– Кап!..

Вода попала мне на лоб, нажав на невидимую кнопку. Это пробудило меня и заставило открыть глаза.

Я лежала на диване в своей комнате. И, казалось, вокруг все как обычно, но странные ощущения в теле говорили, что я ошибаюсь.

Снова началось?

В центре потолка методично и медленно собиралась вода.

Не успела я подумать о том, что меня могли затопить соседи, как отягощенная своим весом, она стала падать вниз. Но я не почувствовала, как вода коснулась меня. Капли словно скатились по невидимым границам, не затронув лицо.

В тишине квартиры громко и неприятно тикали часы.

Это вконец разбудило меня. Все же случилось то, чего я больше всего боялась. Вибрации пробежали по телу, усиливаясь. Невольно я потянулась к воде – и у меня получилось легко оторваться от дивана и слиться с потоком. Переворот – и вот я уже падаю, как та самая капля в большой резервуар с прозрачной водой.

Боясь, что сейчас задохнусь, в панике всплываю, лихорадочно хватая ртом воздух.

Оказалась я на крыше элитного высотного дома.

На автомате убрала воду с лица и попыталась понять, где на этот раз очутилась.

Все началось еще в детстве, когда мне снились кошмары. Слишком реальные кошмары. Отец водил меня по психологам, потом психиатрам, и когда они все же смогли мне помочь, я начала спать нормально без всяких снов.

И теперь я отчаянно, до стискивания зубов не желала их возвращения.

Я оглянулась.

Вокруг многоэтажные современные здания, уже озаренные пожаром закатных лучей. Они величественно стремились сверкающими пиками в небо. Оранжевый диск плавился между двумя высокими башнями, отражаясь в их зеркальных поверхностях.

Снова повторялись слишком яркие сны, которые в любой момент могли превратиться в кошмары, преследующие меня издавна. Я только что лежала в своей комнате, а через минуту находилась на крыше невероятного сооружения, от которого захватывало дух.

Я подплыла к бортику и, подтянувшись на руках, с трудом смогла вылезти. Ощущение мокрой и тяжелой одежды нервировало, как и хлюпанье в кроссовках. Отжала край майки, как сумела, и решила посмотреть вниз, придерживаясь за поручни.

И стала наблюдать, как вода выливается из бассейна и теряется в дымке облаков, проплывающих над городом.

– Интересно, сколько этажей у этого здания? – спросила я себя вслух.

Дальше не смогла смотреть, от высоты закружилась голова, пришлось сделать шаг назад.

– Никто точно не знает, – вдруг услышала за спиной, – и тут же обернулась.

И увидела смуглого темноволосого парня, вернее, мне он таковым показался. На его лицо падала легкая тень от капюшона.

Появление незнакомца хоть и вышло внезапным, но не вызвало у меня страха, скорее, любопытство.

– Ты кто? – поинтересовалась я.

Парень шел ко мне расслабленной походкой и улыбался.

– Как тебя зовут? – произнесла уже с напряжением в голосе.

Он остановился напротив и снял капюшон, предоставив возможность, как следует, его рассмотреть.

На вид не больше двадцати четырех лет, симпатичный. В удлиненной байке оверсайз, похожей на пальто, в серой майке и ботинках с крепкой подошвой. В черных джинсах с открытыми коленями. А в темных волосах его проскальзывали алые пряди.

Меня удивляло, что я до мелочей могла рассмотреть его внешность. Я же сплю? Но так детально и красочно у меня не проходил ни один сон.

– В этом мире имена не имеют значения. Гораздо интереснее, кто ты, и как тут оказалась? Я тебя здесь никогда не видел.

Я с недоумением качнула плечами. Самой любопытно, как меня сюда занесло. Давно этого не случалось, что я успела уже позабыть. И куда именно попала, непонятно.

– И в каком таком мире мы с тобой находимся?

– В моем. – Просто ответил парень и усмехнулся, не сводя с меня внимательного взгляда карих глаз.

«А это уже интересный поворот сюжета…» – невольно пронеслось у меня в голове.

Я заметила пирсинг на левой брови и татуировку, которая спускалась по шее незнакомца на левую руку, и вновь удивилась, что могу так хорошо все видеть. Зрение у меня с детства довольно плохое, передалось от родителей, приходилось носить очки.

– То, что сплю, я и так сама поняла.

– Не совсем. – Вдруг произнес парень. – Спит твое тело, но не разум.

Теперь наступил черед усмехаться мне.

– Окей. Считай, что поверила. Может, подскажешь отсюда выход?

Он доходчиво показал жестом, что я могу спрыгнуть с крыши.

– С ума сошел?!

– Мы во сне. Если и умрешь, то просто проснешься.

– Послушай, как там тебя?..

– Я же сказал, что неважно.

– То есть, если я решу назвать тебя, к примеру… картофелем или отбивной котлетой, ты станешь откликаться?

Парень задумчиво сощурился и наклонил голову, но я видела, что он совершенно не обиделся на мои слова.

– Если тебе так важно знать мое имя, то зови меня тогда Богданом.

Даже имя у него красивое!

– Варя. – Представилась, совершенно не понимая, зачем это делаю. Этот парень мне снился, зачем мне говорить ему свое имя? Вот уж эти правила воспитания…

– Тогда добро пожаловать в мой великолепный мир, Варя! – и он широко раскрыл руки.

Ну-ну! Заклинило его что ли? Комплекс Наполеона?

– Адрес этого места не подскажешь?

Богдан слегка улыбнулся.

– Фаза, точка, ру.

– А если серьезно?!

– А если серьезно, то ты сейчас находишься в мире, который создал я. Сюда не попадают случайные люди.

– В гости не напрашивалась, и не мечтала здесь оказаться. Потому интересовалась, как мне отсюда выйти.

Он хотел мне ответить, но внезапный механический гул заставил нас обернуться. Это что вообще такое?

По крышам шагали треножные машины, и уж больно они смахивали на инопланетных захватчиков из одной известной книги. Я недавно даже фильм смотрела, так вот эти штуковины один в один с теми, кто приближался к нам.

– Какого черта?! Твоих фантазий дело? – повернулся ко мне Богдан.

– А я тут причем? – пошла в оборону.

– Это первый уровень, здесь внутренний страх порождает то, чего ты боишься.

– Хочешь сказать, что я боюсь этих штуковин? – хмуро произнесла, но тут одна машина заметила нас, со скрежетом повернулась и направила смертоносный луч в нашу сторону, едва не попав по нам.

Я закричала от ужаса и метнулась к двери, но парень скомандовал:

– Давай за мной!

– Эт-то куда? – я стала немного заикаться.

– Прыгаем головой вниз, я уже сказал – это первый этаж, тут сложно построить портал, но можно углубиться и выйти на межуровень.

– К-куда? – непонимающе переспросила я.

Он отмахнулся.

– Объясню потом. Просто делай, как я сказал.

– Мы же разобьемся! – прокричала я с трудно скрываемым страхом.

– Этот уровень ближе всего к физическому плану. У тебя выбор небольшой: быть спаленной лучами тех машин (он показал, каких именно) и поверь, отходняк в реальности не порадует. Целый день будет кожа гореть, чесотку заработаешь убийственную. Или…

– Или что?

– Или прыгнешь со мной и… Неважно. Поверь, лучше прыгнуть.

– Да я тебя в первый раз вижу! Хочешь, чтобы поверила, а сам не договариваешь! Да и куда прыгать, мы же разобьемся!

– Дело вольное.

Он не стал настаивать, спокойно поднялся на бортик и перешагнул за поручень, повернулся ко мне лицом и шутовски отдал честь.

– Встретимся внизу.

И начал падать. Я с ужасом смотрела на все это, вытянув руку вперед, словно хотела остановить. Но меня будто прибили к бетону, а по спине вдруг пробежали ледяные мурашки, заставляя вздрогнуть и очнуться.

Я поняла, что все еще в мокрой одежде, и мне угрожает опасность.

Оторвавшись, я бросилась к краю крыши.

Богдан падал вниз головой наряду с водопадом, мгновение – и он уже скрылся в легкой дымке, через которую просвечивалась длинная улица.

Мать, твою мать! И куда ты, Русакова, на этот раз влипла?

