В кабинете у закадычной моей подружки Эрши Патаки царил загадочный полумрак и пахло жжёными на огне травами. Сама она в цветастом платке, небрежно наброшенном поверх буйных смоляных кудрей, сидела на плоской ядовито-розовой подушке и заунывно выла:

— Аммммм… Амммм… Аммм…

Ноги она скрестила перед собой, а ладони разместила на коленях, соединив средний, безымянный и большой пальцы так, что указательный и мизинец смешно топорщились в мою сторону.

— Амм…

Я чихнула в рукав и помахала перед лицом ладошкой.

— Ши, ну хватит!

— Амм…

— Пожалуйста! У меня уже глаза слезятся!

— Аммм…

— Ну, ладно. Можешь мне погадать, но только чтобы никакого хрустального шара!

Она тут же распахнула глаза. Чёрные-чёрные, как самый горький шоколад, который Эрша так любит и который ей категорически противопоказан — она от него совершенно пьяной становится. Именно, пьяной. Медиумы, что с них взять, у них всё, не как у людей.

— Ну, Джина! Ну, нельзя быть такой букой бучной! Я его только в бездельник купила, на ком ещё опробовать?

— Бездельник? Подожди. Эрша, это что? Суббота или воскресенье?

— Суббота и воскресенье — это буходные, — радостно пояснила подружка. — А бездельник — это прошлый понедельник. Потому что после тех буходных, на которых кое-кто праздновал выпускной, работать было совершенно невозможно.

Что правда, то правда. Отметили мы на славу, я в новых туфлях подошву до дыр протёрла, танцуя. И это ещё мне повезло. Ириада Хольц, говорят, домой вообще без белья вернулась. Страшно представить, где она могла его протереть… То есть, потерять.

Может, когда на Ратушной площади в фонтане золотых рыбок ловила? А может, позже. Я после фонтана плохо помню…

— Про буходные давай не будем, — миролюбиво согласилась я, потирая левый висок двумя пальцами. Эрша в том фонтане, если мне не изменяет память, тоже купалась, но на сто процентов не возьмусь утверждать. — Я теперь до смерти ничего крепче горячего шоколада в рот не возьму.

— О, — сладострастно застонала подруга. — Горячий шоколад… с зефирками…

— Ши, ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? А пьяная мать горе в семье?

Она охнула и от ужаса чуть не навернулась со своей подушки.

— Какая мать? — завопила после того, как перестала хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. — Ты что-то скрываешь? Бэш по бар тэ-хас, мро кар![1] Если я только узнаю, подруга, что ты меня предала, прокляну, до седьмого колена, цыганской кровью клянусь, чтоб ей всей в землю уйти…

— Ши!

— Что?

— Переигрываешь.

Она фыркнула и подтянула к себе колоду потрёпанных карт. Тасовала их сначала справа налево, потом слева направо, потом протянула мне, чтобы я сняла «левой рукой на себя». И, наконец, начала раскладывать пасьянс.

— Вчера, сегодня, завтра, здесь, тридцать, восемь, сорок шесть…

— Ши!

— Ну что ты шикаешь? Это обязательная атрибутика. Я без неё в транс не могу войти.

— Да всё ты можешь!

— Джина, кто тут вообще будущее предсказывает? Ты или я?

Будущее из нас двоих предсказывать умела только Эрша, особенно хорошо у неё это получалось после пары плиток чёрного шоколада, но и без него порой такие перлы рождались — нарочно не придумаешь. Я бы за ней записывала, честное слово, но боялась, что и вправду проклянёт.

Цыганка всё-таки.

— Карты сулят вам незабываемые приключения интимного характера, — однажды предсказала она Итану Бергу, банковскому клерку, и когда у парня радостно загорелись глаза, задумчиво добавила:

— Возможно, вас вызовет к себе начальство…

И как в воду глядела! Недели не прошло, как Берг загремел на каторгу за растрату. Заседание суда было открытым, и этот неудачник во всеуслышание объявил, что он не виноват, что это звёзды так сложились. Мол, вон и цыганка Эрша подтвердит, она это всё предсказала.

Тогда-то в дом номер семь по Анисовой улице и повалил народ.

Столица большая. Дураков в ней полным-полнёхонько. Дураков и дур. Дур даже больше…

А я не дура, я не хочу, чтобы моя лучшая подружка снова принялась медитировать, а наоборот мечтаю вытащить её на улицу и прогуляться по вечернему бульвару. Съесть мороженого. Может быть полюбоваться, на то, как Мартин Марсель, развлекая публику, ходит по натянутому над Ти-ривер канату.

Поэтому я примерно потупилась и пробормотала:

— Прости, Эршечка, я молчу — ты гадаешь.

— Именно так. Вчера, завтра…

Гадай — не гадай, а я в безвыходном положении. Мой дед шутить не любит. Сказал, что леди Вирджинии Лэнгтон, внучке четвёртого графа Гловерского, не пристало служить в алхимической конторе, — значит не пристало.

— Но я ведь не в чужой! — пыталась спорить я. — Я ведь в своей. Ты же всегда говорил, что гордиться надо не тем золотом, что тебе в наследство от предков досталось, а тем, что сам заработал…

— Не пори чушь, — поморщился дед. — Я не тебе это говорил, а твои братьям. Они пусть зарабатывают, падают и поднимаются. Трудности закаляют мужчин.

— Но…

— А женщин они превращают в коров! — рыкнул дед. — В ломовых лошадей! Ты кто? Леди Лэнгтон или торговка на рыбном базаре?

— Но бабушка…

— Хватит! — Он стукнул кулаком по столу и небо за окном его домашнего кабинета налилось свинцовой тяжестью. — Я и без того сглупил, когда позволил тебе учиться в этом бедламе, а не в достойном твоего положения институте.

— Этот бедлам закончили все твои сыновья и внуки, — шёпотом напомнила я, впрочем, не уточняя, что учились они на другом факультете. Но дед никак не отреагировал на мои слова, продолжив:

— Поиграла — и хватит. Лавочницей она мечтает стать… Чтоб летом вернулась домой! Хорошее замужество быстро выбьет из тебя дурь.

— Я вообще-то, лучшая на курсе, — сквозь слёзы пробормотала я, уже выйдя за дверь. У деда язык, конечно, без костей, но мне и в самом деле нравилось то, чем я занималась последние пять лет. — И в работе лавочника, тем более — алхимика, не вижу ничего зазорного.

Мало того, вот уже несколько лет мечтаю открыть собственную аптеку. Небольшую, но чтобы и торговый зал был, и лаборатория. И зелья буду делать только на заказ.

Но вот беда — для того, чтобы начать своё дело, нужна довольно внушительная сумма. Аренда помещения, мебель, ингредиенты и материалы. Возможно, даже придётся нанять помощника или помощницу, потому что некоторые эликсиры только в четыре руки сделать можно. А где их взять?

И ведь до чего обидно! Я одна из самых богатых невест Бревиллии, а вынуждена экономить и каждую копейку считать, потому что…

Потому что, если четвёртый граф Гловерский сказал, что его внучке не бывать лавочницей, то он скорее меня наследства лишит, чем даст хоть один сек…[2]

— На собственную лавку ты и за десять лет не заработаешь, — со знанием дела «обрадовала» меня Эрша, которая свой «ведьмовской» кабинет получила в наследство от троюродной бабки. — И то, если пахать будешь с утра до ночи.

— Как будто я сама этого не понимаю, — огрызнулась тогда я. — Я хочу «Золотую реторту» выиграть. А там взнос пятьдесят тысяч…

«Золотая реторта» — это известный на весь мир конкурс, который проводится раз в четыре года. Все страны-участницы борются за право провести его, и в этот раз победительницей стала Бревиллия. Именно мы в будущей осенью примем лучших алхимиков, отвоевавших своё место на десяти отборочных турах.

И я стала одной из них! Точнее даже не одной из! Моя наставница говорит, что у меня все шансы победить. Мне её уверенности не хватает, но даже если я войду в десятку, то получу такие призовые, что с лёгкостью смогу открыть собственную лавку, хоть в самом центре Сити[3].

Смогла бы.

Кабы не сущая ерунда — пятьдесят тысяч крон. Та сумма, которую каждый из участников должен внести в призовой фонд…

На самом деле это не такие уж и большие деньги — два жалования в любой алхимической лаборатории, аптеке или косметической лавке… И честное слово, я даже не сильно расстроилась, когда дед мне отказал. Подумаешь! За годы учёбы я такой клиентской базой обзавелась — закачаешься.

«Чёрная жемчужина» давно мечтает заполучить мой омолаживающий крем. Мадам Виолетта литрами заказывает у меня «Шарм» для своих девочек из кордебалета, а руководство аптечной сети «Семь трав», которая в пяти графствах насчитывает сто двенадцать филиалов, и вовсе предлагает мне стать главным алхимиком в сто тринадцатом…

Предлагало.

Ибо стоило любимому родственнику, четвёртому графу Гловерскому, написать пару десятков писем — и меня не берут даже восьмым помощником десятого алхимика в самой захудалой лавке, продающей лосьон от прыщей.

И если бы только в столице! Какое там! По-моему, за последние два месяца я связалась со всеми, кто имеет, хоть какое-то отношение к алхимии, но результат всегда был один:

— Простите нас, леди Лэнгтон, но связываться с графом Гловерским — себе дороже. Ехали бы вы домой, детишек рожали. Дедушке на радость. Такого дедушку радовать надо, а не расстраивать.

Мерзавцы! И даже на мои превосходные характеристики им было наплевать. А глава кафедры алхимических наук профессор Сара-Джейн Ллойд на добрые слова не поскупилась, искренне считая меня одной из лучших своих учениц…

— Уж не обижайтесь, леди Лэнгтон, но из гроба мне ваших характеристик всё равно видно не будет, — заявил хозяин аптеки на Почтовой улице, куда я пыталась устроиться на прошлой неделе. — А у меня дети…

— Семью восемь — сорок восемь, — продолжала бормотать Эрша. — Пятью шесть — тридцать два.

И вдруг как заверещит, у меня с перепугу даже голова болеть перестала, а она у меня всегда болит, когда подруга демонстрирует свои познания в арифметике.

— Вижу! — проорала Эрша и так хрястнула картой по столу, что на мраморной поверхности появилась тонкая-тонкая трещинка. — Смерть!

И глянула так бешено, что я мимо воли прижала руку к груди, после чего рискнула взглянуть на потёртый от старости и частого использования кусочек картона. Всадник в чёрном плаще и маске чумного доктора.

— Смерть до чего мы с тобой тупые, Джина! — продолжила вещать страшно громким голосом предсказательница моего безрадостного будущего. — Твой же дед только по алхимическим конторам письма разослал?

— Ну.

— Сейчас по лбу втяну! Джин, не глупи! Ты внучка графа Гловерского или только мимо пробегала?

Единственная внучка. Внуков у него вон целая толпа, и никому из моих многочисленных кузенов и братьев господин граф палки в колёса не ставил. Даже Патрику, который устроился работать в городской морг, даже Ипполиту, когда тот возжелал стать сторожем на кладбище домашних животных… И только счастливица я не знаю, куда деться от дедовского внимания и безграничной любви.

— Ши, просто скажи это. Не заставляй меня гадать. Ты же знаешь, у меня в школе по предсказаниям «тройка» была. И то лишь потому, что профессор до икоты деда боялся.

— Твоего деда все боятся. Тоже мне новость.

Эрша подалась вперёд, пронзила меня горящим от воодушевления взглядом и голосом, который не обещал мне ничего хорошего произнесла:

— Граф Гловерский. Некромант. Нет, король некромантов, император, бог!.. Да тебе на роду написано в некроманты податься. Давай мы тебя на какое-нибудь деревенское кладбище пристроим. Будешь себе потихоньку духов пасти, а там, глядишь, дед о тебе и забудет…

Я молча покрутила пальцем у виска. Эрша у меня, конечно, себе на уме, или как говорит всё тот же дед, «импозантная» — читай, «дура набитая», — но подругу я с детства люблю. В конце концов, дура — это не самый страшный грех. Не всегда самый страшный. Зачастую — нестрашный.

— Не, ну а что? — продолжила рассуждать она, вчистую игнорируя мой скепсис. — У некромантов при поступлении на должность никто даже корочек не спрашивает. Это раз.

— А всё потому, что никакому идиоту не придёт в голову их подделывать.

Ой, вру… Кому-то всё же придёт.

— Платят им хорошо, — Эрша загнула второй палец. — Это два.

И за дело. Энергетическая затрата у них — будь здоров. В смысле — лишь бы не сдохнуть. Поэтому им не только кронами платят, но ещё и карточки выдают. На питание. Я знаю, мои братья их в базарный день на самогон и брагу меняли.

— Жильё своё, опять-таки. Это три.

Ага, при морге или при кладбище.

— А работы — кот наплакал, — торжественно закончила подруга, и я деликатно отвела взгляд.

— Ши, какой кот?

— Ленивый, дурочка моя! — радостно отозвалась она. — Вот ты видела в своей жизни, хоть одно привидение выше первого класса?

Один: ноль.

В моей семье два десятка живых некромантов и пара сотен покойных, а привидение класса два или три я видела лишь на картинке в учебнике по начальной некромантии в подготовительной школе. А четвёртый и пятый класс даже на картинках не видела.

— И только не говори мне, что братья, отец и дед не научили тебя защите от нежити и прочим некромантским штучкам. Да что я говорю! Чему там учить? Они же у тебя в крови.

Два: ноль.

Научили. Упокоить я могу даже живого медведя-шатуна, если достаточно сильно испугаться. И это ещё вопрос, проснётся он по весне живым или мёртвым. Отец с дедом сами к берлоге выезжали, чтобы проверить, как я справилась… Но дело ведь не в этом.

— Конечно, жители могут попросить тебя обратиться к мёртвым, потребовать от них ответа, — счастливо улыбаясь, щебетала Эрша. — Но это вообще не проблема. Соврёшь что-нибудь. В самом крайнем случае, я тебе помогу. Раскину картишки, в хрустальный шар загляну…

Только не это! Предсказательница из моей подруги, как вы уже поняли, была примерно, как из меня пианистка. Когда я пыталась подобрать на клавишах мелодию, у моих учителей музыки шла кровь из ушей. К счастью, они очень скоро научились вставлять затычки в уши.

— Сама подумай, — продолжила Ши. — Если в полицию не идти, да в армию не соваться, а устроиться каким-нибудь совсем провинциальным некромантом, то тебе только и останется что дорожки на кладбище подметать, да за тёмной энергией следить, а уж с этим-то у тебя никаких проблем. Три-четыре месяца поработаешь, соберёшь свои пятьдесят тысяч — и не поминайте лихом!

Три: ноль.

Деньги мне ой как нужны… Опять-таки, жильё. К тому же упокоить поднявшегося мертвеца я и правда могу, а тёмную энергию чувствую даже лучше кузена Ипполита, ну того, что с кладбища домашних животных. Кровь, как говорят, не водица…

— Ши? А что в твоём представлении совсем-совсем провинциальный городок? — задумчиво уточнила я. — Я на удобства на улице не согласна!

Эрша глянула на меня как на ущербную и ласково попеняла:

— Джина-Джина-Джина! Разве мы с тобой не дружим с самого детства?

Я закатила глаза.

— Разве я не расшибусь в лепёшку ради своей лучшей подруги?

— Ох.

— Разве я…

— Эрша, переигрываешь.

Она весело рассмеялась и, наконец, призналась:

— Джофа Беатри, троюродная сестра двоюродного брата третьего мужа моей бабушки… Ну, та, у которой утиная ферма в Литлвиладже, помнишь, я рассказывала?

Я кивнула, хотя, честно говоря, если у тебя в лучших подружках числится дочь цыганского народа, то ты при всём своём желании не упомнишь все имена и причудливые родственные связи членов её семьи. Сейчас же я и вовсе не пыталась вспомнить, кто такая Джофа Беатри, а старательно воспроизводила в памяти карту Бревиллии. Литлвиладж… Где это вообще?

— Так вот, Джофа в пятницу по делам приезжала, и бабушка, естественно, собрала всю семью на обед…

Естественно… У Эрши старшей (мою подругу в честь бабушки назвали) был пунктик на почве еды. Из её дома ещё ни один человек не вышел голодным. И я в том числе. После семейных обедов в особняке Патаки я чувствовала себя шаром для игры в кегли — такой же круглой и тяжёлой…

Но где же всё-таки находится Литлвиладж? На побережье?

— Ну, как всю — только тридцать человек, — щебетала Эрша. — Из тех, кто смог… Но сейчас не об этом! Представь, какое совпадение! Джофа жаловалась, что у них как раз некромант пропал.

— Как пропал? Куда пропал?

— Да какая разница? Тебе не всё равно? Ты лучше слушай…

И так вкусно Эрша принялась рассказывать, что перед моими глазами, будто наяву предстал небольшой городок Литлвиладж.

Он раскинул свои улочки по живописным берегам двух рек: Айсривер и Биверкрик. В окружении вечнозелёных холмов и лавандовых полей, которыми так славится графство Хиль[4], его уютные, будто игрушечные, двухэтажные домики, с геранью на окнах и с виноградной лозой на кирпичной стене городской ратуши так и манили уставшего от суеты больших городов жителя…

Пастушки с пушистыми овечками и барашки.

Ивы, склонившие свои ветви над тихими водами прохладных речек.

Улыбчивые крестьяне в белоснежных рубахах и кожаных жилетах…

— К должности прилагается дом и жалованье, — нашёптывала Эрша. — И работа не бей лежащего. Местечко маленькое, тихое. За сто лет не то что привидение, даже полудохлого упыря никто не видел. Но и это не самое главное!

— А что же тогда? — опомнилась я.

— А то, что в Литлвиладже не любят чужаков.

Я от досады цокнула языком, и нарисованная моим богатым воображением пасторальная картинка мелкими осколками со звоном осыпались на пушистый ковёр.

— Умеешь ты, Ши, обломать. Так и знала, что во всей этой идиллии не хватает какого-нибудь очень жирного «но».

Эрша рассмеялась.

— Глупая! Ты ведь не чужая! Тебя же Джофа привезёт, а это лучше любой характеристики или рекомендательного письма. К тому же мэр Уоррен ещё не успел попросить у гильдии некромантов нового специалиста. Бросил, так сказать, клич по своим.

Я недоверчиво покосилась на подругу.

— Это как? Некромант же не горничная, чтоб его по рекомендациям соседей на работу брать.

Эрша поджала губы.

— И напрасно. Если б всех так на работу брали, может, бездарей вокруг было бы поменьше. Бабушка, между прочим, без рекомендаций даже уборщика в конюшню не возьмет.

Ну, если бабушка…

— Так что? Я говорю Джофе, что у меня на примете есть отличный некромант? Или поедешь с повинной к деду.

Я поморщилась. Может, и поехала бы, но кузен Хью в последнем письме намекнул, что мне успели подыскать жениха. А это уже ни в какие ворота!

Нет, я не из тех воинствующих дев, которые требуют равных прав с мужчинами и замужество считают самым страшным из женских наказаний. Я, в принципе, не против брака. Когда-нибудь я обязательно захочу выйти замуж, за славного парня, которого выберу сама. Мы с ним будем безумно влюблены друг в друга (как мама с папой), построим свой дом, заведём кучу детишек — трёх!..

Когда-нибудь.

Когда я сама захочу.

И не за того, кого выбрал мне дед, он и без того так часто вмешивается в мою жизнь, что мне иногда кажется, будто он хочет прожить её вместо меня.

— А знаешь, Эрша, — наконец решилась я. — Давай! Расскажи обо мне своей Джофе. Я поеду в этот ваш Литлвиладж. Где именно в Хиле он находится? Далеко от Сити?

— Смотря что ты имеешь в виду под «далеко», — уклончиво ответила та. — Железнодорожная станция там точно есть.

— В таком случае мне срочно нужно на нулевой километр. Хочу убедиться в этом лично!

В Сити напротив нулевого километра, символизирующего центр континента, находилась Большая столичная библиотека. В своё время я провела здесь немало времени, корпя над трудами алхимиков былых времён и разбирая составы сложных ядов. Сегодня же я планировала навестить географический отдел.

— Я с тобой! — Не смогла не увязаться за мной Эрша. — На обратном пути отметим радостное событие, съедим по шоколадному мороженому в новой кондитерской на Виноградной улице. Я слышала, оно там просто волшебное.

— Но только на обратном пути, — согласилась я. — А то я знаю тебя…

Поймав кеб, мы быстренько добрались до библиотеки, где планировали просмотреть самый большой атлас Бревиллии. Составители утверждали, что работая над его картами, не пропустили ни одного населённого пункта страны.

Ни одного, кроме Литлвиладжа, судя по всему.

— Дай лупу, — потребовала Эрша, выдирая у меня из рук библиотечный инвентарь. — Сама найду. Тебе совершенно ничего нельзя доверить!

Она нависла над картой, но очень скоро бросила это дело посмотрела на меня с упрёком.

— Вот чего ты придираешься, а? У тебя что, от предложений по работе почтовый ящик ломится?

— В моём почтовом ящике летучие мыши свили себе гнездо, — нехотя признала я. — Не обижайся, просто мне немножечко, самую чуточку страшно. Не обращай внимания, поехали в кампус, поможешь мне вещи собрать.

Официально я уже больше недели не была студенткой, но декан позволил мне остаться в прежней комнате до осени. Ну или пока мой дед не прикажет выгнать меня вон.

Основную часть своих пожитков я уже успела собрать — за пять лет учёбы их накопилось немало, но брать их все с собой в Литлвиладж было бы верхом глупости.

К чему мне там, скажите ради всех святых, вечерние платья, два десятка шляпок, модные туфли на острых, как шпилька каблуках и сумочки, расшитые речным жемчугом? Дорожки между могил можно и в обычном платье подметать, а от упырей сподручнее бегать в более удобной обуви.

Фарфоровый чайный сервиз, серебряные приборы, подсвечники и ковёр я тоже упаковала для отправки домой. А вот шёлковое постельное бельё, раскладную ширму и зеркало из закалённого стекла решила взять с собой.

— Надо в книжную лавку сходить, — пробормотала я, укладывая в сундук свои конспекты и самые любимые учебники. — Купить какой-нибудь некромантский самоучитель.

— Угу, — отозвалась Эрша, перебирая забракованные мною платья. — И не жалко тебе?

— Ты вообще слышала, что я сейчас сказала?

Подруга скроила кислую мину и качнула головой.

— Ты, Джина, как была занудой, так и осталось… Какие учебники, когда тут такая красота пропадает?!. Хотя по магазинам пройтись — отличная идея! У тебя же подходящего костюма нет!

Я закатила глаза, но была вынуждена признать правду. Костюма действительно не было.

Договорившись, встретиться с самого утра, мы сначала распрощались, но уже на пороге Эрша вспомнила про мороженое на Виноградной улице и сборы в Литлвиладж пришлось отложить до утра.

Подготовка к переезду заняла три дня, в течение которых я докупила всё необходимое, продала ненужное, упаковала и отправила лишнее в родовой замок.

Уже на почте, где я расплачивалась за пересылку четырёх сундуков, Эрша вдруг опомнилась и предложила оставить всё это барахло в доме своей двоюродной бабушки.

— У неё места завались, — горя взглядом, говорила она. — Если мы забьём твоим вещичками одну из её гостевых спален, она и не заметит.

Я протянула почтовому служащему двадцать восемь крон и тринадцать секов.

— Спасибо, не нужно. Только не обижайся! — Цыгане, они такие, уж если решили помочь, то только попробуй от их помощи отказаться! Могут так сильно обидеться, что случайно зарежут. Или задушат. Не то чтобы я опасалась за свою жизнь рядом с Эршей… К тому же у меня была весьма благовидная причина для отказа:

— Когда мои сундуки приедут в замок, дед точно решит, что я просто задержалась в пути. А пока суть да дело я, глядишь, и до Хиля доеду.

— Хитро! — восхитилась Эрша. — Но недостаточно. Ты ему ещё и письмо отправь, мол, подруга пригласила погостить…

Я захлопала в ладоши, чем изрядно напугала старушку, что подошла к почтовому окошку сразу после меня.

— Прошу прощения за несдержанность. — Я из вежливости поклонилась и, подхватив Эршу под локоть, поспешила с почтамта на воздух, нашёптывая по дороги ей на ухо:

— Напишу, что к Ириаде Хольц еду!

— Да ты коварная интриганка!

— Ага.

Всё дело в том, что графство Хольц граничило с нашим и, как водится, соседи друг друга на дух не переносили, то луга поделить не могли, то имение, то из-за береговой линии с войной выступали… В былые времена. Сейчас всё было не так критично, но осадочек, как говорится, остался. Поэтому открыто свою неприязнь никто не показывал. Мы, так сказать, держали вежливый нейтралитет. Матушка даже к Хольцам на крестины их внука ездила… Но речь сейчас не об этом, а о том, что никто, даже дед, не сможет запретить мне этот визит. А из-за непростых отношений между нашими семьями хорошо если к середине лета всплывёт, что я у Хольцев вообще не появлялась.

К тому времени мой след не только остынет, он инеем покроется, окончательно затерявшись на просторах Бревиллии, и даже графу Гловерскому, страшному и ужасному, не по силам будет его отыскать.

Даже с учётом всех его связей.

Изначально в Литлвиладж я должна была ехать вместе с Джофой Беатри, но ту задерживали в столице какие-то важные утино-фермерские дела, а бургомистр не хотел ждать и настаивал, чтобы я как можно скорее приступила к своим обязанностям.

— Езжай одна, чего тут думать?! — шипела на меня Эрша, да с таким энтузиазмом, словно от того, устроюсь ли я на это место, зависит жизнь и здоровье её любимой бабушки. — А то ещё чего доброго уведут у нас это сладкое местечко из-под самого носа! То-то обидно будет…

Я скептически кривилась. Можно подумать на эту должность желающие в очередь выстраиваются… Нет, я вполне допускаю, что тамошний бургомистр людей на работу принимает исключительно по протекциям, но что-то мне подсказывает, без нужды да по собственной воле в Литлвиладж мало кто поедет.

И ещё ладно бы просто далеко. (В Атласе городок мы не нашли, но о его местоположении нас просветили в железнодорожных кассах). А то ведь на самой границе со Степливом, от которого нас отделяют лишь суровые Южные горы.

Степлив — самый странный из наших соседей. Об этом государстве толком никто ничего не знает. Известно лишь, что земли их — так называемые Живые степи — совершенно не приспособлены для жизни цивилизованных людей. Что живут там кочевники, дикари и чуть ли не людоеды. И что среди них встречаются человеко-кони, существа с туловищем коня и торсом человека… Якобы они никогда не перебираются через горы, потому что копыта на камнях скользят…

Хотя, конечно, бред это всё. А вот то, что Литлвиладж даже на карте не обозначен — чистая правда.

— Поезд до Бигтауна отходит со второй платформы, — надрывался дежурный яростно колотя медным колокольчиком воздух. — Провожающие, покиньте вагоны. Пр-ровожающие…

Я сглотнула сухим горлом и испуганно глянула на Эршу. Поездом мне ранее путешествовать не приходилось. Из дому на учёбу — каретой. По Сити наёмным кебом.

— Не трясись, — велела мне подруга. — Сто же раз всё обсудили! Джофа обо всём договорилась. На вокзале тебя встретят, домик к твоему приезду приготовят. Главное — нос задирай повыше и губы криви покривее. Помнишь главное правило некромантов? Некроманты — это люди…

— …а алхимики — это не некроманты, — привычно закончила я пословицу, ходившую по кампусу нашего университета. — Эрша, а если меня раскусят?

— Если раскусят, делай морду кирпичом и дави на то, что тебя заставили, — моментально ответила она.

— Но кто?..

— Какая разница? Скажешь, что боишься преследования и упадёшь в обморок… Джина, кто из нас двоих умный? У кого из нас двоих высшее образование и золотой диплом? — Я печально вздохнула. — В самом крайнем случае свяжешься с дедом. Хуже уже всё равно не будет.

— А давай без крайних случаев! — попросила я, и Эрша милостиво кивнула. Мол, ладно, давай без них, а потом оценивающе глянула на меня и так лихо присвистнула, что на нас стали оборачиваться.

— Нет, ну ты в этом костюмчике всё же невероятная красотка! — воскликнула она наверное в сотый раз. Надо сказать, что после нашего визита в лавку «Черепа и кости» она вообще загорелась идеей пойти в некроманты (Как будто это так просто!). Уж больно ей женский вариант их формы понравился. Серая шёлковая рубашка, чёрная курточка до середины бедра с кожаными вставками и серебряными нашлёпками, пояс со специальными отделениями для разного вида оружия, а также всевозможных склянок с эликсирами, и узкие чёрные брючки. В них я выглядела волнительно, однако жуть до чего неприлично.

Дед бы точно меня прибил, если б увидел в этом наряде хоть раз.

— Они все там перемрут от восторга! — хихикнула Эрша, а я возразила:

— Поплюй! Только лишняя работа мне… Иди лучше сюда, я тебя обниму.

— Только не вздумай реветь!

— Я и не думала!

— И правильно, — подруга хлюпнула носом. С тех пор, как нам исполнилось по двенадцать лет мы впервые расставались на срок превышающий летние каникулы. — Красный нос ещё никого не украсил… Разве что кузена Шандора, который шутом в балаган подался…

Я рассмеялась. Эрша — это Эрша. Никогда не унывает, никогда не сдаётся и сумеет рассмешить до слёз даже на похоронах.

Мы расцеловались, и я вошла в своё купе, закрыв за собой прозрачную дверь. Поезд в направлении Южных гор ходил старомодный, каждая дверь в нём вела не внутрь вагона, как в новых машинах, а на перрон. Не то чтобы я сильно во всём этом разбиралась, но когда стало понятно, что в Литлвиладж я поеду одна, я снова посетила нулевой километр.

Мисс Питкин, милейшая старушка, занимавшая пост главного библиотекаря, глянула на меня с ужасом, когда я изъявила желание ознакомиться с историей возникновения железной дороги. Ну оно и понятно. В последние дни я чем её только ни пугала. И «Классификацией кладбищенских монструозных растений», и «Сто демонических прорывов сквозь плохо заколоченный гроб», и «Призракология для чайников»… Теперь вот «Новейшая история железной дороги».

Пришлось соврать, что пишу приключенческий роман. Даже пообещала экземпляр подарить, когда он выйдет из печати…

Ждать отправления поезда Эрша не стала, ещё раз махнула мне на прощание и, подхватив юбки, умчалась с перрона, а я глубоко вдохнула и огляделась.

В купе были два стоящих друг против друга кожаных диванчика с высокими спинками, миниатюрный столик, на который кто-то более прозорливый, чем я, мог бы поставить корзинку с припасённой в дорогу едой, к низу столешницы была приделана специальная сетка для рукоделия. На стенах обои с цветочным мотивом, тяжёлые шторы на окнах, по углам рожки с «холодными свечами».

Большой кофр я оставила на полу, а два маленьких устроила за ширмой в углу купе. Ридикюль поставила на сидение дивана.

— А знаете что, — пробормотала я рассматривая своё отражение в овальном зеркале, висевшем надо одним из диванчиков. — Здесь гораздо уютнее, чем в батюшкиной карете. Ведь так?

Девица в отражении, немного бледноватая от волнения, неуверенно кивнула. Я тихо хмыкнула и поправила выбившуюся из строгого пучка прядь, вагон легонько качнуло, и одновременно с этим в отворившуюся дверь моего купе влетела бойкая старушка с корзинкой, кофром и тремя узелками наперевес.

— Чуть не опоздала! — искренне и совершенно по-детски улыбнулась она и едва не выпала из вагона, когда поезд дёрнулся ещё раз. Я ухватила свою попутчицу за корзинку и легко втянула женщину внутрь купе. А поезд тем временем успел набрать приличную скорость, и дверь я закрывала уже на ходу, параллельно отмечая первый недостаток железной дороги перед каретой. Тут жизнью рискуешь практически на каждом шагу, а там разве что опоздаешь на пару часов…

Старушка рухнула на диванчик под зеркалом, выудила откуда-то из складок своей старомодной широкой юбки веер из плотной коричневой бумаги и, щёлкнув замочком, принялась махать им перед своим лицом. Я тем временем пристроила её кофр поверх своего, а узелки затолкала за ширму, чтобы моим остальным пожиткам тоже не было скучно. Весьма увесистая корзинка нашла своё место на столике.

— Спасибо, милая, — женщина улыбнулась, но взгляд её был до мурашек внимательным и цепким.

Я аккуратно одёрнула форменную курточку.

— Стало быть вот ты какая… — протянула она. — Я ожидала кого-то постарше.

— А?

— В Литлвиладж едешь?

— Но как вы…

— Некромантша, да?

— Некромантка, но…

У меня голова шла кругом? Как, ради всех святых, она узнала? Некромантка — ладно, это по костюму можно догадаться. Но Литлвиладж… Я специально посмотрела, на нашем маршруте четырнадцать остановок. Моя — предпоследняя.

— Будь тобой, я бы переоделась во что-то более… — Нежданная попутчица покрутила пальцами в воздухе, пытаясь отыскать нужное слово. — Привычное глазу.

Я смутилась и вполне искренне призналась:

— Просто это моя первая должность после академии. Хотелось сделать всё правильно…

Старушка одобрительно кивнула и я продолжила:

— Меня зовут Вирджиния Лэнгтон. — Идею назваться фальшивым именем мы с Эршей отмели сразу. Во-первых, вряд ли дед меня станет искать в некромантских списках. А во-вторых, одно дело наврать будущему работодателю о своих способностях, в конце концов, его же не под пытками заставляют подписывать со мной договор, и совсем другое — назваться чужим именем. За такое и в каталажку можно загреметь. — И я действительно еду в Литлвиладж на должность городского некроманта. Но как вы догадались?

— Ну, а я Роза Корн, — словно не услышав моего вопроса, представилась попутчица. — Семья моего мужа в Литлвиладже уже третью сотню лет держит аптеку. Поэтому, если захочешь разузнать что угодно о ком угодно из жителей, то сразу приходи к нам.

Из своей корзины миссис Корн вынула кусочек белого картона. От него ещё пахло типографской краской, и мои пальцы немедленно перепачкались свежими чернилами.

— Аптека «Корн и сыновья», — прочитала я вслух. — Дом номер два на Ратушной площади. Открыты с шести до шести. Выходной — воскресенье. Постоянным клиентам — скидки… В Литлвиладже много аптек?

— Одна, — с гордостью ответила миссис Корн и всё из той же корзинки вынула новый томик Джойса Хардмана — автора страшно популярных детективных романов, бумажный пакет с логотипом известной кондитерской, зачарованный чайничек, вязание и четыре румяных яблока. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Делать визитки, когда ты владелец единственного в своём роде заведения в городе — это странно и так по-провинциальному…

Но в целом очень мило.

— А мне вот интересно, ты в этом наряде собралась появиться перед людьми Литлвиладжа? Учти, встречать тебя придёт половина города, а вторая половина прилипнет к окнам своих домов, чтобы полюбоваться на тебя издалека… Запишут в гулящие девки, потом не отмоешься. Это я вижу, что ты совсем не такая, а народ, сама знаешь какой, ему только дай языком почесать.

Я смутилась и снова одёрнула форменную курточку, но как ни крути, в юбку её не превратишь.

— Но это стандартная одежда, — пробормотала я, хотя и сама в этих брюках — слишком узких, на мой взгляд, — чувствовала себя неловко… но не признаваться же, что я их на себя впервые в жизни нацепила!

— В длинной юбке, которая путается в ногах, в случае чего, далеко не убежишь. А нечисть, она ведь только в сказках неповоротливая…

Однако миссис Корн по-прежнему смотрела на меня с осуждением.

— Вот по ночам своё непотребство и будешь надевать. И на похороны. Наш бывший некромант всегда так делал… А в другое время рубашку носил с жилетом. И брюки всегда у Софьи Кэптон заказывал. Две пары лёгких и одну утеплённых — на зиму.

— Софья Кэптон — это портниха?

— Лучшая в Литлвиладже!

Я решила не уточнять, есть ли у миссис Кэптон конкуренты, что-то мне подсказывало, что ответ будет отрицательным. Вместо этого я состроила жалобную мордочку и печально поинтересовалась:

— И что же мне теперь делать? — Вызвать неодобрение горожан в первый же день мне хотелось меньше всего. Тем более и договор с бургомистром подписан только на словах…

— Переодеваться, конечно, — всплеснула руками миссис Корн. — Что же ещё? До Мидлстоуна остановок не будет, а он по расписанию только через час… Платья-то приличные у тебя есть? Я помогу, если что. Видно же, что такая благородная леди не привыкла одеваться без посторонней помощи.

— Да с чего вы взяли, что благородная?

Я ещё готова была понять, как бойкая старушка догадалась о том, что я некромант, направляющийся в Литлвиладж, но то, что я благородных кровей…

— Волосы у тебя светленькие, — тотчас же отозвалась она. — А брови чёрные. Ещё бабка моя говорила, что это первый признак породы.

— И всё?

— Ну, ещё вон кофры у тебя все одинаковые, осанка оглобельная…

— К-какая осанка? — перепугалась я, на всякий случай расправляя плечи. В детстве мне здорово влетало от гувернантки за привычку сутулиться. Я часами ходила по комнате, держа на голове «Азбуку цветов», а когда пожаловалась деду, эту безобидную книжку заменили на справочник по некромантии, который был раза в четыре тяжелее.

С тех пор прошло много лет, но никто больше не смел упрекнуть меня в плохой осанке.

— Во-во! — хохотнула миссис Корн. — Об этом и говорю. Будто оглоблю то ли в зад вогнали, то ли к спине привязали…

— Оглоблю?

— Но, в принципе, симпатично. Переодеваться будешь? Шторки задвинуть?

Вздохнув, я открыла один из трёх моих одинаковых кофров и вынула зелёное дорожное платье. Изначально я именно в нём собиралась ехать, но Эрша настояла, что правильнее будет, если дословно, «показать товар лицом» и явиться пред очи бургомистра во всеоружии.

— Чтобы он сразу увидел в тебе специалиста высшего класса!

И вот сейчас я в тысячу первый раз мысленно отвесила себе подзатыльник и напомнила фразу, которую произнесла в день нашего знакомства с Эршей её бабушка:

— Деточка, ну ладно она, у неё мозгов, как у комара, но ты-то её зачем слушала? Хорошие идеи в голову моей внучке ещё никогда не приходили.

Но ведь у каждого правила должны быть исключения. Хотя бы одно! Разве нет?..

В кофре платье почти не помялось, что меня несказанно порадовало. Наряд этот я приобрела в начале прошлой осени и выложила за него, надо сказать, половину той суммы, которую батюшка выделял мне на месяц. Конечно, можно было бы написать и попросить ещё, но я решила поступить ответственно и, как говорится, затянуть поясок.

Ну и заодно эксперимент провести, такая ли я самостоятельная, как сама себе кажусь, или без родительских крон не выживу и дюжины дней… Результат эксперимента меня несказанно порадовал, как и платье, невольно ставшее его инициатором. Мастерица, у которой я заказывала этот наряд, уверяла, что ткань, потраченная на пошив, была на магической основе. Ткачи, мол, не только вплели магию в каждую нить, но даже краску ею напитали, чтобы ткань не линяла при стирке и не выгорала на солнце.

— Сносу не будет! — уверяла меня портниха. — Не мнётся, не рвётся, моль его десятой стороной обходит…

— Ещё скажите, что стирает само себя, — фыркнула я, за что удостоилась снисходительного взгляда.

— Не стирает, мисс Лэнгтон. Лучше. Оно почти не пачкается. Вот, я вам покажу.

Портниха схватила с письменного стола чернильницу и смело выплеснула её на юбку. По подолу тотчас же расползлось отвратительное чёрное пятно…

— Вы что? — ахнула я. За платье было уже заплачено, поэтому моё возмущение можно было понять.

Мастерица загадочно улыбнулась и покрутила пальцем перед моим носом.

— Смотрите. — В руках её оказалась какая-то ветошь. Опустившись передо мной на колени, женщина провела тряпицей по пятну и, к моему вящему удивлению, оно почти сразу исчезло, будто его и не было. — Ну как вам?

— Чудеса! — согласилась я и приплатила ещё одну крону — на новые чернила.

А теперь, торопливо натягивая на себя этот волшебный наряд, я несказанно обрадовалась ещё одному его плюсу. Для того, чтобы снять его или надеть не нужна была помощь постороннего.

Я усмехнулась про себя, застёгивая пуговички, обтянутые тёмно-зелёной тканью. Жизнь в кампусе быстро учит самостоятельности. Одеваться без посторонней помощи, ухаживать за одеждой, готовить что-то кроме чая… Столовая у нас была, но по выходным она не открывалась, поэтому или ресторации, на которые частенько не хватало времени из-за учёбы, либо крутись, если не хочешь голодать.

Опять-таки, можно было съехать на квартиру. Многие девушки, поступившие вместе со мной на первый курс, так и сделали. Чтобы вылететь с треском уже на втором. А нас ведь всех предупреждали — и куратор, и старшекурсники, — что «домашние» до диплома не доживают. Только кампусовские.

— Ну как? Справляешься или помочь?

Миссис Корн, деликатно повернувшись ко мне спиной, загораживала собою окно и терпеливо ждала.

— Вообще-то, я уже всё! — отозвалась я, аккуратно складывая форменную куртку и брюки на место, которое прежде занимало дорожное платье. — Но спасибо, что предложили.

Старушка окинула меня оценивающим взглядом и, одобрительно крякнув, постановила:

— Хороша! А теперь самое время чай пить!

К тому моменту, когда на станции Мидлстоун в наше купе наконец-то заглянул парнишка в костюме железнодорожного служащего, мы успели изрядно подружиться и найти общий язык.

— Леди, у вас всё в порядке? — спросил он. — Стоянка четверть часа. Советую воспользоваться случаем.

Смущённо кашлянул в кулак и вернулся на перрон, а я с удивлением посмотрела на свою соседку.

— О чём это он, миссис Корн?

— Святая простота… Об уборной! Тебе не нужно?

— О! — Об этом я как-то не подумала, хотя стоило бы. — Пока нет. Спасибо за беспокойство. Но я, пожалуй, посмотрю в расписании, кода у нас следующая остановка… Куда же я его подевала?

— Брось пустое, — тут же велела мне моя попутчица и постучала ладошкой по диванчику. — Я все остановки на память помню. Лучше сделай-ка ещё раз свой фокус с чайничком, теперь розовый хочу, холодный. А пока ты колдуешь, я тебе поведаю страшную тайну о нашем бургомистре.

— Миссис Корн! — Я укоризненно покачала головой. — Говорила же, это не мой фокус, а стандартные артефакторные настройки.

Как выяснилось, своим замечательным магическим чайничком миссис Корн совершенно не умела пользоваться.

— Он мне всегда одно и то же заваривает, — жаловалась она. — Чёрный сладкий чай. А я люблю с лимоном и мятой… Невесткин подарочек. Знаешь, как говорят? Вот тебе, Дервила, что нам не мило… Это про неё, про нашу Кали.

И губы так показательно в тонкую линию поджала, что мне сразу стало невыносимо жаль беднягу Кали.

— Вообще-то это очень дорогая вещь, — вступилась я за неё и осторожно взяла в руки маг-чайник. — Дорожная посуда из небьющегося фарфора, да ещё и зачарованная… Не меньше ста крон. Вот смотрите.

Я перевернула чайник дном к верху и указала на крохотные письмена, написанные в несколько строчек.

— Здесь есть чёрный чай с мёдом, какао, чай с лимоном, чай с мятой, чай с молоком и чай из розовых лепестков, холодный. С мятой и лимоном одновременно, к сожалению, нет…

— Давай просто с мятой! — велела она, и я четыре раза поскребла ногтем по пузатому, расписанному маками бочку. С минуту ничего не происходило, а потом послышалось бульканье воды и из кокетливо вздёрнутого носика повалил ароматный пар.

Роза Корн восторженно ахнула. Немедленно признала во мне всемогущего мага и тут же принялась выкладывать подноготную всех жителей Литлвиладжа, начав с собственной семьи.

Мне оставалось только слушать, в нужных моментах записывать, кивать и задавать наводящие вопросы.

И мотать на ус!

На перроне железнодорожный служащий свистнул в свисток, поезд дёрнулся и плавно покатился прочь из Мидлстоуна, а Роза Корн, с удовольствием потягивая розовый чай, принялась рассказывать мне о бургомистре из Литлвиладжа.

— Отис Уоррен у нас немножко себе на уме. Можешь не верить, он с детства мечтает стать магом. Уж ему маменька с папенькой рассказывали-рассказывали, что коли святые и светлый Боженька не наделили тебя волшебной силой, то и взяться ей неоткуда… Да всё без толку. По молодости он всё пытался в академию поступить. Даже в Сити ездил, но его, ясное дело, сразу же завернули обратно. Тогда он решил учиться самостоятельно. Накупил учебников и принялся изучать древний язык, чтобы самостоятельно заклинания читать. — Я фыркнула, не сдержавшись. — Ну, учился он, учился… Потом пришло время жениться и беднягу немного попустило, а как должность от батюшки своего унаследовал, так снова здорово… Булочку будешь?.. Последняя… Тогда я доем. Сначала Отис пытался в Литлвиладже магическую академию открыть. Но в Ковене ему сказали, что в нашем регионе уже есть одна, так и в ней недобор последние несколько лет. Тогда бургомистр с горя решил податься в алхимики. Выписал себе из столицы новые учебники, договорился с моим мужем. Хотел у нас при лавке алхимическую контору открыть, но тут уж волком взвыл Джеральд Уайт — наш тогдашний алхимик. Говорит, мол, и так еле-еле концы с концами свожу, а вы мне сюда ещё и конкурента вызвать хотите?.. Если коротко, то не задалась у Отиса Уоррена карьера мага. А в прошлом году случай был. Марджери Уоррен от сестры из Сити посылку получила. Разные там скляночки-баночки. Крем омолаживающий, мыло какое-то дивное, то, сё и среди прочего странную баночку, на этикетке которой ни единого понятного слова не было. Бургомистр тут же опознал древний язык и так обрадовался, что сходу огорошил дражайшую супругу новостью о том, что он лично переведёт каждое слово из этой загадочной надписи.

Роза Корн забавно хихикнула, а я от нетерпения потёрла одна об одну ладошки, предвкушая смешную развязку.

— К вечеру выяснилось, что в столичной таинственной склянке находится какой-то исключительно редкий цветочный мёд и что использовать его нужно осторожно, не чаще раза в месяц. Баночка была небольшая, поэтому было решено употребить её на завтрак… Через неделю из Сити пришло письмо, в котором сестрица нашей бургомистрши интересовалась, пришёлся ли ко двору её подарочек и оценила ли милая Мардж сказочные свойства медового воска, который, будто по волшебству, удаляет с тела все-все волоски и ещё долго не позволяет им расти.

Я захохотала.

— Говорят супруга так отходила нашего бургомистра кухонным полотенцем, что он потом три дня на улицу показываться боялся, — довольно улыбаясь, закончила свой рассказ миссис Корн. — А ты не смейся, а на ус мотай. Говорю же, бургомистр у нас с приветом слегка. Так что, коли хочешь ему понравиться, обязательно спроси, какой у него уровень магии. Он от этого млеет… А вот Марджери Уоррен — садовница. Ту на цветочки разные ловить надо. Если хочешь, чтобы она тебя в свой дом впустила, так спроси, правда ли, что она вывела новый сорт Раффлезии…

— Кого? — переспросила я, торопливо конспектируя за старушкой в записную книжку. — Как пишется?

Миссис Корн махнула рукой.

— Хотя можешь не спрашивать. Всё равно расскажет. И как пишется, и как читается, и чем поливать… — Передёрнула плечами. — Только в дом эту сволочь не вноси, пожалеешь… Про кого тебе ещё рассказать? А! Знаю, про шерифа Форни. Барб Форни уверен, что без него жизнь в Литлвиладже очень быстро превратится в хаос. Поэтому не забудь, никаких мистеров — только шериф Форни… Который час?.. Станция скоро. У них кофейня прямо на перроне. Нужно будет служащего попросить, чтобы велел нам ещё закусок доставить. Распорядишься?

— Конечно, — улыбнулась я. Аппетит у Розы Корн был как у гусеницы шелкопряда — челюсти не останавливались ни на секунду.

В Литлвиладж поезд прибыл строго по расписанию — без трёх минут четыре. Служащий помог вытащить наши вещи на перрон и растворился со скоростью улепётывающей от опасности ящерицы, а я посмотрела на гору кофров и констатировала:

— Надо искать носильщика.

— Побойся Бога! — Миссис Корн осенила свой лоб святым знаком. — Откуда в Литлвиладже насильники? Мы тут привыкли своими силами справляться.

Я не удержалась от смешка.

— Не веришь? И напрасно. Сейчас появится мистер Корн и…

И мистер Корн действительно появился. Он шёл во главе шумной толпы, будто волна выкатилась из-за здания вокзала, вспугнула толстых голубей, омыла станционных хронометр, легко перескочила через клумбы, а затем шипя и ластясь разбилась о наши ноги.

Образно говоря.

По сути же аптекарь с нежностью обнял свою супругу и проворковал милейшим басом:

— Как доехала, булочка моя? — А потом как зарычит в мою сторону:

— Надеюсь, дорога была не очень утомительной?

— Никак нет! — ляпнула я на военный образец и только что в струну не вытянулась да каблуками не щёлкнула.

Миссис Корн потрепала мужа по щеке и покачала головой:

— Не пугай малышку, Кароль. Где твои манеры? Разве так встречают гостей?

Человеческая волна притихла, чтобы не пропустить ни одного слова дамы, которая, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, по праву может носить звание первой сплетницы городка.

— Это же наша новая некромантша. Леди Лэнгтон.

— Некромантка, — полушёпотом исправила я. — Можно просто Вирджиния. Миссис Корн успела объяснить мне, что в люди в Литлвиладже словно одна большая семья.

Мои слова горожанам явно пришлись по вкусу, потому что волна вновь зашумела — одобрительно! — подхватила кофры и нас вместе с ним, и понесла, понесла куда-то по солнечной, выложенной одинаковыми круглыми камушками улице, мимо здания вокзала, мимо замысловатого фонтана, бьющего в знойное небо голубоватой струёй прохладной с виду воды.

Меня толкали, по-дружески хлопали по плечу, спрашивали, какие дни я планирую сделать приёмными, интересовались планирую ли открывать кабинет с частной практикой, а у меня голова шла кругом. И от шума, и от бесконечных вопросов, и от невыносимо знойного в сравнении со столичным солнца. Поэтому я лишь крутила головой, улыбалась, кивала, едва успевая пожимать плечами и просила повременить с вопросами.

— Помилуйте! — воскликнула я, когда меня попросили «по-дружески» заглянуть в очередной семейный склеп. — Мы ведь с господином бургомистром даже договор ещё не успели подписать!

— Да что там успевать! — фыркнул молодой мужчина, одетый с иголочки и по самой последней столичной моде. — Я Алан Конарди. Секретарь в Ратуше и личный помощник господина бургомистра. К сожалению, вынужден сообщить, что господин Уоррен отбыл по неотложным делам прямо с утра…

— Прям-таки неотложным! — фыркнули в человеческой волне. — У евоной тёщи сучка любимая заболела. Вот наша садовница и угнала его в «Жасминовый двор».

— Однако свою подпись на бумагах мой начальник успел оставить, — как ни в чём ни бывало продолжил Конарди. — Так что подписание договора — лишь простая формальность и много времени у вас не возьмёт.

А затем громко добавил:

— Но это не значит, что горожане тут же начнут досаждать новому некроманту личными просьбами. Они ведь не хотят, чтобы он… Прошу прощения, леди Лэнгтон!.. Она. Чтобы она повторила судьбу нашего старого!

Народ притих, а я испуганно уточнила:

— А что с ним случилось?

— Та шо с ним могло случиться, — на южный манер растягивая слова, протянули женским голосом из толпы. — Сбежал, пёсий сын.

Я выдохнула, не зная, радоваться или огорчаться. С одной стороны, сбежал — это лучше, чем убили, а с другой — это смотря от чего. Как там Эрша говорила? Работка не пыльная? Только и дел, что дорожки между могилками подметать? А я ещё в должность вступить не успела и багаж не распаковала, как меня просьбами забрасывать принялись…

Ох, чувствую, погорю я в этом Литлвиладже! Выпрут меня отсюда с таким позором, что вовек не отмоешься… Да теперь уже ничего и не поделаешь. Поздно метаться. Коней на переправе не меняют.

Всю толпу в ратушу не пустили суровые стражники во главе с шерифом Форни.

— Не положено! — рявкнул он в моржовые усы и уже более миролюбиво добавил:

— Народ, не доводите до греха. Расходитесь по домам.

Народ поворчал, поворчал, но когда мы с Конарди, поставив все подписи и заверив их печатью, вновь вышли на площадь, то увидели лишь плешивого жирного голубя, который лениво посмотрел на нас левым глазом, сделал вид, что собирается взлететь, а потом махнул на нас крылом и неторопливо проковылял в тень чумного столба.

— Светлый Божечка, — пробормотал стоявший за моей спиной Конарди. — Именно в такие моменты я благодарю тебя за то, что ты ниспослал этому городу Барба Форни.

— А в другие? — с оторопью уточнила я.

— А в другие Божечку благодарит шериф. Леди Лэнгтон…

— Вирджиния, — перебила я. — Нам с вами в силу моей должности придётся часто общаться… Я не ошибаюсь?

Он улыбнулся и кивнул.

— Не ошибаетесь.

— Тогда избавимся от лишнего официоза сразу. Вы можете называть меня по имени. Алан?

Он наклонил голову, давая согласие на упрощённый вариант общения, и предложил:

— А теперь, если вы позволите, Вирджиния, я бы хотел проводить вас к вашему новому дому. Ваши кофры мои люди уже должны были доставить на место.

— Вы крайне любезны! — мило улыбнулась я. — Но я не вижу экипаж…

Конарди дико глянул в мою сторону, и я мысленно хлопнула себя по лбу. Провинция, Вирджиния, это провинция! Никаких экипажей. Местные предпочитают передвигаться на своих двоих.

— Впрочем, я люблю гулять. Далеко нам идти?

— На окраину, — ответил парень. — Глупо было селить некроманта вдалеке от кладбища.

— Действительно…

— Но не подумайте ничего плохого! Это хороший район. Я знаю, о чём говорю, потому что вырос на этой улице. И кстати, моя матушка до сих пор живёт именно там. Вы соседи.

— Я рада, — криво улыбнулась я.

Вот только этого мне не хватало для полного счастья — шпиона, который станет доносить о каждом моём шаге в ратушу.

Впрочем, один год я уж как-нибудь протяну — а именно на такой срок мы заключили договор.

…Домик был точно таким, как я себе нафантазировала. Двухэтажный, покрытый плющом от фундамента до флюгера в виде русалки, игриво отставившей в сторону хвост. На первом этаже ужасно симпатичная лавка, над дверьми которой висела самая желанная в мире вывеска «Алхимик». Простая и без затей.

Я чуть не прослезилась от счастья.

— Что это? — на выдохе спросила я.

— Ваш дом, — ответил Конарди. — Точнее, ваша половина дома. Правый коридор, половина второго этажа и задний двор.

— А лавка?

У меня даже голос охрип от волнения.

— А… Лавка? Лавка алхимику. Ему же палисадник и оставшаяся часть второго этажа.

— О…

— Кухня, которая находится в задней части лавки — общая.

— А у меня тоже будет лавка? Хотя бы половина…

— Зачем некроманту лавка? — изумился мой провожатый. — Что вы в ней продавать будете? Черепа и кости?

— Вообще-то я превосходный алхимик!

