Проклятый кран на кухне продолжал настойчиво капать. Его монотонный, навязчивый звук не давал Оле спокойно расслабиться после тяжёлого трудового дня. Она ещё раз попыталась закрутить его потуже, чтобы звонкие капли перестали впиваться ей в мозг, но ничего не получилось, звук капающей воды по-прежнему наполнял крошечное пространство её кухни.

«Надо сантехника вызвать», – тоскливо подумала Оля, укладывая в раковину губку для мытья посуды, чтобы она немного приглушила этот раздражающий звук.

Мысль о сантехнике заставила её окончательно загрустить. Либо, придётся выделять для этого мероприятия свой выходной день, либо, отпрашиваться с работы, чего бы ей делать крайне не хотелось, учитывая, что она только недавно получила повышение и теперь, в свои тридцать лет, занимала должность заместителя начальника кредитного отдела небольшого, но вполне преуспевающего банка.

«Без мужика в доме всё-таки хреново», – мелькнула в её голове предательская мысль, но она тут же постаралась задушить её на корню. Думать об одиночестве она себе запрещала, и, в соответствии с модным веянием, называла себя не одинокой, а свободной женщиной. Правда, эта свобода не приносила ей особой радости. Ежедневные трудовые будни сменялись для неё безрадостными выходными, когда она тупо сидела перед телевизором, просматривая однообразные развлекательные передачи, или проводила время в интернете, пытаясь найти для себя что-то более интересное. Иногда, правда, Ирка, её лучшая подруга ещё со школьных времён, пыталась вытащить её в свет.

– Хватит киснуть, – говорила она, безуспешно стремясь вселить в Олю оптимизм, – идём в бар, посидим немного, хоть на людей посмотрим. Жизнь проходит, свет клином на твоём Саше не сошёлся. Сидя дома нормального мужика себе не найдёшь.

Воспоминание о Саше снова резанули по сердцу болью. Прошёл уже целый год с тех пор, как он её бросил, и боль немного притупилась, но всё ещё давала о себе знать ноющими ощущениями где-то в подреберье каждый раз, когда она неосторожно, как сегодня, вспоминала о нём.

Когда-то Саша работал охранником в том самом банке, где и сегодня самозабвенно трудилась Оля. Они устроились почти одновременно, и Оля с самого первого дня не могла оторвать глаз от высокого, голубоглазого красавца, который встречал на входе многочисленных посетителей банка. Сначала она нерешительно поглядывала в его сторону, когда проходила мимо по какой-то служебной необходимости. Потом неожиданно для самой себя улыбнулась ему, и встретила ответную улыбку, от которой её сердце моментально заколотилось, словно маленький, пугливый воробышек, попавший в мощные и безжалостные руки. В скором времени они оказались вместе в небольшом кафе, расположенном напротив банка, где часто обедали его сотрудники. Саша подсел за её столик, и первый заговорил с нею, отчего Оля испытала сильное волнение, смешанное с огромным восторгом. Ещё бы, в её жизни не так часто с нею заговаривали молодые люди, тем более, такие привлекательные, как Саша. На удивление, болтать с ним Оле было легко и приятно. Она быстро поборола внутреннее смущение, которое было присуще ей с самого детства. Не слишком красивая девочка не могла похвастаться большой популярностью среди своих одноклассников, да и позже, когда Оля уже училась в институте, однокурсники предпочитали ей других, более привлекательных и раскрепощённых девчонок. Но всё это с лихвой компенсировалось тем фактом, что сейчас ею заинтересовался Саша, такой красивый и недосягаемый, как казалось ей до сегодняшнего момента. Они довольно быстро сблизились. Пару визитов в кинотеатр, где она в волнении от его близкого присутствия не могла сосредоточиться на происходящих на экране событиях, затем посиделки в кафе, после которых Саша вызвался проводить её до дома. Она сама удивилась, как смогла побороть своё смущение, и пригласила его зайти в гости. «На чашку кофе», – как робко проблеяла она, вспомнив, что именно так обычно говорят в фильмах. Он с радостью согласился, и, к удивлению и восторгу Оли, остался у неё до самого утра. Ей казалось, что это была лучшая ночь в её жизни. Его умелые губы и руки заставляли её взлетать, казалось, до самого неба, и резко падать в глубокую пропасть с широко раскрытыми от неожиданного наслаждения глазами. Утром, глядя на него затуманенным от счастья взглядом, она не могла поверить, что всё это действительно происходит с нею.

– А ты одна живешь? – спросил Саша, поглощая только что приготовленную ею яичницу.

– Да, – ответила она, – квартира досталась мне от бабушки. Она умерла довольно рано, от инфаркта.

– Слушай, может, я к тебе перееду? – неожиданно спросил Саша, не дав ей возможности посвятить его в трагические подробности преждевременной бабушкиной кончины, – а то у меня сейчас с жильём засада.

Она даже всплеснула руками от радости.

– Конечно, переезжай, – сказала она, почувствовав, как дрогнул звук её собственного голоса, – отсюда и до работы совсем недалеко.

Внутри неё всё просто пело от счастья, и она внутренне сжалась, боясь вспугнуть свою удачу.

В тот же вечер Саша перевёз к ней свои вещи, уместившиеся в одну спортивную сумку. Оля была просто на седьмом небе. Ей казалось, что в жизни наконец-то наступила светлая полоса. Она просто потеряла голову от своего долгожданного счастья, с радостью таская из магазина огромные сумки с продуктами, чтобы побаловать вкусненьким своего любимого и ненаглядного Сашу.

– Скажи, а он сам-то на продукты тратится? – спросила у неё однажды Ирка, внимательно окидывая Олю изучающим взглядом.

– Ну, не знаю даже, – призадумалась Оля, не понимая, к чему это Ирка клонит, – в пятницу купил вино к ужину. Дорогое, испанское, – в её голосе звучала неподдельная гордость за необыкновенную щедрость своего первого в жизни мужчины.

– За коммуналку, наверняка, тоже ты одна платишь? – снова задала Ирка странный для Олиного слуха вопрос.

– И что такого? – даже не поняла она – Квитанции же на моё имя приходят.

– Ясно, – кивнула Ирака с явно саркастическими нотками в голосе, – повезло ему с тобой. Живёт на всём готовом, а ты стараешься, как последняя дурочка. Запомни, мужики этого не ценят.

Оля фыркнула от обиды. Что такое она говорит? Ей просто приятно баловать Сашу, ведь кухней и домом всегда должна заниматься женщина. Так было и в доме её родителей. Отец пропадал на работе, а мама старательно крутила котлеты, и доводила до блеска их небольшую, но уютную квартиру. Правда, папа ушёл от них с мамой, когда Оле исполнилось пятнадцать. Встретил другую женщину. Ну, ничего, так в жизни бывает, как сам он объяснил это растерянной, плачущей Оле. Мама полгода не могла выйти из жёсткой депрессии. Просто лежала на диване, бессмысленно глядя в стену, и на все вопросы отвечала тихо и немногословно. Из пропасти, в которую они вместе с мамой неуклонно катились, их вытащила бабушка. Именно её решительные действия заставили дочь, Олину маму, перестать страдать, и наконец-то вернуться к жизни. Она уговорила полную отчаянья женщину снова начать ухаживать за собой, а заодно и вспомнить, что у неё есть брошенная на произвол судьбы дочь, находящаяся в трудном, переходном возрасте. Именно благодаря решительности бабушки Олина мама нашла себе работу, а в скором времени, и нового мужа, целиком отдавшись вновь зародившемуся семейному счастью. К сожалению, сама бабушка довольно скоро после этого получила обширный инфаркт, пережить который ей так и не удалось. Олю уже на первом курсе переселили в бабушкину квартиру, чтобы она не мешала маме строить личную жизнь в новой семье. В скором времени у Оли появился маленькая сестричка, а её жизнь, вместе с её девичьими ежедневными проблемами, перешла для мамы на второй план. Деньги на жизнь и учёбу Оля получала от неё регулярно, но вся любовь и забота сосредоточились на недавно рождённой малышке. Правда, мама жёстко контролировала свою старшую дочь, не давая ей возможности покатиться по наклонной, регулярно делая неожиданные визиты в бабушкину квартиру. Не застав там ни шумных молодёжных вечеринок, ни неизвестных парней дочери, мама успокаивалась, и считала свою миссию выполненной.

Но какое вообще это может иметь отношение к их с Сашей счастью? У них всё только начинается, и впереди ещё огромная и счастливая жизнь. Оля летала на крыльях любви почти полгода, ровно столько, сколько длился их с Сашей роман. Беда грянула неожиданно, сметая холодной ледяной волной счастливый мир, с любовью выстроенный Олиными руками.

В здании, где находился банк, располагался магазин элитной парфюмерии. Олиному счастью пришёл конец в тот самый день, как в него устроилась работать красивая, длинноногая девица с длинными, белокурыми волосами и царственным взглядом огромных, зелёных глаз.

Девушку звали Лена, и её появление не прошло незамеченным, как для женской половины сотрудников банка, так и для немногочисленной мужской. Как выяснила Оля гораздо позже того, Саша просто потерял от неё голову. Вернее, его голова оставалась на месте, поскольку он так и не съехал из Олиной квартиры, продолжая купаться в её любви и пользоваться всеми теми благами, которые она дарила ему всё также самозабвенно, словно это было её единственное и прямое предназначение. Она по своей глупости и наивности не предала значения тому факту, что Саша стал часто наведываться в парфюмерный магазин и болтать с новенькой продавщицей. Мало ли! Он такой общительный парень, просто хотел поддержать новенькую. Или же, о чём Оля даже стеснялась подумать, хотел подобрать для неё самой хороший подарок, ведь в скором времени будет её день рождения, о чём Саша прекрасно знал.

Известие о том, что у Саши роман с продавщицей Леной поразило её, как гром среди ясного неба.

– Ты что, ничего не замечаешь? – спросила у неё однажды Валентина Степановна, старший кассир банка, когда они оказались как-то вместе во время обеденного перерыва, – Саша твой давно уже крутит шашни с этой девицей. Не знаю, далеко ли у них зашло, но я видела, как они зажимались в магазине, пока не было посетителей. Через их витрину всё прекрасно видно.

Оля была настолько поражена, что даже не нашла, что ответить. Просто почувствовала, словно внутри у неё что-то оборвалось, и упало на пол с тихим печальным звоном. Позже она поняла, что это были её разбитые мечты на долгую, счастливую жизнь с Сашей.

Она решила промолчать, поскольку до конца не могла поверить в такое циничное предательство.

Молчала она и тогда, когда Саша первый раз не пришёл домой ночевать, сославшись на то, что переночует у друга. И немного позже, когда своими глазами увидела, как Саша вместе с Леной подъехали утром к зданию банка на его стареньком автомобиле. Возможно, в душе у неё теплилась надежда, что это всё ещё как-то объяснится простым стечением обстоятельств. Хотя, увидев, каким счастливыми, влюблёнными глазами Саша смотрел на Лену, пока открывал ей дверцу автомобиля и протягивал руку, пока она плавно перекидывала на асфальт свои длинные, стройные ноги, она сразу поняла, что недоразумений быть не может. Ей самой он никогда не открывал автомобильную дверь. Оля всегда выбиралась самостоятельно, нередко держа в руках тяжёлые пакеты с продуктами. Да и такого взгляда у него она не замечала на себе ни разу за все те полгода, которые они были вместе.

Устраивать разборки Оля так и не решилась, и молчала до самого вечера, пока Саша, закончивший работу немного позже, не явился домой, с порога заявив, что съезжает.

– Извини, так бывает. Ничего не могу с собой поделать. Ты же понимаешь, у нас всё было так, несерьёзно. Пожили немного, и разбежались. А теперь я встретил ту самую, единственную. Не переживай, ты тоже обязательно кого-нибудь встретишь.

Говоря всё это, Саша засовывал свои вещи в большую спортивную сумку, а его глаза сияли каким-то лихорадочным, счастливым блеском. Его слова отдавались холодным эхом в Олиной душе, поскольку в ту самую минуту она почувствовала, что там наступила звенящая пустота. Когда хлопнула входная дверь, навсегда поставив точку в их недолгом романе, Оля почувствовала, как её бьёт дрожь. На слабеющих, полусогнутых ногах она подошла к окну, и несколько секунд наблюдала, как Саша открыл машину, бросил сумку на заднее сиденье, и в скором времени навсегда умчался в свою новую, счастливую жизнь.

Она видела его ещё несколько раз в банке, когда при встрече с нею он просто кивал головой, словно какой-то старой, но не слишком близкой приятельнице. Оля же еле сдерживала себя, глядя на него каким-то жалким, щенячьим взглядом, ощущая, как внутри её сдавливает огромный, нарастающий ком.

В скором времени Саша уволился. Оля узнала об этом одной из последних, когда случайно услышала разговор сотрудниц о том, что он подался в какой-то достаточно сомнительный и опасный бизнес.

– Ещё бы, – говорила одна из женщин, вовсе не обращая внимания на Олино присутствие, – содержать такую королеву зарплаты охранника не хватит. Видела, как вокруг неё богатые мужики вьются. Того и гляди, бросит Сашку, соблазнившись на чей-нибудь толстый кошелёк.

Оля чувствовала, как от этих слов начинали гореть её щёки, а сердце наоборот, захлёстывал ледяной холод какого-то Вселенского, всепоглощающего горя.

«Чёрт дёрнул меня пуститься сегодня в эти воспоминания», – думала Оля, выжимая в кухонную раковину насквозь промокшую губку. Капли, падающие из крана, тут же продолжили своё монотонный стук, который заглушил неожиданный звонок в дверь.

«Соседка, что ли»? – подумала она, торопливо отправляясь в прихожую. Вредная старушка, живущая напротив, частенько наведывалась к ней с какими-то мелкими придирками. То телевизор громко орёт, то вода в ванной льётся, мешая ей спать. Оля терпеливо выслушивала пожилую женщину, обещая учесть высказанные ей претензии. Она повернула дверной замок, мысленно готовясь к очередному потоку брани, да так и застыла на месте, не в силах сдержать удивление. На пороге её квартиры стоял Саша, приветливо ей улыбаясь.

– Привет, – сказал он так, словно они расстались только вчера. – Разрешишь войти?

Оля сделала шаг назад, не в силах ни на секунду оторвать от Саши взгляда. На мгновение ей показалось, будто бы это мираж, вызванный её недавними тяжёлыми воспоминаниями. Но, нет. Это действительно был Саша, слегка похудевший, с модной, небрежно зачёсанной набок чёлкой и теми же бездонными, голубыми глазами, которые покорили Олю ещё при первой их встрече.

– У тебя всё по-старому, – произнёс он, оглядывая Олину прихожую, и не давая ей опомниться. – Просто я был недалеко, решил заскочить.

С этими словами он достал руку из-за спины, и протянул Оле букет из пушистых, белых хризантем. Её сердце громко стукнуло, моментально рассылая по венам мощный поток крови. Цветы? Ей? Даже во времена их совместного проживания он ни разу не дарил ей букетов. Ей вообще редко дарили цветы, только на день рождения или женский праздник. И то, чаще всего преподносили их вовсе не мужчины, а мама, или Ирка, вручая скромный букет вместе с новым флаконом любимой туалетной воды.

– Проходи, – прошептала она, тихо прижимая цветы к своему лицу, пытаясь поймать их едва уловимый аромат.

Саша в ответ улыбнулся, затем окинул Олю с ног до головы оценивающим взглядом.

– Хорошо выглядишь, – произнёс он, слегка кивнув головой.

– Спасибо, – пискнула Оля, одёргивая свободной рукой свой коротенький розовый халатик из мягкого плюша, и косясь на свои ноги, обутые с мягкие тапочки в виде пушистых зайчиков. Так себе внешний вид для встречи с мужчиной, о котором так и не смогла забыть весь прошедший год.

Он повесил на крючок в прихожей свою модную, кожаную куртку.

– Чаю выпьешь? – спросила она, проводя неожиданного гостя на кухню.