Я не знала, что находится внизу за облаками, как высоко меня занесло, но если сейчас прыгну, от меня на асфальте и мокрого следа не останется.

Я со всей силы ущипнула себя за руку, морщась от боли, чтобы проверить, сон ли это.

Да что же это такое! Чувствовала все так достоверно, словно находилась не во сне. Я ощущала порыв ветра на своем лице, тепло заходящего солнца…

Я посмотрела назад.

Машины стремительно приближались – и достать им меня теперь не составляло проблем. Думать времени больше не оставалось. Боль отрезвила, она говорила, что я не сплю, но с другой стороны, разве в реальности существуют подобные машины, что еще немного – и спалят меня к такой-то матери?

Очередной луч прожег черную дыру возле моих ног. Это подстегнуло к действию.

С отчаянным криком я бросилась с края крыши, а потом, зажмурив глаза, полетела вниз, истошно крича. Я почти себя не слышала из-за свиста в ушах. Мне показалось, что сердце выпрыгнуло и трепыхается где-то на уровне ног.

Я неслась стрелой вниз, а вернее, головой. Ну что, умру быстро и, надеюсь, безболезненно.

Приоткрыв глаза, я увидела, что земля уже близко, и в этот момент во мне проснулась запоздалая злость. Я не хотела так глупо умирать. Я понимала, что это сон, но сон слишком реальный. Мое сознание все воспринимало за действительность. Я захотела остановить полет – и тут же притормозила в воздухе, как если бы прыгала с тарзанкой, которая меня и удержала. И плавно опустилась на ноги.

Я не верила своему счастью.

– Надо же, в первый раз все получилось, – хмыкнул справа Богдан. – Молодец! – неожиданно произнес он.

Я находилась не в том настроении, чтобы оценить его похвалу, у меня ноги подкашивались от пережитого стресса.

– А могло не получиться?

Он наглядно показал руками взрыв и произнес с насмешкой:

– Бу!

– Ты же говорил, что лучше прыгнуть?

– Ты бы просто проснулась у себя дома.

– Значит, мы все-таки во сне?

Это был риторический вопрос. Черт! Лучше бы я проснулась! Что я тут все еще делаю?

Я подняла голову и посмотрела вверх. Машины пропали, как и облака, а вместо заката, я увидела, как над городом встало полуденное солнце. И моя одежда чудесным способом уже высохла.

– Мы перешли на другой уровень?

– Да.

– И на какой?

Богдан задумчиво осмотрелся.

– Точно сказать не могу, надо проверить.

Он поднял руку и внимательно посмотрел на нее. Невольно я сделала то же самое. Потом глянула на свои пальцы, отмечая про себя, что они казались слегка прозрачными.

– Думаю, где-то между первым и вторым этажом.

– И как ты это понял?

– Видишь пальцы, они теряют плотность. Значит, мы углубились, ушли ниже.

– Может, выше? Второй же этаж почти.

– Не сравнивай с реальностью, тут совсем другие законы. Вернее, их тут не существует, – коротко усмехнулся Богдан. – Пошли.

Я оглянулась. Обычная улица, по которой мчатся машины, ходят по своим делам люди. Только странные они какие-то, двигаются с закрытыми глазами, а некоторые так вообще плывут бесцельно в воздухе.

Я потянулась за Богданом, думая над тем, как мне отсюда выбраться.

– Скажи, обязательно умирать, чтобы проснуться?

– Когда время выйдет, ты проснешься сама.

– А когда оно выйдет?

Богдан остановился.

– По-разному бывает. В реальности может пройти пять минут, а может, и несколько часов. Время здесь протекает иначе. Почему бы тебе просто не получать удовольствие от фазы?

– Фазы?

– Понимаешь, сон условно можно поделить на фазы. Когда фаза быстрого сна закончится – ты, скорее всего, проснешься. Или погрузишься в медленный сон.

Ничего не поняла, но логика какая-то прослеживалась. Да и чему тут радоваться? И уж тем более наслаждаться.

– А почему эти люди с закрытыми глазами?

– Это спящие, которые видят сны.

– Понятно…

Я обратила внимание на группу молодежи со скейтами в руках, они смеялись и шутили, весело общаясь между собой. И они нас заметили.

– А эти не спят? – показала я кивком на подростков.

– Эти? А, это спрайты.

– Кто?! – не поняла я.

– Персы, персонажи нашего сна. Они почти не имеют сознания, запрограммированы на определенные действия. С ними лучше не вступать в разговор, утянут в свою иллюзию.

– Ага, – сказала я, но тут же непонимающе спросила: – Что сделают?

Богдан с терпением, словно объяснял ребенку очевидные вещи, продолжил:

– Иными словами утащат тебя в сон. Твое сознание отключится, и ты, как все спящие, будешь видеть сны.

– А это сейчас не сон?

Он пошел дальше, а я за ним поплелась. А что еще делать?

– Сон, но осознанный, здесь реальность подчиняется тебе, – ответил Богдан.

– Что-то я не заметила.

– Вот ты как на ноги встала, когда с крыши падала?

– Умирать не хотела.

– Вот, эта реальность подчинилась твоему желанию.

– Значит, я могу здесь делать все, что захочу?

– Не всегда, этому надо учиться. И еще от этажа зависит. Чем ниже будешь падать, тем легче подчинить себе реальность, и тем фантастичнее она будет выглядеть.

– А сколько вообще существует уровней?

– Бесконечно много, но условно можно поделить на десять. И у каждого этажа есть подуровни.

– Десятый – это последний этаж? А что дальше?

– А дальше никто не знает. Об этом почти нет информации, но некоторые предполагают, что там находится выход из фазы.

– Ты хочешь сказать, что дойдя до десятого этажа, я проснусь?

– Не совсем. Все намного сложнее.

– Окажусь в каком-то другом мире?

– Возможно.

Опять он загадками говорил.

Я стала наблюдать за молодыми парнями и девушками, кого Богдан назвал персонажами сна.

– Не смотри.

– Почему? Они решат, что мне интересны? – спросила я.

– Не выдавай, что ты осознанная. Как только поймут, что ты не спрайт и не спящая, начнут преследовать.

– Почему? – упорно продолжала интересоваться я.

Богдан вздохнул.

– Здесь валюта – энергия, она дает жизнь таких существам. Они ею подпитываются. Увлекают в свою иллюзию и доят. Мечтаешь стать для них коровой?

Я отрицательно качнула головой.

– Мы с тобой и так привлекаем излишнее внимание.

– Тем, что просто идем?

– Мы для них светимся. И чем разумнее спрайт, тем быстрее он догадается, кто мы.

– А мы кто?

– Фазеры.

– М-м-м, – протянула я глубокомысленно и замолчала. Но меня просто распирало от вопросов, поэтому я не выдержала и спросила:

– А кто создает этих спрайтов?

– Мы же, люди, и создаем. Тут все существует благодаря мыслям человека. Кто-то создает фильм, книгу, сценарий – потом его персонажи появляются здесь. Слышала о том, что мысль материальна?

– Читала, но и предположить не могла, где получу этому доказательства.

– Плохо дело! – вдруг произнес Богдан, резко останавливаясь.

– Что?

Я оторвалась от своих мыслей и проследила за его взглядом.

– Нас засекли.

Люди с открытыми глазами хищно уставились на нас.

– И что же их привлекло? Я ничего не делала, честно.

Но почему-то они все, как назло, смотрели на меня.

– Стоит что-то почувствовать одному, как это по цепочке передается другим. Надо мотать в другое место.

– Снова прыгать?

– Не обязательно. Можно и взлететь.

– Что? Как?!

– Не хочешь, давай скроемся через дверь.

Он быстро потянул меня за руку, мы почти бежали, а за нами неслись спрайты. Подростки со скейтами тоже преследовали нас, резво обгоняя других на своих бордах.

Я все время оглядывалась, боясь, что они нас настигнут.

– Они, надеюсь, не умеют летать?

– Единицы. Те, в кого вложена такая программа. Они без нее пустышки.

– А кто умеет летать?

Я уже неслась за Богданом, едва поспевая.

– Например, драконы.

– Они тут тоже есть?!

– Конечно. Все, что можешь только вообразить, здесь существует.

