Официальный сайт Комического театра «Квартет И»

http://www.kvartet-i.ru

Уважаемый читатель!

Мы могли бы попросить написать предисловие к нашей книге таких выдающихся деятелей российского театра, как Юрий Любимов, Марк Захаров или, на худой конец, Олег Табаков. К сожалению, ни один из них ничего не знает ни о нашем театре, ни о наших пьесах.

Мы могли бы попросить написать предисловие к этой книге нашего хорошего приятеля Александра Гринберга, с которым мы играем в футбол, или прекрасного стоматолога Ирину Орджоникидзе, которые как раз являются горячими поклонниками нашего театра. К сожалению, мало кто знает этих людей.

Поэтому мы решили поручить это предисловие тем, кто внимательнее других относится к нашему творчеству. Мы не сомневались, что эти люди максимально объективно и точно подчеркнут сильные стороны наших пьес и, как никто другой, смогут закрыть глаза на их недостатки. Это мы – Леонид Барац, Сергей Петрейков и Ростислав Хаит, авторы предлагаемых вашему вниманию произведений.

«Почему вы начали писать пьесы?» – спросит любознательный читатель. А даже если и не спросит, мы ему все равно ответим.

Дело в том, что мы считаем, что современная пьеса должна составлять основу репертуара любого театра, желающего оставаться современным. При всем уважении к Шекспиру, Чехову и Островскому – они уже умерли. И современных пьес не пишут, потому что не чувствуют дыхания времени. Ну, и еще по некоторым причинам. А современных пьес, написанных ныне живущими авторами, практически нет. Даже тех, которые есть. К сожалению.

Поэтому мы - два артиста и один режиссер театра «Квартет И» – были вынуждены начать писать пьесы сами. И в этом смысле нам приятна историко-театроведческая параллель, которую мы сами придумали и теперь сами же ею наслаждаемся.

Мольер. Драматург, режиссер, актер, руководитель театра. Сам писал пьесы, сам их ставил и играл в них. И противопоставлял свое творчество официальному, общепринятому, театру – фальшивому, пафосному, неживому.

Короче, театр «Квартет И» – это такой коллективный Мольер. Вот.

Жаль, что этот тезис принадлежит нам, а не какому-нибудь умному и уважаемому театральному критику. Правда, ни одного из ныне действующих театральных критиков мы не считаем ни особо умным, ни таким уж уважаемым... во многом потому, что никому из них не принадлежит этот тезис.

Наверняка вы чувствуете, что это предисловие буквально пронизано самоиронией? Чувствуете? А зря, потому что никакой самоиронии тут нет, и все, что здесь написано, - правда. Ну, конечно, кроме запятой между словами «общепринятому» и «театру», которой там не должно быть, просто у одного из нас оказалась с собой лишняя запятая, ну, и что было с нею делать? Не картошку же ею чистить...

Короче, мы действительно так считаем.

И еще мы считаем... Помните историю, как Людовик XIV спросил Буало (поэт, критик, теоретик классицизма и официальный историограф царствования Людовика), кто из литераторов составит славу его правления? Буало ответил: «Мольер», чем немало удивил и раздражил короля – какой-то комедиограф, когда есть титаны – Корнель, Расин... Лафонтен, в конце концов. Но Буало от своего мнения не отказался. И, как мы сегодня знаем, был абсолютно прав. Так вот, мы пока – первые в очереди на звание драматургов, максимально полно и объективно отразивших эпоху, в которую написаны наши пьесы. И, кстати, за нами в очереди почти никто не стоит – мы оглядывались.

В общем, мы могли бы еще много такого написать, ибо нет ничего приятнее, чем рассказывать о себе... ну, конечно, кроме секса с любимой девушкой, лежания целый день на пляже, секса с еще не любимой, но симпатичной девушкой, выпивания рюмки холодной водки под горячий борщ, секса сразу с двумя девушками, просмотра финала Лиги чемпионов, секса с... В общем, мы пошли все это делать, а вы тут сидите и читайте наши пьесы, как дураки. Мы-то их уже читали... вернее, писали.

С любовью к себе ваш Мольер... ой, простите... ваш Квартет

2001 г., 24 марта. Премьера спектакля «День Радио». Авторы пьесы – участники «Квартета» Леонид Барац, Сергей Петрейков и Ростислав Хаит, авторы песен – Алексей Кортнев и группа «Несчастный Случай». Жанр спектакля уникален, это сплав комедии на грани фарса, «производственной» драмы и рок-концерта, в котором принимает участие десять самых разных по стилю и направлениям групп (панки, металлисты, КСП, «мальчиковая» группа a la «Иванушки Int.», «женская» группа a la «Zемфира», фолк-рок a la «Vоплi Viдоплясова»), но все это – музыканты «Несчастного Случая» и Алексей Кортнев, перевоплощающийся в десять контрастных персонажей.

Роль программного директора радиостанции играет генеральный продюсер двух московских радиостанций («Наше Радио» и «Ультра») Михаил Козырев. Также в спектакле участвуют артисты Дмитрий Марьянов («Ленком»), Максим Виторган (МХАТ им. Чехова), Нонна Гришаева (театр им. Вахтангова) и Ольга Кузина (театр А. Джигарханяна), а в записи звучат голоса Николая Фоменко, Алексея Булдакова, Эммануила Виторгана, Клары Новиковой, Лолиты Милявской и группы «ЧАЙФ».

2001 г., 16 и 17 декабря. На сцене Московского Дворца Молодежи сыгран специальный выпуск спектакля «День Радио», посвященный трехлетию «Нашего Радио». В спектакле принимают участие А. Макаревич, С. Шнуров, Г. Сукачев, Ю. Чичерина, В. Пельш, В. Уткин, группы «ЧАЙФ» и «Zdob si Zdub».

2003 г., февраль – апрель. В спектакле появляются новые исполнители. Михаил Полицеймако и Ксения Энтелис дебютируют в ролях ди-джеев «Как бы радио», а Анастасия Сапожникова – в роли секретарши.

2003 г., 7 мая. Канал РТР показывает телеверсию спектакля. С этого момента «День Радио» становится самым востребованным и самым дорогим театральным гастрольным проектом в России.

2003 г., 17 октября. На сцене Московского театра Эстрады сыгран специальный выпуск «Дня Радио», посвященный 10-летию «Квартета И». В спектакле принимают участие группы «БИ-2», «Сплин», «Чайф», «Иванушки Int.»

2006 г., 22 марта. На сцене театра Эстрады играется очередной «юбилейный» «День Радио», только на этот раз самому спектаклю исполняется 5 лет. В празднике принимают участие группы «Агата Кристи», «БИ-2», «Ария» и «Ночные Снайперы».

2006 г., 15 октября. В спектакле опять новые исполнители, но какие! Дмитрий Певцов и группа =БоБРы= начинают играть «в дубль» с самим Алексеем Кортневым и его «Несчастным Случаем», которые до того считались абсолютно незаменимыми. «День Радио» обретает новое дыхание и молодеет на глазах.

«День Радио» родился на пересечении идей двух выдающихся музыкантов-концептуалистов второй половины XX века – Пола Маккартни и Роджера Вотерса.

Первый, в свое время придумывая альбом «Sergeant Pepper’s Lonely Hearts Club Band», предложил своей группе переодеться в костюмы некоего оркестра сержанта Пеппера, сочиняющего и играющего песни, которые группа «The Beatles» не могла бы исполнять по определению. Так на свет появились такие, например, шедевры, как «64» и «The Benefit of Mister Keith».

Второй двумя десятилетиями позже сочинил альбом «Radio K.A.O.S.», в котором сымитировал эфир модной радиостанции – с популярными песнями, рекламой и ди-джеем, общающимся по телефону со слушателями. Эти идеи оставалось только подхватить.

Таким образом, мы – театр «Квартет И» – отвечали за имитацию эфира современного радио (тексты ведущих, новости, рекламы, джинглы, лайнеры), благо, к этому моменту мы имели уже значительный опыт сотрудничества с радиостанцией (речь идет, разумеется, о «Нашем Радио»). А за различные «модные» песни, звучащие в этом эфире, взялся «Несчастный Случай» – главным образом, в лице Леши Кортнева – и сильно в этом преуспел. Саундтрек «Дня Радио» представляет достаточно точный срез музыкальной моды конца XX – начала XXI века... как, впрочем, и пьеса весьма достоверно передает ощущения тех лет.

Почему «Несчастный Случай»? Потому что очень мало найдется рок-групп, где лидер был бы так харизматичен и одновременно – так артистичен, как Леша Кортнев. И не только лидер. Все творчество «Несчастного Случая», на наш взгляд, исключительно театрально (в самом лучшем смысле этого слова). И только «Несчастный Случай»... а точнее, только Кортнев мог написать десять таких разных песен... таких блестящих стилизаций, почти за каждой из которых встает не просто какая-то популярная на данный момент группа, а целое направление в рок- или поп-музыке.

В пьесе и затем в спектакле мы попробовали воссоздать на сцене то, что происходит порой в радиоэфире, но при этом никто об этом не знает, кроме непосредственных участников – изображения же нет. «Показать никогда никем и нигде не показание» – это была достойная задача.

Как выглядит эфирная студия радиостанции? Никто не знает, потому что почти никто там не был. Знаете правильный ответ? – Никак. Это просто комната или комнатка, в которой на столе лежит пульт, а от пульта тянутся наушники, которыми к нему присоединен ди-джей. И все. И никакой тайны, загадки... неинтересно. Поэтому мы, ставя спектакль, придумали некое супер-продвинутое Hi-Tech-пространство, сверкающее никелем, переливающееся лампочками... словом, максимально непохожее на все, о чем мы имеем хоть какое-нибудь представление. Это было так увлекательно... мы даже еще придумали, что в этом «медийном» пространстве все персонажи радиостанции – «черно-белые», ну, в смысле, одеты исключительно в черное, белое и серое, и только приходящие в эфир музыканты – в разноцветных костюмах. Конечно, в жизни так не бывает. Но, согласитесь, так интереснее...

Леонид БАРАЦ 

При росте 1 м 66 см выглядит на 1 м 67 см. При этом является самым высоким членом своей семьи.

Целых 10 лет ходил в школу и столько же – из школы. Автор знаменитой репризы, когда в банк забегает человек в маске и кричит: «Всем лежать, это изнасилование!» От авторства «Чайки» всячески открещивается. Живет в веках, а именно в ХХ-м и XXI-м.

Алексей КОРТНЕВ

Единственный из четырех авторов «Дня Радио» и «Дня Выборов», знающий лексическое значение слов «солипсизм» и «аберрация» и происхождение слова «рында» (хотя это никто и не может проверить). При этом он же – единственный из этих четырех человек, не имеющий законченного высшего образования.

Лучше всех аккомпанирует на вечеринках своей супруге Амине Зариповой, когда она хуже всех исполняет «Песенку Мамонтенка». Перевел на русский язык тексты мюзиклов «Cats» и «Mamma Mia». От предложения перевести мюзикл «Волосы» отказался и очень обиделся. В паре с Р. Хаитом стал победителем телеигры «Найди 12 отличий». Когда выпьет – очень добрый (пока не уснул), поэтому является одним из самых добрых людей в мире. Автор порядка трехсот песен, восьми телевизионных программ и четырех сыновей, а также двустишия:

«Люблю певца Ираклия. Вопрос: а не дурак ли я?» – которое нам представляется верхом изящной словесности.

Пьеса эта писалась с учетом конкретных исполнителей, и в том числе поэтому персонажей зовут так же, как артистов, для которых писались роли. Более того, те, кто более одного раза смотрел «День Радио» или «День Выборов», знают, что на каждом спектакле персонажей зовут так, как зовут артистов, исполняющих сегодня эти роли. Так, секретаршу зовут то Аня, то Настя (в зависимости от того, кто ее играет – Аня Касаткина или Настя Сапожникова), а у ди-джейки вообще три имени – Нонна, Оля и Ксюша (причем Оля она в исполнении сразу двух актрис – Ольги Кузиной и Ольги Субботиной) и четыре радийных «ника» – «красотка Нонна» (Нонна Гришаева), «кузина Ольга» (Ольга Кузина), «Ксюша плюшевая» (Ксения Энтелис) и «Оля Лукойе» (Ольга Субботина). В спектакле «День Радио» этот принцип нарушается лишь однажды: когда ди-джея играет Михаил Полицеймако, его называют Максимом – чтобы не создавать путаницу с двумя Михаилами.

МИХАИЛ – программный директор радиостанции «Как бы радио» (109,9 FM). За жесткостью и ироничностью скрывает растерянность, в которой регулярно оказывается, сталкиваясь с внештатными ситуациями.

АНЯ – его секретарша, милая дурочка.

САША – его заместитель по организационным вопросам. За каждое поручение берется со всем пылом бывшего комсомольского работника. С пониманием поставленной задачи дело обстоит хуже.

НОННА – ди-джей, звезда радиостанции «Как бы радио». Стервозна, надменна, но при этом неглупа и хороша собой.

МАКСИМ – ди-джей, рабочая лошадка радиостанции «Как бы радио». Человек крупных габаритов, невозмутим в любых ситуациях. Все время что-то ест.

ЛЕША – руководитель новостной службы, главный по креативу. Крохотный человечек, чьи изящество и аккуратность, а также чуть манерный выговор выдают в нем представителя другой сексуальной ориентации.

СЛАВА – креативщик, по совместительству – диджей. Местный плейбой.

КАМИЛЬ – техник отвечает за состояние аппаратуры. Пьющий человек неопределенного среднего возраста.

Эфирная студия. За ди-джейским пультом Слава, который откладывает наушники и растирает уши руками. Рядом стоит Леша, просматривающий листок с новостями. Открывается дверь, входит Максим – и сразу облапливает Лешу.

МАКСИМ. Ну, как дела, малыш?

ЛЕША. Руки!.. Я сказал – «руки»!

МАКСИМ (изображает удивление). Тебе перестали нравиться мои грубые мужские ласки?

ЛЕША. Господи, почему ты не дал этому человеку мозгов? Все ушло в рост. И в вес. И в объем талии.

МАКСИМ. Хорошо сказал. А ты как – продолжаешь рекламировать детскую одежду?

ЛЕША (начинает заводиться). А тогда знаешь, кто ты? Гигантский платяной шкаф с малюсенькими антресольками.

МАКСИМ (невозмутим). Ну, неплохо. А ты – человеческий минимум. Эталон минимализма.

ЛЕША. Огромный оптический обман.

МАКСИМ. Это уже было. Слав, он повторяется!

ЛЕША. Тогда ты – мамонт. Вы же все вымерли. Чего ты остался? И главное – где твои бивни?

СЛАВА (пытаясь вклиниться). Вы, конечно, молодцы оба, но...

МАКСИМ. Крупная потеря для баскетбола. Хотя, какая крупная...

ЛЕША. Огромный, источающий агрессию ди-джей-убийца.

СЛАВА. Я напоминаю, что эфир...

МАКСИМ. Неопознанный летающий объект.

ЛЕША (озадачен). Почему?

МАКСИМ. Потому что сейчас вылетишь у меня из окна с пятого этажа, и тебя потом никто не опознает.

СЛАВА. Эй, эфир через...

ЛЕША. А ты вообще лысый бубен!

МАКСИМ. И лысый чибис. Помолчи.

СЛАВА. А вы знаете, кто вы оба?

МАКСИМ и ЛЕША (шепотом). Тсс! Эфир!

Максим дает знак звукорежиссеру. Звучит заставка «Как бы радио». Максим наклоняется к микрофону.

МАКСИМ. Добрый вечер, дорогие как бы радиослушатели, вы слушаете «Как бы радио», и это я – ди-джей Макс. Меньше чем через полчаса начнется наше ежевечернее как бы шоу «Чума», в рамках которого пройдет супермарафон, организованный нами в помощь нашим туристам в Конго. Напомню вкратце: группа российских туристов прилетела на отдых в Конго, их там никто не встретил, не поселил в гостиницу, улететь они тоже не могут, живут прямо на земле рядом со взлетной полосой. Ситуация осложняется тем, что коренное население Конго заражено бамбуковым червем. Этот червь достигает в длину 90 см и может жить в организме человека до 35 лет. Никакого вреда он, правда, не причиняет, но неприятно жить с сознанием, что у тебя в организме живет еще кто-то кроме тебя. В нашем марафоне примут участие ведущие российские рок-группы и исполнители, специалисты в вопросах туризма, политики, дипломаты и т.д.

В течение всего этого монолога Леша и Слава бесшумно, чтобы в эфире не было слышно, рвут плей-лист и обстреливают Максима комочками бумаги. Убедившись, что это его не сбивает, они начинают засовывать куски бумаги ему в уши, в ноздри, за шиворот, а когда и это не приводит к срыву эфира, поджигают бумагу, торчащую из Максимова уха. Но, до того, как она догорает, Максим успевает закончить.

МАКСИМ. Все это через двадцать пять минут. А пока другие главные новости. У микрофона – Алексей.

Дает знак звукорежиссеру. Звучит заставка новостей («Как бы новости – с Алексеем»), а Максим выхватывает горящую бумагу из уха и бросает в пепельницу. Леша наклоняется к микрофону.

ЛЕША. Привет! Как всегда в начале каждого часа – новости:

МАКСИМ. Спасибо, Алексей. А сейчас настала очередь Ростислава...

Пауза. Слава, который успел на секунду забыть, зачем он здесь находится, смотрит на Максима то ли с изумлением, то ли с ужасом.

МАКСИМ. Да-да, Ростислав, познакомьте нас, пожалуйста, с хитами следующей теленедели.

Дает знак звукорежиссеру. Звучит заставка телеанонса, Слава наклоняется к микрофону.

СЛАВА (с выражением, чтобы было похоже на голос Максимова, читающего анонсы на Первом канале). Он сорвался с крыши небоскреба. Проносясь мимо 86-го этажа, он становится невольным свидетелем убийства, и его решают убрать. Долгое время ему удается уходить от преследователей, но в районе 44-го этажа он не выдерживает психологического давления и решает покончить собой.

А Леша и Максим тем временем достают из-под пульта баллончик с пеной для бритья. Леша от души покрывает этой пеной Славину лысину, а Максим начинает брить ее опасной бритвой.

СЛАВА (старается читать быстрее, но по-прежнему с выражением). От этого чудовищного поступка его удерживает внезапно вспыхнувшее чувство к горничной с 28-го этажа. Убийцы уже близко, но все заканчивается хорошо – он успевает разбиться насмерть, прежде чем в него выпускают очередь из автомата. В золотой серии на Первом канале – Джек Пот в фильме культового режиссера Бритиша Петролеума «Банановая кожура».

Закончив бритье, Леша вытирает Славину голову салфеткой, а Максим обильно поливает ее одеколоном.

СЛАВА (закрывая микрофон рукой). Идиоты!!!

Концертная студия. Камиль в слегка замусоленном комбинезоне неторопливо ходит между микрофонами - настраивает звук.

КАМИЛЬ (в один микрофон). Раз-раз, раз-раз. Сто, сто, сто, ста... старик, я давно хотел с тобой поговорить. – (В другой микрофон). Я тебя слушаю. – (В первый микрофон). Старик, ты стал много выпивать. Раз-два-три. – (Во второй микрофон). Так на мне же огромная ответственность. Вот вся вот эта техника, она, думаешь, на ком? Приходится расслабляться. Кстати, по-моему, подходящий момент. – (В первый микрофон). Старик, старик, ты же на работе, держи себя в руках... С другой стороны – ты же профессионал. – (Во второй микрофон). Я? Да-а! – (В первый микрофон). Ты можешь работать в любом состоянии. – (Во второй микрофон). Я? Могу. – (В первый микрофон). Тогда зачем себя искусственно ограничивать? – (Во второй микрофон). Незачем. (Достает из-за монитора чекушку). За тебя, старик. – (В первый микрофон). Не-ет, за тебя. – (Во второй микрофон). Знаешь, давай так – за нас обоих. (Пьет).

В концертную студию вбегает Саша, получивший от Михаила задание проверить, все ли готово к марафону. Увидев Камиля, пьющего «из горла», приходит в состояние радостно-испуганного возбуждения.

САША. Ага!

Камиль нехотя отрывается от чекушки, впрочем, успев сделать хороший глоток.

КАМИЛЬ. Что?

САША. Ты что, пьешь на рабочем месте?

КАМИЛЬ (невозмутимо). Сань, да.

САША (слегка сбит с толку, но продолжает наступление). А если тебя кто-нибудь увидит?

КАМИЛЬ. Ну, вот, ты увидел. И что?

САША (озадачен). Ну, как... это же... ты же...

КАМИЛЬ. Ты, Сань, не кричи. Ты понимаешь, что я олово для микрофонов купил на свои деньги? Знаешь, сколько оно стоит? Это же цветной металл. Если бы я его продал за границу, знаешь, сколько бы я заработал?

САША. Так, ладно, у тебя все готово?

КАМИЛЬ. Нет. Я микрофоны паял.

САША (готов впасть в панику). Как, нет?!! А сколько нужно, чтобы все настроить?

КАМИЛЬ (издевается, но Саша этого не понимает). Ну-у... часа два. Минимум.

САША (уже в панике). Ты с ума сошел?! У нас двадцать минут до эфира!

КАМИЛЬ (скептически). Ну, я, конечно, постараюсь уложиться...

САША. Давай, давай, укладывайся. А то мне еще столько всего проверять...

И Саша, успокоившись, убегает руководить дальше.

КАМИЛЬ (в первый микрофон). Сколько он сказал до эфира? – (Во второй микрофон). Десять минут. – (В первый микрофон). Успеешь? – (Во второй микрофон). Успею. (Пьет, на этот раз – до дна). Успел!

Кабинет программного директора. Михаил разговаривает по телефону. Разговор идет на повышенных тонах.

МИХАИЛ. Ты охренел, что ли? Как это – вы не можете? (Слушает). Значит, во-первых, мы договаривались. Во-вторых, это супермарафон, участвуют все!.. (Слушает). В Норильск? И сколько у вас там концертов? Один? Ты с ума сошел, из-за одного концерта!.. Ладно, давай так: сколько вам платят за ваш один концерт в Норильске? (Слушает.) Сколько?!! (Пауза.) Ну что, лети в Норильск. Вернешься – позвони.

Михаил раздосадованно бросает трубку и принимается что-то писать. Но поработать у него не получается – открывается дверь кабинета, и входит Аня в ярко-розовой синтетической шубке.

АНЯ (в радостном ожидании). Ну, как?

МИХАИЛ (не отрываясь от бумаг). Что, «как»?

АНЯ. Ну, шуба.

МИХАИЛ. Какая шуба?

АНЯ. Ну, на мне шуба.

МИХАИЛ (посмотрел, вздрогнул). Это шуба?

АНЯ. Шуба.

МИХАИЛ (не знает, что сказать). Шуба-дуба... И что?

АНЯ. Тебе нравится?

МИХАИЛ (мотает головой). Н-н-н... ну, да...

АНЯ (расцвела). Так может, ты мне ее купишь?

И тут входит Саша. Михаил тут же снова принялся писать, Аня засуетилась.

АНЯ. Ой, Саша... то есть, Миша... то есть, Михаил Натанович... а я пошутила! Почему это Миша должен мне что-то покупать? (Михаил кашлянул). Миша... Михаил Натанович... а я потом зайду.

Аня выходит, и в кабинете повисает неловкая пауза. Михаил делает вид, что очень занят бумагами. Саша мучительно решает, что сейчас лучше – выйти или все-таки остаться. Наконец, он робко наклоняется к Михаилу.

САША. Миша, тут... такое дело... у меня к тебе разговор...

МИХАИЛ (весь в бумагах). Если ты хочешь отсрочить, то, пожалуйста, нет проблем, отдашь через месяц.

САША. Спасибо большое, это очень кстати... но я не за этим. (Мнется, наконец, решается). Я только что слушал радио... ну, это... 103,8...

МИХАИЛ (вскинулся). Ты слушаешь нашего прямого конкурента? Приятная новость. Это все, или еще чем-нибудь порадуешь?

САША. Нет, я не слушаю... ну, то есть... в общем, включи сам...

МИХАИЛ. Знаешь, Саш, я как-нибудь без этого обойдусь!

САША. Нет, это важно. (Сам включает радио).

ГОЛОС (из радиоприемника). Итак, это радио 103,8, и у нас в самом разгаре марафон в помощь российским туристам, выехавшим на отдых в Конго. Это прямой эфир, и сейчас у нас в гостях заместитель министра по чрезвычайным ситуациям Российской Федерации...

Михаил выключает радио. Повисает тяжелая пауза.

САША. Вот.

МИХАИЛ (пару секунд молчит). Сколько он уже идет?

САША. Полчаса. (Спохватился). Но я слушал только последние три минуты.

МИХАИЛ (не слышит его, сосредоточенно глядя перед собой). Так. Значит, у них уже полчаса идет марафон про туристов? (Саша кивает). А у нас он должен начаться через двадцать минут? (Саша кивает). Точно такой же марафон? (Саша кивает). А они наши прямые конкуренты... (Саша кивает). Ага... (Повернул голову, увидел перед собой кивающего Сашу, и глаз недобро заблестел). Саш, а вот кто у нас все время этот кофе покупает отвратительный, растворимый? Можно же купить нормальный, молотый! Я же даже зажигалку из дома принес.

САША (испуганно). Кофеварку.

МИХАИЛ. Что?

САША. Кофеварку.

МИХАИЛ (опять ушел в себя, бормочет). Да, кофеварку. Надо купить кофеварку... (Нажимает селектор). Аня, зайди ко мне!

АНЯ (входит). Да, Михаил Натанович!

МИХАИЛ. Срочно ко мне креативную группу!

АНЯ. Какую группу, Михаил Натанович?

МИХАИЛ. Креативную.

Пауза. Аня смотрит на Михаила, широко раскрыв глаза. По ее виду сразу ясно – она не понимает, о чем идет речь.

МИХАИЛ. Наших креативщиков. (Пауза. Михаил начинает закипать, но пока сдерживается). Аня, Лешу и Славу! И Сашу вызови.

САША (делает шаг вперед). Я здесь.

МИХАИЛ (с удивлением замечает его присутствие). А, Саша. Потом отдашь. (Ане). Лешу и Славу. Саша здесь. (Нервно шагает по кабинету).

АНЯ (вполголоса Саше). А что, Слава тоже креативщик? А я думала, нормальный мужик.

МИХАИЛ (взрывается). Аня, ты работаешь на радиостанции! Пора запомнить, что слова «саунд-продюсер», «креативщик», так же, кстати, как «гомеопат» и «педиатр», не имеют никакого отношения к сексуальной ориентации. А теперь быстро мне их сюда! Вообще всех зови, кто свободен.

Аня опрометью выбегает из кабинета. Миша поворачивается и видит Сашу.

МИХАИЛ. А ты что стоишь? Сядь! (Саша с грохотом садится мимо стула).

Кабинет программного директора. В импровизированной летучке принимают участие все, кого Ане удалось собрать – Леша, Слава, Максим, Камиль, Саша. Во главе стола мрачно стоит Михаил.

МИХАИЛ. Значит так, пока понимаю одно – марафон мы не отменяем. Мы его просто не можем отменить. Это идея не моя, а... (кивок наверх) самого. Кстати, он нами недоволен. Три дня назад он со мной очень жестко разговаривал, дал понять, что если мы и это завалим, нас всех уволят. Подчеркиваю – не меня одного, а поменяют всю команду. Короче, нам нужна новая тема.

САША (вскакивает). Миша, ты же знаешь, ты можешь быть в нас уверен, мы все здесь... мы все здесь за тебя... понимаешь, вот, каждый... (Под Мишиным взглядом сам замолчал и сел).

МИХАИЛ. Спасибо, Саш, очень вовремя.

ЛЕША (ехидно). Миш, ты зря его остановил. Это же правда, мы тут все за тебя. Но Саша, он за тебя – за тебя. Он затебее, чем мы все тут вместе взятые...

МИХАИЛ (резко повернулся к Леше). Хорошо, что ты о себе напомнил. Никогда – слышишь меня? – никогда больше не произноси в прямом эфире слово (без звука) «...к» и слово «...ня».

ЛЕША. Но если он на самом деле полный «...к» и несет такую «...ню»?! Ты ко мне придираешься.

МАКСИМ (невозмутимо хрустит печеньем). Да не придирается он к тебе. Просто ты ему нравишься.

МИХАИЛ. Так, тема, тема!

И, расхаживая в стороне от стола, ждет, когда мелькнет что-то, похожее на тему.

ЛЕША (неприязненно смотрит на Максима). Пожалуйста! Марафон в поддержку людей, страдающих от лишнего веса.

МАКСИМ (даже не счел нужным реагировать). Ага, чтобы они, наконец, перестали от этого страдать и начали получать удовольствие.

САША (вносит свой вклад в общее дело). Марафон в пользу неизлечимо больных... только, чем они могут быть больны?

СЛАВА (подсказывает шепотом). Перхотью.

САША (радостно вскакивает). Да, вот, перхотью!.. Что? Да ты!.. Миш, ну, что они?..

Михаил делает Славе жест – мол, не надо, нет сейчас времени. И ждет тему.

ЛЕША. День защиты детей младше 4-х лет.

СЛАВА. От кого?

МАКСИМ. От детей старше 4-х лет.

ЛЕША. День... изобретения чего-нибудь... плавленого сырка! Бред.

МАКСИМ (издевается). А мне понравилось. По-моему, великолепная тема.

ЛЕША (злобно). Я, по крайней мере, хоть что-то предлагаю!

АНЯ (входит). А вот по астрологическому календарю сегодня Уран находится в пятом доме...

СЛАВА. И почему это должно быть интересно жителям других домов? Четвертого и шестого, например?

АНЯ (возмутилась). Это астрологический термин!..

МИХАИЛ (сдерживаясь). Аня, я десять минут назад просил кофе!

Аня посмотрела ему в глаза и, испуганная, вышла.

КАМИЛЬ. О, я придумал! День открытых дверей в Бутырском изоляторе!

Маленькая пауза, в течение которой все молча смотрят на Камиля.

КАМИЛЬ (слегка стушевался). Что, нет? Просто у меня там дядя сидит, давно не виделись...

СЛАВА (вертит в руках перекидной календарь). Вот – сто пятьдесят лет со дня открытия Суэцкого канала.

ЛЕША. А кто его открыл?

МАКСИМ (иронизирует). Суэц, наверное.

САША (радостно вскакивает). Так вот же! Ну, все ясно – интервью с Суэцем, впечатления людей, которые первыми проплыли по этому каналу...

ЛЕША. Саша, сто пятьдесят лет! Они все уже умерли.

Саша растерянно садится на заботливо подложенный Максимом, перочинный ножик, только что украденный со стола Михаила. Когда Саша с криком вскакивает, а Михаил разворачивается и смотрит на Максима, тот понимает, что пора и ему что-то предложить.

МАКСИМ. Всемирный день воздержания.

АНЯ (входит с чашкой кофе). От чего?

МАКСИМ. Ну, как, от чего? От всяких там излишеств нехороших...

АНЯ. А что, хорошо!.. (увидев Мишин взгляд) ...или плохо? (Не дожидаясь ответа, выскальзывает из кабинета).

МИХАИЛ (Максиму, с трудом сдерживаясь). Так, теперь ты. Не шелести все время фольгой в эфире, понял? Это слышно. Меня достал твой шоколад. На спонсорском договоре на 50 тысяч – твои шоколадные отпечатки пальцев.

МАКСИМ. Ну и что? Вот после Лешки микрофон всегда в помаде, но я же молчу.

ЛЕША (подскочил). Ты что, совсем дурак?! Миш, скажи ему, что это неправда!

МИХАИЛ. Это неправда.

КАМИЛЬ. Миша, это правда!

Вспыхивает скандал, Леша орет на Камиля, Максим пожимает Камилю руку, Саша пытается навести порядок, чем еще больше увеличивает общую неразбериху.

МИХАИЛ. Тихо! Так, Максим, все, встаешь, идешь в студию и начинаешь марафон.

МАКСИМ. Что значит «начинаешь»? Тему мне дайте, я пойду.

МИХАИЛ. А тему тебе принесут через две минуты.

МАКСИМ. Не, ты что, серьезно – в эфир без темы? (Обводит всех взглядом, все старательно от этого взгляда уворачиваются). То есть вот так, да? Ну, все, это шок. Через три года язва... это как минимум, больничная палата, утка, некрасивая медсестра. И мне присваивают первую группу инвалидности - в торжественной обстановке. Спасибо всем! (Бубня эти и другие глупости, уходит).

МИХАИЛ. Посмотрите последние новости из. агентств. Может быть, за последние 15 минут случилось что-нибудь плохое. Это было бы хорошо.

САША (читает). В Японском море потерял управление плавучий зоопарк, шедший на гастроли в Японию.

МИХАИЛ (с надеждой). Сколько народу?

САША. Семь. И одиннадцать человек животных.

МИХАИЛ (расстроился). Мало. Поломка хоть серьезная?

САША (читает). На устранение неисправности понадобится часов пять-шесть.

МИХАИЛ. Не годится. Дальше.

СЛАВА (читает). Пожар на спичечной фабрике в Балабанове.

МИХАИЛ. Отлично. Жертвы есть?

СЛАВА. Нет. Пока просто горит.

МИХАИЛ. Ждем. Дальше.

КАМИЛЬ. Вот: «Пингвины-извращенцы снова терроризируют Палестину...»

ЛЕША. Где ты это взял? Положи, это мы со Славой писали...

В этот момент Михаил отчетливо понимает, что времени на размышления больше нет.

МИХАИЛ. Стоп! Сколько, ты сказал, там животных?

САША. Одиннадцать.

МИХАИЛ. Мало, мало... А если... (забрезжила какая-то мысль) если это будет большой плавучий цирк? И животных там будет больше...

САША (делает смелое предположение). Двенадцать!

МИХАИЛ. Саша, значительно больше!

САША (неуверенно). Тринадцать?..

МИХАИЛ. Сто!

СЛАВА. Все равно, что там за животные – какие-нибудь волки, медведи, максимум, тигры.

ЛЕША (тоже что-то почувствовал). А если мы скажем, что это не цирк, а зоопарк?

МИХАИЛ (подхватывает). А почему зоопарк?

ЛЕША. В зоопарке могут быть не простые животные, а редкие.

СЛАВА (пытается понять, что же они придумали). Ага, уникальные, существующие только в единственном экземпляре. И все равно что?

ЛЕША. И они все на этом корабле. Такой Ноев ковчег. Их повезли показывать в Японию...

МИХАИЛ. ...по дороге возникла неисправность, корабль начинает тонуть...

ЛЕША. ...и все животные могут погибнуть.

МИХАИЛ. А мне нравится. Мир на грани зоокатастрофы! Мы теряем 100 лучших представителей животного мира. Ну что, я в панике. Кто-то хочет что-то сказать?

