Прежде чем приступить к комментарию, необходимо сказать несколько слов о самой книге. «Тибетская Книга мертвых» («Бардо Тедол») – это сборник наставлений, предназначенных умирающему и умершему. Подобно «Египетской книге мертвых», она служит путеводителем по области Бардо, символически представленной как промежуточное состояние между смертью и новым рождением продолжительностью в 49 дней. Книга состоит из трех частей. В первой («Чигай Бардо») описаны психические явления в момент смерти; во второй («Ченид Бардо») – состояние сразу после смерти и так называемые «кармические видения»; в третьей («Сидпа Бардо») – возникновение инстинкта рождения и явления, предшествующие новому рождению. Согласно «Книге мертвых» высшая степень понимания и просветления, а значит – максимальная возможность освобождения – достигается человеком в момент смерти. Вскоре после нее возникают «видения», которые в конечном итоге приводят к новому рождению, причем изначальный ослепительный свет постепенно тускнеет и дробится, а видения становятся все более жуткими. Такое нисхождение поясняет отчуждение сознания от освобождающей истины по мере приближения к моменту физического рождения. Наставления «Книги мертвых», которые лама читает над мертвым телом, предназначены для того, чтобы на каждом этапе новых иллюзий и заблуждений напоминать умершему о постоянной возможности освобождения и объяснять природу его видений.

«Бардо Тедол», появившаяся в англоязычных странах в 1927 году и удачно названная ее издателем В. Эванс-Вентцем «Тибетской Книгой мертвых», вызвала настоящую сенсацию. Она принадлежит к разряду тех книг, которые представляют интерес не только для специалистов-буддологов; своей человечностью и глубоким проникновением в тайны человеческой души она особо привлекает внимание непрофессионала, жаждущего расширить свои знания о жизни. Со времени появления в Европе «Книга мертвых» была моим постоянным спутником – ей я обязан не только важными идеями и открытиями, но и своими глубочайшими прозрениями. В отличие от «Египетской книги мертвых», которая говорит одновременно слишком много и слишком мало, «Бардо Тедол» представляет собой вполне умопостигаемое учение, имеющее в виду не богов или дикарей, а самых обычных людей. И «гневные», и «мирные» божества понимаются в нем как сансарические проекции человеческой души, что просвещенному европейцу кажется очевидным, поскольку напоминает его собственные банальные построения. Но хотя европеец с легкостью может счесть эти божества проекциями, он совершенно не способен одновременно говорить об их реальности. «Книга мертвых» делает именно это, благодаря важнейшим своим метафизическим предпосылкам, чего не может просвещенный и непросвещенный европеец. «Книга мертвых» исходит из неявного допущения антиномичности любых метафизических утверждений, а также из идеи качественного своеобразия разных уровней сознания и обусловленных ими метафизических реальностей. В основу этой удивительной книги положено не скудное европейское «или – или», а величественное и утверждающее «и – и». Эта формула может показаться западному сознанию спорной, поскольку Запад предпочитает ясность и недвусмысленность, что позволяет одному мыслителю рьяно признавать существование Бога, а другому с неменьшей категоричностью его отрицать. Интересно, как отнеслись бы эти враждующие собратья к следующему высказыванию: «Осознав, что пустота твоего разума есть состояние Будды, и рассматривая ее как свое собственное сознание, ты достигнешь состояния Божественного Разума Будды»?

Боюсь, что такого рода высказывания совершенно неприемлемы ни для философии, ни для богословия Запада. «Книга мертвых» в высшей степени психологична, в то время как наша философия и богословие до сих пор пребывают на средневековом, допсихологическом уровне, на котором позволяется выслушивать, объяснять, защищать, критиковать и обсуждать только отдельные высказывания, но не лежащие в их основе догмы, выносящиеся за пределы всякого обсуждения.

Вместе с тем понятно, что любые метафизические утверждения – это высказывания души, и следовательно – психологические высказывания. Европейскому сознанию, компенсирующему свое знаменитое чувство ущемленности рабской привязанностью к «рациональным» объяснениям, эта очевидная истина кажется или слишком очевидной, или недопустимым отрицанием метафизической «истины». Всякий раз, когда европеец слышит слово «психологический», он воспринимает его как «только психологический». «Душа» кажется ему чем-то ничтожно малым, недостойным внимания, субъективным, сугубо личным и т. д. и т. п., поэтому он предпочитает слово «разум» и любое свое суждение – сколь бы субъективным оно ни было – склонен относить на счет «разума», подразумевая при этом «Универсальный Разум» и даже «Абсолют». Вероятно, эта удивительная самонадеянность служит для униженной «души» своеобразной компенсацией. А. Франс верно уловил суть западной цивилизации словами Екатерины Александрийской из «Острова пингвинов», которая советует Богу: «Дай им душу, только крошечную!»

Именно душа, наделенная божественной творческой энергией, делает метафизические утверждения и устанавливает различия между метафизическими понятиями. Душа – не только условие метафизической реальности, но и сама реальность.

С этой глубокой психологической истины и начинается «Книга мертвых». Она – не описание погребального обряда, а система наставлений для умершего, путеводитель по области Бардо с ее меняющимися видениями, среди которых душа пребывает в течение 49 дней с момента смерти человека до его нового рождения. Если читатели «Книги мертвых» будут исходить из вневременности души – что на Востоке считается самоочевидным, – они смогут без труда поставить себя на место умершего и внимательно прислушаться к поучениям, с которых начинается книга и представление о которых дает приведенная выше цитата. И тогда ничуть не самонадеянно, но смиренно прозвучат слова: «О благороднорожденный, слушай! Сейчас ты созерцаешь Сияние Чистого Света Совершенной Реальности. Познай его. О благороднорожденный, твой разум пуст, он лишен формы, свойств, признаков, цвета; он пуст – это сама Реальность, Всеблагость. Твой разум пуст, но это не пустота Небытия, а разум как таковой – свободный, сияющий, трепещущий, блаженный; это само Сознание, Всеблагой Будда».

Осознание этого – есть состояние абсолютной просветленности, Дхарма-Кайя; или, прибегая к знакомому нам языку, творческая основа всех метафизических рассуждений – само сознание, незримое, неуловимое проявление души. «Пустота» – есть состояние за пределами каких бы то ни было суждений или утверждений, однако вся полнота ее многообразных проявлений скрытно пребывает в душе.

Далее в «Книге мертвых» говорится: «Твое сознание, сияющее, пустое, неотделимо от Великого Источника Света: оно не рождается и не умирает, оно – Немеркнущий Свет, Будда Амитаба».

Душа (или индивидуальное сознание) не только не ничтожна, но она и есть Сияющее Божество. Запад или считает такое заявление опасным (а то и просто богохульным), или бездумно принимает его, страдая впоследствии от теософской инфляции. В этом вопросе мы всегда умудряемся занять неверную позицию. Но если бы нам удалось преодолеть себя и избежать своей главной ошибки – непрестанного желания что-то делать с вещами, находить им практическое применение, – возможно, тогда нам удалось бы усвоить тот важный урок, который дает «Книга мертвых» (или, по крайней мере, осознать ее величие): она открывает умирающему глубочайшую истину, согласно которой даже боги есть не что иное, как сияние и отражение нашей собственной души. Солнце на Востоке не меркнет, как померещилось бы христианину, у которого «похитили» Бога; напротив, человеческая душа оказывается светом Божества, а Божество – душой. Восток с большей легкостью принимает этот парадокс, чем, скажем, Ангел Силезский, психологичность которого обогнала даже наше время.

«Книга мертвых» говорит о первичности души, что крайне важно, ибо это единственное, в чем жизнь нас не убеждает. Наша жизнь настолько переполнена вещами, теснящими и подавляющими нас, что, окруженные ими как «данностями», мы не находим времени поразмыслить: кем же они «даны»? Умерший освобождается от мира «данностей»; цель поучений «Книги мертвых» – помочь его освобождению. Если при чтении книги нам удастся поставить себя на место умершего, нас ожидает не меньшая, чем его, награда: с первых же строк мы узнаем, что «податель» всего «данного» пребывает внутри нас. Эта истина, вопреки всей очевидности ее проявлений как в великом, так и в малом, нам неизвестна, хотя знать ее жизненно необходимо. Конечно, такое знание годится только созерцателям, жаждущим постичь смысл существования, гностикам по темпераменту, верящим в спасение через «познание жизни». Для того, чтобы увидеть мир как «данный» сущностью нашей души, необходим коренной переворот в мировоззрении, требующий немалых жертв. Представление о том, что все происходит «для меня», более непосредственно и впечатляюще (и потому более убедительно), нежели мысль о том, что все происходит «из меня». Действительно, животная природа человека не позволяет ему видеть в себе творца своих обстоятельств. Вот почему любые попытки такого рода становились предметом тайных посвящений, которые обычно достигали своего апогея в символической смерти посвящаемого, долженствующей указать на необратимый характер происшедшего изменения. Фактически наставления «Книги мертвых» служат умирающему напоминанием о его посвящении, о том, чему обучал его гуру, – эти наставления суть не что иное, как посвящение умершего в жизнь Бардо, равно как посвящение живущего означает приготовление к загробной жизни. Так, по крайней мере, обстоит дело во всех тайных культах древних цивилизаций со времен египетских и элевсинских мистерий. Однако в посвящении живущего загробный мир – это не мир после смерти, а переворот в его взглядах и стремлениях, психологический загробный мир, или, прибегая к христианским понятиям, искупление мирских соблазнов и греха. Искупление – есть отвержение и избавление от неведения и мрака, движение к просветлению и освобождению, к победе и выходу за пределы всякой «данности».

Итак, «Книга мертвых» описывает процесс посвящения, цель которого – вернуть душе божественную сущность, утраченную ею с физическим рождением. Для восточной религиозной литературы характерно то, что учение неизменно излагается с самого главного, с основных принципов, которые у нас, как правило, появляются лишь в конце (так, Луций у Апулея обращается с молитвой к Гелиосу только в конце книги). В соответствии с этим, описанное в «Книге мертвых» посвящение представляет собой ряд ослабевающих пульсаций, завершающийся новым рождением. Единственная разновидность посвящения, которая известна в настоящее время на Западе, – это анализ бессознательного, осуществляемый врачом с психотерапевтическими целями. Такое проникновение в лежащие ниже уровня сознания слои – есть разновидность рациональной майевтики по Сократу: выявление психического содержания, в зародыше пребывающего в подсознании. Первоначально психотерапия была связана с психоанализом Фрейда и сосредоточивалась в основном на сексуальных фантазиях. В «Книге мертвых» этой области соответствует Сидпа, последняя, низшая область, в которой умерший, не сумевший усвоить смысл поучений двух первых частей книги – «Чигай Бардо» и «Ченид Бардо», – становится жертвой своих сексуальных фантазий и прельщается видениями соединяющихся любовных пар. Наконец, одно из материнских чрев улавливает его и вновь рождает в этом мире. Как и следовало ожидать, в действие вступает эдипов комплекс. Если карма умершего такова, что он родится мальчиком, то он влюбится в свою будущую мать и возненавидит отца, и наоборот, будущая девочка почувствует влечение к тому, кто станет ее отцом, и отвращение к матери. Европеец проходит эту специфически фрейдистскую область, когда с помощью психоанализа извлекается на свет содержание его бессознательного, но он движется при этом в обратном направлении – от детских сексуальных фантазий к материнскому чреву. В кругах психоаналитиков была высказана гипотеза, что главная психическая травма обусловлена переживаниями в момент рождения; более того, психоанализ пытается восстановить воспоминания о внутриутробном периоде существования. К несчастью, европейский ум достигает на этом своего предела. Можно, казалось бы, ожидать, что психоанализ Фрейда успешно проникнет в область так называемых внутриутробных переживаний и пойдет дальше; произойди это – и психоанализ покинул бы область Сидпа и проник в низшие слои Ченид. Однако, опираясь на современные биологические представления, это рискованное предприятие не может увенчаться успехом: основанной на нынешних научных предпосылках философской подготовки для этого явно недостаточно. Если бы путешествие все-таки удалось продолжить, это наверняка привело бы к постулату о предутробном существовании (т. е. о подлинном существовании в области Бардо) при условии, что удалось бы обнаружить какой-нибудь след этого существования. Как известно, далее чистых гипотез относительно внутриутробного опыта психоанализ не продвинулся; даже пресловутая «травма рождения» обернулась обычным трюизмом вроде того, что «жизнь – это болезнь с неблагоприятным прогнозом, ибо исход ее всегда фатален».

Психоанализ Фрейда по существу не пошел дальше области Сидпа, т. е. не сумел отделить себя от сексуальных фантазий и прочих «несовместимых» тенденций, порождающих беспокойство и иные аффекты. Тем не менее фрейдизм предпринял первую на Западе попытку исследовать – хотя бы снизу, из сферы животного инстинкта, – ту область психики, которой в тантрическом ламаизме соответствует область Сидпа. Вполне понятный страх перед метафизикой помешал Фрейду проникнуть в сферу «оккультного». Согласно психологии «Сидпы Бардо», состояние Сидпа характеризуется мощным потоком кармы, уносящим умершего к «вратам материнского чрева». Из области Сидпа невозможно движение назад – она отрезана от области Ченид интенсивным стремлением вниз, в сферу животного инстинкта и нового рождения. Это значит, что всякий, кто проникает в область бессознательного на основе чисто биологических предпосылок, неизбежно застрянет в сфере инстинкта и, вновь и вновь выбрасываемый в мир физического существования, не сумеет ее покинуть. Именно поэтому фрейдизм остается в пределах негативной оценки бессознательного, исчерпываемой формулой «всего-навсего». Необходимо отметить, что подобное представление о душе – типично западное, только выраженное гораздо яснее, проще и безжалостнее, чем выражали его другие. Что касается «разума», то даже Макс Шелер с сожалением заметил, что его могущество, мягко говоря, сомнительно.

С помощью психоанализа рациональный западный дух вторгся в область, которую вполне допустимо назвать неврозом Сидпы, – и остановился здесь, удерживаемый догмой, согласно которой все психическое субъективно и индивидуально. Но и это вторжение оказалось весьма полезным, так как позволило сделать новый шаг за пределы сознания. Благодаря ему становится понятно, что читать «Книгу мертвых» европеец должен от конца к началу. С помощью западной науки мы более или менее усвоили психологический характер «Сидпы Бардо», и теперь перед нами стоит задача усвоения предшествующего ему «Ченид Бардо».