Мы добежали до ближайшего здания. Богдан остановился и закрыл глаза. Что он делает? Сейчас не время на размышления. Но, похоже, он создавал… портал? Он что-то про них говорил, когда мы стояли на крыше.

Парень резко дернул за ручку – и дверь поддалась. Мы вбежали, и сразу же захлопнули ее за собой. Стало непривычно тихо.

Перед нами лежал длинный коридор с мигающими лампами, с двух сторон находились другие двери.

– Мы оторвались?

– Да.

– А куда теперь?

– Выбирай. Что тебе подсказывает интуиция?

Мы пошли, а я внимательно разглядывала двери. Открыла одну.

Светлая просторная комната, распахнутое большое окно. Белые занавески качаются от колебания воздуха. И музыка звучит какая-то напряженная, как в хорроре. Нет, я туда ни ногой. Страшно, пусть даже комната казалась пустой.

Я тут же закрыла дверь, и мы двинули дальше.

Следующий портал вел… к океану.

Когда дверь за нами закрылась, она просто исчезла. Меня это не сильно удивило, наверное, начинаю привыкать.

Я вдохнула соленый морской воздух полной грудью, чувствуя его колебания на лице. И на меня вдруг снизошло умиротворение. Может, уже начинаю получать кайф от происходящего?

Сняв обувь, пошла босиком по горячему песку, все еще удивляясь реалистичности ощущений. В детстве я не замечала таких мелочей, меня тогда все пугало.

Я вновь с удовольствием вдохнула теплый воздух.

Забыла, когда последний раз ездила к морю, а тут перед глазами целый океан!

Я подошла к набегающей воде, и мои ноги по щиколотку обхватили волны, приятно лизнули своим пенным языком. Пальцы ушли в песок. Я ими пошевелила, сильнее закапывая и наслаждаясь ощущениями. Невероятно! Как все натурально.

– Скажи, а машины инопланетян… они здесь не появятся?

– Просто не думай о них.

– Я и тогда не думала.

– Ты, может, и не думала, а вот твое подсознание – да. Оно любит выдавать то, с чем недавно столкнулось в реальности.

Я вспомнила о своем декане, которому должна была сдать диплом, и тут же потрясла головой, мне еще во сне не хватало его придирок. Так, забудь!

Лучше представлю что-нибудь приятное вдалеке, пароход, например.

И он вдруг взял – и появился! Белый, с высокими трубами.

А если представить гамак, привязанный к пальмам?

И он тут же возник, призывно покачиваясь на ветру.

Я подошла и упала на него, с удовольствием вытягивая ноги. И зачем тратить деньги на путешествия, когда можно все испытать во сне?

А если представить стол с прохладным напитком и различной едой? Шатер?

И все тут же появилось, как по велению джина. Сервировка по высшему уровню. Свежие цветы в вазе.

– У нас свидание? – насмешливо произнес Богдан, склонившись надо мной и щурясь от яркого солнца.

Но я не отреагировала на его выпад. Кажется, мне уже нравилось в фазе. Одной не так страшно. Или просто повзрослела?

Мне стало любопытно, еда тут, как в реальности, или пластилиновая на вкус?

Я вскочила на ноги, игнорируя насмешливый взгляд Богдана, и приблизилась к белому столу, села на стул и схватила пальцами крупную клубнику, макнула в сливки и…

На моем лице медленно растеклось блаженство. Тут даже еда как настоящая!

– Уже начинаешь получать удовольствие? – произнес Богдан, присаживаясь на соседний стул. – Ты быстро все схватываешь.

– Я на швоем курсе шамая шпособная, – не без гордости заявила я, прожевывая сочную ягоду. – Скажи, а такие, как мы, еще есть?

– Такие всегда будут существовать, – поморщился он, как от чего-то неприятного, – но я с ними не разговариваю.

– Почему? Тебе разве не интересно?

– Предпочитаю одиночество.

Я оставила его слова без комментария.

– А как сюда снова попасть?

– Понравилось? А что ты помнишь перед тем, как очнулась здесь?

– Уснула, потом открыла глаза и оказалась во сне.

– Чтобы попасть сюда, надо просто усыпить тело, при этом не дав отключиться сознанию.

– Это как?

– Есть пару методов. Погугли, если интересно. А вообще ты можешь черпать с поля фазы любую информацию. Коллективное бессознательное, оно представляет собой хранилище всеобщей памяти человечества.

– Я могу узнать все, что захочу? И даже какой билет попадется на экзамене? – я подалась вперед, настолько меня захватила такая перспектива. Мне бы это сейчас не помешало, уж больно один въедливый профессор на кафедре достал.

– Можешь даже узнать номер лотерейного выигрышного билета.

– И как это сделать? – у меня взлетели брови.

Богдан усмехнулся, ему наш разговор показался забавным.

– А ты как шаман бей в бубен и громко спрашивай у духов.

– Иди ты!.. – обиделась я.

– А можешь, как Эдвард Кейси, добывать информацию из сна. Достаточно представить, что вытягиваешь билет, и прочитать вопрос или увидеть его номер. Это только одно из преимуществ фазы.

– А что еще я могу тут делать?

– Можешь побывать в разных местах и увидеть в точности то, что в реальности действительно существует. Можешь посещать музеи и выставки, любоваться закатом в любой точке мира, гулять по Луне и даже побывать на другой планете. Ведь то, что проецирует человек, находится здесь. И даже больше. Тут скрывается вся информация. Ты можешь задавать себе любые вопросы и получать на них ответы. Но будь осторожна, никому не говори о своих способностях. Всегда найдутся те, кто захочет использовать их.

Да кому я могла рассказать, меня же курам на смех поднимут!

– Можешь дальше наслаждаться едой и солнцем, а мне пора, – он взглянул на часы. – Я скоро проснусь.

– Подожди… ты меня оставляешь?

– Ты же не слепой котенок, а взрослая девочка, у тебя неплохо получается справляться самой.

– А… как мне тебя найти? Мне еще столько хотелось бы узнать.

– Понадоблюсь, зови меня по имени. Можешь представить меня за своей спиной – и я появлюсь. Либо вообрази, что стою за дверью, тебе просто нужно ее открыть, когда снова окажешься в фазе.

– А как мне выйти из сна?

– Подумай о теле – и вернешься.

– Так просто? Ты же говорил…

– А может, я с тобой прощаться не хотел? – он вдруг подмигнул и стал исчезать.

Я вскочила на ноги и забегала по пляжу. А если я отсюда никогда не выберусь? Так, надо успокоиться. Богдан упомянул о том, что нужно подумать о теле.

Я постаралась выдохнуть, закрыла глаза и представила себе комнату, а подняв веки, действительно оказалась в ней.

В первые секунды просто лежала и моргала. Ну и сон приснился!

Я помнила все до мельчайших подробностей, и реальность сна еще несколько минут не отпускала. Я, как была в одежде, так и уснула на диване. Только обувь стояла в прихожей.

Поднявшись, налила себе стакан воды, но в какой-то момент взгляд зацепился за синяк на руке.

Я потрогала его с недоумением. Именно в том месте, где щипала себя во сне. Да нет, не может такого быть! Просто совпадение, ударилась и забыла.

«…Оно любит выдавать то, с чем недавно столкнулось в реальности».

Я встряхнула головой, сбрасывая остатки сна.

Глупости все это, не верю я, что сны настолько реалистичны, что могут оставлять отметины, но мысли о произошедшем ночью не отпускали меня до самого вечера.

В универе я ходила задумчивой, а придя домой, первым делом зашла в интернет, чтобы почитать про осознанные сновидения.

Оказывается, в недрах сети про них выложено достаточно информации. Стивен Лаберж, известный психофизиолог, первый доказал, что такие сны не выдумка. Он согласился в качестве испытуемого подключиться к аппарату, и ученые зафиксировали мозговую деятельность во время его сна.

А также ученый смог подать знаки определенными движениями глаз, ведь во сне, когда возникает сонный паралич, только они и язык могут подчиняться своему хозяину. И Лаберж дал подробные техники, как попасть в фазу.

Будучи маленькой, всегда просыпалась в ней, просто тогда не понимала, что сплю в данный момент. И со мной случались страшные вещи.

