…Америка встречала своих «героев». На сей раз не тех, что возвращаются из космоса, оставив следы на пыльной поверхности Луны. Это были другие «герои». Встречали последних военнопленных из Вьетнама. Торжественно, с цветами, с громкими речами и радостными объятиями. Крупным планом на телеэкране — лицо одной из матерей. В бороздках морщин застряла слеза. Неожиданно широко раскинулись материнские руки. Откуда-то из глубины груди вырвался у нее стон:

— Мальчик! Мой мальчик!

В тесной и шумной толпе фоторепортеров и телекомментаторов сын скорее не услышал, а почувствовал голос матери и бросился к ней. Большеголовый, широкоплечий, целый и невредимый.

…Опустели улицы Вашингтона. За окном забегали пляшущие огни реклам. Элеонора не могла дальше смотреть телепередачу, она выключила телевизор. Отпила глоток воды, запрокинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и снова увидела того большеголового парня. Он бежал к ней с растерянной детской улыбкой. Точь-в-точь как у ее Джона. А может, это он? Ведь бывают чудеса на белом свете. Открыла глаза и поняла: чудо не произойдет. Фотографии Джона и Майкла были рядом. Озорные, насмешливые глаза у ее мальчика. Печальные и усталые у отца. Две фотографии, две черные траурные ленты. Сына она встречала так же, как и мужа… Строгий строй почетного караула, сталь штыков, медь оркестра, телевизионные камеры, щелчки фотоаппаратов.

Джон возвратился из-за океана так же, как и его отец Майкл Родженальд Стивенс из Кореи. В цинковом гробу, покрытом звездно-полосатым флагом Соединенных Штатов Америки. Теперь они вместе, отец и сын, на Арлингтонском кладбище. Ничто не может их разлучить. А она одна со своим горем и далекими воспоминаниями о прошлом.

Когда они поженились, Майкл работал докером. У него была сравнительно сносная зарплата. Прожить было можно. Стало труднее, когда появился маленький Джони. Но Майкл не унывал. Он верил в свою звезду. Элеонора помнит, как Майкл, приходя с работы и наклоняясь над спящим Джоном, подмигивая, говорил:

— Быстрей подрастай, парень! Спеши! Твоя удача зависит от тебя. Все будет о’кэй, Джони.

На рождество Элеонора пекла пирог с яблоками, а Майкл наряжал елку для маленького сына. Потом они садились за праздничный стол, подымали бокалы, а Джони сладко чмокал губами и улыбался им во сне. Вполголоса включался телевизор. Божественная мелодия Генделя «Мессия», поднявшись высоко под своды кафедральных соборов, опускалась в их дом, согревая сердца, унося на время мирские заботы.

Но проходил быстротечный мираж рождественской ночи и наступал новый день. В свои права вступала действительность. С роскошью и нищетой, с блеском реклам и длинной очередью за пособиями по безработице. Новый год не принес Америке благоденствия и спокойствия. Все те же тревожные сообщения в газетах. Падение курса акций на бирже, рост цен на продукты питания и удорожание квартплаты, грабежи и убийства и, как гром по весне, — «военная угроза безопасности США» за тысячи миль, в далекой Корее. Подогревая очередную «стрессовую» ситуацию, пресса сообщала о поездках военного министра Омара Брэдли и советника госдепартамента Джона Фостера Даллеса в Японию, экстренных совещаниях с генералом Дугласом Макартуром, о возрастающей мощи южнокорейской армии и воинственных речах марионеточного президента Ли Сын Мана.

В интервью корреспонденту «Нью-Йорк геральд трибюн» президент Южной Кореи заявил, что «его правительство ни за что не потерпит деления Кореи на две части» и что Южная Корея «достаточно сильна, чтобы в течение нескольких дней захватить Пхеньян»[1].

Все чаще и чаще газеты рассказывали читателям о «происках» Советов против «миролюбивой» Америки и ее союзников, о вездесущей «руке Москвы». В одной из газет Майкл увидел зловещую иллюстрацию. На красном фоне силуэт советского солдата. Он пристально смотрит на Майкла. Через всю страницу кричащие слова: «Иван следит за тобой. Он одетый в сукно коммунист». И далее новый сенсационный материал о «советской угрозе» Соединенным Штатам Америки.

— Боже мой, неужели будет война? И тебя призовут в армию? — с тревогой в голосе спросила Майкла Элеонора.

— Чепуха, просто ребята из газет делают свой бизнес. Нас это не касается.

Однако коснулось. Утром беда переступила порог их дома. Хозяину вручили повестку: «Президент Соединенных Штатов Америки приветствует Вас, Майкл Родженальд Стивенс, и сообщает, что вы призваны на службу в Вооруженные Силы США и должны явиться в расположение призывного пункта».

Это было в июне 1950 года.

Армия, как государственный институт, словно громадное бездушное чудовище, вызывает у американцев страх и опасения.

Каждый год армия вбирает в себя сотни тысяч молодых мужчин и выбрасывает тех, кто прошел переработку.

Питер Барнес, американский публицист (из книги «Пешки»)

Вооруженные силы США на Дальнем Востоке в состоянии спешной передислокации. В Южную Корею перебрасывается 24-я пехотная дивизия, затем 2-я, 25-я и 1-я дивизия морской пехоты.

В штабах определяются оперативные направления, на карты наносятся районы для первого воздушного налета, идет прикидка сил и средств. Свои расчеты у хозяев банков, сталелитейных, судостроительных, военных концернов, авиакомпаний.

Всем им корейская война сулила огромные барыши. В ее начале журнал монополий США «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» писал: «Прямо по заказу создана ситуация, чтобы поддержать деловую активность на высоком уровне. Корейские события похоронили призрак кризиса, который преследовал американских бизнесменов со дня окончания второй мировой войны. В перспективе длительный бум».

Характеризуя агрессивную политику США, известный американский журналист и публицист И. Стоун в книге «Закулисная история войны в Корее» отмечал, что господствующей тенденцией в политике США является страх перед миром. В подтверждение этого он приводит высказывание генерала Ван Флита (командующего 8-й американской армией в Корее) в беседе с филиппинской делегацией в январе 1952 года: «Корея была благословением. Какая-то Корея все равно должна была возникнуть в том или другом месте земного шара»[2].

…В октябре 1950 года в директиве Комитета начальников штабов генералу Дугласу Макартуру предписывалось: «Вашей военной целью является уничтожение северокорейских вооруженных сил. Для достижения этой цели вам разрешается вести в Корее любые военные действия, включая высадку морских и воздушных десантов, а также операции сухопутных войск к северу от 38-й параллели»[3].

И американская армия начала боевые действия. В составе действующих войск был рядовой морской пехоты США Майкл Родженальд Стивенс.

Их было много, крепких и ладных парней, прибывших сюда из-за океана. Чосен — Страна утренней свежести — встретила Майкла и его товарищей теплым летним дождем. После шумной, суетной Америки она показалась ему раем. Ветвистые каштаны и апельсиновые деревья, душистая хурма и четкие квадраты рисовых полей. И тишина, чуткая утренняя тишина еще спящей, безмятежной Кореи. Ее, как кинжалом, полоснул пронзительный вой реактивных самолетов, залязгали гусеницы танков, грозовым раскатом отозвалось эхо артиллерийского залпа.

Командующий 8-й американской армией генерал Риджуэй обратился к войскам с воззванием:

«Солдат! Находясь в Корее, в этих диких горах и лесах, ты преграждаешь путь коммунизму из Азии и за океан… Ты должен во имя спасения своей жизни как можно больше убивать… Рука твоя не должна дрогнуть, если перед тобой даже мальчик, девочка или старик, — убивай, этим ты спасешь себя от гибели…»

Войну поначалу Майкл воспринял как легкую развлекательную прогулку с автоматом в руках. Она была такой, как ее расписывали пресса, радио и телевидение. С ковбойскими приключениями, богатыми трофеями, экзотическими впечатлениями. Сказалась сила и мощь американского оружия, внезапный концентрированный удар с земли, воздуха и моря. Его письма к Элеоноре были веселыми и озорными.

«Оказывается, война неплохой бизнес, — писал он. — Мне тут подарили» для тебя одно оригинальное золотое колечко и серебряные браслеты. А кроме того, я получаю солидную зарплату плюс дополнительно 45 фронтовых долларов в месяц".

В мечтах Майкл уже видел себя человеком состоятельным преуспевающим, имеющим евое собственное дело.

Но постепенно начал меняться тон писем Майкла к жене. Война из забавы превратилась в сущий ад. Все чаще и чаще смерть уносила его товарищей. Плотно к земле прижимали мины и снаряды.

…Давно не поют победные фанфары, сдержанными и неопределенными стали сводки с фронта. Газеты все чаще намекали на то, что Соединенные Штаты ведут-де, мол, "не ту войну".

"Какого черта делаем мы здесь, в этой забытой богом стране?!" — спрашивал сам себя Майкл в последнем письме к Элеоноре.

Этот вопрос тревожил не только рядового морской пехоты Майкла Родженальда Стивенса. Через несколько лет после окончания войны в Корее, вспоминая о том мрачном в истории вооруженных сил США времени, тот же генерал Риджуэй писал:

"…Должен откровенно признаться, что состояние боевого духа 8-й армии вызвало у меня глубокое беспокойство. Неуверенность, нервозность, склонность к мрачным предчувствиям и опасениям за будущее бросились мне в глаза.

…Вступив в командование, я сразу же почувствовал, что наши войска потеряли уверенность в своих силах. Я читал это в глазах солдат и офицеров, в самой их походке. Командиры были молчаливы, разговаривали неохотно. Совершенно не чувствовалось той живости, того наступательного порыва, которые свойственны войскам, обладающим высоким боевым духом.

…Еще один серьезный вопрос тревожил войска, и он имел решающее значение. Это вопрос: почему мы вообще воюем?" [4]

А между тем вооруженные силы США сбрасывали бомбы на больницы и школы, применяли бактериологическое оружие, насиловали женщин, убивали стариков и детей. Но победить они не смогли. И одной из важнейших причин их поражения было то, что многие джи-ай так и не нашли ответа на вопрос: "Во имя чего мы воюем?"

В начале корейской войны генерал Макартур самоуверенно заявил репортерам: "Скажите ребятам, что они будут сидеть дома за рождественским столом".

Этим обещаниям, однако, не суждено было сбыться. "Ребята" запоздали не к одному рождеству. А другие, как Майкл Родженальд Стивенс, никогда уже не сядут за праздничный стол.

Прямо по заказу создана ситуация, чтобы поддержать деловую активность на высоком уровне Корейские события похоронили призрак кризиса, который преследовал американских бизнесменов со дня окончания второй мировой войны. В перспективе — длительный бум.

Из журнала "Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт"

…Серые громады авианосцев "Констеллейшн" и "Тикондероги" появились в Тонкинском заливе непроглядной августовской ночью. И когда быстрый в этих местах рассвет очертил "блюдца" локаторов, в радиорубках раздались настойчивые сигналы морзянки. Операторы еще не знали содержания поступивших зашифрованных радиограмм, но поняли, что приняли очень важный и особый приказ. И они не ошиблись.

Когда шифровальщики закончили работу, командиры авианосцев прочитали приказ президента США:

— Атаковать прибрежные районы Демократической Республики Вьетнам и в случае противодействия со стороны противника расширить зону бомбардировок и перенести ее в глубь страны.

Так в ночь на 5 августа 1964 года начался второй акт провокации, которую уже после того, как запылали первые северовьетнамские города и селения, тогдашний президент США назвал "Тонкинским инцидентом".

О подробностях этой трагедии можно было бы узнать из вахтенных журналов эсминцев "Мэддокс" и "Тэрнер Джой", если бы они стали достоянием гласности.

Впрочем, позднее в печать просочились сведения из других документов тех дней.

Речь идет о небезызвестном секретном докладе Пентагона, попавшем на страницы "Нью-Йорк таймс". В нем достаточно ясно показано, как готовился, осуществлялся и расширялся так называемый "Тонкинский инцидент", послуживший предлогом для нападения американского флота и авиации на ДРВ, эскалации боевых действий в Южном Вьетнаме, распространения агрессии США на всю территорию Индокитая; "Мэддокс" и "Тэрнер Джой", преднамеренно нарушившие территориальные воды ДРВ и спровоцировавшие столкновение с северовьетнамскими торпедными катерами, сыграли своего рода роль лоцманов этого нового акта империалистической агрессии.

К ноябрю 1967 года США довели численность американских солдат в Южном Вьетнаме до пятисот тысяч. Полумиллионный экспедиционный корпус, оснащенный всеми видами современного оружия, кроме атомного. Почему он появился на вьетнамской земле? Какие цели преследовали Соединенные Штаты в этой войне, имеющей, по оценке Пентагона, "гораздо большее значение, нежели любая прошлая война"?

"В географическом отношении, — писал военный обозреватель X. Болдуин, — Вьетнам — это вытянутая рука, указующая на богатый Индонезийский архипелаг, примыкающий к стратегически важным морским путям. Тот, кто господствует здесь, в конечном счете будет контролировать большую часть Индонезийского архипелага".

Джи-ай снова сражался и умирал во имя установления господства американского империализма в Юго-Восточной Азии…

И снова звон бокалов, и снова рождество. Забыты тревоги войны во Вьетнаме. Америка улыбается, пьет и веселится. В слезах одна Элеонора. Один на один со своим горем, со своей бессонной ночью. Одна ли? А пятьдесят тысяч других матерей Америки, у которых война во Вьетнаме также отняла их сыновей? А 300 тысяч искалеченных и раненых парней? Там, на далекой вьетнамской земле, они потеряли не только ноги и руки… Они потеряли веру в жизнь, в совесть тех людей, кто толкнул их в эту кровавую бойню. Элеонора тянется к библии, страницы которой она знает наизусть, и, не раскрывая ее, шепчет:

— Боже, спаси детей Америки! Спаси!

…Джона тогда никто спасти не мог. Удача вопреки предсказаниям отца обошла его стороной. Он был безработным. И никому в этой большой стране не было дела до его судьбы. Разве мало таких, как он, целыми днями бродят по улицам с плакатами на груди: "Ищу работу"? Среди них был и Джон. С утра до позднего вечера он искал себе заработка. Но везде и всюду получал один и тот же ответ: "Места все заняты!".

Как-то он остановился у рекламного щита, на котором был изображен волонтер времен президента Джорджа Вашингтона, стоящий в обнимку с современным американским солдатом. Надпись призывала завербоваться в вооруженные силы США. И снова реклама, яркая и красочная. Она манила экзотикой заморских стран, а главное, внушительной суммой долларов вместе с нарядной военной формой.

…Элеонора хорошо помнит тот вечер, когда он сказал ей о своем решении. Что она могла ответить своему мальчику? Посоветовать ему и дальше обивать пороги биржи труда? Она и сама боялась этого безумного мира, боялась, что он либо обречет ее Джона на нищету, либо толкнет на преступление. И Элеонора благословила сына. На вербовочном пункте Джона встретили как долгожданного гостя, с улыбкой и похлопыванием по плечу:

— Добро пожаловать, парень! Армия Соединенных Штатов ждет тебя! Ты насладишься красотами чужих стран, познакомишься с романтическими буднями джи-ай!

Трудно сказать, о чем думал Джон, подписывая контракт о вступлении "добровольцем" в вооруженные силы США. Может быть, о блестящей военной карьере. Или только о насущном куске хлеба. Или о том, что армия поможет ему получить специальность и работу после службы. А может быть… Не будем гадать! В одном можно быть уверенным. Джон меньше всего думал о смерти. Об этом в его годы обычно не думают. Даже тогда, когда подписывают с нею контракт.

Сделка состоялась. Джон нашел работу, продав Пентагону не только тело, но и душу и совесть свою. Это он понял потом, в последние часы своей жизни. А пока…

ИЗ ДОСЬЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА ВО ВЬЕТНАМЕ

К концу 1971 года на Вьетнам было сброшено около 7,5 миллиона тонн бомб. Если к этой цифре прибавить другие боеприпасы, применяемые войсками США, то на землю Вьетнама было обрушено 16 миллионов тонн взрывчатки. Это равносильно тому, что ежемесячно в войне использовалось 11 атомных бомб, равных по мощности хиросимской.

Намдинь, четвертый по величине город ДРВ, разрушен наполовину.

Винь, индустриальный центр и порт, истреблен полностью.

Фули, город, в котором проживали 10 тысяч человек, уничтожен полностью.

Танзанг, Виньфуонг, Данго и многие другие города стерты с лица земли.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СЕРЖАНТ АМЕРИКАНСКОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ ДЖОН БЛЭК

В 1967–1969 годах только в американских подразделениях контрразведки было замучено 9 тысяч южно-вьетнамцев. У меня такое ощущение, словно ты маленькая деталь большой машины, конечная продукция которой — мертвые тела.

Читатель!

В этом досье приведены только некоторые факты.

Сентябрь, 1969 год. Рочестер, штат Нью-Йорк. Джон Майкл Стивенс зачислен на службу в вооруженные силы Соединенных Штатов Америки добровольно.

…Их привели в комнату для осмотра, в которой на специальной подставке был укреплен американский флаг. Каждый из них принял стойку "смирно" и поднял правую руку.

— Повторяйте за мной! — строго сказал офицер.

"Я торжественно клянусь, что буду поддерживать и защищать Конституцию Соединенных Штатов от всех врагов — внешних и внутренних, что я буду верно и преданно служить этому делу, что я буду подчиняться приказам президента Соединенных Штатов и приказам назначенных надо мной офицеров в соответствии с Единым военно-судебным кодексом. Да поможет нам бог!"

С последними словами присяги обрывалась всякая связь с тем миром, который оставался за порогом казармы. Отныне, что бы он ни делал: маршировал ли долгие часы на плацу, совершал ли многомильные марши, стрелял ли в своих сограждан, идущих в колоннах демонстрантов, или убивал людей другой страны, куда он пришел как "самый цивилизованный посланец свободного мира", он будет выполнять приказ президента и "защищать Конституцию Соединенных Штатов".

При этом не имеет никакого значения, как человечество посмотрит на его действия. Он солдат американской армии. За пределами военного форта остались обычные человеческие добродетели. "Профессиональный солдат ядерной эпохи должен готовиться без всяких скидок на гуманность", — сказали Джону. Тем, кто оплачивает его тяжелую, грязную работу, он был нужен именно таким.

…Премудрости военной науки Джон постигал в одном из учебных центров, куда он был направлен через несколько дней после принятия присяги. Это были настоящие муки ада. Порой ему казалось, что он забывает собственное имя. Джон беспрекословно выполнял все требования инструкторов. Неизменный ответ: "Да, сэр!" — стал его жизненным правилом. Те же, кто поступал иначе, подвергались "особому обращению" до тех пор, пока они, безвольные и хрипящие, не падали к ногам сержанта.

В течение восьми недель новобранцам прививался целый комплекс чувств, о которых они раньше и не помышляли.

Главным из них было "чувство штыка". Прежде чем солдат осознает свое истинное назначение, свои возможности, рассуждают теоретики Пентагона, у него должно быть желание уничтожать, желание, вырабатываемое в ходе обучения штыковому бою. И Джону начали усиленно внедрять в сознание "потребность убивать". Изо дня в день он становился в шеренгу своего взвода с винтовкой в руках и изготовлялся для нанесения штыкового удара.

— Что значит чувство штыка? — спрашивает инструктор. И слышит в ответ дружное и грозное:

— Убивать!

Выпад… Винтовка выбрасывается вперед, и в это время раздается душераздирающий вопль строя.

Укол — и снова вопль.

— Что значит чувство штыка? — опять кричит сержант.

— Убивать! — Укол… — Убивать! Убивать! Убивать!

Подобного рода тренировки проводились до тех пор, пока мышление солдат не становилось автоматическим… "Убивать! Убивать! Убивать!"

Но тяжелее всего было переносить моральную обстановку казармы, которая отличалась презрением к людям, ритуальным требованием рабского повиновения, неограниченным попранием человеческого достоинства.

Возведенные в ранг повседневной обыденности издевательства сержантов над новобранцами — неизменное правило жизни в форту. К этому здесь привыкают с первых недель службы, как привыкают к распорядку дня. Жаловаться не принято, бесполезно и некому. Брань и унижения сносились смиренно, по стойке "смирно", с привычным повторением заученной фразы "Да, сэр!".

…Шла четвертая неделя занятий. Пасмурным, неприветливым утром они совершали пятимильный марш. Джим Остэргрэн, двадцатидвухлетний парень из Бостона, бежал рядом с Джоном. Высокого роста, широкоплечий весельчак Джим слыл в своем подразделении одним из самых здоровых парней. Но сегодня с ним творилось что-то неладное. Как видно, сказались высокие нагрузки последних дней. Джим задыхался, едва переставлял ноги.

— Больше не могу! — прохрипел он и, сделав несколько неуверенных шагов, упал, потеряв сознание.

Подбежавший к Остэргрэну сержант Ричард Лейтон подозвал двух новобранцев:

— А ну-ка пните этого слабака посильнее. Может, он подымется?

Джон видел, как два солдата начали бить Джима ногами. Но Остэргрэн продолжал лежать.

— А ну трахни его винтовкой! — приказал сержант Джону.

Стивенс выполнил приказ. Но и это не возымело действия.

— Походите-ка по этому сукиному сыну! — рассвирепел сержант.

И новобранцы снова принялись пинать Джима…

Остэргрэн скончался от сердечного приступа в лазарете форта. Расследование обстоятельств его смерти и преступных действий сержанта не дало никаких результатов. Дело просто-напросто замяли. Сержант Ричард Лейтон продолжал выполнять свои служебные обязанности.