– Можно, – ответил он, задумчиво оглядывая её нехитрое хозяйство.

Она быстро поставила цветы в вазу, которая долго без дела пылилась на подоконнике, и начала наполнять водой чайник, чувствуя, как трясутся её руки. В этот момент Саша подошёл к ней ближе, и тихо прикоснулся щекой к её волосам.

– Я соскучился, – шепнул он, и она чуть не выронила чайник из нервно дрожащих рук.

Саша тихо рассмеялся, затем помог ей расставить на стол чашки, сахарницу и вазочку с её любимым печеньем.

– Как дела? – как бы между делом спросила она, всё ещё недоумевая, чем вызван его неожиданный визит.

– Нормально, – слегка пожал он плечами, – дела делаю, кручусь понемногу.

– Не женился? – спросила она, почувствовав, как дрогнул её голос.

– Нет, – улыбнулся он, слегка разведя руками, – до настоящего времени остаюсь завидным холостяком.

«Ну что ты усложняешь»? – обратилась Оля к самой себе, когда чай уже закипел, и они уселись напротив друг друга за небольшим столом в её тесной кухоньке. – «Ведь, на самом деле, всё просто. Он соскучился, и пришёл, потому что понял, что никто не будет любить его так, как я. А Лена эта, наверное, давно уже нашла себе богатого мужика. Ему, скорее всего, также плохо и одиноко, как и мне».

– У тебя как? – спросил он, делая большой глоток из её любимой чашки, которую она когда-то покупала специально для него.

– Нормально, работаю, – ответила она, не в силах оторвать взгляд от его красивого лица, которое помнила до мельчайшей чёрточки, до тоненького шрама над его левой бровью, результата детской травмы. – Тамара Павловна на повышение пошла, я теперь на её месте.

– Молодец, – уважительно покивал он головой, – большой карьерный рост.

– Ну да, всё идет своим чередом, – философски заметила она, снова украдкой поднимая не него слегка затуманенные глаза.

– А я помню эту кружку, – сказал он, попивая последний глоток чая, – ты же мне её покупала.

– Ну, да. А ты оставил её, когда уходил, – сказала она, и тут же осеклась. Ещё подумает, что она его упрекает.

– Уходил, потому что был дурак, – нахмурившись, произнёс Саша.

Затем поднялся, и направился к раковине с кружкой в руках, намереваясь, видимо, её вымыть.

– Ну, что ты, я сама, – бросилась наперерез ему Оля.

Он резко развернулся, и она воткнулась прямо в его мощную, упругую грудь, моментально почувствовал давно позабытое волнение. Чашка упала на пол, но не разбилась, а только со стуком покатилась куда-то к окну.

– Иди ко мне, – шепнул Саша, крепко сжимая её плечи, и наклоняя лицо ближе к её приоткрытому от изумления рту.

Через мгновение она почувствовала его нежный и требовательный поцелуй, и для неё перестала существовать всё, кроме этой пронзающей близости. Всё потеряло всякое значение. И боль от пережитого предательства, и год беспросветного одиночества, когда каждый прожитый день становился бессмысленным, теряясь в этом сером, ничем не примечательном потоке. Просто существовали он и она, мужчина и женщина, страстно желающие друг друга, бесконечно уставшие от жестокости этого мира.

Утром, пока он ещё спал, Оля вышла на кухню, где звенящие капли из сломанного крана весело стучали в металлическое дно раковины.

«Пусть себе барабанят», – подумала она, тихо напевая себе под нос, и начиная готовить завтрак. Наконец-то ей было для кого стараться, ведь сама она чаще всего обходилась чашкой кофе и бутербродом. Достав небольшую сковородку, Оля обернулась. В дверном проёме стоял Саша, и улыбался ей так, что она непроизвольно откинула назад волосы, и сладко потянулась.

– Привет, – сказал он, и это простое слово прозвучало для неё дуновение свежего ветерка в жаркий, летний день.

– Привет, – ответила она, улыбнувшись ему счастливой, слегка загадочной улыбкой, – иди в душ. Завтрак скоро будет готов.

Он поцеловал её в щёку, отчего она радостно пискнула, почувствовав прикосновение жёсткой щетины на своей нежной щеке.

Когда он вышел к столу, весь такой сияющий, с влажными, головокружительно пахнущими волосами, Оля просто замерла, не в силах оторвать от него глаз.

– Я хотел поговорить с тобой, – начал Саша, поддевая на вилку кусок омлета, – хотя, не знаю, как-то неудобно.

Она уставилась на него широко открытыми, как у ребёнка, глазами.

– Ну, что ты, говори, конечно.

– Тут такое дело. Думаю, что только ты сможешь мне помочь.

Она придвинулась чуть ближе, оперевшись подбородком на свою розовую ладошку.

– Я тебя слушаю.

– Мне необходимо взять кредит.

Она посмотрела слегка удивлённо.

– В нашем банке, что ли? Так, конечно, заполняй документы по форме, приноси справку с места работы. Мы обязательно рассмотрим в кротчайшие сроки, – с готовностью ответила она.

– Тут такое дело, – начал он, ковыряя вилкой в почти опустевшей тарелке, – у меня не очень хорошая кредитная история. Короче, уже брал кредиты, отдать не смог, и теперь исполпроизводство на мне висит. Да и официальной работы у меня нет. Я же так, сам по себе, кручусь понемногу.

У Оли внутри что-то неприятно шевельнулось.

– Ты хочешь, чтобы я выдала тебе кредит по подложным документам? – спросила она, чувствуя, как эйфория проведённой ночи быстро растворяется в жёстких лучах бьющего в окно утреннего солнца.

Саша откинулся на спинку стула, посмотрев ей прямо в лицо.

– Тебе ничего не стоит сделать это. С твоей должностью ты сможешь всё незаметно провернуть.

Она смотрела на него, всё ещё не веря, что он ей это предлагает.

– Ты же понимаешь, что я подставлюсь? – спросила она, слыша, как нервно задрожал её голос. – У нас сейчас с этим очень строго. Можно лишиться работы, и это ещё в лучшем случае.

Саша перегнулся через стол, и его лицо оказалось прямо напротив Олиного.

– Думаю, ты справишься, – сказал он, погладив своей рукой её сжатую ладошку. – Никто ничего не заметит.

Оле показалось, что в кухне, наполненной солнечным светом, резко потемнело.

«Действительно, всё просто», – подумала она.

Сердце неожиданно застучало так, что его звук отдавался в её собственных висках.

– Скажи, ты только за этим приходил? – сдавленно произнесла она, чувствуя, насколько трудно даётся ей каждое слово.

Саша фыркнул.

– Конечно, нет. Я же сказал, что соскучился. Ну, так что, сделаешь? – в его голосе появилось внезапное раздражение.

Оля покрутила в руках аккуратно сложенную салфетку, затем произнесла с несвойственным ей металлом в голосе.

– Извини. Боюсь, я не смогу тебе помочь.

Саша резко дёрнулся, словно она его ударила.

– Да что вы бабы, за люди такие? Занимаешь такую должность, а не хочешь помочь близкому человеку!

Она подняла на него полные отчаянья глаза.

– Скажи, зачем тебе нужны эти деньги?

Саша подскочил на ноги, и нервно заходил по узкому пространству кухни.

– Какая разница? Нужны, и всё. Может быть, у тебя есть свои сбережения? – вдруг с надеждой спросил он, – Просто одолжишь?

– У меня есть пятьдесят тысяч, – тихо ответила она, – откладывала на отпуск. Могу дать, если тебе очень надо.

Он тихо рассмеялся сухим, злобным смехом.

– Пятьдесят тысяч? Ты издеваешься? Мне надо минимум полтора ляма.

– Тогда я ничего не могу поделать, – тихо, но твёрдо ответила она.

Саша вытянулся в струну, на дне его прекрасных, синих глаз заблестели ледышки.

– Ты просто сука, как и все бабы. Ленка тоже, стерва! Ей срочно понадобилась новая тачка, – он говорил отчаянно, жёстко, полностью потеряв над собой контроль. – Понимаешь ведь, она уйдёт от меня! Она уже два раза уходила за год! Сейчас вокруг неё снова богатый козёл крутится! Тачку ей обещал.

Он наклонился к Оле ближе, и сейчас почти орал ей в лицо.

– Ты хоть понимаешь, что это такое, когда тебя бросает любимый человек? Пойми, я же сдохну без неё! – его голос, сорвавшийся на нервный визг, продолжал звенеть, заставляя воздух напряжённо колыхаться, а Оле казалось, что все окружающее её предметы являются декорацией из театра абсурда.

Она вдруг собралась и вся вытянулась, ощущая, как напряглись мышцы её спины.

– Убирайся! – сказала она, сама не веря до конца, что смогла произнести это вслух.

Саша поднялся, и взглянул на неё так презрительно, что она внутренне вся сжалась в тугой комок.

– Да пошла ты! – произнёс он каким-то чужим, отстранённым голосом. – Зря только спал с тобою, испачкался!

Его нервные шаги в сторону прихожей отдавались в Олиных ушах, а когда хлопнула входная дверь, она резко дёрнулась, как от удара.

На мгновение ей показалось, что у неё отнялись ноги, и она больше никогда не сможет встать с табуретки. Оля собралась с силами, поднялась, и подошла к кухонному крану. Его капли по-прежнему продолжали стучать о раковину, и их монотонный звук мучительно отдавался у неё в висках.

«Надо всё-таки вызвать сантехника», – подумала она, чувствуя, что комок в её горле постепенно начинает таять. Затем она поправила волосы, и отправилась собираться на работу.

– Нет, Тамара. Я не позволю тебе совершить этой глупости, – решительно говорил Геннадий, прохаживаясь по её небольшой, но уютной квартире. Голос его звучал уверенно, он постарался вложить в свою интонацию максимальную дозу убедительности – В конце концов, я люблю тебя, а то, что мы сейчас не может жить вместе, это всего лишь временные трудности. Ты должна меня понять. Что я могу сделать в сложившейся ситуации?

Тамара посмотрела на него, и не удержалась от горькой усмешки. Временные трудности длиною почти в десять лет! Наверное, каждая женщина, имеющая затяжной роман с женатым мужчиной, приходит к выводу, что всё, достаточно! Молодость проходит, а ты оглядываешься, и понимаешь, что ни семьи, ни детей, а только чужой, уже местами лысеющий мужик, появляющийся изредка, который постоянно жалуется на свои проблемы, а с годами ещё и на начинающее подводить здоровье.

С Геной они познакомились, когда он пришёл устанавливать кондиционер в их фирме. Парочка дежурных комплиментов, приглашение на кофе, и Тамара сама не поняла, как на долгие годы погрязла в этих отношениях. Сказать по правде, Генка довольно быстро признался ей, что женат, однако, применил известную тактику, что, мол, с женой они совершенно разные люди, что не угадал он в своё время мелодию, и теперь живёт с совершенно чужим, непонимающим его тонкую душевную организацию человеком. Ах, если бы ни дети, то он готов был бы хоть завтра поставить там точку, и переехать к ней, такой прекрасной и понимающей.

Первые несколько лет Тамара слушала его, печально кивая головой.

«Ну, надо же, какие стервозные бабы бывают»! – думала она, когда Геннадий описывал ей очередной эгоистичный поступок своей благоверной.

– Я даже почти не разговариваю с ней, – горячо говорил ей Генка, – так, только парой фраз перекидываемся, чтобы детям спокойно было. Невозможно с нею нормально жить. И хозяйка она никакая, да и мать так себе.

Тома тихо поддакивала ему, и ждала, когда же переполнится его чаша терпения, и он наконец-то сделает правильный выбор в её пользу.

– Спим-то мы с ней давно в разных комнатах, – пояснил ей как-то Генка, – ты же знаешь, хочу-то я только тебя. Но, ничего не поделаешь. Придётся немного подождать.

Сначала они ждали, когда младший его ребёнок пойдёт в школу. Потом, когда старший школу закончит. Затем нужно было готовить старшего к поступлению в институт, а потом, когда поступить на бюджетное отделение ему не удалось, искать деньги, чтобы он смог учиться хотя бы на платном. Тамара всегда сопереживала, думала, чем помочь. Далеко не сразу она поняла, что живёт какой-то не своей жизнью, постоянно погружённая в проблемы чужой семьи. Вроде бы, Генка ничем не мешал ей искать нового, нормального мужика, не обременённого семейными узами. Но за это время он так крепко заморочил ей голову, что она не чувствовала себя свободной женщиной. Ей казалось, что она всё равно связана какими-то, хоть и весьма сомнительными, обязательствами. Правда, иногда Тома выбиралась куда-нибудь с подружками, когда одиночество в ожидании Генки начинало мучить особенно сильно. Несколько раз она даже знакомилась с какими-то мужиками в увеселительных заведениях, где они с девчонками отрывались. Правда, Тамара быстро понимала, что всё это несерьёзно, и на душе от этого становилось только хуже.

Короче, так и прожила она почти десять лет, одинокая, и в то же время несвободная.

Неизвестно ещё, сколько бы продолжалась эта история, если бы не этот случай, который всё-таки подтолкнул Тамару к решению о расставании.

Сегодня, в прекрасное субботнее утро, Тамара решила отправиться в центр города, чтобы совершить необходимые покупки в огромном супермаркете. Она периодически делала такие вылазки, чтобы запастись продуктами минимум на неделю, благо, у Тамары была машина, и подобный шопинг не доставлял ей особых проблем.

Прохаживаясь с уже изрядно нагруженной тележкой между стеллажами супермаркета, Тома неожиданно увидела на другом конце зала Геннадия, и уже собиралась крикнуть, подзывая его. Только вдруг ей стало очевидно, что Гена прохаживается по торговому залу не один, а в сопровождении вполне миловидной брюнетки, в которой удивлённая женщина без труда опознала его супругу, ту самую, с кем Генка, по его словам, практически не общался. Узнала женщину она потому, что природное женское любопытство заставило её ещё несколько лет назад покопаться к социальных сетях, и найти фотографии своей соперницы.

В жизни женщина выглядела даже лучше, чем на фото. Вполне ухоженная, в модном укороченном пальто и со стильной стрижкой на голове. Но даже не это было самым главным. Женщина явно была беременна, о чём красноречиво говорил и большой живот, который она периодически поглаживала, и её плавные, размеренные движения, так характерные для женщин в её положении. Тамару это повергло в настоящий шок. Она вдруг осознала, насколько нагло и цинично врал ей все эти годы её возлюбленный. Сейчас, ошарашенно стоя посреди огромного зала, Тома видела, что Гена с женой весело смеются, негромко обсуждая что-то, и выглядят абсолютно счастливой семейной парой. Это никак не вязалось с образом совершенно чужих друг другу людей, который так упорно рисовал ей Генка все годы, пока они были вместе. Вон, в данный момент он наклонился к самому уху жены, и что-то ей шепнул, после чего они вместе громко рассмеялись счастливым смехом, а вот на Тамариных глазах при этом выступили слёзы. Она спряталась за ближайший стеллаж, чтобы Гена её не заметил, а потом отправилась к выходу, так и бросив свою тележку с товаром посреди торгового зала.

Выйдя из супермаркета, она глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха. На секунду ей показалось, что с её глаз просто упала пелена. Какой же он мерзавец, этот Генка! Удобно устроился! Дома ждёт любящая жена с детьми, а он ещё успевает и к Тамаре заглянуть, чтобы приятно провести с ней время, да ещё и пожаловаться на свою жизнь. Наивная Тамара ведь выслушает, пожалеет, и лишних вопросов задавать не будет. Спят они в отдельных комнатах! Однако же, это не помешало ему заделать жене третьего ребёнка. Ну, нет! С неё хватит! И так потратила десять лет неизвестно на что, дальше этого терпеть она не собирается. Тамара вытерла слёзы, и приготовилась к серьёзному разговору.