Я была довольно впечатлительным ребенком, и разные тени, что приходили ко мне во сне, жутко пугали меня и моих родителей. Я считала, что они настоящие, и кричала по ночам. Некоторое время после просыпания не могла двигаться, меня одолевал сонный паралич, а тени… они разговаривали со мной, трогали меня, а я ничего не могла сделать.

Впервые за долгое время я опять попала в сон, который напоминал реальность. И даже погуглив, я все еще не могла поверить: слишком невероятно. Но как логично был выстроен мой сон! Мой мозг сам не в состоянии такое придумать.

Почему?

Да я обычное сочинение написать не могу, потому и подавала документы на математический факультет. У меня ноль воображения, зеро. Пишется с огромной круглой дыркой, в виде буквы «О». Я и знать не знала, что можно прыгать по этажам в фазе, пытаясь скрыться от спрайтов. В детстве я просто молилась, чтобы все быстрее закончилось.

Захлопнув ноут на рассвете, я решила больше не возвращаться к этой теме.

И все же лежа на диване, не могла не думать о том парне из сна. Кто он и где живет? И существует ли на самом деле?

Я уже почти засыпала, как голоса за стеной пробудили меня. И не спится же кому-то в четыре часа ночи! Мне почти удалось отключиться, а из-за кого-то теперь не закрою до утра глаза!

Злясь, перевернулась на бок, как вдруг почувствовала по всему телу знакомые покалывающие вибрации. Я тут же насторожилась. Про них Стивен Лаберж писал, что они предвестники фазы, как и несуществующие голоса, и что нужно встать, взлететь или выкатиться из тела, как только почувствуешь или услышишь странное.

Вибрации нужно усилить, а затем распространить ощущения по телу.

Я не верила, что сейчас стремилась попасть в фазу, но я хотела вновь увидеться с Богданом.

Я попробовала катиться, но не физическим телом, а как было написано в книге, фантомным. Не представлять, а делать попытки, при этом совершенно не двигаясь на диване. И у меня получилось. Я почувствовала, как загудело все тело, и стала прилагать еще больше усилий.

Казалось, я катилась вечность до края дивана, но вот я с него падаю и ударяюсь о пол. Боль не сильная, но довольно ощутимая.

Я крутилась на полу и в какой-то момент поняла, что надо подняться – и вот я уже на ногах.

Ощущение, словно вышла пьяной из бара, так меня штормило.

И что делать теперь? Я ничего не видела, было страшно, казалось, сейчас вновь появятся тени и начнут меня кошмарить.

Но тогда я была ребенком, а теперь, как сказал Богдан, я большая девочка и могу совладать со своими страхами. Тем более он говорил, что все ужасы создает мое подсознание.

Они не существуют…

Думала я об этом и била себя по щекам, чтобы привести в порядок, и поняла, что это помогло мне успокоиться и вернуть зрение.

Я стояла в своей комнате!

Я же сплю? Или я упала с дивана по-настоящему, а вообразила себе невесть что?

Я уже готова была обозвать себя дурехой, но, повернув голову и посмотрев на свой диван, обмерла.

– Что за?..

На диване лежала я – и в такой позе, в какой уснула. Но как такое возможно? Игры разума?

Я не рискнула подойти и потрогать лежащее тело, а вот вторую себя попыталась пощупать, но мои руки проходили сквозь пустоту. Интересно, на каком уровне я очутилась?

Пальцы казались почти прозрачными и слишком длинными. Я пожелала, чтобы они стали нормальными, и они тут же приняли свою нормальную форму. Надо запомнить. Эта реальность слушалась меня.

Я решила выйти из квартиры обычным путем и открыла дверь своей комнаты. Еще одна дверь – и я вышла на площадку и стала спускаться по лестнице.

Выйдя на улицу, с удивлением оглянулась.

Я находилась в своем городе, все в точности совпадало, но я четко понимала, что сплю. Мой мозг создал каждый дом моего района, расписал их в нужные цвета, придал им форму. Даже трава выглядела аккуратно скошенной.

Мимо меня проплывали спящие люди в пижамах, и у меня в голове мелькнула странная мысль: «А ведь в реальности многие из нас напоминают сомнамбул. Вот так же бездумно двигаются, спешат по своим делам».

Я решила позвать проводника, так мысленно назвала его про себя, но он не появлялся. Что-то я делала не так.

И тогда я решила закрыть глаза и сосредоточиться на образе, вспомнить, как выглядел Богдан при встрече.

Я представила его максимально ярко и точно. Цвет глаз, движения тела, тембр голоса. Вспомнила, как ветер слегка колыхал его разноцветные волосы, которые на солнце становились багряными. Как он усмехался, сощурив глаз. И опять ничего.

– Богдан! – громко закричала я.

– И зачем так надрываться, – раздался за спиной ехидный голос парня. – Я и с первого раза услышал.

– Ты пришел! – меня это очень удивило и обрадовало, что я подбежала к нему и схватила за руку.

– Уже соскучилась? – не преминул подколоть он.

Слышал, а не показывался! Трижды надо кричать, как Деда Мороза.

Я решила не обижаться, черт с ним, главное, что пришел, и я смогу получить новые ответы на свои вопросы.

С тех пор я виделась с Богданом каждую ночь, он учил меня азам, учил владеть пространством ОС, так он называл осознанные сновидения.

Он говорила, что мало оказаться здесь, надо еще уметь контролировать эту сферу.

Мы срывались, как сумасшедшие, с крыш домов, поднимались, стремглав, в небо, парили над ватными облаками, а потом ныряли с огромной высоты в глубокий океан и плавали на закате вместе с горбатыми китами.

Я касалась их шершавых спин, покрытых наростами из ракушек и водорослей, слушала их призывные тоскливые голоса, чувствовала потоки соленой воды – и все это невероятно захватывало!

Я научилась дышать под водой, хотя вначале испытывала панический ужас. И теперь страх не сдавливал тисками горло, когда я прыгала с утеса в каньон, расправив руки, как крылья.

А крылья появлялись по желанию. Богдан почему-то очень удивлялся, насколько быстро я схватывала и применяла его знания. Он в шутку говорил, что научил меня всему, что умел, и что скоро я стану его учителем. У меня многое получалось, чего не мог делать мой проводник в мире снов.

В одну из встреч я вспомнила слова Богдана о мифических существах. На память пришел один сериал, где «мать драконов» вырастила их из яиц.

Приятно было наблюдать за лицом Дана, когда по моему зову прилетело два ящера. Огнедышащих, хищных, опасных. Мы тогда оторвались по полной, прокатившись со свистом в ушах на их спинах и устроив гонки в небе. Мы любили соревноваться на машинах, самолетах, даже на космических кораблях.

Богдан оказался прав: от всего этого можно было получать удовольствие, если освободиться от страхов, а они, как снег весной, таяли и исчезали с каждым выходом в фазу.

Со своим проводником я везде путешествовала и пробовала национальную кухню многих стран. Посетила огромное количество красивых и интересных мест.

Любовалась живописным рассветом в Альпах, каталась на коньках по замерзшему Байкалу и спускалась на лыжах со снежных вершин. Наблюдала цветение сакуры в Сеуле и, как серфер, покоряла волны на Багамских островах.

Моя жизнь наполнилась увлекательными путешествиями и, как ни странно, увеличилась, ведь часов в сутках для меня стало больше. Во сне, когда тело отдыхало, мой мозг продолжал вести активную жизнь.

Сны нам снятся всегда, просто мы их не помним, а теперь, благодаря им, я могла делать многие вещи. Если бы могла еще и диплом писать во сне, решила бы свою проблему быстрее, но я получила возможность ходить в «виртуальную библиотеку» и получать там знания. Использовать в фазе компьютер на своем столе и добывать из него любую информацию.

Я продолжала свое обучение и готовилась к экзаменам, которые успешно сдала. И вот, наконец, я получила документы об окончании учебы. Впереди меня ждала карьера учителя математики, если не смогу подыскать что-то другое.

Возвращаясь в тот день домой с универа, я обратила внимание на черную машину довольно известной марки, которую уже видела раньше. Я бы не придала этому значение, если бы на следующий день машина не поджидала меня на том же месте. Проблем с законом я не имела, дочкой местного олигарха не являлась, но тогда почему за мной кто-то следил?