Подобное обращение с новобранцами Джон наблюдал почти ежедневно. И не только наблюдал, а испытывал на себе. Он не раз слышал в свой адрес рычание сержанта: "Я выставлю тебя в окно, зажму твою башку в форточке и буду пинать, как осла".

"Да, сэр!" — по инструкции отвечал ему Джон.

Изощренность издевательств сержантов порой доходила до безрассудства. Часто новобранцев загоняли по тридцать человек в душевую комнату, рассчитанную на двенадцать, пускали горячую воду и заставляли драться друг с другом.

Постепенно солдаты начали верить в то, что убивать действительно необходимо и даже забавно. Тщательно продуманная система насилия напрочь подавляла чувства, мысли, угрызения совести. Человек становился роботом.

Джон, как и его сверстники, делал все, что ему приказывали. Мыл пол в казарме, убирал туалеты, замирал навытяжку при виде начальства. А главное, что он познал и усвоил: "Убивать! Убивать! Убивать!"

…Едва брезжит рассвет. Сквозь утреннюю дымку видны силуэты соломенных хижин, напоминающих вьетнамскую деревню. Ничто не нарушает предрассветной тишины. Лишь изредка в глубине джунглей слышится крик встрепенувшейся птицы да едва улавливаемый шорох пронесется среди листвы.

Солдаты выходят из джунглей словно привидения, настороженно смотрят по сторонам, постоянно держа палец на спусковом крючке автомата.

— Где чарли? [4] — обращаются они к так же внезапно появившимся на площади перед пагодой крестьянам.

Учтиво улыбаясь, местные жители отрицательно качают головами. И вдруг в их руках появляется оружие. Да, недаром инструкторы предупреждали, что нельзя доверять мирному населению.

Короткая схватка, вопли, взрывы гранат, перестрелка. Оказывается, деревня — это ловушка, и даже огурцы, растущие на грядках, вовсе не огурцы, а искусно замаскированные мины.

Старший офицер с группой помощников, наблюдавший за ходом учения, доволен действиями джи-ай. Он останавливает "бой". Нападающие и их коллеги из военной полиции, игравшие роль вьетнамцев, действовали дерзко и решительно. Старания инструкторов не прошли даром. Маршевая пехотная рота, куда был направлен Джон для дальнейшего прохождения службы, готовилась к отправке во Вьетнам.

ПАМЯТКА АМЕРИКАНСКОМУ СОЛДАТУ ВО ВЬЕТНАМЕ:

1. Рассматривай каждого прохожего как своего врага. Обращайся со всеми незнакомыми лицами как со своими врагами.

2. Не разрешай гражданскому населению, в том числе и детям, приближаться к машинам.

3. Запрещай гражданским, в том числе и детям, наблюдать за движением войск. Никогда не доверяй детям, так как они могут быть шпионами партизан.

4. При вступлении в населенный пункт направляй впереди себя местных жителей. Они будут спасать тебя от минных полей, "сюрпризов" и препятствий.

После занятий на территории, имитирующей вьетнамские деревни, солдат просвещали так называемыми "ориентировочными" лекциями о далекой азиатской стране. При этом не забывали напомнить о важности предстоящей миссии, о том, что "свободный мир" должен спасти "несчастную" страну от "угрозы коммунистов".

Этой же цели были посвящены и специальные кинофильмы. В дополнение ко всему джи-ай была вручена красочная брошюра с подборкой веселых скетчей о Вьетнаме. За внешне развлекательной формой этих своеобразных комиксов скрывалась информация, аналогичная содержанию прочитанных лекций. Наконец, была проведена последняя, заключительная, беседа сержанта о поведении в далекой стране. "Говори об этом", "люби это", "делай так-то", — поучал он.

Через несколько дней рота была переброшена во Вьетнам.

Джон стал боевым джи-ай. Вся его жизнь теперь была втиснута в прокрустово ложе приказов и инструкций.

Приказы военного командования США учили джи-ай в районах, контролируемых Вьетконгом[5], задерживать всех мужчин в возрасте от 15 до 65 лет и обращаться с ними как с партизанами.

Что означали подобные приказы на деле?

В своей книге "Нюрнберг — Вьетнам — трагедия Америки" американский юрист Тэльфорд Тэйлор приводит рассказ жителя Сонгми Пхам Пхона[6].

"У канала я увидел группу людей. Люди кричали, особенно дети. Но джи-ай находились по обеим сторонам канала, не давая никому выбраться из него. Тем временем вторая группа джи-ай обыскивала другую деревню. Они из нее вывели людей и привели их к каналу. Жителей деревни было более чем сто человек. Но кто мог считать в той обстановке? Затем джи-ай начали расстреливать стоящих и сидящих людей вблизи канала. Убитые накрывали друг друга своими телами".

В то время когда началось кровопролитие, американскому военнослужащему Ричарду Доу случилось проезжать мимо. Он вспоминает:

"Джи-ай стояли группой перед рвом. Офицер приказал молодому автоматчику стрелять в каждого. Но солдат бросил автомат, и офицер начал стрелять сам. Я не помню, видел ли я кого-либо из мужчин во рву. В основном это были женщины и дети. Некоторые из них еще дышали".

1970 год. Из интервью американского солдата П. Мидло корреспонденту телевидения[7].

Мидло: Лейтенант Колли сказал мне, чтобы я открыл огонь. Я начал стрелять по группе и израсходовал четыре обоймы.

Корреспондент: Значит, вы сделали примерно 60–65 выстрелов?

Мидло: Точно, в каждой обойме по 17 патронов.

Корреспондент: Сколько же человек вы убили?

Мидло: Гм… Я вел беглый огонь, как бы поливая их из лейки… Я мог убить что-нибудь 10–15 человек.

Корреспондент: Кто были эти люди?

Мидло: Мужчины, женщины, дети.

Корреспондент: И младенцы?

Мидло: И младенцы…

"Боди каунт" ("Body count" — "счет убитых") — этот термин был введен в обиход американской военщины во время войны во Вьетнаме. Отпуск, медали, новые звания — все это должно было стимулировать убийства, приумножать "боди каунт".

Американский летчик Рэнди Флойд, обращаясь к членам Международной следственной комиссии по расследованию преступлений США в Индокитае, заявил:

"Вы должны понять, что большинству из нас было по 18–19 лет. В это время так легко сделать из человека робота и растоптать в нем все человеческое. В нас разжигали страсть к разрушению. В конце концов, у нас был "боди каунт". И не простой".

Система поощрения "служебного рвения" во Вьетнаме представляла собой периодические долларовые подачки в виде:

— надбавки за опытность лучшим рядовым от 30 до 60 долларов в месяц;

— оплаты пребывания на фронте независимо от звания, — 65 долларов;

— награды в виде 30-дневного отпуска лицам, продлившим на 6 месяцев контракт пребывания во Вьетнаме.

"Мы убиваем за деньги" — такие надписи можно было видеть на касках многих американских солдат.

Система "боди каунта" приносила свои плоды. Многие джи-ай старательно выполняли свои "обязанности" в боевой обстановке. Пентагон щедро раздавал награды за проявление "воинской доблести". К началу 1971 года из 2 миллионов 742 тысяч американцев, прошедших через войну во Вьетнаме, 2 миллиона 143 тысячи были награждены орденами и медалями США.

В списках награжденных значилась и фамилия Джона. Командиры не оставили без внимания его усердие по службе и умение повиноваться любым приказам и распоряжениям. Стивенса часто ставили в пример другим, говоря о нем как о храбром, надежном солдате, на которого можно полностью положиться в критической ситуации.

Джон был настоящим янки, прекрасным типажом, как назвал его один из военных фотокорреспондентов. В сдвинутой на затылок каске, с автоматической винтовкой в руках, с треугольником загорелого тела, видневшимся в вырезе армейской куртки, с бронзовой шеей и лицом, он ослепительно улыбался с фотографий, зазывая в джунгли Вьетнама своих сверстников.

Внимание начальства Джон привлек не сразу. Помог случай. Однажды в расположение роты привели пленного вьетконговца. Нужно было заставить его говорить. Ни деньги, которые ему предлагали, ни угрозы не подействовали. Тогда пленного решили "допросить" в воздухе. Двое парней из числа призывников наотрез отказались лететь с офицером, ведущим допрос. Джон предложил свою кандидатуру сам. Они поднялись в воздух, и Стивенс, схватив пленного за шиворот, подтащил его к открытой дверце. Офицер добивался показаний, Джон угрожал сбросить вниз. Так продолжалось около получаса. Потом офицер махнул рукой, и Джон вытолкнул пленного. Он с любопытством наблюдал, как уменьшалось размерах тело и наконец, превратившись в комочек с булавочную головку, замерло на земле.

— У тебя, парень, железные нервы, — сказал офицер.

После этого случая Джон пользовался особым уважением, доверием начальства. Участвуя в боевых операциях, он проявлял твердость и старание. За это Джон, впрочем, как и многие другие, получал награды.

…Еще в законодательных актах Древнего Рима было записано, что война ведется оружием, а не ядом. Цивилизованный мир, преградив путь химическому оружию, заключил в 1925 году соглашение, запрещающее его применение… Президент США Франклин Д. Рузвельт в 1943 году писал:

"Я испытываю отвращение при мысли, что какая-либо страна могла быть намерена применить против человечества такое ужасное и бесчеловечное оружие".

Однако оно было применено, это "ужасное и бесчеловечное оружие", против мирного населения Вьетнама. Новый химический препарат — страшное оружие смерти, именуемое дифолиант "орэндж" (от английского слова "дифолиэйт" — лишать листвы).

"Дифолианты, — сообщал лондонский еженедельник "Тайм", — ясно говорят о том, что американская армия во Вьетнаме отравляла мирное население".

Под давлением мирового общественного мнения Пентагон вынужден был дать приказ о прекращении применения дифолианта "орэндж". Однако, как свидетельствуют факты, он использовался до конца лета 1970 года. Сайгонская газета "Тинг Санг"[8], комментируя последствия применения этого отравляющего вещества на человеческий организм, сообщала, что в июне 1969 года в родильном доме Хонг Выонг 49 женщин вместо детей родили бесформенные комки. Южновьетнамский комитет по расследованию преступлений американских империалистов определил, что от дифолиантации с 1961 по 1969 год пострадало более миллиона человек.

В период вьетнамской войны американские агрессоры широко применяли напалм и фосфор. Английский журналист А. Картью писал:

"Я видел, как здесь применяли напалм. Напалм сжигает даже рис на залитых водой полях. Я видел также жертвы напалма. Я человек не слабонервный, но сомневаюсь, чтобы я смог заставить себя вторично посмотреть на людей, пострадавших от этого страшного оружия".

В 1961–1966 годах в Южном Вьетнаме от напалма погибло 250 тысяч детей.

Они напоминали игроков в регби, когда в своих сиреневых, желтых и красных робах, надвинув на глаза пестрые шлемы, лениво прохаживались по палубам авианосцев. Но вот раздавался пронзительный вой сирены, и пилоты занимали места в кабинах. Старт… Реактивные истребители-бомбардировщики свечой взмывали в небо и брали курс на города и села Северного Вьетнама. Летчики действовали автоматически: снижались, пикировали, нажимали на рычаги бомбосбрасывателя.

Джону приходилось встречаться с этими бравыми парнями в гарнизонных барах, где они, потягивая виски и дымя сигаретами, в развязно-ковбойском стиле рассказывали о своих приключениях: как удалось увернуться от ракеты или удачно проскочить между двумя позициями зенитной артиллерии. А на следующий день на второй палубе авианосцев под звуки джаз-оркестра грузили бомбы, очередной "рацион" на завтрашнее утро.

Методы боевой подготовки по основному курсу и прививаемая солдатам жестокость в различных воинских частях и различных видах вооруженных сил разнообразны, но цель везде одна и та же… Тысячи молодых американцев, окончивших основной курс боевой подготовки, становятся частью организации, цель которой — убивать других людей.

Дональд Данкин. Из книги "Новые легионы"

Стивенс не раз наблюдал за действиями военно-воздушных сил. Проносившиеся над землей "фантомы" придавали уверенность тем, кто воевал в джунглях.

По подсчетам американского ученого профессора Пфейфера, во Вьетнаме осталось около 21 миллиона воронок от бомб. На каждого жителя ДРВ было сброшено 50 килограммов бомбового груза.

В ходе вьетнамской кампании военное командование США большие надежды возлагало на стратегию "электронного разрушения", "автоматической войны". В чем же суть этой стратегии смерти?

На местности, которая вызывает подозрение, устанавливаются сверхчувствительные датчики и детекторы. Самолеты-бомбардировщики, оснащенные компьютерами, используя сигналы датчиков с земли, направляются в данный район для нанесения бомбового удара.

Комментируя "автоматическую войну" на заседании подкомиссии сената США по военной готовности, сенатор Праксмайер заявил:

"Детекторы не могут установить разницы между солдатами, женщинами и детьми… Целые деревни могут быть стерты с лица земли, если обширные пространства будут "усеяны" приборами, в результате показаний которых вступит в действие авиация, убивающая без разбора".

Ветеран вьетнамской войны Гертер говорил о новой системе:

"Это значительно большее зверство, чем то, что было совершено в сотнях Сонгми. Это систематическое уничтожение тысяч невинных людей и посевов при помощи автоматической, электронной и механической машины смерти, машины, убивающей односторонне, невидимо".

Американская авиация действовала во Вьетнаме до самого последнего дня войны.

— На этот раз мы не станем церемониться. Ведь мы говорили миру, что добьемся победы, — не раз слышал Джон от летчиков. Он верил им. Но победа не приходила.

Ни новые системы обнаружения партизан с разветвленной сетью оперативных центров наблюдения, оснащенных электронно-вычислительными машинами, ни крупнокалиберные бомбы весом от 250 до 1500 килограммов, наводящиеся по лазерному лучу, ни малошумные беспилотные самолеты, ни другие новинки смертоносной военной техники не принесли экспедиционному корпусу США преимуществ на поле брани. Но почему же? Об этом начинали задумываться многие джи-ай.

…Патрулирование подходило к концу. Они развернулись по солнцу и шли по направлению к лагерю. Опасные зоны, где можно было наткнуться на мины-ловушки, остались позади. И все-таки чувство напряжения и тревоги не покидало Джона.

Долгие месяцы боевой жизни научили его не доверять безмолвности джунглей. Они могли ожить, ощетиниться автоматными и пулеметными очередями в любом, самом неожиданном месте.

Джон шел в середине колонны. Это было безопаснее. Пока первые ряды примут на себя удар "чарли", можно занять выгодную позицию.

Место в середине строя принадлежало Джону по праву. Сложившееся негласное правило вопреки здравому смыслу требовало на самые опасные участки ставить молодых, только что прибывших солдат, или, как их называли на чисто армейском жаргоне, "cherry", что в переносном смысле означает "девица". "Закон каменных джунглей" действовал и здесь. Сильный диктовал свою волю слабому и за счет его повышал свои шансы остаться в живых.

Джон, как и большинство джи-ай, не любил патрулирования. Встреча с противником лицом к лицу в глубине джунглей, когда отсутствовало превосходство в технике, когда за спиной не было средств усиления, пугала их, приводя в шоковое состояние. При малейшей опасности возникновения ближнего боя они вызывали авиацию.

К счастью, на этот раз все обошлось вроде бы благополучно. До лагеря оставалось всего несколько километров. Там Джона ожидал сытный обед, банка ледяного пива и мягкая постель.

А пока можно было предаться приятным мечтаниям о скором возвращении в Штаты. Срок пребывания Стивенса во Вьетнаме приближался к концу. Джон готовился поставить точку в своем послужном списке, или, как говорили такие счастливчики: "Дайте мой приказ". Для него, как и для большинства джи-ай, война заканчивалась не победой, не поражением, не перемирием, а датой его замены. "Моя война кончается, когда я еду домой" — так рассуждал каждый джи-ай, возвращавшийся в Соединенные Штаты.

Джон подходил к лагерю, а мысли его забегали вперед, опережая годы. Он продолжал верить в то, что армия поможет ему прочно встать на ноги, добиться того, чего не мог сделать его отец.

Что касается опасности, то Джон был уверен в себе. Сколько раз за эти месяцы он выходил из сложных передряг. Ему казалось, что так будет всегда. Он был опытным солдатом. Хорошо владел оружием, знал боевые уставы и выполнял их. Его политическое кредо было ясным и определенным. Он принадлежал к тем джи-ай, которые на вопрос: "Почему вы находитесь во Вьетнаме?" — уверенно отвечали: "Чтобы остановить коммунизм".

Постулаты официальной антикоммунистической пропаганды принимались им на веру. В представлении Джона коммунизм был самым страшным злом, с которым надо бороться всеми силами, всегда и везде. Почему? Он над этим глубоко не задумывался. Ему сказали, что коммунисты хотят развязать войну против США и всех стран "свободного мира". Его заставили поверить, что коммунизм — это воплощение дьявола, потому что коммунисты безбожники. Он даже не сомневался в том, что коммунистам не присущи такие качества, как доброта, юмор, что им недоступно и непонятно такое человеческое чувство, как любовь.

Всему этому он верил слепо.

И все же Джон мечтал быстрее покинуть джунгли. Война была для него работой, и срок ее был ограничен условиями контракта. Дальше рисковать он не хотел. Те лозунги, во имя которых он хладнокровно убивал, не были его истинным убеждением. Скорее всего они были оправданием его поступков и действий, той стеной, за которой можно было спрятаться от своей совести.

Он отбрасывал всякие сомнения и шел в бой. И рефлекторные инстинкты пещерной злобы к противнику, сформированные еще в учебном пункте, проявлялись в своей наготе.

И все же сомнения нередко возвращались к нему, его понятия о "великой освободительной миссии" постоянно разбивались о действительность, которая казалась ему мечом, занесенным над его головой. И Джон старался быстрее убежать от этой действительности…

Но мечтам Джона не суждено было сбыться. Он был смертельно ранен через несколько дней, подорвавшись на мине во время очередного патрулирования в джунглях. Труп уложили в мешок оливкового цвета с молниями и клеймом "Made in USA" и принесли в лагерь. С очередным рейсом цинковый гроб с телом Джона Майкла Стивенса был отправлен в Соединенные Штаты.

…Америка в тревоге. Вездесущие корреспонденты дежурят на улицах и площадях, готовые в любую минуту устремиться к стеклянным будкам телефонов-автоматов, чтобы наговорить на редакционные магнитофоны последние новости об уличных столкновениях демонстрантов с полицией. Другие не покидают университетов. На обложке журнала "Тайм" портрет девушки. Крупным планом — в профиль. Отчаянный поворот головы. Через всю страницу надпись: "Протест". Протест против войны во Вьетнаме.

Социологические институты страны, прислушиваясь к пульсу общественного мнения, делают вывод: американцам решительно не нравится военная авантюра в Индокитае.

И антивоенные демонстрации продолжались. В них участвовали студенты, представители интеллигенции, трудящихся. Движение протеста в сочетании с другими социально-политическими требованиями охватило значительные слои американского общества.

Растущее недовольство простых американцев, усиление общественно-политической активности народных масс вызывают беспокойство правящих классов. Пентагон озабочен необходимостью усиления подготовки частей национальной гвардии и армии для ведения антинародной войны.

В соответствии с директивой министра обороны США от 6 ноября 1970 года было резко усилено специальное "антиповстанческое" оснащение войск национальной гвардии и введен новый учебный курс "подготовки к подавлению гражданских беспорядков" — обязательный для всех солдат и офицеров[9]. С этой целью расширяются масштабы специальных военных учений, на которых отрабатываются способы подавления выступлений трудящихся масс.

Полковник американской армии Риггс призывает к тому, чтобы "подразделения армии были обучены действиям в каменных джунглях каждого американского города, ибо это, по его мнению, единственный путь к разрешению социальных, экономических и политических проблем Америки"[10].

Специальные наставления ориентируют джи-ай и солдат национальной гвардии в борьбе с демонстрантами на активное применение химических веществ. Они, по мнению специалистов, позволяют войскам быстро и эффективно, "не нанося ущерба имуществу, парализовать действия бунтующей толпы".

На страницах военной печати часто обсуждаются формы и методы действия войск при уличных столкновениях.

В статье "Бунты и морская пехота", опубликованной в журнале "Марин кор газетт", майор Хатчисон пишет: "Иногда подразделения морской пехоты могут оказаться перед бунтующей толпой, в первых рядах которой будут женщины и дети. Это излюбленная тактика коммунистов. В подобном случае морским пехотинцам следует действовать смело и решительно — толпа должна быть нейтрализована любой ценой. Стрелять необходимо так, чтобы не ранить, а убить".

"Директорат по борьбе с гражданскими беспорядками" — так называется координационный центр, созданный в Пентагоне в 1968 году. Его задача — руководство боевыми действиями войск по подавлению демонстраций и других эксцессов, связанных с прогрессивными выступлениями трудящихся Америки.

Кроме "Директората", в организационной структуре Пентагона функционирует "Центр гражданских беспорядков". Он ведет постоянное наблюдение за 150 городами США. Центр оснащен электронно-вычислительной техникой, связанной с национальной сетью радиосвязи. В любую минуту здесь готовы принять сигнал о любом инциденте, способном перерасти в "мятеж". В постоянной боевой готовности две бригады в Форт-Брэгге и Форт-Худе. Для их переброски в любую точку Америки наготове современные десантные самолеты.