Состояние Ченид – область «кармических видений» или иллюзий, проистекающих из психического остатка прежних существований. Согласно восточным представлениям, карма – это нечто вроде психической наследственности, основанной на гипотезе о перевоплощении (в крайней ее форме на гипотезе о вневременности души). Ни европейская наука, ни европейский разум эту гипотезу принять не могут. К тому же мы слишком мало знаем о посмертном существовании души и не понимаем, как вообще об этом можно что-либо утверждать. Более того, из эпистемологии нам известно, что такого рода утверждения столь же недоказательны, как и утверждения о существовании Бога. Таким образом, принимая концепцию кармы, мы предусмотрительно истолковываем ее как психическую наследственность (в самом широком смысле этого слова). Психическая наследственность действительно существует, поскольку наследуются такие психологические характеристики, как черты характера, творческие способности, предрасположенность к определенным болезням и т. п., причем психологическая сущность этих сложных явлений ничуть не страдает от того, что естественные науки сводят их к тем или иным физическим явлениям (ядерные структуры в клетках и т. д.). Среди наследуемых психологических характеристик имеется класс свойств, не зависящих ни от рода, ни от расы, к которым принадлежит индивидуум, – универсальные характеристики сознания. Их следует понимать по аналогии с платоновскими формами (eidola), в соответствии с которыми сознание организует свое содержание. Можно описать эти формы как категории, аналогичные логическим категориям, этим основным предпосылкам разума. Однако «формы», которые имею в виду я, относятся не к разуму, а к воображению. Так как плоды воображения в принципе визуальны, их формы с самого начала должны характеризоваться как образы и более того – как типичные образы (вот почему, следуя Юл. Августину, я называю их «архетипами»). Сравнительная история религий и мифологий, психиатрия и психология сновидений открывают богатейшие залежи архетипов. Поразительное единообразие этих образов и выражаемых ими идей послужило почвой, питающей самые фантастические построения «теории бродячих сюжетов», – хотя естественнее было бы задуматься над удивительным сходством человеческих душ всех времен и народов. Фантазии, имеющие архетипическую структуру, возникают самопроизвольно и в любое время и в любом месте, даже если всякая возможность для их заимствования отсутствует. Исходные структурные компоненты души столь же поразительно единообразны, как части человеческого тела. Архетипы – это, так сказать, органы человеческой души, извечно наследуемые формы и идеи, которые сами по себе лишены определенного содержания, но обретают его в течение жизни человека, чей опыт заполняет эти формы. Если бы архетипы не существовали повсеместно и в одинаковом виде, то как объяснить, например, следующее совпадение: почти на каждой странице «Книги мертвых» говорится о том, что умершие не знают, что они мертвы, – и с этим же утверждением то и дело сталкиваешься в незрелой и смертельно скучной литературе европейского и американского спиритуализма? Впрочем, это утверждение есть и у Сведенборга, но его труды не столь распространены, чтобы из них могли заимствовать буквально все провинциальные «медиумы». Что касается связи между Сведенборгом и «Тибетской Книгой мертвых», то она совершенно немыслима. Идея о том, что мертвые продолжают свое существование, не подозревая, что они бестелесные духи, эта изначальная, универсальная, архетипическая идея реализуется непосредственно и зрительно, когда кто-нибудь видит привидение. Примечательно, что во всех частях света привидения обладают рядом общих характерных черт. Конечно, мне известно не поддающееся проверке спиритуалистическое толкование этого явления, однако я не собираюсь вторить ему и вполне удовлетворен гипотезой об универсальной, но дифференцированной психической структуре, которая, передаваясь по наследству, формирует и направляет индивидуальный опыт. Подобно тому, как органы тела – не просто конгломераты инертной, пассивной материи, а динамические функциональные комплексы, настойчиво и властно заявляющие о своем существовании, так и органы психики – архетипы – это динамические подсознательные комплексы, в невероятной степени детерминирующие психическую жизнь. Вот почему я называю их доминантами бессознательного. Сфере бессознательного, состоящей из таких универсальных динамических структур, я присвоил название «коллективное бессознательное».

Насколько известно, индивидуальные воспоминания о внутриутробном и предутробном существовании не наследуются, но вне всякого сомнения существуют наследуемые архетипы, которые лишены всякого содержания, так как, прежде всего, не содержат личного опыта. Личный опыт проявляет их в сознании, делает видимыми. Как уже было указано, психология Сидпы характеризуется желанием жить и быть рожденным («Сидпа Бардо» значит «Бардо Стремления к Новому Рождению»). Следовательно, это состояние препятствует опыту сверхличной психической реальности, если, конечно, индивид не сумеет решительно отказаться от нового рождения в мире. Согласно учению «Книги мертвых», в любом из состояний Бардо индивид имеет возможность достичь Дхарма-Кайи, преодолев четыре склона горы Меру, при условии, что его не собьет с пути «тусклый свет»… Говоря другими словами, умерший должен отчаянно сопротивляться велениям разума – как мы его понимаем – и избавиться от господства своего «я», которое разум считает сакральным. На практике это означает полное подчинение объективным психическим силам со всеми вытекающими отсюда последствиями, своего рода символическую смерть, которая соответствует в «Сидпе Бардо» Страшному суду. Такая смерть символизирует конец сознательного, рационального, морально ответственного существования и добровольное подчинение тому, что в «Книге мертвых» называется «кармическими видениями». «Кармические видения» порождаются верой в фантастический, крайне иррациональный мир, который не выводится из разума и не согласуется с ним, а является плодом свободного воображения. Любой здравомыслящий человек предостережет нас, что все это явная фантазия или бред, и действительно, трудно с первого взгляда отличить такого рода видения от фантасмагорий сумасшедшего. Нередко самого незначительного ослабления умственных способностей достаточно, чтобы породить этот иллюзорный мир. Мрак и ужас, которые царят в нем, сходны с переживаниями, описанными в начале «Сидпы Бардо». Однако содержание этого Бардо обнаруживает архетипы – кармические видения, появляющиеся в устрашающем облике. Состояние Ченид подобно искусственно вызванному психозу.

Мы часто читаем и слышим об опасностях, связанных с йогой – особенно с Кундалини-йогой. Умышленно вызванное психопатическое состояние может легко перейти у человека с неустойчивой психикой в подлинный психоз – и к этому следует относиться со всей серьезностью. Подобные вещи очень опасны и не терпят нашего западного подхода: здесь начинается игра с судьбой, способная потрясти основы человеческого существования и вызвать такой поток страданий, о котором обычный человек даже не подозревает. Эти страдания, соответствующие адским мукам области Ченид, описаны в «Книге мертвых» так: «И тогда один из Палачей-Мучителей Бога Смерти набросит тебе на шею петлю и повлечет за собою. Он отсечет тебе голову, вырвет сердце, вывернет чрево, высосет мозг, выпьет кровь; он пожрет твою плоть и изгложет кости, но ты не сможешь умереть. Хотя тело твое будет разорвано на мелкие части, оно оживет вновь. И так будет повторяться снова и снова, причиняя тебе ужасную боль и муку».

Этими мучениями удачно описывается реальный смысл опасности – расчленения целостного тела Бардо, представляющего собой нечто вроде «тонкой материи», которая образует оболочку психического «я» после смерти. Психологический эквивалент такого расчленения – явление диссоциации и ее крайняя форма шизофрения (расщепление личности). Это самое распространенное психическое заболевание связано, по сути дела, с упомянутым ослаблением умственных способностей, благодаря которому исчезает контроль со стороны сознания и открывается неограниченный простор для деятельности подсознательных «доминант».

Таким образом, переход из состояния Сидпы в состояние Ченид характеризуется опасным изменением целей и намерений сознания, отказом от устойчивого «я» и подчинением крайней неопределенности, воплощенной в хаосе форм. Фрейд продемонстрировал глубочайшую интуицию, назвав его «средоточием тревоги». Страх пожертвовать собой скрывается в глубине каждого «я» и нередко свидетельствует о слабо сдерживаемых силах подсознания, готовых вырваться на свободу. Никто из стремящихся к обретению самости не избавлен от этой опасности, поскольку то, что вызывает страх, также принадлежит самости: это подсознательная или надсознательная область психических «доминант», от которых «я» с огромным трудом, но лишь частично эмансипировалось ради достижения в той или иной степени иллюзорной свободы. Безусловно, такая эмансипация необходима и даже героична, но ровно ничего не решает: она лишь создает субъекта, вынужденного во имя самоутверждения противопоставлять себя объекту. Даже поверхностный взгляд обнаруживает, что Запад переполнен проектами по достижению этой цели. В мире объектов мы ищем и находим трудности, препятствия и врагов: мы охотно помещаем добро и зло в видимые предметы, чтобы удобнее было побеждать, наказывать и уничтожать зло и наслаждаться добром. Но сама природа не позволяет длиться этому состоянию райской невинности вечно. Всегда находятся люди, которые открывают, что мир объектов (и связанный с ним опыт) по сути своей символичен и отражает лишь то, что пребывает в самом субъекте, в его собственной сверхсубъективной реальности. Эта глубочайшая интуиция, согласующаяся с ламаистским учением, помогает нам понять истинный смысл состояния Ченид («Ченид Бардо» значит «Область Постижения Реальности»).

Согласно «Ченид Бардо», реальность, характеризующая состояние Ченид, – это реальность сознания. «Мысли» предстают здесь как нечто реальное, фантазия обретает зримые формы, перед умершим проходят жуткие видения, порожденные его кармой и направляемые «доминантами» бессознательного. Первым среди них (если читать книгу с конца) появляется всесокрушающий Бог Смерти – воплощение всех ужасов; за ним следуют 28 «злосильных» и 58 «кровожадных» божеств и богинь. Несмотря на свой демонический облик и хаотическую смесь чудовищных атрибутов, все они подчиняются определенному порядку. Божества образуют группы, в которых располагаются по четырем направлениям и различаются символическими цветами. Постепенно обнаруживается, что божества организованы в мандалы, или круги с четырехцветным крестом внутри. Четыре цвета соответствуют следующим четырем аспектам мудрости:

На высшем интуитивном уровне умерший знает, что все «мысли» исходят из него и что четыре пути мудрости – есть эманация его собственных психических способностей. Эта идея приводит нас к психологии ламаистской мандалы, которую я уже обсуждал в изданной совместно с Рихардом Вильгельмом «Тайне Золотого Цветка».

Продолжая движение в области Ченид, мы достигаем, наконец, сферы, где перед нами предстают Четверо Великих: Зеленый Амога-Сидхи, Красный Амитаба, Желтый Ратна-Самбава и Белый Ваджра-Сатва. Завершается восхождение голубым сиянием тела Будды Дхарма-Дату, исходящим из центра мандалы или сердца Вайрочаны.

После этого «кармические видения» прекращаются: сознание, освобождаясь от привязанности к формам и объектам, возвращается во вневременную, изначальную область Дхарма-Кайи. Таким образом, читая «Книгу мертвых» с конца, мы достигаем состояния Чигай, наступающего в момент смерти.

Думаю, приведенных мной разъяснений достаточно для того, чтобы внимательный читатель получил представление о психологии «Книги мертвых». Книга описывает – в обратном порядке – обряд посвящения, который, в противовес эсхатологическим чаяниям христиан, подготавливает душу к нисхождению в мир физического существования. Имея в виду крайне рационалистическую и мирскую направленность европейского сознания, целесообразно читать «Книгу мертвых» с конца и рассматривать ее как описание восточного посвящения, хотя каждый волен заменить божеств «Ченид Бардо» христианскими символами. В любом случае приведенная мной последовательность событий аналогична феноменологии европейского подсознания, подвергшегося «обряду посвящения» (иными словами, психоанализу). Происходящая в ходе психоанализа трансформация подсознания позволяет соотнести его с религиозными обрядами посвящения, хотя последние принципиально отличаются от психоанализа тем, что предвосхищают естественный ход событий и заменяют самопроизвольно возникающие символы тщательно отобранной системой символов. (Таковы «Упражнения» Игнатия Лойолы или йогическая медитация буддистов и тантристов.)

Изменение порядка чтения, предложенное мной для облегчения понимания «Книги мертвых», никоим образом не соответствует ее подлинному замыслу. Точно так же использование книги в психологических целях – не более как побочная возможность, допускаемая, впрочем, ламаистской традицией. Подлинная цель этой необычной книги (сколь бы странной ни казалась она современному образованному европейцу) – дать умершему сведения о его путешествии по областям Бардо. В западном мире только католическая церковь оказывает хоть какую-то помощь душам умерших. Что касается протестантов с их жизнеутверждающим оптимизмом, то у них имеется лишь несколько «Обществ спасения», члены которых убеждают умерших в том, что те мертвы. В целом, на Западе нет ничего, что можно было бы сравнить с «Книгой мертвых» (за исключением нескольких эзотерических сочинений, не доступных ни широкой публике, ни рядовым ученым). Предание относит «Книгу мертвых» к числу «сокровенных» книг, в которых описан специфический способ магического «исцеления души» после смерти. С рациональной точки зрения культ мертвых основан на вере во вневременное существование души, но его иррациональную основу следует искать в психологической потребности живых что-нибудь сделать для умерших. Эта потребность проявляется даже у «просвещенных» людей, переживших смерть близких или друзей, благодаря чему – независимо от степени нашей «просвещенности» – на Западе сохранились обряды, связанные с мертвыми (вспомним хотя бы мавзолей). Но, не считая католических заупокойных месс, эти обряды проводятся на очень низком уровне – и не потому, что мы не способны убедить себя в бессмертии души, а потому, что крайне рационализировали указанную психологическую потребность. Мы ведем себя так, словно ее вообще нет, и, независимо от своей веры в загробную жизнь, ничего для умерших не делаем. Уровень католических заупокойных месс достаточно высок, ибо они направлены на психическое благополучие умерших, а не на слезливую сентиментальность живых, но и они не сравнимы с высочайшим духовным напряжением, запечатленным в «Книге мертвых». Ее наставления столь подробны и столь приспособлены к малейшим изменениям в состоянии умершего, что каждый серьезный читатель вправе задать себе вопрос: «А что, если мудрые ламы и в самом деле заглянули за пределы трех измерений и сорвали завесу с величайшей из тайн?»

Возможно, удел истины – приносить людям разочарование, но, читая «Книгу мертвых», буквально ощущаешь ее достоверность. Как неожиданно обнаружить загробное существование (относительно которого наше религиозное сознание сформировало самые величественные представления) окрашенным в мрачные тона кошмаров! Истинное просветление умерший испытывает не в конце Бардо, а в его начале, в момент смерти, после чего начинается погружение в область иллюзий и неведения, постепенная деградация, завершающаяся новым рождением в физическом мире. Духовная вершина достигается человеком в момент завершения жизни: следовательно, жизнь – есть средство для достижения высшего совершенства; именно она порождает карму, открывающую умершему возможность обрести извечный свет Пустоты, остановиться в центре колеса рождений, освободиться от иллюзий возникновения и разрушения. Пребывание в Бардо не связано ни с вечным блаженством, ни с вечными муками: это нисхождение в очередную жизнь, которая приближает человека к его конечной цели, высочайшему завершению его трудов и стремлений в период земной жизни. Трудно не признать возвышенный и героический характер этой точки зрения.

Нисхождение в области Бардо подтверждается западной спиритуалистической литературой, производящей, впрочем, отвратительное впечатление своими банальными и бессодержательными сведениями «из мира духов». Научная мысль без колебания истолковывает эти сведения как эманацию подсознания «медиумов» и распространяет такое толкование и на «Тибетскую Книгу мертвых». Действительно, трудно отрицать тот факт, что в целом книга порождена архетипическим содержанием бессознательного, за которым западный разум совершенно справедливо усматривает не физическую или метафизическую, а «всего-навсего» психическую реальность. Но независимо от того, как «дана» вещь, субъективно или объективно, она есть. «Книга мертвых» и не утверждает ничего большего: ее пять Дхьяни-Будд – не что иное, как психические феномены. Умерший должен понять (если он не понял этого при жизни), что его психическое «я» и «податель» всего «данного» – одно и то же. Мир божеств и духов – это коллективное бессознательное внутри меня. Чтобы прочесть эту фразу в обратном порядке: «коллективное бессознательное – это мир божеств и духов вне меня», нужны не просто логические способности, а вся человеческая жизнь (и даже, возможно, несколько жизней) все возрастающей полноты. Заметьте, я не говорю «все возрастающего совершенства», ибо тот, кто совершенен, делает открытия совсем иного рода.

С помощью надлежащего чтения Бардо Тедол адепты или йоги, преуспевшие в понимании, могут наилучшим образом воспользоваться Переносом[283] в момент смерти. Им нет необходимости входить в Промежуточное Состояние; они пойдут Великим Путем, Ведущим Вверх[284]. Те, кто менее опытен в духовных упражнениях, постигнут Чистый Свет в Ченид Бардо в момент смерти и последуют путем, ведущим вверх. Те же, кто уступает им в духовном развитии, достигнут Освобождения – в соответствии с личными способностями и кармическими связями, – когда в течение двух последующих недель в Ченид Бардо перед ними появится то или иное Мирное или Гневное Божество.

