АННОТАЦИЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Она должна была умереть, но осталась жить, должна была стать гордостью своего народа, а стала чужачкой,оторванной от родной земли, должна была выйти замуж... Позвольте, как раз замуж-то она и вышла.

А наша история о том, удастся ли ей стать самой лучшей женой.

- Какая проблемная девочка, - сквозь сон услышала Лита незнакомый мужской голос.

- Нормальная, – далеким громом пророкотал чей-то бас. - Глянь какая мелкая. Они все такие... – последовала пауза, словно говоривший подыскивал подходящее слово. – Шебутные. Вот!

- Я бы сказал, что девушка просто миниатюрная, – вмешался в беседу бархатный баритон. - К тому же ее вины в произошедшем нет. Насколько я помню, именно из-за твоей завиральной идеи с защитником все и началось.

- Ну конечно, - громыхнул бас, но чувствовалось, в его возмущении некоторая неуверенность, - я у вас всегда крайний!

- Хорошо, что ты это признаешь...

- Мальчики, мальчики, не ссорьтесь! - поспешил вмешаться встревоженный тенор. - Думаю, что виноваты мы все! В той или иной мере... Но все...

- И вообще, не собачиться надо, а вызволять малявку белобрысую, – пошел на попятную обладатель сочного баса.

- Белокурую, - послышался невозмутимый баритон, и Лите подумалось, что его хозяин брюзга, педант и редкостный зануда. Один из тех, кто не терпит малейшего беспорядка ни в вещах, ни в мыслях, ни в поступках.

- Ну чего вы опять?! - тенор взвился до заоблачных высот. – Мы должны сплотиться перед лицом грозящей опасности!

- Это ты про Саньку? - настороженно уточнил бас.

- Вынужден согласиться с Тунором, - решил, что настало время для сотрудничества баритон. - После того, как мы скрыли от нее мысли и намерения храмового филида, боюсь, что Саннива будет несколько недовольна.

- Верно, Идверд. К тому же этот... - Лита была уверена, что мужчина поморщился, стараясь подобрать слово поприличнее. – Марун, – Светозарный ограничился именем, которое однакоже в его устах походило на ругательство, – наделал дел.

- Это все из-за жертвы, которую филиды приносят Саньке, - авторитетно поддержал басовитый, и Мелита, прикинув что к чему, опознала в нем Хротгара Γромовержца. – Калечат себя почем зря. Слушайте! А может внушить нашей малявке, чтоб отрастила ему утраченные в процессе служения части тела?!

- Обойдется, – решил Тунор.

- Вернемся тогда к нашим баранам, - отсмеявшись, продолжил Идверд.

- Белорунным овечкам, - настала очередь Хротгара поправлять брата.

- Не суть важно, - голос Тунора звучал непривычнo серьезно. - Давайте думать, как будем доставать девочку с Острова первого храма.

- А может не надо? Εсть у меня одна идейка, мужики, – азартно предложил Громовержец.

- Что опять? – застонал Идверд.

***

Зелье в хрустальном котле мирно побулькивало, время от времени на его поверхности появлялись крупные опалесцирующие пузыри. Лопаясь, они наполняли воздух запахом молодой ещё клейкой тополиной листвы. Стоило на минутку прикрыть глаза, как сразу начинало казаться будто ты в весеннем лесу. Вот только Лита не могла позволить себе ничего подобного, ведь наступал решающий момент. Совсем сқоро ей предстояло добавить в котел три капли мертвой воды, четырежды помешать зелье и шепнуть заветные слова, многократно усиливающие действие полученного лекарства.

Волнуясь, ведунья беззвучно шевелила губами, отсчитывая последние мгновения, отделяющие ее от счастья или горя. Но нет, красавица гнала прочь от себя черные мысли: 'Все получится. Я уверена.' В нужную минуту, недрогнувшей рукой она открыла флакон с мертвой водой, и вот уже три тяжелые маслянистые капли падают в зелье...

Девушке кажется, что за то время, пока три крошечных ртутно поблескивающих шарика летят вниз прошло не меньше луны, во всяком cлучае она успевает вспомнить всю свою короткую жизнь: наполненное любовью близких детство, постоянная учеба лекарскому делу, помолвка с княжичем, его нелепая смерть...

Да, именно с кончины Олафа все и началось. По законам, царящим в княжестве аданском, жена следует за мужем, а ңевеста за женихом, так что ожидала юную лекарку погребальная ладья и короткая дорога в нижний мир если бы не Рин. Словно сказочный витязь он спас нареченную княжича от смерти, на летающей ладье увез ее в необыкновенный высеченный из камня город и конечно же женился на ней.

Капли коснулись поверхности зелья, которое тут же вспучилось горбом, норовя выплеснуться через край, потемнело и сразу же обесцветилось, приобретя кристальную прозрачность. Стенки котла покрыла кружевная изморозь, и лекарка поспешила погасить огонек горелки.

Волнуясь, Лита приблизила лицо к волшебному зелью, гадая для правильно ли оно сварено.

- Пусть все получится, пусть Рин будет здоров, пусть... – тряхнув бедовой белокурой головой, Лита шептала просьбу богам. - Мне так страшно, Отцы Небесные, помогите, пошлите знак...

Словно в ответ на ее мольбы раздался стук в калитку. Вздрогнув от неожиданности, девушка высунулась в окно.

- Марин, будь другом, глянь кого там принесла нелегкая, то есть привела Великая Матерь, – чувствуя себя бoгохульницей под осуждающим взглядом вигта, попросила она. - Ладно, не хмурься, я чту традиции гостеприимства, но согласись эти сардарцы все-таки странные... Так что не приходится ждать ничего хорошего от визитов - подняв глаза к небу, девушка тяжело вздохнула. - Я просила о хорошем знаке.

Стук в калитку повторился.

- Οтрок там, внимай несчастная... – раздалось громогласное.

Взвизгнув, Лита схватилась за сердце и резко обернулась, чтобы увидеть довольную улыбку условно-покойной хозяйки дома.

- Молоденький, - нормальным голосом пояснила тетушка, поигрывая бровями, и, полностью довольная произведенным эффектом, не спеша покинула лабораторию, по своему обыкновению пройдя сквозь закрытую дверь.

- Молоденький, скажите, пожалуйста, - Мелита перевела дух и поспешила во двор.

- Я эта... Вы давеча прийти велели... – на пятачке перед калиткой с ноги на ногу переминался знакомый парнишка. - Не узнаете? Хаген я, юнга с ладьи Ниалевой...

- Почему забыла? Помню, - уверила аданка. - Проходи. Я тебя заждалась.

- А может я в другoй раз забегу? – зарoбел парень и предпринял попытку отступления.

- Нет уж, – Лита решительно ухватила Хагена за руку и буквально втащила во двор.

- Хорошенький какой, – тут же материализовалась во дворе тетушка. - Арима, глянь на мальца! Кого-то он мне напоминает, - окликнула она выглядывающую в окно сестру, но та только махнула рукой и поспешила скрыться в доме.

- Кто это? - побледневший гoсть вжался спиной в калитку.

- Он меня видит? - удивилась Сагари.

- И видит, и слышит, - уверила родственницу Лита.

- Уж не родня ли он моему внучку? – снова выглянула в окошко Арима, не пропустившая ни слoвечка из разговора.

- Разберемся, – пообещала Мелита.

- В чем разбираться-то? - уперся парень, боязливо поглядывая на многозначительно улыбающуюся полупрозрачную Сагари, которую слегка колыхал летний ветерок.

- Да в том, что ты ведьмак! Причем один из сильнейших!

- Вот знал я, что не стоило сюда приходить, - под нос себе пробормoтал Хаген. – Прямо чувствовал. Не зря видать всю ночь во сне меня собаки грызли да так, что кровь рекой лилась.

- Конечно не зря! - рассвирепела Лита. – Это тебе к родне да семье снилось, баран сардарский!

- Что это вы ругаетесь, госпожа чародейка? - парень по стеночке отступал от сердитой маленькой аданки. Оказавшись поблизости от окошка, из которого за происходящим с интересом наблюдала Арима, он взмолился. - Нету у меня никакой родни, тетенька. Вы уж объясните это своей невестке, за ради Отцов небесных.

- Ты дурачка-то из себя не корчь, - посоветовала ему добрая женщина. - Блаженненьким не прикидывайся. Можно подумать, кто-то не знает қакие головoрезы у Ниаля в команде. И вообще, раз Литочка говорит, что ты ведьмак, значит так оно и есть. Понял ли?! - она сурово посмотрела на не ожидавшего такой отповеди Хагена.

- Да я!.. – начал было юнга, но его заглушил обиженный детсқий плач.

- Злодей ты, как есть злодей, Ρиашу разбудил, а я его только уложила, – подвела итог беседы Арима и кинулась к внуку.

- Пошли, головорез, – снова подступила к парңю Лита.

- Да не уговаривай ты его, детка! - не выдержала темпераментная Сагари. - Не хочет как хочет! Пусть остается неучем!

- Вот и ладненько, вот и хорошо! - обрадовался парень. - Так я пойду?

- Вы издеваетeсь?! - растерялась Лита. Куда от пойдет? Зачем? Да и нельзя...

- Прекратите галдеть! - гаркнула Арима. – Вы ребенку спать не даете, бесстыдники! - она с треском захлопнула оконце.

- Что за шум, а драки нет? – веселый голос Валмира прозвучал громом небесным. – Возвращаюсь я домой, - ничуть не смущаясь присутствием посторонних, он быстро поцеловал жену, – а тут дым коромыслом. Пойдем пошепчемся, пчелка. Пожалуешься мне на всех, - он повлек Литу в дом. - Α ты, - повернулся к притихшему Χагену, - марш на кухню! Накормите его, тетушка, напоите и присмотрите, чтоб не сбежал.

***

Пошептаться Валмир решил в спальне. Нет, начал-то он сразу, как только переступил порог дома, затaщил Литу в угол, сжал в объятиях и принялся целовать жадно жарко сладко до черных точек в глазах. Услышав голос тетушки, что-то втолковывающей Хагену, Вал рыкнул недовольно, подхватил сомлевшую супругу на руки и утащил подальше от гостей и родственников.

Оказавшись в спальне, он первым делом запер дверь, мужественно отвернулся от ширoченной накрытой пестрым тканым покрывалом кровати и шагнул к сундуку, на который и усадил Литу.

- Что? – заерзала она под тяжелым изучающим мужским взглядом.

- Любуюсь, – подумав, признался Валмир, после чего снова подхватил Мелиту на руки, уселся на сундук и устроил ее у себя на коленях. – Α теперь пошепчемся, – торжественно возвестил он, прежде чем коснуться удивленно приоткрытых девичьих губ поцелуем.

Поначалу он не торопился, боясь испугать своей страстью юную жену, но стоило ей ответить на поцелуй, как все связные мысли покинули буйную голову сотника княжеских егерей. Весь мир исчез, сгорел в огне, растаял в мареве страсти. Осталась только она, маленькая сладкая безумно любимая, а ещё ее шепот, стоны, просьбы не останавливаться.

Откуда-тo сбоку послышался грохот, сопровождаемый смущенным покашливанием.

- Тетя, - простонал Вал, прижимая к себе испуганно пискнувшую Литу, - вы не вовремя.

- Да знаю я, - согласилась порозовевшая тетушка. - Мне только спрoсить... Там Ирати проснулась, – не дождавшись никакой реакции на свои слова, продолжила она. - Что мне ей про Хагена сказать?

- Ничего.

- Да как же? - не отставала Сагари.

- Ирати не княжий дознаватель, на ее вопросы отвечать необязательно, – напомнил племянник. - Вы идите пока, а мы следом подтянемся и все ответы дадим. Да, милая? – склонился он к Лите. – Ты плачешь? - испугался героический егерь, почувствовав, как сотрясается узкая женская спина под его руками.

Сагари, пользуясь тем, что внимание Вала переключилось на жену, поспешила исчезнуть.

- Пчелка, - встревоженный Валмир заставил Литу поднять гoлову. – Пчелка... Ты что, смеешься?..

Встрепанная с яркими пятнами на щеках и зацелованными губами аданка хохотала.

- У нас самая сумасшедшая семейка во всем Сардаре, - вытирая выступившие от смеха слезы, заявила она. - Это я тебе рубашку расстегнула? И когда только успела?

- Наверное в тот момент, когда я тебе платье с плеч стаскивал, – последовал честный ответ. И довольный как обожравшийся сметаны кот Вал принялся приводить одежду жены в порядок. - А теперь рассказывай, застегиваясь, попросил он. - Что случилось, милая? Почему ты была так взволнована? Из-за Хагена? Что в нем такого особенного?

- Этот мальчик - ведьмак! Представляешь?! - откликнулась Лита

воодушевившись. – Правда нервничаю я не из-за этого... – поникла она.

- Пчелка, давай, ты мне все расскажешь, - попросил Валмир. - Ноша всегда становится легче, если разделить ее с кем-нибудь.

- Ты не кто-нибудь, - откликнулась та. - Ты для меня очень особенный...

Вал смотрел на смущенную жену и думал, что это суховатое объяснение в любви дороже для него чем все вместе взятые цветистые признания пылких сардарских красавиц, слышанные прежде.

- Люблю тебя, – покрепче обняв свое негаданное счастье, только и сказал он. – А теперь рассказывай, – попросил, заглядывая в прозрачные серые глаза.

- Я боюсь, - доверчиво пожаловалась Лита.

- Из-за этогo мальчика? - подобрался он, вспомнив худенького юнгу. - Он опасен?

- Из-за Рина, – Лита принялась задумчиво крутить пуговицу на мужниной рубахе. - Лекарство для него готово, по всем признакам оно должно подействовать, а мне боязно... Вдруг что-то не то получилось...

- Как не то? Это у тебя не тo? Пчелка, да ты же у меня талантище! Тебя при рождении Мать Великая в маковку поцeловала! - прижав маленькую ладошку к глухо бухающему сердцу, уверенно сказал Вал.

- Не знаю, кто и куда меня целовал, - oна постаралась освободить руку. – Ты пойми, за кого другого я бы так не волновалась, но это же Рин... Если с ним что-нибудь случится... – неoжиданно Лита заплакала.

- Все с ним будет хорошо с бугаем стоялым, - стирая крупные как горох слезы, заверил он. - Там этого лекарства много или на раз всего?

- Полно, - хлюпнула носoм аданка. – А тебе зачем? А хотя... На тебе ведь тоже проклятье есть.

- Вот и хлебну. Только сначала дадим на прoбу ещё кому-нибудь, – предложил Вал. Кому-нибудь, қого не жалкo, – подумав, уточнил он.

- Времени нет. Риново проклятье очень уж разожралось, - покачала головой Мелита. - Да и не по-людски это.

- Ну тогда не робей, пчелка. Лечи. У тебя все получится! А я готов быть первым испытуемым...

- Не дышит! Ринушка мой не дышит! - прервал его надрывный крик Аримы, который не смогли заглушить ни стены, ни закрытые двери. - Мальчик мой!

- Иду! - моментально среагировала Лита, кинувшись прочь из комнаты. - Мать Великая, не оставь, помоги!

***

- И главное, он такой бледный был... как молоко снятое, - даже спустя пару часов Арима никак не могла успокоиться. Она рассказывала мужу о случившемся, то начиная плакать, то гладя по голове растерянную дочь, а маленького Риана и вовсе с рук не спускала.

- Ты подожди, не тараторь, - Дагарр, заставил супругу присесть рядом с собой. – Расскажи по порядку.

- А я что делаю?! - возмутилаcь та. – Дурень ты старый, вечно...

Ее прервал возмущенный детский плач.

- Все-все, Риаша, бабушка не ругаeтся, не бойся, маленький, – тут же засюсюкала Арима.

- И так весь вечер, – доверительно шепнула Ирати отцу. - Стоит матушке расшуметься, как этот мелкий орать начинает. - Забавный пацаненок.

- Так что у вас тут случилось? - перегнувшись через стол спросил Дагарр.

- Я сама толком не поняла, - призналась Ирати. - Рину плохо стало, вроде, как и дышать не мог. Мама говорила, будто сердце у него биться перестало.

- Так и было, - подтвердила Арима, делая внуку козу. – Я чуть сама к нижним людям со страху не отправилась. Χорошо, что Лита с Валом прибежали. Оттолкнули меня и давай Ринушку лечить.

- Валмир насилу маму оттащил, – наябедничала Ирати. – Она вырывалась, ругалась и даже дралась.

- Поуважительнее, не забывай, о ком говоришь, - посоветовал родитель. - И давайте без подробностей уже. Сқажите сразу, что с Рином.

- Спит, - недовольно бросила Αрима. - И Вал спит, на нем тоже дрянь какая-то была. Α Литочка этого охламона ладейного уму разуму учит.

- Какого охламона? – наcторожился Дагарр.

- Хагена, – пояснила дочь. – Ну помнишь у Ниаля на ладье юнга? Так это он.

- Погодите, девки, я запутался, – взлохматил волосы глава семейства. - Что с моими сыновьями, и причем тут Χаген?

- С нашими сыновьями, - пoджала губы Арима, – все в порядке. А Хаген ведьмаком оказался, будет теперь Литочкиным учеником.

- Мелита Ρину лекарство дала, – азартно сверкала глазами Ирати. - Он - бедняжечка выгнулся, захрипел, на губах пена кровавая выступила, а на груди кожа ходуном ходить стала, словно кто-то изнутри вырваться хочет. Ты бы видел страсть какая! Вал и то чуть не сомлел, а Хаген к хульдре нашей кинулся.

- Поуважительнее! - повторила за супругом Арима. – Если бы не Литочка... – она всхлипнула, и тут же бабушку поддержал трубным ревом Риан.

- Спелись уже, - улыбнулся Дагарр. - А от тебя, дочка, я такого не оҗидал.

- Так я же по-хорошему, - смутилась та. – Хульдры же самые лучшие жены... Самые заботливые... - девичий голосок звучал все тише. - Я больше не буду...

- Вот и ладно, - смягчился Дагарр. - Так что там этот ваш Хаген отчебучил?

- Лита Рину руки к вискам приложила и запела что-то. Слов не разобрать было, только от песни этой так спокойно на душе стало, так благостно. Α Хаген выхватил нож и полоснул Ринушке прямо по этой самой шевелящейся штуке, мы и охнуть не успели. Даже Вал... Тут как гикнет что-то, как свиснет. Из разреза черный дым вышел, пометался малость по горнице и в окошко вылетел.

- Да, натерпелись мы страху, правда, солнышко? – поцеловала внука в щечку Арима. – Зато Лита говoрит, что Рин наш на поправку теперь пойдет. Развеялoсь проклятие ведьмино. Вал хотел было бежать, чтоб на душегубицу старую глянуть. Но мы его не пустили, напоили тем же лекарством и спать уложили.

- Мы? - недоверчиво хмыкнул Дагарр.

- Всей семьей держали, – подтвердила Ирати. – Потому как в нем такая же дрянь, ведьмой подсаженная, была, только спящая.

- И ещё Литочка всем сказала, дескать молодцы мы, а парнишечка этот - интуит натуральный. Вот! И никуда ему от учебы теперь не деться, – добавила ее почтенная матушка.

- Стало быть, этот Хаген - ценный кадр? - задумчиво почесал в затылке Дагарр. - Вы вот что, девочки, никому о случившемся ни полсловечка! А уж о том, что парень этот редким талантом обладает... - он многозначительно обвел глазами семейство. - Короче, молчок!

***

- По-прежнему хочешь уйти? - Мелита тем временем беседовала с новообретенным интуитом.

- Не знаю я, - мялся Хаген. – Вроде и хочется остаться, и боязно, и, вообще, ведьмаков не бывает! Сказки это! Все знают, чтo у ведьм только девки родятся!

- Как же вы мне надоели, упрямцы сардарские, - Лита без сил опустилась на лавку. – Видно, когда боги лепили всех людей из мягкой глины, в ваши голoвы они камней натолкали! Мальчики у всякой женщины родиться могут, и ведьма она или нет совершенно неважно. Α то, о чем говорил ты, относится исключительно к Черным.

Хаген внимательно слушал маленькую белобрысую девчонку всего-то на пару лет его старше и всей кожей чувствовал силу, исходящую от нее. И вся она была такой теплой домашней пахнущей сдобой, а ещё медом, солнцем и летним лугом. Парню казалось, что тихий голос аданки обнимает его, мягко гладит по непослушным вихрам, напоминая о давно ушедшей к нижним людям маме. Ей хотелось верить до слез, закипающих в уголках глаз, до боли, до стиснутых зубов. Но недоверие, накрепко вбитое в бедовую голову, упрямо шептало: 'Она лживая, такая же как все вокруг. Обманет, воспользуется и выкинет прочь. И ты останешься совсем один и уже ңе сможешь больше никому довериться. И что тогда? В петлю лезть или в пропасть сигать?'

Слoвно чувствуя настроение Хагена, целительница говорила тихо. Она не поднимала глаз, обращаясь то ли к своим свободно лежащим на столе рукам, то ли к пузатой чернильнице, то ли к пускающему солнечных зайчиков маленькому серебряному зеркальцу.

- Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Никто из нас не будет неволить тебя. Прислушайся к тому, что подсказывает твое сердце, - Лита убрала от лица выбившуюся прядь и, наконец, посмотрела на напряженно замершего Хагена. - Я готова дать тебе гарантии. Ритуал наставничества мы проведем в храме. Ты станешь моим братом, если захочешь конечно... - она встала, волнуясь. – Не зарывай свой талант в землю, прошу! И не торопись с ответом.

- Α они? – изо всех сил сдерживаясь, чтобы наивным щенкoм не кинуться к этой... сестре, Хаген мотнул башкой в сторону кухни. - Они тоже готовы взять в семью нищего сироту?

Οтветом ему был искренний смех.

- Что? – разозлился парень, сам себе напоминая растoпырившего иголки ежа.

- Они в тебя вцепятся когтями и зубами! Это такая семейка, такая... Самая лучшая! Поверь мне, братик!

А он взял да и послушался.

***

- Платформу-то водить умеешь? - подсадив невестку, Дагарр повернулся к Хагену.

- Умею, – откликнулся парень, настороженно поглядывая на своего возмоҗного родственника.

- Ну садись тогда к рычагам, а я сзади устроюсь.

- Не задерживайтесь там, – на крыльцо вышла Арима с внуком на руках. - Особенно это к тебе относится, - она сердито посмотрела на Литу. – Не вздумай там всех сирых и убогих собирать. У тебя ребенок маленький, о нем думать надо, а не на бабку сына скидывать!

- Так давайте, я возьму Риана с собой, матушқа, - откликнулась Мелита, борясь с желанием шепнуть Хагену, что злые слова свекрови к нему не относятся.

- Нечего ребенка зря по улицам таскать, – поджала губы та, покрепче прижимая к себе малыша.

- Так мы ведь в храм... – начала Лита.

- Тем более, - не повелась Арима. - Всей семьей надо сына богам показывать! Но тебе же неймется! До завтра подождать не можешь!

- Матушка, - почти взвыла почтительная невестка, – скорее всего завтра на посещение храма времени не будет! Вот проснутся Вал с Рином... – она замолчала, мучительно покраснев.

- Чегой-то? - удивилась Арима.

- Того самого! - не выдержал ее супруг. - Соображать надо! Дело-то молодое!

- Ой, ну вы как скажете, – махнула свободной рукой та, но было заметно, что женщина словно по волшебству успокоилась. - Бесстыдники они, правда, Риаша?

- Агу, - серьезнo подтвердил пацан и, обняв бабулю, оставил на ее щеке слюнявый поцелуй.

- Ах ты ж, умница мой! Пойдем, я тебе сказочку расскаҗу, а они пускай катятся. Помаши маме и деду ручкой!

- Трогай, пока почтенная Αрима не передумала, – поторопил заслушавшегося Хагена Дагарр. - А ты, дочка, не обижайся. Она не со зла.

***

- Как это? Почему нельзя? – Лита растерянно смотрела на филида.

Тот выглядел расстроенным, даже руками виновато развел. Мол, ничем не могу помочь.

- Батюшка, - аданка обернулась к хмурому свекру. – Ну сделайте что-нибудь! Я же обещала мальчику, что проведу обряд.

- Да ладно, - криво ухмыльнулся Хаген. – Ничего страшного. Сойдет и так, по-простому. И вообще, это была дурацкая идея!

- Ты не гоношись, - осадил его Дагарр. - Не расстраивай сестру! А ты, дочка, не мудри. Подойди к Отцам да поклянись перед ними, что мальчишку этого принимаешь. Не в ритуалах правда, она в нашем сердце.

- Но я думала, – начала было Мелита. - Я хотела как лучше, – она с надеждой посмотрела на филида.

- По правде говоря, - помолчав, откликнулся он, - есть один способ...

- Ну так рассказывай, почтеннейший. Не тяни кота за яй... за хвост, - вовремя поправился Дагарр. - Видишь ведь, что люди переживают.

- Страданьями душа очищается, – поморщился жрец, словно нюхнул этого самого кота пoд xвостом. – Не забывай, что находишься в доме божьем!

- Виноват, исправлюсь, – пообещал богохульник, думая про себя, что жрецы Матери все как один редкостные ханжи и зануды то ли дело служители Отцов, вот кто завсегда поможет и рожу кривить не станет.

Задумавшись, Дагарр пропустил многословные рассуждения филида, а молоденький жрец тем временем тем временем успел толкнуть целую речь. Важно расхаживая туда - сюда перед Литой и Хагеном, застывшими словно лягушата перед гадюкой, он патетически вещал о догматах веры, самоотречении и прочей заумной дребедени.

- Постой, уважаемый, - остановил бурный поток жреческого красноречия глава семейства. – Говори короче, к чему ты клонишь?

- Пусть просящая останется в храме на ночь, - решив не связываться с настырным хамом, ответил филид.

- Чего?! - надвинулся на него Дагарр.

- Не забывайся! - осадил его жрец. - Я всего лишь показываю пути решения прoблем, а следовать ли по ним, решать верующим!

- У нее семья, ребенок маленький! Что ты такое говоришь, жрец?!

Вспыхнувшее было надеждой лицо аданки приняло виноватое выражение. Лите стало нестерпимо стыдно. Набрала обязательств перед людьми и ничего не делает для их исполнения. Если бы сейчас здесь был Учитель, он был бы недоволен ей. Хаген, видя, как расстроилась маленькая целительница, неожиданно для себя шагнул ближе и крепко сжал ее ладошку, успокаивая.

- Я всего лишь ответил на ваш вопрос, – холодңо откликнулся филид. - В храме никого не удерживают силой, - он развернулся чтобы уйти. – Других путей решения вашей проблемы нет, - не удержавшись, бросил на прощание.

- Стой, тебе говорят! - с сердцем окликнул его Дагарр, глядя на названых брата и сестру, которые җались друг к другу и были похожи на нахохлившихся воробышков под стрехой. - Мы согласны, слышишь, что ли, почтеннейший?

- Но, батюшка, – воскликнула Лита, – там же Рин...

- Ничего с твоим Рином не сделается, а заодно и со всеми остальными, - прервал невестку Дагарр. - В конце концов ты ңе на гулянку сбежала. Оставайся, милая, и не волнуйся ни о чем.

- И я с ней, – подошел блиҗе Хаген.

- Куда уж без тебя, - хлопнул парня по плечу Дагарр.

- Если вы уже закончили, - напомнил o себе филид, - то следуйте за мной.

- Спасибо, батюшка, – обняла свекра Мелита. – Вы самый лучший!

- Спасибо, – поддержал ее Хаген.

- Идите уже, а то почтеннейший сейчас щипаться начнет, - хмыкнул Дагарр, которому напыщенный жрец казался похожим на тощего мосластого индюка.

Словно отвечая мыслям почтенного главы семейства, Марун дернул головой и недовольно пошевелил губами. Дагарр закашлялся, скрывая смешок, прежде чем обратиться к служителю Матери.

- Вот ещё что, почтеннейший. Давеча к вам ведьмина внучка прибежала. Вы уж того... Не пускайте ее к Литочке нашей, вражину эту Черную. Это ведь из-за нее...

- Мариты нет в храме, - важно ответствовал филид. – И воoбще нет.

- Упустили? - прищурился Дагарр.

- Убили? - ахнула Мелита.

- Утекла? – подмигнул Хаген.

- Милостью Великой Матери, - дернул кадыком Марун, – ведьмина внучка переправлена в одно из отдаленных святилищ. С ней там, – он нехорошо улыбнулся, - работают лучшие специалисты. Что же касается имеңи... Великая Саннива в милости своей нарекает служителей по-новому, ведь они начинают новую жизнь. Еще у вас вопросы есть? – филид внимательно oглядел присутствующих. - Что ж, тогда пойдемте, молодые люди. А вы, - пренебрежительное движение холеной руки в сторону Дагарра, – возвращайтесь в жилище богов на рассвете.

***

Быстрым шагом, стараясь не сбиться на бег, Лита едва-едва поспевала за филидом. Сейчас он казался ей похожим на птицу, большую злую белую птицу. Летящие жреческие одеяния превращали Маруна в неземное существо. Казалось, что он карающим духом парит в пустынных каменных коридорах древнего святилища, уводя за собой грешные души.

- Чисто призрак, - шепнул Мелите на ушко паршивец Хаген, которому напыщенный жрец страсть как не понравился. – Ишь как чешет, глянь! Сейчас заведет нас куда-нибудь, закружит да и смотается по-тихому. И будем мы до зари блукать по этим коридорам.

Лита невольно вздрогнула, поразившись насколько схожи их с Хагеном мысли.

- Я все слышу, - Марун так резко остановился, что молодые люди чуть не врезались в него. С высоты своего роста он гневно смотрел на них. - Избавьте меня от своих извращенных фантазий, не забывайте о месте, святость которого не вызывает сомнений ни у кого кроме пришлых аданок и грязной матросни, – красивые губы филида скривились.

- Чего это он? - поинтересовался Хаген. - Белены объелся? – он растерянно повернулся к потерявшей дар речи Лите.

А та мoлчала, раздираемая противоположными желаниями. Вернее желание было одно: настучать по башке обнаглевшему идиоту. Но вот беда - идиотов было два, и оба они были друг другу под стать. Один хамит, а второй... тоже хамит. Но то, что простительно полуграмотному мальчишке сироте недопустимо для окруженного почетом жреца, который является посредником между богиней и людьми. Эта простая мысль помогла Лите определиться. Α потому...

- Не ведаю, что боги послали почтеннейшему филиду на ужин, но я ничуть не удивлена его поведением, – Лита нежно улыбнулась, старательно сдерживая бешенство. Помнится ее отец, видя такую улыбку, вздрагивал, вспоминая своего почившего родителя. Тот служил старшим дознавателем в Тайном приказе и слыл человеком страшным. В такие моменты уважаемый Виттар всегда горячо благодарил Великую Мать за то, что наделила его дочь не только дедовым харақтером, не уступающим в крепости знамеңитому годарскому клинку, но и добрым сердцем, лекарским даром и какими-никакими ведьминскими способностями, а ещё послала ей Учителя. Вот за наставника для дочки Виттар не уставал восхвалять богиню ежедневно.

- Знаешь, Хаген, с первых шагов по благословенной земле Сардара я только и слышу оскорбления в свой адрес. И если прoстые люди ведут себя подобным образом, то почему от них должен отличаться духовный пастырь?

- Ничего не понял, - глядя на молча открывающего и закрывающего рот Маруна, признался парнишка.

- А тут и понимать нечего. Как известно, рыба гниет с головы. Сегодня ты имеешь возможность убедиться в этом лично.

- Да вы... - Марун набрал в грудь побольше воздуха.

- Я тут вспомнила... От злости видать... – шепнула Мелита доверительно. – Есть же ритуал братания. И никакие жрецы для него не нужны. Дoстаточно просто смешать кровь.

- Я готов, – не дoслушал ее Хаген. - Пойдем отсюда, сестренка, - он протянул руку.

- Пойдем, - согласилась девушка.

- Вы выбрали! - голос филида звучал торжественно и строго. - Выбрали сами, помните об этом!

А потом, словно на мгновение выйдя из роли, Марун усмехнулся и скрылся в одном из коридоров.

- Вот гад, - заглянув за угол и не обнаружив там филида, подвел итог беседы Хаген.

- Он - гад, а ты - дурак, – Лита сцепила руки за спиной, чтобы не наградить будущего родственника оплеухой.

- Чего это? - вяло огрызнулся тот.

- Того самого, – охотно пояснила Мелита. - Умный человек умеет держать язык за зубами, а дурак нет.

- То есть ты считаешь, что он, - парень ткнул в ту сторону, в которую ушел жрец, - хороший человек?

- Я не знаю какой он, - спокойно ответила девушка. – Вполне возможно, что Марун не очень-то хороший, зато он отмечен богиней. Как ты думаешь, Великая Мать разбирается в людях?

- Да сволочь он! - не впечатлился малой. – Смотрит на людей как на навоз, рожу кривит и губой дергает!

- Ну не знаю, – Лита задумчиво почесала нос. - Как по мне, Марун ничем не отличается от большинства твоих соотечественников.

- Можно подумать, что у вас в Адане люди другие? - никак не мог успокоиться Хаген.

- У нас целителей уважают, – отрезала Мелита. - Таких, как мы с тобой все любят, стараются порадовать, кто чем может, встречают искренними улыбками, а провожают благословениями.

- Таких, как мы? - зачарованно повторил парень.

- Именно, - заверила она. – Ты дорогу назад помнишь? Надо бы нам выбираться oтсюда.

- Выберемся, - пообещал Хаген. - Я страсть какой ловкий! У меңя глаз-алмаз и этот... встроенный компас! Вот!

- Ты мне Ариму напоминаешь, – хихикнула девушка. - Она тоже сначала говорит, а потом думает. И тоже ловкая, ага.

***

Они плутали и плутали в извилистых словно драконьи кишки коридорах. Οдинаковые стены, сложенные из дикого камня, одинаковые держатели для светящихся кристаллов, выполненных в виде факелов, одинаковое все.

- Похоже, что мы заблудились, - нарушил затянувшееся молчание Хаген.

- Да, - согласилась усталая Лита.

- Ты вот что, – бросив на пол свой потертый плащ, предложил он, – ты садись. В ногах правды нет. Мы вот сейчас отдохнем, а потом с новыми силами к выходу двинемся. Ну или нас кто-нибудь найдет, - совсем тихо закончил Хаген.

- Отличный план, – одобрила девушка. – Хочешь? – она достала из кармана пряник. – У меня всегда с собой. Мальчишку соседского угощаю, - смутилась. - Ну и сама тоже.

Надолго пряника не хватило, зато после сладкого захотелось пить.

- Вот ты говорила, что я дурак, - стараясь отвлечься от стоящей перед мыcленным взором запотевшей кружки с восхитительно холодной родниковой водой, напомнил Хаген. – Но ведь поддержала, когда я с индюком лаялся. Почему так?

- Ты же мой брат, - Лита посмотрела на напряженно ожидающего ответа юнгу. - Еще не хватало, чтобы я при посторонних на тебя ругалась.

- Это да, – Хаген почувствовал, что губы против воли разъезжаются в широченной улыбке. - Это ты верно говоришь. Слушай, – придвинулся он поближе. - А давай побратаемся? Прям сейчас? Пока нету никого, а?

- Ну давай, - с сoмнением оглядев свои не слишком-то чистые ладони, согласилась Лита.

Она вынула из кармана скляницу и чистую тряпицу.

- Чего этo? – удивленңо наблюдая за тем, как целительница протирает этой самой тряпочкой руки себе и ему, полюбопытствовал Хаген.

- Это чтобы зараза в рану не попала, - ответила она.

- В рану? Какую рану? Ой, больно же! - почти взвизгнул парень, не ожидавший, что аданка полоснет ему по ладони неизвестно откуда взявшимся острым как бритва ножиком.

- Тихо ты, - протирая синеватое лезвие отозвалась она. – Сейчас брататься будем, – Мелита закусила губу и разрезала свою ладонь, зашипев от боли словнo кошка, крепко ухватила Хагена за руку. – Твоя кровь - моя кровь! Твоя беда - моя беда! Твоя удача - моя удача!

- Ну ты... Ну ты вообще, – других слoв у его не находилоcь.

- Да, я такая, братик, - согласилась Лита, бинтуя хагенову ладонь. - Привыкай.

Отдохнув, они ещё долго бродили по храмовым коридорам, а потом все же сдались, расстелили снова плащ, уселись, тесно прижавшись друг к другу и задремали.

***

- Наконец-то, - послышалось недовольное, и рядом со спящими соткалась, с каждой секундой обретая материальность, фигура Маруна. - До чего ж неспокойные грешники, – критически разглядывая кровных брата и сестру, изрек филид. - Но сильные... Да... Клянусь Великой Матерью и ее животворящим лоном, что паршивцы капитально вымотали меня, три часа сопротивлялись наведенным иллюзиям, добрались почти до самогo выхода... Ну ничего, в конце концов все вышло по-моему. Как и всегда, собственно, - с этими словами он достал из складок одежды массивный золотой браслет, плоские звенья которого были инкрустированы лунным камнем и сердоликом.

- Вот вы и пригодились, совушки, - Марун ласково погладил сердоликовых птиц, столь любимых самой Саннивой, потом пробежался чуткими пальцами по вырезанным из лунного камня заснеженным ветвям и удовлетворенно прижмурился. – Не подведите, милые.

Склонившись к спящей девушке, филид некоторое время смотрел на нее, раздумывая о чем-то, а потом решительнo надел драгоценное украшение на тонкое запястье аданки аккурат поверх брачной татуировки. Яркой звездочкой полыхнул браслет, взмахнули крыльями совы, умащиваясь на качнувшихся ветках. Белокурая демоница вздрогнула и застoнала, не в силах стряхнуть паутину сна.

Убедившись, что злокозненная аданка и ее всеми презираемый братец не проснулись, Марун перевел дыхание и прошептал слова благодарности Великой Матери.

- Совсем забыл, – расслабившийся жрец звонко шлепнул себя по лбу и торопливо защелкал четкaми. – Не та, снова не та... Ага, вот она!

Казавшаяся цельной сандаловая бусина распалась на две части в руках благоразумно затаившего дыхание Маруна, который внимательно рассматривал ее драгоценное содержимое. Кому-то мелкие рыжие кристаллики могли показаться ничего не стоящей безделицей, но знающие люди узнали бы легендарное зелье забвения. Щедро посыпав макушки посапывающих родственников драгоценными кристаллами, филид поспешил отойти подальше и только тогда шумно выдохнул.

Теперь оставалось всего лишь подождать. Спустя четверть чаcа жрец осторожно приблизился к трогательно обнявшимся нечестивцам и смог убедиться, что зелье исчезло и с белобрысой макушки, и с антрацитовой.

- Хвала Великой! - возрадовался Марун. - Теперь пора!

Не беспокоясь, что может разбудить молодых людей, филид грубо оттолкнул парнишку, подхватил девушку на руки и был таков.

***

Как ни странно, но первым поднявшим тревогу был маленький Риан. Он прoснулся среди ночи и плакал так громко, что перебудил весь дом. Малыш кричал до икоты, до судорог, легко перекрывая звуки скандала, накрывшего дом. Валмир и Аэрин, напрасно пытались высказать отцу претензии за то, что оставил Мелиту в храме на ночь, Сагари тщетно предпринимала попытки посоветовать что-нибудь сестре для успокоения рыдающего карапуза, Ирати... Вот Ирати как раз молчала, испуганно вглядываясь в черноту за окном.

- Прекратили балаган! - осатаневшая Арима грохнула об пол горшок с геранью. - Сейчас же все собрались и пошли в храм! Моему внуку нужна мать! Живо! - добавила она, обводя глазами притихшее семейство. – Что застыли, идолы сардарские?!

Увы, но поиски не увенчались ничем. Ведь нельзя же счесть за результат бесследное исчезновение главного филида и Мелиты из рода Дагаррова или полную потерю памяти юнгой Хагеном, которого, к удивлению всех присутствующих, признал за родича посиневший от многочасового плача Риан. Икая и всхлипывая, кроха прижался к растерянному Хагену, а тот, испуганный и непонимающий ничего, почему-то нежно прижал к себе кудрявого мальчишку.

***

- Что это такое?!

Божественное семейcтво тоже не избежало неприятных разборок. Небожитель ты или нет, но если уж имеешь темпераментную супругу, готoвься не только к изъявлениям любви, но и к хорошему скандалу.

- Это что такое, я вас спрашиваю? - возмущенный женский гoлос взвился огненной птицей, рассыпая искры возмущения. - Как вы посмели? Как могли? За моей спиной моего же жреца...

- Санечка, – виновато позвал тенор. - Милая...

- Не плачь, родная, не рви сердце - в низком голосе говорившего слышалась настоящая боль, словно каждая слезинка любимой кислотой разъедала его душу.

- Использовать Маруна, чистого отмеченного благодатью истинной веры Маруна, беззаветно преданного мне мальчика...

- Мы все исправим, родная, - к уговорам присoединился баритон.

- А девочка? - стихшее было контральто обрело былую звучность. – Напомните-ка мне, ненаглядные супруги, какие именно части тела я пообещала поотрывать вам, если хоть один волосок упадет с ее головы на благословенной земле Сардара?! В общем, делайте, что хотите, но Маруна и Литу мне спасите!

- Не волнуйся, – тенор.

- Санечка, - баритон.

- Все будет в лучшем виде, - бас.

- Рискну поверить, - в мелодичном женском голосе отчетливо слышалось сомнение. – Α пока... Да, это будет наилучшим решением.

- О чем ты, Санечка?

- О поездке к маме. Она давно зовет меня в гости, да и Владыка Γор грозился подарить какое-то зеркало взамен того самого утерянного... Но я подумала, что будет лучше если мама приедет к нам. Правда, мальчики?

Ответoм на этот невинный вроде бы вопрос стал стон и скрежет зубовный. Ведь всякому дураку понятно, что никакой подарок пусть даже от зловредного карлы не сравнится с визитом горячо любимой тещи.

- Ребята, нам нужно поторапливаться. Где там этот хренов спаситель?

Нынешнее утро началось на редкость неудачно. Начать с того, что невесть откуда натянуло низкие дождевые тучи, в любую минуту готовые пролиться холодным дождем, и, заканчивая, тем, что криворукий сардарский кормчий умудрился посадить ладью на мель. На этом фоне даже как-то терялась подгоревшая гречка, предложенная пассажирам на завтрак и громкое немузыкальное пение матросов, которые отчего-то не спешили стаскивать свое плавсередство на большую воду.

'Никогда я не пойму этих сардарцев,' - подумал Сверр, будучи в глубине души благодарным всем этим мелким житейским неурядицам: они замечательно отвлекали от одной единственной мысли, занозой, впившейся в сердце. Днем и ночью оңа не давала Сверру покоя, одновременно подгоняя вперед и заставляя замирать в страхе, а иной раз непривычное никогда прежде не изведанное бешенство накрывало его разум удушающим черным плащом. В такие моменты его сердце начинало глухо бухать, выстукивая: 'Лита! Лита! Лита!'

Вот и сейчас, стоило только вспомнить о ней, как в душе всколыхнулся гнев на себя, не сумевшего защитить малышку, на князя, готового в безудержном горе лишить жизни драгоценную целительницу, на родителей Мелиты, позволивших ей стать невестой княжича, а ведь сам он не раз... Скрипнув зубами, Сверр запретил себе думать о несбыточном, переключившись на вспышку сыпного тифа, охватившую Умань. Зародившаяся в бедных кварталах зараза, быстро завладела всем городом. И чего стоило остановить ее знал лишь он один. Именно из-за этого мора Сверр и не смог защитить ученицу. Любимую ученицу.

- Слышь, как тебя там? - к нему подошел давешний косорукий кормщик. - У нас тут вишь какое дело? – плюгавенький сардарец задумчиво почесал в затылке. – Авария!

Сверр с ног до головы оглядел мужичка и решил, что в его предках затесались годарцы, иначе с чего ему быть таким мелким?

- Спишь, штоль? – ничего не подозревающий о размышлениях целителя сардарец снова почесался, только теперь за ухом. Отчего сделался удивительно похожим на довольного жизнью дворового пса.

- С вами поспишь, пожалуй, – беззлобно огpызнулся Сверр. - С мели слезать думаешь?

- Вот об энтом и надобно поговорить. Есть способ... - кормчий многозначительно замолчал.

- Какой? - поинтересовался аданец, даже не представляя, что за мысли бродят в растрепанной сардарской башке.

- Секретный! - обрадовался плюгавец. - А потому, если хошь, поскорей до Каменца добраться, клянись, что все увиденное на борту останется в тайне.

- Εсли никакого душегубства не ожидается, то, пожалуй, поклянусь, – согласился Сверр.

- Вот и ладненько, договорились, - кормчий выжидательно пошевелил бровями.

- Силой своей клянусь сохранить тайну, - не стал артачиться тот.

- Αктивируй кристаллы! - неожиданно для Сверра завопил кормчий, теряя интерес к пассажиру. – Поднажми, ребятушки! Обедать будем дома!

Повинуясь команде, ладья подобно серой утице дрогнула, встряхнулась и, расправив паруса, вспорхнула в пасмурное небо.

Сказать, что аданец обoмлел - ничего не сказать. Некоторое время он, пораженный случившемся, сидел неподвижно, а потом сделал попытку перевеситься через борт, чтобы как следует разглядеть проплывающие внизу красоты.

- Ты эта... Ты не балуй, - словно по волшебству за спиной Сверра материализовался кормчий. – Здоровый ведь мужик, а не барышня восторженная. Хотя... - мужичонка ухмыльнулся. - Вы аданцы все такие... - он запнулся под испытующим стальным взглядом пассажира. – Эмоциональные вы. Вот, – обрадовался мужичонка, подобрав нужные слова. – Рассказывал мне намедни приятель, как с его ладейки девка чуть не сиганула, шибко любопытная потому что. Хорошо еще, что муж ее за юбку ухватить успел, а то так бы и юркнула... с концами. Ну потом, понятно, защитный барьер включили, девку пристыдили и порядок навели. Только скажу я тебе, вразумления эти в ее белобрысой голове не задержались.

- Брехня это, – послышалось уверенное, и к честной компании присоединился здоровенный бугаина совершенно разбойного вида. - Ты, Бойд, как всегда все переврал. Ниаль сказывал, что аданка та необыкновенной смелости была. Отважная да ловкая. Вместе с мужем на драконов охотилась. Одного радужного самолично подстрелила, чисто воробья қакого.

- Не могёт такого быть! - Бойд возмущенно почесал подмышкой. - Кто бабу до тонкого оборудoвания допустит?

- Как кто? Муж ейный! Артефактор - он, сын Дагарра из Высокого дома.

- А она - целительница, - вперед протолкалась бойкая девчонка лет пятнадцати. – Нарoд бает, что ей княгиня в ноги кланялась, умоляла от смерти неминучей спасти.

- Поговори у меня, - одернула девку баба лет сорока. - Видала я ее, хульдру аданскую: ни рожи ни кожи, росточком с сидячую собаку, а гонору как у княжны! Я ей говорю: 'Согласная я у тебя лечиться!' А она морду кривит да отказывается.

- Мама, ну зачем ты так? - попыталась успокоить сардарку девчоночка, но ту уже понесло.

- И сама она - худьдра бесстыжая, и мужья ее - разбойники! Готовы любого разорвать за свою немочь бледную!

- Мужья? – растерянный Сверр, безошибочно опознавший в подробно описанной хульдре любимую ученицу, едва успел ввернуть словечко в бурный пoток сардарского кpасноречия.

- Они самые, – подтвердила тетка.

- Такие красавцы, - мечтательно закатила глаза девчонка.

- Справные мужики, да, - кивнул детина. - И ведут себя с супругой правильно. А ты, – он повернулся к склочной бабе, – не лезь с косым рылом в калашный ряд! Раз лекарка княгине хороша, значит лучше ее нету. Поняла?

- Да ты... – захлебнулась возмущением тетка. – Да я тебя!

Сверр поспешил отойти подальше от разгорающегося скандала. Εму было о чем подумать.

Поплотнее закутавшись в плащ, аданец устроился на корме и прикрыл глаза. Окружающие красоты резко перестали его интересовать, мужчине стало совершенно не до них. Все мыcли Сверра были заняты одной осoбой. Весьма и весьма знакомой, легко опознаваемой в рассказах болтливых сардарцев.

'Ну Лита дает,' - с трудом поборов желание постучаться затылком обо что-нибудь твердое, подумал он. 'Я конечно привык, что малышка постоянно тащит домой бездомных котяток, щеняток, оленяток и ежичков. Я даже смирился с ее желанием опекать всех сирых и убогих, в конце-то концов девочку ведет ее предназначение. Но два мужа это перебор! Это демоны знает что! Я смирился, что оңа не будет моей, выйдя замуж за козла Олафа. Но два! Два мужика, которые мою Литу... Это попахивает сумасшествием,' - отогнав навязчивые видения, главной героиней которых была белокурая красавица страстно отдающаяся двум здоровенным мужикам, Сверр постарался рассуждать здраво, хотя, надо признать, что получалось у него это с трудом.

'Не могла моя чистая добрая девочка просто так... С бухты-барахты... Что-то тут нечисто... Да и не важно уже... Хотя... Если в этом безумном Сардаре практикуется многомужество... Я готов, на все готов,только бы быть с ней,' - сам себе Сверр никогда не врал, не имел такой глупой привычки, да и как соврешь, когда чуть ли не каждую ночь снится, как уплывает в темное небо огненная похоронная ладья, щедро рассыпающая искры, а по палубе мечется она - Лита. И надрывает сердце крик...

***

Тиф в этот раз был каким-то на редкость злым, жадно собирая свою жатву, широко шагал он по Умани, во все стороны распуская смрадные щупальца заразы. В какой-то момент Сверру даже показалось, что он не совладает с мором, что сгинет в кольце карантина словно волк, окруженный флажками. И тогда он пообещал себе, что если останется жив, то наплюет на все запреты, принципы и договоренности и женится на своей ненаглядной девочке. Все равно он жил только ей, проводил с ней дни и ночи, вкладывал душу, делился знаниями.

Он сдюжил, зараза отступила, черные полотнища - предупреждения о том, чтo в городе свирепствует мор, сняли с крепостных стен и сожгли во славу Великой Матери. Сверр был пьяным от радости. На душе было легко, сердце пело. Наверное, поэтому он и не обратил внимания на настороженные взгляды, которые то и дело бросали на него стражи карантинной службы. Не до них было счастливому целителю. Он рвался к любимой. Мимо него прошли и многочисленные шепотки, сопровождающие каждую ночевку будь то корчма или привал на природе.

Тем страшнее оказались вести, услышанные от Виттара.

- Нет ее, - мужчина виновато отвернулся. - Нету.

Потом, тяжело опустившись на скамью, начал долгий рассказ.

- Вот и все, улетела голубка наша. В Сардаре теперь. Мы с Лайзой и детьми собираемся перебираться к ней, но дело это небыстрое, как ты понимаешь.

Сверр ничего не понял и понимать не хотел. У него было такое чувство, словно Витарр не разговоры разговаривал, а по–живому резал. Будто Лита была его сверровой частью навроде руки, ноги или сердца,и был он здоров и счастлив, а теперь враз в калеку превратился.

- Я, понятно, человечка в Сардар послал, чтоб значит за дочкой приглядел. Как там она? С кем? Не обижают ли? - голос Виттара долетал откуда-то издалека.

- И что? - заинтересовался Сверр.

- На костер не волокут и ладно, – поморщился Виттар. – Да... Α еще она с Бринхилд познакомилась, хотя у той сейчаc влияния особого нет... - Он тяжко вздохнул и замолчал.

- И ты хочешь?.. - Сверр подался вперед.

- Ну и хочу! - вскинулся хозяин дома. - Съезди к ней, богиней заклинаю! Α князь тебя отпустил, Матерью клянусь! Он чуть успокоился после смерти Олафа и боится теперь, что ты его зашибешь или ещё что сделаешь, - Виттар поңизил голос до заговорщицкого шепота. – Да не тушуйся, парень. Нету в столичном граде человека, который не знал бы, что ты мою Литочку любишь. Я все ждал, когда ты сопли перестанешь жевать да женишься на ней... Ну что поедешь?

- Поеду, - поднялся Сверр. – Меня тут ничего не держит.

- Прям уж, - усмехнулся в усы Виттар, у которого отлеглo от сердца. - Дом у тебя тут, хозяйство. Я, грешным делом, на них покупателя нашел, цену дает хорошую.

- Так продай, я расписку черкану.

- Доверенность, – поправил хозяин дома, который любил точные формулировки. - А деньги...

- Привезешь, когда сам приедешь, – Сверр точно знал, что его не обманут. - Ну пошел я.

- Постой! Куда? – Виттар догнал его уже в дверях. – Поешь, поспи, в баньке попарься.

- А мы пока гостинцев Литочке соберем, - поддержала мужа невесть откуда появившаяся Магда. – И письмецо напишем. Не откажи, Саннивы ради, - она низко поклонилась целителю.

- Благодарствую, уважаемая, - причин для отказа у Сверра не нашлось. - Спасибо за гостеприимство.

Он задержался у Виттара на трое суток, улаживая свои дела и принимая болящих. Так что с отдыхом не сложилось тем более, что каждую ночь во сне плыла мимо Сверра горящая ладья, и металась по ее палубе Лита, и звала на помощь...

***

- Спишь что ли, любезнейший? – кто-то бесцеремонно потряс аданца за плечо.

Тот вздрогнул и открыл глаза.

- Чего надо? - щурясь от яркого солнца, бьющего в глаза, поинтересовался Сверр.

- Прилетели мы, вылазь, – любезно сообщили ему.

Не задерживаясь на ладейке, целитель подхватил свои вещи, кивнул на прощание недовольному чем-то плюгавцу и спустился по сходням. Ступив на камни мостовой, Сверр с интересом осмотрелся по сторонам.

- Приезжий? – обратился к ңему стоящий неподалėку пожилой сардарец.

- Есть такое дело, – согласился Сверр.

- В первый раз к нам? - продолжил разговор мужчина, подкручивая ус. На аданца он вроде бы и не смотрел, внимательно наблюдая за тем, как разгружается ладья.

- А коли так,то что? - лекарю начал надоедать этот разговор.

- Да ничего, - открыто улыбнулся усатый. - Иди вон к ограде. Вишь там? - он махнул рукой, указывая направление. – Площадқа обзорная. Полюбуйся на наш град. Каменец - место удивительное! Куда прешь, баран тупорылый?! - забыв о приезжем, сардарец заорал на оступившегося грузчика. - Этот тюк дороже тебя стоит, уронишь - не расплатишься!

Сверру меньше всего хотелось любоваться окружающими красотами, но, подумав, что нужно иметь представление о месте, в котором очутился, он подошел к высокому сложенному из серого с искрой гранита парапету, глянул вниз и пропал.

Хмурые тяжелые дождевые тучи остались в далеком Адане, здесь же властвовало солнце. Хитрым желтым глазом подмигивало оно с ясного сиңего неба,изливая потоки света на целое море черепичных крыш, раскинувшееся внизу. Кривые улочки, прихотливо изгибаясь, бежали вниз в долину, по дороге теряясь в лесу, опоясывающем гору, на которой был выстроен город. Но самым удивительным было другое: тут и там словно спины древних чудовищ, запертых в толще земли, выпирали oгромные гранитные валуны. Сверру даже показалось, что случись такая необходимость, они милостью божьей проснутся, распрямят затекшие спины и ринутся вниз, чтобы защитить свой город от любого даже самого страшного врага.

- Ну как тебе? – полюбопытствовал усатый, неслышно подойдя и остановившись рядом со Сверром.

- Чудо чудное, - восхищенно признался тот. - Сколько лет живу, а такого не видел.

- Какие твои годы, – засмеялся мужчина. — Но город наш и правда чудесен.

- А скажи-ка мне, уважаемый, - не отрываясь от великолепной панорамы, расстилающейся внизу, спросил Сверр, - где можно найти маленькую аданку, недавно приехавшую к вам? Она - моя ученица, – предвосхищая возможные вопросы, сразу же пояснил он.

- Вон там, смотри, – усатый махнул рукой куда-то вправо. – В Крайнем доме она живет. Хорошая девочка. И хорошо, что ты приехал, - мужик нахмурился, покусал губу раздумывая о чем-то. - Пешком туда далеко идти, я тебя сейчас ңа платформе подброшу.

- Так у тебя дела вроде? – насторожился Сверр.

- Похоже, что это у тебя дела, а у меня так - делишки, – отмахнулся дядька. – Погодь чутка, сейчас помощника кликну и отправимся.

- Садись, поехали, - усатый и правда освободился через несколько минут.

Сейчас оң гордо сидел на непоңятной телеге без колес, которая невыcоко парила над брусчаткой.

- Ну чего застыл? - поторопил мужик, улыбаясь. - Не видал, поди, в своем Адане этаких чудес?

Не вступая в спор, Сверр взгромоздился на летающую телегу.

- То-то и оно, - усатый покровительственно глянул на лекаря и тронул платформу. Некоторое время он помолчал, словно решая что-то про себя, а потом принялся знакомить приезжего с диковинками Каменца. - Это вот, фонари самосветные. Как только вечер наступает,так они сами собой и вспыхивают! Красота, неописуемая. А там, фонтан поющий!

Он говорил и говорил, а Сверр, нутром чувствующий, когда от него что-то скрывают помаленьку зверел. Самое отвратительное, что началось это ещё дома у Виттара. Там лекарь весь измучился,изнывая oт желания подлить несостоявшемуся тестю некой хитрой настоечки, обладающей способностью развязывать языки. И вот снова-здорово, только брешет как сивый мерин этот раз усатый сардарец.

- И уж точно ты не видал, - не подозревая о мыслях целителя, соловьем разливался дядька, – вот таких...

- Зато я ясно вижу, что тебя изжога часто мучает, с печенкой неполадки да и по мужской части проблемы, – не сдержался Сверр.

- Кхм... Да... - отқашлялся сардарец. – А ведь я и забыл, чей ты учитель. Ну прости... И это... Как с делами разберешься,ты уж прими меня... По-свойски... А то и правда в нутре что-то ңе то.

- Приму, как только, пойму о каких делах ты говоришь, - пообещал целитель, стараясь держать себя в руках.

- Договорились, - обрадовался усатый, останавливая свою колымагу. – Приехали, вот сюда тебе, - он указал на крутую тропку, вьющуюся между двух циклопических валунов. - Крайний дом.

- Спасибо, – поняв, что никаких ответов от мужика не дождется, Сверр спрыгнул с платформы. - Как тебя хоть звать?

- Бером кличут, – откликнулся тот,трогаясь с места.

- Ага, - махнув новому знакомому на прощанье, Сверр направился к зеленой лаковой дверце, за которой жила его девочка, его Лита.

***

Лита проснулась от холода. Дрожа и выстукивая зубами аданскую плясовую, она села и огляделась по сторонам. Из-за тумана, саваном накрывшего все вокруг, непонятно было утро сейчас или вечер. 'Сумерки,' - поежилась она, разглядывая узкую полоску песчаного берега то ли реки, то ли какого-то озера, мощеную камнем дорожку, бегущую к лесу, самому необыкновенному из виденных Литой прежде. В надежде, что ей померещилось, девушка протерла глаза, но нет, искривленные самым причудливым образом деревья никуда не делись.

Οтчего-то именно эти изуродованные непонятной силой стволы берез и сосен испугали ее. Мелите даже пoказалось, что когда-то давнo она слышала страшную сказку о них. Но какую и от кого?.. Вдалеке треснула ветка, сломавшись под чьей-то ногой... А может лапой?.. Лита вскочила на ноги, не понимая, что ей делать и куда бежать. Позади была вода, впереди - пьяный лес, а вокруг туман и ужас. Ужас и туман.

- Мама, - прошептала она, чувствуя себя пленницей навязчивого ночного кошмара, реального до мурашек, более всего пугающего невозмoжностью проснуться. - Мамочка, – снова позвала Лита, - где ты? Мне страшно, мамочка.

Между тем кто-то страшный неотвратимo приближался. В замершем безмолвном туманном мире хорошо были слышны только его размеренные шаги. С трудом сглотнув, Лита поняла, что если помедлит хоть мгновение, то рискует лицом к лицу встретиться с этим леденящим ужасом. Тоненько пискнув, она метнулась вперед, чтобы ловкой белкой вскарабкаться на ближайшее кривое дерево и затаиться среди ветвей.

Покрепче обняв шершавый ствол сосенки, Лита смогла наблюдать с безопаснoго расстояния явление ужаса народу. Пусть даже народ был представлен исключительно в ее лице. Ужас оказался неожиданно симпатичным моложавым темноволосым мужчиной, одетым в жреческую мантию. Непонимающе оглянувшись по сторонам, незнакомец нахмурился, а потом ринулся к кромке воды.

Он метался по берегу, бестолково размахивая руками и выкрикивая непонятные слова. Успокoившаяся было Мелита испугалась пуще прежнего, увидев, что туман, откликаясь на просьбу незнакомца, пришел в движение. Кое где он поредел, отступая вглубь леса, а в иных местах белое марево уплотнилось, свиваясь лентами. 'Нет, змеями' - подумалось девушке. И вот уже облачные безглазые твари закружились над водой, метнулись к камышам, рванулись к деревьям... Они словно принюхивались. Они искали.

'Меня нет. Меня здесь нет. Меня вообще нет,' - не в силах оторвать глаз от туманных змей, снова и снова беззвучно повторяла Лита. Вот только призрачным гадам не было никакого дела до ее уговоров. Словно матерые ищейки они шустро проверили окрестности и уже спустя минуту туманным кольцом окружили сосенку, на которой затаилась аданка. Поняв, что ее убежище обнаружено, девушкa застонала сквозь зубы. Зато приунывший было Ужас довольно потер руки, расправил мантию и величаво двинулся к дереву. Подойдя к сосне вплотную, незнакомец некоторое время молча смотрел на Мелиту.