В этой связи следует напомнить, что прямые функции подавления "уличных беспорядков" осуществляют в США войска национальной гвардии, численность которых составляет около 400 тысяч человек. Они сведены в несколько дивизий, отдельных бригад, две группы специального назначения, 30 отдельных батальонов. В организационную структуру национальной гвардии входит также 60 авиаэскадрилий — 1000 самолетов. В распоряжении карателей — 3 тысячи танков, несколько тысяч орудий. На подготовку и оснащение новыми видами оружия и снаряжения этих подразделений, по сообщению вашингтонской "Дейли ньюс", Пентагон выделил около 20 миллионов долларов. Не забыли и о безопасности гвардейцев. В смете предусмотрено ассигновать на эти нужды 5 миллионов долларов. Солдаты получат новые пластмассовые каски, защитные костюмы и дубинки длиною около метра. Для расправы с демонстрантами и забастовщиками в американской армии сформированы "Оперативные группы" бригадной организации, которые находятся в состоянии постоянной готовности к действиям в любой точке территории США.

В системе континентального командования и командования армейских районов созданы специальные штабы по борьбе с волнениями. Разведывательным органам предписано постоянно изучать обстановку в угрожаемых районах. Пентагоном издано специальное руководство по борьбе с "беспорядками".

Индустриальный колледж вооруженных сил США — это одно из привилегированных учебных заведений. Его слушатели — военные высших рангов, высокопоставленные государственные чиновники, администраторы крупных фирм, все те, кто занимается вопросами мобилизационного планирования в Пентагоне.

Идет обычный рабочий день. Над картой Детройта склонились ученые мужи в военных мундирах. Разбирается военная операция, цель которой — подавление волнений негритянской бедноты летом 1967 года. Тогда против безоружных людей, претендовавших на немногое, на человеческое отношение к ним, были брошены две вооруженные до зубов бригады 18-го воздушно-десантного корпуса. Слушатели колледжа с удовлетворением оценивают итог операции. Войска корпуса отличились! Они вели меткий прицельный огонь по мирным демонстрантам.

В декабре 1970 года военный журнал "Нэшнл гардсмен" сообщил, что лишь за период с начала 1965 года по май 1970 года американские войска более 290 раз участвовали в подавлении "гражданских беспорядков". В. карательных операциях приняли участие 327 тысяч солдат и офицеров.

Настоящие уличные бои разгорелись в штатах Миссисипи, Алабама, Иллинойс, в городах Бостон, Чикаго, Лос-Анджелес, Нью-Йорк и др. Газетные сообщения что сводки войны.

…Лос-Анджелес, район Уотс. Расстреляна мирная демонстрация. Убито 35 человек, ранено свыше 1000, арестовано 4 тысячи человек.

…Чикаго. В ответ на требование народа "вернуть американских парней из Вьетнама" — выстрелы… Убито И, ранено 1200, арестовано 7600 человек.

…Университетский городок в Кенте. Знаменитый "колокол победы". Его звоном отмечалась каждая победа спортсменов университета над своими соперниками. 4 мая 1970 года он собрал студентов на митинг протеста против вторжения американских войск в Камбоджу. Через три дня он звонил в последний раз, когда хоронили четырех студентов — двух парней и двух девушек. Они пали от пуль национальных гвардейцев, которые предательски стреляли им в спину. Из 13 убитых и раненых студентов только двое были поражены выстрелами в грудь. С тех пор колокол молчит, молчит в глубокой скорби.

…Вашингтон. Май 1971 года. Пентагон в напряжении. Срочным порядком в столицу перебрасываются подразделения национальной гвардии. 18 тысяч полицейских, солдат, вооруженных автоматическими винтовками, дубинками и бомбами со слезоточивыми газами, брошены против "кампании массового неповиновения", мирных демонстрантов, выступивших с протестом против правительственной политики во Вьетнаме. Многие тысячи людей были подвергнуты избиению, 30 тысяч арестованных заполнили полицейские участки, армейские казармы, стадион имени Кеннеди, который был превращен в настоящий концентрационный лагерь. В эти дни больницы Вашингтона были переполнены избитыми и искалеченными людьми.

Вооруженное насилие не единственный метод, применяемый Пентагоном против прогрессивных движений народных масс. Военное ведомство осуществляет прямые полицейские функции в слежке за "неблагонадежными". В архиве министерства обороны содержатся досье на 25 миллионов граждан США, то есть на каждого восьмого американца. 760 тысяч карточек хранят данные о политических и общественных организациях страны.

Так вооруженные силы США стоят на страже "американской демократии".

С начала 1965 года по май 1970 года американские войска более 290 раз участвовали в подавлении гражданских демонстраций. В этих операциях приняли участие в общей сложности 327 тысяч солдат и офицеров…

Из журнала "Нэйшнл гардсмен"

Арлингтон — пригород столицы Соединенных Штатов. Здесь, на правом берегу реки Потомак, расположено одно из самых больших национальных кладбищ Америки. Ровные ряды могильных надгробий — словно безмолвный солдатский строй. Разные имена, разные даты.

Элеонора бывает здесь часто. И когда моросит дождь, и когда падает снег, и когда город изнемогает от жаркого солнца. Каждый раз она приносит цветы, купленные на последние деньги.

Могилы отца и сына в разных концах кладбища. После гибели Джона она просила похоронить его рядом с Майклом. Но ее хлопоты были напрасными. На все нужны деньги. А их у нее не было.

Джона похоронили в другом месте. И потому Элеонора сначала идет к мужу, а потом к сыну.

Сегодня над Арлингтоном чистое голубое небо. День по-особому светлый, погожий. Но ничто не радует Элеонору. В этот день двадцать лет назад погиб Майкл. И все пережитое из прошедшего возвращается в настоящее. Элеонора тяжело вздыхает и, поправив цветы на могиле, еле переставляя больные, опухшие ноги, идет к Джону.

— О боже! — шепчет она пересохшими губами. — За что ты так несправедлив ко мне… За что?

От Майкла до Джона расстояние около мили и два десятка лет времени.

Через каждые два шага — могилы американских солдат, погибших за эти годы.

— Сколько людей загублено!.. Сколько семей с неутешным горем! Ради чего? — спрашивает она себя и не находит ответа…

А за могилой Джона новая вереница белых надгробий.

Есть еще одно достопримечательное место в Арлингтоне одно из самых больших административных зданий в Соединенных Штатах Америки, именуемое Пентагоном.

Ежедневно по его многокилометровым лабиринтам-коридорам, окрашенным в разные цвета в зависимости от назначения служб, проходит около тридцати тысяч сотрудников — военных и штатских. Специалисты по "глобальной стратегии" и тактике "локальных войн", эксперты по вопросам промышленности и вооружения, чиновники по связям с крупным бизнесом, финансисты и экономисты, инженеры и техники, социологи и психологи каждый день занимают здесь свои рабочие места.

Пентагон — это город в городе. За его крепостными стенами сосредоточено все необходимое для обеспечения жизнедеятельности гигантской управленческой машины вооруженных сил США. В подземном царстве Пентагона расположен Центр национального командования.

Цепкий настороженный взгляд офицеров и солдат охраны останавливает всякого, кто появляется на его пороге. Тщательная проверка документов у всех без исключения, невзирая на звания и должности. Будь то сам министр обороны или начальники штабов главных военных командований. Одновременно за входящими наблюдают по телевизору и снимают их на кинопленку скрытой камерой.

Миновав все препоны строгого пропускного режима, посетитель попадает в большой зал, посередине которого расположен большой, коричневого цвета стол овальной формы — святая святых Пентагона. Индивидуальный пульт связи, телефоны с переключающими устройствами для каждого. Отсюда осуществляется связь с наземными армейскими частями и заморскими базами, с самолетами в воздухе и кораблями в море.

На большом экране на стене проецируются карты и диапозитивы с данными разведки. Батареи цветных лампочек, укрепленные на панели, показывают состояние боевой готовности различных командований.

По соседству другой зал. Здесь находится центр связи, оснащенный радиоэлектронной, телетайпной и телефонной аппаратурой. Специальные устройства для немедленного оповещения президента, министра обороны, государственного секретаря и председателя комитета начальников штабов в экстренных случаях. Круглосуточно в центре дежурит специальный расчет, состоящий из семнадцати офицеров под руководством генерала сухопутных войск или старшего офицера ВМС.

Отсюда поступают самые секретные и наиболее важные приказы военного ведомства для рассредоточенных по всему миру американских вооруженных сил. Словно по хронометрам точного времени для всех часовых поясов, находящихся в зале, сверяется их деятельность и контролируется боевая готовность.

В сумерках Пентагон выглядит особенно зловеще. По пути на кладбище Элеонора часто проходит мимо этого здания. Она смотрит на него с опаской и тревогой, ведь раньше это место называли "дном преисподней". Не только суеверие является причиной столь недоброжелательного ее отношения к серой пятиугольной громадине. Элеонора далека от политики. Но она хорошо знает, что горе в ее семью пришло именно отсюда, со "дна преисподней".

В Пентагоне к количеству могил на Арлингтонском кладбище относятся как к неизбежным производственным издержкам. Ведь даже езда на автомобиле сопряжена с известным риском и не обходится без катастроф с гибелью людей. А что говорить о войне. В ней гибнут тысячи, миллионы. Но для тех, кто развязывает войны, не столь уж важно, сколько будет убитых и раненых. Главное — удалось ли решить поставленные стратегические цели: захватить выгодные рынки сбыта, расширить сферу политического влияния или силой оружия вернуть к власти низвергнутое народом марионеточное правительство, или… Цели эти разнообразны, но конечный результат один: получение прибылей.

Что же касается Элеоноры и тысяч других, потерявших своих сыновей и мужей, то им можно только посочувствовать. Кто же виноват, что закон больших чисел сработал именно против их близких. Нет, кабинетным стратегам из военного ведомства США не присуща сентиментальность. У них другие заботы. И не перестают стучать телетайпы, гудеть радиотелефоны и электронно-вычислительные машины. Пентагон продолжает работать, работать по воспроизводству войны.

Но война — явление непростое. Являясь продолжением политики насильственными средствами, она затрагивает все сферы деятельности государства, требует расчета экономических и военных средств, всестороннего учета морального потенциала и многого другого, что называется теорией войны. Сотни ученых различных специальностей трудятся в Пентагоне над созданием новых военных доктрин и теоретических концепций.

В конце 50-х годов теоретики Пентагона усиленно разрабатывают теорию подготовки и ведения "ограниченных войн". Но разве такие войны не характерны для американского империализма в прошлом? Вскрывая реакционную сущность "локальных войн", В. И. Ленин еще в 1917 году писал: "Возьмите историю тех маленьких войн, которые они вели перед большой, "маленьких" потому, что европейцев в них гибло немного, но гибли зато сотни тысяч тех народов, которых душили, которые с их точки зрения даже народами не считаются (какие-то азиаты, африканцы, — разве это народы?). С этими народами вели войны такого сорта: они были безоружны, а их расстреливали из пулеметов…

Война эта является продолжением… политики захватов, расстрелов целых народностей, неслыханных зверств"[11].

Но все же почему американской военщине понадобилась специальная теория ведения войн подобного характера?

Причины здесь не столько военно-технические, связанные с появлением ядерного оружия, как это утверждают военные теоретики США, сколько социально-политические, вызванные изменением соотношения сил на международной арене в пользу социалистического лагеря.

Всестороннее усиление экономического, политического и военного потенциала Советского Союза, стран социализма сделало ставку империалистов на всеобщую ядерную войну несостоятельной. С другой стороны, современная эпоха характеризуется распадом колониальной системы, ростом национально-освободительного движения. Все это привело к тому, что империалисты стали искать новые формы осуществления своих целей.

Так родилась теория "локальных войн". По мнению военных специалистов Пентагона, "локальные войны" могут вестись как обычными, так и ядерными средствами вооруженной борьбы. Для участия в них создаются специальные группировки войск.

Основную ставку Пентагон делает на корпус морской пехоты — наиболее преданную и вымуштрованную часть вооруженных сил США. Она имеет многолетний опыт "амфибийных операций", или, иными словами, опыт вооруженного вмешательства во внутренние дела других стран. Как правило, кандидаты на службу в этот род войск подбираются из наиболее зажиточной части населения.

Соединения и части этого рода войск могут вести боевые действия по приказу президента без всяких санкций конгресса. У морских пехотинцев даже своя молитва на сон грядущий:

Да, мир действительно знает качества морского пехотинца, только отнюдь не чистоту и мужество, а жестокость и цинизм.

Участие морской пехоты в антинародных карательных операциях в Панаме, Никарагуа, Гаити, на Филиппинах, в Доминиканской Республике — наглядное подтверждение ее реакционной сущности.

Важное место в теории "локальных войн" занимает концепция "специальной войны". Определяя ее общие принципы, американские военные теоретики указывают, что такая война ведется специально организованными, хорошо обученными и оснащенными войсками против особо важных объектов и территорий противника.

Наставление ФМ-31-21 "Специальные операции". В нем определены основные задачи "зеленых беретов" — войск специального назначения. Это акты диверсий, саботажа и террора в тылу противника, в первую очередь уничтожение средств транспорта и связи, отравление колодцев, поджоги, ведение химической и бактериологической войны, сколачивание "партизанских отрядов", ведение пропаганды и распространение клеветнических слухов.

Свою родословную войска специального назначения ведут от "партизанской пехотной группы", которая входила в состав так называемых "войск ООН" и принимала участие в агрессивной войне в Корее. В 1956 году Управление "психологической войны" Пентагона было преобразовано в Управление специальных методов войны. В результате войска специального назначения получили постоянную прописку в структуре вооруженных сил США.

С развитием "стратегии гибкого реагирования", которая предусматривает усиление борьбы против национально-освободительных движений, было усилено и внимание к "зеленым беретам". Сразу же после вступления в должность президент США Д.-Ф. Кеннеди издал приказ, которым Пентагону и ЦРУ предписывалось создать "стойкие партизанские войска". Численность их росла и к началу 1971 года в сухопутных войсках составила около 17 тысяч солдат и офицеров. Они сведены в семь групп специального назначения, дислоцирующихся в США (в основном в гарнизоне Форт-Брэгг, Северная Каролина) и за границей (Окинава, Таиланд, зона Панамского канала, ФРГ и т. д.). Как правило, группы специального назначения комплектуются из наемников, имеющих опыт службы в армии и долгосрочные контракты с военной администрацией. Кроме того, как сообщает газета "Арми таймс", некоторые подразделения "специальных войск" полностью состоят из иностранцев, проходящих обучение на своем родном языке. С целью быстрейшего комплектования спецвойск конгресс США принял закон, разрешающий набор в американскую армию иностранцев. Как правило, это изменники родины, предатели, эмигрировавшие из своих стран.

Пентагон не брезгует никаким отребьем. Так называемые "лица, лишенные отечества", охотно принимаются в войска специального назначения армии США. "В войне с коммунизмом, — откровенно заявлял американский генерал У. Джексон, — нам нужна не правда, а подрывная деятельность. В этой войне нам потребуются все головорезы и гангстеры, которых мы сможем заполучить тем или иным способом".

…Форт-Брэгг — огромный учебный полигон площадью в 500 квадратных километров. Здесь проходят первоначальную подготовку солдаты войск специального назначения. Американский журнал "Арми дайджест" писал, что подготовка "зеленых беретов" строится "исключительно тщательно и весьма жестоко". Они обучаются тактике ведения боя мелкими подразделениями, радиоделу, десантированию с парашютом, стрельбе из различных видов стрелкового оружия, форсированию водных преград и т. д. Особое внимание обращается на физическую подготовку. Главная цель — научить солдата убивать человека, не применяя огнестрельного оружия. В основе учебного процесса — тренировки до автоматизма.

В психологической подготовке в центре внимания — проблема "выживания" в трудных природных условиях и проблема "партнерства", сплочения небольших воинских коллективов. В период учебы в подразделениях насаждается жестокая дисциплина. Грубость и мордобой со стороны инструкторов, садистские издевательства над подчиненными и даже пытки являются постоянным спутником жизни в Форт-Брэгге.

Иногда группы выбрасываются в тот или иной предполагаемый район действия. Делается это внезапно, неожиданно. Устраиваются различные провокации, когда группа попадает в импровизированный плен к "красным". Тогда солдаты проходят испытания, подобные тем, которые практикуются в так называемых "школах выживания". "Супермены" подвергаются унизительным допросам (как правило, их учиняют представители военной полиции), простаивают долгие часы под палящим солнцем. Существует и другой метод. Бывает, попавшего в плен закрывают на несколько часов в железный ящик в самую жаркую погоду. Часто зеленоберетчиков катают в бочках по сильнопересеченной местности и т. д. Затем следует новая серия проверок на благонадежность.

Многие научно-исследовательские институты США ведут разработку специальных видов оружия для войск специального назначения. Еще в 1955 году на полигоне Лас-Вегас было взорвано атомное устройство с тротиловым эквивалентом 1–3 тысячи тонн. Это устройство рассчитано на переноску одним человеком.

Изрядная доза виски не принесла желанного покоя рядовому Иверсону Митчеллу. И чем больше он пил, тем тревожнее становились его мысли.

— Они, видит бог, собираются сыграть со мной злую шутку, — рассуждал он сам с собой. — Перестали разговаривать. Смотрят зло и высокомерно.

За время службы в армии Иверсон не помнит более презрительного и враждебного отношения к неграм, чем сейчас. И без того невыносимые придирки сержантов и офицеров стали особенно изощренными и частыми. К ним прибавилась ненависть рядовых джи-ай. На стенах казармы и в туалете появились угрожающие надписи и рисунки. Вчера его земляку из штата Алабама Джеймсу Хиггинсу устроили темную. Накрыли мешком спящего ночью и избили так, что беднягу пришлось срочно отправить в госпиталь. Виновных, как обычно, когда бьют черных, обнаружить не удалось. Теперь очередь за ним. Интересно, что они готовят для него? Иверсону чертовски не хотелось покидать тихий и уютный кабачок. Но служба есть служба. Последний глоток на дорогу. Время было возвращаться в часть.

…Несмотря на отбой, в казарме никто не спал. Она напоминала растревоженный улей. Джи-ай обсуждали события, происходившие на флоте.

Месяц назад на авианосце "Китти Хок" вспыхнула жестокая потасовка между матросами-неграми и белыми солдатами морской пехоты, находившимися на борту. В драке участвовало 150 человек. Пустив в ход ножи и столовые вилки, ремни с металлическими пряжками, стулья и палубные цепи, они избивали друг друга в течение нескольких часов. Сорок шесть матросов получили тяжелые увечья. Затеяли драку морские пехотинцы. Они напали на одного из негров и чуть не убили его. Однако никто из белых солдат к ответственности привлечен не был. Перед судом военного трибунала предстали лишь негры. Всего 28 человек. Неделей позже такая же участь постигла еще один корабль военно-морских сил США — танкер "Хасаямпа". На его борту произошла жестокая схватка на расовой почве.

Прошло не более месяца, и пресса вновь сообщила о расовых волнениях на авианосце "Констеллейшн". "130 матросов заявляют протест" — так озаглавила сообщение о конфликте "Нейви таймс". Авианосец находился в ту пору в водах Тонкинского залива, и почти ежедневно с его палубы стартовали реактивные истребители-бомбардировщики, чтобы сбросить свой смертоносный груз на мирные селения ДРВ.

Тогда же на корабле стали происходить довольно странные явления. Все чаще и чаще выходили из строя аппаратура и вооружение. Подозрение падало на матросов. И командир авианосца капитан Уорд доложил об этом командованию.

"Констеллейшн" был отозван к американским берегам. Но уже в пути 3 ноября 1972 года 137 матросов вышли на палубу и, угрожая "разнести корабль на куски", потребовали встречи с капитаном. Уорд не на шутку перепутался. Он поднял по тревоге отряд морской пехоты, который появился на палубе с винтовками наперевес и окружил "мятежников". Капитан авианосца изменил курс. Корабль на всех парах устремился по направлению к Сан-Диего. Там бунтовщики под стражей были доставлены в казармы военно-морской базы. "Чисто расовой проблемой" назвала этот конфликт "Нейви таймс".

Выступления негров на кораблях флота не остались без внимания армии. Некоторая часть джи-ай (особенно из южных штатов), зараженная расизмом, заняла крайне озлобленную позицию по отношению к своим коллегам с черной кожей.

Таких было немало и в пехотной роте, в которой служил Иверсон Митчелл.

Не успел Иверсон переступить порог казармы, как смолкли солдатские голоса. Десятки глаз смотрели на него как на непрошеного гостя. Почувствовав недоброе, Иверсон поспешил к своей койке. Здесь его ждал сюрприз. На подушке лежал увядший букет роз. Негр с опаской и удивлением взял цветы в руки. Из букета на пол выпала записка. Подняв ее, Иверсон увидел четкие большие буквы: "Мы уничтожим всех негров, твоя очередь следующая. К.К.К.". Иверсону не пришлось ломать голову, кто автор этой записки. Четкий, каллиграфический почерк принадлежал специалисту 4-го класса Биллу Грейсону. Это его рука рисовала виселицы на стенах казармы, призывала к расправе над черными. Бывший полицейский из Техаса, Билл имел значительный стаж пребывания в клане и неуклонно следовал его основной заповеди — "убивай негров". Иверсон знал, что угрозы этого человека могли в любую минуту осуществиться.

Утром он отнес записку командиру роты. Тот только усмехнулся, прочитав ее, и порвал на мелкие части.

— Не трусь, Иверсон, все обойдется, — сказал ему ротный и похлопал негра по плечу.

