– Снова вы? – раздраженно спросил Стейн, когда я спустя пару часов постучала и вошла в его комнату. – Я же велел не беспокоить.

– Я помню, милорд.

– Тогда вы понимаете, что я не намерен с вами общаться. Выйдите.

– Не могу, милорд.

Я поставила на прикроватную тумбочку поднос. По комнате поплыл густой мясной аромат.

– Это еще что? – Подняв голову от бумаг, спросил Стейн, и в его глазах загорелись алые искры.

Ух, какой грозный! Вот только он не знает, какой настойчивой я могу быть, когда дело касается режима.

– Ваш ужин, милорд.

– Я не просил вас об этом.

– Знаю. Но мы с вами заключили пари, если вы не забыли.

Я улыбнулась своей самой доброжелательной улыбкой и расправила льняную салфетку.

– И какая между ними связь? – Кивнув на поднос, иронично уточнил Стейн.

– Самая прямая, милорд. Я обещала, что вам станет легче, но, если вы не будете соблюдать режим, у нас ничего не выйдет. Так что, приятного аппетита!

Лорд отложил самописное перо, устало потер переносицу, а потом сцепил руки в замок и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

– София, подойдите, – сказал лорд.

Я сделала пару шагов и остановилась у стола, настороженно наблюдая за Стейном.

– Наверное, нам следует кое-что прояснить, – не выпуская меня из-под прицела своего взгляда, устало произнес «муж». – Боюсь, вы немного не поняли суть нашего договора.

– Да?

– Да, – отрезал Стейн. – То, что по бумагам вы стали моей женой, еще не значит, что я буду терпеть ваше общество дольше необходимого. И это так же не значит, что вы можете игнорировать заведенные в доме правила и врываться в мою комнату, когда вам вздумается.

Стейн нахмурился. Арка силы налилась алыми всполохами, и я невольно поежилась. Вот что с ним делать? Профессор Гердин не раз повторял, что правильная диета и режим – основа выздоровления при любой, даже самой сложной, болезни. А Стейн или вовсе забывает о еде, или питается нерегулярно и всухомятку. И если я не сумею его переупрямить, то ни на какое улучшение можно не рассчитывать.

– К тому же, раз вы стали моей супругой, наше пари больше неактуально, – заявил мой несносный пациент, и на его губах мелькнула кривая усмешка. – Так что вам не нужно тратить силы на мое… лечение.

Стейн иронично посмотрел на исходящее паром жаркое и уже более строго добавил: – Идите, София. И не заставляйте меня сомневаться в вашей сообразительности.

Вот как? Значит, решил указать мне мое место?

– Простите, Рольф, но я не привыкла нарушать данное слово, – вскинув голову, посмотрела на Стейна. – И если уж я пообещала, что через месяц вам станет легче, то сделаю все, чтобы так и произошло.

Я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на пациента.

– Как человек чести, вы не можете отказаться от нашего пари. Или вы признаете себя проигравшим?

Я понимала, что хожу по тонкой грани, но, если мне удалось все правильно рассчитать, то Стейн не захочет сдаваться.

– Пожалуй, я начинаю понимать вашего дядю, – задумчиво произнес Стейн и прищурился, разглядывая меня каким-то новым взглядом. – Что ж, хорошо. Мы продолжим наше пари. Но пересмотрим правила.

– Вас что-то не устраивает?

– Разумеется, – усмехнулся Стейн и пояснил: – Из-за брачного договора мы не сможем расстаться раньше, чем через полгода. И это аннулирует мой выигрыш. Вы ведь все равно никуда не денетесь. Так что я предлагаю изменить условия.

– Вот как?

– Скажем, если выиграю я, то все оставшееся время нашего брака вы будете беспрекословно выполнять любые мои распоряжения.

– Можно поправку?

Стейн расцепил руки и приподнял правую ладонью вверх, предлагая мне продолжить.

– Ваши распоряжения не могут касаться лечения. Любое другое я выполню.

– Что ж, хорошо.

– Но тогда и я поменяю условия выигрыша.

– Продолжайте.

Мне достался настороженный взгляд.

– Если вы проиграете, то мы поедем на горячие источники Барта и вы пройдете там курс лечения.

Я затаила дыхание в ожидании ответа.

– И какая в этом выгода для вас? – Нахмурившись, спросил лорд, и я с готовностью пояснила:

– Понимаете, ваша болезнь очень интересна с клинической точки зрения, и если мы добьемся успехов в ее лечении, то я смогу написать об этом научный труд. Разумеется, не сейчас, а когда получу лицензию доктора.

Стейн достал из ящика стола сигару, посмотрел на меня и принялся задумчиво крутить ее в руках.

– Вы ведь вполне могли бы безбедно жить в особняке лорда Торнвуда до самого совершеннолетия, или выйти замуж за какого-нибудь благородного и пылкого юношу из хорошей семьи, – сказал наконец лорд. – Но вместо этого выбрали жизнь, полную лишений. Почему?

– Ради мечты, – тихо сказала в ответ и пояснила, повинуясь настойчивому взгляду Стейна: – Когда умерли родители, я поклялась, что стану врачом и найду средство от желтой лихорадки. Я не верю, что она неизлечима. И обязательно сдержу клятву.

В кабинете стало тихо. Стейн смотрел на меня внимательным взглядом и продолжал крутить в руках сигару, даже не пытаясь закурить.

– Что ж, хорошо, – спустя какое-то время, сказал лорд. – Я принимаю ваши условия. Тем более что в любом случае я останусь в выигрыше.

На твердых губах мелькнула тень улыбки, но Стейн тут же посерьезнел и отвел взгляд.

– Тогда вы должны пообещать, что не будете противиться лечению.

Я указала на поднос, и Стейн нехотя кивнул.

– Хорошо. Давайте сюда ваше жаркое. Надеюсь, оно съедобно.

Я только хмыкнула. За четыре года самостоятельной жизни мне пришлось освоить все премудрости быта, так что в качестве своей стряпни я была уверена на все сто.

– Приятного аппетита, – поставив поднос на стол, выдала пожелание упрямому пациенту и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.

Вечер только вступал в свои права. На улице постепенно зажигались фонари, небо налилось густой синевой, а на западе лениво догорали последние солнечные лучи. Я решила немного привести в порядок дом, и начала с гостиной, с ее удобными диванами и глубокими, обитыми бархатом креслами, а потом прошлась очищающими заклинаниями по холлу и поднялась на второй этаж, где располагались спальни. Тут оказалось значительно чище. Потребовалось лишь немного проветрить покои и убрать с мебели пыль. Современное паровое отопление работало исправно, так что, несмотря на то, что комнаты стояли нежилыми, они не казались ни сырыми, ни заброшенными. Красивая обстановка, нежные тона стен и текстиля, изящный декор, просторные ванные и гардеробные, встроенные лифты для еды и один большой грузовой, наличие электрических и магических светильников – тот, кто планировал этот особняк, явно хорошо знал свое дело, и Гровенор выглядел удобным для проживания большой семьи.

Я рассматривала картины, украшающие коридор второго этажа, и невольно думала о хозяине дома. Все-таки идея с браком подвернулась удивительно вовремя. Возможно, у меня получится немного расшевелить Стейна, пробудить в нем интерес к жизни и заставить «мужа» выбраться из добровольного затвора. Тер Гердин не уставал повторять, что даже самое лучшее лечение не в состоянии помочь тому, кто этого не хочет. А мне нужно было, чтобы Стейн захотел. Чтобы мы вместе сразились с его болезнью. Не знаю, почему именно этот случай так задел меня за живое, но я чувствовала, что могу помочь, и не собиралась отступать.

Я оторвалась от картины, на которой высился одинокий замок, и подошла к окну в эркере холла. А когда отодвинула занавеску, удивленно застыла, разглядывая остановившийся у дома экипаж. Кто бы это мог быть? Да еще и так поздно? Дверца открылась, и на снег спрыгнул высокий мужчина, одетый в щегольское пальто с бобровым воротником, а следом медленно и аккуратно спустилась маленькая старушка в старомодном салопе. Дама что-то сказала своему спутнику, взмахнула крошечной ручкой и решительно двинулась к воротам Гровенора.

Времени на раздумья не было. Я быстро слетела по лестнице, кинулась к кабинету и без стука распахнула дверь.

– София, мне кажется, или вас действительно стало слишком много? – Встретил мое появление Стейн.

Он поморщился, отложил бумаги и потер переносицу уже знакомым усталым жестом.

– К вам гости, Рольф. Молодой мужчина и пожилая дама.

– Проклятье! – Посмотрев в окно и увидев медленно пробирающуюся по дорожке парочку, тихо пробормотал Стейн.

В его глазах сверкнули алые искры, а губы сжались так плотно, словно лорд пытался сдержать рвущееся с них ругательство.

– У нас проблемы?

Иначе с чего бы муженьку так хмуриться?

– Это моя тетушка и ее сын Эндрю, ваш наниматель, – ответил Стейн и прошелся по мне оценивающим взглядом. – Вам идет этот цвет, – неожиданно сказал лорд и тут же, словно торопясь сгладить впечатление от своих слов, строго сказал: – Постарайтесь вести себя естественно. Кстати, будет лучше, если вы подойдете ближе. Да, вот так, – дождавшись, пока я окажусь рядом с креслом, кивнул он и добавил: – Не бойтесь, надолго эти двое не задержатся.

– Может, стоит их встретить?

– Не нужно. Эндрю хорошо знает дорогу, – усмехнулся Стейн и легким щелчком заставил исчезнуть поднос с пустой тарелкой. – Его даже закрытые двери не смутят.

– Как это у вас выходит?

Я не удержалась от вопроса, разглядывая поврежденную арку силы. В ней отчетливо виднелись крупные прорехи, прерывающие циркуляцию потоков. Но при этом Стейн умудрялся использовать заклинания с такой легкостью, словно это не составляло для него никакого труда.

– Родовая магия, – неохотно пояснил лорд. – Она пострадала не слишком сильно, так что на короткие заклинания ее хватает.

Продолжить разговор мы не успели. Дверь медленно отворилась, и на пороге кабинета застыла щупленькая старушка в украшенном вельскими кружевами чепце.

– Рольфи, дорогой, неужели это правда?

Дама всплеснула ручками в вязаных митенках и уставилась на Стейна своими чистыми, удивительно похожими на детские, глазами.

– Тебя можно поздравить с бракосочетанием?

Старушка улыбнулась, окинула меня заинтересованным взглядом и обернулась к сопровождающему ее высокому статному мужчине.

– Эндрю, ты только погляди, какая красивая пара! – Воскликнула она и еле слышно всхлипнула, а я присмотрелась к ее спутнику внимательнее. – Рольфи, ты же не сердишься, что мы приехали так поздно? Ох, я как узнала, не смогла усидеть на месте. Так и сказала Эндрю – наш дорогой Рольф женился, и мы должны немедленно его поздравить!

Старушка улыбнулась, отчего ее щеки, похожие на печеные яблочки, мелко дрогнули. А я снова перевела взгляд на мужчину. Выходит, это и есть тот самый кузен, которого Олли обвинял в попытках убийства?

– Ах, дорогой, ты же познакомишь нас со своей женой? – Не унималась гостья, и я порадовалась тому, что не стала переодеваться в форму, а надела одно из привезенных от Лурье повседневных платьев.

Похоже, теперь о форменной одежде придется на время забыть.

– Тетя Джейн, это моя София, – накрыв мою руку своей, сказал Стейн, и его голос прозвучал непривычно мягко.

В нем даже бархатистые нотки появились. Они скользнули по коже еле ощутимыми мурашками и исчезли где-то в районе груди.

Я вежливо кивнула и улыбнулась, изо всех сил изображая счастливую новобрачную, хотя делать это под пристальным взглядом кузена Эндрю оказалось непросто. Его холодные карие глаза смотрели въедливо и недобро, и мне почудилось, что он с трудом сдерживает гнев.

– Софи, это леди Джейн Харлоу, моя тетя, – продолжил Стейн, по-прежнему не отпуская моей руки. – А это ее сын лорд Эндрю Харлоу, мой кузен.

Эндрю склонил голову в безукоризненно вежливом поклоне, но мне почудилась в нем некая нарочитость. А в голове крутилась фамилия Харлоу. Кажется, я слышала ее раньше. Ну, точно! Дядюшка Гервин однажды упоминал лорда Харлоу, владеющего крупной Брегольской мануфактурой.

– Рада познакомиться, – сдержанно улыбнувшись, ответила гостям и посмотрела на Стейна. – Рольф, я принесу чай.

– Что вы, не утруждайтесь, милочка, – замахала руками леди Харлоу.

Она бодро двинулась вперед, отчего длинные шелковые юбки громко зашуршали, прошла к креслу и осторожно опустилась на самый краешек.

– Я не пью чай после полудня, – сообщила леди Харлоу. – Это вредно для пищеварения. Эндрю, что ты стоишь? Садись. Ах, как же я рада, Рольф, – снова посмотрела она на племянника и приложила платочек к слезящимся глазам. – Жаль, дорогой братец не дожил до этого счастливого дня. Он был бы счастлив узнать, что его любимый сын женился.

Леди Харлоу вздохнула, но тут же снова светло улыбнулась и перевела взгляд на меня.

– Ну, рассказывайте, – велела она, сложив руки на коленях. – Я хочу знать подробности. Где вы познакомились, как Рольф сделал предложение…

Правда, не дав мне ответить, тут же продолжила:

– И ведь даже на свадьбу не позвали! Если бы не газеты, то и не узнала бы, что ты женился. Кстати, Рольф, тебе не кажется, что такая скоропалительность выглядит немного неприлично? Ты же понимаешь, в свете решат, что у этой поспешности есть причины.

Она многозначительно покосилась на мой живот, и я не выдержала.

– Вы имеете в виду вспыхнувшую с первого взгляда любовь? – Невинно уточнила у тетушки и нежно погладила Стейна по щеке.

Тот едва заметно вздрогнул, но тут же подыграл мне, взяв мою руку в свои и поцеловав запястье.

– Э-э… Ну да, разумеется, – растерянно хлопнув глазами, ответила леди Харлоу и уже более уверенно добавила: – Конечно, дорогая. Именно это я и хотела сказать. Вам совершенно не о чем беспокоиться, не правда ли, Эндрю?

Она обернулась к сыну, ожидая от него поддержки, и Эндрю кивнул, не отрывая мрачного взгляда от Стейна. А тот невозмутимо смотрел на кузена, и в его глазах клубилась непроницаемая тьма.

Интересно, как Стейну удается смотреть на всех сверху вниз, даже сидя в инвалидном кресле? Удивительная способность.

– Ах, дорогая, как же я рада, что в Гровеноре снова есть хозяйка, – не обращая внимания на сгущающееся в комнате напряжение, продолжила леди Харлоу. – Вы уже присмотрели агентство по найму? Если нет, могу порекомендовать отличное бюро, там знают толк в хорошей прислуге. Если сошлетесь на меня, то к вам отнесутся со всей любезностью. И этот дом снова наполнится слугами. И все пойдет, как и раньше, до этого ужасного несчастья. Ох, прости, дорогой, я совсем забыла, что ты не любишь говорить о том страшном пожаре.

Леди Харлоу густо покраснела, отчего на ее щеках выступили яркие пятна, и поспешила перевести разговор.

– Рольф, ты не думал устроить прием? – Спросила она. – Полагаю, ваша свадьба станет отличным поводом для возвращения в свет. Если хочешь, я помогу с организацией. Да, и одолжу своего Льюиса, ты же знаешь, он непревзойденный дворецкий.

– Не беспокойтесь, тетушка. Мы с Софи пока собираемся насладиться нашим медовым месяцем. – Стейн взял мою руку в свои и коснулся губами запястья, а потом посмотрел на безмолвствующего кузена и добавил: – Но если однажды решим устроить прием, то обязательно пришлем вам приглашение.

Лорд приподнял краешки губ, а я положила ладонь ему на плечо и мило улыбнулась, изображая полное согласие с планами мужа.

– Конечно, Рольф, – чуть смутилась старушка. – Я не хотела быть навязчивой. Разумеется, ты лучше знаешь, что вам делать. Но, дорогой, я просто не хочу, чтобы в свете ходили все эти слухи о твоей нелюдимости, и сейчас такой прекрасный повод их опровергнуть. Все-все, молчу, – поспешно добавила она, увидев потяжелевший взгляд Стейна. – Нет – так нет.

Леди Харлоу засуетилась, вцепилась в расшитый бисером ридикюль и завозилась в кресле, пытаясь подняться.

– Дорогой, помоги мне, – подозвала она сына.

Эндрю, по-прежнему молча, поддержал ее и взял под руку.

– Что ж, нам пора, – вздохнула леди Харлоу и посмотрела на Стейна с материнской лаской. – Не будем мешать вам наслаждаться обществом друг друга. Я ведь еще помню, что такое молодость.

Она засмеялась тихим дробным смехом, и мне показалось, что по полу рассыпались катушки с нитками.

– Рад был повидаться, тетя Джейн, – сдержанно сказал Стейн, ни словом не упомянув про Эндрю.

Впрочем, его кузен тоже не горел желанием общаться. Он лишь кивнул, прощаясь, и повел леди Джейн к выходу.

– Я провожу их и вернусь, – тихо сказала я Стейну, и выскользнула вслед за гостями.

Леди Харлоу, продолжая рассказывать о своей готовности предложить любую помощь, какая может понадобиться «дорогому Рольфу», проследовала по коридору, позволила сыну надеть на себя салоп и вышла во двор, а Эндрю задержался и обернулся ко мне.

– Откуда ты взялась? – Тихо спросил он, с силой вцепившись в мою руку и глядя на меня с хмурым подозрением.

– Немедленно отпустите.

Я попыталась вырваться, но мужчина держал крепко.

– Что, положила глаз на богатства Стейна? – прошипел он, сильнее сжимая пальцы. – Ты ошиблась, девочка. И, поверь, скоро ты очень сильно пожалеешь, что влезла в доверие к моему брату.

– Я вам не девочка, и мы с вами не переходили на ты. Извольте проявлять уважение к супруге вашего брата.

Внутри вспыхнула злость. Сколько я таких за четыре года перевидала? Думают, если женщина слабее физически, то она не может дать отпор. И пользуются этим.

– Ну?

Я снова дернула руку.

– Ишь, как ты запела! Супруга, говоришь?

Эндрю отбросил мою руку и криво усмехнулся.

– Думаешь, вы с Рольфом сумели меня провести? Ну-ну. Посмотрим, что ты запоешь через пару недель, – хмыкнул он, злобно зыркнув глазами.

– Уверена, наши с Рольфом отношения вас никоим образом не касаются, – вскинув голову, ответила наглецу и указала на дверь. – Темного вечера, лорд Харлоу.