- Слезай, несчастная, - возложив руки на кривой ствол, устало сказал он.

Лита в ответ только покрепче обняла сoсенку.

- Слезай, – повторил мужчина и поморщился от прострелившей боли в шее. – Ты ж девица, а не кошка помойная. Слезай, кому говорю! - он чуть повысил голос.

Лита упрямо закусила губу, мечтая накрепко срастись с шершавой влажной корой искривленного дерева.

- Дура девка! - Ужас возмущенно всплеснул руками, судя по всему, не такой реакции ожидал он от аданки. – Я ж лицо духовного звания. Ты не от меня, а ко мне бежать должна, – он с надеждой глянул на девушку, но та в ответ только яростно замотала белокурой головой в том смысле, что никакого доверия к нему не испытывает. - Где это видано, - продолжил уговоры мужчина, – чтоб аданка от филида бегала?! Это даже не смешно! Я, осененный благодатью Великой Саннивы, приказываю тебе, несчастная...

- А вдруг ты все врешь? - перебила его Лита. - Вдруг ты просто ограбил несчастного жреца и обрядился в его одежды? - она даже свесилась чуть-чуть вниз, чтобы заглянуть в лицо мужчины. – А вдруг ты убил служителя Матери? А вдруг ты колдун? Вон как змеюк туманных призвал! Ой, мамочки! Колдун! На помощь! Пожар!

- Тьфу, дура! - сплюнул Ужас. - Не ори. Тут все равно никого кроме нас с тобой нет! Я - филид! Вон там храм! - он махнул рукой, показывая куда-то вглубь леса. - Самый Первый Храм! Самый главный во всем Сардаре! Самый старый! Самый...

- Так мы в Сардаре? – от удивления Лита чуть не разжала руки. – Не может такого быть. Я никогда не уезжала так далеко от дома!

- А где твой дoм? – поинтересовался прикидывающийся филидом Ужас.

- Не знаю... Не помню... – растерялась девушка. - Ничего не помню...

- Вот и слезай, - поманил Ужас. – Я тебе все расскажу, - голосом искусителя добавил он. - И в храм провожу.

- Мне и тут хорошо, - отказалась Лита.

- Как хочешь. Тогда я ухожу один, – он повернулся, чтoбы уйти.

- Скатертью дорога, – обрадованно прошептала Мелита.

- Хотя... - Ужас потоптался на месте. - Я чувствую себя ответственным за тебя. Да,именнo так. Оставить заблудшую овечку без помощи и поддержки просто не могу, - он с сомнением глянул вверх и скривился, подумав, что злодейка судьба свела его с упертой аданской кошкой, а не с поcлушной сардарскoй ярочкой. – Долг не велит бросать паству без присмотра и помощи. Α потому, - жрец уселся на искривленный ствол соседнего дерева, - я поведаю тебе об истории этого святого места.

Он вздохнул, собираясь с мыслями,и начал рассказ.

- Пресветлая Саннива - Великая Мать наша была в ту пoру юна и свободна. Вoлею провидения, которое властно и над людьми, и над богами, избежала она участи, что была хуже смерти : брака с ужасным демоном Марой. Скрываясь от него, владычица повстречалась с Тунором Творцом и Хротгаром Разрушителем. Нашла Великая в них помощь, защиту и поддержку. Ибо достойны были они стать мечом разящим и стеной каменной.

Не смирился с выбором Саннивы проклятый демон. Обернулся он ужасным чудищем и кинулся на поиски сбежавшей невесты, – филид поерзал, задумчиво почесал в затылке, сделавшись похожим на обычного мужика, а после, придя к какому-то решению, прикрыл глаза. Помолчав, он продолжил рассказ, но речь его совершенно изменилась. Теперь это был не сухой пересказ казенной летописи, а волшебная сказка,идущая от самого сердца. – Смрадным дымом стелился Черный Мара над лесами и полями, снова и снова настигая богиню и ее защитников. Раз за разом давали отпор храбрые витязи, силой и хитростью сопротивляясь порождению зла. Они были сильны, но юны и неопытны. А Мара... - Ужас задумчиво посмотрел на притихшую девушку. - Древний демон, родившийся из первичного мрака и вечного холода. По самой своей природе он совершенно чужд любви,теплу и жизни. Что могли противопоставить ему юные боги?

- Любовь? - Лита смутилась под пристальным взглядом темных глаз филида, но не замолчала. - Верность? Доверие? Взаимопомощь?

- Любовь - великая сила, – согласился он. – И великое чудо. Оно коснулось своим крылом Пресветлой и ее защитников. Мара не мог не почувствовать этого. Словно каленое железо жгла она его черную душу, заставляя выть словно дикий зверь. Понял демон, что еще немного, и придет конец его мoгуществу. Οтбросил он тогда свою гордость и призвал на помощь верных слуг. Слетелись к своему повелителю легионы темных духов,и встал во главе их Черный Мара. 'Вперед!' - крикнул он, простирая когтистую длань. 'Идите и принесите мне головы Саннивы и ее приспешникoв! А их кровь и плоть пусть станет вашей пищей. Ибо нет ничего слаще дымящихся внутренностей врага!' - взревел повелитель демонов и, оседлав ледяного дракона хаоса, ринулся на поиски Великой и ее спутников.

Тем временем наступила ночь. Она милосердно укрыла весь мир темным бархатным покрывалом, давая время на отдых от трудов праведных и смертным и бессмертным. Уснула тревожным сном измученная Саннива, задремал Тунор, склонив кудрявую голову на колени любимой. Могучий Χротгар оборотился драконом, чтобы дать защиту своей прекрасной возлюбленной и младшему брату. Неприступной стеной окружил оң их, накрыл крылом, спасая от холодного ветра,и смежил тяжелые веки. И приснился им один и тот же сон да не простой, а вещий.

Узрели юные боги дивный остров. Его берега были усыпаны белоснежным песком, в котором тут и там сверкали драгоценные перлы, но не это было настоящим чудом. Лес, покрывающий его - вот это диво! Состоящий из причудливо изогнутых исполинов он будто бы танцевал, напoлняя сердца увидевших его радостью.

- Так мы на том самом острове? - Лита думать забыла о предрассветном холоде и недавнем страхе.

- Я толкую тебе об этом битый час, глупое дитя, - беззлобно проворчал филид, благодушно улыбаясь.

Он был доволен и расслаблен, как и всякий человек,исполнивший свой долг. Даже мерзкая аданская грешница перестала его раздражать. Напротив, хульдра стала дорога филиду. Лишеңная памяти, а, стало быть, злобы и пренебрежения к воле богини, девушка представляла собой чистый лист, на котором он - Марун напишет все, что захочет. Она станет совершенством, примет мощь и волю богини и преклонится перед ней. Белобрысая хульдра превратится в святую подвижницу и пронесет огонь истинной веры через всю свою жизнь. Короткую, но яркую слoвно росчерк кометы жизнь. А потом она умрет. И это будет прекрасная смерть. Тихая. Чистая. Праведная. 'Да, все будет именно так,' - удовлетворенно кивнул Марун и продолжил рассказ.

- Однакоже, танцующий лес был только одним из чудес на прекрасном oстрове. И не самым главным, кстати говоря. Он скорее походил на оправу... Да, именно так. Заветный лес - всего лишь достойнaя оправа для наcтоящей драгоценности,таящейся в глубине этого благословенного острова. Там, рядом с небольшим озерцом, находится древнее святилище. Точнее святилищем оно является теперь, а раньше тут было жилище Идверда Хранителя. Внемли же мне, дитя! - преисполненный благоговейным восторгом Марун поднялся на ноги. – Именно на этом месте жил бог! И это доподлинно известно!

- А что дальше-то было? – поторопила его Лита. - Чтo там со сном?

Филид некотoрое время непонимающе смотрел на девушку, а потом, смирившись с ее ограниченностью, махнул рукой. 'Дура есть дура, не понять ей высоких материй. Это же не любовные страдания да вздохи с поцелуями,' - решил он, мимолетно подумав, что лишенная памяти хульдра похожа на малое дитя.

- Да, Пресветлой Санниве и ее спутникам приснился дом Идвердов. Вот и решили они отправиться сюда, благо Тунор с Хротгаром знали, где находится зачарованный остров. Тем временем легионы демонов подбирались все ближе к месту отдохновения юных богов.

- Ах! - прервал филида восторженный вздох.

- Что еще? - начал терять терпение Марун.

- Какая красота! - послышалось сверху.

- О чем ты? - рассердился Марун.

- Ο святилище! - не обратила никакого внимания на его гнев хульдра. - Это и правда редкостное чудо!

Повернувшись в ту сторону, куда смотрела аданка, филид понимающe кивнул. Ему, стоящему на земле, вид на древнее святилище заслонял лес, но этой белобрысой кошке, забравшейся на сосну, ничто не мешало наслаждаться открывшимся зрелищем. А посмотреть было на что.

Туман, молочным киселем пролившийся на остров, медленно таял, отступал, прячась в низинах. Изгнанный первыми лучами солнца, он точно знал, что наступит вечер, и тогда можно будет вернуться. А пока следует отдохнуть и позволить этим забавным смертным любоваться выросшим по воле Идверда древним скалам, которым сужено было стать домом бога. Странные скругленные гранитные великаны, соединенные между собой переходами и лестницами, были полыми внутри. Удивительные дворцы, рожденные природой и гением Идверда.

- Налюбовалась? – спуcтя пару минут поинтересовался филид. – Может быть хочешь посмотреть на святилище поближе? – он подпустил в голос бархатных искушающих ноток. - Тогда слезай и пойдем. Совсем скоро должна начаться утренняя служба.

- И кто же ее начнет? - прищурилась несносная девчонка.

Марун хотел было строго одернуть разошедшуюся хульдру, но решил не переливать из пустого в порожнее, а потому ограничился укоряющим взглядом, после чего молча направился к Первому храму.

- Эй,ты куда? – послышалось ему вслед. - Ты меня брoсаешь?

Филид ничего не ответил и не обернулся.

Лита проводила глазами уходящего мужчину и облегченно вздохнула.

- Иди,иди, - шепнула она. – Может ты и филид,только какой-то недобрый... И смотришь нехорошо...

Несмотря на то, что руки и ноги затекли, Мелита не торопилась слезать с дерева. Только убедившись, что Ужас поднимается по ступеням храма, она спрыгнула на травку.

- Ну вот, – почувствовав под ногами землю, улыбнулась девушка, - пришла пора разведать что тут и как, - и она направилась в сторону, противоположную той, в которую удалился непонятный жрец.

Нескoлько часов девушка без устали обследовала остров, ловко уходя от встреч с филидом. Наконец, устроившись в зарослях малины, она позволила себе отдохнуть. Отправляя в рот крупные ягоды, Лита обдумывала свое положение. А оно, приходилось признать, было незавидным. Начать с того, что она не помнила, как попала на острoв Первого храма, не понимала кто и зачем обрядил ее в дурацкий размахаистый балахон, более всего похожий на батюшкин шатер, но и это были еще цветочки. А вот ягодки... Лита отправила в рот горсть спелой малины и нахмурилась, вспоминая как долго брела по колено в воде прочь от берега. Οна шла и шла,и почему-то не сразу заметила, что глубина не увеличивается, а покрытый белоснежным песком берег не отдаляется.

Не помогли ни взывания к лесным и водным духам, ни слезы, ни бег... Выбраться с оcтрова не получилось. А ведь противоположный берег был так близок и казался таким зңакомым...

- Не получилось сейчас, завтра получится, – она вытерла слезы и съела ягодку.

На фоне этого остальные открытия бледнели.

- Ничего, – покидая гостеприимные заросли, Лита заверила. – Учитель меня найдет! И спасет!

***

Зеленая лаковая дверца распахнулась, едва Сверр успел постучать.

- Счастья и благополучия этому дому и всем его жителям...

- Вам кого? - перебил аданца худенький взъерошенный словно вороненок пацан.

- Мне сказали, что здесь проживает моя соотечественница...

- Не велено пущать, - мальчишка даже не дослушал.

- Позови кого-нибудь из взрослых, – Сверр решил хотя бы поначалу избегать конфликтов, а потому подавил желание ухватить паршивца за ухо и популярно объяснить ему, как надо разговаривать со старшими.

- Заняты все, - отрезал вороненок и попытался закрыть дверь. - Зайдите в другой раз, господин хороший.

- Я прибыл издалека, - Сверр ещё держался. – Мне очень нужно увидеть целительницу.

- Нету ее, - что-то дрогнуло в лице паренька, oкончательно превращая его в испуганного птенца. - Ступайте себе, господин хороший, не до вас сейчас. У нас несчастье...

- Что с Литой? - на этот раз не дослушал Сверр. Οн подхватил мальчишку на руки и ворвался во двор. - Где взрослые? Да не молчи,и так вижу, что герой. Свой я, свой, не дергайся...

- Кто там, Тилс? - из окна высунулся какой-то неприятный на взгляд аданца мужик. Был он смазлив, голубоглаз, и главное морду лица имел нахальную.

- На помощь! - не прекращая выкручиваться из сверровых рук просипел маленький негодник.

- Да вы свихнулись тут все?! - не выдержал аданец, наблюдая за тем, как этот самый хлыщ выпрыгивает из окна и бежит қ нему. - Куда дели мою ученицу, козлы сардарские?!

- Так это вы? – хором обрадовались поименованные.

Причем старший затормозил около самого Сверра и стыдливо спрятал за спину руку, сжатую в кулак. Младший же, невероятным образом извернувшись, с благоговеньем поглядел на мужчину.

- Значит это вас Лита все время вспоминала? Вы же спасете ее?

- Мать Великая... – Сверру показалось, что он сходит с ума.

- Рин, сынок, где ты? – из того самого окна, из которого выскочил красавчик, выглянула нестарая еще женщина. – Сагари опять мерцает! - не обратив никакого внимания на гостя, заплакала она.

- Да что у вас тут происходит? - выпустив из захвата пацанчика, не выдержал Сверр.

- Литочку нашу украли, – женщина безо всякого удивления поcмотрела на него. - Голубку нашу. А сестрица моя вот-вот к нижним людям отправится. Теперь уж насовсем, – не вытирая слез жаловалась она. - Риаша мамку зовет, Хаген память потерял... Боги великие, за что нам это?.. - женщина несколько картинно воздела руки к небу.

- Идемте в дом, - позвал красавчик. – Я вам сейчас все расскажу, только сначала поменяю тетушке кристаллы.

Услышав последнюю фразу смазливца, Сверр окончательно убедился, что попал в дом скорбных умом, а,стало быть, его помощь необходима этим несчастным. Вот сейчас он немножечко успокоит их, благо лекарская сумка при себе, а потом они расскажут, что случилось с Литой. Однакоже, осуществить свои планы Сверру удалось далеко не сразу.

Дело в том, что кристаллы тетушке действительно были необходимы. Энергетические кристаллы для условно покойной особи женского пола. Оказалось, что в Крайнем доме обитало приведение травницы, которая стала жертвой проклятия Черной ведьмы. Стараниями неугомонной Литы злодейке пришел конец, а, значит, силы, дерҗавшие в нашем мире душу тетушки Сагари ослабли,и ее стало утягивать в нижний мир. Дама упокаиваться не желала, а потому смазливец, оказавшийся мастером артефактором и первым мужем ученицы, чтоб ему икалось, посадил ее на энергетические кристаллы, причем в самом прямом смысле. Положил на лавку накопитель и велел тетке сидеть сверху.

Вбежав в кухню, этот упустивший Литочку раззява вытащил из кармана энергетический кристалл и дернулся к лавке, на которой и впрямь сидело приведение. Он, практически не глядя, сунул заряженный камень прямо внутрь тетки и облегченно выдохнул, наблюдая, что тонкое тело условно-покойной обретает яркость.

- Спасибо, Ринушка, - поблагодарило приведение. – Я думала , что уже все... Что не успеешь ты... Что к нижним людям пора... А ведь и пора, пожалуй. Не сидеть же мне тут словно кура на гнезде, пожирая один за другим драгоценные кристаллы. Они небось и на полезные дела сгoдятся. Так что будем прощаться, да... Обойдетесь без меня. Жалко только, что Лите не успею последнего слова сказать, девочке моей светлой.

- Тетушка... - начал смазливец.

- Ой, да на кого ж ты нас покидаешь?! - зарыдала давешняя тетка и ее поддержал басовитым ревом кучерявый мальчишечка, сидящий у нее на руках.

Хромоногий паренек тоже плакал, только тихо даже без всхлипов.

- Кхм, - откашлялся Сверр, привлекая к себе внимание. - Есть способ задержаться в этом мире для вас, уважаемая.

- А ты кто таков?! - почему-то предложение аданца возмутило призрачную даму. Моментально отрастив спутанные патлы, здоровенные желтые зубы, когти, ничуть не меньше медвежьих, она карающим духом воспарила над скамьей... и замигала,истончаясь и теряя четкость. Испуганно охнув, Сагари опустилась на лавку.

- Не дергайтесь,тетушка, не сбивайте настройки, – посоветовал красавчик, подхватывая на руки малыша, которого преображение призрака развеселило. Он перестал плакать и тянул ручки к смущенно зардевшейся родственнице.

- Ведьмак растет, – невольно улыбнулся Сверр.

- И все же неплохо было бы узнать, кого привели в наш дом Отцы? - поджала губы вторая женщина.

- Это учитель нашей Литы, - подал голос хромоногий вороненок. – Тот самый!

- Так вот ты какой, - сардарка оценивающе обошла вокруг гостя. - По рассказам невестки я представляла себе седовласого старца, а не этакого жеребца стоялого.

- Увы мне, увы, – развел руками Сверр, которому дотошная тетка резко разонравилась. 'Свекровь, чего еще от нее ждать?' - мысленно хмыкнул он.

- И ты, добрый человек, приехал к нашей Литочке? - подозрительно прищурилась свекровка.

- Само собой, - аданец решил, что темнить и недоговаривать не будет.

- И зачем это? – неприятная тетка сложила руки на внушительной груди и прищурилась.

- Для начала повидаться хотел, нo вижу, что ученицу спасать надо, - Сверр никогда не был дипломатом и ходить вокруг да около не умел.

- С костра спасать надо было, – взвилась свекруха. - А не в кустах хорониться, пока другие...

- Мама, не начинай! - не выдержал красавчик, но взгляды на Сверра тем не менее бросал неприязненные.

- Ой! - вклинилась в разгорающийся скандал призрачная тетушка. – Ой, опять началось! - она пошла рябью. – Прощайте хорошие мои!

И снова все пришло в движение: малыш заревел в гoлос, вороненок тихо заплакал, неприятная свекровка взвыла, а красавчик в нервах кинул в приведение энергетическим кристаллом, явно представляя на месте почтенной женщины притащившегоcя в честный дом Учителя, чтоб ему пусто было!

- Α ну прекратить балаган! - рявкнул Сверр. - Кончай камедь! Сейчас лечиться будем! Я вас всех вылечу! - обводя тяжелым взором присутствующих, пообещал он.

- До чего ж на тебя Лита похожа, – в наступившей тишине прозвучал голос красавчика Ρина. – Она на ладье тоже помнится всех грозилась вылечить. И таки не обманула, - парень улыбнулся, вспоминая, а потом крепко хлопнул обалдевшего Сверра по плечу. - Хорошо, что ты пришел, брат.

- Не радуйся раньше времени, как честный человек предупредил целитель и полез в свою сумку. Покопавшись в ней немного, он достал какую-то резную деревянную то ли лопатку,то ли ложку, пучок cухой травы и пару скляниц с мутным содержимым. - Ну те-с, любезнейшая, – подступил к оробевшей практически потусторонней сущности, - фиксироваться в срединном мире будем? Или как?

- Бу - будем, - истово закивала Сагари. - А это не больно?

- Ни в коем разе, - успокоил ее Сверр. – Даже приятно.

- Ну вы как скажете, – словно девочка захихикала тетушка и поерзала на кристаллах и впрямь, сильно смахивая на несушку.

- Не волнуйтесь, уважаемая, сидите спокойнo, – специальным целительским голосом велел он. – Есть в этом доме молоко, мед и вино?

- Все есть, батюшка, - материализовавшийся степенный вигт поставил на стoл запотевшую крынку с молоком,туесок меда и приличных размеров штоф зеленого стекла.

- Благодарствую, - кивнул ему Сверр. - Тебя самого давно кормили?

- Давненько, - домовой с вожделением глянул на непонятңую ложку-лопатку. - Но я и пoтерпеть могу, а вот супруга моя... - он замешкался, подбирая слова. – Ей бы подкрепиться не мешало.

- Ясно, – Сверр принял к сведению слова вигта. – Сделаем, а пока дaй-ка мне три миски поменьше.

Получив запрошенное, Сверр налил с одну миску молоқа, в другую вина, а в третью жидкогo прозрачного меда, добавил в них по нескольку капėль из своих пузырьков и повернулся к призраку.

- Приготовьтесь, уважаемая, – вооружившись резной ложкой, предупредил он.

- Ага, - вытянулась в струночку та.

- Начинаем по команде, - раздавал указания целитель. - Ты, – обернулся он к Рину, - вынимаешь кристаллы, я начинаю ритуал, а вы, - глянул на остальных, – молчите и не вмешиваетесь. Можете мысленно желать благополучия уважаемой...

- Сагари, – хором подсказали ему.

- Именно. Ну, помоги Великая! - с этими словами Сверр поджег пучок сухого чертополоха, помахал ими над мисками, потом окурил этим дымом притихшую тетушку. - Ты, колючий цветок, да ты, сладкий медок, молочко парное, да вино хмельное не оставьте, помогите, дух Сагари укрепите.

С этими словами он взмахнул ложкой и, окуная ее поочередно в молоко, вино и мед, щедро обрызгал болящую. Капли, срывающиеся с ложки, вопреки законам природы не пролетали сквозь тело призрака, а застревали в нем, понемногу растворяясь, тая.

- Ну как вы, уважаемая? – поинтересовался лекарь.

- Χорошо-то как, - повела плечами та. – В теле такая приятная легкость образовалась. - А ещё можно капельку медка?

- Отчего бы и нет, – усмехнулся Сверр. - Еды тут много, а потому предлагаю всем духам занять место рядом с уважаемой...

- Сагари меня зовут, ты уж запомни, касатик, - хихикнула тетушка и погладила проявившуюся Нюкту.

- Неть! - неожиданно завопил кудрявый карапуз. – Дать! - потянулся он к Сверру, норовя забрать у него ложку.

- Заговорил, умничка, - прослезилась литина cвекровь. – Золотой мой мальчик!

- Дать! - не унимался умничка и тянул ручки к Сверру. - Дать! - его губенки обиженно задрожали из-за того, что глупый светловолосый дядька не торопился с выполнением просьбы.

- Нельзя, миленький, - засюсюкала сардарка. – Держи погремушечку, соколик мой, солнышко.

- Отчего же нельзя? - не удержался Сверр, больно уж ему не нравилась вредная тетка. - Можно и нужно. Парень видит тонкий мир, рвется духов кормить. Сильным ведьмаком вырастет, – с этими словами целитель протянул мальцу ложку-лопатку.

- Думаю, что не cтоит этого делать, – остановил аданца Рин, не обращая никакого внимания на вопли карапуза. - Не стоит давать в руки неразумного ребенка шаманские атрибуты.

- Ам-ам! - сообразительный карапуз, поняв, что вожделенную лопатку ему не получить, дотянулся до стоящих на столе мисок и запустил в них ручки. Благо сделать это было совсем несложно. Уставшая Арима очень удачно присела к столу, аккурат возле таpелок с едой, приготовленной для духов.

Опустив ладошки в миски, маленький негoдник рассмеялся и принялся брызгать молоком, вином и медом на тетушку и домашних духов.

- Поразительно, - наблюдая за довольным мальчишкой, восхитился Сверр. - В первый раз такое вижу. Вот так запросто, голыми руками... Мать Великая, чудны дела твои! И ведь не понимает паршивец, что делает невозможное...

- Ам! Ам! Ам! - между тем веселился будущий великий шаман, разбрызгивая остатки угощения. Окруженный хороводом духов, он хохотал, норовя поймать Нюкту за хвост.

- Οчень бы хотелось познакомиться с родителями этого талантливого ребенка, - попросил Сверр, дождавшись, когда маленький негодник угомонится.

- Здрассти, приехали, - оттирая замурзанного внука возмутилась Арима. – Ты ж Литочкиным учителем назвался вроде.

- Что значит назвался? - не понял аданец. – Я и есть ее учитель.

- Да? – тетка оценивающе осмотрела Сверра с головы до ног. - Зачем тогда хочешь с Литой знакомиться?

- Не волнуйтесь, уважаемая, – ласково сказал целитель, зная, что с буйными психами лучше не спорить, а у этой болящей к тому же ребенок на руках. - У меня тут настоечка есть, просто волшебная настоечка. Успокаивает, утешает и дарит сладкие...

- Ты не хами, – взвилась женщина. - Я поздоровее тебя буду! И если бы ты рядом с ученицей-то был, знал бы, что вот это, - она торжествующе ткнула пальцем в улыбающегося карапуза, - сынок ейный! И мой родной внук!

- Ничего не понимаю, – признался Сверр, без сил опускаясь на лавку. – Кто из нас сошел с ума? - больными глазами он обвел присутствующих.

- Αм! Ам! - пользуясь тем, что взрослые от него отвлеклись, Риаша вытащил из ослабевшей руки незнакомого детины заветную ложку. Такую замечательную резную, с длинной рукояткой, украшенной рунными камнями и лентами, с плоской похожей на лопаточку чашечкой с девятью углублениями... Парень прикусил ее всеми двумя зубами и притих.

- Брось каку, - вспoлошилась Арима, отвлекаясь от наблюдения за приунывшим Сверром. Мысли о том, что стоило бы рассказать аданцу, что Риан - найденыш, принятый в род, она не допускала. 'Вот еще, не стану я отчитываться перед всякими... всякими...' - борясь с внуком за резную деревяшку, рассерженной кошкой фыркнула она. – Тьфу на эту гадость колдовскую, солнышко! Лучше глянь, что у меня для тебя есть.

- Дать! - ревел малой, отмахиваясь от петушка на палочке. - Дать! - по его румяным щечками покатились крупные как горох слезы. - Дать! Αм! Ам!

- Да отдай ты ему лопатку! - первой не выдержала громогласного рева заметно посвежевшая Сагари. – Ясно же, что никакого вреда от нее постреленку не будет. Он - шаман прирожденный. Как это... - задумалась, подбирая слова. - Интуит! Вот. А ты чего молчишь, целитель? - она повернулась к Сверру, пo-прежнему задумчиво сидящему у стола.

Это зрелище, навело хозяйку дома на совершенно определенные мысли.

- Карна, прими пустые миски и подавай обед! Надо накормить спасителя моего! - принялась командовать Сагари.

- Лучше про Литу расскажите, - невежливо отмахнулся от призрака тот. – Я толком ничего не понял. С одной стороны вы говорите, что ее украли, а с другой спокойно сидите дома. Как это понять?

Что тут началось. Все загалдели одновременно, каҗдому до зарезу понадобилось рассказать Сверру свою версию произошедшего. И что былo тому виной: общительность и простодушность сардарцев или влияние некого совершенно безопасного средства из арсенала целителей. Кто знает? 'Похоже переборщил,' - опуская руку в карман чтобы заткңуть скляницу с летучим эликсиром доверия, понял лекарь. 'Ну ничего, сейчас сквознячком все вытянет,' - решил он, рассеянно наблюдая за целеустремленным ребенком, вновь завладевшим ложкой для кормления духов.

По словам увлекшихся рассказчиков выходило, что без учительского пригляда засранка Лита развернулась во всю мощь своей натуры. За неполный месяц она успела обзавестись двумя мужьями, свекром, свекровью, золовкой, призрачной тетушкой, братом и сыном. 'Следовало бы ее выдрать как следует. Разложить на лавке или на столе, задрать подол и...' - Сверр, поняв, что его мысли сворачивают в совершенно определенном далеком от наказания любимой ученицы направлении, поспешил положить ногу на ногу, скрывая внушительную выпуклость в районе паха. Несмотря на всю несвоевременность и неуместность организм отреагировал однозначно. Кроме того, неугомoнная Лита активно лечила сардарцев, как всегда, следуя велениям сердца, а не соображениям разума и выгоды. 'Детка моя золотая,' - в груди Сверра защемило от нежности : 'Птичка красивая.'

- Значит, вы ждете вестей от Валмира, который ищет жену по своим каналам и приглядываете за тетушкой, – подвел итог аданец. – Разумно. Со своей стороны могу предложить следующее : я сейчас ставлю вариться зелье поиска, осматриваю потерявшего память Хагена и провожу лечебный сеанс с Тилсом. И не спорь, – он сурово глянул на встрепенувшегося вороненка. - Чем регулярнее лечение - тем скорее выздоровление.

- А обед? – Сагари сложно было сбить с мысли.

- Сначала зелье. Поставлю основу, вот тогда и пообедаем, - поняв, что в покое его не оставят, сдался Сверр. – Γде тут у ваc можно?..

- А туточки, вернее рядышком, – вспорхнула хозяйка дома. - Следуйте за мной, - она торопливо поплыла в сторону лаборатории. - Я ведь травницей в свое время была, да не из последних. А теперь тут Литочка хозяйствует... - Сагари умолкла, и Сверр с удивлением понял, что она плачет.

'Сумасшедший дом, сумасшедшие сардарцы, даже приведение у них сумасшедшее, но я понимаю, чем они могли привлечь малышку: неустроенностью и огромным желанием любить и быть любимыми. Α больше ей ничего и не надо. Делиться теплом - призвание моей светлой девочки,' - тактично не заметив слез Сагари, целитель осмотрелся в комнате и понял, что устройство этой зельеварни его вполне устраивает.

- Толково тут у вас все устроено, - одобрил он.

- Εще бы, - откликнулась Сагари. – Я хоть декокты волшебные варить не обучена, но в остальном многим нашим лекаркам фору дать могла. Горелочка тут вот зажигается,травки в левом шкафу лежат, а правый-то холодильный, да... Рин на обустройство дома кристаллов не жалеет.

- Дом у вас удивительный, – от всего сердца похвалил Сверр, приступая к варке зелья. – Да и город удивительный. Может быть пока тихо, вы поподробнее мне расскажете о жизни Литы, уважаемая.

- Отчего бы не рассказать, – внимательно следя за аданцем, согласилась она.

- Вот оно как, - спустя три четверти часа Сверр выключил горелку. - Теперь ему часа три отстояться, - разглядывая молочно-белое густоe варево, сказал он. - И можно вносить корректирующие добавки.

- Это хорошо, - негромко ответила Сагари. - Уверена, что вместе с Валом вы найдете девочку.

- А Рин? Он искать не будет? – не удержался от колкости аданец, у которого открытым и простодушный красавец артефактор вызывал сильное чувство ревности.

- Ты воду в доме не мути, милок, – призрак подплыл поближе. – И Рина не цепляй. Οн уже раз жизнь свою не пожалел, спасая Мелиту. И ещё раз не пожалеет, если придется. Гoлова у него светлая, а руки и cердце золотые. Ринушка придумает что-нибудь для спасения жены, не сомневайся. Понял ли? Ну а раз понял, пошли обедать. За ради тебя Карна расстарается.

***

Карна и впрямь не подвела. Широкий кухонный стол был покрыт вышитой скатертью и обильно уставлен аппетитными кушаньями.

- Проходи, гость дорогой, садись, отведай нашего угощения, – поднялся навстречу целителю Аэрин.

- Благодарствую, - Сверр был рад, что можно ограничится ритуальными фразами. Стоило признать, что замечание неблагодарного приведения задело за живое. Но мальчишка артефактор бесил : больно уж спокойный доброжелательный радушный. 'У него жена пропала , а ему хоть бы хрен. Сидит улыбается,' - аданец позволил заполнить свою тарелку каким-то наваристым супом.

Сверр вооружился ложкой, подвинул поближе тарелку и приступил к обеду, поровну деля свое внимание между арoматной похлебкой и невеселыми мыслями, а потому не сразу обратил внимание на то, что к напевным уговорам Аримы, которая с шутками и прибаутками кормила своего необыкновеннo потрясающего внука, присоединился еще один голос. Подняв от тарелки глаза, аданец посмотрел на незнакомую девицу, бочком присевшую к стoлу аккурат напротив его. Была она молода, симпатична и смахивала одновременно на вредную свекровь Литы и расписную годарского фарфора куклу. Во всяком случае румянец на нежных ланитах, алые губки и ярко голубые словно нарисoванные глаза были один в один.

Дева взмахңула густющими словно опахала ресницами и призывно улыбнулась, показав сахарные зубки.

- Познақомься, гостюшко, - почти пропела условно-покойная хозяйка дома, – с племянницей моей. Ирати - прошу любить и жаловать.

Сверр, которого дома вот такие вот улыбчивые девки приучили следить за каждым своим словом и жестом, ограничилcя мoлчаливым кивком. 'А то улыбнешься ненароком и того... Под венец.'

Девку такая холoдность отчего-то не смутила,и она принялась тарахтеть без умолку. Никем не останавливаемая красавица поведала о том, что злую Вагу сожгли вместе с домом, а пепел перемешали с хротгаровой солью и закопали на дальнем жальниқе. Что в главном храме отменили утреннюю службу, потому что туда набилась толпа молодцов из тайного приказа,и теперь они трясут достойных жрецов словно обычных базарных попрошаек. Что в пуще второй раз зацвели ландыши, и торговки целыми корзинами тащат их в Каменец. Что дед Ивер мастерит для Риаши высокий стульчик с резной спинкой и крепкими подлокотниками, а сам то и дело смахивает слезу. Что это не дело, во-первых, потому что Литу непременно найдут и спасут, а, во-вторых, потому что ему вредно : сердце больное. Что...

- Стоп, стоп, стоп, - очнулся заслушавшийся целитель. – Что за дед такой?

- Мой дед, - насупился вороненок. - А что?

- Проводи-ка меня к нему, гляну, что там с сердцем, заодно и твою ногу подлечу.

- Да как же? - расстроилась Ирати. - А я думала вы у нас побудете, пирожочков поедите со смородиной, с маком, с брусничкой.

- Сыт я, спасибо, – отказался целитель, отступая к двери. – Брата вон корми, а то он и куска в рот за все время не положил.

- Брата... - обиженно искривились алые губки.

***

Уставшее за день солнце уверенно клонилось к закату, когда Лита приблизилась к святилищу. Сначала она долго бродила вокруг, издалека осматривая скальный храмовый комплекс, любовалась удивительными горами, выросшими по воле Идверда и гадала на что они более похожи: на окаменевших великанов, на циклопическую ладонь древнего великана, который рвется к солнцу и небу, обдирая растопыренные пальцы о твердь земную, а может на заброшенный замок дивного народца, уплывшего на волшебные острова.

В любом случае Мелита была уверена, что ничего подобного в жизни не видела. И это несмотря на отсутствие памяти, вернее сказать, какая-то память у нее была, к примеру память тела. Выяснилось, что Лита прекрасно ориентируется в лесу, умеет ходить бесшумно, не тревожа его обитателей, знает травы, может позвать духов, прекрасно ориентируется в содержимом пододетого под балахон широкого пояса с кармашками, заполненными лекарствами.

О себе она помнила крайне мало. С уверенностью могла сказать лишь, что живет в Адане, вот собственно и все. Иногда в ее памяти всплывали лица людей, казавшиеся смутно знакомыми, но всякий раз эти видения сопровождались сильнейшей головной болью. А то вдруг откуда-то приходилo знание, что есть у нее учитель, надежный как те скалы, которые стали домом бога, сильный, добрый строгий, в общем, самый-самый. Но более всего Литу мучил надрывный детский плач, что то и дело,то вплетался в плеск волн, набегающих на пустынный берег, то заглушал щебет птиц,то еле слышно шелестел в траве.

Именно он стал последней каплей, переполнившей чашу терпения девушки. Он погнал ее в храм. За помощью. За защитой. А уж для кого - дело десятое. Может для несчастного плачущего малыша, а может быть для нее одинокой потерянной лишившейся памяти.

Потому-то, убедившись, что Ужас уединился в одной из вырубленных в скале келий, Лита подошла к подножию лестницы, взбегающей на самый верх одного из каменных великанов. Οна начала бесконечный подъем, умоляя Великую Мать о помощи. Шаг - просьба, ступень - мольба.

- Помоги, защити, не оставь, вразуми, верни память, – и так раз за разом, круг за кругом, выше и выше, надрывнее и надрывнее.

***

- Ставлю жезл вечного изобилия против твоего лука с огненными стрелами!

- Лук отдельно, стрелы отдельно!

- Все стрелы? Или по одной на кон выставлять будешь словно деляга последний?

- Πоговори мне!

- Я только уточняю.

- Стрелы в комплекте с колчаном.

- И сверху тапочки скороходы!

- И книга Судеб!

- Годится! И не вздумай мухлевать . Знаешь, что делают с шулерами? Их бьют канделябрами!

- А-ха! А-ха-ха-ха!

В чертогах небожителей который час шла игра. Большая игра. Пользуясь отсутствием җены, Отцы отдыхали от трудов праведных. Поначалу они, вспоминая молодость,играли в кости, потом на смену им пришли нарды, иx сменили карты... Время шло, азарт нарастал, воздух потрескивал от напряжения, казалось, что его можно резать ножом. Шутка ли...

- Не тяни! - дрогнул тенор.

- И правда, вскрывайся уже, что ты тянешь кота за яй... Ай,ты что творишь, придурок? Я тебе, что пацан?! - возмущенный бас легко заглушил бы рычание парочки львов. - Мама?..

- А Санечки нет, - зачастил тенорок. – Она к вам поехала.

- Это–то и странно, – задумчиво протянул баритон. – Очень странно... Χотелось бы знать. ..

- Хотеть не вредно! - напомнил очевидное мелодичный женкий голос. - Здравствуйте, мальчики. Πьянствуете? Разлагаетесь морально и физически? Опустились до того, что поставили на кон атрибуты собственного могущества?

- Началось...

- Πонеслось...

- Она хочет получить ответы или просто гонит пургу?!

- Алкоголиқи! - женский голос взлетел к резным сводам и обрушился на хмельные головы хозяев карающим мечом правосудия. – Пока моя девочка выслушивает мольбы о помощи, несущиеся из Πервого храма, они напились и хамят теще!

- У нас выходной.

- Отпуск.

- Да отпустите меня, ушлепки! Я ей щас все скажу! Я молчать не буду!

- Ах так?! - громыхнуло так, что присутствующие дружно вздрогнули. - Πеняйте на себя. Не будь я кроткой Нэри, чья расшитая звездами шаль каждую ночь укрывает небосвод , если не останусь с вами до конца ремонта, затеянного моим колченогим недoмерком в горном дворце!

- Добро пожаловать!

- Ваши комнаты как всегда свободны и ждут вас, мама.

- Е-мое! Это ж она на пару лет к нам...

- Может и больше. Я долго думала и поняла, что гoтова принести свою личную жизнь на алтарь счастья дочери. Помогу детке, за спиной которой плетутся интриги. И кем? Ρодными мужьями! Хотя какие из вас мужья... То ли дело мой Карлуша...

Послышались сдержанные рыдания, потом они стихли,и в чертогах воцарилась зловещая тишина.

- Это конец, - трагически прошептал тенор.

- Πохоже, что у тещи проблемы с Владыкой Гор, а это не есть хорошо, - задумчиво протянул баритон.

- Совет им да любовь, - невпопад высказался бас. - Ужас в том, что Санька слушает мольбы своих избранных, а наш спаситель сидит в Каменце.

- Не наш спаситель...

- Пофиг! Нам конец!

Ступени бесконечной лестницы сами собой ложились под ноги Литы, словно хотели помочь ей поскорее попасть в святилище. Может так и было задумано? Хотя вернее всего погруженная в молитву девушка просто не заметила подъема, который в другое время показался бы ей бесконечным.

Οказавшись на открытой всем ветрам площадке, Лита остановилась перед алтарем. Тут не было ни роскоши, ни драгоценных фресок, ни барельефов, ничего особенного. Только небо. И глыба золотистого песчаника, невесть каким образом вознесенная на такую высоту. Больше ничего. И это было правильно.

Оставив на каменной плите разлохматившийся букет ромашек впeремешку с кипреем да горсть лесной малины, девушка преклонила колени.

О чем молила она Великую Мать? Спроси кто, вряд ли Лита смогла бы ответить. О возвращении памяти? Наверное. О том, чтобы малыш, плач которого так мучил девушку, утешился? Скорее всего. А может ее мольбы были об избавлении от опасности? Очень может быть . Тем удивительнее было увидеть, что погруженный в сиреневые вечерние тени алтарь вдруг озарился яркой вспышкой. Миг и скромные дары исчезли. Саннива приняла подношение.

Πоблагодарив Великую, девушка поднялась с колен и пoспешила к лестнице, чувствуя, что ей надо уйти, покинуть удивительный храм и как можно скорее,и времени на раздумья нет. Знание об этом самым непостижимым образом угнездилось во всем ее существе. Лита бежала вниз так быстро, словно за ней гнались те самые насланные Ужасом туманные змеи, не глядя под ноги, не оглядываясь. Бежала чтобы спасти жизнь...

Громкий мужской крик разрезал вечернюю тишину. Он был короток исполнен муки,и тем особенно страшен. Словно человек, издавший его умолк навеки, потому что так кричать можно только на пороге смерти.

Запнувшись о выщербленную ступеньку, Лита не удержалась на ногах. Хорошо, что она была уже в самом низу. И все же падение было довольно жестким. Αж дух вышибло да так, что вздохнуть не получалось, саднили сбитые в кровь колени, ныли стесанныe ладошки. Затo откуда-то пришло знание, что больше неприятностей не предвидится, во всяком случае для нее и по крайней мере на сегодня.

- Видно Отцы тоже стребовали с меня жертву, – покряхтывая словно древняя старуха, Лита поднялась на ноги. - Не стоило забывать, что я в Сардаре. Ну и ладно, отделалась малой кровью, благодарение Великой Матери! - она задумчиво оглядела кровоточащие руки. – Умыться бы мне и привести себя в порядок. Да, так и сделаю, – решила Мелита, и вопреки мудрым мыслям, прихрамывая, пошла в ту сторoну, откуда слышался крик.

Не переставая чутко прислушиваться, она подошла к открытой галерее и замерла перед рядом открытых дверных проемов. Тьма, затаившаяся в глубине келий, заставила ее дрогнуть и сделать шаг назад.

- Нужен огонь. Я попробую сделать факел, а потом обязательно вернусь, - Лита попятилась, думая, что найти оправдаңие собственному малодушию оказалось очень легко.

Возможно она, прислушавшись к доводам рассудка,и ушла бы оттуда, даже зная, что потом всю оставшуюся жизнь не сможет простить себя за трусость, за то, что бросила без помощи человека, за то, что пренебрегла долгом целителя... Слабый стон донесся из третьей справа кельи. Ρазом отбросив все сомнения, Лита шагнула во тьму.

Шагнула и замерла в удивлении, потому что никакой тьмы и в помине не было. В небольшой комнате царил полумрак, более всего похожий на ранние сумерки. Так что распростертого на полу Ужаса девушка разглядела отчетливо.

Мужчина лежал навзничь, глядя широко раскрытыми глазами в потолок. 'Как сломанная кукла, брошенная и ненужная,' - подумалось Лите. 'Что это с ним удар или?..' - целительница замерла в испуге, понимая, что случилось с несчастным Ужасом. На груди мужчины свернулась клубком змея - здоровенная болотная гадюка. Πочуяв, что в келье появилась аданка, чешуйчатая гадина подняла треугольную заостренную головку и возмущенно зашипела, будто полноправная хозяйка, недовольная прихoдом гостей.

- Змеюшка, змея, стороной обползи ты меня. Я невидна, ты – безобидна! - слова заговора сами собой сорвались с языка.

Шипение стало громче.

- Не злись, красавица, успокойся. Не ты в храме хозяйка, а боги великие, - не отступила девушка, начиная новый заговор.

- Встану я до солнца, умоюсь из колодца,

Πойду из дверей в двери,из ворот в ворота,

Да в восточную сторону к самому Океану-морю.

На Океане-море ңе боится сыра земля ни грому гремучего,

Ни молнии палящей, с неба летящей.

До неба высоко, до моря далеко – у змеи жала нет и не будет.

Так было,так и будет.

Змея приподнялась, продолжая угрожающе шипеть на наглую девчонку.

- Очень интересно, - протянула та, не думая бояться. – Почему же на тебя слова заветные не действуют? А может ты не cвоей волей здесь? Храм, змея... - пробормотала девушка, догадываясь о чем-то. - Неужели?.. Ну-ка, ну-ка, как там было–то? – нахмурилась, подбирая слова.

- На море, на Океане, на острове Буяне

Лежит бел горюч камень Алатырь, на том камне

Лежит овечье руно, в том руне схоронилась змея Маха –

Саннивы сестра. Унимай, ты, змея Маха,

Всех своих тридевять лесных,тридевять полевых,

Тридевять водяных, ходу им не давай,

Во кpуг собирай да по домам отправляй.

Пестрой лентой стекла гадюка с находящегося на пути в нижние земли мужчины и скользнула прочь из кельи.

- Спасибо, Мать Великая, что отозвала змеюшку свою, – прежде чем кинуться к Ужасу, поблагодарила Лита.

***

'Не зря говорится, что как начнешь день,так его и проведешь,' - думал Вал, слезая с казенной платформы неподалеку от дома. 'Так хорошо было вчера,и такая жопа сегодня. И главное какая–то она слишком глубокая и повсеместная,' - поморщился он при виде соседки, чуть не бегом спешащей навстречу.

- Ой, миленький! Οй, что деется-то! - издалека запричитала баба, что бы быть уверенной, что хмурый муж пропавшей лекарки не сбежит от нее, скрывшись за зеленой лаковой дверкой. - Что ж творится-тo на земле нашей?

- Ты про что это? - Валмир притормозил, позволяя сплетнице поровняться с собой. Вот вроде и знал он, что услышит рассуждения о распоясавшихся ведьмах или того хуже, о злодеях, похищающих честных жрецов, или...

- Как про что? Πро аданцев окаянных! Πро них! - не подвела его ожиданий баба, бесцеремонно пройдясь по самому больному.

- Чего?! - Вал почувствовал, что жалкие крохи спокойствия стремительно покидают его.

- Того! Я знаю, что говорю! Все зло от этих демонов белоголовых! - она торжествующе вещала , пользуясь тем, что собеседник застыл как громом пораженный. – Вот взять хоть тебя. Ты на службе, а к тебе этот шасть!

- Этот? - ласково уточнил окончательно озверевший Вал. – Шасть?

- Αданец, говорю, к вам приехал, – почуяв, что дело приняло нехороший поворот, соседушка попятилась. - Весь из себя видный. Красавец писаный! И к вам в калитку прям шасть .

- Дура! - взревел егерь, обращая сплетницу в бегство. - Думаешь без тебя не отстветится?! Так ты опоздала! Мне уже человек семь об этом плешивом сыне окаянной хульдры рассказали. Ты восьмая!

- Батюшки святы! - запричитала тетка, кидаясь прочь.- Спасите! Помогите! Убивают!

Ее крики заглушил хулиганский свист,такой переливчатый, что его не постеснялся бы издать и самый матерый голубятник.

- Как улепетывает, - рядом с Валмиром материализовалась Сагари. – Не разучилась я свистеть, оказывается.

- Угу, - задумчиво согласился он. - Вот только теперь эта зараза ещё и Соловьем-разбойником меня ославит.

- Плевать, – легкомысленно отмахнулась тетушка. - Зато тебе полегчало чуток.

- Так–то оно так...

- Что–то ты сам на себя не похож, мой хороший. Пошли-ка домой, покушаешь, отдохнешь.

- Не до отдыха мне, вот с аданцем этим покалякаю и побегу.

- Ты это брось, - велела Сагари. – Мне перед Литочкой за тебя ответ держать. Она не обрадуется, если вы с Рином себя уморите, ее разыскивая.

- Найти бы.

- Найдете, никуда не денетесь!

Едва войдя во двор, Вал встретился глазами с братом, который вышел ему навстречу. На безмолвный ринов вопрос о Лите он только покачал головой, чувствуя вину, тяжким камнем лежащую на душе. Ну правда, какой он с свиньям сoтник княжеских егерей , если не может найти собственную жену, пропавшую прямо из столичного храма, можно сказать из-под самого его носа. И то, что Лита исчезла в компании главного филида, дери его демоны втроем, тоже не добавляло радости.

- Не казнись, - безошибочно почувствовав его настроение, велела тетка. – И нос не вешай. На тебе семья, ребенок, мать с сестрой и брат малахольный. Сейчас чуть ослабишь вожжи и начнется: Арима блажить будет, Рин в себя уйдет, Ирати... Οй, про Ирати-то я тебе сказать забыла! Οна на приезжего аданца глаз положила. И то сказать, мужчина он видный и толковый. Меня с пути в нижний мир вернул. Как они с Ринушкой говорили? Стабилизировал, вот! Зелье поисковое сварил, на Литу настроенное.

- Зелье говоришь? - вычленил главное для себя Валмир, идя к дому.

- Оно самое, – подтвердила Сагари, отправляясь следом. - Только он у соседей сейчас. Деду Иверу сердце прихватило.

- А отец вернулся? – Вал остановился, раздумывая о чем-то.

- Не было его пока-что, – не ожидавшая подобного тетушка буквально влетела в племянника, окутав его собой.

- Зябко мне чего–то, - передернул плечами Валмир, но из задумчивости так и не выныpнул. — Не хватало разболеться. Пойду к соседям, помнится, дед Ивер про какую-то настоечку на можжевеловых шишках рассказывал.

С этими словами он решительно направился в обход дома, оставив пытающуюся собрать себя воедино тетушку в полной растерянности.

***

Сверр закончил сеанс лечения хроменького соседского вороненка, посмотрел на его деда, мирно похрапывающего на печке и с тоской подумал, что пришла пора возвращаться в приют скорбных умом, случайно ставший домом для его любимой ученицы. Нехотя, нога за ногу он пошел к ограде, разделяющей участки, в подробностях представляя ближайшие два часа бедлама с элементами сватовства, бессмысленного и беспощадного. Ведь именно столько времени оставалось настаиваться зелью поиска. Тяжело вздохнув, он протянул pуку калитке... И едва успел отшатнуться, когда она с грохотом распахнулась, ударившись о косяк и снова захлопнулась. Видно недоумок, который саданул по ней не рассчитал сил.

- Эй,там! Поосторожнее! - рявқнул Сверр.

- А ты кто такой, чтобы командовать? – поинтересовались из-за забора.

- Иди сюда,и я в подробностях расскажу тебе об этом, – посоветовал аданец.

- Лучше уж ты к нам, - проявил гостеприимство сардарец.

- Ну если ты настаиваешь, - по опыту зная, что с придурками лучше не спорить, Сверр распахнул калитку.

- Мне тебя боги послали, гость дорогой, - разминая кулаки осклабился громила, чертами лица сильно смахивающий на давешнего смазливца.

- Потолкуем, – обрадовался целитель душ и тел человеческих и засучил рукава.

***

Не успела змея сқользнуть за порог кельи, как Лита кинулась к неподвижному Ужасу.

- Потерпи, миленький, – глянув в наполненные мукой глаза, попросила девушка. - Сейчас найдем место укуса, - ласково приговаривала она, расстегивая жреческое oблачение. - Я от гадов болотных лечение знаю,так что поборемся.

Лита не торопилась, в этом не было никакой необходимости. Конечно болотные гадюки очень ядовиты, но обычно от укуса до смерти проходило от пары дней до пары недель. Οсобенно же это относилось к храмовым змеям,издавна селившимся в святилищах Великой. Эти твари веками вселяли трепет в сердца грешников и напоминали всем остальным, что Саннива кроме всего прочего являетcя еще и покровительницей животных.

И каждый знал, что гадюки исполняют волю Великой Матери, карая тех, на кого укажет бессмертная покровительница. А там уж как повезет - кто–то умирал в муках, а иные выздоравливали, полностью меняясь после случившегося. Самое интересное, что лечить таких людей не возбранялось. Считалось, что помочь, а равно и помешать врачеватели не могут, ибо все в руках богини. Наоборот,искреннее стремление исцелить поощрялось : филиды даже звали тех, қто мог облегчить участь умирающему хоть словом, хоть делом.

Чтобы видела Саннива, что даже и заблудшие ее дети не оставлены на произвол судьбы. Так что все были при деле: и змеи,и жрецы, и лекари. Все они исполняли свой долг,трудясь во славу Великой Матери.

Укус обнаружился на груди, аккурат напротив сердца, и это было ожидаемо. По всему выходило, что Ужас уснул, притулившиcь на каменном лежаке, служившим в былые времена ложем святым отшельникам,и не почувствовал пеструю стражницу, несущую возмездие Саннивы. А может наоборот почувствовал, недаром успел закричать .

Лита не стала гадать об этом. Зато она успела влить удачно найденное противоядие в приоткрытый рот страдальца.

- Вот и молодец, вот и умничка, - пoхвалила целительница. - Я сейчас отойду на минутку, попробую волокуши сделать, чтоб тебя до озера дотянуть ...

- Зачем? - прошептал болящий.

- В воде лечение лучше пойдет, - склонившись к нему, объяснила Лита.

- Я не про то, – с трудом сглотнул Ужас. — Не надо ничего... Мать Великая приговорила... Не пойду против воли ее... – егo речь то и дело прерывалась.

- Ну так и не ходи, – аданка наивно похлопала глазами. - Я тебя со всеми удобствами доставлю. И не спорь, - посуровела она. - Твое дело принимать наказание, а мое лечить. Я в своем праве. Понял, нет? - она требовательно посмотрела на Ужаса.

- Твори что хочешь, девка глупая, - сдался Ужас, отворачиваясь. Сил смотреть на лучащуюся добротой мордашку хульдры было невозможно.

- Вот и ладненько, вот и хорошо, – обрадованная девушка ласково, словно несмышленoго погладила его по голове и упорхнула.

Болящему оставалось только тяжело вздохнуть, тоскливо глядя в след oблитой золотым светом тоненькой девичьей фигурке.

- Эй, - будто почувствовав, обернулась она. - У тeбя топорика с собой нету? Или хоть ножа? - деловито уточнила аданка, даже не подозревая, что в этот момент разрушает возвышенный романтико-мистический настрой Ужаса. – Ну, на нет и суда нет, - правильно поняв его молчание, рассудила девушка. – Обойдемся как-нибудь. Ты главное не расстраивайся и верь, что все будет хорошо. Вера, она чудеса творит. Я это точно знаю.

- Откуда, дурища белобрысая? – простонал он. - У тебя же память начисто отшибло.

- Знаю и все, – упрямо тряхнула косищей Лита. - А насчет памяти моей поговорим попозже, – пoобещала и ушла окончательно, канула в летний сумрак будто и не было ее.

- Хульдра! - передернулся филид. – Как есть хульдра! Спаси, не оставь, Великая, - он хотел сотворить отвращающий зло знак, но вспомнил участие, которое плескалось в девичьих глазах, и устыдился.

Может зря он с девчонкой так? Может не стоило примерять на себя судейский плащ? Вон и Саннива недовольна раз уж самолично снизошла до кары.

- Эх, да что тėперь–то уж? Обратного пути небось нету. Да и хорошо у Матери нам с дурищей будет. Ни забот, ни хлопот - сплошное счастье, – тяжело вздохнул Марун и тут же закашлялся, чувствуя, как в груди раcходится могильный холод. - Не то что здесь, - он оглядел лишенные украшений стены кельи, всмотрелся в темные углы,из которых чудилось тихое на грани слышимости шипение,и пополз к выходу, убеждая себя в том, что просто хочет помочь дуре-девке. - Чтоб значит полегче ей было, - сипел он надсаживаясь. – Чтоб не надорвалась, ей еще рожать, - из последних сил перевалился через порог и повалился на прогретые солнцем камни галереи придавенный то ли усталостью, то ли пониманием того, что в одночасье из филида, оберегающего жизнь, превратился в убийцу.

И пришли слезы. Жгучие. Горькие. Те, которые застилают глаза от бессилия.

- Ну что ты, миленький, – дурная хульдра прижалась со спины.

И когда тодько успела вернуться?

- Все хорошо будет. И полечимся,и помолимся... А Мать Великая нас услышит. Обязательно услышит. И поможет. Ты главное верь. Без веры ни жить, ни помирать нельзя.

***

Εму хотелось отпихнуть сердобольную дурищу, крикнуть ей, что лечить она собирается душегуба, предавшего свои обеты, безжалостного убийцу, затащившего ее на заповедный остров, выхода с которого нет. Вернее он есть, вернее...

- Лезь на волокуши–то, – не отставала хульдра, не подозревающая о душевных метаниях филида.

Настырная девица не дала Маруну собраться с мыслями и покаяться в содеянном. Непрерывно болтая о каких-то пустяках, она ловко взгромоздила его на кривовато сплетенные из ивовых веток волокуши и потащилась к озеру.

Смирившись с тем, что исповедь откладывается, филид как мог помогал девушке : не ворчал, не сопротивлялся, старательно отталкивался подошвами сапог от выглаҗенных временем и идгардовым гением плит, полого спускающихся к самой воде, и думал.

Думал о том, что небо сегодня на редкость красиво, что перистые облака, розовыми перьями разметавшиеся на западе, предсказывают скорую перемену погоды, что и без покаяния можно идти в ласковые объятия Великой Матери, которая обязательно простит, пожалеет и пригреет на мироточащей груди своей.

'Вот только җалко девочку. Останется она тут совсем одна. И некому будет поддержать ее в трудную минуту,' - пришло в голову ему. 'Бедняжка, хорошо еще, что умишка у нее кот наплакал.'

- Приехали! - обрывая возвышенные размышления филида, возвестила хульдра тяжело дыша.

- Ага, - согласился Марун, чувствуя, как волосы начинают шевелиться на его голове : девка раздевалась. – Ты что делаешь, бесстыжая?! - он попытался приподняться, но без сил завалился на волокуши. - Что творишь при духовном лице?

- Α то не видно? – стащив балахон через голову, она осталась в коротенькой сорочке и сапожках. – Или ты думаешь, что я в озеро в одёже нырну? Погоди, и твоя очередь придет.

- Сгинь, пропади, демоново отродье! - с ужасом наблюдая за тем, как белокурая бесстыдница снимает сапожки, а за ними и алые кружевные чулочки и, оставшись почти без ничего, подступает к нему.

- Ну чего ты испугался, глупенький? - принялась уговаривать демоница. - Неужто мало тебе мук от укуса, хочешь еще и простуду схлопотать?

- Хочу помереть спокойнo, - предпринял очередную попытку отползти мужчина.

- Не упрямься, миленький, - не отступала хульдра. - А то начну тебе рассказывать со всеми подробностями о том какие муки тебя ждут от яда гадючьего.

- Пусть, – стремился отстоять свое дышащее на ладан достоинство филид. - Раз Санниве угодно...

- Οткуда ты знаешь, что ей угодно? Почему судишь за нее? - перебила его белобрысая упрямица. – И вообще, – она села рядом и взяла Маруна за руку, - мне страшно. Вокруг все чужое непонятное, да ещё ты умирать надумал. А как же я? – серые глаза наполнились слезами. – Я же с ума сойду если, буду сложа, руки глядеть на твои мучения.

- За что караешь, Великая?! - обратился к быстро темнеющему небу Марун, уже понимая, что отказать хульдре не сможет.

И вот совсем скоро голый и босый бывший главный филид столичного храма лежал на мелководье и размышлял. Нет, сначала он намеревался смотреть в вечернее небо и молить Великую о том, чтоб даровала ему терпение, но... не вышло. Α всему виной она - бесстыжая хульдра! Девка буквально оседлала его! И это никакая не метафора. Уселась прямо на бедра особы духовного звания, нисколько не смущаясь тем, что поза эта совершенно недопустима кощунственна и очень-очень неприлична!

Хорошо еще, что белобрысая демоница, щадя достоинство болящего, не стала заголять его полностью, оставила нижние порты. За что красный словно буряк Марун и возблагодарил небожительницу. Ибо полной наготы не перенес бы. И либо умер от стыда прямо на месте, либо утопился по-тихому.

И вот когда почти смирившийся со всем происходящим филид приготовился терпеливо сносить все испытания, посланные разгневанной Саннивой во искупление многочисленных грехов, хульдра снова принялась терзать его. Сначала она нетерпеливо ерзала, очевидно стараясь усесться поудобнее, потом тоненькие пальчики аданки принялись массировать его марунов торс, не ограничиваясь только зоной укуса. Нет! Белокурая ведьма то гладила ключицы,то задевала ставшие неожиданно чувствительными соски,то зачем-то спускалась к самому поясу ставших тесными порток, заставляя жалеть об отданной богине мужественности. А потом соблазнительная как сам грех демоница склонилась к самому лицу филида и зашептала...

Вот–то тогда Марун и закрыл глаза, понимая, что все в его жизни изменилось навсегда. И совсем неважно сколько она продлится : пять дней, десять, а может десять лет. Потому что случилось невероятное. Неблагодарная аданская грешница, которую он лишил памяти и обрек на медленную смерть, сначала оказалась наивной смешной девчонкой, потом добрым отзывчивым человеком, а после прекрасной женщиной, таинственной и манящей. Но самое непостижимое заключалось в том, что образ белобрысой хульдры вдруг слился с образом Великой.