Хотелось вспылить или хотя бы обидеться, но нужно было держать лицо. Держать лицо и непрестанно себе напоминать: я некромант, я некромант, я…

— Я страшно талантлива, чтоб вы знали. Сразу на двух факультетах училась и оба закончила с отличием. Показать?

— Пф! Да зачем? К тому же это место проклято. И я хочу сразу предупредить такую симпатичную мисс, что в нашем городе ни один алхимик не задерживается больше одного года. Вы просто не знаете ещё, но у «Корна и сыновей» для вас изготовят любое снадобье! А что не изготовят, можно купить в Бигтауне. Это всего пятнадцать минут поездом или три четверти часа дилижансом…

О! Они просто не знают, на что способен по-настоящему хороший алхимик! А с миссис Корн я договорюсь. Какое там?! Я ей же и стану продавать свои настойки по сходной цене. Литлвиладж — это, конечно, ни разу не Сити, в котором я мечтала открыть своё дело, но здесь, в лавандовом раю, можно было варить такие эликсиры, не тратя при этом на материалы и десяти крон… Голова пошла кругом от открывающихся передо мной перспектив. И я даже успела поклясться себе, что отныне всегда буду просить Эршу мне погадать, но тут Конарди радостно объявил:

— Да и вообще, Джофа Беарти посоветовала на это место своего человека, и господин бургомистр буквально вчера подписал договор с новым алхимиком, воспользовавшись услугами нашего телеграфа. Вы знали, что нынче это можно сделать по телеграфу?

Я скрипнула зубами.

— Не знала.

— Теперь бу-удете! — радостно оскалился Конарди, и мне захотелось его ударить. С ума сойти! Я сама завязала петлю, на которой меня только что повесили. Убью Эршу с её идиотской идеей отправить меня сюда наряженной под некроманта! Уверена, замолви Джофа Беатри за меня словечко как за алхимика, бургомистр бы не отказал…

Настроение окончательно испортилось и, уже не радуясь этому безумно очаровательному домику, я вошла вслед за секретарём ратуши в теперь уже свой внутренний дворик.

Но не успела сделать и трёх шагов по выложенной битым кирпичом дорожке, как мне под ноги выкатился чёрный, как уголь петух.

Алый, воинственно скособоченный гребень, дрожащие от ярости серёжки, хвост, отливающий синевой на солнце… и только один глаз. Второй этот бандит успел потерять, судя по заросшей ране, ещё в годы своей буйной юности.

— Куо? — настороженно спросил петух, и я, непроизвольно повторяя его интонацию, окликнула Алана Конарди.

— Эй! Это что такое?

— Где? — Парень оглянулся и так радостно оскалился, что я сразу почувствовала неладное. — Ах, это. Это Кокот[5].

Я не поверила своим ушам.

— Кто?

— Не я его так назвал, — прорычал парень. — Но злобная скотина только на это имя теперь отзывается… Цып-цып, птичка! Только без истерик. Это твоя новая хозяйка…

— Куо? — рявкнули мы с Кокотом в один голос.

— Хо-хозяйка, — уже не так уверенно повторил Конарди и вжал голову в плечи. Боялся он, как это ни прискорбно, явно не меня. — Я не виноват? Кокот не совсем петух! Точнее, совсем не петух! Он то самое проклятие, о котором я говорил!

— Но вы же сказали, что проклят был алхимик! — возмутилась я.

— Он. Много-много лет назад одной ведьмой из диких. Но некромантов он не трогает. Чесслово! Мы даже специально некроманта селим именно здесь, а не на кладбище… Ну, как бэ… сами понимаете. Тьма, некромнатия, чёрные петухи… Говорят, их кровь лучше всех успокаивает мёртвых…

— Куо?

— Меньше слушайте, что говорят, — проскрежетала зубами я. — А о таких вещах предупреждать надо до подписания договора!

— Так ведь… — Он пожал плечами, а я в сердцах плюнула. Только проклятия мне для полного счастья и не хватало!

Сопровождаемые злобным взглядом петуха, мы прошли за угол дома, и мне открылся вид на внутренний дворик, который, если верить Конарди, теперь полностью принадлежал мне.

— Куо?

И Кокоту.

Двор был небольшой, но совершенно очаровательный. Изумрудно-шёлковая кашка[6] пушистым ковриком устилала всё пространство, так любимых мною с самого детства цветочков ещё не было — кашка поздним летом и ранней осенью цветёт, но и без них картинка вызывала улыбку.

Я огляделась. В зоне пикника лежал кусок поваленного дерева, переделанный под симпатичную скамейку. Кострище было обложено идеально круглыми, белоснежными голышами. Пахло зноем и лавандой.

— Это волшебная трава. За ней почти не нужно ухаживать.

Заметив, что настроение моё улучшилось, Конарди заметно оживился.

— Я знаю. — Одна дорожка, та что вела к крыльцу, была посыпана битым кирпичом, вторую, убегавшую ко второй калитке, что спряталась в зарослях дикого винограда, кто-то выложил каменной плиткой. — Что там?

— Там? — Конарди преданно улыбнулся. — Там кладбищенский сторож живёт. Если пересечь его двор, то вы выйдете на улицу Последнего пути.

— И что на ней?

— Так кладбище же! — Парень едва не лопался от восторга. — Правда, удобно?

— Очень.

Мы подошли к застеклённой двери, возле которой кто-то аккуратно составил мои кофры, и Конарди вручил мне ключ.

— Добро пожаловать домой леди Вирджиния! — с торжественной и, чего уж там, немного идиотской улыбкой объявил он. — Надеюсь, Литлвиладж и в самом деле станет домом для вас.

— Вы очень любезны.

Ключ легко и бесшумно провернулся в замке, и дверь отворилась.

Пол в небольшом, но светлом коридоре был устелен самоткаными разноцветными половичками. Справа от двери сундук, слева — крючки для верхней одежды, а под ними обувная полка. Вся обстановка напоминала мне охотничий домик отца, куда мы ездили всей семьёй и во дворе которого я однажды повстречала бедолагу медведя-шатуна.

— Очень мило!

Арка в конце коридора была завешана тонкими металлическими цепочками, которые встревоженно зазвенели, стоило нам их потревожить.

Вид кухни заставил меня непроизвольно застонать. И было от чего!

Чьи-то умелые и, не побоюсь этого слова, талантливые руки, идеально разделили это помещение на две части: правая часть была мечтой любой поварихи, но зато левая… За такое рабочее место любой алхимик бы продал дьяволу свою бессмертную душу.

— Кухня общая. Вам придётся делить её с новым алхимиком… — попытался испортить момент очарования Конарди, но я только рукой на него махнула.

— Ерунда какая! В кампусе я кухню с десятком алхимиков делила, а лабораторию вообще с полусотней.

— Домоправительницы нет, — продолжил свои попытки разочаровать меня он.

— Я привыкла сама за собой убирать.

— …А кухарка приходит лишь дважды в неделю.

— На два раза больше, чем я рассчитывала.

— Но в городе вы без труда найдёте себе помощницу по хозяйству, если такая необходимость возникнет, а Джейми Танг…

— Мистер Конарди, — перебила я. — Алан. Поверьте, я давно вышла из того возраста, когда девочка нуждается в няньке. Я справлюсь.

Парень понимающе усмехнулся и махнул влево.

— Что ж. Тогда… лестница на второй этаж — там. Вы осматривайтесь, а я пока найду кого-то, кто поможет поднять вещи наверх.

— А вы?

Я глянула на него, не скрывая насмешки. Кофры у меня, конечно, были немаленькие, но мы с Эршей ведь как-то сумели без посторонней помощи дотащить их до ворот кампуса, где нас дожидался наёмный экипаж.

— А я плечо повредил на прошлой неделе.

Конарди скорчил трагичную мину, похлопал ладонью по своему правому предплечью и с самым честным видом соврал:

— Доктор Бейли категорически запретил мне тяжести поднимать.

— Сочувствую, — хмыкнула я и, не оглядываясь на парня, начала подниматься наверх. — А о кофрах не беспокойтесь. Я справлюсь со всем сама.

На втором этаже было две спальни и уборная. Точнее, одна спальня и одно помещение непонятного назначения, потому что из мебели здесь был только камин, несколько пустых книжных полок и круглый стол на трёх ногах, который пошатнулся и упал от одного лишь моего взгляда.

— Ну, что ж, — пробормотала я. — По крайней мере не придётся далеко ходить за дровами для камина.

Пол был не очень чистый, по углам пыль, стёкла в окнах, судя по их виду, не мыли несколько лет.

— У меня есть работа и прекрасный дом, — напомнила я сама себе. А то что, он нуждается в уборке — это такие мелочи. Я ведь не безрукая. К тому же в спальне идеальная чистота. Хотя это и странно.

Интересно, откуда такая избирательность?

Вещей бывшего жильца в доме не оказалось. Как мне объяснил мистер Конарди, что-то мой предшественник забрал с собой, а остальное работники из ратуши упаковали в коробки и отнесли на склад, где они будут ждать конца лета, а после их продадут с аукциона.

— Вся прибыль пойдёт на благоустройство города в целом и дома некроманта в частности, — заверил меня Конарди.

Сейчас, увидев, в каком состоянии находится вторая из двух моих комнат, я посчитала это более, чем справедливым.

— Ладно, с этим разберёмся позже, — постановила я и вернулась в спальню.

Чем-то она напоминала мою комнату в кампусе. Большая, светлая. Простая, удобная кровать, тумбочка, платяной шкаф, комод, письменный стол у окна, дубовый, надёжный, с лакированной столешницей, множеством ящичков и очень дорогим набором для письма. Точно такой же я получила на день ангела от моего кузена Макса.

— Держи, мелочь, — сказал он, вручая подарок. — Когда будешь записывать свои дьявольски сложные алхимические рецепты, черкни и мне пару строк…

В общем и целом, в новом доме меня всё устраивало. Особенно умилил букетик полевых цветов на подоконнике.

Я спустилась вниз и взяла два кофра поменьше, затем затащила в дом большой. Поднимать его наверх я не собиралась, почти все вещи из него можно было оставить внизу: салфетки, маг-посуда, обычные чашки и тарелки, кое-что из алхимической утвари и разные мелочи…

Так что я не лукавила, когда говорила Конарди, что справлюсь со своими кофрами сама. И я почти закончила с двумя из них, когда снизу меня окликнули.

— Мисс Лэнгтон, вы наверху? Могу я подняться?

Я выскочила из спальни и, подхватив юбки, поспешила вниз. Не знаю, кому я там понадобилась, но наверх в этом доме подниматься имеет право только один человек. И этот человек — я.

В коридоре, не решаясь войти в кухню топтался мальчика. По виду ему было не больше двенадцати лет. Он был босым, в штанах до середины икр и в простой холщовой рубахе. Иссиня-чёрные волосы его были собраны в небрежный хвост на затылке, а широкие скулы и разрез глаз вполне свидетельствовали о том, что по крайней мере один из его родителей был выходцем с востока.

— Привет, ты кто такой?

— Джейми Танг, — ответил он. — Меня мистер Конарди прислал помочь вам с вещами. Этот что ли сундук надобно наверх затащить?

Этот помощник влез бы в мой кофр с головой, ещё бы и место осталось. Поэтому я покачала головой.

— Нет, Джейми, в этом деле помощники мне не нужны. Но я буду тебе крайне признательна, если ты согласишься сходить со мной за покупками. И ещё. Ты не знаешь, есть ли тут где-нибудь ведро и швабра? Наверху ужасная грязь.

— Где гряз-то? — возмутился мальчишка. — Я сам всё давеча убрал. Даже окна помыл, хоть и не люблю это дело, и шторки свежие повесил…

— Цветы тоже ты принёс?

— Да, — проворчал он, внезапно покраснев. — Дед сказал, что женщинам такое нравится, вот я и…

— Мне и в правду понравилось. Спасибо, Джейми. И спальню ты убрал очень хорошо! Но… Не подумай, что я жалуюсь, только во второй комнате такой ужасный бардак…

— В зомбируме что ли? — изумился он. — А зачем там убираться? Всё равно ж упыри нагадят.

— Прости, зомби… что? Ваш некромант… как его?

— Мистер Мёрфи.

— Да, он. Он держал нежить в доме? Рядом со своей спальной?

Судя по тому, как Джейми глянул на меня, ничего предосудительного в действиях моего предшественника он не видел.

— Ну, не в спальне же он их должен был держать…

Тут я даже не нашла, что возразить.

— Ладно, об этом позже, — пробормотала я. — Так ты поможешь мне с покупками?

— Только сначала принесу всё для уборки… Мыть полы в зомбируме… Прав был дед, никогда не знаешь, что этим женщинам в голову придёт…

В Литлвиладже было целых три хозяйственных лавки, кондитерская, бакалейная, мясников было двое, а к молочнику мой адрес Джейми записал, как только узнал дату моего приезда.

— Вообще-то, покупки лучше всего делать на рынке, — заметил Джейми. — Там намного дешевле. Овощи, фрукты, свежая рыба. Иногда дичь… Но сегодня уже поздно. Они к обеду всё продают и разъезжаются по домам.

— Я учту это. Спасибо.

— Куда сначала? В хозяйственную или в бакалею?.. Бакалея ближе, и если вам нужно мыло там, спички и всякая мелочь, то можно обойтись лишь ею одной…

Парень указал на лавку в конце улицы. Обычный магазинчик, по обыкновению маленьких городов занимавший весь первый этаж двухэтажного дома. В витринных окнах лежал товар. Над дверями красовалась новенькая вывеска «Саттон и Саттон». С обеих сторон от крыльца благоухали лавандовые клумбы.

— Отличная идея!

— К тому же Фил Саттон, может, и угрюмый молчун, — продолжил рассказывать Джейми, — но терпеть не может сплетников. А ещё он приезжий, что вас не может не радовать.

Я улыбнулась. В этом солнечном городе, наполненном запахом лаванды и ленивым жужжанием пчёл отчего-то постоянно хотелось улыбаться.

— Почему это?

— Вся его родня живёт и умирает в Бигтауне. А в Литлвиладже у него только лавка и пока ни одного покойника…

— О!

Очень хотелось спросить, почему эта новость должна меня радовать. Я, может быть, и получила образование алхимика, но при этом не была полным профаном в некромантии. И готова завещать своё тело на опыты некромантам-первокурсникам, если ошибаюсь, но покойники — это последнее, чего стоит бояться магу смерти.

Получил тело, провёл обряд, проследил за тем, чтобы мертвеца предали земле, воде или огню — и всё. Конец. На кладбище, которое хорошо и правильно чистят, о покойниках можно не вспоминать.

— По крайней мере так всегда говорил мистер Мёрфи.

— О… Ну, если он так говорил, тогда, конечно… Кстати, ты не знаешь, что именно мистер Мёрфи делал с нежитью в зомбируме?

Джейми глянул на меня с жалостью и ответил:

— Приводил в надлежащий вид.

— О…

— Мисс Вирджиния!

— Что?

— Может, мы всё же зайдём в лавку? Филу всё равно, даже если мы простоим на пороге ещё четверть часа, но у миссис Пуф, старушки, которая живёт в доме через дорогу, есть подзорная труба. Говорят, она была шпионкой и умеет читать по губам. Не знаю, правда ли, но народ отчего-то верит всем байкам, которые миссис Пуф пытается выдать за правду.

— О! — в третий раз повторила я и, схватив парня за руку, втащила его внутрь бакалейной лавки. У меня ещё будет время расспросить его о зомбируме. За плотно задёрнутыми шторами, вдали от подзорных труб и любопытных подружек…

В лавке у мистера Саттона я купила почти всё необходимое. Кое-чего не нашлось, но владелец любезно предложил заказать для меня всё в Бигтауне.

— И к концу недели Вилли — мой подмастерье — всё сам принесёт к вам домой.

Мы с Джейми вышли из лавки и мальчишка тут же попытался забрать у меня самую тяжёлую корзину, а когда я не позволила ему этого сделать, отдав свёртки полегче, предложил:

— Если вы составите список продуктов, как только что у Фила, то я завтра утром могу сбегать на рынок и купить всё это для вас.

Я покачала головой и с сожалением отказалась.

— Спасибо за предложение, милый, но ты не должен мне помогать.

Парень насупился.

— Почему?

Получить такого замечательного помощника очень хотелось! Он не только убирает в комнате лучше любой горничной, так ещё и не стесняется посплетничать о городских жителях. Да и в доме некроманта ориентируется гораздо лучше меня, но увы.

— Ох, Джейми… Сегодня ты оказываешь мне дружескую услугу, за которую я планирую расплатиться с тобой визитом в кондитерскую. И не красней, я видела, как ты смотрел на то пирожное… Но платить тебе жалованье на постоянной основе я пока не могу, потому что сама концы с концами еле свожу.

— Жалованье? — Он выпучил глаза и попятился. — Мне?

Я растерялась.

— Ну, как бы да. За работу принято платить. А за хорошую работу платить хорошо.

— Кронами?

— Ну не пирожными же! — рассмеялась я.

Джейми задумчиво пошевелил пальцами на ногах и, не поднимая глаз, заметил:

— Но мистер Конарди говорил, что кладбищенский сторож получает жалованье. И что помощь некроманту — это его обязанность.

— Ты работаешь сторожем?

Он быстро глянул на меня из-под бровей и снова отвернулся.

— Дедушка сторож. А я помогаю только… Вот мистеру Мёрфи помогал. Он меня хвалил, называл смышлёным… Жалованье не платил, но прошлой осенью купил зимние ботинки, а ещё раньше костюм для воскресной школы.

Я стиснула зубы и мысленно обругала бывшего некроманта Литлвиладжа жадной скотиной.

— Давай так, — приняла решение я. — В этом месяце ты помогаешь мне с ремонтом и уборкой в зомбируме, ходишь за покупками и… и рассказываешь мне последние сплетни. А я… я за это расплачиваюсь с тобой ужинами и завтраками, но, чур, ты помогаешь готовить. Повариха из меня так себе… А после того, как господин бургомистр выплатит мне первое жалование, и я пойму, сколько денег мне нужно на ведение хозяйства, мы обсудим наш договор ещё раз. По рукам?

Глаза Джейми засверкали, как звёзды на ночном небе, и я усмехнулась, понимая, что мальчишка согласился.

— Но с твоим дедушкой я всё же поговорю. Не хочу, чтобы он думал, будто я тебя использую.

— С дедушкой? — пискнул мальчишка. — Не надо с дедушкой! Он… у него… ему… С ним… я лучше сам с ним поговорю! Пожалуйста!..

Скрестив за спиной пальцы, я пообещала пацану, что и слова деду не скажу, а когда тот снова повеселел, спросила:

— Ну что, теперь в кондитерскую?

Джейми слегка порозовел, но, сглотнув набежавшую слюну, заулыбался:

— Ага.

Мы прошли до конца улицы, но уже на самом пороге кондитерской нас перехватила низенькая кругленькая дама. Одета она была в ярко-зелёное платье и белоснежный передник со множеством мелких кармашков.

— Да как же это так?! — Всплеснула она руками, загораживая мне проход и гневно сверкая глазами. — Это что же такое делается? Ещё дед моего прадеда в Литлвиладже хозяйственную лавку открывал, а вы за спичками и щёлочью к Саттону ходите?!

Я покосилась на Джейми, и мальчишка, недовольно цыкнув, обронил:

— Точно по губам читает…

— У него ж ни могилки в Литлвиладже, ни склепика! — продолжила причитать женщина. — Жена и дети здоровые, дай им Боженька долгих лет жизни. А я? Мне кто поможет? Мой-то совсем развалился, еле ноги передвигает. Помощи от него, как от козла молока, а некромант наш новый по заезжим хапугам ходит. Где справедливость, люди добрые?

Я поставила на землю корзинки и подняла руки вверх, призывая женщину к тишине.

— Секундочку. Миссис…

— Вдова Споти, — шепнул мне на ухо Джейми.

— Миссис Споти. — Я бросила в сторону парня полный благодарности взгляд. — Давайте по порядку. Какая связь между тем, что я купила спички у господина Саттона и тем, что ваш помощник плохо справляется со своими обязанностями?

— Так прямая! — ахнула женщина. — Плут Мёрфи уж третью неделю, как сбежал. Разваливается мой помощник. Не сегодня — завтра, глядишь, руки отвалятся, а на кой мне безрукий помощник? Спасибо Боженьке, безруких у нас в семье хватает. Три сына, две невестки да племяшка, чтоб ему пусто было, кровопийце малолетнему и дай ему Боженька долгих лет жизни… На одном муже всё и держалось, да зимой нажрался в трактире, скотина упрямая, упал в сугроб, уснул и помер! Раз в десять лет в Литлвиладже снег выпал, и весь на мою голову… Так поможете, миссис… как вас там?

— Леди Лэнгтон, — услужливо подсказал Джейми. — Вирджиния.

— Ага. Помогите, а? Совсем испортился мужик…

Я выдохнула и прикрыла глаза.

— Подождите. Подождите… Я вас правильно поняла? Ваш муж… зомби?

— Ну, да…

— Святые небеса, а я-то подумала, что у меня галлюцинации… — Вздохнула. — Джейми, пирожное переносится на завтра. Отнеси, будь добр, все покупки ко мне домой, и жди меня. Будем ужин готовить. А вы, миссис Споти, ведите. Посмотрю на вашего… кхм… помощника.

Женщина засияла ярче вечернего солнца за моей спиной, а я закусила губу. Дьявольски не хотелось её расстраивать, но… Но чем, чёрт подери, думал мистер Мёрфи?

Я, понимаю, что у него не было моего деда, который умел проблему тёмной энергии настолько популярно разложить по полочкам, что и пятилетний ребёнок понимал, но ведь где-то он учился, этот некромант. (Очень надеюсь, что не на алхимическом факультете). Должен знать о возможных последствиях!

— Свет и тьма поделили этот мир поровну, — рассказывал нам в детстве дед, рисуя при этом на листе бумаги круг.

— Вот это наш мир, — говорил он. — Вот здесь живём мы. — Ставил точку на белой половине. — А здесь — создания тьмы. — Капля белой краски падала на тёмную половину. — Кого мы относим к созданиям тьмы?

— Лишённых души тварей, — хором отвечали мы. — Демонов, оживших мертвецов, нежить.

— Правильно… А чем питаются создания тьмы?

И на этот вопрос мы знали ответ:

— Живыми душами, кровью и плотью человеческой.

— И светом, — неизменно добавлял дед. — С тёмной энергией работать легко и интересно, она пластична и послушна воле хозяина. Не сопротивляется, льнёт к рукам и сама подсказывает магу, что и как надо сделать, чтобы заклинание не сорвалось и не рассыпалось снопом бесполезных искр… Но помните, детки, каждый раз, когда вы черпаете энергию с той стороны, вы показывается созданиям тьмы путь в наш мир. Она будет просачиваться, и просачиваться, и просачиваться…

Дед принялся водить кистью по нарисованному кругу, стирая границы и превращая весь рисунок в сплошное серое пятно.

— И что случится, когда её станет слишком много?

— Пустошь, — ответил тогда вместо нас вошедший в классную комнату папенька. — Пустошь случится.

И добавил укоризненно:

— Отец, ну что ты малышню раньше времени пугаешь? Практику на старших курсах никто не отменял. Вырастут, выучатся, по Пустоши погуляют — сами всё поймут.

Но разве дед когда-то прислушивался к чужому мнению? Конечно он нам рассказывал и о Пустоши, и о том, откуда она взялась. Рассказывал о вымерших городах и мёртвых лесах, где нет места ничему живому. В этих лесах не водится зверьё и птицы их облетают стороной…

А ведь когда-то на месте Пустоши жили люди!

До тех пор, пока не увлеклись экспериментами с тёмной энергией и не нарушили баланс. А тьма только и ждала, чтобы расползтись по нашему миру. Смешалась со светом и превратила когда-то плодородные земли и шумные города в десятки, сотни миль безжизненной пустыни…

Пустошь.

Самое печальное, что тьма, найдя однажды путь в наш мир, уже не хотела останавливаться, и просачивалась через самые тонкие, едва заметные щели, норовя захватить новые и новые территории. Обязанность некроманта — следить за тем, чтобы этого не произошло.

Следить! А не создавать дополнительные пути проникновения в наш мир. Я алхимик, и то об этом знаю!

Как мистер Мёрфи мог допустить такую оплошность?! Создать зомби, чтобы он подсобным рабочим на складе работал — это верх безалаберности! Натворил дел, а мне теперь расхлёбывай!..

Зомби стоял посреди склада, жёлто-коричневый, угрюмый, с зелёным пламенем в пустых глазницах и без следа хоть какой-то тёмной энергии. Серьёзно, если бы мне не было известно, что этот мужик помер несколько месяцев назад, я бы назвала его маскарадный костюм самым лучшим в мире.

Увы, маскарадным костюмом это не было.

— Бертик, это наш новый некромант, мисс Вирджиния, — представила меня миссис Споти. — Поздоровайся.

— Ы, — прогудел Бертик и переступил с ноги на ногу. Со стороны могло показаться, что он испытывает некоторую неловкость, но я то знала, что единственное чувство, которое может испытывать зомби — это чувство голода. Кстати…

— Миссис Споти, а чем вы его кормите?

Питались зомби преимущественно мозгами, но не брезговали и прочими частями человеческого тела.

— Бертик, покажи! — велела женщина и её покойный муж с отвратительным, чавкающим звуком вытащил прямо из своей груди какой-то амулет.

— Он что же, вас понимает? — ахнула я. Не то чтобы я была большим специалистом по части оживших мертвецов, но в одном была уверена точно: мёртвый мозг думать не умеет.

— Не понимают меня сыновья — по сто раз объяснять приходится, — обиделась женщина. — А с Бертом мы почти тридцать годков считай душа в душу прожили. Он не просто понимает, он будто мысли мои читает.

— Ы, — согласился Берт и протянул мне амулет.

Это был кристалл, серебряной цепочкой прикрепленный к… к чему-то внутри самого зомби. Допускаю, что к рёбрам. Кристалл светился фиолетовым и вот от него, пусть и слабо, но всё же веяло тёмной энергией.

Таких штук я не видела ни у кампусных некромантов, ни у тех, с которыми состояла в кровном родстве. Поэтому, забыв о возможной опасности я, подошла к зомби почти вплотную и решительно вынула из его холодных пальцев так заинтересовавшую меня вещицу.

При ближайшем рассмотрении амулет оказался кристаллом-накопителем. Боевики и некроманты подобные штуки брали с собой в Пустоши, чтобы использовать в случае необходимости. Например, когда резервы организма уже на пределе, а на вас несётся новая волна нежити. Или когда нужно накрыть охранным контуром целую деревню. В Гиблых землях[7] такое случалось частенько.

У меня такой тоже где-то валялся. Полностью разряженный за ненадобностью.

Впрочем, обычные кристаллы от того, которым владел зомби по имени Берт, всё же отличался. Боевики и некроманты свои накопители напитывали светлой энергией, а этот абсолютно точно кто-то зарядил тёмной.

Не кто-то, а мой предшественник. Интересно, что ещё он творил в своём зомбируме?

— Ы.

— Берт ведь не единственный зомби в городке?

Вопрос я задавала для проформы, как говорится, заранее зная, каким будет положительный ответ миссис Споти, и когда женщина кивнула, прикрыла ладонью глаза.

КАК?! Как Мёрфи мог так безответственно сбежать?

— Скажите, миссис Споти, а господин Мёрфи не говорил вам, что случится, если вы, к примеру, забудете или по каким-то причинам не сможете зарядить амулет?

— Ну я ж объясняла! На куски развалится…

Значит, жрать человеческие мозги не начнёт. Хотя бы так…

— Ы.

Я поджала губы, внезапно осознав, что просто не могу уничтожить это существо. И вовсе не потому, что боюсь оставить его вдову без помощников, а из-за банального любопытства. Матушка всегда говорила, что я любопытна, как кошка, и что это когда-нибудь меня погубит.

Если не прославит.

Сейчас я смотрела в зелёное пламя, полыхавшее в глазницах зомби, и заранее знала, что не успокоюсь, пока не раскрою тайну пропавшего некроманта. Мне-то и раньше казалось, что он исчез из Литлвиладжа не просто так, а сейчас, когда я случайно раскрыла его секрет, то мои подозрения переросли в уверенность.

— А вы почему спрашиваете? Не знаете, как Бертика моего подлечить?

Местным жителям, похоже, было даже невдомёк, что практика оживления мертвецов для домашнего использования популярна только в этом регионе Бревиллии. И я пока, пожалуй, не стану убеждать их в обратном.

Я же не самоубийца. Да отбери я у них сейчас эту дармовую рабсилу, и меня завтра же из этого гостеприимного городка поганой метлой выметут, даже несмотря на договор. А то, не приведи Бог, «исчезнут», как предыдущего некроманта.

Не-ет… Спешка в этом деле совершенно ни к чему. Никаких опрометчивых поступков. Надо хорошенько во всём разобраться.

— Восхищаюсь тонкой работой своего коллеги, — не моргнув глазом, солгала я. — Миссис Споти, я вашего помощника на некоторое время заберу к себе. Но скорее всего он довольно быстро вернётся назад.

— Скорее всего?

— Точно вернётся, — исправилась я и даже пальцы не стала скрещивать. Если я в ближайшие сроки не разберусь, как Мёрфи заряжал свой кристалл тёмной энергией, то просто упокою бедолагу Берта и верну его туда, где ему давно уже надо было лежать — в семейный склеп.

Кстати о склепах. Сегодня ночью я планировала отдохнуть, но, как видно, не судьба. Нынче же проверю тёмную энергию в районе кладбища.

За время моего отсутствия Джейми успел разобрать корзины с покупками, и ждал меня, удобно устроившись на крылечке. Кокот вышагивал вокруг, как солдат из почётного караула, но близко к моему помощнику отчего-то не подходил.

— Ы! — поприветствовал эту странную парочку Берт.

— Куо? — изумлённо наклонив голову на сторону, поинтересовался Кокот.

— Туо, — огрызнулась я. — Джейми, скажи, а в моих владениях нет какого-нибудь сарайчика ненужного?

— А вам зачем? — лениво отозвался мальчишка. Бродящий среди белого дня по улицам города зомби, по всем признакам, удивил его меньше, чем дождь в октябре. — Скотинку что ли разводить собрались? Крупную или мелкую?

— Среднюю… — Я покосилась на Берта. Стыдно признаться, но хотелось удостовериться, что зомби не обиделся на мои слова. — Так есть или нет?

— Есть каретник, но он у вас с алхимиком общий. — Мальчишка махнул рукой влево, где вместо забора возвышалась глухая стена. — Я туда садовый инвентарь складываю и разные мелочи. Карет у вас всё равно нет… — Посмотрел на Берта и задумчиво почесал бровь, очевидно сообразив, какую именно скотинку я собралась разводить. — Ну или баронский склеп. Чего добру пропадать?

— Что, прости?

— Склеп, говорю… Литлвиладж раньше — давно — частью баронского имения был. Про Уилкинсонов слышали, небось?

— Кто ж про них не слышал? Скандально известный род, в котором все, как на подбор, либо алхимики, либо аферисты. У нас практикум по ядам вёл один из представителей этого семейства — страх до чего умный мужик. Не знала, что он родом из этих мест.

— Так не из этих, — отмахнулся Джейми. — Говорю ж. Прадед их или прапрадед, тут точно не скажу, это в приходской книге можно посмотреть… Так вот прадед сильно проигрался и в долговую яму попал. А имение вместе с землями короне отошло. Это потом уже его наследники всё назад выкупили, да не захотели на старом месте селиться, новую усадьбу в Лавандовой долине отстроили, и покойников своих из склепа тоже туда же перенесли… Вот местечко-то на кладбище и освободилось.

Я посмотрела на Берта. Он угрюмо следил за Кокотом и не проявлял к нашей беседе никакого интереса.

— Поживёшь пока в склепе, — наконец, решилась я.

— Ы.

— Так вы для зомби-то? — оживился Джейми. — Мистер Мёрфи для того и организовал зомбирум, чтобы по кладбищам среди ночи не шастать.

— И слышать ничего не хочу! — Я передёрнула плечами. Нежить меня с детства не пугает, но от одной мысли, что зомби будет жить со мной через стеночку, становилось дурно. — У меня там столовая будет. Или гостиная. Я пока не решила… Отведи… э… Берта в склеп, а потом… Хотя нет, я сама отведу! Показывай, куда идти. Только давай пошустрее, дружище. Дел невпроворот…

Тёплое местечко, не пыльная работа… Не успела на новом месте устроиться, как на меня зомби словно перезрелые сливы посыпались. И неважно, что Берт пока только один. Уверена, за остальными не заржавеет.

…Прогулка до заброшенного склепа, который находился сразу за кладбищенскими воротами, заняла у нас не более получаса, а оставшееся до сумерек время мы с Джейми готовили ужин, а после ужина продолжили разбирать мои вещи.

— Книги и конспекты, я пока в меньший кофр переложу, — рассуждала я вслух. — В письменном столе всё равно места не хватит… А ты сможешь мне в зомбируме… Тьфу-ты! В гостиной… когда ремонт сделаем, полочки смастерить? Сможешь?

— Плотника попрошу, — ответил Джейми. — Он деду должен, не откажет… Только зачем же книжки в кофр прятать? Неудобно. Вы их в секрет снесите. Мистер Мёрфи всё своё некромантское добро там хранил. Говорил, что Госпожа Смерть чужих глаз не любит.

— В секрет?

— За камином. — Парень пожал плечами и улыбнулся. — Думал, вы знаете. Я покажу.

Джейми, не прерывая рассказ, торопливо подбежал к стене и засунул руку в камин.

— Мистер Мёрфи, как только в комнату вошёл, сразу сказал догадался, что камин ненастоящий — трубы-то нет. А всё почему? А потому, что разжигать его никто никогда и не собирался. Он тут только для отводу глаз нужен. Вот.

Послышался щелчок, а затем ненастоящий камин плавно и беззвучно отъехал в сторону, открывая мне проход в тёмную комнату.

— Господин Мёрфи называл эту комнату краденой. — Джейми хлопнул ладонью по стене и под потолком секрета, мерно зажужжали электрические свечи. — Потому что она забирает часть алхимической половины.

Я огляделась. Комната была не очень большой, но зато оборудованной под библиотеку. Все стены были уставлены стеллажами, на которых вперемешку с книгами стояли колбы, реторты, склянки с заспиртованными частями тел людей и животных, два человеческих черепа. Ловцы снов разных цветов и размеров висели тут и там. На небольшой ученической парте лежали в рядок соломенная куколка, кусок мела, кроличья лапка и вылепленная из воска фигурка русалки. С краю стоял ополовиненный графин с каким-то тёмно-коричневым напитком и увесистый квадратный стакан.

Рядом с партой находилось огромное кожаное кресло.

— Шарман, — пробормотала я и шлёпнула Джейми по руке, которую он потянул к бесстыжей русалке. — Лапами ничего не трогать!

Мальчишка засопел.

— Что вам жалко?

— Не жалко, — ответила я. — Но в тайной комнате некроманта руками лучше ничего не трогать, если не хочешь, чтобы тебе какое-нибудь проклятие прилетело. Это я тебе как специалист говорю. Сначала всё проверить надо.

Где-то за стеной надсадно прокукарекал Кокот.

— Который час? — всполошилась я.

Джейми с важным видом вытащил из-за пояса штанов огромную луковицу карманных часов и, небрежно щёлкнув серебряной крышечкой, сообщил:

— Четверть одиннадцатого.

— Святые небеса! Совсем я с тобой заболталась! Беги к деду, скажи, что сегодня мне понадобится его помощь.

— Мисс Вирджиния…

— Потом, потом! — Замахала руками я. — Покажи лучше, как комната закрывается.

Джейми тяжело вздохнул и показал, где в камине прячется рычаг, а когда парень ушёл, я вернулась в комнату и, схватив с парты мел, начертила на полу очищающую руну, чтобы избавить помещение от возможных проклятий, и сторожевую. А затем подумала немного и пририсовала ещё одну — маскирующую первые две. Я не параноик, а просто выросший в семье некромантов алхимик.

И уже после этого побежала переодеваться в некромантский костюм и с одиннадцатым ударом часов на ратушной башне ступила на кладбищенскую землю. Конечно, ужасно хотелось порыться в записях Мёрфи — откровенно говоря, я очень надеялась найти в них что-то о том, как напитывать кристалл тёмной энергией, — но сегодня мне важнее было проверить кладбище.

Тьма ищет пути проникновения в наш мир и днём, и ночью. И находит их постоянно, но ночью чаще. В академических лабораториях, там, где учёные маги проводят эксперименты с материей и энергией, на поле битвы, на месте казни или трагедии со смертельным исходом, и на кладбище — где льются слёзы сожаления и тоски живого по мёртвому.

Джейми ждал меня на крыльце сторожки. Поверх рубашки он надел тёмный сюртук, судя по размеру, дедовский, а светлые волосы спрятал под картузом. Смотрел на меня при этом недоверчивым волчонком.

— Дед спит уже, — буркнул он. — Да и не ходит он никогда с некромантом. Я мистеру Мёрфи сам всегда помогал.

И надо было, надо было настоять на своём, но я махнула рукой. Завтра с этим загадочным дедушкой познакомлюсь и переговорю.

Начали мы со склепов. На каждый порог нужно было бросить по щепотке заговорённой соли и нарисовать руну света. Рунами занималась, конечно, я, а Джейми шёл впереди и уверенно спал соль. Сразу было видно, что, в отличие от меня, он делает это не впервые.

Каждого из своих внуков дед обязательно брал с собой на кладбище — посмотреть, — но помогать разрешал только мальчишкам.

— Тебе не понадобится, — объяснил он своё решение.

— Зачем тогда вы вообще меня сюда водите?

— Чтобы ты научилась чувствовать тёмную энергию, девочка. Это полезное умение не раз и не два спасёт тебе жизнь. Ну и вообще, пригодится.

Дед, кстати, солью не пользовался. Он у нас маг такого уровня, что тьму разгонять может буквально силой взгляда. Ну и рунами, конечно. Руны у него такие сильные, что в нашем родовом склепе тьма даже не пыталась искать лазейку… Ну, по крайней мере ни мне, ни кому либо из моих братьев и многочисленных кузенов ни разу не удалось её там отыскать. В детстве мы, смеясь, называли наш склеп заговорённым от сил тьмы.

И если честно, я думала, что второго такого места нет в целой Бревиллии, а гляди-ка. Некромант на кладбище в Литлвиладже уже две недели не появлялся, по самому городу ходят восставшие мертвецы, и я не знаю, что ещё Мёрфи тут успел натворить, однако тёмной энергии на кладбище почти не было.

Не так, как в нашем родовом склепе, но всё же…

— Джейми, а как часто ты помогал мистеру Мёрфи?

Парень глянул на меня через плечо и уточнил:

— С солью что ли? — Я кивнула. — Раз в месяц. Мистер Мёрфи говорил, что у нас в городе живёт столько хороших и светлых людей, что тьма к нам ленится соваться…

И добавил встревоженно:

— Только вы господину бургомистру не говорите, а то он вам жалованье понизит.

— Уговорил, не скажу, — рассмеялась я. — Но обход давай всё же закончим. Знаешь, как говорят? Раз в год и палка стреляет. Обидно будет, если из-за нашей с тобой лени пострадает Литлвиладж. Я ещё не успела толком рассмотреть ваш город, но он мне уже нравится.

— Это потому что это лучший город в мире! — Радостно сверкнул глазами Джейми. — Я вам такие места покажу, такие… Вы от нас ещё и уезжать не захотите!

К полуночи мы закончили. Я проводила Джейми до сторожки и, сцеживая зевки в рукав, побрела к себе.

День выдался длинным и богатым на события. Поэтому этой поздней ночью я мечтала лишь об одном: упасть на свою новую кровать, закопаться поглубже в одеяла и проспать до завтрашнего обеда.

Но у судьбы на этот счёт были совсем другие планы. Потому что едва я забылась, уронив голову на мягкую подушку, едва утонула в свежем аромате полевых трав, которыми было напитано постельное бельё, как в спальне раздался жуткий стон, сопровождаемый чудовищным скрежетом.

— Святые небеса…

Кровь застыла в моих жилах, а волосы встали дыбом. От страху я не то что встать и включить свет не могла, мне было страшно даже пошевелиться. Я лежала под тонким летним одеялом, таращилась в темноту и дышала через раз.

Тихо тикали настенные часы. Сверчок пел песню любви для своей самочки, а я слушала, слушала, слушала… и сама не заметила, как снова провалилась в сон, чтобы проснуться спустя короткое время от душераздирающего:

— Кх-ы-р… Кхы… Кха! — А вслед за этим скрежет, словно камнем по стеклу и осторожный стук. В окно. Которое находится на втором этаже…

— Хорошо, что не в дверь, — прошептала я и медленно повернула голову.

Лунный свет еле пробивался сквозь тяжёлую штору, сквозь которую совершенно ничего нельзя было рассмотреть. Приходилось додумывать.

Мысль о том, что в окошко моей спальни скребётся зомби я отмела сразу, как еретическую: что-что, но летать живые мертвецы не умели, даже те, у которых были крылья. Другой же нежити в Литлвиладже быть не могло — и я воочию в этом убедилась сегодня ночью. Тогда что остаётся?

— Кха-а. А. А. Кых…

— Чья-то дурная шутка? — продолжила строить предположения я, впрочем не рискуя спустить ноги с кровати.

К последовавшему за стоном скрежету я прислушивалась не дыша. Звук точно доносился из-за окна, в этом я не ошиблась. Но как, кто и главное — за что? Кому я могла успеть насолить?

Потихоньку успокоившись, я заставила себя рассуждать логически. Как — это понятно. Допустим, приволокли лестницу, приставили к стене и, пользуясь тем, что девица в доме одна-одинёшенька, резвятся. А вот кто и за что… В Литлвиладже я ещё толком ни с кем не познакомилась, у меня тут не то что врагов, даже друзей пока не было… Разве что вдова запертого в баронском склепе зомби. Я попыталась представить себе, как низенькая, кругленькая миссис Споти, кряхтя, тащит лестницу и карабкается на второй этаж, рискуя сломать шею и при этом сыпля в мой адрес проклятия…

— Проклятия… — прошептала я, когда за окном снова застонали. — Да быть этого не может!

Решительно отбросив в сторону одеяло я, подгоняемая злостью и чувством праведного негодования, соскочила с кровати, на цыпочках, подбежала к окну и рывком откинула в сторону весёленькую шторку в цветочек.

Назвать птицей существо, обнаруженное мною на узком подоконнике за стеклом, не смог бы даже самый опытный орнитолог. Чёрные крылья воинственно растопырены, красный гребень горит демоническим огнём, а в единственном глазу полыхает адово пламя.

— Кха! — Увидев меня, Кокот не то чтобы обрадовался, но заквохтал зловеще и злорадно. — Куо-о-о. Куо-о-о…

Не знаю, кто дал этому гаду имя, но, надо признать, человек попал в яблочко.

— Убью! — взвыла я и швырнула в петуха стазисом. Это заклинание алхимики учили с азами, потому что без него редко какое зелье обходилось. Однако к старшим курсам использовали его не только в лабораториях. Хочешь, чтобы цветы в вазе простояли подольше, а не съеденная за завтраком булочка осталась свежей до вечера? Поймать зудящего над ухом комара? Продлить запах дорогих духов на твоей коже? Поймать оборзевшего чёрного петуха? Даже не думай — сразу швыряй стазисом, а потом действуй.

Перепрыгивая через три ступеньки, я мчалась вниз по лестнице, не забывая радоваться тому, что вопреки настоятельным советам маменьки предпочитаю короткие сорочки, едва доходящие до колена. Они и во время сна в ногах не путаются, и бегать не мешают, в случае чего.

Кокот со стазисом справился на удивление быстро (Оно и понятно — тварь магическая, от простого петуха в нём только внешность и была.) и к тому моменту, когда я, прихватив по дороге метлу, выскочила на низенькое крылечко, ковылял по газону, приволакивая одно крыльцо.

— Ага! Значит, летать ты пока не можешь. Очень хорошо.

Паршивец в одно мгновение понял, что дело пахнет жареным и с места пустился в галоп. Я — за ним. А что мне оставалось? Отступи я сейчас — и о спокойной жизни можно забыть. Кокот, хоть и петух, а вёл себя, как самый обыкновенный хулиган. Раз покажешь такому свою слабость — и покоя уже никогда не будет.

Летать он из-за моего стазиса не мог, но бежал быстро и зигзагами, как знал, скотина, что я попытаюсь в него ещё раз магией бросить. Я и бросала. И стазисом, и пульсаром, и заморозкой… Раз даже попала, опалив паршивцу его хвост, но в целом, не причинив никакого вреда. Да и сама чуть не покалечилась, раз или два, растянувшись на влажной от ночной росы траве.

Я ругалась и обещала сварить из гадёныша суп, Кокот орал на своём петушином языке проклятия в мой адрес, но упорно продолжал носиться по двору и отказывался сдаваться. Я бы даже, пожалуй, зауважала его за упорство, но в другой раз…

На двадцатом или тридцатом кругу — бегали мы по периметру двора, потому как покинуть его Кокот по известным причинам не мог — петух начал сдавать, и я так обрадовалась, что снова едва не упала и так грязно выругалась, сквозь стиснутые зубы, что сразу вспомнила, как маменька однажды заставила кузена Ипполита за эти же самые слова вымыть рот с мылом.

На счастье, маменьки рядом не было, а был только бессовестный Кокот, а он-то как раз подобное слышал не впервые, потому как снизил скорость, глянул на меня искоса здоровым глазом и вдруг сел на землю, сложив крылья и трагично опустив голову.

— Ага! — радостно воскликнула я, но приблизилась к паршивцу осторожно, в любой момент ожидая от него какой-нибудь каверзы, однако Кокот нападать не спешил. Смотрел при этом настороженно и устало, но с изрядной долей любопытства.

Я остановилась в шаге от него, устало оперлась на метлу и вздохнула. За время погони жажда крови не то что улетучилась, скорее трансформировалась в желание всё же добежать до этого безумного финиша.

— Вот за каким демоном ты ко мне в окно полез?

Он молчал. А ко мне пришло осознание того, в каком я виде стою посреди двора. Растрёпанная, полуголая, босая, с грязными коленками… И из-за чего? Из-за дурацкой птицы? Узнает кто — засмеют…

— Напугать хотел?

Ни звука. К стыду примешалось чувство неловкости. Хороша я, загоняла бедную птичку до куриного инфаркта…

— Стоит признать, что у тебя получилось, — нехотя призналась я. — Но впредь давай договоримся, если ты хочешь спокойной и сытой жизни… — Алый гребешок едва заметно дрогнул. — …то прекращаешь свои попытки меня напугать, и ведёшь себя как нормальный петух. А я тебе чего-нибудь вкусненького куплю. Просо там или горошек. Что вы, петухи, больше всего любите? Ну? По рукам? То есть, по крыльям?

Кокот неспешно поднялся и вдруг издал тихий смешок и, не размыкая рта… тьфу-ты! Клюва. Не размыкая клюва, проговорил:

— А всё-таки смерть до чего забавные феечки в этом Литлвиладже живут. Знал бы, не затягивал так с переездом…

От неожиданности я чуть не рухнула на пятую точку, а Кокот вдруг воинственно распушил перья на шее, наклонил голову вперёд, растопырил в стороны крылья и опрометью кинулся к ведущей на улицу калитке, над которой тёмным пятном возвышалась широкоплечая фигура.

Поначалу я испугалась: ночь на дворе, а я тут один на один с незнакомцем, да ещё в таком виде, что хоть сквозь землю от стыда проваливайся. Потом разозлилась: ладно я сглупила — в собственном дворе, между прочим, — а он? Кто позволил ему там стоять и за опрометчивыми девицами подглядывать?!

Когда Кокот с разбегу наскочил на чужака, от моего петуха реальной угрозы не ожидавшего, а потому и не убравшего сложенных на заборчике рук подальше от зловредного клюва и острых когтей, окрестности второй раз за ночь огласило то самое ругательство, из-за которого некоторые из моих кузенов мыли рот с мылом. И я, удовлетворённо хмыкнув, велела:

— Фу, Кокот.

Незнакомец закашлялся, а я с победным видом удалилась в дом, очень надеясь, что у мужчины при возможной встрече хватит ума и такта не напоминать мне о досадном ночном происшествии. Я-то его рассмотреть не успела — в темноте было заметно лишь, что он чрезвычайно высок, да основательно широк в плечах — и вряд ли узнаю. А вот он мог догадаться, кто среди ночи бегает по некромантскому двору за проклятым некромантским петухом…

Поднявшись наверх я во второй раз за ночь ополоснулась, поменяла сорочку на свежую и снова легла в постель. Мне казалось, что после такой изнурительной пробежки, я засну мертвецким сон. Но сон не шёл. Постель стала неудобной, подушка слишком мягкой, одеяло тяжёлой, а звуки ночного дома откровенно бесили. Мне то мерещились чьи-то шаги, то слышался скрип половиц, то будто кто-то вздыхал внизу…

И когда я совсем уже решилась встать, чтобы заняться делами: например пойти в секретную комнату и попытаться отыскать записи Мёрфи, если они были, конечно, меня всё-таки сморило.

Во сне я ходила по кладбищу в сопровождении Джейми. Мальчишка по-прежнему был бос, но зато в цилиндре и смокинге. В руках его была веточка физалиса.

— Это цветы из сада супруги господина бургомистра, — сказал он и протянул мне цветок. — Она сама их вырастила.

Красные фонарики вдруг раскрылись, будто клюв у невиданной птицы, и оттуда на меня уставились горящие зелёным пламенем глаза.

— Куо! — сказал Джейми, и я бросила в него оказавшуюся в моей руке палку.

— Куо! — обиделся он и вдруг превратился в Кокота.

— Иди прочь! — велела я, но петух отказался уходить, он в клюве принёс мне мою палку, и я принялась её кидать, а он с радостным клёкотом бегал между могил и раз за разом мне её возвращал…

В общем, нечему удивляться, что проснулась я в холодном поту. Солнце уже встало, хотя поднялось невысоко, и я решила не залёживаться.

Переодевшись и умывшись, спустилась вниз. Насыпала Кокоту в миску обещанного гостинца — сегодня это были лишь хлебные крошки, но петух от угощения не отказался. Затем наскоро приготовила завтрак из нескольких бутербродов и, прихватив кувшин с молоком, оставленный молочником у крыльца, поспешила к своему помощнику.

А точнее, к его деду. Пришла пора познакомиться с кладбищенским сторожем, но Джейми меня опередил, влетев во двор с видом встревоженным и ошалелым.

— Мисс Вирджиния, — заголосил он, едва меня заприметив. — Как хорошо, что вы уже встали, а то там такое, что я прямо-таки не знаю, что и делать.

— Какое?

— Вот.

Мальчишка протянул мне сложенный листок, а я ему взамен — молоко и свёрток с бутербродами, и принялась читать.

Господин бургомистр прислал за мной не только посыльного, но посыльного с коляской. Пожилой мужчина в кожаном фартуке поверх серой рубахи назвался Якобом и поклонился мне в пояс.

— А где мистер Конарди? — спросила я. — Он мне представился как помощник мистера Уоррена…

— Так они помощник и есть, — с готовностью согласился Якоб. — А я токмо кучер. Господа сегодня по утру из деревни вернулись. Хозяйка сразу цветочки свои проверять побежали-с, али не подохли с голодухи, пока её не было. А хозяин мне и говорит. Ты, мол, Якоб, коляску не распрягай, а сразу езжай за леди Лэнг. Уж больно, говорит, горю желанием с нею познакомиться…

Я почесала переносицу.

— Ну, раз горит, значит, не будет заставлять его ждать. Трогай!

Говорить кучеру о том, что он нечаянно исковеркал мою фамилию, не стала.

Усадьба бургомистра находилась в пригороде Литлвиладжа. Этот белоснежный особняк уютно устроился в сердце зелёного парка, так сильно походившего на лес, что сразу становилось понятно — без рук человека тут не обошлось.

Справа от основного строения располагались хозяйственные пристройки, а слева виднелся купол оранжереи. Полагаю, именно там леди Уоррен проводила всё своё свободное время… Как там назывался тот цветочек, о котором мне Роза Корн рассказывала?

К счастью, блокнот с записями был при мне, и пока Якоб провожал меня до входной двери, у которой уже нетерпеливо топтался парень в зелёной ливрее швейцара, я успела отыскать нужную информацию.

Раффлезия. Знать бы ещё, как она выглядит…

Швейцар, вежливо поклонился, приветствуя меня в доме своих господ, а затем предложил следовать за ним, но в кабинет бургомистра провожать не стал — сдал на руки дворецкому.

— Господин ожидает вас в кабинете, — сообщил тот. — Следуйте за мной.

Ну, что ж, прислуги в доме много, и все они живые. Я мысленно улыбнулась. Откровенно говоря, была у меня нервная мыслишка, что мистер Уоррен потребует, чтобы я и у него в доме мёртвых помощников… реставрировала. Но пока всё указывало на то, что все покойники этого рода находятся там, где им и положено: в могилах и склепах.

Отис Уоррен был высокого роста; выправка у него была военная, а вот брюшко — совершенно гражданское, упитанное такое, кругленькое, обтянутое домашним бархатным пиджаком. Мягкие белые ладони, сложенные одна на другую поверх этого самого брюшка придавали господину бургомистру вид добродушный и несерьёзный. Хотя, быть может, виной тому был нос картошкой и слегка опущенные вниз уголки глаз, из-за чего мистер Уоррен был больше похож не на хозяина целого города, а на проштрафившегося работника мануфактуры.

— Страшно! Безумно! Безмерно счастлив приветствовать вас в нашем городе, дорогая леди Лэнг!

Бургомистр бросился ко мне с распростёртыми объятиями, но, слава небесам, ограничился лишь тем, что схватил меня за руки и поцеловал воздух возле моих запястий.

— Лэнгтон, — исправила я, осторожно сбрасывая с себя тёплые пальцы бургомистра, но осталась неуслышанной.

— Эко вы лихо приступили к своим обязанностям! — совершенно неожиданно похвалил он и жестом предложил мне устраиваться на уютной софе возле столика с напитками. — Я и моргнуть не успел, а вы уже всех в ружьё поставили.

— Э-э… — Я в полном недоумении уставилась на него, и мистер Уоррен не поскупился на объяснения:

— Правильно, с местной публикой только так и надо. А то, видите ли, моду взяли. У меня, верите ли, по показателям самый высокий уровень безработицы в графстве. А всё почему? А потому, что наш народ хлебом не корми, дай сэкономить. Собственных родственников наловчились с того света поднимать, чтоб только налоги не платить. У мёртвого из жалования какой налог вычтешь? Правильно, никакой. А из чего мне прикажете казну пополнять? — Во время своего монолога бургомистр метался по кабинету, отчаянно изображая кипучую деятельность. То к окну подойдёт, то бумаги на столе поправит, то вынет из сейфа два тугих бархатных мешочка, уютно позвякивающих золотыми монетами. — На одной торговле далеко не уедешь… Так что это вы, леди Лэнг, отлично придумали. Всех собрать, а потом постепенно, без лишнего шума, одного за другим покойничков-то на тот свет и отправить. Там им, покойничкам, самое место. Согласны?

Я растерянно кивнула, ошеломлённая и обрадованная одновременно. Я-то думала, на казнь иду, а тут такая приятная неожиданность! Главная проблема, почитай, сама решилась. Почти.

— Ну вот и славно! — воскликнул бургомистр и, вернув в сейф один из мешочков, протянул мне второй. — Тогда держите аванс… А то мы с мистером Мёрфи, предшественником вашим, в этом вопросе никак к общему знаменателю прийти не могли. Он, видите ли, утверждал, что оживлённые работники — это технология будущего… Вы как насчёт технологий будущего? Исследований в этой области не планируете проводить а?

