Ольга и Данил едут на юг, спасаясь от зловещего События, которое вскоре должно поставить крест на обычной жизни людей. Данил получил предупреждение свыше, поэтому они успели вовремя сделать все приготовления. Однако мистического откровения не всегда бывает достаточно для того, чтобы обмануть судьбу…
Вот он берёт двадцатилитровую канистру и направляет в её жерло поток девяносто пятого фирменного, заполняет её доверху, зажимает рычаг и подносит заправочный шланг к следующей, наблюдая как пустота покидает новый сосуд. Нахмурясь, цепляет шланг на уготованное ему место, выверенными лаконичными движениями завинчивает крышки, несёт бензин к багажнику и водворяет там, сзади, в пространстве между консервами, упаковкой минеральной воды, пакетом с гигиеническими принадлежностями и прочими припасами, которые помогут им пережить Событие.
Сей муж – Данил, её законный супруг, выведший их из дома слёз и скорби. Да что там! – смерти. Ибо на месте их уютного домика на окраине Горловки ныне груда развалин, и по двору, некогда зелёному и тенистому, разбросаны осколки. С какой стороны был выпущен тот злополучный боеприпас, так и не установили, и Ольге меньше всего хотелось это выяснять теперь, спустя годы спокойной жизни.
– Па, папа, ты скоро?
Ярик заёрзал, пытаясь оттянуть ремень безопасности в детском кресле.
– Сынок, не отвлекай отца.
– А мы скоро приедем?
Ольга сверилась с навигатором.
– Скоро, Ярослав. Через часик уже приедем. Потерпи.
Надо было дать ему размяться, воспользовавшись остановкой. Но тогда он обязательно захочет что-то вредное и дорогое, в изобилии расставленное на полках заправочного маркета. А она не сможет купить, потому что все расходы давно учтены наперёд, по копеечку. И в списке того, что нужно взять с собой, нет места красиво упакованным сладостям. Ничего, посидит. Скоро уже Горячий Ключ.
Звонок. Это хозяин домика, который они забронировали онлайн. Да, подтверждаем, всё в силе. Да, к условленному времени, если ничего не помешает. Но ничего не должно помешать. Очень хорошо, как только будем подъезжать, сразу же его наберём. До связи, да.
Она отключилась, вернула телефон в бардачок и повернулась к мужу. Данил, приопёршись на водительскую дверь, щурясь в ухмылке, наблюдал за ней. Убедившись, что жена закончила разговор, устроился на сиденье и пристегнулся.
– Надо было предупредить тебя, что мы опоздаем на полчаса.
Ольга удивлённо вскинула брови:
– С чего вдруг? По карте меньше часа пути.
Он пожал плечами:
– Сама увидишь.
Она не стала спорить, только потрепала Ярика по соломенной шевелюре. Он захихикал, демонстрируя зияющий проём на месте первой выпавшей пары зубов. Скоро пойдёт в первый класс. Она мысленно осеклась – должен пойти в первый класс. Но пойдёт ли? Или жизнь после События не предполагает больше никакой школы?
Пробка началась сразу на выезде из Краснодара. Обочину встречки до самого горизонта занимала колонна военной техники, и хотя дорога на юг была свободна, движение было сильно затруднено. Причина выяснилась примерно через двадцать минут – на передвижном посту автоинспекции было скопление машин, суета и дорожный паралич. Что-то случилось, или должно случиться, или должно быть предотвращено – как бы то ни было, их порядком нагруженное авто патруль не заинтересовало. Когда они вместе с потоком машин миновали пост и стали разгоняться, Данил улыбнулся и победно посмотрел на неё. Ольга тоже улыбнулась и положила ладонь на его руку, покоящуюся на рычаге переключения скоростей.
Ну да, а как иначе. Он снова предвидел. Впрочем, что есть пророчества и вещие сны, как не дитя священного брака интуиции и кропотливого анализа повседневности? «Скалли, ты опять за своё» – в шутку бурчал на неё Данил каждый раз, когда слышал нотки скепсиса в ответ на свои прогнозы. «Малдер, ты снова всё подстроил» – наиграно смеялась она, потирая мелкие светлые волоски на предплечье, снова встопорщившиеся от того, что его пророчество сверхъестественным образом сбылось.
Серая мокрая трасса погрузила её в воспоминания. Дорога, как тогда, в четырнадцатом, только больше полос, лучше асфальт. Но небо такое же: свинец и проблески сини, микс грядущих бед и надежд.