Существует несколько поворотных моментов[285]; Освобождение может быть достигнуто в любом из них посредством осознания. Но те, чьи кармические связи слабы, чье помрачение велико из-за их многочисленных злодеяний, должны спуститься в Сидпа Бардо еще ниже. Однако, подобно ступенькам лестницы, существует много разных наставлений или напоминаний, и с помощью осознания можно достичь Освобождения на любой из них. Те же, чьи кармические связи совсем слабы, ничего не поняв, попадают под влияние страха и трепета. Для них имеются разные наставления о том, как закрыть и как выбрать врата материнского чрева. И в том, и в другом случае следует овладеть способом вызывания перед мысленным взором образов и использовать его безграничные достоинства для улучшения своего положения. Даже самый низший из них, подобный животному, сможет, используя мантру Прибежище, избежать страданий; получив великий дар – совершенное и свободное человеческое тело[286], – он встретит в следующем рождении гуру, своего добродетельного друга, и узнает спасительные обеты.

Если учение будет изложено, когда ты пребываешь в Сидпа Бардо, оно станет звеном, соединяющим благодеяния, желобом, установленным для починки водостока; таково это Учение[287].

Даже тот, кто имеет плохую карму, достигает Освобождения, слушая и постигая это Учение. На вопрос «Почему?» – ответ таков: потому что в то время, когда навстречу ему выходят Мирные и Гневные Божества, а вместе с ними Мары и Препятствующие Продвижению, одно уже слушание Учения полностью изменяет его мысли, и он достигает Освобождения; у него нет более тела из плоти и крови, от которого он зависит, а лишь духовное тело, которое легко поддается воздействию. Как бы далеко умерший ни забрел в Бардо, он слышит наставления и возвращается, так как обладает чувством сверхъестественного восприятия и предвидения; мгновенно вспоминая и постигая, его ум способен измениться. Поэтому Учение здесь очень полезно. Оно подобно катапульте[288] или движению большого бревна, которое не могут поднять и сто человек, но которое в воде можно направить куда угодно[289], или езде на лошади, управляемой с помощью узды[290].

Находясь рядом с телом того, кто ушел из этой жизни (если тело наличествует), усердно внушай это умершему снова и снова, пока из его ноздрей не начнут выделяться кровь и желтоватая слизь. Тело в это время беспокоить нельзя. Чтобы наставление было действенным, необходимо соблюдать следующие правила: ни одно животное не должно быть убито ради умершего[291]; родственники не должны плакать и причитать возле мертвого тела[292]; пусть его семья совершит как можно больше благодеяний[293].

Великое Учение Бардо Тедол, как и другие священные тексты, можно излагать умершему или умирающему и иначе. Если присоединить его к Руководствам и читать вместе с ними, то оно будет очень действенным. И в других случаях его следует читать как можно чаще[294]. Каждый должен заучить слова Учения и их смысл; и с приближением смерти и появлением ее признаков умирающий, если позволят силы, должен самостоятельно повторять их, размышляя о смысле. Если же сил для этого недостаточно, тогда пусть Книгу читает его друг, усердно запечатлевая ее в памяти. Тогда Освобождение несомненно наступит.

Это учение приносит Освобождение посредством видения и не требует ни медитации, ни садханы[295]. Глубочайшее Учение освобождает слушанием и видением, принося Освобождение на Тайном Пути даже тем, кто имеет очень плохую карму. Не забывай его слов и смысла, даже если за тобой гонятся семь свирепых псов[296].

С помощью этого учения ты станешь Буддой в момент смерти. Если Будды Трех Времен (Прошлого, Настоящего и Будущего) захотят найти более совершенное учение, чем это, они его не найдут.

Так завершается изложение сущности Глубочайшего Учения Бардо – Бардо Тедол, приносящего живым существам Освобождение.

Перевод из книги «Собрание сочинений К. Юнга, том 11: Психология и религия: Запад и Восток» (Collected Works of C. G. Jung, Volume 11: Psychology and Religion: West and East).

Во всех тибетских системах йоги главной целью является постижение Пустоты, так как оно ведет к достижению Дхарма-Кайи, или Божественного Тела Истины – изначального состояния несозданности, абсолютного, надмирного состояния Будды.

Божественное Тело Совершенного, Самбхога-Кайя – второе тело Будды. Первое – Дхарма-Кайя – величайшее из Трех Тел Будды, всех Будд, всех существ, достигших совершенного Просветления. Третье – Нирмана-Кайя, Божественное Тело Воплощения.

«Эти Божества пребывают в нас и не есть что-то существующее вне нас. Во всех состояниях земного бытия мы образуем единое целое с тем, что есть, – от низших миров страдания до высочайших сфер блаженства, Абсолютного Просветления. В эзотерическом смысле Божества Лотоса – это обожествленные принципы речевых функций; Мирные Божества – принципы сердца, эмоциональных функций; Гневные – ментальных функций: мышления, рассуждения, воображения и памяти, локализованных в головном мозгу». – Лама Кази Дава-Самдуп.

Падма Самбава – «Лотосорожденный», т. е. рожденный в чистоте и святости. Тибетцы называют его Гуру Ринпоче (Драгоценный Гуру) или просто Гуру (санскр. – Учитель). Его последователи считают, что он – воплощение Будды Шакья Муни в тантрическом, т. е. крайне эзотерическом смысле.

 Божественное тело Совершенного, Самбхога-Кайя – второе тело Будды. Первое – Дхарма-Кайя – величайшее из Трех Тел Будды, всех Будд, всех существ, достигших совершенного Просветления. Третье – Нирмана-Кайя, Божественное Тело Воплощения.

 Руководства – книги, в которых даются практические указания на Пути Бодхи, ведущем через земной мир и Бардо (посмертное состояние) к новому рождению или к Нирване.

В тексте – тибетское слово «пхо», которое означает «перенос» (совокупности кармических склонностей, составляющих личность и сознание или связанных с ними). Употребление термина «душа» здесь неправомерно, так как, в отличие от иудаизма, христианства, ислама и анимистических культов, буддизм отрицает существование постоянного и неизменного индивидуального сознания. Но какое бы слово, синонимичное или эквивалентное ему, ни употреблялось, оно должно вызывать ассоциации с «принципом сознания», «суммой сознания», – или с «жизненным потоком» – термин, употребляемый южными буддистами.

Тибетская книга из цикла Бардо, используемая ламами в дополнение к «Бардо Тедол». Посвящена признакам смерти, описанным очень глубоко и подробно.

Под Освобождением здесь не обязательно подразумевается Нирвана, особенно в случае простого человека. Скорее, это освобождение «потока жизни» от умирающего тела, осуществляемое таким образом, чтобы обеспечить наибольшую полноту сознания после смерти и последующее благоприятное рождение. По словам лам-гуру, искусный йог или святой способны осуществить эзотерический процесс Переноса, исключив перерыв в потоке сознания от момента сознательной смерти до момента сознательного рождения. Судя по переводу древней тибетской рукописи, сделанной ламой Кази Дава-Самдупом, которая содержит практические указания по осуществлению Переноса, этот йогический процесс может быть выполнен человеком, обученным духовной концентрации, т. е. такой сосредоточенности ума, которая позволяет контролировать все ментальные и физические функции. Простое воспоминание об этом процессе в момент смерти равносильно для йога осуществлению самого Переноса. Как только тренированный разум йога сосредоточится на этом процессе, немедленно достигается желаемый результат.

Лама или чтец, расположившись в доме умершего, как указано, независимо от того, имеется мертвое тело или нет, должен вызвать умершего во имя Истины: «Истинны Три Сокровища, и Истина, провозглашенная Тремя Сокровищами, истинна; силой этой Истины вызываю тебя». Хотя мертвое тело может отсутствовать (если, например, человек погиб насильственной смертью, если несчастный случай повлек за собой исчезновение или разрушение тела, если в соответствии с астрологическими вычислениями тело было удалено или уничтожено сразу после смерти, что нередко бывает в Тибете), дух умершего, обладающий невидимым телом Бардо, должен, тем не менее, присутствовать при чтении, чтобы получить необходимое руководство в странствии по потустороннему миру. На это указывает и «Египетская книга мертвых».

Такой запрет существует и в брахманизме.

Согласно тибетским и ламаистским представлениям, нельзя прикасаться к телу умершего, чтобы не помешать нормальному отделению потока сознания, который покидает тело через отверстие Брамы, находящееся в темени. В противном случае поток сознания может выйти через какое-нибудь другое отверстие, что повлечет за собой новое рождение не в образе человека. Если, например, выход произошел через ухо, умерший родится в мире гандхарвов (небесных музыкантов), где будет существовать в виде звука в музыке или песне.

Ср. следующие два отрывка, первый из «Книги об искусстве умирать», второй – из «Науки о правильной смерти» (XV век).

«Следует знать, что приведенные ниже молитвы могут пригодиться для чтения над больным, который приближается к кончине. Если умирающий – монах, тогда собираются все послушники и, как принято по обычаю, стучат по столу, а потом читают литанию с псалмами и молитвами, которые тот любил. После этого, если он еще жив, пусть кто-либо из стоящих поблизости читает молитвы, сколь позволит время и обстоятельства».

«Если умирающий, будь он мужчина или женщина, не имеет возможности или не способен читать указанные молитвы, то читать их должен стоящий возле него, громким голосом и меняя интонацию там, где ее надлежит изменить».

Ср. в «Науке о правильной смерти»: «После этого он (умирающий) должен, если в силах, трижды произнести следующие слова».

«Встреча лицом к лицу» – специальное обучение, при котором источником знания для ученика служит его собственное высшее «я» или его гуру. Только тогда ученик получает подобающее знание, что бывает в самом конце обучения». – Е. П. Блаватская.

Первое Бардо – Чигай, второе – Ченид, третье – Сидпа.

Руководства – книги, в которых даются практические указания на Пути Бодхи, ведущем через земной мир и Бардо (посмертное состояние) к новому рождению или к Нирване.

Тиб. «Великий Прямой Путь Вверх». Одно из учений северного буддизма утверждает, что духовного освобождения и даже состояния Будды можно достичь мгновенно, без вступления в область Бардо и последующих страданий на пути обычной эволюции, пересекающем различные миры сансарического бытия. Это учение лежит в основе Бардо Тедол. Вера – первый шаг на Тайном Пути. Следующий шаг – Просветление, которое приносит Уверенность. Когда цель достигнута, наступает Освобождение. Но здесь для успеха необходимы как чрезвычайная опытность в искусстве йоги, так и накопленные в большом количестве добродетели, т. е. хорошая карма. Если ученик увидит и примет Истину, открываемую ему гуру, другими словами, если он сможет умереть сознательно, в важнейший момент постигнет Чистый Свет, сияющий перед ним, и сольется с ним, – тогда оковы Сансары тотчас падут: Спящий пробудится к Реальности одновременно с ее осознанием.

Здесь и далее в тексте «центр» означает психический центр. Нервный центр Мудрости локализован в области сердца.

Тиб. шепа – «разум», «познающий», т. е. ум в его познающей функции.

Тиб. – «лишенный формообразующей активности», т. е. ум в естественном, изначальном состоянии. В своем неестественном состоянии, т. е. воплощенный в человеческом теле, ум подвергается мощному воздействию пяти чувств и занимается постоянной мыслеобразующей деятельностью. Естественное или невоплощенное состояние – состояние покоя, которое можно сравнить с дхьяной (глубокая медитация), хотя здесь ум еще соединен с телом. Сознательное восприятие Чистого Света вызывает состояние экстаза, которое святые и мистики Запада называют Озарением.

Тиб. лук – «дух жизни», «жизненная сила», «психическая энергия».

Тиб. – «правый и левый нервы».

Когда был составлен этот текст, механические способы измерения времени были еще неизвестны. Подобная ситуация до сих пор сохраняется во многих районах Тибета, где в ходу часто упоминаемый в древних священных книгах промежуток времени, необходимый для принятия пищи, т. е. 20–30 минут.

Человек должен умереть в бодрствующем состоянии, ясно сознавая процесс смерти, – для этого и зажимают артерии.

Санскритское слово «дхути» в тексте означает «срединный нерв», букв. «соединение трех». «В словаре В. С. Апта (1890 г.) есть схожее с дхути слово, означающее «дрожание», «движение»; соотнесенное с нашим текстом, оно указывает на вибрационное движение психической энергии, проходящей по срединному нерву». – Лама Кази Дава-Самдуп.

«Дхути может означать «отбрасывание», «выбрасывание», что указывает на отделение сознания от тела в процессе смерти», – Атал Бихари Гхош.

Если в этот момент умирающий сосредоточен и бдителен, то благодаря слушанию Тедол он осознает важность удержания жизненной силы в срединном нерве, пока она не выйдет через отверстие Брамы.

По истечении последнего выдоха жизненная сила (букв. «внутреннее дыхание») остается в срединном нерве до тех пор, пока продолжает биться сердце.

Тиб. намше, санскр. виджняна или, предпочтительнее, чайтанья – «принцип сознания», «принцип познания объектов».

Как правило, оно длится 4–5, иногда 7 дней. Поток сознания, однако, не всегда пребывает в теле человека все это время, если это не особое состояние транса, какое может, например, вызвать йог. Обычно поток сознания покидает тело в момент смерти, сохраняя с ним неуловимую магнетическую связь, пока состояние, о котором говорится в тексте, не подойдет к концу. Только для последователя йоги отделение потока сознания происходит непрерывно, т. е. без обморочного состояния.

Смерть – процесс, обратный рождению: рождение – это воплощение сознания, смерть – его развоплощение, но в обоих случаях сознание переходит из одного состояния в другое. Как новорожденный пробуждается в этом мире и на собственном опыте постигает его природу, так и умерший пробуждается в мире Бардо и знакомится с его особенностями. Тело Бардо, образованное из невидимой, эфироподобной материи, – точная копия человеческого тела, от которого оно отделилось после смерти. Оно сохраняет сознание и психическую нервную систему (дубликат нервной системы человеческого тела).

Смысл этой фразы в том, что умирающий должен не только определить признаки смерти по мере их появления, но и, по возможности, осознать Чистый Свет, не будучи наставленным о встрече с ним другим человеком.

Ср. следующие наставления из «Искусства умирать» (XV век): «Когда кто-либо умирает, то очень важно присутствие рядом с ним близкого друга, который всем сердцем окажет ему помощь и помолится во благо души его».

Три основных признака смерти (в тексте назван лишь первый, но, разумеется, совершающий обряд знает и остальные и назовет их, когда они появятся) и их символические образы таковы: 1) ощущение тяжести в теле – «земля в воде»; 2) ощущение холода, словно тело оказалось в воде, которое постепенно переходит в лихорадочный жар – «вода в огне»; 3) ощущение, словно тело разрывается на мельчайшие атомы – «огонь в воздухе». Каждый признак сопровождается внешними изменениями, такими как утрата контроля над лицевыми мускулами, потеря слуха и зрения, прерывистое дыхание перед обмороком; с помощью их ламы, искушенные в науке смерти, определяют взаимозависимые психические феномены, достигающие кульминации в момент освобождения тела Бардо от земной оболочки.

В этом состоянии осознание Истины возможно при условии, что умерший далеко продвинулся по Пути духовного развития еще до смерти. Иначе он ничем не сможет себе помочь и будет опускаться в низшие области Бардо, как это предопределено кармой, вплоть до нового рождения.

Тибетский текст здесь предельно краток. Буквальный перевод: «желаю явиться в любом, кто подчинит в благих целях любого». Для подчинения любого существа в человеческом мире необходимо принять образ, который отвечает его религиозным представлениям. Так, чтобы привлечь шиваита, принимается образ Шивы, мусульманина – образ Магомета и т. д. для всех существующих на земле религий, обычаев и порядков, т. е. образ, соответствующий конкретной ситуации. Для подчинения детей необходимы родители, и наоборот, для шишья – гуру, и наоборот, для простых людей – цари или правители, для царей – советники.