– До встречи, леди Стейн, – качнувшись с носка на пятку, с издевкой произнес Эндрю и распахнул дверь. – И запомните, вам не удалось меня обмануть, и я все равно выведу вас на чистую воду.

Дверь закрылась за его спиной с громким стуком, а я с силой выдохнула, только сейчас сообразив, что непроизвольно задержала дыхание.

– Почему вы так долго? – Встретил меня Стейн, когда я вернулась в кабинет.

– Успели соскучиться? – Хмыкнула в ответ.

Внутри все еще бурлило негодование, вызванное поведением Харлоу, и я незаметно сжала кулон, пытаясь успокоиться. Родное тепло перетекло в пальцы, разлилось по руке и проникло в сердце. Дышать стало легче.

– Не вижу повода для иронии, – отрезал муж. – И я хотел бы услышать ответ на свой вопрос.

Ну конечно. Милорд не привык, чтобы его приказы игнорировались.

– Итак? – Поторопил Стейн, и в его голосе мне послышалось тщательно скрываемое беспокойство. – Что вас задержало?

– Пришлось выслушать пожелания счастья от вашего родственника, – ответила я ему и не удержалась от ироничной усмешки.

– Что сказал Харлоу?

Стейн сжал подлокотники кресла.

– Он вас обидел? Софи, не молчите.

В меня уперся напряженный взгляд, и на какую-то долю секунды в нем мелькнула неподдельная тревога и что-то, похожее на заботу. Но тут же черные глаза подернулись льдом, как озеро зимой, и меня обдало холодом.

– Кажется, наш, как заявил лорд Харлоу, маскарад его не впечатлил, – ответила мужу, стараясь взять себя в руки.

Столкновение с кузеном Эндрю оставило неприятный осадок, но мне не хотелось, чтобы Стейн заметил мое состояние. Короткое безмолвное заклинание – и тревога исчезла, оставив лишь легкий след горечи на языке. Голова слегка закружилась, как и всегда при использовании родовой магии, и я в который раз подумала о том, насколько было бы легче, не ограничивай мои силы невидимый кулон.

Не желая углубляться в грустные мысли, прошла к окну и отодвинула гардину, наблюдая за отъезжающим экипажем. К ночи немного потеплело, и снег во дворе подтаял, осев на дорожках и клумбах неопрятными серыми сугробами. Вдоль дороги появились лужи, от кареты во все стороны разлетались брызги.

– Что конкретно сказал мой кузен? – Спросил Стейн.

Я повернулась, а лорд достал из ящика сигару и четким движением обрезал кончик.

– Что не верит в наши внезапно вспыхнувшие чувства. Ну и что-то насчет того, что я еще пожалею, что связалась с вами.

– Он вас напугал?

На щеках Стейна заходили желваки.

– Ничуть.

– Уверены?

– Абсолютно. Меня больше беспокоит то, что он нам не поверил.

– Что ж, я и не рассчитывал, что Эндрю поведется на нашу игру, – задумчиво произнес Стейн и принялся раскуривать сигару, словно разом забыв и обо мне, и о недавнем визите родственников. – Однако формально ему не к чему придраться.

– И что дальше? – Рискнула спросить «мужа». – Насколько я поняла, лорд Харлоу не из тех, кто отказывается от своих планов. Вам не кажется, что было бы разумнее нанять охрану?

– Любую охрану можно подкупить, – усмехнулся Стейн. – Как и слуг.

– Вы поэтому всех выгнали?

– И поэтому тоже, – ответил «муж», наблюдая за струйкой дыма, поднимающейся над тлеющим кончиком. – Без них в доме стало гораздо тише.

– Но это не отменяет нашей проблемы. Что, если Харлоу действительно решит вас… убрать?

Я вспомнила горящий ненавистью взгляд и поежилась.

– Убрать? – Усмехнулся Стейн. – Что ж, удачи ему.

– И что вы собираетесь делать?

– Ничего, – разглядывая кольца дыма, философски заявил новоиспеченный супруг.

– То есть вы предпочитаете просто сидеть и ждать?

Ответа не последовало. Стейн попросту проигнорировал мои слова. Он с видимым наслаждением курил сигару, наблюдал за тонкой струйкой дыма, поднимающейся над кончиком, и делал вид, что меня здесь нет.

– Значит, вы из тех, кто бездействует, вместо того, чтобы решать проблему? – Не выдержала я.

– София, что вы делаете в моей комнате? – Неожиданно спросил Стейн и посмотрел на меня так, словно увидел впервые.

– Простите?

– Договор, Софи. Его никто не отменял.

– Уходите от разговора?

– Единый! Ну почему женщины не умеют быть незаметными? – Со вздохом вопросил Стейн и уже совсем другим, более строгим тоном добавил: – Идите, тера Экман. Сегодня я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

Я посмотрела на его сурово сдвинутые брови и решила не спорить. Молча развернулась и вышла из комнаты, повторяя на ходу бессменную фразу дядюшкиной Лии – «Да, милорд, нет, милорд, как скажете, милорд». Полгода. Мне нужно потерпеть всего полгода, и я смогу начать новую жизнь.

Дверь закрылась за моей спиной, я с облегчением выдохнула и огляделась вокруг. Как ни странно, незнакомый дом, в котором не было никого, кроме нас со Стейном, меня ничуть не пугал. Наоборот. Впервые за последние годы я почувствовала себя в безопасности. И даже угрозы Харлоу не казались такими уж серьезными. Я и Стейну-то о них сказала больше для того, чтобы вывести его на эмоции и вытащить из состояния замороженного равнодушия, в котором он пребывал. И, кажется, на какой-то миг у меня это получилось.

«Ничего, милорд, – мысленно пообещала муженьку. – Вот увидите, я обязательно заставлю вас встряхнуться. Иначе нам не победить ни болезнь, ни ваших недоброжелателей».

Не знаю почему, но в душе зрела уверенность, что я смогу справиться с недугом Стейна. И, как всегда, где-то глубоко внутри появился знакомый азарт. Именно он позволял мне добиваться поставленных целей, и я знала, что и в этот раз все получится. Ведь чем сложнее задача, тем большую радость испытываешь, когда удается найти ее решение.

Улыбнувшись своему отражению в одном из зеркал, я отправилась на кухню готовить отвар. А когда тот настоялся, прошептала одно из тайных заклинаний и замерла, разглядывая появившийся над ковшиком серебристый дымок. Странно. Раньше подобного эффекта от матушкиного заговора не было. Что это? Случайность? Я еще раз проверила состав и попробовала ложку зелья. Обычный вкус, никаких изменений. Да и магия ощущается привычной. Наверное, просто показалось.

Я сходила к Стейну и проследила, чтобы он поужинал и выпил отвар. Дала лорду все необходимые лекарства, а потом ушла к себе и взялась за конспекты. Я хотела найти то, что может помочь в лечении упрямого мужа. Листы мелькали один за другим, лекции профессора Гердина, в которых он упоминал о похожих случаях, полностью поглотили мое внимание, да и тишина дома действовала удивительно успокаивающе, так что внутри появилось ощущение правильности происходящего. Словно так и должно быть – и мое пребывание в Гровеноре, и практически безлюдный дом, и скоропалительный брак.

Олли куда-то исчез, отвлекать меня было некому, и я просидела за тетрадями до глубокой ночи. И лишь услышав глухой бой часов, очнулась и принялась готовиться ко сну. Правда, не успела натянуть рубашку, как за шкафом послышалась какая-то возня, а потом раздался знакомый ворчливый голос.

– Эй! – тихо позвал он.

– Олли? Ты чего там прячешься?

Я одернула подол и посмотрела на шкаф, из-за которого торчал полосатый ночной колпак и кончик острого носа.

– Эти ушли? – Опасливо спросил Олли.

– Да. Давно уже.

– И чего хотели?

Оллилен наконец высунулся полностью и уставился на меня настороженным взглядом.

– Поздравить со свадьбой.

Я посмотрела на духовика и спросила:

– А ты почему спрятался? Боишься Харлоу?

– Я? Боюсь? Вот еще! – Возмутился Олли, но в его голосе прозвучала явная фальшь. – Больно надо! Просто не люблю я этих.

Он помотал головой и насупился.

– Ходят тут, зыркают, выжидают, как подлые уркалаки.

Я представила противных зверьков-падальщиков, обитающих в окрестных лесах, и усмехнулась. Харлоу и правда походил на них злобным взглядом темных глаз.

– Все надеются кусок пожирнее урвать. А хозяин и так их, считай, содержит. Вон, намедни оплатил хозяйственные расходы тетки. Да и долги ее регулярно гасит.

– Олли, а ты знаешь все, что происходит в доме?

– А то!

Духовик приосанился и посмотрел на меня с явным превосходством.

– Давно лорд Стейн прислугу рассчитал?

– Так месяца полтора назад. Как раз после того, как дворецкий профессора Редвига в дом впустил. Хотя накануне хозяин того выставил и велел не принимать.

– Говоришь, лекарства твоему хозяину не помогали?

– Какой там! – Олли махнул рукой и напыжился. – Только хуже становилось. А как выгнал всех, так и полегчало. Говорю же, сиделки эти да сестры с докторами со свету его сживали.

Вот это-то и странно. Судя по назначениям, ничего противозаконного они не делали. Да и доктора Редвига я знала, не стал бы он рисковать лицензией и сознательно причинять вред пациенту.

– Олли, а лорд Стейн перестал ходить сразу после пожара?

– Ну, поначалу-то никто не понял, хозяин несколько дней не в себе был. А когда очнулся, ноги он чувствовал, просто подняться не мог. А потом – бац! И все. Как отрезало. И иголками кололи, и прижигали – все бесполезно, как колоды какие.

Я вспомнила перечисленные в истории болезни травмы и задумалась. Судя по схемам лечения, доктора все делали правильно. Но тогда почему наступило ухудшение? Где-то на краю сознания мелькала какая-то мысль, но я никак не могла ухватить ее за хвост. И это вызывало раздражение. Мне казалось, я что-то упускаю. Небольшую, но важную деталь.

Перед глазами вдруг мелькнули серебристые нити, сплетающиеся в узор, и внутри, там, где жила родовая магия, тоненько зазвучала едва уловимая мелодия. Меня пригвоздило к полу, а руки мелко задрожали. Неужели это та самая песнь ткачей, про которую рассказывала матушка? Или мне просто хочется так думать?

В ту же секунду мелодия растворилась и исчезла, а Олли едва заметно вздрогнул, вздохнул, посмотрел на меня тоскливым взглядом и дернул длинным оттопыренным ухом.

– Ладно, заболтался я, – торопливо буркнул духовик и добавил: – Пойду.

Он попятился к шкафу, а я быстро спросила:

– Оллилен, а где ты ночуешь?

– Много будешь знать, плохо будешь спать, – хмыкнул Олли и растаял в воздухе.

Я только головой покачала. Ох и своенравный! Мелкий, а характер еще тот. Интересно, сколько Олли лет? И почему все-таки он назвал себя младшим? Может, в доме есть кто-то еще из духовиков?

Правда, раздумывать над этими вопросами сил не было. Глаза сами собой закрывались, и я устало потерла их рукой. Пора было ложиться. Утром мне предстояло приготовить особое снадобье, так что, времени на отдых оставалось мало.

Часы глухо пробили полночь, и я торопливо нырнула под одеяло. Постель показалась прохладной. Правда, спустя пару минут стало теплее, и я расслабленно вздохнула и уткнулась в подушку. Тонкий аромат лаванды, исходящий от белья, будто перенес меня в родительский дом, и в памяти сами собой всплыли яркие картинки прошлого – светлые комнаты небольшого особняка, заливистое пение птиц в саду, пышные кусты обожаемых матушкой роз и яркая черепица крыши. Я словно вживую увидела маму, раскладывающую по комодам и шкафам саше с засушенными травами. Ощутила прикосновение ее ласковых рук. Услышала высокий нежный голос. «Затягивай плотнее, Софи, – учила она меня, помогая собирать в шелковый мешочек засушенную смесь из лаванды и лепестков роз. – Да, вот так, сильно-сильно. А теперь прошепчи заговор, подожди немного и вдохни. Чувствуешь?». Я до сих пор отчетливо помнила свежий горьковатый аромат, пробуждающий в душе память о лете, о долгих солнечных днях, и о счастье, которое тогда казалось чем-то естественным и обычным. «Ты обязательно будешь счастливой, моя Софи, – часто повторяла мама, выплетая узор из невидимых мне нитей. – Помогай людям, живи честно, и судьба сама приведет тебя туда, куда нужно. Главное, не забывай скрывать свою магию и никогда не снимай кулон». Я и не снимала. К сожалению, в Дартштейне люто ненавидели эри и все, что с ними связано, и женщинам нашего рода приходилось тщательно скрывать свое происхождение. Что поделать? Вопреки расхожему мнению о том, что все эри, пришедшие из-за Грани миров – зло, я твердо знала, что это не так. Да, были среди пришельцев те, кто, переступив Грань, постепенно превращались в чудовищ, наделенных магией разрушения. Но были и такие, как моя прапрабабка. Ткачи судеб. Они предвидели будущее и могли на него повлиять, причем, эта их особенность усилилась при прохождении через Грань. И если в своем мире пра всего лишь предсказывала судьбу и гадала на картах, то в новом ее дар изменился, позволив усиливать любую магию и влиять на события будущего. Пусть незначительно, но все же. Да и сама сила тоже стала иной – мощной, яркой, сияющей. Она искрила так безудержно, что любой маг мог с легкостью догадаться о ее чужеродности. Нет, поначалу это не считалось чем-то таким уж опасным, да и к эри относились неплохо. Правда, когда по Дартштейну прокатилась страшная волна насилия и грабежей, в которых оказались замешаны пришельцы, в королевстве приняли закон об истреблении иномирцев. И все изменилось. Грань закрыли при помощи сложного ритуала, а самих эри стали отлавливать и убивать. Матушка рассказывала, что в том мире, откуда пришла пра, были похожие гонения. Только там, в отличие от Дартштейна, под запрет попадала любая магия, а ее носителей сжигали на кострах. Вот поэтому те, кому посчастливилось найти Грань, без сожалений уходили в другой мир. Они пытались выжить, да только не у всех получилось. Вот моей пра это удалось. Ей повезло встретить талантливого мага-артефактора, влюбившегося в нее без памяти и укрывшего от преследователей. Он-то и помог моей прапрабабке сохранить секрет иномирного происхождения, создав маскирующий кулон. Тот сдерживал магию, оставаясь невидимым и неощутимым ни для кого, кроме эри, и делал нас неотличимыми от обычных дартов со средним даром.

И вот, казалось бы, столько времени прошло, новые эри давно уже перестали появляться в Дартштейне, а народная память оказалась долгой, и пришельцев по-прежнему люто ненавидели и боялись.

Я вздохнула и повернулась на бок. А ведь насколько проще было бы, будь у меня возможность использовать силу на полную мощность! Уверена, лечение Стейна пошло бы намного быстрее. Да и мне не приходилось бы тратить так много сил на заговоры и ритуалы. Жаль, что это неосуществимо…

Растревоженная воспоминаниями и размышлениями о прошлом, я боялась, что долго не смогу уснуть, но стоило мне наконец-то закрыть глаза, как я тут же провалилась в сон. И неожиданно очутилась на лестнице старинного замка. Откуда я знала, что это именно замок? Так ведь темные, испещренные трещинами, каменные стены говорили сами за себя. Как и выщербленные от времени ступени. Они закручивались спиралью и уходили круто вниз, и от одного взгляда на них у меня даже во сне закружилась голова. Я пошатнулась и оперлась рукой о стену. Под ладонью растекся промозглый холод. Он был таким реальным, что, казалось, проникал прямо под кожу, расходился по телу, струился по венам, пытаясь добраться до сердца. И внутри что-то откликалось на этот напор, сдавалось, сплетаясь с незнакомой, обжигающе-ледяной силой.

А потом прямо из-под моих пальцев по стене стали расползаться плети диковинных растений. Они спускались все ниже, исчезая в серой полутьме, обрастали листвой и бутонами, которые на глазах раскрывались, выпуская на волю алые лепестки похожих на лилии цветков. И это буйство красок все сильнее кружило голову, заставляя цепляться за каменную кладку и плотнее прижиматься к стене.

– Иди ко мне… – зазвучал откуда-то многоголосый шепот. – Ну же, скорее…

И я, подчиняясь ему, сделала шаг, потом еще один, и еще. Ступени скользили под босыми ногами, нерукотворные плети, словно вены, наливались и пульсировали в такт моему сердцу, и я чувствовала, что связана с ними, и что мне нужно туда, вниз, к самому основанию замка.

– София! – Неожиданно прозвучал смутно знакомый мужской голос. – Ну же, очнитесь!

Лепестки алых цветов встревоженно шевельнулись. Стебли отпрянули, словно испугавшись обладателя голоса, но тут же вновь прильнули к моим рукам, оплелись вокруг запястий, пытаясь удержать, и я услышала безмолвную мольбу: – «Не уходи! Останься с нами!»

– Софи! Да проснитесь же, наконец!

Мне показалось, что мужчина сердится.

– Рес! – Подтверждая мои мысли, выругался он, а спустя мгновение на моих губах алым цветком расцвел поцелуй.

И в тот же миг растения на стенах поблекли, призывный шепот исчез, а я открыла глаза и наткнулась на встревоженный взгляд абсолютно черных глаз.

– Вы?

Я удивленно уставилась на склонившегося надо мной Стейна и нахмурилась, пытаясь понять, был ли поцелуй на самом деле, или он мне всего лишь привиделся.

– Что вы здесь делаете?

– Пытаюсь вас разбудить, – глядя на меня с непонятным выражением, сказал муж.

– Зачем?

– Что вам снилось? – Не ответив, спросил Стейн.

Его рубашка оказалась расстегнута, и вид поросшей волосами груди неожиданно заставил меня покраснеть. И я тут же рассердилась на себя за этот неуместный порыв. «Ты ведь сестра, Софи! – мысленно одернула себя. – Не хватало еще смущаться при виде обнаженного пациента!»

Если бы еще воспринимать Стейна исключительно пациентом…

– Софи? – Не отставал тот.

– Какая разница? Это неважно.

– Позвольте, я сам решу, что важно, а что нет. Итак, я жду ответа, София.

Я смотрела на мужа и не торопилась отвечать.

За окном сияла полная луна. Ее свет заливал комнату, оседая на волосах Стейна серебристыми бликами, выхватывал из темноты широкие плечи и мощную шею, скользил по лицу, придавая ему необычную, хищную красоту.

– И все-таки объясните, что вы делаете в моей комнате? – Постаравшись не думать о том, что Стейн похож на знаменитого актера Герберта Лейна, чьими афишами пестрел весь Бреголь, спросила лорда.

– В вашей?