Когда ближе к обеду довольный Генка, как ни в чём не бывало, заявился к ней домой, она всё высказала ему прямо в лицо. И про потерянные годы, и про постоянную ложь, которая надоела до дрожи, и про то, что их отношения подошли к логическому завершению. Казалось, Геннадий был искренне удивлён.

– Я не позволю тебе совершить этой глупости, – ещё раз повторил он, и посмотрел на Тамару очень многозначительно. – Ты же знаешь, насколько дорога мне. А беременность эта – просто нелепая случайность. Думаю, она нарочно забеременела. Чувствовала, что я собираюсь уходить, вот и решила удержать меня обычным бабским способом.

Тамара в ответ окинула его усталым, даже каким-то измождённым взглядом. Представив, что ближайшие годы ей предстоит ждать, пока вырастет и окрепнет его третий, даже ещё не рождённый ребёнок, она чуть не пришла в ужас.

– Уходи. Я уже всё решила.

Геннадий поднялся со своего места, и сказал совершенно спокойным голосом.

– Ты остынешь, и мы обязательно ещё раз вернёмся к этому разговору. Уверен, что ты передумаешь.

– Не передумаю, – нервно крикнула ему вслед Тамара. – Уходи, чтобы духу твоего здесь больше не было.

Она расправила плечи, и медленно прошлась по комнате.

«Наконец-то я на это решилась», – с гордостью продумала она, радуясь, что смогла закончить эти бесперспективные отношения.

Да, она очень собой гордилась. Это состояние продлилось у неё до самого вечера, когда, с приходом темноты, её вдруг одолела невыносимая тоска.

«Нет, надо как-то отвлечься», – подумала Тамара, и позвонила Ирине, своей подруге и по совместительству коллеге по работе.

– Спровадила его, и слава Богу, – тут же поддержала Тамару подруга. – Теперь уж точно найдёшь себе нормального мужика. Знаешь что, – сказала она вдруг, сделав небольшую паузу, – а приезжай сегодня к нам. У нас небольшой сабантуй намечается. Так, ничего особенного, годовщина свадьбы. Среди гостей будет один интересный мужчина, Аркадий, коллега по работе моего Борьки. Между прочим, не женат. Правда, человек он довольно своеобразный, но ничего, посидишь, пообщаешься в непринуждённой обстановке. Может быть, он тебе понравится.

– Да, что ты! Мне сейчас не до новых знакомств, – сказала Тамара, но в глубине души ей совсем не хотелось проводить вечер в одиночестве, погрузившись в свои невесёлые мысли.

– Ну, что ты, в самом деле? – удивилась Ирина. – Не замуж же я тебе за него предлагаю. Это вовсе никакое не сватовство, если уж эта мысль тебя так унижает. Просто дружеские посиделки. Поболтаем, выпьем, расслабимся немного. Не понравится тебе этот Аркадий, так и чёрт с ним.

В конце концов, Тамара согласилась приехать, и отправилась к своему шкафу, инспектировать гардероб. Выбрала она в итоге простое, чёрное платье из тонкого трикотажа, поскольку посчитала, что глупо в создавшейся ситуации наряжаться ярко. Она покрутилась перед зеркалом, подкрасила ресницы, подвела губы, и решила, что этого будет вполне достаточно для обычного похода в гости.

«Что там ещё за Аркадий»? – подумала она, но тут же прогнала эти мысли, поскольку считала их вовсе неуместными.

В просторной квартире Ирины собралась довольно приличная компания. Сестра Иры, Лидочка со своим парнем, который постоянно зависал в новеньком смартфоне. Лена и Володя, соседи по лестничной площадке, супружеская пара, с которыми у Ирины с Борисом всегда были хорошие отношения, и неизвестный мужчина, в котором Тамара безошибочно угадала уже упомянутого Аркадия. Мужчина был высокого роста, довольно худой, так, что надетый на нём свитер казался слишком большим по размеру, словно был с чужого плеча, волосы имел довольно длинные, небрежно зачёсанные назад. На первый взгляд, был он вовсе не в Тамарином вкусе. Да и сам он, признаться, в момент знакомства не уделил ей особого внимания, ограничившись лёгким кивком. Аркадий находился в каком-то отрешённом состоянии, периодически поглядывая в окно на тёмное, звёздное небо. Последним подъехал Илья, брат хозяина квартиры в сопровождении Софьи, миниатюрной брюнетки, которая больше молчала, оглядывая всех усталым, безразличным взглядом. Казалось, ей совсем не нравилась компания, в которой она очутилась, и она терпела всех присутствующих только из-за своего супруга.

– Прошу к столу, – возвестила хозяйка, и гости оживились, усаживаясь и начиная звенеть тарелками и бокалами. Усилиями Ирины, Аркадий оказался по правую руку от Тамары. Нельзя сказать, что это слишком её обрадовало, но она постаралась быть вежливой, когда её вынужденный кавалер подливал ей вина или предлагал попробовать какое-то блюдо. Делал он это довольно сдержанно, изредка косясь на Тамару с любопытством, которое явно возрастало прямо пропорционально выпитому мужчиной алкоголю. Кстати, налегал он в основном на водочку, так что и его интерес к случайной соседке по столу возрастал довольно стремительно. Тома вежливо поддерживала разговор, односложно отвечая на какие-то его не совсем уместные вопросы, которые в скором времени стали её изрядно напрягать.

– А можете ли вы, Тамара, понять душу поэта? – спрашивал ей Аркадий уже довольно заплетающимся языком.

Тома посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Насколько она знала, Аркадий был коллегой Бориса, который, как известно, уже много лет работал инспектором водоканала.

– А вы что, поэт? – несколько неуверенно спросила она подвыпившего мужчину, честно говоря, вовсе не желая получить развёрнутый ответ.

– В душе – да, – пафосно ответил Аркадий, усиленно махнув для убедительности рукой, так, что тарелка, на которой гордо возлежала нарезанная тонкими ломтиками солёная сёмга, едва не улетела со стола. Благо, Тамара вовремя среагировала, подхватив её почти на лету.

Казалось, Аркадий вовсе не заметил едва не приключившегося казуса. Он смотрел на Тому глазами одинокого путника, который наконец-то нашёл, кому излить свою израненную душу. Для убедительности он даже тяжело вздохнул, при этом выразительно разведя руками, а потом пару раз икнул.

– Пардон, – произнёс Аркадий, извиняясь за икоту. – Нужно попить водички.

После этого он удалился куда-то в сторону ванной.

Тамара вздохнула, и оглядела оставшуюся компанию. Все были на месте, начиная уже разговаривать несколько громче обычного под воздействием всасывающегося в кровь алкоголя. Только Софья, жена Ильи сидела всё с тем же скучающим выражением на лице. Через некоторое время она засобиралась домой.

– Неважно себя чувствую, – объяснила она, прощаясь с хозяевами дома.

Её супруг выразил желание немного задержаться ещё, так что Софье вызвали такси, и вскоре она удалилась.

«Видно, совсем ей не понравилось ей здесь», – невольно подумала Тамара, когда вышла на кухню немного помочь зашивающейся хозяйке.

– Сонька, она всегда такая, – нервным шёпотом пояснила ей Ирина, – меня терпеть не может, поэтому в нашем доме не в состоянии долго находиться. Не обращай внимания. Уехала, и скатертью дорога.

Она быстро поправила причёску, и полезла в духовку доставать запечённую курицу.

– Аркадий как тебе? – быстро поинтересовалась она, когда курица была уже разложена на большом блюде.

– Странный он какой-то, – ответила Тамара, – несёт какую-то ерунду. Да, и напился он уже, похоже.

– Да, немного своеобразный, – согласилась Ирина, – но, зато неженатый. Сама понимаешь, к нашему возрасту всех нормальных мужиков уже расхватали. Остались либо разведённые, которые, как ты понимаешь, явно с какой-то червоточиной, либо такие, немного с приветом.

Ирина развела руками, как бы призывая смириться с суровой реальностью, затем прихватила блюдо с курицей, и направилась угощать гостей горячим.

Тамара вернулась на своё место за столом, где её уже заждался Аркадий, который, похоже, слегка освежился, и его взгляд стал немного осмысленнее.

– О, мадам! Наконец-то! А я вас уже ищу, – радостно возвестил он Тамаре.

– Не утруждайтесь больше, я уже здесь, – буркнула она, быстро усаживаясь на своё место, и брезгливо поморщившись после того, как он решил приложиться к её руке. Видимо, к Тамариному несчастью, в Аркадии проснулся крепко спавший до этого времени гусар, и теперь он намеревался поразить несчастную женщину своим умением ухаживать за дамами.

В этот момент поднялся Илья, собираясь произнести тост в честь хозяев дома.

– Друзья мои! Предлагаю выпить за Бориса, моего драгоценного брата, и его очаровательную жену Ирочку! Повод, по которому мы здесь собрались, не побоюсь этого слова, замечательный. Пять лет эта чудесная пара радует и согревает друг друга! Ведь, если вдуматься, семья – это единственное, что является главным для каждого из нас в этом непростом мире. Поэтому, поднимем бокалы за нерушимость этого союза! Надеюсь отпраздновать с вами ещё много совместных семейных праздников. Ура!

Все выпили, после чего Аркадий наклонился, пьяно зашептав Тамаре в самое ухо.

– Так себе тост. Говорить Илья никогда не умел. Ни капли поэзии в душе.

Тамара слегка отодвинулась, чтобы не чувствовать на себе его дыхания. Аркадий становился всё более ей неприятен. Если то, что он не женат – это его единственное достоинство, то нетрудно догадаться, почему именно для него так и не нашлось спутницы жизни.

– Вот вы, Тамара, можете осознать всю глубину трагедии жизни одинокого волка? Такого, как я, который так и не встретил родственную душу?

– Даже не решусь взяться за такую задачу, – быстро ответила она, стараясь отодвинуться от него на безопасное расстояние, и ругавшая про себя Ирину, которая усадила их в такой непосредственной близости.

Аркадий вальяжно положил руку на спинку её стула, и наклонился очень близко, дыша ей прямо в лицо парами крепкого алкоголя.

– А вы интересная женщина, – заметил он, стараясь переместить свою руку со спинки стула на нервно сжавшееся плечо Тамары. – Красота, грация, опять же, формы, – говорил он, плотоядно указывая подбородком на её довольно пышный бюст. – Только всё равно, бабы, существа абсолютно другого порядка. Вам всем чего надо? Затащить мужика в свою нору, посадить на цепь, и заставить его служить вам? Всегда стремитесь зарубить на корню все его планы и начинания! Вам бы только, чтобы я сидел возле вашей юбки.

Он вдруг вытянулся, и крикнул довольно громко, так, что даже другие гости, довольно громко разговаривающие между собой, стали оглядываться.

– А вот, хрен вам! Не сдамся! Поэтому и не женюсь никогда, не надейтесь.

– Ни на что подобное я не претендую, успокойтесь, – поморщилась Тамара, стараясь освободиться, скинув его руку со своего плеча.

– Говори мне, все вы одинаковые, – недоверчиво махнул рукой Аркадий, подливая неуверенным жестом себе водки.

Тамаре наконец-то удалось выбраться со своего места, избавившись от своего неприятного и навязчивого собеседника.

– Слушай, Ириша, я, пожалуй, пойду, – сказала она, обнаружив на кухне хозяйку дома.

– Куда ты? Даже не посидели толком, – попыталась остановить её Ира.

– Да поздно уже. И Аркадий этот, честно говоря…

– Фиг с ним, с этим Аркадием. Видела, что напился уже, как свинья. Может быть, отправим его домой, да посидим ещё?

– Нет, поздно уже. Автобусы скоро ходить перестанут.

– Так, такси можно вызвать, – всё ещё пыталась уговорить её Ирина.

– Ладно, мне всего-то здесь пару остановок.

Спасибо тебе, пока!

Она помахала рукой на прощание, и отправилась в прихожую.

– Вы уже уходите? – от неожиданности Тамара слегка вздрогнула, боясь, что это окажется навязчивый Аркадий.

К счастью, нет, голос принадлежал Илье, который смотрел на неё с лёгкой, обаятельной улыбкой.

– Да, поздно уже. Всего доброго, – ответила Тамара, торопливо застёгивая молнию на сапогах.

– Разрешите, я вас провожу? Хотя бы до остановки.

Тамара посмотрела на него удивлённо, а он снова улыбнулся.

– Просто, время позднее. Ни за что не прощу себе, если на вас нападёт какой-нибудь придурок.

Тамара подумала несколько секунд, затем кивнула головой.

– Хорошо, пойдёмте.

Она торопливо направилась к выходу, всё ещё опасаясь встречи с крайне неприятным ей Аркадием.

На улице было свежо, и даже немного морозно. Поздняя осень уже давала о себе знать моросящими дождями и пронизывающим, холодным ветром. Но в этот вечер дождя не было, и находиться на свежем, прохладном воздухе после душной, прокуренной квартиры было очень приятно.

Они шли по безлюдной улице, слушая, как под их ногами шуршит опавшая листва.

– Всё-таки, в поздней осени есть своя прелесть, – сказал Илья, подняв лицо в беспросветно мрачное небо.

«Ещё один поэт»? – мелькнула мысль в Тамариной голове. Она опасливо покосилась на Илью, после чего он тихо засмеялся.

– Наверное, это звучит слишком банально? Не пугайтесь, я не буду раздражать вас глупыми разговорами. Я видел, вам их сегодня вполне хватило там, за столом.

– Честно говоря, да. Мой сосед, сидящий рядом, несколько перебрал, и его явно понесло.

– Да, уж. Это наверняка была идея Ирины, посадить вас вместе? Аркадий не женат, а это всегда является козырем для незамужних дам. Вы ведь не замужем, насколько я знаю.

– Нет, – просто ответила Тамара, – но у меня совершенно нет тяги к сомнительным знакомствам такого рода.

Они вместе рассмеялись, и это как будто сразу их сблизило.

Автобуса долго не было, и они решили дойти пешком. Погода располагала к неторопливым прогулкам, а Тамаре как-то просто захотелось закончить вечер, побеседовав с приятным человеком.

Неожиданно она почувствовала, что разговаривать с Ильёй ей легко и приятно. Они много шутили, и от души смеялись над шутками друг друга. Тамара даже не заметила, как они подошли к её дому.

– Спасибо, что проводили, сказала она, кивая Илье на прощание.

– Что вы, было приятно немного прогуляться. Сейчас вернусь к брату, со всеми попрощаюсь, и уже оттуда вызову такси.

– Что ж, до свидания, – сказала она, и уже направилась к своему подъезду.

– Тамара! – услышала она за спиной своё имя.

Оглянувшись, она увидела, что Илья всё ещё стоит на месте.

– Простите меня за дерзость. Просто вы мне безумно понравились, – было видно, что, произнося это, он слегка смущается. – Может быть, мы могли бы с вами встретиться, сходить куда-нибудь вместе? – он забавно улыбнулся, – просто, очень хотелось бы продолжить наше знакомство.

Тамара удивлённо наклонила голову.

– Илья, насколько я помню, вы женаты, – с лёгким укором произнесла она.

– Да,– сказал он, отводя глаза куда-то в сторону, – понимаю, как всё это выглядит. Просто мы с женой уже давно совершенно чужие люди. Она меня не понимает. Так уж вышло, не угадал я в своё время мелодию, и теперь живу с ней только ради детей.

Тамаре вдруг показалось, что она находится в каком-то театре пародий. Неожиданно для самой себя она подняла голову вверх, и громко, рассмеялась. Илья продолжал удивлённо смотреть на неё, не произнося больше ни слова.

Затем Тома вытерла слёзы, которые выступили у неё от громкого, немного истеричного смеха, и сказала, обращаясь к Илье.

– Простите, но, боюсь, что ничего не выйдет. Просто ещё одного человека с плохим слухом в своей жизни я просто не вынесу.

После этого она развернулась, и гордой походкой направилась к своему дому.