КАМИЛЬ (дождался своего часа). Миша, я хочу сказать. Я тут олова купил на свои деньги – микрофоны паять. Три такие штуки (показывает). Так одну у меня прямо со стола сперли...

МИХАИЛ. Камиль, сядь! Я спрашиваю, по существу кто-то хочет сказать?

СЛАВА. Миш, не по существу, но...

Открывается дверь, входит Аня и дает Михаилу на подпись какие-то бумаги. А Слава резко замолкает и начинает делать ему какие-то знаки.

МИХАИЛ (изумленно смотрит на Славу). Слава, что с тобой? Слава молчит и продолжает свою жестикуляцию, стараясь, чтобы Аня ее не заметила. Михаил не выдерживает.

МИХАИЛ. Так, что ты хочешь? Что ты мне рожи корчишь?

СЛАВА (обиделся). Ты просил незаметно напомнить, что у Ани день рождения. Напоминаю. Не заметно?

МИХАИЛ. A-а... да?.. а я помню! Аня, я тебя поздравляю... мы тебя все поздравляем.

ВСЕ. Аня, поздравляем, поздравляем!

АНЯ. Ребята, а у меня для вас. сюрприз – я испекла пирожки. Сейчас принесу.

ВСЕ. Не надо, не надо!

АНЯ. Да нет, они вкусные. Не как в прошлый раз.

МИХАИЛ. Все равно не надо. (Обводит всех взглядом). Ну что, думаете, пройдет? (Все молча отводят взгляд). А я вам так скажу – должно пройти. Выбора-то у нас с вами нет!

Эфирная студия. Максим готовится выходить в эфир. Раскладывает плей-листы, шоколадки, бутерброды, бутылку воды.

МАКСИМ (доедает шоколад). ...язва двенадцатиперстной кишки, отслоение сетчатки, пародонтоз – старик в 29 лет. Большая человеческая трагедия, разворачивающаяся у меня самого на глазах. (Звукорежиссеру). Ну, что ты на меня смотришь? Давай! (Запихивает в рот последний кусок).

Заставка «Как бы вечернее шоу «ЧУМА».

Итак, еще раз добрый вечер, мои любимые как бы радиослушатели. В эфире «Как бы радио» как бы вечернее шоу «Чума» и я, ди-джей Макс. Надеюсь, что вы как бы рады меня слышать, а я как бы рад, что вы меня слушаете. Как мы и обещали, сегодня в рамках нашего как бы шоу состоится супермарафон... о теме которого я скажу чуть позднее...

Пауза. Максим размышляет, что бы ему сказать. Придумал.

Разумеется, я веду наше сегодняшнее шоу не один, со мной вместе его, как всегда, ведет Красотка Нонна, которая сейчас как бы в студии, а на самом деле как бы задерживается, или, говоря человеческим языком, просто опаздывает... как обычно...

Пауза. Максим размышляет, что бы ему еще сказать. Не придумал.

Но настало уже, наконец, время сообщить вам, чему же все-таки посвящен наш как бы марафон... в конце-то концов... Вы, конечно, помните, что каждое наше вечернее шоу посвящено какой-нибудь животрепещущей проблеме, но тема сегодняшнего марафона гораздо более животрепещущая... потому что какой же смысл проводить марафон на тему, менее животрепещущую, чем обычно... или даже такую же животрепещущую... именно поэтому она гораздо более животрепещущая... и вот уже буквально через несколько секунд я сообщу вам, о чем так животрепещет эта наша тема...

Тут, наконец, вбегает Аня с листком бумаги и протягивает его Максиму. Тот выхватывает листок у нее из рук.

Итак, мы проводим наш марафон в помощь огромному плавучему зоопарку, находящемуся на борту океанского лайнера «Доктор наук профессор Шварценгольд»...

Безумными глазами смотрит на Аню. Та от греха подальше выходит из студии. Максим пристально вчитывается в текст.

(Вполголоса). Еще раз. (В микрофон). Мы проводим наш марафон в помощь огромному плавучему зоопарку, находящемуся на борту океанского лайнера «Доктор наук профессор Шварценгольд», который сейчас терпит бедствие в водах Японского моря. (Вполголоса). Ни хрена себе! (В микрофон). Под угрозой здоровье и жизнь более сотни уникальных животных, многие из которых сохранились в единственном экземпляре. Дальше не придумали, импровизируй...

Бросает листок, хватается за голову. Но надо что-то говорить.

Э-э... «импровизируй» – это ключевое слово для сегодняшнего эфира. Услышав его во второй раз... и дозвонившись к нам в студию... ну, скажем, тридцать восьмым, вы получите два бесплатных билета... э-э... два билета... на поезд «Москва – Нижний Тагил», который отходит через 40 минут с Ярославского вокзала. Шутка! (Машет звукорежиссеру – «дай что-нибудь!»).

Звучит заставка («Ди-джей Макс. Ай, молодца!»).

МАКСИМ. А сейчас в нашей студии первый гость – питерская панк-группа «Барон Тузенбах».

И в изнеможении откидывается на спинку стула. А в концертной студии начинается выступление первой группы.

Концертная студия. Группа «Барон Тузенбах» исполняет песню «Чело-Брателло».

Отпев песню, панки собираются уходить. Максим из-за пульта эфирной студии останавливает их, точнее, их солиста – малахольного парня по имени Леха.

МАКСИМ. Ребята, ребята, не уходите. Вам же наверняка есть что сказать по поводу сложившейся трагической ситуации.

И подает Лехе всякие знаки – мол, вспоминай, с вами об этом договаривались перед эфиром.

ЛЕХА (что-то такое вспомнил). Нам? Есть.

МАКСИМ. Мы беседуем с лидером группы «Барон Тузенбах» Лехой. Леха, говори, тебя слушают.

ЛЕХА (пауза). Кто слушает?

МАКСИМ. Наши радиослушатели.

ЛЕХА (пауза). А что говорить?

МАКСИМ. То, что ты хотел сказать.

ЛЕХА (пауза). О чем?

МАКСИМ. О редких животных.

ЛЕХА. A-а... (Пауза)

МАКСИМ. Ну?

ЛЕХА. Ну, я не знаю насчет редких животных, но вот у меня соседка по лестничной клетке – редкая сука.

МАКСИМ (спасает ситуацию). Ха-ха-ха, наш гость шутит.

ЛЕХА (обиделся). Чего это?

МАКСИМ (с нажимом). Шутишь, шутишь. И все-таки, если можно, несколько слов именно о (продавливает интонацией) ред-ких жи-вот-ных.

ЛЕХА. Да, ну, чего, я понял. (Подумал). Не, ну, конечно, редкие животные - это клево. Это же кайф, когда у тебя есть какое-нибудь редкое животное – там, собака или хомячок...

Максим взялся за голову. Леха увидел это, понял, что большие не позовут, собрался и выдал:

ЛЕХА. Вот я в школе в красном уголке ухаживал за морской свинкой. Бросил ее в аквариум, она подрыгалась минут пять и утонула. Чего она тогда морская? Свинья и свинья, маленькая только...

МАКСИМ. Так, спасибо большое, мы вам очень благодарны.

ЛЕХА. Чего, все, что ли? Я еще могу...

МАКСИМ. Хватит!

Показывает звукорежиссеру – «вырубай!». Звучит заставка («Как бы радио»).

Кабинет программного директора. Михаила нет, Леша и Слава пристроились за столом и сочиняют список редких животных. Сейчас Слава дает Ане указания.

СЛАВА. ...и вот еще, Ань, это очень важно...

САША (входит). Аня, ты оплатила счета за межгород?

АНЯ. Я ж тебе еще вчера сказала, что оплатила.

СЛАВА. Так вот, Ань...

САША. Я помню, я просто имел в виду... узнать, оплатила ты или нет.

АНЯ. Саш, ты у меня уже вчера узнавал, я тебе сказала «да».

СЛАВА. Пожалуйста, раздобудь...

САША. Правильно, но просто иногда бывает, что говорят «оплатила», а на самом деле не оплатила. Ты точно оплатила?

АНЯ. Саш, да.

САША. Ну, вот, теперь я знаю, что ты оплатила. А факс позавчера?..

Аня молча на него смотрит. Саша вспоминает, что этот вопрос он уже три раза задавал ей вчера.

САША. А-а, да. Ну, работайте. (Выходит).

СЛАВА. Ань, пожалуйста, раздобудь где-нибудь Красную книгу.

АНЯ (напряженно думает). Англо-русский словарь подойдет? Он почти полностью красный, там только две золотые полоски.

ЛЕША (переглянулся со Славой). Душа моя, а знаешь, не надо ничего искать.

АНЯ. Да? А я вам тогда пирожки принесу. (Выходит.)

СЛАВА. Не надо, мы не голодные!

ЛЕША. Хорошее слово «перепонка». Даже - «перепончатый». Перепончатокрылый...

СЛАВА. ...серпень!

ЛЕША (озадачен). Что такое «серпень»?

СЛАВА. Август по-украински.

ЛЕША. Значит, водится на Украине. Записывай.

Распахивается дверь, и входит Нонна - вся такая стремительная, в развевающемся плаще. С ходу бросается в Мишино кресло и начинает командовать.

НОННА. Всем привет. Так, чего я хочу? Я хочу кофе. Слава, иди, скажи Аньке, пусть принесет кофе.

СЛАВА (заносит в список «серпеня»). Нон, мы работаем...

НОННА. Слава, только, быстро, быстро!..

СЛАВА. Нонна, подожди, я сейчас схожу...

НОННА. Что значит «сейчас»? Да я умру, пока это «сейчас» наступит. Слав, давай, давай...

Слава понимает, что пока он не принесет кофе, работать ему не дадут. Он выходит.

ЛЕША. Нонна, ну, ты интересная. Ты вообще думаешь о чем-нибудь? У тебя же эфир.

НОННА (смерила Лешу взглядом). Маленький мой, у меня эфир через двадцать минут. А сейчас я хочу кофе. (Кричит). Слав, и побольше молока.

ЛЕША. Какое «через двадцать», эфир уже идет! Здесь такой аврал, тема поменялась!..

НОННА (смотрит на свои часы). Как, идет эфир? Сейчас же только без двадцати семь.

ЛЕША. Сейчас без двадцати восемь.

НОННА. А что же у меня без двадцати семь? A-а, это я часы не перевела!

ЛЕША. Их же три месяца назад переводили!

НОННА. Ну, вот тогда я и не перевела. То-то я думаю, что это я везде минимум на полтора часа опаздываю... Все, бегу.

СЛАВА (входит). Нонна, сейчас будет кофе.

НОННА (посмотрела на него, как на идиота). Слава, какой кофе, у меня эфир! Совсем с ума сошел... (Видит себя в зеркале). Господи, а что ж с лицом-то, а?

ЛЕША (со знанием дела). Ну, тончик набросала, и все.

НОННА. Да какой тончик, высыпаться надо! Вот объясните мне, почему у нас вечернее шоу начинается так рано?

ЛЕША (аж задохнулся). А во сколько оно должно начинаться? Полвосьмого вечера!

НОННА. А ты знаешь, во сколько я ложусь?

ЛЕША. Нет.

НОННА. А ты вон у Славки спроси. Ладно, не плачьте. Пошла спасать эфир.

Нонна также стремительно выходит. Леша очень внимательно смотрит на Славу, тот старательно делает вид, что не замечает этого взгляда, но глаза отводит в сторону все больше и больше.

ЛЕША. Молодец!

СЛАВА (уходит от этой темы). Ты мне лучше скажи, что с ней происходит? Она же была нормальная баба.

ЛЕША. Так ее переклинило два месяца назад. Ей дали «Лучшую ведущую», «Чума» получила «Лучшее вечернее шоу», типа, она такая вся супер-пупер, звезда, а через неделю от нее ушел Зубов. Она так расстроилась, что бросила Карена. Непонятно зачем, он ее так любил... Хорошо хоть, у нее хватило ума не поссориться из-за этого с мужем.

СЛАВА. А что, Володька и об этом знал?

ЛЕША. Ну, естественно, она же с ним каждый день советовалась.

СЛАВА. Так, все, не хочу слушать эти сплетни, гадость. И вообще, что... что?.. она что, была с Кареном?

ЛЕША. Была! Там такой роман был. Он из-за нее вены резал.

САША (входит). Так, вы чем занимаетесь? Список готов?

ЛЕША. Саш, успокойся, все сейчас будет.

САША (усаживается в кресло Михаила). Понятно. Значит, список не готов, а вы тут тра-ля-ля... А кто вены резал?

ЛЕША (нехотя). Карен.

САША (оживился). Какой Карен? Из «PR-Advice»?

ЛЕША (так же нехотя). Да.

САША. Почему?

СЛАВА. Из-за Нонны.

САША (еще больше оживился). Как, из-за Нонны? У нее что, был роман с Кареном?

Михаил входит, слышит последнюю фразу и тоже очень оживляется.

МИХАИЛ. У Нонны был роман с Кареном? А я ничего не знал!

Саша тут же вскочил и освободил кресло. И все с удовольствием начали сплетничать.

ЛЕША. Так вообще никто не знал. Она даже мужу почти ничего не сказала.

АНЯ (входит с кофе). Ой, тоже мне, мужики, а сплетничают хуже, чем женщины. Я Нонне кофе принесла.

МИХАИЛ. Аня, подожди. (Леше). А ты откуда знаешь?

ЛЕША. Светка Каренова рассказала Зубову. У них что-такое было... по пьяному делу, потом они разговорились – ну, знаете, после этого же тянет поговорить, – она ему и рассказала. Он приехал к Нонне, набил ей морду и ушел. Помнишь, она с синяком ходила, говорила, что на нее кастрюля упала? Так вот, это не кастрюля, а Зубов.

МИХАИЛ. А я-то еще думал – откуда у нее кастрюля, она же готовить не умеет. Я ей говорю утром: «Слушай, я ничего особенного не прошу, но хотя бы яичницу ты можешь?..»

По отчаянной мимике присутствующих Михаил понимает, что что-то не так. И вспоминает, что прямо за спиной у него стоит Аня.

МИХАИЛ. Анечка, я как раз хотел, чтобы ты... (Не знает, что говорить дальше.)

АНЯ (хлопает глазами). Я потом зайду... (выбегает).

ЛЕША. Миш, ну, что ты, ты же опытный человек?..

МИХАИЛ (не любит признавать свои промахи). ...Так, а когда будет готов список?

САША. Да!

Эфирная студия. За пультом – Максим, заходит Нонна, на ходу набирая номер на мобильном телефоне.

МАКСИМ (простираясь ниц, насколько ему позволяют живот и пульт). Боже мой, боже мой, вы только посмотрите, кто к нам пришел! Наша прима, так сказать, балерина. А что так рано, мать, всего час опоздания? На тебя непохоже!

НОННА (холодно). Ты не сможешь мне испортить настроение. Оно у меня и так плохое. (В трубку, нежно). Алло, Павлик? Да, это я. Привет.

МАКСИМ (себе под нос). А это я, Павлик. Здравствуй, моя кисонька, мое солнышко, у-сю-пу-сю-сю-сю.

НОННА (досадливо машет на него рукой). Ты уже проснулся?

МАКСИМ (так же). Нет, я еще лежу в кроваточке, в своих трусиках с огурчиками...

НОННА (пытается не реагировать). А я по тебе уже соскучилась. А ты по мне?

МАКСИМ. Знаешь, а вот я что-то нет!..

НОННА (лупит его по губам. В трубку – нежно). Ты уже докушал? Я там тебе сделала бутербродики. Ты покушай обязательно.

МАКСИМ (шепелявит, держась за челюсть). Не могу я кушать, ты мне все зубки выбила.

НОННА (все-таки вышла из себя). Я тебе сейчас и уши оторву!.. (В трубку). Нет, Павлик, не тебе, конечно. Я с работы звоню, тут один дебил, я с ним эфир веду... (Максиму). Тебе привет.

Максим смотрит на часы и спохватывается, что через несколько секунд эфир. Делает Нонне знаки.

НОННА. Все, Павличек, прости, у меня работа. Ты там без меня не скучай, кушай, я скоро приеду. Целую тебя. (Кладет трубку.) Ну, что сегодня? Конго?

МАКСИМ. Ага, Конго! Бинго-бонго. Мать, тут все поменялось.

НОННА (встревожилась). Как, поменялось? А марафон?

МАКСИМ. Марафон остался, тема поменялась.

НОННА. И какая тема?

И тут наступил звездный час Максима, потому что до эфира несколько секунд, и деться Нонне некуда.

МАКСИМ. Боже мой, я же только сейчас понял – ты не знаешь тему! Двое ведущих в эфире – один знает тему, другой ее не знает, и пять секунд до эфира! Что же делать, что же делать? – спросите вы, и мне нечего будет вам ответить!..

НОННА. Скажи мне тему, идиот!

МАКСИМ. Wow, она сделала это! Буквально за мгновение она нашла единственно правильное решение. Я скажу тебе все, и вместе мы спасем эфир. Но мне надо торопиться, ведь в моем распоряжении всего четыре секунды, и время неумолимо сокращается!

НОННА. Скорее, придурок!

МАКСИМ. Да, ты права, осталось уже три секунды, и, боюсь, за них я не успею тебе ничего рассказать. Ты сорвешь эфир, тебя уволят с радиостанции, никто не захочет принять тебя на работу после такого позора... две секунды... ты опустишься и умрешь в нищете. А ведь я мог, мог тебя спасти, но осталась одна секунда, и уже совершенно ясно, что я не успел. Эфир!

НОННА. Скотина!

Максим машет звукорежиссеру. (Заставка «Как бы шоу «Чума»).

МАКСИМ. Итак, мы продолжаем наш марафон, и счастье, счастье снизошло на нас! В студии наконец-то появилась ваша любимая ведущая Красотка Нонна, которая сейчас будет здороваться с вами своим сексуальным голосом.

НОННА (наклоняется к микрофону и говорит низким, влажным голосом). Добрый вечер, добрый вечер, мои дорогие, мои любимые, ласковые, злые, угрюмые, расстроенные, обрадованные, здравствуйте, мои хорошие, мои разные, мои одинаковые. Здравствуй, Москва, здравствуй, большой вечерний город, залитый огнями, наполненный до краев любовью, страстью, одиночеством, желанием. Я рада, рада, рада этой встрече, и пусть она будет не последней.

(Заставка «Красотка Нонна»).

Концертная студия. В нее заходят музыканты из группы «Джон и Катапульта» – немолодые люди, одетые в потертую джинсу, а Максим с Нонной из эфирной студии комментируют это.

МАКСИМ. Итак, в нашей концертной студии группа «Джон и катапульта» и мы беседуем с ее лидером Алексом. Хай, Алекс!

АЛЕКС (мрачноватый человек сильно за сорок в ковбойской шляпе). Хай!

МАКСИМ. Скажите, Алекс, что вы думаете о событии, которое собрало нас здесь сегодня?

АЛЕКС (довольно формально). Ну, мы, естественно, очень переживаем за наших туристов в Конго, за этих несчастных, обманутых людей...

Алекс замечает, что Максим и Нонна изо всех сил машут руками и мотают головами.

АЛЕКС (не в микрофон). Что, не переживаем?

Максим и Нонна показывают – переживаем, но...

АЛЕКС (пытается угадать). Переживаем, но не очень?

Они опять очень активно мотают головами.

АЛЕКС (удивленно оборачивается к своим музыкантам). Вообще не переживаем... Ну-у... (В микрофон). Мы вообще не переживаем за наших туристов, и действительно, что за них переживать? – сами виноваты. Конго – не лучшее место для отдыха...

Максим и Нонна опять показывают ему, что переживаем, но при этом делают знаки куда-то в сторону.

АЛЕКС. Переживаем... но за другое?

Максим и Нонна кивают.

АЛЕКС (не в микрофон). За что?

Максим озадачен. А Нонна пишет что-то на листе бумаги и ему показывает Алексу.

АЛЕКС (поражен). О как! За редких животных?!!

Максим и Нонна кивают.

АЛЕКС (начинает терять терпение). Каких? Где?

Максим и Нонна совершают какие-то совершенно невероятные телодвижения, и Алекс вдруг догадывается.

АЛЕКС. В море?.. В... Японском море?

Максим и Нонна ликуют.

АЛЕКС. Бинго! (В микрофон). Мы переживаем за судьбу редких животных в Японском море. Все мы знаем, что в Японском море водится много редких животных, и их со страшной скоростью истребляют японские браконьеры...

Максим и Нонна снова бешено размахивают руками и пытаются ему что-то объяснить, но Алексу это все уже надоело.

АЛЕКС. Короче, вы сами знаете, за что мы сейчас так переживаем. И мы хотим спеть песню, чтобы у этих животных поднялось настроение... э-э... ну, то есть, чтобы у нас у всех поднялось настроение и мы все вместе решили эту проблему... (про себя) какую?... короче, песня.

Концертная студия. «Джон и катапульта» исполняют песню «48 часов».

Кабинет программного директора. Леша и Слава только что закончили список.

СЛАВА (просматривает). А хороший список получился. Пять минут - и не халтура. Все-таки талант - великая вещь.

ЛЕША (любуясь своими ногтями). И красота.

СЛАВА. Ну, она вообще спасет мир. Знаешь, кто это сказал?

ЛЕША. Кто?

СЛАВА. Я только что. Ладно, где будем брать специалиста по животным?

ЛЕША. Ну, понятно, что не в Академии наук. Может, какого-нибудь актера найдем?

СЛАВА (иронически). Где? Когда?

В кабинет, размахивая паяльником и недовольно бурча, входит Камиль.

КАМИЛЬ. Миш, ну елки-палки, надо что-то с напряжением делать, третий же паяльник за неделю!.. (Замолчал, с сомнением оглядел Лешу и Славу). А где Миша?

ЛЕША. Нету.

КАМИЛЬ. То-то я смотрю, Миши-то нет! А у меня паяльник сломался. Вот, смотри.

Камиль дотрагивается паяльником до Славиной руки, тот кричит и отдергивает руку.

СЛАВА. Ты идиот?!

КАМИЛЬ. Что, горячий? Ты смотри, починился. От, техника! Ну, я пошел тогда. Мише ничего не говорите... ага.

СЛАВА. Да уж, ты иди. (Камиль выходит).

ЛЕША (поворачивается к Славе). Слушай, а может, его?

СЛАВА. В смысле?..

ЛЕША. Ну, на специалиста.

СЛАВА (возмутился). Леш, ты с ума сошел?

ЛЕША. Подожди, подожди. Ты слышал, как он рассказывает? Помнишь, на Новый год он два часа рассказывал, как они на лыжах шли через полюс, у него за день перехода под носом выросла сосулька, он дернул головой, сосулька упала и убила собаку. Полный бред, но слушается на одном дыхании.

СЛАВА. Надо же быть хоть немного в теме!

ЛЕША. А он в теме. Помнишь, он ездил куда-то с Сенкевичем?

СЛАВА. Это он ездил выбирать Сенкевичу новую машину.

ЛЕША. Да ладно, поставим ему бутылку, он все что хочешь расскажет.

Входит Михаил, разговаривая по мобильному телефону.

МИХАИЛ. Юрий Федорович, я вам сейчас все объясню. (Закрывает трубку рукой, делает страшное лицо). Махов! (В трубку). Это такой маркетинговый ход – резко поменять тему. Мы долго анонсируем один марафон, а проводим совершенно другой. Огромный дополнительный эффект за счет неожиданности. (Слушает). Откуда я это знаю? (Закрывает трубку рукой, к креативщикам). Откуда я это знаю?

ЛЕША (быстро нашелся, шепотом). Классика... в 67-м году на Би-Би-Си...

МИХАИЛ (в трубку). Юрий Федорович, это классика! В первый раз этот прием применил в 67-м году на Би-Би-Си легендарный Джеймс Хантер... (Слушает). Почему хуже? Эта тема не хуже, наоборот, она гораздо лучше! (Закрывает трубку рукой) Почему эта тема лучше?

Леша и Слава начинают изображать, как весь мир переживает за редких животных.

МИХАИЛ (в трубку). Потому что все люди любят животных. А туристов в Конго – не все. В смысле, кому интересны российские туристы? Только российским слушателям. А история с животными может иметь международный резонанс.

СЛАВА (шепчет). Уже имеет.

МИХАИЛ. Вот, мне подсказывают, что уже имеет. Мы уже связались с известными защитниками прав животных во всем мире... (Слушает). С кем конкретно? Минуточку, я сейчас уточню. (Закрывает трубку). С кем?

СЛАВА. Французская актриса... «Бабетта идет на войну»...

ЛЕША. Бриджит Бардо?

СЛАВА. Да!

МИХАИЛ (в трубку, гордо). Юрий Федорович, мы связались с самой Бриджит Бардо. И она уже дала нам интервью. (Леша со Славой в ужасе машут руками.) Дала, дала! Через 20 минут оно будет в эфире... (Слушает). Конечно, вашу рекламу дадим сразу после интервью! Слушайте.

Михаил выключает телефон. Леша и Слава вопросительно смотрят на него.

МИХАИЛ. Я выкрутился. Теперь ваша очередь.

Не дожидаясь ответа, Михаил выходит из кабинета. Леша и Слава обреченно переглядываются.

ЛЕША. Ну что?

СЛАВА. Что «что»?

ЛЕША. Что-что, вот что теперь?

СЛАВА. Я что, знаю, что ли?

Входит Саша.

САША. Ребята, вы сейчас заняты?

ЛЕША. Заняты. Что ты хотел?

САША. Хотел одну вещь у вас спросить... Ну, ладно, потом.

СЛАВА. Ладно, спрашивай.

САША. Да нет, раз вы заняты, я потом спрошу.

ЛЕША. Мы уже все равно отвлеклись, спрашивай.

САША. Да, ничего, я потом, у меня не горит.

СЛАВА. Саша, все, мы уже не работаем, спроси, чего хотел.

САША. Да, что я, не могу потом спросить? Работайте.

Саша решительно идет к выходу; ему навстречу из двери появляется Аня с ножом в руке. Саша отшатывается, Леша и Слава вскакивают.

АНЯ. А где Миша?

Саша, Леша и Слава говорят одновременно, на всякий случай отстраняясь от нее:

САША. Аня, Аня, ты что?

ЛЕША. Анечка, не надо так переживать, все бывает...

СЛАВА. Аня, успокойся, что ты сразу...

АНЯ (с удивлением на них посмотрела). Тут принесли «Чудо-нож». И к нему еще 24 предмета. Всего сорок девять долларов. Я взяла два. Думала, он захочет. Никому не нужно?

ВСЕ (почти хором). Ненужно.

АНЯ. Слава, ну ты-то возьми, у тебя вообще дома два старых ножа, ничего нельзя порезать...

Аня осеклась, поняв, что этого, наверное, не надо было говорить. Неловкое молчание.

АНЯ. Ну, как хотите. (Выходит).

ЛЕША (Славе). Опять молодец!

САША (понимает, что как начальник должен что-то сказать). Главное, чтобы это не мешало работе.

СЛАВА. Ну, и где мы возьмем голос Бардо?

ЛЕША. А зачем нам голос Бардо?

СЛАВА. Ты же сам слышал...

ЛЕША. Что, кто-то знает, какой у нее голос? Возьмем любую фонограмму французской речи на женском языке... э-э... ну, ты понял.

СЛАВА. И где мы ее возьмем?

САША. У меня есть!

ЛЕША. Что у тебя есть?

САША. Урок французского языка.

СЛАВА. Откуда у тебя?

САША. Я поставил себе цель - за год выучить французский.

Саша достает диктофон и включает его. ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: «Bonjour – здравствуйте, Bonjour – здравствуйте, Bonjour – здравствуйте»; МУЖСКОЙ ГОЛОС: «Oui – да, Oui – да, Oui – да».

Концертная студия. Мальчиковая группа «Cherry-Пашки» – три симпатичных пацана в ярких костюмах – исполняют песню «Учительница первая моя».

Эфирная студия. За пультом Нонна и Максим, с недоверием посматривающие на сидящего на месте гостя Камиля. Камиль с интересом разглядывает бутылку водки, которая стоит возле Максима и должна достаться Камилю в конце эфира.

МАКСИМ. Мы продолжаем наш марафон, и у нас в студии особенный гость – ведущий специалист по изучению редких животных Российского Института зоологии и биомеханики Иван Андреевич Подгузьев.

НОННА. Здравствуйте, Иван Андреевич!

КАМИЛЬ (по шпаргалке, написанной Лешей и Славой). Добрый вечер. Сегодня я хотел бы...

МАКСИМ (перебивает его). Наконец-то у нас в руках оказался список животных, находящихся на терпящем бедствие лайнере «Доктор наук, профессор Шварценгольд».

КАМИЛЬ. И сегодня я хотел бы...

НОННА (перебивает его, одновременно показывая кулак). И вот лишь некоторые из них.

МАКСИМ (читает). На корабле находятся: семья жидкохвостых павианов, две скунсовидные коровы, африканская бородатая выхухоль, бразильский двузубый чернопопик, подкустовный выползень, редкая разновидность хорька – хорек-паникер, больше известный как хорек-вонючка, карликовый бангладешский овцеконь, среднеевропейский древесный хохотун, ластоногая коза, небольшая стая клубневидных обезьян, рыба-маятник, рыба-мяч, североамериканский кролик-зануда, целый выводок африканских одноразовых бабочек и даже один гигантский саблезубый кузнечик.

НОННА. Скажите, Иван Андреевич, а кто из перечисленных животных представляет наибольшую ценность для науки?

КАМИЛЬ (по шпаргалке). И сегодня я хотел бы...

Максим, и Нонна машут ему рукой и показывают – ниже читай.

КАМИЛЬ (нашел в тексте ответ). Ну, они, разумеется, все представляют – и рогатики, и чернопопики, и мои любимые мыши-медуницы. Но, конечно, самой большой трагедией стала бы потеря подкустовного выползня. (Отложил шпаргалку). Ведь их в мире осталось всего четыре экземпляра, причем все четыре – самцы.

НОННА (схватила Камиля за руку). Так они, значит, в любом случае скоро исчезнут. Они же не смогут размножаться?

КАМИЛЬ. Кто?

НОННА (злобно смотрит на Камиля). Самцы.

КАМИЛЬ (осознал свою ошибку и пытается выкрутиться). A-а... да-а... а не в этом дело. Самки подкустовного выползня, они... их... а их в природе вообще не существует.

Нонна беспомощно посмотрела на Максима.

МАКСИМ. А как же они тогда... размножаются?

КАМИЛЬ. Вот в этом и заключается феномен подкустовного выползня. Они появляются на свет сразу взрослыми и только мужского пола.

НОННА (в шоке). Откуда же они появляются?

КАМИЛЬ (озадачен). Ну, как мы понимаем из их названия, они выползают из-под куста. (Задумался). А как они оказываются под кустом?

Вопросительно смотрит на Нонну и Максима, те разводят руками.

КАМИЛЬ (догадался). А вот это науке еще не известно.

Решительно схватил бутылку водки, скрутил ей горло, налил в стакан и выпил – Максим даже не успел у него бутылку выхватить. Сидит, довольный.

МАКСИМ. Очень интересно. Скажите, а как животные переносят морское путешествие?

КАМИЛЬ (оживился). Вы знаете, по-разному. Вот, например, бородатая выхухоль - она очень прекрасно переносит. Она же спит девять месяцев в году. А если ее не разбудить, то и все одиннадцать. Но большинство животных, конечно, тошнит.

МАКСИМ. Ай-ай-ай!

КАМИЛЬ. Да-а-а! Особенно я волнуюсь за рогатика. У него ведь, как известно, рот расположен на спине, поэтому, когда его тошнит, он начинает захлебываться, вот, смотрите...

НОННА (обрывает эту тему). Ужасно. Скажите, а у животных нет возможности как-то самостоятельно оттуда выбраться?

КАМИЛЬ. Есть.

Нонна с Максимом хватаются за головы. И начинают показывать Камилю - нет, нет такой возможности.

КАМИЛЬ. Теоретическая возможность есть. У медведя-летуна.

Тут Максим не выдерживает, наливает себе из бутылки и залпом выпивает. Нонна с ужасом на него смотрит.

КАМИЛЬ. На воле такой медведь преодолевает по воздуху до пятисот метров. Но как он это делает? Он забирается на самую высокую сосну и оттуда планирует.

НОННА (дрожащим голосом). Что планирует?

КАМИЛЬ. Как, что? Прыгает и планирует. Летит!

ИОНИД. А-а... летит...

Тут и она не выдерживает. И тоже выпивает.

КАМИЛЬ. Поэтому они и редкие – они же постоянно гибнут, сталкиваясь с деревьями и друг с другом. Вот недавно была страшная трагедия – в заповеднике на севере Канады в воздухе столкнулись сразу восемь медведей, летевших на водопой.

МАКСИМ. Так, значит, они могут...

КАМИЛЬ. Да ничего они не могут! Им же в зоопарке-то крылья подрезают. Максимум, что они после этого могут – это описывать в воздухе круги радиусом семь-восемь метров над вольером.

Камиль с Максимом чокаются и выпивают.

НОННА. Бедные мишки!.. Скажите...

КАМИЛЬ. Иван Андреевич.

НОННА. Я помню. А вот что это за название такое – «североамериканский кролик-зануда»? Почему «зануда»?

КАМИЛЬ. Дело в том, что у этих животных очень нудные брачные игры. Самочка усаживается в свое гнездо на ветке дерева...

НОННА. Простите, в гнездо? Самочка кролика?

КАМИЛЬ. Кролика? Хм...

Камиль не ожидал от себя такого подвоха, поэтому на секунду теряется. Но тут же находится.

КАМИЛЬ. Так ведь это же североамериканский кролик? А они прекрасно лазят по деревьям. Самочка залезает в гнездо, а под деревом собираются три-четыре взрослых самца и сидят. Вот, собственно, и все. Такие игры могут продолжаться очень долго, иногда до двух месяцев. Потом кому-то из самцов это надоедает, и он выбывает из игры. И вот, когда остается последний, он лезет наверх, и, после долгого обнюхивания, иногда прерывающегося на сон, кролики начинают медленно и очень однообразно спариваться.

Пока он говорит, Максим разливает водку всем троим. Все берут стаканы.

Поэтому они такие редкие – они же приносят потомство примерно раз в 10 лет. Причем, приносят иногда в такие места, которые потом сами не могут найти. И, естественно, гибнут – сначала потомство гибнет от голода, а потом родители – от огорчения.

НОННА (уже «поплыла»; прикрывая микрофон рукой). За родителей!

Чокаются и выпивают, прикрыв каждый свой микрофон.

МАКСИМ. Скажите... Иван Андреевич...

КАМИЛЬ. Я помню.

МАКСИМ. ...а вот у меня к вам чисто мужской вопрос. Сколько раз за день они могут... ну... спариваться?