Почему она поверила мужу тогда, в феврале? Что двигало ей, когда она, как послушная марионетка, бродила по дому, пакуя вещи? Свекровь покрутила пальцем у виска, отец махнул рукой – придурошные. Почему согласилась на продажу, считай за шапку сухарей, чтобы потом три года как в страшном сне, на съемных квартирах, в постоянной беготне по кабинетам миграционки, в поисках работы, в поисках у кого одолжить, чтобы отдать уже занятое.
Потом стало налаживаться. Дали гражданство по упрощёнке, дальше официальное оформление, белая зарплата, Ярик родился. Присмотрели квартиру в ростовской новостройке. Полноценную двушку, не евро. Ярику же нужна будет своя комната. Вечером лежали, обнявшись, и болтали, что хватит платить дяде за съемную, лучше уж банку, но за свою. Пакет документов был собран, встреча для подписи с менеджером агентства по недвижимости назначена на десять.
А утром Данил поднялся мрачнее тучи, и Ольгу прошиб под одеялом холодный пот. Она всё поняла до того, как он открыл рот. Он опустил глаза, словно был виноват перед ней в чём-то, и сказал, что во сне ему снова было откровение. Он избегал подробностей, но было видно, что видения грядущего мучили его. Произойдёт Событие – так он называл это, – после которого безопасных мест почти не останется. Но если удастся пару месяцев продержаться в укромном месте, подальше от людских муравейников, сведя контакты к минимуму и обходясь только минимумом необходимого – то дальше наступит просвет и новая жизнь. Данилу открылось и место, где им надлежит ждать этот срок. Он сказал, что нужно искать домик скромный, но с забором, у источника, в предгорьях, окружающих городок Горячий Ключ. Горы должны уберечь от радиации, расположение на отшибе – от авианалётов и мародёров. Всё это время им надлежит быть полностью автономными – запастись антибиотиками и другими лекарствами, мукой и крупами, дровами и свечами, потому что электричества не будет. А потом, после тьмы тех дней, порядок восстановится, наладится понемногу снабжение и медицинская помощь.
Для тех, кто выживет.
Ольга не обязана была ему верить, всё бросать и начинать жизнь с нуля. У неё был выбор, как поступить. Например, уйти. Найти себе другого, которому не снятся пророческие сны, и который не предсказывает пробки, если их ещё нет на навигаторе.
Но она прекрасно помнила, что Данил уже оказывался прав, зловеще прав, предсказав, что их дом разрушит артиллерия, и если они останутся, то их посечённые металлом тела найдут в руинах только через пару дней. Соседка потом показывала ей по вайберу, что осталось от их жилища. Ольга смотрела и явственно ощущала запах гари и штукатурки, который наполняет её ноздри, чувствовала, как мокрые осколки кирпича и цементная труха щиплют её остывающие раны.
Поэтому она выбрала другой вариант. Она вслед за ним уволилась, извинилась за расторжение сделки перед менеджером, и стала готовиться. Сама обзванивала домовладельцев, пока при взгляде на фото с авито её сердце не ёкнуло: вот он, тот самый домик на отшибе, в ложбине на краю леса, рядом с ручьём. Хозяева, москвичи, недавно купили его у местных, но не успели толком подготовить под сдачу, поэтому очень обрадовались, что кто-то не в сезон готов вселиться, да ещё и на длительный срок. Условие – завезти побольше дров – они выполнили. И сейчас один из хозяев, Олег Петрович, ждёт их с ключами.
Ольга поняла, что задремала, и проспала остаток пути. Её разбудили, переговариваясь, Ярик с Данилом.
– Будешь помогать папе разгружать вещи?
– Буду! Но потом! Я сначала хочу в туалет!
– Ну, буди маму тогда, пусть звонит хозяевам. А то, может, они нас не пустят.
– Почему не пустят?
– Да я шучу, не боись.
– А я не сплю уже, – сказала Ольга. – Сейчас наберу.
Звонить не понадобилось. Услышав шум двигателя, Олег Петрович сам вышел их встречать. Ольга осмотрелась. Серые стволы, серая лесная грязь. На фото она видела это место летним и праздничным, сейчас же оно не будило никакого энтузиазма.
Сердце защемило. Господи, да какого чёрта! Неужели это правда? Неужели эта привычная, давно не прекращающаяся истерика в новостях, на этот раз не обернётся пшиком, не сойдёт на нет, а дойдёт до своего логического конца, который станет и концом всего? И осыплются небоскрёбы, и сгорят магазины и склады, сгниют озимые на полях, и некому будет их убрать. И кончится пандемия, потому что люди станут редки, и вирусу негде будет пастись. И как водится, живые позавидуют мёртвым, потому что у мёртвых больше нет потребностей ни в пище, ни в безопасности. Бред же, бредятина чистой воды. Не может быть, чтобы её муж был единственным, кому этот исход был открыт. Почему же тогда буднично молчат церкви, бойко торгующие свечами и панихидами, и нет ни единого гласа с амвона, который подтвердил бы его откровения?