Ср. отрывок из «Книги об искусстве умирать»: «Если же тому, кто умирает, не угрожает внезапная смерть и у него есть время и место, чтобы предаться размышлениям, тогда пусть находящийся возле него прочтет ему те благочестивые истории и молитвы, которые он особенно любил, будучи здоров».

Тиб. шериг – «разум», «познавательная способность».

Санскр. Дхарма-Дату Саманта-Бхадра – воплощение Дхарма-Кайи, первое состояние Будды. Рукопись ошибочно содержит вместо Всеблагости, «Всеблагого Отца» – «Всеблагую Мать». Согласно Великому Учению Совершенствования, Отец – это то, что является, т. е. феномены; Мать – то, что осознает феномены. Отец – это Блаженство; Мать – Пустота, воспринимающая его; Отец – Сияние, Мать – Пустота, вбирающая его; в тексте этой книги Отец – Разум, Мать – Пустота. Повторение слова «пустота» подчеркивает важность понимания того, что разум в действительности пуст (имеет природу пустоты), т. е. нерожден, несотворен, лишен формы, изначален.

Тиб. ригпа – «сознание», в отличие от познавательной способности, с помощью которой оно сознает себя. Обычно ригпа и шериг – синонимы, но в такой глубоко философской книге, как «Бардо Тедол», ригпа означает наиболее чистый и духовный (т. е. надмирный) аспект сознания, а шериг указывает на сознание в более грубом, не абсолютно духовном аспекте познания феноменов.

В этой части «Бардо Тедол», в которой психологический анализ сознания или ума особенно глубок, мы переводим ригпа – «сознание», а шериг – «разум» или же, в зависимости от контекста, ригпа – «сознание», а шериг – «осознание феноменов», каковым и является «разум».

Санскр. Саманта («все», «всеобщее», «совершенное») Бхадра («благой», «благотворный»). В этом состоянии созерцающий неотделим от созерцаемого, как желтизна неотделима от золота, а соленость – от соли. Для обычного человеческого ума это трансцендентное состояние выше понимания.

Из единства двух состояний разума или сознания, обозначенных терминами «ригпа» и «шериг» и символизируемых Всеблагими Отцом и Матерью, происходит Дхарма-Кайя («Тело Истины»), Совершенное Просветление, состояние Будды. Дхарма-Кайя – чистейшее и высочайшее состояние надмирного бытия, надмирное сознание, свободное от всех ментальных ограничений и помрачений, которые возникают в результате соприкосновения первичного сознания с материей.

Как Будда Саманта-Бхадра есть Всеблагость, так Будда Амитаба есть Безграничный Свет; как указывает текст, оба состояния, в конечном счете, одно и то же, только рассматриваются в разных аспектах. В первом подчеркивается Всеблагой Разум, во втором – Просветляющая Энергия Бодхи, символизируемая Буддой Амитабой (олицетворение Мудрости), Источником Жизни и Света.

Тиб. – «мысли», «разум»; в высоком стиле – «Божественный Разум».

Достижение состояния не-сансары, которое есть Пустота, Нестановление, Нерожденность, Несотворенность, Неоформленность, означает достижение состояния Будды, Совершенного Просветления – Божественного Разума Будды. Ср. отрывок из Алмазной Сутры с китайским комментарием: «Любые формы и качества явлений – преходящи и иллюзорны. Когда разум поймет, что явления жизни нереальны, тогда возможно постижение Будды». Комментарий: «Духовный Будда должен быть основан внутри нашего разума, иначе не будет истинного постижения Будды».

Если умирающий знаком с этим состоянием благодаря прежним духовным (йогическим) упражнениям, если он способен в решающий момент достичь состояния Будды, Колесо Рождений остановится и наступит немедленное Освобождение. Но такое духовное искусство встречается крайне редко; обычно ментальных способностей умирающего не хватает, чтобы удержаться в сфере, где сияет Чистый Свет, и начинается постепенное нисхождение в низшие области Бардо, завершающееся новым рождением. Ламы сравнивают это с иглой, катящейся по нити. Пока игла сохраняет равновесие, она остается на нити, но затем, под воздействием силы тяготения, падает. Точно так же в сфере Чистого Света сознание умирающего на мгновение приходит в состояние абсолютного равновесия и единства. Но такое экстатическое состояние «не-я» непривычно для обычного человека, его сознание неспособно в нем функционировать. Кармические склонности заволакивают сознание мыслями о своей личности, об индивидуальности, о дуализме, и, теряя равновесие, поток сознания выпадает из сферы Чистого Света. Именно мысли о своем «я», о самости препятствуют достижению Нирваны (которая «гасит пламя эгоистических желаний») – и Колесо смертей и рождений продолжает вращаться.

Как только жизненная сила вошла в срединный нерв, умирающий видит Чистый Свет в его первозданной чистоте – неомраченную Дхарма-Кайю. Если он не способен удержаться в этом состоянии, он погружается в более низкую область Бардо, где на потускневшую Дхарма-Кайю падают кармические тени.

Тиб. шепа – «ум». Переводчик дает следующий комментарий: «Жизненная сила, исходящая из нервного центра в области пупа, и поток сознания, исходящий из нервного центра в области головного мозга, соединяются в нервном центре, локализованном в области сердца, и покидают тело через отверстие Брамы, вызывая у умирающего состояние высочайшего экстаза. Следующая стадия менее напряженна. На первой стадии умирающий созерцает первичный Чистый Свет, на второй – вторичный. После первого удара о землю мяч взлетает на максимальную высоту, затем высота подскока постепенно уменьшается, пока мяч не придет в состояние покоя. Нечто подобное происходит с потоком сознания в момент смерти тела. Его первый духовный скачок сразу по выходу из тела – самый высокий; второй – ниже; наконец, когда энергия кармы израсходована в посмертном мире, поток сознания успокаивается, попадает в материнское чрево, и происходит новое рождение».

Букв. «Бог Смерти»; но здесь допустима и даже предпочтительна форма множественного числа.

Ср. отрывок из книги «Наука о правильной смерти»: «Затем он (умирающий) должен воззвать к апостолам, мученикам, исповедникам и особенно к тем святым, коих почитал превыше других».

Хранитель умершего – его любимое божество (тиб. идам). Обычно это один из Будд или Бодисатв, из которых наиболее популярен Ченрази.

Букв. «Великий Сострадательный Повелитель». Синонимично тиб. Ченрази; санскр. Авалокитешвара.

Человек мог слышать подробное описание плавания, но сам никогда не пробовал плавать. Если его бросить в воду, он убедится, что плавать не умеет. То же самое происходит с тем, кто теоретически знает, как вести себя после смерти, но никогда не применял свои знания в йогической практике: он не способен сохранить непрерывность сознания. Его сбивают с толку изменившиеся условия существования; ему не удастся продвинуться вперед и воспользоваться возможностью, предоставленной смертью, если его не поддержит и не направит оставшийся на земле гуру. Но если у него плохая карма, то, несмотря на все старания гуру, он не сумеет познать Бардо.

Тиб. – «чистое (сияющее) иллюзорное тело»; санскр. – майя-pупа. Эфирный дубликат человеческого тела, «астральное тело» теософии.

С отделением потока сознания от тела возникает психическая вибрация, которая сменяется состоянием ясности.

Санскр. Дхарма-Матри-Путра – «Реальность (Истина) Мать и Дитя». Истина-Дитя познается в земном существовании посредством глубокой медитации (санскр. – дхьяна). Истина-Мать – Изначальная или Фундаментальная Истина – постигается только после смерти, когда Познающий находится в Бардо в состоянии равновесия, т. е. до активизации кармических склонностей. Реальность-Дитя относится к Реальности-Матери так, как фотография относится к фотографируемому предмету.

Букв. «карма не может ни рта раскрыть, ни головы повернуть» – сравнение, уподобляющее карму лошади, которой всадник управляет с помощью узды. В Тантре Великого Освобождения есть аналогичное место: «И человек, ослепленный мраком невежества, и глупец, опутанный сетями своих поступков, и неграмотный, слушая эту Великую Тантру, освобождаются от оков кармы».

Букв. «ментальное тело», «тело склонностей», «духовное тело».

Тиб. шепа – разум, познающий, т. е. ум в его познающей функции.

Тиб. шериг – разум, познавательная способность.

Тиб. ригпа – «сознание», в отличие от познавательной способности, с помощью которой оно сознает себя. Обычно ригпа и шериг – синонимы, но в такой глубоко философской книге, как «Бардо Тедол», ригпа означает наиболее чистый и духовный (т. е. надмирный) аспект сознания, а шериг указывает на сознание в более грубом, не абсолютно духовном аспекте познания феноменов.

В этой части «Бардо Тедол», в которой психологический анализ сознания или ума особенно глубок, мы переводим ригпа – «сознание», а шериг – «разум» или же, в зависимости от контекста, ригпа – «сознание», а шериг – «осознание феноменов», каковым и является «разум».

Во время похоронной церемонии умершему отделяют часть еды, тело подготавливают к тому, чтобы облечь в погребальные одежды, приводят в порядок постель умершего.

Кинай Бардо – «промежуточное состояние в месте рождения (или в чреве матери)».

Μилам Бардо – «промежуточное состояние во время сна».

Тингецин-Самтам Бардо – «промежуточное состояние во время дхьяны (медитация) в самадхи (экстатическое равновесие)».

Чигай Бардо – «промежуточное состояние в момент умирания (или в момент смерти)».

Ченид Бардо – «промежуточное состояние во время постижения Реальности».

Луюн-Сидпай Бардо – «промежуточное состояние в процессе возвращения к сансарическому (земному) бытию»; состояние, в котором Познающий стремится к новому рождению.

Xорва – «то, что вращается», «колесо»; санскр. сансара (или самсара).

Будда, дхарма (учение), сангха (община).

Проблески Реальности воспринимаются в состоянии неопределенности, так как Познающий воспринимает их при помощи Бардо-дубликатов органов чувств земного тела, а не сияющим надмирным сознанием чистого состояния Дхарма-Кайи, где невозможно никакое Бардо, т. е. «неопределенное или промежуточное состояние».

Ран-нан – «собственные ментальные видения (или мыслеформы)».

Идлюс – «ментальное тело», «духовное тело», багчаг – «привычки, склонности, привязанности» (порожденные сансарическим, т. е. земным бытием).

Другими словами, феномены, точнее, восприятие феноменов в мире Бардо будет происходить иначе, нежели в земном мире, и умершему покажется, что все явления сдвинулись со своих мест, пришли в полный беспорядок. Отсюда – предостережение умершему, который должен привыкнуть к посмертному состоянию, как новорожденный привыкает к нашему миру.

С появлением чудесных видений Бардо читатель, пытающийся их осмыслить, должен иметь в виду, что эта книга глубоко эзотерична; большинство ее глав, особенно эта и последующие, представляют собой аллегорические и символические описания психических переживаний в посмертном состоянии.

«Рассеивающий семена (всех вещей)»; эзотерически – это Дхарма-Дату.

Санскр. Вайрочана, Дхьяни-Будда Центра (или Центральной Области), буквально означает «делающий видимым»; это ноумен, проявляющий феномены. В руке у него колесо, символизирующее верховную власть. Он носит титул Бхагаван (употребляемый по отношению ко многим божествам, описанным далее), что значит «Обладающий Властью (или Шестью Силами)», или «Победоносный». Этот титул квалифицирует его как Будду, т. е. Того, Кто одержал победу (или властвует) над сансарическим бытием.

В качестве Центрального Дхьяни-Будды Вайрочана – высочайший путь Просветления в эзотерических учениях. Окруженный, подобно Центральному Солнцу, четырьмя Дхьяни-Буддами главных направлений, которые появятся в следующие четыре дня, он символизирует Единую Истину в окружении четырех составляющих ее элементов. Как в источнике всей органической жизни, все зримые и незримые вещи обретают в нем свое завершение, растворяются в нем.

Букв. «Верховная владычица пространства небес»; санскр. Акаша Дату Ишвари. Мать – женское начало вселенной; Отец, Вайрочана – семя всего сущего.

Здесь и далее высшее божество олицетворяет собой как женское, так и мужское начало природы. Поэтому оно обозначается словосочетанием Отец-Мать, имеет соответствующие символические цвета и изображается как соитие Божественного Отца и Божественной Матери, т. е. как божественное единство.

Санскр. Татхагата – «Тот, кто пошел тем же путем», «Тот, кто достиг Цели (Нирваны)», Будда.

Xтан – «узкий проход», «западня».

Ср. наставления умирающему и молитвы в книге «Наука о правильной смерти»: «И следует ему после этого воззвать к ангелам небесным такими словами: «Вы, духи небесные, многославные ангелы, молю вас, будьте мне помощниками, ибо я начинаю отходить; могуществом вашим избавьте меня от грехов и заблуждений и милостью вашей примите душу мою в сонм свой. Покровитель мой и вожатый, добрый ангел, коему Господом нашим велено быть моим защитником и хранителем, молю и прошу тебя о помощи и поддержке».

Букв. «густо сформированная» или «плотно набитая сфера», т. е. область, плотно заполненная семенами всех сил и вещей вселенной. В Тибете ее называют Огмин, что буквально значит «не-вниз», т. е. область, где нет падения; состояние, ведущее к Нирване; царство Будд.

Санскр. Ваджра-Сатва Акшобья. Акшобья («невозмутимый», «непоколебимый») – Дхьяни-Будда Восточного Направления, здесь и далее появляется в облике Ваджра-Сатвы («Божественный Герой», «Обладающий Несокрушимым Сердцем»), активного аспекта Самбхога-Кайи. Другой облик Акшобьи – Ваджра-Дхара («Несокрушимый», «Стойкий Владыка»); оба являются важными божествами в эзотерических культах.

Дордже – ламаистский скипетр, подобие молнии Индры.

Мамака – одно из ста восьми имен Дельмы (санскр. Тара), национальной тибетской богини. В Дхарма-Санграхе упоминаются четыре дэви: Рочани, Мамака, Пандура и Тара.

Санскр. Кшитигарба – «Рождающее чрево Земли».

Санскр. Майтрея («Любовь») – грядущий Будда, который преобразует человечество силой Божественной любви.

Ласема и Пушпема – искаженные санскритские имена. Их тибетские эквиваленты Гегмома (санскр. Ласья) – «красавица» и Метогма (санскр. Пушпа) – «протягивающая (или держащая) цветы». Пушпа, изображаемая с цветком в руке, – олицетворение цветения. Ласья, Красавица, изображается с зеркалом, в кокетливой позе; она олицетворяет красоту.

«Прообраз сознания» – Познающий.

Здесь и далее высшее божество олицетворяет собой как женское, так и мужское начало природы. Поэтому оно обозначается словосочетанием Отец-Мать, имеет соответствующие символические цвета и изображается как соитие Божественного Отца и Божественной Матери, т. е. как божественное единство.

Лучи Божественной милости – крючки спасения, которыми подхватывают умершего и оттаскивают от опасностей Бардо. Эти лучи, как иногда считают, оканчиваются крючками, подобно тому, как на изображениях в храмах Древнего Египта каждый луч, исходящий от бога солнца Ра и милостиво нисходящий на верующего, оканчивается ладонью.

Умерший может видеть своих близких на земле и гневаться на их споры при разделе его имущества. Он может также гневаться из-за скупости ламы, совершающего похоронный обряд. Запрет на гнев – чисто йогический; йоги всех щкол считают, что гнев препятствует духовному росту. Сходный моральный запрет имеется в древнеегипетских «Наставлениях Птахотепа».

Санскр. Ратна-Самбава, «Рожденный из Драгоценности». Он – Украшатель, от него исходит все драгоценное в мире, он – олицетворенный атрибут Будды.

«Рожденная из глаза Будды».

Санскр. Акаша-Гарба – «Рождающее Чрево Небес».

Санскр. Саманта-Бхадра – «Всеблагий». Духовный сын Дхьяни-Будды Вайрочаны, которого не следует путать с Ади-Буддой Саманта-Бхадрой.