Сегодня Люба поняла окончательно, наступил предел. Больше у неё не осталось сил выносить тяготы семейной жизни. Мало того, что её драгоценный супруг Вовка бухал, как последняя скотина, так он ещё и завёл интрижку с кассиршей из соседнего магазина, грудастой, размалёванной курицей, которая к тому же была моложе Любы на добрый десяток лет. Об этом с язвительным выражением на толстом, конопатом лице ей поспешила сообщить их соседка по площадке, Мария Тимофеевна. Тётка обладала не только удивительно вредным, скандальным характером, но и поразительной способностью быть в курсе всех новостей, происходящих у них на районе.

– Смотри, Любка, потеряешь мужика, – говорила она, уперев руки в свои широкие, плотные бока, которые с трудом позволяли ей протискиваться в узкий дверной проём подъезда, – я была сейчас в магазине, видела, как там Вовка твой любезничает с этой кассиршей. Так и вьётся вокруг неё, хвост распушил, словно павлин. Тьфу, смотреть противно!

Люба слушала её молча, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от нестерпимой обиды. И как только ему, паскуднику, не стыдно! Ведь и так счастливые денёчки, которые они прожили за эти годы, Люба могла пересчитать по пальцам. И то, это было во времена далёкой юности, когда оба они были ещё полны сил и надежд, далеко не всем из которых было суждено сбыться. В ЖЭКе, где Вовка работал сантехником, царили достаточно простые нравы. Поменял кому-то кран, устранил течь в ванной – люди сразу норовят бутылку преподнести, отблагодарить. Так и пошло-поехало, и Люба уже нечасто видела, чтобы её муж возвращался с работы трезвым. Надоело, хуже горькой редьки! Иногда встанешь утром, и чувствуешь, что уже и жить не хочется. Хорошо хоть, дочка уже выросла, вышла замуж, и ей не приходится ей каждый раз наблюдать пьяного отца.

А тут ещё и эта напасть! Кассирша из местного магазина, куда Вовка почти каждый день захаживал за очередной порцией горячительного. Не зря люди говорят, седина в бороду – бес в ребро.

Первым порывом было броситься в проклятый магазин, и застать там своего драгоценного супруга на месте преступления. Но потом накатила такая усталость, что Люба подумала: «Да гори оно всё огнём», и тяжёлой походкой отправилась в сторону подъезда.

Супруг явился где-то через полчаса. От него, как обычно, попахивало спиртным, а сам он находился в прекрасном расположении духа.

– Люба, ужинать давай, – потребовал он с порога, едва успел скинуть с себя тяжёлые ботинки, и выпрямить усталые ноги, усевшись на диване.

– На плите возьми, – ответила Люба, не желая вступать в диалог с вконец обнаглевшим мужем.

Вовка взглянул на неё удивлённо, но спорить не стал, сам себе разогрел приготовленный Любой борщ, который она торопливо сварила утром, собираясь на работу, и в скором времени уже с удовольствием его прихлёбывал, сидя перед телевизором. Рядом стояла неизменная четушка, из которой он периодически подливал себе водки в небольшую, гранёную рюмку.

– Семёныч запил, придётся завтра вместо него дежурить, – громко поделился Вовка планами на предстоящую субботу, – так что завтра на дачу сама поезжай.

– Понятно, – сказала Люба, чувствуя, как её окончательно придавила тяжёлая, беспросветная тоска.

Громким словом «дача» они называли небольшой садовый участок с крошечным домиком, наспех сколоченным из подвернувшихся по случаю досок. Шесть сток земли Люба старательно обихаживала, высаживая на ровных, прополотых грядках нехитрые насаждения. Обычно они ездили туда на стареньком, раздолбанном жигулёнке, который Вовка постоянно ремонтировал. Древняя техника сыпалась почти на ходу, и требовала постоянных вложений. Иногда же, когда супруг дежурил, или же слишком крепко выпивал накануне, Люба отправлялась туда на пригородном автобусе. Мысль о том, что завтра ей снова придётся трястись в набитом до отказа общественном транспорте, прихватив с собой тяжёлые сумки с собранным урожаем, вызвала у Любы такую внутреннюю подавленность, что у неё просто опустились руки.

Войдя на кухню, она окинула взглядом сумки, наполненные свежими огурцами, которые они только вчера привезли с дачи. Нужно было заниматься засолкой, но она понимала, что на это у неё нет ни сил, ни желания. Она оглядела намытые банки, стоящие рядами на кухонном столе.

«И кому это всё нужно»? – мелькнуло у неё в голове. Дочь, не так давно вышедшая замуж, домашних засолок не признавала. И она сама, и её муж, молодой, модный парень, программист по профессии, предпочитали покупать всё в супермаркете.

«Мама, ну, не нужно, куда всё это»? – говорила она каждый раз, когда Люба старалась сунуть ей с собой баночку с соленьями.

Получалось, все Любины старания уходили на закуску мужу, который, правда, каждый раз хвалил жену, приговаривая: «знатные огурчики, молодец, Любаня»!

Люба вздохнула, и принялась за привычную работу, ловко рассовывая по банкам приготовленный для засолки укроп. Через пару часов она закрутила последнюю банку, накрыв заготовки тёплым, стёганым одеялом, и отправилась передохнуть. Вовка уже сладко похрапывал, лёжа на любимом диване перед продолжавшим орать телевизором. Она нажала кнопку на пульте, и экран погас, при этом комната моментально погрузилась в вечерний полумрак.

Зайдя в ванную, Люба включила воду, и хмуро посмотрела на себя в зеркало. Да, приближающийся полтинник отчётливо прорисовывался на её усталом, не слишком ухоженном лице. Да и когда ей следить за собою? Крутишься, как белка в колесе, утром перед работой едва успевая расчесать непослушные волосы, и слегка подвести помадой утончившиеся со временем губы.

В бухгалтерии поликлиники, где Люба работала, она слышала, как другие сотрудницы обсуждают свои походы в салоны красоты. Вроде как, какие-то процедура помогают разгладить им мелкие морщины, и сделать кожу более молодой и подтянутой. Но у неё на это не было ни сил, ни денег. Да и какая разница? Время всё равно не обманешь. Оно безжалостно оставило на Любином лице довольно заметные заломы на лбу между бровей, и углубившиеся носогубные складки. Да и Любина, когда-то стройная, аккуратная фигура со временем расплылась, заставив её покупать одежду на пару размеров больше.

«Как всё достало», – пронеслось в её голове, пока она наблюдала, как их старенькая, местами облупившаяся ванна наполняется водой, «взять бы, да и умереть». Мысль эта неожиданно обожгла её изнутри. А что? Какой смысл в её жалком, безрадостном существовании? Зачем она бежит по этому замкнутому кругу? Дом, работа, дом. Дочь давно уже выросла, у неё своя жизнь. Внуков она ей так и не подарила, всё мечется, вроде как, ищет себя. Муж? Ему уже давно на неё наплевать. Так, привычное лицо в квартире, которое ежедневно готовит ему и стирает его вещи. Да ещё и эта история с кассиршей. Наверное, это и была та последняя капля, которая непременно переполняет любую чашу терпения.

«Какую глупую жизнь я прожила», – снова мелькнуло в Любиной голове, – «не было в ней ничего ни яркого, ни красивого».

Да уж. В юности казалось, что всё хорошее ещё впереди. С Вовкой они познакомились на дискотеке, после которой им случайно оказалось по пути. Они оба жили на городской окраине, так что Люба вовсе не возражала, чтобы её до самого дома проводил приятный, обходительный парень. Они стали встречаться, а уже через пару недель Вовка переехал к ней, в её маленькую гостинку, которая принадлежала её родителям. Ей хотелось, чтобы всё было красиво, как в кино, но вышло по-другому. И замуж она выходила без красивых слов и торжественного предложения руки и сердца, а потому, что залетела. Вовка сразу же согласился жениться, но ни огромного букета, ни красивого кольца в коробочке в Любиной жизни так и не было. Правда, свадьбу они сыграли. Пьяные гости до поздней ночи орали песни, и громко кричали «Горько»! А Любе хотелось, чтобы всё это побыстрее закончилось. Её уже тогда безжалостно мучил токсикоз, и галдящие вокруг многочисленные родственники вызывали только головную боль.

Правда, был в их с Вовкой жизни один счастливый момент. В то лето ему достался жирный калым, и вырученных денег им с Любой хватило на поездку в Ялту. Тот отпуск долго всплывал в Любиной памяти, как самый яркий момент их долгой совместной жизни. Дочку они оставили с Вовкиной мамой, а сами целых две недели предавались беззаботному отдыху, наслаждаясь морем, солнцем и вкусным крымским вином. Фотографии из Ялты Люба до сих пор хранила в отдельном альбоме, иногда просматривая его с грустной улыбкой на лице. Какие они там с Вовкой молодые, счастливые! Он целует её в щёку на фоне пламенеющего заката над морем, а она смеётся, стараясь вырваться из его цепких объятий. Неудобно же, люди смотрят!

После этого не было у них с Вовкой таких счастливых денёчков. Всё поглотила проклятая ежедневная рутина. Дочка как-то быстро выросла и отдалилась, завела себе парня, нынешнего мужа, который был из обеспеченной, интеллигентной семьи. Любе иногда казалось, что она даже как-то стесняется их с отцом перед своим женихом, поскольку простая, бесхитростная мама и часто выпивающий отец-сантехник резко контрастировали с его родителями, состоятельными людьми, занимающими высокие должности где-то в администрации. Примерно в это же время Вовка неожиданно стал много пить. Поначалу Люба боролась с этой его пагубной привычкой, а потом махнула рукой. Поняла, что бесполезно. Да и где вы видели непьющих сантехников? Видно, чему быть, того не миновать.

Проклятая ванна наконец-то наполнилась до краёв. Люба разделась, и с удовольствием погрузилась в тёплую воду. Легла, вытянула ноги. А что, если умереть прямо здесь? Вон, на самом краю небольшой пластиковой полочки лежит Вовкин бритвенный станок. Он до сих пор пользуется этим старьём, не признавая современные электробритвы. Тонкое лезвие вкручено в самый центр, и стоит достать его, и резко резануть по руке, как всем Любиным мучениям придёт конец. Пусть Вовка живёт с проклятой кассиршей, если уж она ему больше вовсе не нужна! Она представила, как лежит мёртвая в розовеющей от собственной крови воде, но сразу отказалась от этой идеи. Их старенькая, местами потрескавшаяся от времени ванна вовсе не подходящее для такого случая место. Если уж жить не получилось красиво, так пусть хоть получится умереть!

Люба выбралась из воды, наспех обтерев себя видавшим виды полотенцем, и отправилась в спальню. Вовка всё также беззаботно сопел, уткнувшись носом в диванную подушку. Обычно Люба будила его, чтобы он перебрался на кровать, но сегодня это вовсе не входило в её планы. Войдя в спальню, она открыла шкаф, и быстро проинспектировав свой нехитрый гардероб, выбрала в нём своё самое нарядное, голубое в мелкий цветочек платье, которое и одевала-то всего пару раз. В первый, когда ездила на юбилей к свату, который тот решил с размахом отметить в ресторане. Правда, красоваться в нём Любе там было особо некогда. Весь вечер она следила, чтобы Вовка не напился, и не опозорил дочку перед их новоявленной роднёй. И второй, на работу в канун Восьмого марта, где всех сотрудниц в большом актовом зале поздравил главный врач поликлиники, вручив каждой красивую открытку и скромный букет из трёх тюльпанов.

Шелковистое платье приятно холодило кожу. Люба посмотрела на своё отражение в зеркальной дверце платяного шкафа, и осталась довольна. Голубой цвет выгодно оттенял цвет её глаз, да и само платье, волнами струящееся вниз, казалось, стройнило Любу, делая её даже как будто бы выше ростом. Она вспомнила, как случайно купила его на местном рынке, куда они с Вовкой заехали за молоком и мясом.

– Смотри, какой цвет, – сразу обратил на него внимание Вовка, – прямо к твоим глазам. Может, примеришь?

Люба начала отказываться, но он всё-таки настоял, и возвращались они домой уже не только с продуктами, но с новым нарядом в большом, полиэтиленовом пакете.

«Вот и снова пригодилось платьишко», – грустно подумала она, ещё раз осматривая себя со всех сторон в зеркале. Затем подошла к окну, распахнула его шире, и внимательно посмотрела вниз, на чернеющий в ночной темноте асфальт. Они жили на четвёртом этаже, так что высоты могло оказаться вполне достаточно, чтобы спрыгнуть вниз, и убиться насмерть.

«А вдруг всё-таки не насмерть»? – с тревогой подумала Люба. – «Вдруг просто останусь калекой на всю оставшуюся жизнь»? Картина, возникшая в её голове, как она катится на инвалидной коляске по узким дорожкам собственного двора, не в силах сделать ни одного шага, а навстречу ей выходит Вовка, держа под руку проклятую грудастую кассиршу, совсем повергла Любу в уныние. Нет, этот вариант моментально показался ей совсем неподходящим.

«Нужно что-то такое, чтобы было по-настоящему красиво, а лицо, руки и ноги целы».

Она призадумалась на несколько минут, затем подставила стул, и достала с антресолей пакет с огромным, белоснежным покрывалом, подарком дочери на её последний день рождения. Покрывало было таким красивым, нарядным, что Люба так и не решилась постелить его на их с Вовкой скромную кровать, так и продолжая застилать её стареньким пледом. Она достала шикарную вещь из хрустящей упаковки, и раскинула его на супружеском ложе. Да, вид получился подходящим. Красивое место, чтобы встретить на нём свой смертный час. Затем она вышла на кухню, и долго шуршала в аптечке, собирая в кучу все находившиеся там лекарства. «Вот, проглочу их все, и всё, усну навечно на красивой, белоснежной кровати»! – эта мысль заставила её просто прослезиться от умиления.

Люба разложила блистеры с таблетками прямо на постели, а сама легла по центру, представляя, как будет выглядеть, когда всё закончится. Для торжественности момента она скрестила на груди руки и закрыла глаза. Так она пролежала несколько минут, оценивая обстановку, в которой её найдут, как бы со стороны. Кажется, что получится очень удачно. Просто спящая царевна на огромном, роскошном ложе. Вовка увидит её, сразу же горько заплачет, и проклянёт тот день, когда встретил на своём пути эту размалёванную, вульгарную кассиршу.

Мысль о том, как Вовка будет страдать, доставила Любе нескрываемое удовольствие.

«Пусть себе помучается, кобелина», – подумала она, и даже злорадно улыбнулась, чего, правда, тут же устыдилась. Ей бы очень хотелось, чтобы он горько сожалел, сидя у её бездыханного тела, раскачивая головой, вцепившись руками в свои местами уже поредевшие волосы. Она затихла, и унеслась мыслями куда-то далеко. «Наверное, к такому трагичному моменту надо как-то подготовиться, простить всех», – подумала Люба, листая в памяти самые значимые эпизоды своей жизни.

Она итак всех и всегда прощала. И глупую, крикливую начальницу, которая постоянно вешала на Любу самую тяжёлую, неблагодарную работу, и порою бесчувственную дочь, забывающую даже иногда спросить у матери, как её дела, и ежедневно выпивающего супруга, бороться с дурной привычкой которого она просто устала. Ладно, пусть теперь уже живут, как хотят! Люба тяжело вздохнула, и поправила на груди аккуратно сложенные руки.

Вдруг яркая вспышка света заставила её открыть глаза, и прищуриться, не сразу понимая, что произошло. Посреди комната стоял ещё не до конца очнувшийся спросонья Вовка, и смотрел на неё круглыми от ужаса глазами. Видно, проснувшись, и решив перебраться в спальню, он меньше всего ожидал застать подобную картину. Обычно он заваливался ей под бочок, так и не включая света, но сияющая в полумраке белизна покрывала, похоже, заставила его изменить этой привычке.

– Люба, ты чего это удумала? – спросил он, явно туго соображая с похмелья. – Зачем тебе столько таблеток? – он искренне недоумевал, затем, спустя пару секунд, его осенила страшная догадка. – Ты что это, отравиться решила?

Люба молча смотрела на него, не поднимаясь со своего места.