КАМИЛЬ. Бог с вами, какое там – за день! В лучшем случае раз в полгода. И самое страшное, что после спаривания самец умирает.

НОННА. Как, умирает?

КАМИЛЬ. Он впадает в эйфорию, вываливается из гнезда и либо сразу ломает себе шею, либо его съедает волк-хлопотун, который видит, что кролик окончательно спарился и его можно есть.

НОННА. Бедные, милые, нудные кролики.

КАМИЛЬ (разливает на всех; прикрывает микрофон рукой). Не чокаясь.

Концертная студия. Там уже осваивается украинская группа «Поляна Квасова».

СОЛИСТ. Здоровеньки булы, шановни друзи с ближнего закордоння. Мы дуже переживаемо за ваших москальских творин, що воны могуть загынуть в океани. У мене теж була трагедия – у моей маты хряк попав пид трактор, тай його размазало по кустах. Я ж його помню маленьким поросятком, як мы с ним гралы в прятки. Але тут значно другий масштаб. Тяжко говориты, слезы навертаются. Краще мы заспиваемо.

Концертная студия. Группа «Поляна Квасова» с песней «Що ж воны роблять?».

Эфирная студия. Нонна, Максим, заходит Леша.

МАКСИМ. Боже мой, дорогие радиослушатели, если бы вы только могли видеть, что творится у нас в студии. Отовсюду бегут люди, несут лестницы, стремянки... пожарные подгоняют огромную раздвижную лестницу. И почему же все это происходит, спросите вы. А дело-то все в том, что в нашей эфирной студии появился Алексей, и ему теперь надо как-то дотянуться до микрофона. Вот он начинает свое, не побоюсь этого слова, восхождение... вот уже его голова показалась над столом... ну, вот еще полное собрание сочинений Льва Толстого, и Леша может говорить. Но перед этим, Алексей, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос – вы не боитесь высоты?

Леша, с невозмутимым видом пережидавший всю эту ахинею, одними губами артикулирует ответ.

МАКСИМ. Ну, что ж, Леша дал мне понять, что к высоте он равнодушен.

НОННА. И зачем же к нам карабкался Алексей?

Леша подсовывает ей листочек с небольшим текстом.

А, оказывается, он сейчас представит нам эксклюзивное интервью, которое дала нашей радиостанции по телефону знаменитая французская актриса, крупнейший защитник прав животных Бриджит Бардо. С суперзвездой экрана беседовал Алексей.

ЛЕША. Добрый вечер, мадам Бардо. (Дает сигнал звукорежиссеру).

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Bonjour.

ЛЕША. Вас беспокоит корреспондент российской радиостанции «Как бы радио» Алексей.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Bonjour.

ЛЕША. Сейчас вас слушают миллионы россиян, и вы можете их поприветствовать.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Bonjour.

ЛЕША. Мадам Бардо, мы знаем, что вы являетесь активным борцом за права животных.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Oui.

ЛЕША. Знаете ли вы о той трагедии, которая разворачивается сейчас в Японском море?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Oui.

ЛЕША. Собираетесь ли вы предпринять какие-либо действия, чтобы обратить внимание мирового сообщества на эту проблему?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Oui.

ЛЕША. Ну что ж, мы глубоко признательны вам за это интервью. А теперь по русскому обычаю попрощаемся трижды. До свидания, мадам Бардо.

НЕВСКИЙ ГОЛОС. Au revoir.

ЛЕША. Удачи вам.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Au revoir.

ЛЕША. Всего вам самого лучшего.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Au revoir.

МАКСИМ. Итак, это была Бриджит Бардо в эфире «Как бы радио», а мы прервемся на минуту рекламы.

Затемнение. И в темноте мы слышим обещанную рекламу: «А теперь – запоминайте! Юрий Махов - тертый хрен в бутылочках. Самый лучший тертый хрен – от Махова!»

Кабинет программного директора. Михаил что-то пишет и одновременно говорит по телефону.

МИХАИЛ (не отрываясь от бумаг). Мама, я поел.

ГОЛОС (в селекторе). Тогда послушай. С твоим желудком ты обязательно должен с утра выпивать как минимум полстакана сока цветной капусты.

МИХАИЛ (ужаснулся). Какого сока?

ГОЛОС. Сейчас я все расскажу: берешь вилок цветной капусты, режешь на маленькие кусочки и кладешь в соковыжималку. И после этого три часа нельзя ничего есть. Ты понял?

МИХАИЛ. Понял.

ГОЛОС. Ну, ты же не будешь ничего этого делать! Тогда вот другое...

МИХАИЛ (нажимает кнопки на селекторе, голос больше не слышно). Аня, ты с Чайфами связалась?

ГОЛОС АНИ (в селекторе). Да, Михаил Натанович, они уже выехали из ДК ГПЗ, сейчас едут к нам, но пока стоят в пробке.

МИХАИЛ. Предупреди ди-джеев, чтобы, как только они приедут, сразу выпускали их в эфир, у них потом концерт в Лукойле за сумасшедшие деньги.

Выключает селектор. Входит Саша с сдержанно-сияющим видом. Михаил понимает, что у Саши какая-то приятная информация.

МИХАИЛ. Ну, что у нас?

САША. Уже есть реакция. На трех радиостанциях прошло в новостях про бедствие в Японском море. Вывешены сообщения на сайтах «Бедствия.ру», «Трагедии.ру» и «Полный....ру». Звонили из газеты «Происшествия и катастрофы», опубликуют материал со ссылкой на нас. И, самое главное. Из Петропавловска скоро выйдет катер и отбуксирует их в порт. А мы сможем записать это на свой счет.

МИХАИЛ (очень доволен). Отлично! Очень хорошо...

Но постепенно до него начинает доходить смысл последней фразы.

МИХАИЛ. Стоп. Это не очень хорошо. Это, пожалуй, даже плохо. Понимаешь, почему?

САША (удивленно-напуганный). Понимаю...

МИХАИЛ. Ну, и почему?

САША (так же). Пока не понимаю...

МИХАИЛ (заводясь). Они что плывут спасать? Гигантский плавучий зоопарк с кучей редких животных. А что они там найдут? Маленький катерок с тремя пуделями и пьяным дрессировщиком. И старой напомаженной гимнасткой, тоже наверняка пьяной. Я прямо вижу эти красные губы... Они это все сообщают в порт, те докладывают в Москву. Начинают выяснять, кто всех наколол. Оказывается, мы. Как это называется?

ГОЛОСА ИЗ-ЗА СЦЕНЫ ХОРОМ. Сюрприз!

Входит Аня с большой тарелкой пирожков в сопровождении Леши и Славы.

АНЯ. Я хочу всем забывчивым напомнить, что у одной девушки сегодня день рождения!

МИХАИЛ (взрывается). А эта девушка не может хотя бы на три часа забыть про свой чертов день рождения?!!

У Ани на глазах появляются слезы, она ставит на стол тарелку с пирожками и выбегает.

ЛЕША. Миша, ну ты совсем уже... У нее же все-таки, правда, день рождения.

МИХАИЛ. Не лучший момент для дня рождения!.. Ну, хорошо, ладно, я не прав. (Нажимает кнопку на селекторе). Аня, не сердись, извини, я был не прав!

В селекторе слышны Анины всхлипы и шмыганья носом.

МИХАИЛ. Вот, я ем твой пирожок! Очень вкусно! (Откусывает. Выключает селектор, который продолжает всхлипывать). Смотри, а правда вкусно. Я думал, что она вообще готовить не умеет. Я ей как-то утром говорю: «Ты бы хоть яичницу научилась готовить, нельзя же все время...»

Понимает, что не надо было это говорить. Неловкая пауза.

ЛЕША. А вы тут все молодцы.

МИХАИЛ (взвился). Так, что вы себе... почему вы тут... (наконец, вспомнил, что у него была к ним претензия) а что это за название корабля? Он, что, правда, называется «Доктор наук, профессор Шварценгольд»?

ЛЕША (ухмыляясь). Нет, на самом деле он называется судно однопалубное КЦР 53-12.

МИХАИЛ. Тогда откуда взялся Шварценгольд?

Леша, продолжая ухмыляться, показывает на Славу – мол, все вопросы к нему.

СЛАВА (нехотя). Ну, лайнер же должен как-то красиво называться...

МИХАИЛ. А Шварценгольд – это красиво? Кто это такой?

СЛАВА. Это известный ученый, специалист в области охлаждения металла.

МИХАИЛ. Ты о нем откуда знаешь?

СЛАВА (сдается). Ну... это мой дедушка.

МИХАИЛ (обрушивается на него). А ты подумал, что корабль, который героически гибнет в Японском море, не может делать это под такой фамилией?

СЛАВА. А как же Крузенштерн? Беллинсгаузен? Брокгауз и Эфрон?.. хотя, это...

Но Михаила эта тема уже не интересует. Зло он на них уже сорвал, теперь есть проблема важнее.

МИХАИЛ. Ладно, бог с ним, у нас другие проблемы. Их плывут спасать.

СЛАВА. Кого?

МИХАИЛ. Наших животных. У нас есть кто-нибудь в Петропавловске-Камчатском?

ЛЕША (иронизирует). Ну, конечно. У нас же у всех полный Петропавловск знакомых камчатцев!

МИХАИЛ (немножко сник). Да, я понимаю.

СЛАВА. Подожди. А помните, у нас работал такой беленький... за фонотеку отвечал?

САША (чувствует, что пора принять участие в разговоре). Нуда, Виталик.

ЛЕША. Да не Виталик, Володя.

САША. Нуда, Володя.

СЛАВА. Так вот, он женился и уехал в какой-то город на «П». То ли в Петропавловск, то ли в Петрозаводск... то ли вообще в Новокузнецк. Надо у Ани спросить, она всегда все записывает.

МИХАИЛ (нажимает кнопку селектора). Аня...

ГОЛОС МАМЫ (в селекторе). ...и очень хорошо перед сном попарить ноги, лучше с горчицей. И потом намажешь железки «Звездочкой».

Затемнение. И через секунду в темноте концертной студии начинает проступать силуэт мужчины, закутанного в черный плащ, подсвечиваемый снизу красным.

Концертная студия.

СИЛУЭТ (загробный голос в динамиках, искаженный обработкой). Добрый недобрый вечер. С вами говорит группа «Лиловый пурпурпур». Неземной болью отзывается в наших сердцах трагедия зверей в Японском море. Мы чувствуем их страдания, мы слышим их леденящие крики о помощи – «Нам плохо, нам страшно, спасите нас!». Слышим, потому что настоящий художник – это всегда готовность к страданию, к боли, это хождение босиком по лезвию бритвы, это танец на раскаленных углях! С-с-с-с, а-а-а...

Концертная студия. Силуэт сбрасывает плащ и оказывается крепким мужчиной с холеным лицом, одетым в кожаный френч, кожаные шорты, тяжелые армейские башмаки и обтянутую кожей фуражку с высокой тульей. Все это проклепано металлическими деталями, в основном – шипами. В руке – стек. К нему выходят несколько музыкантов, одетых примерно в такую же форму. Они исполняют песню «Садо-Мазо».

Кабинет программного директора. Михаил, Леша и Саша смотрят на Славу, который только что набрал Петропавловск. Слышны гудки - на том конце пока не берут трубку.

СЛАВА. Так он Володя или Виталик?

САША. Виталик.

ЛЕША. Володя.

ГОЛОС (хриплый, заспанный). Алло! Алло!

Все моментально сгрудились вокруг селектора.

СЛАВА. Алло, это Петропавловск?

ГОЛОС. Петропавловск.

СЛАВА. А можно Григорьева?

ГОЛОС. Григорьева? Сейчас... А, это я.

СЛАВА. Привет, это тебя из Москвы беспокоят, с «Как бы радио». Славу помнишь?

ГОЛОС. Славка, ты что ли? Привет! Здорово-то как! А который час?

СЛАВА. Где-то около восьми вечера.

ГОЛОС. У нас, значит, пять утра...

СЛАВА. Я тебя разбудил, что ли? Прости, пожалуйста.

ГОЛОС. Нет-нет-нет, что ты, я рад, очень рад. А что случилось?

СЛАВА. Да, тут, понимаешь, одна проблема возникла срочно надо решить, а у нас в Петропавловске кроме тебя никого. Ну, вот, может, поможешь по старой памяти?.. А?..

На том конце провода – тишина.

СЛАВА. Эй, алло!

В селекторе – сопение, а потом явно слышится храп.

СЛАВА. Эй!!!

ГОЛОС (человек на том конце внезапно проснулся). А-а! Кто это?

СЛАВА. Это Слава из Москвы.

ГОЛОС. А, Славка, привет. А который час?

МИХАИЛ (не выдержал). Пять часов утра.

ГОЛОС. Ага... Значит, по-нашему, два часа дня. А чего ж так темно-то, господи?!

Концертная студия. Совершенно пьяный Камиль сидит за ударной установкой, изо всех сил барабанит по ней и поет: «Радионяня, радионяня, есть такая передача...» От этих ударов палочки у него отскакивают от барабанов и улетают. Обнаружив, что барабанить больше нечем, Камиль с трудом выбирается из-за установки и бредет к микрофонам. Забегает Аня и с ходу начинает тараторить.

АНЯ. Камиль, хорошо, что ты здесь. Значит, смотри: (читает по блокноту) сейчас приедет группа «ЧАЙФ», Миша просил, чтобы ты дал в мониторы больше высоких, особенно Шахрину, он любит, а барабанщику обязательно нужен монитор в ухо. А еще я принесла тебе пирожки, у меня же день... Камиль, ты меня слышишь?

В течение следующего диалога Камиль ничего не говорит, а только машет головой и изображает что-то на лице. Что именно – обозначено в скобках.

КАМИЛЬ (кивает). (Да).

АНЯ. Камиль, ты что, выпил?

КАМИЛЬ (мотает головой). (Нет!)

АНЯ. Кама, ну, честно.

КАМИЛЬ (покачивает головой). (Ну-у...)

АНЯ. Ты работать-то сможешь?

КАМИЛЬ (встряхивает головой). (А как же!)

АНЯ. Знаешь, ты давай поешь. (Сует ему пирожок).

КАМИЛЬ (отворачивается). (Не надо).

АНЯ. Кама, ты понял, что надо сделать?

КАМИЛЬ (поднял брови). (Что?).

АНЯ. Высоких в мониторы, особенно Шахрину, барабанщику монитор в ухо... Сделаешь?

КАМИЛЬ (пробормотал). В ухо...

АНЯ. Пожалуйста, сделай. (Уходит, возвращается). Кам, а вот как ты думаешь... я роковая женщина?

КАМИЛЬ (от неожиданности произносит внятно вслух). А я не знаю.

АНЯ. Да роковая, роковая.

Аня уходит. Камиль, пошатываясь, подходит к мониторам и, секунду подумав, втыкает какую-то вилку в розетку. Взрыв, весь свет гаснет.

КАМИЛЬ. Ух ты, елки-палки!

Кабинет программного директора. Вернее, в полной темноте с той стороны, где находится кабинет, слышен громкий шепот Михаила, Саши, Леши, Славы и Ани.

МИХАИЛ. У нас есть свечи?

АНЯ. У меня есть, но это для торта.

МИХАИЛ. Давай сюда.

АНЯ. А как же торт?

МИХАИЛ. Неси, я сказал! (Аня убегает). Леша, найди Камиля...

СЛАВА. Миш, а почему шепотом?

МИХАИЛ (громче, но все равно чуть приглушенным голосом). Леша, найди Камиля, пусть проверит, что с сетью. (Леша уходит). Саша, выясни, идет ли эфир.

САША. Миша, как же я выясню, напряжения же нет, музыкальный центр не работает.

МИХАИЛ (ядовито). Придумай что-нибудь. Иди в машину, послушай там.

САША. Ага, точно, в машине же есть радио! (Уходит).

МИХАИЛ. Слава!

СЛАВА. Да, Миш.

МИХАИЛ. Слав, останься со мной, я боюсь темноты.

СЛАВА (вдруг осенило). Миш, у меня же есть плейер с радио. (Включает).

ГОЛОС МАКСИМА (из плеера). ...ну, что ж, кажется я впервые веду марафон в полной темноте. И куда я его веду, совершенно неизвестно. Потому что не видно...

Слава выключает плеер.

МИХАИЛ. Так, эфир идет. Уже неплохо.

ЛЕША (возвращается). Значит так. Камиля нигде нет. Свет выбило во всем здании, Сережа сказал, что работают только микрофоны в ди-джейской и в концертной студии.

МИХАИЛ. Подожди, а аппарат в концертной студии?

ЛЕША. Накрылся. Ну, то есть, пока не работает.

Аня приносит поднос со свечками. Становится чуть светлее.

МИХАИЛ. А микрофоны работают... Аня, скажешь Чайфам, чтобы пели акустику... А, вообще, где они? Они же уже должны были приехать.

САША (входит). Миша... ты только не волнуйся... Чайфы здесь... только они в лифте застряли... ну, когда электричество вырубилось.

МИХАИЛ (опустился в кресло). Ага. И что теперь делать?

САША. Может, спустим им микрофон, пусть споют прямо в лифте?

МИХАИЛ. Как мы его туда спустим?

САША. На веревочке. У каждого микрофона же есть такие черные веревочки...

МИХАИЛ. На веревочке... обалдеть!

ЛЕША. Миш, звони Шахрину на мобильный. Скажем, что они на гастролях и дают интервью по телефону – ну, там, пару слов про животных. Может быть, споют что-нибудь под гитару.

МИХАИЛ (ожил). Ну что, это вариант. (Набирает номер). В этом даже что-то есть...

ГОЛОС ШАХРИНА (в селекторе). Алло!

МИХАИЛ. Владимир, здравствуйте, это Михаил.

ГОЛОС (связь неустойчивая, каких-то слов и частей слов не слышно). Миша, вы что там, на вашем «Как бы радио» как бы совсем, что ли, охренели?.. Что у вас тут вообще... творится?

МИХАИЛ. Володя, не волнуйтесь, мы все придумали. Мы скажем, что вы на гастролях, а вы нам прямо по телефону споете...

ГОЛОС (после небольшой паузы). Миша, да ты не как бы охренел, ты точно охренел. Ты понимаешь, что у нас концерт через полчаса?

МИХАИЛ. Но у нас марафон...

ГОЛОС. Да какой к... марафон? Делай что хочешь, но чтобы через десять минут мы отсюда уехали...

Помехи, голос телефонистки: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

МИХАИЛ. Да, вряд ли они будут петь по телефону. А кто у нас следующий?

АНЯ. «Железный Дровосек». Но они будут только через 20 минут.

МИХАИЛ (собрав остатки воли). Так, что мы знаем точно? Что безвыходных ситуаций не бывает. Значит, наша ситуация тоже не безвыходная... но выхода из нее нет. Парадокс.

Снова опускается в кресло. Секунда абсолютного затишья. Михаил, кажется, пребывает в прострации, остальные боятся его там потревожить.

ЛЕША. Миша, подожди. Ты видел, у нас в приемной сидят два мужика таких небритых с рюкзаками?

МИХАИЛ (безразлично). И что?

ЛЕША. Они поют свои песни, у них нет демо-записи, и они хотели, чтобы ты их прослушал. Гитары у них с собой.

МИХАИЛ (посмотрел на Лешу безумными глазами). Ты что, предлагаешь дать этих отморозков в эфир? Не-не-не, ты что, кто они такие?

СЛАВА. Они говорят, что пели с самим Себряком.

МИХАИЛ. А кто это такой – сам Себряк?

СЛАВА. Не смотри на меня так, не мой дедушка. Я не знаю. Но они с ним пели. Александр Себряк.

МИХАИЛ. Мама...

ЛЕША. Что?

МИХАИЛ. Мама. (Нажимает селектор).

ГОЛОС МАМЫ (из селектора). ...завернуть в лист подорожника и приложить к больному месту. И, если нужно...

МИХАИЛ. Мама, я понял. Скажи, пожалуйста, ты знаешь, кто такой Александр Себряк?

ГОЛОС. Мишенька, ну что ты, это же изумительный исполнитель городских романсов! В 57-м году папа с трудом достал...

МИХАИЛ (выключил). Ну, что, мама знает Себряка.

Концертная студия. В слабом свете свечей – два мужика в свитерах и лыжных шапочках, с бородами и гитарами.

СОЛИСТ. Здравствуйте, уважаемые слушатели «Как бы радио». Говорит и показывает дуэт некоммерческой песни «Двое против ветра». Мы сначала хотели вам спеть песню про то, как мы с Митькой пошли в горы и упали, но пока мы тут сидели, я написал новую песню, и сейчас мы вам ее споем. Называется «Снежинка».

Концертная студия. Песня «Снежинка».

Эфирная студия. На последних аккордах песни свет замигал и включился. Нонна разговаривает по телефону с Павликом. Максим, вынужденный все это слушать, изнывает.

НОННА (в трубку). Алло, Павлик? У меня тут небольшой перерывчик, я решила, что тебе будет приятно, если я тебе еще раз позвоню. Тебе приятно? (Слушает). Как-то ты это сейчас странно сказал... (Слушает). Ну, как-то неискренне. Тебе что, неприятно? Нет, если тебе неприятно, я не буду звонить. Скажи мне честно, тебе неприятно? (Слушает). Так что, значит, «приятно»? Если приятно, не говорят таким тоном... (Слушает). Вот именно, что нормальным тоном не говорят... (Слушает). Ну... нежным. А потом, что такое «приятно»? Как тебе приятно? (Слушает). Как это – «ну, очень»? Что это значит – «ну»? Ты мне что, одолжение делаешь? (Слушает). Так, ну, мне все ясно. Извини, у меня эфир, я больше не могу говорить. Пока. (Бросает трубку). Все, пусть сам звонит, я ему больше звонить не буду.

МАКСИМ. Ты сейчас не жалеешь, что мы не североамериканские кролики?

НОННА. Почему?

МАКСИМ. Ну, вот, если бы все твои мужики сразу после спаривания того... Представляешь, насколько бы у тебя проблем было меньше?

НОННА (задумчиво). Да-а... (И тут она понимает, о чем говорил Максим). Прекрати, пошляк! Дурак!.. Не звонит (Хватает трубку).

МАКСИМ. Нонна, у нас эфир!

Нонна бросает трубку и придвигается к микрофону.

МАКСИМ. Итак, это был дуэт «Двое против ветра», и с последними тактами этой суровой музыки нам дали свет. Так что мы готовы продолжать, а пока – минута рекламы.

НОННА. Ну, и что ты меня остановил? Еще целая минута. (Хватает трубку, начинает набирать. Останавливается). А где реклама?

МАКСИМ (растерян). Простите, реклама будет чуть позже, а пока...

Смотрит на Нонну и кивком спрашивает – что делать? Нонна растерянно пожимает плечами. В студию, стараясь не шуметь, входят Леша, Слава, Саша.

МАКСИМ (шепотом). Что с рекламой?

СЛАВА (шепотом). Компьютер завис, ни один файл не открывается.

НОННА (шепотом). А что же делать?

САША. Миша сказал, чтобы мы все делали вживую.

НОННА. Все?!!

САША. И, главное, максимально похоже, чтобы никто не догадался. Объявляйте.

МАКСИМ. Ну-ну. (В микрофон). Вот и наступило обещанное «попозже», так что сейчас – реклама на «Как бы радио». Поехали!

Реклама (исполняется вживую всеми находящимися в студии, включая музыку, звонки телефонов, гудки в трубке и все прочие звуки).

Неожиданно мы слышим заставку «Реклама на «Как бы радио». Это включилась вся аппаратура. Радийщики облегченно вздыхают.

АНЯ (вбегает). Слава, Слава, срочно, там Петропавловск на проводе!

Кабинет программного директора. Михаил, нервно дежурит «у аппарата», вбегают Слава, Леша и Саша.

СЛАВА. Алло!

ГОЛОС (в селекторе). Слава?

СЛАВА. Да, я тебя слушаю.

ГОЛОС. Славка, я все выяснил. Значит, за ними посылают буксир. Экипаж из трех человек – капитан, матрос, моторист и проститутка. Они готовы никуда не выйти, если мы им выставим ящик водки. Но, учитывая моториста, думаю, для верности лучше бы два ящика.

Слава смотрит на Михаила. Тот кивает.

СЛАВА. Да, ты покупай сколько надо, мы тебе деньги сразу вышлем... и за работу, конечно.

ГОЛОС. Да ладно, ребята, какая работа! У меня к вам только одна просьба – можно, я одну бутылку себе возьму? А то здесь так холодно.

Слава смотрит на Михаила. Тот делает царственный жест рукой.

СЛАВА. Бери, конечно, нет вопросов. И спасибо тебе огромное.

ГОЛОС. Да нет, это вам спасибо, что позвонили. А то я думал, честно говоря, что вы про меня уже забыли...

СЛАВА. Ну что ты, Володя, как же мы можем про тебя забыть...

ГОЛОС (после маленькой паузы). Спасибо. Только я не Володя.

СЛАВА (бросив выразительный взгляд на Лешу). Ой, извини, Виталик, просто тут такой сумасшедший дом...

ГОЛОС. Да я и не Виталик. Я Коля. Звоните почаще.

Эфирная студия. Нонна дочитывает сводку, Максим с аппетитом ест Анины пирожки.

НОННА (в микрофон). ...и, как сообщает агентство Интерфакс, буксир, который должен был отправиться из Петропавловска на помощь терпящему бедствие лайнеру «Профессор Шварценгольд», из-за внезапно налетевшего шторма так и не смог выйти из порта. Таким образом, судьба животных и всего экипажа по-прежнему под угрозой. Максим, а что я все время говорю, а ты... A-а, ты ешь. Ну, понятно, Максим ест. Скажи, пожалуйста, а откуда же у тебя еда?

МАКСИМ (с трудом проглотив, в микрофон). Дело в том, Нонночка, что у нас на станции радостное событие – у нашей Анечки, секретарши нашего программного директора Миши, день рождения, о котором ты, наверняка забыла и так только, проходя по коридору, крикнула ей: «Анька, кофе»! А между тем Анечка испекла пирожки, кстати, очень вкусные. Я съел 8... или 11, не помню. А ты пробовала?

НОННА (покрутив пальцем у виска). Нет.

МАКСИМ. А ты попробуй. Очень вкусно. (Прикрыв микрофон). Не, на самом деле вкусно.

НОННА (попробовала). О, правда, надо же.

МАКСИМ (в микрофон). Вот, а пока Нонна ест, – наш ежевечерний интерактивный опрос. Итак, вы должны выбрать правильный вариант ответа из предложенных. Муса Джалиль – это: а) восточная сладость; б) восточная мудрость: в) восточная глупость; г) «спасибо» по-татарски. Звоните нам. (Выключает микрофон). Ну, как пирожки?

НОННА (один пирожок съела, а сейчас очень внимательно нюхает второй). Очень вкусно. Только, по-моему, они испорченные.

МАКСИМ. Да ну ладно, где они испорченные? (Нюхает). Да нет... (нюхает) или да? А сколько я сказал, я съел?..

НОННА. О-о-о...

МАКСИМ (внимательно прислушавшись к организму). Подожди, я сейчас... (выбегает).

Концертная студия. Заходят музыканты во главе с солисткой Аленой. Все они очень расслабленные, слегка заторможенные (а кто-то и не слегка), сама Алена находится в некой счастливой прострации.

НОННА (несколько растерянная после внезапного бегства Максима). Итак, это по-прежнему вечернее как бы шоу «Чума», в студии... ди-джей Макс и Красотка Нонна, мы продолжаем наш марафон, и у нас очередные гости – группа «Кошки академика Павлова» и ее солистка Алена.

И тут у Нонны начинаются первые боли в животе.

АЛЕНА (не сразу увидев микрофон). Добрый вечер! Я вижу... вижу... огромный светлый шар – это солнце. Огромный синий простор – это море. И по этому безбрежному простору плывет маленький кораблик...

НОННА. Большой.

АЛЕНА (счастливо кивает). Большой ... большой маленький кораблик... с волны на волну... с волны на волну... на волну...

НОННА (согнулась и держится за живот). Простите...

АЛЕНА (вернулась к действительности). Кто здесь?.. (Увидела Нонну). А., это вы... (Всматривается). А вы симпатичная. Вы наверняка Водолей.

НОННА (борясь с первыми сигналами организма об отравлении). Лев.

АЛЕНА. Ну, вот. А я так устала. Ведь артист всю жизнь проводит на колесах... (Вдумалась в то, что сказала). Хм. Забавно получилось... (Вдруг экзальтированно воскликнула). Зверушки, не умирайте, мы вас спасем!.. А теперь песня. Можно?

НОННА (выдохнула). Нужно! (Выбегает).

Концертная студия. Песня «Белочка».

Кабинет программного директора. Никого. Пошатываясь, входит Камиль. Падает в кресло Михаила и случайно нажимает кнопку на селекторе.

ГОЛОС МАМЫ (из селектора). ...кисломолочное вообще очень полезно. Обязательно выпивай в день минимум один стакан ряженки или простокваши. Простокваша – это вообще самое лучшее.

КАМИЛЬ (озирается, не понимая, кто с ним говорит). А кефир?

ГОЛОС. Кефир очень хорошо. Он замечательно выводит шлаки, и... ой, кто это?

КАМИЛЬ. Этой.

ГОЛОС. Ты? Что с тобой? Что с твоим голосом?

КАМИЛЬ. Ну, выпил. Что, нельзя?

ГОЛОС. Ты же не пьешь!

КАМИЛЬ. Я не пью?.. А кто это?

ГОЛОС. Это мама...

КАМИЛЬ. Мама? Якши, мама...

И Камиль что-то долго рассказывает маме по-татарски. Тут дверь открывается, и входят Михаил, Саша, Леша и Слава. Поймав их взгляды, Камиль замолкает.

САША. Камиль, ты что делаешь в кабинете Михаила Натановича?

Камиль обводит всех взглядом, укоризненно качает головой и выходит.

ГОЛОС (в панике). Миша! Миша! Алло, алло!

МИХАИЛ. Мама, мама, я здесь!

ГОЛОС (с нотками истерики). Миша, что я слышу? Ты что, пьешь? Ты давно уже пьешь? Ты пьешь каждый день, скажи мне, только честно? Признайся мне, ты алкоголик? Не бойся, скажи мне всю правду, я выдержу. Я выдерживала и не такое. У меня есть хороший врач, он выводит из запоев, он очень помог дяде Вите. Он тебя зашьет...

Михаил пытается вставить хотя бы слово, но, поняв, что это бесполезно, выключает селектор.

АНЯ (заходит). Михаил Натанович, вам звонят от Эммануила Гедеоновича. На пятой линии.

Михаил делает, всем знак – «тс-с-с!» – и переключает селектор.

МИХАИЛ. Алло!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (из селектора). Миша, здравствуйте!

МИХАИЛ (невероятно вежлив и доброжелателен). Здравствуйте, Наталья Константиновна. Очень рад вас слышать. Вы, как всегда, прекрасно выглядите... э-э... в смысле, замечательно звучите.

ГОЛОС. Спасибо, Мишенька. Миша, Эммануил Гедеонович просил передать, что он в целом доволен тем, как идет марафон, хотя некоторые гости могли бы играть потише. Впрочем, он оговорился, что это творческие вопросы, в которые он не вмешивается.

МИХАИЛ (вежливо, но с легкой иронией, которую, впрочем, его собеседница не замечает). Да, да, он всегда в этом смысле очень деликатен.

ГОЛОС. Так вот, появился один нюанс. Нам звонили из МЧС... ну, вы знаете, что это такое, да? И просили смягчить критику в их адрес. Они признали, что недостаточно оперативно отреагировали на катастрофу в Японском море, но зато они уже связались с Минобороны, и те высылают в район бедствия эсминец. Так что наших зверюшек скоро спасут, Эммануилу Гедеоновичу об этом сразу доложат, и вы сможете первым сообщить об этом в новостях.

МИХАИЛ (побледнел). Прекрасно, Наталья Константиновна, просто прекрасно.

ГОЛОС. Как видите, Миша, мы участвуем в жизни вашей радиостанции.

МИХАИЛ (упавшим голосом). Спасибо большое, я в этом никогда и не сомневался.

ГОЛОС. Ну, все, Мишенька, не прощаюсь. Мы на связи.

Короткие гудки. Михаил выключает селектор.

МИХАИЛ (глядя перед собой). Наталья Константиновна! Еще три года назад ее звали Огненная Лола из стрип-шоу «Дикие лошади». Я их видел в каком-то кабаке на Курской, это было ужасно...

Обвел присутствующих взглядом, как будто впервые увидел.

А никто моей пуговицы не находил? Пуговица от пиджака потерялась, такая серая, рифленая.

Леша открывает рот, чтобы что-то сказать, Михаил его перебивает.

Дома нет, я проверял. Где я теперь такую пуговицу возьму, я же пиджак в Лондоне покупал... Надо искать!

И неожиданно для всех опускается на корточки и начинает внимательно рассматривать пространство под столом. У всех остальных начинается легкая паника.

ЛЕША. Миша, ты понял, что произошло?

МИХАИЛ. Понял.

ЛЕША. Нет, я имею в виду, ты понял, что сейчас туда придет военный корабль, и они доложат Гедеоновичу, что там ничего нет.

МИХАИЛ (высовывается из-под стола). Да, понял, понял. У нас сейчас две проблемы – пуговица и Минобороны. Пуговицу мы можем найти? Ну, теоретически? Можем. А с Минобороны мы сделать ничего не можем. Будем искать пуговицу.

И забирается обратно под стол.

ЛЕША (не сдается). Миша, подожди. Может, у кого-тс есть кто-то в Минобороны.

МИХАИЛ. А мы это сейчас легко проверим. Вот у меня нет. У тебя есть?

ЛЕША. У меня нет, но...

МИХАИЛ. У тебя?

СЛАВА. У меня тоже нет, но это же...

САША. Не поворачивайтесь, у меня тоже нет.

ЛЕША. Подожди, мало ли... (Нажимает селектор). Аня, у тебя кто-то есть?

Похоже, вопрос застал Аню врасплох.

АНЯ (в селекторе, испуганно). В каком смысле?

ЛЕША. Ладно, неважно. (Выключает селектор.)

МИХАИЛ (подвел итог). Будем искать пуговицу.

САША (старательно ищет пуговицу). Ну, вот почему так? У меня дядя замначальника Генштаба, а в Минобороны никого! Пауза. Леша и Слава обмениваются безумными взглядами. Михаил выбирается из-под стола и внимательно на них смотрит.

ЛЕША. Слав, ты слышал, что он сказал?

СЛАВА. Да нет, это ерунда. Это кино какое-то...

ЛЕША. И тем не менее... Саш, я тебя, по-моему, уже спрашивал, у тебя случайно нет кого-нибудь в Министерстве обороны? САША. Миша, ну, они меня как будто не слышат! Я же сказал, что у меня дядя в Генштабе. А в Министерстве обороны – никого.