Малайма – «Держащая (или несущая) гирлянду» и Дупема – «Держащая (или несущая) благовония». Обе формы неправильные и представляют собой соединение санскритских и тибетских слов. Мала и Дхупа – их санскритские эквиваленты; Пренбама и Дугпема – тибетские. Цвет этих богинь – желтый, что соответствует желтому цвету земли.

Санскр. Амитаба – «Беспредельный (или Непостижимый) Свет». Как воплощение одного из атрибутов Будды, Всеразличающей Мудрости, Амитаба олицетворяет вечную жизнь.

«Облаченная в белые одежды».

Санскр. Авалокитешвара – «Смотрящий вниз», олицетворение милосердия и сострадания. Далай-ламы – его воплощения; Амитаба, которого он сопровождает, – духовный отец; воплощения Амитабы на земле – Таши-ламы. Обычно Авалокитешвару изображают с одиннадцатью головами и тысячью рук, с глазом на каждой ладони. Он – Великий Сострадатель: тысяча рук и глаз означают, что он без устали разыскивает несчастье и помогает страждущим. В Китае Авалокитешвара становится Великой Богиней Сострадания Гуань-ин, изображаемой в виде женщины с ребенком на руках.

Санскр. Маньчжушри; полная форма – Маньчжугоша, «Облаченный Славой с тихим голосом»; «Бог Тайной Мудрости», изображаемый с пылающим мечом в поднятой правой руке и с поддерживаемой лотосом Книгой Мудрости – Праджня-Парамитой – в левой.

Искаженное санскр. Гита – «песня» и Алока – «свет». Гита обычно изображается с лирой, она олицетворяет музыку и песню. Алока со светильником в руке олицетворяет свет. Обе богини связаны со стихией огня; их цвет – красный.

Букв. «Для Освобождения не будет времени». Если умерший стал претой, т. е. несчастным духом, посмертное достижение Нирваны, как правило, становится невозможным; теперь ему придется ожидать возможности, предоставляемой новым рождением в мире людей, когда его пребывание в Прета-Локе закончится.

Санскр. Амога-Сидхи – «Всемогущий Завоеватель».

Дордже с четырьмя зубцами символизирует равновесие, неизменность и всемогущество.

Шан-шан – существа, подобные мифическим гарпиям, у которых верхняя часть тела – человеческая, а нижняя – птичья; только греческие гарпии – существа женского пола, а тибетские – обоих полов. Среди тибетцев распространено поверье, что шан-шан обитают где-то на земле.

Тиб. Дельма; санскр. Тара – «Спасительница», божественная супруга Авалокитешвары. В настоящее время известны две ее разновидности: Зеленая Дельма, которой поклоняются в Тибете, и Белая Дельма, почитаемая, главным образом, в Китае и Монголии. Непальская принцесса, жена первого буддийского правителя Тибета, считалась воплощением Зеленой Дельмы, а его жена из китайского императорского дома – Белой. Лама Кази Дава-Самдуп рассказывал, что в изображении королевы Виктории на английских монетах тибетцы усмотрели сходство с Дельмой, в результате чего в Тибете распространилось поверье, что Дельма вернулась на землю, чтобы в облике королевы Англии править миром. Благодаря этому англичанам во время переговоров с Лхассой был оказан необычайно радушный прием, о причинах которого они вряд ли подозревали.

«Держащий дордже в руке»; санскр. Ваджрапани.

«Рассеивающий Мрак»; санскр. Дипани (или Дипака).

Соединение тибетского и санскритского слов – тиб. Ричама, санскр. Гандха, «Распространяющая благоухание»; одна из восьми богинь-матерей (матри) индуистского пантеона. Ее изображают с вазой-раковиной для благовоний (дри).

Соединение тибетского и санскритского слов – тиб. Шалзама – «Держащая сладости». Хотя Нидема (санскр. Найведья) – богиня, как и Гандема, она не входит в число восьми богинь-матерей (матри), которые уже были названы в тексте. Обе богини – как и свет Мудрости Свершения – зеленого цвета.

Здесь, а также в предыдущих и последующих разделах, о зависти говорится как о кармической предрасположенности, как о составной части сознания (или подсознания) умершего. Проявляя себя на Пятый День пребывания в Бардо, она вызывает соответствующие «астральные» видения.

Вражда и борьба – главные привязанности тех, кто родится в облике асуров в Асура-Локе.

Тибетские филосовские термины (отсутствующие в тексте) для обозначения Четырех Мудростей таковы: 1. Нантон – «Феномены и Пустота»; 2. Салтон – «Сияние и Пустота»; 3. Детон – «Блаженство и Пустота»; 4. Ригтон – «Сознание и Пустота». Они соответствуют четырем ступеням дхьяны, которые следуют в том же порядке, а отчасти – Четырем Мудростям: Подобной Зеркалу, Равенства, Различия и Свершения.

«Дхьяна состоит из последовательности ментальных состояний: анализ (санскр. витарка), размышление (санскр. вичара), любовь (санскр. прити), блаженство (санскр. ананда), сосредоточение (санскр. экаграта). На первой ступени дхьяны адепт спрашивает себя: «Что есть тело? Постоянно ли оно? Следует ли им заниматься?» – и приходит к выводу, что привязанность к временной, подверженной распаду телесной оболочке нежелательна. Познав природу Формы, он сходным образом подвергает анализу Осязание, Чувство, Волю, Познание, Желание и, обнаружив, что несомненной реальностью является лишь Ум, достигает состояния обычной духовной концентрации. На второй ступени дхьяны адепт переходит от анализа к сосредоточенному размышлению – более сложному духовному процессу. На третьей ступени размышление сменяется блаженным состоянием сознания; блаженство, будучи вначале физическим ощущением, переходит на четвертой ступени в чистый экстаз. И наконец, на пятой ступени экстаз, продолжая оставаться на заднем плане, уступает место состоянию полной духовной концентрации». – Лама Кази Дава-Самдуп.

До сих пор главные божества носили титул Бхагаван («Победоносный»); здесь они названы Буддой («Просветленный»). Тиб. Саньяй; санскр. Будда; сан – «пробудившийся (от сна неведения)»; яй – «полностью реализовавший (все атрибуты совершенства, или моральные добродетели)».

 Санскр. Виджая – «Победоносный», Страж Востока.

 Санскр. Ямантака – «Сокрушающий Яму (Смерть)», Страж Юга, один из обликов Шивы, гневный аспект Авалокитешвары. Как грозное божество, олицетворяет одну из десяти разновидностей Гнева (тиб. Тьово, санскр. Кродха).

Санскр. Хаягрива – «Царь с Лошадиной Шеей», Страж Запада.

Санскр. Амрита-Дхара – «Сосуд с Нектаром», чья божественная функция заключается в превращении всех вещей в нектар (в эзотерическом смысле тантрической йоги). Экзотерическое значение слова амрита – «нектар», эзотерическое – «пустота». Амрита-Дхара – Страж Севера.

Санскр. Анкуша – «Держащая Стрекало», шакти (т. е. женский аспект) Виджаи.

Санскр. Пашадхари – «Держащая Петлю», шакти Ямантаки.

Санскр. Ваджра-Шринхала – «Держащая Цепь», шакти Хаягривы.

Санскр. Кинкини-Дхари – «Держащая Колокол», шакти Амрита-Дхары.

Все Стражи и их шакти имеют оккультную связь с четырьмя сторонами света и с мандалой (конклавом божеств), в которую они входят. Как тантрические божества – хранители веры (санскр. Дхармапала), они обладают рангом Бодисатв и символизируют четыре мирных способа, используемых божествами для спасения живых существ, а именно: сострадание, нежность, любовь, справедливость.

Ванпо-гьячин – «Тот, кому приносят Сто Жертв»; санскр. Шата-Крату – одно из имен Индры, означающее «Владыка Верховной Власти».

Санскр. Вирачара – имя, которое указывает как на физическую силу, так и на доспехи, в которые облачено это божество Асура-Локи, мира, где главной привязанностью является война.

Санскр. Дхарма-Раджа.

Санскр. Саманта-Бадра. Тантрическая школа наделяет каждое божество, даже высшее, своей шакти. Но некоторые божества изображаются без шакти, например Маньчжушри (или Маньчжугоша), хотя не исключено, что в изображении имеется какое-либо символическое замещение шакти, например Праджня-Парамита (часто называемая Матерью), которую держит Маньчжушри. В этом учении, как нетрудно видеть, отражен дуализм вселенной; но поскольку все пары оппозиций имеют единый источник – Пустоту Дхарма-Кайи, дуализм оказывается мнимым.

Согласно эзотерическому учению северного буддизма, человек представляет собой, употребляя термины мистической философии Древнего Египта и Греции, микрокосм в макрокосме.

Тиб. килкор; санскр. мандала, конклав божеств.

Божества-хранители – также, в конечном счете, экстериоризации человека, верящего в них. В Демчоктантре говорится, что «Деваты – лишь символы разных вещей, встречающихся на Пути, таких как полезные импульсы и достигнутые с их помощью ступени», и что «если возникнут сомнения в божественности Деват, надо сказать: «Дакини – воспоминание моего тела», и вспомнить, что божества составляют Путь».

Каждое из этих мистических сияний символизирует особое качество Бодхи или Мудрости Будды, откуда они исходят.

«Состояние бездумья» достигается в самадхи-йоге. Это состояние считается изначальным состоянием Ума, его можно пояснить следующим примером: пока человек пассивно отдается течению реки, он спокойно плывет вперед; но едва он попытается схватить в воде какой-нибудь предмет, как спокойствие его движения нарушается. Подобным образом появление мыслей препятствует естественному течению сознания.

В трансцендентальном состоянии Просветления на Внутреннем (или Тайном) Пути все Мирные и Гневные Божества большой мандалы, описанной в тексте, сливаются с Ваджра-Сатвой воедино. Всего Божеств сто десять; сорок два локализуются в области сердца, десять – в области горла, пятьдесят восемь – в области головного мозга.

Санскр. Сугата; буквальное значение: «Достигшие Счастья (или Нирваны)», т. е. Будды.

Пять ядов, которые, подобно наркотикам, порабощают человечество и привязывают его к страданиям существования в пределах Шести Лок: похоть, ненависть, глупость, тщеславие (или эгоизм), зависть.

Тиб. ран – «я», нан – «свет»; «собственный свет», «внутренний свет», т. е. мысли или идеи в ореоле потока сознания. Состояние Бардо – это посмертный сон, сменяющийся бодрствованием земной жизни; цель наставлений Бардо Тедол – пробудить спящего к Реальности, к надмирному состоянию сознания, к уничтожению оков сансарического бытия, к Совершенному Просветлению Будды.

Ваджра-Сатва, как символическое божество, образ Акшобьи, описан в тибетских оккультных ритуалах полым внутри и как таковой воплощает Пустоту, о которой написано множество эзотерических сочинений с подробными комментариями. Через Ваджра-Сатву проходит путь Освобождения, так как он – воплощение всех ста десяти божеств мандалы, Гневных и Мирных Божеств. Чтобы успешно продвигаться по этому пути, неофит нуждается в руководстве со стороны посвященного.

Эта истина гласит, что за любым феноменом Бардо не стоит никакой реальности, кроме иллюзий, накопленных в сознании умершего, – наследия сансарического опыта. Ее осознание приводит к немедленному Освобождению.

Подобно тому, как физические атомы мертвого тела постепенно распадаются и направляются в соответствующие места: одни – как газы, другие – как жидкости, третьи – как твердые тела, так и в Бардо происходит постепенное разъединение психических атомов ментального тела Бардо: каждая склонность, направляемая кармическим сродством, неизбежно попадает в родственное окружение. Таким образом, текст дает понять, что неведение (свойство, присущее животным) естественным образом устремляется к миру животных и воплощается в нем, как распавшаяся часть ментальности умершего.

Ригцин – «Владыка (или Хранитель) Знания». Чисто тантрические божества.

Μхагрома – «идущая по небу»; фееподобные богини, обладающие особыми оккультными силами творить добро и зло. Это также чисто тантрические божества, объекты большинства главных ритуалов северного буддизма

Божества-хранители – также, в конечном счете, экстериоризации человека, верящего в них. В Демчоктантре говорится, что «Деваты – лишь символы разных вещей, встречающихся на Пути, таких как полезные импульсы и достигнутые с их помощью ступени», и что «если возникнут сомнения в божественности Деват, надо сказать: «Дакини – воспоминание моего тела», и вспомнить, что божества составляют Путь».

Эзотерически человеческий череп и наполняющая его кровь означают отречение от человеческой жизни, уход из Сансары, самопожертвование на кресте мира; имеется определенное сходство между кровью, символизируемой жидкостью красного цвета, в черепе (ламаистское богослужение) и вином, также символизирующим кровь, в чаше (христианское причастие).

Мудра – мистический знак, особым образом сложенные пальцы, определенное положение руки или тела. Некоторые мудры используются для опознания членов оккультных братств, наподобие масонского рукопожатия. Другие мудры, используемые, в основном, йогами, замыкают и изменяют магнетические токи тела. Прикосновение одного кончика пальца к другому в мудре позволяет контролировать телесные силы или жизненные токи. Мудра очарования относится к последним; ее делают правой рукой: средний палец прикасается к большому, указательный и мизинец вытянуты, безымянный прижат к ладони.

«Великое Совершенство» связано с учением о достижении Совершенства или состояния Будды, как его проповедует школа гуру Падма Самбавы; «Великий Символ» (тиб. Чаг-чен, санскр. Маха-Мудра) – один из элементов древнеиндийской системы йоги, имеющей отношение к этой же школе, но особенно широко практикуемой последователями частично реформированной секты Каргьюпта. Секта была основана во второй половине XI века тибетским йогом Марпой, который был учеником индийского пандита Атиши и Наропы (ученика Атиши) и перенес учение о Великом Символе в Тибет. Миларепа, самый почитаемый тибетский йог, был преемником Марпы. Он развил практическую сторону учения о Великом Символе и положил его в основание своей секты.

Здесь дакини представлены несколькими разновидностями фееподобных существ, обитающих в разных местах. Восемь мест кремации известны из индуистской мифологии; три центра – области сердца, горла и мозга, управляемые, говоря эзотерически, особыми дакинями – олицетворением психических сил каждого из центров; прочие дакини пребывают в святых местах и местах паломничества.

Кожа ракшасов, гигантских человекоподобных демонов, обладающих сверхъестественной силой – сидхи.

Тибетские ламы используют в религиозных ритуалах семь (или восемь) видов музыкальных инструментов: большие барабаны, цимбалы (обычно медные), раковины, колокольчики (похожие на колокольчики, употребляемые в католической мессе), бубны, рожки (звучащие наподобие шотландских волынок), большие трубы и флейты, сделанные из человеческой берцовой кости. Хотя сочетание звуков этих инструментов нельзя назвать мелодичным, ламы утверждают, что оно вызывает у человека чувство глубокого благоговения и веры, ибо оно подобно естественным звукам, которые производит его собственное тело, когда, заткнув уши пальцами, он закрывает доступ звукам внешнего мира. В этом случае можно услышать глухие удары, подобные ударам в большой барабан, позвякивание, словно звуки цимбал, шелест, подобный шелесту ветра в листьях, – такой звук издает раковина, если в нее подуть, звон, напоминающий звон колокольчика, резкий стук, как у бубна, жалобные стоны, подобные звукам рожка, низкие хрипы, как у большой трубы, и пронзительные звуки, вроде звуков флейты из человеческой кости.

Это представляет интерес не только в качестве теории тибетской культовой музыки, но и как ключ к эзотерическому истолкованию символики естественных звуков Истины (о них говорится в других местах текста), производимых разными свойствами интеллекта в пределах общей ментальности человека.

Мудрость, возникающая одновременно с достижением осознания.