— Ну, как бы…

— Сам вижу, что не планируете. Не подумайте чего дурного, я не против прогресса. Я даже за. Но тёмная энергия — это, на мой консерваторский вкус, уж как-то слишком. Работать живые должны, а мёртвые — в земле лежать. Вы так не считаете, леди Лэнг?

— Меня вообще-то зовут…

И снова бургомистр меня перебил всплеснув руками.

— Ох, ваша правда, ваша правда, какие могут быть между своими людьми условности, дорогая Вирджиния. Вы же позволите так себя называть? А меня зовите меня просто — мистер Уоррен. Супругу же мою…

— Супруга же твоя, мой милый, сама с радостью представиться нашей гостье, — перебила бургомистра его вторая половина, входя в кабинет мужа. — Меня зовут Марджери. Для близких друзей — Мардж. Мы же станем с вами близкими подругами, дорогая Вирджиния? Иначе и быть не может. Одухотворённые люди тянутся друг к другу, как цветы к солнцу… Вы уже завтракали, моя дорогая? Составите нам компанию?

У меня уже голова шла кругом, честное слово. В детстве как-то раз папенька отправил нас на восточное море. Сам поехать не смог, поэтому в вояж собрались лишь маменька, мы с братьями, моя гувернантка, матушкина горничная, гувернёр братьев да дядька Флорентин — эконом из усадьбы, мужик серьёзный и ответственный, а главное, внушительный очень. К нам даже коммивояжёры не ходили никогда — боялись с ним пересечься. Впрочем история не о нём, а о восточном базаре, на который мы как-то раз выбрались всей толпой.

Мужчины все как один задержались в шапито, где давали представление какие-то шарлатаны, владевшие всеми видами оружия, а мы с маменькой пошли бусы со злым глазом покупать.

Ох, как на нас тогда торговцы напали! За рукава дёргали, в ноги кидались, говорили все разом, нещадно смешивая свой язык с нашим. Мы тогда перепугались до безумия, и чуть не оглохли! Слава святым, дядька Флорентин сообразил, что мы куда-то пропали, и поспешил нам на выручку.

В Литлвиладже старого папенькиного помощника, к сожалению, не было. Поэтому я лишь перевела взгляд с Марджери на её супруга и обратно, и всего и успела, что моргнуть, а хозяйка радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Ну, вот и славно! А свои важные государственные дела вы сможете и после обсудить.

— Но…

— Воля твоя, Мардж! — искренне и, как мне показалось, даже немного обиженно возмутился господин бургомистр. — Какие важные дела? Со вдовою Споти дорогая Вирджиния сама успешно справляется…

Хохотнув, он взял со стола листок бумаги, в котором я с тоскою опознала писульку за авторством той самой вдовы.

— Вон как лихо наших мертвецов на учёт взяла… Жаль, я сам не додумался воспользоваться помощью этой неутомимой женщины.

Бургомистр хлопнул себя ладонью по животу, радостно хохоча, а я покраснела. За четверть часа я едва пару слов сказать успела и умудрилась фактически влюбить в себя правящую чету Литлвиладжа. Воистину, правду говорят, что молчание — золото.

— Я в людях никогда не ошибаюсь, — отсмеявшись, продолжил разглагольствовать мистер Уоррен. — Мне одного взгляда достаточно, чтобы понять, чего человек стоит. Вы как вошли, я сразу понял: передо мной человек дела. Уверенная леди, не привыкшая сомневаться в себе, девушка благородная, достойная и честная… Я знаю, что говорю. Я в людях пока никогда не ошибался. Вот Мардж не даст солгать.

Мардж с достоинством кивнула, а я ещё больше покраснела и вымученно улыбнулась. А потом вдруг припомнила рассказ миссис Розы, о бургомистре, и старательно изображая удивление, пролепетала:

— Не знала, что вы менталист… То-то мне сходу почудилась в вас магическая искра…

Мистер Уоррен расплылся в довольной улыбке.

— О, правда? — Его супруга тем временем засияла, как люстра на две сотни свечей. — Я специально никогда не учился, но скажу вам, как маг магу. Сила — она ведь не от учения, она от рождения у человека. Коли уж человек с нею родился, то, как говорится, изволь соответствовать.

Я глубокомысленно кивнула и продолжала кивать следующие три четверти часа, пока милейший господин бургомистр рассуждал о магии в целом и о бесполезности магических школ и высшего магического образования в частности.

А затем дворецкий сообщил, что кушать подано, и мы прошли в столовую.

Во время трапезы, к счастью, господин бургомистр предпочитал трапезничать, а не разглагольствовать о месте магии в общественной жизни Бревиллии, поэтому меня взяла в оборот его супруга.

С Марджери было проще найти общий язык, хотя цветоводством я никогда не увлекалась.

— У вас очень красивый парк, — сказала я, когда завтрак вроде бы уже закончился, но отпускать меня никто не спешил. — Я где-то слышала, что в Бревиллии всего три специалиста по парковому ландшафту, способных сотворить нечто подобное.

Марджери кивнула и исправила меня:

— Четыре. Этот парк разбивал мой пра-прадед. Он давно отошёл от дел, но всё ещё жив.

Я искренне удивилась. Странно, что миссис Корн забыла мне об этом поведать.

— В Литлвиладже в таких вещах никто ничего не понимает, — будто прочитав мои мысли, продолжила хозяйка дома. — Приятно встретить кого-то, кто хотя бы слышал о парковом ландшафте. Пра-прадедушка ведь не только этот парк проектировал. В городе его руками посажено больше половины деревьев.

— Удивительно! Теперь понятно, откуда у вас страсть к садоводству. Мне рассказывали, что вы даже новый вид какого-то цветка вывели…

Мистер Уоррен громко звякнул чашкой о блюдце и резко встал из-за стола.

— Ну, дамы, — торопливо пробормотал он. — Раз вы о цветочках решили побеседовать, то я, с вашего позволения, откланяюсь. Вирджиния, дорогая, ну мы с вами насчёт бесплатных помощников договорились же?

Я кивнула.

— Тогда жду результат. До зимы управитесь?

Я округлила глаза и истово затрясла головой.

— Раньше, мистер Уоррен! Что вы? Думаю, к концу лета мы решим вопрос с безработицей в Литлвиладже.

Он улыбнулся, кивнул и вышел, а Марджери, сверкая глазами, повела меня на экскурсию в оранжерею, но уже на подходе к большому стеклянному дому поняла, что эта экскурсия мне нужна, как зайцу пятая нога, — вонь была просто нереальная. Я поначалу держалась, но когда Мардж распахнула передо мной дверь зажала двумя пальцами нос и простонала:

— Святые угодники, что за запах?

— Резковатый? — Моя спутница посмотрела на меня заискивающе и самую малость виновато. — Это цветочки мои.

Цветочки? Я поперхнулась словами. Я-то думала, что, например, слон угодил в расположенную на солнечной стороне выгребную яму и там издох. А это, оказывается, цветочки…

— Раффлезия[8] в принципе обладает непростым ароматом, — пояснила Марджери. — Его именно поэтому мёртвым лотосом или трупной лилией называют. Мне кажется это обидным и неправильным. Потому что, во-первых, цветок этот воистину прекрасен, вы сейчас сами в этом убедитесь. А во-вторых, невероятно полезен. Сваренный из его сока эликсир помогает восстановить мужчинам восстановить свою силу, а женщинам быстрее вернуть форму после родов.

— Что-то нам на лекциях об это мне рассказывали, — прогундосила я, по-прежнему зажимая нос двумя пальцами.

— Так чего некромантам об этом рассказывать-то, — махнула рукой Мардж, а я мысленно отвесила себе подзатыльник. Впредь нужно быть более внимательной. Кто-то более въедливый, чем жена бургомистра, может задуматься над моими словами. — К тому же, в наших краях он не растёт, а привозить его из-за моря слишком накладно.

Внутри оранжереи было царство влажной духоты, и я немедленно вспотела. Потяжелевшие пряди липли к шее и ко лбу, густой воздух неохотно наполнял лёгкие, а отвратительный запах оседал неприятным налётом на зубы и язык. Я не дышала носом, и всё равно его ощущала. Страшно представить, чтобы стало со мной, отважься я вздохнуть полной грудью.

— А вот и мои красавицы! — воскликнула Мардж, подталкивая меня к заставленному разноцветными глиняными горшочками стеллажу. — Разве они не прелестны?

У раффлезии было четыре тёмно-зелёных нижних лепестка, а верхних — мясистых, ярко-красных — пять. Нижние, узкие и острые, свешивались из горшка, как лапки диковинной зверюшки, а верхние, наоборот, хищно загибались вверх. Они были покрыты неприятными, похожими на мелких червячков белёсыми волосками, располагавшихся вокруг напоминавшей раззявленный клюв сердцевины, в самом центре которой располагалась зелёная ягода с большим чёрным пятном посередине.

— Это удивительное растение, — демократично высказалась я, внезапно поняв, что слон сначала нагадил в выгребную яму, и только после этого в ней умер. — Очень, очень… необычное!

— Вы даже не представляете себе, как правы! — восторженно отозвалась Мардж. — Потому что у него нет ни стеблей, ни листьев, ни даже… — Женщина понизила голос и приблизила своё лицо к моему. — …корней. Можете себе такое представить?

— Нет, — честно ответила я.

— Ну, то есть корни, номинально есть — это такие присоски. Раффлезия цепляется ими к донору, чтобы получить необходимые для жизни питательные вещества…

— К кому цепляется? — помертвевшим голосом переспросила я и на всякий случай попятилась от стеллажа с цветочками.

— К донору. Все раффлезии — паразиты. Обычно они присасываются к корням или стеблям лиан. Но мой сорт — особенный. Он предпочитает питаться кусочками тухлого мяса.

«Напрасно я завтракала», — подумала я и обречённо посмотрела на Мардж.

— К тому же они непривередливые и не нуждаются в особенном уходе… Я вам потом расскажу, как за ними ухаживать. И даже запишу, чтобы вы ничего не забыли… Впрочем, если возникнут вопросы или проблемы, вы можете обратиться ко мне напрямую. Двери нашего дома всегда открыты для вас, Вирджиния. Вам какой горшочек больше нравится? Жёлтый или розовый?

В общем, как я ни старалась, как ни отнекивалась, отказаться от ценного подарка не получилось. Даже намёк на то, что у меня оранжереи нет, не помог.

— Раффлезии прекрасно цветут в нашем климате и даже ночных заморозков не боятся. Поздней осенью, правда, впадают в спячку, но пробуждаются с первой капелью. Вы очень мило переживаете, Вирджиния. Сразу видно, что вы человек неравнодушный. Поэтому я уверена, что вы с Рафочкой быстро найдёте общий язык.

И что мне оставалось?

Только вздохнуть и, стараясь не сильно кривиться, взять горшочек с Рафочкой в руки.

— Цветочки любят нежность, — наставляла меня тем временем Мардж. — И ласку. Чем больше вы будете разговаривать с Рафочкой, тем дольше она станет вас радовать своим цветением. И, если повезёт, даже подарит ребёночка. Хотя это, конечно, вряд ли. В неволе раффлезии очень плохо размножаются.

К счастью.

— К сожалению, — не согласилась с моими мыслями Мардж.

Интересно, как к этому дурно пахнущему подарочку отнесётся Кокот? В дом-то я Рафочку пускать не собираюсь…

Но демонический петух, как это ни странно, к цветочку отнёсся на удивление спокойно и, я бы даже сказала, по-философски. Сделал несколько кругов вокруг горшочка, распушил перья на шее и произнёс громко и отчётливо:

— Фуо?

— Сам ты фуо, — неискренне возмутилась я. — А это Рафочка. Она теперь будет с нами жить.

Сказала и вздохнула тоскливо. Сутки, как в провинции живу, а уже не то что сама с собой, с одноглазым петухом разговариваю. Осталось только воспылать любовью и нежностью к цветку-вонючке, и на себе можно ставить крест.

— Мисс Вирджиния, вы вернулись? — послышалось со стороны улицы, и я выбралась из-за куста, чтобы показаться Джейми. — Пахнет как у госпожи Уоррен в оранжерее. Она вам одну из своих красавиц вручила что ли?

Я виновато пожала плечами.

— Не надо было соглашаться. — Мальчишка подошёл ко мне, заглянул за жасминовый куст, куда я спрятала горшок с Рафочкой, и почесал босой пяткой голень второй ноги. — Но раз уж взяли, сразу предупреждаю: не хотите ночных кошмаров — к живым мертвецам её близко не подпускайте.

Затем развернулся и степенно подошёл к крыльцу. Я последовала за ним.

— Вы ведь не первый некромант, который не сумел сказать «нет» миссис Уоррен, — пояснил он, поставив кувшин из-под молока на верхнюю ступеньку. — Так что с этим цветочком я уже знаком. Один раз увидите, как он на своих ужасных присосках бегает — второй раз не захотите.

— Б-бегает? — Джейми кивнул, а я, представив себе описанную картину, передёрнула плечами.

— Мистер Мёрфи его дохлыми лягушками кормил, — продолжил рассказывать Джейми, входя следом за мною на кухню. — Мышами, крысу однажды в крысоловку поймал…

— В доме есть крысы? — ужаснулась я. Вот кого смерть до чего не уважаю, так это их.

Фыркнув, парень задрал нос.

— Уже нет! — сказал так, что сразу стало понятно, чья именно это заслуга. — Но я их сам извёл, не подумайте. К цветочку за помощью обращаться не пришлось. Да и не охотится он на живых… Вы его когда кормить соберётесь…

— Её, — зачем-то исправила я, и пояснила пряча взгляд от ошарашенного Джейми:

— Её Рафочкой зовут… И не смотри на меня так, словно я выжила из ума! Это Марджери Уоррен ей такое имя дала!

Он кашлянул.

— Кхм… Ну… В общем, вы мясо, перед тем, как в горшок подкладывать, денёк на солнце подержите…

— Фу!

— Под стеклянным колпаком, чтоб от мух защитить.

— Да ё-моё, Джейми! Прекрати, а то меня сейчас стошнит! — Я бросила на вешалку у лестницы на второй этаж плащ, предварительно вынув из кармана тугой мешочек с жалованьем, и поспешила наверх. — И вообще, давай сменим тему. На меня и без того этот цветочек ужас нагоняет, а как представлю, что он ещё и ходить умеет, так вообще оторопь берёт. Думаешь, оставлять окна и двери открытыми безопасно? Что как Рафочка решит незаметно забраться в дом?

— Незаметно не получится, — рассмеялся Джейми, поднимаясь следом за мной. — Такая вонь лучше любого будильника разбудит.

— Твоя правда.

Я открыла дверь в свою спальню и только в тот момент, когда собиралась опустить деньги в нижний ящик письменного стола, вспомнила о том, что кто-то вломился в мою секретную комнату, и что в этом доме замки есть только на входных дверях.

— Ладно, о Рафочке потом. Сейчас же смотри.

Высыпала на стол содержимое мешочка и быстро пересчитала. Мистер Уоррен не поскупился, и в первый же мой рабочий день выдал мне половину причитающегося жалованья.

— Господин бургомистр выдал в счёт моего будущего жалования. — Пояснила я своему помощнику. — Так что мы с тобою живём! Ты вчера что-то про рынок говорил?

— Ну…

— Сегодня уже не успеем. Но завтра — вот. — Я вручила ему три монеты по сотне крон каждая. — Это на продукты для нас, для Кокота и для… Рафочки. — Добавила ещё пять. — Это половина твоего жалованья. Извини, но больше дать не могу…

— Мисс Вирджиния, это много!

— Это мало, — возразила я. — Поэтому не возражай. И возьми ещё две монеты для слесаря.

— Для кого?

Я ссыпала оставшиеся монеты в мешочек, твёрдо решив, что их мне должно хватить до конца месяца, и что вторую часть жалованья я отложу в счёт будущего взноса на конкурсе, и пояснила, не вдаваясь в подробности:

— Мне кажется, ночью кто-то по дому ходил. И я видела — через окно — мужчину у калитки. Поэтому хочу, чтобы мне врезали замки. В эту дверь и в зомбир… тьфу-ты!.. и в гостиную.

— А что за мужчина-то? — Джейми подошёл к окну и, отдёрнув шторку, выглянул во двор с таким видом, словно ожидал там увидеть моего ночного гостя.

Снаружи светило солнышко, шелестели листья садовых кустов, Кокот выхаживал вдоль забора, словно сторожевой пёс. Следов посторонних не наблюдалось.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Темно было, не успела толком рассмотреть. Да и не до того мне было. Я… испугалась. Сам подумай. А что если бы он в дом решил забраться? А я тут одна?

— Странно это, — парень вернул шторку на место и повернулся ко мне. — Посторонних у нас не бывает, а местные на некромантский двор из-за Кокота не рискуют соваться. Он же злее цепного пса… Так что народ, даже коли по надобности, так через алхимическую лавку ходит…

Он вдруг округлил глаза, хлопнул себя по лбу и как заорёт:

— Мисс Вирджиния! Так, может, это ваш новый сосед, а никакой не посторонний?

— Это для тебя он не посторонний, — возразила я и демонстративно скрестила руки на груди. — А для меня неизвестно кто, с кем мне придётся под одной крышей жить. Нет, что ни говори, но мне до смерти необходим замок! Хотя бы в спальне.

— А мистер Мёрфи двери всегда рунами запирал, — попытался уесть меня мальчишка.

— А что если вор будет знать азы магии? — в тон ответила я. — Не думаешь же ты, что алхимики обходятся без рун?.. Да и без них… Я тебя на раз-два научу, как одну руну от другой отличать, и что с ними делать… Нет, ты уж будь добр, найди мне кого-то способного сделать нормальный человеческий замок!

— Правда научите? — сверкнув глазом, спросил Джейми. Я кивнула. — Здорово! Тогда, мисс Вирджиния, возьмите две монеты назад. Мы их лучше на пирожные потратим. А замки я вам и сам сделаю, чай не без рук…

Мне очень, очень хотелось настоять на том, чтобы мальчишка оставил деньги себе, но я прекрасно понимала, что в моём положении каждый сек на счету. Само собой, если я не хочу исполнять роль некроманта в Литлвиладже до старости. Поэтому я взяла с парня слово, что замки он купит из тех денег, которые я уже дала ему на хозяйство, а затем спрятала две монеты в сто крон в нижний ящик стола, заодно провела первый урок рунописи.

— Вот эта руна называется «prope» (близко). Она не позволит открыть ящик постороннему, — объяснила, выводя белым мелком знакомые с детства чёрточки. — Нарисовать её, конечно, может только маг — без магии она будет всего лишь рисунком. Но если стереть вот эту чёрточку, а здесь дорисовать галочку «avem», то даже такой маг, как наш бургомистр, сумеет вскрыть любой магический замок.

— Круто…

— Поэтому ты, дружок, всё же поторопись с замками. Ибо неизвестно, алхимик ли у меня под окнами ночью околачивался. Мне, например, господин бургомистр и слова не сказал о том, что в доме я уже не одна живу. Так что поторопись.

— Да он это был, — уверенно отозвался Джейми. — Если бы в городе посторонний появился, миссис Корн бы уже всем растрезвонила…

— Тем более, — согласилась я. — Вот ты его знаешь? Вот и я нет. Мало ли что ему спросонья взбредёт, а я в доме одна, и двери не заперты…

— Не беспокойтесь, мисс Вирджиния. Сказал же, всё сделаю в лучшем виде.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я и, пока мы спускались по лестнице, спросила:

— А что там наши помощнички-покойнички? Много их в Литлвиладже оказалось?

— Пятьдесят восемь штук! — радостно отозвался Джейми, и я вздохнула.

— Ох…

В принципе, конечно, могло быть и хуже. На въезде в городок я видела табличку, где было написано, что проживают тут семь тысяч пятьсот восемьдесят шесть человек. Так что мне ещё повезло, что Мёрфи не успел всё кладбище поднять. С другой стороны, и пятьдесят восемь — это немало.

— Да вы не волнуйтесь, — попытался подбодрить меня Джейми. — Я всех к делу пристроил. Без работы никто не остался.

Как выяснилось, пока меня не было, мой помощник успел не только принять всех зомби, но и распорядиться дармовой рабсилой с несвойственными ребёнку умом и смекалкой. Часть зомби он отправил красить оградки, кого-то — подметать дорожки, несколько покойников рыхлили землю вокруг розовых и жасминовых кустов, которых на здешнем погосте было с избытком. Одного я ещё на подходе к кладбищу заметила на крыше сторожки — он, кажется, чистил трубу.

Единственного, кого нигде не было видно, это деда моего помощника. Прячется он от меня что ли?

— Не, не прячется, — отмахнулся Джейми. — Он это… в Бигтаун уехал. По срочному делу.

— Когда на вверенной ему территории такой бардак? — изумилась я. — Ничего себе работник…

Мальчишка подскочил на месте, как ужаленный, и с таким жаром принялся доказывать мне, как сильно я ошибаюсь, что я только рукой махнула. Попадётся мне этот дед, никуда не денется, тогда-то я ему всё и выскажу. А пока надо делом заниматься. Тем более, что за это дело нам с Джейми уже заплатили.

План был такой: осмотреть всех оживлённых покойников, определить, у кого из них кристалл разряжен больше, чем у остальных, и объявить их непригодными к дальнейшему употреблению… Тьфу-ты! К использованию! Мол, поизносились за время эксплуатации и восстановлению не подлежат. Можно соврать, что кристалл на таких зомби действует хуже, и что возможно… ну, не знаю… Может, восстание живых мертвецов?..

Нет, звучит, как полный бред, конечно, но я тут вроде единственный некромант, так что разоблачения ждать неоткуда.

Из дому с собой я взяла цветные мелки: красный, жёлтый и зелёный. Ими я собиралась помечать покойников. Зелёный — полный или почти полный кристалл. Жёлтый — примерно половина. Красный — разряженный.

Джейми, схватив колобежку, умчался в центр города за новыми замками, а я осталась на кладбище систематизировать зомби. Дело шло на удивление быстро. Я подходила к живому мертвецу, приказывала показать кристалл, а когда он доставал его из своей груди, рисовала зелёным мелком круг на лбу покойника.

Первые десять пациентов не вызвали во мне тревоги, следующие десять немного напрягли, а когда сорок первый тоже оказался с полным резервом, и это был не кто иной, как покойный муж миссис Споти, я откровенно перепугалась.

— И что теперь сказать бургомистру? — спросила я у зомби. Тот индифферентно посмотрел на меня и даже «ы» не сказал. А я схватилась за голову, окончательно запутавшись. Что здесь, чёрт возьми, происходит?! Почему все накопители полные? Как? Как так получилось? Я ведь ничегошеньки не сделала…

Городская ратуша отбила четверть пятого, и тотчас же со стороны дома послышались удары молотка. Значит, Джейми уже успел вернуться. Что ж, без его помощи мне теперь никак не обойтись: придётся покойников упокаивать не по степени зарядки кристалла, а потому, кто из них раньше поднят был… Ну и попутно попытаться найти ответ на вопрос, какого дьявола, разобраться, кто тут в Литлвиладже чудит и накопительные амулеты тёмной энергией заряжает.

Бормоча ругательства и проклиная свою тяжкую долю, я поплелась домой.

Джейми был обнаружен мною на втором этаже. Он на коленях стоял возле двери в спальню и с видом человека, который знает, что делает, впиливал замок. Услышав мои шаги, мальчишка оглянулся и, вынув маленький гвоздик изо рта, сообщил:

— Через часик всё будет готово.

— Спасибо.

— Можете не ждать, если что…

— Ага. — Я вошла в комнату, покружила по спальне и, остановившись у окна, задала свой вопрос.

— Джейми, а ты всех покойников в Литлвиладже помнишь?

— Конечно, — не поднимая на меня взгляда, ответил парень. — Как же иначе. Я же тут с рождения живу. Когда помер, от чего, кто хоронил, как долго отпевальные молитвы читали… Я про них даже больше их родных знаю. Вот к Патрику Кейсу, например, цветы на могилу не только вдова носит, но и любовница. Жена по пятницам одну красную розу приносит, а любовница восьмого сентября букет из жёлтых астр. Я даже спросить хотел, почему именно эти дни, что это значит, да дед запретил в дела мёртвых соваться.

— А этот Патрик из оживлённых?

— Не, вы что?! — Посмотрел на меня, как на дурочку. — Говорю ж, ему жена с любовницей даже после смерти цветы носят. Таких не поднимают. Да и старый он был. Сто восемь лет. К тому же горбун… Какой из него работник?

«Ничего себе Патрик отжигал, — подумала я. — Кому сказать — не поверят».

Впрочем, я и без последнего замечания Джейми заметила, что среди зомби преимущественно были мужчины сорока — пятидесяти лет. Ни слишком молодых, ни слишком старых я не увидела.

— А из оживлённых, кого первым мистер Мёрфи поднял, не знаешь случайно?

Джейми опустил руку с отвёрткой и, подозрительно глянув на меня, спросил:

— А вам зачем?

— Видишь ли, — я почесала нос и принялась откровенно лгать. — Мертвецы ведь тоже не вечные. У моего коллеги, несомненно, где-то были списки, в каком порядке он покойников оживлял. Это нужно для того, чтобы трагедии не случилось. Просто зомби… они энергии кристалла подчиняются. Прекрати он действовать, и они вместо того, чтобы оградки красить да клумбы рыхлить, попытаются сожрать твой мозг. И ты не смотри, что с виду они неповоротливые. Когда ими начинает управлять голод, двигаются эти твари невероятно быстро.

Джейми слушал, открыв рот, и я продолжила сочинение на вольную тему:

— Чем дольше использовать мертвеца, тем быстрее разряжается кристалл-накопитель. И рано или поздно случится то, что должно. Амулет перестанет действовать раньше, чем это заметят люди, и нежить начнёт убивать.

Мальчишка молчал. Только смотрел на меня по-прежнему удивлённо.

— Тёмная энергия опасна и нестабильна, — на этот раз я не солгала и не преувеличила. — А ещё плохо изучена. Гнилые земли тому доказательство.

— Мистер Мёрфи говорил, — наконец, после долгой паузы произнёс Джейми, — что если в чёрную краску добавить белой, то она превратится в серую.

О! Любимые слова адептов тёмной энергии!

— Но белой так никогда и не станет… Скажи, что ты почувствуешь, если несчастье всё же случится и погибнут люди?

Он хмуро глянул на меня из-под насупленных бровей и промолчал.

— И что вы предлагаете?

— Начинать упокаивать мертвецов, — ответила я. — Они за свою жизнь наработались. Пусть хоть после смерти отдохнут.

Парень, наконец-то, кивнул и вернулся к своему занятию, а я села к столу, вооружившись пером и листом бумаги.

Управились мы за полчаса. Я записала имена всех живых мертвецов в хронологическом порядке, а Джейми вкрутил последний шурупчик в дверь и, стряхнув с колен мелкую стружку, вручил мне два медных ключика.

— Упокаивать будете? — спросил он, поглядывая на мой список.

— Буду.

— Насовсем?

— Ну, а как иначе? — Я пожала плечами.

— Может, тогда хоть родных их позовём? Чтобы они попрощаться могли…

— Мне кажется, они с ними давно уже простились, — осторожно заметила я. — Со своими покойниками. Иначе не смогли бы их использовать, как не нуждающихся в еде и отдыхе рабов. Разве нет?

Джейми упрямо молчал, и я попыталась зайти с другой стороны.

— Да и не с кем там прощаться, пойми. У них же ни памяти, ни мозгов не осталось…

— А если бы осталось? — Вскинул на меня встревоженный взгляд. — Если бы осталось? Если они всё понимают и сами не хотят уходить?

— Тогда бы нам пришлось решать вопрос как-то иначе… Джейми, просто поверь мне, пожалуйста. Это не те люди, которых вы когда-то знали. Это тёмная энергия. Она выглядит, как человек, двигается, как человек, но чувствовать её попросту не дано.

— А если кому-то дано?

— Кому, например?

Он дёрнул плечом и промолчал.

— Ну, хочешь, я тебя поклянусь, что если мне попадётся хотя бы один думающий зомби, я не стану его упокаивать, а постараюсь отыскать другой способ, как обезопасить жителей Литлвиладжа?

Джейми засиял, как люстра на сотню свечей, и мы разошлись каждый по своим делам. Точнее не так. Вернуться на кладбище и избавиться от первой партии мертвецов мне не позволила собственная беспомощность: имена-то я узнала, но как выглядят хозяева этих имён по-прежнему даже не догадывалась. Поэтому мы договорились о следующем: Джейми заканчивает со вторым замком, затем бежит за родственниками тех зомби, что занимали первые пять пунктов в моём списке. Я же тем временем готовлю ужин, чтобы после того, как мы закончим наши кладбищенские дела, можно было спокойно и обстоятельно подкрепиться.

Если прощание с живыми мертвецами не лишит нас аппетита… И если мы сможем есть то, что я приготовлю. Я ведь не лгала Джейми, когда говорила, что кухарка из меня аховая. Нет, чему-то в кампусе я, само собой, научилась, но похвастаться было особо нечем.

Суп с фрикадельками, омлет, картошка по-офицерски да бутерброды всех цветов и размеров.

Сегодня свой выбор я решила остановить на омлете. Во-первых, с ним меньше всего возни. А во-вторых, его и холодным, и горячим есть одинаково вкусно.

На кухне я первым делом растопила печь. Благо здешняя кухня была оснащена чудом самой новейшей техники — моделью, которая работала не на дровах или угле, а на магии. Затем отыскала большую, ужасно тяжёлую чугунную сковородку и смазала её купленным накануне подсолнечным маслом. На дно покрошила всего по чуть-чуть: две помидорки, кусочек ветчины, лук, порубила мелко свежий укроп. Смешала в стеклянной миске молоко, муку и яйца. Посолила, поперчила, добавила соды на кончике ножа…

Мы как-то в кампусе с содой переборщили, так у нас омлет из сковороды чуть не удрал, надувшись огромным жёлто-оранжевым пузырём.

К тому моменту, как из печи стали доноситься ароматные запахи, вниз спустился мой помощник. Я отключила энергию, но доставать наш ужин из печи не стала: там он дольше тёплым сохраниться.

Во дворе Джейми вскочил на колобежку и, быстро-быстро крутя педалями, умчался за родственниками наших мертвецов, а я решила воспользоваться его отсутствием и, наконец, познакомиться с кладбищенским сторожем.

Сторожка, в которой жил мой помощник со своим дедом, находилась перед главными воротами, и мне пришлось идти через всё кладбище, чтобы добраться до неё.

Окна по случаю жары были приоткрыты, лёгкий ветерок колыхал тонкие бежевые шторы, то и дело задевая яркую, бархатно-красную герань. В тишине раннего вечера было слышно, как стрекочут жадные до жары кузнечики, да лениво порыкивают бродившие между могил зомби. Из дома доносилось старческое бормотание, слишком тихое для того, чтобы уловить смысл слов.

Я прошла вдоль стены до входной двери и взялась за ручку, громко позвав:

— Мистер Тан, вы дома? Я к вам знакомиться пришла.

Но дверь, к моему удивлению, оказалась запертой. Кому придёт в голову запираться в собственном доме среди беда дня?

Постояв с минуту на пороге, я убедилась, что впускать меня никто не спешит, и, судя по наступившей тишине, странный дедушка моего помощника вообще решил затаиться. Не иначе как боится, что я ему мораль читать начну, что у него внук беспризорником шляется. А я и начну! Виданное ли дело, ребёнок голый-босой, можно сказать. И пусть у сторожей не такое большое жалованье, но обувку-то ребёнку можно было справить?

— Мистер Тан! — Более решительно крикнула я. — Это Вирджиния Лэнгтон. Я ваш новый некромант. Откройте, пожалуйста.

Увы, но и после этих слов кладбищенский сторож не подал признаков жизни. Познакомиться с упрямым дедом захотелось ещё больше.

— Ладно, — пробормотала я, и вплотную подошла к открытому окну.

Не знаю, что двигало стариком, когда он решил спрятаться от всего мира в своём доме. Может, он выжил из ума, а может, ему просто плохо стало. Упал и теперь не в силах подняться.

Примерно так объясняла я своё неуместное желание во что бы то ни стало забраться в чужой дом, пока снимала с окна горшки с геранью и отодвигала в сторону шторы. Перемахнуть через невысокий подоконник оказалось проще простого. Я спрыгнула на пол, зачем-то отряхнула руки и огляделась.

Большую часть помещения занимала старинная белоснежная печь с лежанкой. Лежанка отгораживалась от комнаты тяжёлой шторой из блестящего тёмно-синего атласа, и взобраться на неё можно было только при помощи низенькой приставной лестницы. В углу стояли какие-то рогатины, с виду чугунные. Деревянный пол, выскобленный до белизны, крест-накрест застилали полосатые плетёные половики. У стены древний кухонный комод. Дверь в другую комнату притаилась между ним и печкой. Под одним окном обеденный стол с тремя стульями. Слева от второго — древний рукомойник. Я такой только на картинках в учебниках по истории видела!

— Мистер Тан, с вами всё хорошо? — Не удержавшись, я подошла к раритетному рукомойнику и щёлкнула по круглой головке. Зажурчала вода. — Может, нужна моя помощь?

— Вот как раз твоя нужна в самую последнюю очередь, — донеслось до меня со стороны печки, и я порывисто обернулась.

В углу, как раз там, где я заметила чугунные непонятного предназначения рогатины, не доставая сантиметров тридцати до пола, висел хозяин сторожки.

И знаете, если бы не это, я бы с лёгкостью приняла его за живого. Потому что, во-первых, он совершенно не походил на призраков из учебников. С собранными в высокий хвост белыми волосами, с длинной седой бородой и лохматыми бровями, в чёрном традиционном халате, он был совершенно как живой. Разве что, если присмотреться, можно было заметить, что сквозь него видна противоположная стена, да и одежда его слегка дрожала, хотя никакого сквозняка в доме не было.

Снова некстати вспомнилась Эрша Патаки. Удружила она мне с этим Литлвиладжем так, что я теперь не знаю, что и думать. Проклятые петухи тут по двору бегают, честным людям спать не дают. Живым мертвецом тут никого не удивишь, а теперь ещё и призрак — даже затрудняюсь сказать, какого уровня. О таких в учебниках точно не писали. Разве только в сказках сказывали, что, мол, если сильный маг даст обет или поклянётся в чём умирающему, то и после смерти ему покоя не будет. Станет он призраком жить на этом свете до тех пор, пока не исполнит обещанного. Так то только в сказках.

— Притащилась ещё одна кровопийца, — тем временем проворчал призрак, недружелюбно посматривая в мою сторону. — Тоже шантажировать станешь?

Я покачала головой, начиная понимать, что же тут произошло.

— Заберёшь жалованье?

— Нет.

— Тогда что же? — клянусь, у него даже плечи опустились от безнадёжности ситуации. — Мальчишку в бесплатные прислужники заберёшь? Ну, не могу я сейчас уйти, понимаешь? Не могу! Слово дал дочери, когда она умирала, что сдохну, но пацана на ноги поставлю! Ну, вот и…

— Джейми вашего мы на ноги обязательно поставим, — сумев прийти в себя, проговорила я. — Я ведь к вам за этим и пришла. Поговорить хотела насчёт вашего к нему отношения. — Вздохнула, повинно склонив голову. — Планировала ругаться. Вы уж простите, но я ведь не знала, что вы…

Я осеклась и чуть не вскрикнула от испуга, потому что призрак сторожа вдруг сорвался с места и стремительно приблизился ко мне.

— А ты точно некромант? — подозрительно сощурившись, уточнил он. — Впервые вижу, чтобы среди вашего брата совестливый человек встречался. Сама знаешь, как говорят. Некроманты — это люди, а…

— …а алхимики — это не некроманты, — привычно закончила я, и старик удивлённо вскинул брови?

— Алхимики? Не, наш-то говорил «обычные люди». А ты алхимик, что ли?

Я почувствовала, как краска приливает к щекам и неубедительно соврала:

— Я некромант. Потомственный.

— Ну-ну. Совесть свою некроманты вместе с честью во время инициации госпоже Смерти в залог отдают. Это тебе кто угодно скажет. Но мне до твоих тайн дела нету, со своими бы разобраться. Что ты там про помощь говорила? Чаю себе сама сделай, я покажу, где лежит, садись и рассказывай.

Я помялась-помялась, а потом махнула рукой.

— Да разве ж мне сейчас до чаю? Занесла нелёгкая в этот Литлвиладж. Удрала бы, да некуда. Поэтому давайте-ка баш на баш. Я Джейми, конечно, и без вашей помощи не брошу, но если можете помочь, да рассказать кое-что о моём предшественнике, в долгу не останусь.

Мистер Тан посмотрел на меня внимательно и неожиданно согласился, а когда я устроилась на одном из стульев, стоявших вокруг стола, принялся рассказывать.

Мёрфи в Литлвиладже появился сравнительно недавно. Лет пять или шесть назад. Прибыл он по протекции предыдущего некроманта. У того срок договора истёк, и он решил перебраться поближе к столице, а на своё место присоветовал приятеля своего, однокашника.

— Не понравился он мне сразу, — поделился со мной своими наблюдениями призрак. — Тощий, горбоносый и курчавый, как цыган. Уж прости меня, девонька, как там бишь тебя зовут? Вирджиния? Ага. Уж прости, Вирджиния, но не люблю я цыган. Шуму от них много, а пользы с гулькин нос. Да и ленивые через одного. Чем честно работать, они лучше бродяжничать и попрошайничать станут. Хотя, конечно, бывают исключения. Рамир Мёрфи исключением не был. Для начала он по всему кладбищу черт знает каких артефактов натыкал, а потом стал то одному из местных, то другому предлагать — за отдельную плату! — бесплатных работников плодить. Все склепы более-менее свежие вскрыл, а новых покойников при нём, почитай, и не хоронили.

— Это уже я поняла, — кивнула я и виновато потупилась, когда призрак погрозил мне пальцем:

— Не перебивай! Поняла она. Дальше — лучше. Выяснилось, что мертвецов надо раз в сорок дней заряжать, иначе они разваливаются и начинают смердеть. И зарядка эта тоже не задаром, как ты понимаешь. Пять тысяч крон в месяц. На такое жалованье живого не наймёшь, так что согласились все, кто уже успел испытать мертвецов в работе. А кто не успел, тот только и ждал, пока у него в родне кто-нибудь окочурится. Что ещё тебе рассказать? Духов Мёрфи вызывал часто — каждый день в иной мир заглядывал, всё искал что-то. Одно время и меня пытался подключить. Да на мне где сядешь, там и слезешь. Я ж призрак, а не дух. На том свете бывать мне ещё не приходилось. Я тот свет сквозь окно только и вижу. Хорошо там, покойно. Ушёл бы хоть сейчас, да дела держат, не пускают…

Старик тяжело вздохнул, и я посмотрела на него с сочувствием. Так его жалко вдруг стало.

— А куда этот Мёрфи пропал? — поторопилась я разбить неловкую паузу. — Говорят, в один день исчез.

— Да кто ж его знает? Исчез. — Мистер Тан задумчиво посмотрел в окно. — Может, духи за грехи в пекло утащили, а может, сам удрал. Состояние он за эти годы сколотил немалое. До старости безбедно жить может.

Но мне почему-то казалось, что некромант из Литлвиладжа уехал не по собственной воле. По собственной воле такой источник дохода не бросают. Это ж страшно представить, сколько крон он с местных жителей успел состричь! Вот только…

— Мистер Тан, — окликнула я призрака. — А вот вы что-то говорили про артефакты, которые Мёрфи по всему кладбищу рассовал. Покажете, где лежат?

— Отчего же не показать? Покажу. — Он с тревогой выглянул в окно и недовольно цыкнул. — Но попозже. Ты пока с народом разберись. Чувствую, эти вилы да факелы по твою душу.

— Какие фак-факелы?! — перепугалась я и, вскочив, бросилась к подоконнику.

По дороге к кладбищу спускались литлвиладжцы. Много. С полсотни или около того. Впереди всех шли двое мужиков. Один нёс колобежку, второй — связанного и перекинутого через плечо Джейми. Толпа шумела, как штормовое море, щетинилась косами да вилами, плевалась огненными брызгами с чадящих чёрным дымом факелов и выглядела, мягко говоря, недружелюбно.

— Никуда не уходите, — не отрывая глаз от улицы, бросила я призраку. — Я сейчас разберусь и договорим.

— Разберётся она… — прокряхтел старик и провёл по рукам, словно рукава закатывал. — Иди уже. А я подсоблю. Только ты того… не пужайся.

Боевым заклинаниям алхимиков не учили, да и дед не счёл нужным поделиться со мной, как оказалось, столь полезными в быту знаниями. И я отчаянно жалела об этом, когда решила встать на пути разъярённой толпы, решившей взять штурмом погост.

С другой стороны, если подумать, горожане ведь не знали, что некромант я только наполовину. Значит, есть шанс обойтись пустыми угрозами. Без демонстрации силы, так сказать. Ну и мистер Тан велел же «не пужаться». С призраком я нос к носу столкнулась впервые, но о тех, которые более низкого класса, слышала: по-настоящему навредить они не могли, а вот напугать — очень даже.

— Clamor (Шум), — шепнула я простейшее заклятие, усиливающее голос. В подвалах студенческих лабораторий оно было едва ли не самым необходимым. Особенно, если хочешь и сама до старости дожить, и не убить никого при этом. Ибо, когда вокруг всё клокочет, бурлит и взрывается, донести до брата или сестры-алхимика весть о грядущей опасности — это первейшая из твоих обязанностей.

Заклятие морозцем сковало моё горло, и я, выставив вперёд руку, рявкнула так, что аж у самой уши заложило:

— А ну, стоять!

Мужик с колобежкой на плече пошатнулся от неожиданности, а вот торопившаяся следом за ним баба плюхнулась задом в дорожную пыль и тут же голосисто запричитала:

— Убивают!

— Молчать! — велела я, и кулаком для острастки пригрозила. — Это что за балаган? Госпожа моя Смерть не терпит шума и суеты!

Фраза, интонация и манера говорить была целиком позаимствована мною у деда. Тот не раз останавливал этой формой обращения наши детские баталии. А вот батюшка предпочитал говорить: «Что за шум, а драки нет?». Впрочем, сейчас эти слова могли посчитать провокацией или, того хуже, руководством к действию.

Нам это сейчас ни к чему. Нам сейчас надо заложников освобождать. Для начала.

— Поставьте моего помощника на землю и развяжите немедленно! — прикрикнула я на здоровенного мужичину в кожаном переднике и тёмных нарукавниках поверх сероватой рубахи. — Взяли моду…

— А чего он? — проворчал мужик, выполняя моё приказание и при этом оглядываясь на других бунтовщиков. — Прибёг, разорался. Сказал, что власти всех наших помощников себе забирают…

— Враньё это! — вспыхнул Джейми, выпутывая запястья из верёвок и со злостью глядя на мужика. — Вы, мастер, лучше б не бабским сплетням верили, а к заказчикам прислушивались, когда они жалуются на сапоги из картона замест кожи.

— Не было такого! — взревел мужик, а в толпе фыркнули:

— Как же не было? Когда было? — И тут же добавили глубокомысленно:

— Какие бабские сплетни? Я не понял, сказано же было… Марта, твоих рук дело? Языкатая баба…

— Что опять языката? — ахнул кто-то женским голосом, и на первый план колобком выкатилась вдова Споти. — Что языкатая? Это вам всё равно, а у меня последнего кормильца забирают. Сиротой по миру пускают. Без кола, без двора…

— Молчать! — снова потребовала я. — Мне ваши причитания сейчас недосуг слушать. Хотя поговорить нам с вами, миссис Споти, есть о чём. И начать, думаю, стоит вот с этой листовки. — Кивнула я на приколоченный к воротам пасквиль, обвиняющий меня в том, что я решила в Литлвиладже устроить перепись зомби-населения.

— А что не так с листовкой? — спросил мужик с колобежкой, и я, во избежание кровопролития, так сказать, глубокомысленно вздохнула, а вдова Споти, почуяв, что дело пахнет жареным, растворилась в толпе, как кусочек масла в каше.

Я окинула притихшую, но по-прежнему напряжённую толпу мрачным взглядом и с решительностью самоубийцы произнесла:

— В чём причина вашего недовольства, дорогие сограждане? Я ведь только исполняю свой долг. Тревожусь о здоровье литлвиладжцев.

— О своём тревожься, а наше не тронь, — буркнул мужик, делающий сапоги из картона. — А лучше прямо скажи, что недоучка. Мистер Мёрфи говорил, что живые мертвецы безопасны, как младенцы. Что это предовая…

— Передовая! — исправили его из толпы.

— Да один хр… Кхм. Передовая, короче, технология. И что в Сити все богатеи ею пользуются. Что, скажешь, не так?

Я на секунду задумалась. Поведать, что Ратмир Мёрфи плут и мошенник, который несколько лет водил за нос целый город? Так ведь не поверят же. А если и поверят, то ещё больше разозлятся. Поэтому я решила поступить иначе.

— Даже если и так, то не мне вам говорить о том, что любая вещь может сноситься. Только срок дай. А ваши помощники уже отслужили своё. К тому же…

— Снова здорова! — взвыла толпа.

— Опять она за своё!

— Ату её, ребята! Пусть Отис нам другого некроманта ищет!

Я снова подняла руку, призывая к тишине, и в этот миг за моей спиной раздался чудовищный скрежет, а затем волна ледяного, пахнущего сырой землёй ветра едва не сбила меня с ног, но тут же отхлынула, обогнув мою фигуру, как вода огибает камень, и обрушилась на толпу возмущённых горожан.

Деревья стонали под дикими порывами ветра, пыль смешалась с розовыми и жасминовыми лепестками, летела в перепуганные лица, забивая глаза и мешая дышать. Литлвиладжцы рыдали, ползая на четвереньках и пытаясь найти выход из этой злобствующей круговерти. Джейми трясся, прижавшись ко мне всем телом. И только я стояла ровно, не шевелясь. Так, будто всё это безобразие моих рук дело.

Ураган исчез так же внезапно, как и появился. И только после этого я сняла со своего горла усиливающее голос заклинание и спокойным тоном произнесла:

— Вот, значит, вы как. А я ведь хотела по-хорошему. Что ж. Ваш обожаемый мистер Мёрфи сбежал из Литлвиладжа, потому что налога за ваших живых мертвецов в казну не отчислял. И долгу за это время накопилось столько, что если вы платить будете — а платить должны именно вы, это ж ваши помощники! — то весь город скоренько вылетит в трубу. Я хотела тихонько, по-семейному избавиться от зомби, словно их и не было, но раз вы против…

— Налоги?

— В трубу?

— Долги?

— Да откуда налоги-то? Ещё и за мёртвых платить?

— Это всё Марта Спорти виновата, чтоб у неё язык отсох…

— Мисс Лэнг, а давайте всё-таки по-семейному, а?

— Ага, по-семейному. Простите нас, дураков. А, мисс Лэнг?

И только я открыла рот, чтобы напомнить всем, как меня зовут на самом деле, как из-за моей спины, ломая кусты и перепрыгивая сразу через две могилы, выскочил здоровый полуголый парень. В одной руке он держал сковороду, другая светилась зеленоватым светом от едва сдерживаемой магии.

— Что здесь происходит? — спросил он, даже не запыхавшись. — Я слышал крики, а затем почувствовал всплеск силы. По ощущениям — тёмной.

Народ безмолвствовал. Я, надо сказать, тоже пялилась молча.

Из одежды на парне были лишь узкие щегольские брюки, низко сидящие на бёдрах, а сверху одна сплошная обнажённая мощь. Косые мышцы живота притягивали взгляд, как магнит стальную стружку. Аккуратные кубики пресса. Грудное плато, мерно вздымающееся под силой ровного дыхания, мощные плечи, капелька пота, соскользнувшая с шеи в ямочку между ключицами…

Я воспитанная девушка из приличной семьи, но, надо признаться, с подружками мы не раз ходили на галерею спортивного зала поглазеть на тренировки боевиков и некромантов. Скажу честно, таких занятных образцов там было немало, но впервые я видела нечто подобное так близко. Можно сказать, на расстоянии вытянутой руки.

— Мать моя женщина, — просипели из толпы женским голосом. — Хочу себе такого же!

Парень закашлялся, и это помогло мне отвлечься от рассматривания обнажённого торса и перевести взор на лицо неожиданного визитёра.

Лицо было со следами лёгкой рыжеватой небритости и насмешки, которая таилась в изогнутых уголках губ и тёмно-синих, как ночное небо, глазах.

— Ступай своей дорогой, парень! — с грубоватой ревнивостью в голосе посоветовал сапожник. — У нас тут семейные дела. Только для жителей Литлвиладжа.

Парень обнажил белоснежные зубы в ослепительной улыбке и, отбросив со лба рыжеватую чёлку, нахально заявил:

— Ну, раз для литлвиладжцев, то я, пожалуй, останусь. Я теперь в некотором роде он. Алхимик я ваш новый.

Толпа выдохнула слаженным женским стоном, а я подумала, что в мою бытность студенткой на алхимическом таких образчиков не училось. Мои одногруппники предпочитали прокачивать те мышцы, что в мозгах, а не те, которые в плечах.

— Алхимик — это хорошо.

Я наконец вернула себе дар речи и вспомнила о том, что у меня тут бунт, задушенный на корню, живые мертвецы и мёртвые надежды на продолжение халявы у горожан. И решать мне в первую очередь нужно было эти вопросы, а уже во вторую таращиться на обнажённый мужской торс. Пусть и очень даже… Тьфу! О чём я только думаю?

— Алхимик — существо в хозяйстве полезное. — Улыбнувшись новообретённому соседу, я враз вспомнила все те вещи, которые некроманты в кампусе говорили нам, алхимикам. — Не некромант, конечно. Но тоже сойдёт. Вы, молодой человек, и в самом деле, ступайте… — взгляд мой зацепился за сковородку. — …на кухню. Вон у вас и подходящий инвентарь для этого есть. И не извольте беспокоиться: никакого шума или всплеска тёмной, впрочем, как и светлой, энергии более не планируется.

Он даже бровью не повёл, никак не показывая, что моё не завуалированное оскорбление достигло цели. Впрочем, судя по его довольной физиономии, оно и не достигло. А вот мне почти сразу стало неловко за беспричинную резкость и колкость. Это, как говорится, факт.

Ревность взыграла, что поделаешь! Сама ведь мечтала на его месте оказаться, а вместо этого приходится черт знает чем заниматься.

— Воля ваша, — я пожала плечами и с этого момента в сторону парня даже не смотрела. Повернулась к литлвиладжцам и громко спросила:

— Так что делать будем, господа хорошие? Как станем решать нашу проблему?

— Так а что её решать, мисс Лэнг? — заискивающе улыбнулась миссис Споти. Она с появлением алхимика снова выкатилась на первый план и, кажется, прятаться больше не собиралась. Мало того, обращаясь ко мне, она кокетливо стреляла глазками в сторону алхимика. — Делайте, как сочтёте нужным. Вы в этом деле специалист, а мы что? Мы люди маленькие.

Маленькие! Эти маленькие люди, если бы не призрак мистера Тана, упокоили бы меня живьём в одном из склепов. И совесть бы их точно не замучила.

— Значит, оставляете своих… э… помощников на моё попечение? — уточнила я, чтобы раз и навсегда расставить все точки над нужной буквой алфавита.

Держалась я, хочется верить, уверенно. И активно заворчавшие в знак согласия горожане точно не заподозрили, что в подобном мероприятии я участвую впервые. А вот какой эффект моя бравада произвела на алхимика? Что как он из Сити приехал, и сейчас как начнёт рассказывать направо и налево, что эта передовая технология никакая не передовая, а в некотором роде даже запрещённая. И уж точно никто её никаким налогом обкладывать не собирался.

— Всех до одного, чтобы в долгий ящик не откладывать? Так?

На алхимика я старательно не смотрела, но вот его взгляд, как присутствие за своей спиной, ощущала чётко. Присутствие это волновало, что несомненно, но отчего-то ещё и придавало какой-то непонятной уверенности.

— Мисс Вирджиния, — зашипел тревожно мне в ухо окончательно оклемавшийся Джейми. — Они все в баронский склеп не влезут.

Я на него цыкнула, чтобы не мешался, и тут же голос подал сапожник. Он огладил передник на животе, почесал макушку, а потом обречённо махнул рукой и выдохнул:

— Да чего там… Давай ужо всех за раз. Не жили богато, да и начинать не стоит.

И отвернувшись от меня, вдруг окликнул кого-то из толпы:

— Труди Мартисон! Гертруда, да где ж ты… Твой сын всё ещё хочет ко мне в подмастерья? За харчи с жильём да двести крон в день отдашь?

— Но на выходных он дома! — тут же откликнулась неизвестная мне Гертруда. — И по праздникам. И в пятницу — короткий день.

— По живому режешь. Как есть по живому…

Народная волна лениво шевельнулась и с тихим шипением отступила от кладбищенских ворот. Я успела ещё поймать три или четыре виноватых взгляда, а потом мы с Джейми остались одни.

Если не считать алхимика.

— Не подумай, что я лезу не в свои дела, — тотчас же, словно мысли читать умел, отозвался тот. — Но ты в курсе, что у тебя там полное кладбище живых мертвецов? Я, когда мимо пробегал, не смог не заметить.

— Знаешь, как говорят? Будешь пробегать мимо — пробегай, — огрызнулась я, а он оскалился и постучал по своему бедру дном чугунной сковородки, которую по-прежнему сжимал в руке.

Интересный выбор оружия, конечно. Но я бы на его месте, торопясь к кому-то на подмогу, прихватила бы нож или топор. Ножей на нашей кухне было полно, да и топоров я насчитала целых три. А вот сковорода, наоборот, была одна. И когда мы с нею в последний раз виделись, она стояла в печке, а внутри неё томился в ожидании ужина МОЙ омлет.

Алхимический пожиратель чужих ужинов проследил за моим взглядом, и улыбка его стала ещё ярче.

— Это тебя в академии научили по чужим кастрюлям шастать? — сощурившись, спросила я.

— Чего это по чужим? — искренне возмутился этот, этот… даже слова подходящего не могу подобрать, чтобы сказать, кто. — Мне сказали, что кухня у нас с местным некромантом общая. Так что кухня это была моя, а значит кастрюли, сковородки, равно как и их содержимое.

Джейми нахмурился после его слов, поди, сообразил, что сегодня мы с ним остались без ужина, но следующие слова бесстыжего алхимика заставили парня позабыть о голоде. Некоторых любопытство кормит лучше куска хлеба с маслом.

— Кстати, может, уже познакомимся, соседка? А то как-то неправильно получается: уже успели друг перед дружкой обнажиться, а представиться забыли.

Джейми по левую руку от меня затаился, забыв дышать. И, клянусь, я услышала, как от усилий не упустить ни одного слова растут его уши.

— Я перед тобой не обнажалась.

— А сегодня ночью? Я, что ли, в одной сорочке по двору за петухом бегал?

Даже отвечать на эту провокацию не стала.

— Я Марк Такер. Можно просто Марк. А ты…

— Леди Лэнг, — ответил вместо меня Джейми, зачем-то исковеркав мою фамилию. Прямо беда с этими литлвиладжцами. — Можно просто леди Лэнг. И это, ступай с миром, мистер Такер. У нас тут дел по уши.

— Лопоухий, а строгий, — хохотнул алхимик, а Джейми демонстративно отвернулся и с деловым видом спросил уже у меня:

— Мисс Вирджиния, я вам могу чем-то помочь?

— Картошки почисти, а то наш ужин незваные гости сожрали, — ответила я. Ну, а что? На кладбище сегодня парень мне не помощник, а так есть какой-то шанс не лечь спать голодной.

— Вирджиния, стало быть, — протянул тем временем мой прожорливый сосед, умело пропустив мимо ушей очередную шпильку в свой адрес. — Очень, очень приятно познакомиться.