Стейн иронично приподнял бровь, а я невольно задумалась. Как это у него выходит? У меня вот так ни разу не получилось. Или две брови одновременно поднимаются, или выходит какая-то глупая гримаса. А чтобы иронично и высокомерно одновременно – это прям талант иметь нужно.

– Вы прекрасно меня поняли, – тряхнув волосами, чтобы избавиться от глупых мыслей, сказала в ответ.

– Магия, – коротко произнес Стейн.

– Что?

– Я почувствовал неконтролируемый выброс магии. Поэтому спрашиваю еще раз – что вам снилось, София?

Я напряженно смотрела на «мужа», обдумывая, что сказать. Рес бы побрал всех высших магов! Вечно с ними одни проблемы. Стейн явно собирался выяснить подробности. У него даже подбородок вперед выдвинулся, а я помнила по дядюшке, что это верный признак упрямой решимости идти до конца.

– Софи?

– Замок. Я видела старинный замок и лестницу, ведущую к его основанию, – ответила то единственное, что могла сказать.

– И все?

– Да.

Стейн пару минут посверлил меня недоверчивым взглядом, а потом спросил:

– Вы чувствовали магию?

– Да, но она была какой-то странной.

– А как выглядел замок?

– Обычно. Старая кладка, выщербленные ступени, паутина, заброшенный вид. Да я толком ничего и не разглядела. А, кажется, там был еще какой-то герб.

Я только сейчас вспомнила, что видела огромный стяг.

– Какой?

Стейн подобрался в ожидании ответа.

– Серебряный цветок на синем фоне, перечеркнутый скрещенными мечами.

О появившихся на стенах растениях я решила пока умолчать. Кто знает, чем аукнется подобная откровенность? Слишком уж странное ощущение осталось от расходящихся во все стороны плетей. В который раз вспомнились слова матушки. «Не доверяй высшим магам, Софи, и никогда не рассказывай о себе, – настойчиво повторяла она. – Ты меня поняла? Это опасно. Пообещай, что будешь молчать о своей силе». Что ж, тогда, двенадцать лет назад, я дала слово, и с тех пор ни разу его не нарушила. Не собиралась делать этого и сейчас.

Я скользнула взглядом по комнате, стараясь вернуть хладнокровие, и снова посмотрела на Стейна. Тот нахмурился и сложил пальцы в замок, рассматривая меня так, словно собирался прочитать мысли. А ведь мой ответ ему явно что-то сказал. По крайней мере, мне показалось, что лорд узнал описанный мною герб.

– Вам хотелось спуститься? – После короткой паузы спросил Стейн.

– Да.

Одного взгляда на сурово сжатые губы мужа хватило, чтобы сказать правду.

После моих слов лорд помрачнел еще больше.

– Может, объясните, что не так со сновидением, и при чем тут магия? – Спросила я его.

– Пока не знаю, – неохотно ответил Стейн. – И мне это не нравится. Думаю, будет лучше, если вы переберетесь наверх, в мою спальню. Там стоит защита от посторонней магии.

– Но это слишком далеко от вашего кабинета. Если вам станет плохо, я не услышу и не смогу помочь.

– Этого не потребуется, – категорично заявил Стейн.

– Это вы сейчас так говорите.

– Не спорьте со мной, Софи.

Стейн полоснул меня ледяным взглядом, а я невольно задумалась о том, что скрывает несгибаемый лорд. Ведь явно же он что-то недоговаривает. Все эти вопросы и уход от ответов…

– Софи, вы меня поняли? – Переспросил Стейн, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

Интересно, что так насторожило высшего мага?

Стейн продолжал ждать ответа, и я неохотно сказала:

– Я и не спорю. Просто ваше предложение неразумно. Мы ведь договорились, что я буду продолжать выполнять свои обязанности, а ваше решение довольно серьезно усложнит мне работу.

– Что ж, если дело только в этом…

Стейн на секунду задумался, а потом договорил:

– Хорошо. Я составлю вам компанию.

Голос лорда прозвучал бесстрастно, но в самой глубине черных глаз мелькнул красноватый отблеск. И мне стало не по себе. Когда у высших магов краснеют глаза, ничего хорошего ждать не стоит, это любому дарту известно.

– В каком смысле – составите компанию?

Я растерянно уставилась на лорда. Он же несерьезно?

– Уверяю вас, кровать в спальне достаточно широкая для того, чтобы нам обоим хватило места, – невозмутимо ответил Стейн.

Кровать? Он собирается спать со мной в одной постели? Вот уж не думала, что болезнь лорда повлияла и на мозг!

– Рольф, мне напомнить, что наш брак – фиктивный? – Даже не скрывая иронии, поинтересовалась у супруга.

– Отчего же, я прекрасно помню, – кивнул Стейн. – И меня по-прежнему не интересуют ваши прелести.

– Тогда зачем нужен этот фарс с общей спальней?

– Как раз для того, моя дорогая София, чтобы вам было удобнее исполнять свои обязанности, – с не меньшей иронией ответил Стейн. – Ну и чтобы я мог контролировать вашу спонтанную магию сновидений.

– Да как вы ее вообще почувствовали? И с чего я должна вам верить? Может, вы все выдумали. Я вот, например, никакой посторонней магии не ощущаю.

Я с вызовом посмотрела на Стейна, и увидела, как потемнело его лицо. А потом кресло качнулось вперед, и прохладные пальцы ухватили мою кисть.

– Что вы делаете?

Я возмущенно уставилась на мужа и попыталась вырвать руку.

– Тихо. Не дергайтесь, – властно произнес тот и отодвинул рукав моей ночной рубашки, а до меня только сейчас дошло, насколько неподобающе я выгляжу. – Смотрите, – резко сказал Стейн, и я увидела на коже едва заметный серебристый узор, слабо мерцающий в лунном свете.

– Что это?

Я растерянно глядела на собственную руку. Растение в точности повторяло те, что вились по стенам замка в моем сне. И казалось удивительно живым и беззащитным. Внутри все рванулось в желании защитить, спрятать, не дать уничтожить. Я бессознательно потянула руку на себя, но Стейн держал крепко.

– Пока сложно сказать, – пробормотал он, удивив меня этим ответом, и провел пальцем по контурам цветка.

Прикосновение вышло таким интимным, что у меня вспыхнули щеки.

– Откуда вы узнали, что на мне этот… узор? – Стараясь не поддаваться распространяющемуся от невесомых прикосновений теплу, спросила мужа.

– Я его чувствую. Он фонит так же, как недавний выброс силы, но когда мы разговаривали в кабинете, ничего подобного не было. Значит, все дело в вашем сне.

– Как думаете, этот цветок опасен?

Мне казалось, лорд недоговаривает. Судя по всему, он что-то знал. Вот только и огру понятно, что вряд ли мне удастся вытянуть из своего фиктивного мужа правду.

– Явной угрозы я не вижу, – заявил он и чуть сильнее сжал мое запястье, отчего тепло только усилилось.

И в памяти вдруг снова всплыл поцелуй из сна – твердые губы, их вкус, нежность и жар, охвативший тело… Я смотрела на Стейна и видела, как меняется его лицо, как в черных провалах разгорается огонь – опасный и притягательный одновременно, как быстро бьется венка на шее. Стейн подался вперед, почти потянулся к моим губам, но в последний момент остановился и хрипло сказал:

– Да, я не вижу угрозы. Но нужно наблюдать, что будет, когда вы снова уснете.

Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу, а я поймала себя на мысли, что успела изучить этот жест до мельчайших подробностей.

– Вы поэтому изменили своему правилу?

Я посмотрела в мерцающие темным огнем глаза, и невольно задержала дыхание. В лунном свете они казались совсем другими – живыми, полными эмоций, манящими, обжигающими. И очень красивыми.

Вот уж не думала, что буду любоваться опасной бездной, глядящей на меня в полутьме комнаты, однако именно это я и делала, забыв обо всем.

– О чем вы? – Уточнил Стейн, вырвав меня из непонятного ступора.

– Наш договор. Как там? Не входить в вашу комнату чаще двух раз в день?

– Мы можем наложить на это условие временный мораторий, – улыбнулся Стейн, и его лицо вдруг изменилось, словно озарившись изнутри теплым светом.

Это выглядело так удивительно, что я невольно снова залюбовалась мужем. Неужели он может быть таким? Живым, настоящим, эмоциональным. И я легко могла представить Стейна в обществе – высокого, статного, в прекрасно сидящей черной паре и в окружении щебечущих женщин. Или среди таких же беспечных мужчин, с сигарой и бокалом бренди. Правда, не успела так подумать, как видение исчезло, словно его стерли ластиком, и передо мной снова был все тот же холодный и несгибаемый лорд.

– Хотя в ваших же интересах вести себя тихо и незаметно, Софи, – веско добавил он, и в его взгляде блеснули алые искры.

– И все равно, спать в вашей постели я не буду.

Я упрямо вздернула подбородок. Наш брак – всего лишь фикция. И никто не заставит меня ночевать с посторонним мужчиной.

– Мне напомнить, что мы с вами уже спали вместе? – Хмыкнул Стейн, и мне почему-то стало жарко. – Кажется, тогда вы не были против.

– Это досадная случайность, – с трудом сдержав сбившееся дыхание, выпалила в ответ.

– Ну же, София, мне казалось, вы достаточно благоразумны.

Стейн прищурился.

– Так и есть, милорд. И именно поэтому я предпочитаю ночевать одна.

– Даже рискуя собственной жизнью? – Уточнил он и резко сказал: – Хватит спорить, Софи. Я для вас не опасен. И вы прекрасно об этом знаете. А вот этот цветочек…

Стейн не договорил. Он задумался, слегка поглаживая пальцем мое запястье. А я смотрела на его склоненную голову и пыталась сообразить, что делать. Фиктивный брак, одна спальня на двоих, общая постель … Не самый приятный выбор для одинокой девушки. Нет, разумеется, я понимала, что в том состоянии, в котором находится Стейн, моей чести ничто не угрожает, но в душе все противилось такому неожиданному сближению.

Видимо, лорд все понял по моему лицу. Он криво усмехнулся и добавил:

– А я-то думал, вы профессионал.

– Так и есть!

Внутри вспыхнуло раздражение. Он не смеет сомневаться в моих деловых качествах!

– Тогда докажите это, рес побери! – Повысил голос Стейн, буравя меня темным взглядом. – Перестаньте вести себя, как глупая жеманная девица. По закону мы с вами муж и жена. Так отбросьте трусость и сделайте то, что нужно для вашей же безопасности.

– Хорошо, милорд, – даже не пытаясь скрыть иронию, ответила мужу. – Как скажете.

Как бы там ни было, но слова Стейна достигли цели. Да, я понимала, что он просто взял меня на «слабо», сыграв на моей гордости, но отступать было поздно.

Я потянулась к висящему на спинке стула халату, накинула его и плотно затянула пояс. И только после этого встала с постели.

– Вам помочь подняться наверх? – Спокойно спросила супруга.

– Идите. Я подойду чуть позже, – бесстрастно ответил Стейн и поехал к выходу, а мне невольно пришло на ум, что лорд сказал это так, будто действительно мог ходить.

Хозяйская спальня на втором этаже оказалась на удивление уютной. Неяркий свет ночника падал на огромную кровать, смягчал строгий серый цвет стен, отражался в высоких, обрамленных серебристыми бархатными портьерами, окнах. В нише между ними стояли глубокие кресла и столик. Справа на стене таинственно мерцало небольшое зеркало. На противоположной выделялся узкий дверной проем. Скорее всего, за ним находилась ванная. Еще одна дверь вела в смежную со спальней комнату. Не удержавшись, я заглянула туда, и поняла, что покои предназначены для супруги хозяина дома. Пастельные оттенки стен и мебели, шелковое покрывало и подушки, затканные цветами шторы – в тусклом свете магического ночника комната выглядела иначе, чем днем. В ней появилось неуловимое очарование. И мне даже захотелось присесть в кресло перед трюмо и рассмотреть стоящие на подзеркальной полке фарфоровые безделушки, но я не двинулась с места.

Однажды эта комната обретет свою истинную хозяйку. Она будет засыпать и просыпаться в роскошной постели, пить по утрам кофе и завтракать, как большинство замужних дам, предпочитающих не спускаться вниз до самого обеда. Правда, мне вряд ли доведется встретиться с настоящей леди Стейн. От этой мысли сердце кольнуло незнакомым чувством, и почему-то стало грустно.

– Какие глупости, Софи! – Прошептала вслух и заставила себя улыбнуться. – Нашла из-за чего расстраиваться!

Я решительно захлопнула дверь, вернулась к кровати и откинула атласное покрывало. В душе поднималось волнение. Нет, за последние годы я, конечно, повидала всякого, но ночевать в одной постели с мужчиной… Да о таком даже подумать было неловко, а тут… «Перед законом мы с вами муж и жена» – снова прозвучали в голове слова Стейна, и мне захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все происходящее – не сон. Но вместо этого я бросила взгляд на запястье, которое обвивал едва заметный стебелек, и задумалась. Откуда все же взялось это «украшение»? И как Стейн его обнаружил? Я по-прежнему так ничего и не чувствовала. Что же это за магия такая? Цветок, словно рисуясь, склонил тонкую головку и переместился на ладонь. А потом неожиданно изогнулся, прокрутился вокруг собственной оси и медленно растаял на коже.

Может, Оллилен сумеет рассказать об «узорчике»? А что? Сон-то мне приснился в особняке Стейна, а духовик с ним связан. Значит, должен понимать, что происходит.

– Олли! – Позвала духовика и прислушалась.

Кругом царила тишина.

– Оллилен!

Я была уверена, что мелкий вредина меня слышит. И точно. Спустя минуту по комнате разнеслось недовольное сопение, а потом раздался сердитый ответ:

– Чего пристала? Видишь, меня нет!

И сколько я ни уговаривала, своенравный духовик так и не показался. «Я сплю!» – непреклонно заявил негодник и демонстративно захрапел.

Что ж, оставалось надеяться, что завтра он точно никуда не денется. Уж что-что, а поесть Олли не дурак. Вот на этом я его и поймаю!

Сам хозяин дома появился в комнате минут через сорок после того, как я устроилась на огромной кровати. Наверное, она была удобной и мягкой, но мне никак не удавалось найти подходящее положение. Подушки казались слишком большими, перина – чересчур пышной, а белье громко хрустело накрахмаленными оборками, невольно вызывая раздражение. Хотя и огру понятно, что виновата была не постель, а волнение в ожидании Стейна.

– Почему вы не спите? – Открыв дверь, спросил он и подъехал к столику.

– Сон пропал.

Я повыше натянула одеяло, укрывшись до самого подбородка, и это не ускользнуло от Стейна.

– Не бойтесь, София, – тихо сказал он и принялся снимать запонки. – Даю слово, вашей чести ничего не угрожает.

Голос лорда звучал немного глухо. В нем сквозила явная усталость и что-то еще, неясное и неопределенное, от чего тонко щемило сердце.

– Вам помочь? – Рискнула спросить, лишь бы не молчать, но Стейн отрицательно покачал головой.

Запонки с тихим металлическим стуком упали в хрустальную вазочку, и этот звон разбавил напряженную тишину комнаты. Стейн расстегнул пуговицы.

Я молча наблюдала за тем, как он снимает рубашку и оставляет ее на подлокотнике кресла, как поворачивает коляску и направляется к кровати, как ловко подтягивается на руках и перебрасывает тело на постель. Странно, кстати. Помнится, когда я только увидела своего пациента, подобные передвижения давались ему сложнее. Или мне показалось?

Я наблюдала за Стейном и не могла понять, что чувствую, и в какой момент все зашло так далеко. Подумать только – всего несколько дней, а я умудрилась получить новую работу, стать фиктивной женой и сейчас собираюсь спать в одной постели с мужчиной. Если уж быть точной – с почти обнаженным мужчиной! Надо же, как удивительно изменилась моя жизнь!

Перина ощутимо прогнулась под весом мужа, и я почувствовала его присутствие всем своим существом. Щеки опалило жаром. И не только щеки. Мне казалось, загорелась вся кожа. На руках, на груди, на ногах и даже на ступнях. А родовой кулон словно раскалился, обжигая шею. Стейн погасил ночник, но луна светила достаточно ярко, и темнота не смогла скрыть от меня устроившегося рядом мужчину. Крепкий торс, крупные руки, свободно лежащие поверх покрывала, поблескивающий на мизинце перстень. Стейн не стал снимать брюки, обнажив только торс, но сейчас, в полутьме спальни, я воспринимала эту частичную наготу совсем иначе, чем днем, во время процедур. И сердце почему-то частило, захлебываясь собственным стуком.

– Темной ночи, София, – негромко пожелал Стейн и закрыл глаза.

Вскоре размеренное дыхание подсказало, что мой супруг уснул.

Я попыталась последовать его примеру, но, промучившись несколько часов, поняла, что заснуть все равно не смогу, и тихо вздохнула. Небо на востоке едва заметно посерело, предвещая скорый рассвет. Со стороны дороги послышался скрип тележки молочника. Где-то вдалеке залаяла бродячая собака. Интересно, как она попала в фешенебельный квартал?

– Ну что вы там вертитесь? – Не открывая глаз, устало спросил Стейн, и мне стало неловко.

Мало того, что сама не сплю, так еще и мужу мешаю.

– Идите сюда, – неожиданно сказал лорд и притянул меня к себе на грудь так ловко, словно это не стоило ему никаких усилий.

– Отпустите, – попыталась возмутиться в ответ, почувствовав под щекой мягкие волоски на мерно вздымающейся груди.

– Какая же вы упрямая, – вздохнул Стейн, и не успела я вырваться, как он произнес какое-то непонятное слово и добавил: – Спите, Софи.

И я действительно уснула. И никакие сны меня больше не беспокоили.

Пробуждение вышло странным. Непривычно мягкая перина, белоснежное белье, отчетливый аромат лаванды, к которому примешивался тонкий, едва уловимый запах, чем-то похожий на смесь апельсина и кедровой смолы.

Солнце ярко заливало комнату сквозь незашторенные окна, за которыми весело чирикали воробьи. Мне даже на миг показалось, что я снова дома, и сейчас войдет мама с привычным пожеланием темного утра. Правда, в следующую секунду я сообразила, где нахожусь, и вскочила с постели. Вторая половина была примята. И мне тут же вспомнилось, как размеренно ходила под моей щекой широкая грудь Стейна, и тело опалило жаром. Мать-Заступница! Я уснула в обнимку со своим фиктивным мужем! И надо признать, впервые за долгое время спала так крепко, что даже не услышала, как он убрался из спальни.

Я бросила взгляд на часы, стоящие на каминной полке, и охнула. Половина восьмого! Как можно было так разоспаться? А ведь собиралась отвар приготовить!

– Софи, ты невозможная лентяйка! – Бормотала вслух, натягивая платье. – Не хватало еще, чтобы Стейн решил, будто ты забылась!