– Любаша, ну чего ты молчишь? – в его голосе послышалось неподдельный страх.

– Надоело. Всё, не хочу больше ничего, – произнесла она тихим, надломленным голосом.

Вовка таращил на неё испуганные глаза, всё ещё до конца не веря в происходящее.

– Да что случилось-то? – отчаянно воскликнул он, приближаясь к Любе на полусогнутых от потрясения ногах.

– Ничего. Устала. Не любит меня никто, – ответила она, почувствовав, как дрогнул от обиды её голос.

– Как это? – изумился Вовка, – А я?

– Ты! – саркастически фыркнула Люба. – Иди к своей кассирше! – обиженно воскликнула она, чувствуя, как на глазах у неё выступили слёзы. – Мне соседка всё про вас сегодня рассказала! Стоят там, любезничают. Смотреть противно! – почти дословно повторила она фразу, сказанную Марией Тимофеевной, чувствуя, как её горло сдавливает огромный ком.

Вовка изумлённо замер, пытаясь переварить происходящее.

– Какой кассирше? Ты о чём говоришь-то?

– Много их у тебя, что ли? Да из нашего магазина! Курица эта размалёванная! Я и сама замечала, как ты ей улыбочки рассылаешь.

Люба уже поднялась с постели, и теперь говорила в полный голос, больше не в силах держать в себе обиду.

Вовка всё ещё недоумённо хлопал полупьяными глазами, затем в голове его, кажется, прояснилось.

– Господи Люба, – жалобно всплеснул он руками, начиная трезветь от пережитого стресса – это ты про Ирку что ли? Жену Серёги?

– Какого ещё Серёги? – раздражённо спросила Люба.

– Да электрика нашего. Ну, да, поболтал немного, спросил, как Серёга. Ты чего это, ревнуешь меня, что ли? – казалось, в его голосе звучали искренние ноты изумления, и какой-то затаённой радости. – А я уж считал, что тебе на меня совсем наплевать. Мучился даже, думал, что разлюбила совсем меня моя Любаша! Может, и бухать-то начал из-за этого.

Он поднял руку, и быстро смахнул с глаз внезапную, полупьяную слезу.

– Мне ведь никто в жизни, кроме тебя не нужен, глупая ты моя, – произнёс он, неуверенно протягивая к Любе свои руки для объятий, – с того самого вечера, как встретил тебя тогда на дискотеке, решил, всё, моя на веки вечные.

Люба перестала плакать, и смотрела на мужа в немом потрясении. Господи, неужели он серьёзно? Она и думать такого не могла! Последние годы свои чувства супруг выражал очень скупо, почти постоянно пребывая в пьяном угаре.

– Хочешь, завяжу с водярой? – спросил он, глядя на неё с давно позабытой нежностью, – заживём, как люди! Только не уходи от меня! Даже думать не смей ни о чём таком! Я же не смогу без тебя, Любушка ты моя, любимая!

Они ещё долго сидели в ночном полумраке, крепко обнявшись, и слушая учащённое дыхание друг друга.

«Красиво»! – мелькнула в Любиной голове утешительная мысль, и она тихо заплакала, но уже не от обиды, а от призрачной возможности, казалось, навсегда покинувшего её счастья.

День сегодня выдался удивительно жаркий. Обмахивая своё лицо папкой с документами, которые она собиралась просмотреть дома, Люся усталой походкой двигалась в сторону автобусной остановки. Наконец-то её рабочий день закончился, и теперь ей предстояло последнее испытание в виде поездки домой в набитой до отказа, душной маршрутке.

«Послать бы всё к чёрту, и рвануть на море», – устало думала она, чувствуя, что её ноги безжалостно натёрты новыми босоножками.

Она точно знала, что этому её желанию не суждено было сбыться. Отпуск у неё стоял по графику только в октябре, так что в ближайшее время Люсе предстояло взять себя в руки, и честно трудиться в маленькой, юридической фирме, где она работала помощником адвоката.

Уже приближаясь к остановке, Люся заметила, что оттуда отъезжает маршрутка с номером пятьдесят три, как раз та самая, на которой она всегда доезжала до своего дома, и которая ходила с периодичностью не чаще, чем в двадцать минут. Она выругалась себе под нос. Напрасно только радовалась, что удалось уйти с работы пораньше. Теперь предстояло довольно долго ожидать следующей, стоя на раскалённом асфальте. Вдруг Люся услышала треньканье мобильного из своей сумочки, висящей на плече. Она достала телефон, пытаясь рассмотреть в ярких солнечных лучах, кому же она понадобилась. Звонила Ленка, её подруга ещё со школьной скамьи.

– Привет! Ты где находишься? – спросила она у Люси каким-то излишне серьёзным, немного сдавленным голосом.

– Стою на остановке, жду маршрутку, – ответила она, уже понимая, что ей сейчас сообщат что-то не слишком приятное.

– Немедленно приезжай к Лариске, – сказала она безапелляционным тоном, имея в виду их третью подругу, Ларису Мальцеву.

– Что-то случилось? – задала вопрос Люся, чувствуя у себя внутри неприятный холодок.

– Да, случилось. Эта сволочь ей изменяет, – заявила Ленка, имея в виду, по всей видимости, Андрея, Ларисиного мужа.

– Откуда такие мысли? – спросила Люся, переминаясь с ноги на ногу, чтобы немного размять уставшие ноги.

– Лариса случайно услышала его разговор по телефону. У неё истерика, приезжай утешать. Ты подруга, или как?

– Подруга, – устало кивнула Люся.

– Я уже здесь. Когда тебя ждать?

– Буду минут через тридцать, – ответила Люся, и отключилась.

До Лариски ей было добраться гораздо проще, чем до собственного дома. Но усталые, стёртые ноги вовсе не хотели нести её туда, где Лариса, обливаясь слезами, будет жаловаться на коварного изменщика.

Она снова достала телефон, и набрала нужный ей номер.

– Привет, – сказала она строгим голосом, не давая опомниться своему собеседнику, – ну, и зачем ты изменяешь Ларисе?

– Люся, ты чего? – спросили её на том конце провода после небольшой паузы.

– Мне только что звонила Ленка, она уже у твоей жены, и срочно вызывает меня, чтобы её утешать. Она подслушала наш разговор, и теперь у неё истерика. Сколько раз я просила тебя не звонить из дома?

Люсин голос звенел от возмущения.

– Что я должна, по-твоему, сейчас ей говорить? Не плачь, тебе всё показалось?

Андрей на секунду задумался.

– Даже не знаю. Вроде бы, в моих словах не было ничего особенного.

– Конечно, – язвительно заметила Люся, – а все твои «целую, соскучился» должны были навести её на мысль, что ты беседуешь с коллегой по работе?

– Ну, обойдётся всё, думаю, – Андрей снова выдержал паузу, – слушай, а, может быть, просто скажем ей правду? Ну, сколько ещё можно врать?

– Конечно! – возмутилась Люся, – и оба будем выглядеть в её глазах кончеными предателями. Хотя, мы ими и являемся, – с грустью закончила она.

– Ну, тогда даже не знаю, – устало протянул Андрей, и стало понятным, что на него в этой ситуации надеяться не приходится.

Хотя, казалось бы, научился изменять – научись и сочинять достойные отмазки.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – устало сказала Люся, – только смотри, не вздумай признаваться!

Отключившись, она тяжело вздохнула, и задумалась. Как же так получилось? Почему они все оказались сейчас в этой до невозможности пошлой ситуации?

Ещё несколько месяцев назад Люся ни за что бы не поверила, что окажется в таком незавидном положении. Она всегда осуждала женщин, которые связываются с женатыми мужиками. А у неё самой получилось совсем уж из рук вон. Связалась, да ещё и с мужем собственной подруги! Давно надо было всё это прекращать, и она сто раз сама себе это обещала, но каждый раз, когда видела Андрея, у неё просто подкашивались ноги, и она не могла устоять, падая в его крепкие объятия.

Началось всё совершенно банально. Лариса уже два года была за ним замужем. Её обеспеченные родители купили дочери весьма приличную квартиру, и в карьерном росте зятя тоже приняли активное участие. Люсе казалось, что Андрей – банальный приспособленец. Она встречала подобных типов в жизни, и, признаться, относилась к ним достаточно презрительно. Поэтому с самого начала она не выражала большой симпатии к Ларисиному супругу, тщательно стараясь скрывать своё истинное отношение. Да, парень он был весьма симпатичный, приехавший из провинции покорять большой город, и глупо было осуждать его за то, что, воспользовавшись своим мужским обаянием, и Ларискиной наивностью, он удачно устроился в жизни. Пару раз Люся даже не удержалась от язвительного замечания в адрес Андрея, но потом решила, не её это дело. Может быть, в глубине души он понравился Люсе с самого первого дня? На этот вопрос она до сих пор не могла дать однозначного ответа. Только знала, если бы не тот дурацкий случай на остановке, вряд ли бы Люся с ним связалась

Тогда, зимним холодным вечером она немного задержалась на работе, и вышла на улицу, когда там уже стемнело. На остановке, куда она торопливо подошла, как назло не было ни души. Люся приплясывала от холода, стоя на пронизывающем ветру, когда вдруг заметила, что к остановке не слишком уверенной походкой движется мужчина.

«Чёрт», – подумала она. Вовсе не хотелось дожидаться маршрутку вдвоём с пьяным мужиком, и она надеялась, что скоро подойдут другие пассажиры. Но, как нарочно, никого не было, а пьяница тут же начал к ней цепляться.

– О, какая красотуля! – нетрезво произнёс он, едва завидев Люсю. – Что, замёрзла? Давай погрею.

С этими словами он попытался схватить её в свои цепкие объятия. Она ловко увернулась.

– Отстань, стой спокойно, а то полицию позову, – гневно ответила она, не слишком уверенная в том, что полиция действительно откуда-то покажется.

– Ну, чего ты ломаешься? – не мог угомониться мужик, снова пытаясь пристроить к Люсе свои руки, – давай, погрею, а то трясёшься уже вся.

Он снова схватил её, а она начала вырываться, чувствуя, что всё это превращается в безобразную потасовку.

Вдруг рядом с остановкой резко затормозил проезжающий мимо автомобиль.

– Убери от неё руки, – услышала Люся, повернулась, и заметила Андрея, который торопливо выскочил из своей машины, и уже бежал к ним.

– О, заступник! Тебе чего надо? – нетрезво завёл мужик, но после того, как Андрей быстро и точно его ударил, ретировался за ближайший угол, пару раз грязно выругавшись на прощание.

– Ты как? – спросил у неё Андрей, тревожно глядя на Люсю.

– Нормально, – ответила она, чувствуя внутри всё ещё не проходящую дрожь.

– Пойдём в машину. Тебе нужно успокоиться и согреться.

Они заехали в ближайший бар, где Андрей заказал для неё большую порцию коньяка, которую она быстро выпила, чувствуя, что через пару минут нервная дрожь отступила.

– Ты как здесь оказалась? – спросил он, внимательно разглядывая Люсино раскрасневшееся лицо.

– С работы возвращалась.

– С работы? – спросил он слегка удивлённо. – Поздно возвращаешься. Хорошо ещё, я проезжал мимо.

Он смотрел на неё так, что Люся моментально смутилась. Надо же, а он, оказывается, совсем неплохой парень!

По дороге домой, куда Андрей взялся её доставить, они весело болтали. Странно, но он оказался интересным собеседником, остроумно шутил, и показался Люсе удивительно милым.

– Может быть, зайдёшь? – спросила она, когда они уже стояли возле её подъезда.

Она сама не поверила, что предложила ему это. Он несколько секунд внимательно смотрел на неё, потом молча кивнул головой.

Через пару часов, когда он уехал, она тихо лежала в темноте с широко раскрытыми глазами, всё ещё ощущая на своем теле прикосновение его горячих, нежных губ.

«Что же я натворила»! – мучительно думала она, понимая, что отступать уже было некуда. Она уже сделала свой шаг к грехопадению, и теперь навсегда останется женщиной, способной переспать с мужем лучшей подруги.

С тех пор они часто встречались в её маленькой, однокомнатной квартире, и каждый раз Люся клялась себе, что это было в последний раз. Но потом, слыша в телефонной трубке его голос, она с лёгкостью забывала про данное себе обещание.

Конечно, это не могло продолжаться вечно. Люся постоянно ожидала громкого разоблачения. Но всё-таки, сегодняшний звонок Ленки выбил её из колеи.

Через полчаса она, вооружённая парой бутылок вина и пачкой сигарет, заходила в Ларисин подъезд.

– Ну, наконец-то, – произнесла открывшая ей дверь Ленка, – я уже просто не знаю, чем её утешать, – прошептала она в прихожей, чтобы Лариса их не услышала. – Про мужскую полигамию говорила, про то, что все они козлы, тоже. Ничего не помогает. Ревёт, дурочка, и всё.

Люся решительно прошла в комнату, где Лариса тихо всхлипывала, сидя в уголочке огромного дивана.

– Ну, и чего ты ревёшь? – грозно спросила она у Ларисы, которая на секунду перестала рыдать, и уставилась на Люсю удивлёнными, раскрасневшимися от слёз глазами. – С чего ты вообще взяла, что Андрей тебе изменяет?

Лариса тихо икнула, затем произнесла дрожащим от долгой истерики голосом.

– Ну, как же, я разговор подслушала. Он в ванной закрылся, а я прямо ухом прижалась, и всё услышала. Соскучился, говорит, целую. Что тут ещё думать? – слёзы снова полились ручьём из Ларисиных глаз, делая её и без того не слишком красивое лицо распухшим и красным.

– А он как тебе это объяснил? – спросила Люся, надеясь, что Андрей не сказал ничего лишнего.

– Никак. Я не решилась у него спросить, – сквозь рыдания ответила Лариса.

– Так, и ты целый день бьёшься в истерике просто потому, что услышала какой-то непонятный разговор? А если это он вообще маме звонил?

– Маме? – удивилась Лариса, хотя в её интонации послышалась робкая надежда.

– Конечно, а почему нет? Он что, не может сказать маме: целую, соскучился? По-моему, совершенно нормально для любящего сына. Ты вот сама спроси у него, когда он домой вернётся. Наверняка, он именно так и объяснит тебе этот странный разговор.

– Но зачем он закрылся в ванной? – выразила робкое сомнение Лариса.

Хотя, как ни странно, она сразу начала немного успокаиваться.

– Почему? – иронично спросила Люся, – а то ты сильно любишь свою свекровь! Ведь постоянно называешь её колхозницей. И даже при нём не упускаешь случая, чтобы как-то высмеять её. Даже я однажды была этому свидетельницей. Помнишь, рассказывала как-то за столом, что свекровь постоянно присылает вам посылки с вязаными носками и варежками, будто бы у нас здесь северный полюс? Думаешь, ему приятно? Вот он и решил поговорить с мамой в ванной, чтобы ты не задавала лишних вопросов и снова не подкалывала.

Лариса перестала плакать, и смотрела на Люсю широко открытыми глазами, со дна которых отчётливо проглядывала надежда.

– Ты что, вправду так думаешь?

– Конечно, – ответила Люся, мысленно ругая себя за такую откровенную ложь, – да спроси у него сама!

– Хорошо, я спрошу, – немного подумав, ответила Лариса. – Что-то я, похоже, сглупила.

– Ладно, бывает. Просто, надо сначала выяснять, а потом уже рыдать. Всё, давайте уже вино пить. Зря, что ли, тащила. Пойду за штопором.

Она вышла на кухню, куда следом за ней торопливо выскочила Ленка.

– Ну, ты даёшь! Молодец! – восхитилась она, говоря при этом шёпотом, – мне бы такое в голову не пришло! Пусть успокоится, а кобелине этому урок на всю жизнь будет. Если уж пошёл налево, не попадайся.

Люся кивнула, быстро достала телефон, и отправила сообщение.

«Поверила, что ты звонил маме. Подтверди, когда спросит».