Я проигнорировала протянутую руку и, не вступая в споры, прошла на кладбище, по дорожкам которого бродили те, кто давным-давно должен был лежать под песчаными холмиками или в прохладе семейных склепов.

Дед всегда говорил, что если уж упокаивать нежить, то лучше делать это так, чтобы и следов от неё никаких не осталось.

— А что, если внезапный всплеск тёмной энергии, а тут уже и готовое для использования тело? Я бы вообще всех покойников сжигал — меньше мороки, и никакого риска. Но в правительстве проект моего закона пока отказываются принимать к рассмотрению.

Раньше я думала, что дед преувеличивает. Сейчас же, после знакомства с Литлвиладжем, готова была сама продвигать тот самый закон, над которым втихаря посмеивалась вся моя родня.

Джейми ушёл в сторожку, а вот Марк Такер остался. Я, по-прежнему не обращая на него внимания, принялась за дело. Возле украшенной кустиками дикой земляники могилы я нашла небольшой совочек. Им, по всей вероятности рыхлили землю, я же при его помощи планировала нарисовать шестиконечную звезду. Достаточно большую для того, чтобы загнать в неё почти шесть десятков мертвецов.

Для этого пришлось вернуться на тихий и безлюдный тракт — между могил сделать то, что я задумала, было совершенно невозможно.

— Стесняюсь спросить, — подал голос Такер. Он не отставал от меня ни на шаг, лениво помахивая сковородкой, и даже злые, как свора диких собак, комары не покушались на его впечатляющие воображение кубики.

— Стесняешься, не спрашивай, — от души посоветовала я, сдувая упавшую на лицо прядь и выводя при этом пятый луч звезды, надо сказать, бездарно кривой. Ну, правильно — практики же у меня почти никакой.

— И всё же. Что ты делаешь?

— Рисую звезду, — ответила я и яростно стукнула себя по лбу, убивая успевшего впиться комара. Такер, на счастье, промолчал. И хорошо, потому что у меня не было никакого желания объяснять, что боевым заклинаниям меня никто не учил. И всю свою немногочисленную нежить я упокаивала по одному принципу: сначала обездвижить, затем использовать Incineratio (Сжигание).

— Её ещё называют гексаграммой, но на алхимическом этому не учат, не забивай такой ерундой свою симпатичную головку.

Алхимик скрипнул зубами, а я мысленно себя похвалила за то, что с детства тренировала память. Всё думала, зачем я храню никому ненужные воспоминания о том, как некроманты в кампусе алхимиков унижали. А тут, смотри-ка, пригодилось! Так в роль вжилась, что скоро сама поверю в то, что некромант.

— Считаешь меня симпатичным?

Отставать Такер совершенно точно не собирался.

— Скорее, назойливым, — ответила я и оглянулась назад, чтобы посмотреть на реакцию парня. Паршивец стоял, облокотившись о клён, и с заинтересованным видом рассматривал мой оттопыренный зад. Я тут же выпрямилась, а он ухмыльнулся.

— Мне в Сити приходилось видеть, как работают некроманты, — проговорил парень, не меняя положения тела, но для разнообразия глядя мне в глаза. — Случайно. Ходил как-то раз с приятелем в дозор тёмную энергию контролировать. Так вот, что я скажу тебе, Вирджиния…

Я скривилась. Мало того, что на ты, так ещё и по имени. Если об этом узнает папенька, то он меня выпорет. А если дед, то выпоротым быть алхимику. Я лично знаю лишь двух женщин, к которым глава нашего рода обращался на ты. И одна из них моя бабушка, а вторая — я.

— Неправильный ты некромант, — огорошил меня Такер, и я чуть в обморок не хлопнулась от ужаса. Я, конечно, боялась разоблачения, но никак не думала, что оно нагрянет на вторые сутки моего пребывания в Литлвиладже.

— А ты у нас большой специалист по некромантии? — взяв себя в руки, спросила я, и тут же, не дожидаясь ответа, пошла на кладбище. Уже смеркалось, а мне совершенно не хотелось возиться с мертвецами до середины ночи.

— Ну, так… на факультатив ходил во время учёбы. — Я вытаращила глаза. Факультатив по некромантии для алхимиков? Это в какой такой академии он учился? — Но я в принципе, понимаешь?

— Нет.

— Сама смотри. Зомби у тебя по городу бродят, как голуби по железнодорожному перрону. Это раз. Звёзды свои некромантские рисуешь из рук вон плохо. Это два. И, наконец, главное. Где, мне интересно знать, твоя форма? Хотелось бы мне посмотреть, как она на тебе сидит. Ножки, насколько я успел заметить ночью, у тебя просто отпад.

И языком мечтательно щёлкнул, подлец.

А я сначала разозлилась до красных искр перед глазами, а потом успокоилась. Пусть он лучше о ножках думает, а не о моих нестандартных методах.

— Спасибо, что заметил, — ответила я, застыв в кладбищенских воротах и нехотя оборачиваясь назад. — Покойники по Литлвиладжу, как видишь, не бродят, а ходят рядком, и жить мирным людям не мешают. Это раз. Звёзды мои, может, и кривые, но рабочие. Это два. Ну а что касается форменной одежды, так чья бы корова мычала. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда я, с твоего позволения, поработаю.

Такер дурашливо склонил голову и повёл рукой, как бы давая мне разрешение, но сам с места не двинулся — остался наблюдать.

Ну и чёрт с ним. Пусть смотрит.

Мертвецов я согнала в кучки по десять человек. Они послушно шли, куда им было велено, и с индифферентным выражением на лицах занимали места по концам звезды, топчась на месте. Когда последний зомби оказался в нужном мне месте, я активировала контур, шепнув:

— Ignis (Огонь).

А когда по периметру моей звезды вспыхнуло уверенное, сильное пламя, добавила:

— Dictum (Требовать).

Огонь изменил цвет на зелёный, и я удовлетворённо выдохнула. Зелёный — это магия и жизнь. Это светлая энергия. И это символ несомненного успеха. Теперь дело оставалось за малым: прошептать одними губами: finis mortis, finis vitae[9] и, конечно, моё любимое incineratio (Сжигание). Последнее на всякий случай вообще просто подумала, а то кузен Тед однажды половину городского парка выжег, на спор подняв труп синички, а затем, попытавшись упокоить её фирменным дедовским методом. То есть, упокоить-то он её упокоил, но сидеть на заднице после этого дней пять не мог.

Когда дым развеялся, на земле не только зомби и их следов, даже моей гексаграммы не осталось.

— Ты как это сделала? — выдохнул алхимик, переводя взгляд с дороги, где только что стояли зомби, на меня и обратно. — Никогда ничего подобного…

— Не видел? — перебила довольная я. — А это всё потому, салага, что на факультативах такому не учат.

— Как ты меня назвала? — тихо переспросил Такер, и я с радостью повторила, добавив при этом:

— Ты сковородку-то на место положи. Она хоть и общая, но отчасти всё-таки моя. Доброй ночи, сосед.

— Доброй, — отозвался Такер, но я чувствовала на себе его задумчивый взгляд до тех пор, пока за моей спиной не закрылась дверь дома сторожа.

Джейми встретил меня настороженным взглядом, а я, к своему стыду, не сразу сообразила, в чём дело, а только после того, как Тан-старший попытался отвесить своему внуку подзатыльник за неучтивость, на миг позабыв о собственной бесплотности.

— Ты прости его, мисс Вирджиния, он у меня дикий. Людям не хочет верить. Боится, что теперь, когда ты про меня узнала, своё отношение-то к нему и изменишь.

— Джейми! — Я укоризненно посмотрела на парня, а он, залившись краской, юркнул за печку. — Ну, мы же договорились с тобой!

— Он поверит, — шепнул мне призрак. — Ты ему только время дай. Он паря добрый, ласковый, зверушек любит. А уж влюбчивый!! Вот история одна была…

— Деда! — возмутились из-за печки.

— Кхе-кхе… — «Деда» за смущённым кашлем попытался скрыть веселье, и тут же неловко поменял тему:

— А что там мой пострел про нового алхимика сказывал? Мутный тип?

Я вздохнула.

— Ох, дедушка, мутный. А ещё глазастый, замечает, чего не следует. И прожорливый, как саранча. Слопал весь наш ужин и спасибо ещё, что сковороду оставил. Джейми, ну хватит прятаться. Выходи, будем ужин готовить. А то я голодная — страх! Слона бы съела.

Парень выбрался из укрытия, исподлобья глянул на деда, перевёл на меня потеплевший взгляд и смущённо признался:

— У нас, кроме картошки и сала, ничего нет. Вы и есть-то такого не станете.

Я насмешливо фыркнула, как же, не стану.

— Чего это она не станет? Поддержал меня Тан-старший. Мы сейчас вам такой картошечки нажарим — пальчики оближете. Слушай меня, молодёжь! Я вас уму-разуму научу.

Под чутким руководством у нас с Джейми на самом деле всё шло, как по маслу. Блюдо получилось богатым на ароматы, ярко-оранжевым из-за потёртой на тёрке моркови, и самую малость остреньким — из-за молодого чеснока и чёрного перца. Так что налопались мы от души.

Джейми почти сразу стал клевать носом, пытаясь заснуть прямо за столом, да и на меня накатила такая зевота, что сил никаких! Поэтому я, поблагодарив гостеприимных хозяев, заторопилась домой, но уже на крыльце вспомнила, что в районе кладбища теперь живёт чужак. Марк Такер не некромант, но кто сказал, что алхимики не способны на гнусный шантаж? Тут ведь дело не в профессии, а в душе. Если душа с гнильцой, то совершенно неважно, кто человек по призванию, аптекарь или гробовщик.

Поразмыслив, я нарисовала над дверью и под каждым подоконником по защитной руне. Ничего особенного, но никто со злыми намерениями в этот дом уже не сможет зайти.

И выйти.

Довольная собой, я поспешила к себе. Тихонечко приоткрыла дверь, опасаясь застать на кухне алхимика, но его, к счастью, нигде не было видно. Я торопливо поднялась по скрипучим ступенькам наверх и юркнула в свою комнату. Приняла ванну и хотела было переодеться в свою любимую сорочку, но, вспомнив предыдущую ночь, выбрала комплект, что мне бабушка Эрши на прошлое Рождество подарила: ситцевую рубашку с завязками на груди и солидные панталоны с рюшами под коленями. Всё накрахмаленное и белое, с налётом трагизма и несбывшейся мечты, как саван у старой девы.

Хорошая вещь. И к телу приятна, и, если что, ночную пробежку не позорно совершить, хотя, конечно, лучше бы обойтись без них. Кокот вроде бы внушению внял, и весь день вёл себя, как ангел, а не как демон.

На этой умиротворяющей мысли я и заснула, чтобы проснуться какое-то время спустя от сиплого, как голос пропойцы, петушиного крика. Одинокое «Куо-ко-ро-ко!» разрезало тёмную южную ночь, испугав до полусмерти ночных сверчков, и, растаяв в небе, исчезло, словно призрак вчерашнего дня. Я перевернулась на другой бок и, закрыв глаза, напряжённо ждала продолжения, но всё было тихо, и я снова уплыла в мир снов, где меня ждал главный приз на конкурсе «Золотая реторта», собственная лавка и полуголый Марк Такер, выступавший в роли швейцара. Он распахнул передо мною дверь и дважды отчётливо произнёс:

— Куо-ко-ро-ко! Куо-ко-ро-ко!

От неожиданности я распахнула глаза и резко села на кровати. За окном тревожно молчали сверчки. Луна боязливо заглядывала в мою спальню. Поганец Кокот молчал.

«Может, приснилось? — подумала я, падая на подушку. — День был долгий и непростой…»

Но стоило мне снова задремать — на этот раз, к счастью, без обнажённых мужских торсов — и поверить в то, что в этот раз меня уже ничто не разбудит до утра, как со двора донеслось уже поднадоевшее «Куо-ко-ро-ко!». На этот раз трижды.

Выругавшись, я спрыгнула с кровати, подбежала к распахнутому по случаю ночной духоты окну и рявкнула во всё горло:

— Я тебя завтра в суп пущу, скотина!

Кокот понятливо промолчал, слившись с ночной тьмой, а я со стыдом вспомнила, что мало того, что заставила злобную птицу делить территорию с вонючим цветочком (его аромат, к счастью, до моих окон не долетал), так ещё и обещание не выполнила, не купив обещанных вкусняшек.

— Куплю я тебе завтра горох и просо. С утра Джейми за покупками отправлю, только прошу тебя, Кокот, не будь кокотом. Дай поспать, демоново отродье!

Я вернулась в кровать и, не надеясь на порядочность злобного питомца, заткнула уши мягким воском. И, честно скажу, не знаю, отмерял ли и дальше проклятый петух ночные часы своим кукареканьем, но в шестом часу утра меня разбудил адский визг, от которого с меня вмиг не только сон слетел, но затычки сами собой выпрыгнули из ушей, а ноги вынесли меня в коридор ещё до того, как сама я окончательно проснулась.

Поцеловав закрытую дверь зомбирума и выругавшись в голос, я помчалась назад за ключом, а когда возвращалась, то по лестнице, ведущей на мою половину дома, уже грохотали алхимические пятки. Я отчего-то была уверена, что это именно они. И не ошиблась — Марк Такер появился в коридоре, когда я уже отперла замок.

За то время, что мы с соседом не виделись, в его внешности изменились только штаны — вместо узких брюк на нём были широкие пижамные брюки из тёмно-синего атласа. Ну а вместо сковородки одна его рука сжимала угрожающего вида чекан[10], а на пальцах второй был костяной кастет.

Надо же. Ни у одного из моих сокурсников такого оружия не было. Да и вряд ли они знали, как им пользоваться. А вот братья и кузены знали.

— Что это? — перекрикивая вой моей сигналки, проорал Такер. — Откуда?

Выглядел он решительно, а я, глядя на его оснастку, со стыдом осознала, что злоумышленника смогу напугать лишь видом собственных панталон. Краска запоздало прилила к щекам и, смущённо кашлянув, я пробормотала:

— Откуда-откуда. Отсюда.

Открыла тайную дверь, предусмотрительно пропуская сильную половину человечества вперёд. Такер нырнул в темноту, на ходу совершенно привычным, я бы даже сказала, дежурным щелчком запуская в воздух огонёк магического пульсара.

В помещении никого не было. Отсюда возникал закономерный вопрос: куда исчез тот, кто поднял тревогу, нарушив защиту, наложенную сигнальной руной. Я зачем-то заглянула под стол, но там, вполне ожидаемо, никого не было.

Вой сигналки оборвался в тот момент, когда я шагнула в комнату, поэтому сейчас мне ничто не помешало наслаждаться звуком голоса моего соседа.

— Однако… — протянул за моей спиной Такер.

Я оглянулась, ожидая вопросов о тайной комнате, но парню было не до особенностей интерьера. Он опять пялился на мой зад.

На мой обтянутый бабушкиными панталонами зад.

— Стесняюсь спросить…

— Стесняешься — не спрашивай, — рыкнула я, и, пока он не задал свой вопрос, убежала за халатом.

Вернулась быстро — Такер только и успел, что подойти к одной из полок и теперь с задумчивым видом крутил в руках пробирку с трупом какого-то насекомого внутри. Сосед тут же поставил на место заинтересовавшую его вещицу и повернулся ко мне. Расплылся в широкой улыбке, когда я потуже затянула ремешок халата, и, заложив руки за спину, качнулся с пяток на носки.

— Так-так-та-ак, дорогая соседка, — скорее пропел, чем проговорил он. — И что ты прячешь в этих хоромах? Кстати, я оценил твои знания по рунологии. Отличницей была? Я думал, её только алхимикам читают.

— А я на факультатив ходила, — вернула я ему его же шпильку. — И вообще, голову включи. Я двое суток назад сюда приехала. Эта комната мне по наследству от Рамира Мёрфи досталась, и у меня даже времени толком не было, чтобы всё здесь изучить.

Потому что при Такере делать этого не хотелось — а вдруг найду что-то интересное! Или, что ещё хуже, найду что-то исключительно некромантское, такое, с чем и обращаться не умею. Не-а. Такие вещи, как обыск, лучше делать в одиночку.

Хотя… верхний ящик стола приоткрыт. Потому, наверное, и сигналка сработала. Интересно, что там лежит?

— Изучить не успела, а сигналок наставила? — отвлекая меня от мыслей, фыркнул Такер.

— И правильно сделала, что наставила, — зачем-то принялась оправдываться я, одновременно заглядывая в тот самый ящик. Ну, не удержалась, со всеми бывает. — Вчера ночью здесь кто-то охранные руны размазал, а сегодня сигналку не заметил. — В столе не было ничего интересного. Исключительно письменные принадлежности да почерневшая от старости раскладная подзорная труба. Симпатичная, пиратская. У меня в детстве похожая была. — Какой-нибудь злоумышленник. Может быть, даже тёмный маг.

Я положила в карман подзорную трубу и посмотрела на Такера. Внезапно захотелось обсудить с ним случившееся. Нет, не про Мёрфи рассказать, но раз парень уже всё равно здесь, вполне может помочь найти следы взломщика. Потому что в этой комнате точно кто-то побывал! И дело не только в приоткрытом ящике стола. Внутренний голос прямо-таки вопил о том, что я права.

— Или просто вор. Ты как думаешь?

Я выжидательно посмотрела на алхимика. Ну, знаете, как говорят? Одна голова хорошо, а две лучше.

Но Такер почесал древком чекана свою грудь и насмешливо ухмыльнулся:

— И где он теперь прячется? Под столом ты проверяла, я видел. Окна целы. Дверь в комнату была заперта. И даже если допустить на секунду, что твой таинственный злодей, убегая, успел закрыть за собою замок, то спешу тебя заверить, я на лестнице никого не встретил. Так куда же он пропал? Не в воздухе же растворился.

Насмешка была обидной, и, хотя не признать правоту парня было сложно, я всё же постаралась:

— Вот утром всё и выясню. Изучу всё тут как следует, и обязательно найду следы.

Сама! Раз помогать мне никто не хочет.

— Да нет здесь никаких следов, — отмахнулся алхимик. — Мышка пробежала, хвостиком махнула, вот твоя сигналка и сработала.

Я вспылила:

— Значит, заведу кота и наставлю мышеловок по всему дому!

Выдохнула. Провела ладонью по лицу и постаралась донести до соседа свою мысль. Мы всё же в одном доме живём. И если тот, кто уже дважды проникал в секретную комнату, на самом деле опасен, то постеречься стоит обоим!

— Слушай. Нету в доме крыс. Мой помощник их давным-давно вывел. К тому же, это не первая моя сигнальная руна. На крыс, мышей, котов, собак и даже на демонических петухов она не действует!

— На каких петухов? — почему-то возмутился Такер.

— Ой, да какая разница? Ладно, всё. Без обид, но я бы хотела сегодня ещё поспать, а злодеев ловить с утра. Так что…

Я махнула рукой в сторону выхода, а Такер вдруг потянулся. Наклонил голову к правому плечу, к левому, мягко хрустнули суставы и парень лениво улыбнулся, а я вдруг ясно поняла, что на дворе ночь, я в пижаме (пусть и предельно приличной, но всё же), а рядом со мной полуголый мужчина.

— А не боишься? — произнёс этот самый мужчина и шатнулся в мою сторону, заставив меня попятиться.

— Ч-чего?

— Того, что в следующий раз этот… злодей, которого ты собралась ловить, не в тайную комнату влезет, а прямиком в твою спальню, — ответил Такер, последовав за мной.

— Ты же сказал, что никакого злодея нет, — шепнула я, продолжая пятиться.

— Но ты же мне не поверила. Расследование собралась проводить. Выйдешь на его след, а он р-раз! — Парень по-волчьи щёлкнул зубами, и я чуть не взвизгнула. — И пристукнет тебя, тёпленькую, пока ты будешь нежиться в своей спаленке.

— А у меня там замок. Надёжный и крепкий.

— А у него, к примеру, сильные руки, — ответил он, загнав меня в угол и отрезая выход своими обнажёнными кубиками (Нет! Я не пялилась!) и вооружёнными до зубов руками. — И богатырская удаль.

Я моргнула. Моя растерянность и страх исчезли также внезапно, как и появились.

— Удаль? Святые небеса! Где ты только слов таких набрался! Богатырская удаль. Надо же! Я будто с бабушкой своей разговариваю.

Окончательно придя в себя, я со смехом обошла застывшего с непередаваемым выражением на лице алхимика по дуге и закрыла вход в тайную комнату.

В коридоре Такер пожелал мне спокойного окончания ночи, хотя какая уж там ночь — небо над Литлвиладжем начало светлеть. Я дождалась, пока его шаги утихнут внизу, а потом вернулась в секретную комнату и нанесла сигнальную руну на каждый ящик стола, на пол и на несколько книжных полок.

И только после этого заперла все двери и вернулась в спальню.

Спать, несмотря на сумасшедшую ночь, совершенно не хотелось. Поэтому я села к столу и принялась за письма. Написала родителям и деду по короткой записке, в которых просила меня не искать, прекрасно понимая, что это напрасная трата слов, сообщала, что со мною всё в порядке, что я жива-здорова и с крышей над головой.

Письмо для Эрши было более длинным. От подруги мне скрываться не было смысла, и я честно, без утайки поведала ей о своей спокойной и не пыльной работе. О бургомистре и его супруге, о вонючем подарочке, о сироте Джейми Тане, умолчав о призраке. И под занавес — о соседе.

О нём, впрочем, откровенничать не стала — с Эрши станется примчаться в Литлвиладж, чтобы лично убедиться в том, какой он красавчик.

В письмо к подруге я вложила записки для родных. Если они решат отследить почту, а они обязательно это сделают, то их ждёт огромное разочарование. Цыганская почта такая же запутанная, как и переплетение дорог, по которым за свою долгую историю успел пройти этот удивительный народ.

Сегодня я планировала посетить почту, погулять по базару, наведаться к сапожнику — хватит Джейми босиком бегать, но начать хотелось с завтрака.

Если Такер, конечно, не успел всё слопать.

Умывшись и переодевшись, я спустилась вниз, уже по пути поняв, что на кухне кто-то хозяйничает. К моему удивлению, этим кем-то оказался не мой сосед, а приятного вида девушка. Немного пухленькая, но с таким добродушным лицом, что сразу захотелось улыбнуться.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

— Ох, мисс Вирджиния, а вы ранняя пташка! — ответила девушка. — Здравствуйте. Надеюсь, это не я вас разбудила?

— Я не спала.

— Вот и славно! Да что ж вы стоите на пороге. Идите скорее к столу! Завтрак уже готов. — Она отвернулась от меня и принялась хлопотать у плиты, продолжая без умолку болтать. — Вам с чем оладушки? С мёдом или с вареньем? Есть малиновое, вишнёвое, с брусникой и морковкой — это моё самое любимое. Из одуванчиков есть. Из апельсинов. Чаю хотите? Или холодного молока? Мой батюшка на завтрак всегда кофий пьёт. Могу и его сварить, если хотите.

— Не стоит, с этим я и сама прекрасно управлюсь. — Я всё же сумела вклиниться в поток речи. — А вот чего бы я хотела на самом деле, так это узнать, как вас зовут и кто вы.

Она хлопнула себя по лбу открытой ладонью, испачкав при этом лицо в муке, и забавно округлила глаза.

— Ох! Вот же… Батюшка мой, знаете, как говорит? Две вещи невозможно остановить: время и меня, если я начала болтать. Лили Лаладж. Господин бургомистр положил мне жалованье — восемь тысяч крон в месяц за то, что я буду приходить к вам трижды в неделю убирать и готовить. Так с каким вареньем оладушки? Есть малиновое…

— С мёдом! — перебила я, пока Лили не начала перечислять содержимое кладовой. — И на будущее, мисс Лаладж, — не беспокойтесь, я ем совершенно всё!

— Ой, какая мисс Лаладж?! Меня все просто Лили зовут. И вы так зовите. А я вам блинчиков напеку целую гору, чтобы и на завтра хватило — только подогреть надо будет. Умеете в печке подогревать? Я научу. И супу наварю много. В комнатах наверху убираться, или вы сами? Мистер Мёрфи наверх меня никогда не пускал. Говорил, у него там полный шкаф скелетов. Только когда он пропал, я проверяла. Нет там никаких скелетов. Разве что он их с собой забрал. Вот вы скажите, мисс Вирджиния, зачем некроманту скелеты? И для чего их прятать в шкаф? Вы тоже прячете?

— Только одного, — ответила я, пряча улыбку за чашкой чая.

— Это потому, что вы молодая ещё, — утешила меня Лили. — Так не убирать?

— Спасибо, я сама.

Лили вздохнула. Налила на сковородку тесто, искоса глянула на меня.

— Что? — насторожилась я.

— А правду говорят, что новый некромант страх до чего собою хорош? Труди Мартисон сказывала, чистый херувим.

Я вспомнила этого херувима со сковородой наперевес и закашлялась. Вот уж на кого, а на херувима Такер был меньше всего похож. Скорее уж на падшего ангела.

— А как его звать-то, мисс Вирджиния? А то у нас никто не знает. Даже Роза Корн.

— Ну, уж если даже миссис Корн не в курсе, — развела руками я, — то так и быть. Скажу. Марк Такер его зовут.

— Ох… — Лили прижала руки к объёмной груди, мечтательно прикрыв глаза. — Сразу видать, благородный. А красавчик, да?

Я промолчала, а девушка подложила мне на тарелочку снятые со сковородки блинчики и снова разлила тесто.

— А что на завтрак любит, не знаете? — спросила, словно между делом.

— Как-то не успела узнать.

— Жаль, — Лили погрустнела. — Я тогда ему тоже оладушек напеку. Папенька говорит, что никого ещё не встречал, кто бы от оладушков моих отказался. А вы к послезавтрему, мисс Вирджиния, обязательно узнайте, чего мистер Такер любит. И это… Холостой ли.

Допив чай, я покачала головой. Ой, чувствую, напрасно Такер вчера своими кубиками перед всем Литлвиладжем красовался. Ну, это, как говорится, проблема не моя.

— Обязательно узнаю, — заверила я Лили. — Обязательно! И спасибо тебе огромное, всё было очень вкусно.

Хотела убрать за собой посуду, но девушка замахала на меня руками, ну я и не стала сопротивляться. Забежала в кладовую, прихватила гречневой и перловой крупы для Кокота, и вышла во двор.

Чёрный подлец стоял посреди тропинки и с победным видом сверкал в мою сторону бандитским взглядом, а у его ног, зацепившись тонким, как ниточка, усиком за шпору, и безжизненно повесив голову, отвратительно пахла бедняжка Рафочка. По виду, совершенно мёртвая.

— Конец мне, — прошептала я, и с ненавистью глянула на петуха. Такого обхождения с ценным цветочком мне точно не простят.

Кокот вины за собой не чувствовал, наоборот, горделиво переступал с ноги на ногу, распушив иссиня-чёрный хвост.

— Ты что натворил?! — прошипела я.

— Куо?

Он склонил голову и клювом подтолкнул Рафочку в мою сторону, определённо ожидая похвалы и попутно заглядывая в миску с крупой.

Я вздохнула, отдала этому демону в перьях угощение и, аккуратно подняв Рафочку с земли, вернулась в дом. Лили хлопотала у плиты, а Такера видно ещё не было, поэтому я тихонечко, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, прошла в зону, отведённую под лабораторию.

Оживлять цветы мне раньше не приходилось. С другой стороны, это первые подопытные, на которых первокурсникам алхимического факультета разрешают испытывать действие приготовленных ими эликсиров.

Налила в стеклянную кружку воды, положила в неё помятый цветок. Надо признать, сейчас, без запаха, его можно было назвать даже красивым, хотя шесть тонких усиков-корешков, свисающих снизу, словно лапки паука, пугали. Раньше они были в земле, поэтому их не было видно, но сейчас я смогла их оценить по достоинству.

— А Джейми говорил, что у тебя присоски, — зачем-то вслух проговорила я. — А они больше на усы похожи.

— Вы что-то сказали, мисс Вирджиния? — окликнула меня Лили. Она стояла у плиты с поварёшкой в руках и удивлённо смотрела на меня. — Я не слышала, как вы вернулись. А что это у вас такое? Цветочек?

— Рафочка, — ответила я, и повернулась к навесным шкафчикам.

Если бы эта лаборатория была моей, то именно в них я хранила бы самые необходимые в работе материалы, но здесь, к моему огромному сожалению, была лишь соль, олово да медная стружка в похожей на пепельницу миске. На счастье, многое я привезла с собой.

— А что вы ищете?

Забыв о блинчиках, любопытная Лили подошла ко мне, и теперь горящими от любопытства глазами рассматривала содержимое полупустых шкафов.

— А разве вам можно?

— Первый этаж у нас с господином алхимиком общий, — хмыкнув, ответила я. — Сковородки там, омлет и медная стружка с мышьяком и сурьмой. Лили, ты не трогай тут ничего, пожалуйста. Я поднимусь к себе на минуточку, и сразу вернусь.

— Ага.

Она вернулась к плите, то и дело оглядываясь на Рафочку, а я подхватила юбки и, перепрыгивая через ступеньку, побежала к себе за необходимыми веществами. А когда вернулась, то возле Рафочки горделиво топтался Такер, и от Кокота его отличали лишь колер да отсутствие хвоста.

— Ой. Мисс Вирджиния! — пропищала Лили, прижав к груди испачканную блинным тестом поварёшку. — А пока вас не было, господин Такер ваш цветочек оживил.

— Не оживил, — исправил Такер, хитро поглядывая на меня. — Оживляют чернокнижники и некроманты. А алхимики проводят реанимационные работы. Вот.

Алхимик торжественно вручил мне кружку с Рафочкой, я опустила взгляд на цветок и протянула руку, но тут раффлезия распахнула свой жутковатый клюв и моргнула небольшим чёрным глазком, прорезавшимся в центре зелёной ягодки.

Рука алхимика дрогнула. Лили завизжала. Клюв захлопнулся, выпустив в воздух струю зелёного невыносимо вонючего дыма. Красные лепестки приподнялись, а ножки-усики вздрогнули и принялись суетливо взбивать воду в кружке, словно бежать пытались.

А дальше не помню. Дальше я, к счастью, в обморок упала.

В себя возвращалась с трудом. Уши заложило, и окружающий мир слышался, как сквозь толщу воды, а перед глазами клубилась густая чернильная мгла. В руках тяжесть, а в голове звон.

— Ох, мистер Такер! Что ж вы такой неаккуратный. Сложно было поймать девушку?

— Я ловил, — огрызнулся Такер. — Вирджиния, ты меня слышишь? Сколько пальцев?

Не видела я не только пальцы, но и всего алхимика целиком. Поэтому качнула головой и попыталась об этом сказать, но с губ сорвалось лишь невнятное:

— М-р-хм…

— Мисс Вирджинии нужно ноги выше головы поднять, — проговорила из мглы Лили. — И виски уксусной водой смазать, а корсет расстегнуть.

«Нет у меня корсета».

— Нет у неё корсета.

«Откуда он знает?!».

— Откуда вам знать?!

— Не слепой, — ответил Такер и веско добавил:

— Так.

— А принесу-ка я холодной воды, — сориентировалась Лили и по полу мелко застучали торопливые шаги, а я снова шевельнулась и вдруг поняла, что ничего не вижу лишь потому, что до сих пор не открыла глаза.

— Вирджиния, — тихо позвал меня Такер и осторожно похлопал по щеке. — Проклятье!

— Мне уже лучше, — заверила я и глянула из-под ресниц, чтобы тут же наткнуться на тревожный тёмно-синий взгляд.

— Странно, — прошептала я.

— Что? — парень шевельнул смоляной бровью, и я зачем-то провела по ней пальцем.

— Сам ты рыжий, а брови чёрные. И ресницы, как у девчонки. Пушистые.

— Не рыжий, а каштановый, — исправил меня он, но я же не слепая!

— Миссис Корн считает это признаком породы.

— Ну, если признаком породы… — Его глаза потемнели, а губы дрогнули под напором яркой улыбки. — А кто такая миссис Корн?

— Жена аптекаря. — Я улыбнулась в ответ. — Мы с ней в одном купе ехали, и…

Мгла отхлынула резко, как волна перед цунами, и ужас положения, в котором я оказалась, накатил на меня жаркой стыдливой волной.

Лежала я на полу. Голова — на мужских коленях, а ступни аккуратно уложены на лавку, отчего подол юбки задрался, обнажая ноги до колен и даже немного выше.

— И? — Продолжая улыбаться и не отпуская моего взгляда, Такер приподнял меня за плечи, помогая сесть поудобнее и позволяя опустить пятки на пол. Провёл рукой по моей ноге, поправляя юбку и при этом ненавязчиво и как бы нечаянно проверяя на гладкость ткань чулка. А может, и вправду нечаянно?

— Я воду принесла! — проорала за моим ухом Лили, и я вздрогнула, а Такер поморщился.

— Спасибо, — скупо поблагодарил он и забрал из рук нашей помощницы по хозяйству кружку из прозрачного стекла. Я точно в такой же чуть ранее Рафочку устроила.

Рафочка!

В моих глазах, по всей вероятности, всколыхнулась паническая волна, и она не осталась незамеченной.

— Не волнуйся, — правильно истолковал причину моего беспокойства алхимик. — Твой жуткий цветочек Лили вынесла во двор.

Последствия обморока слетели с меня, как шелуха с луковицы, и я попыталась вскочить на ноги, простонав болезненно:

— Кокот!

— Я? — возмутился алхимик. — Да что я сделал-то?

Пришлось объяснять:

— Да не ты, а петух. Проклятье местное. Во дворе живёт, на кличку Кокот отзывается. Это он мою Рафочку покалечил, а она ценный цветочек. — Я передёрнула плечами. — Мне её Марджери Уоррен подарила. Лили…

— И не просите! — Замахала на меня руками девушка, пятясь к плите. — Мне оладушки допечь надо. И суп. И кашу с картошкой. И вообще, я второй раз этот кошмар в руки ни за что не возьму! Это ж не цветочек, а порождение тьмы! Даже когда не воняет.

Такер кашлянул, прочищая горло, когда я поднялась на ноги и шагнула в сторону ведущей во двор двери.

— Я сам, — остановил он меня и ворчливо приказал:

— Посиди и не делай резких движений. Разобьёшь голову, а мне потом…

Окончание фразы растворилось в возмущённом «Куо-ко-ко» долетевшем со двора. Кого-то чёрного и не в меру наглого, кажется, только что пнули сапогом под хвост.

— Держи свою вонючку.

Вернувшийся Такер попытался вручить мне кружку с Рафочкой, но я, шарахнувшись в сторону (мне нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что у моего цветочка теперь есть жуткий глаз в клюве), дрожащим голосом велела:

— На подоконник поставь. — Он молча выполнил приказ.

Цветочек виновато поджал алые лепестки, а зелёные скромно опустил вниз, прикрывая этой своеобразной юбочкой свои жуткие ножки-усики. Клювик был приоткрыт лишь чуть-чуть, поэтому самого глаза мне видно не было, хотя осмысленный взгляд я на себе ощущала, и это пугало до ледяных мурашек на спине.

— Чем ты её таким полил, не пойму? — спросила я у алхимика, мысленно перебирая в голове все возможные составы, и не находя правильного ответа. — Что это за эликсир, от которого у растений глаза и ноги появляются?

У Такера на скулах появились два неровных пятна кирпичного цвета.

— На некромантском такому не учат, — буркнул он, и, повысив голос, спросил уже не у меня:

— В конце концов, накормят меня сегодня завтраком или нет?

И Лили тут же завела пластинку о содержимом нашей кладовой и всех трёхстах видах варенья, а я осторожно потрогала карман своего платья, куда положила флакончики с кое-какими вытяжками, при помощи которых планировала оживлять мою Рафочку.

В хорошем значении слова «оживлять» планировала, а не в том, в каком это сделал алхимик. Я покосилась на подоконник. Подарок Марджери Уоррен виновато таращился на меня своим единственным чёрно-зелёным взглядом. Жуткий, как мой самый страшный кошмар. Испуганно дрожащий. И бесконечно одинокий.

И в кого я такая жалостливая?

Флакончики от моего падения не разбились, и я вернула их наверх. А затем, прихватив с собою письма, вышла из дому, потому что слушать, как Лили воркует над уплетающим блины Такером, было совершенно невыносимо.

Джейми обогнал меня на дороге.

— Мисс Вирджиния! — Заглянул в лицо. — Ну, куда же вы без меня? Вы же хотели, чтобы я, чтобы покупки… Я вам не нужен больше?

Я щёлкнула его по носу и велела:

— Глупости не говори! Ты мне очень нужен. Я без тебя просто не справлюсь. Мне просто на почту нужно.

— Я провожу!

Здание почты находилось в центре Литлвиладжа, прямо напротив ратуши. Это было двухэтажное здание из красного кирпича с бронзовым петушком на флюгере, с медным рожком над входной дверью и с раффлезией в оранжевом горшочке на небольшой тумбочке у двери. Чтобы избежать неприятного запаха, кто-то умный и, несомненно, находчивый накрыл растение большим стеклянным колпаком.

— Гениально! — выдохнула я, и, найдя взглядом Джейми, спросила. — А где точно такой же можно купить?

— Лучше не надо, — авторитетно посоветовал мальчишка. — Леди Уоррен за эту выходку обиделась на главного почтмейстера и уже полгода с ним не разговаривает. Мало того, не позвала его жену на цветочный фестиваль, а дочери не досталось пригласительного на весенний бал. Вам это надо?

— Нет.

На почте было людно. Из знакомых лиц я увидела Розу Корн и Фила Саттона. Из незнакомых — юную девушку, старика с небольшой собачкой на кожаном повадке и траурного вида мужика в чёрном сюртуке. За конторкой, на месте кассира — дородная дама в синем платье и модной миниатюрной шляпке, приколотой к буйным чёрным кудрям.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я.

— Как устроилась, деточка? Новый алхимик не обижает?

— Спасибо, всё хорошо.

— Ну, смотри. Если что вдруг, не стесняйся, сразу говори.

— А правду говорят, что он невероятный красавчик? — встряла в разговор девушка, кокетливо обмахиваясь разрисованным под шёлк бумажным веером. — А то я вчера с папенькой на кладбище не пошла. А так жаль.

Все посмотрели на меня с ожиданием, а я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Да нормальный он, — пришёл мне на выручку Джейми. — Только бедный, как церковная мышь. Мало того, что ходит всё время босиком, так ещё и без рубашки.

— Совсем без? — ахнула Роза Корн, заалев щеками, будто майская роза. В её-то возрасте! — Бедняжка. Надо как-то ему помочь. Обязательно! Бедный мальчик…

И миссис Корн, забыв о своих делах на почте, поспешила из здания прочь. Юная девушка увязалась за ней. А Фил Саттон и старик с собачкой галантно уступили мне место в очереди.

Заплатив за марку и за срочность, я распрощалась со всеми, и мы с Джейми направились на рынок. Однако у ратуши были вынуждены задержаться, потому что окно на первом этаже распахнулось и наружу высунулась девчушка лет семнадцати, не больше, с толстой косой соломенного цвета и с круглыми очками на веснушчатом носике.

— Мисс Лэнг! — позвала она. — Извините, ради всего святого! Но можно вас на минуточку?

Я остановилась.

— Я Алиса Белл, — представилась девушка. — Мы с вами не знакомы пока. Я помощницей в ратуше числюсь.

— Чай разносит, — шепнул за моей спиной Джейми.

— Скажите, а вот новый алхимик, он…

Его как-то вдруг слишком много стало в моей жизни. И мне это очень и очень не нравится.

— Алиска, я тебе про него потом всё расскажу, — во второй раз выручил меня мой помощник.

— Ты вечерком заскочи, поболтаем, — предложил он, так беззаветно краснея ушами, что застеснялась даже я. — А то мы с мисс Вирджинией спешим очень.

И добавил веско:

— Я у неё личным помощником теперь служу. — И заговорщицким шёпотом:

— По самым важным делам.

Алиса перевела на меня недоверчивый взгляд, и я кивнула с самым серьёзном видом. Намерения Джейми были самыми очевидными, девушка очаровательной, и, положа руку на сердце, моему помощнику она подходила больше, чем соседу. Поэтому я уточнила:

— Моя правая рука. Не знаю, что бы я без него делала…

Алиса оторопело кивнула.

— Так я вечером зайду?

— В семь! — так откровенно обрадовался Джейми, что я поторопилась скорее утащить его подальше от ратуши.

— Извините, — пробасил он минуту спустя, и я махнула рукой, мол, пользуйся на здоровье. — Спасибо. Мы куда сейчас? На базар?

Я покачала головой.

— К сапожнику, а потом к портнихе. Есть у неё в лавке готовые платья? На свидание к девушке, мой друг, лучше ходить в обуви и в приличной рубашке. И не красней! Это, во-первых, в счёт твоего жалованья. А во-вторых, у меня договор с твоим дедом, не забыл? Он помогает мне, а я — тебе.

Тем временем мы свернули с главной площади на Ивовую улицу, и тут уже меня перехватили сразу четыре женщины с успевшим надоесть вопросом об алхимике.

— Красив, как бог, — заверила я и благородно уступила место Джейми с его репликой про церковную мышь.

Встреча с Алисой и её интерес к новому жителю города несколько ожесточили моего помощника, поэтому в новой версии его рассказа — я при этом молчала, как рыба! — у Марка Такера не то что рубах, и сапог не было. Он вообще был гол, как сокол.

— С-совсем, как сокол? — покраснев, сглотнула неуместный восторг одна из женщин и посмотрела на меня с надеждой.

— Ну, брюки всё же имеются… — признала я.

— Одни, — вставил Джейми. — Последние. Даже хуже, чем у меня.

Женщины с сочувствием посмотрели на одёжку моего помощника, и самая пожилая из них — седовласая матрона в чепчике вдовы и белоснежном переднике — постановила:

— Мы обязательно поможем бедному юноше. Девочки, пока Софья Кэптон не взяла нашего нового алхимика в оборот, нам надо срочно снять мерки! Линда, неси сантиметровую ленту. Агата, беги в лавку к мистеру Тарди и закажи у него пять… нет, десять метров белого шёлка. Камилла, за тобой галстуки. Ну а я буду ждать вас возле лавки алхимика ровно через час с корзиной сладостей. Заодно и накормим бедняжку.

И попрощавшись, они торопливо разбежались в разные стороны.

— Чтоб у него слиплось! — ревниво пожелал Джейми, и я была вынуждена с ним согласиться.

Я и раньше замечала, что люди чаще замечают новую беду, чем ту, что ходит рядом с ними по улицам уже давно. Но горожанки меня разозлили. Они толпой бросились помогать сиротинушке Марку Такеру, а вот в отношении Джейми у них прямо-таки какая-то запредельная слепота!

— Мисс Лэнг!..

— Всё правда, — рявкнула я, упреждая вопрос очередной женщины, возникшей на моём пути. — Красив, как бог.

— И беден, как церковная мышь, — в тон мне добавил Джейми.

И только когда мы с парнем добрались-таки до рынка, меня посетило пугающее подозрение:

— Скажи, дружище, а обо мне в городе сплетничают так же?

— Ну, про вас-то я никому ничего рассказывать не стану! — фыркнул Джейми. — Про вас уже Роза Корн, всё, что можно было, разболтала.

Ох! Хорошо, что неприличный некромантский костюм — это единственная моя тайна, в которую была посвящена жена местного аптекаря.

Сапожник Джой Брукс, к нашему с Джейми счастью, не интересовался, насколько хорош собой Марк Такер. Впрочем, и других вопросов об алхимике он не задавал. Молча снял мерки, расспросил Джейми о его предпочтениях, но, выслушав ответ, задал те же вопросы мне, и я была вынуждена внести некоторые коррективы, посчитав лаковые штиблеты неподходящим вариантом.

— Джейми, дружище! — шепнула я, когда мистер Брукс отвернулся. — Ты только не обижайся, но на кой тебе штиблеты? Ты же помощник мой, а не клиент. Давай ты всё же будешь ходить в обуви для живых мальчишек, а не для мёртвых стариков.

Он нехотя кивнул, но по дороге к лавке Софьи Кэптон — «самой лучшей и единственной портнихе Литлвиладжа», — ещё дулся. Я как раз пыталась вспомнить хотя бы один детский анекдот — мои братья и кузены их друг другу сотнями рассказывали, — чтобы развеселить своего помощника, когда меня снова окликнули:

— Мисс Лэнг!

Я оглянулась. В мою сторону, подхватив юбки, бежала растрёпанная молодая женщина в синем платье и белом, покрытым неровными кровавыми пятнами, переднике. Фраза о божественно красивом, но нищем алхимике застряла у меня в горле, а с уст сорвалось нервическое:

— Святые небеса! Что случилось-то? Вы вся в крови…

— Беда! — Она упала, глухо стукнувшись коленями о круглые булыжники мостовой, и попыталась обнять меня за ноги, но я вовремя увернулась, шарахнувшись в сторону. — Фреди, болван, не досмотрел. Калитку не запер, а Стинки-глупыш выбежал прямо на дорогу и во-о-от…

Женщина завыла, схватилась руками за голову и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Он же со двора у нас не выходил никогда… Мира не видел. Доверчивый такой. Бы-ыл!..

— Погиб?

По спине моей ледяной змейкой скользнул холодок. Смерть детей — это всегда страшно, особенно внезапная. Поэтому в похоронах всегда принимают участие некромант — без исключений. Тьма на такие смерти, как бабочка на огонь, летит. И если некромант своё дело сделает плохо, то в лучшем случае в районе кладбища блуждающие огни появятся, а в худшем — гули.

Но в тот момент я думала не об этом, а о маленьком Стинки, который впервые в жизни вышел со двора и… что случилось? Под телегу угодил? Под копыта лихого жеребца?

— Сколько ему было? — прошептала я.

Женщина всхлипнула и с трудом, сквозь рыдания, выдавила:

— В феврале шесть лет исполнилось бы мальчику нашему…

— И он до сих пор пределов двора не покидал? — изумилась вслух я и тут же мысленно шлёпнула себя по губам. Ну, куда я лезу? У родителей и без того беда, а тут ещё и я со своей критикой.

— Да зачем ему? — женщина вытерла слёзы, и неуклюже поднялась на ноги. — Только похудел бы от лишней беготни…

Я покосилась на Джейми. Мальчишка стоял тут же и пытался плевком сбить летающую над грязной лужицей муху. Расстроенным, опечаленным или испуганным он не выглядел.

— Так поможете, мисс Лэнг?

— А что конкретно я должна сделать? — не без опаски уточнила я. — Вас, простите, как зовут?

— Холли Уильямсон я. У нас свиноферма. — Я кивнула, пытаясь поощрить несчастную, и взяла её под локоток, тем самым как бы предлагая рассказать обо всём по пути. — И Стинки — он же наша надежда и опора. Такой плодовитый мальчик был.

— В каком смысле? — растерялась я.

— Стинки — хряк, — с равнодушным видом сообщил Джейми. — Племенной.

От неожиданности я споткнулась и чуть не упала.

— Как хряк? Обычный хряк? Свинья?

— Не обычный! — У Холли Уильямсон снова рот изогнулся в трагичной дуге. — Не обычный! Он самый лучший! Пятьсот килограмм живого веса… жи-жи… мёртвого-о…

И она снова завыла, пугая редких прохожих, которые, впрочем, посматривали в нашу сторону без особого интереса.

— Холли, Холли! Ну, что вы? Ну, успокойтесь. Прошу вас!

— К нему со всей округи девочек на случку привозили, — сквозь слёзы продолжила свой рассказ она. — Почти без выходных. По тысяче крон за визит или одного поросёночка из помёта. Мы его осенью на ярмарку хотели свозить. На выставку. А теперь…

— Так, тихо! — Холли шумно вздохнула. — Что конкретно вы хотите от меня? Свиней, какими бы замечательными они ни были при жизни, упокаивать не нужно.

— Так не упокаивать! Наоборот!

— Что наоборот? — опешила я. — Оживить?

— Не целиком, а только голову. — Холли потупилась. — Остальные… э… части мой муж уже обрабатывает. Стинки какой-то мерзавец телегой сбил и уехал с места происшествия. Хорошо, муж рядом был — успел прирезать бедняжку, а то бы пятьсот кило мяса — на помойку выкинули бы. Вы, мисс Лэнг, голову Стинки оживите, пожалуйста. Пусть он нам скажет, какая тварь его жизни безвременно лишила.

Мы остановились у фонтана, в котором купались две русалки, и я, сдержанно поинтересовалась:

— И как, простите, вы себе это представляете?

— Ну…

— На каком языке мы с вашим Стинки разговаривать будем? — Джейми хихикнул, но, поймав мой неодобрительный взгляд, зажал рот рукой и спрятался за чашей фонтана. — Языку свиней на некромантском факультете не обучают. Впрочем, как и языку других животных.

Холли шмыгнула носом и упрямо пробормотала:

— Ну, хотя бы посмотрите. Пожалуйста-а! Ни за что же погиб мальчик!

В сердцах я отпустила крепкое словцо и скрипнула зубами. С такими людьми спорить — бессмысленное дело. И я, понадеявшись, что муж окажется более вменяемым человеком, последовала за зарёванной миссис Уильямсон, отправив Джейми к портнихе без меня, и строго-настрого наказав заказать классические брюки и жилет.

Ферма Уильямсонов находилась на самой окраине Литлвиладжа, на вершине холма, с которого открывался просто невероятный вид. Я остановилась на повороте дороги и распахнула глаза. Холли, бормоча и всхлипывая, ушла вперёд, а я стояла под ветвями гигантского платана и не могла отвести глаз от открывшейся мне картины.

Лавандовые поля пушистыми полосами убегали до самого горизонта, и только там, где сапфировое небо встречалось с этим лиловым сумасшествием, виднелись тёмно-зелёные пятна одиноких тополей.

Кажется, я забыла, как дышать, и только сейчас по-настоящему поняла, почему эти места называют лавандовым раем. Поля были довольно далеко, но мне всё равно казалось, будто тёплый ветер доносит до меня их аромат.

Я всегда любила работать с лавандой.

Эфирное масло, мыло, чай из цветов и листьев, десятки, сотни эликсиров, в которых её ничем нельзя заменить. В Сити сухие цветы лаванды продавались небольшими сухими пучками, перевязанными разноцветными ленточками — но это совсем не то, что свежее растение. А вот оно стоило недёшево.

Всё-таки хорошо, что Эрша уговорила меня на эту авантюру! Если бы не она, я бы никогда…

— Мисс Лэнг!

…никогда бы не пыталась придумать, как выкрутиться из ситуации, в которой тебя просят допросить голову мёртвой свиньи.

— Иду, Холли.

Посреди заднего двора фермы Уильямсонов, на крюке, вбитом в огромный столб, висела гигантская туша свиньи. Мне никогда не приходилось бывать на бойне, да и в мясной лавке я была не частым гостем, поэтому сейчас была напряжена. Но трое мужчин, женщина и несколько подростков суетились вокруг, переговариваясь, коротко и по-деловому. И я поняла, что если стать так, чтобы взгляд не падал на бедолагу Стинки, всё не так уж и страшно.

Самый старший из мужчин, заметив меня, бросил что-то одному из своих помощников и, вытирая руки о подол такого же передника, что был надет на Холли, неспешно подошёл ко мне.

— Доброго дня, мисс Лэнг.

Меня так часто за последние дни называли чужим именем, что я уже не только не пыталась исправить говоривших, но, пожалуй, даже привыкла.

— Здравствуйте.

— Я Эдвард Уильямсон. Хозяин этой фермы. Холли моя жена. — Хмуро посмотрел на супружницу, что несмело переступала с ноги на ногу чуть позади меня. — Вы уж извините её, дуру. Она у меня молодая, работящая, одна беда — без мозгов.

Я деликатно промолчала, мысленно соглашаясь с мужчиной. Но, к сожалению, он не закончил.

— Придумала тоже. К некроманту за помощью бежать. Вы ж, поди, берёте дорого. Нам не по карману будет.

То есть хозяина фермы тоже не смущает идея беседы человека с трупом свиньи.

— Разве что вы согласитесь мясом взять? — Он виновато улыбнулся. — Колбаской, окороком… Я не поскуплюсь! Хоть целый год могу вам на кладбище свежатину завозить, каждый раз, как в город поеду.

— Мистер Уильямсон…

— Это, конечно, только раз в неделю. На на пару килограмм свинины и колечко сухой колбасы смело можете рассчитывать.

— Мистер Уильямсон…

— Мало? — загрустил он.

Я мысленно сплюнула, безмолвно выругалась и приветливо улыбнулась:

— Это более чем щедро. Но давайте сначала посмотрим, чем я могу помочь.

— Конечно! Конечно! Что от меня требуется? Хотите голову? Берни, снимай тушу!

— Не надо! — ахнула я и в ужасе попятилась. — Не надо никаких голов! Можно я пока просто посмотрю, где именно со Стинки приключилась беда?

Меня проводили на дорогу с другой стороны фермы. Тракт песочного цвета. Обочины густо засеяны волчьим бобом. Безлюдное место.

— Шерифа приглашали? — спросила я.

— Зачем? — Мистер Уильямсон свёл над переносицей брови и почесал в затылке. — Он же с мёртвыми разговаривать не умеет.

— Зато должен хорошо разбираться в живых, — вздохнула я. — Наверное, знает, у кого есть достаточно большая и тяжёлая телега, чтобы сбить не самую маленькую свинью. Сколько в вашем Стинки при жизни было килограмм. Холли говорила, что пять сотен?

— Не меньше, — с гордостью ответил мужчина.

— Ну вот. — Я развела руками. — Сами должны понимать, что это не был одинокий всадник или чей-то экипаж. Дилижанс вряд ли поедет по этой дороге. Что ему здесь делать?

— Что? — уточнил фермер, продолжая выжидательно на меня смотреть.

— Нечего, — ответила я. — Поэтому всё, что вам нужно сделать, это попросить шерифа узнать, кто ездит по этой дороге. Может, лес возят. Или камень. Я во всём этом не очень разбираюсь, но…

Мужчина внезапно вскинул голову и с подозрительностью огляделся по сторонам.

— Это вам Стинки сказал? Да? Его дух тут? Мальчик, мальчик! Ты прости меня, сам понимаешь, я по-другому не мог. А что он вам ещё говорит, мисс Лэнг? Скажите, он на меня не в обиде?

Я скрипнула зубами.

— Не в обиде, — буркнула раздражённо. — Поговорите с шерифом. Уверена, он быстро найдёт виновного. И, с вашего позволения, я пойду. У меня ещё дела в городе.

Спустившись с холма, я поняла, что не знаю, куда идти. Не знаю адреса портнихи, к которой отправила своего помощника. Конечно, можно было попросить помощи у первого встречного горожанина, и мне бы точно не отказали — слухи по этому городу, это я уже успела усвоить, разносятся со скоростью пожара в степи. И вряд ли в окрестностях остался хотя бы один человек, не знающий моего имени.

Поправочка. Моего нового имени.

С минуту постояв на перекрёстке, я рассудила, что портниха — единственная портниха Литлвиладжа — женщина опытная и ни за что не станет портить себе репутацию. А посему, даже если Джейми включит фантазию и попытается заказать классический костюм таким, каким видит его сам, всё равно получит на выходе то, что нужно мне.

К тому же очень сильно хотелось хоть одним глазком подсмотреть, как местные кумушки станут обшивать «сиротинушку» Такера.

И развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась домой. Настроение резко подпрыгнуло вверх, я даже про неловкую ситуацию с Уильямсонами забыла. И, забегая вперёд, скажу, что напрасно. Эта история в будущем ещё не раз напомнит о себе.