Жила я отдельно от родителей в квартире, что оставила мне в наследство бабушка. Да и до универа рукой подать, идти минут пятнадцать. И вот та машина следовала за мной на расстоянии.

В ту же ночь в фазе я вспомнила о ней, и когда она материализовалась, подошла к передней двери и постучала по тонированному стеклу. Тот, кто сидел в машине, соизволил его опустить.

– Зачем вы меня преследуете? – без всяких приветственных церемоний спросила я.

В машине сидело два человека: темнокожий парень за рулем и на соседнем с ним кресле находился белый мужчина. На вид ему можно было дать лет тридцать. Оба представительно одеты в черные костюмы. Значит, за мной следило двое?

Тот, к кому я обратилась, опустил вниз солнцезащитные очки и пристально глянул на меня. Так спрайты не смотрят, в их глазах мало что разумного проскакивало, а от взгляда этого незнакомца мне стало неуютно. Но вида не подала.

– А ты быстро догадалась. Находчивая какая…

– Несложно понять, что за мной хвост, вы все время находились у меня за спиной.

Мужчины молча переглянулись.

– Кто вы такие? – задала я вопрос.

Я думала таким способом получить информацию, и совершенно не ожидала, что светлокожий мужчина с короткими каштановыми волосами поведет себя осознанно.

– Хочешь об этом поговорить? Запрыгивай в машину.

Незнакомец вел себя спокойно и уверенно. Не то, чтобы я его боялась, но почему-то внутри что-то предупредительно щелкнуло.

– Мы уже разговариваем.

– Еще и осторожная. Да ладно, что мы можем сделать тебе в фазе?

Я немного оторопела от его ответа. Я разговаривала с «неспящими».

– И это поняла? Тогда садись на заднее сиденье, голова уже затекла смотреть вверх.

Я дернула за ручку и села, как он и сказал.

– Вы фазеры?

Темнокожий мужчина улыбнулся, показывая мне в зеркале свои прекрасные белые зубы, но ничего не ответил. Из них двоих роль собеседника решил выполнять второй.

– Давай поначалу я представлюсь. Меня зовут Майкл Рэйнбоу. Я один из основателей американского проекта «Phase». Мы исследуем и разрабатываем совершенно новые средства сбора информации.

Я криво усмехнулась. Не думала, что американец так хорошо говорит по-русски.

– У вас совсем нет акцента.

– Все потому, что мы в фазе. Знание или незнание языка тут не имеет значение.

– Вы из разведки что ли?

– Научно-технический директорат. Это немного другое.

Ну как же, ага! Черт! Тикать надо, Дан ведь предупреждал!

Я с надеждой покосилась на дверь, что не осталось незамеченным для мужчин.

– Советую выслушать перед тем, как решишь сбежать. Мы давно наблюдаем за Богданом Черновым – и о нем нам известно многое. Так мы вышли на тебя, – произнес агент Майкл.

Надо же, а вот я ничего толком о своем проводнике так и не выяснила. Пробовала, но Дан тщательно избегал прямых вопросов. «Много будешь знать, скоро состаришься» – любил повторять он.

– Теперь вы наблюдаете за мной.

Это был не вопрос, а просто констатация факта. Они следили за мной, знали, где мой университет и где живу. А раз они агенты спецслужбы, то им известны все мои вкусы и предпочтения, и моя фотография уже крупным планом засветилась в их базе.

Я снова про себя ругнулась.

– И что вы хотите от меня? Ведь вам что-то от меня понадобилось?

– Знал, что русские девушки не только красивые, но и умные, – с обаятельной улыбкой произнес агент Майкл. – Мы хотим предложить тебе работу.

– Дайте-ка подумаю… – Я демонстративно постучала указательным пальцем по подбородку. – А нет, что-то совсем не хочется!

– Мы не торопим, у тебя есть время хорошо все взвесить.

– Это мой последний ответ.

– Почему?

– Вам назвать причины?

– Желательно.

– Я не хочу на вас работать.

– Потому что мы американцы?

– Потому что интуиция мне подсказывает, что связавшись с вами, я получу на свою голову кучу проблем.

– Мы предлагаем высокооплачиваемую работу. И ты даже представить не можешь, насколько. Подумай, сколько ты сможешь получать в школе.

И тут он при мне невозмутимо открыл чемодан, полный зеленых банкнот, и демонстративно пролистал передо мной одну пачку. И пусть мы находились в фазе, все же вид такого количества новеньких купюр, обмотанных банковской лентой, впечатлил.

– И никаких рисков для жизни, – заверил меня агент Рэйнбоу.

– Не принимайте мой вопрос за согласие, но что же я должна буду сделать за такую сумму? Поделиться своими органами с органом центрального разведывательного управления?

Получился каламбур.

Майкл ответил:

– Просто участвовать в экспериментах, иногда добывать для нас ценные сведения.

– Иными словами, вы предлагаете мне стать подопытной мышью-шпионкой?

– Ну, зачем же так сразу? Думаешь, твой знакомый с тобой просто так за компанию болтался?

– Это вы о чем?

– О Богдане Чернове, твоем друге, который работает на российскую организацию «Заслон» и считается участником секретного проекта. Он вербовщик, ищет способных фазеров, таких, как ты. А ты особенная, Варвара.

То, что им известно мое имя, я это и так знала, а вот про Дана…

– Не верю я вам.

– Ты можешь сама во всем убедиться. Ты талантлива и умна, Варвара Русакова. Отличница на своем факультете, жаль только, что в твоей стране у тебя мало возможностей с такими данными. Не зная ничего о нас, ты смогла придумать, как получить информацию.

Я все еще не доверяла этим личностям, но они сумели породить во мне зерно сомнения.

– Мы свяжемся с тобой после того, как встретишься со своим другом и все выяснишь.

Я не стала больше слушать их, вышла из машины, которая быстро скрылась за поворотом.

Мне нужно было время и место, чтобы обо всем подумать.

Я использовала дверь своего подъезда, как портал, и оказалась в горах. Я решила перевоплотиться в орлицу, чтобы подняться в небо. Я часто принимала в фазе образ животного.

Мои руки покрылись перьями, вырос клюв и когти. Я уменьшилась в размерах. Почувствовала в своем теле крепкие мышцы, натренированные в полете, и что стала необычайно легкой.

Взлетев, поднялась и начала кружить высоко в облаках, пытаясь прочистить свои мысли в порядок. Мое зрение стало необычайно острым, и так как я думала о Богдане, я увидела его и бросилась вниз. А коснувшись земли, превратилась в человека.

– Привет! – привычно улыбнулся он.

Но я не поздоровалась, вместо приветствия сразу спросила:

– Что тебе известно про организацию «Заслон»?

Улыбка сползла с губ Дана.

– Что ты еще узнала?

– Значит, это правда, ты работаешь на них.

– И ты про меня узнала?

– Что именно?

– Варя, я все объясню…

– Что? Что хотел завербовать меня? А я думала, что ты мой друг.

– Я им и остался, – ответил он серьезно. – Если ты меня выслушаешь, я обо всем расскажу.

– А если бы не спросила, то не рассказал бы? Ты изначально готовил меня к работе в своей организации, поэтому просил никому не верить. Боялся, что уведут?

Мой вопрос натолкнул его спросить:

– Кто-то уже связывался с тобой?

Видя мою реакцию, он забеспокоился сильнее:

– Варя, я и сейчас повторю, чтобы ты никому не доверяла. Я, и правда, в самом начале хотел, чтобы ты участвовала со мной в проекте. У тебя большие способности…

– А быть честным со мной изначально ты не хотел?

– Варя! Я действительно твой друг, я бы никогда не причинил тебе вреда!

– Извини, но теперь я не могу тебе верить. И хочу сразу все прояснить: твои старания оказались напрасны, я не собираюсь участвовать в каком-либо проекте и становиться марионеткой тех, кто за тобой стоит. Прощай!

Я пожелала проснуться – и тут же вернулась в тело.

Несколько дней я была сама не своя и даже не заходила в фазу, чтобы не выслушивать лживые оправдания Богдана, но потом включила комп и попыталась получить информацию сама.

Акционерное общество «ЗАСЛОН» оказалось крупнейшим научным центром. Оно разрабатывало и выпускало серийную высокотехнологичную продукцию. И ни слова об опытах и экспериментах, разведке данных.