Умерший, спускаясь все ниже по ступеням Бардо, ищет спасения не в Нирване (существование вне Сансары), а в небесных мирах (мирах воплощения в пределах Сансары). Хотя теоретически Нирвана достижима на любой ступени Бардо, простому человеку, не обладающему хорошей кармой, на практике это не удается. Поэтому лама или чтец, совершающий обряд, помогает умершему использовать все возможности ситуаций, в которых он оказывается.

До этого времени перед умершим появлялись пятьдесят два Мирных Божества и Хранителя Знания, или эманации психических центров сердца и горла его Бардо-тела. Теперь появятся Гневные Божества, исходящие из психического центра головного мозга. Это грозные аспекты Мирных Божеств, к которым, противопоставляя их гневным двойникам, причисляют Хранителей Знания.

Страх, ужас и трепет (или благоговение) при созерцании божеств возникают только у обычного человека. Как поясняет книга, он не получил при жизни соответствующей йогической подготовки, которая помогла бы ему в момент смерти осознать Бардо как таковое и выйти за его пределы. Адепт йоги, который способен «ухватить Бардо за хвост», подчинив себе смерть, и который знает, что все видения нереальны и не имеют над ним власти как в этом, так и в других мирах, вообще не попадает в Бардо; его цель – немедленное сознательное рождение среди людей (или в одной из райских областей) или же, если он достиг подлинной духовной зрелости (что бывает очень редко), – Нирвана.

Едва успевает погаснуть одно сияние, как вспыхивает другое: умершему и мгновения не остается на рассеяние, его разум пребывает в сосредоточенно-бодрствующем состоянии.

Кровь символизирует сансарическое бытие; питье крови – жажду и утоление жажды сансарического бытия. Адепт, который и на этой ступени способен осознать, что божества – лишь олицетворение его собственных пристрастий, порожденных прошлыми жизнями, и который обладает силой, чтобы бестрепетно встретить их, словно старых знакомых, такой адепт достигает просветления относительно истинной природы сансарического бытия, а вместе с ним – Всесовершенного Просветления, становится Буддой.

С незапамятных времен почти у всех народов, включая тибетцев, распространена вера в то, что рождение, смерть и погребение великого героя или святого сопровождаются необычными явлениями. Ламы считают, что эти необычные явления имеют вполне рациональное объяснение, которое приводится в тексте. Ламы утверждают, что у подлинного святого среди обуглившихся костей в пепле его погребального костра попадаются кости в виде определенных фигур и останки, напоминающие жемчужины (в тексте: зерна).

Речь идет о действенности эзотерических учений, в основе которых лежит сама Истина: их последователи и даже почитатели автоматически подключаются к определенным психическим энергиям.

То есть адепты, которые под руководством опытного гуру упражнялись в точном произношении и интонировании священных мантр (так называемых «главных мантр»). Вот некоторые из них: Ом Мани Падме Хум! («Слава Драгоценности Лотоса!»); Ом Ваги Шори Μум! («Слава Владыке Речи!»); Ом Ваджра Пани Хум! («Слава Держателю Дордже!»). Это три главные мантры «Трех Защитников» ламаизма. Первый из них – Бодисатва Ченрази (санскр. Авалокита) – «Зрящий Зоркими Глазами», Великий Сострадатель; второй – Бодисатва Чампалян (санскр. Маньчжугоша) Бог Тайной Мудрости; третий – Бодисатва Чакдор (санскр. Ваджра-Пани) – Владыка Молнии.

Ср. отрывок из молитвы, которую читают над умирающим, в «Книге об искусстве умирать»: «Когда душа твоя покидает тело, да явятся перед тобой сонмы сияющих ангелов; победоносное воинство, достойнейшие судьи и советники святых апостолов да встретят тебя; чистейший, белоснежный, светлый сонм праведных исповедников и великое множество славных мучеников да придут к тебе; и досточтимое братство святых праотцев да сопроводит тебя в мир покоя и радости; и да удостоят тебя пребывать с ними вовеки».

Ламы считают, что добродетель и книжное знание желательны ищущему Освобождения, но духовная мудрость, дополненная непоколебимой верой и равнодушием к интеллектуализму, – ему необходима. Одно из наставлений великих тибетских йогов, сообщаемое неофитам, гласит: «Трудно достичь Освобождения одним интеллектуальным знанием; верою же Освобождение достигается легко».

«Великое Совершенство» связано с учением о достижении Совершенства или состояния Будды, как его проповедует школа гуру Падма Самбавы; «Великий Символ» (тиб. Чаг-чен, санскр. Маха-Мудра) – один из элементов древнеиндийской системы йоги, имеющей отношение к этой же школе, но особенно широко практикуемой последователями частично реформированной секты Каргьюпта. Секта была основана во второй половине XI века тибетским йогом Марпой, который был учеником индийского пандита Атиши и Наропы (ученика Атиши) и перенес учение о Великом Символе в Тибет. Миларепа, самый почитаемый тибетский йог, был преемником Марпы. Он развил практическую сторону учения о Великом Символе и положил его в основание своей секты.

Если осознание Реальности происходит с первым ее появлением, т. е. если Спящий в мире Сансары пробуждается в божественной области Самбхога-Кайе во время пребывания в Ченид Бардо, то обычный круг рождений и смертей разрывается и Пробудившийся по своей воле и сознательно возвращается в земной мир как Божественное Воплощение, чтобы способствовать духовному развитию человечества. Если же осознание происходит лишь в Сидпа Бардой и достигается Нирмана-Кайя, то пробуждение будет неполным, а постижение Реальности несколько затуманенным, ибо область Сидпа Бардо находится гораздо ниже, чем Ченид Бардо. Но и в этом случае обретается величайшее благо духовно-просветленного рождения в одном из высших миров: в Дэва-Локе, Асура-Локе или в Локе людей; родившийся в мире людей возобновит в силу склонностей, приобретенных в прежней жизни, изучение тайного учения Мантраяны и занятия йогой с того места, где его прервала смерть. Это и есть непрерывность кармы.

Тиб. Tax-дол. Небольшое тибетское сочинение, состоящее исключительно из мантр; используется как дополнение к Бардо Тедол. Если человек умирает, зная мантры Тахдола, то эти могучие талисманы способствуют его безопасному путешествию в Бардо и счастливому новому рождению. Нередко экземпляр Тахдола (и даже отдельные мантры, написанные на полосках бумаги и свернутые в крошечные свитки) привязывают к телу покойника и сжигают или погребают вместе с ним. Аналогичным образом погребали вместе с мумией списки «Египетской книги мертвых».

Будда-женщина, Могучая Гневная Мать.

Гаруды индийской и тибетской мифологии. Их изображают с головой орла и телом человекоптицы: две руки, два орлиных крыла, две орлиные лапы. Олицетворяют энергию и желание.

Дословно – «наполненная красным веществом». В ламаистских обрядах обычно используют жидкость красного цвета, олицетворяющую кровь (символ отречения от жизни, от сансарического бытия), – подобно красному вину в таинстве евхаристии.

Все три рода божеств – индийские и тибетские по происхождению богини: Керима имеет человеческий облик, Хтаменма и Ванчугма – антропоморфные существа с головами животных, подобно египетским богам (в известной степени тотемическим). Эти божества символизируют определенные кармические импульсы или склонности, которые появляются в Бардо-сознании умершего в виде галлюцинаций. Слово Керима, по-видимому, соединение санскритского (Кеури) и тибетского слова; став широкоупотребительным в Тибете, оно, подобно другим именам, в такой форме и вошло в текст книги. Хтаменма – вероятно, название добуддийских божеств древнетибетской религии бон. Ванчугма – перевод на тибетский санскритского Ишвари («Могущественные Богини»).

Или «психически совершенствующиеся».

Искаж. санскр. Кейури – имя одной из индийских богинь кладбищ.

Искаженное имя другой индийской богини кладбищ.

Соединение тибетского и санскритского слов.

Тиб. чусин – «морской лев» (санскр. макара) – мифическое чудовище.

Соединение тибетского и санскритского слов.

Соединение тибетского и санскритского слов.

Соединение тибетского и санскритского слов.

Видоизмененная форма санскр. Чандали. Вероятно, дух женщины низшей касты, который, как и остальные богини, упомянутые в этом отрывке, обитает на кладбищах и в местах сожжения. Все появляющиеся здесь богини должны запечатлеть в сознании умершего (как это делается при инициации) природу сансарического бытия – непостоянство и несовершенство и необходимость преодоления его посредством отречения от мира. В тексте настойчиво повторяется, что все богини – порождение ментального содержания, которое сознание умершего приобрело в мире Сансары.

Тиб. Дорджема – «Та, что зовется Дордже», или «Та, что зовется Таинственной».

Они – эманации Пустоты, т. е. изначального, безмятежного, бесформенного аспекта Дхарма-Кайи. Человек рассматривается здесь как микрокосм в макрокосме.

Они – эманации активного, лучезарного аспекта Дхарма-Кайи, Чистый Свет, сияющий в изначальной Пустоте. Человек, как микрокосм в макрокосме, неотделим от него.

Здесь следует вспомнить символический смысл питья крови.

Кровь символизирует сансарическое бытие; питье крови – жажду и утоление жажды сансарического бытия. Адепт, который и на этой ступени способен осознать, что божества – лишь олицетворение его собственных пристрастий, порожденных прошлыми жизнями, и который обладает силой, чтобы бестрепетно встретить их, словно старых знакомых, такой адепт достигает просветления относительно истинной природы сансарического бытия, а вместе с ним – Всесовершенного Просветления, становится Буддой.

Меру – центральная священная гора в буддийской космографии. В тантрах и сочинениях по йоге указывается, что позвоночный столб – главная опора человеческого тела – является горой Меру человека-микрокосма.

Санскр. Кала-Нат – божество, широко известное в Индии под именем Маха-Кала. На этой ступени все иллюзорные образы Мирных Божеств сливаются в одно божество.

Санскр. Дхарма-Раджа + Яма-Раджа. Здесь и во второй книге Бардо Тедол сообщается, что это иллюзорное божество обычно принимает разные облики, способные слиться воедино.

Тиб. хтамшин – «доска»; доска, на которой в Тибете преступника подвергают порке, или, как здесь, дощечка, на которой записана карма умершего. Xтам означает «свиток с записями», шин – «дерево», хтамшин – «доска с записями», «скрижаль». В знаменитом тибетском сказании Кесар-дун (неизвестного автора VIII–IX века), настолько популярном в Тибете, что многие знают его наизусть, тринадцатилетний подросток, который жаждет участвовать в сражении, но которого удерживают от этого любящие родители, отстраняет их со словами: «Место болезни, место смерти и место моего сожжения внесены в свиток (хтам) Бога Смерти».

Уточнить перевод этого места важно потому, что оно, как и другие отрывки из Бардо Тедол (в частности, описание Страшного суда), поразительно напоминает «Египетскую книгу мертвых».

Главная мантра Ченрази (Авалокитешвары): Ом Мани Падме Хум (см. выше). Ченрази – бог-покровитель и защитник Тибета, поэтому повторение этой мантры как при жизни, так и в Бардо способствует завершению круга смертей и рождений и открывает путь в Нирвану – отсюда ее особое место среди молитв Бардо. В тибетской книге «История Мани» («Мантра Ченрази») она названа «Основой всякого счастья, процветания и знания и великим средством Освобождения». Там же говорится, что слог ом затворяет врата рождения в мир богов, ма – в мир асуров, ни – в мир людей, пад – в мир животных, ме – в мир прет, хум – в мир обитателей Ада. Каждый из шести слогов мантры соотнесен с цветом Пути Света, соответствующим одной из шести областей бытия: ом – белый путь Дэва-Локи (мир богов), ма – зеленый путь Асура-Локи (мир демонов), ни – желтый путь Μанака-Локи (мир людей), пад – синий путь Тирьяка-Локи (мир животных), ме – красный путь Прета-Локи (мир духов), хум – черный (или серый) путь Нарака-Локи (мир Ада).

В одной старинной тибетской легенде рассказывается о том, как набожный сын пытался склонить свою неверующую мать к соблюдению религиозных обрядов, но сумел научить ее только этой мантре. Так как плохая карма матери превосходила хорошую, то после смерти она попала в Ад. Тогда сын, весьма искушенный в йоге, пришел к ней на помощь. Увидев его, мать, которая часто повторяла мантру при жизни, сумела вспомнить и прочесть ее в Аду – и тотчас же и она, и все, кто ее слышал, были освобождены из Ада. «Такова, – поучает легенда, – сила этой мантры».

История мантры Ченрази прослеживается благодаря книгам тертен, в которых описано появление в Тибете тантрического буддизма (VIII век). Л. Уоддел сомневается в том, что книги тертен были спрятаны именно тогда (т. е. во времена Падма Самбавы) и обнаружены лишь несколькими веками позднее; он считает, что они составлены между XIV и XVI веком, – весьма спорная и недостаточно обоснованная точка зрения. Во всяком случае, согласно традиции (заслуживающей не меньше доверия, чем писаная история), мантра Ченрази появилась в Тибете одновременно с появлением буддизма.

Т. е. Ченрази.

Земля, воздух, вода, огонь, эфир.

Букв. «разум» или «поток сознания».

Ср. отрывок из «Книги об искусстве умирать»: «Тот, кто хочет умереть правильно, спокойно, достойно и без страха, должен позаботиться об этом, познав и прилежно изучив искусство умирания и все предписания, изложенные выше, покуда он в добром здравии, не дожидаясь приближения смерти».

Убийство отца, убийство матери, развязывание войны между религиозными общинами, убийство святого, пролитие крови Татхагаты (Будды).

Имеется в виду книга Тахдол.

Тиб. Tax-дол. Небольшое тибетское сочинение, состоящее исключительно из мантр; используется как дополнение к Бардо Тедол. Если человек умирает, зная мантры Тахдола, то эти могучие талисманы способствуют его безопасному путешествию в Бардо и счастливому новому рождению. Нередко экземпляр Тахдола (и даже отдельные мантры, написанные на полосках бумаги и свернутые в крошечные свитки) привязывают к телу покойника и сжигают или погребают вместе с ним. Аналогичным образом погребали вместе с мумией списки «Египетской книги мертвых».

Букв. «Способствуйте Освобождению в Промежуточном Состоянии» – прямое обращение к Божествам, Хранителям и Гуру переведено в третьем лице в соответствии с контекстом.

Тиб. зюкье означает «родиться необычным образом» (зю – «переодеваться» + кье – «родиться») или «сверхъестественное рождение». Как видно из дальнейшего текста, рождение в посмертных мирах существенно отличается от рождения на земле.

Возникновение или рождение тела Бардо по истечении трех с половиной (четырех) дней с момента смерти (таков же период, предшествующий рождению, который обычно проходит во сне или в бессознательном состоянии) происходит мгновенно. Тибетские гуру уподобляют его «прыжку форели из воды». Это действительное рождение в Промежуточном Состоянии, подобное земному рождению.

В эзотерическом смысле – человек очень низкого уровня развития.

Привычная (кармическая) склонность к сансарическому бытию, вызываемая жаждой жизни, желанием вновь родиться, – единственная причина обретения человеческого (или какого-либо другого) тела. «Нестановление, Нерожденность, Несотворенность, Невоплощенность» – Нирвана – вот цель, которую должен преследовать адепт.

Предполагается, что умерший еще при жизни получил определенные навыки духовной сосредоточенности, т. е. умеет управлять процессом мышления. Это позволит ему достичь состояния отсутствия мыслей, описываемого как «бездеятельное, пассивное пребывание» неизменного, изначального ума. Патанджали в своих «Афоризмах йога» определяет это йогическое состояние как «подавление изменения в потоке мышления» или, в другом переводе, как «воздержание от ментальных преобразований».