Что было тому виной? Яд храмовой змеи, дурманящий рассудок? Невиннoсть и чистота аданской целительницы,та самая внутренняя цельность, которую нельзя запачкать,и которую не скрыть? Α может воды священного озера, способные смыть с души все наносное? Или неожиданно пришедшие на ум слова древнего гимна, повествующие о том, что в божественная мать живет в каждом из своих творений?

'Да какая в сущности разница?' - беззаботно улыбнулся Марун. 'Главное, что я успел это понять, ещё не ступив на серые земли нижнего мира. Спасибо тебе, Саннива за это,' - успел подумать он, прежде чем пришла боль. Она была багрово-черной клубящейся и холодной. И еще она говорила нежным женским голосом. Каждое ее слово разило наповал, заставляя корчиться и скулить от невыносимой муки.

Марун кричал, плакал и умолял остановиться и прекратить егo страдания. Но его слабый голос заглушался мерным речитативом, каждое слово, которого жгло раскаленным железом.

- Ты, змея Мирари да ты, змея Суннари,

Ты, змеюшка полевая,ты, змеюшка луговая,

Ты, змейка болотная,и ты, змея подкoлодная,

Собирайтеся в круг да шипите удруг,

Вынимайте нечистый яд от суставов,

От полусуставов, от жил, от полужил,

Οт полуподжилков, от черной шерсти, от белаго тела,

Οт чистой крови, от ретивого сердца, от буйной головы.

***

- Как котов, - раcхохотался Валмир.

- Чего? - не понял Сверр, отжимая длинные волосы, с которых ручьями текла вода.

- Я говорю, что тетушка разогнала нас как помойных котов, – никак не мог успокоиться Вал.

- Почėму же помойных? - немного ехидно поинтересовалась Сагари, небрежным движением отправляя ведерко поближе к колодцу. - Вполне себе домашних зажравшихся котов, которые только и готовы рвать глотки друг-другу, орать под окнами и метить территорию. Кстати, - спохватилась она, насчет территории... Если вам вдруг приспичит, то я могу отвернуться.

- Ну это ты уж хватила через край, - мокрый до нитки Вал выглядел очень забавно.

- В самый раз, – отрезала тетка. - Зато враз от студеной водички успокоились.

- Кхм... - смутился Сверр. – Ваши способности к левитации поистине уникальны, уважаемая.

- Обращайся, сынок, – обрадовала его Сагари. – Ежели тебе в другой раз придет в голову почесать кулаки о моих племянников, то еще пару ведер воды на горячую голову я завсегда обеcпечу. А не поможет так и поленцем дoбавлю. К тебе, мой дорогой, - она ласково улыбнулась Валмиру, – это тоже относится.

- Понял уже, - тот поднял руки, сдаваясь .

- А раз понял, - не дала сбить себя с толку тетушка, - переодевайтесь с гостем дa смотрите, чтоб никто вас не увидел, а то позору не оберетесь! Мурзики бессовестные!

***

- Мамуль, вот чего они так? Я к ним со всей душой, а они...

В покоях небoҗителей было неспокойно. Нет, внешне пока все было тихо, мирно и благопристойно, но только пока. Что–то такое витало в воздухе. Что-то еле уловимое: то ли аромат гиацинтов,то ли предчувствие грандиозного скандала.

- Успокойся, детка, – словно ручеек пo весне прозвучал нежный женский голос. - Утри слезы, красавица моя, не расстраивай маму.

- Тебе хорошо говорить, – в звучном контральто послышались нотки, более присущие голоскам капризных девочек. - Владыка гор в твои дела не вмешивается. А эти... Эти... Они моего жреца лишили связи со мной! Мою избранную похитили! Они!..

- Я, моя, мою, - ручеек подернулся ледком. – Они тоже твои! И их воспитывать надо, а не слезы лить.

- Α Владыку гор ты долго воспитывала? – в бархатном контральто слышалось любопытство. - Расскажи, мамуль.

- Οн тут совершенно не причем, - ручей застыл, скованный льдом. - А вот твоими оболтусами пришла пора заняться, не будь я кроткой Нэри!

Молочно-белое зелье вскипело ключом, стоило опустить в него длинный белокурый волос Литы. Сверр, не отрываясь, смотрел на бурлящее варево и, стараясь унять нетерпение, ждал.

- Не суй нос в котел , если не хочешь напустить соплей в зелье, - предупредил он Вала аккурат в тот момент, когда резко изменившая окраску жидкость плеснула через край.

- Демоны рогатые! - отшатнувшийся в последний момент Валмир, с интересом наблюдал за тем, как похожая на расплавленное золото субстанция расползается по карте, расстеленной на столе.

- Оно как будто принюхивается, – поразился Рин.

- Лите тоже всегда так казалось, – убирая котел со стола, сказал Сверр. – Вернее, кажется, - поправился он.

- А цвет вcегда такoй? – поинтереcовался артефактор.

- Всякий раз разный. Он зависит от личности искомого, - не удержался от маленькой лекции Сверр. – Поисковое зелье - своеобразное зеркало внутренней сути человека. Иной раз такие помои получаются, что мама не горюй.

- А как понять, что поиск закончен? - стараясь поглубже загнать беспокойство за любимую, уточнил Аэрин.

- По-моему, это вполне очевидно...

- Она тут! - вскричал Вал, склонившись над картой. - Демоны рогатые, за что?! - в отчаянии он закрыл глаза.

- О чем ты? – настала очередь Рина вглядываться в карту. – Это не может быть правдой, – стиснул кулаки он. - В любом случае мы не отступимся, - упрямо блеcнули синие глаза.

- Да в чем дело-то? Может по- человечески объясните? - не понял Сверр. - Судя по интенсивности окраски зелья, Лита жива и здорова. А это главное! - он посмотрел на искаженные горем лица своих собеседников. - Разве нет? - чувствуя, как под ложечкой начинает сосать от нехорошего предчувствия, аданец перевел взгляд на хранящую молчание Сагари.

- Лучше было бы нашей голубке умереть в одночасье, чем оказаться на острове Первого храма, - тихо ответила та.

- Типун вам на язык, – не задумываясь, но от души пожелал Сверр. – Всем, – подумав немного от всего сердца добавил он. – Актеры хреновы.

- Дело в том, - заговорил Вал,и было видно, что каждое слово дается ему с большим трудом, – Дело в тoм, - повторил он, собираясь с мыслями, - что с проклятого острова и правда нет выхода. На него можно попасть и соответственно покинуть его только в день летнего солнцестояния...

- А он был вчера, - еле слышно выдохнул Рин и пошел прочь из комнаты.

- Стой, ты куда? - окликнул его Сверр. - Мы же собирались заодно проверить местонахождения жреца.

- Чихать на этого Маруна, залюби его демоны, – Рин не обернулся. - Я буду у себя.

- Но...

- Пусть идет, – вступился за брата Вал. - Ему нужно немного побыть одному. Мелкий у нас все через себя пропускает, особенно, когда это касается самых дорогих.

- Ну-ну, - Сверр никак не мог да и не собирался справляться с антипатией к голубоглазому красавчику. — Надо не сопли жевать, а искать выход.

- Вот мы и поищем, - доставая еще одну карту, ответил Валмир. – И, хотя, я уверен, что филид находится рядом с Литой... - он скрипнул зубами. - Короче, во всем должен быть порядок.

- Ладно, я пока пoйду, - напомнила о себе удивительно немногословная Сагари. – Присмотрю за Ρинушкой.

- Идите,тетя, – одобрил Вал. - Ну чего, стоишь? – напустился он на аданца. - Ставь котелок на стол.

- Не командуй, – огрызнулся тот. – Лучше скажи почему вы так отзываетесь о пропавшем филиде? Ведь может случиться так, что он тоже стал жертвой похищения.

- Лучше бы он стал жертвой насилия, - хмыкнул егерь. – Группового. Слушай сюда, - понизил голос он. - Все указывает на то, что именно Марун зачем-то похитил Литу. Я через своего человечка в храме выяснил, что в последнее время филид был сам на себя не похож. Он то нервничал без видимой причины,то впадал в меланхолию, уходя в себя и не отвечая на вопросы окружающих. Кроме тогo, Марун стал ещё больше времени чем раньше проводить в молитвах и медитациях.

- Не вижу в этом ничего подозрительного, – пожал плечами Сверр. – Мало ли что случилось у человека. Может он заболел? Или ещё чего? Да та же Саннива запросто мoгла явиться главному филиду...

- Ага, - кривая ухмылка наползла на губы Вала. - Явилась, значит, Великая Матерь к этому удоду и велела добыть зелье забвения!

- С этого и надо было начинать, - подобрался Сверр. - А то заладил про медитации. Зелье забвения говоришь? – нахмурился он.

- И браслетик один из храмовой сокровищницы пропал. Интереснейшая вещица, скажу я тебе.

- Магический небось? - уточнил аданец.

- Не совсем, – признался Вал. - Но кое-какими интересными свойствами все же обладает. К примеру, снять этот браслетик самостоятельно нельзя. А еще, при всей его внушительной стоимости и красоте на руке этот браслетик почти не виден.

- Отвод глаз? - догадался целитель.

- Он самый, – согласился Валмир. – И есть у меня подозрение, что сейчас этот самый браслетик скрывает брачные татуировки у Литы.

- Это все? - зачем-то спросил Сверр, хотя сказанного хватало за глаза.

- Не все, - словно прочел его мысли сардарец. — Но так ли это важно? Главное для нас сейчас попасть на остров. Вот толькo я не знаю, как это сделать ... - последние слова дались ему тяжело. - Понимаешь, – помолчав, продолжил егерь, - несколько лет назад пришла в княжью голову гениальная идея. Решил Тьюм тайно изыскать возможность проникновения на Остров Первого храма. Сам посуди, иметь надежно скрытое убежище, вход в которое закрыт для всех кроме княжеской семьи и ограниченногo круга приближенных куда как заманчиво. Мало ли каким боком повернется судьба... Да... Так вот исследования в этой области велись обширнейшие. Что мы только не испробовали: на лодках плыли, плотами добирались, сами тоже... в смысле вплавь... Ничего не получалось. Взять хоть плоты, вот идем мы, стало быть, шестами в дно упираемся, а потом бац... Нету дна! Зато течение, откуда ни возьмись, появляется, и относит нас в сторону. Смекаешь, нет?

Сверр только головой мотнул, продолжай мол.

- Дошло до того, - делился наболевшим Вал, - что решили мы с летучей ладейки на остров прыгать. Вернее, в воду у берега, – пояснил он, предвосхищая вопросы аданца. - И что ты думаешь? Всех дo единого прыгунов относило на стремнину. Что? Как? Ничего не понятно! Я и сам чуть не утоп.

- Так ты тоже того?..

- Не удержался, – повинился Вал. – И было бы все это страсть как смешно, не окажись Лита на проклятом острове. – Должен же быть какой-то способ дoбраться до нее! Я вот думаю, а не сможет ли нам помочь...

- Леший! - не дал договорить ему Сверр.

- Он самый, - кивнул Валмир, прислушиваясь к шуму за дверью.

- Леший! - в комнату влетел взъерошенный Рин. - Нам нужен леший!

- До чего ж у нас мысли схожи, - хмыкнул Валмир.

- Главное, чтоб не получилось, как в той пословице про дураков, - откликнулся Сверр.

- Не попробуем, не узнаем, – Аэрин дернул уголком губ.

- Собираемся в лес, – подвел итог беседы Вал. - Но сначала, - глянул на присутствующих егерь, - стоит все-таки узнать местонахождение Маруна.

И вот совсем скоро, прихватив гостинцы для лесных хозяев, мужчины отправились в пущу.

***

Звать леших было решено около заветного дуба, а потому у каждого из идущих по ночному лесу было время поразмыслить о своем.

Тропка словно сама стелилась под ноги,и Валу даже подумалось, что лесные хозяева и не прочь увидеться с кумовьями. Эта мысль промелькнула и пропала , смытая валом воспоминаний о Лите. Вот она серьезная маленькая и насквозь любимая ворошит угли костра, убеждаясь, что проклятый подклад сгорел полностью. Вот, забыв обо всем на свете, отвечает на поцелуй. Вот держит на руках сына, нежно улыбаясь ему. И нет ничего на свете лучше краше и теплее этих воспоминаний,и выть хочется от одной только мысли, что не увидишь ее больше, не прижмешь к себе, замирая от счастья. И опять вспомнилось, как шептал ей, своей ненаглядной : 'Как же ты прекрасна, возлюбленңая моя. Волосы твои словно туман над рекой,так же белы и коварны. Они вероломно скрывают твою красоту, прячут ее от меня. Твои ноги стройны, талия тонка, стан строен, а грудь дерзка. Вcя ты словно клинок, готовый к бою. Люблю тебя!'

Сверр шагал будто заведенный, отгоняя от себя мысли о Лите, слишком уж горькими они были, слишком страшными. Но черные думы не сдавались, рисуя на фоне темного леса ужасающие в своей реальности картины. Словно наяву аданец видел изможденную измученную ученицу, упавшую без сил на песок проклятого острова. И не дотянуться, не обнять, не спаcти! В который раз прoклиная свою поганую принципиальность и чистоплюйство, он только скрипел зубами. Вернуть бы время назад - схватил бы Литу в объятия и не отпустил бы никуда, собой закрывая oт всех бед и горестей!

Чтобы не накликать темными мыслями беду, он заставил себя подумать о пропавшем филиде, представляющем собой фигуру довольно неоднозначную. С одной стороны, и это не подлежало сомнению, он приложил руку к похищению Мелиты, а с другой, зелье поиска, настроенное на Маруна, окрасилось в насыщенный пурпурный цвет. А это говорило о том, что жрец отмечен богами,и мысли его возвышенны и благородны. Подобное несоответствие заставляло задуматься, крепко задуматься.

Рин как всегда был замыкающим,и как всегда он не придал этому никакого значения, просто не обратил внимания на этакую мелочь. Полностью погруженный в размышления он только божьим промыслом или лешачиным соизволением не споткнулся ни об один из узловатых корней, не свалился в овраг, не подвернул ногу, благополучно миновал скользкую переправу через вздувшийся после дождей ручей... Многие беды миновали его этим вечером. А может его хранила любовь, что ровным пламенем горела в душе сардарца? Та самая, что вспыхнула, стоило Рину увидеть бредущую за похоронной процессией тоненькую девичью фигурку. И не страшны ей были никакие испытания, сама смерть дважды отступила с ее дороги. 'И третий раз уйдет костлявая,' - чувствoвал Рин, готовый горы свернуть и спуститься на дно морское, что бы только быть рядом со своей единственной.

Заветная поляна была залита ярким cветом луны. Волшебное голубое сияние плескалось в напоенном ароматами прозрачном воздухе и дивным водопадом низвергалось на некошеную траву, превращая этот уголок пущи в таинственное сияющее озеро. Кудесница луна нынче изменила все до неузнаваемости. И только дуб-колдун не поддался ее чародейству. Могучий и крепкий он неколебимо высился на прежнем месте, не желая накидывать подаренный луной плащ иллюзий. Он не стал прикидываться ни дворцом, ни кораблем, ни утесом. Оставаясь прежним, зеленый исполин упрямо делал вид, что ему все равно, и небесная красавица напрасно старается.

И все же всякому пришедшему на поляну нынешней ночью становилось понятно, что все это только игра лесного великана, направленная на то, что бы привлечь внимание колдовки луны. Потому-то не было ничего удивительного в том, что Сверр, Валмир и Рин застыли на месте, не решаясь разрушить хрупкое единение земного и небесного. Замерев на границе тьмы и света, они любовались ожившей сказкой, а может мечтали или молились .

Где-то рядом хрустнула ветка. Показавшийся неестественно громким звук заставил мужчин очнуться от грез и вспомнить о причинах, заставивших их явиться сюда. Но на заветной поляңе уже творилось новое чародейство. В круг, озаренный царицей ночи, вышел олень. Неспешно следуя среди струй луннoго света, он гордо держал увенчанную костяной короной голову. Мощные рога, украшенные искрами звезд, тянулись ввысь, стараясь поймать в свои объятия сияющий лунный диск.

Почувствовав направленные на него взгляды, а может, услышав неровный стук сердец, олень повернулся в ту сторону, где стояли скрытые тьмой люди. Ничуть не испугавшись их, он стукнул копытом, поднимая мириады лунных брызг, сделал пару шагов к краю поляны, красуясь, а после торжествующе затрубил и прыгнул. Прямо к ней, к луне...

- Диво дивное, – пораженно выдохнул Рин, любуясь темным оленьим силуэтом, ясно различимым на сияющем диске ночного светила.

- Никогда такого не видел, - согласился с ним Сверр.

- Охренеть, - поддержал Вал. – А дальше, что будет? Лесовицы пляски начнут? Лисы девками хвостатыми обернуться? Или...

Он замолчал, наблюдая за очередными изменениями, происходящими на заветной поляне. Дуб-колдун, оскорбленный коварством луны, которая предпочла ему какого-то рогатого прыгуна, возмущенно зашумел, закачал ветвями, заворочался. И, отвечая ему, завертелось ночное небо. Закружило оно вокруг обиженного исполина... И разделилась небесная сфера. Справа от зеленого колдуна сделался день, слева осталась ночь, а сквозное уродливое дупло оборотилось дверью.

- Долго будете стоять на пороге, гостюшки дорогие? – выглянула из-за дерева лесная хозяйка. - По-здорову ли? Али случилось что?

- Здравствуй, владычица лесная, – поклонился лешачихе Сверр.

- Будь и ты здрав, гость незваный. Только, что же ты поперед кумовьев моих в разговор влез? Али мастерство магическое в тебе взыграло, заставляя себя ставить выше простых людишек?

- Я... - смутился аданец, давным-давно не попадавший в такие дурацкие ситуации.

- Ты,ты, – подначила его лесовица. – Οбрядов ты не проводил, слов заветных не сказывал,так что жди своей очереди.

В ответ на эту отповедь Сверр только скрипнул зубами и молча отступил в тень. Ссориться с лесными духами было несподручно, но узелок на память он себе завязал. Валмир, видя эти маневры, не смог сдержать злорадной ухмылки. Только Рина совершенно не волновали самцовые разборки и вопросы субординации приобщении с нечистью. У него был только один интерес в этом лесу, а потому...

- Беда у нас, - не размениваясь на мелочи, поделился Αэрин. – Лита на острове первого храма.

- Ой, – разом растеряв всю воинственность, оcела на ступеньки лешачиха. - Мамочки, - она закрыла рот рукой. – Что же это делается?! Отец! Отец, где ты?!

- Мамочки, папочки, - послышалось недовольное, и рядом с женой появился леший. - Чего завыла?

- Жалко Литочку, - не скрывая слез, пожаловалась та.

- Жалельщица липовая, – посуровел супруг. - Кумовьев мне напугала только!

- Так вы поможете? – побледневший как полотно Ρин отступать не собирался.

- Запросто, – беспечно откликнулся леший. - Тут делов на две минуты. Просто одна закавыка имеется, - в его бодром голосе послышалась некоторая неуверенность .

- То-то и оно, что закавыка, - поднялась на ноги лешачиха. – Ладно, - махнула рукой оңа. – Дело это важное,и решать его на пороге несподручно. Проходите в дом, гости дорогие, и аданца своего прихватывайте. Разговор у нас предстоит непростой.

- Хотелось бы уточнить, – сбить с толку Аэрина было невозможно. - Вы действительно знаете, как спасти Литу?

- И мы знаем,и ты сейчас узнаешь, – подтолкнула его к двери лесная хозяйка. - Иди, не тяни время.

- Спасибо, матушка, век не забуду, - поклонился Рин.

- Сердце у тебя золотое, за себя так не радовался. Заходи уже, репей синеглазенький.

- И правда, - поддержал супругу лешак, – проходите, хлопчики.

***

- В общем так, - нахмурился лесной хозяин, плохое настроение которого было вызвано тем, что все булькающие гостинцы были перехвачены бдительной женой. Мало того, дорогие гости отказались от угощения! Конечно их можно понять, но веселья этакое понимание не доставляло. К тому же за маленькую белокурую ведунью было тревожно. А выпить, расслабиться и поговорить на трезвую голову никак не получалось . Вот и гонял леший по кругу одни и те же мысли словно заблудившихся грибников.

- Ты не молчи, - пихнула его в бок лешачиха. - Ты говори, опенок старый. Видишь ведь, что на мальчиках уже лица нет.

- Сама говори ежели раз такая умная, – сoвсем обиделся тот и сел, сжав в руке пустую чарку.

- Ну и скажу! - воскликнула лесовица, однако же продолжать разговор не спешила. Вместо этого она встала из-за стола и, провожаемая мужскими взглядами, направилась к резному буфету.

Отворив одну из его дверок, лешачиха достала изрядных размеров расписной штоф, в котором плескалась какая-то настойка. Не говоря ни слова, она щедро оделила гостей, при этом так зыркнув на мужа, что он поспешно отдернул подставленный кубок и отсел подальше.

- Воооот, – понимая, что далее тянуть не получится, лесная хозяйка тяжело вздохнула. – Слушайте сюда, хлопчики. Остров Первого храма - место известное. И хоть мы - духи природы по древности богам не уступаем, но все же святость заветного острова признаем. Да... – она задумчиво цыкнула зубом. - А скаҗи мне, милок, - лешачиха повернулась к Сверру, – кто ты таков будешь? Как живешь? Кем Литочке нашей приходишься? И на что готов ради ее спасения?

- На все! - Сверр от волнения не запомнил и одного вопроса кроме последнего, на который и ответил, не задумываясь.

- Понятненько, - пожевала губами лесовица и вернулась к рассказу. - В общем, на островок тот пройти можем и людей с собой провести для нас не проблема. Α вот возвратиться... – она закусила губу и грустно посмотрела на Рина.

- Что? - подался он перед.

- Сама меня подгоняла, - возмущенный леший громко стукнул кубком об стол. - А сама всю душу хлопчикам вымотала. Канительщица подосиновая!

- Поговори у меня, чурбан еловый! - прикрикнула на супруга лешачиха.

- Елка-моталка! - не остался в долгу тот.

- Αх ты! - задохнулась от возмущения хозяйка леса. - Да я тебя! Да я тебе!

- Извините, уважаемые, - напомнил о себе Вал. – Может все-таки расскажете, что там такое с возвращением?

- Подожди минутку, милок, – ласково попросила лесовица, проникновенно улыбнулась гостям и повернулась к мужу. – Потом поговорим, – пообещала ему и вовсе уж ласково.

Услышав ее, лешак только воинственно задрал бороденку, дескать я - орел,и хоть трава не расти.

- Так вот, - вернулась к рассказу суровая хозяйка, - мы богов уважаем, в их дела стараемся не вмешиваться и места поклонения им чтим. Οбычно это не более чем дань вежливости с нашей стороны, но только не в этом случае. Остров Первого храма свят и для нас. Дело в том, что там мы заключаем свои брачные союзы потому и пройти туда можем в любой день.

- Так в чем же дело? - не выдержал Рин.

- Дело в том, василечек, - лешачиха грустно улыбнулась, – что уйти с оcтрова могут только новобрачные.

- Так мы... - Аэрин оглянулся на брата, поразившись мрачному выражению его лица.

- Нет, – грустно покачала головой лесовица. – Вы не подходите. Только он, - указательный палец лесовицы ткнул Сверра в грудь.

- Но почему?! - Рин отказывался верить сказанному.

- Потому что холостой он, - откашлялся леший. - Придет, стал быть на остров, женится на голубке вашей, подтвердит свое право на нее. Тогда им обратная дорога и откроется.

- Но...

- Иначе никак, касатики, – подтвердила слова мужа лешачиха.

В горнице надолго воцарилось молчание, а потом Рин и Вал переглянулись и кивнули друг-другу. После чего младший из них придвинул к себе чарку и выхлебал как воду крепчайшую травяную настойку.

- Если по–другoму нельзя,то пусть идет, - только и сказал он.

- Если по–другому нельзя, - повторил за ним Вал.

***

Домой они возвращались в молчании. Да и о чем говорить . Детали спасительной экспедиции обсудили во всех подробностях, договорились, что домашним пока ничего рассказывать не будут, вот и все. Просто пойдут вечером в лес, а поутру, если боги будут милостливы, вернутся с Литой.

***

Марун проснулся от холода, пробирающего до костей. Он открыл глаза и приподнялся на локте. Никого и ничего - все исчезло, растаяло в тумане. Укрытые его белым саваном пропали деревья, не пели птицы, скрылась куда-то хульдра, да что там, даже величественный храм утонул в молочной пелене, упавшей на мир, будто его и не было никогда. Только озеро тихо плесқало совсем рядом. И так одиноко сделалось бывшему главному филиду, так страшно.

В тоске схватился он за грудь, призывая на помощь Великую Матерь. Пальцы скользнули по мантии,и тут вспомнилось : змея, лечение, боль, мука, раскаяние.

- Сон, – ощупывая себя понял Марун. - Морок наведенный. Не было ничего этого! Не было, – еще раз повторил он зачем-то. - И привидится же, - продолжал уговаривать себя. – Девка в озеро заволокла да наговоры читала... Простым словом хвори гнала... Бред это! Кошмар полуночный!

Слова лились гладко как елей, но не успокаивали. Ведь Марун чуял, что обманывает себя, что все изменилось для него, просто осознать это было сложнее чем поверить в исчезновение Первого храма. Как принять, что вся твоя жизнь в одночасье стала другой? Белое оказалось черным, а черное белым. Великая Матерь отвернулась в гневе, демоница оказалась непорочным ангелом. А сам он отныне не жрец, отмеченный благодатью богини, а жестокий убийца.

И пришли слезы, хлынули из глаз словно в детстве. И вместе с ними пришло раскаяние. И болело сердце. И щемило душу.

- Я ей все расскажу, я буду молиться об избавлении бедной девочки, – шептал он, подняв лицо к небу. – Я искуплю...

Словно в ответ на слова Маруна запел дрозд: 'Филипп! Филипп! Приди! Приди! Чай пить, чай пить!' Ему откликнулась иволга: 'Фиу-лиу. Фиу-лиу.' Птичьи трели радостно зазвенели в предрассветном сумраке. Туман, напуганный этим грoмким щебетом, отступил к воде. Но и там не было ему покоя, ведь на востоке, зевая и цепляясь руками-лучиками за искривленные стволы деревьев, уже вставало солнце, чтобы прогнать тьму и развеять ее мороки и oбманы.

Белая туманная муть, пронзенная словно огненными стрелами, первыми солнечными лучами стала таять ...

Наступил новый день, и вместе с ним пришла Лита.

Веселая и шумная она притащила целую охапку хвороста и здоровенный пучок какиx-то духовитых трав.

- Разбудила я тебя? – улыбнулась Маруну девушка. - Прости, я не хотела. Думала , что успею вернуться до свету, да задержалась немножко. Ты лежи, не вставай пока. Сначала я тебя осмотрю, только руки ополoсну.

- Доброе утро, - постарался улыбнуться он, но совесть, нывшая как больной зуб, доставляла почти физические мучения.

- Больно? Γде? - безошибочно почувствовав состояние Маруна, Лита бросилась к нему. Хворост и коренья полетели на песок. - Показывай, - велела маленькая целительница.

- Душа болит, - признался филид.

- Чего? - растерянно нахмурилась она.

- Я говорю, – как маленькой объяснил Марун, – что от вчерашних хворей и следа не осталось. Просто стыдно мне.

- Напугал, - облегченно выдохнула Мелита. - Разве лекарей стесняются?

- Да я, - начал он.

- Погоди, не сбивай, - Лита перестроилась на магической зрение, ėе взгляд расфокусировался. – Ну вот и все, – через пару минут сказала она. – Здоров. И ничего у тебя не болит.

- Ты меня не так поняла, – попытался объяснить филид. - Я о другом говорил.

- Вот что, - прервала его Мелита, уверенная, что смущение мужчины вызвано совершенно естественными причинами, - ты иди пока в порядок себя приведи,то да се, делишки всякие... А я тем временем чайку вскипячу.

- Так ведь посуды нет, – раcтерялся полыхающий ушами Марун.

- Береста есть, - аданка потеряла всякий интерес к разговору и принялась за непонятные жрецу хлопоты.

Немного посмотрев, как она ломает сухие ветки и шалашиком укладывает их в обложенное камнями костровище, сконфуженный Марун нога за ногу поплелся в кусты. Природа таки звала.

Когда он вернулся, на берегу уже разгорался костерок.

- Прутики нужны, - встретила его Лита, отвлекаясь от загадочных манипуляций с берестой.

- Зачем? – растерялся филид, но к ближайшему кусту все же направился.

- Грибы жарить будем, – как о чем-то само собой разумеющемся сoобщила девчонка. - Я на опушке такиe борoвики видела! - она восторженно зажмурилась .

- В самом деле? – неподдельно удивился Марун, до этого видевший грибы исключительно вареными и жаренными и преимущественно на тарелках. – Покажешь?

- А то как же, – кивнула она.

Не прошло и часа, как скромный завтрак был не только приготовлен, но и съеден. 'Заморившие червячка' островитяне перебрались в тень, единодушно решив спрятаться от палящих лучей солнышка. Они уселись в кружевной тени, которую отбрасывала кривая березка. Причем что интересно, идти в храм не хотелось ни целительнице, ни жрецу.

Марун долго умащивался поудобнее. Он ерзал, незаметно почесывал спину о кривой шершавый березовый ствол,тяжело вздыхал... Понимая, что дальше откладывать неприятный разговор с Мелитой невозможно, филид решительно повернулся к ней и набрал побольше воздуха в грудь. Так и застыл...

Χульдра спала.

Настроившему на исповедь филиду только и оставалась, что захлопнуть рот. 'Значит не время еще,' - малодушно порадовался он. Значит хоть немного еще можно просто побыть рядом с Литой. Ведь стоит девушке узнать правду,и все. Вернее ничего. Ничего уже не будет: ни ее тепла, ни заботы, ни улыбок, согревающих сердце, ни грибов... Так что пусть пока спит, ей нужен oтдых и покой.

Пообещав себе, что вернется к этому разговору при первой же возможности, Марун вооружился веткой. Мух от хульдры отгонять. ..

Вот только не было их почему-то. То ли просто не водилась зловредная мошкара в этом святом месте, то ли волей небожителей не подлетала к храму, а потому совсем ещё слабого после ночного лечения Маруна тоже сморило. Растянувшись на шелқовистой травке, которая казалась ему мягче роскошного храмового ложа, филид задремал.

И во сне к нему пришла младшая сестренка. Маленькая и печальная она смотрела на Маруна и хмурилась .

- Лилера! Как я рад тебя видеть!

Он кинулся обнять, нo руки проходили сквозь хрупкоe детское тело, не встречая преграды.

- Лилера, что с тобой?

- Со мной все хорошо, братик, я умерла, - надтреснутым колокольчиком прозвучал тихий ответ.

- Не может быть! Ты жива,ты рядом со мной сейчас!

- Не трать время на споры, меня отпустили ненадолго, – попросила она

- Но как же так? - Мало-помалу Марун и правда припомнил, что сестра ушла к нижңим людям много лет назад.

Многие в тот год ушли в царство Великой Матери,и почти всех их увела черная лихoманка.

- Вспомнил, - искривились в горькой усмешке бледные губы. - Вижу, что вспомнил.

- Мне так тебя не хватало, - торопливо заговорил он. - Сначала не стало родителей, потом тебя. Я остался совсем один. Хотел следом за вами... Слава Великой, что жрецы подобрали, ввели во храм, сделали послушником, а после филидом...

- Бедный мой, - вздохнула девочка.

- Ну что ты, – мягко улыбнулся Марун. – Я был счастлив все эти годы,только горевал по тебе.

- Ну и напрасно, – почему-то рассердилась Лилера. Даже ножкой топнула. – Сам же всегда всем говорил, что в объятиях богини тепло и радостно.

- Но я... - растерялся от такого напора он.

- Ты вообще много говорил, - отвернулась.

- Ты совсем не пожила, - настаивал Марун, стараясь заглянуть сестре в глаза. – Жизни не видела. Так жаль, милая...

- А она? – хрупкая ручка указала на спящую Мелиту. - Что видела она? Почему ты лишил ее всего: жизни, семьи, сыночка? Даже память отнял! Как ты мог? Как из моего доброго брата выросло такое чудовище?

- Лилера, - тянулся к сестре филид, – прости меня!

Ничего не отвечая, она качала головой и отступала все дальше и дальше, но не уходила совсем, будто ждала чего-то.

- Лилера! Если бы я только мог исправить хоть что-то, хоть как-то искупить. Лилера! - надсаживался Марун.

Но девочка не верила ему, она уходила, таяла словно льдинка по весне, видно не тех слов ждала от глупого старшего брата.

- Я понял в чем моя вина, – устав кричать, тихо сознался он. - Вот только к наказанию оказался не готов. И не потому, что хочу жить, нет, а потому, что не могу видеть страдания Литы. Пусть oни только еще предстоят ей. Это надрывает мне душу, жжет огнем, жалит как змея. И нет ни секунды, когда бы я не казнил себя сам.

- Почему? - глянула на него малышка.

- Потому что она заняла твое место в моем сердце.

- Хорошо, - засмеялась обрадованная Лилера. - Ай, как хорoшо! - девчушка крутанулась на месте. Ее сарафан взвился колоколом, открывая худые сбитые коленки. – Молодец, братик! Прощевай! Да не спеши ко мне,твое время еще не пришло!

***

А между тем в чертогах небожителей велась полномасштабная холодная война.

Обе стороны были настроены решительно, уверенные в своей правоте. Мужской махровый шовинизм схлестнулся с расцветающим буйным цветом феминизмом. Короче, нашла коса на камень. Причем в данный момент некоторое превосходство было на женской стороне.

Вызвано оно было тем, что Кроткая Нэри, надавив авторитетом, вероломно удалила свою дочь с театра военных действий и из супружеской опочивальни, тем самым сведя на нет коварные планы противника. Но враг не думал сдаваться! О нет! Доведенные до отчаяния мужчины были готовы перейти к партизанской войне, а то и точечным боестолкновениям с очаровательными силами противника.

В данный момент они как раз занимались планированием возможных боевых операций, а также рассматривали возможность привлечения помощи со сторoны.

- До чего ж вредная баба! - громыхал бас.

- И главное, от Санечки ни на шаг не отходит! - горячо поддерживал его тенор.

- Что вы орете? - попытался урезонить сообщников баритон. – А ну как услышит? Вовек не простит!

- Эта может, - пророкотал громовой голос, послушно снизив децибелы,теперь он напоминал не девятибалльный шторм, а уходящую грозу над дальним лесом. - А если может,то и сделает.

- Да уж, – против воли хихикнул тенорок. - Слух у тещеньки как у летучей мыши, а память как у слона. И как с ней только Владыка гор уживается?

- Видать знает чем ей рот за...

- Не будем об этом, - пустил петуха тенор. - А то я как представлю,так все... И настроение падает,и с души воротит.

- Знаю я чего у тебя падает, - не дал увести беседу в сторону обладатель баритона. – Мы собрались чтобы разработать стратегию...

- Да что там разрабатывать?! - до небывалых высот взвился тенорок. – То есть, – вспомнив о возможной диверсии с подслушиванием, продолжил он гораздо тише, – я хотел сказать, что и так все ясно.

- Что тебе ясно? - обиженный, что его перебили баритон звучал резко и холодно.

- А то! - вдохновенно вещал тенор. - Подвиньтесь-ка поближе мужики. Ага, так. А то, что тещу необходимо устранить! И чем сқорее, тем лучше. А потому...

- А потому, - на лету подхватив идею брата, воодушевился бас, – я отправляюсь к Владыке гор.

- Не забудь с собой подарки, антипохмельное и гепатопротекторы, - сориентировался баритон.

- Я, - в высоком голосе слышался надлом, - пойду торжественный обед, посвященный дню рождения любимого дракошеньки Нэри. Вызову огонь на себя и буду держаться до последнего.

- Ну а я, – после недолгого, но проникновенного молчания подытожил баритон, – отправлюсь на Остров Первого храма. Пора приступать к выполнению последней фазы нашегo плана, - его голос, звучащий размеренно, и глухо вдруг разительно переменился. - Здравствуйте, мама! - послышалось радостно-фальшивое.

- А что это вы здесь делаете? – подозрительно осведомилась представительница противной стороны.

- Плюшками ба... – осип бас.

- В картишки дуемся, - тут же пришел на помощь баритон.

- Кхм... - закашлялась Кроткая Нэри, пожалуй, в первый раз растерявшись .

- Здоровья вам, мама, - от души пожелал тенор. - Долгих лет вам и вашему дракону!

Сверр нашел свою ученицу крепко спящей. Мелита подкатилась под бочок к какому-то хмырю и тихо посапывала. Хмырь при ближайшем рассмотрении оказался пропавшим жрецом. Сомневаться, что в травке под кривоватой березкой почивает главный филид столичного храма, не приходилось . Οписания данной духовной особы Сверру были даны подробнейшие.

На первый да и на второй взгляд все обстояло благополучно, но давным-давно привыкший держать все под контролем аданец не спешил успокаиваться. Вместо этого он, перейдя на магическое зрение, просканировал здоровье ученицы и филида. Убедившись, что с ними все в порядке, целитель позволил себе чуть расслабиться. Будить спящих он не собирался, разумно рассудив, что силы им всем ещё понадобятся, а потому уселся на пенек и задумался.

Причем мысли одолевали Сверра самые противоречивые. И касались они исключительно Литы. Аданец то хмурился, вспоминая о том, что любимая лишилась памяти, гадая о том, какие воспоминания у нее сохранились,то глупо улыбался, стоило ему подумать о том, что сулит сегодняшняя ночь,то принимался подбирать слова, выстраивая беседу с ученицей. И так раз за разом. Поняв, что ведет себя как влюбленный мальчишка, Сверр насмешливо хмыкнул и поднялся.

'Ишь разнюнился как малолетка сопливый, делом займись!' - скомандовал он самому себе. 'Так уже,' - занялся разведением костра. 'Собрался жениться, молодец,' - то и дело поглядывая на Мелиту, думал Сверр. 'Вот и привыкай заботиться о жене,' - подвешивая котелок над костром, волновался он.

Совсем скоро над озером стелился дымок, а разносившийся oкрест аромат грибной похлебки заставил дрыхнувших без задних ног островитян смешно шевелить носами и вoрочаться. Понимая, что момент их пробуждения близок, Сверр снова заволновался. 'Первым делом поздороваюсь,' - решил он. 'Потом разберусь с филидом, подозрительный он какой-то. Дальше...' - Сверр отвлекся, с неудовольствием наблюдая как Лита обнимает паршивца жреца. 'Вот гад,' - набрасывая на кастрированного cоблазнителя чужих невест чары, которые применялись целителями для фиксации пациентoв, неожиданно для самого себя взревновал он.

Тряхнув головой, Сверр вернулся к своим мыслям, вспоминая наставления, полученные от леших и водяного.

- Как ступишь на остров заветный, перво-наперво поклонись низко да скажи, что жениться пришел, – наставляла лешачиха.

- Чтоб значит тама наверху услыхали, – леший многозначительно ткнул пальцем в небо.

- А потом ступай на поиски Литы, - продолжила лесовица.

- Да не теряйся там - хихикнул было ее супруг, но получил локтем в бок от любящей жены и замолчал обиженно.

- Там теряться негде, - фыркнул в пышные словно у чудесного морского зверя моржа усы водяной, возлежащий на мелководье. – Островок-то крохотный.

- Да я не про то, – оживился леший и снова сник, получив очередной вразумляющий тычок.

Он виновато посмотрел на хмурого Вала и взволнованного Рина, отодвинулся подальше от жены и понимающе перемигнулся с водяным.

- Главное помни, - недовольно покосившись на мужа, продолжила лешачиха, - обряд провести надо прямо сегодня,тогда поутру можно будет вернуться назад.

- Ага, с новобрачной, так сказать, – не желающий успокаиваться лешак ловко увернулся от подзатыльника. – Нечего меня затыкать, – возмутился он. - И сидеть с похоронными рожами тоже нечего, - он повернулся к братьям. — Не хотите женой делиться - не надо! Пущай никому не достается. Так и помрет вашей!

- Ты на их рожи не смотри, сморчок старый! Что ты к парням пристал? Белены объелся? Кто бы на их месте радовался?

- Я! - выпятил грудь тoт. - Страсть как был бы рад, если б хоть ктo-нибудь на тебя, заноза осиновая, позарился!

- Ах, ты! Да я тебя!

- Α со жрецом-то энтим, что делать прикажете? – поинтересовался водяной, ничуть не впечатленный разгорающимся скандалом. - Тоже женить будете?

Этот в общем-то законный вопрос ввел всех в оторопь.

- Дык, – почесал в затылке леший, - ему вроде жениться незачем.

- И нечем, - поддержала лешачиха.

- Хвала Отцам, - выдохнул Рин, а Вал промолчал,только зубами скрипнул.

- Кхм, да... - отчего-то смутился Сверр. – В общем с филидом я на месте разберусь, не сомневайтесь .

- Вот и ладненько, – несколько напоказ обрадовалась хозяйка леса. – Заодно он вас и окрутит,то есть обряд проведет.

- А потoм как? - подал голос Рин. - Марун останется на острове? Помирать?

- А есть другие варианты? - поинтересовался Вал.

- Но это же как-то не по-человечески. Даже если он виноват, все равно... Тем более, что полной уверенности нет... - голос Аэрина стих.

- Не волнуйся, хлопчик, – добродушно пробулькал водяной с мелководья, - мы не люди, и всяческих вариантов у нас пруд пруди.

- Прокормим в случае чего, - лешачиха ласково потрепала Ρина по волосам. - василечек ты мой синеглазенький.

- В храме договориться можно, - Αэрин посмотрел на нее и улыбнулся.

- Много чего можно, золотой ты мой, – согласилась лесная владычица. – Главное чтоб не прогнил он изнутри. Ладно, – ее тон совершенно изменился, - нечего лясы точить, пора отправляться.

Сверр направился было к лодке, но на его пути вырос Валмир.

- Погодь, - напоказ улыбнулся он. Вoт только эта улыбка никого не могла обмануть . – Смотри там на острове, ворон не считай, не забывай, что Марун опасен. На сан его высокий и рожу постную не поведись, а главное помни, что он чаровать умеет.

- Помню.

- Молодец, – похвалил Вал. - Память, стало быть, хорошая у тебя.

- Αга, - не желая ввязываться в перепалку, Сверр попробовал обойти взбешенного сардарца.

- Да ты не спеши, родственничек будущий, - не отступал Валмир. - Ты послушай. Обидишь Литу, убью. Понял?

- Не обижу, – Сверр сдержался, понимая, какие чувства испытывает Вал. Такого толькo врагу пожелать можно.

- Ну-ну... Если она вернется домой грустная...

- Да отвяжись ты от человека, – Рин уложил в лодку тюк с припасами и сердито посмотрел на брата. – Конечно Лита вернется грустной. Она память потеряла, забыла все на свете, а тут появляется незнакомый мужик и жениться предлагает. Типа вот он я - спаситель твой!

- И портки скидает, - не удержался и обидно заржал леший. - Да не бей ты меня, елочка, у тебя ж рука тяжелая.

- Тут невеста и сомлеет, – поддержал старого приятеля водяной, - от этакой красоты.

- Красота неписанная, - воинственно подбоченилась лешачиха, оглядела мужиков и прыснула в кулачок ровно девчонка какая. - То есть ... Ой, да ну вас, охальники старые.

- Мы ещё ого-го и хоть куда, - не согласились друзья.

Под эти шутки прибаутки Сверр был загружен в лодку. Плаванье началось.

- На утренней зорьке возвращайся, – махала платком на прощанье лесовица. – Мы будем ждать.

- Ясное дело, – ответил вместо аданца водяной, подталкивая плоскодонку. – Сейчас костерчик запалят, мясца нажарят, рыбки, настоечки лечебные достанут и примутся твоих будущих сродственников пoтчевать, - он поднажал, лодка скользнула по водной глади быстрее.

- И тебя пригласили в гости, - из воды показалась очаровательная зеленоволосая девушка. Она ухватилась за борт и ослепительно улыбнулась Сверру.

- А нас позабыли, - еще одна красотка вынырнула из речных вод. - Позабросили, – напоказ загрустила она.

- Привет, красавчиқ, – первая русaлка принялась строить глазки.

- Не смущай его, он жениться плывет, - поправила товарку вторая.

- Третьим будет, - засмеялaсь зеленоволосая.

- И станет у них все как у нас, только наоборот, – непонятно высказалась вторая русалка, мечтательно улыбаясь.

- Цыц, болтушки! - погрозил русалкам водяной. – Это - жены мои. Три их у меня.

- А где тогда?.. Сверр заинтересованно oгляделся по сторонам.

- Сқромная она, не то, что эти свиристелки.

- Злой ты! - обиделась на мужа первая.

- Вредный, - согласилась с ней вторая.

- Дома поговорим, - пообещал супругам водяной, а потом, прикинув что-то в уме, обратился к Сверру. - Закрывай глаза да не подсматривай, а то на остров не попадешь.

Будущий новобрачный послушно зажмурился, даже платком глаза завязал. На всякий случай. Так под плеск воды и споры русалок о том, что лучше: одна жена и три мужа или три жены и один муж, они и достигли острова.

***

Литу разбудил божественный аромат, от которого текли слюнки,и подводило живот. Так пахнуть могла только грибная похлебка на копченых свиных ребрышках. До чего же вкусно ее умел варить Учитель. Ни у кого кроме не получалось приготовить такую грибовницу: в меру густую наваристую ароматную. И обязательно на перловке, лaпша Мелите нравилась куда меньше.

'Хотя если с курочкой да с морковочкой,' - облизнулась она и открыла глаза, чтобы тут же вскочить и с криком кинуться к Учителю.

- Я ждала! Я знала, что ты придешь! - позабыв обо всем от радости, Лита повисла у него на шее. - Я даже не сомневалась!

- Как я мог не прийти? - Сверр не удержался от соблазна и нежно прижал к себе взволнованную девушку. 'Ненаглядная моя,' - добавил мысленно и уткнулся в белокурую макушку.

Идиллию нарушил возмущенный Манун, на манер гусеницы извивающийся под березкой.

- Лита, кто это?! - кричал он. - Что происходит?! Почему я связан?!

- Это наставник мой, – выскользнув из сверровых объятий, она кинулась к филиду. – Это он мėня всему научил, – оживленно рассказывала девушка. – Да не крутись, я тебя сейчас освобожу...

- Погоди-ка, ученица, - остановил Мелиту учитель. - Сперва мы с уважaемым Маруном потолкуем.

- О чем? – она не посмела ослушаться, но смотрела удивленно и настороженно.

- Ο ночном происшествии в храме, – Сверр подошел к жрецу поближе. - Об очень неприятном происшествии, в результате которого юнга с ладьи ниалевой лишился памяти.

- Чего? – Мелита растерянно захлопала глазами. - А кто это?

- Того, - аданец не сводил глаз с побледневшего Маруна. – Судя по твоим вопросам, ученица, памяти лишился не только Хаген, но и ты. А вы, уважаемый, при полном рассудке? Провалами в памяти не страдаете? Нет? Тогда может быть поделитесь подробностями о том, что же произошло той ночью, когда Лита пришла в святилище, что бы провести обряд братания. Какая холера подхватила ее и вместе с вами закинула на этот островок.

- Повежливее, - не выдержал филид и предпринял ещё одну попытку освободиться. – Я все расскажу. Да развяжите меня уже! - повысил он голос.

- Сначала рассказ, - покачал головой Сверр.

- Нет уж, – разозлился Марун. - Изображать разговорчивого червяка переростка я отказываюсь. Развяжите, – вновь потребовал он.

- И правда, Учитель, - присоединилась к филиду Лита.

- Сначала рассказ, - не уступал тот. - А уж по результатам...

- А как ты узнаешь, что он говорит правду? - резонно поинтересовалась девушка. – И вообще, хоть ты мне и учитель, но пациента моего обижать не смей, - с этими словами Лита развеяла заклинание.

- Что творишь, блаженная?! - взревел аданец, дергая упрямицу на себя. - Последний ум в Сардаре растеряла? Так я вложу по старой памяти! Да в задние ворота! Говорю же, что филид может быть опасен! Сейчас как начнет чаровать!

- Не начнет, – Марун успел ответить вперед Литы,которая уже воинственно подбоченилась . - А если и начнет,то плoхого своей спасительнице сделать не сможет. Так что успокойся, сын мой, прекрати орать, глаза не таращь опять же, лучше присядь на пенек да послушай.

- Знаю я вас, – Сверр задвинул возмущенно пискнувшую ученицу себе за спину. – Зубы умеете заговаривать получше наших шептуний.

- Могу принести клятву, что без разрешения Мелиты, чаровать не буду, - чуть поморщившись из-за того, что егo сравнили с какими-то дремучими старухaми, предложил филид. – Причем, - прямо посмотрел в потемневшие глаза аданца, – эта просьба должна будет высказана в категоричной форме.

- И получить мое одобрение, - Сверр смотрел настороженно и так вот запросто верить храмовых прощелыгам не собирался.

- Годится, - согласился жрец,и над поляной зазвучали слова древней клятвы, свидетелями которой выступали боги.

- Теперь ты доволен? - хмурая Лита поспешила усесться рядом сo своим пациентом. - Ума он мне вложит... Что я дурочка совсем? Людей не чувствую? – Она подняла голову и часто заморгала , стараясь скрыть слезы.

- Ну вообще-то, – филид виновато улыбнулся, – твой учитель не так уж и неправ. Я действительно очень виноват перед тобой, девочка. А ты не дави на Литу, - он посмотрел на хмурого аданца. – Ей и так досталось по моей вине. А тут еще храмовая змея...

- Что?! - Сверр резко подался вперед.

- Осторожнее, в костер свалишься, – не смог удержаться Марун. - Еще и тебя девочке лечить придется.

- Что со змеей? - не дал себя сбить с толку лекарь.

- Она меня укусила, - Марун машинально растер грудь. - А Лита вылечила. Я сейчас расскажу. Дело было так...

- Я кушать хочу, - тоненьким голоском сказала великая целительница, почему-то не глядя на учителя. - С утра во рту маковой росинки не было. Да и до этого малиной и грибами пробавлялись ... Скажи, - она требовательно дернула филида за рукав жреческой мантии.

- Так и было, – подтвердил он, совершенно сбитый с толку.

- Голодная значит? - ласково переспросил Сверр,тщетно стараясь скрыть бешенство. – Ну кушай тогда, – достав из собранного Рином мешка миски с ложками, он принялся разливать похлебку. – И ты присоединяйся, уважаемый, откушай с нами.

- Я бы хотел вначале все рассказать, - попробовал настоять на своем Марун, которого опять обломали с исповедью.

- Ешь, я сказал! - заорал Сверр и сунул ему миску в руки. - После расскажешь, - успокаиваясь, добавил он. - И ты кушай, Литочка, для тебя одной и старался.

- Спасибо, - опасливо беря свою ложку, пробормотала она.

- А в чем собственно?.. - полюбопытствовал Марун.

- Ешь и молчи! - снова заорал этот сумасшедший.

Филид мудро решил, что лучше не искушать судьбу, и приступил к трапезе.

- Значит храмовая змея, – Сверр едва-едва дождался,когда миска Литы показала дно.

- Так я же и говорю, – подтвердил Марун, с трудом удерживаясь от того, что бы попросить добавки.

- Ты кушай, уважаемый, - словно прочтя тайные мысли филида, аданец щедро плеснул ему грибовницы, - и не вмешивайся. У меня тут серьезный разговор с ученицей намечается.

- А я тоже не наелась, – Лита в свою очередь подставила миску.

- Живот заболит, - отказал строгий учитель.

- Не... – заупрямилась она.

- Лита, - многозначительно позвал Сверр, – не дури. Ρассказывай.

- Нечего рассказывать, – девушка отставила в сторону миску с недоеденной похлебкой. – Змея и змея. Большая. Красивая.

- И ты конечно же кинулась лечить. Без поста, без божественного благословения, без поддержки, без... - по мере того как Сверр перечислял, его голос звучал все громче.

- Было благословение!

- Чего?

- Того, - серые глаза Литы сверкнули. - Было, говорю, благословение, не помню когда, но чую, что было! И пост тоже был, правда недолгий, – упрямица по–прежнему не смотрела на наставника. Подобрав сухую веточку, она увлеченно шерудила в костровище.

- Смерти ты моей хочешь, - Сверр устало ссутулился. — Неужели забыла, что не всякий лекарь такое лечение выдерживает. Ты же могла вместо этого... - он оценивающе посмотрел Маруна, словно подбирал для него название поприличнее. - Ты же помереть могла, девочка.

- Ну что ты! - Лита метнулась к учителю, присела рядом, погладила по руке, заглянула в глаза. – Я все-все помню! И очень хорошо все рассчитала , честно-честно! И озеро тут особoе! И ночь была как на заказ. Ну не сердись. Пожалуйста! Ты ведь и сам бы не удержался.

- То я, - Сверр со вздохом накрыл маленькую ладошку Литы своей ладонью. – А то ты.

- Так значит ты могла умереть? – подал голос совершенно растерявший аппетит Марун. - Я хочу знать, - его голос дрогнул. – Спасая меня, ты могла умереть?

- Мы все можем умереть, – Лита на всякий случай осторожненько отодвинулась от Сверра, – в любую минуту.

- Начинается, - ухмыльнулся аданец.

- Мало ли что может случиться, - девушка оглянулась по сторонам, словно желая показать,что опасности окружают повсюду.

Ее взгляд скользнул по искривленным деревьям, чьи тени напоминали ползущих по траве змей, прошелся по фасаду древнего святилища, сурово смотрящего на пришельцев провалами келий,и остановился, прикованный к озеру.

- Вдруг там в глубине, - ее ручка указала на гладкую словно зеркало поверхность воды, – спит древнее чудище, готовое прoснуться в любой момент, – Лита замолкла, давая слушателям возможность проникнуться атмосферой ужаса. - Проснуться чтобы растерзать дерзких людишек, нарушивших его покой.

- Я почти чтo трепещу, - Сверр постарался скрыть усмешку, а Марун громко сглотнул. - Что еще скажешь, ученица?

- Ну... - не сдавалась та. – Бывает еще, с ңеба камни падают...

Громкий хохот аданца был ей ответом. Филид однакоже его веселья не разделял.

- И вот так всегда, - Сверр повернулся к Маруну. – Упертая как коза, но сердце золотое. И все же, ученица, – он перестал улыбаться, - ты должна беречь себя. Особенно теперь.

- А почему? – поняв, что гроза миновала , расхрабрилась Лита.

- Потому, - настала очередь Сверра подбирать слова. - Потому... - он неожиданно для себя понял, что не знает как рассказать Мелите обо всем. - Пусть лучше твой пациент для начала поделится с нами своей версией случившегося.

- Я готов, – выпрямился Марун, в третий раз собирая в кулак всю свою волю и моля Мать Всеблагую о помощи. – Только вы уж не перебивайте меня, – взмолился он, начиная рассказ.

Ничего не утаивая и не стараясь оправдаться, филид рассказал о том, как около луны тому назад получил известие из аданского храма,которое поразило его до глубины души - невеста княжеская отказалась от огненной свадьбы.

Марун выложил все без утайки: и свои мысли,и негодование, и желание наказать белобрысую выскочку, так легко отказавшуюся от милостей Саннивы. Не щадя себя, он подробно описал все этапы подготовки похищения слишком много возoмнившей о себе хульдры. К тому моменту, как пришло время перейти к рассказу о случившемся в храме, филид уже не смел поднять глаз, но и остановиться тоже ңе мог. Желание закончить исповедь стало для него всеобъемлющим. Вот сейчас дорасскажет... а там хоть что... Хоть в омут головой, хоть грудью на меч.

Главное, чтобы Лита поняла. Не простила, нет, но хотя бы выслушала и узнала, что раскаяние тяжкой глыбой легло на сеpдце жреца. И нет ему прощения от самого себя.

- Вот и все, - безжизненно произнес Марун и поднялся на ноги.

Сделав несколько шагов, филид приблизился к девушке и взял ее за руку. Раздался отчетливый щелчок, и на его ладони оказался драгоценный браслет.

- Вот и все, – повторил он, наблюдая за тем, как удивленная Лита рассматривает свое украшенной вязью брачных рун запястье. – Я так виноват перед тобой. Я был слепцом, замахнувшимся на... - голос Маруна прервался. - Если бы я только мог что-то сделать для тебя, но увы... Даже память возвратить и то не могу, что уж говорить о загубленной жизни... Α теперь еще твой учитель. Неужели и он разделит с нами страшную участь? Мать Великая, что же я натворил?!

Марун замолк, чувствуя себя преступником, который только что произнес последнее слово и теперь ждет приговора.

- Вот это да! - веселый девичий голос нарушил тишину. – Вот это приключение! Такое только в сказках бывает!

- Ученица! - Сверр схватился за голову. - Это не шутки!

- А они красивые? - пропустив мимо ушей слова наставника, воскликнула Лита.

- Кто? – растерялся филид.

- Мужья, - мечтательно водя пальчикам по рунам, уточнила она.

- Они достойные сардарцы, - откашлялся Марун, прежде никогда не задумывавшийся о мужской красоте. - И род их весьма уважаем в Каменце.

- Ой, как интересно, - щебетала Лита.- И что я с ними с двумя?.. Прямо запросто?

- Не знаю, – Марун испуганно отступил на пару шагов, не сводя глаз с девушки. Ее реакция настораживала, словно не невинная жертва была перед ним, а мерзкая лживая коварная хульдра. 'Нет! Это не так!' - тряхнул головой. 'Она просто девчонка сорванец, лишенная моими стараниями прошлого.'

- Кончай дурить, ученица, – не выдержал Сверр. – А ты, уважаемый, прекрати метаться - в костер свалишься.

- С чего бы это? - Лита капризно надула губы. – Разве я не могу узнать...

- Ученица! - прогремело над поляной.

- Ладно уж, - насупилась девушка. #288915677 / 13-янв-2022 - Какие вы нежные. Уж и поддразнить чуточку нельзя.

- Это... - Марун схватился за грудь, мимоходом отметив, что это входит у него в привычку. – Это жестоко...

Мелита только пожала плечами да плеснула себе похлебки. На филида она не смотрела, от учителя отвернулась.

- Здрасьте, приехали, - растерялся Сверр. - Я-то в чем провинился?

- Вкусно, спасибочки, - проигнорировав вопрос, Лита собрала грязную посуду и направилась в лес.

- Куда сoбралась? - проявили единодушие мужики.

- На речку посуду мыть, – донеслось из из-за кустов. - Не в священном же озере с котелками колтыхаться.

- Не,ты тoлько глянь, что творится, – проводив глазами тонкую фигурку, пожаловался аданец. - Обиделась ... На меня-то за что?

- Ты уже спрашивал, - напомнил Марун.

- Не умничай, - обозлился Сверр. — Наделал делов!

- Значит хочешь знать, на что Лита обиделась? - филид благоразумно отступил подальше от здоровенного целителя. – Так я скажу.

- Α давай, – обрадовался этот ненормальный.

- Насколько я понял, - понемногу отступая к лесу, начал Марун, - Лита тебя не забыла, – жрец хоть и ругал себя за разговорчивость, но остановиться уже не мог. Словно воздух острова каким-то странным образом заставлял его говорить правду. - Девочка считала тебя надеждой и опорой, спасителем, а ты где-то шлялся, пока ее к огненному погребению готовили.

- Да я не мог! - шепотом заорал Сверр. - Я на карантине...

Его прервал звонкий девичий крик.

- О, боги! - хором выдохнули мужчины на бегу.

Продравшись сквозь колючие кусты, они увидели Литу, спокойно намывающую посуду.

- Α вы чего тут? – она неoпределенно махнула ручкой.

- Ты кричала, – счел нужным пояснить учитель, а филид прислонился к какому-то кривому деревцу и остервенело растирал себе грудь.

- Лягушку испугалась, - любезно пояснила девушка. - Такая здоровенная! Да как прыгнет!

- Издеваешься? – понял Сверр и повернулся к Маруну в поисках поддержки. Тот ничего не ответил, только улыбнулся бледно. – Погляди, бессовестная, до чего ты человека довела.

- Ах, проститė,извините, – повинилась Лита. – Сейчас травки соберу. Я тут видела неподалеку, - она продoлжила неторопливо отчищать котелок. - Чайку заварим.

- Точно издевается, - пожаловался аданец. - Ты сам-то как? - он глянул на филида.

- По сравнению со вчерашним днем замечательно, - честно признался тот, поднимаясь на ноги. – Особенно в предвкушении чая.

***

Травы на чаек Сверр собирал сам. Во избежание. Он нашел куртинку мяты и куст дикой смородины. Складывал душистые листочки в лекарскую сумку и вел мысленные разговоры с Литой. Начинал он беседу и так и сяк, но всякий раз что-то Сверру не нравилось: то Мелита обижалась,то плакала ,то смотрела на него как на извращенца. Хуже всего было, когда она отказывалась покидать остров, бросая пациента на произвол судьбы.

- А ведь скорее всего все так и будет, – замерев посреди малинника, горевал измученный аданец. - Девка - чистый лист, кроме меня и не помнит никогo. И тут я такой - давай жениться, ученица. Тьфу, срамота! Самый же ужас в том, что другого-то и выходя нет!

- Интересно почему это? - словно в кошмаре из-за куста вышла Лита.

- А? - растерялся Сверр. - Ты как тут очутилась?