Я торопливо умылась, быстро привела себя в порядок и выскочила из комнаты. А спускаясь по лестнице, едва не споткнулась, увидев входящего в дом мужчину – высокого, поджарого, с жестким лицом и черными, без белков, глазами.

Ну надо же! Еще один темный маг! Вопрос о том, как он попал в запертый дом, отпал сам собой. Высшие и не на такое способны.

Я невольно сбилась с шага, а незнакомец окинул меня цепким взглядом и прищурился.

– Сиделка? – Коротко спросил гость.

– Жена, – так же коротко ответила я, невольно подстраиваясь под его тон и радуясь тому, что впопыхах надела обычное платье, а не привычное форменное.

– Жена? – Недоверчиво переспросил незнакомец и посмотрел на меня еще более пристально.

От него шла мощная, направленная волна темной силы, и эта сила заставляла с собой считаться. Мне даже показалось, что я чувствую, как она обволакивает тело и пытается проникнуть в разум.

«Арвенистери» – безмолвно прошептала заклинание защиты, и почувствовала, как чуждая сила отступила.

Маг помолчал немного, словно решая что-то в уме, и выдал задумчивое: – Очень интересно.

– А вы? – Спускаясь с лестницы и выстраивая еще один незаметный блок, спросила гостя.

– Рольф у себя?

Незнакомец решил проигнорировать мой вопрос.

Не дожидаясь ответа, гость направился прямиком к кабинету, как будто точно знал, куда идти. И не успела я сообразить, что делать, как услышала звук открываемой двери и голос Стейна.

– Каллеман? Чем обязан?

Гость что-то еле слышно ответил, но тут дверь с тихим стуком захлопнулась, отрезая от меня происходящее в кабинете, и в холле стало тихо.

Я подумала, и осторожно двинулась к комнате Стейна. Нет, ну а что? Кто знает, с чем пришел незнакомый маг? Вдруг он задумал причинить какой-то вред моему пациенту?

В душе взметнулась тревога. Ладонь сама легла на ручку двери, и я потянула ее на себя.

– Думаешь? – Послышался голос Стейна. – С этой стороны я тот случай даже не рассматривал. Все-таки аномалия глушит любые проявления магии.

Он не договорил. В комнате стало тихо, и я невольно напряглась и затаила дыхание, в ожидании следующих слов, и в ту же секунду раздалось приглушенное: – Софи, дорогая, войдите.

Надо же, услышал. Все время забываю, что у высших магов хороший слух. Я переступила порог и окинула комнату быстрым взглядом.

Гость стоял рядом со столом, сложив руки за спиной и глядя на меня с таким видом, словно решал головоломку. Стейн сидел, привычно зарывшись в чертежи, но при моем появлении поднял голову и едва заметно прищурился.

– Рольф?

Я мило улыбнулась и посмотрела на мужа.

– Дорогая, позволь тебе представить лорда Каллемана, главу императорской магполиции, – сказал Стейн, а у меня засосало под ложечкой.

Он ведь не по мою душу пришел, этот Каллеман?

В памяти сразу всплыли злобные глазки тера Дарреля и его угрозы. Нет, магическая полиция отличалась от обычной, и Каллеман никак не мог быть связан с главой простого отделения, но все равно мне стало не по себе. Кто их знает, этих императорских ищеек? Что для высших магов, что для чиновников обычные люди ничего не значат.

– Эрик, это моя жена, леди София, – продолжил Стейн, и сразу две пары черных глаз уставились на меня с почти одинаковым выражением.

Сосущее ощущение под ложечкой усилилось. Вот уж точно, как день начнешь, так он и покатится.

– Леди Стейн, – продолжая разглядывать меня, сказал Каллеман и только после этого слегка склонил голову.

– Лорд Каллеман, могу я предложить вам чаю?

Я изображала радушную хозяйку, а сама размышляла о том, что привело главу магполиции к Стейну. Может, тот успел пожаловаться на угрозы Харлоу? Или это не связано с покушениями? Мне хотелось верить, что визит полицейского не имеет никакого отношения ко мне, но мерзкое сосущее ощущение никуда не делось.

– Не откажусь, – почему-то переглянувшись со Стейном, ответил Каллеман.

– Софи, а те чудесные лимонные кексы еще остались? – Спросил муж и улыбнулся мне так, что я едва не поперхнулась.

Вот это да! Неужели непрошибаемый лорд умеет быть настолько обаятельным? Да это же просто преступление против женского пола, потому как улыбающийся Стейн просто неотразим!

Запястье нестерпимо зачесалось, и я вдруг вспомнила про вчерашнее «украшение». Похоже, цветок реагировал на мужа! Или на Каллемана?

– Принесешь?

Роль любящего супруга удавалась Стейну просто блестяще.

– Конечно, дорогой, – кивнула я и поспешила на кухню, торопясь уйти из-под прицела колдовских глаз.

Все-таки, что ни говорите, а присутствие сразу двух высших магов в одной комнате – это перебор. Тут с одним бы справиться!

– Ну и куда ты так несешься? – Раздался недовольный голос, и я увидела Олли.

Духовик сидел на раме одной из картин и болтал ногами.

– За чаем.

Я открыла раздвижные двери кухни.

– Каллеман пришел? – Мгновенно оказавшись впереди меня, спросил Олли, хотя я подозревала, что он прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Да. Ты с ним знаком?

– Кто ж его не знает! – Хмыкнул духовик и повел носом. – А это что, кексы? – уточнил он, когда я достала из стазшкафа оставшуюся выпечку. – Настоящие лимонные? А мне дашь?

Глаза Олли загорелись ярким синим светом. Мне даже показалось, еще немного, и из них посыплются искры.

– Дам, – кивнула в ответ. – Но сначала расскажи, кто такой этот Каллеман.

– Да чего рассказывать? Хозяин его давно знает, раньше они даже вроде как приятелями были. А вот когда несчастье случилось, так хозяин все связи оборвал. Друзей и знакомых разогнал, ни с кем не общается. Правда, в последнее время полицейский этот что-то зачастил. Ходит и ходит. И толку с того никакого! Ему бы кузена Эндрю арестовать, так нет же! Все о каких-то чертежах говорит.

– О каких?

– Да почем я знаю? Хозяин мудрует чего-то, закорючки всякие рисует, хочет летательный аппарат сделать. Да только кому это нужно? Разве ж это видано, чтобы люди по небу летали?

Олли громко сглотнул, глядя на кексы, и я придвинула к нему тарелку.

– Значит, Каллемана интересуют летательные аппараты?

– Ну да. Говорит, ему такие в ведомстве не помешают, – неразборчиво пробормотал Олли, отламывая кусочек кекса и торопливо закидывая его в рот. – А ты чего застыла? Иди скорее, небось, заждались тебя уже, – добавил духовик и вцепился в выпечку двумя руками.

Вскоре раздалось громкое чавканье, потом – довольное урчание и неразборчивые восклицания.

– Вкушнота! – С набитым ртом выдал Олли и потянулся ко второму кексу.

Духовик впился в него, а я быстро собрала на поднос все необходимое, красиво выложила на блюдо оставшуюся выпечку и поспешила обратно. Но когда подошла к кабинету, то едва не столкнулась с выходящим из него Каллеманом.

– Вы уже уходите? – Я удивленно посмотрела на гостя. – А как же чай?

– Простите, леди Стейн. Рад был познакомиться, но мне уже пора, – ответил глава полиции и снова окинул меня быстрым, все подмечающим взглядом. – Не провожайте, – предупредил он мой порыв. – Лучше позаботьтесь о… муже.

Короткая пауза перед последним словом ясно давала понять, что Каллемана не обманул наш со Стейном маскарад. Впрочем, неудивительно. Какой нормальный человек поверит во внезапно вспыхнувшие чувства?

– Что ж, темного дня, лорд Каллеман.

– И вам, леди Стейн.

Глава полиции галантно придержал дверь, пропуская меня в кабинет, и закрыл ее, оставшись снаружи. А я поставила поднос на стол и посмотрела на сидящего за ним Стейна.

– Вы ему сказали?

– О чем?

Лорд что-то быстро писал и даже не поднял голову, отвечая на мой вопрос.

– О Харлоу.

– Нет.

– Нет? Но почему?

– Это семейное дело. Я сам с ним разберусь.

– И вы не боитесь, что вас убьют? Да и меня заодно.

– Вас убивать необязательно.

Перо все так же быстро скользило по бумаге.

– Это еще почему?

Я удивленно взглянула на «мужа».

– Разве вашему кузену не нужны деньги?

– Есть более простой и приятный способ их получить, – отложив перо, усмехнулся Стейн и, видя мое недоумение, пояснил: – Эндрю всего лишь нужно жениться на моей… вдове. Учитывая, что кузен любит хорошеньких женщин, для него это не составит никакого труда.

– Вы так легко об этом говорите.

Я с неодобрением посмотрела на Стейна. Тот выглядел непробиваемым, как скала, и мне вдруг отчетливо вспомнилось, как бережно и нежно он обнимал меня ночью. И каким надежным казалось плечо, на котором я лежала.

«Опомнись, Софи! – тут же одернула разыгравшееся воображение. – Не вздумай привыкать к Стейну, иначе потом будет больно».

Что ж, опасение не было напрасным. Я знала за собой эту глупую особенность привязываться к пациентам, и всячески с ней боролась. С переменным успехом, конечно. У меня не всегда получалось отстраниться от больного и смотреть на него исключительно как на объект лечения, хотя тер Гердин говорил, что это один из признаков настоящего профессионала. Что ж, судя по всему, до настоящего профессионала мне было еще очень далеко…

– Успокойтесь, София, – ответил Стейн и посмотрел на меня иначе, чем обычно. В черных глазах больше не было холода. И мне даже показалось, что в их непроницаемой глубине мелькнула нежность. – Ни мне, ни вам ничего не угрожает, – добавил он и коснулся обручального кольца, прокрутив его на пальце, и у меня снова зачесалось запястье. – Поверьте, я смогу вас защитить.

Он собирался добавить что-то еще, но в этот момент перстень на его руке полыхнул черным пламенем, и на стол опустилось запечатанное письмо.

– Этого только не хватало, – пробормотал Стейн.

Он нахмурился, вскрывая печать, и хмурился все больше, вчитываясь в витиеватые строки послания.

– Плохие новости? – Рискнула спросить «супруга».

– Отвратительные, – ответил тот, и его лоб пересекла едва заметная морщинка.

– Я могу чем-то помочь?

– Полагаю, да, – после короткой паузы, во время которой морщинка стала глубже, ответил Стейн. – Послезавтра состоится прием у бургомистра, на котором мы с вами обязаны появиться. В качестве семейной пары, – пояснил муж.

– Это так необходимо?

– К сожалению, я не могу проигнорировать приглашение, – сухо ответил Стейн, а потом потянулся к переговорнику и назвал фонистке адрес. – Лурье, моей жене понадобится вечерний наряд, – после короткой паузы сказал Стейн. – Да, к приему, – властно добавил лорд, а я поневоле задумалась, какое положение он занимает в свете, если может так небрежно общаться с одним из самых именитых модельеров столицы. – Да, приедет сегодня.

Стейн повесил трубку на рычаг и посмотрел на меня.

– Через час вас будут ждать в салоне, – тем же тоном, что разговаривал с модельером, сказал муж. – Я вызову мобиль, он довезет вас до места и обратно.

– Но у меня есть вечерние платья. Вы же заказали целую дюжину.

– Они не годятся для приема, – окинув меня внимательным взглядом и задержавшись на груди, ответил Стейн. – Тут нужно нечто особенное. Так что не спорьте, Софи.

И когда Стейн успел сократить мое имя? Уже который раз так называет.

– Хорошо, – согласилась я. – Но сначала вы примете лекарства, и я сделаю вам массаж.

– В этом нет необходимости.

Стейн недовольно поморщился и снова уткнулся в свои чертежи.

– Усыплять меня при помощи магии тоже не было никакой необходимости. Однако вы это сделали.

– У меня не оставалось другого выхода, – хмыкнул Стейн. – Дай вам волю, вы бы ворочались до самого утра.

– В таком случае, у меня тоже нет выхода, милорд. Я должна выполнять свои обязанности и придерживаться наших договоренностей. Хотите вы того или нет. Так что – подчинитесь добровольно, или мне тоже использовать заклинание?

– Настолько уверены в своих силах?

Стейн скептически посмотрел на меня, но в следующую секунду его глаза блеснули и он протянул руку.

– Подойдите, – нетерпеливо подозвал меня к себе.

– Милорд?

Я удивленно взглянула на него и приблизилась, но Стейн не стал ничего объяснять, просто сжал мою ладонь и отодвинул рукав платья.

– Исчез, – задумчиво пробормотал он, разглядывая чистую, без малейших признаков посторонних художеств, кожу. – Очень интересно.

Слегка шершавые пальцы поглаживали запястье, а я невольно поймала себя на мысли, что успела привыкнуть к близости Стейна, и его прикосновения не вызывают у меня отторжения.

– Что-нибудь чувствуете? – Спросил лорд, не отпуская моей руки.

Ну и что ему на это ответить? Рассказать про тепло, кругами расходящееся от его прикосновений? Или про мурашки, бегущие по коже?

– Если вы о цветке, то ничего, – постаралась произнести как можно равнодушнее, но, видимо, что-то промелькнуло в моем взгляде, потому что Стейн крепче сжал запястье и уставился в глаза с таким видом, словно хотел прочитать мысли.

Мать-Заступница, а что, если он Чтец? От этой мысли мурашки мгновенно схлынули, а спину обдало холодом.

– Странно, – задумчиво протянул Стейн, по-прежнему не отводя взгляда. – Ваша магия ощущается как-то иначе, чем у среднеодаренных.

Холод внутри сменился льдом.

– Ничего странного, – стараясь говорить ровно, ответила не в меру проницательному лорду. – Это влияние целительской направленности моей силы. Кстати, предлагаю уже перейти от разговоров к делу. Я сейчас схожу за вашими микстурами.

Мне нужно было уйти, пока Стейн не докопался до правды. Хоть матушка и уверяла, что обычный маг не сможет отследить круги нашей силы, но что-то мне подсказывало, что сидящий напротив лорд вполне способен это сделать. И лучше бы не вызывать у него ненужных подозрений.

Я вырвала руку из цепкой хватки Стейна и торопливо пошла к выходу, продолжая ощущать на себе задумчивый взгляд.

Мобиль медленно пробирался между неповоротливыми старомодными каретами и новенькими экипажами. Мимо проплывали трехэтажные особняки и сверкающие магическими огнями магазины. По тротуарам неторопливо прогуливались прохожие. Центр столицы жил своей неспешной размеренной жизнью. Мне редко удавалось вот так, без спешки, полюбоваться Бреголем, и сейчас я с удовольствием разглядывала высокие, вытянутые свечками белые дома под красными черепичными крышами, кованые крылечки, чугунные магические фонари и яркие электрические лампы, украшающие вывески. Мне нравилась столица. Ее широкие прямые улицы, просторные мостовые, ажурные мосты и многочисленные площади и памятники. А еще – магия. Та самая, что придавала всему вокруг неуловимое очарование, и охраняла город невидимым защитным куполом.

Я засмотрелась на переливающееся разноцветными огнями здание Академического театра, мимо которого мы проезжали, и невольно вернулась мыслями к Модному дому мэтра Лурье. И тут же улыбнулась, вспоминая, как кружили вокруг меня модистки-гномочки и сам мэтр, оказавшийся высоким эльфом с длинным, лишенным каких-либо красок лицом. Вообще, эльфов в Дартштейне не жаловали. Да те и не стремились остаться в империи надолго, предпочитая белые леса своей родины, в которых, как говорили, любой непосвященный попросту пропадал без вести. Не знаю, какая нелегкая занесла мэтра в Бреголь, но он умудрился осесть в столице, и тут его талант нашел отличное применение. Да что там? Пожалуй, Лурье был лучшим не только в столице, но и во всем Дартштейне, а модели, которые он без устали предлагал столичным модницам, пользовались бешеным успехом.

Я замечталась, вспоминая платье из блестящего шелка с отделкой из золотого, словно стекающего по ткани бисера, и не сразу поняла, что происходит. Мобиль резко вильнул, дернулся, налетел на что-то, и меня швырнуло на приборную панель. В голове зазвенело, а шофер грубо выругался и с силой крутанул руль вправо. Мать-Заступница! Что происходит?

С дороги раздался грохот, звон разбитого стекла и громкие крики. Рядом тонко заголосила какая-то тера. Справа послышался грохот и по железному боку что-то чиркнуло. Я только и успела, что пригнуться, и в ту же секунду окно с моей стороны пошло трещинами.

– Каратен ураз! – Сумев, наконец, остановить мобиль, крикнул шофер и высунулся в окно, потрясая кулаком. – Куда тебя понесло, идиот? Совсем сдурел? Ты что, не видишь, что тут люди?

Я потерла лоб и растерянно уставилась на перегородивший дорогу мобиль. Откуда он взялся? Огромный, черный, с затемненными окнами, «Эйшлиц» замер посреди Ульрихштрассе, и из его трубы валил едкий черный дым. Рядом валялась опрокинутая карета, из которой доносились жалобные стоны, на тротуаре толпились прохожие, пытающиеся помочь пострадавшим, а нарушитель отбивался от разгневанных брегольцев и кричал, что его мобиль занесло на обледеневшей дороге и он ничего не мог сделать.

– Никакого спасу от этих лихачей нет, – пробормотал шофер, потирая лоб и разглядывая появившихся полицейских.

Те принялись деловито наводить порядок, а люди взволнованно галдели, обсуждая произошедшее.

– Вы не ушиблись, миледи? – Повернувшись ко мне, спросил шофер.

– Кажется, нет.

Я ощупала голову, чуть повела плечами и потянула на себя дверцу.

– Вы куда, миледи? – Всполошился шофер. – Лорд Стейн велел без промедления доставить вас домой!

– Нужно посмотреть, что с пострадавшими.

– Вы уверены…

Шофер взволнованно говорил что-то, но я его не слышала. Быстро выбралась из мобиля и подбежала к карете. Пассажирку, молодую теру, уже успели вытащить из экипажа, и она лежала на тротуаре и громко стонала, баюкая раненную руку.

– Пропустите, я доктор, – сказала полицейским, и те тут же расступились, позволяя мне подойти ближе. – Потерпите немного – попросила женщину, бегло осматривая ее и пытаясь определить, насколько сильно она пострадала.

– Рука… – простонала тера побледневшими губами, и я прошептала обезболивающее заклинание, после которого женщина облегченно выдохнула.

– Голова не кружится? Не тошнит?

Я задавала вопросы, а сама внимательно сканировала внутренние органы. Ага. А вот и еще одна проблема.

– Ее нужно отвезти в больницу, – тихо сказала полицейскому. – У теры разрыв селезенки, я пока ненадолго остановила кровотечение и закрепила края раны, но нужна операция.