– Ольга, идите к нам, поближе познакомимся хоть, – позвал радушный хозяин.
Окей, ноги несут её, а голос в голове инструктирует, какими именно словами ей послать Олега Петровича, сообщив, что всё отменяется, и они уезжают в Ростов.
Она хотела открыть рот, но не смогла. Данил сверлил её взглядом, в котором она прочитала понимание, что он видит проснувшееся в супруге малодушие и чует, что она готова всё испортить.
– Вы такая красивая пара, – сказал хозяин. – Очень рад, что вам понравилось. Надеюсь, не пожалеете. Я понимаю, все мы устали от городской жизни, все хотим дауншифтинга на природе. Но не у всех хватает смелости решиться. Уважаю.
– Останетесь с нами на вечер? – неожиданно для самой себя спросила Ольга.
– Нет, у меня рейс ночью, надо ехать, пробки эти… Давайте остаток наличкой, удобно? Не хочу светить банку переводы, мало ли.
– Конечно, – ответил Данил. – Я специально снял, как угадал.
***
Котёл отопления мог работать и на газе, и на угле, и на дровах. Удобно. Пока газ свободно течёт по трубам, можно не экономить, и как следует обогревать дом. Вообще неизвестно, придут ли потом счета, и позвонит ли снова Олег Петрович, чтобы получить причитающееся за аренду.
Стемнело. Ольга бродила по дому, включив свет во всех комнатах, а Ярик, как хвостик, семенил за ней, тыкая пальцем во всё, что вызывало его интерес. Данил всё ещё пропадал во дворе, шумел какими-то досками, перетаскивал хлам. Потом уехал в магазин, сделать последние покупки. Взяв с сына обещание не отвлекать и усадив за мультики, Ольга, освоившись на кухне, приготовила ужин, и села за ноутбук. Условия работы на дистанционке были не очень, но в целом, должно было выйти не намного меньше, чем кассиром в маркете, где она работала до откровения Данила. Вроде не кидалы, аванс уже пришёл. Потом и этой работы не станет, но Ольга не хотела об этом думать. Просто скачала курс навыков детской медсестры и еще несколько онлайн-гайдов по тем сферам, знания в которых могут понадобиться в условиях жизни автономно от цивилизации.
Когда Данил вернулся, стол уже был накрыт, и свечи зажжены в полутьме.
Она улыбнулась и жестом пригласила его к столу. Муж нахмурился, включил свет и пальцами погасил свечи.
– Оля, зачем тратить ресурсы, пока в этом нет нужды? Я понимаю, романтика… Ладно может, успею докупить ещё.
– Прости, забыла.
– Ничего. Ярик, ты тренировался сегодня?
– Нет. Завтра буду!
Данил вздохнул.
– Ладно. Завтра так завтра. Ну что ж, давайте отметим этот вечер.
Ольга кивнула.
– А мама сегодня плакала, – доложил сын.
– Ярослав, забыл? Доносчику – первый кнут!
– Я не доносчик. Мне просто грустно стало…
– Павлика Морозова вырастили! – устало улыбнулся муж. – Лучше держи вилку правильно.
– Я не Павлик, я – Ярик! – наставительно продекламировал сын.
Все рассмеялись. Возникшее было напряжение, рассеялось.
***
За время, пока они поселились в новом месте, ещё дважды выпадал поздний снег, но почти не лежал, стаивал за пару дней, разжижая лесную грязь. Несмотря на неустойчивую погоду, полезли весенние цветы, и Ольга с Яриком каждый день ходили гулять по окрестностям. Она познакомилась с несколькими местными жителями и даже сходила на чай к разведёнке своего возраста, работавшей официанткой в центре. Ярик подружился с её дочкой, одногодкой Катей. Они носились по лесу и возились в грязи, а Ольга с Анжелой болтали о житейских проблемах, наблюдая за детьми. Работа почти не напрягала, и Ольга отметила, что почти счастлива здесь и сейчас, хотя ностальгия по динамичной жизни большого города и посещала её временами.
Душевную идиллию нарушала только мрачность Данила, которая росла с каждым днём. Закончив превращать дом и двор в неприступный бастион, он большей частью стал проводить время перед телевизором, где накал новостной повестки как-то спал, а из ТОПов как то сами собой пропали темы, из-за которых раньше наступление со дня на день События, казалось неминуемым.