Михаил, Слава и Леша еще раз переглядываются... и устремляются к Саше, который этого даже немного пугается. Но сказать они ничего не успевают, потому что вбегает Аня.

АНЯ. Миша, у нас ЧП! Максим с Нонной исчезли из студии, и их нигде нет. Это мой шанс. Можно, я поведу эфир?

МИХАИЛ (на глазах приходит в себя). Тихо! (Леше и Славе). Быстро в студию! Саша, будем звонить дяде.

Концертная студия. Группа «Железный дровосек» – «металлическая» группа, одетая, как положено, в кожу, в черные майки с надписями «ironMaiden» и т.д. – исполняет песню «Черный Ленин». Во время исполнения Леша и Слава заходят в пустую эфирную студию и занимают места ведущих.

Эфирная студия. Леша и Слава.

СЛАВА (как только песня закончилась). Ребята, не уходите. Мы беседуем с лидером группы «Железный Дровосек» Железным Лексом. Лекс, принято считать, что металлисты, трешевики обычно стоят в стороне от проблем, волнующих общество, что им, в принципе, абсолютно все...

Запнулся, но Леша быстро пришел ему на помощь.

ЛЕША. ...равно.

СЛАВА. Да. А вот вы пришли к нам на эфир. Так соответствует ли действительности это расхожее мнение?

Лекс что-то говорит. Но понять, что именно – невозможно, это больше похоже на рев.

СЛАВА. Так вам не безразлична судьба наших животных... редких?

Лекс снова что-то проревел. Ведущие несколько обескуражены, Леша делает попытку разрулить ситуацию.

ЛЕША. Ну, думаю, что как минимум в одном нельзя упрекнуть наших гостей – в неискренности.

Лекс ревет что-то обиженное и угрожающе надвигается на Лешу. Ведущие занервничали.

ЛЕША (истерически). Ну-ну-ну, спокойно, спокойно. Тш-тш-тш-тш.

Лекс ревет что-то угрожающее, потом засовывает в рот микрофон и принимается грызть.

СЛАВА. Что ты делаешь? Фу, фу, выплюнь немедленной Фу, гадость!

Музыканты у водят разбушевавшегося Лекса.

ЛЕША (напуганный). Нет, я не понимаю, где они ходят?

В эфирную студию осторожно входит Максим. На него тут же накидывается Леша.

ЛЕША. Э, ну ты что, с ума сошел? Вы куда исчезли оба?

МАКСИМ. Тише, не орите. Знаете, как у меня живот скрутило?

СЛАВА (удивленно посмотрел на него). У тебя что, тоже живот болит?

МАКСИМ. Что значит «тоже»? У меня, собственно, и болит. «Тоже» – болит у тебя.

ЛЕША (испуганно). Ребята, а у меня тоже болит.

МАКСИМ. Так вот, у вас двоих тоже болит, а у меня просто эолит... (Схватился за живот). Да нет, у меня не просто болит, у меня сильно болит.

ЛЕША. Да и у меня болит не «тоже», а сильно.

Входит Аня с большой тарелкой пирожков.

АНЯ. Ну что, понравились пирожки? Я вам еще принесла.

МАКСИМ. Вот. Аня, с чем пирожки?

АНЯ (растерялась). Они... а... ну, там...

СЛАВА. Понятно. Кто пек эти пирожки?

АНЯ. Я.

ЛЕША. Аня, у нас мало времени. Кто пек эти пирожки?

АНЯ (сдалась). Тетя Зоя. Ну, моя тетя из Одессы. Она мне их прислала поездом...

Слава, Леша и Максим переглянулись с безнадежным видом.

АНЯ. А что, все-таки испортились? Я их в холодильнике держала...

ЛЕША (печально). Испортились... и нас немножко испортили...

СЛАВА (начинает вставать). Максим, знаешь, а хорошо, что ты вернулся...

ЛЕША (тоже начинает). Да-да, ты же ведущий этой передачи...

МАКСИМ (вскакивает). Нет-нет, я еще не вернулся, мне тут как раз нужно... (Начинает пробираться к двери). Посидите еще минутку...

СЛАВА (пытается его опередить). Нет, мы не можем. Чур, я первый.

ЛЕША. Нет, я первый. Я старше.

СЛАВА. А я выше.

МАКСИМ. Куда вы все пошли. Э, э, э!

Все трое, отпихивая друг друга, выбегают из студии.

АНЯ. Господи, а может, я на самом деле дура?

В студию вбегает Саша с рулоном туалетной бумаги.

САША. Аня, если что, то я вернулся. Я только что отходил... ну, неважно, но теперь я здесь.

АНЯ. Саша, скажи, я дура?

САША. Ты?.. (Прислушался к нему-то внутри себя). Аня извини, я сейчас...

Взмахнув рулоном, Саша убегает.

АНЯ. Ах! Я же еще утром Геку дала четыре пирожка. Ковер!

Кабинет программного директора. Саша говорит, склонившись над селектором, Михаил нервно ходит по кабинету.

ГОЛОС (в селекторе). Санька, да чего ты суетишься, нам уже звонили от вашего Гедеоновича. Тут, кстати, у мужиков созрело предложение – может, шарахнуть по этим вашим животным ракетой, чтобы не мучились?

САША (в ужасе). Ракетой?

МИХАИЛ (саркастически). А это мысль...

ГОЛОС. Да шучу я, шучу. Не волнуйся, через полчаса из Находки выходит эсминец. Всех спасем.

САША. Через полчаса? А не может так получиться, что он, скажем, задержится?

ГОЛОС. Да ты что, у нас такого не бывает! Это ж боевой корабль. «Композитор Юрий Шостакович».

МИXАИЛ (остановился посреди кабинета). А почему Юрий?

САША (селектору). А почему Юрий?

ГОЛОС. А как?

САША (Михаилу). А как?

МИХАИЛ. Дмитрий.

САША (селектору). Дмитрий.

ГОЛОС. Да нет, какой Дмитрий – Юрий. Я его сам на воду спускал.

МИХАИЛ (подходит ближе). Но Шостакович же был Дмитрий.

ГОЛОС. Да? А сын?

МИХАИЛ. Максим.

ГОЛОС (пауза). Вот, блин, говорил я, нужно было назвать Быстрый» или «Решительный». А то, понимаешь, захотели выпендриться. Короче, выйдет вовремя и будет где надо в срок.

Михаил делает страшное лицо, Саша бросается на амбразуру.

САША. Вот об этом я и хотел поговорить. Дядя Леш, понимаешь, когда туда придет эсминец, там... ну, в общем, не будет большого лайнера с зоопарком.

ГОЛОС (после паузы). Не понял юмора?

САША. Ну, мы немножко преувеличили. Там... не такой уж большой корабль, и поломка не такая уж серьезная.

ГОЛОС. А на фига вы тогда все это затеяли?

САША. Ну, мы хотели разбудить в людях человеческие чувства... гуманизм...

ГОЛОС. Гуманизм? Гуманизмом в детстве мальчики занимаются.

Михаил поперхнулся.

САША. Вы не поняли, я имел в виду – доброту, отзывчивость...

ГОЛОС. Да, понял, понял, у самого сын растет... Слушай тогда откровенность за откровенность. У нас там, честно говоря, тоже никакого эсминца нету.

САША. А где он?

ГОЛОС. Да, понимаешь, в 94-м году японцы предложили... семь «Ниссанов» прямо с завода... ты ж помнишь, какое было время... Ну, неважно, короче, нет эсминца.

Михаил пускается в медленный радостный танец по кабинету.

Знаешь, давай так – я доложу Гедеоновичу, что мы их спасли, а ты сообщишь по радио, что это сделал эсминец «Композитор Юрий Шостакович».

САША. Может, все-таки Дмитрий?

ГОЛОС. Не, не, Юрий. У нас тут все его знают, что он Юрий. Ну, и у меня к тебе будет просьба. Поставь песню. Ну, эту... елки-палки, да ну, ты знаешь, ее сейчас везде крутят... про киоск. Этот поет – Эдик Жданов.

Тут Михаил начинает отчаянно жестикулировать – мол, об этом речи быть не может, так и скажи.

САША. Вообще-то мы такие песни в эфир не даем. У нас их и нет.

ГОЛОС. А ты дай. Хорошая песня. И пусть скажут – для Володьки из Самары от друга.

Михаил продолжает жестикулировать, но дядю Саша боится не меньше, чем Михаила, поэтому пытается затягивать разговор.

САША. А кто это – Володька?

ГОЛОС. Зам по тылу Приволжского округа. Помнишь, нажрался у меня на 50-летии? Ну, все, жду. Возьму водочки, засяду под эту песню и буду плакать. Будь здоров.

Гудки. Михаил и Саша пребывают в оцепенении.

САША. Дядя Леш!.. Миша, я... ты же видел... а что мне оставалось?..

МИХАИЛ. И где мы сейчас возьмем этого Эдика?.. Хотя... зачем нам Эдик? (Нажимает на селектор). Аня, сбегай в ресторан на первом этаже, там уже должны быть музыканты. Дай им 100 долларов, пусть поднимутся сюда и споют одну песню.

САША (восхищенно). Миша, ну, ты... так сразу... я бы так не смог...

МИХАИЛ (обреченно). У нас же концепция... только качественная музыка... мы же вместе это все придумывали три года назад... Только бы они знали эту песню!

Концертная студия. Сытые музыканты в блестящих пиджаках.

1-Й МУЗЫКАНТ. Чего играем?

2-Й МУЗЫКАНТ. «Ларек». Они сказали – лампочка зажгется, надо сказать пару слов – и вперед.

1-Й МУЗЫКАНТ. Ну, чего, мы готовы. Лампочка, зажгись.

Загорается лампочка под надписью «Прямой эфир».

1-Й МУЗЫКАНТ. Добрый вечер, дамы и господа, мы рады вас приветствовать в нашем ресто... на наших радиоволнах, мы желаем вам расслабиться и хорошо отдохнуть у нас. Ну, а наша первая песня прозвучит для Володи из Самары по просьбе его лучшего друга. Это медленная песня, кавалеры могут приглашать своих спутниц. Поехали!

Концертная студия. Песня «Ночной ларек».

Кабинет программного директора. Весь сжавшись, Михаил сидит в углу кресла, не отрывая взгляда от телефона.

МИХАИЛ. Вот... если в течение пяти минут он не позвонит, значит, все нормально, он ничего не слышал.

АНЯ (входит). Миша, ты только не волнуйся. Там... Эммануил Гедеонович звонит.

МИХАИЛ (обреченно). И что?

АНЯ. Ну... сними трубку.

МИХАИЛ. А я не могу поступить как-то иначе?

АНЯ. Миша, ну, не валяй дурака.

МИХАИЛ. Ладно. (Нажимает кнопку). Я слушаю, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Миша, это Эммануил Гедеонович.

МИХАИЛ. Я узнал, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Миша... Михаил... Кстати, забыл, как ваше отчество?

МИХАИЛ. Да, это неважно, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Нет-нет, скажите, Михаил, как ваше отчество?

МИХАИЛ. Да какое это теперь имеет значение...

ГОЛОС (жестко). И тем не менее.

МИХАИЛ. Натанович.

ГОЛОС (после еле заметной паузы). Так вот, Михаил. Я надеюсь, вы можете уделить мне несколько минут?

МИХАИЛ. Конечно, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Я бы хотел поговорить с вами о репертуарной политике нашей с вами радиостанции. Полагаю, вы слышали, что было в эфире несколько минут назад.

МИХАИЛ (отрицательно мотает головой). ...Э-э... слышал Эммануил Гедеонович. Я объясню, дело в том, что...

ГОЛОС (жестко). Простите, Миша, я закончу.

Михаил обреченно сворачивается в своем кресле, с каждым словом Эммануила Гедеоновича стараясь вжаться в него еще глубже.

ГОЛОС (с жесткой начальственной интонацией, тщательно подбирая слова – так, что звучат они очень твердо и весомо). То, что звучало сейчас в эфире – надеюсь, вы поняли, что я имею в виду последнюю музыкальную композицию – так вот, это мне очень... я бы даже сказал, чрезвычайно... а вы знаете, что я крайне редко употребляю такие слова...

Михаил закрылся руками, как от удара.

ГОЛОС. ...так вот, мне это по-нра-ви-лось! Вот теперь я понимаю, что вы имели в виду под словами «качественная отечественная музыка».

Потрясенный Михаил выглядывает из глубины кресла и безумными глазами смотрит на телефон – не может поверить.

ГОЛОС. Я думаю, что мы с вами на правильном пути, а наш с вами предыдущий разговор, в котором я высказал вам ряд своих пожеланий, пошел нам обоим на пользу. Мне кажется, после него мы стали лучше понимать друг друга.

МИХАИЛ. И мне тоже так кажется, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Вот и прекрасно. Кстати, мне только что звонили из Министерства Обороны и сообщили, что животные, которых мы с вами спасали, благополучно доставлены в порт. Так что можете сообщить об этом в эфире.

МИХАИЛ. Спасибо, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Ну, что ж, творческих вам удач, Миша. Мне нравится, как вы работаете.

МИХАИЛ. И мне тоже нравится, как... спасибо большое.

ГОЛОС. Всего доброго, Миша. Низкий поклон вашей супруге. (Гудки).

Михаил вдруг начинает кашлять и никак не может остановиться. Перегибается пополам и исчезает под столом. Через секунду появляется, держа в руках пуговицу.

МИХАИЛ. О, пуговицу нашел.

В селекторе продолжаются гудки, и он, не глядя, нажимает какую-то кнопку, и тогда из селектора раздается...

ГОЛОС МАМЫ. ...ты же знаешь, Мишенька, я так за тебя переживаю. Ты же у меня такой несамостоятельный, ты даже яичницу себе приготовить не можешь. Как ты там один?..

Михаил выключает селектор. Откуда-то издалека доносится грустное пение под гитару.

МИХАИЛ. А что это там?

АНЯ. Это Чайфы поют. В лифте.

МИХАИЛ (улыбнулся). Хороший сегодня день. Насыщенный.

Концертная студия. Входят музыканты группы «Несчастный Случай», занимая места за своими инструментами, подключаются, проверяют звук. Саксофонист Павел Мордюков (или барабанщик Павел Черемисин) разговаривает по мобильному телефону.

ПАВЕЛ. Да, Нон. Почему не звоню? Просто ты все время звонишь... Да нет, мне это нравится... Нет, правда нравится.

Нонна, разговаривая по мобильному, резко входит в эфирную студию, не глядя, естественно, на то, что происходит в концертной студии.

НОННА. Тогда почему таким тоном?

ПАВЕЛ. Ну, Нон, ну каким тоном? Нормальным тоном.

НОННА. Хорошо, тогда где ты сейчас? Почему ты не дома?

ПАВЕЛ. Да я здесь, у вас в студии. Повернись.

НОННА. Как в студии? (Поворачивается, видит его). А почему ты не сказал?

ПАВЕЛ. Да я сам узнал час назад. У вас какая-то группа слетела, и нас срочно вызвали. Привет, Нон.

НОННА. Привет, Павлик. Ты покушал?

Этот вопрос вызывает дикую радость музыкантов «Несчастного Случая». Они хохочут, свистят, кричат: «покушал, покушал!»

ПАВЕЛ (смущаясь). Ну, Нон, ну что ты? Давай, объявляй нас, потом вместе домой поедем.

НОННА (садится за пульт). Ну что ж, мои дорогие, вот и подошел к концу еще один вечер на «Как бы радио» и я, Красотка Нонна, прощаюсь с вами и желаю вам счастья, и вместе со мной счастья вам желает группа «Несчастный Случай». Соло на саксофоне – Павлик Мордюков (вариант: соло на ударных. – Павлик Черемисин).

Концертная студия. Песня группы «Несчастный Случай» «Радио».

[ … ]

КОРТНЕВ. ...и вот я выхожу на сцену, весь такой клевый и с таким, знаешь, драйвом говорю: «Привет, Харьков!» – и гробовая тишина. И тут до меня доходит, что мы не в Харькове, а в Хабаровске. Вот тогда я понял, что восемь пива перед концертом – это много.

МУЗЫКАНТ. А 50 коньяку?

КОРТНЕВ. Это нормально. 50 грамм – это нормально. (Пьют).

МУЗЫКАНТ. Так на чем мы остановились?

КОРТНЕВ. Гилмор.

МУЗЫКАНТ. Да, Гилмор.

КОРТНЕВ. Говно.

МУЗЫКАНТ. Браво. А Ритчи Блекмор?

КОРТНЕВ. Говно.

МУЗЫКАНТ. И еще раз браво. А вот сейчас... смотри... Кейт Ричардс?!

КОРТНЕВ. ...Нет. Ричардс – не говно.

МУЗЫКАНТ. Что такое?

КОРТНЕВ. Ричардс – полное говно.

МУЗЫКАНТ. Браво! За тебя, старик. (Пьют).

После оглушительного успеха спектакля «День Радио» грех было не задуматься о продолжении. И через два с половиной года после премьеры «Радио» мы выдали «День Выборов» – нашу самую масштабную на сегодняшний день постановку. Тринадцать актеров, восемь музыкантов, два этажа декораций и почти четыре часа сценического времени; продолжение истории о сотрудниках «Как бы радио» переносится из эфирной студии радиостанции на просторы огромной поволжской губернии, а на сцене перед зрителями предстает целый корабль в разрезе. Все это мы нагородили для того, чтобы вторая часть не оказалась хуже первой, как это часто бывает. И она не оказалась.

Как нам кажется, пьеса «День Выборов» оказалась интереснее, насыщеннее и, возможно, глубже, чем «День Радио». Некоторые даже видят в ней элементы политической сатиры... Ну, не знаем... Когда мы писали эту пьесу, губернаторские выборы были для нас всего лишь предлогом для того, чтобы развернуть очередную комедию положений и «накрутить» друг на друга максимум забавных ситуаций. Впрочем, после премьеры спектакля, когда его, в числе прочих, посмотрели известные политики (например, Борис Немцов), до нас неоднократно доходили мнения, что в пьесе с исключительной точностью воссоздана атмосфера провинциальных выборов. Что ж, им виднее.

После ошеломительного успеха спектакля «День Радио» с нами с удовольствием согласились работать Василий Уткин, Валдис Пельш и Александр Цекало (кандидат в губернаторы Игорь Цаплин), Валерий Баринов, Александр Пашутин и Георгий Мартиросян (генерал Бурдун), Елена Шевченко и Екатерина Стриженова (Вика), Федор Добронравов и Алексей Макаров (бандит Федя). И, конечно, снова с нами вместе был «Несчастный Случай», выдавший очередную порцию блистательных музыкальных стилизаций – на этот раз, отражающих музыкальную действительность начала XXI века в России. Совсем другая эпоха... и не только в музыке.

Одним словом, мы - выдающиеся драматурги конца ХХ - начала XXI века – находимся в блестящей творческой форме, продолжаем генерировать все новые и новые идеи, и ждем от всех выгодных коммерческих предложений.

Ночь. Темнота. Где-то тикают часы. На экранах, с двух сторон обрамляющих сцену, появляется титр: «Утро, 4.03. квартира программного директора «Как бы радио». Раздается телефонный звонок. Кто-то снимает трубку телефона.

МИХАИЛ (голос крепко спавшего человека). Алло. Алло.

ГОЛОС (жесткий, начальственный). Миша?

МИХАИЛ. Да, а кто это?

ГОЛОС. Это Эммануил Гедеонович.

МИХАИЛ. Какой Эммануил Гедеонович?.. A-а, Эммануил Гедеонович, я вас сразу узнал... Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС (с легким неодобрением). Миша, вы спите?

МИХАИЛ. Нет-нет, что вы, я никогда... так, лег на секундочку.

ГОЛОС. Простите, что беспокою в неурочное время, но дело очень серьезное. У вас есть ручка или карандаш под рукой?

МИХАИЛ. Под какой? A-а, да, сейчас, я возьму... (в темноте – топот босых ног, что-то упало и разбилось, слышно, как Михаил обо что-то ударился и сдавленно выругался). Слушаю вас, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Миша, вы наверняка знаете, что у нашего холдинга существуют определенные интересы на Средней Волге.

МИХАИЛ (не очень уверенно). Наверняка знаю, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Так вот, нам с вами придется оперативно включиться в один процесс, который там идет.

МИХАИЛ (с оттенком легкого ужаса). Прямо сейчас?

ГОЛОС. Нет, не прямо сейчас. У нас есть время до утра. Записывайте.

Титр: «День первый, 8.47. Северный речной вокзал, нижняя палуба теплохода «Николай Бауман».

Внутреннее пространство четырехпалубного речного лайнера «Николай Бауман». Снаружи, волоча за собой чемодан на колесиках, на корабль по трапу входит Аня. На нее откуда-то из глубины корабельных коридоров выскакивает Саша с кипой бумаг, огромным количеством ключей и неуемной жаждой начать руководить.

САША. Ага, Аня! Так, вот ключи от кают. Списки музыкантов у тебя?

АНЯ. Откуда? Мы даже не знаем, кто едет.

САША. Тогда составь список наших. Кто уже есть?

АНЯ. Ты.

САША. Вот. Запиши меня и отметь галочкой. И себя запиши. Список потом мне на стол.

АНЯ. Зачем?

САША (слегка сбит с толку – он перед Аниным здравый смыслом вообще всегда немного пасует). Не знаю... так положено.. не спорь со мной. (Увидел бредущего по трапу Славу и с облегчением накинулся на него). Слава, что с музыкантами?

СЛАВА (снимает бейсболку и кланяется). Низкий тебе, Саш, поклон, – никогда меня не посылало за два часа 63 человека.

САША (готов впасть в панику). Но ты с кем-то договорился?

СЛАВА. Не волнуйся, вот список.

АНЯ (уже начала составлять список «наших» и теперь вносит в него Славу). Слава, ты с кем хочешь жить?

СЛАВА. С Наоми Кэмпбелл.

АНЯ (обиделась). В общем, будешь жить с Максимом. (Дает ему ключ).

СЛАВА. Не лучший вариант.

Входит Камиль в застиранном комбинезоне с усилителем в руках.

САША. Камиль, ты аппаратуру погрузил?

КАМИЛЬ. Ага. Две тонны перетаскал вот на этом горбу. Привет, Слав! (Здороваются).

САША (забеспокоился). Тебе же деньги выдали на грузчиков!

КАМИЛЬ. Я приборы купил. Компас и фуражку.

САША. Зачем тебе компас?

КАМИЛЬ (протискиваясь по коридору, чему сильно мешает усилитель). Мужик в рясе продавал, сказал: «Ты что, дурак, ты же на корабле плывешь; случись что, а ты без компаса?» Ну, я и подумал – я что, дурак? Случись что, а я без компаса. (Спускается в трюм).

Входит Леша, по которому сразу видно, что он на взводе. Как только он замечает Сашу, с ним тут же приключается маленькая истерика.

ЛЕША. Саш, а вот теперь ты можешь объяснить, почему я должен был с пяти утра скачивать из Интернета все о Среднем Поволжье?

САША (значительно). Я занят. Я всем все скажу позже.

И, прежде чем Леша успел прийти в себя от такой наглости, Саша выбегает на берег.

ЛЕША. Действительно, а что мне, сложно встать в пять утра и на неделю уплыть неизвестно куда?

Но скандала не получается, потому что по трапу в салон входит Вика. Ее сопровождает Саша, успевший выхватить из ее рук большую пеструю дамскую сумку.

ВИКА. Всем привет! Как настроение?

СЛАВА (опешил). Здравствуйте, Виктория Александровна...

ВИКА. Просто Вика, да, Слава? (Саше). Это же Слава?

САША (неестественно улыбаясь). Слава.

ВИКА. А это Леша?

САША. Леша.

ВИКА. Леша, слушала вас вчера, так смешно.

ЛЕША. Спасибо.

ВИКА. Саша, я отпустила водителя, принесите мои вещи, пожалуйста, с пристани.

САША. Конечно, Виктория Александровна. (Убегает).

ВИКА. Ребята, а ведь я на Волге в последний раз была в пионерском лагере! Слушайте, а здесь еще дают котлету с перловой кашей? Так вдруг захотелось...

Пауза, неловкость которой не ощущает только Вика. Впрочем, тут прибегает Саша с чемоданами.

ВИКА. Ну, все, бай, увидимся на завтраке. (Уходит)

ЛЕША (удивлен не меньше Славы). Она-то что здесь делает?

АНЯ (несколько уязвлена Славиной реакцией на Вику). Эммануил Гедеонович улетел по делам и предложил ей поехать с нами отдохнуть.

СЛАВА (Леше). Знаешь, я ее впервые вижу так близко – так вот, это впечатляет.

ЛЕША. Э-э, спокойней. Ты ж не собираешься...

Снаружи в салон заглядывает поп в черной рясе и с подсвечником в руках.

ПОП. Бог в помощь. А что, сынки, никому подсвечник не нужен?

СЛАВА. Не нужен. А чем она хуже других?

ЛЕША (в ужасе). Так, давай без глупостей.

ПОП. Что так? Хороший подсвечник, старинный.

СЛАВА. Да шучу я. Что я, идиот?

ПОП. А кассета «Модерн Токинг»? Сто рублей за все. По одному – дороже.

ЛЕША. Да не надо нам, батюшка.

ПОП. Ухожу, ухожу. А за 80? (Леша и Слава молча смотрят). Ну, нет, так нет. Храни господь. (Исчезает).

КАМИЛЬ (появляется из коридора раздосадованный, в руке держит компас). Привет, Леш! Слушайте, а компас же должен быть со стрелкой?.. Вот и я думаю... Батюшка! Батюшка!

Камиль выбегает на пристань. Навстречу ему поднимается Максим.

МАКСИМ. Где Саша? Зачем он меня нашел? Все было так хорошо – просыпаюсь, она в моей рубашке, курит и говорит «Доброе утро, милый». А я улыбаюсь и пытаюсь вспомнить, как ее зовут.

САША (прибегает). Музыканты подтягиваются. Так, я готов рассказать о цели нашей поездки. Через пять минут собираемся на совещание в штабе.

ЛЕША. В каком штабе?

САША. У меня в каюте.

МАКСИМ. А у тебя там штаб? Ай-ай-ай, мы-то думаем – простая каюта, а это штаб.

ЛЕША. Товарищ начальник штаба, разрешите обратиться! А здесь нельзя рассказать?

САША. Нет... я забыл папку в каюте.

СЛАВА. Вы имеете в виду - в штабе?

МАКСИМ. Саш, а сходить за ней нельзя?

ЛЕША. Или послать бойца?

САША. Нет... ну-у... ну, хорошо... но только ждите меня здесь.

Саша убегает. Входит Камиль с ящиком, в котором что-то подозрительно звенит. Проходит мимо Леши, Славы и Максима, которые молча с иронией наблюдают за ним. Останавливается.

КАМИЛЬ (с вызовом). А это жидкость для протирки контактов... Ну, а чем мне протирать – «Пепси-Колой»?.. А больше – не меньше. Не понадобится – выльем за борт, да, Макс?

МАКСИМ. Я те вылью!

КАМИЛЬ. Вот!

И тут из коридора, как всегда внезапно, выбегает Саша. Камиль, гремя бутылками, делает рывок к выходу, но поздно.

САША (быстро его догоняет). Так, ну-ка, ну-ка, ну-ка... (Заглядывает в ящик. Возмущен). Камиль, мне Миша дал жесткие указания – если в поездке тебя кто-нибудь заметит выпивши, уволим в ту же секунду.

КАМИЛЬ (уязвлен). Чего ты... при всех? Я же обещал... А это (кивок на ящик) – так... вдруг кому плохо станет.

САША. В общем, смотри, я тебя предупредил. И оденься прилично, ты работник солидной радиостанции, Виктория Александровна здесь!.. А, да, папка! (Убегает).

КАМИЛЬ. Взбесился... (Мрачно исчезает в трюме).

На корабль заходит маргинального вида личность в вязаной шапочке, в которой только по зачехленной гитаре на плече угадывается музыкант.

МУЗЫКАНТ (мрачно). Алле, пацаны, а наших не было?

СЛАВА. А кто это – ваши?

МУЗЫКАНТ. Значит, еще не было, вы бы их сразу узнали. А где здесь подзарядить батарейки?

МАКСИМ. Что?

МУЗЫКАНТ. Ну, типа, мы начинаем чемпионат по спортивному ориентированию?

ЛЕША. Вам что, товарищ?

МУЗЫКАНТ. Вы чего, по-русски не понимаете? Ну, соревнование – кто быстрее найдет бар.

МАКСИМ. Жидкость для протирки контактов подойдет?

МУЗЫКАНТ (посветлел лицом). Это интересно.

МАКСИМ. Тогда догоняй, вон мужик понес.

МУЗЫКАНТ (радостно). Понял. (Проваливается в трюм).

ЛЕША (Ане). Душа моя, тебе же Миша наверняка сказал, зачем мы едем.

АНЯ. Сказал. Но я не помню. Если бы тебя в пять утра растолкали... в смысле... ну, по телефону разбудили...

СЛАВА (смотрит на трап, по которому уже поднимается кто-то еще). Смотрите, какой нелепый человек. Наверняка будет продавать нам гербалайф.

МАКСИМ (посмотрел туда же). Нет, игральные карты с голыми бабами.

ЛЕША. Я на Макса стороне.

СЛАВА. Спорим? На сто рублей?

МАКСИМ. Спорим. Простите, вы нас чем собираетесь порадовать, эротикой или Гербалайфом?

В салон заходит нелепый человек в тренировочном костюме с добрыми, как у коровы, глазами. В руках он держит несколько туго набитых целлофановых пакетов с личными вещами.

ЧЕЛОВЕК (задумался). Я еще не знаю. А где можно записаться?

ЛЕША. Смотря куда. Стоматолог, бальные танцы, общество «Иисус Христос за остекление балконов». Вас что больше привлекает?

ЧЕЛОВЕК (внимательно смотрит на Лешу, потом обращается к двум другим). Извините, это «Николай Бауман»?

МАКСИМ (тоже внимательно посмотрев на Лешу). Бог с вами, какой же это Бауман.

СЛАВА (печально). Николай Эрнестович скончался. Девяносто восемь лет назад его убили топором.

ЧЕЛОВЕК. Я знаю, я видел в кино. Мне сказали, что мне дадут ключи, а потом покормят. Я от Эммануила Гедеоновича.

ЛЕША. Что же вы сразу не назвали пароль? Вон там бегает человек с выпученными глазами. Это начальник штаба. Вам к нему.

МАКСИМ. Кстати, он наверняка купит у вас карты с голыми женщинами.

СЛАВА. Или все-таки гербалайф?

АНЯ. Ну, перестаньте! (Человеку). Идите, я вас запишу.

ЧЕЛОВЕК. Спасибо. (Идет к Ане, останавливается, поворачивается к радийщикам). Желаю приятного путешествия. Извините за причиненные неудобства.

МАКСИМ. Ничего. Вы нам должны триста рублей.

ЧЕЛОВЕК (удивился). А почему так много?

ЛЕША. Мы спорили про вас на сто рублей и все проиграли. Так что с вас причитается.

ЧЕЛОВЕК (немножко огорчился). Ну, хорошо... Я отдам двенадцатого числа, можно?

АНЯ. Да не пугайтесь, они шутят. (Уводит человека вглубь корабля).

ЧЕЛОВЕК. Да? A-а. Смешно. (Уходит).

ПОП (высунулся). А что, сынки...

СЛАВА. Не нужно, батюшка!

ПОП (удивился). А художественный фильм «Эмманюэль»? Хорошее кино. Сам смотрел двенадцать раз... прости, господи. (Быстро оценил обстановку). Ну, работайте. (Исчезает).

САША (прибегает). Все, я здесь, теперь внимание! Итак. Мы отправляемся в одну из областей в Среднем Поволжье.

ЛЕША. Что значит «в одну из»? Что за конспирация?

САША (значительно). Конспирация. У нас очень ответственная задача. Нам поручено провести избирательную кампанию нашего кандидата на выборах губернатора этой области. Выборы – через неделю. Пока разрешена агитация, мы должны развернуть агрессивную пиар-компанию.

ЛЕША. А устроить послезавтра переворот в Сомали мы не должны?

САША (игнорирует этот выпад). Наша цель – оттянуть часть голосов у конкурентов, процентов пять-семь. Задачи победить на выборах перед нами не ставится.

СЛАВА (саркастически). Ну, слава богу!

МАКСИМ. Да вы что? Зачем тогда меня вызвали? Только победа!

Тут в дверной проем влетает огромный чемодан на колесиках и с грохотом рушится на пол. А вслед за ним врывается разъяренная Нонна.

НОННА. Вы что, хотите, чтобы я сдохла, да? Я, видимо, недостаточно сделала для этой радиостанции, чтобы со мною считались.

САША (совершенно напрасно попытался изобразить из себя начальника). Нонна, что ты себе позволяешь? Мы на полчаса задержали отплытие... (И понял, что не надо было сейчас...).

НОННА (глаза нехорошо заблестели). Вот кого я убью первым. Ты почему не прислал за мной машину? Почему я должна ехать на метро?

СЛАВА. Взяла бы такси.

НОННА. Может, я еще должна была за всеми заехать?

ЛЕША. Да нет, зачем?..

НОННА. Ну, спасибо! А я бы не удивилась. Главное, как дура мчусь к семи утра, думаю – опаздываю, а вы даже не отплыли, могла еще три часа спать.

САША(уже совсем не так уверенно). Но сейчас же полдесятого...

НОННА. Вот об этом я и говорю!.. Все-таки не умею я скандалить. Другая бы на моем месте такое устроила... Аня, где мои ключи? И чтоб до вечера меня никто не трогал, я буду спать. (Леше, Максиму и Славе). А вы что сидите с мордами? Фантомас и козявка!

МАКСИМ. А меня не заметила. Даже обидно.

НОННА (кричит из коридора). ...и орангутан!

СЛАВА. Больше не обидно?

САША (пришел в себя). Мы отвлеклись. Леша, ты разрабатываешь маршрут и договариваешься о концертах. (Леша пытается что-то сказать, Саша перебивает его начальственным тоном). Слава, на тебе реклама, пресса, обязательно организовать пресс-конференцию. Все вместе под моим руководством пишем программу и биографию кандидата Максим с Нонной все ведут. В общем, все, как когда газировку раскручивали. Тур «Оранжевые реки».

ЛЕША. Саша, мы этот тур два месяца готовили. Надо ставить реальные задачи!

САША (важно). И еще - заплатят как за газировку, только в два раза больше.

Пауза. Все осмысливают сказанное.

СЛАВА. За одну неделю? Как тогда за два месяца?

САША (смакуя произведенный эффект). Да. Только в две раза больше.

Максим встал, подошел к Саше, сгреб его в охапку и начал лобызать. Саша пытается вырываться, но Максим больше и сильнее.