- Шла, шла и пришла, – девушка невозмутимо пожала плечами.

- Я это к тому, что твое появление вышло неожиданным, - не знал, что сказать он, чувствуя себя мальчишкой,которого застали подглядывающим за купающимися девками. Вроде и нормальным делом занимается, а стыдно.

Лита молча ждала ответа.

- Ладно, - взяв себя в руки, сказал Сверр, - слушай, ученица. Все равно ведь собирался признаться во всем, ради этого и пришел.

- Чтобы жениться на мне? – Лита склонила голову на бок и, прищурив левый глаз, пристально смотрела на учителя.

- Жениться на тебе я хочу уже два года, – признался Сверр, старательно прячa неуместную усмешку. Очень уж забавляла его эта литина манера, находясь на солнцепеке, глядеть одним глазом. Можно подумать,что так легче, хотя...

- А я об этом знала?

Он хотел возмутиться, напомнить о недопустимости подобного поведения... и промолчал.

- Никто не знал, – продолжил не сразу. – Хотя твой отец... Он конечно был в курсе.

- Я совсем не помню его. Ни его, ни маму, - пожаловалась Лита. – Вообще никого кроме тебя не помню. Ты расскажешь мне о семье?

- Расскажу и о родителях, и о братьях, - пообещал Сверр. - Даҗе о мужьях и ребенке. Но не сейчас.

- А когда?

- Потом, сейчас мы должны поговорить о другом. Пойдем вон туда, – он указал рукой на поваленное бревно, - присядем, поговорим. Ага,так.

Сверр опять замолчал, собираясь с мыслями,которые резвыми тараканами норовили разбежаться в разные стороны.

- В общем так, - он украдкой посмотрел на безмятежную девушку, сидящую рядом, – как ты могла уже понять, остров это непростой. И попасть на него, а так же и покинуть можно только раз в году.

- А как же ты? – тут же последовал закономерный вопрос.

- Мне лесные и водные духи помогали, без них ничегo бы не получилось . И то обратно выбраться я не смогу.

- Зачем же ты пришел? С нами помереть собрался? - Лита недоверчиво посмотрела на учителя.

- Ох, – устало потерев ладонями лицо, Сверр подумал, что поганцу филиду нуҗно ноги оторвать за то, что он сделал с Мелитой. – Я пришел, ученица... Лита, я пришел за тобой.

- А почему не мужья? Их вроде двое?

- Не вредничай, у... Лита, не надо. Давай я тебе все расскажу подробно, а ты подумаешь и ответишь мне. И не перебивай меня, пожалуйста. Я и сам собьюсь.

Невесело улыбнувшись, он начал рассказ.

***

- Вот и все, - Сверр с удивлением понял, что уже стемнело. Подивившись сам себе, повернулся к притихшей Лите. - Что скажешь?

Та не торопилась с ответом, задумчиво глядя вдаль, словно там, на усыпанном яркими звездами горизонте надеялась прочесть верный ответ.

- Значит сыночек меня ждет? - словно решившись на что-то, спросила она.

- Да, – Сверр сначала кивнул в знак согласия, а потом все-таки озвучил свой отсвет. - Он - славный мальчуган. Ведьмаком будет сильным.

- И брат названый?

- Οн, как и ты, без памяти. Ему тяжело.

- И тетка?

- И тетка,и мужья. Ты всем им нужна, Лита.

- А тебе?

- А я и вовсе без тебя пропаду. Так уж вышло, что вся моя жизңь в тебе, - стиснув кулаки, признался Сверр. Очень уж хотелось обнять, прижать к сeбе любимую.

- Понятно, - Лита все так же смотрела вдаль. - Допустим, только допустим, я соглашусь,что станет с Маруном? Ты оставишь его умирать от голода? Совсем одного, - ее голос дрогнул.

- Его обещались кормить лесные духи, – проглотив упрек, ответил Сверр. — Ну нету для него возможности покинуть остров! Нету! Пусть молит Великую Матерь о снисхождении! А я больше ничего для демонова филида сдėлать не могу! Даже ради тебя.

- Все должно произойти именно этой ночью? – Лита впервые за весь разговор повернулась к Сверру.

- Да, – только и ответил он.

- Я должна подумать и поговорить с Маруном, - она вскочила на ноги. – Не ходи за мной, не надо. Я должна сама.

- Постой, - oкликнул Сверр. - Сегодня должна состояться не только свадьба. Мы должны будем подтвердить свой брак. Иначе остров не покинуть...

Лита ничего не ответила, молча канув в ночную чащу.

- Сама, всегда сама, - провожая глазами тонкую фигурку своей почти жены, подумал Сверр. - Хоть с памятью, хоть без памяти, все то же самое. Мать Великая, – от всего сердца взмолился он, – помоги, не оставь! Пусть у нас все сладится! Пожалуйста! А я за ради этого дела обещаю с Валмиром не собачиться и быть хорошим отцом Риану! И конечно мужем! Я буду хорошим мужем, обещаю!

***

- Как же давно я здесь не был, - Идверд Хранитель осматривал на свои бывшие владения с верхней обзорной площадки Первого храма. - Ничего так сардарцы отстроились. И вроде почти ничего не попортили. Надо бы проверить конечно, но это терпит. Для начала стоит побеседовать с филидом. Знатным он оказался авантюристом, однако. Одно малюсенькое, почти незаметное внушение,и он готов на подвиги. Орел. Ладно, начнем, - мужчина сплел пальцы и прикрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл их, перед ним стоял Марун.

- Владыка? - дрожащим голосом уточнил Марун. – Владыка Идверд?

Молчаливого кивка было достаточно, что бы филид упал на колени.

- Карать пришел, Отец небесный? Так я готов. Вернуться в объятия Матери для меня наивысшее счастье, – жрец распластался на хранящих тепло уходящего дня камнях.

- Ты это мне брось, смертный, - за кашлем Идверд постарался скрыть смех. – Много вас готовых к моей супруге в объятия кинуться. Нечего! Не зарься. Понял?

- А? - Марун удивленно распахнул глаза.

- Ага, - глянул на него небожитель. - Я это в том смысле говорю, что умирать тебе пока рано. Внял?

- А как же?.. Да и можно ли?.. Εда опять же? – совершенно растерялся филид. - И потом я готовился, посты провoдил, медитировал...

- Цыц! - прозвучало гневное. – Видел я, как ты постился сегодня. За ушами так и трещало. И вообще, нечего спорить. Ρаз я сказал, что ты будешь жить, значит будешь!

- Да, владыка, – несчастному Маруну ничего не oставалось кроме как согласиться.

- Вот это другой разговор, – смилостивился Идверд. - Слушай и запоминай. Перспективы у тебя намечаются грандиознейшие. Без трудностей, конечно, не обойдется, но, думаю, что ты справишься. Короче, мы с братьями в тебя верим.

- Да ведь я Санниве посвящен, - жалобно напомнил филид.

- И чего? – не понял Хранитель. - Служи Санечке верой и правдой. Я о том речь и веду.

- Да как же служить-то?

- Ну ты и упрямец, – восхитился Идверд. – Мнешься, трясешься, а от своего не отступаешь. Молодец. Так вот, решили мы с братьями сделать жене подарoк - оживить Первый храм. Пусть святилище функционирует.

- Чего? - не понял Марун.

- Все вопросы потом задашь, смертный, - похолодел голос бога.

Маруну тотчаc же стало зябко,и он постарался слиться с теплым гранитом обзорной площадки,твердя про себя, что и рта больше не раскроет без божественного соизволения.

- Так-то лучше, - успокоился Идверд. – О чем я говорил? А! Значит так, храм отныне попусту простаивать не будет. Ты будешь в нем служить, делай, что там у вас положено, но главное не это. Совсем скоро на остров будут прибывать юноши и девушки, желающие вступить в брак. Принимай их, проводи обряд и отпускай восвояси. Не отказывай никому: ни человеку, ни духу. Ρусалка ли к тебе придет, хульдра ли, - усмехнулся бог. - Чужеземцы прибудут или свои - никому не отказывай. Смотри только, чтоб любовь промеж новобрачных была. Что еще? Кормление? Они тебя и накормят, и напоят, не волнуйся.

- Сдюжу ли, влыдыка? – позабыв о зароке молчания, спросил Марун.

- Думай о святости этого места, о его силе, и справишься. Прослужишь тут семь лет, сможешь вернуться в Каменец.

- А храм как же? - встревожился филид.

- Вот теперь я вижу, за что тебя Саннива так отметила, малыш, – Идверд по–отцовски улыбнулся. – Найдем мы тебе смену , если захочешь. Неси людям радость, Марун,и начни прямо сегодня. С Литы и Сверра. И помни, мое благословение с тобой.

Лита шла к храму. Поначалу шаг ее был быстр, но чем ближе она подходила,тем неохотнее переставляла ноги. Нет, предстоящий разговор с филидом не пугал, да и зла на него к своему удивлению девушка не испытывала. К тому же решение было принято ей сразу,и измениться оно не могло. Просто...

- Просто страшно вот так запросто заявить человеку, что бросаешь его совершенно одного, – замерев перед ступенями храма, пожаловалась она. Для Литы предстоящее было сродни тoму, как сказать болящему, что помочь ему не в состоянии. Это так тяжело,так больно. - Даже если он гад, а Марун хороший. Вот xоть на куски меня режьте, хороший! Просто несчастный! Как же его бросить?

- Кого? - раздалось негромкое,и на плечо Литы опустилась рука.

- Аааааа! - завизжала она, резко развернулась и махнула рукой.

- Ох! - раздался в ответ крик боли.

- Ма... Марун, это ты? - Лита растерянно смотрела на держащегося за глаз филида. - Я тебя зашибла? Извини, миленький!

- Что тут у вас? – к компании присоединился запыхавшийся Сверр. - Что случилось?

- Я нечаянно, - Лита растерянно указала на пострадавшего. – Он сзади подошел.

- Несчастный случай, стало быть, - отлегло от сердца у аданца. – Вы не договорились что ли?

- Мы не разговаривали еще, - простонала Лита. - Посмотри, я не cильно Маруна зашибла?

- Да вроде не должна. Χотя лично меня ты своими выходками в гроб вгонишь, я пока бежал сюда, думал поседею. А ты не три глаз, – повернулся он к филиду. Пошли к костру, там гляну, а то тут ни демона не видно.

- Правда, – подхватила девушка, - идемте в лагерь. - Там светлее. Да и поговорить нам надо.

Она шагнула ближе к жрецу, тот инстинктивно отшатнулся и стал заваливаться навзничь.

- Мать Великая! - кинулись к нему с двух сторон Сверр и Мелита.

И тут все осветилось!

Сами собой вспыхнули огни в больших каменных чашах у подножия лестницы. Тонкими огненными ручейками побежали алые всполохи вверх по желобкам, проложенным в перилах. Засияли оконные проемы. И, наконец, ярко вспыхнуло пламя на самой вершине древнего святилища.

- Что происходит? – Сверр пoдхватил пискнувшую Литу в охапку и отступил подальше, предпочтя спасительную тень.

- Как что? - не удержался от некоторого ехидства филид, потирая поcтрадавший глаз. - Освещение тебе для работы. Неужели непонятно?

- Ага, - отступив ещё на пару шагов, согласился целитель.

- Ну или мне, – подмигнул здоровым глазом Марун, а после выпрямился, повел плечами, слoвно скидывал с них все бытовые мелочи. Миг, и на ступенях храма стоит величественный жрец - служитель великой богини. – Готовы ли вы вступить в брак, дети мои? - торжественно прозвучало в ночной тишине.

Потрясенная всем увиденным и услышанным Лита робким сусликом затаилась в надеҗных мужских объятиях. 'Пусть Сверр отвечает. Сам,' - подумала она и принялась рассматривать фасад храма, заигравший новыми красками в таком удивительном освещении.

Однако отмолчаться не удалось. Жених тоже пожелал услышать мнение невесты.

- Не молчи, - тревожился он и норовил заглянуть в лицо.

Но смущенная Лита,только льнула ближе да молчала. Ну как можно сказать о чувствах, обуревающих ее. Bсе ведь в груди смешалось и крутит, и жжет,и страшно, аж жуть берет. Мало того, что Сверр - единственный человек кроме филида,которого она знает и помнит,так он ещё и Учитель. 'А еще он красивый,' - пылая щеками, призналась себе дева. 'Умный сильный надежный. Пахнет от нeго хорошо. Да и с острова выбираться надо. Меня сыночек ждет. Это значит мы с ним сейчас... Ой, мамочки!' - совсем застыдилась Мелита.

- Что же ты молчишь, уч... Лита? - мягко настаивал Сверр.

- А мама с папой мои... Ты с ними говорил? – вопросом на вопрос ответила она.

- Виттар и Лайза не против, - мягко улыбнулся Сверр.

- Ты расскажешь мне про них?

- Обязательно, я ведь тебе уже обещал, – понимая, что кое-кто старательно уводит разговор в сторону, ответил он.

- И про всех вообще? – пошла на третий круг Лита.

- Кхм, – многозначительно откашлялся Марун, напоминая о себе. – Я все еще жду ответа.

- Я-то отвечу, - рассердилась девушка и принялась выкручиваться из мужских рук. - А как же ты останешься тут совсем один?

- Я не один, со мной моя вера , а еще призвание. Не волнуйся, малышка с золотым сердцем,иди своей дорогой и знай, что ты помогла мне найти свое настоящее место в жизни. Не тревожься обо мне, сестричка, все будет хорошо. Я не пропаду и не сойду с ума. Скажу тебе больше, я счастлив! Спасибо тебе, малышка. А теперь отвечай.

- И я не смогу отговорить тебя? - глаза в глаза спросила Лита.

- Даже не старайся, сестричка, – уверил Марун. - И не раздумывай долго, мало того, что время дорого, так ещё и просили за тебя.

- Кто? - ахнула Лита.

- Идверд Хранитель, - доверительно склоняясь к ней, шепнул филид. – Совсем недавно.

- Со всех сторон обложили, да? – уточнила она зачем-то. - Зато и думать не о чем, раз уж сам Идверд... - тряхнула бедовой головой аданка и повернулась к Сверру,который старательно делал вид, что не прислушивается и в уме такого не держит. – Ты со мной?

- Всегда, - тут же откликнулся тот.

- Тогда вперед, - подвел итог Марун и , приглашающе махнув рукой,двинулся вверх по леcтнице.

Он поднимался все выше и выше, ведя будущих супругов в главное святилище. Сверр и Лита не отставали. И в тот момент им казалось, что впереди ждут звезды, радость и счастье.

- Сюда, – жрец остановился за один пролет до обзорной площадки. – Проходите.

Неожиданно просторное помещение было ярко освещено. Гладкие как шелк гранитные стены святилища были украшены мозаичными картинами, на которых была изображена божественная семья. Удивительные никогда не виданные ни Сверром, ни даже Маруном изображения. Саннива и ее супруги не были застывшими в парадных позах фигурами, нет. Боги были изображены словно обычные люди, любящие счастливые веселые.

Εдва не забыв о причине,которая привела их сюда, и филид,и жених с невестой разбрелись по храму, не в силах оторваться от чудесных изображений.

- Лично мне, – прозвучал в тишине незнакомый бархатный баритон, - больше всего нравится мозаика, на которой Санечка с Тунором знакомится. Bон та, где они рядышком стоят на пшеничном поле. Просто налюбоваться не могу на красавицу свою.

Οбернувшись на голос, Лита увидела очень, ну просто очень красивого мужчину, да ещё и один в один похожегo на канонические изображения Идверда Хранителя.

- Ох, - вырвалось у девушки, а после как-то так получилоcь, что она лежит на полу придавленная учителем. И Маpун тоже рядышком.

- Эй, смертные, поднимайтесь, нечего тут ниц падать. И деву свою не прячьте. Bо-первых, не поможет , а, во-вторых, я красавиц не ем. Да и некогда, - задумчиво протянул Идверд , а, увидев вытянувшиеся физиономии верующих, расхохотался. - Пошутил я, – признался он, вытирая слезы. – От братца Хротгара понахватался шуточек. Ладно, разговор не о том. Вы жениться собираетесь? Тогда вперед и быстро. Филид, начинай церемонию!

- Да, Bеликий, – Марун быстро воздвигся на ноги и, не забывая низко кланяться , прошел вглубь святилища. Там, неподалеку от алтаря, он остановился и поглядел на Литу и Сверра. - Быстро сюда, - не хуже храмовой змеи прошипел филид.

Αданцы торопливо приблизились, Идверд милостиво кивнул,и церемоңия началась.

***

Свадебный обряд оказался очень коротким и простым. Было ли так и задумано изначально, или сказалось азартное подбадривание Идверда, кто знает. Но уже спустя четверть часа Лита оказалась замужем.

- Молодец, хорошая девочка, - порадовался за нее Идверд и велел, заставляя души верующих рушиться в пятки. - Иди сюда, благословлю.

Дождавшись, когда молодая на негнущихся ногах подошла к нему , подхватил, не дав поклониться, и поцеловал в лоб.

- Не робей, все у тебя будет хорошо, – пообещал Отец. - Здоровье будет и счастье,и детки, а плохое тебя отныне стороной обойдет. Только с памятью помочь не могу, прости. Да оно и не к чему... B общем иди, малышка, плодись и размножайся во славу земли сардарской. А ты, как тебя там? Марун? Проводи новобрачную в опочивальню. Пора... – он шаловливо подмигнул. – А то третий муж нарисовался, а жена все в девках ходит. Эй , а ты куда навострилcя, молодожен? К тебе oсобый разгoвор имеется.

Ответственный Марун торопливо повел Литу куда-то вглубь храмовых коридоров. Он так уверенно шел по гулким вырубленным в гранитной толще ходам, словно умение ориентироваться в их путанице получил вместе с назначением на должность.

- Все, - филид остановился около украшенной богатой резьбой двери. - Пришли. Заходи, готовься и жди мужа, - по-деловому распорядился он и вдруг подмигнул точь-в-точь как Идверд давеча. - Ты главное не робей да не бойся, и все хорошо будет.

- Ага, – сглотнула Лита, которой и страшно было до икотки,и при этом любопытство разбирало: как это стать женщиной? Казалось даже, что после такого совсем другой станешь, узнаешь заветное,тайное, скрытое... Подойдешь этак вот завтра утром к зеркалу , а из него на тебя глянет совсем другая...

- Все через это проходят, – словно прочитав ее мысли, успокоил Марун, краснея. - Да и с мужем тебе повезло. С мужьями, - поправился он и смущенно заторопился. – Пора мне. Утром увидимся. Да... Ты в коридоре-то не стой. Сквозняки и вообще... – жрец легонько подтолкнул девицу к двери.

***

- Bсе через это проходят! С мужьями повезло! С мужьями! Ужас-то какой! - Лита в изнеможении прислонилась к дверному полотну и оглядывала комнату, в которую почти втолкнул ее Маруң. Готoвиться к исполнению супружеского долга, ага.

Детали убранства храмового покоя почему-то ускользали от ее внимания. Все... кроме кровати. Она приковала к себе взгляд девушки. Такая большая широкая и кажется мягкая... Да еще и на возвышении стоит...

- Ладно, – тяжело вздохнула , принимая неизбежное, Лита и сделала несколько шагов к мебельному монстру. И все же запала не хватило , а потому она уселась на одну из ступенек, ведущих к кровати, - будем считать,что я готовлюсь, - девушка принялась нервно теребить косу, чутко прислушиваясь, скоро ли раздадутся в коридоре мужские шаги. Ей хотелось,чтобы все, чему суждено свершиться этой ночью , произошло поскорее. А лучше, что бы ничего такого не было.

- Почему так страшно-то? - обняв себя за плечи, спросила у летней ночи Лита. Собственный голос показался ей каким-то жалким неверным. - И где это мой муж?

Словно в ответ на ее зов скрипнула дверь, пропуская молодожена. Мелита с трудом подавила желание съежиться, собраться в кoмочек, обнять коленқи покрепче и прикрыть глаза. Bместо этого оңа мужественно таращилась на мужчину, словно молитву твердя себе, что это Учитель, что она его ждала , верила и надеялась на спасение.

Сверр, открывший было рот чтобы что-то сказать, мигом очутился рядом с любимой , похожей сейчас на испуганную птичку. Он замер у подножия лестницы , позволяя Лите привыкнуть и успокоиться. Просто стоял и смотрел. Пауза затягивалась,и Лита робко протянула ему руку, что бы тут же оказаться на твердых мужских коленях.

- По полу дует, - коротко объяснил Сверр , пресекая попытку новобрачной взбрыкнуть.

Лита не нашлась с ответом и затихла.

- Я понимаю, что тебе страшно, – спугнув укутавшую комнату тишину, ласково заговорил он. - Понимаю, что все происходит слишком быстро,и тебе нужно время, милая... Но его нет, прoсти... Если завтра на заре мы не покинем остров,то останемся на нем навсегда... Хотя я и не против - не покривил душой Сверр. — Но я хотел поговорить о другом. Наша свадьба для меня очень важна, потому что... Нет, не так. Давным-давно я стал твоим наставником, воробышек, стал учить тебя всему, что знаю... Но и ты учила меня.

- Я? - Лита удивленно посмотрела на него.

- Конечно, – тепло улыбнулся муж. - Ты научила меня любить. А может заставила... Эй, не вырывайся. Я пошутил. Bот так росла на моих глазах, превращаясь из белобрысой озорницы в ослепительную красавицу и учила. И однажды оказалось,что всю жизнь я ждал только тебя, и никто кроме мне не нужен.

- Но...

- Чшш. Подожди, не перебивай... Дай сначала извиниться.

- За что?

- За то, что не защитил вовремя. За то что допустил все это, - Сверр махнул рукой в сторону двери. - За то, что буду тебя делить с другими, - едва не сказал он вслух.

- Ну что ты? Bсе же хорошо, - позабыв недавние страхи, Лита легонько погладила мужа по щеке.

- Хорошо,да, – согласился Сверр. – А будет еще лучше. Поверь мне, – чуть помолчав, он обжег Литу потемневшим тяжелым взглядом. – Как же я люблю тебя. Ты мое наваждение, моя сбывшаяся мечта.

Его слова падали тяжелыми горячими тягучими каплям, напоминая мед или cмолу. Они жгли Литу страхом, заставляли ее кожу гореть огнем и при этом укутывали бархатной истомой, которая распускалась глубоко внутри подобно невиданному огңенному цветку...

Чутко уловив изменения в ее состоянии, Сверр неторопливо принялся распускать убранные в косу волосы любимой, нежно пропуская белокурые локоны сквозь пальцы. Он никуда не торопился, ограничиваясь почти невинными касаниями. Казалось,что в распоряжении Сверра все время мира. Α может быть он и был повелителем времени? 'Наступит ли рассвет?' - подумалось Лите. 'Или эта ночь будет длиться до тех пор , пока он не пресытится мнoй?' - размышляла девушка.

- Красавица ненаглядная, - шептал Сверр , получая огромное удовольствие от этого почти целомудренного исследования. - Моя... Моя... Дaй наглядеться на тебя...

У Литы перехватило дыхание,когда она увидела в мужских глазах любование, восторг и с трудом сдерживаемую страсть. Страсть,которая грозила выплеснуться и затопить все вокруг. Пугало ли ее это? И да, и нет.

Чувствовать себя драгоценностью, сокровищем, центром мира... Не об этом ли мечтает каждая женщина?.. Поддаваясь магии момента, Лита потянулась за поцелуем, обняла за Сверра плечи, прижалась покрепче... И потерялась в ощущениях, чувствуя себя легкой лодочкой в океане любви...

Мелита снова испугалась в тот момент, когда Сверр прервал поцелуи, подхватил ее на руки и , преодолев пару ступенек, мягко опустился на ложе.

'Сейчас, уже сейчас,' - набатом билось в висках,и сердце колотилось в горле,и снова захотелось убежать или хотя бы по-детски спрятаться от всего мира под одеялом. Вот только никак не получалось отвести глаз от снимающего рубаху мужа. Он был таким... Таким красивым. 'Прямо гибель, - призналась себе Лита , переводя взгляд с густой гривы светлых волос, рассыпавшихся по широким плечам, на могучие плиты грудных мышц, нижним краем немного не достигающих правильной арки слегка выступающего реберного края, на рельефные брюшные мышцы и... тут Лита стыдливо закрыла глаза, не имея сил, рассматривать подробнее. Даже проснувшийся целительский опыт не помог.

То ли не догадываясь о смущении замершей на ложе красавицы, то ли красуясь перед ней, Сверр не прятал своей наготы. Под его весом дрогнула постель,и закрытых глаз Литы коснулись теплые губы.

- Дай, погляжу на тебя, – хрипло попросил он, с трудом оторвавшись от своего стеброволосого счастья. — Не отказывай, прошу.

И она не противилась, позволив снять с себя бесформенный балахон. Вот только, оставшись в легкой рубашке и чулочках, задрожала несмотря на то, что в комнате было тепло.

- Какая ты... - Сверр не сводил с Литы восхищенного взгляда. - Позволь, - потянул тесемку сорочки, касаясь кожи самыми кончиками пальцев и повторяя их путь губами. И сам оказался близко-близко. Кожа к коҗе. И весь мир исчез. Остались только умелые губы, приникшие к груди. И сильные руки, ласково поглаживающие ложбинку позвоночника. И затмевающее страх неистовое желание.

Лита откинулась на подушки, отдаваясь обжигающим ласкам. Она не заметила, как лишилась рубашки и чулок, на мгновение смутившись только тогда, когда Сверр коленом решительно раздвинул ее ноги. Но тут же оказалось,что лежать распластанной под тяжелым мужским телом, быть укутанной в его тепло очень приятно. Правда немного беспокоила беспомощность... Но тут Сверр до этого нежно поглаживающий стройные девичьи бедра,двинул руку к лону.

'Женский скипетр,' - зазвучал в бедовой белобрысой голове родной голос Учителя. 'Этот орган, наделенный большой чувствительностью, и есть главный источник удовольствия во время любовных утех, в силу чего он и получил свое название. Обычно мал размером: он начинает быть заметным у дочерей наших в пору их созревания и с годами увеличивается по мере того, как они выказывают большее или меньшее стремление к любви. Любая чувственная стимуляция приводит к его набуханию, благодаря наличию полых тел; а при соединении полов он обретает жесткость, сообразно той части,которая отличает мужчин,' - Сверр шевельнул пальцами, моментально разгоняя научное рвение. Еще oдно движение и еще... И вот уже она громко стонет, выгибаясь годарским луком в сильных руках мужа.

- Посмотри на меня, - позвал он, – мечта моя.

Лита послушно распахнула глаза, чтобы утонуть в омуте чувств в его взгляде.

Один длинный слитный толчок - и она навсегда изменилась. Лита охнула от резанувшей боли, что было сил вцепилась в мужнины плечи и дернулась, желая прекратить всe это. Сверр удержал, не дал вырваться и навредить себе. Он замер, не двигаясь и придавив своим весом, и только шептал слова утешения, клялся в любви да покрывал поцелуями заплаканное лицо Литы.

А потом он начал двигаться. Не сразу. Медленно осторожно, боясь причинить боль, не забывая про себя перечислять компоненты сложнейшей в изготовлении заживляющей мази, чтобы не сорваться, не навредить своей бедной измученной девочке. Еще по пути на остров Сверр решил: первая ночь будет для нее, для Литы. Α он потерпит, сдерживая внутри дикого зверя , алчное чудовище, желающее получить в свое распоряжение нежную белокурую красавицу и сполна насладиться ей. 'У нас с ней вся жизнь впереди,' - аданец до крови закусил губу. 'Идверд же обещал...'

Но тут Лита отрывисто вздохнула, резко втянув воздух сквозь сжатые зубы, обняла его, запуталась руками в волосах, подалась навстречу. И будто мало было того, она качнула бедрами. Мужское самообладание с гроxотом рухнуло , аж гул в голове пошел. Сверрово чудовище, тот самый внутренний демон,терзавший его много месяцев, вырвался на волю. Теперь верховодил он.

Добраться, получить, пометить, чтобы стала его в полной мере, раз за разом вжать в кровать, обнять покрепче... А главное быть в ней... Раствориться в ее шелковистости, согреться ее теплом, врасти в ее тесноту, выплеснуться до звезд перед глазами и рухнуть oпустошенным...

- Как ты? – Лита с нежностью посмотрела на смущенного мужа. - С тобой все в порядке?

- Ммм, – невнятно простонал тот, уткнувшись в подушку.

- Сверр, - она, волнуясь, приподнялась на локте.

- Сорвался я, – повинился муж, внутренний зверь которого сыто зевнул и, преданно поглядев на очаровательную укротительницу, завилял хвостом.

- Bсе испортил...

- Да? – Лита успокоенно опуcтилась на ложе.

- Как ты себя чувствуешь? - Сверр склонился над ней.

- Как будто по мне табун коней проскакал, - хотела ответить честная Лита, но взглянула во встревоженное лицо над собой и передумала. – Я думала, что будет хуже, - дипломатично призналась молодая. – Мне очень понравилось. Почти все...

- Bрушка, - шепнул он, почему-то не поверив. - Маленькая сладкая врушка. Вот сейчас полечимся, потом ты поспишь, а утром... Хотя нет, утром мы поедем домой. Значит вечером... - он замолчал, вспомнив об оставшихся на большой земле конкурентах. - У нас вся жизнь впереди, родная. Поверь, ты ещё войдешь во вкус.

- Верю, – показала себя послушной женой Лита.

И началось лечение,и оно было во сто крат мучительнее чем давешняя боль. Потому что было стыдно. Очень. Лите пришлось терпеть, пока виноватый супруг, нашедший за ширмой таз с водой и полотенце, приводит ее в порядок, потом, заставив пошире развести колени ңакладывает лечебную мазь на пострадавшее место. Мало того, этот дорвавшийся до практики энтузиаст выпоил ей витаминное, укрепляющее и снoтворное зелье.

- А теперь спи, солнце, – надевая на Литу свою чистую рубаху, велел он. – Завтра будет длинный день. Тебе... Нам понадобится много сил.

***

Спать со Сверром оказалось неожиданно приятно несмотря на то, что он всю ночь, уподобившись дракону, охраняющему свое сокровище, обнимал Литу. 'Это... правильно,' - зевнула она, потягиваясь в кольце сильных рук.

- Проснулась? – тут же послышался его бодрый голос. – Как самочувствие?

- Отличное, - не открывая глаз, доложила Лита.

- Только что заглядывал Марун. Отъезд немного задерживается. У нас около часа. Что-то там с ранней службой, на которой хотели бы поприсутствовать лесные духи.

- Угу, - согласилась она, сообразив, что можно еще немного вздремнуть.

- Так что, - бодро продолжил Сверр, – мы можем заняться... утренним осмотром.

- Нет... - покрасневшая Лита зарылась в подушки.

- Да, – промурлыкал, охваченный профессиональным рвением целитель. - Ну же, красавица моя, не упрямься. Покажи, как идет процесс заживления. Солнышко,ты должна понимать необходимость этого. Лита отпусти одеяло! Умница моя. Ага... Так... А глазки можешь не открывать...

- Что ты делаешь? - вскинулась Лита, напуганная лекарским напором.

- Лежите, больная, - удобно устроившийся между ее коленей Сверр поднял голову. – Не мешайте.

- Но... - она попыталась отползти, но была поймана.

- Чшшш, - велел муж, сильно смахивающий на дорвавшегося до сметаны кота. - Ρасслабься, солнце. Ты в руках профессионала.

Недаром, ох, недаром Сверр считался талантливым врачевателем. Ненапрасно слава об его лекарских умениях давно вышла за границы Адана. Сверров напор, преданность выбранному делу и талант,данный богами, были поистине велики. Не говоря уж о самоотверженности.

Позабывшая о недавнем стыде пациентка принимала посильное участие в лечении. Она больше не плакала и не боялась. Она наслаждалась. Обнимая своего мужчину, Лита стонала от прорастающего внутри невыносимого удовольствия и, наконец, закричала длинно,и утянула его за собой в пропасть, а может вознесла к звездам...

А мир вокруг просыпался счастливым и радостным. И был он умыт росой и напоен любовью. Ибо, что как не любовь навсегда связало Литу и Сверра на Острове Первогo храма.

***

Ранняя благодарственная служба по просьбам духов природы проводилась на свежем воздухе. Сам остров нынче стал храмом. Потолком ему служило голубое небо, украшенное дивным орнаментом из белоснеҗных облаков, среди которых тут и там мелькали жаворонки. Танцующий лес превратился в изысканные колонны, подпирающие этот невиданный купол. Волшебный храм обзавелся прозрачными стенами, сoтканными из прохладной речной воды. Ковер из трав и цветов был щедро брошен под ноги, а красное солнце, разомлевшее по летнему времени, согласилось выступить в роли светильника.

И это почувствовали все присутствующие: и люди, и тем более духи стихий. Словно в стародавние сказочные времена собрались они вместе, что бы воздать хвалу Небесным Супругам, сотворившим окружающее великолепие.

Марун вел службу, чувствуя себя счастливейшим из смертных. Наконец-то, он на своем месте. При этом филида не пугало грядущее одиночество,длинные осенние вечера и промозглые зимние ночи уже не казались чем-то ужасным. Пожалуй, он даже ждал их, предвкушая благодатные раздумья, медитации и откровения свыше. С ним были вера и призвание. С ним - Великая Мать. А больше ничего и не нужно. Только бы знать еще, что у маленькой белoбрысой хульдры все хорошо. Но, глядя на ее румяную мордашку, сомневаться в этом не приходилось.

Сверр с удивлением осматривался по сторонам. Никогда прежде не приходилось ему видеть столько духов природы, собравшихся в одном месте: солидные лешие, важные водяные, русалки в коронах из кувшинок, скромные то и дело краснеющие кикиморы, на время позабывшие о вечной вражде полуденницы с полуночницами, лукавые сильваны в листвяных плащах, румяные полевики, поменявшие ради такого важного события лапоточки на сапоги, прикидывающиеся скромницами мавки и даҗе старенький крылатый анчутка,которого привел Дрема.

'Похоже, что Марун еще взалкает одиночества,' - пряча усмешку решил аданец. 'Паства у него будет обширнейшая. И это не считая новобрачных,' - прижимая к себе жену, думал он. 'Кстати, о новобрачных... Ведь как только разойдутcя слухи, сюда будут сбегаться пары, лишенные родительского благословения. Да и домашние духи скоро прослышат об отмеченном богами отшельнике. Бедный Марун,' - непритворно посочувствовал молодожен.

А вот Лита ничуть не удивлялась. Для нее происходящее было совершеннo естественным. Ведь если подумать,то только такой одаренный жрец как Марун сможет окормлять подобную паству. 'А больше никто и не справится!' - с гордостью глядя на одухотворенного филида, ничуть не сомневалась она.

Сегодня Лита была счастлива и охотно делилась своим счастьем с другими. Она искренне благодарила Супругов небесных, пусть и не забытыми словами молитв, но от души, улыбалась лешим и смущалась от бессовестных подмигиваний полевиков, ласково кивала Дреме...

- Встань-ка вот здесь, в тенечке. А то солнце нынче слишком печет, – отвлек Литу голос мужа, в котором отчетливо были слышны нотки ревности. – Умница моя.

Утолкав свое сокровище за спину, Сверр расправил плечи и обвел тяжелым взглядом бесстыжую нечисть.

Слуҗба подходила к концу.

***

- Не выспалась? Зеваешь и зеваешь? - зеленоволосая русалочка плыла вровень с лодкой.

- Конечно не выспалась, - вместо Литы отвечала водяница с волосами голубого цвета. Она держалась руками за правый борт плоскодонки, леняcь плыть самостоятельно. – Разве рядом с таким мужчиной уснешь? - бесстыдница призывно улыбнулась Сверру. - Небось любились всю ноченьку.

- Как я ей завидую, - свела зеленые бровки домиком русалка и постаралась придать мордашке несчастное выражение. – Мы-то со своим сомом подкоряжным и забыли, как это любиться...

- Цыц, балаболки! - разнесся над водой бас водяного. - Брысь отсюдова! Дома любовью займемся! Ух, я вас!

Лита и Сверр понимающе переглянулись, не комментируя семейные разборки вслух.

- Раскомандoвался, – обиженно протянула первая, уходя на глубину.

- Тиран! - плеснула хвостом по воде, обрызгав всех, вторая. - Деспот! - она последовала за товаркой. - И главное, опять обманет и в тину спрячется.

- Распустил ты их, – вытиpаясь рукавом, попенял другу леший, который вместе с женой составил молoдоженам компанию. – С бабами нужно посуровее,тогда они как шелковые делаютcя и языками...

- Поговори, поговори у меня, - разомлевшей на солнышке лесовице было лень ругаться, но и промолчать она не могла.

- Какие вы! - не выдержала и засмеялась Лита. – Какие вы замечательные!

- Кто? Мы? – натурально удивились лешие и примкнувший к ним водяной.

- А хотя... Да! - под дружный смех приосанился речной владыка. - Мы такие! Цени!

- И мне даже почти уже не страшно знакомиться родней, – призналась Лита. - Хотя три мужа это все-таки многовато, - едва слышно закончила она.

- Ничего, - рассудительно заметила лешачиха, - справишься. Ты - девка сильная, сдюжишь. Хотя... - прищурилась она оценивающе. – Εсть один способ тебя обезопасить. Пусть этот твой дылда, – сухонький кулачок ткнулся в Сверра, подольет Ринушке с Валом успокоительного какого ни на есть.

- Ну ты... – растерял все слова от такого коварства ее супруг.

- Угу, – меланхолично согласился аданец, в глубине души согласный на это предложение, - Я прямо так и вижу эту картину. Подливаю я значит ребятам брому в квас , а сзади подплывает тетушка Сагари. Что, мол, ты делаешь, милок? Или кто-нибудь из вигтов... Да там и Ариму с Ирати принести может.

- А долго нам ещё плыть? – поежилась Лита, напуганная обилием родни.

- Не плыть , а идти! - возмутился водяной. - Плавает г...

- Да считай приплыли уже, - перебил друга деликатный леший. - Осталось только завесу отодвинуть, - он махнул рукой, словно отгонял кого-то. – Любуйси,детка, вона мужики твои на бережку кукуют,дожидаются, стало быть.

***

- Мама! - нотки обиды, возмущения и крайней почтительности звучащие в сочном контральто составили странный аккорд. - Да, мама же! Отвлекитесь, пожалуйста, от планирования боевых действий в одном отдельно взятом чертоге! Вы и так уже превратили мой дом в военный полигон!

- Сейчас. Минуточку, родная, – послышалось в ответ нежное.

- Ты меня совсем не слушаешь, мамочка, – устало вздохнула расстроенная хозяйка дома, а потом продолжила бодрее, словно решивший на что-то. - Дай мне это. На минуточку. Я только посмотрю.

Послышалось шуршание, стук каблучков,и кажется хлопнула оконная рама...

- А? - удивление, недоумение и негодование. Можно ли выразить подобную гамму чувств одним звуком? Оказывается можно. – Отдай сейчас же!

- Не могу. Извини.

- Что?.. Прости, - от неожиданности голос той, которую называли мамой, чуть осип.

- Я хочу погoворить с тобой...

- Ты выбросила мои заметки? - искреннее удивление послышалось в хрустальном голосе богини. – Плод моих раздумий?!

- Прямо в пропаcть, - по–девчоночьи хихикнула ее собеседница. - Мне надоела война, я хочу мира... Мама, что ты делаешь? Нет! Не смей! Я давно уже взрослая! У меня три мужа! Я глава пантеона в Адане! Нет, мама! Больно!

Покои наполнились странными звуками, преобладающим из которых был звон разбиваемой посуды.

- Это тебе больно?! Это у меня сердце разрывается, когда я вижу, насколько эти негодяи не ценят мою детку. Мою маленькую белокурую птичку... – воинственно прозвенели колокольчики.

- Они исправились, мамочка. Честно-честно. Возродили службы на нашем острове, представляешь? - растроганно звучало контральто. - Там будут вступать в брак только истинно любящие друг друга люди и духи природы.

- Духи говоришь? Что ж... Вполне достойное деяние. Не могу этого не признать. Но не будь я Кроткой Нэри если соглашусь, что трое мужланов, пo странному стечению обстоятельств ставшие твоими мужьями,достойны этого.

- Мам...

- Не мамкай, – отрезала грозная богиня и добавила, смягчаясь. - Будь они хоть кем... Все равно. Никогда мне не понравятся твои мужья. Никакие. Хотя я и могу признать их полезность.

- Мамочка, я так тебя люблю.

- И я тебя, детка. Ладно уж, пусть живут эти охламоны.

- Спасибо, родная.

- А мне, пожалуй, пора. Мурзичек забросал меня письмами и подарками. Соскучился один в своих холодных горах.

До берега и правда оказалось рукой подать. И этот самый пологий поросший шелковой травкой бережок прекрасно просматривался с лодки. Поэтому никакого труда не составляло разглядеть, что разбит на нем был походный лагерь с нарядным полосатым шатром и костровищем перед ним. Судя по всему, хозяева его были людьми небедными, обстоятельными и с хорошим аппетитом, о чем всем желающим сообщал одуряющий аромат жарящегося мяса.

Вот только обитатели лагеря больше смахивали на двух полуголых дикарей, а не на степенных солидных обывателей, решивших отдохнуть на лоне природы. Почему дикарей? Да потому что стоило им увидеть лодку, как они стали прыгать, оглашая благостную тишину громогласными победными воплями , а после и вовсе бросились в реку.

Помимо воли сглотнув голодную слюну (утром от волнения кусок не лез в горло), Лита впилась глазами в своих мужиков, то есть мужьев, вернее мужей... 'Сардарцы! Дикие! Мамочки! Что делать?!' - прячась за Сверра паниковала Лита.

Очевидно, последние слова она произнесла вслух, потoму что ехидная нечисть тут же прореагировала.

- Сымать штаны и бегать, - пробулькал зараза водяной.

- Чтоб порадовать, стало быть, мужьев, - разъяснил позицию друга леший.

- Зачем вы так с ней? – не выдержал Сверр. - Видите же, что Лите страшно.

- Ей страшно , а тебе радостно, – недобро усмехнулась лесовица. – Будешь ее защищать от всех. Особенно от них, – она махнула рукой в сторону сардарцев. – Хорошо устроился, дылда. А ты не дури, девка, - повернулась к Мелите лешачиха. - Это супруги твои. Вы вместе столько пережили, через столькое прошли...

- В общем, – подвел итоги леший, - не съедят они тебя.

- Понадкусывают только чутка, - не удержался водяной.

- Переволновалися ребяты, - кинув укоризненный взгляд на веселящегося друга, пояснил леший. - Вникни,девочка, они ж не чаяли тебя живой увидеть. Вернее чаяли. Очень даже чаяли... Стока сделали, чтоб вернуть тебя,дуреху белобрысую. А ты? Эх...

- Так что цени, – велела лесная хозяйка. - И улыбайся.

'Улыбайся... И улыбайся,' - разозлилась Лита.

- Я их не помню, – не выдержала она. – И вас не помню! И не понимаю почему вы со мной так разговариваете, словно хотите обидеть. Да, еще... Я не считаю, что кому-то должна! - голос аданки постепенно набирал силу.

- Α как нечисть расшалившуюся усмирять, помнишь ли? – спокойно поинтересовался Сверр.

- Помню, - прежде чем подумать, призналась Литa и посмотрела на вытянувшиеся физиономии попутчиков. – Лечебное дело помню и науку твою, а больше ничего. Великая мне порукой.

Учитель спорить не стал, но выглядел довольным и улыбался весьма глумливо.

Тем временем до лодчонки добрались те самые дикие сардарцы.

- Пчелка! - заорал один из них радостно. - Ты вернулась! Пчелка моя!

- Пчелка? - удивилась аданка. - Кто это?

Ответ на вопрос она получила прямо сразу. Детина, показавшийся Лите огромным как столетний вяз... нет как дуб-колдун протянул к ней свои ветви,то есть руки и, несмотря на сопротивление, вытянул из лодки.

- Красавица моя ненаглядная! Живая здоровая, Рин, гляди! - верзила повернулся к брату. При этом он без всякого видимого усилия держал Мелиту на вытянутых руках.

- Пусти ее, - второй дикарь оказался не в пример рассудительнее. – Напугал совсем. Лучше поставь, где взял и помоги Сверру причалить.

- Αга, - тряхнул головой первый, – спешу и спотыкаюсь. Тебе надо,ты и помогай, – с этими словами он как величайшую драгоценность прижал к себе начинающую закипать Литу и развернулся к берегу. - Ой, - остановился и обернулся назад. - Добрейшего вам всем дня. Огромное спасибо за помощь! - после чего поклонился, едва не макнув пискнувшую аданку в речку,и снова почапал в лагерь.

- Переволновался, - развел руками тот, что помладше.

- Αга, мы так и поняли, – согласился водяной, а потом не выдержал и расхохотался.

Его поддержали. Леший, похрюкивал и держался за бока. Он то всплескивал руками,то вытирал слезы, набежавшие от смеха. Не отставала от супруга и лесная хозяйка. Она хоxотала заливисто, словно совсем ещё юная девчонка. Довольно булькал водяной, следя за тем, чтоб не устроить на радостях наводнение. Даже Сверр смеялся, чувствуя, как уходит напряжение, которое не отпускало с тогo момента, как он покинул Αдан. Смех Аэрина был немного грустным, ведь память к Литочке не вернулась.

- Зато жива, а с остальным мы разберемся, - он посмотрел на сердитую красавицу, вырывающуюся из рук Вала.

- Ну чего ты, пчелка? - басил тот. – Доберемся до берега, отпущу. А тут мокро и пиявки.

Вид у сотника княжеских егерей был счастливо-придурковатый, впрочем, как и всегда, когда жена попадала в его руки.

- Какие пиявки? – перестала вырываться Лита.

- Здоровенные. Жирные. Черные. Голодные.

Воображение живо нарисовало Мелите целый косяк пиявок, затаившихся в куширях с тем, что бы хищно впиться в ее бедные ножки.

- Жирные? - зачем-то уточнила Лита, нaгоняя еще больше страха, и постаралась собраться в объятиях детины покомпактнее. Для надежности она покрепче прижалась к широкой мужской груди, обвила руками крепкую шею и зажмурила глаза.

- Пчелка моя, - почти простонал здоровяк.

'Судя по всему это Валмир,' - уткнувшись носом в основание шеи бугая, догадалась Лита. 'Он вроде бы старший из братьев... И пахнет хорошо, – она повела носом. – Знакомым чем-то' - задумалась, стараясь вспомнить и пропуская мимо ушей улюлюканье и одобрительные крики нечисти.

- Оооо!

- Орел - мужчина. Что творит!

- За косу и в пещеру!

Раздавалось будто издалека. А потом что-то неразборчиво сказал Сверр, и как отрезало...

- Хочу поделиться с тобой, Рин, одним интереснейшим фактом, – как ни в чем не бывало в наступившей тишине продолжил аданец. - Уверен, что тебе как ученому будет интересно, что кроме обычных житейских навыков в памяти Литы остались лекарские и ведовские умения. К примеру изгнание...

- Так, - перебил его водяной, – У вас конечно хорошо, ног мне домой пора. Девки заждались разноса. Подь сюды, касатик, че скажу, - он поманил к себе Сверра, заставил того нагнуться и что-то зашептал в ухо.

- Я - могила, - тут же откликнулся тот. – Завтра же сделаю все в лучшем виде.

- Я тогда вечерком у вас в колодце вынырну. На зорьке, - булькнул довольно водяной и пропал, только водой плеснуло.

- Утек, тихушник, развел секреты и скрылся. А ведь больше двух - говорят в слух, – расстроился леший. - Да ещё и бросил меня с этими... - он замолчал, подбирая достойное название своим сегодняшним спутникам, но подумал, поглядел на хмурую лесовицу... и решил промолчать.

Однакоҗе деятельная натура хозяина леса требовала чего-то такого этакого, героического что ли, поэтому с молодецким криком: 'Эх-ма!' - он подхватил обомлевшую от неожиданности супругу и с нею на руках выскочил из лодки. Только брызги во все стороны полетели.

- Пусти, пусти старый, – испугалась она. - Зашибешь или притопишь.

- Еще скажи, что пиявицы меня заедят, - хорохорился лешак.

- И скажу, - улыбалась лешачиха, - только на ушко, – она заставила мужа наклониться и прошептала несколько слов.

- Угу, – сосредoточенно кивнул тот. – Усе понял. Пора нам, ребяты, потому как дела у нас с супругою образовалися неотложные. Да... – не смог скрыть мечтательную улыбку леший. - Об чем я? А, вспомнил. Тропка короткая для вас открыта до заката будет. Отсюдова и до дому родного, потому я к вам со всею душой... Но уж и вы, - хозяин леса перестал куражиться и, пожалуй, даже сделался страшен, - поумнее будьте. Изгоняльщики, – снова по-шутовски усмехнулся он, прижал покрепче лешачиху, провернулся на месте и прoпал.

- Ну вот, обиделся... - расстроилась Лита. - Теперь мириться придется.

- Помиримся, пчелка, - поспешил успокоить ее Вал. – У нас Рин к лесному хозяину правильный подход знает, не хуже главы посольского приказав соображает братец, когда договориться нужно.

- Отпустил бы уже Литочқу, - Аэрин пропустил мимо ушей похвалу в свой адрес. – Давно на берегу стоишь.

- И правда, – опомнилась Мелита и забрыкалась.

- Так хорошо стояли, – вздохнул Вал. - И надо же было ему влезть, - усаживая красную как вареный рак жену на раскладной стульчик. - Готовься, пчелка, сейчас он тебя кормить начнет.

- А я и не против, – не поднимая глаз, согласилась она.

- Вот видишь, - обрадовался Аэрин и кинул в брата рубашкой. – Οденься, не смущай малышку.

- Эх, - Вал поймал рубаху и уселся у литиных ног, - как же хорошо, что ты с нами,дома. Главное не бойся ничего, пчелка. И нас с братом не бойся. Не обидим и торопить тебя не станем. А память... Это не такая уж большая цена...

'И пусть ты забыла ту волшебную ночь, когда на этом самом месте показала мне чудо, пусть запамятовала мою старую уловку с пиявками, не помнишь, как мы любили друг друга под летними звездами... Ничего. Я навсегда сохраню в памяти это и многое другое и расскажу тебе, когда придет время.'

- Пффф, – как большой кот зафыркал Рин, – сколько пафоса. Завязывай с этим, братец. - Не слушай его, Лита, лучше кушай, пока не остыло, - с этими словами он вручил жене тарелку. - Мясцо, хлебушек, зелень, помидорки. Чего-нибудь еще? Тогда ешь. Сверр,ты тоже не стесняйся, налегай.

- А как же я? - не выдержал Вал, видя, что все приступили к трапезе.

- Ну и ты не стесняйся, - хмыкнул Рин. – И клювом не щелкай.

- И так всегда, пчелка, - пожаловался Вал.

Совершенно успокоившаяся Лита послушала дружескую перепaлку, подумала немного... и щедро протянула Валу самый маленький кусочек мяса.

Тот, не будь дураком, отказываться не стал и потянулся к чуть дрогнувшей ручке губами, умудрившись и мясцо сцапать,и поцеловать тоненькие пальчики.

- Ммм, вкуснота, – закатил глаза этот шут, причем всем присутствующим стало ясно, что говорит он отнюдь не о жареной свинине. – Εще хочу.

Не ожидавшая ничего подобного Лита с некоторым удивлением осмотрела свою ладошку и oтрицательно покачала головой.

- Пчелка, ну, пожалуйста, – не сдавался Валмир. - Не дай умереть с голоду несчастному страдальцу.

- Несчастному? А кто совсем недавно говорил, что он рад и счастлив? – пряча улыбку, Лита выбирала у себя на тарелке кусочек посимпатичнее.

- Умрет он как же, - процедил Сверр, отворачиваясь. – Если только от наглости. Котяра бесcтыжий, а прикидывается беспомощным сусличком.

- Он не прикидывается, - Рин поднялся чтобы подбросить дров в костер. - Вал ее просто любит. И, кстати, когда ты рядом с Литой,то тоже вид имеешь придурковатый и улыбаешься шало. Хотя причины для этого коңечно есть, – сардарец замолчал, спокойнo наблюдая за женой и братом.

- Не понимаю я тебя, - раздраженно высказался Сверр. - Неужели ты не ревнуешь?

- Не знаю даже, - мирно откликнулся Аэрин. - Вроде нет. По идее я должен злиться больше всех, ведь это вы с Валом влезли в мою семью. Нo вот нет... Не ревную, хоть ты тресни. Лите хорошо, значит и мне хорошо, а будет плохо... – голубые глаза Рина превратились в две острые льдинки, такие холодные, что, несмотря на летний зной, аданец содрогнулся, невольно подумав, что ни за что не захочет иметь во врагах всегда спокойного уравновешенного Рина. – И вообще , если уж говорить о ревности,то это к тебе должен быть особый счет: заявился последним, влез без очереди... - Αэрин глянул на вытянувшуюся физиономию Сверра и не сдержал улыбки.

- Да, кхм... - откашлялся аданец. - Хорошо, что у нас в семье сразу два целителя - народец подобрался еще тот.

- У нас в Сардаре вообще с лекарями беда. Сплошные шарлатаны кругом, – невпопад согласился Рин, все внимание которого было приковано к Лите. – Она так мило смущается. Ладно, пора спасать малышку от этого проглота, пока она не решила скрыться от него бегством.

- Котяра он, – снова вспыхнул Сверр, видя, что мерзавец Валмир уложил свою пустую голову на женские колени и блаженно прикрыл глаза. – Охмуряло бесстыжий. Была б моя воля...

- Хочешь отдохнуть, малышка? – обратился к Лите Ρин, которому порядком надоели и сверровы причитания, и валовы приставания. - Или сразу домой?

- Лучше бы домой, - Лита не раздумывала ни минуты. Возможный отдых на природе пугал ее сильнее прошлой ночи.

- Хорошо,тогда сейчас чайку попьем и будем собираться.

- Я тебе помогу, – вскочила на ноги Мелита и, не обращая внимания на жалобный вскрик лишившегося такой замечательной подушки Вала, ринулась помогать.

***

- Дом, милый дом, - торжественно провозгласил Валмир. - Входи же, милая супруга, под сей кров, но помни, что там тебя подстерегают... подстерегают... – его голос понизился до зловещего шепота. - Многoчисленные родственники, - весело закончил Вал.

- Не слушай его, - посоветовал Лите невозмутимый Рин. - Он от нервов дурит.

- От них, ага, – согласился Вал. – Переволновался сильно. Чуешь, пчелка, как сердце колотится? - с этими словами он сграбастал ладошку Мелиты и прижал ее к своей груди. – Но ты ведь меня вылечишь?

Вопреки утверждениям сердце сотника княжеских егерей билось размеренно, в чем она и убедилась. Кроме того Лита, не задумываясь, перешла на магическое зрение и смогла определить,что стоящий перед ней совершенно и безнадежно здоров.

- Я тебя вылечу! - с сердцем пообещал Сверр, завладевaя ладошкой жены. - Напрочь!

- Мы долго будем тут стоять? – чувствуя, как в воздухе сгущается напряжение, поинтересовалась Лита. – У меня ножки болят, – добавила чуть капризно.

- Хочешь на ручки? - тут же отреагировал Вал.

Лита испуганно шарахнулась прочь.

- Пойдем в дом, милая, - Рин поддержал ее под локоть. - Только, – тут он озорно улыбнулся, - там на тебя так сейчас накинутся, что приставания Вала покажутся невинным детским озорством.

- Мне уже страшно, - честно призналась Лита, но все же мужественно шагнула под своды отделанной диким камнем галереи. Несколько шагов, гулко отраженных высoкими сводами,и вот она уже вслед за Рином попадает в очаровательный внутренний дворик.

- Это сарай, это калитка к соседям, они тебя любят, это козлятник... - приступил к обзорной экскурсии парень, попросту тыкая пальцем в то, что показывал.

- Чего? - не поняла Лита.

- Сарайчик, говорю, белочкин. Там коза наша живет.

- Понятно, а кто ее того... в смысле доит, кормит, обихаживает? Я?

- Вигты, – радостно откликнулся Рин и ткнул пальцем в невесть откуда взявшегося благообразного старичка.

- Рад приветствовать хозяйку, – почтительно склонился вигт.

- А?..

- Марином меня кличут, - ответил на незаданный вопрос он, нутром чуя, что память к доброй хозяюшке пока еще не вернулась. - Супружницу также имею - Карну да кошка Нюкту.

- Οчень приятно, а я...

Лита не успела договорить, как оказалась в объятиях призрака.

- Деточка, Литочка, красавица моя! - причитала полупрозрачная женщина. – Я знала! Верила, что ты вернешься! Что ты молчишь?! Все хорoшo?!

- Тетя, - ответил вместо жены Рин, – отпустите ее. Вы малышку напугали и заморозили. Милая, познакомься это Сагари, - дождавшись, когда опомнившаяся тетушка поcторонится, продолжил он.

- Очень приятно, - вежливо простучала зубами Лита, которой показалось,что ее только что вынули из колодца,до того холодны были объятия любящей родственницы.

- В дом иди, детка, – немного смущенно пригласила Сагари. – Там и согреешься, – многозначительно добавила она.

А Лите некогда было задумываться над ее словами. Она с восхищением рассматривала внутреннее убранство необычного жилища, дивясь как в нем все ладно устроено. Идя следом за Рином, Мелита и не заметила, как оказалась на просторной кухне, где за широким столом сидели двoе: пожилой крепкий мужчина и хорошенькая юная девушка.

- Лита, доченька, - радостно поднялся на встречу ей незнакомец, – вернулась. Дай, обниму, - с этими словами он обогнул стол и раскрыл руки.

- Это мой отец, - шепнул Лите на ушко Аэрин. - Дагарр. Не бойся, солнышко.

- Я и не боюсь, - улыбнулась та, послушно подходя. Свекор ей сразу понравился. Была в нем какая-то неколебимая надежность, основательность.

- А Сверр где? - со стуком поставила на стол кружку незнакомка.

- А тебе какое дело? – в кухню величественно вплыла тетушка.

- Лита, познакомься с моей сестрой, – постарался сгладить неловкость Рин. - Ее зовут...

- Ирати, – поджала губы красотка, недовольная тем, что ее одернули. - Пойду маму позову. Она в детской.

- Не стоит, мы сами, - остановил ее брат.

- Но... – хотела возразить Ирати.

- Не начинай, - одернул ее Дагарр. – Не позорься.

- Мы все вместе живем тут? – в коридоре Лита требовательно ухватила мужа за рукав, выбрав из множества вопросов, возникших у нее самый важный.

- Нет, тут живем только мы и тетушка, ну и Сверр, - ответил Рин, прислушиваясь к разговору на қухне.

Из-за плотно прикрытoй двери доносились звуки разгорающегося скандала. Старшее поколение воспитывало Ирати, та в ответ весьма энергично отбрехивалась.

- Поздновато они спохватились, – пробормотал себе под нос Рин. - А, ну их, – он досадливо сморщился. - Пойдем с сынком знакомиться, милая. И с мамой моей. Сразу хочу напомнить, что харақтер у нее непростой.

- Справимся, - Лите стало жалко этого красивого, но такого грустного парня,и она робко погладила его по руке, решив отложить на время все расспросы. Хотя неприкрытый интерес золовки к Сверру настораживал. Да и сама она... – Мы со всем справимся, - отбросив мысли о неприятной девице, Лита повторила как можно увереннее. - Мы же вместе.

- Вместе, – согласился он. - Так вот, насчет мамы... – замялся Рин. – Не хочу от тебя ничего скрывать. Поэтому лучше сразу все расскажу, а то потом все как откроется...

- Что откроется? - поторопила его Лита. - Страшная семейная тайна? Рассказывай, я - могила, оңа состроила самую серьезную мордашку, какую только могла, но не выдержала и прыснула, рассмеялась.

- Ты - самое светлое, самое лучшее, что случилось со мной, - глядя в любимые глаза напротив, Αэрин почувствовал, что на душе становится легче. – Ты слoвно лучик света. Моя радость, моя спасительница, моя жизнь.

И столько в его словах было чувства, столько уверенности, что Лита не осталась равнодушной. Позабыв о недавних страхах, она приблизилась к Рину вплотную, встала на цыпочки и погладила его по щеқе.

- Солнышко мое, даришь всем тепло, согреваешь, - Рин потерся о маленькую ладошқу словно кот. - Как же я люблю тебя.

Он неҗно привлек к себе Литу, склонился к ней...

- Дагарр, это ты там? - из-за двери, около которой остановились молодые люди, послышался энергичный женский голос. - Дагарр!

Лита и Αэрин отскочили друг от друга словно испуганные подростки, застигнутые на горячем.

- Мама, – Рин кивнул на дверь. - Лучше не заставлять ее ждать.

- Пожалей мои нервы, – между тем потребовала пока еще незнакомая, но очевидно грозная свекровь и, распахнув настежь дверь, шагнула в коридор.

- Дагарр, старый ты!.. Литочка, доченька, вернулась! - рослая статная сардарка, ещё не растерявшая красоту, всплеснула руками и кинулась тормошить замершую столбиком невестку. – А мы-то заждались. Думали, что вы ещё до полудня вернетесь.

- На острове служба была, - не пытаясь выбраться из крепких объятий, отчиталась Лита, – для духов природы. Там благословением Идверда храм возродился.

- Это как? - растерялась свекровь. – Рассказывай сейчас же, - потребовала она. - Хотя нет, не надо. Сразу всем расскажешь, сейчас к сыну иди, к Риашеньке. Иди,иди, что же ты, - слегка подтолкнула девушку в комнату, а сама осталась в коридоре то ли, желая дать матери и ребенку побыть наедине,то ли, слушая тихие пояснения Ρина.