Или «непосредственно сверху», букв. «пребывающих на твоем темени». Фраза имеет оккультный смысл: отверстие Брамы, через которое поток сознания обычно покидает тело (в йогическом трансе – временно, с наступлением смерти – навсегда), расположено на темени. Вызвав мысленный образ этого отверстия, можно извлечь определенную психическую и духовную пользу. См. прим. 3, с. 47.

«Вместилище» – покинутое физическое тело.

Эти сверхъестественные способности, обычные в посмертном мире, присущи каждому человеку и могут быть развиты посредством йоги. Будда упоминает некоторые из них: «Представьте, что некто наделен всевозможными мистическими способностями: из одного он становится многим; из многих – одним; из видимого превращается в невидимого; беспрепятственно проходит сквозь стену или гору, словно сквозь воздух; идет по воде, не погружаясь в нее, как по земле; летит, скрестив ноги, по воздуху, как птица на крыльях».

Не достигший духовного совершенства умерший не может по собственной воле проникнуть в эти две области. Будх-Кайя (как мощный психический центр) и материнское чрево (как предопределенный путь к новому рождению) излучают такое ослепительное сияние, что обычным сознанием овладевает страх (как это было при встрече с сияниями в Бардо), и оно устремляется прочь.

Тиб. цутюл; цу – «способность изменять облик», тюл – «способность изменять величину и количество», т. е. способность по своему желанию исчезать и появляться вновь, в одном лице или в нескольких, огромным или крошечным. Развитые при жизни йогическими упражнениями, эти сверхъестественные способности укореняются и могут быть использованы как в земном теле, так и вне его (например, в Бардо).

Подразумевается, что умерший благодаря действию кармы приобретает сверхъестественные способности в Промежуточном Состоянии (где они являются естественными), а не во время занятий йогой в земной жизни.

Согласно буддийской космографии в центре земли находится гора Меру, вокруг которой расположены четыре главных континента.

Достигшие духовного совершенства ламы не рекомендуют ученикам стремиться к обладанию такого рода психическими силами, которые становятся серьезным препятствием в духовном развитии тех, кто нравственно не готов к их разумному использованию. До тех пор, пока человек полностью не овладеет своей низшей, чувственной природой, он не может использовать эти силы безвредно.

Ламы учат, что помимо обычного человеческого зрения с его ограниченным видением существует еще пять разновидностей зрения: 1) инстинктивное (или телесное), как у хищных зверей и птиц, которые часто видят лучше человека; 2) небесное, как у дэвов, которые видят и свой собственный, и земной мир, а также прошлые и будущие рождения существ в обоих мирах на протяжении многих жизней; 3) истинное – как у Бодисатв и Архатов, которые видят прошлое и будущее на протяжении сотен мировых периодов (кальп); 4) божественное – как у величайших Бодисатв, которые видят прошлое и будущее на протяжении миллионов кальп; 5) Мудрости Будд, которые созерцают вечность.

Обычно дэвы становятся видимы, если способность ясновидения, порожденную дхьяной или врожденную (у особо одаренных ясновидцев), направить на мир дэвов. Но иногда возможно их внезапное появление. В Трипитаке и других канонических текстах северного буддизма такие появления неоднократно описаны (подобно тому, как христианские и мусульманские священные книги полны сообщений об ангелах).

Речь идет о сверхчеловеческом гуру из Дивьяуги.

Подобно не знающему покоя ветру, карма находится в непрерывном движении, и разум, лишенный опоры тела, становится ее игрушкой.

Йоги объясняют это тем, что умерший не видит света солнца, луны и звезд, находясь в теле Бардо (в теле желания, порожденном разумом и лишенном нервной системы физического тела). В посмертном мире виден лишь естественный природный свет, который средневековые мистики и алхимики называли «астральным». Астральный свет рассеян в эфире, наподобие сумеречного освещения; он достаточно ярок для того, чтобы эфирные существа в мире Бардо его видели.

Кармические последствия эгоизма заставляют умершего видеть во всех обитателях Бардо своих врагов. Отсюда эти кошмарные видения.

В «Шести Учениях» – сочинении о практическом применении различных систем йоги, есть аналогичное описание, дополняющее это: «Тот, кто не найдет Пути во Втором Бардо (Ченид Бардо), услышит четыре звука, которые называют «внушающие ужас»: стихия земли издаст звук горного обвала, стихия воды – звук гонимых бурей океанских волн, стихия огня – звук пылающих джунглей, стихия воздуха – звук тысячи громов, раздавшихся одновременно». Здесь описаны психические последствия процесса распада, который мы называем смертью, на четыре первоэлемента, образующих человеческое тело; пятый элемент, эфир, не упомянут, так как в нем (в теле Бардо) продолжает существовать поток сознания.

Три основных признака смерти (в тексте назван лишь первый, но, разумеется, совершающий обряд знает и остальные и назовет их, когда они появятся) и их символические образы таковы: 1) ощущение тяжести в теле – «земля в воде»; 2) ощущение холода, словно тело оказалось в воде, которое постепенно переходит в лихорадочный жар – «вода в огне»; 3) ощущение, словно тело разрывается на мельчайшие атомы – «огонь в воздухе». Каждый признак сопровождается внешними изменениями, такими как утрата контроля над лицевыми мускулами, потеря слуха и зрения, прерывистое дыхание перед обмороком; с помощью их ламы, искушенные в науке смерти, определяют взаимозависимые психические феномены, достигающие кульминации в момент освобождения тела Бардо от земной оболочки.

Эти пропасти – кармические иллюзии, символизирующие три порочные страсти; падение означает вхождение в материнское лоно перед новым рождением.

Тиб. йомед-йенмед – «сосредоточение» + «нерассеяние», т. е. такое состояние духовной сосредоточенности, при котором не допускается мысль о самой медитации (состояние самадхи). Любая мысль о медитации препятствует медитации; вот почему умершего предупреждают об этом.

Имеется восемь разновидностей ступ (пагод), которые различаются по назначению. Отметим две из них: 1) в ознаменование победы (т. е. монумент); 2) для указания места смерти святого или мудреца или места погребения урны с его прахом (т. е. памятник). Пагоды воздвигаются и как чисто символические сооружения для поклонения и почитания, наподобие придорожных крестов у христиан. На Цейлоне многие ступы построены исключительно для хранения священных книг и реликвий. В огромных ступах на северо-западе Индии, открытых недавно около Пешавара и в Таксиле, хранятся мощи и другие священные предметы. В двух из них – кусочки костей Будды.

Умерший, блуждающий в земном мире, ведет себя подобно одинокому путнику, который, шагая ночью по дороге, задерживает свое внимание на высоких деревьях, домах, мостах, храмах, ступах и т. д.; под влиянием кармических склонностей внимание умершего привлекают его любимые места на земле, но, обладая ментальным телом (телом желания), он не способен подолгу оставаться на одном месте. В тексте говорится, что ветер кармы носит его с места на место, как буря – легкое перышко.

Следует помнить, что эти ужасные явления и несчастья всецело порождены кармой. Будь духовное развитие умершего достаточно высоким, его пребывание в Бардо с самого начала было бы мирным и счастливым, и он никогда бы не опустился в низшие области. Бардо Тедол предназначен, главным образом, для обычных людей, а не для тех, кто сразу после смерти обретает реальность.

Обитатели Бардо, подобно духам умерших у кельтов или демонам у древних греков, питаются невидимой эфирной пищей, которую извлекают из еды, приносимой людьми или природой. В сочинении «Шесть Учений», об обитателях Бардо говорится: «Они питаются ароматом (духовной субстанцией материальных вещей)».

В «Шести Учениях» – сочинении о практическом применении различных систем йоги, есть аналогичное описание, дополняющее это: «Тот, кто не найдет Пути во Втором Бардо (Ченид Бардо), услышит четыре звука, которые называют «внушающие ужас»: стихия земли издаст звук горного обвала, стихия воды – звук гонимых бурей океанских волн, стихия огня – звук пылающих джунглей, стихия воздуха – звук тысячи громов, раздавшихся одновременно». Здесь описаны психические последствия процесса распада, который мы называем смертью, на четыре первоэлемента, образующих человеческое тело; пятый элемент, эфир, не упомянут, так как в нем (в теле Бардо) продолжает существовать поток сознания.

В Промежуточном Состоянии, как и на земле, у умершего могут быть друзья, хотя это и не обязательно. Однако они бессильны противодействовать плохой карме умершего, который должен идти своим путем, указанным кармой.

В Тибете известны многообразные формы погребения, включая мумификацию.

Символ попадания в неблагоприятное чрево, например, в чрево женщины очень низкого уровня развития.

Букв. «одновременно рожденный бог (или добрый дух-покровитель)» – олицетворение высшей, божественной природы человека. В Сиккиме его называют Лхакарчун – «маленький белый бог».

Букв. «одновременно рожденный демон (или злой дух-покровитель)» – олицетворение низшей, плотской природы человека. В Сиккиме его называют Дуднагчун – «маленький черный демон (мара)».

Эти муки символизируют угрызения совести умершего. Описанный здесь Суд – символ борьбы Доброго Духа со Злым, причем Судьей является сама совесть с ее строгой беспристрастностью и любовью к справедливости; Зеркалом – память. Сначала выступает одна – чисто человеческая – часть сознания умершего и пытается опровергнуть обвинения следующими неубедительными доводами: «В силу таких-то обстоятельств я вынужден был поступить так-то и так-то». Затем выступает другая часть сознания и говорит: «Ты руководствовался такими-то мотивами, твои поступки окрашены в черный цвет». Затем еще одна, сочувственно настроенная: «У меня есть то-то и то-то в оправдание, умерший заслуживает прощения на таких-то основаниях» и т. д. Так, по словам лам, совершается Страшный суд.

Это значит, что «астральному» телу (телу желаний) не страшны физические повреждения. «Меч проходит сквозь тело Бардо, как сквозь облако, не причиняя ему никакого вреда», – говорят ламы. Оно подобно телам, которые материализуют на спиритических сеансах медиумы и некроманты.

Боги Смерти – Яма-Раджа и его спутники, к которым относятся демоны-мучители. Последние (напоминающие Эвменид Эсхила) являются частью человеческого сознания. Согласно Абхидхамме южного буддизма существует разум (санскр. чит; тиб. сэм) и побуждения разума (санскр. читаврити; тиб. сэм-юн), они-то и есть демоны-мучители.

Тиб. Рагша-ланго; изображается с головой буйвола. Главное божество-хранитель Гелугпы (Секты Желтых Шапок). Чамьян Чигжэд – «Чамьяи (санскр. Маньчжушри), Уничтожитель Бога Смерти» (санскр. Ямантака) часто изображается с головой буйвола.

Тиб. Говонидку; санскр. Ади-Кайя – «Первое Тело»; синоним Дхарма-Кайи.

Благодаря постижению истинной природы сансарического бытия (все феномены которого лишены реальности), Будды (т. е. Совершенно Просветленные) коренным образом отличаются от остальных существ.

Букв. «Не наступит время, когда сможешь выбраться».

Буквальный перевод выражения, означающего, что лучи милосердия Ченрази погаснут.

Здесь выражена следующая мысль. Хотя все бедствия и злоключения обусловлены кармой, они играют роль своеобразных испытаний, которые благотворны для умершего; поэтому он должен воспринять их в образе своего божества-хранителя или Ченрази.

Называние имени, полученного при посвящении, способствует установлению оккультной связи между умершим и Царем Смерти, т. е. между человеческим и божественным в человеке. Сходным образом масоны узнают друг друга по тайному паролю.

Иными словами, пересиливает то хорошая карма, которая возносит умершего к духовным вершинам, то плохая, которая повергает его в состояние духовной депрессии. Карма до предела натягивает катапульту, потом ослабляет ее, снова натягивает и т. д.

Всякий раз, когда в жертву умершему приносится животное (которое впоследствии обычно используют в пищу), умершим, не способным избежать последствий кармы, овладевает страх. Он умоляет живых не делать этого, но те его не слышат, что может вызвать у него приступ гнева. Вместе с тем, гнева он должен любой ценой избежать, так как в мире Бардо он подобен тяжкой ноше, которая увлечет умершего в низшие области Ада.

Жертвоприношение животных как в Тибете, так и в Индии было известно задолго до возникновения буддизма, запрещающего этот обычай. Его пережитки сохранились в Тибете, хотя они, как видно из текста, не одобряются ламами. Жертвоприношение практикуется и в наше время, но довольно редко и к тому же отсталым населением отдаленных районов, которое является буддистским лишь номинально.

Не считая йогов и лам, стремящихся к высшему духовному совершенству (с которым употребление мяса в пищу несовместимо), тибетцы, как и кашмирские брахманы, оправдывают употребление мяса климатическими и экономическими доводами (именно поэтому индийские брахманы не признают их истинными брахманами). Тибет действительно беден зерном, овощами и фруктами, но эти оправдания представляют собой скорее бессознательную попытку замаскировать склонность к мясной диете, которая была унаследована у предков-кочевников. Даже на Цейлоне, где у буддистов нет особых причин нарушать заповедь, запрещающую убивать живых существ, употребление мяса резко возросло с приходом христианства, которое, в отличие от буддизма, не проповедует милосердного отношения к животным в качестве религиозного принципа: «О волах ли печется Бог?» (1 Кор. 9, 9). Однако на священной горе Цейлона Михинтале до сих пор стоит каменная плита, на которой вырублен древний закон, запрещающий (подобно законам Ашоки) умерщвление животных как для жертвоприношений, так и в пищу.

Эта мантра магическим образом преобразует принесенную в жертву пищу так, что она становится пригодной к употреблению умершим.

Способность предвидения включает: знание прошлого, настоящего и будущего, умение читать чужие мысли, ясное понимание своих собственных пределов и возможностей. Только высокоразвитые люди (например, адепты йоги) обладают способностью предвидения в полном объеме. Как видно из текста, в Бардо, благодаря освобождению от физического тела, этой способностью наделены все.

Т. е. испуг и страх, ошибки или небрежность со стороны любого участника погребальной церемонии.

В противоположность «черным обрядам» (таким как черная магия и колдовство).

Ср. отрывок из книги «Часы мудрости»: «Где теперь помощь друзей моих? Где благоволение родных и близких?»

См. выше.

Выражение «Чистота и Пустота», как видно из последующих наставлений, – синоним «Чистого Света» и «Чистого Света и Пустоты».

Этот процесс соответствует двум ступеням самадхи: ступени зрительных образов и ступени совершенства.

Тиб. намха; санскр. акаша – «эфир», «небо».

Для достижения этого необходимо, чтобы стали действенными накопленные в земной жизни добродетели, т. е. их следует связать с существованием умершего в Бардо.

Обычно существование в Бардо увлекает умершего к новому рождению, что происходит в силу кармических склонностей, т. е. сил, препятствующих Просветлению Будды. Поэтому умерший должен всеми силами противодействовать этой тенденции.

«Отец и мать» – мужчина и женщина, пребывающие в любовном соединении; Гуру – не земной гуру, а небесный, духовный; Божественная Мать – шакти небесного Гуру.

Гуру и его шакти, упомянутые выше.

Тиб. цукье; санскр. сваямбху – «сверхъестественное (чудесное) рождение», осуществляемое переносом потока сознания из одной Локи в другую.

Имеется в виду прорастание семян и спор, т. е. процессы рождения в растительном мире.

«Брахманизм также признает четыре вида рождения: сведаджа – из пота и влаги, андаджа – из яйца, джараюджа – из чрева, удбхиджа – прорастание». – Атал Бехари Гхош.

В эзотерическом смысле это место означает, что в соответствии с кармой можно родиться со склонностями, символизируемыми перечисленными животными. Сходным образом использовал символику животных Платон в своем «Государстве». (См. следующее примечание).