Ночью Иверсона разбудила ружейная пальба. Он быстро вскочил и вместе с другими солдатами выбежал из казармы. Неподалеку, на холме, вздымались к небу языки пламени. Они пожирали остатки огромного деревянного креста — символа ку-клукс-клана. Рядом с ним неожиданно оказался Билл Грейсон.

— Мне очень жаль, черная собака, что я не вижу твоей грязной физиономии на этом огненном кресте, — громко, чтобы слышали все, сказал он Иверсону. — Но запомни, не быть мне Биллом Грейсоном из Техаса, если я тебя в конце концов не поджарю.

…Огненные кресты. Их пламя по ночам часто вспыхивает не только вблизи военных гарнизонов, расположенных на территории США, но и за границей.

"…Да, мы имеем организации нашего клана в армии, — откровенно признает "имперский маг" объединенных кланов США Роберт Шэлтон. — Мы намерены иметь в ближайшем будущем наши отделения в каждом городе, в каждой деревне, в каждом гарнизоне, где есть американские войска"[12].

Американская казарма наследует расовые и классовые антагонизмы своего общества.

"Быть негром в американском обществе, — пишет известный в США публицист Л, Гудвин, — означает исключительные трудности найти работу, иметь какое-либо жилье или получить образование. Наоборот, это означает возможность быть выброшенным за ворота при первом удобном случае, остаться без медицинской помощи, то есть отказ во всем том, что может позволить себе белый".

В 1972 году в США насчитывалось 25 миллионов негров и более 20 миллионов человек других национальных меньшинств, что составляет около ¹/₄ всего населения страны.

Почти половина негритянского населения проживает в городах, расположенных в северных и западных штатах страны. Например, в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Чикаго, Филадельфии, Детройте негры составляют 40 процентов населения. Грубая и откровенная расовая дискриминация в отношении негритянского населения проявляется прежде всего в оплате труда. Рабочие с черным цветом кожи получают за равный труд в среднем от 54 до 64 процентов заработной платы белых рабочих. Только за счет более низкой оплаты труда негров монополисты ежегодно получают 15–16 миллиардов долларов сверхприбылей[13].

Расизм — одно из самых вопиющих социальных противоречий современной Америки — находит свое проявление и в вооруженных силах США. Развитие расовых отношений в условиях военной организации имеет свою историю.

Со времен войны за независимость и до окончания вьетнамской авантюры темнокожие солдаты принимали участие во всех войнах, которые вела Америка. При этом количество негров в вооруженных силах США на различных этапах их существования подвергалось постоянным колебаниям.

В начале XX века, в период усиления расовой дискриминации, правящие круги США выступали против использования темнокожих солдат. Неудача в боевых действиях во время первой мировой войны 92-й пехотной дивизии, состоящей полностью из негров, вызвала особо бурную и злобную реакцию расистов против военнослужащих негритянского происхождения.

В 1920 году министерство военно-морского флота, наиболее привилегированного вида вооруженных сил США, исключило всех чернокожих матросов из числа личного состава кораблей. Некоторые изменения в этом отношении произошли в 1932 году, когда негры наравне с филиппинцами снова принимались на военную службу в ВМФ. Правда, они допускались только на должности, связанные с обслуживанием офицерского состава. Позже, в 1942 году, для военнослужащих-негров был снят ряд ограничений. Их стали призывать для несения береговой службы.

Вторая мировая война потребовала резкого увеличения призывных контингентов. Поэтому количество негров-солдат было доведено до 20 процентов от личного состава[14]. Как правило, большинство военнослужащих с черной кожей использовались на самых трудных и опасных участках войны. Однако в целом отношение белых солдат и матросов к черным оставалось по-прежнему враждебным. Об этом свидетельствуют материалы социологических исследований того периода времени. Так, по данным исследования Стауфера, в 1943 году против расовой интеграции в вооруженных силах высказались 84 процента опрошенных солдат[15].

Почти не изменились расовые отношения в американской армии и в послевоенные годы.

В период наивысшей точки эскалации вьетнамской войны значительное количество негров было отправлено в боевые части американского экспедиционного корпуса. Большинство из них находились на самых опасных участках боевых действий и не вернулись домой.

Негритянская общественность Америки неоднократно выражала протест по поводу политики дискриминации в вооруженных силах США во Вьетнаме, в результате которой негров в процентном отношении погибло почти вдвое больше, чем белых.

В армии США установились свои стереотипы отношения к неграм-солдатам. Оскорбительное обращение "грязный негр", письма с угрозами физической расправы, избиение и даже убийство военнослужащих негритянской национальности — частые явления в гарнизонах, где расположены американские войска.

Кроме того, система продвижения по службе, существующая в настоящее время в вооруженных силах США, ставит различные препятствия для негров на пути к достижению более высоких званий и должностей.

Расовая дискриминация ярко проявляется вне гарнизона. Американские социологи считают, что наиболее сильный источник расового напряжения в военной среде концентрируется в танцевальных залах… ³/₄ белых солдат заявили (при опросе в одном из соединений), что они не терпят присутствия негритянских пар в одном танцзале, а почти такое же число не одобрило негритянских солдат, танцующих с белыми девушками[16]

В сержантских и офицерских клубах появление негра вызывает бурную реакцию ненависти и возмущения. Вот как описывает расистские нравы в американской армии корреспондент западногерманского журнала "Штерн": "…Вывеска на входных дверях категорически возвещала: "Только для членов клуба". За всеми десятью столами сидели и играли в карты белые офицеры и солдаты. Хотя я не был членом клуба, я свободно вошел выпить кружку пива у кегельбана. На меня никто не обратил внимания, ибо я был белым, как и все прочие. Но вот в клуб вошел негр, и сразу же разыгрался дикий скандал. Бармен зазвонил в колокольчик, висевший над стойкой, картежники побросали карты и застучали ладонями по столу, любители игральных автоматов зарычали нечто похожее на "бу-у-у". Молодой негр испуганно попятился назад к выходу…"

ИЗ ДНЕВНИКА ДЭВИДА ПАРКСА, АМЕРИКАНСКОГО СОЛДАТА-НЕГРА, ВОЕВАВШЕГО ВО ВЬЕТНАМЕ:

Еду домой. Белый парень, у которого я покупал билеты в аэропорту, несколько раз с презрением посмотрел на меня._; Он швырнул мне билет, как какому-то заразному больному.

Да, я негр, и я вернулся домой, туда, где цвет кожи имеет значение. Думал, что все самое страшное и все проблемы остались позади. Черта с два! Впереди меня ждут новые.

…Негр Дин Смит, уроженец Лос-Анджелеса, был ложно обвинен в убийстве двух американских офицеров. Не сумев доказать вину в убийстве, власти все же обвинили его в "оскорблении чиновника" и бросили солдата в тюрьму. В интервью, которое дал он репортеру газеты американских коммунистов "Дейли уорлд" после того, как вышел на свободу, во всей своей наготе обнажились расовые проблемы, существующие в вооруженных силах США.

— Почему ты выступал против службы в армии США?

— Во время волнений в Уоттсе в 1965 году я видел, как солдаты национальной гвардии расстреливали из пулеметов братьев и сестер[17]. Тогда я понял, что не хочу быть частью военной машины.

— Когда начались у тебя столкновения с армейским начальством?

— Практически в учебном центре в Форт-Орде (Калифорния). Начальство чувствовало, что я смог бы стать потенциальным лидером, и старалось переломить меня. Я пользовался уважением у братьев. Вот почему командование ополчилось против меня и пыталось запугать постоянными придирками и нареканиями.

— Ты помнишь какие-нибудь другие проявления расизма?

— Даже не буду перечислять — так их много. В основе расизма лежат предрассудки. Армейское начальство усиленно их разжигает. Многие белые солдаты считают справедливым, когда на долю черных приходится самая тяжелая работа или приходится больше участвовать в боях. В Сайгоне произошел такой случай. Как-то в бар, где братья сидели в одном конце, а белые солдаты в другом, вошли два офицера — полковник и майор. Офицеры взяли сок, затем один из них сказал: "Что делают здесь эти черные? Их надо на передовую, в окопы. Пусть они делают работу — убивают или пусть убивают их".

Наши остались невозмутимыми и ничего не ответили. Но когда офицеры ушли, белые солдаты повторили их слова, и началась драка. Вмешалась военная полиция и, конечно, избила наших как зачинщиков.

— Были ли белые солдаты единодушны, выступая против американцев африканского происхождения?

— Нет, у меня есть друзья среди белых. Начальство знало это. Знало и то, что я всегда выступал против стравливания белых солдат и негров. Я знал, что это позволило бы начальству легче сломить и тех и других.

В Форт-Орде активные выступления против расизма были частым явлением. Поджигались казармы, бараки, учебные и административные корпуса. Помещение, специально построенное для процесса надо мной, например, поджигали дважды.

Презрение и ненависть к неграм-военнослужащим настолько велики, что многие солдаты и унтер-офицеры оставляют свои квартиры при военных базах и переселяются в город, платя за них значительную часть из своей зарплаты.

"Военно-морской флот, — писала "Нейви таймс", — сурово наказывает своих темнокожих матросов за сравнительно мелкие нарушения. И кроме того, для них оставляют самую грязную и гнусную работу. В американском флоте принцип — черную работу делает черный — полностью сохраняет свою силу в наши дни" [18].

Невыносимые условия, в которых находятся негритянские солдаты, заставляют их решительно выступать против расовой дискриминации. За последние годы в американских вооруженных силах резко возросло количество различных подпольных негритянских организаций. В 1970 году военный ежемесячник "Армд форсиз джорнэл" писал о раскрытии на кораблях 6-го флота подпольной организации негритянских военнослужащих. По сообщению ежемесячника, эта "бунтарская организация негров" имела контакты с рядом других активных негритянских групп в американских войсках в Европе. Она ставила своей целью любыми средствами добиваться для негров равных прав с белыми. Как свидетельствует американская печать, среди войск, расположенных в Западной Германии, имеются различные негритянские организации, выступающие против расовой дискриминации. Среди них "Недовольные черные солдаты", "Группа по изучению положения негров", "Группа защиты прав негров", "Группа действия военнослужащих негров", "Комитет защиты военнослужащих негров в Европе" и другие.

Конфликты на расовой почве постоянно возникают в вооруженных силах США. Еще свежи в памяти расовые волнения в войсках армии США в. Европе, охватившие 60 баз, расположенных от Бонна до Баварских Альп. Наиболее драматические столкновения произошли летом 1968 года. Свыше 250 негров-военнослужащих приняли участие в расовом бунте в Лонг-Биче. Они выступили против расовой дискриминации, унижения и издевательств со стороны белых коллег. Лагерь в Лонг-Биче не контролировался армией около месяца. В Форт-Худе (Техас) 43 черных солдата отказались отбыть к новому месту службы, боясь, что их заставят участвовать в подавлении негритянских демократических движений. Журнал "Тайм" сообщал в этой связи: "Вполне вероятно, что в будущем армию придется применить против негров в гетто".

ИЗ ПОКАЗАНИЙ РОБЕРТА МОРАНЬ, АМЕРИКАНСКОГО ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО.

Вопрос: Почему вы дезертировали?

Ответ: Это решение я принял во Вьетнаме. Там я понял, что Соединенные Штаты — чужеродный элемент в этой стране… Помимо причин, которые связаны с Вьетнамом, у меня была еще одна. Это военное окружение. Оно мне совсем не нравилось. Грубая, примитивная система наказаний бесчеловечна.

В 1972 году вспыхнул негритянский мятеж на авиабазе Ларедо (штат Техас). Около 70 военнослужащих-негров забаррикадировались в столовой для личного состава и никого туда не впускали до тех пор, пока командир не согласился выполнить их требования. Главные из них — прекращение всех форм расовой дискриминации.

Обострение расовых противоречий основательно подрывает боеспособность вооруженных сил США и не может не вызывать беспокойства у правящей элиты американского общества. По словам бывшего начальника штаба сухопутных войск США генерала Абрамса, расовые конфликты выливаются в одну из самых острых и трудноразрешимых проблем.

Для того чтобы каким-то образом выйти из серьезных затруднений, возникающих в связи с обострением расовых отношений в вооруженных силах США, Пентагон использует все меры вплоть до судебных репрессий.

"…Четыреста негров уволены из военно-морского флота, поскольку командование считало их наиболее непримиримо настроенными по отношению к существующей системе, которая не в состоянии обеспечить равных прав негров и белых", — сообщила флотская газета "Нейви таймс".

Сообщения такого рода часто встречаются в американской прессе.

Получение "волчьего билета" для негров-военнослужащих, которые не хотят мириться с унижением человеческого достоинства, в условиях США обрекает их на существование без работы, без крова, без всяких надежд на будущее.

Пытаясь сгладить расовые противоречия, военное ведомство пытается использовать цветистую фразеологию "демократических" преобразований. В вооруженных силах проводятся различные специальные конференции, месячники негритянской культуры, недели сближения военнослужащих негров и белых, организуются дискуссии, основным содержанием которых является тезис: "Все служат одной цели".

Последним изобретением Пентагона, которое должно было хоть как-то повлиять на сглаживание расовых противоречий, является создание специальных армейских школ межрасовых отношений. Курс обучения состоит из четырех разделов. Это история национальных меньшинств, психологические, социальные и культурные факторы, влияющие на расовые отношения, взаимоотношениям в коллективе и командирская подготовка. По окончании школы выпускники направляются в свои части, где проводят занятия по пройденным дисциплинам.

Принимаемые Пентагоном меры могут, однако, лишь на время ослабить напряженность расовых конфликтов, но не исключить их вообще. Ибо конфликты эти имеют глубокие корни, уходящие в сущность той социально-экономической системы, при которой постоянно подогревается антагонизм на национальной почве. Как резонно заметил обозреватель газеты "Арми таймс", "нельзя изменить отношения между белыми и черными одними речами и указаниями".

Но вернемся к рядовому Иверсону Митчеллу. Как сложилась его судьба после получения злополучной записки с угрозой и расистского спектакля куклуксклановцев, свидетелем которого он был?

Из рапорта капитана Сэла Хэллорена вышестоящему командованию:

"Доношу, что во время очередных учений исчез рядовой Иверсон Митчелл, негр по происхождению, уроженец штата Алабама, 1939 года рождения, холост. Личный номер 59607832. Организуются поиски…"

На рапорте размашистая резолюция:

"Дальнейшие поиски прекратить. Рядового Иверсона Митчелла из списков личного состава пехотной роты С исключить. Сообщить родственникам. Информировать Федеральное бюро расследований США".

Иверсон Митчелл пропал при загадочных обстоятельствах. Поначалу они были неизвестны командованию.

"Вашингтон. Министерство обороны Соединенных Штатов Америки.

По имеющимся у нас сведениям, специалист 3-го класса, рядовой пехотной роты С (гарнизон Крайсгельм) Иверсон Митчелл в настоящее время находится в Швеции, куда он дезертировал в мае 1971 года.

Федеральное бюро расследований США, июнь 1971 года".

Уже несколько дней капитан Сэл Хэллорен явно был не в духе. Его раздражало буквально все. И самодовольный, нагловатый вид сержантов, и тупая покорность солдат. Особенно их глаза. Черные, как пропасть в преисподней, голубые, как летнее небо над головой, серые, что одеяла на койках. Они смотрели на него не мигая, смотрели, но видели другое, свое, недоступное и неподвластное капитану. Вчера на поверке, словно пес, сорвавшийся с цепи, целый час рычал он на свою роту. Да так, что потерял голос, махнул рукой и, обессиленный, чувствуя усталость во всем теле, поплелся в гарнизонный бар.

— А все из-за этой проклятой чернокожей собаки Митчелла, — негодовал, укладываясь спать, капрал. — Эх, жаль, что он вовремя смылся. Болтаться бы ему вверх ногами на веревке. И настроение у нашего капитана не испортилось бы! Видать, ему здорово начальство всыпало!

Но капрал не угадал. Исчезновение рядового Иверсона Митчелла не отразилось на карьере капитана Сэла Хэллорена. Все обошлось даже без распекания со стороны высшего начальства. Там, наверху, к дезертирству привыкли. Из этого никто не делал трагедии. А плохое настроение у Сэла было по другой причине. Через два дня роту отправляли во Вьетнам, а он до сих пор не получил нового назначения. Отец сообщил в письме, что все в порядке, в Сайгоне он останется при штабе командующего, а приказа все нет и нет. Сэлу Хэллорену дьявольски не хотелось попадать на передовую. Почти каждый день газеты сообщали фамилии погибших на войне офицеров. Некоторых из них Сэл хорошо знал. Что-то уж больно много их стало за последнее время, "павших смертью храбрых за дело Соединенных Штатов Америки". Сэл предпочитал не попадать в этот траурный список. Об этом заботился и его отец — крупный бизнесмен, владелец судостроительных верфей. И напрасно так переживал его сын. Отец хорошо знал, кому и что сказать в Пентагоне, чтобы его фирма не лишилась наследника. Знал и сдержал свое слово. По прибытии в Сайгон капитан Сэл Хэллорен получил долгожданный приказ сдать свою роту и направиться в распоряжение штаба командующего экспедиционным корпусом США во Вьетнаме. С легким сердцем он простился со своими солдатами, пожелав им боевого счастья и удач. Рота с новым командиром выступила на передовые позиции. А капитан отправился на отведенную ему квартиру.

Новое назначение пришлось по душе Сэлу. Редкие командировки в штабы действующих частей. Как правило, они располагались далеко от места боевых действий и надежно охранялись с воздуха и на земле. Безопасно и интересно посмотреть со стороны на поле сражений. Еще приятней за обеденным столом со своими товарищами в Сайгоне обронить как бы невзначай: "Вчера побывал там, в джунглях". Одно только слово "джунгли", и больше никаких фантазий, никаких басен о своем "геройстве". Сэл хорошо еще с училища помнил наставления офицеру, вступающему в командование на новом месте службы. Оно состояло из ряда поучительных советов, главной целью которых было произвести возможно лучшее первое впечатление.

Советы учили молодого офицера избегать всякой критики в адрес своих коллег по службе. Свои замечания и предложения, какие бы они нужные и важные ни были, лучше оставить при себе. И еще предписывали советы все происходящее воспринимать и оценивать благосклонно и благожелательно.

В других советах Сэл Хэллорен не нуждался. А эти стали для него как спасительная молитва, чтобы удержаться в Сайгоне, вдали от пуль и ракет вьетнамских патриотов. Правда, и здесь могла настигнуть рука народных мстителей. Но больше было шансов остаться целым и невредимым, чем там, в джунглях.

Однажды утром в вестибюле штаба нежданно-негаданно Сэл встретил своего старого друга Джима Смита.

— Привет, старина!

— И ты здесь? Вот здорово! — радостно пробасил Джим и огрел, как плетью, по спине Сэла своей увесистой ручищей.

— Привет, Джим! — отвечал ему Сэл и, в свою очередь, хлопал со всей силой по спине друга. Поздравляю! Ты прекрасно выглядишь. Скоро в генералы прорвешься! Наслышан о твоих успехах…

— Э, не завидуй, Сэл, не о генеральском чине я сейчас мечтаю, а о чистой постели и теплом душе в отеле. Я совсем озверел в этих богом проклятых джунглях!

— А зачем тебе отель? У меня прекрасная квартира с комфортом! Держи ключи, вот адрес… Отдыхай, а вечером вернусь со службы и тряхнем стариной, как бывало в Вест-Пойнте… Надеюсь, не забыл?

Вест-Пойнт. Теперь, из армейского своего далека, он казался друзьям настоящим земным раем. Здесь началась их юность, первые мечты о славе и военной карьере. Мягкие и удобные кресла, отличное виски, джин с ароматным тоником, прохладный ветерок бесшумного кон-дишена — все это вернуло старых друзей на волну воспоминаний.

…Берут способного парнишку.

Он должен быть способным, иначе его не примут в Вест-Пойнт. Дают ему довольно приличное образование, прививают качества, которые специально культивируются в привилегированных учебных заведениях. Его начиняют всякими суевериями, традициями, внушают ему сознание своей исключительности, важности и особого предназначения…

Эл. Морган.

Из книги "Генеральская звезда"

— Боже мой, как чертовски быстро летит время! Прошло уже пять лет, как мы покинули Вест-Пойнт, — сказал Джим.

— Не пять, а пять с половиной, дружище, — поправил его Сэл.

— А мне кажется, что все это было вчера… Помнишь, как мы оба удивились, узнав, что являемся дальними родственниками?

— Еще бы! — усмехнулся Сэл. — Родители наши об этом родстве ни сном ни духом не ведали, а они там все знали!

Да, здесь, в старейшем военном училище армии США в Вест-Пойнте, знают всю подноготную своих воспитанников и их родителей, дедушек и прабабушек. Нелегкое это дело попасть в число курсантов Вест-Пойнта. Абитуриенты прежде всего проходят тщательную проверку на политическую благонадежность. В результате выяснилось, что Сэл и Джим никогда не состояли и не состоят ни в одной из 300 "подрывных" организаций, значащихся в специальном перечне министерства юстиции США. Комиссия с удовлетворением констатировала, что у этих абитуриентов, как у самих, так и их родственников, близких и дальних, нет никаких связей с Коммунистической партией США. Все же комиссия преподнесла небольшой сюрприз Сэлу и Джиму. Оказывается, их прадедушки были двоюродными братьями, и, следовательно, они являются дальними родственниками.