МАКСИМ. Сашка, а хорошо, что ты меня нашел! А то надела мою рубашку, а я даже не помню, как ее зовут. Да пошла она к черту, дура!

Из коридора выходит Человек, он уже в тапочках, в руках – кипятильник и граненый стакан.

ЧЕЛОВЕК (застенчиво). Простите, а где-то есть европейская розетка?

МАКСИМ. В Европе.

ЧЕЛОВЕК (извиняясь). Просто, кипятильник не влезает, а мне нужно ноги попарить.

АНЯ. А у вас же только стакан...

ЧЕЛОВЕК. А мне стакана хватит!

САША. И самое главное. Разрешите представить вам нашего кандидата Игоря Владимировича Цаплина.

Общее оцепенение.

ЧЕЛОВЕК. Да, я – наш кандидат Игорь Владимирович. Для меня это большая неожиданность, еще вчера я не знал, что буду губернатором. Я должен был сегодня в баню идти, но для Эммануила Гедеоновича я готов на все.

МАКСИМ. Какая жертва – пропустить баню!

КАНДИДАТ. Вы смеетесь, а для меня баня – это ритуал. Я баню по понедельникам не пропускал уже девять лет... Что-то я забыл... А, вот. Мы сделаем это, ребята! Да? (Пробует патетически взмахнуть стаканом, в результате чего выплескивает его на Максима).

ЛЕША. Конечно. Вы идите, а мы все сделаем.

Саша уводит Кандидата внутрь корабля – видимо, искать розетку.

МАКСИМ (тихо). Кто это?

АНЯ (шепотом). Массажист.

ВСЕ. Кто???

АНЯ (чуть громче). Массажист. Однажды Мишу прихватило, и Эммануил Гедеонович его прислал.

МАКСИМ. У нас блестящие стартовые позиции! Кандидат – массажист, сейчас занят, ищет розетку. Предвыборной программы нет, с прессой не договорились, и семь дней на все.

ЛЕША. Уходим!

МАКСИМ. Немедленно!

СЛАВА. Э, а деньги?

ЛЕША. Остаемся!

МАКСИМ. Конечно!

Из корабля выбегает Саша, который держит-таки в руках список музыкантов.

САША. Так, музыканты все здесь. Я, кстати, договорился с одной группой – неизвестной, но есть песня про выборы. Надо их будет прослушать после обеда.

АНЯ (изучая список). Саш, Чичериной нет.

САША (заглянул в список). Слав, Чичериной нет.

СЛАВА. Это странно. Я с ее директором железно договорился, с Иннокентием, Кешей. Приятный парень, единственный вообще не торговался.

И тут в дверном проеме снова образуется силуэт попа, на этот раз – с полной выкладкой: туго набитый вещмешок, чемодан, а под мышкой – детская ванночка, из которой торчит балалайка.

ПОП. Вы сказали «Иннокентий»? Это я.

СЛАВА. Что «вы»?

ПОП. Я отец Иннокентий.

СЛАВА. Батюшка, мы про другого.

ПОП. А мне сегодня ночью звонил Ростислав, сказал, что нужно выступать пять раз по двадцать минут, посулил двадцать пять тысяч. Я по голосу думаю – это не вы ли?

СЛАВА (похолодел). Да и я ваш голос, кажется, узнаю.

АНЯ. Ой, мамочки!

САША. Аня, в чем дело?

АНЯ. Ну, что я виновата? Я тебе телефон давала в четыре утра. (Листает записную книжку). Вот у меня Ирина, гадалка... не то... вот, рядом Иннокентий (Чичерина) и Иннокентий (святой отец). И тот и другой на четверку.

ЛЕША. Откуда у тебя телефон священника?

АНЯ. Не знаю... имя для ребенка подобрать.

СЛАВА. Для какого ребенка?

АНЯ. Ну... мало ли...

СЛАВА (поняв, что здесь толку не добиться, поворачивается к попу). Вы как собирались выступать?

ПОП (с готовностью). С проповедями. У меня все с собой – кадило, молитвенник.

ЛЕША. А ванна зачем?

ПОП. Это купель, если надумаете кого-то покрестить. Недорого.

СЛАВА. Ну ладно, этого мы, положим, ссадим, а вот Чичериной уже не будет.

ПОП. Зачем ссаживать? Я петь могу. У меня балалайка есть.

ЛЕША. Бред, паноптикум. Поп играет на балалайке.

МАКСИМ. В ванне.

СЛАВА. А деньги? Батюшка, мы как договорились, ну, когда вы еще были директором Чичериной?

ПОП. Двадцать пять тысяч. (Поспешно). Но, учитывая конфуз, согласен на пятнадцать тысяч рублей.

СЛАВА. Ах, рублей...

МАКСИМ. Так пятнадцать тысяч за паноптикум – недорого.

САША. Не говори глупости, это подотчетные деньги!

НОННА (высунулась из коридора с горящими яростью глазами). А можно не орать, уснуть невозможно! (Ядовито). Кстати, Саша, насчет опоздания – вот только что отплыли.

САША. Как отплыли? (В ужасе выглядывает наружу, и тут оказывается, что теплоход уже медленно отчаливает от пристани). Но это же... бардак!

АНЯ. Зато ты – главный.

На пристани звучит марш «Прощание славянки».

Титр: «День первый, 11.19. Музсалон теплохода «Николай Бауман». Прослушивание группы «Ненормалы».

Выбора

Музыкальный салон. Там уже расставлена аппаратура, и сейчас Саша, Леша и Слава прослушивают ту самую «неизвестную группу, у которой есть песня про выборы». Солист группы – уже виденный нами маргинал в вязаной шапочке, который, кажется, успел найти на корабле какое-то спиртное. Аккомпанирующие музыканты выглядят соответственно. Они исполняют песню «Выбора», которая неожиданно заканчивается слоганом: «Выборы-выборы, кандидаты – пи..ры!»

МУЗЫКАНТ (в наступившей тишине). Это короткий вариант, мы еще обычно с залом играем, типа, мы им «выборы-выборы», а они «кандидаты – пи..ры». И так раз 25.

СЛАВА (не поверил). Вы что, это где-то публично исполняли?

МУЗЫКАНТ. О! В Ступино на фестивале «Рок против всего». Там еще это лазером на ночном небе написали.

ЛЕША (стараясь не показать, что последние строки задели его лично). А нельзя эту строчку выбросить?

МУЗЫКАНТ. Какую?

ЛЕША (покраснел). «Выборы, выборы...» ну, и все, что лазером.

МУЗЫКАНТ (удивился). Да вы чего, ради нее все писалось!

СЛАВА (мрачно). Ну, ясно. Саша!

САША (растерян, но пытается спасти ситуацию). Но ведь про выборы же?

СЛАВА и ЛЕША. Саша!

САША. Я понимаю. В Ярославле ссадим.

Титр: «День второй, 8.46. Средняя палуба теплохода «Николай Бауман».

На палубе ведутся последние приготовления к выходу в прямой эфир областного телевидения. Камиль с техниками развернули на носу корабля мини-студию с двумя камерами, пультом, монитором, осветительными приборами и т.д. Сейчас они судорожно проверяют готовность аппаратуры. Аня торопливо гримирует Нонну, Леша и Слава за пластиковым столиком лихорадочно дописывают текст ведущим, за соседним столиком раскинулся Максим.

НОННА (отстраняет Анину руку и взрывается). Ну, где текст, эфир через пять минут?

СЛАВА (умоляюще). Нонна, секунду. А если такой слоган: Я дам вам...» что он им может дать?

ЛЕША. Смотря чего у них нет.

МАКСИМ (лениво тянет пиво из банки). Ничего у них нет.

ЛЕША. О, прекрасный слоган: «Я дам вам все».

МАКСИМ. А лучше так: «Я разрешу вам бухать». И все избиратели наши!

НОННА (ядовито). Максим, ты не рано начал?

МАКСИМ (невозмутим). Какое «рано», я еще не ложился. Вот интересно, вы плывете сегодня, а я вчера.

АНЯ (вдруг приходит в ужас). Ах!!!

ЛЕША (вздрогнул). Аня, что?

АНЯ. Чуть не забыла. Хлопушка же нужна. Ну, там «Кадр 1, дубль 1».

СЛАВА. Аня, это телевидение, а не кино.

АНЯ (тут же успокаивается). Да? А, ну, хорошо, а то у меня все равно нет.

НОННА. Так, мне кто-то расскажет, где нужно стоять, куда смотреть, где камера...

МАКСИМ. Что ты на людей бросаешься? Успокойся!

АНЯ. Не трогай ее, от нее муж ушел. Ой, Нонка, прости! Макс, я не в том смысле...

МАКСИМ. Бедный... не выдержал все-таки...

НОННА. Кто не выдержал?!! Ты что, совсем уже?!!

СЛАВА. От кого муж ушел?

ЛЕША. Нон, что, Володька ушел?

НОННА. Аня, спасибо тебе большое!

На палубу, на ходу надевая ботинок, вылетает растрепанный Саша. Он явно проспан, но сразу включается в происходящий процесс.

САША. Так, я здесь... а где Нонна?.. в смысле, Нонна вот она здесь, прекрасно... а где Камиль?

КАМИЛЬ. Я здесь, я коммутирую.

САША (с радостью обнаружил, что Камиль в том же самом комбинезоне, что вчера). Камиль, а ты почему не переоделся, я же тебе русским языком сказал?..

КАМИЛЬ. Саш, я работаю. А от кого муж-то ушел?

АНЯ (сухо). Ни от кого! У Нонны все в порядке.

НОННА (вскакивает). Аня!!!

АНЯ (растерянно). А сейчас-то я что сказала?

КАМИЛЬ. Не выдержал все-таки...

НОННА. Да вы что, сговорились, что ли?

САША. Так, у нас все готово?.. Аня, где Игорь Владимирович?

АНЯ. Ой, а я не знаю...

Тут от стенки отделяется доселе никем не замеченный Кандидат.

КАНДИДАТ. Я здесь. Я тут уже два часа сплю стоя, чтоб не проспать. Мне не сложно.

КАМИЛЬ. Нонна, Максим, в кадр, тридцать секунд до эфира.

Нонна с Максимом встают на самом носу корабля, за ними открывается вид на Волгу, Леша и Слава быстро впихивают им в руки папки с текстом. Ведущие начинают их просматривать.

САША (воспользовавшись наступившей тишиной). Да, и внимание! Я, как руководитель проекта, запрещаю вмешиваться в личную жизнь сотрудников, в частности, обсуждать уход Владимира от Нонны. Это жизнь, в ней все бывает.

НОННА (жалобно). Скажите ему, пусть замолчит.

КАМИЛЬ. Тихо! Пять... четыре...

АНЯ (шепотом). Нон, ты только не плачь, а то грим потечет...

Нонна рыдает.

КАМИЛЬ. ...два... один... эфир.

НОННА (тут же взяла себя в руки и просияла лучезарной улыбкой). Доброе утро.

МАКСИМ. Здравствуйте!

НОННА (незаметно подглядывая в папку). Радиостанция «Как бы радио» совместно с телекомпанией «Волга ТВ начинают цикл ежедневных программ «Знакомьтесь. Игорь Владимирович».

МАКСИМ. Пять минут рассказа в прямом эфире о нашем кандидате.

НОННА. С вами звезды «Как бы радио» ди-джей Макс...

МАКСИМ. ...и Красотка Нонна.

КАМИЛЬ (машет технику, сидящему за пультом). Заставка пошла!

АНЯ (вталкивает Кандидата между Нонной и Максимом). В кадр!

КАНДИДАТ (шепотом Максиму). Простите, я так и не пенял, от кого ушел муж?

НОННА. Да от меня! (Лупит Кандидата папкой по лицу).

Кандидат хватается за разбитый нос, откуда вовсю капает кровь.

КАНДИДАТ. Ничего... ничего... мне не больно... А где здесь туалет?

МАКСИМ (Камилю). Рекламу давай!

Титр: «День второй, 12.26. Штаб».

Большая комфортабельная каюта на носу корабля – мягкая мебель, телевизор с видеомагнитофоном, маленький холодильник – очевидно, минибар. Леша, Слава и Кандидат сидят за большим столом. Леша и Слава напряженно набивают что-то на клавиатурах ноутбуков, Кандидат шуршит дешевым цветным журналом и шумно вздыхает – он разгадывает кроссворд. Саша ходит взад-вперед по каюте – контролирует процесс.

ЛЕША (не отрываясь от ноутбука). Саш, для деревенского ролика нужен дед, завалинка и коза. Дед поиграет на баяне, Игорь Владимирович его обнимет и скажет: «Не горюй, Иван Митрофанович, поднимем село».

САША. А обязательно, чтобы звали Иван Митрофанович?

ЛЕША (оторвался от ноутбука и посмотрел на Сашу). Саш... да.

СЛАВА. А козу – Зойка. Тут мелочей не бывает.

Саша было вскинулся – ответить, но тут в дверь аккуратно засунулся Поп.

ПОП. Сочиняете? А никто не знает, как вчера «Спартак» сыграл?

СЛАВА (не отрываясь от ноутбука). Выиграл.

ПОП (искренне обрадовался). Выиграл? Ай, хорошо, питерцев прибил! Может, дернем за это? (Обвел всех взглядом, в котором – надежда. Но никто не поддержал). Ну, а я выпью. За «Спартачок». Святое дело.

Исчезает. Все молча работают дальше.

КАНДИДАТ. Ростислав, режиссер культового японского фильма «Записки оленя»?

СЛАВА (не отрываясь от ноутбука). Куросава, наверное.

КАНДИДАТ (попробовал). Куросава подходит. Значит, «Муму» написал не Тургенев.

ЛЕША (оторвался от ноутбука и с тоской посмотрел на Кандидата). Господи, зачем я из Туниса вернулся?..

Входит Камиль в строгом темном костюме и галстуке.

САША, СЛАВА, ЛЕША. О-о-о, о-о-о, о-о-о!

СЛАВА. Кам, ты просто сотрудник спецслужб!

ЛЕША. Полковник ФСБ в штатском.

КАМИЛЬ. Чего? А, вы про это. Да гори оно огнем! Главное, на природе – и не пить, бред!

САША (строго). Камиль!

КАМИЛЬ (огрызнулся). Что «Камиль»? Я же сказал – кремень. Все, приехал, подымается.

Радийщики засуетились, начали убирать со стола скомканные бумажки, пустые бутылки из-под минералки, вообще стали наводить порядок.

ЛЕША (озабоченно). А он потянет?

КАМИЛЬ. Да ты что! Главный режиссер областного театра, двести человек в подчинении. Сыграют все что хочешь – демонстрации, голодовки.

СЛАВА. А ты его откуда знаешь?

КАМИЛЬ. Вместе осветителями были. Я-то потом так... в Москву уехал, а он вон как вырос.

И тут с палубы доносится завораживающий женский голос: «Да, Эмочка... и я по тебе... ну, дурачок, конечно... и я тебя... ага, пока!» И в штаб в легком прозрачном халатике, наброшенном на купальник, заходит Вика. Секунду смотрит на всех непонимающим взглядом., как будто удивляясь, откуда здесь все эти люди.

ВИКА. А вы работаете? Всегда завидовала творческим людям. Я же сама хотела поступать в институт культуры, но не сложилось. А жалко, да, Славочка? Я, собственно, что – я в бассейн иду, никто мне компанию не составит? (Смотрит на Славу).

САША (засуетился). Сейчас, Виктория Александровна, мы кого-нибудь командируем...

ВИКА (лениво тянет слова, не отрывая взгляда от Славы). Ну, зачем же командировать?.. Может, кто-то сам хочет...

КАМИЛЬ (делает шаг вперед). Я могу, я уже в костюме...

ВИКА. Ну, раз все заняты... в другой раз. Там, кстати, так смешно – какой-то поп заснул в шезлонге с плеером в ушах. Сам храпит, а из наушников на всю палубу «Модерн Токинг»...

И ушла. А в штабе на несколько секунд повисла гробовая тишина... Первым опомнился Леша.

ЛЕША. Так, Слав, ты куда смотришь?

СЛАВА (очнулся). Все, все.

КАНДИДАТ (а вот он, кажется, прихода Вики даже не заметил). Леша, простите, хвойное дерево на «п»?

ЛЕША. Пихта.

КАНДИДАТ. Я тоже так думал, но там всего три буквы.

ЛЕША. Пхт... пр... пся... а точно на «п»?

КАНДИДАТ. Да, там по горизонтали Пушкин.

ЛЕША (озадачен). Э-э... ну, тогда... пах... пу-у...

СЛАВА (мстительно). А вот ты сейчас чем занят?

ЛЕША (Кандидату). Я не знаю, я потом подумаю обязательно.

В штаб входит Режиссер – немодно одетый человек неопределенного возраста в шейном платке. В лице – странное сочетание тщательно культивируемой значительности и абсолютной ничтожности.

КАМИЛЬ. Вот, знакомьтесь, Саша... Александр, режиссер.

РЕЖИССЕР (вальяжно). Можно просто Александр Александрович... хм... так сказать, без чинов... которых, кстати, хватает. Один фестиваль в Мончегорске чего стоит...

САША (торопливо вышел вперед, протягивая руку). Здравствуйте, я руководитель проекта Александр Сергеевич. У нас мало времени...

Режиссер Сашу не заметил. Без приглашения удобно уселся в кресло во главе стола, поддернул брюки так, что стали видны носки и торчащие из них бледные худые ноги, и окинул всех взглядом.

РЕЖИССЕР. Да-да, немного о себе. Последние шесть... ха!.. с хвостиком лет ваш покорный слуга возглавляет махину под названием Русский областной театр драмы имени Петухова.

САША (пытаясь вклиниться). Замечательно. Перед нами очень серьезная задача и...

РЕЖИССЕР (опять не заметил). За эти годы мною написаны и поставлены трагедия в стихах «Кондрат Булавин» мистериальное действо «Евпатий Коловрат и дева», площадная драма «Димитрий Донской и хан Тохтамыш»...

СЛАВА (не выдержал). Так, Александр Александрович, давайте ближе к делу. Пятьдесят тысяч рублей.

РЕЖИССЕР (сделал большую паузу и разочарованно ухмыльнулся). Ну, государи мои, это несерьезно. Да когда я в Чебоксарах ставил «Лешего»...

СЛАВА. Это лично вам.

РЕЖИССЕР (слегка изменился в лице; глаз стал прозрачным и ничего не выражающим). Вот тебе, бабушка... так сказать... и Юрьев день. А на остальное?

СЛАВА. Сто тысяч.

РЕЖИССЕР (демонстративно невозмутим). Ну, где-то так я и предполагал... но еще три семьсот извольте прибавить. (Снизошел до объяснений). У нас же трое заслуженных и одна актриса в декрете.

ЛЕША. Вот беременная нам точно не нужна...

РЕЖИССЕР (с сочувствием посмотрел на Лешу). Ошибаетесь. Беременная женщина среди толпы – это сильный режиссерский ход. (Конфиденциально). А можно намекнуть, что она беременна от губернатора, и у нее от него уже трое детей.

СЛАВА. А где детей возьмем?

РЕЖИССЕР (осклабился). У нас чудесные лилипуты. (И вдруг стал абсолютно серьезен). Кстати, полагаю, излишне сообщать, что средства пойдут на театр, в частности, на восстановление памятника Петухову. У него недавно отвалился хвост.

САША (поперхнулся). Хвост?

РЕЖИССЕР (значительно). От лошади. Александр Святославович запечатлен в роли Дон Кихота. Кстати, в дальнейшем планируем добавить в скульптурную композицию Санчо Пансу на ослике.

СЛАВА. А почему – в дальнейшем?

РЕЖИССЕР (помрачнел). Да, видите, какая незадача, артист, игравший Санчо, еще жив... в некотором роде. (Отогнал печаль). Впрочем, к сути вопроса. (Полез в портфель, достал тетрадку в клеенчатой обложке за 48 копеек, надел очки). Я тут набросал списочек, митинг можно организовать роскошный... роскошный... по всем законам драматургии, – одиночные выкрики... выкрики, выкрики... потом с кем-то приключается истерика, обмороки, возможно – голодные обмороки. (Постепенно накручивает и впадает в экстаз). Затем кульминация, можно устроить самосожжение, у нас прекрасные пиротехники, и это будет ненамного дороже; а в завершении толпа бросается на штурм здания обладминистрации с нужными нам выкриками... (И тут его осенило). Кстати, у нас есть катапульта! (Торжествующе обвел всех взглядом).

У сидящих за столом все по-разному. Леша и Слава сидят, с трудом сдерживая смех. Кандидат сосредоточенно решает кроссворд. Камиль восторженно смотрит на Режиссера и, похоже, ничего не понимает. И только Саша продолжает работать.

САША. Простите, а у вас нет старичка деревенского вида, и чтоб звали Иван Митрофанович?

РЕЖИССЕР. Найдем.

Кандидат, который все это время водил карандашом по газетному листу, вдруг подпрыгнул.

КАНДИДАТ. Пыя!

СЛАВА. Что «пыя»?

КАНДИДАТ. Или пуя? A-а, туя. Не то. Извините.

РЕЖИССЕР. Да, и хочу предложить номерочек в концерт Хороший и недорогой. Ребятки, пожалуйста! Дуэт «Поволжские перезвоны».

В дверь бочком протискиваются две в высшей степени потертые личности неопределенного возраста – где-то от 35 до 70. У одного в руках гитара, у другого – аккордеон. Они занимают место посреди каюты и исполняют «Романс об избирательной урне».

Титр: «День третий, 15.10. Верхняя палуба теплохода «Николай Бауман».

В носовой части верхней палубы вдоль перил стоят Леша, Слава, Максим, Саша и Кандидат. Все они напряженно всматриваются в неумолимо приближающийся берег, на котором видна пристань с надписью «Приволжск».

СЛАВА (слегка напуган). Леш, все-таки откуда здесь казаки?

ЛЕША (раздраженно). Прискакали! Их переселили с Дона двести лет назад. На сегодняшний день контролируют весь район, в том числе милицию и этот их чапельный... чапельниковый?.. завод.

МАКСИМ. Саш, ты слышал, казаки в городе. А Фрунзе знает?

САША. Максим, что происходит, ты пьешь каждое утро!

СЛАВА (задумчиво). А шашкой, это же не больно? Раз, и все, да?

ЛЕША (дернулся). Да ладно, я уверен, они цивилизованные люди. Или нет?

МАКСИМ. Кому-кому, а тебе, мусик, эти цивилизованные люди придумают смерть страшную, лютую...

КАНДИДАТ (по-прежнему с журналом). Я читал про казаков ужасные вещи. Они привязывали человека к двум коням... или к четырем?

САША. А за что привязывали?

Короткая пауза. Все пытаются это себе представить.

ЛЕША (представил). Может, не будем выступать?

САША. Исключено. Это 10 процентов электората.

МАКСИМ. А ты чего такой смелый? Предупреждаю, когда они нас выстроят на палубе и спросят, кто тут начальник штаба, я молчать не буду.

САША (не очень уверенно). Спокойно! Там на пристани дежурит милиция... наверное.

СЛАВА. Вот. Значит, нас еще и дубинками побьют.

ЛЕША. Да тихо вы! Идиоты!

Средняя палуба. Облокотившись на перила, стоят Нонна и Аня. В руках – бокалы с мартини. У Нонны глаза на мокром месте.

НОННА (убежденно). Я творческая личность, у меня могут быть увлечения. Но он же все равно мой муж, самый близкий мне человек. В конце концов, если я в кого-то влюбляюсь, я Володьке первому об этом говорю.

АНЯ (с трудом пытается проследить линию Нониного рассказа). А почему он ушел?

НОННА. Да, Гоша меня подвез до дома, посидела с ним 15 минут в машине. А Володя это видел – выскочил, устроил скандал... Главное, там ничего не было.

АНЯ (недоверчиво). Что, вообще ничего?

НОННА. Да клянусь тебе! (Аня внимательно смотрит на Нонну). Ну, в тот раз – ничего... И вот представь – он ушел, я в квартире одна, по телевизору ничего, Володька не берет трубку, у Гоши вообще телефон выключен.

АНЯ. Ну, позвонила бы Вадику.

НОННА. Какому Вадику, с ним уже неделю как все. И потом он в Португалии. В общем, решила покончить с собой.

АНЯ (ужаснулась). И что, покончила?.. в смысле... и чего?

НОННА. Ой, такой ужас – хотела вскрыть вены, начала набирать ванну и задумалась – а в чем я буду? Голой плохо, придут чужие люди, милиция, а я тут голая плаваю.

АНЯ. Ну ладно, купальник надела – и все.

НОННА (возмутилась). Ты вспомни мои купальники – все веселенькие, с цветочками. А черный нельзя, он позапрошлогодний.

АНЯ. Не-не, ты что!

НОННА. Ну вот, пока думала, уснула. Просыпаюсь – соседи стучат: «Вы нас залили». Потом ЖЭК, сантехники... в общем, не дали умереть.

Из салона на палубу выходит Вика и направляется прямо к ним.

ВИКА. Слушайте, девчонки, а возьмите меня в свою компанию, я так люблю посплетничать.

НОННА (резко). А вы что хотите узнать? Про меня? От меня муж ушел. Уже весь корабль знает. (Разрыдалась).

ВИКА. Я что-то не то сказала? Просто нам неделю плыть, а у меня бутылка «Шеридана»...

НОННА (сквозь слезы). А я люблю «Шеридан». Мне его Володя все время покупал... в «Дьюти Фри». (Рыдает).

Нижняя палуба. Камиль с Попом, подтаскивают к выходу большую колонку.

ПОП (запыхался). Сын мой, что ж это за херня такая тяжелая? Поллитра за такое – маловато.

КАМИЛЬ (утирается платком). Силен ты, батюшка! А ты на службе поддаешь?

ПОП. Бывает. Если кого крестишь или отпеваешь, они ж подносят. На свадьбах вообще не отвертишься. Да и зачем?

КАМИЛЬ. Я, если б татарином не был, тоже в попы пошел. А муллы у нас не пьют. Коран запрещает.

ПОП. А ты не завидуй. Меня вот от кадила мутит. Машешь-машешь, и к концу дня укачивает. То ли пить надо бросать, то ли кадить завязывать.

Быстро, руководящей походкой входит Саша.

САША. Так, Камиль, скоро концерт, через час я лично буду все проверять.

КАМИЛЬ. Да-а? А ты знаешь как?

САША (задумался, но ненадолго). Ну, там, раз-раз-раз. знаю. Батюшка, хотелось бы ознакомиться с содержанием вашего выступления.

ПОП (с готовностью). Я молитву прочту.

САША. Это хорошо. Какую-нибудь короткую, но ударную. У вас есть в репертуаре?

ПОП. Заупокойная. Недлинная и красивая.

САША. Нет, что-нибудь жизнеутверждающее. Ну, там «чтобы всем было хорошо, здоровья, денег...», и обязательно этой вашей штучкой дымящейся помашите. Как вас, кстати, объявить?

ПОП. Отец Иннокентий, настоятель храма святого Иоанна Баснописца.

САША. А там – лауреат фестиваля, то, се?.. (Подумал). А ну да. (Ушел).

КАМИЛЬ. Слушай, Кеш, я вот думаю – если водку заморозить до минус сорока, в ней что, вообще градусов не будет?

ПОП. Какая тебе разница, ты же ее все равно пить не сможешь?

КАМИЛЬ (мрачно). Я ее грызть буду. Вкусно же, a вреда никакого...

Штаб. Леша и Слава пытаются что-то рассказать Максиму про предстоящий концерт. Кандидат им это сделать пока не дает.

КАНДИДАТ. А может, пха? Нет такого? По-моему, есть японское дерево – пха? Или грузинское.

МАКСИМ. П... п... (Засомневался). А точно Пушкин?

КАНДИДАТ. Конечно. Там авторы кроссворда цитируют стихотворение про няню.

МАКСИМ (осенило). Пих! Ну, пихта – женского рода, а пих – мужского.

ЛЕША (не выдержал). Максим, какой «пих»? Один «пих» на уме! Иди сюда, работай!

КАНДИДАТ. А я знаю. Нужно выписать все варианты сочетания трех букв, из которых первая «и».

ЛЕША. Их же миллион.

КАНДИДАТ. Ничего. Ведь надо понять, что это за дерево.

СЛАВА. Тогда приступайте прямо сейчас.

КАНДИДАТ (очень серьезно). Да. Я пошел. (Уходит).

СЛАВА. Как он хоть выглядит, этот чапельник?

ЛЕША. Я же тебе говорил – палка такая с железкой на конце, чтобы сковородки хватать.

МАКСИМ. А они не знают о гениальном изобретении человечества – сковородке с уже приделанным к ней чапельником? В народе называемой сковородкой с ручкой?

КАНДИДАТ (возвращается). Друзья! Там на палубе какие-то военные. Я их на всякий случай отправил в другую сторону, но они мне не поверили и идут сюда. Я ведь вам сейчас объективно не нужен? Тогда я пойду, можно?

Не дожидаясь ответа, выходит. Навстречу ему своей руководящей походкой влетает Саша.

САША. А что происходит, почему мы не работаем?

МАКСИМ. Началось.

Дверь распахивается, и в помещение штаба входит казачий Атаман в сопровождении нескольких крепких казачков.

АТАМАН. Атаман Парамонов. Кто здесь главный?

САША (от страха горло сдавило, и оттуда с трудом пискнуло). Я.

АТАМАН. Неверный ответ. Главный здесь я. Кто разрешил концерт?

САША. А почему мы должны...

АТАМАН. Потому что все в этом городе согласовывается со мной.

САША. Но... свобода слова...

АТАМАН. Тут у нас свобода только одного слова. И это слово – мое. Так что, во избежание всяческих инцестов, езжайте-ка отсюда...

Но договорить ему не удается. В штаб врывается Камиль, злой от мысли, что он там корячится, а они тут все прохлаждаются... а на самом деле, конечно, от того, что ему нельзя пить, а им можно.

КАМИЛЬ. Так, и что вот вы все здесь?.. я там, понимаешь работаю... если заняться нечем, я ж найду...

Присутствие в помещении казаков слегка сбивает его с толку, и он умолкает. Казаки тоже несколько удивлены появлением решительного человека в строгом костюме. И в этот момент Славу осеняет.

СЛАВА. Товарищ полковник, это атаман Парамонов, о котором мы говорили.

КАМИЛЬ (по инерции). Ну и что, а я почему должен?.. Кто?

СЛАВА. Мы с вами вчера знакомились с его личным делом и решили, что он нам подходит. Разрешите провести беседу?

КАМИЛЬ (неуверенно). Разрешаю.

СЛАВА. Атаман Парамонов!

АТАМАН (автоматически встает по стойке «смирно»). Я! В смысле... Вы кто?

СЛАВА (холодно и уверенно). Это вам пока не нужно знать Скажите-ка... (Короткая пауза).

АТАМАН (тревожно). Алексей Анатольевич.

СЛАВА. Мы знаем...

АТАМАН (еще больше встревожившись). Откуда?

СЛАВА. Неважно. Вам еще не звонили?

АТАМАН. Кто?

СЛАВА. Значит, еще не звонили. Это прикрытие.

АТАМАН (все более теряясь). Что?

СЛАВА. История с выборами – прикрытие. Чапельниками заинтересовались в Америке.

АТАМАН (потрясен). Кто?

СЛАВА. Американцы. Они готовы их покупать большими партиями.

АТАМАН. А зачем?

СЛАВА. Русская экзотика. Путин, матрешки, черная икра и чапельники. Вы будете с нами сотрудничать? Или нам искать других людей?

АТАМАН (поспешно). Зачем других? Не надо.

СЛАВА. Тогда зайдете после концерта, подпишете документы, да, Камиль Шамильевич?

КАМИЛЬ (уже в образе, хотя сам еще ничего не понял). Да. Потому что ничего в этой жизни не бывает просто так. Даже овцы в тулупах.

Пауза. Все пытаются осмыслить сказанное. Первым в себя приходит опять же Слава.

СЛАВА. Вот. Постарайтесь привыкнуть к этой мысли. И еще – есть мнение, что вам не нужно поддерживать действующего губернатора. Вряд ли он продолжит свою карьеру в вашей области.

АТАМАН (с ужасом). А что с ним будет?

Опять небольшая заминка, но тут выручает уже Леша.

ЛЕША. Отправят послом в Тунис.

АТАМАН (озадачен). А почему в Тунис?

КАМИЛЬ (авторитетно). Ну, а куда его?

АТАМАН. Тоже верно.

Титр: «День третий, 18.14. Приволжск. Концерт». Большой дом культуры, битком набитый казаками. На сцене - плакат с лицом Игоря Цаплина и слоганом «Я – один из вас». Концерт долго не начинается, поэтому из зала доносятся выкрики и даже свист. За кулисами на стуле неподвижно сидит совершенно пьяный Максим, рядом с ним вьется Леша.

ЛЕША (в истерике). Максим, что происходит? Ты же обещал привести себя в порядок!

МАКСИМ. Спокойно, никто ничего не заметит. Они же не знают, какой я трезвый. Ты, главное, донеси меня до микрофона, дальше я все сделаю.

ЛЕША. Где Слава, где Нонна, почему, когда нужно вести концерт, никого нет?

За кулисами появляется встревоженный Слава.

СЛАВА. Леша, я только что видел Нонну, она абсолютно пьяная, не может работать.

ЛЕША. Макс тоже не может.

МАКСИМ. Чего это я не могу?! (Делает вялую попытку привстать). Ой, правда, чего-то я не могу...

ЛЕША. Надо что-то делать. Я выйду! (Делает шаг из кулис, видит бушующий зал и быстро ретируется обратно). Нет, я не выйду.

Леша и Слава в ужасе смотрят друг на друга. И тут приходит спасение в лице отца Иннокентия в полном облачении – в клобуке и с кадилом.

ПОП. Ну что, ребятки, не пора мне?

СЛАВА (с жалостью посмотрел на Попа). Идите, батюшка.

ЛЕША. Мы вас благословляем.

Поп неспешно выходит на сцену и с достоинством, обращается к притихшему залу.

ПОП. Любезные братья и сестры! Да будет благословен ваш населенный пункт со всеми окрестными деревнями и дачными участками. Да пребудут во счастии дома ваши, магазины, государственные учреждения и общественный транспорт. От начала времен на Руси прибытие водным путем челна ли, парохода ли почиталось добрым знамением, ибо сказано в писании: «Блаженны приехавшие баллотироваться, и да будут они со всею душою встречены, накормлеты-напоеты и спать уложеты».

Но выглядывающие из кулис Леша и Слава не успевают порадоваться неожиданной передышке, потому что на сцену из первого ряда вскарабкивается казачок со штофом водки в руках.

КАЗАК (развязно). А что, поп, выпьешь за нашего атамана? Для проверочки – до дна.

ПОП (посмотрел на казака с иронией). Испугать думаешь? Меня, православного батюшку? И, главное, чем?