Однако тогда я об этом ещё не знала, и, улыбаясь каждому встречному прохожему и здороваясь с каждым встречным — попутно подтверждая всем интересующимся, что Марк Такер действительно так хорош, как рассказывают, — я незаметно для себя очень кстати вышла не к кладбищу, а к городскому рынку.

Список необходимых продуктов, который мы составили вместе с Джейми, остался у моего помощника, поэтому я набрала всего понемножку: сочной, головокружительно пахнущей клубники, крупной черники, по пучку укропа, петрушки и зелёного лука, два огромных персика, дюжину яиц, стакан зелёного горошка для Кокота, пять розовых мясистых помидоров, каждый с мой кулак размером, малюсеньких пупырчатых огурчиков, жёлтого сыру, кривоватый шар прессованного творога и плетёную корзинку с крышкой, чтобы донести всё это до дома. И даже сумела вынести её самостоятельно с рынка, но почти сразу была настигнута двумя молодыми мужчинами.

— Мисс Лэнг, — решительно сказал тот, что был повыше, и отчаянно покраснел. — Мы не можем отпустить вас одну. Мы вас проводим.

— И тяжести вам нечего носить, — продолжил тот, что был пошире в плечах, не уступая своему товарищу в яркости красных пятен на щеках. — Позвольте корзиночку…

У обоих при этом было такое выражение лиц, что я сразу поняла всю тщетность возможного спора, и молча согласилась.

До самого дома ни один из них более не произнёс ни слова, но их присутствие, как это ни странно, не угнетало. Наоборот, в том, что парни шли рядом со мной, был один огромный плюс — больше никто из женщин Литлвиладжа не подошёл ко мне с вопросом о Марке Такере.

Что же касается самого Марка Такера… Если в двух словах: омлет был отомщён. А если подробнее, то начну с того, что вся улица перед лавкой гудела от женских голосов и пестрела разнообразием тканей.

Женщины Литлвиладжа не подкачали — подошли к проблеме с фантазией и огоньком. Ни один алхимик сегодня точно не уйдёт раздетым. И пусть только после этого попробует сверкать своими кубиками!

Не то чтобы я на них пялилась. Не больше двух или трёх раз. Но всё же…

Поблагодарив своих безмолвных носильщиков, я по краю говорливой толпы прокралась к своей калиточке и незаметно проскользнула во двор.

— Куо! — тут же то ли поприветствовал, то ли обругал меня Кокот. Надеюсь, что всё же поприветствовал.

Я отсыпала ему горсть гороху, и петух с радостью принял угощение. И я скрестила пальцы на удачу. Может быть, если Кокот будет достаточно счастлив, мне удастся поспать хотя бы этой ночью.

— Куо-ко! — ответил на мои мысли петух. Я пожала плечами и вошла в дом.

Рафочка трепетала лепестками на подоконнике и пока не воняла. Лили уже ушла, а вот со стороны алхимика, из лавки, доносились приглушённые голоса.

Осторожно ступая и радуясь тому, что пол в кухне каменный, а не деревянный, я пересекла кухонную часть, оставила за спиной алхимическую лабораторию и прислонилась ухом к двери, ведущей в торговую лавку.

— Дамы, уверяю вас, тут какая-то ошибка! — долетел до меня голос Такера. — Чья-то шутка. Розыгрыш. Поверьте, я не испытываю финансовых затруднений, да и одежды у меня тоже достаточно.

— Скромность украшает молодых людей лучше золота и драгоценных камней, — патетично отозвался женский голос. — Но это лишнее, милый мальчик. Мы в Литлвиладже все, как одна большая семья. Какие могут быть условности среди своих? Не стесняйтесь, снимайте вашу рубашку, чтобы мы могли снять мерки.

— А на брюки замеры разве не сегодня будем делать?

— Дамы! — просипел Такер, и я зажала рот рукой, чтобы громко не хихикать.

— Дамы, — откашлявшись, повторил алхимик. — Я не возьму от вас ни рубашек, ни брюк, ни даже галстуков…

— Ох, про галстуки-то мы и позабыли!

— Поэтому найдите для своей благотворительности другой объект!

Стоит признать, что у Такера отменная выдержка. Окажись я на его месте, я бы уже рвала и метала. А он молодец, сдерживается.

— Ох! Милый мальчик, вы нас совершенно не так поняли! Никакой благотворительности! Лишь благодарность за ваш труд. Вот. Мы тут приготовили список необходимых нам эликсиров. Уверена, вам не составит труда приготовить каждый из них. И мы за всё, за всё заплатим! А рубашечки, брючки и прочие так необходимые молодым мужчинам вещицы — это просто подарок. Благодарность от местных жителей. Литлвиладжцы не любят оставаться в долгу. Ну, так как? Будем снимать мерки?

— Нет, — решительно отказался Такер. — Давайте ваш список и… И, пожалуйста, дамы, сообщите ожидающим на улице… — Он запнулся на миг, и я затаила дыхание. Неужели сорвётся? — …леди о моём решении. Я буду крайне вам признателен.

Женщины разочарованно вздохнули, зашелестели юбками, и я поняла, что пора убираться с алхимической половины на свою. Хотя бы для того, чтобы разобрать корзину с продуктами.

Такер появился, когда я заканчивала выкладывать яйца в специальное углубление в холодильном шкафу. В узких чёрных брюках, в белоснежной рубашке и в чёрном кожаном жилете со вставками из зачарованного серебра. Точно такой же кузен Ипполит купил себе со своего первого жалованья. На своё первое жалованье, если быть более точной, потому что после этой покупки в карманах новоявленного сторожа кладбища домашних животных не осталось ни медяка. Над ним тогда вся родня потешалась, мол, на кой тебе такая защита? А он только нос задирал, да с важным видом отвечал:

— Бережёного бог бережёт.

Зачем, интересно знать, такой жилет нужен алхимику?

Тем временем Такер пересёк кухню и присел на край кухонного стола, выхватил у меня из-под руки самую большую клубничину и спокойно спросил:

— Твоих рук дело?

— Смеёшься? — Я отодвинула лоток с ягодами подальше от загребущих алхимических ручек. — Я ни разу в жизни не была на овощеферме…

— Клубника — это не овощи, — подмигнул мне Такер, а затем изловчился и выхватил из лотка ещё одну ягоду. Понюхал её, зажмурившись, а я открыла рот и, кажется, пропустила пару вздохов, пялясь на то, как солнце путается в рыжеватых кончиках его ресниц.

— Клубника — это ягода, — после короткой заминки заявил похититель чужих покупок и откусил кусочек от украденного.

— М-м… — не сдержал стона удовольствия, и я, сглотнув, воровато отвела взгляд.

— Мне и на ягодных фермах бывать не приходилось, — чувствуя, как кровь приливает к лицу, проворчала я.

Отвернулась, чтобы Такер не видел моего смущения, и быстренько затолкала все свои покупки в холодильный шкаф.

— Все эти продукты я за кровно заработанные купила сегодня на рынке. Для себя. Так что убери от них свои загребущие руки и бездонный желудок!

Такер рассмеялся, откинув голову назад, как будто я что-то смешное сказала.

— Ох, Вирджиния, — шутливо пожурил меня он. — Жадность женщин не красит.

Я мысленно показала ему неприличный жест и отвернулась.

— Женщин красит улыбка, хорошее настроение и…

Он красноречиво замолчал, и я, не выдержав, покосилась в его сторону.

— И красивое нижнее бельё, — закончил этот мерзавец, поймав мой взгляд.

Я возмущённо ахнула, а он продолжил с задумчивым видом:

— Впрочем, тебя красит и некрасивое…

— Ну, знаешь… — задохнулась от возмущения я.

— Что знаю?

— Что у тебя язык без костей и полное отсутствие совести! Вот что!

Выпрямилась, развела плечи и, придерживая одной рукой юбку, гордо пошагала к лестнице на свою половину.

— Ви, ты обиделась, что ли?

Поставив ногу на первую ступеньку, я оглянулась.

— Во-первых, — произнесла самым ледяным голосом, на какой только была способна, — меня зовут Вирджиния. А во-вторых, умные женщины не обижаются, а делают соответствующие выводы.

Он снова расхохотался, а я позлорадствовала:

— Ладно, я пойду поищу что-нибудь интересное в секретной комнате моего предшественника, а ты пока можешь готовить зелья и снадобья по списку. Отрабатывать будущие рубашки, брюки и галстуки с манишками.

— Что там тех снадобий… — хмыкнул Такер, вразвалочку подходя ко мне и на ходу вынимая из кармана брюк сложенный вчетверо листочек.

Я успела заметить лосьон от веснушек, эликсир против храпа и помноженный на четыре «Счастливый сон». Все три очень сложные, состоящие из множества ингредиентов, а последний и вовсе надо в четыре руки готовить, потому как он на огне должен восемь часов стоять. И все восемь часов с него глаз нельзя спускать, а то или убежит, или подгорит, или вовсе выберется из кастрюльки, превратившись в десяток розовых летающих шариков, лови их потом по всей лаборатории.

— Ерунда, — легкомысленно отмахнулся Такер и спрятал записку в карман жилета. — Список от меня никуда не убежит, а вот шанс поучаствовать в загадочном расследовании, да ещё и в компании такого симпатичного некроманта, выпадает только раз в жизни.

Заметьте, не я это предложила. И не я буду чувствовать себя виноватой, когда Марк Такер не справится со своими обязанностями и будет с позором изгнан из Литлвиладжа, уступив место более достойному кандидату.

Мне.

Я вздохнула и, скрипя зубы, буквально вытолкнула из себя:

— Я в твоей помощи не нуждаюсь. Можешь быть свободен.

Он печально вздохнул, но от своей затеи не отказался, поднимался вслед за мной, не спросив разрешения и вообще вопреки моему желанию.

— В том-то и дело, что не могу, — с трагической патетикой проговорил Такер за моей спиной. — После всего, что между нами было, я, как честный человек, просто обязан… — Сердце в моей груди испуганно сжалось до размеров горошины, а потом раздулось, как воздушный шар, и заколотилось отчего-то не на положенном ему месте, а прямо в висках.

— …оказать тебе помощь в этом трудном и небезопасном деле, — как ни в чём не бывало продолжил алхимик, мне же понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Шутник. Если мой дед когда-нибудь узнает о том, «что между нами было», и мне, и Марку Такеру будет не до смеха.

— Думаешь, чтобы перекладывать с места на место записки бывшего некроманта Литлвиладжа, понадобится грубая сила? — попыталась уколоть его я, но судя по довольному смешку за моим плечом, мой укол отскочил от парня, как дробина от кожи слона. — Или надеешься поймать ту крысу, которая ночью переполох устроила?

Такер фыркнул.

— Поймаешь её, как же. После того, что ты устроила? Да она, если не дура, уже до Сити добежать успела.

— А нечего было совать свой наглый нос, куда её не просили, — огрызнулась я.

Так, ехидничая и подшучивая друг над другом, мы дошли до секретной комнаты, а я так и не нашла нужных слов, чтобы отправить алхимика восвояси. А по зрелом размышлении и вовсе поняла, что не хочу этого делать. Марк Такер, может, и бесил меня своей наглостью, но вместе с тем он излучал такую мощную уверенность в себе, что и я рядом с ним чувствовала себя спокойнее. Даже несмотря на страх быть выведенной на чистую воду.

Опять-таки, а вдруг придётся шкафы с места на место передвигать? Я видела алхимика без рубашки. Перед глазами, как наяву, встала вздымающаяся от частого дыхания грудь, голые плечи, руки, бугрящиеся тугими мышцами…

Проклятье! О чём я только думаю?

В тайном кабинете Рамира Мёрфи я, старательно игнорируя насмешливый взгляд алхимика, убрала все сигналки.

— Ищем любые записи и книги по тёмной магии, — озвучила я план работ. — Всё найденное складываем на стол. Я с этого конца начинаю, а ты — с того.

Молча мы принялись за дело. Я скрупулёзно брала в руки каждую книжку, листала страницы, просматривала содержание. Нашла несколько учебников с интересными — и полезными! — пометками на полях и отложила их в сторону.

— «Тёмная энергия и способы её выявления», — прочитал вслух название одного из учебников Такер. — Не знал, что эта литература считается опасной. Мне казалось, некроманты это на первом курсе изучают.

— Может, и изучают. Мне-то откуда знать? — недружелюбно буркнула я и осеклась, когда у Такера удивлённо вытянулось лицо. Вот же я балда! Чуть не погорела на пустом месте!

— В том смысле, что меня дед всему ещё в младенческом возрасте научил, задолго до академии. А уж там я на неинтересные лекции попросту не ходила.

— Понятно… — протянул Такер.

— И вот мне интересно, зачем опытному некроманту хранить книжки для детей. Ещё и с пометками.

— Действительно, — согласился со мной Такер и вернулся к изучению своей полки, но уже несколько минут спустя заговорил снова:

— Думаешь, Мёрфи был чернокнижником?

Я вздохнула и честно призналась:

— Не знаю. Одно скажу точно: тёмной энергией он пользовался. Аккуратно, умело, на жителей это точно никак не повлияло. Но маги гиблых земель наверняка верили в то, что укротили тьму. И с последствиями их самоуверенности мы сталкиваемся по сей день. Понимаешь?

Такер посмотрел на меня. В свете магических светильников его взгляд казался странным. Непонятным, тяжёлым и отчего-то смущающим. Я поёжилась, а он отвернулся и обронил короткое:

— Вполне.

— Просто мне нравится Литлвиладж, и я не хочу, чтобы с его жителями приключилась беда… — внезапно почувствовав себя виноватой, пояснила я. — Нашёл что-нибудь интересное?

— Ищу…

Позабыв о времени, мы провозились несколько часов. И опомнились, только когда за стенами дома принялся истошно орать Кокот. Переглянувшись, мы выбрались из тайной комнаты в зомбирум, и увидели, что за окнами уже давно стемнело.

Это же нужно было так увлечься? Я ведь обо всём забыла? О Джейми, о том, что он без меня ходил к портнихе, о его свидании, о дедушке-призраке, который должен был мне показать, где на кладбище Мёрфи спрятал артефакты.

И пусть это прозвучит нелогично, но перед Такером тоже было неудобно.

Выйти из дому незамеченной не получилось. И всё бы ничего, но замеченную меня одну отпускать отказались. На редкость благородный алхимик мне попался. Мои однокашники, когда выпадал случай опробовать оборудование в новой лаборатории, по сторонам не пялились. Какое там! Они бы не заметили, даже если бы рядом с ними приземлился с огнём и рёвом самый настоящий дракон.

А я не дракон. К тому же шла тихонечко-тихонечко, но Такер всё равно вскинул голову — он в этот момент какой-то ящик разбирал на лабораторной половине нашей общей кухни — и подозрительно сощурился.

— А ты куда это на ночь глядя?

Вопросы подобного толку мне только маменька с папенькой задавали. А всё потому, что братья с кузенами предпочитали не связываться с единственным в доме алхимиком (сиди и думай потом, не подмешал ли тебе кое-кто в суп слабительное или что похуже), а дед… Когда дед ночевал с нами под одной крышей, не то что я, даже маменька не рисковала выходить в сад после шести вечера без сопровождения.

Когда же Такер в довольно агрессивной форме поинтересовался о цели моей прогулки, я от неожиданности сказала правду:

— На кладбище.

Он демонстративно посмотрел на ходики.

— В одиннадцатом часу ночи?

Я пожала плечом. По большому счёту, рассказ Джейми о его свидании мог подождать до утра, да и с портнихой, я уверена, они договорились без проблем (были бы проблемы, мальчишка обязательно прибежал бы с отчётом). Да и разговор с Таном-старшим об артефактах, оставленных на вверенном мне кладбище проходимцем Мёрфи, можно было отложить на завтра.

Но стоило мне войти в спальню и посмотреть на кровать, как сон улетучился, а усталость затерялась за ворохом тревожных мыслей. Не теряя времени, я спустилась вниз, и тут столкнулась с проблемой.

— Ни один мужчина не отпустит женщину ночью на кладбище одну, — сказала моя проблема с таким энтузиазмом в голосе, что мне сразу стало грустно. — Я иду с тобой!

— Такер, ты кое о чём забыл. — Я не могла не предпринять этой попытки, хотя заранее подозревала, что её поджидает сокрушительный провал. — Я некромант. И гулять в одиночестве по ночному кладбищу — одна из моих прямых обязанностей.

— А я тихонечко, — подкупающе улыбнулся Такер. — Как мышка.

Двухметровая мышка, посещавшая некромантский факультатив и обладающая раздражающей способностью делать выводы, основываясь на крохах информации. И то, что они не всегда верны, мне скорее помешает, чем поможет.

— И всё же я вынуждена отказаться.

— Ви. — Такер посмотрел с упрёком. — Ну, ты же понимаешь, что я не приму твой отказ.

Можно было встать в позу, упереться рогом и закатить скандал с истерикой. Впрочем, и без них я сумела бы добиться своего, но отчего-то мне казалось, что подобный выигрыш станет первым шагом к общему поражению. Я пока ещё недостаточно хорошо знала Марка Такера, но в людях что-то понимала, и прекрасно осознавала, что любой на месте алхимика задумался бы, почему я так отчаянно сопротивляюсь. А задумавшись, решил во что бы то ни стало разузнать, что я скрываю вообще и в частности.

В моём шкафу скелетов было более чем достаточно, но самым важным на сегодня был Тан-старший. Призрак доверился мне, и подвести его доверие мне просто совесть не позволит.

Поэтому я спорить с Такером не стала, показательно зевнула и махнула рукой.

— Ну и бес с тобой. Я тогда спать пойду.

— Верное решение. Ни секунды в тебе не сомневался, — довольно улыбнулся алхимик и только что по головке меня не погладил да взять конфетку не предложил, потому что заслужила. Хорошим поведением.

Раздражение разлилось внутри меня и кислотой осело на языке. Ох, как же мне захотелось рассказать, что я думаю по поводу происходящего, но титаническим усилием воли я сумела удержать рвущиеся с кончика языка ядовитые слова. Напомнила себе, что Марк Такер в моей жизни не навсегда, а только до того момента, как его с позором выгонят из Литлвиладжа за то, что не справляется со своими обязанностями, и пожелала соседу спокойной ночи, заранее зная, что глаз ему сегодня не сомкнуть — я же видела список, который ему горожанки оставили.

Сон ко мне пришёл сразу, и, благодаря шарикам из мягкого воска, которые я предусмотрительно вставила в уши, был долгим и спокойным: без петушиных криков, магических сигналок и прочей чепухи. Поэтому проснулась я отлично выспавшейся и в превосходном настроении.

Умылась, убрала постель, отвесила шторы и выглянула в окно, чтобы полюбоваться на Кокота, что чернильным пятном застыл посреди двора и, как мне кажется, с упрёком смотрел своим единственным глазом в сторону моего окна.

— А потому что нечего, — назидательно пробормотала я и помахала петуху рукой. Он тут же повернулся ко мне хвостом и мстительно нагадил на газон. — Всё-таки ты изумительно гнусное существо. Правильно тебя Кокотом окрестили.

На кухне меня уже ждал Джейми. В серой рубашке с коротким рукавом, в лёгких летних брюках и приличной обуви он казался повзрослевшим и серьёзным. По крайней мере, до тех пор, пока не раскрыл рот.

— Мисс Вирджиния, а правду говорят, что вы вчера дух хряка вызвали, и он лично вам рассказал, кто его убил?

Вот же…

— И тебе доброго утра, Джейми. А кто именно говорит?

— Так все, — ответил мальчишка. — Я молока принёс. Будете?

Покачав головой, я достала на стол вчерашние блинчики — удивительно, как они пережили ночь, учитывая, что рядом с ними ошивался Марк Такер. И, кстати, удивительным было не только это, но и наличие других продуктов в холодильном шкафу — ягоды, овощи, яйца. Всё было на месте.

Не иначе бедняга алхимик так умаялся, что на еду сил не осталось. На корню задавив в себе жалость к конкуренту, я разлила по кружкам свежее молоко и, сев за стол напротив Джейми, велела:

— Рассказывай.

После моего визита на ферму Эд Уильямсон и вправду послал одного из своих сыновей за шерифом. А тот, памятуя о привычке фермера щедро оплачивать услуги свежим мясом, не стал откладывать дело в долгий ящик, и уже к вечеру преступник был изловлен. Им оказался приезжий маг-стихийник, которого нанял владелец местной каменоломни. В обязанности мага входили взрывные работы и сопровождение груза. Всё дело в том, что в окрестностях Литлвиладжа добывали трилит — исключительно ценная и дорогостоящая горная порода. Раньше трилит использовали лишь в отделочных работах — уж больно мягким и капризным был этот камень, но после того, как пару десятилетий назад стало известно о его природной особенности блокировать любую магию, богатые люди из него стали строить дома, а бедные — заказывать амулеты.

Само собой, что на каменоломни стали нападать, а обозы с ценным камнем грабить. Так что присутствие мага в этой ситуации никого не удивило. Вот только в Литлвиладж приехал совсем мальчишка. Неопытный и импульсивный, он не стал разбираться с выбежавшей на тракт свиньёй, а просто ударил по бедняге Стинки волной, не заботясь о том, что она попросту переломала хребет несчастному хряку.

Когда Эд Уильямсон услышал про каменоломни, в голове его случилось помутнение — иначе я произошедшее объяснить не могу, — и он во всеуслышание, не заботясь о том, что рядом с ним стояли Роза Корн и Марта Споти, заявил:

— А ведь мисс Вирджиния мне сразу сказала про телегу с камнями. Она приходила, чтобы дух Стинки вызвать, и даже денег за работу не взяла. Хорошая девочка. Литлвиладжу так с нею повезло, так повезло!

Открыв рот и забыв о завтраке, я слушала Джейми и с ужасом понимала, что от репутации человека, умеющего разговаривать со свиньями и прочим домашним скотом, мне теперь не избавиться и за сотню лет. За пару дней я уже успела изучить местных и точно знала: если они вобьют себе что-то в голову, вытрясти это оттуда бывает крайне тяжко.

— Джейми, ты же ведь не глупый парень, — собравшись с мыслями, начала я. — Должен понимать, что нельзя вызвать дух того, в ком никогда не было души. Ну, или на худой конец, что я не говорю на свинском.

Парень запихнул в рот сразу два блинчика и задумчиво кивнул.

— Я просто предположила, что сбить такое огромное животное, каким был при жизни Стинки, могла лишь действительно большая телега. Например, каменщика или лесника.

— И всё?

Кажется, Джейми даже обиделся за меня, но я развела руками и согласилась:

— И всё.

— Жалко.

Я фыркнула и щёлкнула парня по носу.

— А ты не жалей. На блины вон налегай. И лучше не ерунду разную рассказывай, а поделись, как вчера свидание прошло.

Джейми залился краской, как девица на выданье, и прямо-таки подпрыгнул от радости, когда с улицы послышался мелодичный звон повозки почтальона.

— Прошло и прошло. Я потом как-нибудь, завтра. Или на следующей неделе. Там Патрик Уэльч ждёт. Я быстренько, мисс Вирджиния, одна нога здесь — другая там. Можно?

И умчался, не дожидаясь ответа, только пятки сверкнули.

Вернулся быстро, в руках держал два жёлтых листка, на которых обычно печатают телеграммы.

— Это для вас. — Джейми протянул мне одно из посланий и торопливо добавил:

— Патрик обещался подождать ответа, чтобы вам на почту идти не пришлось.

— Спасибо. А второе письмо?

Джейми взглядом указал наверх и влево, где размещались комнаты алхимика, но к лестнице парень не пошёл, а направился прямо в лавку. Я же решила прочесть свою телеграмму. Конечно же, она была от Эрши.

— А скажите, дедушка, как вас вообще занесло в Литлвиладж?

После происшествия с Рафочкой мистер Тан решил «избавить наши отношения от лишнего официоза» и милостиво разрешил мне называть себя дедушкой. Ну, как разрешил? Приказал.

— Ты о чём?

— Ну… — Я остановилась между памятником в форме плачущего ангела и надгробным камнем, на котором просто перечислялись имена тех, кто под ним лежал.

— Сразу понятно, что вы не местный, — демократично продолжила я.

— Под «не местным» ты, я так понимаю, деликатно подразумеваешь «узкоглазый»?

Я покраснела, и выдавила из себя что-то совершенно невнятное.

— А нечего особо рассказывать. — Дух пожал призрачными плечами и пролетел сквозь плачущего ангела. — Сын мой полюбил не ту женщину. Не послушал меня, выкрал невесту у родни из-под носа. Прямо со свадьбы. Конечно, места им в родном городе не нашлось. Они уехали. На исходе года родился Джей Ми. Я ехал к ним, чтобы представить наследника духам рода, когда из слепого телепорта на меня выпал внук. Сын у меня телепортистом был отменным, успел малыша переслать в безопасное место. Жаль, сам остался, да жену не уберёг.

Следующие десять минут прошли в тишине, но первым не выдержал всё же призрак.

— Джей Ми — единственный наследник очень знатного рода. Дорога на родину ему закрыта. Да и некуда ему возвращаться. Чтобы уберечь его, я сделал так, что ТАМ нас все считают мёртвыми. Впрочем, сейчас это уже наполовину правда.

— Значит, папа Джейми был телепортистом, — некоторое время спустя, пробормотала я. — А мама? Не некромантом случайно?

— Как догадалась? — хмыкнул призрак.

— Петух мой его любит, — ответила я. — Тёмную энергию мальчик чувствует. Опять-таки, вы, дедушка. Призрака каждый может почувствовать, но чтобы увидеть…

— Догадливая! — перебил меня Тан-старший. — Лучше б ты так легко догадалась, куда поганец Мёрфи артефакты спрятал. Или, к примеру, на кой ляд твой липовый алхимик мне этой непотребщиной всё кладбище изрисовал.

— Он не мой! — возмутилась я, и снова покраснела.

Как выяснилось, дедушка пристально следил за Марком Такером, пока тот творил своё чёрное дело, нанося руны на все прилежащие к дому поверхности.

— Ещё и бормотал постоянно что-то при этом, — заложил соседа дед. — Я высовываться не рискнул. Ещё, чего доброго, почует меня, потом от него лопатой не отобьёшься. Знаю я эту братию. Вот зачем он в Литлвиладж приехал? Зачем прячется? Недоброе замышляет, точно тебе говорю! Тот, кто зла за душой не держит, от людей не таится… — Глянул на меня искоса и смущённо кашлянул. — Ну, почти всегда. Джей Ми, пёсий сын, ты куда пропал? Иди лук чисти, да картошку обирай. Чтоб пока мы с Вирджинией по могилкам ходить будем, ужин приготовил!

Я попыталась возмутиться. Ведь мы с моим помощником ужин собирались готовить вместе, но у дедушки на этот счёт были совершенно другие планы.

— Слово «демократия» знаешь? — Дождался моего кивка. — А как переводится с древнего тоже?

— Ну, это просто…

— А кто ж говорит, что сложно? «Демос» — народ, «кратос» — власть. Что означает борьба власти с народом. Поэтому вы два, как порядочный народ, не доводите до греха! Молча делайте то, что вам велели.

— Мистер Тан, но…

— Не нокай! Не запрягла. И если я ещё раз услышу вот это вот утомительное «мистер Тан», сама артефакты будешь искать. Поняла?

— Поняла, — буркнула я. — Дедушка.

Мы обошли всё кладбище по кругу, и даже дважды, но даже следов артефактов злокозненного некроманта не отыскали.

— Алхимик твой спёр, — в итоге постановил призрак. — Не зря он мне сразу не понравился.

— Он не мой!! Сколько можно говорить?

— Да что тут говорить? Тут действовать надо.

Мы отправились назад. Из открытых окон сторожки долетали аппетитные ароматы, и Тан-старший проворчал что-то одобрительное в адрес своего внука.

— Джейми очень хороший у вас, — проговорила я. — Вежливый, работящий и любознательный. Я взялась его рунному письму учить. Не возражаете?

— Знания лишними не бывают. Была бы в Литлвиладже магическая школа, я б его уже давно отдал. Так ведь нету, а одного в большой город я его не пущу. Страшно.

Я вздохнула. С одной стороны, я была немного старше Джейми, когда вылетела из родного гнезда. С другой, я прекрасно понимала старика Тана. Боязно отпустить в большой мир любого ребёнка, а если он последний в твоём роду, то и подавно. К тому же призрак не может уйти от того места, где похоронено его тело.

А кстати, где оно похоронено? В Литлвиладже ведь никто не знает о том, что старик умер.

— На моей родине нет кладбищ, — пояснил призрак. — А мертвецов хоронят там, где они принесут больше пользы. В лесу, в море, в реке. Моё немощное тело дало много жизни ивовым деревьям, которые растут у пруда за погостом. Пройдёт много времени, я окончательно исчезну, и даже мои потомки забудут, кто я такой, а эти деревья будут всё ещё тут. Знаешь, почему?

— Почему?

— Не потому, что ива живёт долго. Обычно это не так. Но зато я свою жизнь прожил честно. Не рыл яму другому, не прятался от врага, не опускал глаз перед подлецом. Моё тело было слабым, но сил из него деревья взяли много. Ещё твои правнуки, Вирджиния Лэнгтон, будут прятаться под их ветками.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав своё имя, и тихонечко рассмеялась.

— Простите, дедушка. Вы всё верно сказали, просто я уже и не чаяла, что в Литлвиладже кто-то помнит моё настоящее имя.

Старик фыркнул.

— А насчёт учёбы Джейми не переживайте. Пока я с ним позанимаюсь, а когда срок моего контракта истечёт — посмотрим. Вам ли не знать, что безвыходных ситуаций не бывает.

Он не ответил, и до сторожки мы дошли в тишине.

А там нас уже ждал полноценный ужин и сгорающий от любопытства Джейми. Парень дико расстроился, когда узнал, что артефактов мы не нашли, и в той же степени обрадовался, когда выяснилось, что нам с ним (а с кем ещё? Других живых помощников у меня не было, а неживые отказывались совать нос в «некромантское логово») придётся обыскивать жилище Марка Такера. Причём радость его была такой сильной, что парень даже успел составить план:

— Вы его, мисс Вирджиния, главное, из дому уведите, хотя бы часа на три. А уж я найду всё-всё, что бы он там ни спрятал!

Сказал и зловеще сверкнул чёрными, как переспевшая вишня, глазами.

— Дедушка, а проклятийников в вашем роду не было? — поинтересовалась я минуту спустя. Уж больно говорящим был взгляд моего помощника, и, допускаю, не последнюю роль в причинах его возникновения сыграло давешнее свидание Тана-младшего с одной известной мне юной дамой.

— Отчего ж не быть, — невозмутимо ответил мне призрак. — Был. И не один. Прадед мой трём государям служил. А его прадед, говорят, до сих пор у кого-то отбывает наказание за неудачную игру слов при составлении проклятия.

Я глубокомысленно промолчала, а Джейми вдруг насторожился и прижался лицом к стеклу, предварительно сложив ладони вокруг глаз домиком.

— Мисс Вирджиния, — прошептал испуганно. — Между могил кто-то ходит и светится.

— В каком смысле «светится»?

Я пристроилась рядом с помощником, отгородившись козырьком из ладоней от магических светильников, горевших в комнате, и испуганно охнула: по кладбищу рваными рывками, от могилы к могиле передвигалось нечто зеленоватое, очертаниями напоминающее человека.

— Что это? — просипела я.

— Из дому не выпущу, и не проси! — категорично отозвался за моей спиной «дедушка», и что-то мне подсказывало, что эта фраза была адресована не столько Джейми, сколько мне.

Выпрямилась и оглянулась. Призрак завис над полом, загораживая собою входную дверь и, как я и полагала, смотрел на меня.

— Ну, деда! — жалобно простонал Джейми, стыдясь за поведение чересчур заботливого родственника. — Я уже не ребёнок!

Глупый. Во-первых, не понимает, что обращался старик ко мне (видимо, старший Тан и предположить не мог, что внук рискнёт высунуть нос из дому). А во-вторых, как показывала практика, для наших родителей и бабушек с дедушками детьми мы остаёмся хорошо, если не до старости.

— В Литлвиладже официально находится только один некромант, — напомнила я, не сводя строгого взгляда с призрака. — И грош цена мне будет, если то, что ходит сейчас между могил, причинит вред кому-то из горожан.

— А если уже причинил? — насупился дед. — Чем ты сможешь помочь в этом случае? А если он и тебя саму… как-нибудь причинит?

— В таком случае мне, по крайней мере, не будет стыдно смотреть людям в глаза. Не мне вам объяснять значение таких понятий, как честь и долг.

Призрак упрямо наклонил голову, в мёртвых глазах на мгновение сверкнуло подобие слезы.

— Важность этих двух понятий живые зачастую преувеличивают, — прошелестел он. — Но, к сожалению, это становится понятно лишь после смерти.

Понимая, что время утекает сквозь пальцы, как вода, я решительно шагнула вперёд. Скажу честно, не знаю, что бы я стала делать, откажись призрак меня пропускать, и чем и каким способом он стал бы меня задерживать. Но, к счастью, старик просто растворился в воздухе, и я смогла выскочить на улицу.

— Мисс Вирджиния, — засипел за спиною Джейми. — Я с вами!

Я коротко глянула на него через плечо и только вздохнула — останавливать его сейчас не было бы лицемерием с моей стороны, но времени на философские споры сейчас не было.

— Держись за мной и только попробуй высунуться. Всыплю так, что поучения деда тебе благословением небес покажутся.

Джейми сглотнул и торопливо закивал, давая мне понять, что слова приняты к сведению, а моё лицо легонько обласкал тёплый ветерок, обозначая присутствие призрака.

— И чтобы ни звука!

Прячась в тени, мы добежали до угла. Остановились. Я два или три раза глубоко вздохнула, пытаясь угомонить взбесившееся сердце, и выглянула из-за дома.

Кладбище купалось в лунном свете. Низкий туман стелился между могил, но обзору не мешал. В густой траве надрывались сверчки. Ухнул филин. Ему ворчливо брехнул на чьём-то дворе страдающий от бессонницы пёс. Раз, другой, а на середине третьего устал.

Ночная бабочка, скользнув крылом по моей щеке, испуганно шарахнулась в темноту, но быстро выровняла свой полёт и стукнулась в горящее тёплым светом окно.

— Тук, так, тук-тук. Тук-тук-ту-ук…

«Чтобы она нам Рафочку не напугала! — тревожно подумала я. — А то потом до утра сторожку проветривать будем».

Джейми осторожно дотронулся до моего локтя, отвлекая от посторонних мыслей и возвращая к действительности.

— Мисс Вирджиния, — прошептал в самое ухо. — Куда он делся-то?

Демоны его знают, не к ночи будь помянуты.

Кладбище в Литлвиладже было немаленьким, склепы, в которых мог спрятаться ночной гость, были построены по периметру, а внутри лишь могилы да невысокие надгробия, за которыми и Джейми-то мог спрятаться с трудом. Зеленоватого человека мы видели где-то посередине. Некоторое время, конечно, ушло на спор с мистером Таном, плюс пока мы добежали до угла. Две? Три минуты? Если мчаться сломя голову прямо по могилам, пожалуй, можно было бы добежать до стены. При допущении, что по кладбищу бродил человек.

Я прикрыла глаза, чтобы лучше видеть магическим зрением, и огляделась уже по-другому. На трёх могилах виднелись малюсенькие, размером с кошку, пятна. Такие никому вреда причинить не могут, зачищать их — это как пушкой по воробьям стрелять. Проще выждать ещё денька три и пройтись по кладбищу с солью, как мы с Джейми это уже делали однажды.

— Мисс Вирджиния!

— Цыц!

Распахнув глаза, я пустила по кладбищу «всполох». Заклинание простое, детское. Им разве что мышей пугать. Но если его немножечко изменить и живой элемент заменить мёртвым, то шуганутся от всполоха не мыши, а любая нежить, которая есть в округе. Шутку эту придумал мой брат Патрик, чем несказанно порадовал деда.

— Кровь не водица, — гордо задирал нос граф Гловерский, рассказывая об изобретении своего старшего внука всем гостям усадьбы. — Попомните моё слово, парень далеко пойдёт!

Находились, правда, злопыхатели, возражавшие потихоньку и пренебрежительно:

— Тоже мне изобретение! Трещотка, чтобы мышей да нетопырей пугать…

— Коли мёртвых мышей, то это каждому некроманту на радость, — спокойно возражал дед. — Это ж не искать, ожидая нападения из темноты, а сразу — раз! И ты уже знаешь, с кем бороться, и сколько сил на это потратить. На городских кладбищах оно, допустим, и ни к чему. А вот в Пустоши это не одну жизнь спасёт.

Впрочем, сегодня силы на это простое заклинание были потрачены впустую. На кладбище Литлвиладжа не было ни одного посмертия, умертвия и прочей нежити. Если, само собой, не считать призрака старшего из двух Танов, который с гневным шипением проявился в трёх шагах от меня.

— Ты что творишь, ненормальная? — просипел он. — Я чуть со страху не развеялся!

— Прошу прощения, дедушка, — ответила я шёпотом. — Но это самый простой и быстрый способ выяснить, есть тут кто-то из неживых, или нет.

— Выяснила? — ворчливо спросил он.

— Да. — Махнула рукой вправо. — По кладбищу точно не мертвец ходил. Поэтому вы с Джейми в ту сторону вдоль забора пройдитесь, а я — в эту. Может, хоть след какой найдём.

— Да что искать-то, — присоединился к беседе Джейми. — И так понятно, кто тут шастал.

— И кто же?

— Ясно кто. Маляр этот недоделанный. Пожиратель чужих омлетов…

Я покачала головой. Ох, не любит Джейми моего соседа.

— Значит, иди и ищи доказательства, — велела я. — А то, сам знаешь. Не пойман — не вор.

— Он, даже если и пойман, не вор, — упрямо буркнул мальчишка, поворачиваясь ко мне задом, к правой кладбищенской стене передом. — Омлет сожрал — и не подавился. Даже спасибо не сказал…

Дедушка усмехнулся, глядя на внука, а затем перевёл взор на меня.

— Только будь осторожна, — попросил он. — Живые зачастую опаснее мёртвых.

И добавил:

— Мы всё же не знаем, кто это был, и почему. Хорошо, если… кхм… пожиратель омлетов. Он хоть и здоровенный, но выглядит вполне безобидным. А если не он? Если кто-то, кто не защитные руны на всё кладбище накладывать станет, а руны совсем-совсем другого свойства?

— Спасибо за предупреждение и заботу, — поблагодарила я. — Обещаю быть внимательной.

— И не рисковать впустую, — подсказал призрак, и я шёпотом повторила за ним. Все дедушки одинаковые, теперь я это точно знаю!

Вдоль кладбищенской стены я кралась, как коза по кишащим тиграми джунглям: медленно и очень-очень осторожно, внимательно вглядываясь в каждую тень и прислушиваясь к любому шороху, но, к сожалению, не обнаружила ни одного следа.

А вот Джейми в этом плане повезло больше.

Когда мы встретились, обойдя кладбище по кругу, мой помощник едва не подпрыгивал от нетерпения.

— Мисс Вирджиния! Там следы. Идёмте скорее, покажу!

Он лихо схватил меня за руку и потащил в нужную сторону, на ходу объясняя:

— Я только утром землю в той стороне взрыхлил. Там у нас кусты драцены, они привередливы, как старуха Пеньи. И поливать их, и обрызгивать, и стеклянным колпаком от туманов закрывать, и землю рыхлить трижды в неделю, а то захиреют… Ну, я и…

— Я поняла, — перебила я. — Что про следы?

— Деда говорит, что сегодня в той части кладбища живых не было. Ну, кроме этого пожи…

— Я поняла, о ком ты!

— Вот! — Джейми поднял вверх указательный палец. — И он к забору не приближался. Только между могилок шастал. Я в одном романе читал про сыщика Дени Лекуэна. Может, слышали? Нет? Ну, ничего. Прочитаете ещё. Этот Дэни Лекуэн одного преступника по следу, оставленному на чердаке дома, поймал. И главное, как просто! Залил след гипсом, подождал, пока застынет, а потом сравнил отпечаток со всей обувью подозреваемого.

Мы как раз дошли до нужного места, и я уставилась на два чётких следа, оставшихся на клумбе. Следы были большущие, явно не дамские. И, судя по каблукам, скорее всего — сапоги для верховой езды. Хотя, я могла и ошибиться. Назвать себя большим специалистом по части подмёток я никак не могла. А вот с Джеем Бруксом по этому вопросу я обязательно посоветуюсь.

— Что думаете, мисс Вирджиния?

Джейми с торжеством посмотрел на меня.

— Думаю, что тебе нужно не приключения читать, а учебники по рунологии и некромантии, — пробормотала я. — Впрочем, идея с гипсом хороша, но где я его тебе возьму среди ночи?

— Можно использовать лёд, — предложил дедушка Тан. — Я видел, что с магией у тебя нормально. Думаешь, справишься?

— Не представляю, что может мне помешать.

Слепок я сделала за минуту. И даже обошлась безо льда, использовав стазис, немного воды и сухой песок, которого на кладбище было более чем достаточно. Отпечаток получился прекрасный, хоть в скульпторы подавайся. И Джейми, судя по всему, думал о том же.

— Мисс Вирджиния, — сказал он. — А вот если, допустим, я в лужу упаду. Вы мой оттиск тоже сделать сможете?

— Я тебе упаду! Только не в новой одежде! — возмутились мы с мистером Таном одновременно.

И Джейми немедленно погрустнел, пусть и ненадолго.

— Ой, мисс Вирджиния! — вновь загорелся энтузиазмом он. — А давайте его поймаем! Этого пожи…

— Его зовут Марк Такер!

— По имени ещё его называть, — ревниво сощурился мой помощник. — Так как насчёт изловить его?

— А давай! — решилась я.

Призрак простонал, печально ухнул филин, где-то у реки утробно и насмешливо квакнула лягушка, а на круглую, как совиный глаз, луну набежала туча.

— Даже силы природы на нашей стороне, — патетично прошептал Джейми, а его дедушка с болью в голосе попросил:

— Внучка, врежь ему от меня по шее, а? Чтоб не трепался, когда не просят.

— Чего сразу «врежь»?

Джейми предусмотрительно шарахнулся в сторону, а я зашипела на обоих Танов:

— Тихо вы! Если злодей не пожи… Проклятье! Если по кладбищу не Марк Такер ходил, а кто-то другой, и если этот кто-то вопреки всему всё ещё здесь, то он уже издох от смеха, слушая ваши… наши препирательства. Джейми, возьми слепок и спрячь под рубашку.

— Почему я? — из чистого противоречия встрепенулся он, а я задумалась о методах воспитания дедушки Тана.

— Потому что в моё декольте эта штука не влезет, — прошипела я в ответ. — А карманов в моём платье нет.

Джейми шумно выдохнул.

— Дедушка, за кладбищем присмотрите?

— А то нет.

— И если вдруг злодей вернётся, знак подайте.

— Петухом прокричать?

Я осенила себя святым знамением.

— Чур с вами! Незачем Кокоту дурной пример подавать. Может, коровой…

Мистер Тан тихонько хмыкнул.

— Святые угодники, — пробормотал, улетая от нас в сторону сторожки. — Я буду первым в истории мычащим призраком. Хоть бы предки не засмеяли, честное слово.

Я глянула на Джейми. Парень поймал мой взгляд и заверил торопливым шёпотом:

— Ни одного слова, мисс Вирджиния!

— Молодец, — похвалила я, и мы двинулись в обратном направлении.

В мой двор решили не соваться. Во-первых, там Кокот, а от этого подлеца любой гадости можно ожидать. А во-вторых, что нам искать в моём дворе? Уж точно не следы Марка Такера.

Обогнув дом по дуге, мы вышли на главную улицу и затаились в тени буйно разросшейся сирени. И таиться, надо сказать, было от чего, ибо свет горел во всех окнах, и в эти окна ловко и безмолвно одетые в чёрное люди перекидывали заманчиво позвякивающие ящички.

— Мисс Вирджиния! — всполошился Джейми. — Это какие-то неправильные воры.

— Угу, — мрачно согласилась я. — И воруют они тоже неправильно. Наоборот воруют. У себя.

— А?

— Джейми, скажи мне, как на духу. Кокот тебя ведь боится?

— Уважает, — уклонился от прямого ответа этот паршивец.

— Ну, раз боится, тогда можешь попробовать прокрасться в лавку с моей половины? Может, услышишь что-то интересное. А я попытаюсь хотя бы что-то разузнать тут. От двоих от нас толку всё равно нет.

— А слепок? — ревниво сощурился он.

— А слепок возьми и спрячь. Всё равно у всех посетителей Такера…

— Пожирателя омлетов!

— Пусть. Всё равно у всех мы обувь не проверим, а алхимик… — Липовый! — И до завтра подождёт. Вряд ли он за остаток ночи успеет исчезнуть. Не с таким багажом.

Джейми понятливо хмыкнул и тихо, как ночная бабочка, упорхнул в сторону моей калитки. А я посидела ещё немножко под ветками сирени и только было решилась перебраться поближе к снующему у лавки народу, как чья-то ладонь прижалась к моему лицу, закрывая сразу весь рот и самый кончик носа, а сзади в мою шею ткнулось горячее дыхание, угрожающе шепнувшее:

— Попалась!

Я попыталась заорать, но чужая ладонь лишь жёстче смяла мои встрепенувшиеся губы. Хотела выбраться из кустов, но вторая рука горячей змеёй обернулась вокруг моей талии, и мне ничего не оставалось, кроме как воспользоваться советом одного из моих кузенов.

— В любой опасной ситуации, — поучал он, — помни, что у тебя есть голова.

Я вспомнила. Расслабилась. И когда давление на лице слегка ослабло, резко дёрнулась назад, впечатывая прошедший закалку в братских драках затылок в чей-то совершенно не подготовленный нос.

Нос взвыл что-то на редкость нецензурное, но позиции, к моей досаде, не упустил. Наоборот! Изловчился и после короткой борьбы сделал так, что я оказалась лежащей на земле (ноги в кювете под кустом, голова на залитой лунным светом дороге), а нос и весь остальной мужчина, к моему огромному сожалению, сверху. Неприлично прижавшись и с кровавыми потёками на до боли знакомом лице. И самое смешное: ладонь с моего лица никто так и не убрал.

— Кто тебя драться учил? — тряхнув головой, рыкнул липовый алхимик.

— Брат, — честно ответила я, но из-за прижимавшейся к губам ладони получилась что-то невнятное.

— Хреновый из него учитель, — ухмыльнулся этот гад, и я вспомнила второе наставление братца:

— И эта голова должна запомнить одно простенькое правило: хочешь выиграть — бей по яйцам. У мужиков это считается нечестным приёмом, но честный мужик в драку с девчонкой ввязываться не станет, поэтому можешь не смущаться.

А братьям я своим привыкла верить. Повозилась слегка и, изловчившись, не так сильно, как хотелось бы, зарядила противнику коленкой в причинное место. Недостаточно сильно, судя по всему, потому что он охнул, скривился и отшатнулся от меня на расстояние вытянутой руки. Я же воспользовалась третьим и последним советом кузена:

— Но и после этого про голову не забывай.

И лбом ударила в многострадальный нос. Да с такой силой, что нос хрустнул, алхимик взвыл, а у меня из глаз посыпались звёзды.

Тяжело дыша и чертыхаясь, мы раскатились в разные стороны. Я встала на четвереньки, тряхнула головой, пытаясь избавиться от звона в ушах — всё же голову приятнее использовать для мыслительного процесса, а не для колки орехов. Из-за кругов перед глазами было довольно сложно определить, что в этот момент делает Такер, но судя по звукам, пытается остановить кровь.

А нечего!

Не вставая, я поползла в сторону дороги. Сейчас заберу Джейми и вместе с ним забаррикадируюсь от этой шайки с липовым алхимиком во главе в сторожке, а утром рвану к шерифу. Или нет, прямо сейчас рвану — пусть сам разбирается, что тут происходит!

— Ви, подожди! — шёпотом окликнул меня Такер, но снова хватать не спешил. — Позволь объяснить!

— Шерифу в участке объяснять будешь, — огрызнулась я, пытаясь выбраться из кювета и отчаянно путаясь в подоле юбки. Эх, жаль, что я не догадалась костюм некроманта надеть!

— Да постой ты! — Марк обхватил пальцами мою лодыжку и дёрнул, заставляя съехать обратно в канаву. Проклятье! — Только не дерись! Послушай, мне надо тебе кое в чём признаться.

— Поздно признаваться. — Я оттолкнула его руки и села, прислушиваясь. Мы изрядно пошумели, и такеровские сообщники нас не услышали лишь потому, что сами гремели ящиками так, что будь здоров. — И без того весь город знает, что ты никакой не алхимик.

— Как весь город?! — охнул Такер, и даже в темноте стало заметно, как сильно он побледнел. — Откуда?

— А ты бы ещё по центральной площади прошёлся, на каждом камне брусчатки по руне оставляя, — язвительно ответила я. — Ты зачем на моё кладбище попёрся? Я тебя просила?

— Помочь хотел, — огрызнулся алхимик. Хотя, какой он алхимик, если сам только что признался, что это не так. — Ты, знаешь ли, на некроманта тоже не сильно похожа.

— Ах, ты… — возмутилась я. — Да что ты понимаешь в некромантах?

— Это я что понимаю в некромантах? Да я столичную академию имени графа Гловерского с отличием закончил! — рыкнул он. — Много у тебя знакомых некромантов с золотым дипломом?

Да половина родни! Но вслух об этом, пожалуй, лучше не упоминать.

— В уборную с дипломом своим сходи, — прошипела я. — Сила есть — ума не надо. Чистое кладбище так рунами изрисовал, что ступить некуда. Если магию девать некуда, устройся к Бирру коровой. Хотя бы пользу приносить будешь.

— Коровой? — прохрипел он, и в его глазах сверкнуло какая-то тёмная эмоция, заставившая меня втянуть голову в плечи.

Альфред Бирр был изобретателем магических светильников. И лишь на его фабрике можно было обменять разряженные камни на новые. Раскрывать секрет своего изобретения этот маг не спешил. В Бревиллии было немало магов, которые даже при наличии образования не смогли найти себя ни в одной из сфер деятельности. А вот двери фабрики Бирра для них всегда были открыты. Профессия их назвалась донор, но в быту их все величали магическими коровами, из-за того, что на фабрике их, фактически, доили, чтобы собрать силу магии в специальные резервуары, из которых члены рода Альфреда Бирра (и только они!) черпали энергию для зарядки магических светильников.

К счастью, Такер быстро взял себя в руки и продолжил ругаться, не повышая голоса. Кажется, он не меньше моего хотел утаить нашу стычку от своих тайных визитёров.

— Да что бы ты знала, какие в этом тихом городке дела творятся, ты бы носа своего симпатичного из дому высунуть боялась!.. В магические коровы она меня записала! Да я этими рунами, может быть…

Осёкся, повернул голову к дому, прислушиваясь к тому, что там происходит.

— Чёрт подери! У меня совершенно нет времени на всё это. Я же объяснить хотел, по-человечески, а ты опять втянула меня в какой-то бессмысленный спор.

— Я втянула?

Он недовольно глянул в мою сторону и проворчал.

— Мне надо вернуться. Не скажешь, кто видел меня на кладбище?

— Я своих не выдаю!

— А ты не врёшь? Я же отвод глаз на себя наложил, чтобы ни одна живая душа… Точно не скажешь, кто?

Я покачала головой.

Если он действительно некромант, то о своём мёртвом помощнике я ему даже под пытками не поведаю!

Со стороны дома послышался короткий свист, и Марк поспешно вскочил на ноги.

— Вирджиния! — прошептал он, помогая мне подняться. — Пожалуйста, подожди тут, пока я от них не избавлюсь. Будет лучше, если тебя никто не увидит.

«Разбойники!» — мысленно ахнула я. Но мысль моя, кажется, была такой громкой, что Такер скривился, засунул руку в карман штанов и вынул знакомый каждому жителю страны значок — золотой четырёхлистный клевер в центре которого вкруговую бежала надпись «Тайная служба Бревиллии».

В моей семье такие значки были у троих: у бабушки, у папеньки и у моего старшего брата. И поначалу я обрадовалась, что Такер не разбойник, а потом загрустила. Уж лучше бы разбойник, честное слово! Если он хотя бы в одном из своих отчётах напишет (или уже написал!) обо мне, то плакали мои мечты о собственной алхимической лавке горючими слезами.

— Теперь ты мне веришь? — шепнул Марк. — Дождёшься меня тут?

— Куда ж я денусь, от тайной-то службы… — уныло выдохнула я, а мой сосед обрадованно улыбнулся, сверкнув в темноте зубами, и, выскочив из канавы, помчался к домику. А я лениво подумала о том, как он станет объяснять своим гостям, почему вернулся с разбитым носом.

Впрочем, не так уж и сильно меня этот вопрос волновал.

Сосед сам пришёл за мной, когда его подельники смылись. Глянул исподлобья, мрачно вздохнул.

— Дождалась?

— Как видишь.

— Спасибо.

— Идём в лавку.

Впервые я входила в дом через стеклянную дверь, над которой красовалась надёжная вывеска с одним лишь словом «Алхимик». Тихонько звякнул бронзовый колокольчик, приветственно блеснул медный бок кассового аппарата. Я прикрыла глаза и осторожно принюхалась. Пахло в лавке хорошо: чистотой, липой и лавандой, солнцем пахло, свежей травой и самую малость — древесной стружкой. Я тоже её использовала в горелках, потому что зелья, сваренные на «деревянном» огне, дольше сохраняли свежесть и чистоту.

Вот только пол был основательно загажен, будто по нему стадо слонов в охотничьих сапогах потопталось. К тому же повсюду стояли ящики.

— Не самое лучшее место, — растерянно оглядываясь по сторонам, будто был здесь впервые, проговорил Такер, и я едва удержалась от того, чтобы покрутить пальцем у виска. Здесь всё было просто идеально, начиная мебелью и заканчивая запахами и освещением. — Может, на кухню пройдём? Там более подходящая для откровенной беседы атмосфера.

Лично я откровенничать ни с кем не собиралась, однако пожала плечами и молча шагнула к тяжёлым бархатным шторам, которые отделяли лавку от лаборатории и кухни, и за которыми я однажды уже подслушивала.

В кухне кто-то активировал все магические светильники и наследил ещё больше, чем в лавке. Причём основное скопление следов было возле холодильного шкафа.

Я гневно глянула на соседа.

— Клянусь, это не я! — Поднял он руки вверх. — Мало того, я и своим сказал, чтобы…

— Не верьте ему, мисс Вирджиния!

Джейми выскочил из-за угла, как чёртик из табакерки. Чёрные глазищи гневно сверкают, на скулах два красных пятна.

— Врёт он всё! Если б сказал, эти возле холодильного шкафа не фыркали бы, как кони на водопое.

И передразнил, брезгливо скривившись:

— «Жри, жри быстрее, пока не застукали»…

Такер застыл посреди кухни, посмотрел на меня виновато и, кашлянув, провёл по волосам пятернёй. Я ухмыльнулась и сложила руки на груди.

— Я… это… Возмещу. — Скривился от собственных слов и тяжко вздохнул. — И уберу тут всё. Сам. Раз плохо объяснил, то мне и… — Перевёл взгляд на Джейми. — Я правильно понимаю, что юноша в курсе того, кто я на самом деле?

— Завтра весь город будет знать, что ты аферист! — мстительно пообещал мой помощник.

Пришлось Такеру снова доставать свой значок, что, впрочем, Джейми только ещё больше взбесило.

— А! — И без того узкие его глаза превратились в едва заметные щёлки. — Раз тайная служба, так, значит, можно чужие омлеты жрать и на посторонних невест засматриваться?