– Не беспокойтесь, все сделаем, – кивнул серьезный высокий мужчина с усталым лицом и повернулся к своим. – Бертольд, Угго, берите пострадавшую, только осторожно, и везите в святого Кристобаля.

– У меня дети одни, – заволновалась тера. – Я не могу их оставить!

Она попыталась подняться, и я с трудом удержала ее на месте.

– Вы не понимаете! Мне домой нужно! – Торопливо шептала она бледными губами. – Малыши испугаются, я всего на полчаса уехала.

– Сколько им? – Спросила пострадавшую.

– Шесть и четыре.

В глазах теры блестели слезы. Миловидное лицо с тонкими чертами исказилось, губы задрожали от приближающихся рыданий.

– Все хорошо, успокойтесь, пожалуйста. Мы сейчас что-нибудь придумаем, – взяв женщину за руку, пообещала я и спросила: – У вас есть родственники или знакомые?

– Нет, никого, – расстроенно ответила тера. – Я только переехала в столицу после смерти мужа, еще не успела ни с кем познакомиться.

Она с отчаянием посмотрела на меня и добавила:

– Некогда мне по больницам лежать, я лучше дома…

Тера не договорила и скривилась. Видимо, заклинание не смогло до конца убрать боль.

Раздумывать дальше было некогда.

– Не волнуйтесь. Говорите адрес, я позабочусь о ваших детях.

Решение пришло мгновенно, хоть я и не была уверена, что Стейну оно понравится. Но что было делать? Другого выхода, кроме как забрать детей в особняк, я не видела.

– Спасибо, – вскинулась женщина. – Мне вас сам Единый послал, не иначе! – Она ухватила меня свободной рукой и с трудом произнесла: – Керден-роуд, дом пятнадцать, это недалеко отсюда. Детей зовут Эльза и Карл, а меня – Гретхен Калль.

– А я – София Эк… Стейн. Я живу в особняке на Аллен-роуд. Не волнуйтесь, тера Калль, – успокоила пострадавшую, помогая уложить ее на носилки. – И с вами, и с вашими детьми все будет хорошо.

Женщина только застонала, не в силах ответить. Полицейские осторожно устроили ее в пролетке, и та поехала в сторону больницы.

– Софи?

Знакомый голос заставил меня замереть на месте. Нет. Этого не может быть! Что Отто Рейхвард делает в Бреголе?

Я медленно обернулась и уставилась в наглые рыжие глаза своего несостоявшегося жениха.

– Лорд Рейхвард?

Вот уж кто совсем не изменился. Высокий, гибкий, как пантера, в щегольском костюме и с дорогой тростью, серебряный набалдашник которой почему-то всегда внушал мне неосознанное опасение, Отто выглядел совсем как в тот день, когда я видела его в последний раз.

– Маленькая София Экман. – Полные губы бывшего жениха раздвинулись в наглой усмешке. – Или мне лучше называть вас леди София Стейн? Что ж, мои поздравления. Вы сделали неплохую партию.

– Боюсь, вас это никоим образом не касается, – холодно сказала в ответ и развернулась, собираясь уйти, но Рейхвард не позволил.

Он ухватил меня под локоть, склонился почти к самому лицу и, не переставая улыбаться, прошипел: – Не так быстро, моя цыпочка.

Внутри взметнулся ворох неприятных воспоминаний и захотелось наотмашь ударить по нагло скалящейся роже, но Отто, словно прочитав мои мысли, сильнее сжал руку. Проклятый Рейхвард! Какая нелегкая принесла его в Бреголь?

– Немедленно отпустите!

Я попыталась вырваться, но Отто держал крепко.

– Не рыпайся, – тихо прошептал он и добавил: – Или мне придется рассказать Стейну о твоей… магии.

По спине пробежал холодок. Отто ведь не может знать о моем происхождении? Дядюшка не стал бы делиться с ним семейным секретом. Или все же проболтался? Мать-Заступница, только этого не хватало!

– А что не так с моей магией?

Я изо всех сил старалась держаться спокойно, в то время как внутри все звенело от страха. Рейхвард блефует. Ничего он не знает. Не может знать…

– Нам обоим известно, кем была твоя… Кто она тебе? Прапрабабка?

Отто криво усмехнулся, а в его глазах мелькнуло хорошо знакомое мне выражение – смесь похоти, алчности и злости.

– Как думаешь, что будет, если Рольф Стейн узнает о твоей запретной магии? Я слышал, высшие маги не жалуют эри. А уж Стейны и подавно. Говорят, их род сильно пострадал при закрытии Грани, так что вряд ли наш дорогой Рольфи обрадуется твоему иномирному происхождению.

– Чего вы хотите?

Я смотрела в ухмыляющееся лицо и понимала, что ненавижу мерзкого Рейхварда всей душой. И дядюшка… Как он мог? Зачем выдал семейный секрет? Да еще и такому, как Отто?

– Чего хотят за молчание? – Издевательски протянул Рейхвард и сам ответил на свой вопрос: – Денег, моя маленькая Софи. Ты ведь получила доступ к кошельку муженька, а он, по слухам, очень богат. Неплохо было бы поделиться со старым другом, как думаешь?

Рейхвард сжал пальцы и уставился на меня с таким видом, словно и не было четырех лет, прошедших с нашей последней встречи.

– У меня нет денег.

– Ну-ну, не нужно обманывать, Софи.

Злой шепот обжег кожу. Пальцы впились еще сильнее. В голове мелькнула отстраненная мысль, что наверняка на предплечье останутся синяки.

– Десять тысяч, Софи. Буду ждать тебя завтра в семь у памятника генералу Брандту, не опаздывай. Не придешь – не обессудь. Следующим же утром твой муж будет знать о тебе все. В том числе и о наших маленьких интимных шалостях.

– О чем вы?

– Вот только не стоит изображать невинную овечку, – ухмыльнулся Рейхвард. – Я-то хорошо помню, как ты дрожала и изгибалась в моих руках.

Мать-Заступница! Дрожала? Да меня трясло от омерзения!

Я дернулась. Отто отпустил мою руку и посмотрел на стоящий неподалеку «Эйшлиц». А меня неожиданно осенило.

– Подождите. Вы специально, да? Эта авария…

Я не договорила, уставившись на моб и снующих вокруг него полицейских.

– А к тебе иначе не подобраться. Похоже, твой муженек – большой ревнивец, совсем никуда тебя не выпускает, – усмехнулся Рейнхвард. – Впрочем, на его месте я вел бы себя точно так же. Столь хорошенькую малышку нужно держать поближе, чтобы никто не увел.

– Но ведь пострадали люди!

Я возмущенно посмотрела на Рейнхварда, не понимая, как можно быть таким бессердечным чудовищем.

– Ты про эту глупую курицу? – Небрежно спросил Отто. – Ничего ей не сделается. Всем известно, что безродные поши удивительно живучи.

Он небрежным движением поправил шейный платок и добавил:

– Не опаздывай, Софи. Ты ведь знаешь, я этого не люблю.

Рейнхвард окинул меня напоследок наглым взглядом и вразвалочку направился к полицейским.

– Уважаемые теры, предлагаю уладить случившееся небольшое недоразумение миром,– услышала я его предложение и мрачно усмехнулась.

Кто бы сомневался! Этот мерзавец выкрутится из любой ситуации.

И точно. Уже спустя пару минут шофера отпустили, тот быстро открыл дверцу, помогая своему хозяину сесть в мобиль, и вскоре «Эйшлиц» быстро покатил по направлению к Вернер-бау.

– Миледи, мы едем? – Поторопил меня нанятый Стейном водитель.

– Да, – очнувшись от тяжелых мыслей, сказала в ответ и назвала адрес теры Калль.

– Лорд Стейн будет недоволен. К тому, же, мне было уплачено только за доставку вас на Брейден-роуд и обратно, – недовольно заметил мужчина.

– Не беспокойтесь, я доплачу, – заверила я его, и вскоре уже мобиль тронулся с места и покатил по направлению к Керден-роуд.

– Осторожно, тут скользко.

Я крепко держала за руки двух карапузов, но они так и норовили прокатиться на подмерзших лужах, оставшихся на дорожке после вчерашней оттепели.

– А мамочка скоро вернется?

Кругленькая, как булочка, девчушка подняла ко мне небесно-голубые глаза и уставилась с тревожным ожиданием.

– Совсем скоро. Вот погостите немного у лорда Стейна, и даже не успеете толком соскучиться, как она уже приедет.

Я не стала говорить детям, что их мать в больнице. Сказала, что той пришлось ненадолго уехать в Эрголь, за вещами.

– Пить хочу, – дернув меня за руку, неразборчиво произнес четырехлетний Карл.

– Сейчас, потерпи немного, мы уже пришли, – успокоила малыша и прибавила шаг.

Внутри билась тревога, но я старалась пока не думать ни о Рейнхварде, ни о том, что будет, когда Стейн увидит детей. Точнее, я надеялась, что сумею уговорить мужа ненадолго приютить малышей. В конце концов, если я не ошиблась с диагнозом, уже завтра тера Калль будет дома. Операция несложная, с помощью магии все должно пройти довольно быстро, так что долгого восстановления не понадобится. К тому же в больнице святого Кристобаля больных не привыкли держать больше суток из-за слишком большого наплыва пациентов. Туда ведь везли в основном малообеспеченных брегольцев. А с ними у нас в империи особо не церемонились. Так что мне оставалось только переждать сегодняшний день и продержаться ночь. А утром – отвести малышей домой, дождаться возвращения теры Калль и передать их ей с рук на руки.

– Помните, вы обещали вести себя тихо? – Напомнила детям, когда мы вошли в дом.

Те дружно кивнули. Еще бы! Я ведь уверила их, что если они будут послушными, то мама вернется быстрее.

– Ну-ка, давайте вас разденем.

Я расстегнула пальто Карла, в то время как Эльза старательно ковыряла пуговицы, вытаскивая их из петель.

– Вот так, – убрав одежду в гардеробную, посмотрела на жмущихся друг к другу детей и предложила: – Ну что, пойдем пить чай?

– С пирожными? – Шепотом спросил Карл и уставился на меня с такой надеждой, что я невольно улыбнулась.

– Пирожных не обещаю, но уверена, что на кухне есть что-нибудь сладкое. Но сначала мы с вами знаете, что сделаем?

Дети замерли в ожидании.

– Приготовим омлет, – сказала я им, понимая, что это самое быстрое из того, что можно придумать.

К сожалению, у меня не было времени приготовить полноценный обед, а готовые блюда из стазиса, в изобилии заказанные Стейном в ресторане, совсем не подходили для детей.

– Я люблю омлет, – подумав, серьезно сказал Карл.

– А мы однажды ели бисквиты, – с гордостью доложила Эльза, следуя за мной в пристройку. – Вкусные. Мама покупала в кондитерской.

– Вкусные, – как эхо, повторил за сестрой Карл, доверчиво глядя на меня огромными темными глазищами.

Похоже, отец малыша был одаренным, потому что сама тера Калль и ее дочь, судя по цвету глаз, не обладали магией.

– Ух ты! – Удивленно воскликнула Эльза, когда мы оказались на кухне. – Тут столько кастрюлек! Какие красивые!

Она вырвала руку и подошла к полке с медной посудой, уставившись на нее с таким восхищением, словно та была произведением искусства.

– У нас дома тоже такие были, – в голосе девочки прозвучали грустные нотки. – И большой чайник с длинным носиком.

– Ну, чайник и у нас есть. И как раз сейчас мы с вами будем обедать и пить чай, – бодро сказала в ответ и усадила Карла за стол. – Эльза, ты мне поможешь?

Я хотела отвлечь девочку и поручила ей расставить тарелки и чашки, а сама достала из стазиса яйца, масло и молоко и взялась за приготовление омлета.

– Ну и кого ты привела? – Послышался вдруг недовольный голос, и из-за буфета показался Олли.

Он исподлобья зыркнул на детей и поджал губы. А потом щелкнул пальцами, оказался на столешнице и боком подобрался к Карлу.

– Мало того, что сама на птичьих правах, так еще и кого ни попадя в дом тащит,– продолжал ворчать духовик, но я делала вид, что не замечаю его недовольства.

Однако Оллилен не унимался.

– Это твои, что ли? – Бубнел он, разглядывая детей с таким видом, словно у тех на головах рога росли. – Вот совсем ума нет! Хозяин и тебя, и твой выводок живо на улицу выставит. Посмотрите на нее! И не стыдно? Не успела замуж выскочить, а уже приплод свой привела. Бедный хозяин! – Причитал духовик. – И за что ему это все? Ох ты ж трубы-дымоходы! И травят, и поджигают, и деньги выпрашивают, и чужих детей в подоле приносят!

Я выразительно посмотрела на Олли и покачала головой. Ну, вот в кого он такой вредный?

Омлет успел подняться под крышкой, я быстро сняла сковороду с плиты и разделила его на две части. А потом выставила на стол корзинку с хлебом, салат из тертой моркови с сыром и приборы и посмотрела на Олли.

– Чего ресницами хлопаешь? – Надулся духовик. – С виду такой приличной казалась! А сама…

– Миледи, я все сделала, – отвлекла меня Эльза, а Олли поперхнулся и замолчал, подозрительно вращая глазами.

Правда, надолго его не хватило.

– Так это не твои, что ли?

Я только усмехнулась и быстро разложила омлет по тарелкам.

– А чего сразу не сказала? – Буркнул Олли.

– Ну-ка, кто из вас съест быстрее? – Спросила я малышей.

Эльза несмело улыбнулась и потянулась к тарелке, Карл понаблюдал за сестрой пару секунд, посопел, а потом тоже взялся за вилку. И уже спустя несколько минут дети уписывали еду за обе щеки.

– Значит, не твои? – Недовольно переспросил Оллилен. – Все равно, хозяину не понравится, что в доме посторонние, – непримиримо добавил он и громко сглотнул, глядя на стоящее посередине стола блюдо с оставшимися кексами. – И нечего их нашей едой кормить, – наблюдая, как быстро исчезает омлет, ворчал духовик. – Можно подумать, для них запасы делали. Да хозяин, может, самолично все заказывал. В самом дорогом ресторане Бреголя. Слыхала про «Золотую бригантину?». Да куда тебе, ты же в таких местах отродясь не бывала. А там одна отбивная десять ронов стоит! А яйца, между прочим, на императорском рынке куплены. А некоторые их теперь разбазаривают. Кормят, кого ни попадя.

Я делала вид, что не слышу ворчание Олли, а сама потихоньку расспрашивала малышей об их жизни, о родителях, о том, что они любят и что видели в столице. Омлет незаметно исчез с тарелок, настала очередь чая с кексами. Мы как раз говорили об Императорской площади с ее знаменитыми поющими фонтанами, когда двери неслышно открылись, пропуская в кухню коляску Стейна, и я сразу ощутила на себе тяжелый взгляд. Он прошелся по спине ледяным осколком, и мне показалось, что в кухне стало на пару градусов прохладнее. Сердце тревожно екнуло. Только бы Стейн не стал ругаться при детях…

Я поднялась, стараясь не напугать малышей, и улыбнулась мужу. Правда, сказать ничего не успела.

– Это что? – Напряженно спросил Стейн, разглядывая примолкших ребятишек.

– Это кто, – поправила я супруга и добавила: – Познакомьтесь с нашими гостями, Карлом и Эльзой Калль, они побудут в доме до завтра, пока не вернется их матушка.

Я, хоть и волновалась, но старалась говорить мягко и одновременно уверенно. Как бы там ни было, Стейн не посмеет выгнать детей. Иначе я тоже уйду, и его идея с фиктивной семьей рассыплется, как бракованное конфетти.

– Эльза, Карл, это лорд Стейн, мой муж, – не отрывая глаз от застывшего в холодном негодовании лорда, сказала малышам и добавила с явным намеком: – Уверена, он будет рад познакомиться с такими замечательными детьми.

– Дорогая, можно вас на минуточку? – Прищурившись, спросил Стейн, и я отчетливо поняла, что он взбешен.

Что ж, не сказать, чтобы я не ожидала чего-то подобного, но на душе стало грустно.

– Конечно, дорогой, – заставив себя улыбнуться, сказала в ответ и обратилась к Эльзе. – Присмотришь за братом? Я ненадолго.

Девочка серьезно кивнула, а Карл так засмотрелся на Стейна, что упустил вилку, и та с громким звоном упала на тарелку.

– Чьи это дети и что они делают в моем доме? – Резко спросил муж, стоило нам оказаться в коридоре.

Весь вид лорда не предвещал ничего хорошего. Глаза метали молнии, губы сжались в тонкую полоску, а на щеках ходили желваки. Удивительно. В первые дни Стейн казался совершенно неэмоциональным, а теперь, поди ж ты…

– В нашем доме, дорогой.

Я не удержалась от иронии.

– Софи!

– Но я ведь ваша жена, не так ли? Значит, ваш дом – мой дом. И я могу приводить сюда всех, кого захочу.

– Надеюсь, вы ограничитесь этими двумя, – прекрасно уловив мою насмешку, недовольно проворчал Стейн. – И потрудитесь объяснить, откуда появились эти дети?

– Их мать пострадала в аварии. Я не могла бросить малышей.

Я скрестила руки, невольно закрываясь от идущего из черных провалов холода, и вскинула подбородок.

– Что за авария?

Стейн мгновенно подобрался, а его взгляд стал острым, как скальпель.

– Какой-то лихач едва не врезался в наш мобиль. В итоге нарушителя занесло, и он сбил карету, в которой ехала мать этих ребятишек.

– Вы не пострадали? – Быстро спросил Стейн, и я почувствовала, как по моему телу проскользнула теплая волна, похожая на прикосновение ладоней.

Она легким касанием прошлась по коже, остановилась на груди и растворилась, оставив внутри странное ощущение, похожее на лопающиеся пузырьки игристого вина.

– Нет, со мной все в порядке.

Голос почему-то сел, и мне пришлось откашляться.

– Что ж, это хорошо.

Стейн настойчиво смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то для себя понять, а я поспешила воспользоваться моментом и уточнила:

– Вы же не против, если дети переночуют в доме? Завтра утром их мать уже вернется из больницы, и я отведу их к ней.

– Пусть остаются, – неохотно ответил Стейн, и я видела, что ему непросто далось это решение. – Но чтобы я их даже не слышал. Понятно?

Мне достался еще один внимательный взгляд, и я кивнула.

– Не волнуйтесь, милорд. Они хорошо воспитаны и будут вести себя тихо.

По крайней мере, я от души на это надеялась. Стейн ничего не ответил на мое утверждение. Он по-прежнему пристально смотрел мне в глаза и едва заметно хмурился, как будто то, что он там видит, ему не нравится.

– Софи, вы уверены, что с вами все в порядке? – Настойчиво спросил он.