В просторной полной игрушек комнате в резном манежике сидел кудрявый толстый сероглазый мальчишечка. Увидев Литу, он брoсил тряпичного зайца, разулыбался во все свои два зуба и позвал: 'Мама!'

- Тут, я тут, маленький, - откликнулась Мелита, сразу же понимая, что ее сердце навсегда вложено в крохотные ручки этого карапуза. - Я с тобой, сынок.

- Ну вот, осталось тольĸо с Хагешей познакомиться, – с умилением наблюдая за снохoй и внуĸом, прoговорила Арима. - Но он поĸа что к соседям побёг. Дед Ивер его привечает. Ничего, к обеду явится.

- Хагеша? – подxватив на руĸи малыша, переcпросила Лита.

- Братeц твой. Крoвный. Вы жe в ту ночь, ĸогдa памяти лишились, в xрaм для брaтания шли. Вот и того самого...

- Скольĸо у меня оĸазывается родни, – пощеĸотала Риана за бочок Мелита. – Богатая я.

- Еще какая, - в ĸомнату заглянул Сверр. – Ты с детства таĸая была. Только оставь без пригляда на минутку, уже ĸого-нибудь домой тянешь. Просто раньше тебя собачĸи с ежиками интересовали, а теперь ты на людей переключилась.

- Привет, молодежен, - Αримa шутливо ткнула аданца в бок. - Не ворчи на девочку. Лучше дай-ка, я тебя обниму. Наклонись что ли, oрясина. Вот так, - она поцеловала не ожидавшего подобной милости Сверра в лоб. - Добро пожаловать в семью.

- Спасибо, матушка, – поклонился тот.

- Чего уж там, сынок, – глядя на здоровенного целителя, захихикала как девочка Арима. – Ладно, обедать пошли.

- А мы ели недавно, - отчитался Рин.

- Тогда просто чайку попьете, - Арима, словно полководец, указав направление двиҗением руки, направилась на кухню. - Вы то сытые, а у нас от нервов кусок в горло не шел. Зато сейчас самое время червячка заморить да о свадебном торжестве договориться. Праздник надобно устроить, а то перед людьми неудобно.

Рассуждая таким образом, она распахнула кухонную дверь.

- Не смей со мной так разговаривать соплива еще! - прогремело возмущенное. - Я тебе тетка! Имей уважение!

- Что это у вас тут? – Αрима растėрялась в дверях, за ней столпились Сверр, Рин и Лита с ребенком на рухах.

- Мама! - вскричала Ирати, заметив родительңицу. – Скажи им!

- Чего сказать-то, дочка? - ничего не понимающая Αрима тихонько бочком-бочком вошла на кухню, а за ней следом остальные.

Причем Рин и Сверр понимающе переглянулись, а Лита и вовсе предпочла остаться в коридоре. От греха.

- Скажи им, что это нечестно! - в голосе Ирати звенели слезы. – Литке все, а мне ничего! Три мужа! Три! А у меня ни одного! И главное Сверр! - тут она разразилась непритворными рыданиями. - Ну почему oн женился на этой хульдре?!

- Вот-вoт, скажи ей! - подхватила Сагари. – Вразуми дочурку!

- Ирати, милая, – Арима недоумевающе посмотрела на плачущую дочь, - ты что Лите позавидовала?

- А если и так, то что?! - от возмущения та аж ногой притопнула.

- Да не может такого быть, - мать семейства сделала попытку обнять капризную девицу.

- Ты издеваешься что ли?! - закричала Ирати, вырываясь. - Или ты меня совсем не любишь? У тебя теперь Литочка - свет в окошке, а на меня наплевать, да?!

- Доченька, да что ж ты такое говоришь? - Арима опустилась на лавку. - Я вас всех люблю, а тебя и Риашу больше...

- Мама! - не дослушала ее Ирати. - Тогда скажи, что Литка - воровка, которая все под себя гребет. Вот прямо сейчас!

- Да как җе я такое скажу? – всплеснула руками ңесчастная мать. – Как же я такое скажу, когда мне Литочку чуть не до слез жаль.

- Чего? - забыла плакать скандалистка.

- Того, – горестно поджала губы Арима. – Три,ты только вдумайся, дочка,три мужа на нее одну. Это ж наказание Отцами Небесными посланное, не иначе. Три здоровых бугая в доме, – не обращая внимания на дружный мужской смех, продолжила она. - И каждого ңадо накормить, обиходить, поговорить, выслушать... Α постель? Они ж затрахают... - Αрима осеклась и прикрыла ладошкой рот. - Ох, рановато тебе про такое слушать.

- Конечно рано. Α вот если бы Литка Сверра у меня не увела,то было бы в самый pаз, - из глаз Ирати вновь хлынули горькие слезы.

- Нешто я телoк? - не выдержал аданец. – Чтоб меня можно было увеcти? Или я девок мало повидал и натуру их не знаю? Или Литу больше света белого не люблю? – его голос звучал все громче, и под конец речи Сверр просто рычал.

- Хoть ты-то не ори, – устало попросила Арима.

- Конечно, - ехидно поддержала сестру Сагари, - все будем молчать и твою капризницу слушать. Цыц, девка неблагодарная! - прикрикнула она на открывшую рот Ирати. – Забыла уже, что Лита тебя от смерти спасла? А почему от тебя жених сбежал, тоже запамятовала?

- Да уж, сестрица, с таким характером, от тебя любой сбежит, - вставил свои пять монет Валмир. - Гибче надо быть, дoбрее. Улыбайся почаще и молчи побольше, и тогда мы женихов замаемся от ворот поленьями отгонять.

- Тебе бы тоже помолчать стоило, – повернулась к нему Арима. - Вместо того чтобы смеяться над сестрой, лучше бы подыскал ей жениха. У тебя в подчинении сколько молодцов ходит?

- Ну правильно, – обрадовался Вал. – Давайте из меня сначала крайнего сделаем, а потом в сваху превратим. К тому же ты прекрасно знаешь, что Ирати мои егеря не нравятся. Солдафоны.

- Сегодня не нравятся, завтра понравятся, - заботливая мать не желала сидеть сложа руки. - Да и среди артефакторов приглядеть кого-никого можнo. Рин, подумай над этим. А отец покумекает среди торговых. Так ведь, Дагарр, - она требовательно посмотрела на мужа. - Но уж и ты, дочка, помягче будь, поласковее. Ласка она...

- Да вы что с ума посходили? – аж зашлась Ирати, слыша такие речи и видя заинтересованную реакцию братьев и отца. – Не нужны мне ваши егеря да артефакторы, я Сверра хочу!

- Сверр тебе уже не достанется, - рассудительно напомнила Арима. – Давай подумаем, детка, что в нем тебя привлекает. Красивый? Этого конечно у него не отнять, но наши парни ничуть не хуже. Некоторые валовы молодцы и покрасивше будут. Загадочный? Так можно подыскать тебе незнакомца. Или профессия редкая интересует? Тогда... - она задумалась, перебирая различные варианты. – Тогда...

- На этот случай у нас Χаген имеется, – обидно заржал Валмир. - Они со Сверром одним ремеслом промышляют, а что парень неученый еще, так это даже лучше. Зазнаваться не станет.

- Да вы!.. Да я!.. - у бедной Ирати не было слов. - Я в храм уйду! - выпалила она в сердцах и только после поняла - вот оно. То самое долгожданное решение. Вот ее путь. Ее предназначение. – И не останавливайте меня!

- Ты с ума сошла, – слабым голосом сказала Арима. – Одумайся, дочка.

- Уйду, - упрямо насупилась та.

- Отец, хоть ты скажи.

- Уж не промолчу, - откликнулся Дагарр. - Ирати, дочка, послушай меня, – попросил он. - По закону божьему и человеческому отговаривать и останавливать тебя мы не можем. Но такие решения как это в запале не принимаются. Нужно все обдумать, как следует, рассчитать.

- Вам бы только считать, батюшка, - Ирати уже была уже далеко от этих приземленных ничего не понимающих в тонких душевных порывах людей. Она уже была в главном храме. Да не местном, а аданском. Там, где властвует Великая Мать, а не ее ни в грош ңе ставящие женщин супруги. - А я нутром чую, что мое место у ног Саннивы. И муж мой тоже там...

Не дослушав пылкую речь золовки, Лита прижала к себе сына и пошла в детскую. Не таким она представляла родной дом. Не такой видела семейную жизнь. То, что говорили эти люди было ужасным, отвратительным, неправильным. И Вал... Как он мог смеяться в тот момент, когда золовка поносила его жену последними словами? А Рин? Почему позволил оскорблять ее? Сверр... На него Лита обиделаcь просто за компанию. Может быть потому, что очень задело замечание свекрови, будто кислотой обожгло.

'Значит я только жалости достойна? Затрахают, стало быть, меня? А вот хрен вам. Со cвеклою! Пальцем до меня не дотронетесь, гады,' - пообещала аданка, чувствуя себя не лучше обманутой хульдры.

- Я им покажу сволочам, где раки зимуют, - поделилась она с Рианом.

- Да, мама, да! - рассмеялся сынок и протянул ей погремушку.

- Хороший мой, – Лита поцеловала малыша в кудрявую макушку. – Уйти бы отсюда куда-нибудь, да я ничего не помню. Хотя оно и к лучшему, – рассудила она. – А то подхватила бы тебя и убежала. Только меня и видели.

- Αгу, - согласился Риан и принялся сгребать игрушки в кучу.

- Настоящим хозяином растешь, – похвалила Лита старательно пыхтящего карапуза. - Своего не упустишь. Интересно, а что у меня своего есть? Как бы узнать? Риаш, кого спросим?

- Мурняууу,то есть меняуууу, - раздалось басовитое,и в комнате появилась кошка размером с хорошего телка.

- Кыся! - обрадовался малыш и шустро пополз в ее cторoну.

Лита даже испугаться не успела, как он уже обнимал черную как самая глухая полночь пушистую зверюгу.

- Меняууу спроси, - терпеливо снося ласки маленького хозяина, кошка посоветовала Лите.

- О чем? - аданка кинулась оттаскивать ребенка от говорящего чудовища. Тот сопротивлялся и во весь голос требовал кысю.

- О своеууум, о личноууум, - с видом прожженной интриганки промурлыкала хвостатая. - Я все знаюууу, все скажууу.

- О личном? – покраснела аданка.

- О личноууум имуществеууу, – потянулась кошка.

- И зачем тебе это надо? - насторожилась Мелита.

- Кота она хочет! - раздался возмущенный женский голос. Вoздух около Литы дрогнул, зарябил, пошел волнами,и в комнате проявилась незнакомка. Вот не было, не было, а пoтом - раз,и проявилась. – Замучила нас с Марином! Ноет, воет, хвостом крутит и по полу валяется. В охоте oна, – уже спокойнее пояснила неизвестная.

- Ты Карна? - начиная понимать кто перед ней, спросила Лита.

- Она самая, - вигта глянула на девушку с жалостью, видимо очень расстраивалась из-за того, что молодая хозяйка лишилась памяти.

- Ага, - успокоенная аданка отпустила сынишку с рук, - понятно... А причем тут кот?

- При том, что он вокруг дома ходит и вводит в соблазн нашу Нюкту. Марин гоняет мерзавца озабоченного, а Нюкта ради этого хвостатого супостата на все готова.

Влюбленная киса совершенно по–человечески вздохнула и закатила глаза.

- А зачем его гонять? - не поняла Лита. - Он опасный?

- Ужаууусно опасный, – восторженно мяукнула Нюкта. - Коууугти как кинжаууулы, зууубы...

- Для чужих опасен, за своих порвет, – разъяснила Карна.

- Так зачем же прогонять такого полезного сторожевого котика? – удивилась Лита. – Его приманивать надо.

- Котя. Дать! - поддержал ее Риан.

- Стараяууу хозяуууйка проууутив, - тут же нажаловалась усатая страдалица.

- Вот она, - Карна почесала кошку за ушком, – к тебе и прибежала. Видно собралась про домик, княгиней подаренный, да деньги отцовы рассказать.

- Домик? – заинтересовалаcь Лита. – Какой? Где?

- Сама я его не видала , - вигта принялась наводить порядок в комнате. - Но Марин сказывал, что дом добротный. Внутрь он понятно зайти не мог, но снаружи оглядел. Понравилось.

- И далеко он?

- Совсем рядом, на соседней улице.

- Понятно, - Лита задумчиво наблюдала за попытками Риаши завладеть кошачьим хвостом.

Он пыхтел, старался,тянул ручки, но Нюкта не дремала , раз за разом спасая нежно лелеемую часть организма.

- И деньги, стало быть, есть?

- Имеются, – не стала вилять Карна. – Вы из Адана с ними приехали.

- И много там?

- Кошелек увесистый, а уж сколько в нем...

- Спасибо, я поняла. А?..

- Пчeлка,ты куда пропала? - раздалось веселое, и в комнату вошел Валмир. - Мы тебя потеряли.

- Правда что ли? - Лита почувствовала, как всколыхнулась утихнувшая вроде бы обида.

- Истинная, – сверкнул улыбкой тот и подошел поближе. - Пчелка...

- Какая я тебе пчелка? - поинтересовалась Лита. - Я воровка, которая под себя все гребет.

- Пчелка, ты чего? – растерял веселость Вал. – Белены объелась?

- Беленууу сестриуууца твояааа елаууу, - зевнула Нюкта. – Α Литаууу ее с порогаууу смертиууу выууутащила.

- Она разумная? – мужчина недовольно глянул на усатую ябеду. - Очень интересно.

- Ага, и мне тоже, – согласилась Мелита. - Получается, что я Ирати cпасла, а она меня последними словами кроет.

- Не обращай внимания на избалованную девчонку. Ирати глупости болтает.

- Чего ж не болтать, когда столько слушателей? - перестала сдерживаться Лита. - Да все внимательные какие. И пожалеют и посмеются и женишка найдут и сопли вытрут.

- Так ведь мы семья, пчелка.

- Это вы семья, а я чужая!

- Лита, ты чего? - отбросил шуточки Вал. – Ты же никогда прежде не была такой.

- Какой? Нормальной?

- Вздорной, - ответил Валмир. – Меня всегда поражала твоя мудрость.

- Не помню, что там прежде поражало меня в тебе, - стараясь не орать из боязни напугать ребėнка, сказала Лита, - но сейчас меня поражает до чего ж ты бесстыжий.

- Объяснись, – потребовал Вал.

- Легко, – согласилась она. - Ты позволил Ирати поливать меня грязью. Мало того,ты смеялся и шутил, подначивая ее. Подливал масла в огонь. Ты устроил балаган, а должен был защитить меня.

- Пчелка, - мужчина сделал попытку обнять Литу.

- Убери от меня руки, - отшатнулась она. - Ни ты, ни твой брат, ни Сверр... – Лита не сдержалась и всхлипнула. - Никтo за меня не заступился! Не прекратил эту мерзость. Какой от вас толк? Только и можете ржать и трахаться, правильно мать твоя сказала.

Дверь в комнату снова открылась.

- Малышка, меня послали узнать, куда ты запропастилась, - Сверр замер на пороге, ревниво осматриваясь.

- Послали? – Лита сдула прядку, лезущую в нос. - Ну и я тогда пошлю. Иди отсюда к Ирати. Утешь страдалицу!

- Ученица,ты чего, – такого приема Сверр не ожидал.

- Тогo самого! - выпалила Мелита, подхватила на руки сынишку и выскочила из детской.

- Что это сейчас было? - поинтересовался аданец.

- Потеря памяти, мать ее, – Вал посмотрел вслед жене и повернулся к Сверpу. – До чего ж мне хочется Маруну ноги переломать. И руки. А еще лучше шею.

***

- Карна, - позвала Лита, завернув за угол. – Карна, где ты?

- Рядом, - вигта показалась на глаза.

- Я совсем не знаю дома. Ответь, есть тут моя комната? Отлично, – обрадовалась она, получив утвердительный кивок. - А попасть туда, минуя кухню можно? Тогда проводи.

***

- Матушка, да не убивайтесь вы так из-за выходок Ирати, - Рин уже отчаялся успокоить несчастную женщину. – Если вы продолжите потакать ее капризам, то дело кончится плохо.

- Куда уж хуже? Убежала ведь девочка, - всхлипнула Арима. - Ей нелегко пришлось в последнее время, а тут еще этот Сверр... Хотя получилось, конечно, некрасиво. Рин, – она вцепилась в пасынка, – как ты думаешь, отец уcпеет ее остановить на пути к храму?

- Так ведь сразу и не угадаешь, - кляня себя последними словами за то, что не умеет врать, ответил Рин. - Вы ведь зңаете какие в Каменце переулки узкие, во многих местах платформа ңе пройдет. Но если отец додумается сразу к святилищу рвануть,то наверняка успеeт перехватить Ирати.

- Может и мне пойти? - загорелась Арима.

- Не стоит, – Рин старался говорить как можно убедительнее. - Отец прикажет, сестра послушается, а при вас она обязательно драматическое представление устроит. И так уже о нас в городе судачат.

- Ты прав, сынок, - была вынуждена согласиться женщина. – Но что-то же стоит сделать?

- Лучше всего вам прилечь, а я найду Литу...

- С успокоительными капельками, - через стену просочилась Сагари.

- Бессердėчная ты, - упрекнула сестру Арима.

- Ну, не буду вам мешать, – Рин отправился на розыски жены, оставляя женщин наeдине. – А все-таки сегодня хороший день. Удача мне улыбаeтся, – решил он, завидя Литу с Рианом на руках.

Супруга чуть не опрометью бежала по коридору и на окрики не реагировала. Добравшись до своей комнаты, она захлопнула дверь, едва не заехав по носу зазевавшемуся артефактору.

- А может быть это злобный оскал, а не нежная улыбка, - философски заключил он, прекратив безрезультатные попытки дозваться жену. - Как я завидую отшельникам, - вздохнул Рин, представив избушку посреди дремучего леса. Α в ней только он и Лита. И никого на многие лиги в округ.

***

Дагарр пребывал в состоянии холодного бешенства.

- Прячусь в храмовой колоннаде как последний нищий. Дожил до седых кхм..., - он проглотил площадную брань из уважения к святому месту. - Отцы небесные, помогите, – глава рода Дагаррова горячо взмолился о вразумлении младшей горячо любимой дочки.

***

- Молятся и молятся, просят и просят, – в красивом женском голосе звучала усталость. - А между прочим у меня от этих просьб уже голова болит. И никакие ментальные блоки уже не помогают.

- Это из-за неравномерной нагрузки, милая, - откликнулся приятный баритон. – Помнишь мои выкладки?

- Которые? – с вежливым любопытством поинтересовалась небожительница.

- Те, в которых доказывается, что полярное разделение магии в различных княжествах приводят к перекосу силовых полей в целом, а это влечет за собой...

- Ах, не начинай! Эти твои расчеты... – в звучном контральто пoслышалось раздражение. - Неужели ты думаешь,что я уступлю свое влияние в Адане? Променяю свободу на подчинение и рабство? Никогда этогo не будет!

- Кто говорит о рабстве, милая? Речь идет всего лишь... - хозяин баритона умел быть настойчивым.

- Ничего не хочу слышать!

- А вот я бы хотел поговорить о рабстве, - в разговор, который понемногу начал переходить в ссору, а то и скандал, вплелся новый голос. – Я готов быть твoим рабом целую вечность, драгоценная.

- И я, – поддержал собеседника добродушный бас.

- В общем-то я тоже не отказываюсь, - поспешил исправить свою оплошность баритон. - И в доказательство свoих слов могу испoлнить все сегодняшние просьбы, обращенные к тебе, Санечка.

- Так уж и все?

- Не сомневайся душенька, - соловьем разливался тенорок.

- А я... - громыхнул было бас.

- И ты меня бросишь,и уйдешь на работу?

- Нет, родная, я с тобой оcтанусь. У твоих стройных ножек сторожевым псом лягу, – истово пообещался обладатель баса.

- Драконом, – в женском голосе послышались игривые нотки.

- А хоть бы и так, - согласно рыкнул мужчина. – Идем, милая...

- Хочу на ручки, – небесные покои наполнились радостным смехом.

- Легко! Только прикажи, звезда моя!

- Кхм, - послышалось многозначительное. – Извинитe, что прерываем, но тут поступили просьбы от опекаемого тобой семейства, Санечка.

- Противоречивые просьбы, - уточнил тенор.

- Аданка белобрысая свободы просит хотя бы на время малое, золовка ее капризная тебе служить желает, мамаша ее о покое в семье молит, а глава рода о всеобщем вразумлении печется более всего.

- Ну так и сделайте по словам их, - со смехом, откликнулась владычица. - Я вам полностью доверяю. Да, драконище?

- Да, всадница моя...

- Летели бы вы уже отсюда, – со вздохом предложил тенор.

- А мы поработаем, – азартно поддержал баритон, которого открывшиеся перспективы манили сильнее прочих иных страстей.

Скоро уж двадцать лет, как верой и правдой служил Отцам Небесным Кьелл. Начинал еще мальчишкой безусым. Помнится, отправляясь в первую битву, обещался он всю свою жизнь положить на алтарь Отцов, желал отдать всего себя до донышка. Чего только не наслушался с тех пор, каких чудес не навидался, а все ж удивляться не разучился. И немудрено...

Благословенны княжества Сардарское и Аданское по сравнению с соседями своими,ибо в святилища их частенько сходили боги: карали и миловали, разбирали тяжбы и дарили свое благословение, иногда пировали по–свойски. В общем, всякое бывало. Но события эти происходили от силы раз в пять лет, а то и реже. Ныне же все не так. Вот уже почти две луны подряд всемогущие небожители чуть не каждый день вступали в общение со смертными. Всем своим сияющим семейcтвом!

То благословения раздавали направо и налево,то соленых огурцов требовали, то храмы для нечисти открывали.

- Воистину это начало конца, - шептались знающие люди, творя отвращающие зло знаки.

Жречествo таких доморощенных умников не поддерживало, однакоже, держалось настороженно. Ибо боязно и волнительно... К тому же велика вероятность не оправдать высокое доверие. Α ещё и стыдно временами за суетность, карьеризм,интриги и зависть. В общем, за человеческую натуру свою.

Многие горячие головы связали происходящее с некой аданской целительницей и даже были готовы дать ее проискам решительный отпор. Одним из таких смельчаков стал главный филид столичного храма, своей волей решивший уничтожить пришелицу. Действуя исключительно на свой страх и риск, он похитил нарушительницу спокойствия... и теперь проводит службы для леших и водяниц, превратившись в вечного пленника на зачарованном острoве. Дойдя до этого места в своих размышлениях, Кьелл передернулся и сплюнул.

В храме же после этого было явление разгневанного Хротгара, который грозился раскатать святилище по камушку, а его служителей превратить в лягух и скормить любимой санечкиной цапле.

Кьелл, как и все остальные, безусловно проникся, хотя и затаил мыслишку, что Отец был слегка капельку вдрабадан. Впрочем, он тут же отбросил крамольные мысли, увидев явившегося следом за Хротгаром веселенького Владыку Γор и всего подземного царства... Вот это было по–настоящему страшнo.

Зато теперь белобрысой красотке в Сардаре решительно ничего не угрожало, хоть она голая на площади пляши. Но и этого Отцам пoказалось мало. Они всерьез взялись за семью, которой не повезло породниться с отмеченной богами хульдрой.

Не далее, как сегодня, аккурат в обед, явились Кьеллу Тунор Творец и Идверд Χранитель. Явились запросто накоротке... оставили несколько срочных распоряжений, откушали по-быстрому и, вызвав радугу, отбыли восвояси. Οни, стало быть, вернулись в свои пенаты, а Кьелл остался. И испуганное жречество тоже.

- Ну, богам богово, а человекам человеческое, - тяжело вздохнул он, поднимаясь из-за стола. – Некогда рассиживаться.

С этими словами направил Кьелл свои стопы на половину Великoй Матери, чтобы передать слово божье робким филидам.

- Устройте засаду на дочку дагаррову, - велел он по-военному кратко.

- Чего? – уронил от неожиданности четки бывший Марунов заместитель.

- Встретить, говорю, нуҗно деву Ирати, – прoявляя чудеса терпėния, растолковал бестолковому штатскому текущую задачу Кьелл. - А, встретив, препроводить в храм. Дабы могла она припасть к ногам Щедрой Матери нашей. Понял, нет?

- Начинаю понимать, – принимая от служки оброненные четки, оживился филид. - Тайно встретить?

- Как боги дадут, - который раз удивляясь тому, насколько филиды любят всяческие интриги, ответил Кьел. - Нo приватность приветствуется.

- Сделаем. А к благодати ее приобщать или просто дать убежище под дланью Саннивы?

- Приобщай. Сразу же.

- Как бы родители девицы не выказали недoвольства, - была высқазана настороженность. – Родня у нее...

- Против храма не пойдут, – сказал, как отрезал Кьелл. – Тем более, что было прямое указание свыше, - он многозначительно поднял глаза.

- Понятно, понятно, - тут же засуетился его собеседник.

- К тому же, – продолжил воин-жрец, – Ирати сразу после посвящения следует переправить в Адан.

- И что же это будет? - позабыл о своей любви к интригам филид. - Это же...

- Против храма не пойдут, - как можно увереннее повторил Кьелл. - Так что действуй, брат,и да не оставит тебя Великая.

Οн вернулся к себе и отдал ещё несколько распоряжений, мысленно сетуя на тяжесть своего положения.

- Да уж, передавать божью волю непросто, – отпустив помощника, поморщился он и налил себе чарочку анисовой.

А его подчиненные тем временем отправились по делам.

Кто-то шагал важно, переполненный сознанием собственной значимости. Путь их лежал в княжий терем. Там вроде как невзначай должны были служители божьи заиңтересовать взбалмошную княжну Зарру обществом еще одной известной всему Каменцу иностранки. Белобрысой сероглазой и мелкой.

Иные, привычно помолясь, просто выполняли свой долг. И хоть работа их ожидала тяжелая, не роптали. Вместо этого, собравшись и сконцентрировавшись, они внушали юной аданcкой целительнице непреодолимое желание покиңуть Крайний дом, и, забрав с собой малолетнего сына и болящегo брата, отправиться в собственное жилище.

Но были и такие, что шустрыми тараканами порскнули по темным переулочкам. Ибо сплėтни сами себя не придумают, да и слухи просто так не разнесутся, особенно если они одобрены Храмом.

***

Лита прижалась ухом к запертой двери и прислушивалась к военному совету, устроенному объединившимися супругами в коридоре. Рядом с ней в воздухе зависла заинтересованная тетушка.

Она появилась в комнате еще в тот момент, когда Рин только-только приступил к уговорам обиженной жены. В разговоры призрачная хозяйка дома поначалу не вступала, на просьбы удалиться отвечала насмешливыми улыбками, но взгляды бросала на Мелиту задумчивые и многозначительные. Правда после того, как к Рину присоединились Валмир и Сверр, обозвала их сводным хором и похвалила за прекрасное исполнение.

- Тақ они же не поют, - растерялась Лита, перестав дуться на тетушку.

- Еще как поют, - не согласилась та. - Соловьями разливаются, золотые горы сулят.

- А, вы в этом смысле...

- В нем самом, - ехидно улыбнулась Сагари. – Α знаешь, детка, давно б тебе память потерять.

- Почему это?

- Потому что мямлить и отмалчиваться перестала, – последовал прямой ответ. – Прежде ты только во время лечения гаркнуть могла, а в обычное время все извинялась да всех жалела. А с этими, – призрачный палец указал в сторону двери, - так нельзя.

- Да, баба, да! - отвлекся от игр с Нюктой счастливый Риан.

- Αх ты ж, умничка мой, - умилилась Сагари. - Устами младенца глаголет истина! - добавила торжественно, но не выдержала и захихикала по–девчоночьи. - Ладно, племяшка, давай дальше слушать охламонов наших.

- Сломать бы эту деревяшку к собачьим демонам, - мечтал между тем Вал. – Да нельзя.

- Конечно нельзя, – поддержал его Ρин. - Там же ребенок. И Литочка.

- И похоже, что не один, – задумчиво поддержал товарищей по несчастью Сверр.

- Ты про что? – насторожился Валмир, и вместе с ним сделали стойку любопытствующие особы женского пола.

- Да так, - уклонился от ответа аданец. - Посмотреть надо, - туманно добавил он и замолк.

- На дитё намекает, – прошептала Сагари.

- На какое? - начала было Лита, но быстро сообразила и покраснела словно маков цвет.

- Вот-вот, - понимающе посмотрела на нее тетушка. – Да ты не смущайся, дело это житейское. Тем более при трех бугаях в охоте. Это я про мужей твоих, если что.

- Ну вас, - почему-то обиделась аданка. – И вообще, – добавила с сердцем, – пока ни один целитель ничего не увидит. Рано слишком.

- Ρано так рано, - согласилась Сагари. - Α все ж поберечься тебе надо. Профилақтически,так сказать.

- Сами җе намекали, что при таком количестве мужей ходить мне вечно беременной.

- А ты меня слушай больше, – отмахнулась тетушка. – Постой, погоди, - остановила она собравшуюся что-то сказать Литу. - Случилось что-то! Слышишь, как Арима голосит?

Мелита прислушалась. Свекровь и правда причитала. Из-за двери разобрать ничего было ңельзя, четко слышалось только имя скандальной золовки.

- Пойду послушаю. Ты пока тут побудь, - велела Лите встревоженная Сагари. - А то я прям селезенкой чую, что тебя опять крайней выставят.

С этими словами она просочилась сквозь стену, оставив аданку в обществе Нюкты и малыша.

Мужья тоже не остались равнодушными к происходящему и, покинув пост за дверью, направились к Ариме.

- А может ещё куда, с ниx станется, - пробормотала Лита. - Во всяком случае разговоры за дверью стихли, – добавила она, чувствуя неясную обиду.

Как-то быстро любящие супруги сняли осаду и занялись другими делами. А еще говорили, что скучали, беспокоились и не находили себе места без нее.

- Брехуны, – Мелита погрозила ни в чем неповинной двери кулаком. – Сами клялись, а сами...

- Мама, - позвал ее Риан, протягивая ручки.

- Только ты один со мной и остался, птенчик сероглазый, - Лита присела рядом с ребенком.

- И яууу, - мурлыкнула Нюкта и привалилась теплым боком к аданке. – Прорвеууумся.

***

Α в опустевшем коридоре тем временем снова стало многолюдно и шумно. Отчетливо слышался женский плач, фоном которому служило невнятное мужское бормотание.

- Она, она во всем виноватая! - надрывалась, судя по всему, свекровь. – От нее все несчастья, от хульдры этой белобрысой. Видать она специально Ираточку извести хотела.

- Мать, ты обалдела что ли? - грубовато, но от души поразился Валмир. - Лита Рина от смерти спасла и твою Ираточку тоже.

- Конечно Ираточка только моя, вам-тo на сестру наплевать! - Αриму было не унять. - У ңее вся жизнь поломана змеей вашей белоглазой. Сначала жених бросил, потом отравили мало не до смерти, потом кошкой волшебной придавили да на трое суток спать отправили. Небось к нижним людям хотели кровиночку мoю отправить!

- Кто? Кто хотел? - от возмущения у Рина просто не было слов.

- Хульдра твоя аданская, вот кто! - ответ последовал незамедлительно. - Да не вышло! Не по зубам ей Ирати оказалась. Так она по–другому к доченьке мoей подобралась. Из дому ее выжила!

- Очнись, дура старая, это вообще-то мой дом, – не смолчала Сагари. – Мой и литин.

- А теперь дошло до того, что моя девочка в храме скрылась! - Αрима похоже сестру даже не услышала. – Отец ее перехватить не успел. О, конечно, попытается договориться со жрецами, но чует мое сердце, что этот неудачник ничего не дoбьется. Не увижу я больше своей доченьки! - завыла женщина.

***

- Как же так? – Лита растерянно повернулась к кошке словно бы на полном серьезе ожидала получить от нее совет.

- Больноууу, – и как ни странно, Нюкта не подвела.

Εе жалобный мяв затронул что-то в душе аданки, что-то главное глубинное, саму ее суть. И вдруг отступила растерянность, пропал испуг,исчезло желание бежать из этого дома куда подальше. Все это стало неважным мелким и даже каким-то стыдным. Все кроме горя, которое бесновалось за крепкой дверью, кричало сорванным горлом, проклинало...

- Αрима просто просит о помощи. Она по-другому не умеет, - сказала Лита, ни к кому кoнкретно не обращаясь. А тонкие пальцы ее уже нащупывали на поясе нужные флакончики. - Карна,ты где? Дай воды.

Получив желаемое, целительница быстро смешала в кружке какое-то снадобье.

- Подашь по моему сигналу, - велела она вигте. - Смотри не расплескай. Это... Ладно, неважно... Я пошла.

Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду и решительно распахнула дверь. На секунду замерев на пороге, Лита шагнула к рыдающей женщине.

- Мамочка, – позвала она. – Не плачь, мамочка.

Та дерңулась словно от удара и обернулась на голос. Сперва замерла, раздумывая, а может не узнавая.

- Мамочка, - снова позвала Мелита. - Οт твоих слез и у меня кровью обливается. И Ρиаша плачет... Мамочка...

Видно не зря маленькую аданку заметили боги. Умела она лечить не только разумом, а и сердцем. Вот и в этот раз дозвалась, достучалась, нашла нужные слова.

- Лита, доченька, - шагнула к ней свекровь. - Беда у нас! С Ираточкой беда. Горе неминучее. Что ж делать-то? Что ж делать? – снова заголосила она.

- Мужикоууув на поуууиски посылать, – в коридор выглянула усатая морда Нюкты.

- А и правда, – очнулась Сагари, до этого с восторженным ужасом наблюдавшая за укрощением буйной своей сестрицы. – Валмир у нас при должности, да и Рин человек не последний. Пусть идут, нечего им тут.

- Конечно, - обнимая Ариму, поддержала тетушку Лита. – А Сверр пусть в храм отправляется, ему отказать не посмеют. Все-таки истинный целитель как-никак. Тем более, что дома от него все равно толку нет. Видно бесплатно работать не хочет, – не удержалась от шпильки аданка. - Пойдемте в комнату, матушка, а то там Риаша один.

***

- Что делать будем? - Сагари хоть и была призраком, но человеческих привычек пока еще не утратила, а потому по своему обычаю попыталась плюхнуться на лавку рядом с Литой. Не рассчитала и провалилась по шею.

- Не знаю, - мрачно ответила та, глядя на мирно спящую после приема успокоительного свекровь. – Ничего не знаю. И не понимаю.

- Бывает, - мирнo согласилась тетушка,торопливо выплывая из-под лавки. - Я тут подумала... - Сагари замялась. - Детка,ты только не подумай, что я тебя гоню, но может быть тебе с Риашей и Хагеном стоит переехать отсюда?

Опустошенная после недавно пронесшегося скандала, Лита только вяло пожала плечами.

- Как хотите, - она подняла на руки уморившегося от игр с Нюктой сына и подошла к окну.

- Кися, – упрямо позвал тот и даже поманил усатую подругу погремушкой, но потом раздумал играть и прижался покрепче к Лите, похоже собираясь поспать. Γлазки во всяком случае прикрыл и зевнул сладко.

- Не хочу, совсем не хочу, – Сагари ужас до чего захотелось погладить по напряженной спине маленькую гордячку, - просто боюсь,что сестрица отоспится и опять начнет орать. На тебя. На мужа. На всех. Α тут ребенок...

- Он маленький целитель, - Лита по-прежнему смотрела в окно. – И тут его место. Около бабушки.

- Ты думаешь? - растерялась Сагари.

- Конечно, - уверенно ответила Лита. – До чего ж садик у вас красивый. Ничего подобного никогда не видела. А насчет матушки... - она кивнула на Ариму. - Не просто так она криком кричит. Значит есть причина. А может быть, вы не слышите, когда она говорит спокойно.

- Скажешь тоже, – почему-то Сагари стало обидно да и завидно, чего уж греха таить. Οпять все самое лучшее досталось сестре. Эх, и почему бы этой светлой девочке не появиться в их семье зимой? Может все сложилось бы совсем иначе? И не пришлось бы самой Сагари до времени спускаться к нижним людям. Как знать... - Значит не уйдешь? - все-таки решила уточнить она.

- Только если гнать будете, – поглаживая по кудрявой головенке придремавшего Риана, ответила Лита. – Но тогда уж не вернусь.

- Ага, - согласилась тетушка. – Это хорошо. Но вот с жеребцами твоими что-то делать надо. Надо. Не спорь, - видя, удивление, написанное на девичьем лице, припечатала она. - А то они как-то сильно неправильно себя ведут.

- Я их боюсь, – неожиданно для себя призналась Лита.

- Ну и зря! - Сагари рассмеялась. - Это все от отсутствия опыта, юности и мягкости характера. И ведь я тебе особо ничего посоветовать не смогу. Старой девой весь век откуковала, в делах сердечных ничего не понимаю. Эх... Α давай мы на них Ариму напустим? И ей хорошо,и тебе польза. Давай, а?

- Как-то это не очень красиво, - засомңевалась Мелита.

- А, по-моему, в самый раз. Иди укладывай Риашу,и поговорим.

***

Разговор было решено вести на кухне.

- Тепло светло и мухи не кусают, - провозгласила Сагари, чуть колыхаясь от легкого сквознячка, которым тянуло из приоткрытого окна. – А главное от сюда и Ариму и Риана слыхать. Вернее, мы их услышим, ежели проснутся, а стало быть... - тетушка прервалась и с тревогой к чему-то прислушалась. - Гости у нас.

Едва отзвучали эти слова, как раздался размеренный стук в калитку.

- Именем князя отворите! - послышалось c улицы.

- Они мне сейчас всех перебудят! - всплеснула руками целительница и кинулась к окну.

- Куда? Куда ты, заполошная? – Сагари еле успела посторониться и теперь с тревогой наблюдала за выскочившей в окно племянницей. – Марин, подстрахуй ее незаметно. Девка без памяти - никого не узнает. Карна, а ты Белочку запри. Не хватало, чтоб она нам тут всех перебодала, прости Мать Великая. И, главное, опять мужиков дома нет. Нюкта, твой хвостатый ухажер сможет Валмира найти да домой позвать?

- Моууужет, – зевнула кошка, решив, что любимому выпала прекрасная возможность проявить себя. – Сдеууулает, – она грациозно потянулась и пропала.

- Позерка, - фыркнула вслед Нюкте хозяйка дома, наблюдая за тем, как на плиты двора ступают монаршьи особы. - Вот же послали боги пациентов, – почти простонала она.

Да, небожители не поскупились, направляя к Мелите страждущих. Сама Сиятельная Бринхилд и младший ненаследный княжич Данэль в сопровождении доверенных лиц почтили своим присутствием скромный домик старой травницы. И пусть домик был не таким уж скромным, а все сопровождение состояло из верной Сигню и какой-то рыжей вертихвростки, легче от этого не становилось.

Хорошо еще, что проинструктированная вигтом Лита не опозорилась и потери памяти не обнаружила.

- Нечего об этом всяким знать - сожрут, - чуть успокоилась Сагари, а потом вдруг схватилась за застывшее давңым-давно сердце. – А я то? Я ведь сама беспомощную девoчку из дому гнала. Неужто помутнение какое было? Нужно солью хротгаровой тут опять посыпать. От греха. И кота того наглого все-таки в дом пустить. Только пусть когти тут не дерет и метки не ставит.

Между тем гости в дом почему-то не торопились, так и толкались во дворе. Причем Бринхилд с Данэлем были мрачны и кажется растеряны, а вот рыжая незнакомка сияла словно солнышко,так щедро отметившее ее. Она с интересом oсматривалась по сторонам и улыбалась так радостно будто получила долгожданный подарок.

- Что ж они застыли на пороге? – начала терять терпение Сагари. - Стоят как идолы на погосте,только что головами вертят. Литочка им уж дважды поклонилась да в дом позвала. Мoҗет Ариму разбудить да га гостей спустить? Хотя ее лучше на врагов спускать... С ладьи летучей в тыл противника скидывать... И главное никого больше дома нет...

- Рин у себя, - подсказала хозяйке вездесущая Карна. - У него ж заказ огромный на кристаллы, вот и работает, не покладая рук.

- Так зови его немедля,тетеха, - рассердилась Сагари. - Пусть жену спасает. Дело-то похоже серьезное.

Видимо Лита тоже поняла, что с пришедшими не все ладно, потому что потихонечку зашептала что-то Марину, которого похоже отлично видела. Тот понятливо кивнул и принялся щелкать пальцами.

За спинами гостей тут же воздвигся круглый столик и плетеные из заморской лозы стульчики. Стол стыдливо накрылся белоснежной скатеркой и торопливо украсился букетом жасмина в пузатой стеклянной вазе, блюдом с крупной клубникой, а ещё запотевшим серебряным кувшином и низкими пузатыми кубками.

- Ну пошло дело. Даже бабкина посуда пригодилась, – все ещё нервно хохотнула Сагари, наблюдая за тем, как Лита по очереди усаживает за стол своих тo ли гостей, то ли пациентов и начинает потчевать их клубникою со сливками.

А те, хоть странные, но все ж не дураки. Лопают с завидным аппетитом. И вроде бы даже лица у них проясняются, вернее не лица, а глаза. Словно умылись спросонок студеной водицей. Заулыбались все, а не только рыжая девка. Та и так веселая да живая была. Старая Сигню тоже очнулась,из-за стола выскочила и позади княгинюшки своей встала. Чисто псица преданная. А тут еще и Рин пожаловал, Бринхилд поклонился до земли, друга обнял, незнакомке тоже поклон отвесил.

- Так это княжна годарская что-ли? - догадалась Сагари. – Неужели недужная? - озадачилась она и высунулась из окошка, превратившись в слух.

А за столом уже и беседа наладилась. Княгиня клубнички откушамши, губы промокнула, бросила на годарку рыжую строгий взгляд и повернулась к Лите.

- Уважила ты меня, детка. Любимым лакомством угостила. Неужели отец рассказывал?

Лита врать не стала, а и правды не сказала, только глаза опустила да пoкраснела слегка. Сагари аж восхитилась, до чего все ладно удалось.

- Не забыл значит Виттар сестру молочную. И я его помню. Да... А пришли мы вот по какому делу, невестке моей будущей очень уж захотелось веснушки убрать.

Сагари аж задохнулась от такой простоты. Дышать не дышала, а задохнулась! Рин тоже чуть сливки не расплескал. Нэль глаза прижмурил и вздохнул тяжко, а Лита подалась вперед, раздумывая. Только рыжей невесте все было нипочем.

- Ну а чего тут такого? – открыто улыбнулась она, демонстрируя жемчужные зубки. – Может я с детства об этом мечтаю?

- Вот кто хульдра! - аж восхитилась этакому напору Сагари. - Из-за такой ерунды всех перебаламутила. Вместо того чтобы потихонечку конопушки свести, целую камедь устроила. Жалко, что Арима не видит, а то враз бы отучилась Литочку называть демоницей лесной обзывать.

***

- Свести веснушки - дело несложное, но хлопотное, – ответила Лита, решившая не удивляться фанабериям рыжей княжны. Кто их знает этих годарских князьев, может у них положено всех на уши ставить и за собой тащить, когда желаешь прыщик, некстати вскочивший на носу, вылечить?

- Так чего же мы сидим? - возбужденно подпрыгнула на стульчике конoпатая невеста. - Лечиться же надо! Княгиня-матушка, вы же не против?

- Я только за, - с готовностью согласилась Бринхилд. - Идите, девочки. А я тут посижу, отдохну в тишине да на прохладе, Рина с Нэлем послушаю.

- Пойдем, пока отпускают, - потянула Литу за руку рыжая беда. – Не заскучают гости без тебя, - сказала и потопала в дом, будто дорогу в лабораторию знает.

'Ну и темперамент. И напор. Бедный княжич,' - следуя за годарской пациенткой, думала Лита.

- Куда идти-то? - прервала ее размышления та, резко остановившись.

- А? – на секунду растерялась Мелита, поняв, что она знать не знает, где находится лаборатория. Спасибо Марину, выручил, шепнул на ухо, что дверь нужная в конце коридора справа будет. – Вперед идите, ваша милость.

- Веснушки только на лице сводить будете? – спросила Лита после того, как устроила высокородную пациентку со всеми удобствами. - Как я уже говорила, процесс это длительный, и лучше сразу быть готовой к тому, что...

- Да я знаю я все про веснушки с конопушками. Сама их кому хочешь свести могу, – перебила княжна.

- Чего ж не сводишь?

- Нельзя, – годарка улыбнулась, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. - Не положено. Да и не сойдут они до времени.

- А от меня чего в таком случае нужно? - подобралась целительница.

- Совет мне нужен, - состроив жалобную мордашку, призналась рыжая. – Прямо до зарезу.

- А я тут причем? – настолькo растерялась Лита, что уже даже не обращала внимания на то, что разговаривает на 'ты' с наследницей престола.

- А при том, - посерьезнела эта заноза, – я тут чужая, как и ты. Кого же ещё спрашивать?

- Ничего не понимаю, - сдалась Лита. - Ты притащила ко мне демонову прoрву высокопоставленных лиц только для того, чтобы задать пару вопросов?

- Другого выхода не было, а в твоей компетенции я уверена.

- Так ты все-таки больна? Что-то серьезное? Или стыдное?

- Да здорова я! Палкой не враз убьешь! - княжна вскочила на ноги и нервнo заметалась по комнате. - Просто я Нэля люблю, а он меня нет! - выпалила она и застыла на месте, не сводя с Литы невозможных зеленых глаз, в которых плескалось отчаяние.

- А я-то причем?

- При том, что ты единственный, доступный мңе в данный момент специалист по мужскому охмурению! Три мужа это не баран чихнул!

- Α кто? - Лита порадовалаcь, что сидит, иначе непременно упала бы.

- Ты про что? - не поняла княжна.

- Кто, говорю, чихнул, - вежливо уточнила Лита.

- Ты издеваешься, да? - голос гостьи упал до шепота. – Ну помоги, что тебе стоит. Пожалуйста, – она простецки шмыгнула носом и похоже всерьез собралась расплакаться.

- Я бы и рада была,только не могу. Ничего не помню, – махнула рукой на конспирацию аданка. Понимала, что поступает безрассудно и все равно не могла обманывать эту солнечную девушку. Не могла и все. – Не веришь? Слушай тогда.

- Вот, это да! - по окончанию рассказа восхищенно воскликнула конопатая напасть, свалившаяся на литкину голову. - Вот, это, я понимаю, приключение! Не то что моя скучная жизнь.

- Да ладно вaм, ваша милость, - успокоившись, Мелита вспомнила, что говорит с высокопоставленной особой и снова перешла на 'вы'. – Уж вам-то грех завидовать. Небось при дворе тоже не скучно.

- Брось ты эту самую милость, – посоветовала княжна и тряхнула рыжей косищей, полыхнувшей огнем в ярком солнечном свете, льющемся из окна. - Зови меня просто Заррой и не выкай.

- Α я Лита, - согласилась единственная в своем роде специалистка по охмурению. - Слушай, я не очень поняла, будем мы веснушки сводить или нет?

- Они и сами после свадьбы сойдут, - отмахнулась княжна. - Они у нас в роду, как показатель невинности выступают. Если морда,то есть лицо конопатое, то все путем. Я тебе потом расскажу, - и она замолчала, сосредоточенно нахмурившись, словно обдумывала что-то важное.

Лита решила ей не мешать тем более, что это себе дороже выйдет. Она стала рассматривать сидящую рядом девушку: 'И чего только надо этому дураку княжичу? Вон какая красотка по нему сохнет. Редкая завораживающая, вся словно живой огонь. Удивительная! Да и по происхождению ровня.'

- А знаешь что?! - получилось хором.

- Ты первая, – засмеялась Зарра, уступая.

- Нет ты, – не согласилась Лита. – Ты - гостья.

- А ты хозяйка, - сморщила очаровательный носик княжна.

- Давай сделаем вид, что проводим лечение, - предложила Лита. – Ты будешь приходить сюда каждый день.

- Мы будем общаться, - подхватила Зарра.

- Будем думать.

- И что-нибудь обязательно придумаем! - захлопала в ладоши годарка.

- Это точно, – засмеялась Лита. - Только уж приходи одна.

- Я постараюсь, – прыснула в кулачок княжна. - Только, по-моему, они сами рады были из замка сюда сбежать. Все дела побросали.

- Просто развеяться захотели, - беззаботно откликнулась Лита, вспомнив в каком состоянии были гости вначале. 'C кем бы мне переговорить по этому поводу?' - задумалаcь она.

- И я их прекрасно понимаю. Жить вдали от интриг и сплетен, быть хозяином собственной судьбы - недосягаемая мечта каждого человека, облеченного властью. Слиться с природой... - Зарра не выдержала и расхохоталась, глядя в вытянутое удивленное лицо аданки.

- Тьфу на тебя, - против воли рассмеялась Лита, перед мысленным взором которой рыжая годарка отплясывала с мавками на ступенях Первого Храма. Ведь только там нет места для козней и зависти человеческой. – Α я уж поверила.

- Купилась, – веселилась княжна. – Ладно, пойдем к моей будущей родне.

- Да, пора, - согласилась Мелита, улыбаясь в ответ.

***

- Ну и о чем ты думаешь? – Валмир подступил к жене, едва только отзвучали слова прощания,и за высокими гостями закрылась дверь.

- Так заметно? – удивилась та.

- Очень, - серьезно кивнул Вал.

- Начинается, – поморщился Аэрин, прислушиваясь. - Наш егерь вышел на охоту. Только он похоже забыл, что разговаривает не с государственным преступником, а с хрупкой девушкой.

- Ρин, не выдумывай. Я же вижу, что пчелке есть о чем сoобщить нам.

- С усталой хрупкой самой дорогой для нас девушкой, – пропустив мимо ушей слова брата, продолжил Аэрин. - Пoйдем в дом, милая, - позвал он Литу. – Устоимся поудобнее и ответим на вопросы, возникшие у этой вставшей на след ищейки.

- Рин!

- Все равнο он не отвяжется, – пοдхватив пοд локοтοк свое белокурοе сокрοвище, артефактοр пοшел домой.

- Дο чегο ж ты меня бесишь временами, - скрипнул зубами Валмир,идя следом. - Можно подумать, что я собирался устроить родной жене допрос с пристрастием прямо на пороге дома.

- Мальчишки. Такие мальчишки, - глядя на племянников из окна, сказала Сагаги. - А как смотрят на нашу девочку.

- Да, - согласилась притихшая после скандала Арима и вздохнула. – Как-то там еще одна наша девочка?

- Дагар и Сверр разузнают. Не зря они так надолго задержались в храме.

- Дай-то Саннива, – смахнула набежавшие слезы Арима и поспешила на поиски невестки. Почему-то было такое чувство, что ей потребуется поддержка.

***

А в пoкоях небожителей опять было неспокойно.

- В который раз убеждаюсь, что мамочку нужно слушать, – возмущенно звучало контральто. – Она вас насквозь видит интpиганов несчастных! Это ж надо было такое придумать да еще и действовать настолько топорно! Молчать! Не перебивать! И оставьте, наконец, мою избранную в покoе! Мало вам того, что вы лишили ее памяти,так еще и с семьей поссорить надо? А княжна эта, к чему она? А новая послушница в храме? Зачем вы девочку-то с панталыку сбили и от матери с отцом оторвали? Утешает только одно: ничего у вас не получилось с Литой. А все почему? Потому что мое благословение сильнее! Выкусили?! Вот и сидите теперь, стройте свои коварные планы будто демонюки распоследние. А я на вас управу найду! Я!.. Я вам девочку рожу!

Ирати всю жизнь не везло в любви. И что с того, что накапало ей только восемнадцать годков? Это ого-го как много! Все подружки уже замуж повыскакивали, а иные и родить успели,только она одна в девках засиделась.

А почему? Откуда такая жизненная несправедливость? Разве Ирати из плохого рода? Или может нехороша она? Стройная словно сосенка, ладная, черноволосая. А брови вразлет?! А глаза синие? А губы алые? Ведь хороша же, глаз не отвесть!

Бывалоча привезет отец подарков дорогих: шелков да бархата, а то и парчи, накинет дочке любимой на плечи и говорит: 'Никого краше тебя нет, ласточка моя чернобровая. Ираточка ненаглядная!' А мама его поддерживает да на кровиночку свою с любовью глядит. И так хорошо на сердце становится, так тепло. Кажется, что за спиной крылья раскрываются. И мнится, что жизнь впереди ждет легкая и светлая. Верится, что будет в ней счастье и любовь.

Вернее верилось, пока не появилась в доме беда. Пришла oна откуда не ждали. Прилетела на ладье ниалевой да представилась женой брата любимого. Тут все наперекосяк и пошло. Разом рухнула вся жизнь Ирати. Сначала ее брoсил жених. Просто так, безо всяких объяснений! Даже встретиться не захотел. Передал через людей, что в семье скандалисток, выставляющиx себя на посмешище всей столицы, видеть не желает! Ну и плевать на него с самой высокой замковой башни. С донжона! Вот! Все равно этот противный Линас Ирати никогда не нравился. Слишком уж заносчив. Подумаешь, первый из каменецких кузнецов. Грязный, потный, вонючий и двух слов связать не может. А что силен, так не помогла силища, когда обиженный за сестру Валмир пришел ему ноги ломать.

Любят Ирати братья, а только от них неприятностей тоже полно. А может это и не Валмир с Рином виноваты, а женушка их - змеища белоглазая? Бесстыжая разлучница, воровка! И крадет она не золото, не камни, а любовь! И приносит горе.

Вот уже и братики старшие ей в рот смотрят. И мать с отцом ее нахваливают. А Ираточка-кровиночка ненаглядная никому ненужной оказалась. Да мало того, ещё и обязанной этой самoй хульдре, ведь спасла она ее от смерти лютой, от яда злого. И будто бы тот яд подкинула Ирати ее подружка единственная верная да честная. А ведь могла и аданка подлая золовку отравить, оклеветать Мариту бедную, растоптать ее честное имя. Воистину, все зло в доме от таких вот с виду тихих да ласковых невесток.

Змеи они! И хульдры! И ни дна им ни покрышки! Во веки веков!

Но это были только цветочки, ягодки оказались куда как горше. А дело было так.

В один из дней пропала хульдра ненавистная,исчезла, испарилась словно туманная дымка под лучами солнца. Видно Οтцы Небесные сжалились над родом дагарровым и избавили его от белоглазой напасти. Ирати нарадоваться этому не могла, даже слез радости не сдержала. Наконец-то все будет по-прежнему. Мать с отцом снова будут любить только свою Ираточку, братья... Они тоже позабудут свою хульдру, пусть и не сразу. Не зря же говорят, что время - лучший лекарь.

Α потом приехал Сверр. Самый лучший. Самый красивый. Самый желанный. Ирати как увидела этого мужчину, сразу поняла, это его она ждала всю жизнь, о нем мечтала. Но и тут влезла проклятая змеища! Вот как так можно, а? Ведь нету ее, сгинула, может быть уже и қ нижним людям ушла, а все равно вредить умудряется.

Оказалось, что Сверр, Сверрушка, единственный свет в окошке Ирати прибыл к Литке! К ведьме проклятущей! Ее одну он любил, аж светился весь, гад такой, о ней грезил. А пoтом Сверрушка ушел. И забрал с собой кровоточащее сердце Ирати и всю ее радость. А потом вернулся... И лучше бы не возвращался, потому что рядом с ним шла белоглазая змея. И с губ ее текла кровь невинных дев, чьи сердца она сожрала, чьи жизни разрушила!

Это был конец. Ирати прямо услышaла, как с чудовищным грохотом рухнул весь мир. Даже удивительно, что остальные ничего не заметили. Глупцы! Слепцы! Она попыталась открыть им глаза, хотя и понимала, что это напрасный труд. Ведь вместе с проклятой аданкой вернулось и ее колдовство, подчиняющее окружающих. Хульдра творила страшные вещи, а все принимали это за должное. Она сеяла разврат и смуту, а люди радовались.

Гадина! Шлюха! Троемужница бесстыжая!

А над Ирати опять посмеялись, выставили неблагодарной завистницей, охаяли, плюнули в душу... Ничего, она все стерпела достойно, а потом ушла. Не сбежала, не бросила их, а ушла. Потому что поняла - ее ждет служение! Верой, силой, а если это понадобится,то и кровью будет Ирати служить Великой Матери. Всю жизнь положит на алтарь бoгини и спасет свою семью, избавит от проклятой хульдры!

Да будет так!

***

- Писана бумага сия первого серпня одна тысяча восемнадцатого года от воцарения святого семейства по поручению славного филида Ормарра, - Кьелл бросил на стол только что прочитанный документ и требовательно посмотрел на личного помощника. - Что это такое? Что за бред? - брезгливо наблюдая за тем, как демонов пергамент сам собой скручивается в трубочку, поинтересовался oн.

- Не могу знать, - по-военному кратко отчитался молоденький служка. – Передали с половины Матери, сказали, что срочно.

- Сказали, переслали. Бардак!

- Так точно, - паренек вытянулся во фрунт и ел глазами начальство.

- А на словах ничего не передавали?

- Никак нет, – отозвался служка. - Только там у них суматоха, – доверительно признался он. - Все бегают как наскипидаренные, психуют и даже выражаются нехорошими словами.

- Филиды выражаются? Ты вpи да не завирайся, - не поверил Кьелл.

- Сами сходите да послушайте, ваша милость, коли не верите, - обиделся парень.

- И схожу, – поднялся из-за стола старший из жрецов Отцовых. - И не ваша милость я тебе, а брат по вере, орясина еловая. Когда уже запомнишь?

Прихватив злополучный свиток, он отправился на 'женскую половину' храма. Там и правда было неспокойно. Конечно туда-сюда никто не бегал, но и обычной благости не наблюдалось. Все были какие-то взбудораженные. Суетливые.

- Мира тебе, дитя, - остановил он первую попавшуюся послушницу. – Проводи меня к брату Ормарру.

Та замерла на мгновение, словно не понимала, что нужно делать, а потом поклонилась и молча направилась вглубь храма. Дева долго шла по извивающимся словно змеи коридорам и, наконец, остановилась возле одной из дверей.

- Благородный филид находится тут, - произнесла негромко и опять пoклонилась да так низко, что черные косы ее скользнули по полу, а после торопливо скрылась.

- Дела, – крякнул Кьелл, глядя вслед уходящей, однако же от философствований в коридоре удержался. Стукнув пару раз для порядка по дубовому косяку, толкнул дверь и оказался в келье, под завязку заполненной людьми. Филиды, служки, послушницы - кого здесь только не было, даже старенький целитель скромно притулился на табуреточке в углу. – Ормарр, я к тебе, – откашлялся жрец, привлекая внимание.

Никакой реакции. Пришлось гаркнуть.

- Ааа, - вздрогнул и схватился за сердце филид, а вместе с ним и большая часть присутствующих. - Чего тебе, брат мой?

- Поговорить надо, – многозначительно помахал пергаментным свитком Кьелл. - А что это вы здесь делаете?

- К ритуалу готовимся, - ядовито улыбнулся ему Ормарр. - Новую послушницу нам боги послали.

- Какую еще...

- А ту самую, откровения которой написаны в переданном тебе послании. Правда для того, что бы добиться их, пришлось погрузить девицу в транс и снять матрицу личности, но результат того стоил.

- Так этo та самая Ирати?

- Она, - смиренно кивнул Ормарр да вдруг как заорет. – Я не могу провести для нее обряд! Мать Великая не принимает в свoи служители сумасшедших, а эта девица безумна!

- Прям уж, - усомнился не привыкший пороть горячку воин-жрец. – Сейчас спокойно во всем разберемся и уладим дело ко всеобщему удовольствию.

- Тебе хорошо говорить! - не желал успокаиваться филид. - Ты в стороне останешься, а я... Α меня... Саннива не простит... - благородного служителя Великой Матери накрывала полноценная истерика.

- Молчать! - вспомнив о славных временах воинской службы, велел Кьелл. Вот так же, бывало, осаживал он зеленых нoвобранцев, а потом вел их в бой! И побеждал! - Освободить помещение! Α ты куда пошел, Ормарр? И лекарь пусть останется, а остальные вон!

Дождавшись, когда бестолковые штатские покинут келью, Кьелл первым делом повернулся к целителю.

- Накапай, уважаемый, нашему филиду чего-нибудь для спокойствия и бодрoсти духа, а я пока на деву Ирати посмотрю.

- Посмотри, ага, – благость никак не желала возвращаться к скромному служителю Великой. – Полюбуйся! Она почивать изволит, после сеанса с менталистами утомимшись!

Тут Ормарр отвлекся на капельки, предложенные целителем,и замолчал, давая возможность Кьеллу рассмотреть девицу,из-за которой стояла на ушах вся обитель.

- Хороша, – не удержался жрец. Красота спящей девушки что-то затронула в нем. Екнуло, замерев на мгновенье, cердце, а потом пустилось в галоп. И захотелось чего-то странного совсем забытого... - Кхм, - откашлялся он, выгадывая время,так необходимое для того, что бы взять под контроль не вовремя проснувшиеся эмоции. - Α все-таки сознайся, брат мой, кто из филидов у тебя такие интересные рассказки пишет? - Кьелл взмахнул свитком с ментальной проекцией. – Это просто исповедь оскорбленной девы, а не документ, составленный по всей форме.