Сэл Хэллорен и Джим Смит сравнительно легко были приняты в училище. Помогли им не столько свидетельства об успешном окончании колледжа, как рекомендация самого президента Соединенных Штатов и еще один решающий фактор — место родителей в обществе. У Сэла Хэллорена отец был владельцем крупных судоверфей, у Джима Смита — скотобоен в Чикаго. Для тех же парней, родители которых не имеют солидных доходов, чугунные ворота Вест-Пойнта практически закрыты наглухо.

Власти надежно охраняют свой офицерский корпус от малейшей "коммунистической крамолы" и вольнодумства. В военных училищах растят рьяных защитников капитала, готовых по первому зову с огнем и мечом выступить на его защиту.

Сейчас, за тридевять земель от родного дома, Вест-Пойнт казался молодым офицерам счастливым мгновением жизни. Но тогда, с первого дня обучения, Сэлу и Джиму он показался сущим адом. Они старались все время держаться вместе. Так было легче переносить жестокость и унижения, которые необходимы были, с точки зрения начальства, для выработки характера новичков-кадетов.

К ним добавлялись "проделки" коллег старших курсов. Их неудержимая страсть командовать другими, требовать и повелевать дорого обходилась новичкам. При этом и думать не смей пожаловаться командирам. Старшекурсники найдут способ отомстить жалобщику.

Командование училища держало своих воспитанников в постоянном моральном и физическом напряжении. То и дело объявлялись приказы об отчислении из училища не выдержавших суровых испытаний первого курса.

Помимо всего прочего, над воспитанниками училища, словно дамоклов меч, висела зловещая "система заслуг". Смысл ее заключается в следующем: все кадеты распределяются по учебным группам численностью по пятнадцать-двадцать человек, состав которых меняется ежемесячно. В зависимости от полученных оценок и поведения кадеты переводятся из одной группы в другую, из низшей в высшую и наоборот. Пребывание в низшей группе на протяжении длительного времени грозит отчислением.

Сэл Хэллорен и Джим Смит с молчаливой покорностью переносили суровые испытания первого курса.

"О бог, наш отец, ясновидец всех человеческих душ, помоги нам быть ближе к тебе в искренности и правде, — старательно шептали они на вечернем молебне после напряженного учебного дня. — Наполни нашу веру утешением и сделай нашу веру к тебе искренней".

И бог "внял" их молитве. Наконец первый курс остался позади. Дальше жить и учиться стало легче, словно пришло второе дыхание, как у спортсменов при беге. Но это было уже не их дыхание, не их мысли, не их воля. Строго продуманная система лепки кадетов на свой лад, по своему военному стандарту сделала свое дело. Годы, проведенные в училище, выработали у Сэла и Джима определенные стереотипы мышления и поведения, присущие большинству кадетов. Они неуклонно следовали девизу вестпойнтовцев: "Работать как следует, но не просиживать штаны, как студенты". Понятия "патриотизм", "традиции", "преданность" в толковании официальной пропаганды стали их жизненным правилом и слепо принимались ими на веру. Споры с преподавателями и дискуссии по политическим вопросам считались ненужным и пустым занятием.

Сэл Хэллорен и Джим Смит принадлежали к "боевым орлам". Так называют в Вест-Пойнте кадетов, стремящихся к командной карьере. Они были настоящими энтузиастами военной машины, патриотами своего училища.

Они твердо придерживались официальных взглядов в международных делах, враждебно относились к антивоенным и демократическим движениям, верили в то, что война в Корее продемонстрировала "стремление коммунистов завоевать весь мир". Их пылкое воображение, подогретое милитаристским угаром, рисовало батальные картины новой мировой войны, и они жаждали принять в ней участие.

Словом, Вест-Пойнт мог гордиться своими воспитанниками. Они были готовы верой и правдой служить идеалам "своего круга", которые прививались с детства. Училище укрепило эти идеалы власть имущих, наполнило их милитаристским звучанием, дало определенную сумму военных знаний, закалило волю и характер.

Особенно усиленно воспитывали у них чувство преданности существующему государственному строю. Спекулируя на нравственной стороне этого понятия, преподаватели демонстрировали высокий класс ораторского искусства, всячески затушевывали классовую сущность понятия "преданность" метафорическим блеском внешне притягательных слов.

"Преданность, — учили они, — есть душа характера, сущность духа, эликсир, из которого изготовляется успех и удача. Преданность величественнее патриотизма, ибо она содержит патриотизм. Она величественнее религии, гордости, чести, славы, храбрости, честолюбия, таланта, ибо все они есть силы этого движущего и решающего фактора".

Подобные пышные фразы, искусно преподнесенные старшими наставниками, становились их жизненным правилом. С этими непоколебимыми принципами Хэллорен и Смит вступали в новую семью — офицерский корпус США.

…Сэл потянулся к магнитофону, и в тихую комнату ворвались бравурные звуки боевого марша.

— Узнаешь? — спросил он Джима.

— "Лихой белый сержант".

— Точно! А это… — Сэл оборвал марш, перемотал пленку и снова включил магнитофон.

— "Девушка, которая ждет меня!" Черт возьми, так это же наш вест-пойнтовский оркестр! — удивленно и радостно воскликнул Джим.

— Он самый, — подтвердил Сэл, — я записал весь его репертуар в день выпуска. Помнишь, какой это был яркий и впечатляющий праздник!

— Еще бы! Как сейчас помню слепящие на солнце медные трубы. На трибунах по-праздничному разодетая толпа зевак. И мы с тобой в новых мундирах, лихо марширующие перед ними.

— И еще красивые девочки, что бросали нам цветы под ноги, — добавил Сэл. — А потом роскошный, торжественный обед и бал!

— А ты помнишь нашу "аллею флиртов"?

— Да, есть что вспомнить, старина. Счастливое то было время, не то что сейчас, на этой проклятой войне…

Джим тяжело вздохнул и сделал добрый глоток виски. Музыка кончилась, и незаметно для себя приятели заговорили о том, что их волновало сегодня, что занозой сидело в сердце каждого офицера американской армии. Тогда, в Вест-Пойнте, кадеты свято верили в силу и мощь первоклассного, "единственного и неповторимого", как им говорили, в мире оружия, в техническое превосходство, электронное могущество, в высокое боевое мастерство американского солдата, в его профессиональное, доведенное до автоматизма умение воевать. Здесь, во Вьетнаме, все было иначе. Престиж военной машины США падал катастрофически. Это приводило американских офицеров в бешенство. Сэл Хэллорен и Джим Смит не были исключением из общего правила.

И сегодня они дали волю накопившейся в душе горечи и боли за поражения американской армии во Вьетнаме. В оценке происходившего они, как всегда, были единодушны, во всех бедах, несомненно, повинен джи-ай, который, по их мнению, оказался недоброкачественным сырьем. Других слов для оценки качеств своих подчиненных у них не нашлось. Слишком велика была социальная дистанция между ними, представителями привилегированной офицерской касты, и теми, кого называют джи-ай. Они относились к солдатам как предприниматель к наемному рабочему, используя для его порабощения всю полноту своей неограниченной власти.

Правда, в Вест-Пойнте их учили прикладной психологии, советовали относиться к рядовым деликатно. "Вы не можете бить ногой собаку и вообще плохо с ней обращаться и ожидать в ответ на это ее привязанности, — поучали преподаватели. — Точно так же вы не можете этого делать с солдатом. Природе любого зверя или человека несвойственно возвращать в ответ что-либо другое, кроме как за добро добро, зло за зло".

Однако проблема социальных противоречий между солдатами и офицерами в вооруженных силах США никогда не была лишь чисто академической проблемой прикладной психологии. Это острая и вполне реальная проблема взаимоотношений классов, вопиющих антагонизмов, которые не могут быть решены в условиях существующего государственного строя. Все в этом мире: и военное законодательство, и нормы этикета, и традиции — подчеркивает кастовость офицерского корпуса, его принадлежность к властвующей элите, превосходство над "серой" солдатской массой.

"От нас с женой, — писал один из американских солдат в газете "Эйр форс таймс", — требуют усвоить точку зрения военных на устройство общества, в котором все человеческие существа, независимо от их индивидуальных качеств и заслуг, разделяются на две обособленные категории — офицеров и рядовых. Или, короче говоря, на привилегированных и быдло"[29].

ВЫПИСКА ИЗ АТТЕСТАЦИИ НА КАПИТАНА ДЖИМА СМИТА, КОМАНДИРА ПЕХОТНОЙ РОТЫ Д

Разум. Быстро схватывает существенные моменты ситуации.

Рассудительность. Надежен в смысле принятия должных решений.

Инициатива. Способен планировать и выполнять задачи под свою собственную ответственность.

Сила характера. Сильный, динамический.

Руководящая роль. Очень хороший руководитель.

Моральное мужество. Храбр в высшей степени.

Сотрудничество. Исключительно удачлив в работе с другими в направлении к общей цели.

Преданность. Неуклонен в верности.

Настойчивость. Решителен, тверд.

Реагирование в критических ситуациях: Спокоен и логичен в своих действиях в трудных ситуациях.

Выносливость. Может хорошо нести службу в весьма трудных условиях.

Трудолюбие. Усидчив и энергичен.

Военная выправка. Исключительная.

Так характеризовало Джима Смита вышестоящее начальство. Стандартная форма аттестации хорошо отражала "стандартные" качества командира роты Д. Все: от разума до военной выправки — положительно. И только об отношении капитана к солдатам не было сказано ни слова. Да это и не предусмотрено ни в каких инструкциях.

А между тем капитан Джим Смит отличался особой жестокостью к джи-ай. Порой она граничила с самым откровенным цинизмом, если не сказать садизмом. Он не жалел своих подчиненных. Заставлял их выполнять ненужную работу, не давал отдыхать, за малейшие провинности налагал крупные штрафы. Однажды Смит приказал приковать одного из своих солдат цепью к кровати и четверо суток держать в таком состоянии, не давая есть. Он рассказывал об этом Сэлу, заливаясь веселым смехом, приправляя свою речь потоком грязных ругательств в адрес неудачливого джи-ай.

…Концепция морально-политического воспитания в сухопутных войсках, как и в других видах вооруженных сил, довольно проста. Она охватывает три основных направления: антикоммунизм, уважение к власти и беспрекословную покорность.

Питер Барнес, американский публицист (Из книги "Пешки")

Особенно ненавидел Джим новобранцев.

— Эти умники с дипломами несут в армию дух вольнодумства. Их нужно бояться больше, чем горилл в джунглях. И меньше нянчиться… Но у меня, Сэл, либеральные штучки этих мальчиков не проходят, — зло говорил он Хэллорену. — Они становятся шелковыми, когда с ними обращаешься как со скотами.

Расстались они далеко за полночь. На рассвете капитан улетел из Сайгона на вертолете туда, в загадочные и страшные джунгли.

Через несколько недель Сэл Хэллорен просматривал очередные донесения из частей. Он должен был отобрать наиболее важные для доклада своему начальству. В одном из них сообщалось о гибели командира пехотной роты Д капитана Джима Смита.

Произошло это поздним вечером. День был трудным, и к вечеру усталость буквально валила Джима с ног. Дьявольски хотелось спать. Капитан вошел в палатку, медленно стащил с себя форменную тужурку, переоделся в гавайскую рубаху и устало опустился на походную кровать. Он уснул быстро и навсегда. Взрывом гранаты разнесло в клочья палатку и все ее содержимое. От Джима Смита остались только куски цветастой гавайской рубахи. Коллеги капитана недоуменно пожимали плечами. О действиях партизан не могло быть и речи. Пробраться в самый центр надежно укрепленного и охраняемого лагеря практически было невозможно. Было очевидным, что гранату МК-2 подбросил в постель капитана кто-то из его соотечественников. В дело вмешалась военная полиция. После долгих месяцев расследования убийца был найден. Им оказался солдат роты Д рядовой Вэнс Браун. На суде он заявил: "Я не хотел больше идти за ним в бой. Капитан Джим Смит слишком часто издевался над солдатами, и я хотел избавить своих товарищей от тирании этого карьериста из Чикаго".

Капитан Джим Смит был не единственной жертвой "фрэггинга". "Фрэг" на жаргоне американских солдат в Южном Вьетнаме означает ручную гранату. От корня этого слова произошло другое — "фрэггинг". Это убийство ненавистных командиров своими подчиненными. По сообщениям американской печати, данное явление встречалось весьма часто в войсках экспедиционного корпуса США во Вьетнаме.

Газета "Оверсиз уикли", например, писала о приговорах, выносимых американским солдатам полевыми судами. Из этих сообщений мы узнаем, что только в 1971 году было совершено 363 покушения на жизнь офицеров в действующих частях. В результате 45 человек было убито, 118 тяжело ранено и 200 отделались более или менее легкими ранениями.

Океан разгулялся перед заходом солнца. Сэл не уходил с палубы. Он раскачивался в такт кораблю и смеялся счастливо, по-детски, когда золотистые брызги волн осыпали его с головы до ног.

— А ну еще, еще давай! — кричал он океану. — Веселей поворачивайся, старая кляча!

С каждой милей подымалось настроение у Сэла Хэллорена. Корабль держал курс к родным берегам. Давно скрылась из глаз полоска вьетнамской земли. А вместе с ней канули, словно в бездну, все тревоги и заботы Сэла.

Сегодня он был самым счастливым человеком на свете. Впрочем, такими же считали себя и те ребята, что горланили песню на баке, часто смачивая глотки добрым ямайским ромом. Живыми они возвращались домой. Далеко остались проклятые джунгли с капканами смерти на каждом шагу. Наконец-то столковались в Париже дипломаты и подписали долгожданный договор.

Американский экспедиционный корпус покидал берега Вьетнама, с оружием и боевыми знаменами, с музыкой и песней. Ничего не скажешь, парад получился. А вот война не удалась. Не по своей воле приходится убираться восвояси джи-ай. Впрочем, не всем. Сэлу предлагали остаться в Сайгоне. Появилась новая заманчивая должность — "гражданский специалист". Для этого нужно было только сменить униформу на штатский костюм. А работа все та же: обучать и держать в постоянной готовности марионеточную сайгонскую армию. Заниматься своим делом так же, как те ребята, что сидят по соседству в Южной Корее и на Тайване. Их много разместилось и на острове Окинава. Восемьдесят четыре военных объекта армии США с многотысячными гарнизонами. И это только в Азии.

А сколько американских парней несут свою службу в Европе! Бороздят на кораблях и подводных лодках по морям и океанам. По данным военных статистиков, более полумиллиона солдат и офицеров вооруженных сил США размещены ныне в зарубежных странах. На стартовых позициях стоят в боевой готовности 1054 межконтинентальные ракеты с клеймом "Сделано в США"… 656 ракет подобного класса носят на своих бортах американские атомные подводные лодки. Дядюшка Сэм не жалеет денег, платит своим солдатам исправно и щедро.

Дрогнуло сердце и у Сэла Хэллорена перед "желтым дьяволом". Но тут, как всегда, вмешался в дело его старик. Прислал сыну категорическую телеграмму: "Ни дня больше во Вьетнаме. Свяжись моим другом".

Вот тебе и раз! Когда Сэл надумал было навсегда проститься с армией и покинуть Вьетнам, он его обругал последними словами. Письмо старика и по сей день валяется в дорожном чемодане. Сохранил для семейного архива. Уж больно оно было красноречиво и многословно. Старика словно прорвало. Обычно скупой на слова, он вдруг размахнулся посланием на три страницы:

"Надо быть абсолютным болваном, а не сыном делового человека, чтобы сейчас уходить из армии, — писал он сыну. — Неужели у тебя мозги курицы и глаза совы при дневном свете, чтобы не видеть реальности. Нет, врешь, время военных в Америке не кончилось. Наоборот, оно только начинается. Армия сегодня — это наш с тобой самый большой и надежный бизнес. А ты слюни распустил, собрался удрать от дела…"

Сэл читал письмо на госпитальной койке. Поехал с инспекцией в войска и получил партизанскую пулю. Счастье, что легкое не задела, прошла навылет. За этот "подвиг" ему дали медаль и повысили в чине. Сэл Хэллорен стал капитаном. Но он плевал на эту побрякушку с ленточкой и капитанские нашивки. Сэл хотел жить, а не валяться со стеклянными глазами на земле, какие были у тех парней, что вместе с ним попали в засаду. Хорошо ему, старому черту, рассуждать там, на своей загородной вилле. Полазил бы здесь, в джунглях. Интересно, какую бы он тогда песню запел… Нет, с Сэла хватит. Вот заживет только рана, и он сделает все, чтобы смотать отсюда удочки.

Рана зажила, Сэл снова перечитал письмо отца… Теперь оно показалось ему не лишенным здравого смысла и логики.

Бранный тон, вызвавший когда-то чувство раздражения, вдруг пришелся по душе Сэлу. Так мог говорить только уверенный в своей правоте человек.

И он сделал так, как писал отец. Остался в армии, дожил до мирных дней.

Решился было перейти в "гражданские специалисты", по остановила телеграмма старика. По совету отца пошел к его другу, генералу Чарльзу Диксону. Тот встретил Сэла как родного сына. Распили вместе по чашке кофе с ликером. На прощание генерал вручил Сэлу новое предписание. Он отзывается на родину. Капитану Сэлу Хэллорену предстояло освоить новую военную профессию.

…Крепчал ветер. Все больше и больше становились волны. Смолкли песни на баке. Началась изнурительная болтанка, выворачивающая души наизнанку. Опустела палуба корабля. На ней остался один Сэл. Он привык с детства к качке. Отец часто брал Сэла с собой опробовать новые суда фирмы. "Не бойся шторма, сынок, умей при любой погоде стоять на ногах". Эти слова запомнились с детства. И он стоял, расставив ноги, стоял и улыбался разбушевавшейся стихии.

Как ни просила мать, старик и пальцем не пошевельнул, чтобы продлить отпуск сыну. В точно назначенное время согласно предписанию капитан Сэл Хэллорен прибыл в Форт-Беджамин-Харрисон, что в штате Индиана. Ему снова предстояло учиться. Сюда принимали значительно строже, чем в Вест-Пойнте. Брали кадровых офицеров, имеющих опыт работы в войсках. С особой тщательностью изучалось досье политической благонадежности. Проверялись также эрудиция офицера и умение ладить с людьми, завязывать с ними дружеские контакты.

Сэл выдержал все эти испытания. И вот он здесь, в школе информации вооруженных сил США.

Школа информации — закрытое военное учебное заведение — детище Пентагона. В скором времени Сэл убедился, что неглупые сидят парни там, на берегу реки Потомак.

Здесь учат офицера методике информации личного состава вооруженных сил США, информации "объективной", такой, какова сама жизнь в действительности. Только информация, и никакой политики. Так, по крайней мере, говорится в вводной части программы по курсу: "Угроза мирового коммунизма свободному миру". Перед слушателями по этой теме выступают крупные бизнесмены, руководители госдепартамента, ЦРУ и ФБР, представители штабов всех родов войск.

Сэл даже и не подозревал, какая угроза нависла над миром благодаря коварной политике сосуществования, которую так активно проводят коммунисты. Стоит только всерьез задуматься над тем, что говорится на лекциях, и сон пропадет, сама рука потянется к оружию.

Сэл хотя и задумывался, но спал, однако, крепким, здоровым сном. Не страдали бессонницей и его новые товарищи. Всякое повидали они на белом свете: и во Вьетнаме, и в других чужих странах. Право же, ученые джентльмены хватили лишку, пугая их "угрозой коммунизма", словно злым духом. А может, так и надо? Что греха таить, в Штатах многие помешались на дружбе с Россией. Ну ладно там всякие студенты-крикуны. Но ведь это факт, за дружбу с Москвой выступают даже конгрессмены, люди крупного бизнеса. Как все понять бедному джи-ай, которому постоянно вдалбливают, что коммунисты — враг № 1 любезной его сердцу Америки.

"Несмотря на большие достижения в развитии военно-технических средств, успех в войне зависит от человека. Человек по-прежнему является основным орудием войны"[30].

Эту заповедь 27-го параграфа Полевого устава армии США капитана Хэллорена заставил выучить назубок Вьетнам. Там, как никогда, он убедился в могуществе человека, который твердо знает, за что и против кого он воюет. Суперсовременная техника американской армии не сломила патриотов Вьетнама. А джи-ай проиграл. Ему оказались чужды интересы, за которые он должен был умирать. Ведь ему забыли дать главное оружие — веру в правоту своего дела.

Теперь это предстояло делать Сэлу Хэллорену в качестве офицера информации. Он должен дать солдатам такую веру, которая нужна ему и его классу. Веру в справедливость великой миссии "свободы и демократии", которые несет на своих штыках армия США. Для этого надо научиться тонко плести пропагандистскую паутину, наглухо затягивать в нее солдатские души. Учить их действовать и рассуждать так, как это нужно командиру, начальству.

Усвоив основные задачи офицера информации, Сэл с увлечением стал познавать свое будущее армейское ремесло. Он вгрызался в гранит науки, которую творили крупнейшие научно-исследовательские центры и институты страны. Военные и штатские ученые: социологи и психологи, специалисты других профессий — активно занимаются изучением вопросов идеологической и морально-психологической обработки личного состава армии, авиации и флота США. Как плод объединенных усилий — создание специальных наставлений по командной информации для каждого вида вооруженных сил. Это своеобразные методические пособия для командиров и офицеров информации, определяющие политическое содержание и принципы идеологической обработки солдат и матросов. Все они объединяются одной идеологической целью — заставить джи-ай служить верой и правдой американскому капиталу.

Сэл с интересом изучал методологические основы командной информации. Они давали советы, как надо отвечать солдатам на самые щекотливые вопросы морали и политики. Здесь все было расписано четко, по пунктам. С личным составом необходимо проводить регулярные беседы, тонко и незаметно приучать солдат мыслить по разработанному трафарету.