Недолго думая, я сложила вещи и решила поехать поездом в Санкт-Петербург, где находился их офис. Там смогу найти Богдана. Я должна встретиться с ним в реальности и все выяснить. Что-то не сходилось в словах американского агента и действиях моего друга. Дан говорил, что не общается с фазерами, что я первая, с кем он заговорил. А агент Майкл уверял меня, что парень ищет таких, как я, способных учеников для работы.

Прямо с вокзала я вызвала такси, указав адрес, что прочитала на сайте. Пока ехали, рассматривала город и заметила, что за нами все время двигалась черная машина. Когда я попыталась рассмотреть ее номер, она свернула направо. Показалось? Мне теперь все время будет мерещиться, что за мной следят.

Перед офисом я топталась на месте с полчаса, прежде, чем войти внутрь. Стоило мне только назвать свое имя, как за этим последовала реакция. Меня уже ждали. Значит, им многое обо мне известно.

Меня провели в светлое помещение, в котором находился письменный стол, книжная полка у стены и кожаный диван. А еще я увидела сейф в углу. Через открытое окно проникал городской шум, и просматривалась зеленая улица.

В комнату вошел мужчина средних лет и приятной наружности и представился Александром Анатольевичем Горбуновым. Сказал, что он является генеральным директором данной компании.

– Мне многое о вас известно, Варвара Сергеевна.

– Почему-то меня это не удивляет.

Мужчина глубоко вдохнул и, поправив очки, внимательно посмотрел на меня.

– Я понимаю, вы немного растеряны, но попробую все объяснить. Богдан действительно связан с нашей организацией, и мы пытаемся ему помочь.

Видя недоумение на моем лице, он продолжил:

– Наверное, будет лучше, если вы сначала увидитесь с ним, вы сразу все поймете. Только не удивляйтесь.

Слова директора вызвали во мне любопытство, я не стала возражать, к тому же целью моей поездки была встреча с Даном.

Войдя в другое помещение, больше похожее на палату, я увидела худого подростка, сидевшего лицом к окну. Он даже не повернул к нам голову.

– Богдан, к тебе приехал гость.

Я все еще не понимала, почему меня представляют…

Он назвал его Богданом?

Я приблизилась к мальчику, пытаясь его рассмотреть. Он действительно походил на Дана, но выглядел на лет десять моложе. Значит, в фазе я видела его более взрослым? Я даже не задумывалась, что он мог выглядеть в реальности по-другому. Мне показалось, он не узнал меня.

– Что с ним? – спросила я Александра Анатольевича.

– У мальчика синдром Аспергера, слышали о таком?

Я кивнула. Я немного знала об этой форме аутизма.

– Мы пытаемся вылечить его.

– Он совсем не разговаривает?

– Думаю, это связано с вами. Богдан умный парень и развит не по годам. Его IQ выше среднего, но есть проблемы взаимодействия с людьми. В вашу последнюю встречу вы поссорились, и вот уже несколько дней он находится в таком замкнутом состоянии.

Я присела перед ним и ласково прикоснулась к его руке, но он вздрогнул, сжался и отстранился от меня.

– Я могу что-то сделать для него? – я подняла голову вверх, обращаясь к директору.

– Он вас слышит, попробуйте поговорить с ним.

– Дан, это Варя. Я приехала сюда, потому что поняла, что ошиблась. Прости, я обидела тебя своим недоверием.

Вместо ответа Дан закрыл глаза, игнорируя меня полностью.

Я решила, что не стоит настаивать, и встала.

– Вы сказали, что пытаетесь вылечить его. Каким образом?

– С помощью погружения в фазу. Именно в спящем режиме раскрывается подсознание. И тогда можно воздействовать на психическое состояние, характер человека.

– Но судя по виду мальчика, вы не достигли результатов.

– Все оказалось не так просто. Мы разработали полисомнограф, с помощью которого можем не только отслеживать состояние спящего, но и видеть его сны.

Александр Анатольевич показал рукой на аппарат возле постели.

– Сам блок пристегивается ремнями к телу, провода подключаются к нервным окончаниям кожи головы в нескольких местах. На глаза надевается специальная маска. Все мобильно. Когда человек погружается в неглубокий сон, мы видим в ритме ЭЭГ тета-волны. Маска начинает подавать световые сигналы, которые подбуживают спящего, что позволяет входить в особое состояние, осознанно видеть сны и участвовать в них.

– Но как вы добились того, чтобы просматривать сны, словно ленту фильма?

– С этой задачей успешно справляется наш полисомнограф, он расшифровывает мозговые импульсы и передает изображение на экран компьютера.

Так вот откуда им столько известно! Надо же, как шагнула вперед техника!

– Да, в это трудно поверить, и все же нам это удалось. Безусловно, это прорыв в науке. Для нас всех открывается огромный спектр работы. И абсолютно в разных областях: психологии, медицине, сфере удовольствий и знакомств. От лечения фобий и болезней, до путешествий во снах и встречи со своей второй половиной. Люди с недостатками могут почувствовать себя в фазе полноценными.

А директор этой компании весьма увлеченная личность. И ведь эта отрасль никем не занята. Перспектив туча!

– Только представьте возможности осознанного сна: если у нас получится, мы сможем диагностировать и лечить людей, подобных Богдану. Мы уже проводили опыты, возможны изменения даже на физическом плане, например, снижение температуры тела. Слышали про эффект плацебо? Если в фазе выпить таблетку от простуды, можно излечиться за ночь. С помощью фазы можно избавлять человека от страхов, повышать самооценку, делать людей успешными и счастливыми. А путешествия по всему миру, не выходя из помещения? Два человека могут обняться, находясь в разных частях света. В фазе можно встретить любую известную личность, кого пожелаешь, исполнить заветную мечту, испытать разные острые ощущения. Если вдуматься, ни одна виртуальная реальность не подарит такой спектр реалистичных возможностей.

Да уж, я многое потеряла за те годы, когда боялась появления кошмаров. И ведь я действительно сильно изменилась, когда избавилась от страхов.

– И нам нужны такие люди, как вы, Варя.

Быстро же он перешел к делу.

– Вы так уверены, что я соглашусь? Да и чем я могу помочь? У вас уже есть инструмент для попадания фазы.

– Без вашей помощи мы не сможем помочь Богдану. Ему нужен друг, который выведет его из состояния «куколки». И у вас настоящий дар, Варвара, нам хотелось бы понаблюдать его.

– Вы хотите ставить на мне эксперименты?

– Ничего того, что угрожало бы вашей жизни и здоровью. И вы всегда можете отказаться.

Я посмотрела на Дана. Он продолжал сидеть с отсутствующим видом, будто вокруг него ничего не происходило. Директор хорошо изучил меня, он знал, что я не смогу отказаться. Возможно, работать на эту организацию было бы не такой уж плохой идеей. Не придется рассылать свое резюме и проходить кучу собеседований.

– Хорошо, я подумаю, но перед тем, как согласиться, я должна выяснить, что мне конкретно придется делать. И потом озвучу свои условия.

– Уверен, мы обо всем сможем договориться, – дружелюбно улыбнулся мой будущий начальник и повел в свой кабинет.

Сначала я должна встретиться в фазе с Богданом и узнать, захочет ли он, чтобы я ему помогала. И только потом я могла подписать контракт.

Первое время придется пожить в лаборатории, пока мне не подыщут квартиру. Денег, что обещали за работу помощника, хватит с лихвой на все мои нужды. Осталось только добиться согласия Дана. А условия мои были просты: когда я захочу уйти, никто не должен меня задерживать.

В ту же ночь я вошла в фазу и позвала друга. И он появился. Взрослый и серьезный.

Мы находились на сто втором этаже Эмпайр-стейт-билдинг, на смотровой площадке, с которой открывался вид на вечерний Нью-Йорк.

– Помнишь, как мы впервые встретились? Это место мне напомнило тот мир, что ты создал.

Богдан молчал.

– Ты злишься?

Он повернулся лицом к Гудзону, что блестел вдали голубой лентой.

– Зачем ты пришла? И увидела меня таким…

Вот в чем дело! Он стеснялся своей особенности или того, что моложе меня? Каждый подросток мечтает выглядеть старше своих лет.