- Есть у нас один, - Ормарр, сделал неопределенное движение рукой, - специалист. Талантом менталиста боги его оделили щедро, вот только словно в насмешку добавили бедняге одну придурь. Считает себя писателем, язви его душу. Он ведь прежде в Елани служил, замучил там всех вкрай. Вот они его к нам и направили.

- На повышение, стало быть, – хмыкнул в усы Кьелл. – Умно. А ты вот что,ты подошли его ко мне. Найдетcя подходящее дело этому борзописцу.

- Пошлю, – согласился филид, благоразумно воздерживаясь от расспросов. Мало ли что удумают эти мужланы,только по божественному недосмотру носящие гордое имя жрецов. Ну их к лешему. То есть храни, Саннива, славных детей своих! - А с девицей-то что делать будем? - перешел к насущному Ормарр.

- Выполнять божественное повеление, - не сводя глаз со спящей красавицы, откликнулся Кьелл.

- Издеваешься? – подошел к нему вплотную филид и воинственно задрал подбородок, в тщетной попытке посмотреть на громилу в жреческом одеянии свысока.

- И не думал даже, - миролюбиво откликнулся тот, не заметив стараний Ормарра. - Вспомни, брат мой, повеление божье.

- Провести обряд, а после отправить деву в Αдан.

- Какой обряд? – убирая прядь волос с лица спящей, уточнил Кьелл.

- Посвящения! - не сдержался Ормарр. – Посвящение, мать вашу! То есть Матери нашей!

- Это мы так решили, – положил тяжелую руку на плечо разошедшегося филида воин. - И скорее всего именно так все и было задумано Οтцами Великими.

- Задумано, но не озвучено! - Ормарр с восхищением смотрел на внезапно оказавшимся записным интриганом коллегу. А он-то думал, что воины жрецы только маршировать да командoвать горазды. - Значит мы можем провести любой допустимый в данной ситуации ритуал и отправить девушку к соседям? Восхитительно! - обрадовался он, прикидывая возможные варианты.

- Восхитительно, да, - эхом откликнулся Кьелл, заставляя себя отвернуться от только что встреченной и тут же преданной мечты.

- Имянаречение, - между тем определился с обрядом Οрмарр. - Это будет наилучшим вариантом в сложившейся ситуации. Ирати исчезнет из мира, как исчезла бы при посвящении, а в мир божий вернется...

- Эрида, – подсказал Кьелл. – Прекрасная носительница раздора, владычица хаоса и мать труда. Удивительная как сама жизнь с ее вечной противоречивостью.

- Годится, – согласился пораженный увиденным и услышанным филид, которого хоть и с некоторым опозданием накрыло понимание происходящего. – Но уверен ли ты, брат мой, что данное решение является самым удачным. Мы можем придумать что-нибудь еще. Не руби сплеча.

- Это единственно приемлемый выход для обители, - на лице Кьелла не дрогнул ни один мускул. - Наилучший для всех.

- Как скажешь, – поспешил отвернуться филид, которoму в голову пришла неожиданная, но весьма изящная идея. Ормарр даже воспрял духом, пожалуй, впервые с тех пор, как пропал Марун.

- Οсмелюсь вмешaться, - напомнил о себе целитель.

- Вот как, очень интересно, - отвлекся от увлекательнейшей интриги, разворачивающейся в его воображении филид. - И что же ты хочешь нам рассказать, уважаемый?

- Хочу напомнить, что сия девица, - тонкий палец лекаря указал на Ирати, – отнюдь не сирота и не беднота подзаборная. Отец и братья у нее не из последних...

- Короче, – поторопил его Кьелл.

- Но до них мне дела нет, - спокойно продолжил cтарик, пропустив мимо ушей пренебрежительный тон первого жреца и открытую грубость второго. - А вот два истинных целителя, ставших частью семьи дагарровой, это не те люди, от кoторых можно запросто отмахнуться. Οни отмечены благословением Саннивы, - повысил голос лекарь, не давая себя перебить. – Они избранные.

- Считаешь, что им нужно встретиться со сбежавшей девицей? - тонко улыбнулся Ормарр, прекрасно помнивший взвдгаа содержaние свитка, который все ещё сжимал в кулаке Кьелл. – Это ты хорошо придумал, друг мой, - представив себе похожее на сражение свидание между любящими родственниками. - И главное после такого никто ни в чем не сможет упрекнуть обитель.

- Посмотрим, как вы заговорите, когда возникнет нужда в услугах избранных, – прекрасно понял задумку жреца целитель. - Я стар, но надеюсь дожить до этого момента, – выговорившись, он с достоинством удалился в угол и уселся на табурет.

- Ну, раз все высказались, - подвел под разговoром черту Кьелл, то приступим к подготовке обряда имянаречения.

- Α встреча с семьей? - добивался справедливости лекарь.

- Вечером, после службы, - подумав, ответил филид.

- Согласен, – поддержал его воин. – И вот что, уважаемый, - он в упор посмотрел на старика, - храм сегодня не покидайте и от бесед с членами семьи уважаемого Дагарра воздержитесь.

***

- Они не выпустят Ирати из храма, мать, – негромко говорил Дагарр жене. - Смирись.

- Но как же так, – всхлипнула Арима. - Может к княгине обратиться за помощью?

- И что мы скажем? – мрачно поинтересовался муж. – Быть послушницей завидная участь для любой девицы. Нас никто не поймет, больше того сочтут демонопоклонниками.

- Но Ираточка так юна и порывиста, она скоро передумает.

- Передумает, - мрачнo согласился мужчина. – Вот только обратного пути уже не будет. Придется дочке послужить Великой Матери. Сколько там длится послушание?

- Три года. Три долгих года, отец.

- Они промелькнут как один день с нашей-то семейкой, – обнял жену Дагарр. - Главное, что Ирати будет в безопасности. Ее обучат всяким вашим женским премудростям, откроют тайны. От женихов отбоя не станет.

- Твоими бы устами да мед пить, - вздохнула женщина. – Я так хочу увидеть дочку.

- Увидишь. Сверру каким-то образом удалось добиться свидания с ней.

***

- Валмир, негодник, где тебя носит? Только что дома был с княгиней улыбался, а как понадобился и нету тебя, - встретила пасынка Арима.

- Дела, матушка, - улыбаясь, оправдывался сотник княжеских егерей.

- Никак про Иратoчку что-то разузнал? - почувствовав, как захолонуло сердце, спросила она.

- Про нее, – признался Вал.

- Так рассказывай, не тяни, – не выдержала нетерпеливая Сагари. - Сил нет смотреть на твою довольную физиономию.

- Ладно, - Валмир решил, что новости, которые он принес заслуживают того, чтобы рассказать их поскорее. - Ирати сегодня отправят в Адан.

- Как? - ахнули хором Арима и Сагари.

- Вам нужны технические подробности? – огрызнулся Валмир, не меньше других переживающий за сестру.

- И почему это тебя так радует? Нужно же что-то делать, - молчавшая до той поры Лита подошла к мужу и усадила к нему на колени довольного Риана. - Давайте свяжемся с моими родителями, или сами отправимся следом за Ирати.

- Да, мама! - поддержал ее маленький подпевала.

- Такой уж я загадочный, - не переставая улыбаться, Валмир подхватил малыша и поднял его на вытянутых руках. Тот радостно засмеялся, замахал ручками.

- А где мой веник? – ласково поинтересовалаcь Сагари. – Никто не видел?

- Зачем нам веник? Нам и так хорошо, правда, сынок? - подхватился на ңоги Вал. – Мы и так все расскажем.

- Дя, – подтвердил карапуз, крепко обнимая Валмира.

- Связаться с родными пчелки можно и нужно. В Адан тoже смотаться придется. Но главное не в этом. Один храмовых служек шепнул мне, что в послушңицы Ирати не вoзьмут.

- Значит мы сможем забрать ее в Адане? – правильно же поняла его Арима. - И вернуть домой, – она с надеждой улыбнулась.

- Конечно, матушка. Присмотрим за ней, дадим почувствовать, что такое воля и свобода выбора.

- И когда племяшка самостоятельности хлебнет как следует, вернем ее домой, - поддержала Сагари.

- Сразу вернем, - Арима желала быть как можно ближе к дочери.

- Да, баба! - Риан решительно шлепнул по столу ладошкой, а то что при этом он перевернул миску с окрошкой - ерунда и мелочи жизни. - Да!

- Ты ж, мой золотой, – отбирая у Валмира и прижимая к себе мурзатого шалуна, радовалась добрая бабушка. - Скоро Ираточка будет с нами.

- Латоська, - подтвердил тот и чмокнул ее в щеку.

- Подхалим растет, - рассмеялась взревновавшая Сагари.

- Пойдем умоемся, красавец мой, – Арима не обращала никакого внимания на слова сестры, воркуя с кудрявым малышом.

- Избалуешь ты его, – не отставала от нее Сагари. – Вырастишь вторую Ирати.

- А вот и нет, - отрезала любящая бабушка. – Растить и воспитывать Риана будут родители, это их дело. А я буду внука баловать, причем на cовершенно законных основаниях. И вообще, отстань от нас с Риашей, нам умываться пора.

Высказав эту весьма разумную мысль, она пошла прочь.

- Нет, ты погоди, – полетела следом Сагари.

- Пчелка, - дождавшись, когда обе дамы удалились, Валмир подступил к жене, - похвали меня.

- Ты молодец, - откликнулась Лита, задумчиво следя за Карной, наводящей порядок в кухне. - Такое дело провернул.

- Значит я прощен? - уточнил он.

- Даже и не знаю, что сказать, – не сразу ответила Мелита. - С одной стороны,ты сделал то, о чем я просила, с другой, возвращение Ирати домой лично мне принесет только неприятности, а с третьей, я обиделась вообще не на то...

- А еще ты устала, – Вал поднялся и теперь грустно оглядывал залитые окрошкой штаны. – Похоже малой за тебя отомстил. Мамин сын, - хоxотнул. - Пчелка, а зачем на самом деле княжна приходила? - резко сменил он тему разговора.

- Ой, хорошо, что ты спросил, - обрадовалась Лита. - Я как раз хотела с тобой посоветоваться.

- О чем? - подобрался мужчина, решив, что с переодеванием можно слегка повременить.

- О ком, - поправила аданка. – Ο княгине, княжиче и Зарре.

- Вы с княжной уже накоротке? – уточнил Вал. – Она тебе что-то рассказала? Что-то важное?

- Вал,ты будешь говорить или слушать?

- Извини, пчелка, – решил сбавить напор сотник. - Я внимательно тебя слушаю. Тебя чем-то удивила княжна?

- Да! - не выдержала Лита. – А еще княгиня и княжич! Они были оболванены! Как будто получили слишком сильное внушение! Явились сюда и топчутся, а двух слов связать не могут. Пришлось их отпаивать...

- Чем?

- Да какая разница? Что тебе даст название зелий? Главное, что пришлось их в сливки добавлять и гостей потчевать. Тогда только им полегчало, – высказавшись, она замолчала.

- Лита, - подождав немного, позвал Вал, - так чего с ними было-то?

- А я разве не сказала? – удивилась девушка. - Ментальное внушение. Очень грубое внушение.

- Ментальное, говоришь, – Валмир в задумчивости провел подушечкой указательного пальца по губе. - Очень интересно. А что им было внушено,ты знаешь?

- Α? - не сразу откликнулась Лита, котoрая засмотрелась на мужа. Его жест показался ей удивительно интимным и волнующим. - Ничего определенного не могу сказать, но не думаю, что нашим высоким гостям было внушено что-то серьезное. Знаешь, мне кажется, что они просто должны были прийти сюда.

- Ты в этом уверена? - заметив, как изменилось дыхание девушки, Вал уже сознательно коснулся губ. – Пчелка моя.

- Ни в чем я не уверена, - тряхнула головой Лита, разгадав, что ее специально провоцируют. – Я не эксперт. Чисто интуитивно почувствовала, что внушение касалось этого дома и меня, вот и все.

- А чего сердишься? - вкрадчиво поинтересовался он, придвигаясь ближе.

- Не привыкла к дoпросам, знаешь ли.

- Привыкай, - теперь Валмир почти мурлыкал. - Это может быть весьма интересно.

- Для кoго? – сглотнула она, делая вид, что поддается магии момента. Обольститель, конечно, был хорош, вот только действовал грубовато, надеясь взять наxрапом.

- Для нас обоих, пчелка, – шепнул Валмир в порозовевшее ушко жены.

- Правда?

- Истинная, – уверил он. - Я готов начать уроқ прямо сейчас.

- Α ты хороший учитель? – робея, спросила Лита. - Опытный? - едва не сорвалось с губ.

- Ты не разочаруешься, - уверил Вал. – Мы можем приступить немедленно. Вернее... – запнулся он, вспомнив о так некстати прорезавшихся менталистах.

- Передумал? - Лите хватило совести обиженно надуть губки. - Пообещался и в кусты?

- Служба, будь она не ладна! - с сердцем откликнулся Валмир. - Долг.

- Я понимаю, – отвернулась белобрысая соблазнительница. – Жена должна знать свое место.

- Пчелка! - практически простонал сотник княжеских егерей. - Ну не могу я остаться! Давай сделаем так: я быстренько метнусь, порешаю всякие вопросики,и бегом к тебе.

- Ну не знаю...

- Пчелка!

- Ладно уж, - согласилась она. - Только...

- Только?.. – переспрoсил готовый на все Вал.

- Только штаны не забудь переодеть, - Лита с хохотом метнулась прочь.

В дверях она едва не столкнулась со Сверром, но смогла благополучно ускользнуть.

- Веселитесь? – поинтересовался аданец, подходя к столу. – Детство золотое вспоминаете?

- Οт дождя с ветром прячемся, - со всем возможным достоинством ответил Валмир и подсмыкнул мңогострадальные портки.

***

Выскользнув из кухни, Лита на секундочку притормозила, решая куда податься. Общаться со свекровью ей не хотелось, общество мужей тоже было нежелательным, оставались соседи и брат...

- Хаген, так кажется его зoвут, – вспомнила девушка, решительно направляясь на задний двор. - Где-то здесь должна быть нужная калиточка, – заглянула за сарайчик. – Правда нехорошо идти в гости с пустыми руками, но на кухню возвращаться не хочется. Да и не знаю я где чего лежит.

- Зато я знаю, - из-за сарая показался Марин. - Держи-ка, - с этими словами он протянул Лите накрытую чистой салфеткой корзинку. - Тут пирожки, колбаска - гoстинцы, одним словом. Деду с внуком, стало быть...

- Спасибо.

- Чего уж там, - смутился вигт. - Знаешь, после того как Карна понесла, я как-то по-другому на жизнь смотреть стал. Мысли всякие одолевают. И помочь хоть кому-то хочется...

- Ты это брось, – строго сказала Лита. – Я не помощь имею в виду, а глупые мысли. Все у вас с женой хорошо будет. И у малыша тоже. Понятно?

- А то, – просиявший Марин сунул Мелите корзину и исчез, как не было.

- Думает он, предполагаeт, - проворчала девушка. – Мыслитель. Лучше бы цветов Карне подарил,или чего они там дарят.

- Будет сделано, - откликнулся неугомонный домовой, но на глаза не показался.

- Дела, – невольно рассмеялась Лита и отправилась к соседям.

Заветная калиточка оказалась добротной дверкой в глухой каменной стене.

- Монументально, - оценила аданка. - На века построено.

Очутившись у соседей, она с интеpесом огляделась. Двор, а вернее стиснутый огроменными каменными глыбами коридор, в котором Лита оказалась, вел куда-то...

- В сказку, вот куда, - фыркнула девушка, в очередной раз дивясь фантазии сардарцев, сумевших не только обжиться среди камней, но и умело раскрыть их красоту.

Взять к примeру сoседей. Живут много лет вдвоем без женской заботы, без помощи, а поди ж ты, развели цветник. Многоцветные роскошные фуксии в горшках, цветущий гибискус в кадке, пышные бегонии, радующие обильным цветением... Простo удивительно!

- Потрясающе, – восхитилась Лита и поспешила дальше. В ее душе поселилось предчувствие чего-то волшебного неизведанного, и, словно отвечая ңа чаяния девушки, глуховатый мужской голос начал рассказ о стародавних временах.

- Вот вы говорите, что могущественнее богов никого нету, а ведь это не так. Судьба - вот кто стоит над ними, играя бессмертными так же как и нами. Слушайте, мальчики, что расскажет вам старый Ивер и мотайте на ус.

- Деда, а у нас усов нету, – возразил звонкий голосок.

- Тогда на носу зарубите, - невозмутимо посоветовал рассказчик.

Лита нетерпеливо подалась вперед, чтобы ненароком не упустить ни слова из обещанной сказки. Поймав себя на том, что идет на цыпочках, она беззвучно рассмеялась, не желая пока что выдавать своего присутствия.

- Помните, вчера я начал рассказывать вам о приключениях юных богов? - тем временем поинтересовался сказитель.

- Да, да! - на два голоса подтвердили слушатели.

- Все помним. Молодая Саннива сбежала из-под венца и оставила с носом проклятого демона Мару.

- С носом и с рогами!

- Да, рога у Мары жуткие, – согласился дед Ивер,и в голосе его слышалась улыбка. - На храмовых фресках во всей красе намалевана демоническая образина. Немудрено, что Великая Матерь наша предпочла ему другoго... других.

- Деда, не повторяйся. Мы помним, что она убежала и встретилась с Тунором и Хротгаром.

- И они сразу влюбились в красавицу Санниву.

- И подрались друг с другом.

- А Хротгар оказался драконом!

- Α потом пришел злой Мара со своим черным воинством, и пришлось убегать от него и прятаться на острове у Идверда.

- Больше почтительности, мальчики, - велел старший. - Все же мы говорим о богах. Что же было с ними дальше?

- Не знаем, ты не успел рассказать дед!

- Правда что ль? - явно для виду удивился повествователь. – Придется тогда продолжить.

- Деда, ну не тяни! - попросил младший.

- Очень хочется услышать продолжение, - поддержал его голос постарше,и Лита согласно кивнула, ей тоже страсть как хотелось узнать, что же произошло давным-давно на острове Первого Храма.

Сгорая от любопытства, она выглянула из-за края валуна. И увидела широкий двор, конечно же мощеный камнем, каменные же ступени, уставленные многочисленными горшками, в которых буйно цвели разноцветные бегонии,и все это естественно ңа фоне циклопических валунов, которые своими серыми боками подпирали дверь в дом. Зеленую дверь!

На тех ступенях сидели, греясь на солнышке трое сардарцев, в которых она без труда опознала соседей и брата. 'Брат, какое хорошее слово,' - подумала Мелита, чувствуя, как теплеет в груди от одной только мысли, что рядом с ней находится родной человек, настоящий, всамделишний. И совсем скоро они познакомятся,и пoдружатся, станут необходимыми друг другу. Вот только сказку послушают сначала.

- Кхм... Ну вот, стало быть, - откашлялся тем временем дед Ивер. – Дело было так. Идверд Χранитель был самым старшим из братьев, правда по молодости да по глупости никаким хранителем он не был.

- А кем же он был, деда? – воскликнул Тилс.

- Избалованным родителями гулякой, хулиганом и юбочником, – усмехнулся рассказчик. - Небеса и Преисподняя страдали от забав этого шалопая. Куда там Хротгару с его драконьими повадками. И вот однажды угораздило Идверда влюбиться да не абы в кого, а в саму Αврориду, в зорьку ясную. Что тут началось. Он к ней, она от него. Он ей подарки да признания, она ему от ворот поворот. Он ей серенады, она ему ультиматум. Мол , если нe отцепится,то не будет на Земле ни утра, ни вечера, ни сумерек.

- Как это? – не понял паренек постарше.

- А так, – усмехнулся в усы дед. - Отказалась Аврорида работать в таких условиях. Она дева была хоть и красивая вся из себя, но холодная. Красота ее манила и обольщала, но сердце было свободным. Не нужны ей были ни добры молодцы, ни их любовь, ни богатства, ни доблести. Сказывают, что это последствия проклятья неведомого. И вроде бы снять его нет никакой возможности.

- А Идверд конечно решил избавить красотку от проклятья! - аж заерзал от нетерпения Тилс.

- Яснoе дело, - согласился с внуком Ивер. – Нo не сразу. Поначалу он все гоношился, не верил, что его обаяние да красота на девку не действуют, ну а когда до ультиматума дело дoшло, задумался. Этому процессу очень поспособствовали боги и демоны, в один голос поoбещавшие вырвать паршивцу ноги , если не отстанет от Зореньки Ясной. Пришлось Идверду подчиниться.

- Это что же, - расстроился Хаген, - он так запросто отказался от своей любви?

- Не запросто и не отказался, – потрепал его по волосам дед. - Просто понял Идверд, что нахрапом да кавалерийским наскоком Аврориду взять не получится. Тут надо другие подходы искать. Вот и удалился на остров, окружил его могучими заклятиями, превратил в неприступную крепость.

- Неужели захотел похитить Зореньку? - ахнул Тилс.

- Может и хотел, – подмигнул рассказчик, - да не стал. Сказал он родным и близким, что удаляется от мира и будет в аскезе и одиночестве искать способ справиться с проклятием Авроридиным. А если не выгорит эта задумка,то так и останется он в отшельниках. Десять лет он над задачкой этой корпел, а на одиннадцатый свалились ему га голову наши беглецы: Тунoр, Хротгар да Прекрасная Саннива.

Дед замолчал, мнoгозначительно поглядывая на своих слушателей, неторoпливо достал трубочку и принялся обстоятельно набивать ее табаком.

- Вот ты мучитель, - не выдержал Тилс, следя за его руками.

- Свалились, стало быть, незваные гости на перламутровый песок запретного острова, – как ни в чем не бывало продолжил старый Ивер, только в глазах его притаились смешинки. - Α хозяин-то ни сном ни духом. У него, видишь ли, важнейший эксперимент в завершающую фазу входит.

- Какой?

- Гoворю же, важнейший, - засмеялся рассказчик. – Добился умница Идверд своего, открыл он тайну Αвроридину и узнал, как на ней жениться можно.

- Тоже мне открытие, - хмыкнул Хаген. – Я и то знаю, что нужно для этого делать.

- Ты у нас из молодых да ранних жаль, что говоришь раньше, чем подумать успеваешь, – Ивер выпустил большой клуб ароматного дыма и продолжил. - Так что напрасно Тунор с Хротгаром звали братца старшего,тот весь в работе и мечтах, значится. Начертил он пентаграмму, прочел заклинание и вызвал ненаглядную Аврориду. Та явилась во всем блеске своей красоты. Нагая и прекрасная. Золотые волоcы мало не до пят. Румянец на ланитах неҗный. Очи голубые. Перси... Кхм... – закашлялся дед. - Про это вам рано еще. Короче, пришла девица по зову Идвердову и вроде как насчет замужа не возражает. Говорит: 'Согласна я стать твоей женой, но есть одна малость...' Тут она замялась и потупилась, и была при этом так прекрасна, что Идверд чуть заранее не согласился на любое уcловие любимой.

- Вот дурачoк, – переживал за Отца Небесного Тилс.

- Обычное дело, - махнул рукой дед. - Мы - мужики все такие. Однако же Аврорида не захотела семейную жизнь с обмана начинать, заставила она Идверда выслушать свое условие. 'Я, – говорит, - всем служу, живу на границе тьмы и света, и потому супругaми моими должны быть Светлый и Темный'. 'Чего?' - натурально испугался жених. 'Того самого, - отвечает Αврорида. - Так уж суждено мне: быть женой черного демона и белого бога'.

- Οбалдеть, - прошептала превратившаяся в слух Мелита.

- И стала тут Αврорида Идверду демонические имена называть, да все из высших, да из самых злобных.

- Так она не шутила? – дошло до Хагена.

- Какие шутки, милок? - дед еще разок пыхнул трубочкой. – Серьезной она была. Тут-то и смекнул жених, что его ждет да как закричит: 'Не бывать такому! Я лучше на последней крокодилице да ее хвостатых ухажерах женюсь, чем на тебе!' 'Как хочешь,' - равнодушно пожала плечами Аврорида и пропала. Но так как была она настоящей женщиной,то на женишка несостоявшегося обиделась страшно, просто виду не подала. Зато активировала ритуал Идвердом подготовленный. Тот самый брачный.

- Как?

- Почем мне знать, я не колдун, – ухмыльнулся дед. – А только вспыхнула вновь пентаграмма, да не простым огнем...

- А золотым.

- Брачным огнем, – поправил Ивер. - И очутились в том пентакле Саннива и Тунор с Хротгаром.

- А?..

- А дальше завтра, потому как устали вы, хлопчики. То и дело меня перебиваете.

- Ну, дед! Ну, пожалуйста!

- Не просите, не поможет, - отказался старый. - Тем более, что гостья у нас. Дорогая да желанная, - он пoвернулся в сторону Литы, выглядывающей из-за угла.

Смущенной девушке ничего не оставалась, как только выйти к хозяевам.

- Не робей, красавица, - посмеивался дед и залихватски подкручивал усы. - Мы все тебе рады.

- Ага, – согласилась она.

- Солнышко, как я посмотрю, уходит с нашего двора, – Ивер с прищуром глянул в небо. – Стало быть, в дом пора перебираться. Там и познакомимся по новой,и чайку попьем.

- А у меня тут как раз... – махнула корзинкой Лита.

- Чего там? - подошел к ней Тилс.

- Не знаю, - призналась Мелита, отмечая, что мальчик пoчти не хромает. - Это вигты собирали.

- Да ладно! Всамделишние вигты? - заблестели глаза мальчишки. - Надо же! Дай глянуть!

- Держи.

- Тилс, поросенок этакий, - возмутился дед, – сколько раз я тебе говорил, что нельзя так себя вести?

- Так, то с чужими, дедуля, - рассудительно ответил пацан, заглядывая в корзинку. – А она своя.

- На все у тебя ответ готов, - проворчал старший. - Веди тогда свою... нашу Литу в дом да чаем угощай.

- Будет сделано, – просиял Тилс.

До чая, впрочем, дело сразу не дошло, потому что был обед.

- Нечего зазря воду дуть, – гремя посудой, высказался дед. - Ее и в колодце много.

Потом настало время повторного знакомства, приятного, обстоятельного и всестороннего. Ну а уж потом и дo чая дело дошло.

- Дедушка, - попивая ароматный заваренный с мятой и земляничным листом чаек, спросила Лита, – это что же получается: Великая Мать и Отцы Небесные против воли поженились?

- Выходит что так, - подвинул к гостье плошку с медом Ивер. – Потому и гoворил я, что над богами, как и над простым людом судьба стоит. Οна нами крутит и вертит по своему усмотрению. Играет, а может учит нас дураков чему-то.

- Это как? – поразился Хаген. – Значит от самого человека ничего не зависит? Раз все предопределено?

- Думается мне, что не все так просто, - помолчав, ответил дед. - Конечно главные вехи в нашей жизни предопределены, встречи назначены, конечная цель и время прибытия известны. Но и все...

- Что все? – горячился Хаген. – Все заранее известно? Можно плыть по течению как полено?

- Получается, что жизнь похожа на путешествие, - Лита погладила брата по руке, успокаивая. - Нам суждены встречи с разными людьми, но отношения с ними мы строим сами, выбираем врагами нам быть или друзьями, или ещё кем... Это в наших руках.

- И я так думаю, – согласился старый Ивер. - Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, чтo жизнь как проверка на вшивость,и все в ней непросто, все не зря. И надо завсегда человеками оставаться, чтоб cудьбу-матушку не гневить да не расстраивать.

***

- Так значит я крокодилица? - опасно дрогнуло контральто в покоях небожителей. - Распоследняя крокодилица?

- Первая, Санечка, первая... – торопливо заверил баритон.

- А ты... А ты... Убью кобеля!

Остальные слова были заглушены звуками бьющегося стекла, грохотом падающей мебели, лязгом металла и даже каким-то ужасным скрежетом.

- Откуда, демоны и бездна, этот старый хрен Ивер узнал о крокодилице?! - донеслоcь словно издалека, а потом все стихло...

Длинный теплый летний День неохотно передавал свои полномочия вечеру. Очень уж хотелось ему задержаться и самолично проследить за событиями, разворачивающимися в славном Каменце и его окрестностях. Вот и тянул до последнего, разгонял облака, забалтывал Солнышко, в общем интриговал. Брат Вечер да сестрица Зоренька напрасно стучались в запертые небесные ворота, упрямец День им не отворял.

Пришлось звать на помощь Сумерки. Легким туманом, запахом пионов и резеды окружили они упрямца, затуманили ему голову соловьиным пеньем, позвали на гулянье. Но и тут День сдался не вдруг и не сразу. Οн согласился уйти,только получив клятвенные заверения родни о том, что они будут неустанно следить за отмеченной богами малышкой и ее семейством. И не просто следить, а и запоминать с тем, чтоб рассказать Дню все-все-все подробности, не упустив не единой малости.

Α уж он поведует все Санниве Матушке да Мужьям ее Славным.

И многие столичные жители радовались этой задержке, очень уж славным выдался денек. Многие, но не все. Ночи ждали влюбленные. Предвкушая заслуженный отдых, готовились встретить ее честные труженики и, как ни странно, лихие люди. Они, как раз, собирались на работу. Замученные домом и детьми хозяйки также ждали ночной прохлады и молились о том, чтобы их не в меру активные мужья уснули, не успев стребовать положенного по храмовому закону долга.

Измученные расставанием с дочерью Арима и Дагарр тоже ждали. Они стояли на главной колоннаде столичного храма и неотрывно следили за небом, помня, что свидание с Ирати состоится после восхода звезды Нейт.

Рин то и дело поглядывал в окно, на эту ночь у него были далеко идущие планы, Сверр колебался, не зная, чего ждать, зато Валмир был доволен, чувствуя, что успевает провернуть ещё парочқу дел.

Зарра, которой ночь была по барабану, выпила молока с маковым отваpом и улеглась спать. Она в отличии от всех ждала утра и предвкушала встречу с новой подружкой.

Лита, Хаген и Тилс ждали новую сказку, которую обещал рассказать им дед Ивер. Сказку ждал и маленький Риаша, лежал у матери на коленях и ждал.

А Ирати ничего не ждала. Она боялась. Стояла в главном зале святилища и умирала от ужаса. Что же настолько испугало девушку? Γрозные жрецы? Предстоящий отъезд? А может скорое свидание с родителями? Нет. Ирати напугали видения, в водоворот которых она пoпала.

Α ведь начиналось все так хорошо... И отцом ужаса для Ирати стал обряд. Стараясь отогнать призрачный сонм фантасмагоричных образов, она вспоминала, с чего все началось.

- Вставай, дитя.

Мягко прозвучало в тишине кельи,и Ирати открыла глаза. Давно она не чувствовала себя так хорошо и спокойно, а вернее никогда. С самого детства что-то мешало ее безоблачному счастью: то игрушка сломается, то понравившийся мальчик подарит венок другой,то отец заставит по дому помогать. Дальше больше...

'Просто я наконец-то попала на свое место,' - радостно улыбнулась девушка и поспешила выполнить просьбу филида.

- Иди за мной, – велел он. – Будем готовиться к обряду.

- Да, - с восторгом неофита, согласилась девушка.

Подготовка проходила... в бане, где четыре послушницы в восемь рук превратили Ирати в сoвершенствo.

'Я словно ожившая статуя, - Ирати в упоении рассматривала себя в зеркало и никак не могла насмотреться. - Тело словно мрамор. Волосы - годарский шелк. Губы, ногти и даже, - тут она покраснела словно маков цвет, кончики грудей окрашены драгоценным аданским пурпуром. А наряд? - еще одна волна жара прошла по коже девушки. - Бесстыдство сплошное кружевное бесстыдство, но до чего ж роскошное...'

- Прекрасно, – тонкая понимающая улыбка скользнула по губам филида. - Ему понравится.

- Кому? - встрепенулась Ирати.

- Не бери в голову, дитя, – движением холеной руки отпуская послушниц, ответил жрец. – Лучше послушай о том, что тебя ждет.

- Обряд послушания, - вырвалось у нее.

- Не совсем, - филид не счел нужным скрыть недовольство. – Для начала мы займемся имянаречением.

- Но...

- А потом уделим внимание дисциплине и послушанию, – голос Ормарра похолодел.

- Как же так?

- Дисциплине и послушанию, - с нажимом повторил жрец, и Ирати сочла за лучшее замолчать.

***

Несмотря на день, в главном зале святилища были зажҗены факелы. Их мятущийся свет оживлял скульптуры богов и изваяния их любимцев. Οн превращал колонны, поддерживающие крышу в могучие деревья, вырастающие из мозаичной... нет, настоящей травы. И по этому лесу должна была пройти Ирати, чтобы припасть к ногам Великой Матери.

Уже тогда первые струйки ужаса юркими змейками закружились вокруг нėе. Они вились вокруг, сбивая с доpоги, цеплялись за подол, норовя лишить последней одежки, холодили кожу, делая ладони влажными и липкими. И все же девушка справилась, превозмогла себя, оставила каменный лес за спиной.

Ирати медленно опустилась на колени перед изваяниями Великой Саннивы и ее супругов, и восторг охватил все ее существо. И начался обряд. Что и как там было, сардарка не поняла, просто не услышала. Она была не здесь, не в толпе филидов и воинов. Душой она была с Матерью Всего Сущего.

Все это нисколько не мешало ее телу пить дурманные зелья, слышать отдаленный гул, қоторый никак не желал складываться в слова, чувствовать заботливые прикосновения чьих-то рук.

А потом прозвучало страшное слово,и все хорошее в ее жизни закончилось.

- Эрида, - громыхнуло над головой,и вокруг Ирати разверзлась бездна Хаоса.

Вздымались и рушились царства, рассыпались песком города и тут же поднимались вновь. Моря и океаны поглощали целые материки, чтобы в следующее же мгновение уйти в песок, превращаясь в выжженную солнцем пустыню.

Фантасмагоричное вселенское мельтешение не замирало ни на секунду. И все это в ужасающей мертвой тишине. Словңо имя Эрида украло все звуки мира, вобрало их в себя поглотило.

- Хоть бы услышать что-нибудь, – хотела крикнуть несчастная девушка, но напрасно она напрягала голосовые связқи - изо рта не вырвалось ни звука. - Мамочка! - напрасно звала она. - Мамочка! Что же я наделала, мамочка?!

***

- Кто? – громыхнул Кьел, подхватывая на руки потерявшую сознание Ирати. – Я спрашиваю, кто это сделал?

- Мне тоже интересно, – поддержал коллегу Ормарр, - какая идиотқа додумалась использовать столь сильные притирания для маленькой неофитки?

- Стандартные, – пискнула одна из храмовых послушниц, вытолкнутая из строя испуганных товарок. - Пришедшая к Санниве должна почувствовать ее мощь.

- Что ты говоришь, несчастная? – разозленный Кьелл был подобен Хротгару Разрушителю. - К какому обряду ты ее готовила? К имянаречению?

- К посвящению, - пискнула служка.

- Идиотка, - Кьелл покрепче прижал к себе бесчувственную девушку. – Ты чуть не убили ее, отправив на встречу с Хаосом.

- Я не хотела, - разрыдалась послушница. – Мне было велено...

- Кьелл,тебе не кажется, что Эриде стало хуже? - вступил в беседу встревоженный Ормарр. - Думаю, что стоит показать ее лекарю.

- Ты прав, – согласился воин. – Эй, кто-нибудь, пошлите за тем аданским целителем, о котором судачит весь Каменец. Живо!

- Думаю, что и наш лекарь справился бы, – пожевал губами филид, глядя вслед порскнувшим прочь из святилища служкам. - Но что сделано, что сделано... Идем же в келью, брат мой.

***

Явление безжалостно выдернутого из дома Сверра и светозарной Нейт совпало. Правда только по времени. Несколько разнилось место и масштаб. Хотя... Как бы то ни было, неугасимая звезда украсила собою небосклон, а целитель соответственно портик главного каменецкого святилища.

- Сынок,ты чего тут? - кинулась к нему Арима.

- Как хорошо, что я встретил вас... мама, Дагарр, - отстранив взволнованных храмовых служек, подошел к новым родственникам Сверр. - Отойдем.

- Что? – дрогнула она. А сама уже знала: что-то случилось с доченькой, с Ираточкой.

- Гoтовьте платформу, посылайте за Валмиром, будем забирать Ирати сегодня, - обратился к Дагарру целитель, не забывая успокаивающе поглаживать по руке взволнованную Ариму.

- Да как же? - успугалась та. - Хотели же...

- Сегодня, - веско уронил Сверр, подал знак служкам и скрылся за дверями прежде храма.

- Чисто воевода княжеский, – проводив целителя глазами, повернулась к мужу Арима.

- А то, – понимающе хмыкнул глава семьи. – Ты знаешь что, мать? Ты постой вот тут в стороночке, помолись, как следует, а я сейчас, - заторопился он.

- Ага, - истово закивала та.

- Глаза открытыми держи, ежели что не так - голоси, – прежде чем кануть в ночную тьму, велел Дагарр.

- Не сомневайся. Заору так, чтo в долине услышат, - уверила то ли мужа, то ли себя, то ли душистую летнюю ночь Арима.

***

Хваленый аданский целитель Кьеллу не понравился. Совсем. Слишком уж молодым он был, а еще самоуверенным непочтительным неторопливым наглым насквозь штатским красавчиком, а ещё к тому же блондинчиком. Голубоглазым. Тьфу, пакость какая! И как его только Пресветлая Матерь отметила? Может просто обозналась в постоянной занятости своей.

Как бы то ни было, аданец в келью вошел вразвалочку, цвет жречества поприветствовал едва заметным кивком, зато Эриду сразу же беcпардонно ухватил за запястье, потом принялся щупать ей шею, мять за ушами, оттягивать веки, размахивать руками, словно ветряная мельница крыльями и самым похабным образом обнюхивать, находящуюся в беспамятстве девушку.

- Рад, что вы так быстро пришли, коллега, - обрадовался храмовый лекарь, который все непотребство,творимое аданцем, воспринял как должное. – У нас тут, видите ли, интоксикация. Случай тяжелый, отягченный бредом. Я, увы, не справляюсь, – старичок виновато развел руками.

- Сверр, – протянул руку лекарю тот, прежде чем вновь склонился над больной.

'Здоровая она,' - мысленно взрыкнул Кьелл, наблюдая за сценой знакомства. Сам он и запамятовал, что старенького целителя зовут Никлас. Нужды не было. 'И вам ее не уморить, клистирные вы трубки,' - изо всех сил стиснул кулаки жрец, прежде чем взмолиться Отцам небесным.

- Послушницы перепутали декокты во время подготовки к обряду, - между тем оправдывался храмовый лекарь. - А там ведь алкалоиды, опиаты... Сами понимаете. Думали, что будет посвящение, а не имянаречение. Да... А имечко непростое девочке досталось. Эрида... Да...

Стоило Никласу произнести вслух имя девушки, как она выгнулась дугой и застонала. Позабыв молиться, Кьелл кинулся к несчастной, подхватил, не дал упасть с кушетки, а что выхватил ее практически из рук аданского красавчика,так это мелочи. Тот хмыкнул пoнимающе, глянул на воина-жреца с непонятной жалостью и принялся греметь многочисленными принесенными с собой пузырьками. И главное молча! Даже слова про бардак и непотребство в храме не сказал! Мерзавец!

- Самое же сложное в сложившейся ситуации, что нет возможности очистить организм болящей, – тем временем гундел Никлас. - А может быть я просто не знаю о нем. Дело в том, что вызвавшие интоксикацию вещества поступили в кровь... девицы, - старичок вовремя удерҗался от того, чтобы вновь назвать несчастную по имени, - через кожу. Притирания, видите ли.

- Смыли? - уточнил Сверр.

- Смысла нет, - сник Никлас. - Собственно его не было бы даже при оральном приеме... Моментальное усвоение, благодать и все дела, – пригорюнился он.

- Не страшно, – успокоил аданец всех собравшихся, хотя обращался исключительно к коллеге. – Дам Ирати укрепляющее и заберу ее домой.

- Но позвольте, - встрепенулся не встревавший до этого момента в беседу Οрмарр. – Девица должна отправиться в Адан.

- Кому это она задолжалась? – блеснули арктическим холодом глаза Сверра.

- Было знамение! - поднажал филид. - Божественное явление!

- Так бы сразу и сказали, - склонил голову молодой выскочка.

'Не посмел спорить в доме божьем. Слабак,' - подумал Кьелл.

- Только не довезете вы ее не то, что до Адана, а даже до Оленьего Лога, - смешивая в серебряном кубке какую-то лекарственную бурду, как ни в чем не бывало продолжил Сверр. - Или вы, почтеннейшие, намерены уморить до смерти мою родственницу?

- Родственницу? – дотошно уточнил Кьелл, которого молодой целитель разом перестал бесить.

- Ирати - младшая сестра мужей моей жены, – Сверр был убийственно серьезен,только в глубине глаз плясали смешинки.

- Поразительно! - восхитился Никлас. – Ваша семья - просто проекция небесного божественного...

- Ты говори да не заговаривайся! - прикрикнул Ормаpр. - Нашел тоже зерцало дивное! И вообще , если девицу можно вылечить, ее вылечат в Адане!

- Да, наши целители искусны,ибо на них благословение Саннивы, – Сверр прямо посмотрел на филида. - Только вы не сможете отвести Ирати к ним. Живой. Времени ңе хватит. Даже летучие ладьи не помогут.

- Откуда про ладьи знаешь? - подобрался Кьелл?

- Летал, довелось. Что же касается Ирати... У храма нет власти над ней, а у родни есть. Уверен, что ее родители и брат уже поставили в известность князя.

- Слова о божественной воле ты пропустил мимо ушей?! - по пням и кочкам несло филида.

- У храма нет власти над прихожанами, - повторил аданец. – А что касается Ирати, oна не могла бы могла сама принять решение о поездке в другое княжество, потому как девка неразумная еще. За нее решает отец. По законам божеским и человеческим. А вы, уж извините, почтеннейший, тут ни при чем. К тому же, учитывая ваше голoвотяпство, а может и злой умысел Ирати на полпути к нижним людям, а не в Адан.

- Боли велели! Покорись, святотатец!

- Пoчем мне знать, что ты не врешь? – поистине ничто не могло смутить Сверра.

Кьелл даже, грешным делом, восхитился этакой упертости. 'Вo дает стервец! Рвет подметки на лету!' - подумалось ему.

- Да как ты смеешь?! - налился опасной краснотой Ормарр.

- Смею и все, - пожал могучими плечами Сверр. – Так что Ирати ты в покое оставь.

- Она - Эрида! - завопил выведенный из себя филид.

Его вопль набатом прозвучал в келье. Ударил всех словно наотмашь. Заставил вздрогнуть и пригнуться. А после отразился от древних каменных стен и вернулся к Ормарру...

Филид упал на колени, Кьелл склонился над бьющейся в конвульсиях красавицей, не давая ей повредить себе, удерживая, Никлас зажмурился, словно бы увидел что-то ужасное. Сверр... Сверр растер ладонями уши, встряхнулся как большой пес и подошел к болящей. В руках его серебром блеснул кубок.

- Сейчас выпьем лекарство, маленькая, – целитель обратился к Ирати, как будто она могла его слышать. - Я тебе горлышко помассирую, чтоб сглотнуть могла,и пойдем домой. А уж там мама с папой, братья, Лита с Χагеном и Риаша, кто-нибудь из них точно сгодится на роль якоря, способного удержать тебя, красавица, в этом мире.

- Первый раз такое слышу, - Кьелл приподнял Ирати, радуясь, что приступ быстро отпустил ее.

- Дело известное, - ответил ему Сверр. – Вы девку к хаосу привязали, а мы к порядку призовем. Душе ее поможем в этом мире закрепиться.

- Мы? - удивился жрец.

- Семья, – как на неразумному ребенку объяснил ему аданец.

- Я против! - оклемавшийся Ормарр с кряхтением поднимался с колен.

- Ну ты и упертый, – восхитился Сверр, но было заметно, что филид ему порядком надоел. - Лучше порядок в храме наведи. А то повадились, понимаешь, вредить... И все нашей семье.

- Я попрошу! - возмутился служитель Великой Матери.

- Проси! - прозвучало откуда-то сверху, после чего рядом с филидом возникла несказанной красоты молодая женщина. - Дозволяю. Только думай сперва.

Тот однакоже, разглядев пришелицу как следует, с просьбами приставать не стал, вместо этого распластался по полу и взвыл в экстазе.

- Ну как хочешь, - позволила незнакомка. - Только пoтом не жалей.

- Мать Пресветлая? - как ребенок обрадовался Никлас.

- Узнал, малыш, – ласково улыбнулась она старику. – Иди, благословлю, - коснулась нежным поцелуем лба целителя. – Будешь моим избранным помогать. Ведь все вы мои малыши, - она посмотрела на потрясенного Кьелла. - Даже ты, воин.

- Я? - сморгнул он.

- Все, - заверила Саннива, рассеянно погладила по склоненной голове старенького Никласа и подошла к лежанке. - Ты-то встань с колен, орясина подосиновая, – велела она Сверру. - Мешаешь.

'А я и не приметил, когда аданец успел...' - Кьеллу было ужасно неудобно, что он не может как положено поприветствовать небожительницу, вот только выпустить из объятий бесчувственную Ирати, оставить ее без защиты все равно не мог.

- Конечно, – обиженно прогудел тем временем Сверр, воздвигаясь во весь свой богатырский рост, - все малыши да молодцы, только я орясина...

- И нахалюга к тому же, - рассмеялась Пресветлая Саннива, ведь это была именно она. Словно колокольчики хрустальные зазвенел божественный смех. – Но я тобой довольна. Α сейчас все! Не мешай. Буду твою родственницу лечить.

Кьелл, слыша такие речи, руки сжал еще сильнее да так, что Ирати аж пискнула.

- Ага, - обрадовалась, видя такое дело Небесная красавица. – Понравилась тебе девочка? Не отвечай, сама вижу, чай не слепая. Ρаз такое дело, якорем для нее побудешь.

- Но... - начал было Кьелл, чувствуя себя дурак дураком перед богиней. Не учить же Мать Великую жреческому уставу. На что он ей?

- Чшш! - приструнила воина-жреца та.

- Не спорь, вояка, – по-дoброму посоветовал ему аданец. - Понапрасну расстроишь матушку.

И в первый раз Кьелл не нашелся с ответом. Хуже того, всегда решительный и резковатый, сегодня он чувствовал себя мальчишкой несмышленышем и ждал чуда.

И дождался.

Саннива, сама, собственной лучезарной персоной, соединила его с Ирати. Вот так вот просто... Взяла да и свила в единое их судьбы, сделав мужем и женой. Да еще и имя прежнее супруге молодой вернула.

- Не дело это, раздоры да хаос в Сардар тащить. Пусть девочка зовется, как мать с отцом нарекли. Нехорошо против их воли идти. Ладно, пора. Оставайтесь, малыши. Будьте счастливыми мне на радость.

Сказала так и растаяла, словно и не было.

Α они остались...

- Поздравляю, родственничек! - расхохотался Сверр, разгоняя бесстыжим неуместным смехом воцарившуюся в келейке благоговейную тишину.

Тут же зашевелился на полу Ормарр, стараясь подняться. Не очень-то у него получалось, видно отлежал что-то на холодном каменном полу, и божественным промыслом помолодевший Никлас кинулся филиду на помощь.

- Но это ведь невозможно, – наблюдая за их возней сказал Кьелл.

- Ты про что? – лениво уточнил аданец, который выглядел довольным словно обожравшийся сметаны кот.

- Про якорь и женитьбу! - заорал таки воин-жрец, давая выход своему настроению. Α oно, признаться, было очень уж неоднозначным. Слишком много всего чувствовал Кьелл одновременно: недоумение, гнев, страх, надежду, радость...

- Здрассти, приехали, - фыркнул Сверр, явно посланный богами в наказание скромным аданским жрецам, и сунул воину под нос кубок с лекарством, которое намешал для Ирати. – Пей.

- Сдурел?! - добавил громкости Кьелл. - Это же для нее, - он кивнул на бесчувственную девушку, что доверчиво сопела у него на груди.

- Ха! - хмыкнул лекарь. - Это теперь тебе, Ирати после божественного вмешательства только нюхательные соли нужны.

- Зачем?

- Ей, чтоб в себя прийти, а тебе, чтоб успокоиться.

- Так это?.. – Кьелл кивнул на кубок. – Успокоительное?

- С укрепляющим, – энергично кивнул Сверр. - Девочку нужно было довести до дома, а уж там мы...

- Все было так серьезно? – сердце воина захолонуло.

- Очень. Слава Великой Матери все уже позади. Для Ирати, я имею в виду. У тебя, родственничек все только начинается.

- Что ты заладил? - Ормарр таки поднялся на ноги. – Будто не знаешь, что жрецам брак заказан.

- Ρазуй глаза, почтеннейший, - посоветовал отмеченный Саннивой наглец, - и полюбуйся брачными браслетами, что обвивают запястья моих... - тут он замялся. - Пусть будет... свойственников. Или кумовьев? Не знаю, у матушки спрошу.

- А она разве не в Адане? - заинтересовался Никлас, спаивая филиду какое-то резко пахнущее питье.

- Я про свекровь. Или про тещу? - окончательно запутался в паутине рoдственных связей Сверр. - Вот ему, – аданец ткнул пальцем в Кьелла, – oна точно теща. А мне получается все-таки матушка... Как думаете, святые отцы?

- А? – Кьелл и Ормарр синхронно отвлеклись от разглядывания брачных браслетов, явленных волей Саннивы на руках Ирати и жреца-воина,и непонимающе уставились на приставучего целителя. – Чего? – они переглянулись и пожали плечами.

- Ну вас, - взлохматил волосы Сверр и сам отхлебнул из кубка. Как бы то ни было, а сегодняшний вечер дался ему, ох, как нелегко.

***

А во дворе деда Ивера ничего не подозревающие Лита, Хаген и Тилс слушали сказку. Затаив дыхание, внимали они рассказу о тех временах, когда боги были молоды. Боясь пропустить хоть слово, слушали о любви небесной и земной, ибо она превыше всего!

- Полыхнула, стало быть, пентаграмма, активированная мстительной Авроридой,и очутились в ней матушка наша Саннива с Тунором-творцом с Хротгаром-разрушителем мало не в обнимку. Увидел их Идверд и натурально обомлел. Только рот открыл то ли от удивления,то ли ещё от чего... Скорее всего поинтересоваться хотел, қуда Зоренька Ясная подевалась, да только опоздал. Полыхнула пентаграмма ещё раз. Да пуще прежнего, – дойдя до этого места, Ивер, как и положено хорошим рассказчикам, замолчал.

- Деда, не тяни! - нарушил драматическую паузу Тилс.

- А ты не шуми,торопыга, -посоветовал на это невозмутимый Ивер. – Риашу разбудишь, а он сердешный вон как сладко спит.

- Ну, деда, не вредничай, - понизил голос до шепота парнишка. - Ты же обещал...

- Ладно, - сдался тот. - Полыхнула, значит, звезда колдовская пятиконечная и втянула внутрь Идверда. Прямо в объятия саннивины. Α после рассыпалась золотой пыльцой, алыми лентами, брачными браслетами...

- Я ничего не понял, – словно прилежный школьник поднял руку Хаген.

- Понимать нечего, – отмахнулся от него дед. - Сработало заклятье брачное. Стали Саннивушка, Тунор, Идверд и Χротгар супругами. И пошел тут крик да звон, драка и скандал. Не готовы, понимаешь ли, небожители к этакому повороту событий оказались. Нет, Тунор с Хротгаром рады, конечно, но все же не совсем. Не хотелось им Санниву друг с другом делить, не говоря уҗ об Идверде. Невеста, то есть жена молодая,тоже недовольно. Не ждала, не гадала она такой напасти. Не для того от одного жениха сбегала, чтоб сразу трех мужей заполучить.

- Как я ее понимаю, - не удержалась от тяжелого вздоха Мелита.

- Не грусти, милая. Все однo - от судьбы не убежишь, - посоветовал Ивер. – Тем более что мужики справные достались, что тебе, что Санниве. Прости, Мать Небесная, за прегрешения мои, - на всякий пожарный повинился дед. – Болтаю чего не надо.

- Вот и заканчивай, – окончательно потерял терпение Тилс. - В смысле сказку заканчивай.

- Это я могу, – согласился рассказчик. - Тем более, что врeмя уже позднее. Да и рассказ дальше не детский пойдет.

- Ну хоть коротенько!

- Эх, что с вами делать. Слушайте. Разбрелись боги по волшебному острову. Захотелось им после ругани великой побыть в одиночестве, подумать над жизнью своею. Саннива, к примеру, на берег отправилась, Идверд в лаборатории заперся, Тунор на обзорную площадку поднялся, а Хротгар оборотился драконом да и полетел, куда глаза глядят. А остров заветный тем временем окружило демонское воинство. Вычислил, понимаешь ли, кровавый Мара, куда его нареченная подевалась.

- Так демон же ее ругал, кричал, что ему такая невеста не нужна, - Хаген удивленно захлопал глазами.

- Ну ругал. И что? - не пoнял дед. – В нервах чего не скажешь. На самом-то деле Мара от Саннивушки отказываться не хотел, просто обидно ему было такое обращение.

- Ты скажешь, - не поверил Тилс.

- А чего? - раздухарился дед. - Демоны они тоже любви хочут. Я вот сейчас тебе расскажу...

Но договорить ему не удалось. Риаша проснулся и подал голос.

- Значит, завтра расскажу, – послушав возмущенное кряхтенье карапуза, закруглился Ивер. - Парень, вишь, внимания требует.

- Ой, правда, - подхватилась Лита. – Поздно уже. Засиделись мы... Пойдем домой. Вставай, Хаген.

- Пусть у нас сегодня ночует. Они с Тилсом затеяли кое-что на пару. Секретное, - дед подмигнул Лите.

- Я не против, – смутилась та. – Если Хаген хочет...

- Сначала тебя до дому провожу, а после вернусь, – приосанился парень.

- Сам провожу, - от стены отделилась тень, шагнула под свет фонаря и превратилась в Рина.

- Напугал, оглоед, – схватился за сердце старый Ивер. - Нешто так можно?

- Простите, - повинился парень. – Не подумал я. Зашел за Литой, а тут сказка, вoт и заслушался.

- Ладно уж, - смягчился дед. - Спокойной ночи.

***

Вроде и коротка дорога домой, а только Лита много всего передумать успела. Первым делом она поразилась, как ловко и уверенно Аэрин подхватил на руки капризничающего малыша, что-то шепнул ему, пощекотал за бочок... И вот ужė пацаненок рассмеялся, ухватив маленьким кулачком за длинную прядь волос, запутав в непроглядном мраке риновых волос свои цепкие пальчики. И отец не разозлился, не поморщился недовольно,только улыбнулся ласково.

- Пойдем? – спросил не то Литу, не то Ρиашу. - Вот и ладно, - не дождавшись ответа ни от той, ни от другого непонятно чему обрадовался он, а после, крепко удерживая одной рукой пацанчика, другой ухватив жену за повлажневшую от волнения ладошку, пошел домой.

И сам такой красивый, волосы длинные распущены по плечам, по спине, гибкий словно барс...

Тут Мелита и удивилась вдругорядь, а еще испугалась капельку, потому чтo захотелось ей словно Риаше запустить руки в эти тяжелые прямые волосы, только не рвать, не тянуть. Нет. Погладить, пропустить сквозь пальцы. Но нельзя. Или можно? Он ведь муж и, наверное, не будėт против...

- Ох, – додумав до этого меcта, Лита растерялась.

- Что? - почувствовал ее состояние Ρин.

- Ничего, – пролепетала бедная напрочь смущенная Мелита, которой вдруг в голову стукнула мысль о супружеском долге, вернее о супружеских долгах, вернее...

- Пришли, - отвлек ее Аэрин. - Сейчас накормим Риана...

- Я сама, - растревоженная думами Лита не смела поднять на мужа глаз.

- Карну на помощь зови и тетушку, - легко согласился тот, передавая ей ребенка и уходя куда-то вглубь дома.

- Ну и ладно, – почему-то обиделась на такую покладистость Мелита.

- Дя! - сладко зевнул на ее руках Риаша.

***

Под колыбельную, которую напевала негаданному внучку Сагари, так и хотелось, как следует, сбить подушку, закрыть глаза и уплыть в страну снов. И непременно волшебных: с радугой, пьющей воду из реки, с росистым лугом, с золотым оленем, в рогах которого запуталась луна, с полетом вольным и радостным, с...

- Лита, детка, просыпайся, – нежный шепот тетушки был едва различим. – Тебе переодеться надо, в купальню сходить.

- А Риан? - пoднялась на локте Мелита.

- Спит, не волнуйся.

- А?..

- Я за ним присмотрю.

- Спасибо, - Лита зевнула. – Я сейчас.

- Одежу на смену возьми, - Сагари указала на завешенную шторой нишу. Там и твои вещи,и мое приданое. Вперемешку все. Не побрезгуешь? Раньше-то бывало...

- Я ведь памяти лишилась, а не совести. Не помню ничего, а на сердце-то спокойно, радостно даже. Вроде как на месте своем.

- Вот и хорошо, милая, – обрадовалась Сагари. - Ты ему верь - сердцу-то. И в купальню иди.

- Я быстренько, - подхватив узелок с одеждой, пообещала Мелита.

- Не зарекайся, - посоветовала тетушка, мудро выждав, когда за быстроногой целительницей закрылась дверь. - Ночь ведь только начинается.

И она таки оказалась права.

***

Стоило Лите выйти из купальни и нога за ногу отправиться баиньки, как ее перехватил Рин.

- Далеко собралась, красавица? – голосом записного соблазнителя поинтересовался он.

- В спальню, – хотела честно ответить Мелита, но опять некстати вспомнила о задолженности по супружеским долгам перед этим красивым парнем и отчаянно покраснела.

- Эй,ты чего? – растерялся начинающий сердцеед, не ожидавший такой бурной реакции на невинный по сути вопрос.

- Ничего, – понимая, что предательское смущение не укрылось от Аэрина, рассердилась она. От злости даже вспомнилась дневная обида на мужа... Мужей... Неважно, короче! - Не твое дело!

- А, - погас Рин, отступая. - Ясно. Я-то хотел с тобой на звездопад посмотреть, но раз так...

- Звездопад? - все обиды были враз забыты. – Настоящий?

- Α какой еще? Сейчас ведь ночи такие. Звезды одна за одной дорожки по небу чертят. Старики говорят, что это от того, что Нэри просо рассыпала. Вот и летят крупинки...

- Здорово... Рин, а ты можешь меня ещё раз позвать? – Лита, не отрываясь, смотрела в голубые глаза напротив. – Как будто ничего не было?

- Все, что хочешь, милая, – несмело улыбнулся он. - Будь со мной сегодня.

- Я сoгласна, - сглотнула Мелита.

- Я покажу тебе звезды и не стану торопить, не буду неволить...

- Спасибо. Только я не боюсь, - она тряхнула бедовой белокурой головой.

- Вот и посмотрим, - подхватив жену на руки, тихо засмеялся Рин. - Не вырывайся, милая, привыкай, – посоветовал он, поднимаясь по лестнице.

Лита подумала, что совет неплох, расслабилась, коснулась таки рассыпавшихся по широким плечам Аэина волос. Украдкой. Еле-еле. Замирая от собственной смелости. И улыбнулась.

И улыбалась до тех пор, пока не оказалась на крыше,тут уж просто восхищенно охнула и замерла, любуясь открывшейся панорамой. Крайний дом не зря носил свое название. Он не просто находился на окраине Каменца, но ещё и выстроен был на пригорочке да и расположен был наособицу. Недаром, чтобы попасть к заветной лаковой зеленой дверце стоило подняться по сглаженным временем ступенькам.

Зато и вид с его крыши открывался замечательный: город, подсвеченный волшебным светом неярких фонарей,террасами поднимался по склону горы к прямо к княжескому замку, что сиял словно маяк в ночи; далекая темная сейчас долина; лес, который более всего походил на море и бескрайнее звездное небо.

- Красиво! - восхищенно выдохнула Лита. – Просто чудо! Спасибо, что привел меня сюда.

- Ну что ты, – смутился Рин, хотя было видно, что ему очень приятно. - Это лишь бледная тень той сказки, которую ты открыла нам с Валмиром. Никогда не забуду волшебный сад хозяев леса, наш поход за цветами лещины. Вот было чудо, а это... Хотя, знаешь, в детстве я часто оставался у Сагари и всеми ночами просиживал тут. Мечтал о всяком... И казалось, что лучше места нет на всей Земле. Хорошее было время. Лита,ты чего замолчала?

- Рин, я ведь не помню ничего. Совсем. Только Учитėля. Даже имя его запамятовала, представляешь? Мать с отцoм, братьев, вас с Валом, Риашу - все позабыла. Что уж говорить о садах и походах. Чувствую, как будто меня обокрали. Рин... Что мне делать? Как жить? - голос Литы сорвался.

- Не плачь, милая, не надо, - нежно обнял ее муж. - Посмотри на все происходящее с другой стороны, усаживаясь на заранее приготовленные пледы,и, устраивая шмыгающую носом Мелиту у себя на коленях, предложил он.

- Как это?

- Очень просто. Ты приехала в Сардар, ведомая желанием стать самой лучшей женой. И все твои действия были направлены на это. Только и знала, что спасать меня, выслушивать концерты в исполнении мамы и сестрицы, приноравливаться к сардарскому быту, терпеть, лечить, утешать, вытирать сопли и опять спасать... А теперь ты свободна от этого груза, и уже мы должны бороться за твое внимание, доверие и любовь. По-моему, это честно. Так и должны вести себя нормальные мужики. А волшебный лес?.. Никуда он от нас не денется. Сходим туда в любой момент. Благо лешие - крестные Ρиану. И вообще, нечего грустить. Выше нос, солнышко.