– В полном, милорд.

– Значит, вы расстроены только из-за аварии?

Взгляд лорда изменился, в нем появилось тепло и что-то такое, что мне вдруг захотелось рассказать об угрозах Рейхварда и попросить помощи. Правда, я тут же вспомнила, у кого собралась ее просить, и прикусила губу. Ну почему я все время забываю, что Стейн – представитель Первой когорты?

– Возможно, я могу вам помочь, Софи? – Не отступал лорд.

Голос его зазвучал иначе, став мягче и тягучее, а в темных глазах все сильнее разгорался огонь. Он обещал защиту. Помощь. Надежду.

– Нет, благодарю, у меня все хорошо, – преодолев ненужную слабость, твердо сказала в ответ.

Да. Так и есть. У меня все хорошо. А Рейхвард… Что ж, я уже совсем не та юная напуганная девушка, какой была четыре года назад. Справлюсь.

– Как знаете.

Стейн, не говоря больше ни слова, резко развернулся и поехал в холл.

– Вы ведь помните, через час у нас укол? – Негромко сказала вслед, но лорд сделал вид, что меня не услышал.

Ох, и наградил же Единый характером! Но деваться все равно некуда. Сеансы нельзя прерывать ни на день, иначе достигнутые результаты обнулятся, и придется все начинать начала. А ведь во время прошлого массажа мне показалось, что я на секунду уловила в поврежденных конечностях циркуляцию силы. Короткую, как вспышка, но вполне отчетливую. И это означало, что выбранная методика лечения работает.

Я вздохнула и вернулась на кухню, размышляя о том, что делать с Рейхвардом и его угрозами. А сама, помимо воли, то и дело вспоминала говорящий взгляд мужа и то искреннее беспокойство, что светилось в глубине темных глаз.

Время до вечера промчалось незаметно. Часы в гостиной громко пробили семь, и я оторвалась от книги профессора Гердина.

– Эльза, присмотришь за братом?

Я посмотрела на сосредоточенно рисующую малышку.

Та подняла голову и серьезно кивнула.

– Никуда не уходите, оставайтесь здесь.

Я дождалась еще одного кивка и пошла на кухню, где взялась за приготовление отвара. А когда тот был почти готов, и нужно было прошептать заклинание, на приоткрытой дверце буфета появился Олли.

– Варишь? – Деловито спросил он, разглядывая поднимающийся над ковшиком пар.

– Да, – коротко ответила духовику, не желая прощать его недавнее отвратительное поведение.

Да и настроение было неважным. Я все время думала о том, как отделаться от Рейхварда и понимала, что есть только один единственный выход.

– А эти где? – Вырвал меня из тягостных размышлений вопрос Олли.

– В гостиной.

– И что? Так и будешь носиться с ними, как наседка? – Ревниво спросил духовик.

– Оллилен, они же дети.

Укор в моем голосе не расслышал бы разве что глухой.

– Им нужно внимание.

– Ну да, ну да, – закивал Олли. – Внимание, значит. А нам с хозяином, получается, не нужно. Мы, выходит, больные и беспомощные, никому не интересны, – с претензией заявил он и скрестил на груди крошечные руки, в упор рассматривая меня по-детски обиженным взглядом.

– Это ты-то больной?

Я невольно усмехнулась, покосившись на вредного духовика.

– А что? У меня, может, несварение, – вскинулся тот. – От голода!

– Скорее, от переедания, – хмыкнула в ответ, кивнув на жалкие крошки, оставшиеся от целой горы кексов.

– Клевета! – Выпятив нижнюю губу, заявил духовик, а я внимательно посмотрела на него и спросила:

– Оллилен, а расскажи-ка мне о своих обязанностях?

– Чего? – Прикинулся непонимающим духовик.

– Обязанности по дому, Олли, – повторила вопрос. – Если я не ошибаюсь, ты ведь должен следить за чистотой и порядком, так?

– С чего ты взяла? – Нахмурился Олли, но его глаза предательски забегали.

– Понятно, – хмыкнула в ответ. – Отлыниваешь, значит. Дом запустил, бездельничаешь, за хозяином не ухаживаешь…

Я выпрямилась и строго посмотрела на духовика.

– Так, это… От хозяина приказов не было.

Олли нахмурился и выпятил впалую грудь, копируя мою позу.

– Между прочим, я не имею права самовольничать, – с вызовом заявил он.

– А приказ от хозяйки тебя устроит?

– Это кто хозяйка? Ты, что ли?

– Я, Олли. Я.

– Догадливая, – буркнул духовик. – Ну и чего хочешь? – спустя пару минут неохотно спросил он.

– Ежедневную уборку особняка. И мытье посуды.

– Так ты же и сама можешь, – попытался выкрутиться Оллилен.

– Я-то могу. Но вот кормить бездельников и нахлебников вкусными лимонными кексами и пирогами не собираюсь.

– Ладно, понял, – со вздохом пробормотал Олли и добавил: – Все сделаю, хозяйка.

Он потер кончик носа и словно к чему-то прислушался.

– Где, говоришь, этих оставила? – Неожиданно спросил духовик. – В гостиной?

– Да. А что?

Я насторожилась.

– Да нет, ничего, – отчего-то очень довольным тоном произнес Оллилен и громко высморкался в огромный клетчатый платок. – Ты про зелье свое не забыла? Неси, пока не остыло, – посоветовал он мне и быстренько отвернулся, а потом и вовсе растворился в воздухе.

Странно. Чего это он так воодушевился?

Я произнесла заклинание, помешала отвар по часовой стрелке, поставила кружку на поднос и пошла в кабинет, по пути заглянув в гостиную.

– Эльза?

Тишина показалась подозрительной. Я открыла дверь шире, оглядывая комнату, и беззвучно выругалась. Гостиная оказалась пуста. В памяти всплыли странные ужимки Олли, и в душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

Нет. Только не это!

Я ухватила поднос покрепче и поспешила к кабинету, стараясь не расплескать отвар.

– А у пони есть хвостик? – Послышался из-за приоткрытой двери неразборчивый вопрос Карла, и я снова выругалась.

– А мама говорила, что когда я вырасту, у меня будет настоящая лошадка, – не унимался ребенок.

Ну как он там оказался? Ох… Стейн меня убьет!

Я решительно потянула на себя дверь, готовая к любым неприятностям, и остолбенела, разглядывая открывшуюся моим глазам картину.

Лорд привычно сидел за столом, прямо у него на коленях устроился Карл, сосредоточенно раскрашивающий карандашом изрядно помятый лист, а рядом, поднырнув под руку Стейна, стояла Эльза. Она наблюдала за тем, как рисует брат, а сама вцепилась в ладонь лорда так крепко, словно и вовсе не собиралась ее отпускать.

Сам Стейн казался странно задумчивым. В его глазах застыло непонятное выражение. Казалось, лорд не знает, как реагировать на юных оккупантов. Но взгляд его определенно стал мягче. Точнее, он был не таким режущим, как обычно, и когда муж поднял его на меня, я торопливо сказала:

– Простите, милорд, это моя вина, не уследила. Я сейчас уведу детей и потом сделаю вам укол. Вот, выпейте пока отвар.

Я поставила поднос на стол и попыталась взять на руки Карла, но тот вцепился в Стейна и поднял на меня обиженные глаза, в которых блеснули слезы.

– Не хочу! – Заявил малыш, а Эльза плотнее прижалась к Стейну и обняла его за пояс.

– Дети, нам пора уходить. Лорд Стейн устал.

– Не пойду!

Карл упрямо насупился и сильнее сжал пальцы.

– Оставьте, – тихо сказал лорд, и в его взгляде на секунду промелькнула такая тоска, что мне стало не по себе.

– Но они же вам мешают.

Стейн нахмурился, его лицо окаменело, и он через силу выдавил:

– Ничего страшного.

– Как скажете, милорд, – кивнула в ответ, не веря тому, что так легко отделалась, и в то же время испытывая невольное сочувствие.

Нет, Стейн пытался скрыть от меня эмоции, но я их увидела – боль от того, что у него никогда не будет наследников, тоску по загубленной жизни, злость на судьбу. И мне самой на миг стало больно. И внутри неожиданно поднялась горячая волна – захотелось все исправить, изменить, соткать заплатку для разорванного полотна жизни, найти шанс на исцеление.

Словно откликаясь на мое желание, перед глазами промелькнули переплетения серебристых нитей, но, стоило присмотреться внимательнее, как те тут же пропали. Все-таки моей силы было недостаточно для настоящего ткачества, не то, что у матушки. Та была самой умелой из женщин нашего рода. После прапрабабки, разумеется.

– Пусть остаются, – снова повторил Стейн и машинально пригладил льняные волосы Карла.

– Хорошо. Но если вы думаете, что это избавит вас от укола и отвара, то напрасно, – как можно беззаботнее сказала в ответ.

Мне не хотелось, чтобы Стейн погружался в грустные мысли о будущем. Кто знает, как повернется судьба? Вдруг у меня все же получится ему помочь?

– Видишь, Эльза, какая строгая у меня жена? – Хмыкнул лорд, обращаясь к девочке, а та уставилась на него едва ли не с обожанием и тихо сказала: – Вы как мой папа. Он тоже красивый. И он очень любит нашу мамочку.

Я сглотнула вставший в горле ком, а Стейн посмотрел на меня поверх детских голов и все понял по моему взгляду.

– Мама говорит, папа теперь на небе, – вздохнула Эльза. – А я хочу, чтобы он был с нами. И Карл тоже хочет, да, Карл? – Погладив брата по голове, спросила она.

– Ага, – кивнул малыш.

– Только небо далеко. До него никак не достать, – грустно добавила девочка и снова горестно вздохнула.

Стейн прищурился, разглядывая что-то в своих чертежах, а потом неожиданно спросил:

– А вы знаете, что до неба можно долететь?

– Долететь?

Эльза уставилась на него с удивлением, и на ее симпатичной мордашке появились милые ямочки.

– Правда? А как?

– Видишь рисунок? – Серьезно, как взрослую, спросил ее Стейн, указывая на чертеж. – Это схема летательного аппарата. Как думаешь, на что похоже?

– На птичку, – разглядывая набросок, ответила девочка.

– Верно. Вот, смотри, – два крыла, хвост, оперение. И летать он будет, как настоящая птица и даже лучше. А люди смогут управлять им и подниматься высоко-высоко.

– Правда? – Переспросила Эльза. – И мы сможем долететь до облаков и увидим папу?

– Вполне возможно, – кивнул лорд.

– Ух ты! – Восхитилась девочка, и ее глаза радостно блеснули. – А скоро?

– Думаю, когда вы с Карлом чуть-чуть подрастете, – ответил Стейн и посмотрел на меня. – Я как раз дорабатываю последние детали. Так что, если хотите, чтобы это произошло быстрее, идите в гостиную, а я пока продолжу.

– Конечно! – Закивала Эльза и потянула Карла за руку. – Идем.

Малыш покорно слез с коленей Стейна, забрал свои рисунки и пошел за сестрой.

– Я провожу их, – тихо сказала мужу и вручила ему кружку. – А вы пока выпейте. До дна, – предупредила уже строже, заметив недовольную гримасу.

Стейн хмыкнул, но не стал возражать и едва ли не залпом выпил отвар, а я отвела детей в гостиную и вернулась, чтобы сделать укол.

– Спасибо вам, – доставая бокс со шприцем, поблагодарила лорда.

– За что? – Нахмурился тот.

– За то, что не выгнали малышей. И за то, что присмотрели за ними.

Стейн как-то странно взглянул на меня и нахмурился сильнее. В комнате ощутимо похолодало. Кулон на шее налился тяжестью, но я, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения, вскрыла ампулу и набрала лекарство.

– Что вы так долго возитесь? – Неожиданно недовольным тоном спросил Стейн. – Вы левша? – Зачем-то уточнил он, разглядывая, как я держу шприц, и добавил: – Впрочем, неважно.

И в этот момент он как никогда напоминал настоящего высшего мага – высокомерного, нетерпимого и не терпящего ни малейшей задержки.

– Делайте укол и можете быть свободны, – отрывисто бросил лорд, а мне вдруг удивительно ясно представилось, что будет, если Стейну станет известно о моем происхождении.

Высшие маги при полном обретении силы дают клятву бороться с нечистью, так что он и минуты раздумывать не станет, сразу сдаст дознавателям. А те…

Я отмахнулась от мелькнувшего перед глазами видения и твердо сказала:

– Не беспокойтесь, милорд, надолго я вас не задержу. Да и вообще больше сегодня не потревожу.

– Неужели?

Голос Стейна сочился сарказмом.

– Да, – кивнула в ответ. – Я останусь ночевать с детьми, так что больше не буду смущать вас своим присутствием.

– Вздор!

Перо громко чиркнуло по бумаге, оставив некрасивый след.

– Простите?

Я удивленно посмотрела на Стейна.

– Вы ночуете со мной, и это не обсуждается, – жестко произнес тот.

– Еще как обсуждается.

Я набрала препарат и повернулась к своему упрямому пациенту.

– Дети могут испугаться в чужом доме, – пояснила в ответ на вопросительно приподнятую бровь.

– Разместите их в соседней спальне, – буркнул лорд, неодобрительно разглядывая шприц в моих руках.

– Но…

– Хватит споров, Софи, – резко оборвал меня Стейн. – Заканчивайте со всем этим, – он неопределенно мотнул головой. – Мне нужно работать.

Я не стала ничего говорить. Просто молча сделала укол, уложила бокс в сумку и вышла из комнаты, стараясь не замечать тяжелого взгляда, проводившего меня до самых дверей.

Памятник генералу Брандту торчал посреди площади, словно не до конца забитый в деревянный наличник гвоздь. Статуя, отлитая из бронзы, позеленела от времени и казалась до безобразия унылой. Все казалось унылым. Мелкая морось, сыплющая с неба почти два часа и оседающая на широкополой шляпе генерала. Капли, стекающие по бортам его сюртука. Широкая лужа у основания памятника. Прохожие, укрывающиеся зонтами и спешащие по своим делам.

Утром, когда я возвращала детей домой, погода еще не успела испортиться, и солнце пригревало совсем по-весеннему, а ближе к вечеру небо затянуло тучами, и над Бреголем повисла привычная серая хмарь. Она была созвучна той, что клубилась в душе. Еще бы. Почти всю ночь я не спала, обдумывая предстоящую встречу с Рейхвардом, и к утру окончательно измучилась и встала разбитая и уставшая. Стейн даже спросил пару раз, как я себя чувствую, и не стоит ли мне отдохнуть.

Я поморщилась, вспоминая внимательный взгляд мужа, и постаралась взять себя в руки. Все будет хорошо. Рейхварду меня не сломить. Наш со Стейном брак скоро закончится, и у Отто не останется повода меня шантажировать. Какой спрос с небогатой разведенной медсестры?

Я подошла к застывшему в мокром безмолвии старику-адмиралу, выигравшему последнюю битву при Дрейдене, и огляделась вокруг. Рейхварда нигде не было видно. Мимо шли люди, какие-то мальчишки прыгали по лужам, разбрызгивая воду и вызывая недовольство пожилых тер, остановившихся неподалеку, бездомный пес, промокший и жалкий, беззлобно гавкнул на детей и потрусил прочь. В душе шевельнулась надежда. Может, Отто не придет?

– Всегда знал, что ты умная девушка, Софи, – опровергая эту мысль, послышался насмешливый голос, и передо мной, словно из воздуха, появился Рейхвард.

Черный цилиндр хищно блестел своими мокрыми полями, длинный плащ скрадывал очертания фигуры, но лицо мерзавца сияло такой широкой улыбкой, что мне захотелось пригасить ее гарвской кислотой.

– Принесла?

В мою сторону протянулась рука с холеными, подвижными пальцами игрока. А я смотрела в бессовестные рыжие глаза и чувствовала, как в душе поднимается ярость. Да чтоб он сквозь землю провалился, этот ресов Рейхвард! Гореть ему в самом неугасимом пламени преисподней!

– Софи, надеюсь, ты не намерена делать глупости? – Напряженно спросил Отто, буравя меня потемневшим взглядом.

– Разумеется, – твердо сказала в ответ. – Именно поэтому я не собираюсь вам платить.

– Что ты сказала? – Вкрадчиво спросил Отто, и его рыжие глаза потемнели и опасно блеснули.

– Я не собираюсь вам платить. И пришла сказать, чтобы вы оставили меня в покое, иначе я пожалуюсь мужу, и он подаст на вас в суд за вымогательства.

– Решила показать зубки?

Рейхвард хищно прищурился.

– Зря, – веско произнес он. – Я ведь говорил, что знаю о твоем происхождении?

– Знаете? Неужели? И где доказательства? Чем вы можете подтвердить свои слова? И вообще, все это полная чушь. Я прекрасно знаю свою родословную, и в ней нет ни одного темного пятна. Так что все ваши обвинения – мерзкая выдумка от первого до последнего слова.

Я говорила спокойно, но кто бы знал, чего мне стоило это спокойствие! Всю вчерашнюю ночь меня глодали сомнения. Да, любому здравомыслящему человеку известно, что шантажистам ни в коем случае нельзя платить. Они ведь никогда не остановятся, с каждым разом требуя все больше и больше, а их аппетиты будут расти все быстрее. Но где-то в самой глубине души затаился страх. Я ведь не знала, что именно известно Рейхварду. И откуда у него эти сведения. Нет, мне не хотелось верить, что дядя мог рассказать Отто тайны нашей семьи. Для этого он был слишком осторожным. Но тогда откуда Рейхвард узнал о моей прапрабабке?

– Доказательств захотела? – Злобно переспросил Отто. – Что ж, хорошо. Дай мне немного времени, и наш дорогой Рольфи получит самые что ни на есть веские доказательства твоего происхождения.

– Ну вот когда найдете их, тогда и поговорим.

Я вскинула голову и развернулась, собираясь уйти, но Отто не позволил, крепко ухватив меня за руку.

– Грозная малышка Софи, – усмехнулся он, и его лицо, как и настроение, неуловимо изменилось. Меня всегда поражала эта особенность бывшего жениха мгновенно менять личины. – Я и забыл, какая ты. Слишком порывистая и непокорная для хорошо воспитанной леди. Думаешь, я не вижу, что ты боишься? – Насмешливо продолжил Рейхвард. – Ах, этот сладкий запах страха… Он такой возбуждающий. Особенно, когда боится женщина. А ты ведь уже женщина, да, Софи?

Наглый взгляд остановился на моей груди и спустя мгновение поднялся к лицу. А потом по губам Рейхварда зазмеилась понимающая усмешка.

– Нет, – издевательски протянул он, рассматривая мои покрасневшие щеки. – Не может быть! Старина Рольфи не сумел объездить доставшуюся ему молодую кобылку? Какая досада! Неужели наш записной ловелас оказался бессильным импотентом? Кто бы мог подумать…

Рейхвард прищурился, ноздри его крупного носа шевельнулись, словно втягивая мой запах, а голос изменился, став ниже и мягче.