— Каких невест? — растерялся Такер. — Погоди…

— Разных! — ответил парень и попятился к двери с таким выражением лица, словно тотчас же собирался бежать и рассказывать каждому встречному о том, что работник тайной службы у нас омлет сожрал, одновременно засматриваясь на какую-то невесту. И я даже, наверное, знаю, на какую именно невесту. — В принципе.

— Про невесту впервые слышу. А про омлет я не знал. Мне обещали прислугу. Я больше суток был в дороге, устал, как ишак. Лёг спать. Проснулся, спустился вниз — а там так пахнет, что язык проглотить охота. Ну, я и подумал, что кухарка приходила, пока я спал…

Хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Ты очень вкусно готовишь, Вирджиния, — признался, весело глянув на меня. — Правда. Мы же по казармам всё время, да служебным квартирам. И я, и парни… Ну, те, что тут… м… наследили. Живём по правилу: кто первый встал, того и тапки. В общем, я им не говорил, что мой сосед-некромант — девушка. Так что они особо не деликатничали. Но я всё уберу, наполню холодильный шкаф и даже завтрак приготовлю. Или ужин. На твой выбор.

И вот ничего «такого-этакого» ведь не сказал, а я вдруг смутилась. Отвернулась к столу и ухватилась за ручку чайника.

— Предлагаю закончить с извинениями. Давайте лучше чай пить. И ты, Марк, заодно расскажешь нам, за каким лешим нужно было строить из себя алхимика, да ещё так неубедительно.

Тесно заставленная ящиками кухня утратила свой уют, и находиться здесь было уже не так приятно, как ранее, но Такер с Джейми быстро организовали видимость порядка, сдвинув коробки с зельями на лабораторную половину комнаты. Мы устроились вокруг стола. Я возилась с чаем, Джейми настороженно следил за Такером, а Такер, откинувшись на спинку стула, рассказывал:

— В конце прошлого месяца в одно из отделений тайной службы пришло донесение, в котором неизвестный доброжелатель сообщал, что у горожан Литлвиладжа в услужении собственные покойники работают. И что, мол, прогрессивные технологии — это хорошо, но что делать тем бедолагам, которые всё ещё числятся среди живых? Подобной дребеденью у нас все архивы по самую крышу завалены, поэтому по делу и разбираться-то никто не спешил. Даже и не знаю, чем бы всё закончилось, если бы один из практикантов, направляясь в отпуск, не заглянул в Литлвиладж. Просто, чтобы убедиться, что зомби по улицам города тут не ходят.

— Представляю, как он удивился… — со смешком перебила я соседа, одновременно вспоминая собственные чувства по этому поводу.

— Ага! — согласился Такер. — Но ещё больше его поразило то, что тёмная энергия в городе не накапливалась, и жители, на первый взгляд, были в полной безопасности. Практикант тотчас же отписал в участок о том, что именно он обнаружил в Литлвиладже, потребовал подмоги и сообщил, что остаётся тайно следить за городским некромантом, ожидая дальнейших распоряжений, и обязался каждый день присылать по отчёту. Больше мы от него не получили ни строчки. Да и сам практикант будто в воду канул. А вместе с ним и некромант, за которым он вызвался следить.

Я охнула, а Джейми почесал в затылке и лениво выдал:

— Враньё. Не было в городе незнакомых практикантов перед тем, как мистер Мёрфи исчез. Вот хоть у Розы Корн спросите, она подтвердит.

Такер растерянно моргнул и посмотрел на меня.

— Миссис Корн — жена владельца аптеки, — пояснила я. — И если не хочешь привлечь внимание всего города к истории пропавшего практиканта, мой тебе совет, ни о чём у неё не спрашивай.

— Ага, — важно согласился Джейми и с шумом отхлебнул из чашки липового чаю. — Зачем у неё спрашивать, я вам и сам всё расскажу. В прошлом месяце из посторонних в Литлвиладж приезжала сестра Джоя Брукса из Бигтауна, с детьми, свёкром и братом мужа. Хотела брата этого к своей кузине пристроить, но та попёрла его с оркестром после трёх дней знакомства. У него, оказывается, дома семеро детей от трёх предыдущих жён. Потом к доктору Бейли приезжал таинственный больной в плаще до пят и маске на всю морду. Его никто, считай, не видел, кроме станционного смотрителя, но к Бейли практиканты не ездят. Только франты, даже столичные, потому как доктор наш большой специалист по части срамных болезней. Патрик Уэльч привозил невесту, с маменькой знакомил. У Тони Денисона был юбилей, так к нему однополчане со всей Бревиллии понаехали. Тони в молодости гренадером был. У него и орден за взятие Мордаля есть. Ну, вот и всё. Если не считать, конечно, одну симпатичную мисс, которая приехала навестить могилу своего дальнего родственника. Как сейчас помню, как звали эту милую девушку…

— Младший капрал Хлоя Дэй её звали, — перебил моего помощника Такер и щёлкнул открывшего рот парня по носу. — Рот закрой, а то муха залетит. И никакого вранья. Чистая правда. После двух лет выслуги Хлою повысили в звании и предложили командовать отрядом шпиков из четырёх человек при седьмом отделении. Она согласилась, подписала документы и уехала в увольнительную — сообщить родне о повышении. Ну, а дальше вы знаете.

Я посмотрела на Джейми, Джейми посмотрел на меня. Моргнул правым глазом, потом левым, а потом почесал собственное колено, не сводя с меня выразительного взгляда, но я, как ни старалась, не смогла разгадать эту пантомиму.

И тут за окном отчётливо и громко промычала корова. Мычала устало, но вопросительно, будто бы спрашивала: «Где вы, свиньи, шляетесь, пока тут дедушка один от волнения места себе не находит?».

Джейми вскочил и, если бы я не схватила его за хлястик на новом пиджаке, с низкого старта рванул бы домой. Но я схватила, и он плюхнулся обратно на стул. Смотрел при этом, правда, испуганно.

— Это мычала корова, — озвучил очевидность Такер, и мы с Джейми одновременно пожали плечами. — На кладбище.

— Случайно забрела? — выдвинул предположение мой помощник, но вовремя вспомнил о высоте забора, театрально прижал руку к груди и громко ахнул. — Ой, мамочки… Я же ворота закрыть забыл! Кажется. Пойду-ка я. Мисс Вирджиния?

Два взгляда — синий насмешливо-подозрительный и чёрный испуганно-взволнованный — настойчиво ввинтились мне в висок. Я кашлянула, небрежно отбросила волосы назад и благосклонно дозволила:

— Ступай, Джейми. За завтраком встретимся.

Парень поднялся и понуро побрёл к выходу, всем своим видом демонстрируя нечеловеческий трагизм ситуации в целом и полное отсутствие справедливости в частности. Мол, где это видано, чтобы люди уходили к деду, когда именно тут происходит всё самое интересное.

У двери парень замялся. Вздохнул показательно громко и оглянулся.

— Мисс Вирджиния! — решительно произнёс он. — А давайте вы сходите, посмотрите, что там. Поговорите…

Я вскинула брови.

— С кем? С коровой?

— Ну, чего сразу с коровой? — пробормотал он. — С хозяином еёным, чтобы он за своей скотиной лучше смотрел.

— Стесняюсь спросить, а почему я?

— А вдруг это не корова? — зловещим шёпотом спросил мальчишка. — Вдруг это светящийся тип вернулся…

На кладбище снова грозно замычали.

— Что за тип? — дождавшись тишины, спросил Такер, и я мысленно схватилась руками за голову. — Если надо, я могу сходить…

— Не надо! — пискнул Джейми и опрометью бросился за дверь, но вернулся минуту спустя. — Мисс Вирджиния. Вы, это… Кокота кормили сегодня? А то он на меня как-то плотоядно смотрит.

И вот после этого ушёл окончательно, а я, изображая тревогу за судьбу и здоровье несчастной птицы, помчалась в кладовую, при этом размышляла я о несправедливости в целом. Есть же выражение «с курами ложится». И «с петухами встаёт» тоже есть. А у меня не петух, а какая-то скотина, честное слово. Ни днем, ни ночью не спит, а только и делает, что планы мести строит, да когти с клювом на меня точит.

Поставила мисочку с чечевицей на крыльцо и вздрогнула от неожиданности, когда Кокот, по-орлиному распластав крылья, спикировал откуда-то из-за моей спины. В темноте и с перепугу почему-то показалось, что это не петух, а дракон. И немудрено: сам чёрный, как ночь, а в единственном глазу такой огонь горит, что рука сама непроизвольно тянется к челу, чтобы святой знак нарисовать.

Такер поймал меня в коридоре. На узком пространстве между входной дверью и лестницей. Перегородил дорогу, мешая мне пройти, и легонько подтолкнул к стене, загоняя в ловушку. Ничего не понимая, я подняла голову.

— Что происходит?

Вместо ответа он протянул руку и тыльной стороной ладони дотронулся до моего подбородка.

Я замерла.

— Такер?

— Тш!

Погрозил мне пальцем, мазнув — уверена, что намеренно! — по кончику моего носа, и снова погладил подбородок, скулу, аккуратно ущипнул за мочку уха, раскачивая жемчужную серёжку.

Склонился к моему лицу так близко, что я почувствовала аромат липового дыхания и лёгкую горечь жасмина — самый модный мужской аромат в этом сезоне.

— Вирджиния, — проникновенно шепнул он, и я вдруг отчётливо и совершенно не к месту вспомнила, как завлекательно смотрится этот мужчина, одетый лишь в штаны и сковородку.

— Вирджиния, — повторил Такер и снова погладил мою щёку, словно пытался определить, каково на ощупь смущение. — А скажи-ка мне…

Он чуть подался вперёд, и я была вынуждена задержать дыхание, чтобы на вздохе не коснуться случайно своей грудью его кубиков. Сейчас, к счастью, стратегически ошибочно прикрытых рубашкой. Почему ошибочно? Да потому, что если бы на Такере сейчас не было рубашки, я бы, как истинная литлвиладжка, окончательно потеряла бы голову.

— …зачем ты приходила в мою спальню?

К своему стыду, я не сразу поняла, о чём он говорит, а когда поняла, то задохнулась от стыда и возмущения.

— Хотела полюбоваться на меня спящего? — Такер растянул губы в улыбке, а в глазах его ехидные черти бесились и водили хоровод. — Или искала что-то?

— Вот ещё! — Я толкнула его в грудь, но с таким же успехом я могла бы толкать, например, стену. Она бы тоже стояла, не шевелясь. — Даже не думала.

— Тогда вот это, полагаю, ко мне в спальню само заползло?

Он щёлкнул пальцами, и как настоящий фокусник прямо из воздуха достал небольшой блестящий предмет, в котором я с ужасом узнала собственную серёжку. Рука взметнулась вверх, чтобы проверить, действительно ли это она, но Такер перехватил её на подлёте и прижал мои пальцы к своим губам.

— Так зачем ты приходила, Ви? — низким голосом спросил он, продолжая смотреть на меня пристальным и смущающим взглядом. — Скажешь?

Я всё-таки не выдержала и, шумно вздохнув, отвернула голову, кожей чувствуя, как мужской взгляд скользит по моей щеке, по мочке уха, по шее до открытой ключицы…

Ещё один вздох.

— Не за тем, о чём ты подумал, — наконец ответила я. Собственный голос показался мне чужим — хриплым, простуженным и, в общем и целом, бесстыдным.

— А о чём я подумал? — лениво мурлыкнул он.

— Я не… не знаю! — пискнула я и снова толкнула парня. На этот раз он уступил. Шагнул назад, освобождая мне путь, а я метнулась в кухню со скоростью ополоумевшего от страха зайца и спряталась от возмутительного допрашивальщика практически невинных дев по другую сторону обеденного стола. — Это обыск был! То есть не обыск, а просто… Я тебя проверить хотела. Расследование вела. Ну, что ты улыбаешься?! Что? Со стороны бы посмотрел на себя и понял бы, какой ты подозрительный тип.

— Я лучше посмотрю на тебя, — снова волнительно улыбнулся он, без зазрения совести демонстрируя пляски наглых чертей в бесстыжих глазах. — Серёжку заберёшь? Или оставишь мне, как трофей?

Я протянула руку открытой ладонью вверх, но Такер покачал головой из стороны в сторону и сказал:

— Нет.

А потом поманил меня пальцем.

— Что? — пролепетала я. Ну, то есть попыталась пролепетать, потому что вместо привычных звуков изо рта вылетело что-то непотребное, подозрительно похожее на любимое словечко Кокота.

— Не «шхуо», — передразнил сосед, — а иди сюда. Застегну.

Я открыла рот, чтобы указать вконец обнаглевшему парню на тот очевидный факт, что с серьгами я даже в детстве без посторонних помощников управлялась, но, странное дело, отчего-то не произнесла ни звука, и молча подошла к Такеру.

Склонила голову к плечу, чтобы ему было удобнее, а он осторожно отвёл в сторону выбившиеся из низкого пучка волосы и двумя пальцами погладил мочку уха. Я вздохнула. Судорожно, в два приёма. Горечь жасмина, липа, разогретая зноем хвоя, песчаный берег и искрящаяся от жары ленивая река — вот чем пахло от Марка Такера, и у меня от этого запаха немножко закружилась голова, а веки вдруг стали тяжёлыми-тяжёлыми.

— Там застёжка сломалась, — проворковал Такер, и мне подумалось, что в том, как мужчина вдевает женщине в ухо серёжку, пожалуй, есть что-то порочное. Бесстыдное, я бы сказала. — Поэтому ты её и потеряла. Я замочек починил. Так что можешь больше не бояться.

— Не бояться? — Я всё же нашла в себе силы, чтобы посмотреть парню в лицо. Симпатичный он всё-таки, не зря на него все местные дамы слюной капают. Волосы густые, брови вразлёт, а на переносице мелкой россыпью круглые пятнышки — веснушки.

— Улики оставить. Так что смело можешь хоть по десять раз в день в мою спальню бегать.

— Хорошо.

И губы у него красивые. Верхняя чётко очерчена, а на немного полноватой нижней светлый, едва заметный шрамик.

— Что? — С опозданием сообразив, что именно Такер только что сказал, я встрепенулась и совсем уже было собралась отправить этого шутника вместе с его предложениями в далёкий нецензурный путь, но споткнулась о что-то жаркое и тёмное в самой глубине его глаз.

— Ви… — Такер качнулся в мою сторону, будто его магнитом тянуло, а у меня в ушах вдруг загудела кровь — тяжело и страшно, и сердце ёкнуло сладко-сладко.

Целоваться мне уже приходилось. Один раз. На третьем курсе после экзаменов. Девчата-бытовушники вечеринку устроили, с вишнёвой настойкой, фантами и парнями с бойфака. Я и играть-то не хотела, и в другое время меня бы и калачом на эту вечеринку никто не заманил, но в тот день у меня гостила Эрша. Ещё не родился на свет тот человек, который сумел бы сказать «нет» моей лучшей подруге.

Самое обидное, что целоваться мне пришлось не с кем-нибудь из симпатичных боевиков, а с Виком Тайсоном, алхимиком с первого потока. Ладони у него были ледяные, слегка влажные — этими ладонями он обхватил моё лицо, а потом прижался ко рту такими же мокрыми и холодными губами. Бр! Будто не с парнем, а с приготовленной для препарирования лягушкой поцеловалась.

Что-то мне подсказывало, что с Марком Такером всё будет совсем-совсем иначе. Он погладил мою шею, запутался пальцами в волосах на моём затылке, глаза у него стали ещё чернее, а я забыла, как дышать.

— А что это вы тут делаете?

Голос Джейми обрушился на меня, как ушат ледяной воды. Я шарахнулась в сторону, прижимая руки к горящим щекам, а Марк процедил замысловатое ругательство, оборачиваясь к невесть откуда взявшемуся мальчишке.

Джейми попятился и выставил перед собой, как щит, горшок с моим цветочком.

— Мисс Вирджиния! — пропищал он, не сводя взгляда с некроманта. — А я вам это… Рафочку принёс. Ну, чтобы она у нас там… не воня… не пахла, в общем. Мало ли. Вдруг… от тоски… Уй!

Такер шагнул к мальчишке и вырвал из его рук Рафочку.

— Осторожно! — ахнула я, но моё предупреждение запоздало. Рафочка встрепенулась, дёрнула нижними лепестками и громко, я бы даже сказала, сочно, испортила воздух.

— Проклятье! — выругались мы в один голос.

— Ладно, я к деду, — тут же ретировался Джейми, а мы с Такером бросились открывать окна.

Пока успокаивали Рафочку, пока проветривали дом, пока гонялись за пробравшимся в открытую дверь Кокотом, незаметно подкрался рассвет.

— По-моему, он что-то замышляет, — проговорил Такер, закрывая последнее окно. — Тебе так не кажется?

— Кокот? — попыталась уточнить я, но в процессе широко зевнула. — Кокот замышляет?

Я подошла к парню и выглянула во двор. По залитым сероватым светом дорожкам, печатая шаг и злобно щурясь, носился петух. Прав сосед. Скотина явно разрабатывала план мести. Чтоб его!

— Я твоего питомца, Ви, по имени называть не стану, — не поворачивая головы, сообщил Марк, и я ехидно исправила:

— Нашего питомца.

— Прости, что?

— Кокот — это не просто петух, дорогой коллега, это приложение к должности некроманта. А раз ты у нас некромант, то…

— Вообще-то я тут как алхимик! — напомнил Такер и громко зевнул. — Чёрт, три часа утра. Надо спать ложиться, а у меня тут в зельях конь не валялся.

Я покосилась на него и насмешливо заметила:

— Если в твоих зельях поваляется конь, то завтра тебе нечего будет сказать местным дамам. — Такер забавно скривился и закатил глаза. — А если всё оставишь в коробках до прихода Лили, то на своём инкогнито сразу можешь поставить крест.

Такер застонал, а я рассмеялась и хлопнула соседа по плечу.

— Не плачь! Так и быть, помогу тебе с ящиками. Чай, не в первый раз.

— Да?

Он заинтересованно посмотрел на меня, а я прикусила язык. Вот балда! Чуть не проболталась.

— У меня подружка на алхимическом училась, — невинно улыбнулась я и ухватилась за ближайшую коробку. — Ну, я тебе рассказывала, помнишь? Так вот. У них там лаборатории в подвалах — гигантские — может, слышал?

— Приходилось, — хмыкнул Такер.

— И вот в эти лаборатории по средам материалы всегда привозили. На такой огромной подводе. Ящиков сто за раз. Я один раз дежурила. Ну, подружка дежурила, а я с ней. Вроде как, помогала. Так мы сутки всё разбирали. Ещё и осталось, веришь?

Такер фыркнул и попытался затолкать мешок с лавандой под раковину.

— С ума сошёл! — ахнула я, отбирая у этого вандала ароматную котомку. — Она же там отсыреет! Видишь, вон там? — Я пальцем указала на три ряда жёрдочек под потолком над рабочим столом. — Все травы, лепестки и корешки — туда. Вниз — дешёвые вытяжки. Масла и камни — в навесные шкафы. Порошки — на полки… Готовые эликсиры — в зал. Где ты учился, вообще? Такое впечатление, что в алхимической лаборатории ты впервые в жизни.

Такер сначала закашлялся, а потом рассмеялся.

— Не впервые. Ох, не впервые, Ви… Так с подружкой, говоришь, дежурила?

— И алхимический факультатив посещала.

Парень высыпал из ящика прямо на пол — варвар! — мешочки с различными травами и, присев на корточки, стал их сортировать.

— А я вот думаю, что ты мне лапшу на уши вешаешь.

От неожиданности я едва не выронила флакон с жутко дорогой «драконьей кровью».

— Что?

— Про подружку. Признайся, не было никакой подружки. — Кровь отхлынула от сердца, и мне вдруг так страшно стало. Вот же, голова моя садовая!

— А кто, по-твоему, тогда был? — поджав дрожащие губы, спросила я.

Он изогнул бровь и ответил:

— Я бы рассмотрел два варианта: родственник или сердечный друг. — Я чуть не засмеялась от облегчения. Всё-таки у меня мания преследования. — Но родственника я отмёл сразу. Ты бы не стала его скрывать. А вот интимная привязанность — совсем другое дело. Странно, конечно, что ты свой выбор остановила на алхимике. Мои однокурсницы предпочитали боевиков. Впрочем, кто я такой, чтобы тебя осуждать…

Такер говорил так, словно вопрос о моём «сердечном друге» был делом решённым. То есть, он просто не мог предположить, что его у меня не было. Рассуждал здраво, с важным видом, загибая пальцы на левой руке в такт своим словам, а я кусала губы, чтобы не засмеяться.

— Заставить человека добровольно пойти на такую каторгу, как сортировка зелий в алхимической лаборатории, — вещал сосед, — может только очень глубокая привязанность, или родственные чувства. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю. Так я не ошибся с сердечным другом? Или у тебя на алхимическом всё же учились родственники?

Настала моя очередь хохотать.

— Не-а, не учились. — Святые небеса, представляю лицо деда, если б кто-то из моих братьев или кузенов рискнул не пойти по его с бабушкой стопам. — Хотя теория у тебя интересная. Кстати, об интересах, теориях и признаниях! Это же ты той ночью в тайную комнату забрался.

Он мазнул по мне насмешливым взглядом и кивнул.

— Как догадалась?

— Вход с твоей половины нашла, когда серёжку потеряла. Расскажешь, что хотел там найти?

— Не знаю. — Такер пожал плечами. — Что-нибудь. Записи, фолианты. Может, гримуар. Хотя гримуар, конечно, любой чернокнижник с собой бы забрал. Не стал бы бросать…

Я задумалась. О Мёрфи я многого не знала. Ну, занимался мужик странными вещами, то ли тёмной магией баловался, то ли не тёмной. Нет, зомби — это всегда тьма, но ведь в городе никто не пострадал, а умелец этот тут не один год промышлял. Так что, если задуматься, не похож он на чернокнижника. С другой стороны, откуда мне знать, как эти чернокнижники выглядят — наше семейство они всегда десятой дорогой обходили.

Такер выслушал мои рассуждения и нехотя согласился. Действительно, Рамир Мёрфи, если и чернокнижник, то какой-то уж больно странный. Я радостно кивнула и на радостях выложила соседу всё, что уже успела узнать. О кристаллах, о чистом кладбище, об артефактах, и даже о таинственном посетителе, которого мы с Джейми пытались выследить, но так и не выследили.

— Только след взяли, — завершила я свой рассказ. Единственное, о чём я умолчала, так это о том, что дедушка моего помощника не то, чтобы совсем живой. Скорее, совсем не живой. — Как раз шли его с твоей обувью сравнивать, когда ты меня в кусты попытался затащить.

— Что вы с моей обувью сравнивать собирались?

— След. Его из гипса делать надо было, конечно. Но где я тебе гипс в середине ночи найду? Пришлось из подручных средств. Я тебе потом покажу.

Такер несколько раз моргнул, пытаясь усвоить информацию, и я, пользуясь моментом, спросила:

— Как думаешь, это Мёрфи по кладбищу ходил? Или кто другой?

— Я думаю, тебе не стоит одной ходить на погост, — ответил сосед. — Тем более, ночью.

— Но…

— И Джейми нужно сказать, чтобы они с дедом после заката из дому носу не совали.

Я выпрямилась, сжала руки в клаки, закусила удила и… И какого, собственно, демона? Нет, если бы я и в самом деле была некромантом, я бы этого командира на ленточки для папильоток порвала бы. Но я-то не некромант. Чего ради мне жизнью рисковать, если и без меня желающих хватает?

— Ладно.

— Ла-адно? — Такер явно удивился. Почесал правой рукой левую бровь и, настороженно поглядывая на меня, продолжил:

— Ну, если ладно… Может, тогда поменяемся? В алхимии ты определённо лучше меня разбираешься. Поможешь мне в лавке, а я за кладбищем присмотрю. Ну, пока мы с этим делом до конца не разберёмся. Что скажешь?

То есть он сам, добровольно, отдаёт мне лавку и думает, что я сопротивляться стану?

Обсудив все нюансы будущего сотрудничества, договорившись, что говорить любопытным горожанам, когда они спросят, что я делаю в лавке — а они обязательно спросят! — и, провозившись ещё с полчаса, мы разошлись по своим спальням.

План был таков: с самого утра мы завтракаем, громко и подробно обсуждая при Лили, как много бедняге Такеру сделали заказов. И это, кстати, правда, потому что болеющие за сиротку-алхимика горожанки потребовали столько редких зелий, сколько не каждая столичная аптека продаёт.

Марк обещал выглядеть уставшим.

— Синяки под глазами будут такие, что Лили мне лишнюю порцию блинов предложит, — хохотнул он. — Вот увидишь.

Я всплеснула руками.

— Проклятье, совсем забыла. Она же просила меня узнать, какие у тебя любимые блюда.

— Зачем? — Он недоверчиво сощурился. — Или горожанки с чьей-то лёгкой руки решили, что мне не только носить нечего, но и есть не за что?

— А нечего было перед всем городом своими кубиками сверкать, — застеснявшись, пробормотала я.

— Чем сверкать?

— Кубиками. — Я нарисовала воздушный круг в районе такерского живота и фыркнула. Хочется верить, что насмешливо, но, по-моему, прозвучало всё равно смущённо. — Так что ты любишь? Что ей в следующий раз приготовить?

Сосед изогнул губы и выдал:

— Омлет. Но говорить Лили ничего не надо. Вряд ли у неё получится так же вкусно, как у тебя. Ну, что? Спокойной ночи, Вирджиния Лэнг?

— Спокойной ночи, Марк Такер.

Он проводил меня до лестницы, а когда я уже поставила ногу на первую ступеньку, вдруг схватил за руку.

— Забыл спросить.

— О чём? — Я глянула на него через плечо.

— О твоём сердечном друге. Как он вообще тебя отпустил сюда одну? Вы помолвлены? Он планирует переехать? Или, может, ты не собираешься задерживаться в Литлвиладже?

Я покачала головой.

— Нет никакого сердечного друга, Марк.

Он вскинул брови.

— Вы расстались?

— И не было никогда. А на дежурства я ходила с подружкой. — И добавила, когда у соседа странно вытянулось лицо:

— Не расстраивайся. Видимо, я просто исключение из твоего правила. Это все вопросы? Я могу идти спать?

— Все, — задумчиво протянул он. — Можешь.

Но руки так и не выпустил.

— Такер?

— Ещё один, самый последний вопросик. Только чтобы успокоиться, и не переживать за судьбу Литлвиладжа после того, как я решу проблему, из-за которой меня прислали, и уеду. — Он склонил голову к плечу, а у меня неприятно засосало под ложечкой. — Ты ведь сильная. Я видел, как ты от зомби одним щелчком избавилась. Когда ты инициацию проходила?

— На первом курсе, — ответила я. — Как и все.

Вопрос об инициации я задала каждому своему брату, каждому кузену, папе, дядькам, дедушке с бабушкой. И все, как один, отвечали одно и то же: ничего интересно. Для того, чтобы у некроманта открылись дополнительные каналы силы, без которой ему просто не выжить, надо всего лишь, чтобы друзья закопали тебя в гробу в свежую могилку. Провести под землёй ровно шестьдесят шесть минут и шесть секунд — и готово. Двоюродный кузен Ирвин рассказывал, что у них один парень даже поседел от ужаса.

— Ммм… — Такер покивал. — Как и все. Понятно. А с кем?

— Святые небеса! Что ты привязался? С одногруппниками.

Марк странно побледнел и просипел:

— Их что, несколько было?

— А ты хотел, чтобы меня один человек закапывал и отрывал? Я не враг своему здоровью! Слушай, Такер. Почти четыре часа утра. Спать осталось совсем ничего. Можно я уже пойду?

— Конечно, можно, — проворковал сосед и вдруг склонил голову к моей руке, которую так и не отпустил, поцеловал костяшки, тыльную сторону ладони и, пользуясь моим молчанием, перекрестье голубых жилок на внутренней стороне запястья. — Спокойной ночи, Ви. Сладких снов.

По лестнице я не поднималась — удирала. А дверь не просто на замок закрыла, ещё на неё и кучу рун нацарапала, в очередной раз вспомнив, что я невинная девушка, а Такер взрослый сильный мужчина. И что негоже мне с ним под одной крышей жить, потому как если узнает дед — не сносить головы обоим.

Спала я недолго, но, как это ни странно, прекрасно выспалась, поэтому вниз спускалась в отличном настроении. И, скажу честно, аппетитные ароматы, доносившиеся до меня с кухни, этому тоже немало поспособствовали.

Такер уже был за столом. Напротив него устроился Джейми. Оба не заметили моего появления, полностью увлечённые завтраком. И не удивительно, потому что на большой круглой тарелке, занимавшей всю середину стола, возвышалась внушительная горка румяных сырников.

— Доброе утро, мисс Вирджиния! — звонко поприветствовала меня Лили, и сосед с помощником резко повернулись в мою сторону.

— Бу-бу… — пробормотали они невнятно, Джейми привстал, а Такер движением руки щедро предложил разделить с ним завтрак.

— Мисс Вирджиния, садитесь завтракать. Я с утра сырников напекла, вам какие больше нравятся?

— А что, разные есть? — на минуту перестав жевать, спросил Джейми.

— С изюмом, с абрикосами, с вишней и обычные… — Свои слова кухарка сопровождала действием, меча на стол всё новые тарелки с аппетитными горками, мисочки с вареньем и сметаной, бочонок мёда, и даже сотейник с тёмно-коричневой шоколадной пастой.

У меня округлились глаза. Последнее-то и в Сити считалось страшным деликатесом, и продавалось только в самых дорогих кондитерских. Натолкнуться на это угощение в Литлвиладже было так же удивительно, как встретить разгуливающих по улицам зомби.

Этот город не перестаёт меня удивлять.

— Так какие вы сырнички больше всего любите, мисс Вирджиния? — с придыханием повторила свой вопрос Лили, и я, с трудом отведя взгляд от обеденного стола, посмотрела на девушку. Она же, непрестанно оправляя нарядный белый передничек, накинутый поверх васильково-синей юбки, розовым язычком облизывала губы, а горящими от возбуждённого интереса глазами — Такера.

Последний, впрочем, этого не замечал. Он без вилки, прямо рукой макал сырник в пиалу со сметаной и тут же отправлял угощение в рот, разве что не постанывая при этом от удовольствия, и щурясь, как развалившейся в луже солнечного пятна кот.

— Любые он сырники любит, — усаживаясь за стол, ответила я на вопрос Лили. — И гораздо больше омлета, как я посмотрю.

Такер закашлялся и посмотрел на меня с упрёком.

— Не скажи, — возразил он, дожевав. — Сырники — это, дорогая моя соседка, десерт. Баловство. А вот хороший омлет с кусочками мяса, да с грибами, да посыпанный сыром и укропчиком — это не просто сытная еда, это свежо и невинно, как глоток чистого горного воздуха. Это почти произведение искусства. А я люблю искусство, Ви, оно будоражит кровь. Рядом с ним хочется стать лучше, чем ты есть на самом деле.

— Рядом с кем? — оторопело переспросила Лили. — Рядом с омлетом? Вы, что ли, омлет любите? Так я сготовлю вам к ужину или к завтраку после завтрего… Мастер Такер! Вы только намекните, и я вам, что только пожелаете…

— Ви! — Марк резво вскочил на ноги. Стул, на котором он сидел, проскрежетал ножками по полу и с жутким грохотом упал на спину, словно большой четырёхлапый жук. И почти сразу же раздался едва слышный хлопок, и мы все — за исключением Лили — бросились открывать окна и двери. Лили же стояла посреди кухни, распахнув рот и удивлённо оглядываясь по сторонам.

— А я сразу сказал, что вы напрасно эту гадость у бургомисторши взяли, — бухтел Джейми.

— Ты напрасно свою вонючку держишь в общей кухне, — вторил ему Такер. — Мой тебе совет, пересели её в свою спальню, и всем станет гораздо проще дышать.

— Она просто боится резких звуков, — огрызнулась я и, преодолевая отвращение, почесала Рафочку по одному из плотно захлопнувшихся лепесточков. Одна из ножек-усиков в ответ благодарно обвилась вокруг моего пальца, и я чуть не заорала от ужаса. — С другой стороны, наверху и правда тише. И если Кокот не станет снова скрести клювом по стеклу, Рафочке там будет гораздо уютнее.

Подхватив юбки и перепрыгивая сразу через две ступеньки, я помчалась в спальню, а когда вернулась, то поняла, что Такер уже вовсю воплощает наш план в жизнь, громко и отчаянно жалуясь Джейми на судьбу-злодейку, которая требует, чтобы он стоял в лавке за кассовым аппаратом, вместо того, чтобы заниматься любимым делом — приготовлением сложных зелий. Конечно, в специально оборудованном под домом подвале.

— Найти бы кого-то, кто смог бы мне помочь, — театрально приложив руку ко лбу, практически возрыдал мой сосед. — Но вот только где?

Лили воинственно развернула плечи, выпятила внушительную грудь и шагнула вперёд, а я поняла, что пора действовать.

— Такер, ты только не плачь, пожалуйста, — воскликнула я, буквально кидаясь под ноги Лили. — Если вопрос лишь в том, чтобы побыть в лавке, пока ты занимаешься зельями — то я с радостью помогу.

— Правда? — «обрадовался» он. — И что я тебе за это буду должен?

— Да сущая ерунда, — фыркнула я. — Поможешь Джейми на кладбище убирать. А то дедушка у него старенький уже, сам не справляется. В этом плане вы с ним, можно сказать, родственные души.

После завтрака и до обеда, пока Лили хозяйничала на кухне, Марк делал вид, что работает над сложными зельями. Гремел склянками, жёг огонь под горелкой, смешивал перманганат калия с водой, а соду с уксусом. Наша служанка была от увиденного в таком диком восторге, что сразу стало понятно — о невероятном таланте нового алхимика уже к завтрашнему утру, нет, к сегодняшнему вечеру станет известно всему Литлвиладжу.

Ну а пока Такер валял дурака, я дрожащей рукой стёрла с деревянного прилавка тонкий слой пыли, распахнула одно из двух окон и, ожидая первых посетителей, начала расставлять готовые зелья по местам. Коллеги моего соседа постарались на славу, и все зелья были очень высокого качества. С другой стороны, чего я удивляюсь, на тайную службу, поди, не только мощные боевики и сильные некроманты, но и лучшие алхимики Бревиллии работают.

Минут через тридцать над входной дверью брякнул медный колокольчик, и я оправила юбку, одновременно вытирая о тёмную ткань внезапно вспотевшие ладони, потому что на пороге стояла Мардж Уоррен — жена бургомистра и по совместительству нашего с Такером работодателя.

— Доброе утро, Мардж! — улыбнулась я хозяйке города.

Она вздёрнула соболиную бровь и удивлённо моргнула.

— Вирджиния? — Зачем-то расстегнула сразу три пуговички на лифе платья, но тут же застегнула их обратно. — А вы… ты… вы зачем тут?

— А я Марку помогаю, — ответила я. — По-соседски. У него заказов очень много. Как оказалось, жителям Литлвиладжа хороший алхимик нужен, как воздух. Столько заказов сделали, что бедняга Такер не справляется.

— Не справляется? — ахнула Мардж и попятилась, а я поспешила исправиться:

— Скорее времени на всё не хватает. А стоять за кассой в такой симпатичной лавке — это совсем не сложно. К тому же я в своё время закончила алхимические курсы.

— Да?

— С отличием.

— Хм… с отли-ичием?

Марджери бросила короткий взгляд на тяжёлую занавеску, отделявшую торговый зал от лаборатории и кухни, и коротко выдохнула.

— Вирджиния, дорогая, — прошептала она, шагнув в мою сторону, и я перестала вдыхать носом, потому что ко мне хозяйка города пришла, судя по всему, сразу после посещения оранжереи, — если вы разбираетесь в алхимии, может, поможете мне в решении одного интимного вопроса?

Я насторожилась.

— Сильно интимного?

— Во! — Мардж провела по горлу ребром ладони. — Приворотное зелье мне надо.

Я чуть не рухнула. Вот это ситуация! Врага наживёшь в любом случае, и если откажешься, и если согласишься. Настала моя очередь оглядываться на занавеску, из-за которой до меня донеслись какие-то звуки, подозрительно похожие на придушенный кашель.

— А зачем? — тоже перешла на шёпот я, и на всякий случай оттеснила жену бургомистра подальше от возможных любопытных ушей — к закрытому окну.

— Ах… — тем временем воскликнула Мардж и в её руке, словно по волшебству, появился белоснежный платочек. — Мой Отис меня больше не любит. Или вовсе нашёл другую. Две ночи подряд он не приходит ко мне в спальню, дабы исполнить… дабы востребовать… дабы совершить…

Я поняла, что поток синонимов нужно останавливать и, боясь задохнуться от резко усилившегося запаха, прогундосила:

— Богу я быть с бами откробенной?

— Конечно, милая моя! Какие вопросы!

— Божет быть, Отису… то десть господину бургобистру просто де дравится запах?

— А?

Я не выдержала и распахнула второе окно тоже. Выдохнула, перевесившись через подоконник и, повернув голову к Мардж, напомнила:

— Цветочки у вас больно ароматные.

— Ну, они же не виноваты! — Она всплеснула руками и замахала ладонями перед лицом, пытаясь остановить навернувшиеся на глаза слёзы. — Они же…

— Не виноваты, — согласилась я. — Но вам стоит чаще мыть голову, и не ходить в домашней одежде в теплицу. Мардж, вы только не обижайтесь!

— Какие обиды могут быть между подругами, — отмахнулась она. — Просто объясните, что вы хотите сказать.

Да гори оно всё ясным пламенем! За половину месяца мне уже заплатили. В самом крайнем случае, пойду в бродячие алхимики.

— От вас воняет, — выпалила я как на духу. — Лучше, чем от Рафочки, но всё же запах чувствуется. А мужчине… Ну, во время этого…

— Супружеского долга?

— Да! Ему всяко приятнее было бы вдыхать аромат роз, ландышей или лаванды, а не гниющего мяса и, простите, собачьих экскрементов.

Следующие минут двадцать мы подбирали подходящий Марджери аромат и решили, что ей больше всего подходят голубые запахи. Я «за Такера» пообещала, что если Мардж принесёт простой крем из аптеки, а также мыло и шампунь, «алхимик напитает их необходимыми элементами за считанные минуты». Ну и посоветовала бедной женщине закрывать волосы во время визитов в оранжерею.

— Всё сделаю. Всё исполню, — заверила меня заметно повеселевшая Мардж. — А пока пойдём-ка, покажете-ка мне, как у вас тут моя Рафочка поживает.

Кровь снова отлила от сердца, но я на чистом упрямстве пролепетала:

— Вы хотели сказать, МОЯ Рафочка?

— Ах, это всё условности, дорогая Вирджиния! Ну, так где она? — В половину вздоха Мардж превратилась из моей подружки в грозную бургомисторшу. — Надеюсь, вы не посадили несчастный цветочек под стеклянный колпак?

— Нет, — буркнула я. — Но если вы будете так кричать, придётся.

— А?

Я вздохнула. Вот как объяснить бывшей хозяйке моего цветочка, что у её питомца теперь есть не только пугающего вида ножки-присоски, но и одинокий демонический глаз?.. И что он теперь портит воздух, когда пугается.

Пока я раздумывала над тем, как поступить, в лавке появился вторая посетительница: нарядно одетая женщина неопределённого возраста. В руках она держала корзину для пикника и какой-то свёрток.

— Доброе утро! — поприветствовала она. Причём слово «доброе» было произнесено излишне радостным голосом, а вот «утро» получилось сухим и кислым. — Леди Уоррен, мисс Вирджиния… Вы тоже к господину Такеру?

Я посмотрела на бургомисторшу и шёпотом попросила:

— Не возражаете, если мы Рафочку в другой раз навестим? Не хочу оставлять лавку… — И после того, как Мардж понятливо кивнула, ответила пришедшей:

— Господина Такера сегодня не будет, он очень сильно занят в лаборатории, а я вызвалась ему помочь. Вы хотите сделать заказ или забрать готовое зелье?

— Ну, не буду вам мешать, — певучим голосом произнесла Мардж и выпорхнула из лавки, оттеснив от входа окончательно скисшую посетительницу.

— Забрать, — ответила она и положила на прилавок рецепт.

У Марка был красивый, аккуратный почерк. Круглобокие буквы ровно лежали на строчке, а не запрыгивали друг на друга и не задевали соседей длинными хвостами, как это было у меня в тетрадках. Ни одна гувернантка не смогла справиться с этой проблемой, а специально нанятый учитель чистописания после месяца занятий со мной и моими братьями сказал, что нам проще отрубить руки, чем научить писать красиво.

Дед выгнал его из поместья с позором, а папа сказал, что красота — дело субъективное и, например, он в моих письменах видит что-то потустороннее, демонически пугающее, но вместе с тем прекрасное.

— Словно ты не рецепт зелья от бессонницы записываешь, а пытаешься вызвать дух своей прабабки. Она до самой смерти оставалась невероятной красавицей, что не мешало ей держать в ужасе всю округу.

— Средство от храпа, — прочитала я вслух.

— Для моего мужа! — встрепенулась она, покраснела, поправляя хохолок вдовьего чепчика и невнятно пробормотала:

— Точнее, для мужа моей кухарки. Храпит, мерзавец, так, что стёкла в окнах звенят. А это вот нашему алхимику, передайте, уж будьте любезны. Тут ничего особенного. Соления по моему личному рецепту, буженина, свежая малинка из моего сада…

— Обязательно передам, — заверила я, заранее решив, что без малины кое-кто точно обойдётся. — С вас триста восемьдесят девять крон.

Дама оставила корзинку и свёрток с бужениной, и ушла, а я приподняла плетёную крышку и заглянула внутрь. На дне, выстеленном красной в белый горох скатертью, в окружении трёх баночек в нарядных юбочках поверх белоснежных крышек стояла глиняная миска с горкой крупной отборной малины. Двумя пальцами, осторожно, чтобы не измять нежные бока, я подхватила самую большую ягодку и, не раздумывая ни секунды, отправила её в рот. Сок брызнул на нёбо, и я зажмурилась от острого удовольствия.

Вспомнилось детство, лето, как мы играли в прятки в нашем саду. Братья, кузены, сыновья и дочери друзей наших родителей… Только детей человек тридцать. Я любила прятаться в зарослях малины. Здесь можно было есть ягоды прямо с веток, и отчего-то казалось, что в целом мире нет ничего вкуснее этой украденной потихоньку немытой малины. И ощущение это не портили ни перепачканные в липкий сок пальцы, ни пятна на платье…

Когда я распахнула глаза, то тут же почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянулась. У занавески стоял Марк и смотрел на меня с задумчивым видом.

— Воруешь мой гонорар? — мягко улыбнувшись, спросил он.

— Сказано было передать алхимику, — буркнула я. — А сегодня я за него. И вообще! Что ты тут делаешь? Иди на кухню, пока Лили ничего не заподозрила.

— Уже иду, — ответил он.

Я отвернулась к одному из шкафчиков, чтобы переставить эфирные масла с верхних полок на нижние, а Марк постоял ещё с минуту, но стоило звякнуть дверному колокольчику, тут же исчез.

До обеда я успела обслужить ещё семь покупательниц, а потом в лавке появился неожиданный визитёр. Лысый мужик с неопрятной бородой был в охотничьих сапогах, в заскорузлой от пота рубахе, в чёрных брюках и с перекинутым через левое плечо ремнём от арбалета.

— Вот. — Швырнул на прилавок какую-то грязную ветошь. — Сто крон, если заставишь эту тварь сказать, куда она уволокла мой перстень.

Я перевела недоумевающий взгляд с лица мужика на тряпку, и с ужасом осознала, что это мёртвая птица, с которой уже успела натечь приличная лужица крови.

— Что это? — просипела я, попятившись.

— Сорока. Перстень у меня стащила, но я выследил и снял её сегодня утром. На рынке бабы болтали, что ты теперь алхимику помогаешь… — Тут мой гость оскалил зубы в похабной усмешке. — И вот я тут. Поговори с птицей.

Я покачала головой.

— Денег мало? Сколько хочешь? Две сотни? Три?

— Нисколько. Я не разговариваю с животными. Ни с мёртвыми, ни с живыми.

Ни с теми, что считают себя людьми.

— А мне говорили об обратном, — нахмурился он, и, сжав в кулаки огромные ручищи, угрожающе шагнул в мою сторону. — Мяснику ты помогла…

— Мясник сам себе помог, — холодно сообщил очень вовремя появившийся из-за занавески Такер. — Когда вовремя обратился к шерифу. Я тоже могу послать к нему воробья, если есть такая нужда.

Мужик плюнул на пол и, круто развернувшись, вышел. А Марк забрал труп бедной сороки.

— Я позабочусь о ней, — сказал он. — Работай спокойно, и не забывай, я в трёх шагах. Тебе нечего бояться.

— Спасибо.

Следующие несколько дней не были отмечены какими-то особыми событиями. Я работала в лавке, варила зелья. Литлвиладжцы… Нет, литлвиладжки сняли-таки осаду с нашего дома. Марк, изъяв у меня единственного помощника, по ночам, когда никто не видит, чистил кладбище, одновременно пытаясь найти артефакты Мёрфи, а днём пропадал в библиотеке бывшего некроманта Литлвиладжа — той самой тайной комнате, переоборудовав МОЙ зомбирум под свой кабинет.

Но меня это, как ни странно, не бесило, а, наоборот, в какой-то степени даже радовало. Удобно, знаете ли, иметь под рукой сильного мужчину, к тому же некроманта. Он и Рафочку покормит — мой цветочек после своего чудесного возвращения к жизни отказался от мяса, пришлось заказывать у Уилкинсона-старшего по бидончику свежей свиной крови каждый день. А он и рад стараться! В первое же утро прислал посыльного с десятилитровым ведром — я чуть в обморок от ужаса не грохнулась, когда открыла крышку. Заорала так, что потом пришлось весь день дом проветривать.

И тут дело в свои руки взял некромант, и больше фермер не делал таких жутких ошибок. Вообще, у моего соседа оказалось море талантов.

Например, он умел неплохо готовить.

Забавно рассказывал истории из своей студенческой жизни. В лицах, меняя голоса, размахивая руками и устраивая такие сценки, что мы с Джейми себе животики от смеха надрывали.

И ещё он любил лесную землянику. Не знаю, где ему удалось раздобыть целое лукошко, да ещё и на самом рассвете, но в мою спальню (и как я умудрилась забыть закрыть двери?) он ввалился без зазрения совести в четвёртом часу утра. Пахло от него хвоей и влажной травой. Ну, и той самой земляникой, которая подмигивала мне из корзинки то алым, то совершенно белым боком, да так заманчиво, что у меня немедленно рот наполнился слюной.

— Вставай, соня! — велел Марк и, пока я не успела до конца проснуться, потащил за руку в коридор, на лестницу и вниз, где находилась наша общая кухня. Хорошо хоть халат позволил накинуть! — Проспишь всё самое вкусное.

— Марк, ты спятил! Будить людей в половине четвёртого утра — это противозаконно, я узнавала!

Но он только фыркал, посмеиваясь, а потом усадил меня за обеденный стол, поставил передо мной то самое лукошко, а сам повязал на бёдра передник Лили и, неустанно болтая и посмеиваясь над моим удивлённым лицом, принялся готовить… блины. Тонкие-тонкие, румяные, обжигающие. Они, словно по волшебству, появлялись на моей тарелке, а сверху на них падали ягоды земляники, сыпалась сахарная пудра или лилось жёлтое, солнечное, как утро в августе, сливочное масло.

И было так хорошо, что я готова была остаться в этом домике, в этом городе до конца своих дней…

А часа два спустя, когда в кухню ворвался вечно голодный растущий организм по имени Джейми и вмиг подмёл и оставшиеся блинчики, и сахарную пудру, и сливочное масло с земляникой, на пороге лавки появился тот самый мужик.

Ну, тот, что бросил сороку на прилавок.

На этот раз он был без оружия, в чистых сапогах и одет с иголочки, но вид, как это ни странно, имел всё равно помятый.

— Мисс Вирджиния! — Мужик испуганно сверкнул залёгшими в тени чёрных синяков глазами. — Простите вы меня уже ради всех святых. Мамой клянусь, ни одного дурного слова больше. Ни вам, ни какой другой девице!

— Вы о чём?

Я попятилась за прилавок, одновременно косясь в сторону занавески. Лили в тот день у нас не было, и Марк с самого раннего утра засел в тайной комнате — перебирал записки Мёрфи, пытаясь найти ответы.

— Так о сороке же этой! Совсем измучила меня, проклятая! От меня жена к тёще съехала, ещё и детей с собой забрала. Я не сплю. Днём — дела, а ночью… Ночью эта! Каждую ж ночь прилетает, сволочь, и долбится, долбится, долбится клювом в стекло. В глазах адское пламя, а из клюва хрип такой жуткий!

Мужик жалобно всхлипнул и вдруг упал передо мной на колени, жалобно заголосив:

— Прости-ите! Виноват! Ни за что не буду! Слова против вас никому не скажу, только уберите, уберите этот кошмар. Отзовите её! Я давеча в гостином дворе хотел переночевать, так она меня и там нашла!

— Да с чего вы взяли, что…

Моё возмущение захлебнулось на взлёте, не успев как следует разгореться, споткнувшись о страдальческий взгляд мужика и о его слова:

— А кто другой? Вы у нас в городе единственный некромант!

С этим заявлением я бы поспорила, но, к сожалению, ни о Джейми, ни о Такере я никому рассказать не могла. Поэтому я просто кивнула и пообещала, что сорока больше не станет прилетать.

Посетителей на сегодня было записано немного: от Розы Корн должен был прийти посыльный за заказом, от портнихи девочка за специальным раствором, который любую ткань на некоторое время делал немнущейся (один дом моды в Сити у меня литров сто этого средства в начале весны заказал), местный театр для представления заказал две дюжины шариков с сухим дымом, ещё парочка была с разными мелочами. И на этом всё.

После того, как я записалась в добровольные помощницы Марка Такера, интерес к нашему домику у жительниц Литлвиладжа резко угас. Они ещё, бывало, присылали корзинки с подношениями (обычно это была еда), околачивались в округе, прохаживаясь с зонтиками от солнца вдоль погоста и пытаясь отловить липового алхимика. А вчера две девицы, по виду ровесницы Джейми, попытались пробраться в дом через мой участок, где нарвались на Кокота. Уж он-то к докучливым дурочкам никакого пиетета не питал, и о сохранении их достоинства и гордости не думал. Так приветил подружек, что нам пришлось из города портшез заказывать. Иначе быть бы девицам опозоренными: поди объясни, что воронье гнездо вместо причёски и измятые, перепачканные соком травы платья — это не следы любовного свидания, а последствия встречи со сторожевым некромантским петухом!

Когда за последним посетителем закрылась дверь, я начертила руну усиления на медном колокольчике над дверью, чтобы точно услышать, если кто-то войдёт в лавку, — и после этого прямой наводкой отправилась в зомбирум, где Марк, полностью захватив власть над моим помощником, изучал бумаги Рамира Мёрфи, одновременно занимаясь магическим образованием одного ворчливого и не в меру спесивого недоросля. Увы, но Джейми заниматься с Марком не хотел. Если мои слова он впитывал, как губка воду, то все поучения Такера воспринимал в штыки, и норовил сделать назло.

Впрочем, сегодня наверху временно было объявлено перемирие. Некроманты не рычали друг на друга и не пытались исподтишка проклясть один другого, а, наоборот, склонились над каким-то фолиантом, и вполголоса переговаривались.

— Привет, — окликнула я их. — Нашли что-то интересное?

— Очень! Пока непонятно, — ответили в один голос.

— Справитесь сегодня без меня? Я бы хотела в город прогуляться. По лавкам пройтись, в гости к Мардж заглянуть, да и Роза Корн давно звала на чай…

— Я с вами! — всполошился Джейми, услышав про хозяйку аптеки и чай. Видимо, не понаслышке знал, что чай эта милая женщина предпочитает «откушивать» с таким количеством закусок, что чаёвники после таких посиделок откатывались от стола, как спелые сливы, свалившиеся с куста.

— Какое «с вами»? — проворчал Марк. — Ты мне ещё формулу стазиса на составляющие не разобрал.

Джейми обозвал своего учителя занудой и пожелал, чтобы ему Кокот три года спать не давал, и снова склонился над фолиантом, а Марк встал из-за стола и подошёл ко мне.

— Что нового в Литлвиладже? — спросил, оттесняя меня в коридор и закрывая за собой дверь в зомбирум.

— Жена молочника подралась с хозяйкой овощной лавки, — хмыкнула я. — Ей вдруг показалось, что та бросает странные взгляды в сторону её мужа.

Такер хохотнул и взял меня за руку.

— Неправильные — это какие? — спросил интимным шёпотом, от которого у меня немедленно прилила кровь к щекам.

Я пожала плечами и не стала говорить, что, на мой взгляд, жители городка ничего не знают о неприличных взглядах, потому как мало общаются с Марком Такером.

— К обеду вернёшься? — всё тем же тоном спросил сосед, и я покачала головой.

— К обеду? После визита к Розе Корн? Ты плохо разбираешься в людях, Марк. После чаепития у Розы я даже об ужине думать не смогу. — Он негромко рассмеялся. — Да и тебе, полагаю, будет не до обеда.

Такер изогнул бровь.

— Это почему же?

— А нечего было на некоторых хамов мёртвых сорок науськивать. Или, хочешь сказать, что это не твоих рук дело?

Марк не стал отрицать вину.

— Ладно, — сказал он. — На разборки с сорокой возьму с собой Джея. Пацану полезно будет посмотреть и самостоятельно формулу мёртвой петли разобрать. А мы в кои-то веки сможем поужинать без лишних ушей.

Мне вдруг стало жарко-жарко и одновременно сладко-сладко, поэтому я пропищала что-то невразумительное, и позорно удрала.

Ещё не дойдя до главной площади города, я поняла, что визиты к Розе Корн и Марджери Уоррен придётся отменить, потому что на своём погосте я умудрилась забыть о том, что именно сегодня в Литлвиладже начался праздник, которого с нетерпением ждал не только город, но и вся провинция: фестиваль Цветов.

О предстоящем событии я, конечно же, знала. Да и как не знать, если о нём даже мухи за окном жужжали, но мне отчего-то казалось, что открытие было назначено на воскресенье.

— Так в воскресенье оно и будет, — заверил меня один из торговцев сладостями, что разместился со своим товаром в ярко-синем шатре. — А сегодня что-то вроде репетиции. Только для своих. Чем вас угостить, мисс Лэнг? Яблочком в карамели или сахарной ватой?

Я выбрала яблоко.

В соседнем шатре купила шипучего, сладко-кислого сидра, отдала двадцать крон в фонд помощи сиротскому приюту, получив взамен кривоватую бумажную ромашку, которую приколола к лифу платья.

— Вирджиния! Милая! Как же я рада вас видеть! — Мардж Уоррен вынырнула из-за очередного шатра с жареными колбасками, как чёртик из табакерки. Молодая женщина просто светилась от радости. — Что ж вы не сказали, что выберетесь сегодня в город? Я бы прислала за вами экипаж.

— Не поверите, — улыбнулась я. — Я просто не знала про этот праздник. Ждала воскресного открытия. А вы, оказывается, решили устроить веселье уже сейчас.

— О! Мы каждый год так делаем, а в этом году у нас и случай подходящий, — похвасталась Мардж, подхватывая меня под руку и увлекая куда-то влево. — Пока это секрет, но какие могут быть тайны между друзьями! — Она понизила голос и прошептала мне в самое ухо:

— Литлвиладж выбрали местом проведения финала «Золотой реторты».

Я округлила глаза. Вот это новости! Даже не знаю, радоваться мне этому, или пугаться.

— Пра-авда?