"Принципы американской демократии и свободы". Тема, для которой нельзя офицеру информации щадить свое красноречие. Здесь требуется и особый подбор фактов, наглядность и доходчивость. Для достижения поставленной цели все средства хороши. Даже обыкновенная ассигнация достоинством в один доллар в умелых руках офицера может стать предметом политической пропаганды. Именно так и поступил майор Кларк на семинаре по методике проведения беседы с солдатами об истории Соединенных Штатов. Неожиданно для всех он попросил курсантов достать из бумажника долларовый банкнот.

— Ну-с, джентльмены, что вы можете рассказать об истории Америки своим подчиненным, глядя на эту благородную бумажку? — спросил он слушателей.

Джентльмены молчали.

— Не знаете? А жаль, — продолжал майор. — Каждый американский доллар умеет говорить языком нашей свободы и независимости. Для этого стоит только немного пошевелить мозгами, иметь образное мышление. Но это, как говорится, лирическое отступление.

Он посмотрел на часы и перешел к обычному тону своих лекций.

— Итак, перед нами обыкновенный банкнот. На его лицевой стороне вы видите портрет Джорджа Вашингтона, первого великого президента великой Америки. Вглядитесь в это мужественное и открытое лицо, и вы увидите в нем ум и честь нашей нации. Теперь переверните банкнот. Слева вы видите круг, заключающий незавершенную пирамиду из тринадцати ступеней. А над ней треугольник, внутри которого острый глаз. Все это озарено ореолом из сияния солнечных лучей. Вникните в суть девизов, что находятся у основания пирамиды. Они имеют глубокий философский смысл: "Новая последовательность веков". "Бог одобрил это дело". Здесь же несколько римских цифр, составляющих число 1776 — год нашей независимости. Пирамида на банкноте указывает на стабильность и стойкость нашего общества и его правительства. Взгляните на правую часть доллара, вы можете увидеть то, что знакомо вам лучше. Это отпечаток большой государственной печати США. В центре ее орел с распростертыми для полета крыльями. Он держит свиток с девизом: "Из Многих Одно". Так образуется наше государство. Из многих штатов единые Соединенные Штаты Америки. Орел с острым зрением, крепким и хватким клювом надежно охраняет и защищает союз штатов…

Долго еще рассказывал майор о значении символов на долларовом банкноте.

Но Сэл быстро потерял интерес к тому, что говорил преподаватель. Уж больно примитивный он избрал путь для объяснения сложных исторических процессов. Впрочем, это же беседа для солдат. А они должны мыслить именно такими примитивными категориями. Нельзя давать им воли для размышления над событиями, которые происходят за шлагбаумом казармы. А там умы людей развращают "красные". Разорят их гнездо в одном месте, смотришь, снова строят в другом. Нет, нельзя отдавать армию в их руки. Верно говорит отец Сэла: "Капитал без штыка что человек без ног". Говорит-то старина действительно правильно, а вот как сделать, чтобы джи-ай служил и действовал так, как хочет он, Сэл Хэллорен? На какой его больной и честолюбивой струне играть?

Оказывается, есть такой способ. Его придумали парни из Пентагона. Игра на чувствах чести и солдатского долга. Разумеется, в эти понятия следует вложить свой смысл, свое значение, как это сделано в специальном кодексе поведения.

Вот что говорит американский солдат, повторяя слова кодекса:

"Я американский военнослужащий. Я служу в Вооруженных Силах, защищаю мою страну и наш образ жизни. Я готов отдать свою жизнь для их защиты…"

Значительно выше берет ноту "Кредо американского солдата".

"Я — броня, защищающая демократию… Я — это глаза орудия, строевая песня, мозг танка, нервы самолета, разящая сила снаряда… Я — колокол свободы, все лучшее, что есть у нашей молодежи".

Колокол свободы! Сэлу нравилось это яркое, образное сравнение. Но оно тут же тускнело, когда он начинал изучать историю своей армии. С момента образования армия США участвовала в двухстах захватнических войнах, хотя много-много лет не ступала нога иноземного солдата на территорию Америки. Зато тысячи миль чужих дорог прошел джи-ай. С огнем и мечом, как ему было велено свыше. Он нёс людям свою "свободу", удобную для выколачивания нового капитала, для наживы сильных мира сего.

Сэл невольно улыбнулся, вспомнив лицо отца, когда он рассказывал ему один на один о солидном куше, полученном стариком на военных заказах во время второй мировой войны. Отец улыбался своими морщинами, довольный, потирал руки.

— Вот это был бизнес! Война для делового человека одна радость! — говорил старый Хэллорен.

Конечно, так можно откровенничать лишь в своем кругу. А для солдат надо сочинять легенду об освободительной миссии вооруженных сил США. Легенду, написанную ярко и вдохновенно. И все время подчеркивать и выделять слово "честь", расписывать его яркими красками.

Именно этого и требует одно из учебных пособий, где в беседах с солдатами рекомендуется чаще использовать цветистую фразу, а не говорить сухим языком казенных инструкций. При раскрытии понятия чести здесь используется тот же прием, который продемонстрировал на занятиях майор Кларк.

Нравственная категория чести сравнивается с государственной печатью США, ибо последняя "олицетворяет честь страны", "цели и возможности нации". Честь — это торжественный обет, который должен быть принят всеми гражданами США. Честь человека как государственная печать. Она отражает его воспитание, его цели в жизни и силу его характера. При слабом характере наличие личной чести недолговечно.

Итак, "честь — это торжественный обет", данный американским солдатом существующей власти. Теперь, что бы он ни совершал на поле брани по ее предписанию, будет делом его чести. Поистине железная логика!

Но Сэл столкнулся с другим понятием чести. Будучи в отпуске, он заглянул как-то в библиотеку отца. Здесь была собрана богатейшая коллекция книг со всего мира. На глаза Сэлу попалась книга германского писателя Леонгарда Франка. За годы службы в Германии Сэл неплохо овладел немецким. Полистал одну, другую страницу и вдруг пришел в изумление.

"…Какая же это честь, — читал Сэл, — воткнуть человеку штык в живот? Что такое "наше самое священное достояние"? Банковские капиталы? Священное достояние солдатской вдовы — это взгляд ее ребенка и муж, любивший ее. Ручная граната разнесла в клочки священное достояние вдовы. О эти проклятые фразы, которые стоят жизни миллионам людей! Давно пора сорвать с них личину лжи!" [31]

Прочтя эти слова, Сэл на минуту задумался. Ожили мрачные картины вьетнамской войны. Но ненадолго. Как смеет этот немец судить о солдатской чести? И как отец может держать в библиотеке такую крамольную книгу? Впрочем, его интересовало количество экземпляров, а не содержание книг. У отца просто не было времени для чтения.

Но у солдата бывают свободные минуты. Избавь бог, чтобы такая книга попала ему в руки. Для него предназначена другая литература, другой стиль. Читайте и пользуйтесь правом самого "свободного" человека на земном шаре — солдата американской армии. Хотите дискуссии, пожалуйста, дискутируйте столько, сколько есть у вас личного времени. Выбирайте любую тему. К вашим услугам всегда офицер информации. Уж будьте уверены, он всегда все правильно разъяснит и поставит точку там, где это нужно. Разговор зашел о солдатском долге, одну минуточку, вспомним, что по этому случаю советует методическое пособие "Наше моральное наследие". Страница первая, вторая… А вот то, что нам и надо.

"Что такое долг? Долг — это всегда то, что вам нравится делать…" Итак, "что вам нравится делать". Без рассуждений повиноваться приказу, послушно выполнять волю командира, не задумываясь над политическим смыслом своих деяний. И все это преподносится под смиренной библейской "вывеской" типа "делать добро", "создавать главные ценности для нас и для других", "стремление к лучшему и справедливому", "существующая власть — основа роста и совершенствования индивидуума" и т. п. Главное — побольше напустить тумана, апеллировать к личности, играть на ее психологических особенностях.

Военный пропагандист должен быть мастером своего дела, всячески затушевывать классовую сущность капиталистического общества, постоянно внушать солдатам, что "американский образ жизни" является самым лучшим на земле.

В том же методическом пособии "Наше моральное наследие" приводятся следующие рассуждения о взаимоотношениях солдата с официальной властью.

"…Возможные установки по отношению к власти, — говорится в нем, — всегда открыты человеку.

Во-первых, он может "играть по правилам" с властью и столкнуться с возможностью никогда не понять ее как нечто существенное в человеческой жизни. Человек, который придерживается такого направления, может плыть бесцельно по жизни, не раскрыв себя.

Во-вторых, он может отвергнуть "игру по правилам" с принципом власти. Это накличет беду, так как человеческое общество требует, чтобы люди объединялись для собственной защиты и благополучия так же, как и для повышения общего благосостояния.

В-третьих, человек может "ответственно" (!) относиться к власти"[32].

Вот таких-то, "ответственно относящихся к власти", и должен воспитать офицер информации совместно с командирами частей. При этом не забывать, а всячески развивать и такую нравственную черту солдата, как "патриотизм".

Не случайно этой проблеме отводится специальная тема в программе командирской информации. Лучше всего, как советует программа, занятия по этой теме проводить методом "Panel Discussion", то есть с привлечением специально подобранных лиц. Заранее подготовленные 2–3 военнослужащих ведут между собой дискуссию.

Можно использовать и другой метод — "Group Discussion". Это групповая дискуссия по теме, которая хорошо знакома слушателям. В начале занятий преподаватель тезисно излагает суть предстоящей дискуссии, а затем предоставляет возможность слушателям самостоятельно отвечать на некоторые тщательно подготовленные вопросы.

Есть еще метод — "Discussion by commitees", что в переводе на русский язык означает "дискуссия методом комитетов". Группы делятся на подгруппы, где выбирается свой председатель. Можно дискуссию провести в виде театральной игры. Разыгрываются маленькие политические сценки. Но, как гласит строгая инструкция: "Сценки не должны опошлять суть темы". Что же касается щекотливых вопросов, то их лучше обойти, подготовить самому офицеру, раздать наиболее надежным солдатам и потом с достоинством дать на них обстоятельный ответ. Именно так советует методическое пособие по моральному воспитанию джи-ай. Здесь же есть и готовые вопросы. Приведем один из них:

"Сэр, здесь говорили, что патриот живет на благо своей родины. Если единственным стремлением человека является делать деньги и, добиваясь этого, он строит фабрику, предоставляя работу восьмистам рабочим, не делает ли он для своей родины больше, чем тот, кто постоянно толкует о патриотизме, но не дал работу никому в своей жизни".

Такой вопрос дает возможность ненавязчиво, как бы со стороны, рассказать солдатам о частном предпринимателе, без которого "погибло бы все американское общество". Показать его. как заботливого и доброго хозяина, день и ночь пекущегося, оказывается, не о собственных прибылях, а о всеобщем благоденствии. При изучении темы "Патриотизм" нельзя забывать и о наглядной агитации. Для этого в распоряжении преподавателя серии красочных плакатов.

В школе информации Сэл познакомился с целым набором плакатной продукции, выпускаемой специально для армии в помощь офицеру информации. На одном из плакатов он увидел смелое и решительное лицо солдата, а за его спиной счастливую мать, читающую книгу своим детям на фоне звездно-полосатого американского флага и силуэта статуи Свободы. Есть плакат и другого плана. На нем изображен хозяин в дверях своей типографии, мужественно защищающий частную собственность от разъяренной толпы.

Преподаватели школы не раз напоминали слушателям, чтобы они никогда не уклонялись от бесед по сложным политическим проблемам. Здесь надо смелее брать инициативу в свои руки. Взять, к примеру, теорию К. Маркса. Да, это был великий ученый. Но он ошибался в своих прогнозах о том, что во всем мире со временем восторжествует коммунистическое общество. Особенно его воззрения неприемлемы для США. Ведь еще в XVI веке пилигримы Вирджинии попытались провести такой эксперимент. Но из этого опыта ничего не вышло. Можно вспомнить и другой рассказ из популярной брошюры, специально подготовленной на эту тему Пентагоном. В ней говорится, что в начале XIX столетия в штате Массачусетс была создана сельскохозяйственная коммуна "Бран Фарт", построенная по принципам социалиста-утописта Фурье. И тоже неудача.

В штате Индиана целый поселок жил в соответствии с правилами общежития, разработанными Оуэном. Но коммуна не смогла обеспечить своим членам прожиточного минимума, а жители поселка перессорились между собой. Стоит ли в наше время повторять подобные коммунистические эксперименты? Нет, наоборот, надо отгородить свободную цивилизацию от угрозы "красных". Наивность подобных аргументов не должна смущать офицера, ведущего занятия. Ведь он имеет дело с политически малограмотной аудиторией, не имеющей элементарных понятий о теории коммунизма, обработанной в течение долгих лет антикоммунистической пропагандой.

Есть и другой путь идеологического воздействия на сознание джи-ай. Через использование различных символов. Не случайно каждое военное соединение избирает для себя свой символ, свой условный знак. Они имеют романтические наименования: "Белый тигр", "Тропическая молния", "Карающий меч". По расчетам военных идеологов США, такая символика должна способствовать повышению морального духа джи-ай.

Отправляясь на учебу в школу информации, Сэл Хэл-лорен наивно думал, что Форт-Беджамин-Харрисон — это нечто вроде пансионата для отдыха господ офицеров. Однако с первых же дней его иллюзии рассеялись, как утренний туман. Здесь была строгая армейская дисциплина, напряженные учебные дни… Пентагон по-деловому и всерьез готовил своих идеологических проповедников — офицеров информации.

Помимо изучения методики политического воздействия на солдат, программа предусматривала овладение каждым офицером навыками ораторского искусства, основами психологии и педагогики для индивидуальной работы с солдатами. К этим предметам добавлялись практическая журналистика, методика организации идеологического воспитания личного состава с помощью радио, телевидения и кино.

Так окрестили в Форт-Беджамин-Харрисоне средства массовой информации, с которыми в будущем предстояло иметь дело офицеру Сэлу Хэллорену. Для идеологической обработки солдата вооруженные силы США имеют 204 радиостанции и 80 телецентров на берегу, 56 радиостанций и 11 телецентров на кораблях ВМФ. Только в Европе Пентагон содержит 68 радиостанций и 10 телецентров. Ежегодно радиотелевизионная служба вооруженных сил США выпускает в эфир 450 тысяч радиопрограмм и 60 миллионов футов телефильмов.

Вся эта информация обрушивается на джи-ай, как снежная лавина. Она оглушает, ослепляет, не давая опомниться, разобраться в сущности социальных и политических явлений, событий. Образовавшийся вакуум идей должен быть чем-то заполнен.

…Когда-то Сэл часами просиживал у экрана телевизора. Мальчишкой он любил такие телефильмы, где скачут кони и метко стреляют ковбои, злодеев настигают и побеждают красавцы детективы. С годами он стал равнодушным к передачам телевидения. А после Вьетнама просто не включал телевизор. Телепередачи раздражали и портили настроение Сэлу. Он хотел тишины и покоя. Никаких выстрелов и убийств. Но в школе информации в учебных целях ему пришлось упорно изучать программу американского телевидения. К сожалению, он не нашел для себя ничего нового. Изменились имена героев телефильмов, но остались те же характеры, так поразительно сходные в одном — жить по законам джунглей.

Развалившись в креслах и положив ноги на стол, восседают представители легендарной мафии. Они готовы в любую минуту с быстротой молнии выхватить кольты, чтобы убрать неугодных полицейских, именно неугодных, ибо даже сверхсыщик Джеймс Бонд, который уже успел совершить несколько убийств, на мафию смотрит с нескрываемым восхищением, почтительно снимая перед этими парнями свою шляпу.

Новый герой — сын миллионера, пятнадцати лет от роду, в окровавленной рубашке, которую носит с нескрываемой гордостью, высматривает свою очередную жертву. Он жаждет крови. Он не может жить без наслаждения от предсмертных агоний девушек, зарезанных им ножом, подаренным морским пехотинцем — ветераном вьетнамской войны. А вот и сам ветеран, правда, не тот, который подарил нож. Этот — отличный снайпер. И хотя война во Вьетнаме кончилась, он продолжает убивать, убивать в силу привычки.

И так изо дня в день, из программы в программу. Американское телевидение проповедует культ силы, жестокости и эгоизма.

Те же мотивы звучали и в передачах специальной радиотелевизионной службы Пентагона, с которыми знакомились будущие офицеры информации. Программа подобных передач находится под строгим контролем специальной службы, именуемой "Бюро новостей для вооруженных сил". Это идеологическое подразделение было создано Пентагоном в 1967 году. Главной его задачей является тщательный отбор информации телеграфных агентств, радио- и телекомпаний, коммерческих радиостанций, унификация отобранного материала и централизованное снабжение им военных газет, радио и телевидения.

Для военных телевизионных центров ежегодно из Лос-Анджелеса посылается более ста тысяч катушек видеофильмов. Среди множества рубрик наибольший вес занимает насилие. "Смерть в два часа ночи", "Убей мою любимую", "Игра со смертью" — названия только некоторых боевиков, культивируемых на голубом экране.

Офицеру информации предстояло всячески пропагандировать среди солдат подобные передачи. Так требует Пентагон. Ибо каждая подобная передача — наглядная иллюстрация к положению устава по курсу, как убивать людей во имя "свободы и демократии". И то, что не удается объяснить и растолковать солдатам их командирам, делает телевидение. С высоким эмоциональным накалом, с учетом психологических особенностей джи-ай.

Офицер информации призван воспитывать у своих подчиненных ненависть к будущему потенциальному врагу. Кто он? Секрета нет: коммунисты. Стоит только посмотреть армейские телепередачи, и вы увидите хищного и коварного зверя, который только и думает о том, чтобы проглотить бедную Америку со всеми ее потрохами. Нередко Сэл смеялся над наивностью авторов подобных телепередач. Но они, как показывали социологические исследования, делали свое дело. На вопрос: "Кто есть враг Америки?" — многие солдаты ответили четко, по-военному: "Коммунисты".

Средства массовых коммуникаций в США можно включить в число наиболее эффективных наркотиков.

П. Лазарсфельд, Р. Мертон, американские социологи

Культ насилия неудержимо хлещет с экранов телевизоров в наши квартиры.

Ф. Ригин, американский психиатр

Американская общественность дезинформирована, пресса не выполняет своего долга.

…Американские газеты не служат народу, уничтожают человеческое достоинство.

Джордж Сельдес, американский писатель

Среди средств массовой информации, используемых Пентагоном, одно из важнейших мест занимает кино. По заказам военного ведомства кинофирмы "Икзекьютив продакшн", "Юнайтед уорлд филмз" и армейские студии выпускают учебные фильмы и киножурналы, предназначенные для войск. В свою очередь, голливудские фирмы "Метро Голдвин Майер", "Браун бразерс" и другие заключают контракты с министерством обороны на производство художественных кинолент.

В современном американском кинематографе, работающем на вооруженные силы США, большое внимание уделяется изображению жизни джи-ай на заокеанских военных базах. К числу фильмов на эту тему можно отнести: "Джи-ай синеет", "Город без жалости", "Три полосы на солнце", "Токио после темноты", "Чайный домик августовской луны" и т. д. Герои этих кинолент, наделенные, как правило, качествами суперменов, демонстрируют силу и смелость американского солдата. Джи-ай побеждает своих соперников в публичных домах, барах, ресторанах, он наслаждается экзотикой дальних стран, отстаивает идеалы могущественной Америки.

Существует и другая тенденция. В связи с увеличением в вооруженных силах количества негров Голливуд все чаще обращается к образу расово единой армии. Главная цель — замаскировать антагонистические противоречия в американском обществе.

Специально для демонстрации на кораблях 6-го флота, находящихся в чужих водах, министерство ВМФ США разослало фильм "Усиление Советского Военно-Морского Флота". Кинолента рекламирует форсирование морских вооружений в США и призывает американских моряков активно участвовать в борьбе за господство в Мировом океане.

Ряд кинолент направлен на фальсификацию истории второй мировой войны. Их цель — приукрасить заслуги Соединенных Штатов в победе над фашизмом. К ним относятся "Самый длинный день", посвященный высадке американских войск в Нормандии. Оказывается, не на полях России решился исход многолетней схватки с гитлеровцами, а в Нормандии, где высадились войска США — "спасители мировой цивилизации", — такова главная идея фильма. Еще дальше идут создатели кинобоевика "Операция "Титаник". Если верить фильму, ре-тающую победу над фашистскими ордами одержали американские военно-воздушные силы.

В вооруженных силах США издается около 1500 различных газет. Капитан Сэл Хэллорен предпочитал газету "Оверсиз уикли". Судя по тиражу — 50 тысяч экземпляров, она пришлась по вкусу многим военным. Газета начала издаваться в Европе с 1950 года под редакцией миссис Марианы Роспачи. О эта миссис Роспачи! Она знает, на какой крючок ловить душу солдата, на какую наживу идет дружней клев. В этом ей помогают бывшие джи-ай, которые поступили на работу в "Оверсиз уикли" после окончания военной службы за границей.

Сэл и по сей день помнит сенсационные статьи газеты под крупными интригующими заголовками: "Капитан соблазнил мою жену", — сообщает джи-ай в суд", "Изнасилованная дважды в казарме", — обвиняет сестра милосердия", "Старый Дропс умер на физической подготовке в марте", "Убийство на почве секса" и т. д.