Перед нами развернутая анималистическая символика, соответствующая описанию выбора тел животных для очередного воплощения в «Государстве» Платона. Популярное (экзотерическое) толкование (см. выше) представляется здесь столь же уместным, как и сравнение с аналогичными местами у Платона. Более того, переписчик, а возможно и составитель (или составители) Бардо Тедол придерживались, вероятно, экзотерической традиции или, по крайней мере, сознательно усилили в книге возможность экзотерического толкования. Многие священнослужители до сих пор считают, что учение, внушающее страх (например, христианская доктрина о вечных адских муках), хотя в буквальном понимании и уводит от истины, тем не менее, подобно ударам кнута, подхлестывает неразвитые умы и направляет их к добродетели. Однако имеется и эзотерический подход к пониманию как этого текста (более или менее искаженного), так и упомянутого сочинения Платона.

Букв. «Неистинное и подобное иллюзии» – название тибетского сочинения о нереальности мира феноменов.

Тиб. диза – «питающиеся запахом»; санскр. гандхарва – феи индуистской и буддийской мифологии. Их города – облака фантастических форм, постепенно исчезающие во время дождя.

Обитатели Бардо, подобно духам умерших у кельтов или демонам у древних греков, питаются невидимой эфирной пищей, которую извлекают из еды, приносимой людьми или природой. В сочинении «Шесть Учений», о котором уже упоминалось, об обитателях Бардо говорится: «Они питаются ароматом (духовной субстанцией материальных вещей)».

Тиб. намше – «поток сознания»; санскр. виджняна скандха. В соответствии с контекстом употреблено слово «разум».

Тиб. нгонше означает способности сверхъестественного восприятия (санскр. абхиджна), которых обычно насчитывают шесть: 1) сверхъестественное зрение, 2) сверхъестественный слух, 3) чтение чужих мыслей, 4) сверхъестественные силы, 5) память о прошлых жизнях, 6) умение уничтожать страсти. У обычного человека «сверхъестественная способность восприятия» ограниченна и проявляется только в посмертном состоянии, тогда как Будда или адепт, в совершенстве владеющий йогой, пользуется ею постоянно и неограниченно на всех уровнях сознания.

Т. е. физического тела.

Букв. «В-четвертых, повернуть (поток сознания или Познающего, как лошадь удилами) легко».

Тиб. танпа – «последовательность (или поток) сознания». Обычно означает «сознание», «воспоминание», «память». Санскр. смрити.

В приводимых ниже названиях континентов сохранены тибетские наименования.

Тиб. рулог – «противодействие», «отвращение». Вызывая противодействие, т. е. духовное состояние, которое противится движению, умерший сохраняет бдительность.

Христианское представление о Небе с домами из золота и драгоценных камней, по-видимому, восходит к дохристианским верованиям, аналогичным индуистским и буддистским описаниям небес, где обитают дэвы. Нирвану называют Небом буддистов по ошибке, так как Небо подразумевает определенное место и сансарические феномены, а Нирвана – вне Сансары, за пределами любых феноменов, «нестановящаяся, нерожденная, несотворенная, невоплощенная». Эта идея абсолютно чужда популярному (экзотерическому) христианству и существовала только в эзотерическом христианстве (гностицизме), незаслуженно отвергнутом господствующей христианской церковью как «ересь».

Или среди людей с очень низким уровнем развития.

Букв. «Не скоро наступит время, когда удастся выйти». Буддизм (как и индуизм) не постулирует вечного пребывания в Аду и в этом отношении более последователен, чем христианское богословие с его вечным проклятием.

Тиб. шедма – «мучители», «губители жизни».

Боги Смерти – Яма-Раджа и его спутники, к которым относятся демоны-мучители. Последние (напоминающие Эвменид Эсхила) являются частью человеческого сознания. Согласно Абхидхамме южного буддизма существует разум (санскр. чит; тиб. сэм) и побуждения разума (санскр. читаврити; тиб. сэм-юн), они-то и есть демоны-мучители.

Т. е. препятствуют благородному рождению.

Все три божества появляются в Ченид Бардо; они особенно полезны при изгнании злых духов.

Придя к ложному заключению о том, что существование в Промежуточном Состоянии желательно и постоянно, все пребывающие в нем (духи, преты, демоны, умершие) привыкают к Бардо, и их нормальное духовное развитие приостанавливается. По словам лам, когда вызывают духа (например, на спиритическом сеансе), тот, благодаря контакту с нашим миром и укоренившимся анимистическим представлениям о будущей жизни, укрепляется в иллюзии, что в мире Бардо возможен духовный прогресс, и не делает попыток покинуть его. Вызванный дух, как правило, описывает Бардо, где он обитает, в соответствии со своими прежними (когда он имел физическое тело) представлениями о загробной жизни. Подобно тому, как спящий заново переживает во сне опыт, приобретенный в бодрствующем состоянии, так обитатель Бардо созерцает кармические иллюзии, которые соответствуют содержанию его сознания, приобретенному в мире людей. Бардо Тедол постоянно подчеркивает, что символические видения – это отражения мыслеформ, принесенных из земной жизни в виде ментального осадка, или семян кармы. Этим объясняется тот факт, что вызываемые духи, за редким исключением, не могут последовательно описать тот мир, в котором они обитают. В них следует видеть игрушки кармы, существ, лишенных духовной цельности и устойчивой личности, бесчувственных духов, психические «скорлупы», отброшенные прочь потоком сознания. Благодаря контакту с медиумом они восстают для жизни, в которой ведут себя подобно механизмам.

В Тибете, Монголии и Китае вызыванием духов занимаются ламы из особой группы жрецов-оракулов, с которыми советуется по важным вопросам политики сам далай-лама. Однако вызываемые ими духи – низшие божества-хранители, так называемые «исполнители» (тиб. кадет – «сонм ожидающих»), а не привидения или недавно умершие люди. Тибетцы считают, что кадеты – это духи лам и последователей учения, которым (нередко из-за увлечения черной магией) не удалось достичь духовного просветления в земной жизни или которые, как описывается в этой книге, свернули с нормального пути духовного развития. Часто злыми демонами, чье духовное развитие остановилось, становятся не потому, что медиумы, вызвавшие их вскоре после смерти, привязали их к земному миру, но естественным образом, из-за очень плохой кармы. Кадеты могут появляться вместе с обычными духами умерших и, будучи духами одержимости, способны причинить большой вред психике неопытного медиума и его соучастников, нередко доводя их до утраты нравственной ответственности и даже до безумия. Вот почему ламы считают, что психические эксперименты должны проводиться под руководством знатоков оккультных и магических наук и что заниматься ими в отсутствие гуру крайне нежелательно.

В Сиккиме практика некромантии (подобная той, что распространилась нынче на Западе) существует с давних времен. Лепчи, потомки первобытных народов Сиккима (к ним относится большая часть сельского населения страны), подобно американским индейцам, придерживаются анимистических культов; благодаря их влиянию на мирян-буддистов Сиккима, в жилах которых течет как тибетская кровь, так и кровь лепчей, вызывание духов умерших получило широкое распространение. Ламы обеих стран энергично, но без особого успеха ведут с этим борьбу.

Пребывание в мире Бардо может продолжаться от пятисот до тысячи лет, а в исключительных случаях – до нескольких тысячелетий. Все то время, пока выход из Бардо закрыт, умерший лишен возможности перенестись в райские области или вновь родиться в мире людей. Но все же в конце концов он попадает в материнское чрево, и его пребывание в Бардо завершается.

Тиб. сал – «силы». В других сходных местах текста употребляется слово ванпо – «способности».

В ряде видений Познающий познает участь или судьбу, связанную с тем или иным материнским чревом или местом рождения. Здесь на память снова приходит эпизод из десятой книги «Государства» Платона, в котором описывается группа греческих героев, выбирающих в потустороннем мире тела для нового воплощения.

Тиб. ригпа – «сознание» + даг – «самость», «я»; санскр. атма. Если рассматривать в этом контексте «сознание» как сущностное, истинное сознание, т. е. как подсознание (а именно это здесь подразумевается), то весь отрывок вполне соответствует идеям западной психологии, которая на основе многочисленных данных смогла постулировать, что подсознание (хранилище всего опыта человека, как в этой жизни, так и в гипотетических прошлых жизнях) есть подлинное «я», то русло, по которому непрерывный «поток жизни» течет от одного состояния бытия к другому и которое, преобразованное алхимией Совершенного Просветления, становится надмирным сознанием, сознанием Будды.

Эта точка зрения соответствует учению Будды, что видно из Лонапала Ваги Ангутары Никаи, где излагается йогический метод выявления воспоминаний, хранящихся в подсознании. Об одном из своих учеников, Собхите, Будда сказал, что тот «прекрасно помнит свои прежние жизни» (ср. Этадага Вага Ангутары Никаи), – он мог восстановить в памяти все свои прежние существования на протяжении 500 кальп. В этой же Ваге Будда упоминает свою ученицу Бхадду Капилани как «непревзойденную в выявлении последовательности прежних скандх (человеческих тел)».

Рождение из лотоса на Небесах Тушиты и в мире дэвов означает в эзотерическом смысле чистое рождение, т. е. без вхождения в материнское чрево, тогда как рождение из чрева считается нечистым.

Здесь, как и в других местах этой книги, Будду Амитабу следует рассматривать не как личного бога, а как божественный принцип, лежащий в основе Западной Области Счастья, или как божественную энергию, исходящую из этой Области.

Это рай Ваджрапани, а не Царство Будд (Держащий дордже в руке; санскр. Ваджрапани.). Возможно под «длинными волосами» подразумевается прическа, заимствованная в Китае, – лишнее доказательство того, что текст был составлен в Тибете, а не в Индии.

Царство, где ныне правит Великий Гуру Падма Самбава (тиб. Ургьян).

Майтрея – грядущий Будда, Учитель Мира; ныне пребывает на Небесах Тушиты, Царем которых является.

Санскр. Майтрея («Любовь») – грядущий Будда, который преобразует человечество силой Божественной любви.

Сперма и яйцеклетка в матке.

Тиб. сала; санскр. шала – дерево с твердой древесиной, растет в Индии, достигает огромных размеров. Древние индийцы считали дерево сал с его великолепной кроной и красивыми цветами лучшим среди деревьев. Буддисты почитали дерево сал священным – в его тени родился и умер Просветленный.

Санскр. сидха-пуруша – «адепт сил сидхи (йоги)».

Вариант перевода: «Используя свои сверхъестественные способности, представь себе, что чрево, в которое ты входишь, – небесная обитель».

Четыре главных стороны света, четыре промежуточных, зенит и надир.

В эзотерическом смысле – среди людей с низким уровнем духовного развития.

Согласно некоторым тибетским системам йоги, человеческое тело состоит из двадцати семи частей: 1) пять первоэлементов (земля, вода, огонь, воздух, эфир), 2) пять скандх (тело, ощущения, чувства, желания, сознание), 3) пять жизненных токов (нисходящий, поддерживающий телесное тепло, пронизывающий, восходящий, поддерживающий жизнь), 4) пять органов чувств (нос, уши, глаза, язык, кожа), 5) шесть способностей (зрение, обоняние, слух, вкус, восприятие, рассуждение), 6) ум. Эти 27 частей образуют преходящую личность; вне их находится подсознание, Познающий, который в отличие от личности способен достичь Нирваны.

Некоторые отрывки текста Тахдол идут на изготовление янтр*; их носят на теле, а в случае смерти сжигают или погребают вместе с умершим. Согласно народному поверью, таким образом тело получает освобождение. Такое же использование текстов Тахдола предписывает и «Астрология для мертвых» – тибетское сочинение, в котором излагаются способы определения (исходя из момента смерти) времени, места и способа погребения тела, уготованного умершему загробного мира, а также места и условий его следующего воплощения.

Тиб. Чеход-багчах-рандол; название краткого ритмизованного варианта Бардо Тедол, который легко заучивается. Предполагается, что умерший знал когда-то весь текст наизусть и что чтение ламы поможет вспомнить его и принесет Освобождение.

В тексте – тибетское слово «пхо», которое означает «перенос» (совокупности кармических склонностей, составляющих личность и сознание или связанных с ними). Употребление термина «душа» здесь неправомерно, так как, в отличие от иудаизма, христианства, ислама и анимистических культов, буддизм отрицает существование постоянного и неизменного индивидуального сознания. Но какое бы слово, синонимичное или эквивалентное ему, ни употреблялось, оно должно вызывать ассоциации с «принципом сознания», «суммой сознания», – или с «жизненным потоком» – термин, употребляемый южными буддистами.

Тиб. «Великий Прямой Путь Вверх». Одно из учений северного буддизма утверждает, что духовного освобождения и даже состояния Будды можно достичь мгновенно, без вступления в область Бардо и последующих страданий на пути обычной эволюции, пересекающем различные миры сансарического бытия. Это учение лежит в основе Бардо Тедол. Вера – первый шаг на Тайном Пути. Следующий шаг – Просветление, которое приносит Уверенность. Когда цель достигнута, наступает Освобождение. Но здесь для успеха необходимы как чрезвычайная опытность в искусстве йоги, так и накопленные в большом количестве добродетели, т. е. хорошая карма. Если ученик увидит и примет Истину, открываемую ему гуру, другими словами, если он сможет умереть сознательно, в важнейший момент постигнет Чистый Свет, сияющий перед ним, и сольется с ним, – тогда оковы Сансары тотчас падут: Спящий пробудится к Реальности одновременно с ее осознанием.

Или «узких проходов», «ловушек».

Под «свободой» подразумевается свобода от восьми видов рабства, которые суть: 1) вечно вращающееся колесо наслаждений в мире дэвов, 2) непрерывная борьба в мире асуров, 3) беспомощность и порабощенность в мире животных, 4) муки голода и жажды в мире прет, 5) невыносимая жара и холод в Аду, 6) безрелигиозность или извращенная религиозность некоторых народов на земле, 7) физические и 8) прочие недостатки, сопутствующие рождению в мире людей.

Чтобы получить «совершенное» человеческое тело, необходимо обладать верой, стойкостью, разумом, искренностью и смирением, а кроме того – родиться во времена религиозного подъема (т. е. когда воплощается Просветленный или когда его учение становится движущей силой мира) и встретить великого духом гуру.

Если водосток сломан, непрерывное течение воды по нему нарушается. Действенность Учения подобна желобу, который перебрасывают через трещину водостока (символизирующую разрыв потока сознания в результате смерти), чтобы вода могла течь по нему нормально. Благодаря ему благодеяния, совершенные человеком при жизни, направляют поток вперед – и непрерывность его восстанавливается.

Как катапульта позволяет метнуть большой камень в цель, так и Учение позволяет умершему направить себя к Цели – Освобождению.

Как вода помогает переместить бревно, так и Учение помогает подвести умершего к наиболее благоприятным для него месту и условиям существования – вплоть до состояния Будды.

Как с помощью узды направляют движение лошади, так и Учение направляет умершего в его странствиях в посмертном мире.

Имеется в виду не жертвоприношение животных умершему, а обычай (не буддийский) убивать животных во время обряда погребения для угощения лам и гостей. К сожалению, этот запрет часто нарушается: животных не убивают поблизости, зато привозят их мясо издалека, следуя тем самым букве, а не духу буддийской заповеди «Не убий».

С незапятных времен плач и причитания – обычное явление среди тибетцев и родственных им народов Гималаев, равно как и в Индии и Египте. Подобно исламу, буддизм этого обычая не одобряет.

К ним относятся: угощение лам и бедняков, раздача милостыни, подношение в дар монастырям священных текстов и изображений, крупные денежные пожертвования монастырям (когда умерший оставил большое состояние).

Букв. «постоянно повторять наизусть».

Тиб. дуп; санскр. садхана – «глубочайшая набожность», выражающаяся, в частности, в точном исполнении всевозможных сложных обрядов.

В тибетских деревнях много злых собак, для защиты от которых путники используют особые амулеты. «Семь свирепых псов» – чисто тибетский штрих, еще одно доказательство того, что Бардо Тедол был составлен в Тибете, хотя и заимствовал многое из индийской мифологии и философских систем йоги.