После этого она взяла вино, бокалы, и снова вышла в комнату. Лариса уже перестала плакать, и даже негромко посмеивалась над какими-то Ленкиными шутками, хлопая не до конца просохшими от слёз глазами.

«Наверное, хорошо быть такой наивной», – подумала Люся, делая глоток из высокого бокала.

Ларису всегда опекали родители. Ещё со школьных лет у неё были самые лучшие игрушки и платья, а летом она ездила отдыхать за границу, а не в деревню к бабушке, как Люся. Потом появились игрушки подороже. К двадцати годам у Ларисы была своя просторная квартира, и новенький, сияющий мини купер. А немного позже появился Андрей, которого, как ни странно, для неё тоже выбрали родители, познакомив дочь с молодым, перспективным специалистом, работающим на фирме отца. Люсе же приходилось всего в жизни добиваться самой. Так что, и скромная должность в адвокатской конторе, и маленькая, съёмная квартира на окраине были целиком её заслугой. Люсины родители жили совсем небогато, и им самим едва удавалось сводить концы с концами. Правда, у привлекательной девушки периодически появлялись богатые ухажёры, с которыми она сталкивалась в основном по работе. Но такого, кто вызвал бы у неё ответный интерес, ей не попадалось. А продавать себя, в надежде получить в подарок машину, или повышение по службе, у неё не было ни малейшего желания.

Личная жизнь у неё замерла на одном месте в тот самый миг, когда три года назад погиб Саша, парень, с которым она встречалась ещё со школы. Они уже собирались пожениться, и копили деньги на скромную свадьбу, но всё закончилась в тот самый вечер, когда его машина перевернулась на скользкой, ледяной трассе. До сих пор Люся не могла забыть холодящий ужас, комом застывший в горле, когда ей сообщили эту новость. А потом чёрную, безнадёжную пустоту в груди, которую она не могла ничем заполнить.

Пару лет после этого Люся вообще не думала о новых отношениях. Боль была настолько велика, что ей казалось, что это не закончится никогда. Потом Люся стала сильнее, научилась жить дальше, но так никого и не могла подпустить к себе. Сейчас, спустя годы, Люся стала гораздо мудрее, и в её голове периодически возникала мысль, которую она тут же старалась прогнать. Она думала, вовсе не факт, что её жизнь сложилась бы счастливо, если бы она всё-таки вышла за Сашу. Возможно, останься он жив, сейчас бы они с Люсей каждый день ругались из-за его маленькой зарплаты или из-за пристрастия к алкоголю. Да мало ли ещё причин, способных разрушить семейное счастье? Сложно судить о том, чему не суждено было случиться, но сейчас Люся понимала, что тогда, в ранней юности, она лишком скоропалительно собиралась выйти замуж.

История с Андреем, так неожиданно начавшаяся, казалась странной даже ей самой, ведь это первый мужчина, к которому она что-то почувствовала после многолетней паузы. Всё то время, сколько длился их странный, сумасшедший роман Люся чувствовала, что внутри у неё боролся стыд

из-за безнравственности всего происходящего, и какая-то щемящая нежность, которая сдавливала ей грудь каждый раз, как она видела Андрея или просто слышала его голос.

Вернувшись от Ларисы, Люся вошла в квартиру, и долго сидела в комнате, не включая света, слушая тихое шуршание вентилятора в углу.

«Давно пора было заканчивать эту историю», – подумала она, глядя куда-то в темноту. Но в ту же самую секунду сердце предательски сжалось, почти до боли, и она поняла, насколько это будет непросто. Слишком всё далеко зашло. Она просто оттаяла, расслабилась, и позволила себе влюбиться в мужа подруги. Нет, всё-таки нужно взять себя в руки, и поставить точку. Сейчас, кажется, всё обошлось, но в следующий раз их связь может быть раскрыта, и тогда уже точно не обойтись без грандиозного скандала. Она глубоко вздохнула, и, кажется, немного успокоилась от осознания правильности принятого решения. Затем Люся встала, и отправилась в душ, где долго стояла под мощными, упругими струями горячей воды, ощущая, как напряжение уходит из её уставшего тела.

На следующий день с самого утра Андрей начал присылать ей сообщения и просто разрывать мобильный бесконечными звонками. И то, и другое Люся игнорировала. Хватит! Пора, наконец, принять твёрдое решение. Если Андрей не желает, то Люся сделает это за них двоих. Она просто не решалась брать трубку, поскольку боялась, что он снова сумеет отговорить её от расставания.

Она держалась до самого вечера, пытаясь загрузить себя работой, и, отправляясь домой, была практически уверена, что сумела одержать победу над собой. Да и Андрей, скорее всего, понял, что дальше так продолжаться не может. Подходя к дому, она вспомнила, что забыла купить продукты, а в холодильнике было, что называется, шаром покати. Возвращаться к остановке, где находился ближайший продуктовый магазин, ей совсем не хотелось.

«Закажу суши», – подумала она, достав телефон и быстро найдя нужное приложение.

Едва переодевшись в домашний костюм, Люся услышала дверной звонок.

«Быстро доставили», – удовлетворённо подумала она. Обычно заказ приходилось ждать гораздо дольше.

Резко распахнув дверь, она застыла в немом удивлении. На пороге стоял Андрей с таким растерянным, каким-то болезненным выражением на лице, что Люсе просто не хватило сил, чтобы не пускать его в дом.

– Люся, что происходит? – спросил он, едва переступив порог её квартиры. – Ты игнорируешь все мои звонки, и даже не читаешь сообщения.

Он схватил её за плечи, и быстро прижал к стене в прихожей.

– Это из-за Ларискиной истерики? Так, всё, не переживай. После твоих слов она угомонилась, и я всё подтвердил про маму, когда она спросила. Я вообще не понимаю, зачем мы тянем этот спектакль? Давай всё ей расскажем, и будем вместе!

– Ты же знаешь, что я никогда не соглашусь на такое, – произнесла Люся, глядя куда-то в сторону.

Иногда её приходила в голову мысль, что Андрей предлагал её это именно потому, что был уверен в том, что она откажется.

Он наклонился, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

– Я соскучился, – шепнул он прямо в её разгорячённое ухо, нежно прикасаясь к нему губами.

– Андрей, прекрати, – произнесла Люся, когда его руки уверенно скользнули под её футболку. В душе она прекрасно понимала, что проиграла, и ей остаётся только сдаться на милость победителя.

Через пару минут в дверь позвонили.

«Проклятые суши», – подумала она, поправляя футболку, и быстро направляясь к двери.

– Заказ принесли, я быстро, – шепнула она Андрею, мечтая поскорее выпроводить доставщика, и вернуться в его объятия.

Толкнув входную дверь, Люся поняла, что ничего хорошего дальше её не ожидает. На лестничной площадке стояла Лариса с раскрасневшимся от гнева лицом, и смотрела на Люсю так, что, казалось, готова была прожечь её насквозь. Оттолкнув коварную подругу, Лариса решительно шагнула в квартиру, где на неё уже испуганным, каким-то затравленным взглядом смотрел Андрей.

– Ну, что! Наконец-то я вас застукала! – завопила она, бешено тараща глаза.

– Лариса, успокойся! Я сейчас тебе всё объясню, – довольно жалко произнёс Андрей, протягивая к жене руки.

– Что ты мне объяснишь? Почему трахаешь эту суку?

Затем она перевела взгляд на растерянную Люсю, и голос её зазвучал так, что казалось, она сейчас лопнет от злости на мелкие кусочки.

– Какая же ты тварь! Подруга называется! Что, своего мужика похоронила, так решила моего к рукам прибрать! А я ещё ей сочувствовала, доверяла, в дом свой пускала! Пригрела, называется, змею на груди.

– Лариса… – начала было что-то объяснять Люся, но была перебита громким криком.

– Заткнись! Ты уже мне объясняла что-то не далее, как вчера! Надо же, маме он звонил! Это какой надо быть сукой, чтобы убеждать меня в этом, зная, что он разговаривал с тобой! – Лариса громко взвизгнула, перевела дыхание, затем продолжила.

– Я рассказала всё своей маме, она сразу сказала мне, что здесь что-то нечисто. И на работе Андрея никто не задерживает, как он говорил мне, отправляясь в это время к тебе на случку. Вот я и решила проследить за ним от самого офиса. А тут такое! Приехал прямиком сюда, и стоит сейчас чуть ли не со спущенными штанами.

– Лариса, возьми себя в руки, – попытался успокоить её уличённый в неверности муж.

– Взять себя в руки? Отличное предложение в сложившейся ситуации! Да ты вообще понимаешь, что я беременна! – вдруг крикнула она, гневно уставившись на Андрея, – только сегодня сделала тест, подтвердилось!

Он на несколько секунд замер, удивлённо уставившись на жену. Затем в его голове, видимо, созрело единственно правильное в данный момент решение.

– Пойдём домой, – сказал он, протягивая к Ларисе свои руки.

Она громко всхлипнула, и жалобно упала в его объятия, больше не крича и не сопротивляясь. И боль, и обида, видимо, отступили, и осталось только огромной желание почувствовать себя защищённой.

Андрея сделал шаг к двери, придерживая за плечи тихо вздрагивающую супругу. Он повернулся, и посмотрел на Люсю так, что почему-то сразу стало понятно, она видит его в последний раз.

Они ушли, а Люся ещё долго стояла в коридоре, прижавшись спиной к собственной вешалке.

«Ну, вот и всё», – подумала она, ощущая внутри звенящее одиночество.

Из этого состояния её вывел звонок в дверь.

«Неужели вернулся»? – вздрогнув, подумала она, и бросилась к двери.

– Здравствуйте! Суши заказывали? – бодрым голосом спросил её молодой парень в униформе, протягивая большую, плоскую коробку.

– Да, спасибо. Как раз вовремя, – ответила она, забирая заказ, и направляясь в свою опустевшую квартиру.

Катя проснулась от того, что яркие солнечные лучи, проникающие через открытое настежь окно, ласково прикоснулись к её розовеющим после крепкого, беззаботного сна щекам. Она открыла глаза, и тут же улыбнулась, радуясь наступившему утру. Девушка сладко потянулась, чувствуя, как её отдохнувшие за ночь мышцы наливаются молодой, здоровой силой, и перевернулась на бок. Теперь улыбка на её лице сияла так, что могла бы смело посоперничать с ярким весенним солнцем.

– Привет, – шепнула она лежащему рядом Игорю, который всё ещё пребывал в полудрёме, не желая просыпаться после бурно проведённой ночи, – пора вставать, засоня.

Он что-то тихо пробурчал, после чего всё-таки открыл глаза.

– Привет, – произнёс он в ответ, расслабленно потянувшись, после чего наклонился, и поцеловал Катю в щёку. – С Днём рождения тебя, котёнок.

Она тихо засмеялась, и, не в силах сдержать внутреннего порыва, бросилась к нему в объятия.

– Сегодня отмечаем, ты не забыл? – спросила она немного позже, когда они уже пили утренний кофе на её большой, светлой кухне.

– Конечно, нет, помню. Сегодня ты наконец-то познакомишь меня со своими друзьями, – сказал Игорь, допивая капучино из большой, белоснежной чашки, – надеюсь, я им понравлюсь, и они не станут уговаривать тебя немедленно меня бросить.

Катя рассмеялась, не в силах оторвать от Игоря счастливых, влюблённых глаз.

– Даже не сомневаюсь. Если уж ты сумел понравиться моим родителям, то с друзьями, думаю, проблем не будет точно.

– Это да, – шутливым тоном произнёс Игорь, забавно покачивая головой и делая последний глоток. – Ладно, давай, счастливого дня. Кстати, подарок будет вечером.

Он игриво подмигнул Кате, и отправился к выходу. Он довольно часто оставался у неё ночевать, хотя окончательно переехать к ней пока не спешил. Катя помахала ему на прощание рукой, оставшись сидеть за кухонным столом. У неё ещё было немного времени, и она блаженно растянулась на стуле, предаваясь размышлениям.

Конечно, то, что Игорь сразу понравился её родителям, было удивительно. Катин папа, занимающий важную должность в мэрии, и мама, работающая директором школы, всегда очень критично относились ко всем Катиным парням. Правда, их было совсем немного. Серёжа, с которым Катя встречалась ещё в школе, не нравился им своей манерой держаться дерзко, даже высокомерно, а также своим пристрастием к рок музыке.

– Не такого будущего хотим мы для своей единственной дочери, – говорила мама, размеренно прохаживаясь по их просторной гостиной, уставленной дорогой, массивной мебелью, – совсем не хочется, чтобы ты связалась со шпаной. Поверь, что из рок музыканта никогда не получится достойного отца семейства. Наплачешься с ним. Так что давай, заканчивай эту историю. Больше мы не хотим видеть его в своём доме.

Слова мамы звучали категорично, как приговор высшей инстанции, и Катя не посмела ослушаться. В скором времени Серёжа был отправлен в отставку, о чём он, похоже, не слишком-то сожалел, тут же закрутив роман с девчонкой из параллельного класса.

Следующим парнем, не прошедшим жёсткого родительского отбора, был её однокурсник Вадик. В педагогическом, где она училась, парней было совсем немного, поэтому они ценились на вес золота. Катя с лёгкостью захомутала мягкого, податливого Вадика, который смотрел ей в рот, и во всём с нею соглашался. После того, как молодой человек был представлен Катиным родителям, у них опять состоялся серьёзный разговор с дочерью На этот раз солировал папа.

– Не хочу видеть рядом с тобой этого тюфяка, – довольно жёстко заявил отец, стоя рядом с растерянной, недоумевающей Катей, – мужчина, не способный принимать самостоятельные решения никогда не сделает тебя счастливой.

На Катиных глазах выступили слёзы, после чего папа смягчился, и заговорил с нею на полтона ниже.

– Понимаешь, дочка, я очень хочу, чтобы с тобой был достойный мужчина. Именно мужчина, а не ноющее, бесхребетное создание. Поверь, очень скоро тебе самой надоест принимать все решения в жизни самой.

Папа оказался абсолютно прав. Разрыв с Вадиком получился для неё на удивление безболезненным. Он просто надоел ей настолько, что она поставила в их отношениях жирную точку, и решила искать настоящего, сильного, мужчину. Только где такого взять? Такого, как её папа, рядом с который можно было себя чувствовать, как за каменной стеной. Так получалось, что идеальный мужчина Кате не попадался. К ней постоянно клеились то ленивые маменькины сынки, то бесшабашные, не думающие о завтрашнем дне лоботрясы. Катя научилась их отшивать, решив не тратить своё драгоценное время на бесперспективные отношения. Её подружки-сокурсницы особо не заморачивались с выбором парней, встречаясь с любым, кто показался им симпатичным. Катя же чувствовала на себе ответственность за свой выбор. Конечно, она больше не может порхать, как мотылёк, пора было уже задуматься о поиске спутника жизни.

И вдруг судьба послала ей встречу с Игорем. Совершенно неожиданно тот несчастный случай на дороге, когда она стукнула бампером своей машины его автомобиль, ознаменовал в их жизни счастливый поворот. Вопрос с машиной они быстро урегулировали. Катя была так расстроена, что ни сразу обратила внимание, как пристально смотрит на неё пострадавший от её невнимательности водитель.

– Может быть, кофе выпьем, чтобы вы смогли немного успокоиться? – предложил он Кате, указывая на находящееся рядом кафе.

Катя согласилась только потому, что действительно, сильно разнервничалась, и не хотела в таком состоянии снова садиться за руль. Она чувствовала, как пылают её щёки, и постоянно судорожно поправляла свои рыжие, вьющиеся, волосы. Да, природа наградила её яркой и необычной внешностью. К рыжим от природы волосам прилагались большие, зелёные глаза и натуральные, пухлые губы. Видно, Игорь с первой же минуты не смог устоять против такой красоты. Он не сводил с неё глаз, задумчиво улыбаясь, пока она нервно пила капучино из своей чашки.