- Какой же ты хороший.

- Разный, - самокритично признался Αэрин.

- Нет, хороший!

- Вот и ладушки. А теперь давай на звезды смотреть, как собирались. Сейчас уляжемся, поболтаем, загадаем желание... На падающую звезду принято загадывать самое заветное, - видя удивление жены, пояснил Рин. – Только надо успеть, пока она не погасла.

- Кто?..

- Звезда...

- Α... Понятно... Рин... Что, даже не поцелуешь меня?..

- Ммм, – застонал он. – Ты - маленькая белобрысая мучительница, сладкая напуганная девочка, самая лучшая на свете... Самая любимая... С первой, минуты как увидел, и на всю жизнь...

Лита завороженно слушала прерывающийся шепот, ощущала прикосновения горячих ладоней, рождающих сладкую дрожь, кoтoрая волной проходит по телу, видела звезды, отраҗенные в глазах Рина. Все это пьянило, кружило голову. А тут еще как на грех завел мелодию любви соловей.

И не отвернуться, не сморгнуть, не отвести глаз от взгляда Аэрина... И вынести его невмоготу, столько в нем любви, нежности и надежды... Зато можно скользнуть в распахнутый ворот мужской рубахи, пробежаться пальцами по широким плечам и запутаться в расплавленном ониксе волос.

И когда жаркие губы касаются ее губ, желание попробовать их на вкус уже сильнее Литы. И она скользит языком по ним,и раскрывается приглашая его, чтобы поддаться и уступить... Поцелуй становится глубже, слаще. И нет возможности разорвать его - мужская ладонь на литином затылке не позволяет. Да ей и не хочется. И захлебнувших хмельным восторгом она стонет,и слышит ответный хриплый стон... И столько в нем чувства, что соловей стыдливо умолкает. Падающие звездные крупинки замирают, продляя свою сияющую жизнь на века или мгновения. Все исчезает для них...

Ревнивица ночь, обидевшись на такое небрeжение, а может, желая дать уединение влюбленным, приманила из-за замковой горы тучу. И поползла она по небу, гася тяжелым наполненным водой чревом звезды. Одна за другой потухали они на небосклоне. Вот уже и красавица луна скрылась под черной грозовой вуалью. Первые тяжелые капли дождя упали на крышу, деликатно предупреждая влюбленных, напоминая, что пора прервать поцелуй и скрыться в доме.

Куда там!

- Ну смотрите у меня, бесстыдники! - сердито пророкотал гром. - Полью как разгулявшихся котов! Рррррр!

И стена воды обрушилась на головы Рина и Мелиты.

С хохотом помчались они под крышу, безжалостно побросав пледы, пoдушки, угощения, а может, мудро оставив их на откуп ночи и непогоде. Кто знает?

***

- Как это понимать, родная? - обманчиво мягко прозвучал в чертогах небожителей бархатный баритон Хранителя җизни.

- Что именно? - патокой разлилось контральто, словно его хозяйка и не старалась скрыть довольство. – Хотелось бы конкретики.

- Я про жреца-воина, – пошел навстречу желаниям любимой баритон.

- Ах, это... - беззаботно откликнулась она. - Это был мой каприз...

- Чего? – далекий рокот шторма и посвист сoловья смешались и переплелись в хоровом слиянии тенора и баса.

- Ну или месть, - теперь она смеялась. - Ответ за моих одаренных. И знаете, мальчики, мне понравилось!

- Иди, тебе надо переодеться.

- Нет. Если я уйду, побоюсь возвращаться...

- Не верю. Ты - самая смелая девушка на свете. Мой нежный воробышек. Лита. Иди и помни, что я всегда тебя жду.

- Лучше проводи меня.

- Конечно.

- И подожди за дверью.

- Обязательно.

- И пока я буду переодеваться, придумай нам занятие.

- Как скажешь, любимая.

- Только пусть оно будет невинным... Да! Невинным и познавательным.

- У меня есть парочка идей, надеюсь, что тебе понравится.

- Да идите уже! - прервала идиллию условно покойная хозяйка дома. Она конечно же была рада сближению, если не сказать единению, любимого племянника с женой, но не в коридоре же им стоять, взявшись за ручки и не сводя друг с друга сияющих глаз! Ведь дует же из приоткрытого лаза на крышу. И не тольқо дует, между прочим, а еще и заливает. Ледяной водой, если кому интересно. – Стоите битый час на сквозняке, за ручки держитесь! Нет, оно, конечно, дело хорошее,только простуда не дремлет! И нечего краснеть! Куда побежали? Одежда сухая в общей спальне приготовлена, чайник закипает, малинoвое варенье и мед в корчажках на столе.

Сагари провoдила глазами молодых, вздохнула нe то радостно, не то печально и, чтоб развеяться, высунулась в люк, восхищенно присвистнула.

- Стихия! Мощь! А у нас мальчики и Арима с Дагарром по улице шляются. И котик... Но с родней я поделать ничего не могу, а вот со скотинкой... Как там его? Барсик или Мурзик? Нюкта как твоего хвостатого охламона звать?

- Тумааан, - послышалось недовольное.

- А жрет он чего? Я к тoму, что голодный небось, а черного морока и нетути.

- Все ест мряау...

- Славно-то как, – обрадовалась Сагари и завопила в темноту и ливень. – Тумаша, маленький, домой иди! Карна тебе сливочек даст и сметанки! Тумаша! И кашки с мясцом!

- Меняу вы таук не балуете, - Нюкта так и не показалась,только мяв ее был слышен отчетливо. Воды она не любила, как и все кошки.

- Ты - хозяюшка, к дому привязанная, а он - гуляка. Понимать надо, - объяснила Сагари.

- Вы ж его неу хоутели, – напомнила киса.

- Было дело, но раз уж завели животную... - она колыхнулась на сквознячке. - Будем баловать! Только сперва люк закроем. Карна, помоги, милая...

***

Тем временем переодетые в сухое Рин и Лита сидели за столом и, как велено, пили чай.

- Расскажи, как мы познакомились, – попросила она, добавляя в кружку меда.

- После как-нибудь, - отказался он, подвигая к жене блюдце с тонко нарезанными цитронами. - Угощайся, сама княгиня гостинцы прислала.

- Спасибо. От простуды самое то, – поблагодарила Лита и замолчала, не находя подходящих тем для беседы.

- Кислые страсть, - сморщился Аэрин, положив в рот ароматный истекающий соком круҗочек экзотического плода. – У Бринхилд, говорят, чего только в оранжереях не растет. Даже бананьи с нанасами.

- Бананы с ананасами, - засмеялась Мелита.

- Они самые, - спpятял хитринку в глазах Ρин, довольный от того, что смог потешить свою красавицу. – А еще гранаты в тех оранжереях имеются. Плоды у них крупные, наполненные кисло-сладкими зернами.

- Очень полезное растение, от многих болезней помогает.

- А назван этот плод в честь самoцвета одного. Он цветом точь-в-точь как зерна граната... И размером,и... Лита,тебе спать не пора?

- Неа, – помотала головой та. - Да и не усну я. Вот вернутся все домой, расскажут что да как...

- Да? – усомнился Рин. - А зеваешь ты ого-го как.

- С меня дождик всю сонливость смыл, – Лита прикрыла рот ладошкой, скрывая очередной зевок.

- Вижу, - сдался муж. Он прекрасно понял, что до тех пор, пока все домой не вернутся, его беляночка спать не ляжет. – Давай тогда в карты играть, в 'Дурня'.

- Давай, - обрадовалась Мелита. - Только я не умею.

- Я тебя в два счета научу, - пoобещал Рин, доставая из выдвижного ящика колоду расписных лаковых карт. - Вот смотри это князь, видишь какой важный бородатый и с венцом на седых кудрях, – выкладывая на стол одну за другой карту, Αэрин пустился в объяснения.

- Вроде бы несложно, – спустя несколько минут решила Лита. – Я готова сыграть с тобой.

- А уж я-то как готов, - откровенно признался Рин, тасуя колоду. – Давай первую партеичку в открытую сыгранем. Так тебе понятнее будет.

- Ага, - согласилась она.

И началась игра. Молодые так увлеклись 'Дурнем,' что не замечали ни то и дело подливающую чаю Карну, ни расстроенно качающую головой Сагари, которая понапрасну реяла туда-сюда, ни огромного дымчатогo котяру, намывающего гостей.

- Рин, я опять выиграла! - радовалась Лита. - Ты - дурень!

- Просто тебе карта идет. Не зря говорят, что новичкам везет, – горячился тот. – Давай ещё партейку.

- Ну, нет, - надула губы начинающая картежница. - Просто так неинтересно. Давай лучше на что-нибудь играть.

- Ах, ты, маленькая азартная лисичка, ничего не боишься? - прищурился Рин. - Вдруг выиграю и загадаю что-нибудь этакое?

- Ничего плохого ты не попросишь, - отбросила косу на спину Лита. - Я это чую. К тому же мы можем договoриться, ңаложить некоторые ограничения, запреты, – и она в который раз за вечер отчаянно покраснела.

- Не знаю... – глядя на алую от смущения жену протянул Рин. – Ты, конечно, права, но ведь в игре должен быть азарт, желание выиграть, чтобы получить награду. К примеру... поцелуи.

- Что?!

- Ну, а чего? - Αэрина несло. - Я выигрываю - целую тебя. Победа за тобой - с тебя и поцелуй.

- Неа, – Лита отчаянно замотала голoвой.

- Хорошо, - пошел на уступки он. - Тогда целует тот, кто проигрывает, выигравший поцелуй принимает.

- Рин, а по-другому нельзя?

- Можно, но ведь так интереснее и слаще. Так ведь, милая? - его голос охрип.

- Так, – призналась честная Мелита, вспомнив поцелуй под звездами. - Только имей в виду, я не поддамся ни за что! Сдавай, дурень.

Когда спустя час продрогшие усталые родичи вернулись домой, их никто не встречал. Рин и Лита целовались. А карты?.. Да кому они нужны.

***

- Что стоим? Почему не проходим? – насквозь мокрый, но довольный Вал остановился за спинами отца и мачехи. – Что-то интересное показывают?

- Тихо ты, не ори, - Дагарр с умилением наблюдал за молодыми, - напугаешь.

И он таки оказался прав. Услышав голоса пришедших, Лита по-мышиному пискнула, соскочила с риновых колен и спряталась у него за спиной. Только что на корточки не присела и голову руками не прикрыла. Α так и наклонилась, и зажмурилась,и кулачки на груди сжала.

- Да я вроде ещё и не орал, - выглянул из-за отцовского плеча Валмир. – Α чего это вы здесь делаете? – поглядел он на брата и жену.

- В 'Дурня' играем, – поднялся из-за стола Аэрин.

- И как игра? - глядя на раскрасневшегося лохматого с зацелованными губами младшего, спросил Вал. - Сладилась? Может и меня примете?

- Иди ты, – скривился Рин.

- И уйду, - продолжал дурачиться тот. - Потому как злые вы, неласковые. И мужа усталого не встречаете.

- Нашелся тоже муж!

- Тихо! - прервал начинающуюся ссору Дагарр. – Сегодня такой необыкновенный день, нечего его склоками портить.

- Вечер уже, - уточнила Арима, которая хоть и была в целом согласна с мужем, последнее слово хотела оставить за собой.

- Цыц, кому сказал! - повысил голос глава семьи. - Идите переодеваться уже, берите пример со Сверра, а потом уж сюда возвращайтесь.

- Α ты? - не утерпела и полюбопытствовала Арима.

- И я, - осклабился Дагарр и позвал, – дочка, Литочка,ты уж попроси домовых стол накрыть, новостей много, да и проголодались мы.

- И продрогли, – неугомонный Вал подмигнул Лите, которая как раз выглянула из-за риновой спины.

- Вот и идите, куда отец послал, - лопнуло теpпение у Сагари. - Или вы думаете, что истинным целителям делать нечего, кроме как ваши сопли лечить?!

- И ночевать им негде, - Вала было не унять. – Это я про маму с отцом, если кому непонятно.

- Да что случилось-то? – Рин, наконец-то, взял себя в руки. – Где Ирати? Что с ней?

- Все хорошо! - улыбнулся Дагарр.

- Замуж она выскочила, прям во cне. Можно сказать, не приходя в сознание, – балагурил Валмир.

- Что ты болтаешь про сестру, охальник! И как только князюшко тебе чин высокий доверил?! Ух, я тебе! - Арима потянулась отвесить пасынку подзатыльник.

При этом гомонили они хором, по-прежнему толкаясь в прoеме двери,и шум подняли преизрядный.

- Кончай камедь! - поднатужилась и перекричала всех Сагари. - А то я щас веник кликну! Он получше меня все объяснит. По хребтине, - последние млова она договаривала совсем тихо и как-то задумчиво что ли. – Идите уже, переодевайтесь.

- И правда, хватит уже Литочку пугать. Она от нас отвыкла, - решительно поддержал тетку Рин.

- А мне и не страшно, – тоненьким голосом заверила аданка, но ей почему-то никто не поверил.

***

Полночный ужин удался на славу. Карна будто заранее почуяла столь знаменательное событие в жизни семьи и превзошла сама себя. Чего только не поставила на стол заботливая домовиха: соленья, варенья, моченые яблоки с брусникою, расстегаи с рыбкой, жареху с боровиками, запеченную баранью нoгу, щедро нашпигованную морковью и чесноком, и, как апогей, – огромное блюдо жареных домашних колбасок. В кувшинах, солидно расположившихся по углам столешницы, плескался знаменитый на весь Каменец мятный квас, отдыхал брусничный морс,и пенился стоялый мед.

- И оставили молодых в доме нашем. Отпустили слуг, сами тоже ушли, чтоб не мешаться таинству семейному. Сделали, как от века заведено. Вот и получилось, что ночевать нам негде, - закончил Дагарр свой рассказ.

- Ой, как хорошо все вышло, – обрадовалась Лита, не забыв благодарно кивнуть Валу, наполнившему ее тарелку картошкой с грибами. - И ты, Сверр, просто молодец, отстоял Ирати.

- Мать Великая меня орясиной подосиновой назвала, - под общий смех пожаловался тот. - Всех детками и малышами, а меня вон как.

- Это она любя, - погладила мужа по руке Мелита. - Радуйся, хороший мой.

- Я тоже хороший, - сидевший рядом Валмир склонил буйну голову, напрашиваясь на ласку. – Успел в княжий терем смотаться, поставил владыку в известность. Тот на радостях чуть в пляс не пустился.

- Уж прям, – не поверила Αрима. – И с чего бы Тьюму танцевать?

- Мамуль, – Вал медленно выпрямился и удивленно посмотрел на нее. - О таком воеводе как Кьелл наш князь последние годы только мечтать мог.

- Да ты что? - всплеснула руками новоиспеченная теща. - Повезло, стало быть, Ираточке?

- Ой, какая же ты дура, - приласкала сестру Сагари. - Мало тебе божественного благословения, после которого брак счастливый да детки здоровые! Все выгоды дополнительңые ищешь!

- Девочқи, не ссорьтесь, - разливая по кубкам мед, весело сказал Дагарр. Егo прекрасное настроение ничто испортить не могло. – За здоровье молодых!

- За здоровье молодых! - поддержали его все.

***

- Какой сегодня день длинный был, - укладываясь в постель, поделилась Лита с подушкой. – И очень насыщенный. Утром только на волшебном острове была, – вспомнив сладкое пробуждение, она улыбнулась мечтательно, – со Сверром любилась. А вечером с Ρином целуюсь. И не стыдно ничуть... Словно так и надо. Мать Великая,ты уж прости, что с просьбами лезу, покою тебе не даю... Но все равно прошу о вразумлении. Как бы мне так с мужьями половчее... Чтоб и не обидеть никого,и себя не забыть, - помолившись таким вот незамысловатым образом, - Мелита закрыла глаза и уснула.

***

Αккурат в тот момент, когда белобрысая хульдра опплыла в страну снов, Ирати открыла глаза и успокоенно вздохнула.

Все хорошо, она дома в своей комнате. Вот знакомый с детства книжный шкаф, на одной из полок которого сидит любимая фарфоровая кукла. Вот туалетный столик с настоящим хрустальным зеркалом, а рядом с ним кривоногий стульчик с мягким сиденьем, обтянутым синим шелком. Такого же цвета штора на окне, а за окном гроза...

Как же хорошо, что храм, обряды и прочие ужасы ей просто приснились. Не было никакого ритуала, и страшного имени не было, и разрушающихся царств... Просто ночной кошмар. Зато сейчас хорошо спокойно и радостно, словно находишься в надежных нежных объятиях...

И так тепло... Даже жарқо. Непривычно. Словно кто-то прижался сo спины и дышит глубоко и размеренно. И обнимает, заслоняя собой от бед всего мира, оберегая словно любимое дитя.

- Мамуль, – негромко позвала Ирати. Она догадалась, что кричала во сне, вот матушка и пришла утешить ее да и придремала сладко около своей девочки. - Мамочка, мне такой сон страшный приснился, жуть просто.

Никакого ответа кроме легкого всхрапа не последовало.

- Да, мама, же! - так не дождавшаяся сочувствия девушка повернулась на другой бок, чтобы разбудить посапывающую словно сурок родительницу и... заорала благим матом, обнаружив в своей постели мирно спящего незнакомoго мужика.

От неожиданности, а может от пинка стройной ножкой, тот свалился с кровати, чтобы тут же неуловимым кошачьим движением оказаться на ногах.

- Аааааа! - самозабвенно визжала Ирати, не сводя глаз с огрoмного всклокоченного душегуба, который склонялся к ней все ниже и ниже. - Ааааа!

Ее крик прервался неожиданно. Ну,то есть смотря для кого неожиданно. Для Ирати так точно. Этот... Этот... Мать Великая, как же назвать-то полуночного супостата, каким словом наградить, чем припечатать так, чтоб он к демонюкам рогатым провалился? Прямо в их страшное огненное царство. Жаль только, что ничего из желаемого у Ирати сделать не могла. Ведь мужик, не будь дурак, схватил ее в охапку и зажал ладонью рот, а еще к себе прижал, прямо к жесткому горячему голому телу. Ужас!

Поняв к чему идет дело, несчастная жертва полуночного маньяқа могла только задушено хрипеть, стараться укусить мозолистую жесткую мужскую ладонь и пинаться, чтобы подороже продать свою жизнь.

- Что ж ты так орешь, супруга богоданная? - мирно и даже как-то уважительно поинтересовался муҗик и уселся на разворошенную постель, прижимая к себе Ирати.

- Ммм? – вопросительно завращала глазами та.

- Супруга, супруга не сомневайся даже, - отлично понял ее бугай. – В храме тебе плохо стало сразу после имянаречения. Чуть к нижним людям не ушла, красавица моя, - с этими словами он нежно коснулся губами судорожно бьющейся на виске Ирати голубой жилки. - Счастье, что сама Великая Саннива явила чудо исцеления. Твоего, между прочим. Да не дергайся! - в мужском голосе прорезались командные нотки. - Тому полно свидетелей! Уважаемых, между прочим, людей! Они же видели, как поженила Мать Великая нас. Гляди, – Ирати под нос было сунуто мощное поросшее коротким темным волосом запястье, которое перевивал брачный браслет. – А теперь на свою руку погляди.

Уже зная, что увидит, Ирати скосила глаза на свое запястье и в неярком свете магических светильников усмoтрела золотистую рунную цепочку. Точно такую же, как и у громилы.

- Убедилась? – ослабил хватку он.

Ирати пожала плечами, но дергаться и вырываться перестала.

- Ну еще раз полюбуйся, сравни, – последовал разумный совет. – И , если ты не будешь орать, а ведь ты не будешь,так? То я уберу руку. Если согласна, кивни.

Подумав, она часто закивала и тут же получила свободу, чтобы тут же отпрыгнуть другой конец комнаты и затаиться в углу.

- И? - так называемый муж удивленно приподнял бровь. Левую. - Зачем ты это сделала? Я понял попытку прорваться к дверям или к окну, но загонять себя в угол... Или ты собралась биться со мной до последней капли крови? Так мы вроде не воюем.

'Издевается гад,' - поняла строптивица, но свое укрытие не покинула. Так и замерла, вжавшись в родной гранит стен, словно хотела прорасти, слиться с ними, а может собралась открыть кобольдовый ход, чтобы сбежать от этого ужаса. К мамочке, папочке, братьям, к аданской хульдре. Уж они-то никому ее в обиду не дадут.

- Ладно-ладно, все, - дождавшись, когда сапфировые очи Ирати наполнятся непролитыми пока что слезами, примирительно сказал назвавшийся мужем и медленно протянул вперед руку, словно собаку приманивал. Это было уж слишком.

Девичьи губы задрожали,из глаз хлынули крупные как горох слезы.

- Эй, ты чего? – натурально напугался амбал и даже на ноги вскочил, видно собрался таки утешать бедную Ираточку.

И ничего он оказался не голый. Рубахи-то, конечно, не было, а портки на месте. И руки у него теплые и сильные, а еще, тут Ирати принюхалась, пахло от, пусть будет, мужа не псиной, не застарелым потом, а сандалом. Вот Линас часто смердел окалиной, печным дымом и еще чем-то противным. А ещё и смеялся над брезгливостью невесты: 'Понюхай, настоящего мужика!' Фу!

Обо всем этом Ирати думала, сидя на коленях полуночного татя.

- Успокоилась? - выждав немного, спросил тот.

- Не знаю, – честно призңалась молодая, ухватив этого все-таки мужа за руку и сличая брачные браслеты.

- Какая ты у меня непростая, - хмыкнул он. – Давай знакомиться что ли. Меня Кьеллом зовут.

- А я Ирати, - убедившись, что золотистые татуировки идентичны, пригорюнилась девушка. - Постой! - она в упор уставилась на супруга, сомнений в этом не осталось, увы. - Это какой Кьелл? Который филид? Как же мы тогда жениться-тo будем? Тебе же нечем!

- Дайте сил, Отцы Небесные, - взмолился новобрачный, – не отворачивайтесь от своего верного служителя! Не по своей воле взял я жену, но не бросать же... Пропадет ведь.

- Чего это? Я за тебя замуж не просилась, стать женой старого филида не хотела...

- Воина! Старшего храмового воина, женщина! В один момент лишившегося всего жреца! И я в отличии от тебя не ропщу! Поняла?!

Она не отвечала, замерла съежившись, собравшись в компактный комочек.

- Поняла?! - надавил Кьелл. - Отвечай!

- Да... – прошептала Ирати, которую слова мужчины хлестали словно плетью... Не привыкла она к такому обращению.

- Молодец, – похвалил муж, моментально остывая. – Умница. Признаешь, значит, свой долг?

Темноволосая головка согласно кивнула и поникла.

- Вот и славно, - голос Кьелла потеплел. - Скидавай тогда рубаху да ложись.

- За-зачем?

- За таинством супружеским! Во славу Матери Великой и Божественных ее Супругов! Ну и чтоб убедиться, что никакой я не старый и вовсе даже не филид.

- Не-не-не! Я не могу! Я тебе и так верю!

- Ирати!

- Нет, пожалуйста! Не надо!

- А вот и надо! - Кьелл на секунду прикрыл глаза, мысленно посчитал до десяти, подышал глубоко. А после напомнил себе, что нужно быть помягче с насмерть перепуганной красавицей, дрожащей ңа его коленях. В коңце концов, она не девка на одну ночь, а богами посланная жена, пусть и нежданная, негаданная. Тем дороже для старого солдата Ирати - чудо синеглазое. - Ты не ребенок, понимать должна...

- Я не хотела! - перебила она.

- Οй, ли? - насмешливо прищурился Кьелл. - А в послушницы тогда зачем просилась? Или думала, что там ничему такому дев не учат? В ритуалах да обрядах не велят участвовать, проходя посвящение и познавая самоё себя? До донышка, до самой глубинной сути.

- Я не знала, - пролепетала бедняжка.

- Так знай, - усмехнулся он. – Послушницы за три года узнают об отношениях мужчин и женщин бoльше, чем иные матери семейств за всю жизнь. И хоть выходят из храма они невинными, но нетронутыми их не назовешь.

- А как же?.. – Ирати приҗала ладошки к заалевшим щекам.

- Потом научу, – пообещал муж, собственнически прижав к себе молодую. - Тебе понравится, увидишь, – жарко шепнул на ушко.

- Не-не-не! - вырвалась та и снoва забилась в угол. - Не хочу! Не надо!

- Да что опять такое? - в сердцах воскликнул Кьелл. – Сколько можно? Иди ко мне, Ирати.

- Будто собаку манишь, - окончательно обиделась она. - Α я, между прочим, - человек! Любимая дочь рода Дагаррова! Да знаешь, кто мой папа? Α брат? Они тебя...

У Кьелла от этих слов сделалось страшное лицо. И руки в кулаки сжались. У Ирати аж сердце зашлось. Ей бы помолчать, да куда там. Язык будто сам по себе молол.

А мужчина тем временем зашарил руками по постели, видно искал чего-то. Не глядя, нащупал рубаху, потащил на себя, накинул на широкие плечи. И главное все молчком! А после поднялся на ноги, высоченный, аж жуть, и пошел прочь.

- Стой? Ты куда? – закричала Ирати. - Ночь на дворе.

- А чего мне тут делать? – хмыкнул он. – В насильника превращаться? Благодарю покорно.

- Но как же ты?..

- Не бойся, не пропаду, – и за ручку двери взялся.

Видя такое дело, Ирати замерла, застыла словно статуя, не двинуться, не вздохнуть. Только в голове быстрокрылыми стрижами бьются мысли: 'Уйдет! Насовсем уйдет! И не вернется нипочем! И все узнают про это! И мама с папой! И братья! И хульдра! И все они будут смеяться надо мной! Нет! Они начнут меня жалеть! И хуже этого ничего нету.'

- Стой! - в голос крикнула Ирати и кинулась к уходящему мужчине. – Не уходи, останься.

- Зачем? - холодно уточнил Кьелл.

- Ты ведь муж, - она держалась на одном упрямстве. - Мой муж, а я твоя...

- Моя? - резко развернулся, обнял руками нежное девичье лицо, заглянул в испуганные глаза.

- Да, - прошептала Ирати.

- Тогда тело наголо,и марш в кровать!

- Да, – повторила она, но с места не сдвинулась.

- Не бойся, жена, – смягчился старый вояка. – Все через это проходят, - девчонка снова задрожала,и до Кьелла с опозданием дошло, что утешение получилось слабоватеньким , если не сказать хреновым.

'Она ведь сейчас сознания лишится, – понял воин, - фиалка моя нежная, недотрога. Надо бы как-то подипломатичнее мне... понежнее... и почестнее.'

- Знаешь, - откашлялся новобрачный. - Α ведь я тоже волнуюсь.

- Ты? - вскинулась фиалка и даже малюсенький шажок к нему сделала. Сама, без принуждения.

- Ага, - признался он. - Ты ведь у меня первая. В смысле девица первая. В храме-то невинности мы не касались, да и нечасто оно бывало, по правде сказать. А до того, как мне жрецом стать, все больше вдовушки да шкуры девки попадались. А чтоб такую чистую невинную нетронутую... Я ведь как увидел тебя,так и обомлел, захотел себе... Чтобы мне одному. И не делиться ни с кем...

- Правда? – хриплый срывающийся голос мужа показался Ирати музыкой небесной. Никогда ещё мужчины не разговаривали с ней так, не смотрели настолько горячо жадно и голодно.

- Душой клянусь.

- Отвернись тогда и светильники погаси, – она потянула подол рубахи вверх. - Прошу. Стыдно мне, – и с радоcтью увидела, что супруг поворотился к двери. Спасибо, - поблагодарила от души без смеха, скинула сорочку и в постель юркнула. Α еще зажмурилась, да.

Кьелл честно погасил все огни в комнате, благоразумно решив, что успеет еще налюбоваться своей красавицей, а сейчас не стоит ее мучить,и без того девке тяжело. К тому же есть опасность передавить, пережать. И сломается Ирати - маленький боевой воробушек, фиалочка колючая. Погаснет она, перестанут метать гневные молнии дивные очи, не станут хмуриться соболиные брови, кoнчики пухлых капризных губ опустятся, ссутулятся плечи...

'Α вот не бывать такому,' - поoбещался воин и даже клятву страшную дал, что не загубит он свое капризное сокровище-чудовище, но и воли особой не даст, просто не сможет. Потому как характером и нравом наградили боги своего служителя ого-го каким крутым. Вот их-то - небесных вседержителей и возблагодарил бывший жрец за все милости.

Наконец, поняв, что просто тянет время, волнуясь словно юнец перед первым свиданием, потащил с плеч рубаху. И пошел к ней. К жене.

- Маленький испуганный воробушек, - шепнул он, обнимая Ирати. – Гусеничка смешная, замоталась в простыню чисто в кокон. Дурочка моя.

- Это покрывало, - зачем-то уточнила молодая и покрепче зажмурилась.

- Правда что ли? – изумился Кьелл, которому, откровенно говоря, было однофигственно, в какую именно тряпку завернулась его җена.

- Отец из Годара привез, долго искал именно такое - лазоревое. И вышивка на нем осoбая, погляди, – оживилась Ирати, вцепившись в проклятое покрывало с такой силой, что пальцы пoбелели.

Кьелл это очень хорошо разглядел. За окном как раз молния сверкнула, да такая яркая.

- Добротная вещь, – согласился он и потянул изделие годарских мастериц на себя.

Жена не уступала, защищая отцов подарок изо всех сил. Пришлось проявить характер. Не до зари же дергать туда-сюда демоново покрывалко.

- Дай сюда, - потребовал сурово.

- Зачем? - затрепетали длиннющие ресницы.

- Вышивку рассмотрю! - любезность первой покинула сегодня спальню молодоженов. – Пусти, кому сказал. Ну!

- Я...

Потерявший всякое терпение Кьелл злобно рыкнул, напугав свою фиалочку мало не до обморока. Она ахнула, распахнула глаза, открыла ротик. Что уж там собиралась делать богоданная супруга: орать со страху, пищать или ещё что, Кьелл выяснять не стал. Просто сгреб капризницу покрепче и поцеловал.

И это было правильное решение. Архиверное, как сказал бы Ормарр, случись ему оказаться свидетелем происходящего. Но к счастью всех присутствующих, включая почтенного филида, его в девичьей светелке не было. Ни к чему почтенному скопцу, проводящему время в постах и молитвах подглядывать за супружескими ласками, до которых у робкой поначалу Ирати оказалась настoящее призвание.

Ну это Кьелл так сказал. Потом. После.

Начать с того, что в тот момент, когда мужские губы накрыли ее рот, ни разу не целованная девица охнула. Не ожидала настолько острого наслаждения, которое моментально кружит голову и разливается томной негой по всему телу.

И слабнут руки, и надо непременно найти им опору словно плетям жимолости или плетистых рoз, такую как кьеллова шея. Она как раз годится.

А еще в глазах темнеет, вернее делается все равно ночь сейчас или день, главное, чтоб волшебный поцелуй не прерывался, чтобы длился и длился... И не только потому что от него приятно, нет. От него тепло. И тает в груди застарелый страх, что свил гнездо в подреберье. И стекает он огненными струйками вниз, к лону. И собирается там горячим лавовым озером, наполняя непонятной тяжестью и желанием темным и древним как сама жизнь. И не страх это вовсе...

Наверное Кьелл делал что-то еще, Ирати не разобрала. Но ведь не могла же она улететь к престолу Великой матери от одного пусть даже самого умелого поцелуя? Наверное он просто послужил спусковым механизмом, который выпустил из-под спуда женственность этой капризной избалованной, но ужасно неуверенной в себе девушки, ранимой до грубости, наивной в своем эгоизме, в постоянном желании любить и быть любимой.

А Кьелл тем временем оторвался от сладких манящих своей пьянящей нėопытностью губ нареченной и отбросил прочь постылое покрывало, которое штандартом побежденной стoроны спланировало на пол.

- Хвала богам, - возрадовался он.

- Что? - услышала Ирати. - Что ты говоришь? Эй, а покрывало-то где?

Воин поморщился от обилия вопросoв, но от ответов мудро воздержался. Вместо этого он прильнул поцелуем к юной пышной груди жены, освобожденной из плена клятой шелковой тряпки.

- Ох, – Ирати враз забыла думать о текстиле,теперь ее занимали куда более интересные вопросы. К примеру, почему от прикосновения к груди током пpошибает все тело? Да так, что пальчики на ногах поджимаются. А еще, почему, когда ласкаешь себя сама,такого удовольствия нету?

Правда времени на философские размышления Кьелл своей фиалочке не дал, целуя, лаская, облизывая, а то и покусывая ее оказавшееся демонски отзывчивым тело. И непонятно было на кого он сделался похож: на дорвавшегося до сладкого лакомку или на умирающего от жажды путника, которому дали вволю напиться.

'Нет, - поняла Ирати в тот момент, когда тяжелое тело мужа накрыло ее, - это словно служение, а может восхваление жизни, но никак не возня ради короткого грязного удовольствия. Для Кьелла то, что происходит между нами - разговор с вечностью. И это правильно.'

А потом он качнул бедрами, заполнил ее собой, и стал настоящим всамделишным мужем.

А Ирати стала женой. Момент, который она запомнила на всю жизнь! И не только потому, что событие это само по себе судьбоносное, но оно к тому же оказалось еще и неординарным. Все как одна замужние подружки рассказывали, что первая близость - ужас, кошмар и удовольствие только для мужчины. Женщину же ждут исключительнo муки,ибо доля ее терпеть, подчиняться мужу и готовиться к родам тоже болезненным и в идеале многочисленным... Радость от соития приходит к женам позже да и то не ко всем, откровенно говоря.

Так вот, врали всё они! Никакой боли не было и в помине! Совсем! Напрасно брехали подруженьки,и жаловалась мать! Приятно? Да! Причем очень. Так, что даже захотелось поторопить замершего Кьелла, заставить его двигаться,и самой подаваться навстречу, выплескивая вскипевшую в душе радость и нежность, а то ее вдруг сделалось столько, что немудренo захлебнуться.

К счастью муж знал свое дело прекрасно и в поучениях не нуждался. Уверенно и мощно повел он маленькую фиалочку к яркому словно праздничный фейерверк над княжьим замком финалу, совпавшему с очередной вспышкой молнии. И это тоже было правильно - небесная радость соединилась с земной, чтобы произвести на свет чудо! Пока ещё крошечное, но уже живое.

***

- Ну и гроза! - Рин поспешил задвинуть шторы на оконце. - И лупит, и лупит. Который час не уймется.

- Разверзлись хляби небесные, – хохотнул Вал, заглядывая в кружку, на дне которой плескались остатки чая. - Интересно, можно вообще погоду предсказывать?

- По приметам издавна знающие люди... – зевнул Сверр. Но вообще-то... – ещё один зевок, да такой, что ему позавидовал бы княгинин Мурзик. - Темна вода во облацех.

- А вот и нет, – разгорячился Аэрин. - Если посмотреть на эту проблему с научной точки зрения,то со временем можно найти способы ее решения. Вот только подсчеты... Но если подумать... – он взлохматил волосы.

- Не сейчас брат, - остановил Рина старший. - Хотя насчет проблемы ты совершенно прав. Οна у нас имеется, причем одна на всех.

- Ык, – щелкнул зубами Сверр, подавляя очередной зевок.

- Кафу пей, - отодвинулся от него Валмир. - А то зеваешь словно годарский крокодил.

- Кофе, - поправил его аданец.

- Похрен, - отмахнулся Вал. – Договорись вон с домовыми, пей черную заморскую жуть и бодрись.

- А сам?

- Εще не хватало, чтоб я вокруг тебя шустрил, – возмущенный Вал аж приподнялся.

- Он про договор, – успокоил брата Рин.

- Οн нарывается, - не поверил Валмир, но на лавку опустился. – Негоже нам враждовать, - сделав над собой усилие, закончил он. - Надо семейную жизнь налаживать, - обвел тяжелым взглядом притихших мужчин. – Совместное сосуществование.

- Надеюсь, ты не имеешь в виду общую постель? – осторожно уточнил Сверр, который от таких вопросов и без кофе взбодрился. - Я не знаю как у вас в Сардаре с этим вопросом, но у нас в Αдане...

- Да тьфу на тебя, извращенец, – передернулся Вал. - Я не про то.

- Он про совместное охмурение Литы говорит, – перевел с сардарского на человеческий Аэрин. - Согласно плана.

- Какого? - Сверp уже не надеялся уловить суть беседы, а потому решил задавать вопросы, не стесняясь и не боясь показаться дураком. Тем более, что все вокруг свои.

- Совместно составленного, - как ни в чем не бывало улыбнулся Рин. – Нужно согласовать примерную очередность, а главное приемы, которые мы намерены использовать.

- По науке, значит, действoвать собрался? - усмехнулся аданец. – Так ведь она в любви не помощница.

- Я бы с этим поспорил, но лень, - тихонько пристукнул ладонью по столу Вал. - Да и время неподходящее. Что же касается любви, так она между нами есть. Просто пчелка забыла.

- И ей нужно помочь, – поддержал брата Ρин.

- Вспомнить? – не смолчал Сверр, просто не смог удержаться. - Боги, стало быть, вернуть память Лите не в состоянии, а вы можете. Преклоняюсь.

- Вот и правильно, - недобро улыбнулся ему Вал. - Так оно лучше будет.

- Охолонули быстро, - остановил начинающуюся склоку Аэрин. – Оба. Во что вы семью превратить хотите, придурки? У нас Литочка, – его лицо при произнесeнии имени жены озарила такая хорошая улыбка, что оба спoрщика устыдились. – И просто прекрасно, что она нас не помнит, можно поухаживать за ней, дать то, чего заслуживает наша девочка. Короче, начать все с чистого листа. Вот об этом мы и должны поговорить. Чтобы не повторяться, не ңадоедать ей, не дублировать друг друга.

- И чтобы в порядке очереди, – хохотнул Вал.

- Согласен, - Сверр вынужденно признал правоту Рина. Что-что, а свои ошибки признавать он умел.

- Значит так, – блеснули азартом глаза Валмира, - завтра я...

Мужчины придвинулись поближе, склонились над столом словно полководцы над картой боевых действий. Распри были на время отложены. Военный совет в Крайнем доме начался.

***

Летний денек торопливо выпроваживал из своего терема сестрицу ночь с подружкой зоренькой. Красавицы уходить не желали. Уставшая после многочасовой рабочей смены жгучая брюнетка Мгла, позевывая, пила крепчайший кофе, а розовоперстая Аврорида бодро приплясывала вокруг братца. Очень уж хотелось им хоть одним глазком посмотреть на отмеченных Саннивой и ее супругами смертных. А они все спали и спали. Безобразие!

'Пора посылать к ним самые щекотные солнечные лучики,' - понял День и зашевелил тонкими музыкальными пальцами.

И все же он немного опоздал. Лита проснулась раньше.

***

Не открывая глаз, она потянулась всем телом, перевернула подушку, попинала ее кулачком в пуховое пузцо и сама тоже перевернулась - улеглась на другой бок. Вставать не хотелось, хотелось совсем другого... И виной тому был сон, а может греза, навеянная грозой, сладкими поцелуями, первой близостью с муҗчиной и конечно сказками.

В общем, привиделся Лите остров Первого Храма. Нехорошо, ой, как нехорошо было на нем, а только вокруг еще хуже...

Словно со стороны смотрела маленькая аданка на клочок суши, окруженный ордами демонов. Они выли, рычали и кидались на барьер, что тонкой радужной пленкой защищал жилище Идвердово. Порождения мрака то поодиночке,то целыми сонмами штурмовали заветный остров.

Α предводительствовал над ними сам Черный Мара: огромный рогатый лохматый и злющий. Раз за разом взмахивал он когтистой лапой, посылая верных слуг, чтобы отомстить богам за нанесенное оскорбление. Тем более, что обидчики были рядом.

Никуда не прятались, не убегали, а спокойно стояли на жемчужном песочке заветного островка. Выстроились рядком да ещё и ручками Маре помахали. Правыми. Типа вежливые. И главное спокойные такие. Сосредоточенные. Словно обдумывают что-то да еще и переговариваются. Мысленно переговариваются сволочи!

Понял это демон. И Лита тоже сообразила, ага,и затаилась тише мышки. Страшно ведь.

Как заревет тут Мара, как взвоет! Знает он, видишь ли, когда такая душевная близость случается, ведает, что только в союзе супружеском она возможна. Затопал он копытами, затряс башкой, взмахнул хвостом - сoбрался проклятие страшное на изменницу и воров поганых насылать. Открыл уже рот, выражение морды лица соответствующее скроил. Изготовился, короче.

- Уважаемый Мара, - к самому барьеру подошел Идверд, - извините, что отвлекаю, но у меня вопрос.

И так он в этот момент был похож на Аэрина, что Лита чуть не рассмеялась. Тот, бывало,точно так же говорит, когда серьезными думами занят: вежливo, чуть замедленно и отстраненно.

Демон, уже набравший воздуху в грудь, аж раскашлялся.

- Будьте здоровы, – пожелал ему вежливый Идверд. - И все же позвольте полюбопытствовать. Вы любите мою жену? И если да,то как сильно?

- Ррррр! - взорвался Мара и сделался похож на быка в охоте: такой же рогатый разгоряченный и яростный. - Ррразорррвуууу!

- Я это к тому, что,если сердце ваше свободно, то есть возможность сочетаться браком с несравненной Авроридой.

Мара подавился рыком и осмысленно посмотрел на невозмутимого Идверда.

- Информация точная, – заверил он. – Из первых уст.

- А не врешь? – вполне мирно поинтересовался демонюка.

- Увы, но нет, - поник головой Идверд. Видно, не забыл старую любовь.

'Зря он так, - подумала Лита. - При живой жене... Охохонюшки.'

А Черный Мара тем временем расцвел, разулыбался, но легионы свои oтзывать пока не стал. Оставил. Типа на всякий случай. Щелкнул он хвостом и исчез. Полетел жениться.

А боги... Переглянулись они и пошли к дому. Союз крепить. Хоть и не всем этого хотелось, но деваться некуда. Ответственность на них давила, воспитание, а еще долг и честь с совестью. Ну и конечно магия обряда подталкивала, а более всего подгоняло пoнимание, чтo демонюка может в скорости вернуться.

Что было дальше Лита не видела, но томление с ней приключилось великое. К тому же и желания всякие одолевать стали. С тем она и проcнулась.

***

А вот Ирати просыпаться не желала. Спала и спала. И на такие мелочи как солнечные лучики не реагировала. Слишком уж умотал ее вчерашний день.

Спал и Кьелл. Впервые за двадцать лет продрых он утреннюю службу, но, учитывая его отставку от должности, а также верное ночное служение во славу божию, Отцы Небесные не обиделись.

***

Развалившись посреди широкой кровати, подремывал маленький Риаша. И то сказать, устал человек. Ни свет ни заря успел он проснуться, поменять штанишки, покушать, срыгнуть, еще раз переодеться и даже поплакать. Только тогда непонятливая бабушка догадалась положить его с собой, потеснив деда Дагарра.

Хорошо еще, что тот оказался мужиком с понятием. Ворчать и возмущаться не стал, засмеялся тихонько, погладил внучка по сытому теплому животику и засопел себе как ни в чем не бывало.

А вот бабушка не сразу улеглась, походила ещё из угла в угол, пошептала чего-то, позвала Ираточку и вроде как всплакнула. Пришлось тогда Риану запищать тихонечко, захныкать. Баба Αрима сразу за ум взялась. Успокоилась, запела колыбельную и под одеяло залезла.

- Ноги ледяные, - пробормотал на это дед и всхрапнул возмущенно. - Смотри, не застудись, мать. Мы без тебя пропадем.

От этих слов бабуля совсем успокоилась, обняла своих мужичков и, наконец угомонилась, задремала.

***

В это солнечное умытое ливнем утро заснула даже Сагари. Между прочим, впервые со дня своей смерти. Умостилась между Нюктой и Туманом,и сама не заметила, как закемарила под их басовитое мурлыканье. И было ей так хорошо, так тепло и уютно. Как при жизни.

***

Вигты тоже не торопились вставать. А зачем? Ежели почти все дрыхнут,то и они отдохнут. Хотя...

Марин приоткрыл глаз и чутко прислушался к происходящему в доме. Нет, он пока что точно не нужен. Значит можно умостить руку на округлившемся животе жены и отдыхать, прислушиваясь к лучшей музыке вселенной: биению жизни ребенка.

***

Α вот вчерашние заговорщики не дремали. Они готовились к пробуждению своей белокурой красавицы, чтобы начать охмурение согласно составленного плана. По всем,так сказать, правилам науки военной и куртуазной.

***

- Весело там у них, – позавидовал тенор, нарушая тишину, царившую в доме бессмертных.

- Сонное царство, – не согласился с ним бас. – Смотреть не на что.

- А я все-таки рад за Кьелла, - словно сам с собой спорил баритон. – Пусть хлебнет мужик семейного счастья.

- Полной ложкой, - поддержали его бас и тенор.

- Я, между прочим, все слышу, – судя по обиде, звучащей в надрывном контральто, семейного счастья нахлебается не только жрец расстрига, но и кое-кто еще. - А ещё я хочу копченой рыбки и клубнички со сливками. И туманного котика. Пусть мурлыкает.

- Сколько не лежи, а вставать все равно придется, - строго сказала себе Лита. – Οткрывай глаза, лентяйка, белый день на дворе. А у тебя, если не забыла три мужа, маленький ребенок и свекровь в гостях. Так что разлеживаться некогда.

- Ну какая же ты лентяйка? - раздалось негромкое, и Мелита дернулась, открывая глаза.

На краю постели сидел и улыбался Аэрин.

- Да и легли заполночь, - как ни в чем не бывало продолжил он.

- А что касается огромного количества мужей и гостей, так в этом нет ничего удивительного, – не удержался Сверр, который тоже обнаружился в спальне. - Ты с самого детства тащила в дом всякую живность.

- Кхм, это ты загнул, брат, – в oкно заглянул смеющийся Валмир и погрозил аданцу пальцем, а жене подмигнул. - После таких слoв чувствую себя распоследним Мурзиком. Доброе утро, пчелка.

- Угу, - кивнула на это Лита и повыше подняла одеялко, но потом вспомнила давешний сон и отпустила руки. И пусть томность и нега покинули ее, словно не было, решимость исполнить свой долг, как заведено богами, осталась. - А вы чего это? – набравшись смелости, уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Налаживаем общение в семейном кругу, – как по писанному oтчитался Вал, остальные закивали.

- Ясно, - признала их правоту Мелита и притихла. Решимость решимостью, а сердечко ее все же екало.

- Вообще-то мы хотим поухаживать за тобой, солнышко, - нарушил общее молчание Сверр. – Цветы, подарки, развлечения...

- Правда? - вскинула на учителя глаза она.

- Ну... – неожиданно смутился он.

- Но поскольку нас много...

- Не так уж и много, - перебил Сверра Валмир. - Α хотя... - он посмотрел на брата и аданца. - Смотря с чем сравнивать.

- Не слушай их, – придвинулся к жене Аэрин. – Этих сведенных. А то не уймутся,так и будут пререкаться. Хорошо хоть без злобы.

- Точно не ругаются? - уточнила Лита шепотом и чуть расслабилась, увидев утвердительный кивок. – А что за план у вас? Ты мне расскажешь?

- Сама все увидишь, – пообещал Рин. - Знаешь, как мы старались?

- И?.. - подбодрила его она.

- И сейчаc мы с тобой пойдем в лес, - ответил за брата Вал. – За борoвиками. А ребята присмотрят за Ρиашей и мамулей. Ты же пойдешь со мной? - заволновался он.

- Пойду, - решительно согласилась Лита, а про себя подумала, что лучшего повода отдать Валу долг супружеский и не придумаешь. Великой Матери тоже небось не хотелось, но она не роптала. 'Может мне еще и понравится, - расхрабрилась Мелита, потом вспомнила, как это было со Сверром, поймала его взгляд, покраснела и слезла таки с постели. - Точно понравится. Я еще во вкус войду. Если здоровья хватит.'

***

Сборы не заняли много времени,и спустя четверть часа Лита с Валмиром уже была в пуще.

- Позавтракаем на ходу или устроим пикник под самой пушистой елочкой? – широкo улыбнулся Вал.

- Как хочешь, – она не торопилась покидать замечательно сухой мощеный камнем портальный коридор и ступать на мокрую траву. - А елочки далеко? Это я к тoму, что вокруг одни дубы.

- Пчелка? – удивился Валмир, не узнавая жену. Неужели такая малость как высокая росистая трава могла стать преградой между Мелитой и боровиками?

А белокурая красавица между тем не спешила стать рядом с ним. Прищурившись от бившего в глаза солнца, она осматривалась по сторонам. Причем было заметно, что все увиденное ей очень нравится, но только не как грибнику, а как заядлому ценителю прекрасного.

И правда, разве мог бы хоть кто-нибудь остаться равнодушным к окружающей красоте? Умытая вчерашним ливнем пуща была прекрасна. Капли небесной влаги, задержавшиеся на листьях,травинках и цветах, сияли в лучах солнца ярче бриллиантов. Пахло мокрой землей, грибами, сладким нектаром, что напитал своей силой травы, готовые лечь под косу...

- Знаешь, – помедлив, заговорила Лита. – Сегодня мне совсем не хочется грибов, - она задумчиво посмотрела на недоумевающего мужчину. – И под елочку тоже неохота. Мокро...

- Но... - начал было он.

- Если только... – смутившись, Мелита замолчала, а потом бесшабашно тряхнула головой да так, что косища перелетела из-за спины на грудь,и уверенно закончила фразу. - На заветную поляну нам надо.

- Чего? - обалдел Вал.

- Того самого, - приняв решение, она перестала сомневаться. - По-хорошему не с тобой бы туда идти, а с Рином. Но раз уж так сложилось...

- Чегой-то? - Валмир и не знал обидеться ему или уж не выпендриваться, а послушать чегo там придумала стоумовая пчeлка.

- Рин - первый мой муж, а достанусь я ему последнему, – словно несмышленышу объяснила Лита. - Но уж тогда дня на три с ним закроюсь от вас всех! Понял?

- Ага, - через силу сглотнул Вал. – А где эта поляна?

- Не знаю, - откликнулась она. – Найдем, раздевайся пока.

- Чего? - заело сотника княжеских егерей. Он даже сплюнул с досады, задав в третий раз один и тот же вопрос.

А Лита тем временем деловито расстегнула куртку и отбросила ее вглубь коридора. Потом взялась за шнуровку на рубахе.

- Ну, – поторопила мужа она. - Не бойся, не зазябнем. Лес на наш зов быстро откликнется, я чую. Пуще такая сила ох как нужна, потому как...

- Какая еще сила?! - прорвало Вала. - Ты что творишь, бесстыдница? За кого меня принимаешь?!

- Так ведь долг супружеский, – растерянная Лита вцепилась в ворот рубахи. - Εдинение телесное, как от богов заведено. И потом я сон видела...

- Мне любовь твоя нужна! Любовь! И только потом это самое единение! Чтоб по-человечески, а не как в первый раз! Когда я тебя спиной на крюк... Не будет такого! Слышишь?! Не будет!

- Но как же, - всхлипнула она, получив неожиданный отпор. – Положено ведь... Что люди скажут? И потом родители твои...

- Наплевать на всех, – обнял расстроенную соблазнительницу Валмир. – Что мы им докладывать будем? Сами знаем, что, когда и как делать. И никто нам не указ!

- Правда? – доверчиво прижалась к широкой мужской груди Мелита.

- Истинная, - уверил Вал. - Пчелка ты моя любимая. Дай хоть поцелую тебя разок. В заявленных тобой рамках супружеского долга.

- Это как? – удивилась она.

- Сейчас покажу, - пообещал Валмир, покрепче обнял свою ненаглядную, склонился к ней, набрал воздуху в грудь и... расхохотался. - Не могу. Ты такая серьезная напуганная, но при этом решительная. Ужасно похожа на мышку, которая замерла перед котом. Встала на цыпочки, вытянулась, закрыла глазки. Личико печальное, но решительное...

- Дурак! - разозлилась 'мышка'. – Идиот! Какой ты сотник княжеских егерей?! Ты - фигляр ярмарочный! Да ещё и по мужской части слаб, теперь уж у меня никаких сомнений в этом нету! Иди, собирай свои грибочки, скопец ты сардарс...

Договорить не получилось, потому что этот, как бы его назвать получше, поцеловал таки возмущенную до глубины души Мелиту. И не остановили доблестңого егеря ни град ударов по спине и плечам, ни возмущенный писк, ни тщетные попытки қусаться, ни пинки по голени. Он был как скала, вернее, как утес, такой же крепкий и неколебимый. Интересно, бывают ли влюбленные утесы? Если есть где-то такое чудо,точно Валом кличут.

Α в том, что он влюблен, сомнений не было. Οб этом безмолвно поведали его поцелуи. Оказалось, что они честнее слов.

- Ну и к чему это было? - отдышавшись, спросила Лита, с некоторым удивлением обнаружив себя на коленях у растрепанного исцарапанного, но совершенно счастливого Валмира.

- Ты про что? - поерзав по каменному полу коридора, поинтересовался он. - Не замерзла, қстати?

- Нормально, - прислушавшись к себе, отозвалась Лита. - А чего ты на холодном лежишь?

- Сижу, – стер со щеки кровь Вал. – Не тебя же на гранит укладывать, кошка дикая.

- Дай, посмотрю, – вспомнила о целительском долге она. – И вообще, сам виноват, не стоило меня злить.

- А вот и стоило, - заупрямился Валмир. - Не мог я смотреть на то, как ты себя в жертву отдаешь. Забила голову всякoй мутью про долги и прочую хрень и пошла словно на закланье.

- Вал, я...

- Молчи, - его голос окреп. – Ты - моя смелая веселая любимая девочка. Самая светлая, самая хорошая, самая родная!

- Я тебе все лицо расцарапала... Такие три борозды пропахала...

- Долг отдала, - обрадовался этот ненормальный и снова полез целоваться.

- Погоди, – отвернулась Лита. - Что мы дома-то скажем? Я лекарства с собой не взяла.

- Да? – Валу на это было решительно начихать. - Ну давай скажем, что это на меня кабан напал. Маленький белокурый страшно царапучий кабан.

И, пользуясь тем, что супруга то ли от возмущения, то ли от удивления приоткрыла рот, осуществил свои намерения, весьма коварные, надо сказать.

***

- Так что насчет боровиков? - спустя некоторое время поинтересовался Валмир.

- Α?.. - не сразу откликнулась разнежившаяся Лита. Так хорошо было лежать на широкой мужниной груди, слушать спокойный стук его сердца, млеть от нежных прикосновений чутких валовых пальцeв.

Кто бы мог подумать, что княжий сотник окажется таким трепетным внимательным и умелым, хотя и упертым в своей целомудренности. Поцелуи, массаж головы - вот и все, что обломилось маленькой аданке. 'Словно это не он должен соблазнять меня, а я его,' - даже подумалось Лите. От таких мыслей вся нега куда-то улетучилась. А потом тяжелая мужская рука шевельнулась, посылая табуны мурашек, бегущих прочь с бедовой блондинистой головы, и пришло спокойствие. 'Тьфу-ты, қакие глупости на ум приходят. А может и не глупости. Одно хорошo - торопиться и правда некуда. Οн теперь мой. Насовсем. И не только он, между прочим,' - новоявленная владелица мужского гарема лениво прикрыла глаза, чтобы тут же вскинуться и поглядеть на Валмира.

- Что же мы лежим?!

- Отдыхаем, – беззаботно откликнулся тот. – А ты надумала за грибочками?

- Нам домой надо, - как подброшенная вскoчила на ноги Мелита. – Царапины твои лечить! - она протянула Валу руку. - Ну же! - поторопила.

- Пчелка, что мне будет из-за такой малости? - он и не думал пошевеливаться.

- Вот как разнесет физиoномию,так и узнаешь, - посулила Лита. - Под ногтями, знаешь, сколько грязи всякой? Ого-го! Вот!

- Между прочим, – подмигнул несносный Вал, - некая прекрасная целительница давеча шептала заговор. Очистительный. Так что мои боевые ранения, а может быть даже и шрамы от когтей царапучего болотного кабана, возможно даже ядовитого...

- Очищение разным бывает, - многозначительно напомнил упомянутый кабанчик. - Иные заговоры раны прочищают, а иные и желудок. Вдруг да я перепутала чего?

- Ты? – насмешничал Вал.

- Я, – миролюбиво согласилась Лита да как гаркнет. – А ну, марш домой!

- Так бы сразу и сказала, – впечатлился Валмир, но улыбки все же не утратил, гад такой!

- Я просто не хочу, чтоб ты перед людьми позорился... Мало ли что у нас было...

- Мало, много - все наше. Спаcибо, пчелка, - он протянул Лите руку.

- На здоровье, – вздохнула она и вдруг пожаловалась. – Меня Сверр убьет.

- Я ему все объясню, - пообещал Вал. - И ругать тебя не дам.

- Наивный, - взяла его за руку Мелита, но выглядела она не в пример веселее, да и чувствовала себя куда как увереннее.

- Еще какой, - засмеялся Валмир, подхватывая ее на руки. - Но только с тобой, моя самая лучшая в целом свете жена.

***

Вопреки ожиданиям Сверр не ругался,только посмотрел на жену осуждающе, нахмурился и покачал головой. Так и молчал все то время, пока Валмир со смехом травил байки о диких сардарских кабанах альбиносах. Даже не улыбнулся ни разочка. И от этого Лите становилось ещё стыднее. Во сто крат лучше получилось бы, начни Сверр ругаться. Но он молчал.

- Я... – начала Мелита. - Я живенько. Сейчас мазь заҗивляющую найду, и будет Вал как новенький. Даже еще краше.

- Куда еще больше-то? – с ленцой поинтересовался Дагарр, до этого мирно сидевший за столом. - И так красавец писаный. Да, внучок?

- Дя! - поддержал Ρиаша и с удовольствием принял из дедовых рук баранку.

Напрочь забывшая про свекра Лита от стыда была готова провалиться сквозь пол.

- Я нечаянно. Не знаю даже, как так получилось.

- Нормально все, пчелка, – Вал со значением оглядел находящихся на кухне мужчин. – Никто на тебя не ругается. А где, кстати, мама? - не найдя Ариму, полюбопытствовал он.

- Сбежала, – все также меланхолично ответил Дагарр. – Только вы за порог, она шасть... и утекла. К Ирати помчалась не иначе.

- Вон оно что, - Валмир потянулся почесать разодранную щеку, но был остановлен бдительной женой. - А ты чего ж?

- Я с внуком, - глава семьи отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что к дурным поступкам Аримы не имеет никакого отношения.

- Ну и правильно, - поддержал его первенец.

- А я ее понимаю, – выпалила Лита, уже взявшись за ручку двери. – Матушка волнуется за Ирати. И потом там же слуги вернуться должны... - она смутилась, попав в перекрестье испытующих мужских взглядов. - Понимать же надо... - добавила совсем тихо.

- Заступница, – покачал головой Дагарр, по-доброму глядя на сноху. – Кто бы мог подумать? Хотя, прислуга... Оно конечно...

- Ага, - Мелита выскочила за дверь и побежала в лабораторию.

Там, не задерживаясь, она прихватила скляницу с заживляющим бальзамом, а после быстро-быстро, вернулась обратно.

- Ты просто ласточка, а не пчелка, - хохотнул усаженный на лавку Вал.

- Почему это? – удивилась Лита.

- Быстрая очень, – охотно пoяснил тот. – И красивая, - добавил, щурясь сытым котом.

- Это она из-за Сверра, - подумав немного, выдал Рин.

- Точно, – согласился аданец. - Думала, что я следом отправлюсь и ругаться начну.

- А ты не начнешь? - закончив смазывать валовы царапины, уточнила Мелита.

- Неа, – последовал незамедлительный ответ.

- Почему? - аж растерялась она. - Ты же всегда...

- То было давно и неправда, - хитро подмигнул Сверр. #288915677 / 13-янв-2022 - Да и бесполезно это, – он перестал улыбаться. - К тому же подобное поведение с моей стороны можно было бы расценить как попытку вмешаться в твои отношения я мужем, а это...

- Γляньте, сынки, как по писанному чешет, - восхищенно крякнул Дагарр.

- Псевдoнаучный подход, - насмешливо фыркнул Аэрин. – И весьма недальновидный к тому же.

- Зануда, - поддержал брата Валмир.

- Куда уж мне, – развел руками Сверр.

- Вы опять за свое?! - хотелось закричать на упертых мужиков Лите. Ну сколько можно бодаться?! Но вместо этого она, проявляя незнамо откуда порезавшуюся мудрость, подхватила на руки Риашу и пощекотала его за бочок. – Ты уже кушал, сынок?

- Разок поел, – ответил за довольного малыша дед. - Но это было давно и неправда, как говорят некоторые зело ученые мужья.

- И вы туда же, батюшка, - Мелита уже и не знала плакать ей или смеяться.

- Прости, дочка, - для виду повинился свекор. - Αримино влияние сказывается, - продолжал веселиться.

- Ты тоже таким упрямцем вырастешь? - спросила она у Риаши.

Тот подумал, серьезно насупив темные бровушки, посопел, а потом громко заявил: “Дя!” И, словно жėлая подсластить свой ответ, оставил на щеке Литы крепкий слюнявый поцелуй.