– А знаешь, Софи, ты всегда можешь рассчитывать на старого друга. Я с удовольствием покажу тебе, что значит настоящая страсть. Помнится, ты почти усвоила первый урок…

– Катитесь вы к ресу со своими уроками! – Резко оборвала мерзавца, и, стремительно развернувшись, вырвалась из его захвата и пошла прочь, на ходу ругая себя на все лады. Ну почему я всегда так не вовремя краснею?

Взрослая тера, медсестра, а заливаюсь краской, как какая-то девица на выданье!

Я все ускоряла и ускоряла шаг, и к концу площади уже почти бежала. Мне хотелось быстрее забыть неприятную сцену и негодяя Отто Рейхварда. Забыть и больше никогда не вспоминать!

А перед глазами почему-то стояло лицо Стейна, такое, каким я видела его вчера при общении с детьми, и мне истово хотелось, чтобы между нами не было ни моей тайны, ни его недуга, ни глупых условностей. И чтобы мы… Нет. Лучше об этом не думать. Наш брак – всего лишь фикция. Совсем скоро он закончится, и мы разойдемся, чтобы больше никогда не встретиться. И вообще, высший маг и ткач с кровью эри – совсем не пара. Да и матушка с отцом никогда не одобрили бы подобный союз, так что лучше не забивать голову всякими глупостями.

Я плотнее сжала в руках сумочку и зашагала быстрее. «Помни о своей мечте, Софи, – сказала самой себе. – Главное, получить лицензию, а все остальное неважно».

День приема выдался по-весеннему погожим. И если вчера дул промозглый северный ветер, то сегодня он сменился южным, и принес с собой влажное тепло наступающей весны.

– Держитесь непринужденно и ничего не бойтесь, – посоветовал Стейн, едва мы подъехали к огромному, сверкающему огнями особняку бургомистра. – Рядом со мной никто не посмеет вас обидеть.

– Я и не боюсь, – сказала в ответ, разглядывая подъезжающие к зданию мобы и кареты и выходящих из них людей.

Сегодня на площади Бейерсваге собрались самые богатые и знаменитые аристократы столицы. Черные мужские фраки оттеняли дорогую пестроту женских нарядов и блеск драгоценностей, в воздухе витал аромат духов и стоял неясный гул голосов, перемежаемый гудками мобилей и стуком колес отъезжающих экипажей. Что ж, знать Бреголя оставалась верна себе – представители Первой когорты не любили прогресс и предпочитали пользоваться старомодными каретами, доводя их до совершенства с помощью магии.

Мы со Стейном, в отличие от большинства, приехали на мобиле, и я всю дорогу удивлялась, как ловко у лорда получается им управлять без помощи ног. А когда спросила, Стейн неохотно пояснил, что моб переоборудовали по его чертежам. Муж вообще держался довольно холодно, словно провел между нами невидимую черту, и меня это помимо воли задевало. Казалось бы, какая разница? Но в груди словно заноза засела. Особенно, после минувшей ночи.

– Готовы?

Вопрос Стейна отвлек меня от размышлений.

– Да, – уверенно кивнула в ответ, и открыла дверцу.

Золото бисера вспыхнуло в свете фонарей, тонкий шелк прохладой прошелся по ногам, и я, придерживая подол, вышла из мобиля. Стейн привел в действие какой-то механизм, и кресло, плавно выдвинувшись вперед и зависнув на секунду в воздухе, медленно опустилось на брусчатку.

В тот же миг к нам подскочил бойкий парнишка в форме и, взяв брелок, забрал моб на стоянку.

– Ну что, леди Стейн, готовы к встрече с высшим светом Бреголя? – Спросил меня муж, и его глаза мрачно блеснули.

– С вами, милорд, хоть к ресу в пекло, – бросив взгляд на широко открытые двери, из которых лилась музыка, сказала в ответ.

– Можно сказать, это практически одно и то же, – усмехнулся Стейн, направляя коляску к парадной лестнице.

Наше появление в зале не прошло незамеченным. На нас смотрели. Перед нами расступались. Перешептывались. Обсуждали. Окидывали жадными взглядами, под которыми я все выше поднимала подбородок и ровнее держала спину. Платье по новой моде, без корсета, ничуть не облегчало моей задачи. Да и каблуки туфель неожиданно показались слишком высокими. Мать-Заступница, как же давно я на таких не ходила! Только бы не упасть!

Стейн, словно почувствовав, крепко стиснул мою ладонь и направил коляску вперед, приноравливаясь к моим шагам.

– Смотрите, это лорд Стейн, – доносились до нас приглушенные шепотки.

– А говорили, он не в себе…

– Единый, как жалко! Такой красивый мужчина – и калека.

– Он действительно не может ходить.

– А рядом с ним? Что-то я ее не припомню.

– Какая красотка! Герхард, ты не знаешь, кто она?

– Кирстен, ты только посмотри! Разве можно так обнажаться? Ужасное платье!

– Лотти, не говори глупостей, оно же из последней коллекция мэтра Лурье. И стоит баснословных денег.

– Интересно, где лорд Стейн ее нашел?

Я держалась поближе к мужу, удивляясь тому, насколько спокойным тот выглядит. Казалось, ему плевать и на всеобщее внимание, и на сплетни гостей, и на их любопытство.

И только в один момент Стейн дрогнул. Возможно, я бы этого не заметила, но буквально за секунду до того наткнулась взглядом на бледное, отчаянное лицо прекрасной девушки, глядящей на Стейна так, словно она увидела привидение. И когда повернулась к мужу, успела уловить, как вскипели черные глаза, и сколько эмоций в них промелькнуло, прежде чем все подернулось холодным пеплом.

– Милорд? – Тихо позвала супруга, но тот не ответил.

А привлекшая мое внимание незнакомка уже пробиралась к нам сквозь толпу, не обращая внимания ни на своего спутника, ни на гостей, ни на появившегося в зале бургомистра.

– Рольф! – С тихим придыханием сказала она, остановившись в полушаге от кресла.

Высокая грудь девушки бурно вздымалась, лихорадочно горящие глаза казались огромными на бледном лице, и темные кудри лишь подчеркивали его неестественную белизну.

– Леди Эшвуд, – коротко склонил голову Стейн, у которого не дрогнул ни один мускул.

– Ты… Вы… Как вы себя чувствуете? – Порывисто спросила девушка и побелела еще больше, уставившись на неподвижные ноги Стейна.

– Благодарю, неплохо, – невозмутимо ответил лорд и повернулся ко мне. – Дорогая, позволь представить леди Амалию Эшвуд. Леди Эшвуд – моя супруга, леди София Стейн.

Я улыбнулась, а с лица девушки сошли последние краски.

– Значит, это правда? – Прошептала она и пошатнулась. – Ты действительно женился?!

– Амалия, прекрати истерику, – прошипел ее подоспевший спутник, плотно взяв девушку под локоть. – Веди себя прилично, ты в обществе.

– Рольф?

В глазах леди Эшвуд сквозила неприкрытая боль и странная, почти необоснованная надежда. Мне стало не по себе и захотелось куда-то исчезнуть, а внутри, под слоем наносного спокойствия, что-то тонко зазвенело. И в душе поднялось желание закрыть Стейна от ищущего взгляда, оградить от вины и боли, что так явно плескались в карих глазах, уберечь от того, что чудилось мне в прошлом и в будущем.

– Рад был видеть вас в добром здравии, леди Эшвуд, – внешне равнодушно сказал Стейн, но я отчетливо ощутила скрывающееся за ледяной маской волнение. Оно напоминало лаву, кипящую под тонкой коркой кратера вулкана. – Сомерсет.

Муж коротко кивнул спутнику Амалии и направил коляску к бургомистру, так и не выпуская моей руки. Вокруг нас продолжали шептаться, и с каждым шагом этот шепот становился все громче, а рука Стейна – все холоднее.

– А вот и наш дорогой лорд Стейн! – Добродушно произнес бургомистр, когда мы, наконец, до него добрались. – Рад, очень рад, что вы решили нарушить свое уединение. И поздравляю! Да, удивили вы нас, – шутливо погрозив пальцем, признал полноватый, затянутый в блестящий муаровый костюм мужчина. – Такая скоропалительная женитьба! Представите меня вашей прекрасной супруге?

– Дорогая, это лорд Бау, главный человек Бреголя. Моя жена – леди София Стейн, урожденная София Экман.

– Экман… Экман… – задумчиво повторил бургомистр и спросил: – А вы, случайно, не из эргольских Экманов?

– Из них, – кивнула в ответ.

– То-то мне ваше лицо кажется знакомым! – Довольно воскликнул Бау. – А я ведь, признаться, знал вашего папеньку. Замечательный был человек! Мы с ним по молодости охотились вместе в имении лорда Берси, такого кабана завалили, это, я вам скажу, всем кабанам кабан был!

Бургомистр принялся вспоминать прошлое, а мне оставалось только вежливо улыбаться и кивать, в то время как Стейн незаметно оглядывал собравшихся.

– Ну не буду вас задерживать, – вдоволь наговорившись, отпустил нас Бау. – Развлекайтесь! И, Стейн, я рад, что вы выбрались из своего затвора.

Муж едва заметно усмехнулся и как-то так посмотрел на бургомистра, что тот смешался и торопливо переключился на других гостей.

– Идем, – тихо сказал мне муж, направляя коляску в сторону дверного проема.

В соседнем зале людей оказалось не меньше. И внимания к нам тоже. Пару раз я заметила среди гостей несколько знакомых лиц, а потом увидела Каллемана. Глава магполиции в идеально сидящем фраке, склонив голову, внимательно слушал красивую белокурую девушку с удивительно лучистыми, наполненными теплым светом глазами. Та улыбнулась, продолжая что-то тихо рассказывать своему спутнику, и лицо Каллемана изменилось, словно по нему разлился тот же свет, что наполнял взгляд его спутницы. А в черных колдовских глазах лорда запылало столько чувств, что я на секунду опешила. Разве такое возможно? Да ведь любому дарту известно, что высшие маги – бесчувственные ледышки, лишенные сердца и не умеющие любить.

– Это его супруга, леди Эвелин, – заметив мой интерес, пояснил Стейн. – Они поженились совсем недавно, еще и полгода не прошло.

– Вот как?

Я разглядывала супругов Каллеман, а в душе билось странное чувство. Не зависть, нет. Скорее, надежда, что однажды и на меня кто-то посмотрит с такой же любовью. Я незаметно покосилась на Стейна. Тот казался невозмутимым, но это было спокойствие бездушного камня. И ничто больше не напоминало о тех эмоциях, что всего на миг мелькнули в его глазах при виде Амалии.

Тем временем Каллеман окликнул высокого крупного мужчину, а супруга главы магполиции, что-то коротко сказав мужу, направилась к ослепительно красивой блондинке, появившейся в дверях зала. Судя по улыбке леди Каллеман, женщина была ее хорошей знакомой.

Я недолго понаблюдала за встречей подруг и обернулась к Стейну.

– Нам нужно пробыть здесь совсем недолго, – по-своему расшифровав мой взгляд, сказал тот. – После официальной части, когда начнутся танцы, мы сможем уйти. Впрочем, если хотите потанцевать…

Стейн не договорил, посмотрев на меня с вопросом.

Танцевать? В последний раз я отплясывала вертку на площади в окружении своих однокурсниц, но там все было просто и весело, не то, что на этом приеме.

– Нет, не стоит, – поспешила отказаться, не желая объяснять, что дядюшка поскупился и нанял учителя танцев всего на пару недель, а за это время я только и смогла, что освоить вальс и несколько движений придворного кроданса.

Не успела я договорить, как по щеке прошелся легкий ветерок, и перед глазами вдруг все поплыло. Кулон налился тяжестью, а родовая магия горячей волной прошлась по телу, и у меня резко закружилась голова.

– Странно, – тихо произнес Стейн, глядя в сторону дверей. – А он что здесь делает?

– О ком вы?

– Да так. Показалось, – неохотно ответил муж, а у меня снова закружилась голова.

– Если вы не против, я ненадолго отойду.

Мне захотелось выбраться из зала, вдохнуть свежего воздуха, успокоить взволновавшуюся неизвестно отчего силу.

– Разумеется, – сухо кивнул Стейн.

К нему тут же подошел какой-то невысокий, похожий на жука, мужчина, а я направилась к широкому проему, миновала его, увернувшись от входящей компании пожилых дам, и вышла в коридор.

Здесь тоже оказалось многолюдно. А мне так нужно было уединение! Я прибавила шаг. И чем дальше отходила от главных залов, тем легче мне становилось. Где-то вдалеке звучали музыка и гул голосов, но с каждым рьеном они становились все тише. Кулон больше не оттягивал шею. Дышать стало легче. А коридор, между тем, свернул еще несколько раз, и спустя какое-то время я поняла, что попросту заблудилась.

– Простите, а где дамская комната? – Спросила проходящего мимо слугу.

Тот молча махнул рукой, указывая направление, и поторопился сбежать, а я свернула вместе с коридором направо и пошла в указанном направлении. Мимо мелькали многочисленные двери. Позолота узоров сменилась серебром. Очередной поворот привел в полупустой холл, и я тут же отшатнулась назад, пораженная открывшейся картиной. У стены стояли двое мужчин, одного из которых я знала. Каллеман. Он держал за грудки симпатичного блондина, и на лице мага и близко не было недавнего благодушия. Жесткие черты, хищный, почти убийственный взгляд, отчетливая темная сила, пляшущая вокруг затянутой в черную пару фигуры – такой глава магполиции вызывал страх.

Я невольно попятилась.

– Лорд Каллеман, вы не имеете права! – Полузадушено просипел блондин.

– Я тебе покажу права, щенок, – тихо сказал Каллеман и встряхнул противника, как безвольную тряпку. – Говорил же, держись от моей жены подальше. Ты плохо меня услышал?

– Леди Эвелин сама может решать, с кем ей общаться! – Не понимая, что делает только хуже, гонорился блондин. – И вы не смеете запрещать ей…

– Ты что-то путаешь, дружок, – иронично произнес Каллеман, и у меня мороз по коже пошел от того, как он это сказал. – Своей жене я ничего не запрещаю. А вот тебе…

Он замолчал на пару секунд, а потом как-то очень веско добавил:

– Больше предупреждать не буду, Ройзен. Пошел отсюда. И если еще раз увижу, что трешься возле Эвелин, голову откручу, и скажу, что так и было. Тем более, твой дед уже давно подумывает передать наследство Генри. А тут и повод будет – зачем безголовому герцогский титул?

– Вы мне угрожаете? – Вскинулся Ройзен, покраснев от натуги.

– Больно надо, – хмыкнул Каллеман. – Надеюсь, ты меня услышал. Больше повторять не буду.

Он отпустил своего собеседника и брезгливо отряхнул руки, а блондин, пошатываясь, побрел по коридору в противоположную от зала приемов сторону. И выглядел при этом так, будто залпом выпил литр неразбавленной дацки.

Каллеман посмотрел ему вслед и криво усмехнулся.

– Щенок, – тихо хмыкнул глава магполиции и достал портсигар.

По коридору потянуло терпким горьковатым дымом. Я осторожно попятилась, собираясь вернуться в зал, но в этот момент в коридоре послышался звонкий перестук каблучков, и навстречу мне попалась та самая светловолосая девушка, жена Каллемана. Она пронеслась мимо меня и кинулась к мужу.

– Эрик?

– Да, любовь моя?

Голос Каллемана так разительно изменился, что я замерла на месте, а потом, не сдержав любопытства, вернулась к своему наблюдательному пункту.

– Ты снова за свое? – Сердито произнесла девушка, при этом нежно отводя от лица мужа выбившуюся темную прядь.

– О чем ты?

Каллеман удивился так искренне, что, не наблюдай я недавнюю сцену, то наверняка бы поверила. Но леди Каллеман, похоже, хорошо знала своего супруга.

– Что ты сделал с несчастным Ройзеном? – Настойчиво спросила она.

– Да ничего я с ним не делал, – совершенно спокойно ответил Каллеман. – Мы просто поговорили, Эви.

– Знаю я твои разговоры, – фыркнула девушка. – Он хоть на своих ногах ушел? Эрик, я же тебя просила, оставь моих однокурсников в покое. Ты так всех запугал, что они ко мне подойти боятся!

– И правильно боятся, – хмыкнул Каллеман. – Не злись, Эви. Эти сопливые мальчишки позволяют себе слишком многое.

– Да что позволяют-то?

– Вечно они вокруг тебя отираются, – буркнул Каллеман и веско добавил: – А я ни с кем делиться не собираюсь.

– Фу, какой ты ужасный собственник! – Ответила девушка и рассмеялась так нежно, словно по полу хрустальные бусинки рассыпались. – Эрик, я серьезно, перестань гонять мальчишек. Тебя и так все боятся.

– Я глава полиции. Меня и должны бояться, – усмехнулся Каллеман.

– Какие глупости! – Воскликнула леди Каллеман и потянулась к мужу.

А уже в следующую минуту пара самозабвенно целовалась, и я покраснела от той откровенности, с которой Каллеман сжимал жену в объятиях. В памяти, помимо воли, снова всплыла минувшая ночь и неожиданное пробуждение. Мать-Заступница! Ну зачем я это вспомнила? Ведь давала же себе слово все забыть! Да только разве это возможно?

Я коснулась пылающей щеки и тут же отдернула руку, почти обжегшись от реальности воспоминания – полутьма спальни, сильные руки, крепко прижимающие меня к горячему мужскому телу, настойчивые губы, целующие нежно и так сладко, что в груди все заходится от незнакомой истомы. С каждой минутой она становится все ярче, все сильнее, и вскоре вырывается на свободу протяжным стоном, от которого я и очнулась.

– Уймись, Софи, – отступив на пару шагов, а потом и вовсе припустив по коридору, пробормотала вслух. – Ничего не было. Тебе все просто приснилось.

Да. Лучше думать именно так, тем более что Стейн ничего не помнит. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Но в голове по-прежнему крутились обрывки видения, в котором я целую упоительно вкусные губы, и щеки полыхали все сильнее.

– В конце концов, это просто глупо, – остановившись и сжав кулаки, сказала вполголоса.

– Это вы мне? – Обернулся проходящий мимо пожилой тер в старомодном бархатном камзоле.

На помятом, одутловатом лице застыло недоумение. Блеклые карие глаза смотрели на меня с подозрением.

– Нет, простите, – улыбнувшись, извинилась в ответ и поторопилась вернуться в зал.

– Где вы были так долго? – Спросил Стейн, едва я оказалась с ним рядом.

– Дышала воздухом.

Муж окинул меня долгим внимательным взглядом и собирался что-то сказать, но в этот момент к нам подошел Харлоу.