— Правда-правда! Отису депешу из Сити прислали. Это такая честь для нас, такая честь! Мы просто не можем ударить в грязь лицом перед гостями со всей Бревиллии и заграничными участниками. О! Шампанское! По бокальчику?

Я пожала плечами, безмолвно соглашаясь, и мы свернули к шатру виноделов. Сначала мы просто хотели взять со специального столика пару фужеров с шипучим напитком, но потом передумали и свернули к кофейне, находящейся тут же, на площади, и по случаю всеобщего веселья устроившей распродажу своих знаменитых шоколадных пирожных. Ну и шампанское тоже взяли.

Взрывы хохота из-за соседнего столика сообщили нам о том, что шампанское из ярмарочного городка в кофейню принесли не только мы.

— Да ну! — долетело до нас со стороны этих весельчаков. — Ещё скажи, что ты бы устоял, окажись под одной крышей с такой кралей.

— Ты думай, что говоришь! Мне Салли мои собственные яйца на завтрак пожарит, если я хотя бы в мыслях позволю себе не устоять.

— Зануда ты, Ник. А по нашему алхимику сразу видно, что он не из таких. Зуб даю, он уже успел разложить маленькую гордячку. Иначе с чего бы ей ещё по его лавке порхать? Благодарит за сладкие ночи.

Я покраснела и в ужасе уставилась на Мардж. Она нахмурилась.

— Не слушайте, — посоветовала негромко. — А лучше не обращайте внимания. Мало ли, что дураки болтают.

Я кивнула, соглашаясь, но лёгкое настроение испарилось безвозвратно. Теперь на горожан я смотрела с совсем другим чувством, каждого из них подозревая в гнусных мыслях обо мне.

— Ваши друзья, Вирджиния, те, кто вас действительно знает, никогда не поверят в подобную грязь. — Я вымученно улыбнулась и открыла рот, чтобы произнести уместные по случаю слова благодарности, но следующие слова Мардж заставили меня передумать.

— Уверена, у вас с мистером Такером всё серьёзно, и он ещё до осени объявит о своих намерениях…

Я попыталась донести до своей новой приятельницы правду, сказать о том, как сильно она заблуждается, но мне не дали шанса.

— Всё-всё! Больше ни слова об этом. Не хочу уподобиться местным кумушкам, которые от нечего делать перемывают кости соседям. Лучше я вам расскажу о том, что сказал Отис, когда я впервые воспользовалась духами, что вы помогли мне выбрать.

Я затравлено поглядела по сторонам. Весельчаки из-за соседнего столика ушли, и освободившееся место поторопились занять три дамы в ситцевых платьях и старомодных чепчиках. В одной из них я немедленно узнала Розу Корн.

— Вирджиния! Здравствуй, милочка! Ты тут одна? — Она приветливо помахала мне рукой. Я красноречиво посмотрела на Мардж. — И как это лапочка Марк Такер тебя отпустил? Совсем не боится, что наши молодцы у него прямо из-род носа уведут такую завидную невесту?

— Мы с Такером просто соседи, — процедила я.

— Ну, конечно же! — сладко пропела Роза Корн. — Мы с господином Корном тоже через забор жили, пока не поженились. Госпожа Уоррен, вы уже успели сделать заказ? Марго сегодня устроила распродажу своих знаменитых шоколадных пирожных. Думаете, ещё что-то осталось? Я бы съела тут парочку, и с собой взяла бы дюжину.

Я скрипнула зубами и молча уставилась в меню, прекрасно понимая, что мои оправдания сейчас будут, в лучшем случае, выглядеть неуместными, а в худшем — подозрительными.

Однако со сложившейся ситуацией надо что-то делать. Я собиралась захватить лавку алхимика, когда Марк закончит своё расследование и уедет, и для этого мне нужна была кристально чистая репутация. Без клейма брошенной у алтаря невесты.

И без какого-либо другого клейма тоже.

Потому что рано или поздно (лучше поздно), но я уеду из Литлвиладжа, а деду станет известно, где именно я скрывалась. Хотелось бы верить в обратное, но я, к счастью или к сожалению, не настолько наивна. А выяснив, глава нашего рода захочет узнать подробности о моей жизни в этом чудесном местечке, а когда дед чего-то хочет, он не перекладывает свою головную боль на других.

Поедая (совершенно без аппетита!) малиновое желе и запивая его вкуснейшим игристым вином, я в красках представляла себе, как четвёртый граф Гловерский приедет в Литлвиладж, как начнёт тут всех ненавязчиво расспрашивать (уж это он умеет делать в совершенстве), и как Роза Корн — лично! — поведает солидному красавцу-мужчине (красавцу, даже несмотря на свой внушительный возраст) о том, как некромант с алхимиком грешили-грешили, а до алтаря так и не дошли.

Страшно представить, что после этих рассказов четвёртый граф Гловерский сотворит со своей единственной внучкой. А уж про бедолагу Такера даже думать не хочу.

— Вирджиния, вы с нами или уже планируете, какой длины будет шлейф у вашего свадебного платья? — окликнула меня одна из подруг Розы Корн.

— Не завидуй так громко, Эмма. Вирджиния умница и красавица. Нет ничего удивительного в том, что именно ей, а не твоей носатой племяннице, достался наш умопомрачительный алхимик!

— Почему это она вдруг носатая? Моя Анна…

— Твоя Анна, Эмма, уж прости за откровенность, будет хорошей женой какому-нибудь фермеру. Или кузнецу. Или вот даже нашему Иану она прекрасно бы подошла. Но она отчего-то возомнила, что её будущее лежит далеко за пределами нашей провинции. И, между прочим, очень напрасно! Брат аптекаря — это не алхимик с высшим магическим образованием…

— Вот уж точно нет!

— …но и со счетов я, на месте Анны, его не списывала бы. А то ведь она уже давно не девочка. Двадцать пятый годок пошёл.

— А нос у неё и вправду длинный, — поддакнула вторая из подружек Розы Корн, и, когда дискуссия пошла на второй круг, я потихоньку попрощалась с Мардж и ускользнула домой.

Марк обещал ужин, но если он придумает, как нам выпутаться из этой щекотливой ситуации, я его сама до окончания расследования буду кормить!

По дороге домой я никого не встретила, а, стало быть, и не услышала о себе ни одного дрянного слова. И даже почти-почти успела успокоиться, совсем чуть-чуть не хватило.

Я вошла во двор со стороны погоста и сразу поняла, что так рано меня тут не ждали.

Посреди лужайки, скинув с себя верхнюю часть одежды, приняв упор лёжа, отжимался от покрытой зеленью земли Джейми, а Такер и Кокот выхаживали вокруг него и считали вслух:

— Сорок семь. Куо! Сорок восемь. Куо! Сорок девять. Куо! Пятьдесят.

Джейми без сил упал лицом в траву, а я стремительно вышла из зоны невидимости и рявкнула:

— А что это вы тут делаете?

— К-куо? — заикнулся Кокот и, как более опытный из собравшихся мужчин, на всякий случай взлетел сразу на конёк дома.

— Ви? А ты почему так рано вернулась?

— Как посмотрю, руны учите вовсю, — прорычала я и попыталась оттеснить коварного некроманта от моего несчастного помощника, но не тут-то было. Помощник весь помалиновел, вскочил на ноги, как ошпаренный, и взвыл:

— Ну, мисс Вирджиния!! Ну что вы как мой дед, честное слово!

От такого сравнения я откровенно опешила, но Джейми быстро сообразил, что сморозил, и поспешил уточнить:

— В том смысле, что шагу мне самостоятельно ступить не даёте. А Марк сказал, что у некроманта физуха — это вторая по значимости после силы магии. Чтобы от нежити бегать, знаете, сколько сил надо?

— Хороший некромант от нежити не бегает, дословно процитировала я деда, — а упокаивает её сразу и навсегда. Но развитие мускулатуры ещё ни одному мужчине не навредило, с сим фактом спорить не стану. Меня только одно удручает: вы же собирались руны учить?

Джейми моргнул, а я посмотрела на Марка и добавила:

— Разбираясь с одной не в меру активной сорокой.

— С какой сорокой?

Будущий некромант, сам того не зная, сдал своего доморощенного учителя с головой.

— Джейми, — произнёс Такер, — ступай домой. Обойди кладбище, как я тебя учил, и, главное, попытайся найти следы чужого вмешательства.

Я с шумом втянула в себя воздух, а новый некромант Литлвиладжа уточнил:

— Моего. Чтобы упростить тебе задачу, сразу скажу: их семь. И если попросишь деда о помощи… — Джейми встревоженно глянул в мою сторону. — …то у меня с ним будет серьёзный разговор.

Когда парень ушёл, Марк мрачно глянул на меня из-под бровей и буркнул:

— Что?

Я вытянула в его сторону обвиняющий перст и, прищурившись, напомнила:

— Ты обещал разобраться с сорокой.

— Куо! — поддакнул слетевший с крыши обратно на землю Кокот, глянул на нас брезгливым глазом и спешно просеменил в противоположную дому сторону.

— Я обещал — я разберусь. — Такер невозмутимо пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что никакой вины за собой не чувствует. — И Джею всё объясню. Как и обещал. Кстати, пацан настоящий талант. Ему регулярная учёба нужна, а не только то, что можем дать мы с тобой.

— Не заговаривай мне зубы! — потребовала я. — Лучше скажи, когда ты займёшься сорокой.

— Завтра. Или на той неделе.

— Марк!!

Ни тени сомнения или вины на нахальном лице. Только морщинки возле улыбчивых глаз лучатся. Клянусь, это самый упрямый некромант в мире, а уж я их успела на своём веку повидать, хотя… Есть у меня один знакомый, о которого маменька не одну дюжину копий в семейных баталиях сломала. Вот её методы ведения борьбы с упрямцами и возьму на вооружение.

— Ладно, как хочешь, — щедро плеснув смирения в голос, сказала я. — Я всё сделаю сама.

Отвернулась от Такера и пошагала в сторону дома.

— Всё-таки человек страдает…

— Человек в следующий раз десять раз подумает перед тем, как обхамить кого бы то ни было! — недовольно пробурчал за моей спиной Марк, но я не сбавила шага, бросив на ходу:

— И что теперь, каждому хаму жизнь ломать? Твои методы бесчеловечны!

— Зато действенны. Я точно знаю, что один удар кнута гораздо эффективнее десяти пряников. — И не думал сдаваться Такер, впрочем, я и не ждала лёгкой победы. — Кстати, о пряниках. Ты почему так рано вернулась? Собиралась же до вечера гулять. — Он чуть ускорился, чтобы открыть мне дверь. — У меня и не готово ещё ничего…

Я округлила глаза в наигранном удивлении.

— Что «не готово»?

— Ужин на двоих, который я тебе обещал, — промурлыкал он. — Только не говори, что за пару часов ты успела забыть…

— Ты много чего мне обещал. Откуда я знаю, чему верить, а чему нет?

Марк скрипнул зубами, явно пытаясь сдержать рвущиеся с языка ругательства.

— Всему верить, — после затянувшейся паузы произнёс он. — Я обещаниями не привык разбрасываться! Приготовлю мясо, схожу за Джеем и избавлю твоего хама от его сороки, а ты…

Погрозил мне пальцем, пытаясь придумать, что именно должна буду сделать я, раз уж он согласился пойти на уступки.

— А ты будь готова. В семь вечера у нас с тобой ужин. — И добавил, чтобы у меня точно не осталось никаких сомнений:

— Романтический. Пожалуйста, не опаздывай.

И пока я моргала и безмолвно, будто выброшенная из воды на берег рыба, разевала рот, Такер милостиво добавил:

— Пока же можешь мне помочь. Порежешь овощи на салат? Заодно расскажешь, что такого с тобой в Литлвиладже приключилось, что ты примчалась домой сама не своя. Обидел кто-то?

Свой вопрос парень задал, протягивая мне белоснежный фартук, который висел на крючке у каменной плиты.

— На слухи глупо обижаться, — отводя взгляд, ответила я.

— И тем не менее. Что за слухи?

Повязала фартук и взяла в руки глубокую миску, в которой вперемешку лежали помидоры, огурцы, розовая редиска и несколько листьев салата. Вздохнула и призналась:

— Если подумать, закономерные. И беспочвенные. Но по моей репутации могут ударить очень сильно, а мне бы этого, как ты сам понимаешь, не хотелось бы. — Я смущённо взглянула на терпеливо ожидающего продолжения Марка. — В Литлвиладже все решили, что у нас с тобою роман. И что мы с тобой то ли во грехе живём, то ли собираемся пожениться…

— Ну, в принципе, чего-то подобного я и ожидал… — Такер фыркнул и покачал головой. — Когда парень и девушка живут под одной крышей, сплетни просто неминуемы. Не переживай, Ви. Твоей репутации ничто не угрожает.

Спокойный, уверенный в себе, он подошёл к холодильному шкафу и, насвистывая под нос какой-то весёленький мотивчик, вынул кусок говядины.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Хочешь, завтра же объявим о помолвке, чтобы заткнуть им всем рты?

— Что?

— Хорошая же мысль. — Он даже языком прищёлкнул от удовольствия, словно у этой его ошеломляющей идеи был не менее ошеломляющий вкус. — И как я сразу не подумал? Идеальное же прикрытие. Сразу становится понятно, почему ты в лавке возишься, а я не отпускаю тебя одну на кладбище. К тому же никаких грязных слухов.

Прошло несколько молчаливых минут, прежде чем я поняла, что Такер совершенно серьёзен.

То есть наоборот. Несерьёзен от слова совсем. Он весел, доволен собой, и искренне недоумевает, почему я не разделяю его радости.

— А что ты скажешь Мардж Уоррен, когда она захочет — а она обязательно захочет! — принять участие в организации нашей свадьбы? — мрачно предрекла я, но Марк отказался проникаться моим настроением.

— Скажу, что в день моего рождения моя бабушка сказала, что лично подыщет мне подходящую невесту, выберет храм, договорится со священником и даже закажет цветы для украшения свадебного зала.

— И ты ещё можешь шутить на эту тему?

— Какие уж тут шутки? Я серьёзен, как проснувшийся в середине января медведь. Мне едва исполнилось пять, когда меня обрадовали, что буквально на днях родилась моя невеста. В рамках конспирации имени её мне, правда, не назвали, однако заверили, что девица достойная, из знатного рода. И лишь поэтому последние годы я старательно игнорирую все семейные мероприятия, на которых может появиться моя бабуля.

— Не хочешь жениться?

— Хочу, — спокойно возразил Марк. — Но на той, кого сам выберу. Ну, так что скажешь насчёт свадьбы?

— А?

Небольшая розовая помидорина выпала из моих рук и с неприятным звуком разбилась о пол.

— Ви. — Такер осторожно, будто оно было из хрусталя сделано, выложил обмытое холодной водой мясо на тарелку и, пока я поднимала сбежавший от меня овощ, неспешно вытер руки о белоснежное холщовое полотенце. — Ты меня пугаешь. Тебе ведь говорили о том, что следующий после помолвки этап — это свадьба?

— Остряк… — буркнула я.

— Поэтому предлагаю определиться сразу, кто кого бросит у алтаря. Историю о моей бабушке ты уже слышала, поэтому предупреждаю сразу. Если мы договоримся, что это я буду тем, из-за кого расстанется наша прекрасная пара, никто из моих родственников не приедет к тебе выяснять отношения.

Грустно вздохнув, я призналась:

— Зато, боюсь, приедут мои. И даже в том случае, если мы вовсе не станем заикаться о помолвке.

Марк удивлённо заломил бровь.

О, да. Я знаю, что ты скажешь: что в наше прогрессивное время странно слышать такие вещи. И что в Бревиллии уже почти не осталось женских и мужских гимназий. И даже что он, Марк Такер, не первый мужчина, с которым я живу под одной крышей — в академии моими соседями были парни. Однако…

— У меня родители очень строгих правил. — Про деда я решила не говорить. Боюсь, у тебя будут неприятности?

Такер громко рассмеялся.

— У меня?

— Моя мама, — осторожно подбирая слова, проговорила я, — приходится роднёй императору. Не близкой, но…

— Я тебя умоляю! — отмахнулся мой беспечный сосед. — Да любой представитель нашего дворянства в той или иной степени в родстве с правящим семейством. Например, мой прадед и прадед Его Величества были троюродными братьями.

— Аж троюродными братьями! — Я вымученно улыбнулась. — Ого!

— Ага! — Марк щёлкнул меня по носу. — Ну, так как решим? Объявляем о намерениях, или игнорируем все сплетни?

— Объявляем, — со вдохом согласилась я. В конце концов, если я скажу деду, что едва не вышла замуж неизвестно за кого, но в последний момент передумала, то чем чёрт не шутит! — может, боясь рецидива с моей стороны, граф Гловерский не станет докапываться до имени несостоявшегося жениха…

— Это «да»? — расплылся в широкой улыбке Такер. — Дело сделано? Я могу поцеловать невесту?

— Кольца сначала купи, — фыркнула я, а он ответил низким, внезапно погрубевшим голосом:

— Обязательно куплю, — и вдруг оказался стоящим вплотную ко мне. Так близко, что я, если бы захотела, смогла пересчитать все веснушки на его переносице.

— Марк? — испуганно выдохнула я, а он поймал мой выдох, прихватив заодно нижнюю губу и проведя по ней языком.

Бум-м!.. Протяжно и глухо ударила мне в уши кровь, а сердце заколотилось о рёбра, как птица о прутья клетки. Я взмахнула ресницами и утонула. В глазах у Такера бушевал шторм, ревел ураган, и сходило с ума пламя, ослепительное настолько, что я, сладко всхлипнув, качнулась всем телом в сторону этого сумасшествия и позволила Марку себя целовать.

Грешно.

Горячо.

Безумно.

А когда какое-то время спустя он всё же отступил и отпустил меня на свободу, мне этой свободы совершенно не хотелось. Мало того, я даже не сразу нашлась со словами.

— Что это было? — хриплым шёпотом спросила я. И это был именно вопрос, а не возмущение или гнев.

— Восстановление справедливости, — сипло ответил Марк, продолжая смотреть всё тем же диким взглядом. — Про нас в городе чёрт знает что говорят, а я тебя даже не целовал. Нечестно.

И ласково заправил мне за ухо выбившуюся из пучка прядь.

А после этого, как ни в чём не бывало, вынул из моих ослабевших рук нож и недорезанный огурец.

И тут я почувствовала, как стремительно и жарко меня заливает краской. От кончиков пальцев на ногах до корней волос. И мне даже в зеркало не нужно было смотреть, чтобы узнать, какого цвета стала моя кожа.

— Мне надо… срочно… — пролепетала я, позорно пятясь и не сводя с Такера смущённого взгляда. А он улыбался уголком губ и смотрел.

И думал.

И я по бесстыжим его глазам видела, как далеки его мысли от приличных.

— Ужин в семь, как и договаривались, — проговорил он, когда я, чудом не сломав себе шею, сумела добраться до лестницы. — Пожалуйста, не опаздывай, дорогая невеста.

В этот момент я наконец отвернулась и сбежала.

Наверное, мне надо было что-то сказать. Или сделать. Точно надо было, но опыта в делах такого рода у меня не было никакого. Да и откуда ему взяться, опыту? В академии мне было не до любовных интрижек — алхимический факультет не то место, где человек может позволить себе расслабиться. А вне академии… Даже и говорить нечего. Братья приезжали в особняк с друзьями, были среди них и весьма симпатичные молодые мужчины, в троих я даже — в разные периоды жизни — была даже вроде как влюблена. Однако дальше девических мечтаний дело не заходило. Кто бы ему позволил, этому делу, зайти дальше? Уж точно не толпа моих родственников-мужчин.

Так что ничего удивительного, что поцелуй выбил меня из привычной колеи. Смутил, закружил, немножко испугал и заставил сильно задуматься. О чём? В первую очередь о том, что Такер мне нравится чуть больше, чем сосед по дому. И дело не только и не столько в том, что у парня симпатичное лицо и красивое тело, о котором, к слову, мечтает половина жительниц Литлвиладжа. Марк Такер был умён и обладал рядом достоинств, которых нельзя было не признать.

Он умел шутить. Был прекрасным рассказчиком. Нашёл общий язык не только с Джейми, но даже с Кокотом и Рафочкой. Готовил он точно лучше меня.

А уж как он целовался…

Ох! От одной мысли, что нас сегодня ждёт романтический ужин, становилось так жарко, что я не знала, что делать: то ли ванну прохладную принимать, то ли отхлестать себя по щекам. Ибо, думая об ужине, представляла я далеко не стейки, не овощной салат, не красное вино, разлитое по пузатым бокалам, и даже не игру в нарды (хотя она непонятно почему волновала и смущала).

Думая об ужине, я представляла себе, как Марк обхватит ладонями моё лицо и снова поцелует.

И мне этого ух как хотелось! Несмотря на то, что я не собиралась ему этого позволять.

Не сегодня.

И не в ближайшие несколько дней.

Наверное.

На кладбище мы вошли через малую калитку, и замерли в тени кустов, рассматривая двоих неизвестных, которые остановились шагах в двадцати от нас. На обоих были тёмные костюмы, лица обоих скрывали полумаски, что, впрочем, позволяло рассмотреть, что у одного из них были пушистые усы, а у другого — бородка клинышком.

— Здесь нет ничего! — проговорил один из них.

— Должно быть. Просто мы плохо искали, — ответил второй.

— Да где плохо, когда я уже всё кладбище на карачках облазил! Ни камней, ни осколков. Насвистел твой стукач.

— Этот не свистит, — возразил тот, что был с бородкой, и поднёс к глазам какой-то цилиндр, в котором я с удивлением узнала небольшую подзорную трубу. Что он тут высматривает в темноте? — Он под зельем правды был. Это, во-первых. А во-вторых, я справки навёл, тут народ непуганый, про зомби мне всё на чистом глазу выдал. Так что, ищи, давай. Может, этот гадёныш кристаллы по склепам попрятал? В склепах мы ещё не искали.

— Что это у них? — прошептал мне прямо в ухо Джейми, и тут же тихонечко всхлипнул, получив от Такера магическую затрещину.

— Ни звука! — велел он, оглянувшись. — Стойте тут, и не высовывайтесь.

Я попыталась было заикнуться о том, что Марку может понадобиться помощь, но он осёк меня одним мрачным взглядом.

— Если мне понадобится помощь, я о ней попрошу, Ви.

А после этого шагнул вперёд и словно сквозь землю провалился. Мы с Джейми переглянулись.

— Силён, — восторженно выдохнул мальчишка. — Интересно, я тоже так смогу, когда академию закончу?

Я шикнула на него и приложила палец к губам. Он понятливо закивал и даже замкнул собственный рот невидимым ключиком на невидимый замочек. Однако уже через несколько минут нарушил собственный обет молчания и снова забормотал:

— Мисс Вирджиния, а что это у них в руках было?

— Не знаю, — отмахнулась я от любопытного мальчишки.

— На подзорную трубу похоже, — не унимался он. — Или на калейдоскоп.

И тут меня осенило. Нет, не так — ОСЕНИЛО. Я вдруг вспомнила о том, что именно обнаружила в столе тайной комнаты во время одного из своих самых первых обысков. И ведь я тогда точно также, как и Джейми, подумала, что эта штучка похожа на калейдоскоп, который у меня в детстве был, положила её в карман, унесла в спальню и поставила на стол рядом с набором для письменных принадлежностей. А потом благополучно, как и водится, об этой вещице позабыла.

— Джейми, мне надо вернуться домой, — прошептала я.

— Вы что? — ужаснулся мальчишка. — Марк же велел…

— Марк велел, чтобы мы на кладбище без спросу не совались. А я не на кладбище. Он ведь сначала вообще хотел, чтобы мы дома остались. Помнишь?

Джейми кивнул, но затем передумал и упрямо тряхнул головой.

— Тогда я с вами!

— Да я туда и обратно. Ты и моргнуть не успеешь. К тому же, если Марк вернётся и нас не обнаружит там, где оставил… Можешь себе представить, что он решит?

— Что он решит? — округлил глаза парень.

— Что мы его ослушались и пошли ловить злоумышленников. Он в такого зануду превращается, когда злится! Тебе это надо? Вот и мне тоже.

— А если он вернётся, и увидит, что вас нет? — не отставал мой помощник. — Боюсь, одной затрещиной я не обойдусь.

Я раздражённо махнула рукой.

— Не преувеличивай! Да и вообще, он даже обрадуется. Ещё и похвалит тебя за то, что ты меня домой отправил.

Джейми посопел-посопел, но в конечном итоге признал мою правоту. Я в последний раз всмотрелась в темноту кладбища, но ни Такера, ни злоумышленников видно не было.

— Я туда — и сразу же обратно, — повторила я и быстро-быстро, временами переходя на бег, помчалась к дому, где на письменном столе в моей спальне стоял прибор, который, судя по всему, мог помочь нам отыскать артефакты бывшего некроманта Литлвиладжа.

Я пересекла дорогу, стрелой промчалась через двор, всполошив задремавшего Кокота, вбежала в приоткрытую входную дверь и бросилась наверх, попутно удивляясь тому, как я умудрилась забыть погасить маг-свечи. Комендант академии быстро приучил нас к тому, что свет надо расходовать с умом, и мне казалось, что привычка тушить огни при выходе из комнаты успела впитаться мне в кровь, но, видимо, я была о себе слишком высокого мнения.

На втором этаже отчётливо пахло следами жизнедеятельности моего пугливого цветочка, а маг-свечи горели всюду — даже в зомбируме, хотя туда я после возвращения из города точно не входила.

— Может, Такер забыл погасить? — пробормотала я вслух и осторожно шагнула в дверной проём, заранее подозревая, что Такер тут совершенно ни при чём, и уж в этом-то вопросе оказалась права.

Посреди тайной комнаты, перекинув длинные косы через одно плечо, стояла незнакомая мне девица в мужском наряде. Вид у неё был встревоженный и хмурый. Кусая губы, она растерянно оглядывалась по сторонам, но меня заметила только тогда, когда я громко откашлялась.

— Ох! — вскрикнула моя незваная гостья, прижав руки к груди.

— Вы кто такая? — грозно спросила я. — И что здесь делаете?

Девица отняла руку от груди и, не говоря ни слова, швырнула в меня боевым заклинанием. Каким именно, я не успела определить, потому как была занята тем, что выстраивала универсальный щит. В нашей семье этому нехитрому, но невероятно полезному магическому действию детей учат ещё до того, как они начинают говорить. Думаю, именно это в ту ночь если не спасло мне жизнь, то точно избавило от сильных ранений.

Это, и собранные в высокий хвост волосы, потому что когда сгусток магии рассыпался по моему щиту снопом голубоватых искр, кто-то ударил меня сзади по голове чем-то тяжёлым, и я, заваливаясь вперёд лицом, успела подумать, как сильно будет злиться на меня и на Джейми Марк, когда узнает, как глупо я подставилась.

А ведь всего-то и надо было, что подождать возвращения некроманта и рассказать ему о найденном в тайной комнате калейдоскопе и своих подозрениях. Чего, спрашивается, мне приспичило?

Эти мысли в моей бедовой голове пронеслись за одну секунду, а потом я рухнула на пол, и в глазах у меня потемнело, а следующим, что я увидела, было чёрное от тревоги лицо Марка Такера.

— Сними щит, — глухо потребовал он, стоило мне распахнуть глаза, а когда я выполнила его требование, сгрёб меня в охапку и с такой силой прижал к своей груди, что у меня, кажется, затрещали рёбра.

— Марк, задушишь!

— Как же ты меня напугала, Ви! — Он сначала потрогал дрожащими пальцами мой затылок, а потом хорошенько меня встряхнул. И только после этого прижался губами ко лбу. — Я чуть с ума не сошёл! Что здесь случилось? Кто на тебя напал?

Я несмело обняла его за талию, прижалась щекой к мужской груди и, слушая, как часто и быстро бьётся мужское сердце, спросила:

— Где Джейми?

— Они с дедом караулят задержанных. Я их вырубил, связал, пришёл к тому месту, где оставил вас двоих… — Снова сжал меня в объятиях, заставив охнуть. — И тут Джей рассказал мне, куда и зачем ты пошла. И что не возвращаешься уже почти час. Я…

— Ты только не ругайся на него, — шепнула я. — Он меня не отпускал одну, а я его не послушалась. Но откуда мне было знать, что в доме кто-то есть!

А когда Марк дёрнул меня за хвост, заставляя отклонить назад голову и заглянуть ему в лицо, виновато добавила:

— Прости, пожалуйста. Я как лучше хотела.

Не говоря ни слова, он меня поцеловал. А потом всё так же молча поднялся, не выпуская меня из рук, и решительно пошагал в сторону лестницы.

— Марк?

— Твоя спальня всё равно разгромлена, — не сбиваясь с шага, произнёс он. — Поэтому спать будешь у меня.

— Марк!

— Ви! — Остановился. — У меня, если ты помнишь, две жилых комнаты. Спальню я отдам тебе, а сам…

— Марк.

Я обхватила его лицо ладонями и заглянула в глаза.

— Мне всё равно надо зайти к себе. Взять сменную одежду и Рафочку. Бедняжка, судя по запаху, уже полиняла от ужаса. — Парень закатил глаза и тяжко вздохнул, а я сложила бровки домиком и жалобно протянула:

— Пожа-а-луйста.

Моя спальня и правда выглядела так, словно в ней две недели без перерыва праздновал свадьбу цыганский табор. Вся одежда вывалена из шкафов и сундука прямо на пол, шторы сорваны, содержимое ящиков стола высыпано прямо на кровать. Да и в ванной дела обстояли не лучше. Зеркало разбито брошенной в него баночкой с кремом для лица — и этим же кремом вперемешку с осколками усыпана вся раковина. Пол покрыт слоем пудры. Шампунь, мыло — всё вылито из флакончиков.

Разбитой оказалась даже специальная ваза, в которой я держала туалетную щётку.

— Какой варвар это сотворил? — прошептала я, не в силах поверить, что почти все мои пожитки просто уничтожены.

— А ты разве никого не успела заметить? — спросил Марк, заходя в ванную следом за мной. — Я окно в спальне открыл. Теперь там можно находиться, не боясь задохнуться.

— Спасибо. — Я вздохнула и устало потёрла лоб рукой. Голова, не смотря на то, что к ней кто-то хорошенько приложился, не болела. Подозреваю, в этом была заслуга Такера. Я вообще себя чувствовала очень бодрой. Так, словно за плечами не было тяжёлого, полного событиями дня.

— Сколько ты влил в меня сил? — подозрительно сощурилась я. — И почему я не заметила, как ты это делал?

— Потому что я не хотел, чтобы ты это видела, — отмахнулся Марк. — Так что насчёт нападавшего? Ты кого-то видела?

— Не нападавшего, — ответила я, возвращаясь в спальню, где на подоконнике трепетала щупальцами и лепестками несчастная Рафочка. — Девушку, которая пришла вместе с ним.

Я прикрыла глаза, вспоминая, как эта девица выглядела, и очень подробно описала её Марку.

— Да быть этого не может! — выдохнул он, когда я закончила свой рассказ. — Знаешь, кто к тебе в гости заявился? Младший капрал Хлоя Дэй собственной персоной!

Я открыла рот от удивления.

— Та девушка, которая пропала вместе с Ратмиром Мёрфи?

Марк многозначительно кивнул.

— И что это значит?

— Понятия не имею, но очень хочу разобраться. Поэтому, Ви, бери, что тебе нужно. Ночную сорочку, расчёску, тапочки… Рафочку не забудь. А я пока схожу на кладбище за нашими помощниками. Ну и насчёт вторженцев мне неспокойно. Пусть уж лучше будут ко мне поближе. Размещу их, с твоего позволения, в зомбируме.

— Марк? — окликнула я парня.

— Да?

— А говоря про помощников, ты кого имеешь в виду? Ну, просто дедушка кладбище покинуть не может…

Брови моего некроманта удивлённо спрятались под рыжеватой чёлкой.

— Ви, не пугай меня. С этой-то проблемой может справиться даже первокурсник. В общем, собирайся, переселяйся, и жди меня с гостями. Я постараюсь не задерживаться. И пожалуйста, небом тебя прошу, не вляпайся ни во что, пока меня не будет.

Я независимо фыркнула, а когда Марк ушёл, попыталась отрыть в груде вещей хотя бы что-то, по чему не потоптались грязными сапогами, и под бирюзовым платьем с синими вставками, совершенно неожиданно, обнаружила заветный набор письменных принадлежностей. Тот самый, который мне подарил братец Макс, велев писать ему письма, и который он же зачаровал от злого глаза.

— Знаю я эти академические общежития, — ворчал он. — На секунду отвернёшься от ценной вещицы, и у неё тут же вырастут ноги, и она немедленно умчится вдаль, да с такой скоростью, что потом хвостов не отыщешь.

Я обозвала его снобом, а он щёлкнул меня по носу, а потом в этот же нос поцеловал. И произнёс нравоучительным тоном:

— Вещи, детка, нужно беречь. Особенно те, которые тебе подарили близкие люди. Вот я, например, очень люблю свою единственную сестру. Я ей долго и старательно выбирал подарок. Хотел, чтобы она вспоминала обо мне каждый раз, когда будет брать этот подарок в руки. Она, а не кто-то, кто приделал этому подарку ноги. Я после этого сноб?

— После этого ты мой самый любимый брат, — вслух повторила я сказанную тогда фразу и, не веря собственным глазам, подняла с пола тот самый калейдоскоп, за которым я примчалась в дом, и из-за которого, кажется, всё в этом доме и разгромили.

Спрятав ценный артефакт за декольте, я закончила сборы, прихватила всё ещё дрожащую, но уже не воняющую Рафочку, и перебралась на алхимическую половину. Умылась. Разожгла камин, потому как на меня внезапно обрушился просто дикий озноб. Спустилась на кухню, чтобы заварить травяного успокаивающего чая, а когда поднялась наверх с подносом, на котором пыхтел паром магический заварничек и сверкали белоснежными боками три фарфоровые чашки, со стороны зомбирума послышались глухие голоса и звуки ударов.

И пока я думала над тем, как относиться к тому, что Марк, оказывается, способен избивать пленных, над моим ухом раздалось:

— Придурки отказались идти сами.

Я вздрогнула и громко выругалась прямо в призрачное лицо старшего Тана.

— Дедушка! Что ж вы подкрадываетесь? Доведёте до греха!

— До греха тебя твой некромант доведёт, — хохотнул старик. — А я просто рассказываю, что эти два идиота, что по моему кладбищу шарахались, заявили Марку, что сами никуда не пойдут, и что, если ему надо, он может тащить их на своём горбу.

— А что Марк?

— Не что, а кто. — Дед потряс перед моим носом призрачным пальцем. — Кто у нас Марк? Правильно. Марк у нас учитель. А настоящий учитель нудную работу всегда перекладывает на плечи учеников. Если коротко, то Джейми уже почти-почти освоил заклинание левитации. Но сосредотачиваться пока плохо умеет, поэтому груз иногда падает.

Я честно старалась не рассмеяться, но у меня это так и не получилось.

Спустя несколько минут на моей половине наконец наступила тишина, а затем из спальни вышел Джейми в сопровождении своего обладающего недюжинным педагогическим талантом учителя.

— Мисс Вирджиния! — захлёбываясь от возмущения, прямо с порога вскричал мой помощник. — Вы это видели? Это кошмар, во что они наши комнаты превратили. Зачем?

— Искали что-то, — подсказал дед.

— И я даже знаю, что!

Лучась от торжества, я выложила на стол свою находку и объяснила:

— Я как только увидела, что наши визитёры постоянно что-то к глазам прикладывают, сразу вспомнила, что ещё в самый первый день нашла в тайной комнате эту штучку. Я тогда ещё удивилась, зачем она нужна была Мёрфи…

— Ему, стало быть, не нужна, а тебе пригодится, — съязвил Марк, но не преуспел в своей попытке меня смутить, и я невозмутимо пояснила:

— У меня в детстве такой был. Это во-первых. А во-вторых, почему я должна перед тобой оправдываться? Мне вообще было сказано, что всё в этом доме отныне принадлежит мне. Хотя бы до тех пор, пока я числюсь некромантом Литлвиладжа.

Призрак ехидно хихикнул — уж он-то лучше всех знал о том, что некромантом я тут именно что числюсь. Особенно после того, как за дело взялся настоящий специалист. Специалист же от комментариев воздержался, а просто пугнул Джейми с места на коротеньком диванчике и уселся рядом со мной.

— Ладно, о твоих детских воспоминаниях мы поговорим в другой раз, — милостиво дозволил он. — А пока дай-ка сюда свою находку.

Я протянула парню калейдоскоп, но он не стал прикладывать его к глазу, а вместо этого взял, да и отвинтил донышко, ссыпав себе на ладонь два зелёных стёклышка, одно сиреневое и одну овальную штучку, больше всего похожую на рыбью чешую.

— Так я и знал, — сказал Марк, а потом подхватил двумя пальцами чешуйку и посмотрел сквозь неё на свет. — Знаете, что это такое?

— Чешуя! — опередил меня Джейми.

— Оно и понятно. Но вот чья?

— Рыбья? Змеиная?

— Драконья, — авторитетно заявил Тан-старший, и со смешком добавил:

— В детстве моём такие сувениры по пучку на золотой продавали. В Синем море драконов тогда водилось видимо-невидимо. Больших, что корабль могли проглотить и не заметить, маленьких — не больше лягушки. Разноцветные были. Юркие и усатые, как сомьи мальки. Но самыми редкими были, конечно, драконы призрачные. Их ещё костяными называли. Говорят, они летали между миром живых и мёртвых, а иногда даже приносили с той стороны людей.

— Мёртвых? — шёпотом спросил Джейми.

— Ну, живым-то с той стороны нечего делать.

— Как и мёртвым с этой, — веско обронил Марк, и мы с моим помощником испуганно переглянулись, а некромант сделал вид, что ничего подозрительного не происходит, и перехватил нить рассказа.

— Призрачные драконы последними ушли из нашего мира. И не просто ушли, а закрыли за собой двери так, что ни они к нам, ни мы к ним уже никогда не сможем. Ну, скажем прямо, я их понимаю. Я бы тоже захотел увести всё своё племя куда-нибудь подальше, если бы на нас объявили охоту. А за драконами пятьдесят лет назад только что ленивые не охотились. И всё из-за их ценной шкуры. Точнее, из-за чешуи. Чаще всего она просто усиливала действие заклинаний или резерв мага, но Костяные драконы… При правильном использовании их чешуя может показать человеку то, что он желает найти больше всего в жизни. Чаще всего это был клад. — Марк вложил чешуйку и стёклышки обратно в калейдоскоп, прикрутил назад донышко и, поднеся цилиндр к глазу, посмотрел на меня.

— Но бывают и исключения.

Я вырвала калейдоскоп из рук Марка и ревниво прижала его к собственному глазу.

— Какие ещё исключения? — проворчала я. — Что ты там увидел?

Я лично видела лишь самого Марка, обстановку комнаты, да обоих Танов. Младший сидел на стуле, откинувшись на спинку, а старший висел у него за спиной. И никаких тебе сокровищ, хотя я бы от сундучка с золотыми монетами не отказалась бы. Во-первых, сундучок с золотыми монетами — это всегда приятно. А во-вторых, решился бы вопрос с моим вступительным взносом на «Золотую реторту».

Марк молча следил за мной и артефакт отнять не пытался. Я покосилась на него, но, поймав искрящийся весельем синий взгляд, резко отвернулась.

— А давайте сходим на кладбище и попробуем через калейдоскоп посмотреть на те места, где, по словам Джейми, Мёрфи оставил артефакты, — предложила я.

— А давайте без давайте, — ответил Такер. — Или тебя давно по голове не били?

Недовольно зыркнув, я отвернулась.

— Ну и пожалуйста! — проворчала недовольно. — Не очень-то и хотелось. Хотя, мне кажется, что ты всё равно должен сходить туда сегодня.

— Только не прямо сейчас, — внезапно подал голос дедушка. — А после того, как мы погасим свет в доме. Чтобы злоумышленники решили, будто мы легли спать, и им уже ничего не угрожает.

— Отличное предложение, — согласился Марк. — Одним ударом двух зайцев убьём. И артефакты, надеюсь, найдём, и Хлою Дэй, в конце концов, отыщем. Что-то мне подсказывает, что она всё ещё в Литлвиладже.

Подушки в спальне Марка пахли мужскими благовониями и совсем чуть-чуть лавандой. Я была уверена, что усну, как только моя голова коснётся подушки, но с этим возникли неожиданные проблемы.

Лёжа под летним одеялом, я прислушивалась к тишине ночного дома и думала о том, что сейчас происходит снаружи. Оправдаются ли наши надежды? Получится ли у Марка изловить ту, кто приложил руки к разгрому моей комнаты? И с кем она это делала? И куда пропала?..

Хорошо бы, чтобы — да. Надоели эти тайны, которые к тому же внезапно оказались опасными для здоровья. Хочется уже спокойной жизни. Я ради неё даже готова была рассказать Марку правду о себе. Уверена, что он не побежит с полученной информацией к моим родным. Ему можно верить. Он…

Я резко распахнула глаза и уставилась в потолок.

Найдя ответы на все вопросы, Марк Такер уедет из Литлвиладжа. В отличие от меня, у него в Сити была настоящая работа. В середине груди неприятно кольнуло, потому что идея занять место алхимика в этом городе внезапно утратила свою привлекательность.

Нет, я по-прежнему хотела заниматься любимым делом, по-прежнему мечтала о собственной лавке, о лаборатории, в которой смогу всё устроить так, как удобно мне, не оглядываясь по сторонам и не думая о времени. Однако теперь в этой мечте чего-то не хватало. И поэтому она казалась пресной и немножко неправильной. Словно сложный овощной суп, в который кухарка забыла добавить соль.

— Не спишь? — послышалось из-под потолка, и я покачала головой. — Нервничаешь?

— Переживаю, — не стала вдаваться в подробности я и села, обхватив руками колени. — А вы? За Джейми волнуетесь?

— За своего ребёнка всегда волнуешься, — со вздохом согласился призрак. — И, как видишь, смертью дело не заканчивается.

— С ним ничего не случится. Он же не один, а с Марком.

Старик вздохнул, а я с удивлением отметила для себя, что искренне верю в только что сказанное. Что это были не просто слова поддержки, что так и есть. Почему-то одно присутствие Марка рядом вселяло в меня чувство уверенности в благополучном исходе любого совместного начинания.

— Хороший мужик твой Такер, — в тон моим мыслям проговорил призрак. — Даже не верится, что некромант.

Я пожала плечами. Мол, да, хороший. И, собственно, да, не верится. Не похож он ни на кого из моей родни, нет в нём привычной этому роду деятельности заносчивости и презрения к другим видам магии. А есть, наоборот, тепло и магнетизм. Стоит признать, располагать к себе людей Такер умел.

Меня, к примеру, так быстро расположил, что губы от поцелуев до сих пор горят, словно их красным перцем намазали.

Небо за окном посерело. Где-то во дворе осторожно и как бы вопрошающе прокукарекал Кокот.

— Пообещал раздобыть для Джей Ми артефакт, который позволит мне быть рядом с внуком до тех пор, пока в этом будет нужда. Мол, с ним и в Бигтаун можно поехать, и в Сити, и хоть за океан. Сказывал, что наш случай редкий, но не исключительный. В их академии уже бывали прецеденты, когда у студента образовывалась привязка к умершему члену родни.

— А я о таком даже не слышала, — пожаловалась я, впрочем, не очень сильно расстраиваясь по этому поводу. Дед всех своих внуков — и меня в том числе — многому учил. Но знания эти были скорее оборонительного, так сказать, свойства, чтобы в случае опасности любой из нас мог защититься. А какая опасность может исходить от призрака? В сущности, никакой, если ты не додумаешься угрожать тому, ради которого этот призрак решил задержаться в мире живых.

— Оно и понятно, — снова вздохнул Тан-старший. — А ты, кстати, правду о себе ему уже рассказала?

Я покачала головой.

— Боишься?

— Не-а.

— А что тогда?..

— К слову не пришлось, — буркнула я, а за окном настойчивее и громче, чем в первый раз, прокукарекал Кокот. — Так, всё. Хватит! Похоже, я сегодня уже не усну. Надо вставать и что-то делать, а то я с ума тут сойду.

— Ну, как знаешь.

Дедушка снова вздохнул и деликатно вылетел из комнаты, а я не стала снова переодеваться, а отыскала в ванной Марка халат и накинула его поверх ночной сорочки. Снова спустилась на кухню. Маг-камни, вмонтированные в потолок, зажигать не стала, а по старинке воспользовалась восковой свечой, к тому же и за окном с каждой секундой становилось всё светлее и светлее.

Заварила себе чаю, хотя ни пить, ни есть не хотелось, устроилась за столом и принялась ждать возвращения своих некромантов. Дедушка Тан маялся рядом.

— Может, слетаете одним глазком глянуть, как они там? — спросила я минут с тридцать спустя.

— Марк запретил высовываться, — после короткой задержки ответил призрак, и я каким-то шестым чувством определила, что чего-то он не договаривает. Я подозрительно сощурилась.

— Следить за мной приставил?

— Охранять, — исправил меня он. — Обижаться будешь?

Я махнула рукой.

— На заботу не обижаются.

Тем временем за окном ослепительным пожаром воспылал рассвет. Молочник коротко ударил дверным молотком по медной бляхе, и сразу после этого со стороны внутреннего двора послышались приглушённые голоса, а следом за ними и их обладатели ввалились в кухню.

Я взглянула в расстроенное лицо Джейми, перевела взгляд на Марка и выдохнула:

— Зря сходили?

— Отчасти. — Марк один за другим выложил на стол восемь не очень крупных булыжников. — Джейми, оказывается, больше всего в жизни мечтал отыскать артефакты сбежавшего некроманта. Просто сыщик, а не некромант.

— Правда?

Я удивилась и перевела взгляд на своего помощника.

Помощник покраснел и выпалил:

— Я просто помочь хотел! А ты издеваешься!

— Я тебя в свой отдел устрою после того, как ты образование получишь, — рассмеялся Марк, но смех его как-то незаметно и плавно перешёл в глубокий, сочный и безумно заразительный зевок.

Я прикрыла рот рукой, Джейми свой сцедил в рукав. И даже дедушка-призрак громко зевнул.

— Святые небеса, — простонал он. — Четыре часа утра, дети. Идите-ка вы спать, а я за лавкой присмотрю.

— Как? — изумилась я. — Вы же призрак.

— И как призрак обещаю, что никто, ни живой, ни мёртвый, не пересечёт порог этого дома, пока я на посту.

Самое смешное, что, немного подумав, мы единогласно согласились, что предложение дедушки вполне себе приемлемое, и…

И тут возникла проблема.

Когда Марк звал меня ночевать на свою половину, он не рассчитывал, что ночлежников окажется больше двух на две кровати. И теперь перед нами возникла дилемма: большую кровать в спальне я должна была разделить с одним из мужчин, либо ютиться на коротеньком диванчике в гостиной.

— Я лягу у тебя, — после недолгого размышления принял решение Марк. — И не спорь. На сборах мне и не в такой разрухе спать приходилось. Кстати, о разрухе…

— Ты сам запретил плотникам работать в зомбируме! — всполошился Джейми, в чью сторону был направлен осуждающий некромантский взгляд. — Если бы не ты, у мисс Вирджинии уже были бы… э… — Он скривился, потупился и разве что виновато ножкой по ковру не поводил. — Были бы разгромлены обе комнаты… Хм. Я передоговорюсь. Завтра… Нет, уже послезавтра придут рабочие. Только мне нужно знать, на какую сумму мы рассчитываем.

Я открыла было рот, чтобы напомнить своему не в меру активному помощнику о том, что изначально мы лишь на пару прикрученных полочек договаривались. Что никакой ремонт мне и близко не нужен. Но Марк веско обронил:

— О деньгах не думай. — Я поднялась на ноги с видом, надеюсь, грозным и воинственным. — Всё оплатит тайная служба. Ты же из-за них в переплёт попала, правильно?

Я тоскливо кивнула.

Ремонт за счёт тайной службы — это, несомненно, очень выгодно. Они мелочиться не привыкли, об этом я не по наслышке знаю. Но при этом требуют отчёта за каждую потраченную крону. А значит, всё будет проходить на официальном уровне. В скором времени в Литлвиладж пришлют стряпчего, он потребует подтверждения моему законному пребыванию в доме городского некроманта, и я буду вынуждена предоставить договор. А что у нас в договоре? Правильно, моё настоящее имя.

Всякое желание спорить у меня пропало окончательно. Я пожелала всем хорошего отдыха и вернулась в мужскую спальню. И, скажу честно, даже волнение и дурное предчувствие не вспугнуло сон, который обрушился на меня, кажется, ещё до того, как моя голова коснулась подушки.

Спала я крепко, сладко, без снов и до обеда. А когда проснулась, узнала сразу несколько новостей.

Во-первых, прохиндей Марк и не думал ложиться, а дождался, пока я уйду, устроил Джейми на диване в гостиной, а сам, оставив за главного Тана-старшего, умчался к бургомистру, докладывать о ночных событиях хозяину города. На хозяина новости произвели неизгладимое впечатление, и он тут же отрядил на ремонт моего жилища бригаду лучших мастеров Литлвиладжа.

— Ещё не хватало, чтобы в Сити подумали, будто мы без их помощи обойтись не можем, — ревниво пробормотал бургомистр, провожая Марка до одолженной у егеря повозки.

И вот эта повозка стала новостью номер два.

Не откладывая в долгий ящик, Марк решил отправить изловленных ночью расхитителей могил в следственное отделение. Говорить они отказывались, объяснить своё нахождение в Литлвиладже не захотели, свою связь с обыском в моих комнатах отрицали категорически, несмотря на то, что им никто не поверил.

— Следователи разберутся, — решил Марк. — А в менталисты тайной службы и не такие орешки раскалывали.

Но тут остро встал вопрос, как перевезти двоих задержанных в ближайшее отделение, которое находилось в Бигтауне. Не левитировать же их туда, в конце концов!

На выручку пришёл господин Отис.

— Зачем же левитировать? — усмехнулся он. — Когда в Литлвиладже живёт лучший в графстве егерь. Ему каких только зверей в какие только зверинцы не заказывали. Болотную саламандру в императорском зоосаде видели? Он лично ловил по заказу тамошнего смотрителя. Я даже своих личных денег по такому случаю не пожалел. С личного счёта, не из казённого, оплатил производство и доставку в Литлвиладж механической перевозки. Жаростойкая древесина, прутья из зачарованного метала, двести лошадиных сил, пространственный карман… Если выражаться терминологией мастера, который учил нашего егеря управлять повозкой, полный фарш! На такой штуке не то, что парочку злодеев, весь столичный острог можно перевезти.

Отказываться от столь щедрой помощи Марк не стал, лишь попросил в придачу к повозке одолжить ещё и егеря, потому как сам понятия не имел, как с ней управляться. Махнул хозяину города на прощание и укатил в Бигтаун, пообещав вернуться к ужину.

Третьей новостью этого безумного утра стало то, что Роза Корн после нашей с ней вчерашней беседы решила взять быка за рога. А если точнее, то лично взяться за организацию праздника по случаю нашей с Такером предстоящей помолвки.

— Как глава женского клуба Литлвиладжа, я просто обязана заняться этим вопросом, — сообщила она мужу, едва проснувшись, и велела запрячь пегую в двуколку.

К тому времени мы уже разошлись по комнатам, а Тан-старший вступил на пост. Если в двух словах, то к моему пробуждению вокруг нашего с Такером дома собралась половина города: восемь человек мастеров, Роза Корн и все её подруги, храмовники, зеваки, стражники, кузнец, сосед кузнеца, портниха… Не хватало только задержавшегося в ратуше бургомистра и уехавшего в Бигтаун Марка Такера.

— Прости, не удержался, — повинился Тан-старший, пока младший сонно хлопал ресницами на диване. — На дух старую сплетницу не переношу. А она явилась. В дверь сначала стучала, потом в окна. А после — ты представь только! — скалолазка, по лестнице забралась на чердак, открыла люк и начала спускаться… Ну я и…

— И вы, гремя цепями и, выражаясь фигурально, изрыгая пламя, встали у неё на пути?

Призрак смущённо промолчал.

— Ладно, разберёмся, — после недолгого раздумья решилась я. — Хотя поступили вы, дедушка, прямо скажем, не как взрослый человек.

Я вышла на крыльцо через алхимическую лавку и обвела гудящую у дома толпу красноречивым, надеюсь, взглядом. Честно говоря, на особый эффект я не рассчитывала, но была приятно удивлена, когда народ умолк на середине вздоха и застыл, кажется, даже не дыша.

— По какому поводу собрание? — в гробовой тишине мой голос прозвучал странно и пугающе громко. — Чего шумим?

— О, — после короткой паузы произнёс кто-то из мужиков. — Так они уже поженились, что ли?

От такого поворота я слегка опешила и не сразу поняла, к чему относились эти слова, а когда поняла, то мысленно взвыла. Вот же я безголовая! Я же на крыльцо в чём была вышла, а была я ещё с ночи в ночной сорочке да в мужском халате поверх неё.

— Какое поженились?! — возмутились женским голосом. — А помолвка?

— Поженились, помолвка. У магов всё не как у людей, ихным девкам и без свадьбы с мужичком резвиться не возбраняется.

После этой монументальной фразы вновь наступила зловещая тишина, а вслед за этим толпа шумной волной отхлынула от моего крыльца, вопя и отдавливая друг другу ноги при этом.

— Дедушка! — завопила я, стремительно оборачиваясь. — У вас есть совесть? Я собиралась сказать, что Розе Корн всё с перепугу показалось. А теперь мне что делать?

— Скажи, что я — не я, а какое-нибудь замысловатое проклятье. Наши в этом всё равно ни демона не понимают. Но от свадьбы вам с Марком теперь не отвертеться.

Я зло зыркнула в его сторону и, придерживая полы длинного халата, постучала пятками в дом.

— Розе Корн и её курицам только не разрешай вашу помолвку организовывать, а то от неё одни проблемы.

— Если бы только от неё… — пробормотала я и побрела на свою половину, утратив боевой запал.

В спальне из груды на полу я выудила не самое измятое платье, разгладила его бытовым заклинанием, переоделась и потихоньку начала уборку, когда мне на глаза снова попался призрак.

— Там внизу мастера собрались. И бургомистр с ними. — Я глянула на него из-под бровей. — За объяснением, наверное.

— За объяснением. — Кивнула, вытерла моментально вспотевшие ладони о юбку и спустилась вниз.

Мастеровые и хозяин Литлвиладжа несмело топтались за заборчиком, и дружно шарахнулись в сторону, когда я вышла на крыльцо. Впрочем, господин Отис, демонстрируя изрядную смелость, устоял, лишь побледнев до зеленоватого состояния.

— Мисс Лэнг, дорогая моя! — Дрожа голосом, он шагнул ко мне навстречу. — Рад вас приветствовать. Как вы чувствуете себя? Меня ваш сосед навестил утром, рассказал о ночных событиях и о вашем в нём участии.

Я кривовато улыбнулась и посторонилась, предлагая бургомистру зайти в дом.

— Кто бы мог подумать! Тайная служба! В моём городе! А я ни сном, ни духом… — Я сочувственно вздохнула и попутно сделала страшное лицо высунувшемуся из стены Тану-старшему. — Разве можно вот так, не предупредив меня! Я бы помощь организовал, я бы…

— Чаю? — Хозяйничавший на кухне Джейми уже успел накрыть на стол. — Или господин Отис желает чего-то покрепче?

— Херес, — то ли спросил, то ли ответил бургомистр и рухнул на стул. — Мисс Вирджиния, вы мне только одно скажите, это правда?

— Вы сейчас про что? — спросила я. — Про свадьбу или про тайную службу?

— Я про то, что вы на горожан умертвие натравили. Вы же говорили, что обращение за помощью к тёмной силе обходится очень дорогой ценой.