– Каким таким? Я пришла, чтобы помочь и… извиниться.

– Я не болен, просто не люблю людей.

– Но ведь со мной ты общаешься?

С минуту он думал, что ответить.

– Ты совсем другое.

Я не смогла удержаться от улыбки.

– Значит, мы все еще друзья?

Я подошла к нему, встала рядом, вложила руки в карманы и устремила взгляд вниз на Манхэттэн. Вдохнула воздух полной грудью, наслаждаясь картинкой.

– Впечатляет, правда? Все никак не могу привыкнуть к этому.

– В последнюю нашу встречу в фазе ты намекнула, что с кем-то виделась. Кто тебе обо мне рассказал?

– Представился ученым, разработчиком проекта «Phase», а по сути он агент ЦРУ.

– Тебе не стоит больше видеться с ним.

– Это я и без тебя поняла.

– Ты больше не уйдешь? – вдруг спросил Богдан.

– Пока не прогонишь, нет, – повернула я голову к нему.

– И что мы будем делать? Как ты собираешься мне помочь?

– Попробуем пару методов. Сводим тебя к врачу, попросим целебную таблетку, а если понадобится, то и к экстрасенсу, ведьме, инопланетянину заглянем. Александр Анатольевич рассказывал, что в фазе можно вылечиться разными способами.

Дан хмыкнул.

– А ты, я смотрю, серьезно подошла к делу.

– Надо же мне как-то отрабатывать хлеб.

– Хорошо платят?

– Не жалуюсь, могу даже на катере по Неве покатать.

– По-настоящему?

– Ну, если мама с папой отпустят.

Богдан фыркнул.

– Я не маленький, чтобы отпрашиваться.

– Тогда заметано? – я протянула ему руку, сжатую в кулак, о которую он стукнул своим кулаком.

– Заметано.

Мы вновь стали любоваться вечерним городом с его небоскребами, улицами и многочисленными огнями.

– А ты как вообще попал в «Заслон»?

– Мама моя еще со школы знала Александра Анатольевича, своего одноклассника, и когда он предложил включить меня в проект, она согласилась.

– До этого ты ни разу не попадал в фазу сам?

– Нет. Но стоило попробовать, и уже не захотел уходить. И со временем там освоился.

– Теперь это понимаю и я, а раньше жутко боялась.

– Ты – молодец! Ты здорово управляешься с пространством снов.

– Все благодаря тебе. Сама бы я не смогла.

Мы еще немного постояли на площадке, пока Дан не предложил полетать над городом. Мы перемахнули через ограждение и, отрастив крылья, сиганули вниз, соревнуясь, кто первым долетит до статуи Свободы.

С того дня я стала работать на общество «Заслон».

И что мы только не перепробовали с Даном. Я его даже к тибетскому монаху водила. Он лишь благословил и сказал, что я смогу найти истину.

Улучшение все же наступило, но потом произошел кризис. Дан вернулся к замкнутости, к своей тяге к идеальному порядку. Смотрел куда-то в стену или вниз и совсем перестал разговаривать.

И тогда господин Горбунов предложил следующий вариант: подключить нас обоих к приборам и погрузить в фазу как можно более глубоко.

В этом был резон. В фазе никогда не знаешь, когда выкинет, а если искусственно погрузить в сон, то времени хватит, чтобы углубиться в подсознание и заронить мысль. Что даст некий толчок, заставит Дана измениться.

Мы решили прокатиться по Неве, ведь я обещала ему это. Да и сменить обстановку не мешало.

До вечера мы гуляли по северной столице, любуясь городской архитектурой. Ели мороженое, пили прохладные напитки и общались. Мне удалось вытянуть несколько слов из Дана – и это говорило о том, что прогулка пошла ему на пользу.

Мы возвращались с набережной, как возле нас внезапно остановилось несколько машин, перерезав нам путь. Все случилось мгновенно, я толком не поняла, что произошло.

– Какого черта вы творите?.. – я запнулась.

Нас двоих затолкали внутрь по разным машинам и повезли.

Мужчина, что сидел рядом на заднем сидении, оказался агентом Рэйнбоу.

– Здравствуй, Варя.

– Не могу сказать того же, – пошла я «в штыки».

– Меня это очень расстраивает.

Я хмыкнула. Непонятно, всерьез он или насмехается.

– Мне казалось, что мы все выяснили в прошлый раз. Так зачем нам снова видеться?

– Я всегда держу обещание. Я дал тебе время встретиться с другом и все выяснить, но вижу, зря это сделал.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я уже говорил. Работай на нас.

– Извините, но я приняла решение. И работать на свою страну мне нравится больше.

– К сожалению, у тебя другого варианта нет.

– О чем это вы?

– Тебе придется согласиться, иначе… Иначе с твоим другом произойдет несчастье.

Я посмотрела на водителя, а потом на агента Майкла.

– Вы шутите? Он же еще ребенок!

– Решать тебе.

Нас привезли к мосту и заставили выйти из машины. Я видела, как Дану заклеили рот скотчем и им же связали руки и ноги. И все происходило в городе при свете дня. Где же свидетели, когда они так нужны?

– Решать придется быстро, иначе с парнем может случится несчастье.

– Вы не посмеете…

– Тогда не испытывай нас.

Агент Майкл протянул мне документы в папке.

– Подпиши, и тогда твой друг не пострадает.

И чтобы я оказалась более сговорчивой, Дана подняли и поставили на парапет в центре моста.

Сволочи!

Я посмотрела на Дана, он мотал головой, чтобы я не соглашалась. Но разве я могла допустить, чтобы его сбросили в воду? Я даже не знала, умел ли он плавать. Хотя о чем я? У него же связаны конечности.

Наверное, я побледнела.

– Вы не в своей Америке, вам это с рук не сойдет!

Они просто запугивают меня, я не должна вестись.

И в этот момент двое верзил по кивку агента отпускают Дана, он падает вниз и с плеском уходит под воду…

– Не-е-ет! – с криком просыпаюсь я в холодном поту.

Ну и кошмар же приснился!

Я выдохнула с облегчением и встала.

В этот день мы катались по реке, Дан улыбался, глядя на чаек. Мы вместе подкармливали этих белых попрошаек, что вели себя довольно смело, выхватывая куски хлеба прямо из рук.

В отличном настроении спускались по набережной, и… в то же мгновение, словно из сна, появилось несколько черных автомобилей с тонированными стеклами. Нас схватили и рассадили по разным машинам.

– Ну, здравствуй, Варя!

Это все происходит наяву? Мой сон оказался пророческим?

Когда Дана повели на мост и там, связав, поставили на перила, я в ужасе схватила папку.

– Я все подпишу.

– Хорошая девочка, надо было сразу соглашаться.

На красивых губах американского агента проскользнула торжествующая улыбка. Рука зависла в воздухе перед тем, как поставить подпись. В этот момент что-то щелкнуло в моей голове, сработал предохранитель. Во сне я привыкла задавать вопрос: сплю ли я?

Вот и сейчас спросила себя об этом и не смогла вспомнить, когда мы с Даном приехали на набережную, чтобы покататься на катере. Я четко знала, что хотела этого, но вот когда? И какой сейчас день? Несмотря на всю реалистичность происходящего, у меня закрались сомнения.

Я глянула на часы, что всегда носила на руке. Они показывали три часа дня, но я хорошо помнила, что в моем сне уже наступил вечер. Время не совпадало. Стоило мне вновь посмотреть, как маленькая стрелка уже указывала на цифру десять.

У меня больше не осталось сомнений, разбежка во времени доказывала, что я еще не проснулась. Ложное пробуждение, мы находились в фазе.

– Зачем вы это делаете?

– Все еще не хочешь подписывать? – ответил агент Майкл.

– Вы же знаете, что мы во сне, так зачем вам мое согласие?

Американский агент улыбнулся.

– Умная девочка. Ты права, твоя подпись здесь не имеет силы. Я всего лишь хотел показать тебе, что будет, если не согласишься.

– Для этого тебе придется нас поймать по-настоящему.

И я бросила ему папку в лицо, чем отвлекла агента Майкла на несколько секунд. Этого мне вполне хватило.