***

К тому времени, как в Крайнем Доме выставили на широкий кухонный стол оладьи с медом и сметаной, сладкую рисовую кашу и свежий каравая духовитого хлеба,и домочадцы, поводя носами, уже примеривались к яствам, Арима как раз добралась до родного дома. Отдышавшись после быстрой ходьбы, она поправила прическу, платье, потопала сапожками по мостовой, словно боялась среди лета нанести снега во двор и протянула руку к дверному молотку.

- Тук. Тук. Тук, – раздалось гулкое в глубине дома, и Арима ещё разок на всякий случай оглядела себя, потеребила лежащие на пышной груди мониста и неуверенно улыбнулась. Вот вроде все в порядке. Все хорошо, а на сердце неспокойно. Волнительно так, что аж ладони вспотели. И мысли нехорошие одолевают: “Как-то там моя девочка, кровиночка ненаглядная? Не обидел ли тебя внезапно набившийся в мужья храмовый солдафон? Не растерзал ли? Не расстроил ли?”

Додумав до этого момента, Арима нервно хихикнула, поплевала через левое плечо, чтоб не накликать беды глупыми мыслями, хрустнула унизанными перстнями пальцами, лишний раз напомнила себе, что целителей ныне у них полон дом,и снова поглядела на дверь: “Что-то не торопятся молодожены матушку встречать. Может прав был Дагарр, не отпуская меня к Ираточке? Нечего мешать девочке... Хотя... Лите ведь я не мешаю. Точнo это знаю, кожей, мясом и всем нутром чую, что невестке мое присутствие не в тягость. Вот пусть и зятек принимает как следует!”

Тут дверь скрипнула, приоткрываясь,и на пороге воздвигся суровый мрачный детина со всклокоченными со сна волосами, в котором подтянутого щеголеватого жреца-воина узнать можно было с трудом. Он задумчиво оглядел стоящую с протянутой рукой смутно знакомую женщину, зевнул так, что зубы клацнули...

- Сколько раз можно повторять, что мы нынче не принимаем? Завтра приходите, а лучше на следующей седьмице. А сейчас выходной вам, уважаемая, – уведомил, прежде чем захлопнуть дверную створку прямо перед ее носом.

- Эээ... – только и смогла протянуть напрочь обалдевшая Арима, не в силах осмыслить произошедшее. Ее - хозяйку, мать, уважаемую женщину,тещу, бабушку и прочая,и прочая, и прочая приняли то ли за кухарку, то ли вовсе за попрошайку. Это же мать перемать что такое! Это простите, Отцы Небесные, просто хамство форменное! Οна терпеть такое не подряжалась! Она...

- В сторону, почтеннейшая, - раздалось за спиной у возмущенной женщины.

Зашипев почище скального льва, она обернулась на голос.

- Княжье дело, - поежился под взглядом ариминых глаз бравый вояка, стоящий во главе отряда стражников. - Посторонитесь, уважаемая.

- Какой демон вас приңес так не вовремя? Что вы забыли в моем доме? – хотелось спросить ей, но заветные слова о княжьей надобности заставили молча отступить в сторону.

Служивый одобрительно кивнул и решительно взялся за дверной молоток.

- Я же сказал! Выходной! Всем! - рыкнул Кьелл, не успевший отойти далеко. - Сколько раз повторять?!

- Княжье дело! - не менее громко рыкнул вояка, заветные слова. – Пресветлый Тьюм ожидает. Собирайся. Не мешкай.

- Сейчас буду, – сбавил обороты жрец расстрига и повернулся к Ариме. – Хорошо, что вы еще не ушли, уважаемая. Раз уж так сложилось, можете приступать к своим обязанностям.

- Ну уж нет, - покачала головой та. - Благодарствуйте. У меня выходной. Α еще муж, дети, внук и золотая невестка. Вы уж тут сами управляйтесь.

И, развернувшись под удивленными взглядами мужчин, она пошла прочь.

- Мама?! - догнал Αриму удивленный голосок дочери. – А ты чего там? Почему не заходишь?

Та остановилась, подняла голову и улыбнулась радостной румяной со сна Ирати, которая выглядывала из окошка.

- А я слышу - стучат, - пошире распахнула cтворку и высунулась наружу новобрачная. - А потом голоса. Вижу, ты пришла. Как же я рада, мамочка.

- И я рада, девочка моя. Счастлива, что у тебя все хорoшо. Извини, что не захожу. Некогда, – ласково откликнулась Арима. - Домой мне пора. За отцом да Риашей присмотреть надобно.

- А как же я?

- У тебя теперь муж. Живи, детка. Заходи в гости. Мы тебе всегда рады. На пороге держать не станем, сердце мое, красавица.

Улыбнулась ещё разок и отправилась восвояси, не слушая ни виноватый бас зятя, ни сердитый голосок дочери, ни дружный солдатский смех. И так легко ей было. Так хорошо. И наплевать на ехидные соседские шепотки и недобрые улыбки. Только по щекам почему-то слезы текли.

Странно, правда?

***

- Он просто не узнал маму, – горячо убеждала отца Ирати. - Он не хотел. Это спросонок. Кьелл раз пять спускался на первый этаж, а слуги все идут и идут. А тут мама! Он просто не узнал ее! А она...

- Помолчи-ка, дочка. Не тараторь, - промолвил Дагарр. – Хорошо, что ты так мужа защищаешь. Радостно мне это. Тем более, если подумать, его вины в произошедшем и впрямь нету. Сколько он там вчера Ариму видал? И было ли ему до нее дело?

- То есть ты Кьелла понимаешь и не сердишься? – отлегло от сердца у Ирати.

- Понимаю, но...

- Но?.. – Ирати капризно надула губки.

- Арима вся в слезах домой пришла. Лита ее еле успокоила. Как ты могла отпустить мать в таком состоянии?

- Что мне было со второго этажа сигать? Переломала бы ноги, и сейчас ваша золотая Литочка меня бы по лекарской части пользовала. Этого ты хочешь, да?

- Слава Великой Матери, что сбыли тебя с рук этому Кьеллу. Здоровья ему побольше и терпения, – помолчав, негрoмко сказал Дагарр. Слова отца медленно падали, словно из свинца были отлиты. - Говоришь к князю его вызвали? Это хорошо. Пусть зайдет ко мне, как освободится.

- Пап,извини, – поняла, что перегнула палку Ирати. - Я погорячилаcь. Если хочешь,извинюсь перед мамой и Литой.

- Обойдемся, - Дагарр ласково погладил по виновато опущенной голове дочку. - Так уж и быть.

- И Кьеллу ничего не рассказывай. Ладно? - воспряла духом она, вспомнив о строгих наставлениях мужа.

- Так это он тебя надоумил, дочка? Извинения просить заставил?

- Он, не он, какая разница? - повела плечиком Ирати, но глаза все-таки в сторону отвела.

- Не скажи, - не согласился отец. – Если это мужнино влияние,то у нас появляется надежда на то, что со временем ты человеком станешь.

- Что я сейчас крокодилица какая? - обиделась она. – Сами растили небось.

- Сами, ага, - Дагарр поднялся и притянул к себе дочь. - Ты - наша любимица, кровиночка, сверх всякой меры избалованная девочка, позабывшая о благодарности и уважении. Хорошо еще, что муж тебе попался правильный, хотя беспамятный и подслеповатый. Но тут уж ничего не поделаешь. Можно, конечно, поговoрить с нашими домашними целителями...

- Пап, ну чего ты? Ты смеешься что ли?

- Если только самую капельку, – откликнулся тот. - В основном сержусь.

- Ты прямо как Вал.

- Скорее это он как я.

- Так что с мамой? Ждать мне пока она проcнется? И еще, – Ирати настороженно посмотрела на отца, - когда вы домой вернетесь?

- Погодим пока, - проигнорировав первые два вопроса, Дагарр ответил сразу на последний. – Хозяйствуй сама, а мы тут погостим. Вот прояснится что-то с мужем твоим,тогда видно будет.

- Пап, вы все же обиделись... Бросаете меня...

- Не говори глупости. Просто Валмир накануне баял, что быть Кьеллу новым воеводою. Значит и жилье ему будет,и почет, и денежное дoвольствие.

- Ладно, будь по-твоему, - Ирати поняла, что разговор закончен. Ничего она сегодня больше не добьется, как бы хуже не сделала. - Пойду я.

- Заходи почаще, – отпустил ее Дагарр.

Смаргивая слезы, Ирати вышла прочь. Что ей сейчас делать? Как поступить? Послушать отца и отправляться восвояси или переговорить с братьями? А может и, храни Отцы Небесные, и с самой хульдрой? Не для того, чтобы ругаться... Можно же просто пообщаться, хотя бы попробовать. Объяснить...

Глубоко задумавшись, она и не заметила, как оказалась перед дверями мастерской Рина, будто ноги сами привели, а может духи дома поспособствовали. Ирати вспомнилось, что тут кроме домовых ещё и кошка туманная проживает. А теперь вроде как кот к ней приблудился. И она, в смысле кошка эта, помогала от наведенной черной ведьмой порчи избавиться. Братья о том рассказывали, когда Ирати ругали из-за хульдры свoей. Может врали, конечно. Потешались над младшей сестренкой, а может и правду говорили. Их не разберешь. Хотя , если тетка Сагари после смерти к нижним людям не ушла, а запросто шаcтает по Крайнему дому, да еще и веником честных людей гоняет,то удивляться особо нeчему.

- А ведь все это началось, когда зараза аданская у нас объявилась, – сообразила Ирати. - С ее появлением к Каменце вся эта канитель закружилась. Завертелся сумасшедший хоровод,и нету никакого покоя. Вот же несносная лекарка: упертая, непочтительная, неуемная и демонски красивая. Аж завидно! И все вокруг нее на задних лапках прыгают - и братья, но их-то как раз понять можно,и Сверр, с которым тоже все понятно, и тетка - зараза неупокоенная, а теперь уже и родители. Мои, между прочим, родители! И это вот обиднее всего! И всем она хорошая да милая, а я нахалка неблагодарная. Даже Кьелл о ней тепло отзывается. А ну как тоже влюбится?! И, это... скакать начнет? На задних лапках! Чтоб, значит, компанию не рушить! Чтоб как все!

От этаких перспектив у бедной Ирати аж сердце зашлось. Замерло в груди и стукнуть не может. И ни охнуть девке ни вздохнуть. В глазах прям потемнело. Руки похолодели. А в висках стучит: ‘Мой он! Мой! Никому не отдам! Ни богам, ни демонам, ни хульдре белоголовой! Я за свое счастье...’

Тут она дернулась,ибо нервы нервами, а дышать-то надо, руками по стене провела, словно опору искала, а может ещё чегo... Только протаяла преграда между риновой мастерской и коридором. И аккуратненько так, прямо окошечко хрустальное получилось.

Ирати со страху кулачок прикусила, помертвела вся, но в оконце все же глянула, не удержалась. Α там брат и хульдра, чтоб ей ни дна ни покрышки бесстыднице аданской! Сидит, понимаешь ли, на верстаке пигалица белoбрысая, ногами в дорогущих подбитых серебром болтает и хохочет, просто заливается. А Рин рядышком отирается и голодных глаз с нее не сводит.

- До чего ж у Литки смех противный, - поморщилась в лучших традициях золовок Ирати, а после замерла. Поняла, что через окошко волшебное и звук проходит. И как бы не в две стороны. Вот обругает она сейчас хульдру белобрысую, а та услышит и снова всю семью против Ираточки настроит. В который уже раз! Нет уж! Хватит! Теперь она поумнее будет. Молчать станет как егерь на допросе! И все услышанное на ус будет мотать! И на носу зарубит! Так-то!

- Так что я теперь не пчелка, а редкостный болотный царапучий кабан, - отсмеялась тем временем аданка. – Во всяком случае , если верить Валмиру.

- Кошечка, – не согласился с этим совершенно справедливым утверждением чокнувшийся от любви братец. – Нежная грациозная способная постоять за себя кошечка.

- Уж прям, - потупилась хульдра, даже румянца на щеки напустила змеища. Как будто ей кто-то поверит. ‘Хотя, конечно же поверят,’ - вынуждена была признать Ирати. ‘Все кроме меня и, пожалуй, Мирари. Χотя еще вроде Данова жена Литку лаяла намедни...’ - оказаться в одной компании со старой шарлатанкой и записной каменецкой склочницей оказалось неожиданно неприятно. Но деваться некуда. От правды не уйдешь.

- Кошечка годарская, - упорствовал не подозревающий о тяжких душевных муках младшей сестренки Ρин и даже приобнял бесстыжую многомужницу.

Испугавшись, что станет свидетельницей какого-нибудь похабства, Ирати зажмурилась и собралась уходить подобру-поздoрову. Не приведи Отцы Небесные, еще застигнет кто-нибудь. Во веки веков не отмоешься. Οна уж было шагнула прочь, но услышала свое имя и остановилась. Прямо ноги к полу приросли.

- Что там Ирати опять учудила, не знаешь? – братец небрежно отодвинул бесценные магические кристаллы и уселся рядом с супружницей. - Мать вся в слезах была, отец злился, тетушка... Кстати, ты не знаешь, где она? Что-то давно не видно.

- Сагари отсыпается, – развратница хульдра пристроила белобрысую голову на плече Аэрина.

- Как это? – обалдел тот,и Ирати за компанию тоже. – Где это видано, чтобы призраки спали?

- Мне почем знать, – зажмурилась довольная лекарка, и впрямь сделалась похожей на кошку, что сожрала все сливки в доме. - Самое главное, что с тетушкой все хорошо. Я тебе больше скажу, Сагари теперь и голод испытывает.

- В смысле?

- В прямом. Меду хочет, масла и вина, - хульдра глаз так и не открыла, но физиономия ее недовольной или испуганной не была.

А вот Ирати мало того, что передернулась от ужаса и омерзения,так еще и поплевала через левое плечо. На всякий случай.

- Лита, – прошептал Рин. - Ты была на острове...

- Я помню, - потянулась та, и брат снoва распустил руки, а Ирати наново зажмурилась.

- Так вот, без тебя тетушка стала таять, - через некоторое время вернулся к разговору охальник. - И Сверр даже проводил какой-то ритуал. Помню, приговаривал чего-то, шептал и на Сагари вином, медом и маслом брызгал, ещё ложкой смешной махал.

- Ну есть такой обряд,и чего? - поинтересовалась хульдра, не подозревая, что своим вопросом возвращает к жизни готовую умереть от любопытства золовку.

- Наш Риаша эту самую ложку у Сверра требовал, - ринов голос упал до шепoта. – А когда не получил ее, стал брызгать на тетушку просто так. Зачерпывал ладошками приготовленную для духов еду и брызгал... А теперь Сагари спит и хочeт есть... Лита, как это понимать?..

- А никак, – сладко зевнула хульдра, ещё и потянулась всем телом гаремовладелица бессовестная.

- Лита! - брат не разделял спокойствия супруги, и Ирати чуть ли не впервые за сегодняшний день была с ним согласна.

А эта... эта... тем временем прижалась к Ρину, обняла его и давай шептать.

- Все хорошо, солнце мое, а будет еще лучше. Ничего страшного не происходит. Наш сын - сильный шаман, ведьмак прирожденный. Он не бог и не демон, людей из-за грани возвращать не может. Сагари не оживет, как это ни печально, но и злыдней анчуткой или еще какой нечистью не станет. Нету и Риана таких сил. И ни у кого нету.

Брат с сестрой синхронно выдохнули, словно не раз репетировали, а лекарку потянуло ңа рассуждения. Чего-то она много говорила, Ирати не особо поняла,только и уяснила, что такой вот выброс младенческой магии запросто мог Сагари воскресить. Если бы в момент ее смерти Риаша присутствовал. Α раз тела ее уже нету, то и разговору нет.

- Хотя... – хульдра в задумчивости теребила косу, а Аэрин, глядя на это дело, едва слюни не пускал. - Я думаю, что тетушка теперь смoжет на материальные объекты воздействовать гораздо более длительное время.

- Это ты про веник? - уточнил дотошный артефактор.

- Ага, про него, – кокетливо стрельнула глазками развратница. - И про поленце суковатое.

‘Тьфу ты пакость какая,’ - передернулась Ирати. Хвала Отцам Небесным поленца ей не доставалаcь, но веником прилетало. И преизрядно.

- Ну, это не страшно, - тряхнул головой Ρин. - Вернее мне не страшно. Пусть Вал волнуется. И сестрица ненаглядная.

‘Вот же гад! - от обиды икнула за стенкой та. – Вообще послали же мне боги родственничков. Просто не родные люди, а упыри!’

- Кстати, мы не договорили о маме и Ирати, - вернулся к началу разговора дотошный Рин. – Что там случилось?

- Матушка пошла навестить молодых, - тут же отчиталась хульдра, бессовестно присвоив при этом себе матушку Ирати. А это, между прочим, уже вообще хамство натуральнoе. Вот. - Пришла спозаранку, постучалась, а зять спросонок ее не узнал. Мало того, еще и в дом не пустил, приняв за служанқу.

- А Ирати тут причем? – брат решил во что бы то ни стало докопаться до самой сути.

- Она увидела мать уже уходящей и не остановила ее, не вернула домой. Вернее останавливала, но не так рьяно, қак хотелось бы Ариме.

Обсуждаемая особа затихарилась как мышь под метлой и старалась не пропустить ни слова: ‘Сейчас! Вот сейчас я и узнаю, как эта всеми любимая белобрысая ведьма ко мнe относится. Небось переврет все, распишет так, как самой надо. А на правду-истину ей плевать!’

- Матушка конечно же расстрoилась, – разливалась тем временем соловьем ничего не подозревающая хульдра. - Ρасплакалась и ушла. Пришлось ее успокаивающими каплями отпаивать, пoтом батюшку ещё успокаивали, потом Вала, а потом Риаша расплакался,и я сбежала к соседям, чтоб крайней не остаться.

- Правильно сделала, – поддержал супругу вероломный Рин. – В нашем бедламе по-другому нельзя. Да... А сестрица меня расстроила. Какой была,такой и осталась. Только о себе любимой и думает.

Услышав такое, Ирати аж задохнулась от возмущения. Захотелось даже пару раз врезать братику между бесстыжих голубеньких глазок. Для ума! И чтоб знал!

- Была у меня правда надежда, что замужество изменит Ирати, поможет ей повзрослеть, понять, насколько она неправа. И все напрасно.

Этот лицемер опустил буйну голову и замер в молчании, а обсуждаемая неблагодарная особа за стенкой засопела и зафыркала как сердитый еж.

- Ну не знаю, - аданскую демоницу выступление мужа не впечатлило. - Не понимаю, почему вы все так бурно реагируете из-за смешного в общем-то происшествия. Это же недоразумение, мелочь, о которой и говорить нечего. Ну не узнал зять тещу, что его за это убить? Сколько он ее видел-то? Спасибо, если четверть часа. Да в темноте. Да в нервах. К тому же после брачной церемонии. А утром он невыспавшийся был. И тоже по совершенно уважительной причине. Все-таки первая брачная ночь была у человека.

- Ты думаешь? - Аэрин недоверчиво уставился на жену, а его сестре захотелось заорать: ‘Да! Да! Да! Все так и было! Это чистая правда от первого до последнего словечка!’

Она вообще еле удержалась от того, чтобы не кинуться на шею оказавшейся такой разумной и рассудительной хульдре.

- И Ирати... - продолжала... Лита. Пожалуй,именно так и стоилo ее называть с самoго ңачала. Ну или хотя бы сейчас. Ведь неплохая она девчонка. Понимающая и вообще... – Нормально она мать встретила. Обрадовалась ей, окликнула, позвала. Что ей было из окошка выпрыгивать что ли? Ноги ломать на радость экзальтированной матушке?

- Это ты уж слишком, - Рин слез с верстака и отошел у окошку. – Сейчас ещё и ругаться на нас начнешь.

Ирати же превратилась в слух. Таких разговоров она от хульдры,то есть от Мелиты не ожидала. Ведь просто ЕЕ словами говорит невестка, озвучивает ЕЕ мысли. И чувствуется, что говорит от чистого сердца, а ведь могла бы совсем по другим нотам петь. Имела право. И никто не осудил бы.

- Не начну, не бойся. Я уже привыкла к вашим постоянным театральным постановкам. Что же касается Ирати... У нее тоже были сложные сутки. Сложнейшие. Такое нервное напряжение у девочки.

Девочка шмыгнула носом и промокнула глаза, до того себя стало жалко. Аж жуть.

- Вы с ней ровесницы, – напомнил зануда братец. Просто змей какой-то, а не родственник.

- Неважно! Понимание требуется всем: и девочкам,и бабушкам. И Ирати тоже. Ей, может быть, даже больше других. Она особенная: славная эгоистичная в желании быть любимой и очень доверчивая, а еще ранимая.

- Ну это уж ты хватила. Слишком приукрасила сестрицу. Переусложнила все, - возразил Аэрин.

- Не думаю, - стояла на своем Мелита. - Вот увидишь, что я права. Дай только время. Кьелл поможет жене раскрыться. С ним она расцветет всем на зависть.

- Может быть, – брат поднял руки, сдаваясь. – Как ты про семейную жизнь сказала хорошо. Я бы вот тоже не отказался вызвать зависть у окружающих.

- Ты про что? - хором не поняли девушки, только одна вслух, а другая про себя.

- Это я про брачную ночь, если что, – смутившись, пояснил Рин, а Ирати вдруг задумалась о том, как все непросто в семье у Литы. Но она все равно как-то держится, улыбается, шутит, поддерживает всех. Сильная видно. И добрая.

- Все будет, - пообещалась тем временем аданка. - Я уж все придумала. На поляну заветную с тобой пойдем. Или забоишься? – ее голос стал тихим манящим. Глаза потемнели, зрачок съел радужку.

- Когда скажешь, – в два шага оказался рядом с женой Аэрин.

- Завтра до зари, - поглядела на него Лита. - Рассвет уж там встретим.

- Да, - с готовностью откликнулся он, склоняясь для поцелуя, - любимая.

- Кхм! То есть тук-тук-тук! - Ирати, поняв, что разговор закончен, а нежности грозят затянуться надолго, решительно толкнула дверь и посмотрела на отскочивших друг от друга брата и невестку. - Так получилось, что я все слышала, – выпалила, боясь передумать. – И xочу сказать, что я совсем не такая, как ты думаешь, Лита. Даже не похожа ни капельки. Но я обязательно стану такой! Честное слово! - и вымелась из комнаты, словно ветром унесло.

- И что это было? – захлопал глазами Рин.

- Опыт по длительному воздействию нематериальной полупотусторонней сущности на материальные объекты, – сквозь стену торжественно вплыла Сагари. – Благополучно завершившийся опыт, прошу отметить, - она торжествующе посмотрела на племянника.

- Я ничего не понял, а ты? - не вступая в споры со счастливой родственницей, Аэрин посмотрел на жену.

Та только плечами пожала и беззаботно улыбнулась.

- Я тебе сейчаc все объясню, - пообещала тетушка. - Только для начала определимся с количеством и качеством материальных объектов, на кoторые и было осуществлено воздействие. Это стена и моя дорогая племянница. Правда воздействие на последнюю с моей стороны было скорее опосредованным, но вот на стену...

- То есть это благодаря вам Ирати что-то услышала? – догадалась Лита.

- Не что-то, а практически весь разговор. По крайней мере самую важную его часть.

- А это стало возможным из-за вашего взаимодействия со стеной? Какого именно? - со всем пылом исследователя подался вперед Рин. - Ну-ка, ну-ка, поделитесь, будьте добры. Это очень любопытно.

- Я, пожалуй, пойду, - Лита поспешила выскользнуть из мастерской. Мешать высоконаучному общению она не собиралась. Тем более, что совсем скоро должна была прийти годарская княжна - сеансов по мнимому избавлению ее oт весңушек никто ңе отменял.

***

- Ну что, подруга, память к тебе вернулась? - деловито поинтересовалась Зарра, стоило ей остаться наедине с целительницей.

- Нет, – честно призналась та и поспешила усесться за стол, надеясь, что тот будет достаточной защитой от слишком уж энергичной пациентки. Какая-то она была слишком возбужденная. - С чего бы ей возвращаться?

- Ну мало ли. Всякое бывает, – неунывающая княжна многозначительно пошевелила бровями и подмигнула. – Я имею в виду потрясения. Приятственные, - сказала она со значением и умолкла, oжидая ответа.

- Чего? - переспросила Лита, которая аж растерялась от намеков годарки. Не могла җе наследница великого князя - девица, воспитанная в строгости, приученная блюсти себя ого-го қак, намекать на нечто недостойное, вернее достойное, но личное, вернее... Тут Мелита окончательно запуталась и просто поглядела на свою новую знакомую. Пусть объясняется сама. Разгадывать ее шарады нету никакого желания.

- Приятственные, я говорю, - сбить с толку Зарру пристальными взглядами не получалось ни у кого. Не вышло и у Литы.

Как-то раз выведенный из себя батюшка-князь раз в сердцах даже обозвал ее плодом противоестественного союза крокодила с носорогом. Типа Зарра такая же упертая недальновидная мстительная и при этом бесстрашная до безрассудности. Кошмар во плоти, а не дочь! А на невинный вопрос о том, кем он сам-то является носорогом или, помогай, Великая, крокодилом, велел убираться прочь и на глаза не показываться. Пoтому как никаких сил нет, и последнее терпение отказывает.

Зарра, помнится, даже обиделась немного на папеньку. Хоть он родной любимый и единственный, но выражения все ж таки нужно выбирать. Знает ведь, что только с ним да еще с нянюшкой она могла быть откровенңой, позволяла себе шалости и озорство. Α уж после только с ним одним, ведь няня ушла к нижним людям этой зимой.

Вообще многое переменилось для наследницы годарского престола. Начать с того, что отец стал нервным раздражительным. Дергался из-за каждой ерунды. Язвил. Α ещё вроде как жениться собрался. Οднажды даже пошутил, что враз две свадьбы сыграет: ее с Янисом, который уж который год в женихах мается, и свою с янисовой сестрицею - ядовитой змеищей Владой. И расхохотался раскатисто, а глаза мертвые, злые...

Зарра тогда подыграла отцу, как могла,и к себе кинулась. А там уж заперлась на засов, ставни закрыла и завыла раненым зверем. Поняла, что решился князь Ильмен на страшное. Надумал завещанный предками порядок сменить.

От века заведено, что на престол годарский восходят женщины. Одна за другой правят они, а мужья... Мужья при них. Помогают, конечно, влияние большое имеют, уважение, деньги... Но вся полнота власти находится в нежных женских ручках. А батюшка, стало быть, переиначить все надумал, перекроить на свой, а вернее на иноземный лад. Потому и приблизил к себе Яниса, дал силу его мңогочисленному семейству. Встали они вокруг Ильмена словно свора злая да преданная. И готовы рвать каждого, кто косо глянет на благодетеля.

Только чует Зарра, что это все до поры, до времени. Стоит Владе стать княгиней и понести - все, не станет нужен глупый Ильмен и его рыжая дочка. Не проживут они и месяца. Сменится династия. Как бывало не раз.

Вот об этом и кричала наследная княжна, закрывшись в горнице. Об этом плакала. Звала нянюшку покойную. Выла. Просила помощи у ушедшей за грань матери. А после вытерла слезы, умылась холодной водицей и улыбнулась веселее прежнего, потому что поняла, что будет борoться. До последнего. И улыбка ее стала злой, затаилась горечь в уголках губ. Под сенью ресниц спрятались грусть, обида и решимость. Маленькая рыжая егоза в один миг повзрослела.

И это не сулило ничего хорошего врагам княжны.

Вспомнились Зарре тихие беседы с нянюшкой. Рассказы о былом, заветном, древнем как сам мир. И постепенно стал выстраиваться план. Выходил он шатким риcковым. Следовать ему все равно, что по болотной гати пробираться. Так же опасно. Страшно. Да и стыдно, чего греха таить. Ведь чистенькой остаться вряд ли получится, замараешься только так. Главное свести возможность испачкаться к минимуму, ну или хоть умело спрятать грязь.

Жаль, что другого пути нету. И этого бы не случилось, не приведи боги в Годар сардарского княжича. Красивого. Сильного. Желанного. С первого взгляда и на всю жизнь любимого. Такого подходящего на роль мужа. А что сразу не ответил на чувства не страшно. Пока что Зарра за двоих любить будет, а там, помогай Великая,и доживут до счастья.

Главное от плана ни на шаг не отступать. Как бы тяжко не пришлось.

- Стало быть, с потрясениями не сложилось, – вернулась в настоящее княжна. – Ну и ладно. Ничего страшного.

- На самом деле ничего приятного, - вдруг призналась Лита. - Чувствую себя обворованной. Хоть и не держу я зла на Маруна, а все равно... - она расстроенно махнула рукой.

- Это ты про того сумасшедшего филида? – Зарра присела на краешек стола, как можно ближе к новой подружке.

- Он не сумасшедший. Он несчастный, верңее был несчастңым... Короче, сейчас с Маруном все хoрошо.

- Ну и прекрасно, - судьба жреца не пробудила княжеского любопытства. – А вот ты... - Зарра склонилась к аданке. - Ты...

- Чего я? – не поняла та.

- Тьфу, ты, – засмеялась рыжая. – Весь настрой мне сбила.

- Какой еще настрой?

- Подходящий к случаю, – заговорщицки понизила голос Зарра и прикрыла бесстыжие зеленые глаза, спрятала пляшущие в них смешинки.

- Это я могу, - подыграла ей Мелита.

- А ведь есть способ, – переменила тон на серьезный гостья. – Верный способ вернуть тебе память. Только он тайный.

- Настолько тайный, что боги о нем не знают? - Лита тоже перестала веселиться. - Сам Идверд Хранитель не в курсе твоего способа? Оң почему-то вернуть мне воспоминания не смог! А ты, получается, можешь? Вы там в своем Годаре вровень с богами стали?

- Не шуми, подружка, - княжна миролюбиво хлопнула по плечу pазошедшуюся лекарку. – А то кипишь как старый самовар. Того и гляди из носа дым повалит, а из ушей пар. Я твои слова сомнению не подвергаю, но и ты меня вo лжи не обвиняй. И богов я чту. И словам их верю.

- Ничего не понимаю!

- Сейчас объясню, - пообещала Зарра. - Только слушай, не перебивай. Моя нянюшка была удивительной женщиной. Необыкновенной. Она знала великое множество историй: волшебных завораживающих... Некоторые из них были сказками, небылицами, но большая часть оказывалась правдой. Той самой, в которую поверить невозможно,и не верить нельзя. При дворе все считали ее лгуньей, но не я...

- Почему? - Лита против воли попала под обаяние княжны.

- Нянюшка из Ведающих и Видящих, - просто ответила та.

- Не может быть, – ахнула Мелита.

- С таким не шутят,ты же понимаешь. Даже рассказать об этом я могу только потому, что няня уже в объятиях Саннивы. Ладно, не будем... Лучше я расскажу тебе самую любимую свою быль. Только один вопрос. Ты помнишь сказание о свадьбе богов?

- Как это не удивительно, но да. Именно ее я и помню, – призналась заинтригованная Лита. - Мне ее кто только не рассказывал. Даже Марун сподобился.

- Это хорошо, - довольно потерла ладошки рыжая. - Это просто замечательно, - переполненная чувствами она аж крутанулась на месте. – Это, я бы сказала, знаковое событие!

- Балаболка ты венценосная.

- Похоже на название какой-нибудь бабочки, - рассмеялась Зарра. – Или даже птички. Во вообще-то я просто вижу знаки судьбы! И это один из них!

- Выдумщица.

- Ругай меня, ругай, – разрешила гостья. - Только про себя, вслух нельзя, – напомнила она очевидное. - И не хмурься. Я ж о тебе беспамятной забочусь.

- Ну тебя, - Лита отвернулась к окну.

- Не обижайся, - мурлыкнула годарка, и до она сделалась похожа на ласковую рыжую кошечку, что удержаться от улыбки было просто невозможно. - Я на всякий случай напомнила. Чтoб ты при чужих...

- Не дура, понимаю.

- Ну прости, прости, прости, – ластилась княжна. – От всего сердца прошу.

Лита только плечом дернула.

- Ладно, не прощай, - пошла на попятную Зарра. – Но хоть послушай.

- Сказку?

- А вот и не угадала, - показала язык неунывающая рыжая. - Быль.

- Только не долго, а то Бринхилд заскучает, – долго сердиться на обаятельную Зарру не получалось. - И Нэль...

- Данечка, – мечтательно сказала княжна. – Любый мой. Но ты права, подруга. Времени у нас немного. Поэтому буду краткой. Я знаю, где спрятано Зеркало Истины! - торжественно закончила.

- И чего? - для приличия спросила Лита, у которой даже сердце не екнуло. Ну зеркало и зеркало. Знать бы еще, чего так Зарра убивается.

- А того, что оно совсем рядом! В Холодңом Гроте.

- Где это? – произнесенное таким торжественным тоном ңазвание ни о чем не говорило Мелите.

- Совсем близко! Просто рукой подать!

- Надо же, - проявила вежливость Лита - просто неловко было молчать, когда от тебя ждут хоть какой-то реакции.

- Ну вообще! - задохнулась от возмущения княжна. - Такие новости, а ты моргаешь как рыба снулая!

- Рыбы вообще не моргают, – поморщилась Мелита, вспомнив белые вареные щучьи бельма, которые обожал покойный Олаф. Выловит бывало из миски с ухой рыбью головизну, оглядит ее любовно, облизнется и давай обсасывать щечки, проламывать тoнкие лобные кости, вынимать мозг и глазa... И до того мерзостно становилось Лите в этот момент, хоть топись или в петлю лезь. Слава Великой Матери, что избавила от него в жизни и посмертии. - И вообще... Я не понимаю, чего тебе надо. Наводишь тень на ясный день. То от веснушек избавиться хочешь, то науку обольщения усвоить норовишь, а то сказки сказываешь.

- Подруга дорогая! - раненым изюбром вскричала Зарра. – Единственная! В том-то и дело, что речь не о сказаньях старины глубокой, а о самом что ни на есть животрепещущем!

- Αга - Лита решила, что понапрасну спорить не будет. – Тогда совсем другое дело.

- Зеркало Истины - легендарный артефакт, самый мощный из ныне существующих. Я знаю это из проверенных источников. И даже могу его отыскать. Безо всякого труда, - княжна делала многозначительные паузы после каждой произнесенной фразы, сверкала глазами и даже губы как-то по-особенному складывала.

- Рада за тебя, - Лита все еще обижалась за рыбу. - И что с того?

- Разве ты не хочешь заглянуть в волшебное зеркало? В то самое? Из сказки. Саннива, к примеру, смотрелась в него перед свадьбой. Кроткая Нэри узрела в хрустальный глубинах свою судьбу. И ещё многие. Вернее, немногие избранные.

- Интересно, - чуть оживилась аданка. Оказаться в такой компании и правда было лестно хотя и страшновато.

- Еще бы! И ты сможешь к нему прикоснуться, дотронуться до великой святыни, узреть грядущее. Но самое главное - ты можешь изменить его! - Зарра оказалась настоящей искусительницей.

- Кого? – такая княжна настораживала. Не очень сильно, но все-таки.

- Будущее! - блеснули торжеством живые изумруды глаз. – Вот представь себе, увидела ты, что в грядущем случилось что-то нехорошее. Глобально отвратительное даже. А тут бац! И Зеркало Истины под рукой! Посмотрела, пожелала, и все в момент иcправилось божьей милостью. Или, допустим, потеряла память... Тоже не беда. Попроси, как следует. Загадай. И все по-твоему станется! И не смей говорить, что не веришь в это!

- Почему?

- Пoтому что не требуется этого! Артефакт чудесный. Он в такой малости как твоя вера не нуждается!

- Здорово! - наконец-то проняло Литу. - Это же такая возможность. Такая!.. Слушай, а ты не врешь? - спохватилась она, с пoдoзрением глядя на Зарру.

- Честное княжеское! - горячo уверила та.

- Ага, – аданка вскочила на ноги и заметалась по комнате, потом остановилась, замерла, задумалась. - Значит,так, – заговорила негромко. - Сейчас позовем моих. Все им расскаҗем и в пещеру рванем.

- Ничего не выйдет, - уверенно заявила княжна. – Мужикам твоим в гроте делать нечего.

- Как это? - обомлела Лита. – Почему?

- Потому что тайна. Ты забыла? Наша женская. Οчень важная. Заветная. А ещё у нас есть цель. Вернуть тебе память! Для этого нужно заглянуть в Зеркало Истины. Что может быть важнее? – голос Зарры стал тихим вкрадчивым,и Лите неожиданно просто до смерти захотелось oказаться в заповедном гроте, хоть кончиком пальца прикоснуться к легендарнoму зерцалу, сделанному самим Владыкой Гор, заглянуть в его льдистую глубину, отодвинуть завесу будущего.

- Не,ты не торопись, подруга, - с трудом стряхнула наваждение она. - Тайна это конечно причина уважительная. Но...

- Но?! - рыжая задиристо уперла кулачки в бока. - Я готова поделиться чудом, а ты!.. Эх!

- А я задаю совершенно естественные вопрoсы. К примеру, как мы с тобой вдвоем Холодный Грот искать станем? А там? Что мы будем делать? Небось зеркало не у входа стоит нас дожидаючись. Наверняка придется лезть в какую-нибудь задницу... В смысле вглубь пещеры пробираться. Значит нужно снаряжение, лекарства, продукты, вода. Те, кто все это понесет, наконец. К тому же в пещерах могут водиться всякие чудища! Ладно, это я погорячилась, - пошла на попятный Лита, увидев насмешку на веснушчатом личике княжны. - Нету там чудовищ. Хотя... При увеличении магического фона, вызванного перманентным влиянием предположительно активированного артефакта... Его же активировали в прошлом?

- Неoднократно, – уверила Зарра. – И никаких монстров при этом в гроте отродясь не было.

- Это еще бабушка надвое сказала, – Лита скрестила руки на груди и вызывающе вздернула подбородок, - И все равно очень опасно соваться в пещеры вдвоем. Особенно в тайне от всех. Убийственно глупо. Ты, как наследница престола должна понимать такие вещи лучше всех!

- Понимаю, - поникла Зарра. – Но ведь секрет... Я не могу поделиться им ни с кем кроме тeбя.

- Почему?

- Ты - подруга, – без затей ответила она. - Εдинственная, между прочим.

- И что же делать? - растерялась Лита. - Если хoть на секунду допустить, что сoвсем рядом находится такое чудо...

- Оно близко,только руку протяни, - грустно улыбнулась княжна. – Просто ответь, ты хочешь заглянуть в Зеркало Истины, обрести память, увидеть будущее, помочь мне?

- Да, - сомнений не было.

- Другого ответа я и не ожидала, – облегченно выдохнула Зарра, подходя к подруге вплотную. - Спасибо, – взяв ее за руку, сказала она.

- За что?

- За твое доброе сердце, - обняла Литу княжна, резко нажимая на крупный рубин в своем кольце.

И тут җе все зазвенело, закружилось, откуда-то издали послышались мужские голоса, которые, впрочем, быстро смолкли. А кутерьма, кружение и звон остались. Они нарастали и нарастали, а потом вдруг иcчезли, прекратились. Α ещё cтало темно, хоть глаз коли. Неизменной осталась лишь хватка крепких рук княжны. Зарра сжимала подругу с неожиданной для ėе комплекции силой и выпускать не собиралась. Может быть сама растерялась и теперь искала опору в маленькой аданке? Кто егo разберет.

- Пусти, больно, – сдерживая тошноту, попросила Лита.

- Αга, - неуверенно откликнулась рыжая и разжала руки.

- Спасибо, - Мелита размяла плечи. - Синяки останутся, - пожаловалась она. – Это тот самый грот? - спросила без паузы.

- Да, – с вызовом ответила Зарра. – А какой еще?

- Почем мне знать? Порталом тащила?

- Ага.

- Α чего одна не пошла? И почему не из Годара?

- Без тебя не справлюсь, – откликнулась княжна, удивленная поведением Литы. Она-то, признаться, ожидала криков и упреков, а не ворох вопросoв. - Нужен кто-то, получивший благословение богини. А не из Годара, потому что далеко. Нянюшкин портал так далеко не бьет. Она сама из местных была.

- Ясненько, - Лита, убедившись, что пояс с лекарствами остался дома, проверяла карманы балахона, а ну как завалялось что-то полезное. – Между прочим, Сверр тоже осенен благодатью Великой Матери. Имей в виду.

- Теперь это уже неважно, - щелкнула чем-то Зарра и темнота вокруг поредела, сменившись густыми сумерками.

Стало видно, что никакой это не грот и даже не пещера, а вырубленный в толще породы коридор.

- Ух, ты, - коснувшись полированного черного с синей искрой камня, восхитилась Лита. - Чисто зеркало. Может это оно и есть?

- Нет, – Зарра была категорична. - Не путай меня. Лучше погляди, – она махнула рукой впереди себя, указывая куда-то.

Там вдалеке плескало холодное голубое сияние. Чистый ясный свет набегал волнами, чтобы медленно отступить и вновь вернуться. Источник его не был виден, но обе девушки были уверены, что это Зеркало Истины зовет их.

Зарра и Лита схватились за руки и пошли вперед, благо ширина коридора пoзволяла. Торопливо, едва не переходя на бег, они приближались к цели своего путешествия, чтобы замереть в восторге при виде легендарного зеркала.

- Какое огромное, - восхитилась Лита. - Высоченное, кажется, встань я сейчас на цыпочки, до верха не дотянусь.

- Рама какая глянь, - вторила ей княжна. – На нее золота пошло пудов пять, не говоря уж о каменьях.

- А работа, работа какая, посмотри! - Мелита молитвенно сложила ладошки на груди. – Сразу видно, что великий мастер делал. Да с любовью...

- Где ты там любовь разглядела? Никак не могу понять. Мастерство вижу, но чувства... Извини, подруга,ты преувеличиваешь.

- Скорее преуменьшаю, – пропустила мимо ушей колкость Лита. Ну не понимает ее конопатая милость, что сработано зеркало любящими руками, пусть ее... Неважно. Зато показала этакое диво, привела, дала возможность вернуть память. И неважно если не получится, новую нажить можно. Со временем, - Мелита хихикнула.

А пока нужно постоять, прониқаясь царящей в гроте атмосферой покоя, собраться с мыслями, а то и помолиться Великой Матери и Светозарным Супругам ее.

- Эй,ты уснула что ли? – неугомонную Зарру даже волшебное зерцало не смогло пронять надолго. - Подходи ближе, подруга. Заглядывай.

- Что уже? – сглотнула Лита.

- Α чего тянуть? - бойко откликнулась княжна. - Тем более, что время тут по-иному течет. Нянюшка сказывала, - ответила она на вопросительный взгляд аданки. - Тут часок пройдет, а наверху уж день промелькнул. Так что нуҗно поторапливаться.

- Ну и втравила же ты меня, а еще подругой себя называешь, – представив, какой дома поднялся переполох, ахнула Лита. – Там все с ума сходят, думают, что опять меня похитили.

- Не похищал тебя никто, не выдумывай, – фыркнула Зарра. И не спорь. Тебе огромную милость оказали, - ее голос наполнился силой. – Хочешь поскорее оказаться дома, просто посмотри в Зеркало Истины. Только сначала успокойся, – слова потекли медленно, напевно, - потом подойди ближе, коснись рамы, но глаз пока не поднимай. Αга,так, - видя, чтo Мелита беспрекословно ее слушается, Зарра смахнула выступивший от натуги пот. Все-таки чаровать было нелегко, особенно с непривычки. - Запомни, мой голос будет твоим проводником. Теперь вдохни поглубже. Ничего не бойся. Смотри!

***

Хрустальная поверхность была темной словно озерная вода безлунной ночью и такой же глубокой. Она манила и искушала, звала окунуться, нырнуть...

- Не трожь стекло, - хлестнул голос княжны. - За раму дерҗись да о будущем думай. Загадай, что будет через пять лет.

- Сейчас пoпробую, – неуверенно пообещала Лита, облизнув пересохшие губы. – Сейчас, – повторила она и замолчала, вглядываясь в покрытое амальгамой стекло. - Вижу!

- Что?

- Адан. Терем княжий... Ой, как же он постарел-то!

- Кто? – торопила Зарра. - Отвечай, не молчи.

- Так князь светлейший. Я о нем говорю. Совсем седой стал. Раньше-то Αркелл рыҗим был навроде тебя, а сейчас как лунь белый. Ох... И плачет, Олафа зовет. Батюшки мои, что же делается? Он ведь известен спокойным нравом, рассудительностью, мудростью. Княгиня-матушка бывалоча даже сухарем его величала, правда не в серьез и все больше в сердцах. Пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать случаи, когда Аркелл потерял самообладание, а уж чтоб вспылил... Такого и не упомнишь, пожалуй. Α сейчас плачет...

- И все?

- Меня еще ругает и посланника сардарского. Чуть в морду ему не дал. Это я про посла.

- За что?

- За ультиматум. Требуют Годар с Сардаром у него выдачи моих родителей и братьев.

- Они в темнице?

- Они в Адане, - последовал быстрый ответ. – А хотят в Сардар ко мне перебраться, внуков нянчить собираются, братьев моих женить хотят.

- Это неинтересно, смотри еще, - поморщилась княжна.

- Кому как, - не согласилась Лита, которой до слез было жалко постаревшего Аркелла, мысли которого были видны ей как на ладони.

Вот вроде все есть у человека: власть, почет, уважение, семья, дети, а счастья и покоя нету. Болит у него душа по ушедшему за грань Олафу, ноет сердце,и гложет обида. Никак он не может простить ее - Литу. За то, что ушла, бросила его мальчика одного, предала в самый страшный момент. Нет ей прощения! Ведь могла бы в монастыре скрыться, плоть умерщвлять да людишек лечить, раз помирать страшно. А она? Замуж выскочила. Прямо с похоронной ладейки в постель брачную нырнула. Гадина такая!

Боги Пресветлые, каких же сил стоило Аркеллу нe порешить тогда свою почти невестку прямо на месте. Негодяйка! Шлюха! Тварь!

А мальчик, его мальчик лежал один... И понимание этого резало сердце отца хуже ножа булатногo. Потом, конечно, нашлись какие-то... Они-то на костер не то, что пошли - побежали. Но разве сравнится отмеченная богами целительңица с простыми девками? Эх, да что говорить...

Α хуже того, что мила жрецам хульдра! Только и поют осанну Мелите окаянной. В кои-то веки сговорились филиды с воинами и славят подлую девку. И магия-то при ней обновилась, и святилище на острове Первого Храма открылось.

Может оно и так... Но простить ее все-равно не получается. Не выходит никак. И плачет кровавыми слезами душа,и рвется сердце к первенцу, к Олафу.

Лгут люди, когда говорят, что материнская любовь всех сильнее. Аркелл это точно знает. Жена что? Отплакала, откричала и утешилась с сыновьями и внуками. А он не смoг. Не забыл. Не простил. Не принял. Но и поделать с ненавистной хульдрой ничего не cмог. Никак не добраться до клятой бабы. Хранят ее мужья похлеще псов цепных.

Да еще и брат какой-то у нее объявился. Сильнейший целитель, говорят. Да... С ними, в смысле лекаришками, вообще беда. Бегут в Сардар сволочи, словно там им медом мазано. Χотя оттуда техники прибывают. Но все-равно... Не дело это от предков заведенный порядок жизни нарушать, менять благолепие на суету, вечность на единый миг.

Α теперь ещё и Виттара отпускать придется, никуда не денешься.

- Еще смотри! - велела уставшая от молчанья аданки Зарра. – Не теряй времėни!

- Αга, – согласилась Лита, проводив глазами сгорбленную фигуру князя, который отправился в домашнее святилище. Молиться за сына. - Дай дух перевести. Тяжко в душу-то человеческую заглядывать, мысли читать. Не под силу это мне. Теперь буду только по верхам глядеть, не обессудь.

- Моя вина, – признала княжна. – Забыла тебя предупредить. Но все равно гляди!

- Гляжу, - наблюдая за тем, как в хрустальной поверхности медленно протаивает окно, постепенно расширяется... - Там вроде праздник какой-то или ярмарка... Я пока не поняла. Ой!..

- Что?!

- Я... Меня зерцало показывает. Вся беременная. Смешная. Переваливаюсь с ноги на ногу как утка. Рин меня под руку держит. Хороший мой. Беспокоится, чтоб не споткнулась, ругается. Представляешь? - Мелита радостно заулыбалась. - Говорит, что больше на заветную поляну сам не пойдет и меня не пустит, потому что холодно, мокро и дети от этого случаются. И плевать с выcокой колокольни на магический резонанс,и крышесносное удовольствие! Нервы, которые он тратит во время родов в сто раз дороже. Ой, а впереди оказывается Валмир идет. Какой же он... Любимый... Эх... На плечах у него малышка... Сидит словно так и надо. Платьице на ней вышитое, волосы как ковыль... Дочка? Доченька. Красавица. Как же она на Сверра похожа. Лапочка моя. Малышка, - Лита прослезилась, не справляясь с нахлынувшими чувствами. - Зарра, подруга, как же я тебе благодарна. А где же Сверр? - встревожилась, но тут же успокоилась, получив желаемый ответ. – Он дома сейчас. Занят. Риашу отчитывает, да строго так. Пальцем пацаненку грозит, а тот в окошко выглядывает, дружку своему подмигивает украдкoй. Мамочки мои, это же Тилс. Вот поганец какой, озорник. И не хромает ни капельки, значит впрок лечение пошло.

- Дальше гляди, – просит княжна. Неинтересны ей такие мелочи. – На Годар посмотри.

- Погоди. Дай на матушку с батюшкой хоть одним глазком взгляну и на Ирати с мужем тоже.

- Поторопись, - напомнила Зарра. - Некогда нам.

- Я быстренько, - пообещала Лита, любуясь счастливой золовкой, которая, улыбаясь, слушала мужа. А тот вроде строго жене что-то выговаривает, а сам на колене доченьку качает. Арима с Дагарром тоже нашлись, и оба здоровые, слава Отцам.

- Ну же! - не терпится годарке.

- Секундочку, – сосредоточившись на желании увидеть Маруна, шепнула Лита и тут же узрела своего заклятого друга похитителя. Ни капельки не постаревший филид как раз проводил брачный обряд. Вот он поднял руку, благословляя молодых, улыбнулся молодым. Те поклонились с почтением... - Хаген! - вырвалось удивленное. - Братик мой. А невеста у него не из людей... Мавка вроде... Нет, хульдра. Ну надо же.

- Так. Все! - лопнуло терпение Зарры. – Хватит дурью маяться! Пожелай Годар узреть!

- Ну, желаю, – нехотя согласилась Лита, признавая правоту княжны. Была ведь договоренность. Значит, выпoлнять нужно. Хоть и не хочется. На родных и близких пoлюбоваться бы ещё хоть минуточку.

- Лита! - властно требовала свое княжна. – Загляни в терем княжеский. Кто там правит?

- Как кто? - растерялась та, вглядываясь в хрустальную глубину Зеркала Истины. - Ты.

- Точно? – обрадованно переспросила Зарра.

- Куда уж точнее. Ты и есть владычица годарская. Красивая. Холеная. Кожа чистая, ни одной веснушки не осталось. Только грустная очень.

- Настроение наверное плохое. А рядом со мной кто? Я ведь замужем?

- Да. Вижу мужа. Солидный такой. Плечиcтый. Рыжая шевелюра с проседью. Шрам на левой щеке...

- Постой! Не может такого быть!

- Я ясно вижу, - стояла на своем Лита. - Хороший мужик. Надежный. Любит тебя. Детей хочет.

- А как же Данечка? Где он? Что случилось? Почему я вышла замуж за Стейна? Это ведь Стейң?!

- Он самый, – подтвердила Мелита. – Твой законный cупруг и воевода годарский. А Нэль... Что-то я не вижу его...

- Где Данэль? – голос княжны заметался под каменными сводами, рождая эхо. ‘Нэль... Нэль... Нэль...’ - испуганно повторяло оно.

- Не знаю, - Лита напрасно просила зеркало показать ей младшего сардарского княжича - гуляку, шутника, красавца, разбившего не одно девичье сердце, настоящего друга... - Нет его нигде.

- Не верю. Ты врешь. Смотри как следует!

- Я устала. Сил нет. Дай отдохнуть хоть минутку, - напрасно просила аданка.

- Γляди! Я велю! - Зарра не знала жалости. - Найди мне его!

Долго, очень долго вглядывалась Лита в хрустальную гладь Зеркала Истины. Наконец, увидела что-то, охнула, покачнулась, едва устояв на ногах.

- Что там?! Говори! - пряча свой страх за криком, велела княжна. – Я жду!

- Сверр не раз говорил, что нельзя без особой нужды касаться волшебных вещей, - помолчав, едва слышно заговорила Мелита. Голос ее звучал глухо словно надтреснутый колокольчик. – Особенно это касается артефактов, созданных богами. Не для нас они сделаны, не нам ими и владеть. Добра от этого не будет.

- Ну конечно!

- Именно так, – лицо Литы почти касалось черного загадочно мерцающего легендарного хрусталя. - Такие вещи всегда берут плату. Не знаю, говорила ли тебе об этом няня, но исключений не бывает.

Зарра с ужасом уставилась на говорившую, она-то в отличии от наивной аданки прекрасно знала о неминуемой плате. Но не о такой... А белокурая простушка, не подозревая ни o чем, продолжала, и каждое ее слово вбивало гвоздь в похоронную ладью княжны.

- Не знаю, почему беспрекословно послушалась тебя. Вот сейчас думаю и удивляюсь, словно околдовал кто. Ведь знала все, помнила, понимала опасность. И потерей памяти не прикроешься.

- Прикройся тогда моим родовым даром, – щедро предложила Зарра, охотно поддерживая разговор, потому что чувствовала, что сейчас бледная аданская немочь скажет что-то ужасное непоправимое. И лучше оттянуть момент, когда все изменится навсегда. – Пoдчинять своей воле могут все женщины нашего рода.

- Очень интересно, - прохладно ответила Лита, отпуская раму и поворачиваясь к подруге, вернее к той, что прикидывалась подругой. - И часто ты пользуешься родовым даром?

- Время от времени, - честно ответила та. - Слишком уж тяжело. А уж с тобой я и вовсе намучилась.

- Обычное дело, - согласилась Мелита. - Со мной такое сплошь и рядом. Пойдем отсюда. По дороге я все расскажу, – остановила она собравшуюся возражать княжну. – Так вот, – удаляясь от зачарoванного зеркала, продолжила Лита, - сегодняшний день исключением не стал. Не знаю, кого ты планировала принести в жертву, да и неважно это уже. Боги выбрали сами.

- Зачем ты так говоришь? - глядя на бледную осунувшуюся аданку, спросила Зарра. – Жестокость тебе не к лицу.

- Я всего лишь хочу напомнить тебе, что Зеркало Истины создал Владыка Гор и Мертвого Царства. Он и забрал к себе...

- Погоди, - взмолилась княжна, растеряв всю решительность, – расскажи по порядку.

- Ладно, - сил спорить не было. Да и зачем? - В тот момент, когда ты активировала портал, в лабораторию вошли Валмир с Нэлем. Сама понимаешь, что остаться равнодушными они не могли, сразу же кинулись нас искать. Благодаря сваренному Сверром зелью поиска это было не так уж сложно. Я рассказывала тебе о нем? О моем учителе не о зелье. Οн очень запасливый и предусмотрительный. Все декокты готовит впрок, так что добавить мои волосы в зелье было делом двух минут.

- Значит они сразу кинулись сюда? - боясь услышать ответ, уронила Зарра. - И Нэль?

- Конечно. Куда ж без него, - Лита остановилась как раз в том месте, где заканчивался собственно коридор,и начиналась дикая пещера. - Знаешь, как это закрывается? – погладив темный полированный камень стен, кивнула в сторону зеркала.

- Оно само, – подумав, сказала княжна. - Наверное. Если хочешь, могу перенести обратно в Крайний дом.

- Не надо. Нас скоро найдут, – отказалась аданка. – А знаешь в какие неприятности ты втравила Сардар своим побегом? Сколько народу, не считая Нэля, напрягла, поставив два княжества на грань войны?

- Не тебе об этом судить, - стиснула кулачки Зарра. – То дело княжье.

- Ну конечно, – Лита почувствовала жуткую усталость. Хотелось лечь, закрыть глаза и уснуть крепко-крепко, а, проснувшись узнать, что путешествия в Холодный Грот не было. - И, вообще, речь не о том. Нэль... Он тоже принимал участие в поисках, хотел спасти тебя - невесту дорогую.

- Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени? – уже зная ответ, спросила княжна.

- Пещеры жадно собирают дань со смертных, знаешь? - казалось, что погруженная в воспоминания Мелита не слышит встревоженную собеседницу. - Взять, к примеру, Олафа... Он погиб, собирая нетопыриную кровь, хотел сделать подарок мне, а сам взял и сорвался в пропасть.

- Зачем ты все это рассказываешь мне? Для чего пугаешь?

- Вот и Нэль тоже хотел порадовать свою невесту. Собирался спасти ее.

- Нет!

- Да! И он тоже ступил на тропу, ведущую к нижним людям. Данэль сполна расплатился за то, что мы потревожили Зеркало Истины.

- Нет!

- И знаешь, - продолжила аданка, - будь моя воля, с удовольствием отдала бы знания о будущем и обретенную память за возможность вернуть его.

- И я, - Зарра не скрываясь плакала. – Я тоже на все готова: и память отдать, и за Стейна замуж выйти, даже быть постылому воеводе хорошей женой согласна! Только пусть Данечка вернется!

- Пусть, – Лита опустилась на плоский камень и закрыла глаза. - Только оттуда не возвращаются. Увы.

- А я все равно буду молиться, – Зарра устроилась рядом с ней.

- Правильно, - Лита погладила ее по рыжим кудрям.

- Нас найдут?

- Обязательно. Ты же не забыла наше будущее?

- Пропади оно, - всхлипнула княжна.

- Не, так нельзя, - чувствуя, что засыпает, шепнула Мелита. - Нужно радоваться каждому дню. Что бы ни случилось.

Больше ни oдного слова произнесено не было. Да и о чем говорить?

***

- Спят? - участливо поинтересовался мелодичный тенор.

- Умаялись красавицы, – грoмыхнул бас. – Да еще и перенервничали.

- Ничего удивительного. Работа с такими сложными артефактами как Зеркало Истины для смертных бесследно не проходит, – как о чем-то само собой разумеющемся поведал баритон.

- Ну подоткните им пуховые одеялки, - посоветовал незнакoмый надтреснутый голос, сочась ехидством как торт пропиткой. – Разбаловали смертных, панимашь.

- Уж прям, - хохотнул бас.

- Именно, что разбаловали, – стоял на своем упрямец. - Лезете всей семьей в дела смертных, благословения направо и налево раздаете. Безобразие.

- Так-то оно так, - возразить тенору было особо нечего. – Но ведь смертные тоже непростые. Пророчество исполнили, магию обновили.

- Именно, - подключился баритон. - Благодаря тому, что вектора магических потоков суммируются...

- Ты по-простому, – посоветовал скрипучий голос, бесцеремонно прерывая собеседника. - Эта твоя заумь, уж прости, не ко времени нынче.

- Ах, по-простому? – не выдержал бас. - Ну слушай,тестюшко любимый! Быть тебе дедом вскорости, могучий Владыка Гор! И все это благодаря маленькой белокурой девочке, которая спит неподалеку от изготовленной тобой стекляшки!

- Санечка? - растерялся будущий дедушка. – Красавица наша в тягости? Неужели дожили?

- Собственно об этом мы и пытаемся вам сказать, – холодноватый баритон был едва ли услышан.

- Дык... Это дело надо отметить. Радость-то какая.

- А как же смертные? - остановил начинающееся веселье тенор. – Что будет с ними?

- Пусть живут себе, а там поглядим, - брякнул надтреснутый.

- А награда?

- Какая?

- Заслуженная, – не дал сбить себя тенор.

- Конкретнее, - ехидно поинтересовался гость.

- Пусть девочкам воздастся по словам их, - баритон.

- Знание будущего - тяжкая ноша, - вздохнул тенор.

- И княжича вернуть надо бы, – напомнил о себе бас.

- Вьете вы из меня веревки, – чувствовалось, что хозяин Зеркала Истины вредничает по привычке. - Ладно уж, уговорили. Будь по-вашему отныне и дo века!

Страница автора: https://feisovet.ru/Авторы/Веселова-Янина?ref-book=206476

Книги автора в магазине: https://feisovet.ru/магазин/Веселова-Янина/?ref-book=206476#books

«Дневники чужого мира. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Дневники-чужого-мира-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Самая лучшая жена. Книга первая. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Самая-лучшая-жена-Книга-первая-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Графиня поневоле. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Графиня-поневоле-Янина-Веселова?ref-book=206476

«За пределом. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/За-пределом-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Самая лучшая жена. Книга вторая. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Самая-лучшая-жена-Книга-вторая-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Хозяйка серебряного озера. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Хозяйка-серебряного-озера-Янина-Веселова?ref-book=206476

«В гостях у сказки, или Дочь Кащея. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/В-гостях-у-сказки-или-Дочь-Кащея-Янина-Веселова?ref-book=206476

«В гостях у сказки, или Не царевна лягушка. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/В-гостях-у-сказки-или-Не-царевна-лягушка-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Влияние свежего воздуха на личную жизнь. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Влияние-свежего-воздуха-на-личную-жизнь-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Эффект ласточки. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Эффект-ласточки-Янина-Веселова?ref-book=206476

«Эффект ласточки. Книга вторая. Янина Веселова» : https://feisovet.ru/магазин/Эффект-ласточки-Книга-вторая-Янина-Веселова?ref-book=206476