Поп вскидывает штоф над головой и выливает его себе в разинутую пасть. Зал восторженно шумит.

КАЗАК (посмотрел с уважением). О как! Силен поп.

И тут на помощь Попу бросается Слава.

СЛАВА (выходя на сцену). Аплодисменты батюшке, он прошел проверку и сейчас уходит за кулисы... (Попу вполголоса) Вы идти-то можете?

ПОП (посмотрел бессмысленно). С божьей помощью.

СЛАВА (казаку). Проводите батюшку...

Поп нетвердой походкой уходит со сцены, поддерживаемый казаком.

СЛАВА (провожая их взглядом). ...вот... а мы продолжаем наш концерт и...

А из другой кулисы в это время появляется еще один сюрприз. Это совершенно пьяная Нонна, которая, тем не менее, готова выполнять свой служебный долг. Во всяком случае, ей так кажется.

НОННА (решительно направляется к микрофону). Я не опоздала? Казаки, вы где? Я иду к вам!

СЛАВА (выхватывая микрофон у нее из рук). О, какая приятная неожиданность! С нами суперзвезда «Как бы радио» Красотка Нонна, она вышла поздороваться и сейчас же уходит обратно...

НОННА (не отдает микрофон). Куда?.. я буду концерт вести! (Обводит взглядом зал). Ой, сколько мужчин. Мужчины, а ведь вы даже не представляете, как вы много значите для нас, женщин...

СЛАВА. И, разумеется, для области. Нонна...

НОННА. Подожди. Казаки! За последние дни я поняла три очень важные вещи. Первое – голосовать надо за Игоря Владимировича Цаплина. Ну, просто поверьте мне. Второе... я забыла. Вспомню – скажу. Честно. И последнее самое главное. Никогда не пейте «Шеридан» с водкой – остановиться невозможно. Все, целую.

Роняет микрофон и царственно удаляется – как ни странно, под аплодисменты зала.

СЛАВА (вздохнув с облегчением). Красотка Нонна - коротко и хорошо... что коротко. А теперь слово предоставляется кандидату в губернаторы вашей области Игорю Владимировичу Цаплину!

На сцену бочком, очень смущаясь и застенчиво поглядывая в зал, выходит Кандидат.

КАНДИДАТ. Казаки! Родные мои! Могу ли я, внучатый племянник Григория Мелехова, не чувствовать всем сердцем, что вам, казакам, нужно? И потому не соглашусь с великим русским казачьим поэтом Александром Яковлевичем Розенбаумом – не только шашка казаку во степи подруга, но и чапельник – лучший товарищ казака. Какое прекрасное поэтическое русское слово – чапельник! От глагола «чапать» – чап, чап. Если вы выберете меня губернатором, я добьюсь законодательного запрещения производить сковородки с ручками. Это же нерусская традиция, а мы не будем слепо подражать Западу. Мы модернизируем чапельник, сделаем его электрическим. Подносишь его к сковороде, а он ее – чап! Сам. В общем, придумаем что-нибудь.

Пауза. Кандидат немножко подумал, пошевелил губами, повторяя про себя последнюю фразу, и застенчиво улыбнулся.

По-моему, все сказал.

СЛАВА. Ну что, казаки, я надеюсь, что вы Игоря Владимировича поддержите...

Но не все так просто. Из-за кулис выходит все тот же казачок с еще одним штофом в руках.

КАЗАК. А пусть и он тогда с нами выпьет.

КАНДИДАТ (Славе на ухо). Я не пью.

СЛАВА. Ему нельзя, он баллотируется, а баллотироваться в нетрезвом виде...

КАЗАК (искренне удивился). А чего он будет нетрезвый? С одного-то штофа?

Из-за кулис вываливается оставленный без присмотра Поп и начинает хаотическое движение по направлению к штофу.

ПОП. А у тебя еще один есть? Сюрприз! А ну, дай сюда! (Вырывает штоф у казака из рук). За чапельники. Ура!

Вскидывает штоф над головой и одним глотком, опорожняет. Зал неистовствует.

КАЗАК (с восторгом). Ну, ты, батя, неистовый. Служитель культов.

В зале начинается движение, шевеление, народ расступается, и уже видно, как по центральному проходу идет Атаман Парамонов, сопровождаемый несколькими дюжими казаками. Они поднимаются на сцену.

АТАМАН. Здорово, казаки! (Зал шумит в ответ). Ну что, кандидат, вот ты в докладе про чапельники сказал. Сам-то как думаешь, дело это перспективное?

КАНДИДАТ. Честно? Думаю, что да. Это же народное изобретение, а русский народ – это народ-умелец, народ-фантазер. Только надо в это поверить. Вам самим поверить. И все у вас получится.

АТАМАН. Верно ты говоришь, кандидат, верно. Что-то ты про нас такое понял, чего, может, мы и сами не понимаем. (Поглядел на Попа, который стоит рядом, бессмысленно тараща глаза). И команда у тебя хорошая, надежная.

ПОП (наконец сфокусировал взгляд на Атамане). А что, сын мой, любишь ли ты «Модерн Токинг»? (Слава подхватывает Попа и отводит в сторону).

АТАМАН. Ну что, мужики, давай сюда саблю.

Молоденький казачок выносит саблю в сверкающих ножнах. Атаман говорит с затаенной обидой.

Вот, хотели губернатору подарить, а он в Москву уехал. И кто ему дороже – Москва или мы тут здесь? Так что прими ее от нас в знак уважения и сердечной любви.

Кандидат с выражением радостного испуга осторожно берет в руки саблю.

Ну что, казаки, споем? (Кандидату). Слушай, кандидат, петь для тебя будем.

Сказ о битве атамана Парамонова и Басурман-Паши на жалезном заводе о девяностых годах

Титр: «День четвертый, 8.59. Средняя палуба теплохода «Николай Бауман».

Все как в сцене 4. Только перед камерой стоят не Нонна с Максимом, а Слава с Лешей. Максим скукожился в шезлонге на некотором расстоянии от них. Камиль за камерой. Нонны вообще нигде нет.

ЛЕША. ...и у нас есть все основания полагать, что на завтрашнем сходе будет решено голосовать за Игоря Владимировича Цаплина.

Пауза. Краем глаза Леша замечает, что стоящий рядом с ним Слава прикрыл глаза и дремлет. Леша незаметно отвешивает ему довольно сильный шлепок.

СЛАВА (удивленно открыл глаза). А я напоминаю, что с вами были ди-джей Макс и Красотка Нонна... вчера...

ЛЕША. А сегодня передачу вели Ростислав...

СЛАВА. ...и Ростислав... э-э... и Леонид.

ЛЕША. Всего доброго!

Камиль выключает камеру. И Леша тут же взрывается.

ЛЕША (Славе). Ты что себе позволяешь!!!

СЛАВА. А что ты на меня орешь? Ты вон ему скажи. (Показывает на Максима).

МАКСИМ (с трудом разлепил глаза). А чего я-то?

ЛЕША (Максиму). Ты вообще молчи! Подонок!

МАКСИМ (жалобно). Ну, чего ты так громко, у меня голова болит. Вон Нонна вообще не пришла.

Камиль тем временем, снял тренировочный костюм, в котором стоял за камерой, и остался в трусах и майке.

КАМИЛЬ (довольно агрессивно). А потому что пить не надо. Я вот бегаю... как дурак. Все, побежал.

И пускается наматывать круги по средней палубе вокруг кают.

СЛАВА. Надо позвонить Янику.

ЛЕША. Зачем?

СЛАВА. Я вчера, чтобы атаман поверил, что Америка, правда, будет покупать чапельники, звонил Янику в Нью-Йорк. Хорошо, он быстро сориентировался и подыграл. Надо поблагодарить.

Слава начинает набирать номер на телефоне. На палубе, сильно пошатываясь, появляется Поп.

ЛЕША. О, наш герой.

ПОП (с трудом). Ты, сынок, не смейся. Батюшка купель потерял.

ЛЕША. Ну так, с двух штофов.

ПОП. При чем тут? Мы ж еще потом с казачками шампанское пили.

МАКСИМ. А вы, батюшка, эстет.

ПОП (тяжело плюхается в шезлонг). Да ну тебя в жопу, сын мой... (Вздрогнул). A-а, вспомнил. Есаул спустил купель на воду и хотел в ней через Волгу плыть. Есаула-то спасли, а купель потонула.

ЛЕША. Какая нелепая смерть!..

СЛАВА (в телефон). Алло, Яник... ну, Яник... ну, Янчик… нет, не розыгрыш, действительно казак, атаман... Да не пил я... Эти штуки? Чапельники. Что ты ржешь?.. Скажи, ты можешь позвонить атаману?.. Не-не-не, Яник, послушай, это правда очень важно... Не надо его посылать, потяни пять дней, пока мы здесь... Он отправил тебе пробный экземпляр, скажи, что отдал его на экспертизу... Не знаю, специальная экспертиза, которая определит, настоящий это чапельник или поддельный. Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу...

Слава уходит вдоль по палубе, продолжая разговаривать с Яником. Навстречу ему выбегает Камиль.

КАМИЛЬ. Слушайте, а какой пульс должен быть во время пробежки?

ЛЕША. Ну-у... ударов сто пятьдесят...

КАМИЛЬ. Да? А чего у меня восемьсот сорок?

МАКСИМ. Восемьсот сорок в минуту?

КАМИЛЬ. А надо было в минуту считать?

МАКСИМ. А ты как считал?

КАМИЛЬ. Просто считал, пока не сбился. Ладно, еще два круга, и пойду отжиматься.

Убегает. Слава, договорив, возвращается. С другой стороны появляются Вика и Аня.

ВИКА. Доброе утро! Слушайте, а мы с вами молодцы. Мы же завоевали этот город. Батюшка, вы себя как чувствуете?

ПОП (мрачно). Не всего.

ВИКА. В смысле?

ПОП. Себя чувствую не всего.

АНЯ (с жалостью). Конечно, вы же об воду ударились, когда с есаулом с верхней палубы прыгали.

ПОП. О! Недостающие два часа.

ВИКА (с лучезарной улыбкой). Слава, а почему вы со мной никогда не разговариваете? Я вас чем-то обидела?

СЛАВА (расплылся). Да нет, наоборот...

И весь как-то к ней потянулся. Но Леша зорко следил и это движение тут же пресек.

ЛЕША. Просто он очень скромный, не обращайте на него внимания... пожалуйста.

МАКСИМ. А как там Нонна?

АНЯ (обрадовалась). Ой, такой ужас, закрылась в душе и три часа не выходила, мы стучали...

ВИКА. Аня!.. (Всем). Ей уже легче. Не ругайте ее, это я виновата. А что у нас сегодня?

ЛЕША. Алкогольный завод.

МАКСИМ (с трудом одолел приступ тошноты). Господи, за что мне это?

Тяжело дыша после пробежки, входит Камиль. Он слышал последние фразы.

КАМИЛЬ. А так каждый раз – стоит бросить, сразу какое-то искушение. Два месяца назад – бросил, целый день не пил. Утром иду в ванную – свежий, бодрый, – а там огуречный лосьон. Конечно, сорвался, пил потом три недели.

ПОП. У меня тоже был случай – возили из Турции кожу, и жидкость купили, чтобы за ней ухаживать. Так один ее выпил. Пошли покурить, он спичку поднес, вспыхнул и сгорел за 18 секунд. Мы засекали.

Потрясенные этой ужасной картиной, все находящиеся на палубе на минуту замолчали, а Поп с трудом выбрался из шезлонга и побрел куда-то – вероятно, в сторону бара.

АНЯ. Видишь, Камиль, как опасно пить.

КАМИЛЬ. Так это не пить опасно, а курить. И, по-моему, Кеш, это ты все наврал.

ПОП (обиделся). Чего наврал? Не наврал, а придумал. Xорошая история, все верят.

И ушел, сопровождаемый Камилем, который решил выяснить подробности.

АНЯ. Да, Леш, завтрашнее выступление у военных под вопросом.

ЛЕША. Что такое?

АНЯ. Я говорила с каким-то полковником, он сказал, что у них учения, испытания секретной техники, и они нас не то что в часть, а даже на пристань не пустят.

МАКСИМ. Ну, и нормально, отдохнем.

ЛЕША. Сейчас! Там же будет весь генералитет округа! Выступаем обязательно!

СЛАВА. Да, подбираемся к части ползком, снимаем часовых и незаметно выступаем. С воздуха нас поддерживают чайки. Морально.

ВИКА. Как мне все-таки нравятся остроумные мужчины.

ЛЕША. Мне тоже. Только как мы на самом деле туда попадем?

АНЯ. Полковник сказал, что разрешить может только командующий округом.

МАКСИМ. Отдыхаем!

Леша приуныл. И тут в игру включилась Вика.

ВИКА. Я прошу прощения, я немного знакома с начальником отдела сбора информации ФСБ. Если получить досье командующего, там могут быть интересные сведения.

ЛЕША (встрепенулся). Мы его что, шантажировать будем?

ВИКА. А мы посмотрим. (В трубку). Алло, бульдожка? Это я.

Вика, разговаривая, плавно движется по палубе. Слава завороженно смотрит ей вслед. А навстречу ей, не заметив ее, вбегает испуганный Кандидат.

КАНДИДАТ. Доброе утро. Я прерву вашу беседу... дело в том, что там Александр Сергеевич разговаривает с неким человеком... так вот, у меня сложилось полное ощущение, что это терки.

СЛАВА. Что?

КАНДИДАТ. Ну, выяснение отношений с криминалитетом. По-моему, на нас конкретно наехали.

МАКСИМ. Игорь Владимирович, откуда вы такие слова знаете?

КАНДИДАТ. Я сидел четыре года. Я потом расскажу, если вам интересно. А пока надо что-то делать.

Титр: «День четвертый, 9.14. Нижняя палуба теплохода «Николай Бауман».

Взъерошенный Саша, не отрываясь, смотрит на крупного человека в тренировочном костюме с массивной золотой цепью на шее, который невозмутимо курит, облокотившись на перила. Это местный авторитет Федор, Федя.

ФЕДЯ (неторопливо и весомо). Не надо, да? Не дай бог, что случится.

САША (растерян, но пытается сопротивляться). А что может случиться? На все есть лицензии, громкость в пределах нормы, артисты...

ФЕДЯ. Не надо. У нас тут народ с недавнего времени сильно любит губернатора. И губернатор, надо отметить, тоже как-то резко потеплел к народу... (Почти доверительно, но как-то очень свысока). Пойми, мы пока договаривались, столько людей полегло...

САША. Но у граждан же должна быть возможность выбора.

ФЕДЯ (обиделся). Вот чего ты сразу – «граждан»? Ты представь себе картину: работники нашего ликеро-водочного завода, довольно много народу. Все на своих рабочих местах, любят губернатора. Тут вы такие: «Голосуйте за Ивана Ивановича».

САША. Игоря Владимировича...

ФЕДЯ. Да мне по фиг! Народ в этой ситуации может сделать что угодно. А зачем нам русский бунт – бессмысленный и беспощадный?

САША. Мы же договорились с директором завода...

ФЕДЯ (недобро усмехнулся). Вот ты нашел орла, с кем вопросы решать... В общем, ты, пожалуйста, себе зафиксируй, что я в третий раз говорю «не надо». В четвертый раз говорить не буду, потому что будет не надо.

Этажом выше на палубу выходит Вика, очевидно, закончившая разговаривать с «Бульдожкой». Она с удивлением, оглядывает вмиг опустевшую палубу, перегибается через перила и видит Сашу.

ВИКА. Саша, а где ребята, куда все исчезли? Корабль как будто вымер.

САША (совсем потерялся). А что, ребята куда-то исчезли? А куда?

ВИКА (поглядев Саше в лицо). Понятно. Кстати, Саша, ночью звонил Эммануил Гедеонович, просил еще раз напомнить, что его имя нигде и никем не должно упоминаться. Окей? (Не дожидаясь ответа, уходит).

ФЕДЯ (неожиданно напрягся). Але, уважаемый, это кто был? Это Вика, что ли?

САША. Какая Вика? Нет, это Виктория Александровна.

ФЕДЯ. A-а... (Задумался). А что, Виктория Александровна – это разве не Вика?

САША. Ну, я-то откуда знаю?

ФЕДЯ (заволновался). Так это ж Вика! Это же что, спутница Эммануила Гедеоновича?

САША. Ну да. Мы тут вообще по заданию Эммануила Гедеоновича...

ФЕДЯ (сильно заволновался). Как? А почему нас не предупредили?

САША. Мы предупреждали.

ФЕДЯ. Меня никто не предупреждал, зуб даю... в смысле зубами клянусь... мы же для Эммануила Гедеоновича... что мы, дураки себе? А что, может, у вас, какие-то проблемы?

САША. Концерт запрещают провести...

ФЕДЯ (жестко). Кто?

САША. Вы.

ФЕДЯ. Ну... это ж когда было! Вы это... никуда не уходите... не уплывите... стоять-бояться... в смысле, кто же против культурной программы?..

Титр: «День четвертый, 18.27. Город Звейск, ликеро-водочный завод». В огромном цеху сколочена деревянная сцена, вокруг которой толпятся сотрудники завода. На сцене стоит Максим, который одной рукой держит микрофон, а в другой у него – обмякшая Нонна.

МАКСИМ. Дорогие бойцы ликеро-водочного фронта! Спасибо вам за ваш нелегкий труд! (Незаметно встряхивает Нонну).

НОННА (с трудом открыв глаза). Спасибо.

МАКСИМ. Ваша продукция регулярно позволяет нам забывать о проблемах, которых так много в этой непростой жизни. Да, Нон?

НОННА (повернув голову, с изумлением обнаружила рядом с собой Максима). Спасибо.

МАКСИМ. После концерта нас с Нонной пригласили на дегустацию. Пойдем?

НОННА (Максиму на ухо). Меня стошнит.

МАКСИМ. Пойдем. Мы уже слышали о спиртовой композиции «Лесные ароматы», о тропическом ликере «Синее яблоко», о кофейном коктейле «Звездное небо»...

НОННА (которую начало сильно мутить, шипит). Сука!..

МАКСИМ. Но пора, однако, представить следующего выступающего. Встречайте, Коля Сокол!

На сцену расхлябанной походочкой выходит популярный исполнитель блатных песен в широких брюках клеш и в кепке по моде 40-х годов.

МУЗЫКАНТ. Привет, ребята! Кстати, ведущие забыли про коньячный напиток «Закат». Только что попробовал – сила!

Нонна резко дергается и стремительно исчезает за кулисами.

Чего это она?

МАКСИМ. Пошла пробовать.

МУЗЫКАНТ. Правильно. Потому что вы все делаете с душой. Как я свои песни пишу – с душой. А бывает, что пишут только потому, что, видишь ли, десять классов закончил. Мне тут один такой произнес, что типа это не рифма – боль и огонь. Так вот, во-первых, рифма, потому что там и там мягкий знак, а потом я же со смыслом пишу, и тут уже не до рифмы. В общем, слушайте.

Воровская

Титр: «День четвертый. 18.39. Звейск. За кулисами концерта».

Кабинет директора завода. За столом, среди кучи бумаг, сидит Вика. Слава присел на краешек стола и плотоядно на нее посматривает, а Вика ему улыбается. Леша шагает из угла в угол, Аня в углу все время набирает один и тот же номер на телефоне. Когда открывается дверь, врываются звуки концерта – музыка голоса ведущих. Вот сейчас приглушенно доносится голос Кандидата – он говорит речь.

Леша разворачивается к столу и как раз застает очередную переглядку между Славой и Викой. Резко поворачивается в другую сторону и обрушивается на Аню.

ЛЕША. Аня, ты командующему дозвонилась?

АНЯ. Нет.

ЛЕША. Так дозванивайся. (Повернулся к Славе). Ну?

Слава нехотя оторвался от Вики и открыл уже распечатанное досье на командующего округом; в нескольких местах в него вложены закладки – Слава открыл первую…

СЛАВА. Бурдун, Иван Андреевич, генерал-лейтенант. В 88-м году, проходя службу в Германии, обменял миномет и три автомата Калашникова на хрустальную люстру и репродукцию Рубенса. (Обвел взглядом, окружающих).

ВИКА. Мелочь.

СЛАВА. Мелочь?

ЛЕША. Ну... да, пожалуй. Дальше.

СЛАВА. Тогда вот – с 90-го по 93-й служил в этом же округе командиром части. В это время из части пропало 120 километров кабеля из уникального сплава с содержанием палладия и иридия для прокладки спецсвязи.

ЛЕША. Это же безумно дорогие металлы! В десятки раз дороже золота. Зачем из них кабель?

СЛАВА. Вспомни, какое было время. Для армии ничего не жалели.

ВИКА. Не то. Сейчас уже ничего не докажешь.

Открывается дверь, и входит очень довольный Кандидат.

КАНДИДАТ. Очень хорошо прошла моя речь. Мне подарили набор их водки, а я им – бюст маршала Рокоссовского. Надо за него батюшке сто рублей отдать.

ЛЕША. Ань, а там занято или никто не подходит?

АНЯ. Занято.

ЛЕША. Позвони по другому телефону.

АНЯ. По всем занято.

ЛЕША. Но ты дозванивайся, дозванивайся!

АНЯ. Да я дозваниваюсь, дозваниваюсь!

КАНДИДАТ (Славе, доверительно). Кстати, знаете, некоторые варианты можно сразу исключить.

СЛАВА. Что?

КАНДИДАТ. Ну, пух-пых.

СЛАВА. Какой «пух-пых»?

КАНДИДАТ. Дерево.

СЛАВА (наконец, сообразил). A-а, и что?

КАНДИДАТ. Например, не может быть вторая гласная, а после нее мягкий знак.

ВИКА. Почему?

КАНДИДАТ (застенчиво улыбнулся). А вы попробуйте.

ВИКА. Паь. Пеь. Да, не может.

КАНДИДАТ (доволен). Вот. Также невозможно сочетание двух «п» подряд с согласной. «Ппф». «Ппб». Правда?

СЛАВА. Наверное.

КАНДИДАТ. И я думаю, там еще что-то можно придумать.

Уходит, оставив всех в состоянии глубокой задумчивости.

СЛАВА. А ведь три согласных в принципе не может быть – пфк. Пгн.

ЛЕША. Нет, подожди – плк... прф... не может?

АНЯ. Как, не может? А КГБ? ДТП? СВЧ?

ЛЕША (Ане). Так, ты дозванивайся! (Славе). Все, фиг с ним! А если наоборот?

СЛАВА. Что «наоборот»?

ЛЕША. Подарить ему что-нибудь.

СЛАВА (растерян). Да... хорошо... Кому?

ЛЕША. Этот Бурдун сделал что-нибудь хорошее?

СЛАВА. A-а! Не знаю... мы же выписывали плохое...

ЛЕША (нетерпеливо). А теперь посмотри хорошее.

СЛАВА (листает досье). Ну, не знаю... вот – 83-85 – военный советник в Сирии.

ЛЕША. И что?

СЛАВА. Ничего. Вообще больше ничего не написано.

ЛЕША. Значит, там он точно не сделал ничего плохого. А если «награда нашла героя»? Сирийские власти наградили его за то, что он... молодец.

ВИКА. Славочка, а это очень правильная идея. Военные обожают все блестящее.

АНЯ. Алло! Наконец-то!

ЛЕША (оживился). Дозвонилась? Давай.

АНЯ (закрыв трубку рукой). Это Маша. (В трубку). Маш, это я. Ты традесканцию полила?... Ты что, она так любит влагу!

И, чтобы ее не заставили опять дозваниваться, быстро выскальзывает из кабинета. Леша бросается ей вдогонку, но ему навстречу вваливаются Федя и Музыкант, которые с двух сторон поддерживают довольно пьяного Максима.

ФЕДЯ. Благодарю за концерт, все было очень художественно. Никогда не думал, что буду выпивать с самим Колей Соколом, такая честь!

МУЗЫКАНТ. Славочка, я прошу прощения, я там четыре песни спел вместо трех, надо бы это самое... ну, компенсировать.

СЛАВА. Ладно, компенсируем. Завтра споете две.

МУЗЫКАНТ. Вот так, да? Не, вы ж знаете, я ж никогда ничего не прошу... (Нетвердой походкой покидает помещение).

ФЕДЯ. Мужики, а вы зря отказались пройти на дегустацию нашей водки. Вот, Максиму понравилось.

ЛЕША (позеленел). Ты что, опять пил?

МАКСИМ. Как ты можешь?! Я дегустировал. Рюмочка – двадцать грамм. Всего пятьдесят сортов.

ЛЕША. Литр.

МАКСИМ. Да ладно!

ЛЕША. Что – «ладно»? Умножь двадцать на пятьдесят.

МАКСИМ (умножил). Ой...

ВИКА. А где батюшка?

МАКСИМ. Его тошнит на корме. Он же еще в винном зале был. (Беспомощно посмотрел на Лешу и Славу). А заберите меня отсюда...

Леша и Слава выносят на ходу обмякающего Максима, а Федя тем временем подстраивается к Вике – подсаживается к столу на краешек стула и преданно смотрит в глаза, регулярно отводя свои, когда взгляды встречаются. Федя переоделся – теперь он в черном нейлоновом костюме с подвернутыми рукавами.

ФЕДЯ. Виктория Александровна, вы уж расскажите Эммануилу Гедеоновичу, как мы вас принимали.

ВИКА. Обязательно.

Пауза. Следующая фраза дается Феде нелегко, но расставить точки над «и» необходимо.

ФЕДЯ. А эти два вагона меди, которые сначала пропали, а потом появились – это недоразумение. Виновные уже наказаны в лесу.

ВИКА. Я поняла.

Слава и Леша возвращаются. И им тут же достается заряд дружелюбия от Феди.

ФЕДЯ. А за то, что вас так встретили – это я извиняюсь, забегался. У нас же тут ЧП – технолог пятьдесят тонн портвейна запорол. Упал спьяну в чан и опрокинул туда краситель для «Тархуна». Представляете, 50 тонн зеленого портвейна?

Входит Поп. В руках у него большой пакет, в котором гремят бутылки.

ПОП (еле держится на ногах). Хеллоу!

ВИКА. Батюшка, вы как себя чувствуете?

ПОП. Уже лучше. Бог дал, бог взял.

ФЕДЯ. Как вам наш портвейн?

ПОП. Божественно. Нестерпимо прекрасен.

ФЕДЯ. А ничего, что зеленый?

ПОП. А он был зеленый? То-то я смотрю... думал, захворал. Пойду вздремну.

Поп уходит, с трудом сохраняя равновесие – пакет тянет. Федя возвращается к наболевшему.

ФЕДЯ. Главное, послезавтра пресс-конференция, час прямого эфира на областном телевидении, ведущего из Москвы выписали, журналисты понаедут – а он зеленый!

СЛАВА (заинтересовался). А много будет журналистов?

ФЕДЯ. Да со всей области сгоняем.

ЛЕША (не веря в такую удачу). И час прямого эфира… А если совместить брэнды?

Сильно озадаченный Федя оборачивается к Славе.

ФЕДЯ. Я прошу прощения?

СЛАВА. У вас портвейн. У нас кандидат. Мы объединяли эти брэнды...

Теперь Федя ищет понимания у Леши.

ФЕДЯ. О, опять.

ЛЕША. Объединяемся. И начинаем работать друг на друга. Слоган придумываем, например – «С новым губернатором все в новом цвете».

СЛАВА. Портвейн зеленый «Игорь Владимирович». И его фотография на этикетке.

ФЕДЯ (напряженно размышляет). Да? В новом цвете? Вариант.

ВИКА. Вы, Борь, к ребятам прислушайтесь. Они газировку «Оранжевые реки» так раскрутили.

ФЕДЯ (неожиданно обрадовался). Это вы? У меня сын пьет, я ему запрещаю, гадость такую... ну, в хорошем смысле...

Вдруг Федя задумался и помрачнел.

Нет. Нет, нельзя.

СЛАВА. Почему?

ФЕДЯ. Губернатор неправильно поймет, а нам еще здесь жить. Опять война...

СЛАВА. Да не будет он больше губернатором.

ФЕДЯ (посмотрел подозрительно). А куда он денется?

ЛЕША. Послом уедет в Тунис.

ФЕДЯ. Да? Я это уже слышал... «Все в новом цвете»... Чего делается-то, а?

В кабинет вбегает радостная Аня, держа перед собой телефон.

АНЯ. Дозвонилась! (В телефон). Алло. А будьте добры Ивана Андреевича... генерал-лейтенанта... они спрашивают, не подойдет ли нам фельдмаршал Кутузов... ой, я, кажется, не туда попала...

Титр: «День четвертый, 23.46. Верхняя палуба теплохода «Николай Бауман».

Ночь. На верхней палубе под фонарем стоит Нонна и внимательно разглядывает какой-то бумажный лист. На глазах у нее слезы. Появляется Максим с пластиковым бокалом, в котором пиво.

МАКСИМ. Что это у тебя?

НОННА (резко убрала лист за спину). Так, это не твое дело.

МАКСИМ. Что ж тебе слово сказать нельзя? Хотел поболтать, я ж вижу, в каком ты состоянии.

НОННА (агрессивно). В каком я состоянии? В нормальном состоянии... (Опомнилась). Ну, ладно, смотри.

МАКСИМ (читает). «Доктор Бальтазар. Обновление вашей внутренней сущности за неполный солнечный цикл» (Озадаченно смотрит на Нонну).

НОННА. Это звездограмма моей жизни.

МАКСИМ. И что это значит?

НОННА. Он не сказал. Говорит: «Однажды сама все поймешь». Только показал, что это я, а это Володька. Видишь, вот здесь поля пересекаются, а тут разрыв.

МАКСИМ. Н-да, проблема... Слушай, а если вот здесь карандашиком подштриховать? И никакого разрыва.

НОННА (заинтересовалась). Да? (Внимательно посмотрела на рисунок, и тут вдруг все поняла). Сволочь! Дурак! Скотина!

На палубе появляются Леша и Слава, которые что-то горячо обсуждают. Услышав Нонины крики, Леша спешит к ней на помощь.

ЛЕША. Нонна, Нонночка, успокойся, что случилось?

НОННА (задохнулась). А ты... что ты вообще себе... маленькая самодовольная вонючка!!!... (Разрыдалась и убежала).

ЛЕША (оскорбленный в лучших чувствах). Почему вонючка? При чем здесь вонючка-то?

МАКСИМ. Мусик, не нервничай. Ты не вонючка, от тебя замечательно пахнет одеколончиком.

СЛАВА. Что случилось-то?

МАКСИМ. Да, понимаешь, искренне хотел ее пожалеть, а тут звездограмма.

СЛАВА. Что?

МАКСИМ. Ей доктор Бальтазар звездограмму вычертил.

ЛЕША. Ой, бедная... Нет, но, главное, вонючка!..

СЛАВА. Все, спокойно! Лучше скажи мне, где мы возьмем этот орден?

ЛЕША (с трудом взял себя в руки). Я же тебе сказал...

СЛАВА. И, потом, на него же должны быть документы, коробочка...

ЛЕША. Я же сказал – коробка у меня есть, красивая, из-под печенья. Грамоту Камиль напишет по-татарски, мы ее распечатаем и заламинируем, а орден...

В образовавшейся паузе Слава с Максимом внимательно смотрят на большую и довольно вычурную пряжку на Лешином ремне. Леша перехватил их взгляд.

ЛЕША. Не, вы что, это «Москино», дорогой ремень.

МАКСИМ. Нацепим на пряжку бантик, привяжем цепочку. Орден «Москино» третьей степени.

ЛЕША. Да я не дам, это мой орден... то есть...

МАКСИМ (приобхватил Лешу сзади). Я его держу.

Слава встает на колени и расстегивает Леше ремень. Леша вырывается, но Максим крепко держит.

ЛЕША. С ума сошли? Отпусти меня! Я не дам! Виктория Александровна, скажите им!

На средней палубе тем временем появилась Вика в легком прозрачном халатике. Она с изумлением смотрит на эту сцену.

ВИКА. Да, мальчики... зря вы в бассейн не ходите... так успокаивает. Слава, вы же должны любить плавать, у вас такие плечи.

СЛАВА (потерялся). Какие?

ЛЕША (огрызнулся ему на ухо). Волосатые.

ВИКА. Ну все, больше не мешаю. Иду в рубку, меня капитан пригласил порулить... я лучше порулю. (Уходит, напоследок сверкнув глазами на Славу).

ЛЕША. Слава, Слава...

СЛАВА (с трудом пришел в себя). Ты же видишь, это она, а я, конечно, реагирую, я же живой человек...

МАКСИМ. А будешь мертвый. Приставай к кому-нибудь другому. Где эта девчачья группа... «ВверхТорМашки»?

СЛАВА. Их с момента посадки никто не видел. Что ты думаешь, я к ним не заходил? Вчера стучался, вышел мужик с бородкой, сказал, что «все на месте». Что я, врываться к ним буду?

На верхней палубе появляется Кандидат. В руках у него листок бумаги и нарды.

КАНДИДАТ. Знаете, все оказалось не так страшно. Вариантов-то всего 1089.

ЛЕША. Что вы говорите!

КАНДИДАТ. Да. Потом я исключил все сочетания, где второй мягкий знак, а последняя – согласная. Как это будет – пьр? Или пьс. Потом все, о чем я говорил раньше. Остается 837 вариантов. Прочитать?

СЛАВА (резко). Не надо.

КАНДИДАТ (удивился). Почему?

МАКСИМ. Так неинтересно. Мы сами.

СЛАВА (строго). Вы почему не сказали, что сидели?

КАНДИДАТ (застенчиво улыбнулся). Да что я там сидел – четыре года!

ЛЕША. А за что?

КАНДИДАТ. Я по пыжику работал. Помните, были также «пыжиковые шапки»?

СЛАВА. Ну.

КАНДИДАТ. Из чего их делали?

СЛАВА. Из пыжика.

КАНДИДАТ. А что такое пыжик?

ЛЕША (озадачен). Ну, наверно... типа хомяка большого. Да?

КАНДИДАТ. Вот все так думают, а никто не знает. Мы из кошек делали.

СЛАВА. Так вас должны были лет на 8 посадить.

КАНДИДАТ. А меня на 8 и посадили. Освободили досрочно за примерное поведение. Самое интересное, что никто из нас тоже не знал, что такое пыжик. Только на суде выяснилось, что это – общипанный специальным образом олененок.

ЛЕША (задумчиво). Нет, сама по себе судимость – плохо, конечно, но не катастрофа... но вот пыжики... Вы не против отсидеть за что-нибудь другое?

КАНДИДАТ (расстроился). Вообще-то, не хотелось бы, но если нужно... (спохватился) только не больше двух лет, ладно, а то у меня через два с половиной года день рождения.

СЛАВА. Дамы не в этом смысле... (вдруг понял и изумился) а в эти два с половиной у вас что?..