— Это не тёмные силы, — призналась я, занимая соседний стул. — А родственные. В вашем городе, как выяснилось, самый настоящий некромант рос, не обученный…

И поманив пальцем Джейми, подробно и ничего не утаивая, поведала историю Танов хозяину города. Господин Отис охал, вздрагивал, недоверчиво качал головой и даже рискнул пощупать призрака на предмет телесности.

— А вот если бы в Литлвиладже была магическая школа, — льстивым тоном закончила я свой рассказ, — то ничего бы этого ни случилось. Ни призрака, ни испуганных людей, ни бедного мальчика, которого недобросовестный некромант в собственного раба превратил.

— А я давно говорил о том, что городу нужна школа магов, — важно надулся бургомистр. — Да разве же меня слушали? Только, Вирджиния, дорогая моя, давайте вот про призрака горожанам рассказывать не станем.

— А что вы предлагаете?

Бургомистр в два глотка осушил бокал с крепким напитком и предложил:

— А соврите, что это какое-нибудь проклятье редкостной силы. Наши в этом всё равно ни пса не понимают. — Призрак кашлянул и выразительно глянул в мою сторону. — А я, в свою очередь, лично прослежу за тем, чтобы ваша с Марком Такером помолвка заняла первую строчку в списке светских новос…

— Да какая к демонам помолвка?! — взвыла я. — Вы-то хоть…

— Хересу? — несмело улыбнувшись, бургомистр кивнул в сторону ополовиненной бутылки из некромантских запасов.

— Спасибо, я не пью.

— А напрасно, — прокомментировал господин Отис. — Очень хорошо нервы лечит. И сон улучшает. Ну и…

Он покусал нижнюю губу, а потом зачем-то оглянулся на окно, наклонился ко мне и прошептал:

— А помните, вы говорили, что если что, то и должность алхимика на себя взять можете?

Сердце моё дрогнуло от нечаянной радости, а губы сами собой растянулись в улыбке.

— Говорила.

— Может, тогда сразу и договор подпишем? А то снова человека искать, мучиться… А если он опять или липовым специалистом, или работником тайной службы окажется? А то и хуже. Нет, хватит с меня людей со стороны, когда у нас в городе и свой специалист имеется. Правильно я говорю, дорогая Вирджиния?

Напоминать о том, что я как бы тоже не совсем свой человек, я, разумеется, не стала, а когда бургомистр достал из внутреннего кармана сюртука свиток с заранее подготовленным договором, уверенно потянулась за самописным пером.

Была, правда, мыслишка, что я по отношению к Марку не очень красиво поступаю. Промелькнула, оставив на душе неприятный осадок. С другой стороны, Такер ведь и в самом деле не алхимик. Так что законного куска хлеба я его не лишаю. А что договор за его спиной подписала, так это чистой воды совпадение. И вообще, он сам виноват. Нечего было тайком уезжать.

Марк вернулся поздно ночью и только чудом не напоролся на установленную мною защиту от незваных гостей. В роли чуда выступил Тан-старший, он и указал уставшему некроманту на незамеченную им руну. Зевая во весь рот, я деактивировала охранку и завалилась спать. В свою, между прочим, кровать. Спальня хоть и пострадала от варварского нашествия неизвестных злоумышленников, но после большой уборки приняла вполне приличный вид, поэтому мастерам было велено заняться зомбирумом в первую очередь, а некромант получил назад свой матрас.

И так как Джейми по-прежнему жил в его гостиной, а призрак, составляя конкуренцию Кокоту, контролировал первый этаж и прилегающую к дому территорию, Марк пожелал мне доброй ночи и ушёл к себе, а я забралась в не успевшую остыть кровать и с разгона нырнула под одеяло.

Вспугнутый резким пробуждением сон поначалу не спешил возвращаться, но вскоре веки отяжелели, и он неслышной поступью подкрался на мягких лапах, опустился на кровать рядом со мной и укутал в своё тепло и пряный аромат, отдающий можжевельником и тимьяном, такой знакомый-знакомый… Где-то я его слышала совсем недавно? Но где?

Я глубоко вздохнула сквозь сон, но шевелиться было настолько лень, что я даже глаз открывать не стала. Так спать хочется…

— Спи-спи, — прошептал мой сон, осторожно касаясь губами чувствительной кожи на шее. — Я не стану мешать.

— Спасибо, — пробормотала я и на этот раз уснула окончательно и до утра. И только проснувшись, поняла, что у сна этого и благовоние было, как у Марка Такера, и голос, и поцелуи.

На кухне уже хозяйничала Лили, но встретила она меня таким взглядом, словно я её любимую бабушку обокрала.

— Доброе утро! — поздоровалась я. — А что у нас на завтрак?

— Овсянка и чай, — ответила она. — Горький, как мои разбитые надежды.

Что, простите? Растерявшись, я даже не нашлась с ответом, а Лили отвернулась и ворчливо продолжила:

— Весь город в трауре. Такого жениха прямо из-под носу увели. Такого жениха! Я про таких только в книгах про любовь читала. Эх. И почему такое счастье всегда другим достаётся?

— Как спалось? — коварное счастье и по совместительству сотрудник тайной императорской службы подкралось ко мне со спины и, по-хозяйски обняв, поцеловало в висок. А затем прошептало, щекотно касаясь губами края уха:

— Не шипи, а то завтра весь город сплетничать начнёт, что мы ещё не поженились, а уже ссоримся.

Ох, чувствую, пожалею я ещё о том, что позволила втянуть себя в эту авантюру! Ой, пожалею…

— Лили, спасибо тебе огромное за помощь! Даже не знаю, как бы мы с Ви без тебя справлялись, — разлился соловьём Марк. — Овсянка пахнет просто божественно.

— Сногсшибательно, — поддакнула я. — Овсяную кашу с детства обожаю. У нас её часто на завтрак подавали. С мёдом, с фруктами, с орехами. Сытно и очень-очень полезно, между прочим!

Марк осенил чело божественным знамением и скривился. Впрочем, Лили этого не заметила. Она в это время кусала губы, очевидно, раздумывая, чем бы испортить нечаянно пришедшийся мне по вкусу завтрак. Ну а что делать, если я и вправду с детства люблю овсянку!

— Полезно, — с печалью в голосе согласилась Лили. Выдохнула. — Господин Марк, а правду говорят, что вы помолвлены с мисс Вирджинией?

— А кто говорит? — весело спросил липовый жених, отодвигая мне стул.

— Все, — обречённо призналась девушка.

— Ну? Неужто, прямо-таки все?

— Ага…

— Ну, раз все, то я, Лили, должен признаться, как на духу. — И понизив голос:

— Все не могут лгать. — Бедняжка обречённо повесила голову. — Если все — то чистая правда.

А потом рассмеялся таким весёлым и радостным смехом, что я на миг и сама поверила, будто у нас всё на самом деле.

— Ты ступай, Лили. Мы дальше сами.

— А посуда?

— Я помою.

— А обед?

— Мы с Ви сегодня не дома обедаем. У нас важный визит запланирован.

— С родителями знакомить повезёте, что ли? — едва не рыдая, спросила кухарка, а я резко встала из-за стола, чтобы спросить у этой нахалки, какое она право имеет такие вопросы задавать, и на что вообще надеялась. Однако Марк каким-то образом предугадал мой порыв, и в следующую секунду я оказалась сидящей у него на коленях.

Какого…

— Согласись, Лили. — Моего затылка коснулось горячее мужское дыхание, и в груди моей что-то сладко сжалось. — Когда у мужчины серьёзные намерения, то он, конечно же, познакомит родных с понравившейся девушкой. Ну и с её роднёй тоже познакомится.

Ой.

Сердце моё забарабанило по рёбрам со скоростью и силой первого майского ливня. Вот про мою родню, пожалуйста, всуе не надо.

Лили что-то ещё бормотала, прятала глаза, всхлипывала даже, а потом всё-таки ушла, и я вскочила с мужских колен.

— Ну! — рявкнула грозным шёпотом. — Ты что устроил?

— Спасаю твоё честное имя.

В его глазах, словно солнечный луч в воде, искрилось что-то такое заразительное, что губы закололо от желания улыбнуться. И я едва не поддалась этому желанию, но тут очень кстати снаружи прокукарекал Кокот, напоминая мне об объективной реальности.

— Что станет с этим именем, когда ты уедешь из Литлвиладжа? — спросила я и отступила к плите. Вроде бы за тем, чтобы овсянки наложить, но на самом деле, чтобы спрятать лицо. Боюсь, по нему сейчас можно было бы прочитать больше, чем я сама о себе понимала.

— Уезжай со мной, — как ни в чём не бывало, предложил он.

И мне вдруг стало жарко и одновременно страшно.

— К-куда уезжай? — пролепетала я. — К-когда уезжай?

— В Сити, — всё с тем же невозмутимым спокойствием ответил Марк. — Как только я закончу здесь свои дела.

— И что мы там будем делать?

— Жить. — Он протянул руку и накрыл своею ладонью мою. — Мы просто будем жить, Ви. Я стану за тобой ухаживать, познакомлю с друзьями, познакомлюсь с твоими, найдём тебе новую интересную работу. В Сити очень много возможностей, гораздо больше, чем в Литлвиладже. А с твоими талантами… Ви! Да ты бы могла сделать отличную карьеру в тайной службе!

Дзынь! Это мозг вернулся ко мне в голову и оповестил о своём возвращении, позвонив в колокольчик реальности. Какое «вместе»? Какие друзья? Какая тайная служба? То есть, друзья ещё ладно, но служба… Представляю, как вытянется лицо у бабушки, когда ей в руки попадут мои бумаги. А уж про папеньку я вообще молчу.

К тому же…

— Марк, — я осторожно освободила свою ладонь и с лёгким чувством вины (но только с лёгким!) посмотрела парню в глаза. — Вчера я разговаривала с бургомистром, и он сделал мне предложение, от которого невозможно было отказаться.

— Это какое же?

— Господин Отис оценил мои алхимические способности и отдал мне твой контракт.

Марк задумчиво кивнул.

— Так что я не могу уехать с тобой в Сити. Это неправильно, да и некрасиво.

— Кто мы с тобой для этого города, Ви? — После непродолжительной, но выразительной паузы спросил Такер. — Два чужака, взбаламутившие их тихий омут? Да у них через неделю очередной повозкой сшибёт свинью. Или Мардж Отис выведет ещё одного цветочного уродца. И они о нас даже не вспомнят.

— Рафочка не уродец! — возмутилась я.

— То есть ты от её неземной красоты тогда в обморок упала?

Я поджала губы.

— Это не повод её оскорблять. Она же может обидеться. Зачем ты так?

Однако, вместо того, чтобы устыдиться, Такер рассмеялся.

— Ты самая невероятная девушка из всех, кого я только знал, — признался он. — Ну, не сверкай глазами. Я услышал тебя и понял.

Наверное, я должна была радоваться тому, что Марк так спокойно принял подписанный за его спиной договор, но мне отчего-то было обидно. Мог бы и подольше поуговаривать…

— Тащи сюда овсянку, — откидываясь на спинку стула, велел сосед, — и я расскажу, как прошёл мой вчерашний день, и что нас ждёт в самом ближайшем будущем.

— И что нас ждёт?

Овсянка была невыносимо прекрасна, и я, отправив в рот первую ложку, зажмурилась от удовольствия.

Марк, скрипнув стулом, встал из-за стола, буркнув неразборчиво:

— Надеюсь, вы вчера с бургомистром только мой херес вылакали? Мясо и сыр я по-прежнему смогу отыскать в холодильном шкафу? Кто, вообще, придумал эту овсянку? Слизкая, мерзкая, и на вкус, как сопли огра.

— Тебя в детстве кормили соплями огра? Бедняжечка…

— Почему ты думаешь, что в детстве?

— Да потому, что тебя взрослого вряд ли кто-то может заставить сделать что-то против твоей воли.

И тут он снова рассмеялся тем самым своим смехом, от которого у меня внутри что-то плавилось, медово и неправильно. Вдвойне неправильно из-за того, что мы уже всё обсудили и решили. Марка ждёт Сити, я остаюсь в Литлвиладже.

— Меня радует, что ты это понимаешь. — Голову по плечи засунул в холодильный шкаф. — Вот так и знал, что съели моё мясо.

— Да не трогал его никто. Оно там.

— Нет его тут.

— Ну, как же нет, когда есть! На второй полке сверху.

— Значит, Джей Ми слопал.

Отодвинув тарелку, я встала из-за стола и, подойдя к холодильному шкафу, ткнула Марка носом в потерянную им тарелку с вяленым мясом.

— Это ты искал?

— Это, — ответил он, и вдруг обхватил меня руками за талию, приподнял над полом и нет, не поцеловал, а легонько цапнул зубами за верхнюю губу, а когда я ахнула… Тогда уже поцеловал нормально, по-настоящему, до головокружения и ватных коленок.

Как там дедушка Тан говорил? Доведёт тебя твой некромант до греха? Ох, доведёт…

— Пусти. — Я вывернулась из соблазнительных объятий и вернулась к столу. — А то мы с тобой немного увлеклись и забыли, что помолвка у нас липовая.

— Увлеклись, — хрипловатым голосом согласился Марк. — И забыли. Я с тобой обо всём забываю. А у меня, между прочим, интересные новости.

— Какие?

— Ну, ВО-ПЕРВЫХ, артефакт у отловленных на кладбище злодеев был липовый. Какой-то умелец в нём чешуйку призрачного дракона на чешую озёрного карпа заменил. — Он щёлкнул языком и весело мне подмигнул.

— А ВО-ВТОРЫХ, я ведь не мальчишка зелёный, чтобы просто так свои лавры другим отдавать. Я наших могильщиков ночью хорошенько допросил, а потом утром, по дороге в Бигтаун — ещё раз. По дороге, если честно, они даже больше рассказали. Уж больно к тому атмосферка — Марк фыркнул, — располагала.

Он поставил на стол тарелку с холодным мясом, добавил туда сыр и зелень, выставил плетёнку с помидорами и огурцами, кувшин с молоком, четыре сваренных вкрутую яйца и четвертинку хлеба. Оглядел всю эту прорву продуктов придирчивым взглядом и удовлетворённо крякнул:

— Для начала хватит.

Ну а потом устроился напротив меня и, игнорируя мой шокированный взгляд, в котором любой бы сумел прочитать вопрос «Как, ты это всё собираешься сожрать?», вернулся к прерванному разговору.

— Ты видела повозку, на которой магживотных в зверинец перевозят? Там прутья в мою руку толщиной, следы от когтей, подпалины. А запах… — Марк передёрнул плечами и покачал головой. — В общем, тебе не понравилось бы. Они, кстати, тоже в восторг не пришли. Поначалу держались, а когда мы на серпантин выехали, забле… Это… Желудки опорожнять принялись, не за столом будь сказано.

Взял в левую руку четвертинку хлеба, сверху на неё положил здоровенный кусок холодного мяса, сыра ломоть, веточку укропа и два кружка огурца.

— Ну, я и сказал, чтобы привыкали, потому как в тюрьме, где сидят чернокнижники и их прислужники, условия ещё хуже. Мол, моя бы воля, я б тех… — Одним укусом отмахнул сразу половину своего гигантского бутерброда и довольно зажмурился. — Фто фтёй…

— Прожуй сначала, — рассмеялась я и налила этому оголодавшему человеку молока.

— Хасиб, — поблагодарил он, отхлебнул из стакана и продолжил:

— Я б тех, кто с тьмой связывается, говорю, сразу бы на плаху отправлял. А они как про чернокнижников услышали, прямо-таки взвыли. Какая тьма? — говорят. Мы про тьму ни сном, ни духом. Был, мол, мужик из ваших, из столичных некромантов, не старый, статный, волосатый, коса до пояса, рожа конская — это цитата, если что, — короче, по всему видать — из знатных господ. Бойцов наших он нанял, чтобы найти камушки, которые на кладбище в городе Литлвиладже спрятаны, для поисков выдал трубочку специальную. И даже билеты на поезд купил, но не до Литлвиладжа, а до соседней деревни, а оттуда уже велел своим ходом добираться.

— А они?

— А они идиоты, душа моя. Чистой воды идиоты. Вышли на две остановки раньше, заблудились в лесу, едва не утопли в болоте. И в результате до места назначения добирались почти месяц.

— Месяц! — ахнула я.

— Угу. А тут мы с Джеем Ми их взяли тёпленькими. Монументальные неудачники.

— Погоди! Так это что же получается? Они не связаны с теми, кто мне дом разгромил?

— Получается, — без охоты согласился он. — Но ты не переживай, мы и с этим разберёмся.

Несколько дней мы жили, как на спящем вулкане.

Даже как на пробуждающемся.

— Хозяйка! — по десять раз на день орали со второго этажа мастеровые, и я, бросив всё, мчалась наверх.

— Хозяйка, — спрашивал старший из них, любовно поглаживая стену, за которой пряталась тайная комната. Может, тут сразу дверь прорубим?

— Зачем мне тут дверь? — удивлялась я. — Это же чужая половина дома.

— Ну, как зачем? Вот поженитесь с господином алхимиком, и чужая половина сразу же станет вашей.

— Не надо ничего, — сквозь зубы цедила я.

По договорённости с бургомистром, мы пока местным не стали рассказывать о том, кем на самом деле был Такер.

— Вот дело закончу, — обещал некромант, — тогда и можете. А пока придётся потерпеть.

Не то, чтобы я сильно возмущалась и страдала из-за этого. Хотите правду? Я вообще запретила себе думать о том, что когда-нибудь (и гораздо быстрее, чем мне бы этого хотелось) Марк Такер уедет в Сити. И тогда я останусь совсем одна. Ну, то есть только с Кокотом и Рафочкой.

У меня даже Джейми не останется, потому что его Марк забирает в магическую школу.

— До начала учебного года ещё есть время, но из-за деда лучше бы тебе приехать пораньше, — объяснял он своему протеже. — Я написал о тебе директору той школы, в которой сам учился. Тебя там ждут.

— Здорово! — осипшим от внезапно свалившегося на его голову счастья, радовался мальчишка, а я опять грустила.

Пока они с дедом жили у нас, а в доме кладбищенского смотрителя в скором времени поселится новый сторож. Господин Отис обещал с этим не торопиться, чтобы не пришлось рассказывать о том, что целый год их кладбище сторожил недоученный некромант и его умерший дед, но поиски нового человека уже начал.

Джейми, в принципе, никаких проблем нам не доставлял, а вот деда его приходилось прятать. Местным ведь не объяснишь разницу меду разумным призраком и тем, который, по сути, является лишь тёмным отголоском души умершего человека. Свободолюбивый дед прятаться не любил, то и дело пытался то слишком любопытных мастеров шугануть, то Кокота повоспитывать, то с Рафочкой провести задушевную беседу.

Рафочка, между прочим, даже не пыталась облегчить нам жизнь, и воняла от каждого резкого звука, а звуков этих в связи с непрекращающимся ремонтом в доме было более, чем достаточно.

К концу недели Марк закончил с архивом Мёрфи, так и не найдя ничего интересного.

— И что теперь делать? — спросила я.

— Выставить тайную стражу на всех дорогах, что ведут в Литлвиладж, — ответил он. — Если Хлоя приходила за калейдоскопом раз, она придёт за ним снова. Ну, или мы можем её к этому немного подтолкнуть.

— Это как?

— Есть у меня на этот счёт несколько идей, но их надо ещё обмозговать.

А ночью меня разбудил стук в двери. Стучали громко, требовательно и нетерпеливо, ещё и кричали что-то, но слов я не смогла разобрать.

Я вскочила с кровати и, накинув халат, выбежала в коридор, и уже на лестнице поняла, что Марк меня опередил. Я услышала его приглушённый голос и замедлила шаг.

— Кто это был? — спросила у соседа, спустившись на кухню.

— Телеграмму прислали, — хмурясь, ответил он. — Требуют, чтобы я срочно, не откладывая, явился в Сити.

Кровь отхлынула от лица и от сердца, и я подумала: «Уже?» А вслух произнесла:

— Зачем?

Марк почесал затылок и пожал плечами.

— Понятия не имею.

Спать этой ночью мне уже не пришлось, хотя Такер настаивал, чтобы я шла к себе и отдохнула. Но какой там отдых! Я почему-то была уверена, что вижу его в последний раз, поэтому собиралась надышаться им впрок, насмотреться на него, наслушаться его голоса. Чтобы воспоминаний о моей настоящей первой влюблённости хватило надолго. Может быть, даже до конца жизни.

Проснувшийся от шума Джейми тоже было бросился паковать дорожный сундук, но Марк его осадил.

— А Вирджинию ты собрался здесь одну бросить? Не забывай о том, что Мёрфи мы так и не нашли. Да и Хлоя Дэй со своим помощником может вернуться в любой момент.

И он уехал. А мы остались. И, несмотря на то, что уезжал Марк ещё затемно, к обеду весь город знал о том, что алхимик изволили отбыть в столицу Бревиллии, и гуськом потянулись в лавку за свежими новостями. Но я-то уже знала, как в Литлвиладже рождаются новости, поэтому даже не сопротивлялась, когда Марта Споти упаковала вытяжку из корня болотника в ридикюль и между делом уточнила:

— А господин Марк за подарками к помолвке уехал? Просто сестра жены двоюродного племянника Патрика Уэльча видела, как он садился в ночной поезд до Сити.

— Нет, — хмуро ответила я. — На самом деле он сотрудник тайной службы императора, и его начальство на ковёр вызвало, прислав ночью зашифрованную депешу.

— Ну вы и выдумщица, мисс Вирджиния! — звонко рассмеялась Марта. — А дату уже назначили?

— Пока нет.

— Как назначите, обязательно объявление в газетный листок дайте. Чтобы с красивой рамочкой. Вот, — она снова открыла свой ридикюль и, покопавшись в нём с минуту, выдала мне листочек бумаги. — Это скидочный купон, я из прошлогоднего выпуска, посвящённого дню всех влюблённых, вырезала. Как знала, что пригодится.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы. — Вы очень любезны.

К обеду в лавке успели показаться все главные сплетницы Литлвиладжа, а также несколько их заместительниц. В конце концов у меня сдали нервы, и я велела Джейми встать за кассу, а сама поднялась к себе.

Но не прошло и четверти часа, как мальчишка взлетел наверх с выпученными глазами и испуганным шёпотом сообщил, что меня срочно требует «какая-то знатная дама с придурью». Я пальцем разгладила удивлённую морщинку над переносицей и уточнила:

— Что значит с придурью?

Джейми повторил мой жест и пожал плечами.

— Сами посмотрите. Лучше раз увидеть, чем три раза рассказать.

Вздохнув, я поплелась назад в лавку.

Во-первых, гостье было лет на семьдесят больше, чем мне. Во-вторых, у неё была шляпа в виде корабля. В-третьих, она стояла посреди лавки с таким видом, будто она, как минимум, старшая сестра государя нашего императора. Или даже младшая — самая его любимая.

— Вот, — шепнул за моей спиной Джейми. — Хозяйку требует, а зачем — не говорит.

— Здравствуйте, — громко поздоровалась я, и женщина соизволила на меня посмотреть. Подкрашенные сурьмой брови удивлённо взметнулись куда-то под корабль, а взгляд из высокомерного превратился в растерянный. — Вы хотели меня видеть?

— Вирджиния Лэнг, как я понимаю? — странно улыбнувшись, произнесла женщина.

— К вашим услугам.

— Так-таки и Вирджиния? Так-таки и Лэнг? — продолжила веселиться она, а я нахмурилась.

— Вы ожидали увидеть в моей лавке кого-то другого?

— В вашей лавке? — фыркнула она и огляделась по сторонам. — Пожалуй, что ожидала. Где здесь можно сесть? Почему нет стульев для посетителей?

— Это не кофейня и не дамский салон. Это алхимическая лавка. И я всё ещё не услышала вашего имени.

— Потому что я его не называла.

Не дожидаясь приглашения, женщина решительно направилась к шторе, отделявшей торговый зал от лаборатории, и прошла в жилую часть помещения.

А я была вынуждена последовать за ней.

— Значит, это твоя лавка, — внезапно перешла на ты она.

— Не только лавка, но и весь дом, — раздражаясь из-за нелепой ситуации, ответила я.

— Целый дом! — хохотнула гостья. — Да ты завидная невеста, как я посмотрю. Женихи, поди, в очередь становятся, чтобы ручку поцеловать.

— Если вы пришли в мой дом, чтобы меня оскорблять, то я бы попросила вас удалиться. Впрочем, я в любом случае прошу вас вернуться в торговый зал. Я не приглашаю посторонних людей на жилую половину.

— Посторонних? — В глазах гостьи порохом вспыхнул гнев и тут же погас. — Посторонних — это правильно. Да я уже и увидела всё, что хотела.

И она просто развернулась и ушла.

— Что это было? — спросил Джейми, который всё это время прятался в тени шторы. — Флагман адмирала Байдона, а не женщина…

— Сумасшедшая какая-то, — в свою очередь пробормотала я. — Откуда взялась? Надо у Розы Корн спросить.

Но Роза Корн, к великому нашему сожалению, о приезжей даме знала даже меньше нас, потому как никто в Литлвиладже мою гостью не видел — только карету, в которой она приехала.

Зато карету мне описали во всех подробностях. Была она чёрная, огромная, запряжённая шестёркой лошадей, с кучером в фиолетовой ливрее, и двумя лакеями на задке.

— Вокруг Литлвиладжа много усадеб, — рассуждал Джейми. — Может, это сама старая баронесса Уилкинсон была. Правда, говорят, она давно не выезжает.

— Ну и пусть её, — отмахнулась я и добавила:

— Уверена, сегодня больше никаких сумасшедших в нашей лавке не объявится.

Однако уже вечером стало понятно, что предсказательница из меня даже хуже, чем из Эрши, ибо как только небо над Литлвиладжем налилось вечерним свинцом, а улицы города опустели, кто-то несмело поскрёбся в дверь со стороны некромантской половины.

— Кокот совсем берегов не видит, — проворчал Джейми, не поднимая головы от одного из некромантских учебников, который Марк нашёл в тайной комнате. — Даже не кукарекнул на чужака.

— А может, это не чужак, — внезапно испугавшись, прошептала я. — Может, это пропавший некромант вернулся?

Джейми вскинулся, испуганно осенил чело священным знаком и поплевал через плечо. Ну, о том, что он не любит и боится Мёрфи, я и без этого знала.

— Или Хлоя Дэй. Помнишь, Марк говорил, что она обязательно вернётся.

— Хлоя Дэй в двери стучать бы не стала, — шёпотом возразил Джейми. — Она бы…

— Откройте, пожалуйста! — раздалось из-за двери. — Это Хлоя Дэй. Мне поговорить с вами надо.

— С ума сойти! А Марк, как назло, уехал! — выдохнули мы с Джейми одновременно, а дедушка Тан выбрался из стены и ворчливо сообщил:

— Она одна. Можете открывать.

Джейми вскочил, а я вспомнила, как эта самая Хлоя запустила в меня боевым пульсаром, и схватила мальчишку за руку.

— Сиди. Я сама.

Капрал Хлоя Дэй была чуть ниже меня ростом, в мужском наряде, иссиня-чёрные волосы заплетены в две неопрятные косы, лицо бледное, осунувшееся. В глазах — отчаяние.

— Здравствуйте, — переступать порог она не спешили, стояла снаружи, переминаясь с ноги на ногу и кусая бледные губы. — Вы в порядке? Мы вас тогда не очень сильно?..

— Очень. — Я скрестила на груди руки. — Что вам нужно?

— П-поговорить, — заикаясь, ответила она, и вдруг рухнула на колени, обняла меня за ноги и завыла. Именно завыла, как собака, горестно и громко — у меня прямо мороз по коже побежал!

— Встаньте! — вскрикнула я. — Немедленно встаньте!

На мой крик из кухни выглянул Джейми, да и дедушка проявился едва заметным пятном.

— Мисс Ви?

— Да прекрати же ты! — рявкнула я и тряхнула Хлою за плечи. — Поднимайся и проходи в дом, пока здесь весь Литлвиладж не собрался.

Она всё ещё поскуливала, но на ноги поднялась и, пошатываясь, вошла следом за мной.

— Мисс Ви, — зашептал Джейми, — может, за стражниками сбегать?

— За валерьянкой сбегай, — рыкнула я. — В лавку. Знаешь, где лежит?

— Знаю, — буркнул он и, недоверчиво поглядывая на нашу ночную гостью, пошёл, куда его отправили. — Деда, ты следи за ней. А то если что — Марк нас с землёй сравняет.

— Не сравняет, — полностью проявляясь, заверил призрак. — Тебе чего надобно, девонька? Зачем опять пришла?

Хлоя всхлипнула, прижала пальцы к губам, вдохнула, выдохнула.

— А мне некуда больше, — как-то обречённо призналась она. — Можно мне воды?

В воду я ей щедро плеснула принесённой помощником валерьянки.

— Спасибо.

Ночная гостья всё выпила, всхлипнула напоследок, а потом присела на стул, зажала ладони коленями, опустила голову и заговорила монотонным голосом.

Хлоя Дэй родилась недалеко от Бигтауна, в небольшом городке, который, в общем-то, почти ничем не отличался от Литлвиладжа. Разве что там был женский монастырь, и бабка Хлои, старая грешница, всю жизнь мечтала отдать одну из внучек в услужение богам, чтобы её грехи у бога отмолили.

— Я в Бигтаун сбежала, — рассказывала она. — А там уже, когда узнали, что у меня магический дар есть, то в Сити отправили. В школу для талантливых детей. Потом военное училище, служба. А я всё думала, столько лет прошло. Может, и померла уже бабка-то. Может, могу я вернуться. У меня же мама добрая такая. И папа. Папа, правда, бабку больше, чем огня, боялся. Но тоже хороший. Зачем я об этом говорю? Я же не об этом хотела. В общем, как-то мне в руки донесение попало от мужика из местных. Про передовые технологии, про зомби. В общем, вроде бы жуткая чушь, но так мне вдруг домой захотелось. Меня как раз повысили, отпуск дали. Ну, я и решилась — заеду. Не домой, так хотя бы туда. Хоть вспомню, как дома пахнет.

А дома пахло тайной, тёмной энергией и очередным повышением. Потому как зомби по Литлвиладжу ходили, как голуби по городской площади — ленивые и непуганые.

— Я в контору отписалась и пошла на местного некроманта посмотреть. Посмотрела — и пропала.

— Как? — шёпотом спросил Джейми. — Куда?

— Он похитил тебя, что ли? — в свою очередь задалась вопросом я.

— Сердце моё он похитил, — махнула рукой Хлоя. — Бывает так, знаешь? Живёшь себе, живёшь, а потом вдруг — раз! И всё.

Я сглотнула.

— Ты не думай, я всё понимала. И про то, что мы разные. И про то, что Ратмир — он ведь далеко не ангел. И что вопросов у меня к нему много. И что на некоторые я даже ответа знать не хочу. Только веришь, на всё было наплевать. Сердцу, ему ведь не прикажешь…

Ратмир Мёрфи был не самым лучшим человеком, шантажистом, прохиндеем, и при этом невероятно талантливым некромантом. Много лет он мечтал усовершенствовать ещё его дедом придуманный способ переработки тёмной энергии, но и в магической школе, и в академии ему даже заикнуться на эту тему не позволяли. И даже пообещали закрыть в сумасшедший дом, если он не откажется от своих безумных идей.

А потом он приехал в Литлвиладж и понял, что тут ему никто не помешает. Что здесь, в сотне миль от столицы, он спокойно может заниматься своими исследованиями. А если всё правильно провернуть, то и очень неплохо при этом заработать.

— Ты не подумай, — шептала Хлоя, — я понимаю, что он рисковал не только своей жизнью, но жизнями всех горожан Литлвиладжа. Но ведь у него получилось! Он же и в самом деле гений. Понимаешь, гений! Такие раз в сто лет рождаются. Но только слушать его не стали, патент на изобретение завернули, и снова пригрозили сумасшедшим домом. И Ратмир больше никому ничего не пытался доказать. Жил себе в Литлвиладже, работал. И всё бы ничего, но тут приехал к нему один тип из Сити. Продай, говорит, мне свой секрет. А лучше сначала доработай так, чтобы зомби только хозяина слушались и не трогали, а в остальном вели себя так, как и должны. Как непобедимая армия. Ведь если не одно кладбище поднять, а, допустим, сотню… Никаких ведь некромантов не хватит, чтобы с таким войском справиться.

Хлоя вдруг замолчала, и я заметила, что у неё руки в гусиной коже.

— Джейми, принеси-ка нашей гостье плед, — шёпотом попросила я.

— Мисс Ви, — осуждающе посмотрел на меня парень. — Она в вас пульсаром бросалась, а вы ей валерьянку бесплатно и плед.

— Ты что-то сказал?

— Сейчас принесу, говорю.

Я налила Хлое молока и поставила перед ней тарелку с бутербродом, но она, будто ничего не замечая, продолжила:

— А потом мы познакомились. Ратмир мне говорил, что он сразу, как только меня увидел, понял, что это навсегда. Ну, и мы сразу поняли, что в Литлвиладже нам оставаться нельзя. Во-первых, я конторским обо всём сообщила. А во-вторых, тот мужик из Сити. Ратмир сразу понял, что он с самого верха, может, даже из приближённых к императору. И что он не отступит. И мы стали готовиться к побегу.

— А вернулись зачем? — спросил Джейми. Он вернулся с пледом и стоял за моей спиной, внимательно слушая рассказ, и хмурясь при этом. — Здесь по вам слёзы никто не лил.

— Я понимаю, — Хлоя кивнула. — Ратмир тяжёлый человек, но сердцу не прикажешь. И мы бы не вернулись, правда. Но мужик этот, из знатных некромантов, нас всё-таки нашёл. Выследил, а потом… скажем так, на приватную беседу пригласил. Ратмира били. Долго. А мне только угрожали. Но что я — я-то об изобретении его не знаю ничего, а он… он сначала держался. Говорил, что он не позволит какому-то психу нарушить равновесие. А как-то ночью, когда нас заперли в камере, признался, что ничего-то он не изобретал. И что от деда ему достался магический телескоп, при помощи которого можно отыскать всё, что душе угодно. А его душе было угодно доделать то, что начал его дед. Вот телескоп ему камушки и показал. Нет, потом он, конечно, камни эти и распиливал, и растворял, и в порошок перетирал, но создать их без помощи телескопа этого проклятущего так и не суме-ел.

И Хлоя снова расплакалась. Я посмотрела на Джейми, тот пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

Ну что ж, в чём-то я с ним была согласна. Хлоя Дэй оказалась девушкой с придурью, как мой помощник выражается. Чтобы вот так вот влюбиться в первого встречного, чтобы очертя голову броситься за ним…

— Мы же из Литлвиладжа ночью бежали. Ничего взять с собой толком не успели. Деньги — да и то не все. Ратмир чуть с ума не сошёл, когда понял, что телескоп свой в тайной комнате забыл, чуть с ума не сошёл, хотел вернуться, да я отговорила. Сказала, мол, забыл и забыл, а мы с этого дня будем честной жизнью жить. И никаких больше дурно пахнущих экспериментов и шантажа. Ратмир заказчику сказал, что без артефактов, спрятанных на кладбище Литлвиладжа, ничего не получится. Что он туда съездит и…

Хлоя опять заплакала, некрасиво размазывая слёзы по лицу, а Джейми закатил глаза и фыркнул:

— Ой, кажется, я знаю, чем закончился этот роман. Мёрфи вас в залог оставил, а сам за артефактами вызвался съездить. Я угадал?

Девушка громко всхлипнула и кивнула.

— И не вернулся?

— Не верну-у-у-улся! — провыла она.

— А некромант решил его долг на тебя повесить?

— Нет, он-то сначала нанял кого-то, чтобы они кладбище обыскали. Сказал, что и без Ратмира артефакты найдёт, если они там есть, а если нет… Ик… Только наёмники его так и не вернулись. И тогда он посадил меня в карету и отвёз в родную мою деревню, показал мой дом. Мама во дворе, племянницы, бабка даже, которая меня всё в монастырь мечтала отдать, живая ещё, на лавке сидит, кости старые на солнце греет. Вот он мне их показал и говорит: «В последний раз на них посмотри. Не привезёшь мне артефакты, которые вы с твоим полюбовником сделали, живьём их спалю. А тебя смотреть заставлю». Ну и что мне оставалось? Сказала, что всё сделаю, и в Литлвиладж поехала. Тайную комнату обыскивать.

— Одна?

— Почему одна? У меня ведь в Сити целая сеть шпиков под надзором была. Нашла одного, заплатила. Вы уж простите меня, я не хотела никому навредить, испугалась просто очень сильно. А когда поняла, что телескопа тут нет, вообще отчаялась. Время на исходе, и я просто не знаю, что теперь делать.

— Во-первых, в козлов не влюбляться, — веско заявил молчавший до этого дедушка Тан. — А во-вторых, у некоторых баб, не в обиду тебе, Вирджиния, будет сказано, в голове вместо мозгов кисель. Ты ж тайной службы агент, бестолочь! Туда надо было сразу бежать, а не дом своего полюбовника бывшего обыскивать. Там-то уж, наверное, знают, как в таких случаях поступать.

И Хлоя внезапно успокоилась.

— Да? — сглотнув, прошептала она. — Вы в самом деле так думаете?

— Только очень аккуратно надо, — согласилась с дедушкой я. — Если за домом следят и, допустим, видели, как ты входишь… Поэтому мы вот как поступим. Ко мне каждое утро от мясника заезжает человек с бидончиком свежей крови.

— С чем? — испуганно икнула Хлоя и опасливо посмотрела на кружку с молоком.

— С кровью для моего цветочка. Ну, это долгая история. В общем, мы с этим человеком записку передадим для господина бургомистра, а у них в ратуше телеграф.

— Да? — Девушка преданно заглянула мне в глаза, опасливо покосилась на дедушку.

— ДА, — громче, чем нужно, сказал Джейми. — Только на ночь мы вас в подвале запрём.

— И свяжем, — согласился с ним призрак.

— Перестаньте! Хватит её пугать! — прикрикнула на них я. — Она и так уже перепугана, больше некуда. Свяжем только руки, но магическими браслетами, я у Марка в спальне видела одни. А запрём не в подвале, а в зомбируме.

— Добрая девочка, — похвалил меня дед. — Иди и спокойно отдыхай. А с этой особы, уж поверь мне, я до утра глаз не спущу…

А утром я проснулась от крика. Но кричал, к сожалению, не Кокот.

— Вирджиния Александра Екатерина Лэнгтон, — майским громом ворвалось в мой лёгкий сон откуда-то извне. Я вскочила на ноги, едва не упала, запутавшись в одеяле, схватилась рукой за попытавшееся выскочить из груди сердце и сглотнула внезапно пересохшим горлом.

— Если ты немедленно не уберёшь свою защиту и не впустишь меня в дом, — донеслось с улицы, и я обречённо опустила голову. Всё-таки не кошмар, а кошмарная реальность, — то я ведь и взломать могу. И тогда…

В спальню влетел запыхавшийся Джейми. Дедушка высунул голову из стены, а я распахнула ставни и выкрикнула в окно:

— Папа, не надо ломать. Я сниму.

Села на кровать.

— Джейми, проводи его, пожалуйста, через задний двор. И Кокота спрячь как-нибудь, а то папенька у меня сначала сделает, а потом спросит. Жалко птичку.

— Это Кокота, что ли? — скептически поинтересовался дедушка Тан.

— Его…

— Понятно, — призрак полностью выбрался из стены. — А кто у нас папа?

— Папа у нас некромант в восьмом поколении, генерал полиции, заместитель директора столичного управления тайной службы императора.

— О-о, — тоскливо протянул дедушка. — Я пока тогда на чердаке спрячусь, а ты, детка, если что — кричи. Джейми я уже пристроил, если что, готов погибнуть в неравном бою, спасая тебя от родительского гнева.

— Спасибо.

Я накинула на себя халат и потащилась вниз — сдаваться. Заранее предчувствуя очень непростой разговор. С одной стороны. А с другой — радуясь. Теперь, когда папа тут, семья Хлои Дэй уж наверное будет спасена.

Он встретил меня на середине лестницы.

— Вирджиния!

И глянул так, что я подумала — точно убьёт. А он порывисто обнял, вжал в себя с такой силой, что у меня аж дыхание сбилось, и простонал куда-то в макушку.

— Как же ты напугала нас, дурочка! Мы же с мамой сон потеряли!

— А я вам письмо написала, — напомнила я, обнимая папу в ответ. — Через Эршу.

— Семь с половиной слов сплошных обид, — хмыкнул папа.

— А как с вами иначе? — проворчала я. — Вы же не хотите, чтобы я своей жизнью жила, а хотите, чтобы жила вашей.

— Дурочка моя…

— Дед мне лавку запретил открывать. А я сама, сама. Вот в «Золотой реторте» победю… побежу… выиграю. Выиграю! Потому что я не только на курсе лучшей была, мне моя преподавательница, знаешь, что говорила?..

— Слышал, — хмыкнул папа. — Только знаешь что, дочь? Давай внизу, что ли, поговорим. У вас там, я видел, кухня. В ней, может быть, даже водится еда. Я десять часов в дороге. Маме даже ничего не сказал. Как депешу от деда получил — сразу с места сорвался. А что за пацан мне двери-то открыл? Глянул волчонком.

— Это помощник мой, — заулыбалась я, усаживая папу за стол. — Очень хороший, очень талантливый мальчик. Таким некромантом станет — точно тебе говорю! — даже дед в восторге будет.

Папа рассмеялся. Пододвинул к себе кувшин молока — вчерашнего, потому как молочника мой родитель опередил, но пока ещё свежего. Кивнул тарелке с мясной нарезкой. Улыбнулся сыру. Довольно крякнул, когда я принялась метать на стол овощи, и зелень, и рисовые лепёшки, и клюквенный соус…

А потом сказал сакраментальное:

— Ну, для начала хватит.

И я рассмеялась. А потом села напротив папеньки и принялась ему рассказывать обо всём, обо всём. И про то, как нам с Эршой пришла в голову идея сделать меня некромантом, и про здешние приключения, и даже про Марка Такера — чуть-чуть.

— А вчера вечером эта самая Хлоя Дэй постучалась в нашу дверь, — вышла я на финишную прямую. — И такое рассказала…

— Одного не пойму, — перебил папенька. Он уже всё успел доесть и, отвалившись на спинку стула, слушал. — Как тебя твой жених одну-то в такой ситуации оставил?

— Так его же в Сити вызвали, — зачастила я. — К тому же жених он не настоящий! Мы же…

И тут я осеклась, сообразив, что о Марковом липовом жениховстве я батюшке ничего не говорила. А папа, не заметив моего смятения, рассмеялся.

— Не настоящий, говоришь? Святые небеса! А Марк-то знает, что он не настоящий? Дед о помолвке чуть ли не в день твоего рождения договорился, а ты… Журавлик, а ты чего побледнела-то?

Я поднялась из-за стола и сначала руки к груди прижала, потом ими виски сдавила — уж больно сильно кто-то заголосил внутри моей головы.

— Джинни?

— Дедушка, — позвала я, чувствуя, что ещё секунда — и дыхания не хватит. — Дедушка, помогите.

— Да что с тобой, Джинни? — спросил папа, и в следующую секунду его ураганом вынесло из моей кухни, а потом я, размазывая слёзы по щекам, наскоро лепила один за другим щиты и кричала:

— Уходи. Уходи. Уходи…

— Мисс Ви? Детка? Джинни! Джинни, не дури!..

А в груди жгло. И болело. И обидно было. Было так обидно! Потому что Марк Такер… Потому что я ведь… Потому что у него сто и одна возможность была открыть мне правду, и если бы он эту правду мне открыл, я… Хотите честно? Я бы не отказала. Ещё и деда поблагодарила бы за отличный выбор, потому что Марк — это…

Это мрак.

И боль.

И стыд. Спряталась? Спряталась?

Щиты мои папенька пытался взломать до вечера, и, конечно, за это время успел познакомиться со всем Литлвиладжем. С тем самым, который на него поначалу напал с вилами — а нечего на ИХНИХ людей нападать. Потом-то они, само собой, побратались, все сплетни ему передали. Заступались за меня, хвалили. Марка-предателя, впрочем, тоже хвалили, но дедушка Тан — мой шпион в тылу врага — эти похвалы до моих ушей не доносил.

И честно скажу, даже не представляю, чем бы это всё закончилось, потому что сквозь мою защиту батюшка пробиться так и не сумел, но где-то ближе к закату мой щит дрогнул, а потом, будто масло в нож, в него легко и мягко вошёл человек.

Я человека видеть не хотела, а, наоборот, мечтала спустить его с лестницы и обозвать как-нибудь по-особенному гадко. Но он вошёл в дверь, поднялся на второй этаж, подошёл ко мне вплотную и заглянул в глаза.

— Ви, — сказал он пугающе серьёзным голосом. — Помнишь, мы договаривались, что ты мне веришь?

— Договаривались, — ответила я и попыталась отвернуться, но Марк не позволил.

— И что изменилось с тех пор?

Конечно же, я вспылила, хотя собиралась быть холодной, как айсберг.

— Ты ещё спрашиваешь? — процедила сквозь зубы. — Да всё! Всё! Потому что ты мне врал!

— Я врал? — изумился этот обманщик. — То есть это я тебе втирал, что на самом деле не алхимический, а некромантский факультет закончил? Я чужим именем назвался?

— Я не называлась. Это случайно получилось…

— Я не был до конца откровенен ни одного, демоны меня раздери, дня?

Я промолчала. Ну, а что мне было сказать?

— Ви? — Марк вздохнул. — Впрочем, конечно, какая-то вина за мной, несомненно, есть.

Покосившись на него, я надменно фыркнула. Кто бы сомневался!

— С неделю назад я написал бабушке письмо, в котором официально сообщил, что ни о каком договорном браке не может идти и речи, потому что я дал обещание другой и больше не свободен.

Я недоверчиво ахнула.

— Что ты написал?

— Что собираюсь предложить руку и сердце очаровательной некромантше, которая волею судьбы стала моей соседкой по дому.

От удивления я рухнула на кстати подвернувшийся край кровати и потерянно прошептала:

— Правда?

— Правда, — рассмеялся Марк, присаживаясь на корточки передо мной. — Правда! Я-то, наивный, полагал, что я уже большой мальчик и могу сам решать, с кем мне дружить, но у бабушки на этот счёт было несколько иное мнение. Получив письмо, она тут же обратилась к сыну своего старинного друга, который, по стечению обстоятельств, оказался твоим отцом, и потребовала, чтобы меня срочным образом отозвали в Сити. Ну а пока я обивал столичные пороги, требуя отставки, моя неугомонная родственница направилась прямиком в Литлвиладж, чтобы без посредников разобраться с той нахалкой, которая осмелилась посягнуть на её любимого внука.

— А тут я, — снова прошептала я.

— А тут ты. Если верить слухам, полная копия своей бабушки.

— Мы похожи, — согласилась я. — Так, значит, женщина с кораблём на голове была твоей бабушкой? И, конечно же, это она рассказала моему батюшке, где меня искать.

— Больше некому.

— А ты, стало быть, не знал, что мы с детства помолвлены.

— Представляешь? Как в анекдоте!

Марк задорно улыбнулся и потянулся ко мне с явным намерением поцеловать, но я отклонилась и помахала пальчиком у него перед носом.

— Подожди. Ты что-то говорил про отставку…

Он сел рядом со мной.

— Ну, ты же не хотела уезжать из Литлвиладжа. И потом, думаешь, я не замечал, какими глазами ты смотрела на лавку? Замечал.

— Но…

— Нет, поначалу я размышлял о переводе в Бигтаун. Если обзавестись собственной пролёткой или выучить расписание поездов, без проблем можно было бы жить на два города. Но когда стало понятно, что старина Отис скоро снова станет искать кого-то на должность городского некроманта, я понял, что жить в Литлвиладже не так уж и плохо. Спокойно, тихо. До родовой усадьбы часа два пешком. И потом, я ведь в тайную службу пошёл не из-за желания сделать карьеру военного, и не по стопам родителей — я, можно сказать, белая ворона в своей семье.

— Почему?

— Потому что единственный некромант среди алхимиков.

— А я алхимик среди некромантов, — захохотала я. — Мы с тобой точно друг друга стоим.

— Да, — сдержанно улыбнулся он, а я смущённо почесала кончик носа. — Теперь-то я могу, наконец, поцеловать свою невесту?

Я снова покачала головой.

— Святые небеса! Я как будто во сне. Это всё на самом деле происходит с нами? — Вместо ответа он мазнул меня по кончику носа. — И ты в самом деле подал в отставку? Из-за меня?

— Из-за себя, — фыркнул он. — После того, как меня сдёрнули с важного задания только потому, что так моей бабушке захотелось, я в эту контору точно не вернусь. Понимаешь?

Он выжидающе посмотрел на меня, а я вдруг разволновалась до дрожащих губ и коленок. Потому что я действительно его понимала. Наверное, что-то подобное двигало мною, когда я после получения диплома отказалась возвращаться домой, а укатила в Литлвиладж без гроша в кармане и с весьма туманными планами на будущее.

— И? И что теперь будет?.. — откашлявшись, пробормотала я.

Марк же склонил голову набок и спросил:

— А чего ты хочешь?

— Я?

По непонятным мне причинам в первую очередь вспомнилось о том, как я мечтала заявиться в родовое гнездо с победоносным видом и объявить, что прошла инициацию и готова получить образование ещё и по этому направлении магии.

Я встретилась взглядом с парнем и покраснела.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — похвалил он. — Дело осталось за малым.

Он резко толкнул меня на подушки, а потом навис надо мной. И я задохнулась от сладкого страха и острого, невыносимого, прямо-таки болезненного желания узнать… почувствовать, как ЭТО происходит на самом деле, а не только в моих фантазиях.

— Надо сказать мастеровым, что мы передумали, — деловито прошептал Марк, не торопясь переходить к сладкому. — Пусть переделывают зомбирум в библиотеку, а из тайной комнаты выйдет отличная проходная гардеробная.

Я закусила губу. Счастье рвалось из меня наружу, как родниковая вода: однажды нашедшая путь наружу, она уже ни за что не хотела прятаться под землёй.

— Было бы ещё, что положить в эту гардеробную, — пряча глаза, пробормотала я. — Надо будет отписать домой, чтобы переслали мне вещи.

Марк глубоко вздохнул, и я подняла взгляд к его лицу.

— Это «да»? — спросил он.

И хотя того самого вопроса не было, ответ на него прозвучал:

— Да.

И тут же губы Марка накрыли мой рот. Поцелуй с первого мгновения стал жадным и глубоким. Никакой деликатности, ни грамма осторожности. Только горячая страсть, до жидкого пламени потёкшего по жилам, до клубка хаотичных мыслей в голове, до нехватки дыхания и жалобных, умоляющих стонов.

— Отставить! — грохнуло откуда-то издалека, и волшебство закончилось. Я протестующе замычала, потянулась следом за Марком, и услышала возмущённое:

— Вирджиния! Ты меня пугаешь!

А? У моего родителя таки получилось прорваться сквозь щиты, и теперь он, пылая праведным гневом, стоял в изножье кровати, на которой мы с Марком с огоньком и фантазией пытались отпраздновать заключение неофициальной помолвки.

— Приведи себя в порядок немедленно! — рявкнул батюшка, и я только в этот момент сообразила, что не просто лежу под Марком, но ещё и ноги скрестила на его пояснице, не позволяя подняться. Я сглотнула и торопливо исправила положение вещей, а мой теперь уже настоящий жених встал сам и помог подняться мне.

Вид у него был при этом, скажем прямо, весьма далёким от раскаивающегося.

— Вы что творите? — призвал нас к ответу мой родитель.

— С вашего позволения, празднуем помолвку, — отчитался Марк.

— С моего по…

— Ага. Мне бабушка копию брачного договора прислала, ещё когда я в академии учился. Ваша подпись под ним смотрится на диво гармонично.

— А моя? — спросила я насмешливо.

— Душа моя! — Жених дурашливо округлил глаза и прижал мою руку к своему сердцу. — Какая твоя? Там даже моей нет!

— Не паясничай, — скривился батюшка. — Твои родители, как и я с матерью Вирджинии, тоже не по любви женились, но это не помешало нам обрести её в браке. И, Вирджиния! Могла бы ты не смотреть ему в рот с такой раздражающей преданностью? Ещё утром ты меня с лестницы спустила, только узнав о том, что о вашей свадьбе мы с родителями Марка договорились ещё в детстве.

— Ещё утром я думала, что Марк с вами заодно, — спокойно возразила я, — но теперь мне известна правда.

Папа устало вздохнул и огляделся, сел к столу, потрогал пальцем набор письменных принадлежностей, подаренный мне Максом.

— Правда в том, что каждый отец хочет счастья своему ребёнку. Ты поймёшь меня, когда у вас будут свои дети.

Мы с Марком переглянулись. Когда-нибудь, если, конечно, то, что начало зарождаться между нами сейчас, вырастет в полноценное сильное чувство, у нас с Марком Такером обязательно появятся дети. Мы будем до хрипа ругаться из-за их воспитания, обижаться друг на друга, спорить о том, в какой школе лучше учиться сыну и какой институт заканчивать дочери, но я уже сейчас была уверена в том, что ни я, ни Марк никогда не покусимся на свободу тех, кому поможем появиться на свет.

Той же ночью батюшка забрал Хлою Дэй и пресловутый калейдоскоп, и отбыл в столицу, пригрозив напоследок скорым визитом матушки и деда. Не вдаваясь в подробности, скажу, что Хлою понизили в звании и вернули на службу, но она недолго проработала в Сити, а попросила о переводе в Бигтаун, где, по слухам, снова сошлась с Ратмиром Мёрфи и навсегда уехала из Бревиллии. Совершенно не волнуясь по поводу судеб своих родных. Никто из них, само собой, не пострадал, потому что тайная служба с лёгкостью обезвредила шайку заговорщиков, которые, между прочим, готовили самый настоящий государственный переворот. Но всё это произошло гораздо позже, не в Литлвиладже, и нам с Марком до этого не было никакого дела. Мы тогда учились жить вместе и готовились к свадьбе. И нам было совершенно не до дворцовых интриг.

Но это потом, потом. А пока мы провожали моего папу.

— Своими родителями угрожать не стану, — ухмыльнулся Марк, когда экипаж тайной службы скрылся за поворотом. — Ты у меня смелая девчонка. Даже бабки моей не испугалась, а её, между прочим, сам декан алхимического факультета, который ты с таким триумфом окончила, боится чуть ли не до икоты.

Я ткнула его локтем в бок, а потом поинтересовалась:

— А кто у нас бабушка?

— Баронесса Эмилия Уилкинсон, конечно. А ты думала, кто меня всему, что я знаю по алхимии, научил?

— Святые небеса, Марк! — ахнула я и заявила:

— Да если бы ты в день нашего знакомства сказал, что твоя бабушка автор учебников, на которые я с детства молюсь, я бы сама тебя на себе силком женила!!!

Он хохотнул, а потом подхватил меня на руки и закружил по залитому лунным светом двору.

Рафочка на подоконнике приветливо подмигнула своим жутким глазиком, Кокот стыдливо спрятал голову под крыло, дедушка Тан выглянул из стены и спрятался назад, а штора на окне моей спальни, в которую мы уже этим вечером переселили Джейми, легонько колыхнулась.

А где-то в центре столицы потомственная гадалка Эрша Патаки, полируя бархатным платочком свой любимый хрустальный шар, щёлкнула языком и сказала:

— Эх, надо было всё-таки в свахи идти! Ну, ничего. У четвёртого графа Гловерского целая толпа неженатых внуков, ещё парочку женю, и тогда даже бабушку не придётся уговаривать.