А потом он, впервые за несколько лет, вдруг напился. Ольга даже не поняла, откуда он взял алкоголь. У Данила был в запасе спирт для медицинских нужд, наверное, его он и использовал. Ольга решила, что пора поговорить.
– Я подумываю отдать Ярика в садик и в какую-нибудь секцию. Может, поищешь работу? Боюсь, моего заработка не будет хватать на все нужды. Муж поднял на неё мутный взгляд:
– Зачем это всё?
– Мне трудно с ним заниматься. А парню в школу скоро, ему подготовка нужна, социализация.
– Какая ещё социализация?
Ольга подумала, что его привычная мрачность уступила место какой-то беспомощной прострации. Куда делась та огненная уверенность, с которой он принимал решения и совершал приготовления раньше?
– Ну как какая. Ему нужно со сверстниками общаться, учиться себя вести в коллективе. Иначе ему будет трудно в школе.
– Оля, да какая школа. Ты же помнишь, что прежней жизни больше не будет…
– Данил. Давай на минуту предположим, что…
– Не стану я ничего предполагать! Ни на минутку, ни на час, ни на год!
Она выдержала паузу, пока его гневный всплеск осядет.
– Данил, Событие не случилось. И ты сам видишь, что все сроки вышли. Надо возвращаться к нормальной жизни.
Он глухо замычал, мотая головой:
– Мы никуда не уедем отсюда.
– А я и не предлагаю возвращаться, – Ольга ласково погладила его по голове. – Здесь хорошо. И мне, и Ярику. Только тебе плохо.
Она не услышала звука плача, только почувствовала, как его тело сотрясается от спазмов рыдания.
– Я подвёл нас, да?
Его глаза, будто протрезвевшие, смотрели на неё с каким-то болезненным выражением, то ли искали сочувствия, то ли скрывали зревшую обиду.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Совсем нет.
Она взяла его ладонь и положила к себе на живот.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать.
– Да ты что? – просветлел Данил. – И когда?
– В тот вечер, когда ты разозлился на меня из-за свечей.
***
Ярик мирно сопел, Соня чмокала соску, Данил ворочался. Несмотря на осторожность, наверное, Ольга слишком громко звякнула на кухне посудой, так как муж проснулся. Обычно он спохватывался и бежал выяснять, сварила ли она кофе, но на этот раз не спешил.
Ольга открыла занавески и оглядела с пятого этажа туманный, ещё дремлющий город. Какое чудное утро. Она вернулась за стол, где парил, остывая, свежий кофе.
Муж не сел, а рухнул на стул напротив. Они встретились взглядами.
– Оля…
В его глазах читалась смесь ужаса и вины.
Она ободряюще кивнула.
– Я знаю, Данил. Я же была с тобой в этом сне. Вспомнил?
– Вообще-то я пошутил, – сказал он, отхлёбывая ароматный напиток из сувенирной чашки с логотипом Горячего Ключа.
– А я не шучу. Я видела ужасный сон.
Его кадык прыгнул вверх и опустился вниз, словно кто-то передёрнул затвор ружья.
– В прошлый раз ты ошибся. Событие должно произойти позже.
Она изо всех сил сдерживалась, наблюдая за его реакцией, но потом всё же сдалась и захикикала, прикрыв рот ладонью. Данил тоже беззвучно захохотал, хлопая себя по ноге. Когда они успокоились, он стал быстрыми глотками уничтожать кофе – пора было на работу. Отвлёкшись на розыгрыш мужа, Ольга не сразу заметила, что Ярик пришлёпал на кухню и безмолвно смотрит на них вытаращенными глазами.
– Что с тобой, сын?
– Мне приснился кошмар, – выпалил он. Ольга испугалась, что Сонька проснётся, и подошла к ней, но дочка безмятежно спала.
– Что же тебе приснилось? – спросил Данил каким-то шершавым, не своим голосом.
Вместо ответа Ярик заплакал.
– Э, мужик, ну-ка успокоился. Ты чего?
– Мне страшно, – всхлипывая сообщил сын. – Я видел, что будет. Видел.
– Что ты видел? – спросила Ольга. – Ничего страшного, кошмары со всеми случаются. Ночь прошла и сон забудь.
– Нет, – неожиданно твёрдо сказал Ярик. – Это не просто сон. Это скоро случится.
Он посмотрел на родителей ясным голубым взором, и Ольга с Данилом, не в силах противостоять тому, что он предвещал, инстинктивно схватились за руки.