КАНДИДАТ. Я родился 29 февраля, у меня день рождения раз в четыре года.

МАКСИМ. Одно к одному.

У Славы звонит телефон.

СЛАВА. Простите. (В телефон.) Алло. Да... Яник, пожалуйста, ну не подкалывай меня, я его правда боюсь... Этого казака... Серьезно? Какой контракт ты подписал?.. Сколько?.. Из чего чапельники сделаны?.. А ты, правда, отправлял его на экспертизу?.. Так, давай еще раз...

Разговаривая, уходит вглубь палубы.

ЛЕША. Видимо, чапельники закупило НХЛ, теперь ими будут играть в хоккей вместо клюшек.

КАНДИДАТ. А кто-то играет в нарды?

ЛЕША (поспешно). Я нет.

МАКСИМ (обреченно). Я... ну, так, немного...

КАНДИДАТ (грустно). А я не умею. Я спать пойду. Я же с этой предвыборной компанией сплю в среднем по три часа... ну, и ночью, конечно, тоже...

Кандидат уходит, а на смену ему появляется довольная-предовольная Аня с колодой карт в руках.

АНЯ (сует карты Леше под нос). Тяни карту.

ЛЕША. Зачем?

АНЯ. Ну, любую карту тяни, я угадаю.

ЛЕША (помывшись, вытаскивает карту). Ну, вот.

АНЯ. Валет бубей.

ЛЕША (смотрит на карту и изумляется). А как ты?..

АНЯ. Фокус-покус! Батюшка научил.

ЛЕША. Ты дозвонилась?

АНЯ. Куда? Ой! (Испуганно). Леш, а что я ему должна сказать, когда дозвонюсь?

ЛЕША (возмущенно). Аня!

АНЯ. Просто я так давно дозваниваюсь...

ЛЕША. Про концерт...

АНЯ (задумчиво). А, да... (И тут вспомнила). А, да!

Аня уходит дозваниваться, а навстречу ей идет слегка ошалевший Слава.

СЛАВА. Слушайте, Яник сказал, что металлическая часть чапельника сделана из какого-то очень редкого сплава. В итоге один чапельник стоит долларов двести, а ему они достаются по тридцать пять центов.

МАКСИМ. Да ладно, какого редкого сплава?

СЛАВА. Он сказал – двадцать процентов палладия, тридцать иридия, остальное медь.

ЛЕША. Это же безумно дорогие металлы! В десятки раз дороже золота... (Запнулся и стоит, беззвучно проговаривая эти же фразы) ...безумно дорогие металлы... в десятки раз дороже золота... Кажется, я это уже сегодня говорил... (осенило) генерал-майор Бурдун!

СЛАВА (он тоже все понял). Ты понимаешь, что он сделал? Он продал казакам этот кабель – 120 км. Он должен быть миллионером.

ЛЕША. А ни фига. Он его продал на чапельники как лом, иначе бы они его просто не купили. То есть он за копейки спустил стратегического сырья на миллионы долларов.

МАКСИМ. Сейчас очень интересно, только я ничего не понимаю.

СЛАВА. Зато теперь все военные округа проголосуют за нас.

Титр: «День пятый, 16.22. Войсковая часть 14169. Концерт в поддержку Игоря Цаплина. Выступление группы «ВверхТорМашки».

На плацу выстроена большая летняя сцена, перед которой толпится огромное количество солдат, среди которых иногда попадаются офицеры и прапорщики. На сцене у микрофона – Максим.

МАКСИМ. Дорогие военнослужащие, сейчас будет очень приятный сюрприз - и для вас, и даже для меня. Впервые за эту поездку выходит на сцену совсем молодая девичья группа «ВверхТорМашки»! Встречайте!..

На сцене появляются три ярко накрашенные девицы в блестящих платьях и ярких цветных париках. Красавицы. Но что-то в их виде вызывает сомнение...

МАКСИМ (озадачен). Ох, ничего себе! Я прошу прощения, как зовут красавицу?

СОЛИСТКА. Леша.

МАКСИМ. А подружек?

СОЛИСТКА. Сережа и Павлик.

МАКСИМ (с вытянувшимся лицом). Ясненько... Ну, творческих успехов.

И уходит со сцены с явным желанием, сплюнуть.

СОЛИСТКА. Привет, хорошие мои! Военные, я люблю вас! Я в детстве тоже хотела стать военным, но не стала. Потому что каждый мужчина имеет право на свой особенный путь, право на выбор. Все на выборы! И помните, что главное – это любовь. Военные, любите друг друга! Ну, что, кругом! Песню запевай.

ВверхТорМашки

Титр: «День пятый, 17.31. войсковая часть 14169. Концерт в поддержку Игоря Цаплина».

На той же самой сцене стоят Максим, Оля, Леша, Камиль, одетый сирийцем, и командующий округом генерал-лейтенант Бурдун. Он сильно напряжен, не очень внимательно следит за происходящим – погружен в свои мысли, смотрит в пол, регулярно снимает фуражку и вытирает лысину платком. За спиной у Бурдуна стоит Слава, который внимательно и не отрываясь смотрит на него. В глубине за всеми – Поп в полном боевом облачении и Кандидат.

МАКСИМ. Товарищи военнослужащие! Государственную награду республики Сирия вручает советник посольства Сирии в России господин Абдель Азази Айнауи.

Солдаты аплодируют. Камиль в арабском головном, уборе (платок на голове) выходит вперед. Рядом с ним. Леша – переводчик.

КАМИЛЬ (с сильным акцентом). Дорогие российские друзья! (Переходит на татарский и долго что-то говорит).

ЛЕША. Далекий 1982 год запомнился жителям Сирии пребыванием в стране группы российских военных консультантов, в которую входил и ваш командующий округом Иван Андреевич Бурдун.

Камиль говорит.

Сирийцы помнят добро и всегда рады гостям. Сирийская пословица гласит: «Если русский пришел к тебе в гости, помой ему ноги и быстрее накрывай на стол».

Камиль говорит долго. Леша с ужасом на него смотрит., но делать нечего – надо переводить.

Сейчас наш гость рассказал знаменитую сирийскую притчу о тигре, орле и куропатке. Однажды тигр, орел и куропатка... (замялся) в общем, рассказывать ее сейчас всю не имеет смысла, суть в том, что сирийцы молодцы и очень любят русских.

Выразительно посмотрел на Камиля, но тот не понял и продолжил говорить. Тогда Леша его просто перебил.

А теперь – торжественный момент. От имени правительства Сирии наш гость вручает господину Бурдуну высшую награду своего государства – орден Москино 3-й степени.

Леша аплодирует. К аплодисментам, подключаются все стоящие на сцене и на плацу.

МАКСИМ. Мы поздравляем Ивана Андреевича с заслуженной наградой, и, по русскому обычаю, ее полагается обмыть.

На сцену выходит Аня. У нее в руках поднос с алюминиевыми кружками.

БУРДУН (дернулся). Вообще-то приличном составе... (Нервно улыбнулся). Хотя, по такому случаю... (Камилю). Товарищ араб, пожалуйста.

КАМИЛЬ (мрачно). Я в завязке.

Гробовая тишина. Бурдун с подозрением смотрит на Славу.

БУРДУН. Не понял. Он чего, по-русски говорит?

СЛАВА (даже бровью не повел). Нет. Знает только это фразу.

БУРДУН. А чего не пьет?

СЛАВА. Коран запрещает.

БУРДУН. М-м. Уроды.

Камиль раздраженно произносит что-то по-татарски.

БУРДУН (озадаченно). Чего это он?

ЛЕША. Говорит, что запаха спиртного не переносит. (Камилю с нажимом). Да?

КАМИЛЬ (мрачно). Угу.

Машет рукой и уходит в глубину сцены – от соблазна. Все остальные участники мероприятия уже стоят с алюминиевыми кружками в руках.

МАКСИМ. Иван Андреевич, скажите ответное слово.

Бурдун вздрогнул, вытер лысину, оглянулся на Славу и oткашлялся.

Товарищи! Как правильно отметил наш арабский друг – русский и сирийский народы всегда были, что называется, глубоко пересечены. И недаром, что мне вручили орден, потому что я не понаслышке достоин этой награды. Как сказал наш президент товарищ Путин Владимир Владимирович дорогой, никто не забыт, ничто не забыто. И поэтому наши отношения со всеми странами налаживаются и будут налаживаться... (запнулся) отставить!.. «ложить» – неправильно. Класть... накладываются и будут накладываться! Исходя из этого мы и будем действовать, о чем я долаживаю присутствующим здесь товарищам. (Поднимает кружку). Ну, за Россию!

СЛАВА (незаметно наклонился и тихо сказал ему на ухо). Забыли кое-что.

БУРДУН (вздрогнул). Что? А, да. И самое, конечно, главное, что я еще не сказал, а сказать было надо... да?

Затравленно посмотрел на Славу. Тот непреклонен.

СЛАВА. Обязательно.

БУРДУН. Скоро выборы, голосовать можно за кого угодно, но зачем голосовать за кого угодно, если есть Игорь Владимирович Цаплин, потомственный военный, внучатый племянник заживо репрессированного маршала Блюхера и Тухачевского. (Понизив голос, прямо в микрофон). Короче, если хоть в одном белютне будет проголосовано за кого-то другого, то я вам устрою такой «Ди Пёрпл» по самые «не хочу», что... вот.

Смотрит за сцену, машет кому-то рукой, мол, неси. На сцену взбирается солдат с макетом большой противолодочной мины. Всем становится немного не по себе.

Теперь позвольте от лица командования округом вручить Игорю Владимировичу макет противолодочной мины. Именно такой миной, только меньше и другой, дельфины, воевавшие на нашей стороне, взорвали фашистский крейсер «Гюнтер Нетцер».

Мина торжественно перекочевывает в руки Кандидата, который поспешно передает ее Попу, а тот пугливо относит ее в глубину сцены и аккуратно там кладет.

КАНДИДАТ (тронут). Большое спасибо, я так люблю подарки. А я, в свою очередь, хочу передать личному составу кассету с художественным фильмом «Эмманюэль». Я, вообще-то, сам хотел посмотреть, но вам же нужнее.

Все уже почти закончилось, как вдруг из небольшой толпы, стоящей на сцене, выбирается Нонна и оказывается у микрофона раньше, чем. Максим успевает ее перехватить.

НОННА (с пьяными слезами в глазах). А дайте, я скажу. (В микрофон с надрывом). Солдатики! Вы служите и знайте, что вас ждут. Матери ждут сыновей, сестры – братьев, тети... дядей. А я жду Володьку. (С надеждой посмотрела на Бурдуна). Он ведь вернется, да?

БУРДУН (спешит принять участие). А служит где?

НОННА (разочарованно). В Караганде.

БУРДУН. Казахстан? Там сейчас спокойно, вернется.

МАКСИМ. В общем, ура, товарищи!

Титр: «День пятый, 17.40. войсковая часть 14169. Концерт в поддержку Игоря Цаплина. Выступление группы «Гибель Эскадры».

Путин и Христос

Темнота. Титр: «День шестой, 8.34. Дача программного директора «Как бы радио». Звонит телефон. Звук снимаемой трубки.

ГОЛОС. Миша, доброе утро!

МИХАИЛ. Доброе, Эммануил Гедеонович!

ГОЛОС. Вы меня хорошо слышите? А то я в Альпах...

МИХАИЛ. Нет-нет, прекрасно слышу. Как переговоры, Эммануил Гедеонович?

ГОЛОС. Спасибо, все в порядке. Миша, в ближайшие два дня я буду недоступен, вспомнил несколько очень важных позиций, если есть возможность, записывайте.

С этого момента Эммануила Гедеоновича становится слышно все хуже и хуже - выпадают отдельные слоги, затем слова, а под конец даже целые фразы. Впрочем, и в репликах Михаила образуются лакуны. Здесь мы приводим разговор полностью, но при постановке пьесы на сцене следует «поработать» над фонограммой.

МИХАИЛ. Что? А, я понял. Пишу.

ГОЛОС. Что вы говорите?

МИХАИЛ. Пишу, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Значит, во-первых, свяжитесь с гендиректором областного телевидения Верещагиным Иваном Федоровичем... или Иваном Петровичем...

МИХАИЛ. Простите, Эммануил Гедеонович?

ГОЛОС. Что вы говорите, Миша?

МИХАИЛ. Последнюю фразу плохо слышал.

ГОЛОС. Что?

МИХАИЛ. Фразу последнюю не услышал.

ГОЛОС. Слышали? Хорошо. Его телефон вам даст Наталья Константиновна. Вы поняли?

МИХАИЛ. В основном да, но, если можно, повторите последнюю фразу.

ГОЛОС. Прекрасно. Второе. Если Емельянов будет запрещать концерты, звоните моему помощнику Саше Морозову, он будет все решать через наших людей в администрации президента. Причем сразу.

МИХАИЛ. Что, Эммануил Гедеонович?

ГОЛОС. Сразу, не откладывая, а то можем не успеть. И главное. Мое имя нигде и никем не должно упоминаться. Пожалуйста, донесите это до всех.

МИХАИЛ. Обязательно, Эммануил Гедеонович. А вы не могли бы...

ГОЛОС. Все, Миша, уже вас не слышу, обязательно сделайте, как я сказал...

И голос телефонистки: «The subscriber’s phone is switched off, or out of the coverage...».

Титр: «День шестой. 8.59. Средняя палуба теплохода «Никола, Бауман».

Последний эфир программы «Знакомьтесь, Игорь Владимирович». Камиль за камерой с наушниками на голове, Нонна, Максим и Поп напротив него, рядом – четверо людей в белых халатах и шапочках. По виду – явно медики.

ПОП (в камеру). ...и благодать господня снизойдет на тех, кто поставит в своих беллютенях крестик, или любой другой знак напротив фамилии нашего кандидата.

НОННА (в камеру). А сейчас сюрприз.

МАКСИМ (в камеру). Для вас поют герои популярного сериала «Стоматологи».

Камиль переводит камеру на группу людей в белых халатах. Стоящий в центре «стоматолог» подносит ко рту микрофон.

«СТОМАТОЛОГ». Эту песню из сериала «Стоматологи», где мы с мужиками сыграли свои лучшие роли, я посвящаю своему близкому другу, настоящему мужику... э-э...

НОННА (шепчет). Игорь Владимирович!

«СТОМАТОЛОГ». ...Игорю Владимировичу... (усмехнулся) хотя, это для вас он Игорь Владимирович, а для меня он просто Игорь, Гарик... вот. Еще я хочу сказать, что за наш приезд сюда и выступление мы не получаем деньги... (Небольшая паника среди остальных «стоматологов», но говорящий их быстро успокаивает разными подбадривающими жестами и подмигиваниями – мол, все нормально, деньги будут.) Мы здесь по велению сердца, потому что мы все разделяем Володькину позицию...

Тут его с обеих сторон начинают незаметно толкать и щипать Максим и Нонна, подсказывая шепотом «Игоря... Игоря».

Игоря позицию... Игоря?.. (шепотом) а я как сказал?

МАКСИМ (шепотом). Володька.

«СТОМАТОЛОГ» (шепотом). А этого как?

НОННА (шепотом). Игорь Владимирович.

«СТОМАТОЛОГ». Так просто я отца его знал хорошо Игоря Владимировича – Владимира, он для меня Володька, а этот Игорь... Гарик... Владимирович, сын Володькин, это ж понятно... ну, короче, слушайте.

Стоматологи

«Стоматологи» исполняют свою песню и, помахав в камеру, уходят.

НОННА. Это был последний выпуск программы «Знакомьтесь, Игорь Владимирович». Сегодня очень важны: день. В 14.00 в прямом эфире итоговая пресс-конференция нашего кандидата...

МАКСИМ. ...а вечером на центральной площади грандиозный концерт в поддержку, мы надеемся, будущего губернатора. Увидимся на концерте!

ПОП. Бай!

Пауза. Как только Камиль дает отмашку – кончился эфир – Нонна и Максим набрасываются на Попа.

МАКСИМ. Батюшка, вы совсем охренели? Какой «бай»???

ПОП (осклабился). Батюшка пошутил.

Вбегает Аня со списком и ручкой в руках.

АНЯ. Батюшка! Иннокентий... как вас по отчеству?

ПОП. Алексей Олегович.

АНЯ (некоторое время переваривает эту информацию). A-а... ну да. Вы мне дайте свои паспортные данные.

ПОП (напрягся). Зачем тебе, дочка?

АНЯ. Мы отсюда самолетом летим. Вы же с нами?

ПОП. Не, я остаюсь. У меня здесь товарищ, в Афгане служили, зовет к себе главным бухгалтером.

АНЯ. Как бухгалтером? А вы что?..

ПОП. Я Плехановский закончил в 89-м. Даже капитаном КВНа был. Помню, с белорусами играли...

АНЯ. А, ясно... ну, тогда...

Вычеркивает Попа из списка и бежит дальше. Потеряв собеседника, Поп поворачивается к столикам, стоящим на палубе, и видит, что за них уже уселись Нонна и Максим. Обращается к ним.

ПОП. А не то вернусь в Благовещенск. Все-таки у меня там жена... детишек трое. Шесть лет назад пошел вынести мусор, и вон как судьба-то распорядилась...

Нонна и Максим молча смотрят на него – ждут, пока уйдет. Поп понял.

Пойду... пойду.

Уходит. Но не успели Нонна с Максимом повернуться друг к другу, как прямо перед ними застревает Камиль, который собрал аппаратуру и понес ее, но увидел только что открытую бутылку пива, стоящую перед Максимом, и мрачно уставился на нее.

КАМИЛЬ. Макс, а что это у тебя, пиво?..

МАКСИМ. Да.

КАМИЛЬ (с болью). Ну, и хорошо.

Уходит. Пауза.

НОННА (глядя в стол). Я надеюсь, ты понимаешь, что все, что было сегодня ночью, ничего не значит?

МАКСИМ (бросил на нее удивленный взгляд, но сдержался). Понимаю.

НОННА. И все, что я говорила, это потому, что я выпила, и... в общем, забудь об этом.

МАКСИМ. Хорошо.

НОННА (резко подняла на него глаза). Что, «хорошо»? Ты вообще помнишь, что я тебе говорила?

МАКСИМ (холодно). Нет. Я забыл.

НОННА. Как забыл? Я тебе такое сказала – я, может, вообще никому такого не говорила – а ты что, не слушал, что ли?

МАКСИМ (язвительно). Нонна, определись, чего ты от меня хочешь: запомнить – я запомню. Забыть – забуду.

НОННА (в ярости). Сволочь! Подонок! Правильно я от тебя тогда ушла.

МАКСИМ. Стоп! Ты что-то путаешь. Это я от тебя ушел. Собрал вещи и ушел.

НОННА. Да. После того как я тебя выгнала!

МАКСИМ (возмущен). Ты меня выгнала? Ты? Ладно, о кей, ты меня выгнала! И слава богу, что это произошло!

НОННА. Это точно!

Пауза. Оба обдумывают только что услышанное и произнесенное.

МАКСИМ (нерешительно). Слушай... а может... давай жить вместе?

Нонна посмотрела на него широко открытыми глазами – и Максим потерялся.

Ой! Или не нужно?

НОННА (запинаясь). Ты что? Что ты? Я же замужем... или уже нет? Ты идиот, что ли? Бред! (Выпалила). И только не с твоей мамой!

МАКСИМ. А что тебе мама-то сделала? И потом, ладно, хорошо, не будем с мамой... (Опешил). А ты что, согласна?

НОННА (в полной растерянности). Я? Н-нет. (С надеждой). А ты?

МАКСИМ. А я при чем? Я же предложил. (Поспешно). Но учти, я с похмелья!

НОННА. Знаешь что, иди к черту!.. реши уже сам что-нибудь!

Входит Леша.

ЛЕША (входит). Ну что, отэфирились?

НОННА (взрывается). Отэфирились! Лезешь во все дыры, только тебя не хватало! Вонючка! (Уходит, чуть не плача).

ЛЕША (возмущен). А чего я-то? Чего опять «вонючка»? Макс, скажи ей, ну, чего она начинает?

Максим сидит, безучастный, мрачно глядя на Лешу. Входит Слава. Если бы Леша не был сейчас так возмущен, а Максим так погружен в свои мысли, они бы сразу заметили, что на Славе лица нет.

Слава, а ты куда вчера пропал? Сказал, что придешь, и исчез. Что ты молчишь?

Слава молча садится за столик. Максим наконец замечает, что происходит нечто необычное.

МАКСИМ. Муся, подожди. Слав, случилось что-то?

Слава мотает головой. Но как-то неубедительно.

ЛЕША. Ой. Ой-ой-ой.

МАКСИМ. Да? Слава, да?

СЛАВА. Ну-у... да.

ЛЕША (в ужасе). Молодец!

МАКСИМ. Может, не все потеряно? Ты оставил на ней отпечатки пальцев? Хотя, конечно, ты же всегда...

ЛЕША. У нее родится лысый ребенок. И все всё поймут.

СЛАВА (огрызается). Что вы меня пугаете, я знаете как сам боюсь? Просыпаюсь, а рядом кто-то лежит. Я думаю: «Кто угодно, лишь бы не она. Нонна, Аня, да хрен с ним, пусть даже Леша!»

ЛЕША (взвился). Что значит «даже»?

МАКСИМ. Муся, подожди. И что?

СЛАВА. Ее голос: «Да, Эмочка, все нормально». И я понимаю, что он обо всем узнал, приехал, и меня сейчас будут скармливать акулам, специально для этого запущенным в Волгу.

Небольшая пауза. Слава переживает, Леша справляется с возмущением, а Максима волнует самый, наверное, интересный вопрос.

МАКСИМ. Слав. Сла-ав... (Слава оборачивается). Ну, и как? (Слава мотает головой – мол, разве можно об этой рассказывать?). Слав, как?

СЛАВА. Ну, как-как!.. (Подумал). Не помню.

И вдруг вся компания замечает, что совсем рядом с ними стоит Вика, которая появилась на палубе несколько секунд назад и, вероятно, слышала их разговор. Общее замешательство. Только Вика сохраняет абсолютное спокойствие.

ВИКА. Слава! А я забыла попросить, чтобы это осталось между нами, да? (Слава молча кивает, глядя на нее, как кролик на удава). Тогда обращаюсь ко всем присутствующим с этой же просьбой. Зачем нам неприятности, правда?..

Поворачивается и идет к двери, ведущей внутрь корабля. Взявшись заручку двери, Вика оборачивается и смотрит на Славу.

Кстати, было хорошо.

Титр: «День шестой. 11.07. Штаб». Леша и Слава напряженно работают, Камиль носит ящики с портвейном.

ЛЕША. Игорю Владимировичу в биографию нужна какая-нибудь трогательная деталь. Что-то из детства.

СЛАВА. Интересно, он в детстве чем-нибудь увлекался?

КАМИЛЬ (проходя мимо). Кроме онанизма.

СЛАВА. Камиль!

КАМИЛЬ (резко). Что – Камиль? Обложили. Здесь портвейн, там батюшка...

ЛЕША (жалостливо). Кам, ты держись.

КАМИЛЬ. Да я держусь. Чего там осталось – 29 часов 53 минуты...

Камиль выходит, и почти сразу же в штаб впархивает Режиссер.

РЕЖИССЕР. Здравы будьте, бояре!

ЛЕША. Александр Александрович, браво! С лилипутами – это находка.

РЕЖИССЕР. Да что там лилипуты! У нас же было два столкновения с милицией, поздравьте.

ЛЕША. О господи! Никто не пострадал?

РЕЖИССЕР (снисходительно). Бог с вами! Конечно, пострадали, мы ж для того и работаем... (Вдруг взял паузу и помрачнел лицом). Но я, собственно, с трагической новостью – Всеволод Егорович скончался.

ЛЕША. Ужасно. А... кто это?

РЕЖИССЕР (махнул рукой). Санчо Панса. Прошу немного – всего двенадцать тысяч рублей.

СЛАВА (по привычке полез за бумажником, но вдруг задумался). Простите, а мы здесь при чем?

РЕЖИССЕР (посмотрел удивленно). Похороны будут превращены в акцию протеста. Артист умер, не дождавшись помощи от властей.

ЛЕША. А сколько ему было?

РЕЖИССЕР. Девяносто семь.

СЛАВА. Вот что, деньги мы дадим, только давайте без протеста. Похороните, и все.

РЕЖИССЕР (разочарованно). Как знаете. Я люблю и умею ставить похоронные шествия. Ну, впрочем, хозяин – барин... Да, и, конечно, господа, обещанные куплеты от «Поволжских перезвонов». Ребятки, прошу.

В дверь вбегают уже знакомые нам куплетисты с гитарой и аккордеоном. По знаку, изящно поданному Режиссером, исполняют куплет.

Куплеты (I)

ЛЕША (не знает, что сказать). Прекрасно... только над текстом бы надо поработать.

СЛАВА (подхватывает). Да, вот вы, например, поете, что он москвич. А вы дайте как-то понять, что он местный.

ЛЕША. И в целом - пожестче, побрутальнее, а то немножко неубедительно.

СЛАВА. И, может быть, что-нибудь еще добавить, какую-нибудь изюминку...

ЛЕША. Танчик... ну, небольшой танец, а?

РЕЖИССЕР (подобострастно впитывает). Понял. Местный, пожестче, танчик. Исчезаем, скоро будем.

Выбегает, гоня перед собой музыкантов. Навстречу ему протискивается встревоженная Аня. Вслед за ней Камиль вносит очередной ящик с портвейном.

АНЯ. Ребята, по телевизору показывают нашу военную часть, у них украли какой-то сверхсекретный прибор. Все в панике, объявлена боевая тревога.

КАМИЛЬ (с неожиданной иронией). Ой-ой-ой, прямо секретный!

АНЯ. Ты что, там такое творится! Приехало начальство из Москвы, а все солдаты перепились зеленого портвейна, сбежали в Луна-парк и побили работников комнаты страха. Хорошо, что мы вовремя уплыли, а то могли на нас подумать.

КАМИЛЬ (вдруг заволновался). Ага! Я им дам, на нас!

АНЯ. В общем, Саша срочно собирает совещание в штабе, сказал, чтобы все были.

Аня ушла. Леша со Славой покачали головами и продолжили работать. Камиль помаялся немного в глубине каюты среди ящиков и вдруг обрушился все на Лешу.

КАМИЛЬ. Знаешь, что, Леш, вот, вы сами виноваты! Я говорил, что у меня усилок накрывается?

ЛЕША (опешил). И что?

КАМИЛЬ. Ничего! Сколько я могу из воздуха все делать? Мне диоды были нужны.

СЛАВА. Камиль, что ты хочешь?

КАМИЛЬ. Секретные объекты так не охраняют. А если бы это был шпион?

Пауза. Леша и Слава молча смотрят на Камиля.

ЛЕША (холодея от ужаса). Кам, ну ладно, ты ж не мог.

КАМИЛЬ. Не мог! Чего там мочь? Вот!

Выходит из каюты и почти сразу заходит с каким-то прибором в руках. Ставит его на стол. Еще более длинная и напряженная пауза.

СЛАВА. Что это?

КАМИЛЬ. Радиостанция. Я разобрался немножко – зверюга, чего хочешь ловит. Вот, смотрите, это менты.

Нажимает какую-то кнопку и двигает рычажок. Из рации слышны голоса:

– Алло, алло, Игорь, слышишь меня?

– Слышу, чего хотел?

– Там на твоем углу опять бляди начали собираться. Ты с них денежку возьми или шугани.

– Понял.

Камиль передвигает рычажок по шкале.

Вот. Тут мобильники ловятся.

Приглушенный голос что-то медленно и обстоятельно втолковывает; обладатель второго голоса растерян и ничего не понимает:

– Ты две новых книжки возьми, а то у меня закончились.

– Чего?

– Ну, две единички.

– Какие?

– Стиральный порошок. Две щепотки.

– Ты чего несешь, заболел, что ли?

Первый, наконец, потерял терпение.

– Дилеру позвони, дебил, чтоб кокаин привез, два грамма!

Второй поперхнулся.

– Ты что, дурак, по телефону!

И разговор прервался – пошли короткие гудки.

Двадцать минут уже говорят. Сейчас поссорились. А здесь непонятно, такое ощущение, что глушат. Не, смотри, чисто.

Голос говорит по-английски, потом переводчик:

– ... и поэтому мы начнем бомбардировки Боливии ориентировочно двадцать второго – двадцать третьего числа.

Голос, говорящий по-русски:

– Простите, господин президент, Россия, безусловно, является стратегическим партнером США, но почему именно Боливия?

– Why Bolivia? Really, why?.. Hold on, please. Mr. Chainy! Mr. Chainy! (Пауза). Oh, I’m sorry, Vladimir, not Bolivia, just Livia, without any “Bo”. Livia. I can spell: L, I, V, I, A. Got it? Funny mistake!

Перепуганный Камиль выключает радиостанцию. Гробовая тишина.

СЛАВА. А ведь нас могли убить казаки – шашкой пополам. Какая чудесная, легкая смерть...

В штаб вбегает разъяренный Саша.

САША. Где вы ходите, я вас вызвал на совещание? Секретный прибор пропал, а вы тут...

ЛЕША (не отрывая взгляда от радиостанции). Саш, не кричи, прибор нашелся.

САША. Где нашелся, я только что в новостях Бурдуна видел, на нем лица нет...

СЛАВА (слабый кивок в сторону станции). Вот он. Его Камиль спер.

КАМИЛЬ. Секретный, секретный! Бумажку с двери сорвал, и заходи кто хочет, бери что хочешь!

Потрясенный Саша опускается на стул.

САША. Я... заболел. Высокая температура. Мне надо посидеть...

Снова пауза. Теперь уже все четверо молча рассматривают прибор.

КАМИЛЬ. И она же не только на прием работает, это еще и передатчик. Я с него куда хочешь могу позвонить. Могу тебе домой... могу... не знаю... в Кремль!

ЛЕША (всполошился). Ты уже кому-то звонил?

КАМИЛЬ. Ты что! Только Гале два раза. Но я могу оплатить за межгород... если надо.

В каюту заходит Вика.

ВИКА. Мальчики, неприятные новости. Капитан показал радиограмму – нам запрещено заходить в областной центр. Якобы на корабле эпидемия холеры.

САША (трагически). Вот. У меня, наверное, холера...

ВИКА. Да никакой холеры нет, естественно. Просто они хотят сорвать концерт и пресс-конференцию.

ЛЕША. Как, сорвать? Нельзя. И Федя нас убьет.

Вбегает Аня – как всегда, встревоженная.

АНЯ. Ребята, я не хочу сеять панику, но это ужас. Музыкантов нигде нет!

СЛАВА. Каких?

АНЯ. Никаких. Ни одного музыканта ни из одной группы на корабле нет!

ЛЕША. Ну, вот, собственно, и все...

И снова общая подавленность. Вика обвела всех взглядом и принялась действовать решительно.

ВИКА. Так, мальчики, взяли себя в руки. Я знаю, вы сейчас сконцентрируетесь и обязательно что-то придумаете!

САША (с надеждой). Да? А что?

И тут дверь каюты распахивается, и в помещение вваливается довольный Режиссер с обоими куплетистами.

РЕЖИССЕР (торжественно). Ну что, господа, все в соответствии с вашими указаниями. Редакция вторая. Прошу!

Куплеты (II)

Куплет отзвучал, Режиссер и куплетисты радостно предвкушают реакцию. Но ее нет. Буквально все присутствующие участники экспедиции сидят с вытянутыми лицами и молча смотрят на артистов. Те теряются.

РЕЖИССЕР (обводя всех взглядом). Ну как, хорошо? Нет? Не очень? Что, еще жестче, да? Понятно, сделаем... Что-нибудь еще? Может, танчик повыразительнее? Тоже сделаем. В общем, все ясно, мы скоро будем.

Титр: «День шестой. 12.16. Штаб».

Тот же штаб час спустя. Атмосфера нервная. Леша, Слава, Камиль и Вика сгрудились у радиостанции. Камиль набирает на панели какую-то комбинацию цифр. Саша нервно ходит по каюте.

САША. Нас посадят. Нас всех посадят.

ЛЕША. Кам, но точно, да?

КАМИЛЬ (подкручивает что-то). Да точно, точно.

СЛАВА. Прямо на вертушку?

КАМИЛЬ. Слав, ты когда свои рекламы пишешь, я ж не вмешиваюсь. Звонок будет из администрации президента. Это гарантия.

САША (резко остановился). Нет, посадят только меня, потому что я за все отвечаю.

ВИКА. Саша, не переживайте, посадят всех!

КАМИЛЬ. Тихо! Дозвонился.

Из радиостанции доносится отчетливый телефонный гудок. Все присутствующие замерли.

ГОЛОС (из радиостанции). Емельянов слушает.

КАМИЛЬ. Ларин беспокоит, Камиль Шамильевич, советник по особым вопросам.

ГОЛОС. Слушаю вас, Камиль Шамильевич.

КАМИЛЬ. Во-первых, звоню познакомиться, не доводилось раньше встречаться

ГОЛОС. Очень приятно. Емельянов.

КАМИЛЬ. Ларин Камиль Шамильевич, советник по особым. Ну, как дела в области?

ГОЛОС. Спасибо, хорошо.

КАМИЛЬ. Как выборная кампания – без нарушений?

ГОЛОС. Да нет, все в порядке.

КАМИЛЬ. Уверен?

Небольшая пауза.

ГОЛОС (еле заметно насторожился). А в чем дело?

КАМИЛЬ. С холерой-то – это ты палку перегнул.

ГОЛОС. С какой холерой? Я ничего не знаю.

КАМИЛЬ. Ты только дурака из меня не делай. Короче, человек не сам по себе приехал, и проблемы ему не нужны, а то они могут и у других начаться.

ГОЛОС (еще чуть-чуть напрягся). Не понял.

КАМИЛЬ. А что тут непонятного? Ты же у нас на третий срок идешь, что, в общем, неправильно; мы глаза на это закрыли, а можем и приоткрыть.

ГОЛОС (слышна некоторая растерянность). Мы же это все проговаривали...

КАМИЛЬ. Ну, так время-то идет... Так что кордоны убери, и пусть ребята в городе выступят.

ГОЛОС. Да, не вопрос, все решим, Камиль Шамильевич, просто я был не в курсе.

КАМИЛЬ. Вот и договорились. Ладно, будь здоров, если переизберут, познакомимся лично.

Кладет трубку. Все пытаются осознать произошедшее.

САША (уже нашел новый повод для паники). А если он перезвонит в администрацию и спросит, кто с ним разговаривал?

КАМИЛЬ. Да он все равно к нам попадет.

ЛЕША. Как это?

КАМИЛЬ. Я ж говорю, штука классная. Я ее на нас замкнул. Куда бы он по вертушке ни позвонил, попадет к нам.