Да, такое солдаты читают от строчки до строчки. А между ними невинные короткие сообщения: "Русские наращивают свой атомный потенциал", "Рука Москвы в Европе", "Советские танки на Ближнем Востоке". И тут же сразу марш-бросок — уход от проблем большой политики к будням армейской жизни. Здесь "Оверсиз уикли" претендует на демократичный тон, на единственного защитника прав бедного джи-ай. С этой целью газета иногда позволяет показывать негативные стороны армейских будней. Например: "Командир батальона связывал солдат, опоздавших из отпуска, и заставлял ходить вокруг базы". Или: "Подполковник, который одел своего двенадцатилетнего сына в военную форму, чтобы тот помог ему провести проверку войск".

В обязанности офицера информации входят регулярные выступления на страницах армейской печати. С этой целью в Форт-Беджамин-Харрисон слушатели приходят обязательный курс практической журналистики. Прежде чем написать свою первую статью, Сэл Хэллорен решил полистать комплекты газет и журналов вооруженных сил США. Надо было присмотреться к стилю и содержанию военных корреспонденций, выбору интересных тем. Сэл начал с самой крупной армейской газеты — "Старз энд страйпс". Она была создана еще во время первой мировой войны и предназначалась главным образом для солдат. К 1969 году ее тираж достиг 300 тысяч экземпляров. Газета имеет постоянный штат гражданских и военных корреспондентов. Полосы "Старз энд страйпс" заполнены информацией различного характера, но особое пропагандистское значение имеют политические материалы, отбираемые и контролируемые управлением информации.

Кроме "Старз энд страйпс", в вооруженных силах США имеются еженедельные газеты сухопутных сил "Арми таймс", военно-морского флота — "Нэйви таймс" и военно-воздушных сил — "Эйр форс таймс". Вот что прочитал капитан на страницах "Арми таймс" от 12 января 1966 года.

Из писем капитана Роберта У. Фроста: "Проигрыш во Вьетнаме дал бы коммунизму доказательство в пользу того, что наша страна не может противостоять освободительным войнам. Свободный мир стал бы тогда объектом повторяющихся войн по всей Юго-Восточной Азии и в любом другом месте, которое выбрали бы коммунисты. Сегодня мы должны показать коммунизму, что подобные войны не могут быть терпимыми".

Сэл открыл подшивки "Арми таймс" за 1967 год. Интересно, какие проблемы она ставила перед своими читателями в то тревожное время? Вот номер от 25 октября. Крупным шрифтом заголовок на всю полосу: "Американский солдат возвращается национальным героем". Корреспонденция Боба Швейца. Его герой — профессиональный наемник, прослуживший в армии двадцать семь лет, в том числе два года во Вьетнаме, возвращается в Америку.

"Забалауски имеет больше военных наград, чем любой генерал-майор, — пишет Боб Швейц. — Руководители вооруженных сил и местные власти во Флориде устроили сержанту Забалауски торжественную встречу. На аэродроме собралась большая группа корреспондентов, играл военный оркестр, а машину сержанта сопровождал до отеля почетный эскорт полицейских мотоциклистов".

Безобидная, кажется, корреспонденция, теплая встреча на родине старого служаки. Но стоит вспомнить время, когда она появилась, — 1967 год.

Разгар войны во Вьетнаме, американские солдаты ведут кровопролитные бои. Надо поднять боевой дух, напомнить о том, что родина будет встречать каждого как национального героя. Воюйте только так, как Заба-лауски, не щадите молодых и стариков, женщин и детей. Америка растит для своих солдат цветы, готовит победные марши…

"Ничего не скажешь, ловкая работа", — подумал Сэл.

Это случилось за несколько дней до окончания курса учебы. Школу подняли ночью по боевой тревоге. Спешно рассадили слушателей в автомашины и повезли в неизвестном направлении, К рассвету они попали в район "боевых действий". Шло учение под условным названием "Сфифт страйк-3".

Командование познакомило слушателей школы информации с оперативной разработкой Пентагона. В ней, в частности, сообщалось:

"Государство Колумбия стало в своей политике ориентироваться на государство "красных" и искать у него помощи. Любящие свободу колумбийцы ведут против правительства партизанскую войну. "Голубая республика", тесно связанная с Западом, послала для поддержки партизан свои специальные войска и заявила, что не допустит нарушения границ Колумбии государством "красных". Дальше случилось неизбежное. Партизанское движение стало настолько сильным, что правительство Колумбии запросило помощи у "красных", которая и была оказана. Тогда "голубые" с целью оказания поддержки партизанам выбросили парашютный десант, и началась большая война".

Да, здесь все было как на настоящей войне. Строчили пулеметы и автоматы, рвались мины и снаряды. Лейтенанты первыми лихо выскакивали из окопов и вели в атаку своих солдат. Правда, там, в далеких вьетнамских джунглях, капитан Сэл Хэллорен не замечал такой прыти у командиров. Они предпочитали руководить боем из надежного укрытия. Но здесь, когда тебе ничто не угрожает и столько глаз больших чинов наблюдают за твоими действиями, не грех и побежать впереди роты.

Когда завершилась атака и "враг" был разбит наголову, Сэла и его товарищей пригласили посетить так называемую "школу выживания", чтобы увидеть в действии "Кодекс поведения", утвержденный в войсках президентом еще в 1955 году. По сути дела, это вторая присяга, принудительное обязательство держаться до последней возможности во имя интересов тех, кто посылает солдат на войну.

Здесь было все как в настоящих лагерях военнопленных, которые довелось видеть Хэллорену. Колючая проволока, вышки для охраны, сторожевые собаки. Привели партию новых "пленных". Точный боксерский удар сержанта, и парень без сознания падает на землю. Это был сигнал к массовому избиению. С яростью набросились "охранники" на своих "врагов", били их руками и ногами. Потом "пленных" заставили валяться в пыли, ползать по грязи, висеть вниз головой, уцепившись ногами за перекладину. И еще одно испытание: сидеть скрючившись, обхватив ногами столб.

Со знанием дела начался допрос. Требовалась подробная информация о дислокации военной части "противника", фамилии командиров, данные о наличии боевой техники. Допрос пристрастный, сопровождаемый ударом кулака, бранными словами. Но вот в игру вступают ангелы-спасители из Красного Креста. Девицы с томным взглядом, с оголенными коленями, с вкрадчивым мягким голосом. Их задача соблазнить "пленного", развязать его язык с помощью женских чар.

А когда и это не удается, звучит строгая команда:

— Встать! Лечь! Ползти по кругу! Лечь! Встать! Встать! Лечь!

Затем "пленных" выстраивают перед зловонными бочками, заполненными отбросами.

— Ну, гады, головой вперед! — командует сержант. — Пошевеливайся, живо!

Несчастных насильно толкают в эти бочки. Кажется, можно задохнуться. Но бочки не имеют дна. Они соединены с широкой канализационной трубой. Хочешь остаться жить, выход один — ползти вперед по трубе, и наконец свежий воздух, путь к свободе и избавлению от пыток в лагере. Но и на этом испытания не окончены. Нужно еще бежать 15 километров по пересеченной местности, вновь пройти расположение войск "агрессора", через огненное поле, где не жалеют ни холостых патронов, ни взрывпакетов.

Вечером командир части организовал прием для слушателей школы информации в одном из ресторанов. По праву хозяина ему был предоставлен первый тост:

— Я пью за солдата с вечно горящими глазами дикого зверя. За сердце, сделанное из стали, послушное только одному зову — приказу командира. Дайте нам такого солдата, джентльмены!

Он внимательно наблюдал за их лицами, которые стали серьезными и бледными. У некоторых от напряжения выступили на лбу капельки пота. Кто плотно сжал губы, кто закусил их до боли. Первый в жизни прыжок новобранцев из роты А. Раздался сигнал, открылись люки, пора прыгать. Но никто не может подняться с сиденья. Громко стучит сердце. Кажется, оно вот-вот выскочит из груди. Ноги словно налились свинцом. И снова сигнал, угрожающе поднял кулак сержант.

Тогда встал он, Уильям Томпсон. Военный священник, именуемый в американской армии капелланом. Святой отец в то же время был мастером десантного дела. Зацепил карабин парашюта за трос, повернулся лицом к ребятам, весело подмигнул им одним глазом и провалился, как в пропасть. За ним, преодолевая страх, начали прыгать другие. А вечером они снова были вместе. Уильям Томпсоп выступал перед солдатами. Нет, это была не учебная лекция и даже не проповедь. Просто он делился своими сокровенными мыслями, как бывает в кругу близких друзей. Мягкие движения рук, неторопливый бархатный голос.

— Некоторые люди рассматривают войну только с человеческой точки зрения, — рассуждал капеллан. — Они доискиваются до экономических и политических причин, но не идут глубже. Поэтому они не могут понять, почему Бог разрешил войну. Помните, дети мои, Бог свят, а все люди грешны. Но почему Бог разрешил зло вообще? — спросите вы меня.

Сделал паузу, внимательно посмотрел на слушателей и сам ответил на свой вопрос:

— Потому, что если бы человек не имел силы быть плохим, то он не имел бы силы быть хорошим. Дверь зла должна быть открыта для того, чтобы сделать возможной справедливость. Всевышний может использовать ланцет войны против греха, для очищения общества от него.

И Снова пауза, набежали морщины на лоб. Подумал и произнес торжественно:

— Придет день, когда народ не подымет меча против народа и не узнает больше войны. Но для этого надо ждать возвращения Бога Иисуса. Да поможет вам Бог, дети мои, во всех ваших ратных делах, — закончил капеллан и осенил их крестным знамением.

…Капелланы главное внимание уделяют тому, чтобы подучить высокие воинские звания и заработать побольше денег. Они больше служат командованию, чем богу.

Рядовой армии США Томас Кларк

…Однажды я в конфиденциальной беседе с нашим капелланом поделился своими мыслями — о порядках в армии, а он написал обо мне в донесении как о "неблагонадежном". Связь с политикой компрометирует капелланов как служителей культа.

Рядовой армии США Энди Коугер

…В парашютно-десантной роте А молодой капеллан пользовался всеобщим уважением. Джи-ай встречались с ним не только на проповедях и вечерних молебнах, но и в десантном отсеке самолета, на полигоне, в ночном дозоре. Он метко стрелял из автомата и пулемета, водил танк и автомашину, а на привале нередко музицировал на скрипке. Солдатам нравились его хладнокровие, воля и выдержка, высокая военная подготовка. Авторитет капеллана был непререкаем.

В минуты потери душевного равновесия, скуки и тоски по дому, родным и близким солдаты шли к нему, своему духовному наставнику.

Комната, в которой принимал капеллан, находилась недалеко от казармы, что помогало солдатам в свободные минуты часто беседовать с ним с глазу на глаз.

Капеллан встречал своих прихожан дружески, но без фамильярности, похлопыванием по плечу. Усаживал перед собой собеседника в такое же удобное кресло, в которое садился и сам.

С завидным терпением, не перебивая, слушал он каждого солдата. Капеллан никогда не спорил со своим подопечным, относился к нему внешне с пониманием и сочувствием. Его цепкий ум профессионального психолога настойчиво искал противоречия в исповеди пришедшего, чтобы потом, опираясь на них, можно было подвести его к нужному ему, капеллану, выводу. Иногда он задавал вопросы, восполняя интересующие его обстоятельства того или иного поступка, разъяснял заблуждения, убеждал и наставлял. Но в любом случае капеллан всеми силами пытался вывести свою паству на единственную дорогу, дорогу смирения.

— Власть одних людей над другими — веление Бога, сын мой, — говорил он тем, кто высказывал ему негодование по поводу жестокого обращения сержантов с солдатами.

— Она существует лишь потому, что Всевышний хочет этого. Свободен лишь тот, кто безропотно подчиняется власти, ибо этим самым он снимает с себя все неприятности и беспокойства. Терпите страдания телесные, чтобы не иметь страданий душевных, — повелевает нам великий Творец. Послушание, послушание и еще раз послушание — вот высшая добродетель для человека, живущего на земле, свято выполняющего библейские заповеди.

Капеллан напомнит и о чести, и о защите конституции Соединенных Штатов от всех врагов, внешних и внутренних, и о верности присяге.

— Просите Бога, чтобы он помог вам в час трудных испытаний, и он не оставит вас…

Цепь логических умозаключений капеллана в конце концов замкнется на одном выводе: сержант — инструктор — орудие воли Всемогущего. И неважно, что он унижает человеческое достоинство, раздает налево и направо зуботычины, сквернословит и издевается над подчиненными. Он облечен властью. Так угодно Богу. Во всем воля божья.

…Томпсон никогда ничего не записывал в присутствии джи-ай. Это он делал потом, когда они уходили. В его неофициальном досье была собрана обширная информация о степени благонадежности паствы, ее настроениях и взглядах. Он знал все о каждом в отдельности и обо всех в целом. Церковная мантия помогала ему отойти от официальных служебных отношений, строго регламентируемых уставами и наставлениями. Капеллан шел своим путем к сердцу солдата. Не торопясь он плел тонкую, но прочную паутину, в которую попадали бесхитростные души джи-ай. Его оружием было доверие солдат. И чтобы завоевать его, капеллан готов был прыгать с парашютом, быть музыкантом и дипломатом, балагуром и шутником. Одним словом, мастером на все руки, доступным джи-ай с утра до вечера и с вечера до утра. Завоевав солдатское доверие, святой отец делал их послушными автоматами, исполняющими не волю божью, а повеления "желтого дьявола" на грешной земле. Он был достойным служителем правящего класса — класса капитала.

В идеологическом арсенале американского империализма всевозрастающее значение приобретает клерикализм — реакционное течение, направленное на усиление господства церкви в стране и в армии.

Формально в США церковь отделена от государства. Фактически же церковь различных вероисповеданий и крупные секты являются частью государственного аппарата. Церковная собственность не облагается налогами. Правительство содержит гражданских священников и военных капелланов армии и флота.

В 1956 году конгресс принял специальный девиз США, который гласит: "Мы верим в Бога". Заседания американского конгресса открываются молитвами, которые читают состоящие на службе у правительства священники. Во всех официальных документах содержатся обращения к богу. На каждом денежном знаке девиз: "В Бога наша вера", а на почтовых марках слова: "Мы доверяем Богу". В американском суде при даче свидетельских показаний требуется клятва над библией, иначе показания свидетелей не принимаются во внимание.

Для среднего американца принадлежность к той или иной религии является мерилом его общественного положения. Принадлежность к некоторым, например, сектам протестантской церкви рассматривается как признак хорошего тона и высокого общественного положения. Церковные организации обладают большой властью, их общины крепко держат своих членов. И хотя для многих принадлежность к церкви — дело чисто формальное, они не осмеливаются с ней порвать. Если, к примеру, мистер X перестанет ходить в церковь, он может лишиться работы, положения в обществе и многих других благ, из которых складывается его жизнь.

Таким образом, сама американская действительность способствует религиозной обработке солдат Сооруженных сил США.

Наиболее распространенными религиями в американской армий являются протестантская, католическая и иудейская. По данным газеты "Арми таймс", основанным на опросе 19 тысяч военнослужащих, верующие составляют: среди офицеров — 91,5 процента, среди сержантов и рядовых — 87,1 процента[33].

Большинство джи-ай — протестанты[34]. Догмы протестантского учения наложили отпечаток на идеологию американских военнослужащих. В основе протестантской этики — кальвинистское учение "о предопределении". В чем его суть? "Бог предопределил судьбу людей, — поучают протестантские священнослужители, — одних к вечному спасению, других к вечному осуждению, но человек не может знать, какое именно из этих предопределений его ждет. При жизни он должен стремиться к удаче в бизнесе, к достижению успеха в любой области предпринимательства, которые будут внешним признаком божьей благодати, признаком праведности. Поэтому погоня за богатством, борьба за увеличение своего капитала угодна Богу".

Воспитание солдат в духе религиозных догматов начинается с первого дня их пребывания в армии. Молодому американцу при зачислении на военную службу в торжественной обстановке вручают подарки: брошюру под названием "Армия США приветствует тебя", карманную библию и молитвенник, который начинается словами: "Люби Бога и военную службу". Он содержит также "молитву перед боями", "молитву о даровании смерти" и т. д.

В войска направляется немало книг религиозного содержания, таких, как "Капеллан разговаривает с молодежью", "Раввины в военной форме" и т. п. Наиболее широко распространены небольшие по объему и рассчитанные на солдат брошюры и молитвы "О верности долгу", "Жития святых". В военно-морском флоте большой популярностью пользуются журналы, издаваемые церковными обществами, в том числе "Католическое сознание", "Журнал христианской науки", "Преданность Христу и родине" и т. д. В США существует специальная отрасль киноиндустрии, которая занимается выпуском религиозных кинофильмов.

Основную же роль в религиозной обработке личного состава армии США играет институт военных капелланов, который в настоящее время насчитывает около 4 тысяч человек. "Капеллан является главным советником командира по вопросам морального духа войск и религии, — подчеркивается в официальных военных документах США. — Он основной офицер, несущий ответственность за распространение среди офицеров и солдат моральных, духовных и религиозных ценностей".

Кадры капелланов подбираются из посвященных в сан представителей католической, протестантской и иудейской церквей по согласованию с соответствующими церковными органами и по их рекомендации. Отобранные для службы в вооруженных силах священники и раввины проходят специальную подготовку в течение двух лет.

Будущие капелланы получают техническую, профессиональную и военную подготовку, необходимую для выполнения своих обязанностей в войсках. В учебную программу входят такие предметы, как: "Организация армии", "Политическая карта мира", "Особенности военной службы". Кроме традиционных дисциплин, в курс подготовки капелланов включены: прикладная психология, социология, практика утешения, всеобщая история и литература, экономика и международные отношения, методы выразительного письма. Курсантам читаются лекции по внутреннему и международному положению, по вопросам развития военного искусства, проблемам руководства вооруженной борьбой, противопартизанским операциям и т. д.

В школах капелланов предусматривается практика по специальности на кораблях и в воинских частях. Каждый священник за время обучения изучает проведение католических, протестантских и иудейских богослужений. Особое внимание уделяется воспитанию преданности капелланов существующему строю. "В этой школе, — говорил полковник Грегор Р. Кеннеди, — мы готовим избранных священников, которые неизменно преданы Богу и родине, которые верят, что нет более высокого призвания, чем сохранение религии".

…Мы встретили целое поколение людей, которому чужды какие-либо моральные нормы и для которого абсолютно непостижимы такие понятия, как человеколюбие, уважение чужих нравов, бескорыстие и достоинство.

Ф. Мейер, американский социолог

…Американские военнослужащие в чужих странах виноваты в том, что совершают там преступления, но еще больше повинна в этом система, их воспитавшая.

Из журнала, "Сатердей ивнинг пост".

Время от времени военные капелланы проводят инструкторские занятия с офицерами-руководителями идеологической обработки личного состава. Присущая капелланам изворотливость, их умение вести доверительные беседы используются для того, чтобы отравить сознание солдат религиозным дурманом, воспитать их в антикоммунистическом духе. Они расхваливают капиталистический строй как единственно "угодный Богу", вещают солдатам о "всеобщей гармонии свободного общества"…

Каждый капеллан использует свою религию как средство моральной подготовки солдат к ведению агрессивных войн. Капелланы по-своему, с религиозных позиций, тенденциозно истолковывают происходящие в мире события. Нынешнюю борьбу двух противоположных систем — социализма и капитализма — они изображают в виде борьбы "верующих с неверующими", столкновения атеистического союза коммунистов с "христианским миром". Недаром американский генерал Шарп называл время, отводимое капелланам для проповеди антикоммунизма, "великими часами Америки".

Военные капелланы направляют свои усилия на то, чтобы внушить солдатам и матросам, что, поскольку политика правящих кругов освящена религией, поддержка, защита этой политики, следовательно, является религиозной обязанностью джи-ай. Религия, вера в бога представляются как дар, который будто бы облагораживает солдата и помогает ему в службе.

"Бог вам поможет во всем. Он спасет вас от смерти на поле сражения", — говорят в своих проповедях капелланы армии США. Эта мысль проводится не только на официальных молениях, но и в печатной пропаганде.

В своих беседах капелланы часто обращаются к сугубо личным, интимным чувствам своих подопечных, спекулируют на любви солдат к родным и близким. "Покажи мне дорогу к дому" — так называется одна из бесед, во время которой военные священники, говоря о тепле домашнего очага, не забывают в то же время упомянуть и о том, что "коммунисты любовь к дому променяли на любовь к серпу и молоту". Деятельность капелланов далеко выходит за рамки заботы о привитии солдату любви к религии.

"С солдатом работает сегодня капеллан нового типа, — пишет один из руководителей капелланов армии США, генерал-майор Самсон. — Он не ждет свою паству в церкви, а сам идет в боевые порядки и там творит службу".

Особенно широкий размах получила религиозная пропаганда в период вьетнамской войны. Усовершенствованные походные церкви, пригодные для обслуживания личного состава трех вероисповеданий, облегченные атрибуты для проведения богослужений в полевых условиях — все это применялось для повышения эффективности религиозного воздействия. По данным американской военной печати, капеллан в Южном Вьетнаме проводил в неделю от 15 до 25 богослужений и от 50 до 60 религиозных бесед с военнослужащими непосредственно на местах их службы.

По словам главного капеллана сухопутных войск США генерал-майора Г. Хайятта, американские капелланы в настоящее время заняты не менее двенадцати часов в сутки. "Наша главная задача на ближайшие годы, — заявил Г. Хайятт, — состоит в том, чтобы возродить у американской молодежи интерес к религии".