– Меня, кстати, Игорем зовут, – представился он, и Катя наконец-то посмотрела на него внимательно. Красивый, высокий, явно самодостаточный. Всё время их общения в кафе он остроумно шутил, так, что, допивая кофе, Катя уже беззаботно смеялась, совершенно позабыв о неприятной ситуации с аварией.

Они договорились о новой встрече, и очень скоро их отношения переросли в бурный роман. Катя была на седьмом небе от счастья. Игорь был именно тем, кого она так долго ждала. Молодой, перспективный юрист, работающий в довольно крупной строительной компании. Она даже решилась представить его своим родителям, поскольку именно с ним уже рисовала планы на дальнейшую жизнь.

После беседы с её новым кавалером папа вынес свой вердикт.

– Ну что ж, – заметил он, – парень он вполне серьёзный. Похоже, из небогатой семьи, но достаточно целеустремлённый, амбициозный, точно знающий, чего хочет от жизни. Именно такие, как правило, и добиваются успеха. Фирма их, правда, имеет кое-какие проблемы с долевым строительством, но, думаю, что Игорь, как молодой, но успешный юрист сумеет урегулировать все спорные моменты.

Папа улыбнулся, и Катя подумала, что, познакомившись с Игорем, он вспомнил себя в молодости. Мама, вышедшая замуж за простого парня из провинции, ни разу не пожалела об этом. Отец всего в жизни добился сам. Только его целеустремлённость и трудолюбие позволили ему достичь таких высот, что теперь его семья была целиком обеспечена, и ни в чём не нуждалась. Игорь действительно чем-то напоминал ей отца, только много лет назад.

Наверное, Катя сама почувствовала, что в Игоре есть те самые качества, за которые она так ценила своего папу, поэтому ещё раз убедилась в правильности своего выбора.

Да и сам Игорь вёл себя просто безупречно. Красиво ухаживал, постоянно делал Кате какие-то сюрпризы. То поход в театр на спектакль, билеты на который достать было практически нереально, то новый экземпляр в её коллекцию мягких игрушек, обязательно такой симпатичный, что её настроение моментально улучшалось, то огромный букет, просто так, самой красивой девушке на свете. Они встречались уже два месяца, и всё это время её не покидало ощущение беспрерывного праздника.

Из раздумий Катю вывел звонок в дверь. Оказалось, это курьер с шикарной корзиной белоснежных роз. «С Днём рождения, милая»! – было написано на открытке, находящейся в центре букета, и Катя снова улыбнулась, переполняемая счастьем. Игорь в своём репертуаре!

Поставив цветы на стол в большой комнате, она стала собираться по делам, напевая себе под нос весёлую мелодию. Дел на сегодня было запланировано много. Купить новое платье, чтобы блистать на сегодняшнем празднике, а после заехать в супермаркет. Стол для вечернего торжества Катя решила накрыть самостоятельно. Очень хотелось продемонстрировать Игорю и своим гостям, какая она великолепная хозяйка. Благодаря маме, которая с детства учила её готовить, она планировала с лёгкостью справиться с этой задачей.

Катя уже стояла в прихожей, когда услышала звук своего мобильного.

– С Днём рождения, именинница! – услышала она папин голос. Отец явно улыбался, и был в отличном расположении духа.

– Спасибо, папочка! – она до сих пор называла отца так, ласково и почти по-детски. – Мы сегодня планируем посидеть компанией, а завтра, как и обещали, собираемся к вам на дачу.

– Хорошо, конечно. Повеселитесь там от души, – сказал он, не переставая улыбаться, – должна же ты наконец-то представить друзьям своего Игоря. Мама тебя тоже поздравляет, позвонит попозже. У неё сейчас совещание в администрации. Сама понимаешь, конец учебного года.

– Хорошо. Целую вас, – сказала Катя, прощаясь с отцом.

Настроение у неё было прекрасное, и со всеми делами она управилась достаточно быстро. К вечеру стол ломился от приготовленных ею блюд. Она ждала в гости несколько своих близких подруг с их молодыми людьми, так что, компания должна получиться весьма внушительная. Её школьная подруга Наташа с Павликом, однокурсница Лена с новым парнем Сашей, и лучшая Катина подруга, Света со своим Мариком, с которым у неё были весьма бурные отношения. Они постоянно, то расставались, то снова сходились.

Первым появился Игорь. Он вручил Кате обещанный утром подарок, телефон последней модели, который Катя хотела, но всё так и не решалась приобрести. Катиному восторгу не было предела.

– Игорь! – радостно воскликнула она, принимая красивую коробку с заветным телефоном, – это же очень дорого!

Игорь улыбнулся, глядя на её восторг с довольным выражением лица.

– Ты достойна только самого лучшего, – сказал он, нежно целуя её в щёку.

Она всё ещё находилась в радостном возбуждении, когда начали прибывать гости. Катя принимала поздравления, и приглашала гостей в комнату, где с сияющей улыбкой на лице знакомила их с Игорем. Света приехала последней. Как ни странно, она была одна.

– А где Марик? – поинтересовалась Катя.

– Да пошёл он, – злобно высказалась Света, – достал. Всё, расстались окончательно.

– Да, ладно, не пори горячку, – попыталась успокоить Катя подругу. – Помиритесь ещё.

Света презрительно фыркнула, давая понять, что ни при каких условиях не пойдёт на примирение.

Когда Катя знакомила её с Игорем, ей показалось, что по лицу Светы пробежала лёгкая тень. У Кати даже мелькнула мысль, что, возможно, они были раньше знакомы. Но, нет, Игорь также приветливо улыбался, когда Катя представила его подруге, никак не выражая беспокойства.

«Показалось, наверное», – подумала Катя. Скорее всего, Света просто была не в настроении после расставания с Мариком.

Вечер шёл своим чередом. Они выпивали, много шутили и громко смеялись. Казалось, Игорь произвёл на всех благоприятное впечатление. Оказывается, он умел быть душою компании, умело шутил и делал всё для того, чтобы гости не скучали.

Когда Катя в очередной раз отправилась на кухню, чтобы вытащить из духовки запечённое мясо, за ней следом туда вошла Света.

– Слушай, – начала она, сделав небольшую паузу, – а ты Игоря своего хорошо знаешь.

– Сейчас уже кажется, что знаю его всю жизнь, – улыбнувшись, ответила Катя, хотя такое начало разговора её явно насторожило. – А почему ты спрашиваешь?

Катя выпрямилась, и теперь напряжённо смотрела Свете прямо в глаза.

– Дело вот в чём. Думаю, я должна тебе это сказать, – Света слегка замялась, видимо, подбирая нужные слова. – Помнишь, я тебе рассказывала, как нас с мамой кинули с долевым строительством?

– Конечно, – кивнула Катя.

Как она могла забыть? Историю о том, как Светина мама отдала все деньги, связавшись с очередным долгостроем, Катя слышала от Светы много раз, и глубоко ей сопереживало. Сейчас, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки и их дом, который давно должны были сдать, наконец-то достраивают.

Катя смотрела на подругу, ожидая, что же последует дальше.

– Так вот, кажется, я рассказывала, как мы с мамой, и ещё несколько дольщиков ходили разбираться в эту фирму. Нас отправили в юридический отдел. Я отлично помню, что оттуда мама вышла со слезами на глазах, и объяснила мне, что наглый, молодой юрист весьма грубо объяснил им, чтобы они перестали качать права, а молча ждали, когда строительство будет продолжено. Люди плакали, кричали, объясняли, что им просто жить негде, а он прямо издевался над ними, советуя в следующий раз лучше читать договор.

– И? – спросила Катя, уже смутно предчувствуя, что последует за этими словами подруги.

– Ты ещё не догадалась? Я потом заглянула в кабинет. Хотелось посмотреть на этого наглого типа. Да, Катя, это и был твой Игорь.

Катя несколько минут стояла молча, бессмысленно крутя в руках кухонное полотенце.

– Что ж, бывает, – не слишком уверенно произнесла она, – работа есть работа. Думаю, у всех там случаются неприятные моменты. Скорее всего, Игорь не виноват. Просто выполнял распоряжения своего начальства.

– Ну-ну, – произнесла Света, поглядев на Катю с укором, – понятно. Влюбилась по уши, ни грамма объективности не осталось.

После этого она вышла с кухни, а в скором времени и вовсе засобиралась домой. Катя не стала её останавливать.

«Пусть идёт», – подумала она, – «у самой настроение плохое из-за Марика, и она решила и мне его испортить. Мало ли, какие рабочие моменты бывают? Что, теперь сразу человека в негодяи записывать? Мы же не знаем, почему Игорь был вынужден так себя вести. Да, ещё и Светина мама, накрученная, находящаяся на грани нервного срыва, могла всё исказить. Конечно, ей в тот момент все врагами казались».

Катя успокоилась, и вышла к гостям.

Остаток вечера прошёл прекрасно, поскольку Катя заставила себя не вспоминать о Светиных словах. Может быть, она вообще просто завидует, что у них с Игорем так всё замечательно складывается?

В комнате раздавался дружный смех, и громкие голоса гостей. Игорь снова был на высоте, рассказывал какие-то забавные истории, невольно подкупая всех своим обаянием.

«Нет, ерунда какая-то», – снова подумала Катя, видя, как Игорь искренне смеётся, и ведёт себя легко и непосредственно, – «просто, Светина мама была на взводе».

Наконец, гости разошлись, перед этим долго прощаясь в прихожей, где парни активно жали Игорю руку, а девчонки шептали Кате, что он классный. Игорь подошёл, и нежно обнял её за плечи.

– Устала? – спросил он, и Катя услышала в его голосе искреннюю заботу, – давай, помогу тебе со стола убрать. Вдвоём намного быстрее.

«Да, глупости все эти Светкины рассказы. Игорь чудесный человек, и это видят все. И друзья, и родители, и сама Катя. А все, как известно, не могут ошибаться».

Она успокоилась, и они с Игорем отправились спать. Через некоторое время он крепко уснул, а Катя всё еще ворочалась в постели, и ей в голову лезли воспоминания, которые теперь казались ей довольно странными. Пару недель назад она встретила своего бывшего соседа, Пашку, который до сих пор жил в том же доме, что и её родители.

– Привет, Катюха, – радостно поприветствовал он её, когда они столкнулись в дверях торгового центра. – Видел, как ты на днях к родителям приезжала, и глазам своим не поверил, С Игорьком!

– Ты знаешь Игоря? – удивлённо спросила его Катя.

– Ну, да. Мы же учились с ним вместе. Теперь иногда по работе пересекаемся. Значит, познакомился он с тобой всё-таки? – слегка усмехнулся Пашка.

– Что значит «всё-таки»? – насторожилась Катя.

– Да, просто он какое-то время назад просил познакомить его с тобой. Увидел где-то в городе, как мы с тобой болтаем, спросил, что за девушка, свободна ли ты, и всё такое. Понравилась ты ему сильно, видимо. Потом я закрутился, а он, видишь, и без меня справился.

Пашка многозначительно подмигнул ей, затем спешно попрощался, и отправился дальше по своим делам.

Тогда Катя не придала этому факту особого значения. Город у них не такой уж большой, и Игорь вполне мог запомнить её, увидев где-то раньше. Но теперь вдруг то, что Игорь не сказал ей об этом, стало казаться подозрительным. Ведь тогда, после аварии, Игорь вёл себя так, словно увидел её впервые. Может быть, он просто постеснялся сказать, что понравилась она ему гораздо раньше, и он даже просил Пашку их познакомить? Короче говоря, Катя чувствовала внутри какое-то сомнение. Видимо, всё-таки Светины слова застряли у неё в голове, и теперь она словно старалась посмотреть на Игоря другими глазами. На самом ли деле он тот, кем казался Кате? Идеальный мужчина из её мечты, рядом с которым она всегда будет чувствовать себя уверенной и защищённой? Как мама рядом с её отцом, которые были для неё самым ярким и безупречным примером счастливой семейной жизни.

Она поворочалась ещё немного, и наконец-то уснула. Утром все её мрачные мысли куда-то отступили.

«Правильно говорят, что утро вечера мудренее», – думала Катя, собираясь вместе с Игорем к родителям на дачу. «Зря я забиваю себе голову всякими глупостями. Игорь любит меня, и я с ним счастлива. Вообще-то, только это имеет значение».

– Ну, что? Поедем на твоей машине? – спросил Игорь, когда они уже допивали утренний кофе.

– Давай, – легко согласилась Катя, – папа, скорее всего, будет соблазнять тебя своим любимым коньяком. Так что, будет лучше, если я поеду за рулём.

Родители встретили их радостными возгласами. Папа уже начал готовить свой знаменитый шашлык на большом мангале возле беседки, мама суетилась здесь же, торопливо накрывая на стол к обеду.

Когда все наконец-то уселись, Игорь взял слово. Он долго говорил, как благодарен судьбе за встречу с Катей, благодарил родителей за то, что воспитали такое чудо. В конце своей речи он неожиданно достал кольцо, и попросил Катиной руки, на что её родители ответили дружным одобрением.

Для Кати всё, что происходило вокруг, было, как в тумане. На её пальце уже блестело кольцо, но, почему-то, в её душе не было того восторга, который обычно присутствует у девушки в подобном случае. Никто даже не дождался её согласия. Родители сразу начали поздравлять их, папа сказал небольшую речь, о том, как рад, что отдаёт свою дочь в надёжные руки. Катя молчала, глядя куда-то в сторону реки. До вчерашнего дня она только и мечтает о том, чтобы Игорь сделал ей предложение. Теперь же ей казалось, что всё происходящее – совсем не то, чего она так страстно желала.

«А на самом ли деле я этого хочу»? – думала она, глядя, как Игорь жмёт руку её отцу, и выпивает с ним дорогой французский коньяк.

После обеда Игорь выразил желание поговорить с папой о каких-то делах.

– Конечно, – согласился отец, – давай, только в дом пройдём.

Они ушли, а Катя, движимая каким-то непонятным порывом, отправилась за ними следом. Конечно, она знала, что подслушивать нехорошо, но дверь в кабинет отца была не до конца прикрыта, и Катя отчётливо услышала обрывок их разговора.

– Понимаете, нам обязательно нужно это разрешение на строительство. Это же огромные деньги. Скажу честно, для моего карьерного роста это имеет большое значение. Мне обещали должность начальника отдела. Для нас с Катей это будет весьма приличным стартом.

– Понимаю. Но всё-таки, это не совсем законно. Могут возникнуть большие трудности, – ответил отец слегка приглушённым голосом.

– Моё начальство будет вам очень благодарно, – негромко заметил Игорь, – сумму можете обозначить сами, – закончил он мысль, ещё больше понизив голос.

Повисла небольшая пауза.

– Ну, в принципе, думаю, это решаемый вопрос. Чего только не сделаешь для будущего зятя, – сказал отец, и рассмеялся.

В первый момент Катя не могла поверить, что отец мог это произнести. Её папочка, самый добрый, самый честный на свете! Она быстро выскочила из дома, чувствуя, как кровь пульсирует в её висках. Она слышала тихий звон, как будто из её рук только что выскользнул и разбился какой-то хрупкий предмет.

Теперь она была практически уверена, что появление Игоря там, на дороге, где произошла авария, было вовсе не случайным. Все подробности того происшествия теперь казались подозрительными. Пожалуй, его автомобиль затормозил на том перекрёстке слишком резко. Конечно, виновата была Катя, она не соблюдала дистанцию во время движения. И всё же, что, если Игорь сделал это нарочно? Обычная автоподстава, совершённая только для того, чтобы познакомиться с ней? Через Пашу не получилось, и тогда он решил действовать самостоятельно. Сейчас Кате уже казалось подозрительным то, что он практически не расстроился из-за своей машины, целиком сосредоточив своё внимание на виновнице аварии. Тогда она решила, что просто он такой благородный и мужественный. Но ведь, возможно, его единственной целью было познакомиться с Катей, и произвести на неё благоприятное впечатление. Самое обидное, что в конечном итоге его интересовала, похоже, вовсе не сама Катя. Что, если через неё Игорь просто искал выход на её отца? Конечно, близкое знакомство с начальником департамента строительства – прекрасная возможность решать проблемы фирмы, и делать головокружительную карьеру. Всё просто. Игорь увидел Катю где-то вместе с отцом, доступ к которому для него был закрыт, навёл справки, и решил познакомиться с ней, с привычной лёгкостью поразив своим обаянием. Понятно, что в скором времени это дало ему возможность узнать и её отца, на которого он тоже произвёл самое положительное впечатление. У Кати просто голова шла кругом, и, чем больше она об этом думала, тем правдоподобнее казалась ей эта мысль.