ВИКА. Ну вот, я же говорила, что все будет хорошо. Осталось решить, кто будет выступать на концерте, у нас же артистов нет.

ЛЕША (взялся за голову). О господи!

И снова распахивается дверь, и в нее врываются счастливые Режиссер и куплетисты.

РЕЖИССЕР (кричит с порога). Ну, что, господа, а получилась-то бомба!!! Извольте-ка послушать.

Куплеты (III)

И происходит вакханалия. Куплетисты во все горло исполняют куплет, а Режиссер устраивает под него безумный, ни на что не похожий танец. Когда это заканчивается, с Лешей случается небольшая истерика.

ЛЕША. А что, на слово «выборы» другой рифмы нет?

КУПЛЕТИСТЫ и РЕЖИССЕР (переглянувшись). Нет!

Титр: «День шестой. 13.26. Музсалон». В просторном музсалоне – чудовищный переполох. Все мечутся, готовясь к пресс-конференции – расставляют столы, на них ставят таблички, между ними расставляют бутылки с зеленым портвейном, на заднюю стену вешают огромный баннер с портретом Кандидата и т.д. Камиль проверяет и ставит микрофоны. Саша пытается всем этим руководить и, естественно, вносит еще большую сумятицу.

АНЯ (вбегает). Саша, у нас ЧП! Техники напились портвейна и выбросили видеоинженера за борт.

САША (пугается). А как же телемост?

АНЯ. Нет, он упал в шлюпку и спит. А они кидаются в него бутылками, надо что-то делать.

МАКСИМ (наконец-то привел себя в порядок, оделся относительно строго, и, главное, абсолютно трезв!). Аня, выдай им еще ящик портвейна, и мы их больше не услышим.

КАМИЛЬ (зло). Ага, портвейна им! Аня, никуда не ходи, я с ними быстро решу.

Резко выходит из музсалона, даже не посмотрев на входящего Федю. Зато тот провожает его долгим внимательным взглядом и подходит к Максиму, который среди общей суматохи невозмутимо причесывается перед зеркалом.

ФЕДЯ. Макс, слушай, а кто это с вами такой серьезный?

МАКСИМ. О, это... очень важный человек.

ФЕДЯ. В каком смысле?

МАКСИМ. Ну, Федь, чего ты, как маленький. В том самом.

Жестами обозначает на своих плечах погоны. Федя поражен... хотя, кажется, чего-то в этом духе он и ждал.

ФЕДЯ. О, как! (Тряхнул головой). Да, основательно вы подготовились...

По музсалону потерянно бредет Поп, неся на вытянутых руках макет мины, подаренный Бурдуном. Подходит к Феде, который стоит к нему спиной.

ПОП. А что, сынок, куда мне мину девать?

ФЕДЯ (резко развернулся). Кто тебе тут сынок?.. (Увидел съежившегося от страха Попа). Простите, батюшка, автоматически. Я не знаю. (Саше). Ну что, телемост наладили?

САША (угодливо). Да, Федор, сигнал идет, на берегу нас видят.

ФЕДЯ. А то журналюги уже в студии, дегустируют продукт. (Леше). Леха, знаешь, а портвейн-то пошел. Вы на пресс-конференции его пейте, чтоб все видели.

САША (решительно). Значит так, пить я категорически запрещаю... (напоролся на Федин взгляд) но в данном случае пить обязательно... вы пейте, чтобы все видели... (Убежал от греха подальше).

Федя по-хозяйски разлил бутылку портвейна по стаканам. Действительно, жидкость оказалась мерзкого ярко-зеленого цвета. Федя подвинул стаканы Леше, Славе и Максиму.

ФЕДЯ. Ну, давайте, пока не началось.

ЛЕША. Федь, нам работать...

ФЕДЯ. А за сотрудничество?

И внимательно на всех посмотрел. Под этим взглядом все молча взяли свои стаканы и понесли корту, но тут вошел Камиль.

КАМИЛЬ. Ну, и что у вас тут? Готовы к...

Увидел у всех в руках стаканы и осекся. Молча сверлит взглядом. Все стараются как-то спрятать руку со стаканом – за спину, под стол. Камиль сглотнул.

КАМИЛЬ. Если что, я на палубе.

И ушел, с трудом оторвав взгляд от полных стаканов.

ФЕДЯ. Повезло – не заметил. Ну, за сотрудничество.

И с наслаждением пьет. Все остальные с ужасом смотрят, как в его глотке исчезает зеленая жидкость. Федя ставит стакан и недоуменно обводит всех взглядом.

ФЕДЯ (с угрозой). Я не понял...

Леша, Слава и Максим с затаенным ужасом переглядываются и выпивают. Довольный Федя тут же разливает по стаканам еще одну бутылку.

И, чтоб распробовать – еще по одной.

СЛАВА. Федь, нам нельзя, у нас сейчас пресс-конференция...

ЛЕША (на которого портвейн подействовал как-то очень быстро). A-а, давайте!

И незапланированное веселье продолжается.

ФЕДЯ (разливая третью бутылку). Мужики, я с вас, честно говоря, офигеваю. Мне бы парочку таких, как вы, я б уже, наверное, папой римским работал.

Общий хохот. В музсалоне опять появляется Поп и начинает громким шепотом звать Лешу – так, чтобы не потревожить Федю.

ПОП. Леш! Леш, куда мне мину-то?

ЛЕША. А вы зачем ее принесли?

ПОП. Саша сказал поставить куда-нибудь, чтоб красиво было.

ЛЕША. Ну, так и поставьте куда-нибудь, чтоб красиво было.

Эта реплика опять вызывает взрыв хохота. В помещение вбегает Аня.

АНЯ. Ребята, ЧП! Игорь Владимирович упал с верхней полки и разбился.

МАКСИМ. Вдребезги? В смысле, насмерть?

АНЯ. Синяк огромный, глаз заплыл и губа разбита.

СЛАВА. Говорить он может?

АНЯ. Может. Но ничего не понятно. Ему приснилось что-то страшное, он испугался и упал.

ЛЕША. Наверное, ему приснилось, что он падает с верхней полки.

ФЕДЯ. Не, але, але, пацаны, вы это, вы делайте чего-нибудь, его же сейчас презентовать.

Саша вводит Кандидата, который застенчиво прикрывает галстуком огромный в пол-лица синяк.

КАНДИДАТ (действительно, почти непонятно, что он говорит). Я приношу свои извинения, произошел несчастный случай. Я вас очень подвел.

СЛАВА. Игорь Владимирович, а зачем на верхнюю полку, вы же один в каюте?

КАНДИДАТ. Я на нижней костюм разложил и решил отдохнуть перед пресс-конференцией.

Несчастный Поп уже полчаса кружит по музсалону с миной в руках. Наконец он взмолился.

ПОП. Слав, ну куда мне мину-то девать?

СЛАВА. Да я откуда знаю? Под стол положите.

Обрадованный Поп быстро запихивает мину под стол и уходит.

КАНДИДАТ. Видимо, я выбываю из предвыборной гонки.

ФЕДЯ (заводясь). Я не понял, это что такое сейчас было?..

ЛЕША (резко). Тихо! (Федя аж осекся). Ой... ну, в смысле, не так громко. (Кандидату). Забудьте. Вы ниоткуда не падали. (Всем). Сегодня ночью на Игоря Владимировича было совершено покушение.

САША. Как? А почему я ничего не знаю?

Титр: «День шестой. 14.00. Пресс-конференция Игоря Цаплина». Музсалон. За столом в ряд сидят (слева направо) Саша, Кандидат, Нонна, Максим, Леша, Слава. Нонна и Максим ведут пресс-конференцию. Перед ними стоит большой экран, на котором видны журналисты, сидящие в студии на берегу. Там в качестве ведущего выступает Петр Фадеев.

П. ФАДЕЕВ. Добрый день, уважаемые телезрители. Телекомпания «Волга-ТВ» и я, Петр Фадеев, приветствуем вас на пресс-конференции кандидата в губернаторы Игоря Владимировича Цаплина. Так случилось, что наша пресс-конференция проходит в режиме телемоста, и сейчас мы передаем слово нашим коллегам с «Как бы радио», которые находятся на борту корабля «Николай Бауман». Максим сегодня долго готовился выйти в эфир абсолютно трезвым и все для этого сделал; но, как всегда, из этого почему-то ничего не получилось.

МАКСИМ. Бодр... бобр... Добрднь!

Нонна понимает, что ей сегодня одной отдуваться. Незаметно берет Максима за руку, крепко ее сжимает и начинает.

НОННА. Здравствуйте. Мы начинаем пресс-конференцию кандидата в губернаторы Игоря Владимировича Цаплина Слово для официального заявления имеет руководитель предвыборного штаба Александр Сергеевич Демидов.

Саша встает с трагическим выражением лица. В руках у него – текст официального заявления, которое за пять минут до того написали Слава и Леша, которые сейчас с невозмутимым видом смотрят в камеру.

САША. Уважаемые коллеги! Сегодня ночью на нашего кандидата было совершено покушение. Как уже выяснило следствие, неизвестный бесшумно подплыл к нашему кораблю на надувном матрасе, проник в каюту господина Цаплина и пытался вот этими ножницами (показывает ножницы, аккуратно запаянные в целлофановый пакетик) лишить его самого дорогого – жизни. Игорь Владимирович, пользуясь одному ему доступными приемами самообороны, обезоружил нападавшего и пытался задержать, но получил травму лицевой части головы об стол, а киллер спрыгнул с корабля и уплыл в неизвестном направлении. Пока это все, что я могу сообщить. (Со значением садится).

НОННА. Пожалуйста, задавайте вопросы.

П. ФАДЕЕВ (с экрана). Скажите, Игорь Владимирович запомнил лицо нападавшего?

СЛАВА. Нет. Тот был в маске...

САША (поспешно). И в ластах...

Пауза. Все обдумывают сказанное Сашей, в том числе и он сам. Первой находится Нонна.

НОННА. Да, в ластах, чтобы быстрее передвигаться по воде. Пожалуйста, спрашивайте.

П. ФАДЕЕВ. А что, вашего кандидата не охраняют?

САША. Охраняют.

П. ФАДЕЕВ. А где же тогда была служба безопасности во время покушения?

СЛАВА (значительно). Покушение было тщательно спланировано. Одновременно на корабль высадился еще один человек, который устроил дебош в ресторане и отвлек внимание охраны.

ЛЕША. И он же пытался бросить ампулу с возбудителем холеры в компот, зная, что Игорь Владимирович страстно любит этот напиток.

НОННА. Думаю, вы можете сами сопоставить два факта – попытку заразить нас холерой и заранее выставленные под этим предлогом кордоны. Еще вопросы, пожалуйста.

Е. ВОРСИНА (с экрана). Екатерина Ворсина, газета «Новая Волга». Скажите, можно пообщаться с задержанным?

СЛАВА. Вряд ли. При задержании его сильно прищемили дверью холодильной камеры.

МАКСИМ (проснулся, а Нонна на минуту ослабила хватку). А если он придет в сознание, его сразу начнут допрашивать.

Е. ВОРСИНА. А второй тоже приплыл на матрасе?

ЛЕША. Да. Это был двуспальный матрас.

НОННА. Он уже найден: они затопили его в пятистах метрах отсюда вместе с картой местности...

МАКСИМ. ...и шампурами.

Н. ОГУРЦОВА (с экрана). Наталья Огурцова, журнал «Женские тайны». Скажите, неужели вся служба безопасности занималась задержанием одного дебошира? Как-то сразу возникает вопрос о ее квалификации...

САША (спасая ситуацию, как он считает). Просто основные силы охраны в этот момент обезвреживали третьего члена банды!..

СЛАВА (поперхнулся, но делать нечего). Вообще-то следователь просил нас не разглашать эту информацию, но раз уж… Действительно, был еще третий соучастник, он... он...

Тут у Леши случается озарение, и он приходит на помощь Славе, который отчаянно буксует.

ЛЕША. ...он минировал корабль. (Достает из-под стола макет мины). Вот эту мину мы нашли в трюме. Еще чуть-чуть, и мы бы взлетели на воздух.

САША. Но все обошлось. Правда, Игорь Владимирович не может говорить...

МАКСИМ. ...но все понимает.

НОННА (в очередной раз схватив Максима за руку). Пожалуйста, задавайте вопросы.

В. ГУЛЯН (с экрана). Владимир Гулян, информационное агентство «Вода-вода». Не рискуете ли вы, связывая имя вашего кандидата и название портвейна?

СЛАВА. Нет. Вы вообще знаете, что портвейн – это исконно русский напиток? Его делали еще древние варяги, отсюда, кстати, их название – варяги, они его варили. И был он именно зеленого цвета, потому что туда добавляли мяту и щавель.

НОННА. И назывался он «зеленуха».

ЛЕША. Ее рецепт был утерян, а три месяца назад найден нашими учеными-алкогологами. И мы посчитали, что наш долг – вернуть этот напиток человечеству.

НОННА. Вы удовлетворены ответом?

Е. ВОРСИНА (с экрана). Все обещают сделать что-то для области после того, как будут избраны. А вы не пробовали что-то сделать уже сейчас?

СЛАВА. Хороший вопрос. Наверняка вы знаете о ЧП в одной из войсковых частей. Так вот, используя связи Игоря Владимировича в ФСБ, мы занялись этим вопросом, и сейчас активно ищем пропавшую радиостанцию.

САША. И, кстати, чехол от нее уже нашли.

НОННА. В общем, думаю, что уже сегодня вечером мы сможем вам что-то сообщить. Задавайте, пожалуйста, вопросы.

Н. ОГУРЦОВА (с экрана). Вы можете прокомментировать слухи о судимости вашего кандидата?

И вот тут грозит повиснуть чудовищная пауза, потому что все сидят и в растерянности смотрят друг на друга. Леша решительно бросается в бой.

ЛЕША. Это не слухи. Игорь Владимирович, можно, я расскажу?

У Кандидата округляются глаза, и он начинает делать Леше знаки, обозначающие, что рассказывать нельзя ни в коем случае. Но Лешу уже не остановить.

Это произошло почти 20 лет назад, Игорь Владимирович шел в библиотеку, была ночь, темно...

Леша осекся, поняв, что сморозил глупость, но тут неожиданно выручил Максим.

МАКСИМ. Он шел в Ленинскую библиотеку, там есть ночной отдел.

ЛЕША. ...да, и увидел, что три пьяных хулигана напали на женщину. Игорь Владимирович, разумеется, вступился – он же занимался дзюдо... уже тогда... шел как раз с тренировки...

САША. ...но у одного из негодяев оказался нож. Тогда Игорь Владимирович ударил его лыжей... горной...

СЛАВА. Да, он же еще и горными лыжами занимался, шел с обеих тренировок.... Ну, и – креплением в висок. Признали превышением необходимой самообороны.

ЛЕША. А то, что у женщины трое детей...

НОННА. ... и муж, инвалид...

СЛАВА. ... академик...

МАКСИМ. ...лауреат Ленинской премии.

ЛЕША. Этого суд не учел. Родители нападавших оказались партийными функционерами, и на судей было оказано давление. Знаменитое «Дело пыжиковых шапок», потому что на суд пришло человек двадцать в пыжиковых шапках. (Жест рукой в сторону Кандидата). Игорь Владимирович Цаплин!

Все участники пресс-конференции аплодируют – и те, что на сцене, и те, что на экране.

П. ФАДЕЕВ (с экрана). И в завершении нашей пресс-конференции, может быть, мы все-таки услышим самого Игоря Владимировича?

КАНДИДАТ (с трудом шевеля распухшими губами). Если честно, у меня очень болит лицо. У меня вообще все долго заживает, но когда заживет, я постараюсь быть хорошим губернатором. (Застенчиво улыбнулся). Проголосуйте, за меня,.. пожалуйста.

Титр: «День шестой. 18.21. За кулисами концерта».

На площади областного центра выстроена огромная сцена, на которой уже начался концерт. Но мы его не видим, а только слышим, как над площадью разносятся голоса ведущих – мы находимся с обратной стороны сцены. Здесь накрыт огромный стол с различной продукцией ликеро-водочного комбината. Слава и Леша нависли над Режиссером, который увлеченно листает толстенную общую тетрадь. Со сцены прибегает возбужденная Аня.

АНЯ. Ребята, скорее, а то батюшка уже конкурсы проводит. Приз – канделябр.

ЛЕША. Сан Саныч, быстрее, пожалуйста!

РЕЖИССЕР (невозмутим и вальяжен, невзирая на ситуацию). Что вы, други мои, изводитесь? Я же докладывал, через три минуты прибудет «До свиданья, молодость». Прелестная группа – тридцать лет на ниве поволжского твиста. Как говорится, не стареют ничем ветераны!

СЛАВА (теряя терпение). Нам еще кто-то нужен!

САША (вбегает со сцены). Ребята, газету... конкурс там... танцы на газете, две пары... а, вот... и быстрее, быстрее! (Хватает газету, убегает).

РЕЖИССЕР (глядя в свой кондуит через толстые очки). Ну, вот, извольте, детский фольклорный ансамбль «Чипполлинушка»... (поймал взгляды Леши и Славы) понимаю, сегодня не понадобится... о, вот же, грузинское трио «Волжанин», сейчас как раз здесь, повезло, потому что фрукты продадут и уедут...

Со сцены врывается разъяренная Нонна, таща за руку так и не пришедшего в себя до конца Максима.

НОННА. Ну, где ваши артисты! Мы вам что там, клоуны, что ли? A-а, понятно, вы тут пьете. Никому ничего не нужно, а я за всех отдуваюсь!

МАКСИМ. Вот он, непрофессионализм! Да, Нон?

НОННА. Я тебя вообще убью!

АНЯ (выглядывает из-за задника). Ребята, там сейчас закончится конкурс «Кто дальше плюнет», и все!

Вбегает Саша, хватает за руки ведущих и тянет по направлению к сцене.

САША. Приехали!.. Все... срочно... где вы... объявить!..

РЕЖИССЕР. Вот видите, а вы волновались! Друзья, идемте встречать господ артистов!

Исчезает в кулисах. А с улицы заходит Федя с еще несколькими бутылками зеленого портвейна.

ФЕДЯ. Мужики, хорошая новость! У меня человечек в счетной комиссии, я его зимой от тюрьмы отмазывал, он нам три процента голосов подкинет.

СЛАВА. Три процента? Невероятно! Федь, вы радуете...

ФЕДЯ. Так что предлагаю нанести удар по печени!

ЛЕША (который еще перед пресс-конференцией начал наносить). А я не против!

СЛАВА. Леша!

ЛЕША. Слав, мы облажались с самым главным концертом, это надо признать. Мы везли им звезд, а привезли «До свиданья, молодость». Федь, наливайте.

Федя щедро наливает в три стакана, и тут со сцены прибегает взмыленный и сильно разозленный Камиль.

КАМИЛЬ. Кто этих старперов пустил на сцену, а?.. Уроды! Бегают, тычутся, ничего не соображают... (Хватает со стола полный стакан зеленой жидкости и залпом выпивает. И, потрясенный, обводит всех взглядом). Что это?.. это же... что ж вы сделали-то, а? (Наливает еще стакан).

СЛАВА. Камиль... Шамильевич...

ЛЕША. Товарищ полковник...

КАМИЛЬ. Не судьба! (Выпивает).

Титр: «День шестой. 20.18. Областной центр. Последний концерт в поддержку Игоря Цаплина. Выступление группы «До свидания, молодость».

Титр: «День шестой. 21.12. За кулисами концерта». Федя аккуратно выспрашивает слегка подвыпившего Камиля о всяких необходимых ему вещах. Рядом – уже вполне себе «хороший» Леша.

ФЕДЯ. Скажи, а что там Гедеонович с Емельяновым не поделили, у них же только все наладилось?

КАМИЛЬ (конфиденциально). Нефть у вас нашли, понимаешь? И никель.

ФЕДЯ. Какой никель?

КАМИЛЬ. Норильский. Шучу.

СЛАВА (входит). Все, концерт пошел. Леш, я заказал фейерверк. Тебе десять установок «Град» хватит?

ЛЕША. Что?

СЛАВА. Я сообщил Бурдуну, что мы нашли радиостанцию. Он пять минут плакал, сказал, что вылетает сюда на вертолете.

ЛЕША. На голубом?

ФЕДЯ. Слушай, а правда, что Емельянова в Тунис отправляют?

КАМИЛЬ (вдруг начал закипать). А тебе кто сказал, а? Кто сказал?

ФЕДЯ. Да нет, я так, случайно услышал...

КАМИЛЬ. Утечка оперативной информации. Вычислю гада – уволю из органов...

ЛЕША. Обалдеть!..

С другой стороны сцены стоит Аня, отмечающая, кто из артистов уже здесь. Со стороны города появляется Нонна с телефоном в руке и с неопределенным выражением лица. Вроде бы торжество, но что-то к нему еще примешивается.

НОННА. Позвонил.

АНЯ (широко раскрыла глаза). Володька? Сам?

НОННА. Угу. Сказал, что все равно без меня не может, готов простить и вернуться.

АНЯ. Ну, слава богу! А то я так переживала!

НОННА. А потом позвонил Гоша и сказал, что ушел от жены. И еще Максим звонил агенту, чтобы тот снимал нам квартиру.

АНЯ. И что ты будешь делать?

НОННА. Не знаю. Никого из них видеть не хочу, никого...

АНЯ. Какая ты сильная, Нонка. А мне вот надо, чтобы рядом был мужчина.

НОННА. Да женщинам вообще не нужны мужчины. (Кладет руку Ане на живот). Вот здесь у тебя есть такая горячая точка. Почувствуй ее.

АНЯ. Ноя хочу мужчину.

НОННА (жестко). Ерунда. Почувствуй этой точкой, что не хочешь. Чувствуешь?

АНЯ. Чувствую. Этой точкой не хочу. А всеми остальными – хочу.

Возле стола уже собралось достаточно представительное общество – Леша, Слава, Камиль, Федя, Поп, Кандидат. Все с удовольствием налегают на портвейн и другие напитки.

КАНДИДАТ. А у нас на зоне один заключенный мышей ел.

ПОП. Плохо кормили?

КАНДИДАТ. Нет, кормили как раз более-менее. Просто ему нравилось.

Со сцены спускается Режиссер.

РЕЖИССЕР. Ростислав, а у меня сюрприз – остались неистраченными 56 рублей. Так что получите и распишитесь.

СЛАВА. Да бог с ними.

РЕЖИССЕР (непреклонен). Нет уж, будьте любезны, нам чужого не надо.

ПОП. А давайте я возьму... на восстановление храма.

РЕЖИССЕР (растерян). Какого?

ПОП. Да хоть какого!

Со сцены вбегает Саша.

САША. Так, вы почему пьете во время концерта? Я имею в виду не вы, Федор, конечно, а вот вы...

КАМИЛЬ. Внимание! Дорогие мои! Вспомнил старинную притчу. Там у одного отца было три сына, и он дал им веник – мол, сломайте. Старший взял и сломал... все. В общем, давайте выпьем за дружбу!

САША (вытаращил глаза и лишился бара речи). Камиль, ты что?.. а как же?..

ФЕДЯ (решительно сгреб Сашу в охапку). Сань, ты угомонись. Идем, покурим.

САША (попытался вырваться). Я не курю.

ФЕДЯ. Да пару тяг сделаешь, нервы успокоишь. Или тебе западло со мной покурить? (Уводит его).

КАНДИДАТ. Простите, я тут подумал – вот, если губернаторский срок 4 года, то за примерное поведение его могут скостить?.. в смысле, увеличить... извините, я забыл, что хотел... А где здесь туалет?

РЕЖИССЕР. Как сказал классик: «Вам - везде». Идемте.

Уводит Кандидата. А на приборе тем временем, начинает мигать какая-то лампочка.

ЛЕША. Смотрите, лампочка загорелась.

КАМИЛЬ. Так это губернатор. Звонит кому-то по вертушке

ЛЕША. И что делать?

КАМИЛЬ. А дай я поговорю.

ЛЕША. Ты чего, не надо... пьяный...

Но Камиль уже нажал на кнопку.

КАМИЛЬ. Алло!

ГОЛОС (принадлежащий губернатору Емельянову). Егор Степанович?

КАМИЛЬ. Нет, это Камиль Шамильевич. Чего ты дергаешься? Людей беспокоишь в такое время.

ГОЛОС. Как?.. это вы... а-а-а... я дал указание убрать кордоны.

КАМИЛЬ. Я в курсе. Знаешь, мы тут подумали, – снял бы ты свою кандидатуру. А работу мы тебе найдем. А?

Пауза. Все присутствующие в шоке.

ГОЛОС. Нет, это исключено. Что это за давление?

КАМИЛЬ. Ну, нет так нет. Демократию еще никто не отменял. Да, и приступай к севу зерновых.

ГОЛОС. Что?

КАМИЛЬ. Да шучу я, расслабься. (Нажимает на кнопку).

ФЕДЯ (который успел вернуться и слышал окончание разговора; сейчас он стоит, разведя руки с зажатыми в них туго набитыми косяками). Ну, ребята, я с вас офигеваю!

Титр: «День шестой. 21.33. За кулисами концерта».

Очень сосредоточенный Федя звонит кому-то по мобильному.

ФЕДЯ. Алло, кто это? Костя, ты? Значит, въезжай быстро – Емельянову кирдык... чё, ты уже в курсе? Ох, ты ж, елки! Позвони всем, пусть даже не пытаются за него голосовать... я тебе отвечаю, мы здесь все под колпапом... под полкапом... короче, давай.

Появляется взъерошенный Саша, с изумлением, рассматривающий остаток косяка.

САША. Федор, простите, вот мы с вами что-то такое покурили, и теперь я последние десять минут только вдыхаю и вообще не выдыхаю. Это так надо?

ФЕДЯ. Да расслабься, все в порядке. (Хлопнул его по спине).

САША. Ой, выдохнул. Теперь вдохнуть не могу. Какая прелесть! (Побрел на сцену).

ФЕДЯ. Алло, Виктор Сергеевич? Да, я. Слушай внимательно, вот то, что ты раз в месяц наверх заносишь, да?.. ты погоди заносить... А потому, что там в понедельник уже другие люди будут... Я отвечаю. Да, и ты это... короче, приступай к севу зерновых...Ну, типа шутка.

С другой стороны сцены Аня, Нонна и Вика пьют зеленый портвейн.

ВИКА (агрессивно). Думаете, я буду рассказывать, что трудно удержаться, когда сегодня Монте-Карло, а завтра норковая шуба, а на самом деле я до сих пор люблю своего одноклассника, который работает в какой-нибудь больнице, но у него жена и трое детей? Фиг вам. Я Эму люблю. Он знаете какой хороший?

АНЯ (задумчиво). А в какой больнице?

ВИКА (удивилась). В Первой градской.

АНЯ. А зовут как?

ВИКА. Костя. (Плачет.)

НОННА. Плачет.

АНЯ. А у меня тоже есть одноклассник, очень хорошо зарабатывает. Замуж меня звал.

ВИКА. А чего не пошла?

АНЯ. Пошла. Развелись пять лет назад. Сразу бросил пить и начал хорошо зарабатывать. Я вот думаю, может, все-таки дура? Нон, как ты думаешь, я дура?

НОННА (отмахнулась). Да дура ты, дура, успокойся.

ВИКА. Ой, девчонки, а идемте на корму – покричим.

НОННА. Какая мысль! Анька, пошли, не стесняйся.

АНЯ. Я не стесняюсь, я сплю.

Леша сидит с бутылкой портвейна в руке и сосредоточенно разглядывает радиостанцию. Мимо бредет Камиль – уже без пиджака.

КАМИЛЬ. Господи, зачем? Зачем я это сделал?

ЛЕША (забеспокоился). Кам, что случилось? Что «зачем»?

КАМИЛЬ. Зачем я пять дней не пил? Кому это было нужно?.. (Садится за стол). Ты анаши не хочешь?

ЛЕША. Откуда у тебя?

КАМИЛЬ. Я у Феди конфисковал. Брикет, килограмм пятнадцать.

ЛЕША (ужаснулся). Пятнадцать кило анаши?! За это же лет десять могут дать.

КАМИЛЬ. Кому? Мне, полковнику ФСБ? Ладно, не боись, я так спрятал – никто не найдет.

ЛЕША. Куда?

КАМИЛЬ. В дым-машину. Она же на сцене... а там же искра... (Похолодел). От я молодец... мудак на букву «ч»... я сейчас... я успею. (Бежит на сцену). Стоять! Не включать!

ДЕВУШКИ (издалека). Мужики – козлы-ы-ы!!!

ЛЕША (вздыхает). Это точно...

Титр: «День шестой. 21.41. Наталья Кокорева и ансамбль «Бубенцы России».

Титр: «День шестой. 21.49. За кулисами концерта».

Со стороны сцены валит густой дым. Леша так и сидит, только бутылка портвейна уже пустая. Входит Слава.

СЛАВА. Никогда такого не видел. Вся площадь в клубах анаши. Мы подарили городу праздник.

ФЕДЯ (входит, обескураженный). Ну, вы даете! 15 кило травы, 60 тысяч долларов. И все на площадь. Широко! Акция «Скажи наркотикам «До свидания».

САША (входит, пытаясь курить карандаш). Был на сцене. Там очень хорошо. Но очень медленно. Шел оттуда сорок минут. Почему у нас сцена так далеко, а не так близко?

ЛЕША (обратил внимание на чудовищный беспорядок на Сашиной голове). Саша, что с тобой?

САША (засмеялся). У-у-у, а как ты медленно говоришь – как ежик! Федор, а угостите карандашом, а то я этот уже докурил.

ФЕДЯ. Идем, я тебе вот такой фломастер дам.

Уходят. Заходит Поп с рюкзаком, ванной и балалайкой.

ПОП. А что, сынки, кто знает, сколько верст до Челябинска?

ЛЕША. Вам зачем, батюшка?

ПОП. Мне видение было. Маргарет Тэтчер явилась и говорит: «Иди, Иннокентий, в Челябинск, улица Ленина 16, ждут там тебя». Третий раз уж является. Надо сходить. (Уходит).

СЛАВА. Эк батюшку цапануло.

ЛЕША. Каков поп, таков и приход.

МАКСИМ (заглядывает). Идите, посмотрите. Они задыхаются от счастья и дыма. Знаете, я хочу сделать им что-нибудь приятное. Пойду, объявлю «Дип Пёпл».

Исчезает. Со сцены спускается Кандидат – в цилиндре и крылатке – в сопровождении Режиссера.

КАНДИДАТ. Все прошло блестяще. Они радовались, смеялись, некоторые даже танцевали. Судя по всему, я удивительный оратор.

СЛАВА. В чем это он?

РЕЖИССЕР. Пушкинская крылатка. Для эффектного выхода. Хотели еще дуэльный пистолет и бакенбарды, но подумали – слишком.

ЛЕША. Зря.

КАНДИДАТ. Надо было прочесть им что-нибудь пушкинское. «Ты жива еще, моя старушка? Жив и я, привет тебе, привет...»

РЕЖИССЕР. «К няне». Идемте. (Уходят).

ЛЕША. Ель.

СЛАВА. Что?

ЛЕША. Хвойное дерево на «п» – ель. А поэт – Есенин. И не к няне, а «Письмо к матери». Какая фигня. Какая фигня!

АНЯ (проходит мимо них совершенно подавленная). Ребята, кошмар! Там на площадь НЛО село. Очень похожее на вертолет.

СЛАВА. О! Это Бурдун. А где Камиль?

КАМИЛЬ (появляясь с радиостанцией в руках). Несу! (В трубку.) Галчонок, я по тебе так соскучился, ты себе не предст... Кто напился?.. Я всегда тебе такие слова говорю... Галя, Галя!..

На радиостанции начинает мигать лампочка.

ЛЕША. Камиль, смотри, лампочка!

КАМИЛЬ (отмахнулся). Это губернатор. А? (Посмотрел на лампочку, понял, что к чему). Галь, подожди, только не вешай трубку, ладно? (Переключает). Алло!

ГОЛОС. Емельянов беспокоит. Можно Камиля Шамильевича?

КАМИЛЬ. Это я.

ГОЛОС. Камиль Шамильевич, я подумал... я согласен снять свою кандидатуру и отправиться послом в Тунис.

КАМИЛЬ. Ну и хорошо. Никуда не уходи, в течение дня за тобой придет машина и довезет до места! (Переключает). Алло, Галь... с губернатором... ну, какие бабы, чего ты... Галь!... (Уходит).

ЛЕША (последние проблески сознания). Слав, надо предупредить Ливию.

СЛАВА. О чем?

ЛЕША. Что ее будут бомбить. Пусть эвакуируют население.

СЛАВА. Куда?

ЛЕША. В Боливию. Ее бомбить не будут.

СЛАВА. Сейчас (подносит к уху телефон). Алло, это Ливия? Это Слава Хаит. Срочно уезжайте в Боливию. (Опускает телефон). Ливия предупреждена.

Титр: «День последний. 11.16. Кабинет программного директора «Как бы радио».

ГОЛОС. Миша? Это Эммануил Гедеонович.

МИХАИЛ (довольный голос). Здравствуйте, Эммануил Гедеонович, с приездом.

ГОЛОС. Спасибо, Миша. Ну, рассказывайте. По голосу слышу, что собираетесь меня порадовать.

МИХАИЛ. Эммануил Гедеонович, отчитываюсь. План перевыполнен. Мы взяли даже не десять процентов.

ГОЛОС. Неужели двенадцать?

МИХАИЛ. Вы нас недооцениваете, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Хотите сказать – третье место?

МИХАИЛ. Берите выше, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС (приятно удивлен). Вот как? Ну, похоже, мы припугнули губернатора по полной программе. Так сколько мы все-таки набрали? Просто интересно.

МИХАИЛ (торжественно). Пятьдесят два процента.

ГОЛОС (после паузы). Не понял.

МИХАИЛ (с трудом сдерживая ликование). Мы победили, Эммануил Гедеонович.

ГОЛОС. Браво, Миша. У вас действительно блестящая команда. Честно говоря, не был к этому готов. Хотя... стоп. Миша, что вы говорите? Выборы же только через неделю.

МИХАИЛ. Эммануил Гедеонович, выборы состоялись в это воскресенье. В четверг Игорь Владимирович вступает в должность. Самарская область у ваших ног.

ГОЛОС (с легким раздражением). Миша, соберитесь. Во-первых, Саратовская область, а не Самарская.

МИХАИЛ. Самарская, Эммануил Гедеонович. Мы говорили о Самарской.

ГОЛОС (жестко). Мы говорили о Саратовской области, Миша. (Пауза). Миша, какие выборы вы выиграли?

МИХАИЛ (пауза; беспомощно). А в Самарской области у нас интересов нет?

ГОЛОС. Ну, ясно. В общем, у вас осталась одна неделя. Что делать, вы знаете. Кандидата я вам пришлю.

Титр: «До выборов в Саратовской области осталось семь дней».