Мои руки, как у супергероя из комиксов, вытянулись и стали похожими на резиновые канаты. Я притянула к себе Дана, разорвала скотч – и мы помчались по дороге. Дан прямо на глазах менялся, становясь рослым и широкоплечим, а мои руки вновь стали нормальными.

– Хочешь поиграть в «догонялки»? – услышала я вслед крик агента. – Тебе все равно от меня не спрятаться.

И за нами устремилась погоня.

– Какие идеи? – невозмутимо поинтересовался Дан.

– Импровизация, – успела ответить я перед тем, как остановиться.

Путь нам преградило огромное количество клонированных агентов Майклов. И все они с самоуверенными ухмылками подзывали нас. Этот црушник фильм «Матрица» пересмотрел? Еще не хватало ему тут стрельбу начать, и тогда я, как герой Нео, показывая чудеса виртуозности, стану от пуль уворачиваться.

Но у меня найдется другой ответ. Чего я там боялась? Ага, инопланетных машин, пора им вновь показаться.

И в это же мгновение они выросли из асфальта, словно грибы, и начали палить по агентам, превращая их в горстки пепла. Надо было видеть удивление на самодовольных лицах размноженных и пока еще целых американцев.

– Бежим! – схватила я за руку друга.

– Надо уйти на другой уровень! – закричал мне в ответ Дан.

Согласна.

– Уходим в землю!

И я представила, что дорога превратилась в зыбучие пески, которые мигом засосали меня и Дана.

Мы провалились вниз в какую-то канализацию. Темно и сыро. И запах отвратный. Чувствую, что по ногам с писком бегают огромные крысы. В реальности давно бы закричала, но тут ничего, держусь. Наматериализовала нам фонари.

Яркий свет распугал животных.

– Оторвались ненадолго, но останавливаться нельзя, – сказал Богдан.

– Предлагаю выйти из фазы.

В данной ситуации это было разумно, но у нас ничего не вышло. Мы застряли.

– Мы подключены к аппарату, поэтому не можем. И скорее всего, об этом знают американцы, – предположил Дан, – поэтому нас преследуют.

И я вспомнила, что сейчас мы оба лежим в лаборатории, погруженные в глубокий сон. Эксперимент уже начался, и пока не выйдет время, вернуться мы не сможем.

– Тогда у нас только один вариант – уносить ноги. Ты со мной?

Мы проходили через стены, ныряли, прыгали с домов, открывали двери, телепортировались – но в итоге нас все равно настигали. И выше первого уровня мы так и не прошли.

– Мы в петле! Не знаю как, но что-то контролирует нас и не дает углубиться.

Мы прыгнули назад в лабораторию и увидели, что лежим рядом на соседних постелях, и от нас тянутся провода к аппаратам. Всех участников эксперимента заботил факт взлома. Они пытались вернуть контроль над компьютером.

– Могли ли это сделать црушники? – спросила я Дана.

– Вполне вероятно с их возможностями.

– Что же нам тогда делать? – спросила я.

– Есть один вариант… только не уверен, что подействует.

– Какой?

– Уснуть в фазе. Думаю, так мы сможем вырваться из ловушки. Но существует вероятность, что мы действительно уснем, потеряв осознанность.

– Это опасно?

– Сложно сказать. Сейчас мы погружены в долгий сон, возможно, придется проспать сутки. И если мы потеряем связь с реальностью, а до нас доберутся агенты, то они смогут воспользоваться ситуацией и вытворять с нами все, что им вздумается.

Так себе перспектива, но ведь у нас могло и получиться?

Мы легли на свои постели, войдя в тела. Я расслабилась и сымитировала, что уснула. Обманула мозг.

Когда открыла глаза, мы уже находились в другом месте. В здании, созданном из стекла.

– Как думаешь, мы вырвались?

Дан посмотрел на свои руки.

– Все еще на первом этаже, но, думаю, мы смогли преодолеть петлю. Это можно проверить.

И мы стали прыгать по ступеням, но в какой-то момент наши ноги стали проваливаться и застревать в цементе.

– Они все еще каким-то образом контролируют фазу!

– А вы думали, что смогли уйти?

Мы обернулись и увидели агента Майкла.

Я не хотела сдаваться, не в моих правилах.

По теории Эйнштейна в реальной Вселенной все происходит в четырехмерной системе координат. Три из них пространственные, а четвертая – время. И все это составляет пространственно-временной континуум. Но Дан говорил, что тут не работают законы. Но я все же с математическим складом ума и привыкла рассматривать мир с позиции физических признаков. В моем подсознании могут существовать те законы, которые я построю.

Я замечала, что в пластичном пространстве фазы все происходило моментально. Казалось, что пребываешь здесь часами, но на самом деле в реальности могло пройти минут десять.

Время, связанное с расстоянием, тут не имело значение, потому как в линейной плоскости можно оказаться в любой точке по желанию. А что быстрее: мысль или скорость света?

Мысль.

И по теории относительности, чем быстрее двигается объект, тем больше становится его масса, и тем медленнее течет время. Если достичь скорости света, то масса тела, как и энергия, становятся бесконечными, а если превысить скорость света, то можно и вовсе повернуть время вспять.

Но для материальных объектов достичь скорости света невозможно в реальности, потому как если тело становится тяжелее, то скорость его падает, а здесь этих ограничений не существовало.

Исчисление времени можно выразить при помощи отрезка: прошлое, настоящее, будущее. Скачки во времени и пространстве возможны, если линию сгибать и соединять нужные деления.

А что произойдет, если по аналогии сложить этажи? Начало и конец окажутся в одной исходной.

Если действовать по этому принципу и соединить первый план, приближенный к физическому, с созидательным высшим, что тогда произойдет? Смогу выйти за рамки фазы?

Согласно теории Эйнштейна, энергию можно превратить в материю, и наоборот. Получится ли создать продукт при помощи чистого вдохновения с плотной реальной формой?

У меня исчезли страх, сомнение и нерешительность – все то, что мешало движению вперед. Почему-то я точно знала, что собираюсь сделать. Агенту Майклу придется отказаться от своих планов.

Силой своего намерения заставила здание сгибается подобно линейке. Другие этажи стали ломаться и крошиться под действием моей мысли. Майкл Рэйнбоу не удержался и полетел вниз вместе с осколками стекла.

– Мы же погибнем! Ты что творишь?! – закричал Дан, обеспокоенный происходящим.

– Именно это я сейчас и делаю. Создаю нечто новое.

Что-то мне подсказывало, что до меня еще никто подобное не практиковал.

– Мы можем не вернуться!

– А нам и не нужно больше перескакивать с этажа на этаж, достаточно сделать шаг. Твоя мысль сейчас имеет наивысшую силу, воспользуйся этой возможностью.

Богдан, кажется, понял и, чтобы лучше сосредоточиться, закрыл глаза.

Когда два плана слились в один, мое сознание распахнулось. Словно кто-то щелчком включил лампочку над головой.

Свет затмевал все. Глазам было невыносимо смотреть, но постепенно я стала видеть пространство, созданное из энергий чистого разума и сердца. Вместе с другом я находилась в самом центре, ядре подсознания.

– Что хочет твое «Я»?

Звенящий голос, наполненный спокойствием, исходил от света и обращался к каждому из нас.

Дан вдруг улыбнулся, подмигнул мне и пропал. Он ответил про себя на вопрос и избавился от внутреннего ограничения. И тогда смог вернуться, но мне еще было рано поворачивать назад. Я находилась на пороге нового открытия. На границе, за которой начиналась бесконечность.

Я знала, зачем здесь. Я ощущала себя творцом, способным создавать целые миры.

Подняв руку, я увидела, что держу в ладони светящуюся сферу. Я могла бы уйти в бесконечность, в другую реальность, чувствуя тягу к неизведанному, но не стала этого делать. В моем мире еще многое нужно изменить.

И шагнула назад, а раскрыв глаза, поняла, что нахожусь в лаборатории.

Первым делом я увидела Богдана. Он уже очнулся, сидел на постели, по привычке поджав ногу, и радостно улыбался мне.

Впервые он смотрел не мимо, не в сторону, а прямо мне в глаза. Так же осознанно, как и в фазе.

Я опустила взгляд, медленно раскрыла ладонь и увидела, что все еще держала в руке предмет, созданный во сне.