Катя молчала весь вечер, наблюдая, как Игорь с отцом мило общаются, иногда отпуская дежурные шутки, неторопливо допивая бутылку коньяка.

По дороге домой она тоже было немногословна. Уже подъезжая к городу, Катя затормозила, и внимательно посмотрела на довольного, расслабленного Игоря.

– Почему ты остановилась? – спросил он, вовсе не подозревая никакого подвоха.

– Скажи, ты специально устроил ту аварию, чтобы познакомиться со мной, а через меня выйти на моего отца?

Вопрос прозвучал так резко и неожиданно, что Игорь не успел подготовиться, и теперь смотрел на неё так испуганно и растерянно, что Катя почему-то сразу поняла, что попала в цель.

– Что за глупости? Откуда вообще такие мысли? – его слова прозвучали как-то жалко, и Катя вдруг остро почувствовала, насколько сильно разочарована в нём. Она быстро сняла с пальца кольцо, и протянула его Игорю.

– Уходи, – тихо сказала она, – я не выйду за тебя. Я вообще больше не хочу тебя видеть.

– Катя…– начал было Игорь, но она прервала его.

– С отцом моим ты теперь знаком. Решайте свои проблемы, но только без меня.

– Ты не понимаешь. Это нужно для нашего будущего, – его слова звучали для неё, как издёвка.

– Будущего? – язвительно спросила она, – Да, похоже, лично я не нужна тебе вовсе. Всё дело было в моём отце?

Игорь на секунду замешкался с ответом, и Катя болезненно усмехнулась.

– Убирайся! – громко крикнула она.

Когда он вышел, Катя резко рванула с места, и быстро помчалась вперёд, навстречу ярким огням погружающегося во тьму города. Ветер, врывающийся в окна автомобиля, развивал её рыжие волосы, и наполняя её лёгкие упоительно свежим воздухом. Через несколько секунд она уже улыбалась, чувствуя, как уверенно бьётся её сердце в такт с играющей в автомобиле музыкой.

«Всё-таки, жизнь удалась», – подумала Маруся, при этом сладко потянулась, лёжа на мягком, удобном диване. Она только что плотно поела насыпанного в миску сухого корма, и теперь всё её кошачье существо ощущало высшую степень блаженства, которая выражалась тихим, умиротворяющим мурлыканьем.

Вскоре она услышала скрежет дверного замка из прихожей.

«Наконец-то, явилась», – подумала Маруся, но срываться навстречу хозяйке не спешила, по-прежнему вытянув на диване своё изящное тело.

«Сама подойдёт», – решила Маруся, лениво поглядывая на открытую дверь комнаты.

Из прихожей раздался незнакомый мужской голос, которому тут же ответил голос хозяйки.

«Опять мужика привела», – поняла Маруся. Теперь уже любопытство одолело её настолько, что она спрыгнула с любимого дивана, и, тихо ступая мягкими лапками, высунула голову в коридор. Её большие, зелёные глаза с любопытством уставились на прибывшего гостя.

«Ну и вкус у моей», – недовольно поморщилась Маруся, разглядывая большого, мордатого мужика, от которого отвратительно пахло терпким одеколоном.

– О, у тебя кошка? – воскликнул мужик, заметив выглядывающую из-за угла Марусю. – Иди сюда, кис-кис.

Он попытался схватить её своими огромными руками, но Маруся коротко зашипела, вырвалась, и быстро удалилась обратно в комнату.

– Дикая она у тебя какая-то, – заметил он с обидой в голосе.

– Почему дикая? Просто чужих не любит, – ответила хозяйка, ласково глядя на незнакомого мужика.

– И часто у тебя чужие бывают? – спросил мордатый, игриво поглядывая на хозяйку.

– Ну, перестань, – томно ответила она, – ты что это, ревновать вздумал?

После этого хозяйка захихикала, а мордатый начал её лапать, и даже полез целоваться.

«Просто тьфу», – оценила Маруся увиденную картину, усаживаясь в уголке, и начиная брезгливо вылизывать свою пропахнувшую одеколоном шёрстку.

На её памяти это уже не первый случай, когда хозяйка приводила в дом мужика. Маруся снисходительно относилась к этой её слабости. Ничего не поделаешь, зов природы. Сама-то она избавилась от этой напасти ещё в ранней юности, когда, благодаря хозяйке, прошла довольно унизительную и болезненную процедуру стерилизации. Она до сих пор помнила, как её тошнило после наркоза, и она тихо лежала на полу, стянутая неудобной попоной, думая, что погибает. Но болезненные ощущения довольно быстро закончились, и теперь Маруся была полна сил и спокойна, напрочь потеряв всякий интерес к противоположному полу.

В отличие от самой хозяйки, которая, похоже, всё ещё не теряла надежду устроить свою личную жизнь.

Маруся не осуждала её, но не могла понять, зачем ей это нужно? Неужели им плохо вдвоём? В их уютной, небольшой квартире, с мягким, удобным диваном и большим, белоснежным холодильником, в котором всегда имелось что-то вкусное? Нет, хозяйка не унималась, и опять приводила в дом очередного ухажёра.

До этого у неё был тощий, нервный мужчинка, который вздрагивал от каждого звонка своего мобильного телефона.

– Да, Ларочка, скоро буду, – испуганно говорил он в трубку, – на совещании задержался. Выезжаю.

Лицо хозяйки при этом становилось таким расстроенным, что Маруся долго тёрлась об её коленки, чтобы хоть немного утешить в тот момент, когда её кавалер быстро куда-то удалялся.

Однажды, когда тощий в очередной раз гостил у хозяйки, в дверь настойчиво позвонили, и в дом ворвалась толстая тётка, распространяя вокруг себя отвратительно сладкий и едкий запах духов.

– Где он? – орала тётка, а после того, как тощий выглянул из комнаты, пытаясь как-то успокоить разъярённую бабу, надавала ему тумаков.

– Это совсем не то, что ты думаешь, Ларочка, – пытался угомонить её тощий, – я тебе всё объясню.

Похоже, объяснять ему пришлось очень долго. Во всяком случае, уехав вместе с толстой тёткой, он больше не появлялся у них дома. Маруся видела, что хозяйка грустила, тихо лёжа вечерами на их диване, и даже пару раз плакала. Она старалась утешить женщину, нежно мурлыча той в самой ухо, и даже пару раз выразительно мяукнула, глядя ей прямо в глаза. Мол, ну его к чёрту, этого тощего! Пусть дальше мучается со своей Ларочкой! Женщина гладила Марусю, и, казалось, немного успокаивалась, и они мирно засыпали на любимом диване, прижавшись друг к другу.

История их знакомства началась два года назад, когда женщина, возвращаясь с работы, заметила возле подъезда картонную коробку, в которой громко пищала крошечная Маруся. Прежние хозяева выставили коробку с котятами на улицу. Вдруг разберут? Её братика и сестрёнку, действительно, подобрали довольно быстро. А вот Марусю, маленькую, хилую, с жалко трясущимся хвостиком и тусклой, серой шёрсткой, так никто и не взял. Женщина, заглянувшая в коробку, улыбнулась, и Маруся посмотрела на неё с уже, казалось, потерянной надеждой. Она собрала последние силы, и громко мяукнула, глядя той прямо в глаза.

– Иди сюда, – произнесла женщина, и, приподняв, нежно прижала Марусю к своей тёплой груди, к которой та моментально прильнула всем своим маленьким, трясущимся от холода тельцем.

С этой самой минуты Маруся поняла, что это любовь на всю её кошачью жизнь. Она обожала свою хозяйку, спасшую её от неминуемой гибели. Правда, в силу горделивого кошачьего характера, она показывала свою любовь не слишком часто. Иногда она просто тёрлась о хозяйские коленки, и та в ответ нежно гладила её по красивой, блестящей шёрстке. «Нельзя быть слишком навязчивой», – почему-то была уверена Маруся, поэтому часто ложилась где-нибудь в сторонке, наблюдая, как женщина пьёт чай или смотрит телевизор. Признаться, Маруся всегда с нетерпением ждала её возвращения домой, и сильно скучала, если та задерживалась на работе. Когда хозяйка появлялась в доме, она всегда чувствовала себя счастливой, вытягиваясь в полный рост на диване, и ожидая, что та обязательно подойдёт её погладить.

– Привет, Маруся, – говорила женщина, ласково проводя рукой по её спинке, и она сладко щурилась от неземного блаженства.

Короче говоря, Маруся просто не мыслила существования без своей хозяйки.

Новый ухажёр, которого та привела сегодня в дом, не вызвал у Маруси никакого одобрения. Голос у него был слишком резкий и грубый, запах – чужой и отвратительный, да и тот факт, что хозяйка весь вечер уделяла ему внимания больше, чем самой Марусе, вовсе её не обрадовал. К тому же, похоже, спать ей предстояло опять на мохнатой лежанке в углу, поскольку её привычное место на диване займёт, скорее всего, мордатый.

Так и получилось. Когда парочка угомонилась, и сладко уснула, Марусе, всё это время тихо лежавшей в углу, стало так обидно, что она встала и, стараясь не шуметь, вышла в коридор. Там она увидела огромные туфли мордатого, которые стояли в углу, издавая чужой и резкий запах кожи. Маруся на секунду задумалась, потом подошла к туфлям, и, подняв хвостик, быстро пометила обувь чужака, после чего снова удалилась в комнату.

«Вот тебе, чтобы было неповадно сюда шляться», – подумала Маруся, укладываясь спать с чувством выполненного долга.

Утром хозяйка выглядела абсолютно довольной, весело смеясь и поглаживая мордатого по огромной голове. Она жарила ему яичницу на раскалённой сковородке, при этом радостно напевая. Маруся даже не вышла на кухню, наблюдая за происходящим через дверной проём

– Маруся! – через какое-то время позвала её хозяйка, – на, кушай.

«Наконец-то вспомнила, что в доме есть кошка», – с обидой подумала Маруся, неохотно подходя к своей миске.

Мордатый вовсю уплетал глазунью, запивая её горячим кофе.

– Хорошая ты всё-таки баба, – заметил он, глядя на хозяйку с лёгким прищуром. – Непонятно, почему одна до сих пор.

«Здравствуйте! Одна»! – удивлённо подумала Маруся, даже перестав на минуту хрустеть кормом. – «А я как же»?

– Не знаю, – хихикнув, ответила женщина, – тебя ждала, наверное.

Мордатый довольно заржал, и макнул куском хлеба в остаток яичницы.

Обуваясь в коридоре, мужчина слегка поморщился.

– Всё-таки, есть какой-то запах, – сказал он, втягивая ноздрями воздух, – от кошки в доме вечно одни неприятности.

Маруся, наблюдавшая за ним издали, нервно махнула хвостом.

– Ну, что ты, – поспешила заверить его хозяйка, – Маруся очень чистоплотная, ходит только в лоток.

После того, как закрыла за ним дверь, женщина покружилась на месте, затем подошла к лежащей на диване Марусе, и почесала ей носик. Она казалась такой счастливой, какой Маруся не видела её уже очень давно. С тех самых пор, как Ларочка забрала из её квартиры своего тощего. Видно, всё-таки, женщине нужен мужчина.

«Странно это как-то», – подумала Маруся. – «Зачем вообще они нужны? От них одни неприятности».

Вечером мордатый снова явился к ним в квартиру. О том, что, скорее всего, так и будет, Маруся догадалась сразу, как только хозяйка занесла в дом тяжёлые пакеты с продуктами, и, радостно напевая, начала что-то готовить на плите. Сама она обычно обходилась небольшим перекусом, особо не заморачиваясь с готовкой. А для мужчин, которые заглядывали к ней в гости, готова была стараться.

С Марусей она поздоровалась наспех, из-за чего та почувствовала лёгкое недовольство, и теперь была целиком сосредоточена на приготовлении ужина.

Мордатый явился где-то через час. В руках он держал подозрительно пахнущий букет цветов.

Маруся вышла, понюхала его, и тихо чихнула. Редкостная дрянь! Лучше бы принёс что-то полезное, кусок мяса, например, или курицу!

– Представляешь, кошка твоя пометила мой ботинок, – пожаловался мордатый, снимая тёмные кроссовки, – не знаю, смогу ли запах отмыть.

После этих слов Маруся сочла за благо удалиться на приличное расстояние, наблюдая за парочкой издалека.

– Странно, – заметила хозяйка, – обычно за ней такого не водилось.

– Ревнует, наверное. Невзлюбила меня, зловредное животное, – ответил мордатый, покосившись на лежащую в комнате Марусю. – Не люблю я их, кошек этих.

Затем он направился на кухню, где с аппетитом принялся за приготовленные блюда. Хозяйка поставила на стол бутылку настойки, и скоро их голоса звучали громче, вперемешку с радостным смехом.

– Знаешь что, – заметил вдруг мордатый, – а давай я к тебе перееду?

Женщина смущённо улыбнулась.

– Давай, чего тебе в общежитии мучиться?

Мордатый встал, и прошёлся по комнате, окидывая всё хозяйским взглядом.

– Баба ты, смотрю, хорошая, ещё заживём с тобой. Может быть, даже детишек родим.

Хозяйка засмеялась, робко отмахнувшись рукой.

– Перестань! А так, конечно, переезжай, хоть завтра.

– Договорились, – согласился мордатый. – Только у меня одно условие.

– Какое? – насторожилась женщина.

– Кошку эту твою из дома убрать придётся. Зачем она нужна? Антисанитария от неё сплошная, и на обуви разориться можно.

Маруся моментально навострила уши, а хозяйка посмотрела на него удивлённо.

– Что ты такое говоришь? Куда же я её дену? Она мне уже, вроде как, родная.

Мордатый вытаращил на неё удивлённые глаза.

– Родная? С ума сошла? Она же кошка! Я договорюсь, и отправим её к брату в деревню. Там она быстро мышей научится ловить, и про капризы свои забудет.

У Маруси всё внутри похолодело от ужаса. Она даже не хотела думать о том, что хозяйка может выгнать её из дома из-за этого мордатого.

– Нет, я не могу, – ответила хозяйка, отрицательно покачав головой.

– На принцип, что ли, идёшь? – злобно спросил мордатый.

– Нет, просто это моя кошка, мы с ней столько вместе прожили, – тихо ответила женщина.

Мордатый начал краснеть от гнева. Казалось, ещё немного, и он взорвётся.

– Значит, отказываешься? – спросил он, сжимая кулаки от злости.

– Да, – ответила хозяйка, беспомощно глядя на него.

– Ну, и живи тогда со своей кошкой, – крикнул он, быстро поднимаясь с места, и нервно отодвигая стул, – одно маленькое условие выполнить не можешь! Видно, вредная ты баба, с такой я точно не смогу ужиться!

Он рванул в прихожую, и скоро Маруся с хозяйкой вздрогнули от звука громко хлопнувшей двери.

Хозяйка несколько минут сидела на стуле, затем тяжело вздохнула, и вышла в комнату. Маруся поднялась со своего места, и теперь смотрела на женщину во все глаза.

– Ну, что, одни мы с тобой остались, – сказала хозяйка, затем протянула руки, и прижала Марусю к себе. Как тогда, в самый первый раз, когда достала её из картонной коробки.

Маруся обхватила лапками её за шею, и тихо замурлыкала прямо ей в ухо. Так они просидели несколько минут, пока в комнате не наступила полная темнота, немного разбавленная тусклым светом из пустой прихожей.