…Парашютно-десантная рота А срочно, по тревоге отправлялась за океан. Каждый солдат получил полный боекомплект: все, что положено для настоящего боя десантнику. Никто из джи-ай не знал, куда и зачем они вылетают. Есть приказ, и его надо выполнять без лишних вопросов и рассуждений, как учил их добрый наставник-капеллан. А для успокоения солдатской души — молитва на дорогу:

"Всемогущий Бог, отец свободы, защитник угнетенных, слушай нашу молитву. Дай нам частицу мудрости твоего ума, храбрости твоего сердца, мощи твоего оружия, благослови нас своей рукой".

…Сверкнул на солнце золотой крест капеллана, раздалась отрывистая команда, десантники поспешили к самолету.

Они только что выбрались из топких болот, где в течение многих часов преследовали диверсионную группу условного противника. Дюжина загорелых здоровенных парней из специального разведывательного отряда, эмблема которого — череп со скрещенными костями. Отряд расположился на отдых. Отложены в сторону автоматические винтовки, сняты тяжелые кованые башмаки. В холщовых штанах, в выгоревших рубашках с закатанными по локоть рукавами, они лениво развалились в тени развесистых южных деревьев. Длинные волосы перетянуты вышитой лентой. У некоторых на шее ожерелье хиппи. Большинству из них не более двадцати пяти лет от роду. Но все выглядят значительно старше. У многих за плечами война, опасные изнуряющие рейды по непроходимым джунглям Южного Вьетнама.

Когда-то они знали только свою семью, друзей, свой колледж, спешили на очередной кинобоевик с участием популярных актеров, назначали свидания девушкам, шумной компанией отправлялись на загородный пикник. Одним словом, все было так, как это бывает в пору беззаботной юности.

Потом эти парни стали нужны Пентагону. Их ловко заманили на вербовочный пункт, и они узнали нечто другое: раскаленный плац форта, опорную базу или дозор, где на каждом шагу подстерегали снаряды, снайперы и мины-ловушки.

Казарма с ее дикими нравами надломила их души. Война углубила этот надлом, посеяла в них равнодушие к жизни, убила доброту, растоптала идеалы молодежи, довела нравственный облик до такого уродливого состояния, при котором цинизм, жестокость и насилие стали основными мотивами их поведения.

Поставив однажды подпись под контрактом, они попали в замкнутый круг, из которого не было выхода. Как говорят в таких случаях: "третьего не дано". И эти широкоплечие, рослые парни смирились со своей участью…

Двенадцать джи-ай из отряда. Разных и в то же время схожих в чем-то одном. В чем? В отрешенности. Она проявляется во всем: и в отсутствующем блуждающем взгляде, и в неукротимом, патологическом желании забыться, затуманить голову дурманом марихуаны или сногсшибательной порцией виски.

Наркомания. Эта "болезнь века" с особой силой дала о себе знать во Вьетнаме. Парни из отряда хорошо помнят, как в Чулае, где располагались двадцать четыре тысячи солдат дивизии "Америкэл", командование целых два месяца окружало эту огромную тыловую базу завесой из слезоточивого газа, дабы воспрепятствовать проникновению наркотиков за колючую проволоку.

Принимались и другие меры. Первым этапом кампании против наркотиков были передачи по военному телевидению.

На экране поющий Джимми Хендрикс. Живые, с озорным блеском глаза, белозубая улыбка…

— Джимми Хендрикс умер в возрасте 27 лет из-за злоупотребления наркотиками. Стоит ли расплачиваться за это такой дорогой ценой?

Но ежедневные напоминания об опасности, которые таят в себе героин или марихуана для человеческой жизни, не возымели действия. В частях все больше появлялось солдат с блуждающим взглядом, апатичных и безразличных ко всему, что их окружало. Тогда Пентагон вынужден был дать указание о создании специальных центров по лечению наркоманов и возвращению их в строй.

Командование обещало быть милосердным и снисходительным к тем джи-ай, которые берут обязательство провести добровольно курс лечения. Однако и эти меры не приносят желаемых результатов. Стремление уйти от реальности, затуманить сознание хотя бы на время, забыться в наркотическом полусне настолько велико, что никакие барьеры уже не могут остановить американских вояк. Наркомания остается непобедимой. Она воистину стала национальной трагедией США. Неизлечимая болезнь как следствие социальных противоречий буржуазного общества. Ее корни глубоко проникли и в армейскую среду.

"К употреблению наркотиков, — заявляет психиатр дивизии "Америкэл" майор Генри Джеппсен, — солдат толкает пошатнувшаяся вера в общество… Эта проблема не психологического, а социального характера".

Болезнь прогрессирует. Не единицы, а тысячи джи-ай стали наркоманами. Как сообщает армейская газета "Арми таймс", в некоторых частях вооруженных сил США, дислоцирующихся за границей — ФРГ, Италии, Турции, странах Азии и Дальнего Востока, до 50 процентов и даже более солдат и офицеров употребляют наркотики, причем многие являются хроническими наркоманами. Вблизи таких крупных гарнизонов, как Форт-Худ, Форт-Джексон, Форт-Льюс (Вашингтон) и других, образовались крупные притоны с солдатской клиентурой.

Выступая 17 марта 1971 года в сенатской комиссии по ассигнованиям, тогдашний министр военно-морского флота США Джон Чэффи заявил:

— Злоупотребление наркотиками в ВМФ и морской пехоте вышло из-под контроля. По крайней мере, 11700 человек на флоте и в морской пехоте были непосредственно уличены в злоупотреблении наркотиками.

Особенно много наркоманов было среди личного состава американской армии в Юго-Восточной Азии.

Если в целом по армии США в 1971 году насчитывалось пять наркоманов на 1000 человек, то во Вьетнаме в период войны уже девять человек на каждую тысячу. С окончанием войны заметного сокращения числа наркоманов не произошло. Меры, принимаемые Пентагоном, по-прежнему не приносят желаемых результатов.

Вот что думает по этому поводу сам джи-ай. Социологический опрос-репортаж ведет военная газета "Оверсиз уикли".

Вопрос: Как вы считаете, эффективными ли оказались меры борьбы с наркотиками? И как строго осуществляется эта политика в вооруженных силах?

Специалист 4-го класса Бюс Дейвс:

— Эти меры — мешок макулатуры. Они не смогут прекратить это явление. Это только нанесет удар по правам личности.

Рядовой Джеймс Морган:

— Это, конечно, незаконно — употреблять наркотики. Но проходить службу за рубежом столь долгие годы… У ребят возникает стремление успокоить нервы. Я не думаю, что меры, принятые Пентагоном, уменьшат стремление к наркотикам.

Рядовой Дэрел Уорли:

— Я не думаю, что эти меры конструктивные, и те, кто хочет принять наркотики, будут продолжать это делать.

Рядовой 1-го класса Даниэль Бейтман:

— Мне кажется, что эти меры вызовут в армии бунты и недовольство.

Джи-ай из специального разведывательного отряда тоже не верили в то, что наркотическому угару можно поставить плотный заслон. Многие из них, ловко обманывая начальство, добывали наркотики у контрабандистов. Конечно, дело рискованное. Но что сделаешь, если ты и дня не можешь прожить без того, чтобы не выкурить сигареты с марихуаной.

Вот и сейчас, в эти короткие минуты отдыха, они мечтали о возвращении на базу, туда, где все продается и все покупается.

Еще громко звенели литавры, но никто уж не верил бравурным маршам. Американский экспедиционный корпус во Вьетнаме терпел одно поражение за другим. Политика эскалации агрессии в Индокитае шла к своему банкротству. Надо было любыми средствами спасать престиж Америки, ее армии.

И тогда родилась идея о создании армии "нового" типа, которая сумела бы реабилитировать себя в глазах общественного мнения страны. Глашатаем этой идеи стал тогдашний министр обороны США Мелвин Лэйрд. Его поддержал президент. С трибун предвыборной кампании он обещал избирателям отменить принцип обязательной воинской повинности и в самый короткий срок ввести систему так называемого "добровольного комплектования вооруженных сил".

А между тем взрывы снарядов и бомб в Юго-Восточной Азии, как толчки землетрясения, докатились до берегов Нового Света. В стране ширилось антивоенное движение. Война отрезвила голову и американскому солдату. В окопы и блиндажи джи-ай пришли уныние и разочарование. Все больше стал задумываться американский солдат над целями "вьетнамской акции", над причинами его бессилия навязать силой оружия свою волю чужому народу. Как снежный ком с горы, нарастало антимилитаристское движение в армии.

За стенами военных фортов и баз возникают клубы пацифистского направления, куда все чаще заглядывает на огонек джи-ай. В боевые части, которые в Штатах с гордостью называют "мускулы армии", проникают подпольные листовки, газеты, призывающие солдат сменить автоматические винтовки на медальоны пацифистов. ФБР и ЦРУ с тревогой предупреждают Пентагон о готовящихся антивоенных демонстрациях в действующей армии.

"Мускулы армии" слабеют, слабеют, несмотря на угрозы властей, хитроумные уловки шефа военного ведомства. Вездесущая "Оверсиз уикли" констатирует: "Сохранение призыва в тех условиях могло бы иметь катастрофические последствия"[37].

Столь мрачная оценка газеты не лишена реального смысла. Призывники приносили с собой в армию антивоенные настроения широких масс.

Конечно, они еще не могли провести четкую разграничительную линию между войнами справедливыми и несправедливыми, но идеи гуманизма становятся им значительно ближе, чем фальшивая трескотня воинственных лозунгов официальной пропаганды. Строптивость, излишняя рассудительность юнцов в военной форме приводит в бешенство господ генералов. Оснований для такого неудовольствия солдатами у них было предостаточно. По докладам Управления личного состава Пентагона, подавляющее большинство участников антивоенных организаций и дезертиров составляют солдаты, призванные в армию по закону о воинской повинности.

Другое дело — профессиональный солдат. Он сознательно продает свою жизнь Пентагону. С ним можно делать все, что пожелает военная машина. Но где найти такого добровольца? Пентагон хорошо знает американскую действительность. Он готов к ответу на поставленный вопрос. Надо, не жалея сил, поработать среди многомиллионной армии безработных, разжечь страсти у любителей приключений, завлечь в свои сети наивных парней яркой рекламой и хрустом новеньких ассигнаций. Пусть чаще с экранов кино, телевизоров улыбаются солдатам обнаженные девицы, дразня и маня в далекие заморские страны. Главное — побольше обещать, сулить золотые горы. Армия гарантирует каждому наемнику получение за время службы гражданской профессии. Она позаботится о его будущем.

Правда, такие обещания не новы для, американского общества. О действенности такой пропаганды можно судить по судьбам ветеранов армии США. Согласно официальной статистике, в Америке к концу 1972 года насчитывалось свыше 600 тысяч безработных ветеранов. Как свидетельствовало только одно бюро труда Нью-Йорка, из числа демобилизованных солдат имели возможность получить работу всего 20 процентов и то в основном временную. "Из ада войны мы попали в ад мира!" — сетуют на свою судьбу ветераны. Такая же "заманчивая" перспектива ожидает в будущем и новых волонтеров. Но об этом стараются не говорить на вербовочных пунктах вооруженных сил США. Впрочем, так же неохотно толкуют и на другую щепетильную тему — о чувстве патриотизма будущего солдата.

О патриотизме благоразумней умолчать. Вот что сообщают по этому поводу американские социологи после проведения опроса так называемых "добровольцев".

Как видно из приведенных данных, "чувство патриотизма" занимает довольно скромное место в душе наемников армии США. Есть другие социальные причины, которые заставляют американских парней подписывать контракт с Пентагоном.

Характеризуя наемников, воевавших во Вьетнаме, польский журналист Ежи Хоциловский пишет: "…большую часть жизни они провели за пределами своей страны, в разбросанных по всему миру американских гарнизонах от ФРГ до Турции, Японии и Полинезии. Средн них можно встретить ветеранов корейской войны, интервенции в Конго. Для этих профессиональных убийц джунгли и рисовые поля Вьетнама просто очередное рабочее место, шанс быстрого продвижения по службе, ну и 65 долларов к обычному жалованью".

Долгие годы военной жизни, изощренная система идеологической обработки и интенсивный процесс боевого обучения делают из профессионала высококвалифицированного специалиста. "Повиновение и подсознательное желание пойти на смерть в сочетании с отточенным инстинктом самосохранения" — неотъемлемые качества наемника[39]. Доведенный до нужной кондиции Пентагоном, он мыслит автоматически, даже не замечая изменений, происходящих в его взглядах на ценности.

Мистер Эдвард Хэллорен-старший в сердцах швырнул очередную газету на пол. Все одно и то же! "Лед "холодной войны" раскололся и тронулся. Понесло его весенним половодьем от берегов Америки…"

С утра донимала боль в висках, нарушен четкий ритм работы. Хэллорен был лишь преуспевающим владельцем судоверфей, а не крупным политиком. Но и он допускал компромиссы. Без них не бывает прибыли. Иногда надо согнуться в поясе, чтобы потом стоять крепко на ногах. Политика, по мнению Хэллорена, не что иное, как большой бизнес. Россия стала слишком могущественным государством. Мировой социализм наступает. Хочешь не хочешь, а надо считаться с экономическим и военным потенциалом стран коммунистического блока.

Хэллорен допускал возможность союза с Россией, но не такого, который начал складываться в 1972 году. Обе стороны обязывались строить свои взаимоотношения на принципах мирного сосуществования, не предпринимать попыток получения односторонних преимуществ за счет другой стороны. Они признали интересы безопасности сторон, основываясь на принципе равенства, отказывались от применения силы или угрозы ее применения. Подписываются соглашения с Россией о предотвращении ядерной войны, об ограничении стратегических вооружений.

И вот снова переговоры на высшем уровне в Москве. К чему все это может привести? Политика мирного сосуществования двух разных систем. Нет, она явно не по сердцу Хэллорену. Перепутаны все его карты, под угрозой будущее компании, много лет специализирующейся на военной продукции.

Рывком Эдвард встал из-за стола. Подошел к бару, налил порцию джина и, не разбавляя, выпил… Сел в мягкое кресло, закрыл глаза. Кажется, стало лучше. Огнем опалило внутри, пропала боль в висках. Но в голове, что занозы, остались все те же беспокойные мысли. Неужели и впрямь пришел конец золотым денечкам? Где вы, боевые орлы и ястребы военного бизнеса? Для Хэллоре-на сокращение расходов на войну было бы равносильно самоубийству. Жизнь и процветание его компании неразрывно связаны с ростом военного бюджета. Стоит перерезать эту пуповину, и все полетит в тартарары. Слава богу, этого пока не случилось!

В 1974/75 финансовом году расходы Соединенных Штатов на военные цели составят около 82 миллиардов долларов. Прекрасная перспектива и на будущее! Рекордный для мирного времени военный бюджет! А если верить журналу "Форчун", где приводятся подсчеты специалистов института Брукингса, военные расходы США достигнут в ближайшем будущем 100 миллиардов долларов!

От этого сдобного пирога немалый кусок достанется Хэллорену и его компании. Недаром он не жалеет денег на дружбу с военными. Не все они по душе мистеру Хэллорену. Иногда хочется послать их всех к чертовой матери, этих капитанов 2-го и 1-го ранга, адмиралов в отставке. Уж больно они самоуверенные и хваткие джентльмены. Можно было бы, конечно, обойтись и без их услуг. Можно бы, да нельзя. Если хочешь хорошо заработать, дружи с Пентагоном, йе жалея листков своей чековой книжки.

Именно так поступают процветающие и дальновидные компании и фирмы. Они широко раскрывают свои двери для экс-генералов и экс-полковников, предоставляя им высокие посты и должности. Связи этих людей в области военного бизнеса могущественны и многообразны. Почему же не использовать их в полной мере для увеличения прибылей. И бывшие военные становятся бизнесменами.

Это о них писал в свое время сенатор Уильям Проксмайер:

"По состоянию на февраль 1969 года в девяноста пяти компаниях, давших интересующие меня сведения, находилось на службе более 2072 офицеров и генералов в отставке, то есть в среднем более 22 человек в каждой из них. В десяти компаниях с наибольшим числом бывших военнослужащих было занято 1065 офицеров"[50].

В этот список входила и компания Хэллорена. До последнего времени она ежегодно получала от правительства солидные контракты. Что и говорить, в условиях США производство военной техники — весьма выгодный бизнес. А норма прибыли от этого прямо-таки фантастическая. Впрочем, об этом Хэллорен предпочитал не говорить вслух.

Случилось, однако, то, что нужно было предвидеть ему, Эдварду Хэллорену.

"Америка перестала быть гигантом, возвышающимся над остальным миром и обладавшим, казалось бы, неисчерпаемыми ресурсами, а также ядерной монополией". Эти слова из речи бывшего президента США Ричарда Никсона хорошо запомнил Эдвард Хэллорен.

Конечно, можно возмущаться и стучать по столу кулаком. Но можно и использовать с выгодой для себя сложившуюся ситуацию. Так, впрочем, и поступали некоторые бизнесмены. Их еще недавно Хэллорен называл безумцами. А что, если это не так? Может, они более дальновидны и предприимчивы, чем он, старый Эд? Солидные фирмы, солидные люди начинают иметь дело с Россией. Восточный "Чэйз Манхэттен бэнк" и западный "Бэнк оф Америка" уже открыли свои представительства в Москве. Крупные корпорации не только ведут переговоры, но уже осуществляют деловое сотрудничество. Взять хотя бы "Форд моторе". Он принимает участие в создании крупнейшего автомобилестроительного комплекса на русской реке Каме.

А как же быть тем, кто делал ставку на военный бизнес? Что думают на этот счет господа конгрессмены? Но и здесь успело поработать время!

Кто-то вытащил из архива прощальную речь Дуайта Эйзенхауэра, когда он покидал пост президента США. Вытащил и давай пугать народ его пророческими словами: "Мы должны в наших государственных делах остерегаться установления военно-промышленным комплексом ничем не ограниченного влияния независимо от того, является оно преднамеренным или непреднамеренным, — вещал старый генерал. — Потенциальная возможность пагубного усиления этой неправомерной власти существует и будет существовать".

В унисон этим словам покойного президента звучит сегодня голос сенатора Уильяма Фулбрайта: "Я не допускаю мысли, что военно-промышленный комплекс представляет собой выдумку группы заговорщиков, состоящих из "торговцев смертью". Хотя появление этого комплекса и не было запланировано, он стал важной политической силой, охватывающей в действительности огромное число граждан".

Конечно, сенатор Фулбрайт говорит сущую правду. Но кому она нужна? Лично Хэллорен считает эту правду вредной для военного бизнеса. Нет, с Фулбрайтом ему не по пути. В сенате вся надежда на Джексона. Этот демократ от штата Вашингтон четко знает свое дело. Он в открытую заявил, что результаты встреч на высшем уровне "выгодны лишь Советскому Союзу".

Да, пожалуй, настало время "ястребам" показать свои когти. Мотор военно-промышленного комплекса продолжает работать. Меняются отдельные детали, но машина остается на ходу. Об этом надо серьезно потолковать при встрече с сыном. Штиль иногда бывает хуже бури. Особенно штиль в мировой политике. Как бы при такой глади не сбиться мальчику с верного курса.

Впрочем, Сэл Хэллорен давно уже не ребенок. Он носит нашивки капитана. Здесь все остается на своем месте, все на своем посту. Какие бы ни были повороты в политике, не меняются сущность и устои армии США. Иначе не стоило бы ее зря кормить и одевать. Она всегда была и остается верной опорой большого бизнеса.

Эдвард вспомнил последнюю встречу с сыном, его скуластое мужественное лицо с плотно сжатыми губами, выражение глаз, спокойное, твердое.

"Настоящий парень, моя опора, будущее моего дела", — с гордостью подумал он.

Хэллорен-старший потянулся в кресле. И неожиданно, рывком поднял свое тучное тело. Усталость и сонливость сняло как рукой. Он решительно направился к рабочему столу.

Единение между колоссальным военным аппаратом и крупной военной промышленностью нечто новое в истории Америки. Его всеобъемлющее влияние: экономическое, политическое и даже духовное — ощущается в каждом городе, в органах управления каждого штата, в каждом учреждении федерального правительства… Потенциальные возможности пагубного усиления этой неправомерной власти существуют и будут существовать.

Дуайт Эйзенхауэр, бывший президент США

Сертификат (личная карточка) рядового вооруженных сил США. На фотокопии документа — основные данные джи-ай за № 50224637: фамилия, имя, год и место рождения, рост, вес, цвет волос и глаз… Вверху — герб высшего офицерского училища США Вест-Пойнта.

Воздушный лайнер доставил этих американских парней в один из военных фортов.

Другие приехали поездом. "Армия. Соединенных Штатов приветствует вас!" — встречает рекрутов представитель военной администрации.

Новобранцев обули. Они надели военную форму и стали настоящими джи-ай.

— Ты, неуклюжий идиот!

— Да, сэр!

— Ты любишь корпус морской пехоты?

— Да, сэр!

Рекрутское депо… Подъем в 4 часа утра… "Вперед! Лечь! Встать! Ползти по кругу! Быстро! Медленнее! А ну, болваны, поцелуйте-ка грязь! Головой вперед в канализационную трубу, живо!" Солдаты становятся полуживотными, теряют человеческий облик.

Святой отец в заботах о душе солдатской.

"До берегов Вьетнама сорок кабельтовых".

Морская пехота США имеет большой опыт проведения "амфибийных операций". Их цель — подавление национально-освободительных и прогрессивных движений.

О чем задумался этот парень? Может быть, о бессмысленности опостылевшей ему войны?

Расплата за преступления на вьетнамской земле.