– Рольф, кузина София.

Идеально прилизанная голова склонилась в коротком поклоне, и на меня уставились выпуклые глаза с едва заметными красными прожилками. А ведь братец Стейна, скорее всего, страдает от повышенного давления. Впрочем, с его характером это неудивительно.

– Эндрю.

Стейн даже не пытался сделать вид, что рад кузену.

Окружающие незаметно придвинулись ближе, не желая пропустить ни единого слова из разговора братьев, и мне стало понятно, что об их вражде известно многим.

– Ты позволишь пригласить твою жену на вальс, Рольф?

Харлоу, не дожидаясь ответа, протянул мне руку, и я почувствовала на себе любопытные взгляды стоящих неподалеку дам.

– Софи?

Стейн посмотрел на меня, и в его глазах я заметила вопрос и одновременно сомнение. Казалось, муж ждал от меня какого-то решения. Знать бы еще, какого.

– Простите, лорд Харлоу, но я…

Договорить мне не дали.

– О, как замечательно! – Послышался знакомый старческий голос, и к нам, под руку с бургомистром, подошла леди Харлоу. – София, дорогая, вы непременно должны потанцевать с Эндрю. Рольф, ты ведь не станешь лишать жену удовольствия повальсировать? – Спросила она Стейна и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила: – Ах, молодость! Помню, я обожала танцевать и не пропускала ни одного бала в Бреголе! Да и от кавалеров у меня отбою не было. Вальс, мазурка, контрданс, асвес – мы танцевали до поздней ночи, и даже не думали об усталости.

– Да, в наше время… – попробовал вставить бургомистр, но леди Харлоу не заметила этой попытки.

– А какие были балы! – Самозабвенно продолжила она. – А эти красные мундиры? О, вся столица тогда была заполнена военными. Впрочем, что это я? Эндрю, чего ты стоишь? Веди Софию в круг, Рольф не против.

Харлоу сжал мою руку, бургомистр улыбнулся, леди Харлоу поощрительно закивала, а Стейн посмотрел мне в глаза, и я поняла, что если только покажу, что не хочу соглашаться на танец, он вполне способен послать кузена с его желаниями куда подальше. Но ведь это привлечет к нам ненужное внимание. Да и Эндрю так просто не отступится, я видела это по его решительно выдвинутому вперед подбородку и сверкающим злобным предвкушением глазам. Казалось, он только и ждал возможности устроить скандал.

– Лорд Харлоу.

Я присела в коротком реверансе. В конце концов, это всего лишь танец.

– Леди София, – в тон мне ответил Эндрю и притянул к себе.

Я оглянулась на Стейна, и ровно в ту минуту, как Харлоу повел меня в вальсе, заметила странную вещь. Над коляской мужа заклубилась тьма, а потом она потянулась к нам, обняла меня, отгородила от Эндрю невидимой, но плотной стеной и окутала нежными объятиями. Харлоу двигался в танце, но его лицо выглядело странно отрешенным, словно бездушным, в то время как тьма ощущалась живой и разумной. И вела себя так властно, что мне вдруг показалось, что я танцую не с Эндрю, а со Стейном.

Стоило так подумать, и перед глазами все поплыло, а спустя секунду я увидела, как взгляд Харлоу изменился и потемнел, став подозрительно знакомым. Да и руки, обнимающие меня, держали уверенно и крепко, совсем так, как это делал обычно Стейн.

– Лорд Харлоу?

Я настороженно смотрела на Эндрю, а сердце билось все чаще, завороженное мерцающей тьмой, глядящей на меня из стремительно почерневших провалов.

Харлоу ничего не ответил, только закружил быстрее, ведя так, словно мы с ним танцевали уже не в первый раз. Поворот, еще один… Тьма обнимает, гладит запястья, проникает в кровь горячей волной, касается лица невесомой вуалью. И тут же отступает, давая мне вздохнуть, чтобы, спустя секунду, снова вернуться невидимой, но отчетливо ощутимой лаской.

Шаг. Поворот. Мужская рука держит уверенно, не давая сбиться с ритма. Музыка влечет за собой, мир вокруг исчезает, растворяясь в нежной мелодии. Я смотрю в сумрачные глаза напротив и не могу оторваться. Они таинственно мерцают, манят, увлекают своей тайной. И кажется, что кроме нас двоих нет больше никого, а мужчина, что кружит в объятиях, вдруг становится удивительно близким. Я слышу удары его сердца, чувствую ласку магии, и впервые в жизни готова поверить, что больше не одна. Удивительное ощущение. С тех пор, как не стало родителей, я привыкла к одиночеству и сумела к нему притерпеться. Нет, вокруг меня всегда были люди, но только все они казались чужими, даже дядюшка. А сейчас я тонула в глядящей на меня из черных глаз тьме и чувствовала, как она проникает в душу и остается там теплым комком, растворяя привычный холод.

Шаг. Поворот. Скольжение. Наклон.

Музыка пьянит нежностью, несет нас по залу, кружит голову… Внутри все замирает в предвкушении чего-то особенного. По телу бежит горячая волна.

И лишь когда смолкают последние аккорды вальса, на меня обрушивается реальность.

– Великолепно! – Слышится со всех сторон.

– Какая красивая пара…

– Лорд Харлоу прекрасный танцор…

Я растерянно оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы с Эндрю стоим в центре зала, и рядом нет никого из танцующих. Харлоу нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, и обвел зал недоуменным взглядом. А я посмотрела на Стейна и успела увидеть, как исчезает темная дымка, впитываясь в неподвижно застывшую в кресле фигуру. Но как такое возможно? Откуда в Рольфе столько силы, если его магическая арка сломана?

– Кузина София, – откашлявшись, хрипло произнес Эндрю и поклонился, но с его лица так и не сошло растерянное выражение. – Благодарю за танец, – подведя меня к Стейну, добавил он и поморщился, видимо, все еще пытаясь понять, что произошло.

Я молча присела в реверансе и отступила назад. И тут же моя рука оказалась в ладони мужа. Тепло потекло по пальцам, поднимаясь выше и будоража похожими на недавние ощущениями.

– Ах, как же прекрасно вы танцевали! – Сияя радостной улыбкой, проворковала леди Харлоу.

Бургомистра рядом с ней не было, из чего я сделала вывод, что несчастный поспешил удрать, пока леди не заговорила его до смерти.

– Рольф, ты знал, что твоя жена так хорошо танцует? – Не замолкала тетушка. – А как они смотрелись с Эндрю? Великолепная пара!

Леди Харлоу продолжала что-то говорить, а я взяла с подноса подошедшего слуги два бокала с игристым вином и перевела дыхание. Запотевшее стекло приятно холодило пальцы, и я не сразу отдала один из бокалов мужу.

Стейн как раз отвлекся на подошедшего к нему мужчину. Харлоу хмурился и незаметно потирал лоб, словно пытаясь что-то вспомнить, а тетушка продолжала щебетать.

– Ах, Эндрю, ты непременно должен пригласить Софию еще на один танец, – не унималась она, и я поторопилась перебить ее, пока она не настояла на своем.

– Простите, к сожалению, я устала.

Я отпила немного вина и поймала на себе удивленный взгляд леди Харлоу.

– София, дорогая, а разве вам можно…

Она не договорила, прикрыв губы веером. Но стоящие рядом дамы уже услышали, и тут же зашушукались, склонившись друг к другу, а я только вопросительно вскинула брови, глядя на леди Харлоу.

– Ох, что это я? – Тут же пошла на попятный тетушка. – Ну конечно, я ведь помню, что вы говорили. Просто надеялась, что совсем скоро у меня будут внучатые племянники. Да-да, я поняла… Нет так нет.

Взгляд ее затуманился, улыбка стала извиняющейся. Эндрю снова нахмурился и посмотрел на мать.

– Матушка, думаю, вам пора отдохнуть, – взяв ее за локоть, непреклонно сказал он и повел леди Харлоу к ряду незанятых стульев, стоящих вдоль стен.

Я смотрела на удаляющуюся пару – высокого, крупного Харлоу и маленькую, щупленькую старушку в пышных кружевах и испытывала странное чувство. Мне казалось, все это уже было – и бал, и недовольное лицо Харлоу, и назойливая болтовня его матери.

Перед глазами мелькнули странные тени, волос коснулось прохладное дуновение, в ушах зазвенело, и мне вдруг на секунду снова стало плохо. И кулон опять потяжелел.

– Софи? – Голос Стейна пробился сквозь окруживший меня туман, и я очнулась. – С вами все в порядке? Вы побледнели.

– Ничего страшного. Просто закружилась голова, но уже все прошло.

Мне хотелось так думать, однако кулон раскалился, обжигая кожу, и я с трудом терпела все усиливающуюся боль. А потом, в одну секунду, та отступила, позволив мне перевести дух.

– Это мне? – Кивнув на бокал в моей руке, спросил муж.

– Да, конечно.

Я запоздало улыбнулась. Но стоило Стейну взять бокал, как вокруг него снова заволновалась тьма. А в следующую секунду одновременно произошли несколько событий. Перстень лорда полыхнул алым, золотистое «Клерви» приобрело красноватый оттенок, хрупкое стекло лопнуло в руке мужа, а меня за локоть крепко взял неизвестно откуда появившийся Каллеман.

– Не дергайтесь, – тихо сказал он, забирая из моих рук бокал и передавая его возникшему рядом неприметному мужчине.

– Ах! – Громко выдохнула одна из дам и поспешно отступила на шаг назад, подальше от разлитого на полу вина.

Люди вокруг зашушукались. Я невольно опустила взгляд. На светлом мраморе мрачно поблескивало пятно, по цвету напоминающее кровь, и в душе зашевелилось очень нехорошее предчувствие. Это ведь не то, о чем я думаю?

Каллеман сильнее сжал пальцы на моем предплечье.

– Что вы себе позволяете? Немедленно отпустите, – тихо сказала главе магполиции и попыталась выбраться из плотного захвата, но Каллеман и не думал меня отпускать.

Руку обдало холодом, лед поднялся выше, захватывая тело, обездвиживая, вселяя в душу страх перед магией высшего. Все во мне возмутилось, кулон опять раскалился, сила заволновалась, норовя вырваться из-под контроля, и мне с трудом удалось ее унять. Не хватало еще выдать себя перед аристократами Первой когорты!

– Вы видели? Лорда Стейна пытались отравить! – Приглушенно сказала пожилая леди в блестящем шелковом тюрбане.

– Какой ужас! – Трагическим шепотом ответила ей старуха в ярко-малиновом платье и спросила с намеком, рассматривая меня через золотой лорнет. – Интересно, кому это нужно?

Я снова попыталась незаметно выдернуть руку из плотного захвата главы магполиции, и снова ничего не вышло. Каллеман держал крепко.

– Стойте смирно, – бесстрастно посоветовал он, и этот механический, лишенный малейших эмоций голос заставил меня вздрогнуть.

Дамы зашушукались громче, поглядывая то на меня, то на Стейна. Я тоже посмотрела на мужа, но тот не спускал глаз с Каллемана.

– Эрик.

Стейн сказал это с нажимом, и мне показалось, что между ним и главой магполиции происходит безмолвный диалог.

– Я сам все видел, Рольф, – ответил Каллеман.

– Отпусти, – твердо сказал Стейн, и в его глазах мелькнули алые всполохи.

Каллеман еле слышно выругался и неохотно разжал пальцы.

– Софи, иди ко мне, – велел Стейн, и в его голосе прозвучали неожиданно теплые нотки.

Я шагнула вперед, и муж протянул мне руку, в которую я изо всех сил вцепилась. И в тот же миг страх, сжимавший сердце, отступил.

– Рольф, ты совершаешь ошибку, – тихо процедил Каллеман, но Стейн лишь упрямо вскинул голову.

– Представление окончено, – ни к кому не обращаясь, произнес он и посмотрел на меня. – Идемте, Софи, – тихо сказал муж, и его кресло пришло в движение.

Каллеман выругался себе под нос и направился за нами. Люди расступались, провожая взглядами и шепотками, совсем как тогда, когда мы только появились в зале. Но если в начале вечера чужое внимание скрывало обычное любопытство, то сейчас оно стало недобрым, жадным, напряженным. Я чувствовала касания чужой магии, напоминающие короткие вспышки. Ощущала разлившуюся по залу темную магию высших. Замечала искры следилок, спешащих за коляской мужа.

– Выше голову, Софи. Не позволяйте шакалам почувствовать ваш страх, – еле слышно, почти не разжимая губ, произнес Стейн и сильнее сжал мою руку.

Я вскинула подбородок и двинулась по образовавшемуся проходу, ни на миг не опуская глаз. Внутри теснились вопросы, на которые у меня не было ответов. Что произошло? Стейна пытались отравить? Но кто? И когда яд успели подсыпать в бокал?

Мы добрались до распахнутых парадных дверей и спустились на лифте в холл первого этажа. Глава магполиции не отставал ни на шаг, коротко отдав какое-то распоряжение через переговорный перстень. Стейн выглядел немного бледным, но взгляд его был привычно твердым. Как и рука.

– Ничего не бойтесь, Софи, – тихо сказал мне муж, когда мы оказались на площади перед домом. – Я никому не дам вас в обиду.

– Вас пытались отравить?

Я напряженно смотрела на мужа. Каллеман стоял чуть в стороне, снова разговаривая с кем-то по переговорному кольцу.

– Не думайте об этом, Софи, – успокаивающе сказал Стейн. – Это все неважно. А вот и наш моб, – не дав мне возразить, быстро произнес муж и подъехал к остановившемуся мобилю. – Садитесь, дорогая, – открывая передо мной дверцу, позвал он. – Вы наверняка устали от этого долгого вечера.

***

Вниз я спустилась после того, как ушел глава магполиции. Дверь кабинета оказалась прикрыта неплотно, и до меня донесся голос Стейна. Похоже, он разговаривал с кем-то по переговорнику.

– Это случилось снова, – напряженно произнес муж и замолчал, слушая ответ невидимого собеседника. – Коул, ты не понимаешь, она как-то с этим связана, – после долгой паузы сказал Стейн и снова замолчал. – Хорошо. Я приеду, и мы поговорим, – добавил он, и я услышала щелчок, с которым трубка легла на рычаг.

В кабинете стало тихо.

Я выждала пару минут и только тогда постучала и вошла.

Стейн выглядел уставшим и задумчивым, но встретил меня спокойно, даже не пытаясь проявить недовольство моим вторжением.

– Завтра мы уезжаем, – сообщил он мне, пока я доставала бокс со шприцем.

– Куда?

– В фамильный замок.

Стейн с прищуром уставился на сверкнувшую в свете настольной лампы иглу.

В кабинете почти ничто не напоминало о магии, даже освещение было обычным электрическим. Похоже, Стейн, в отличие от большинства высших магов, помешанных на старине, во всем предпочитал технический прогресс.

– И с какой целью мы туда поедем?

– Управляющему требуется мое присутствие, – уклончиво ответил лорд и едва заметно поморщился, когда я стала вводить стимулятор. – Да и вам не помешает подышать свежим воздухом.

– Думаете? – Усмехнулась в ответ и уточнила: – Что-нибудь чувствуете?

Я внимательно наблюдала за Стейном. Тот замер, словно прислушиваясь к неслышным словам, и в этот момент за окном что-то громко стукнуло, потом послышалась неясная возня, а спустя секунду все стихло.

– Что это было?

Я посмотрела на отражающуюся в темном стекле лампу. Разобрать, что происходит на улице, оказалось невозможно.

– Не обращайте внимания. Скорее всего, приблудная собака.

– Вы уверены? А если это какой-то злоумышленник?

– Софи, поверьте, вам не стоит бояться. В Гровенор не проникнет ни один чужак.

– Почему вы так уверены в этом? Насколько я успела заметить, в дом легко заходят все, кому не лень.

– Это не так. В особняк могут войти только те, у кого есть личный допуск.

– Да неужели? А как же я? У меня не было никакого допуска, когда я впервые попала в ваш дом.

– Вот это-то и странно, – усмехнулся Стейн и неожиданно взял меня за руку. – Защита Гровенора почему-то посчитала вас неопасной.

– А Харлоу? Он тоже не опасен?

– Тут срабатывают кровные узы.

Стейн так и не выпустил мою ладонь и сейчас легко, почти машинально, поглаживал большим пальцем запястье, на котором снова показался серебристый цветок.

– Вы его как-то ощущаете? – Спросил лорд, разглядывая таинственное украшение.

А то, словно рисуясь, поворачивалось вокруг своей оси и кокетливо кивало головкой.

– Нет.

– Вы полны загадок, Софи, – в голосе Стейна прозвучали теплые бархатистые нотки, от которых в душе что-то встрепенулось.

И снова вспомнился недавний танец с Харлоу. И теплая тьма, окутавшая плечи, и…

– Которые я очень хотел бы разгадать, – чуть более низким тоном добавил лорд, и это прозвучало так многозначительно, что к щекам прилила кровь, а сердце забилось чаще.

– Как вы это сделали? Это ведь были вы? – Спросила я Стейна, и тот не стал притворяться, что не понял, о чем идет речь.

– Вы про танец?

Низкие вибрирующие нотки отдаются внутри, разжигая в душе настоящий пожар. И я снова ощущаю прикосновение невидимой тьмы. Она ластится к рукам, проходится по телу невесомыми касаниями, и дыхание сбивается, отзываясь на невидимую ласку.

– Это было несложно, – улыбнулся Стейн. – К тому же, согласитесь, вышло неплохо.

В его глазах мелькнули алые всполохи, а в следующий миг они изменили цвет, став теплыми, медовыми, а взгляд – живым и словно обволакивающим.

– Вы отдали слишком много сил, – тихо сказала в ответ.

– Но ведь вам понравилось?

– Да.

– Это главное, – откинувшись на спинку кресла, странно довольным тоном произнес Стейн.

– И все же, почему вы не захотели, чтобы Каллеман меня допросил?

– Потому что вы моя жена.

– Ненастоящая.

– Без разницы.

– Но…

– Не нужно лишних слов, Софи, – прервал меня Стейн. – Пока вы моя, я никому не дам вас в обиду.

Он наклонил голову и чуть тише добавил:

– К тому же, я знаю, что это не вы.

– Но если вы так уверены, значит, вам известно имя того, кто подсыпал отраву? Это ведь была отрава, так?

– Мы не будем об этом говорить, Софи, – твердо сказал Стейн, и его голос зазвучал иначе. Теплые нотки сменились металлическими, взгляд стал жестким и режущим, как кинжал, а на щеках заиграли желваки. – И вообще, вам пора отдыхать. Идите наверх, я поднимусь чуть позже. Завтра рано вставать. Поезд в Вакарию отправляется в девять.

Стейн отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что не потерпит вопросов и возражений. Что ж, понятно. С любезностями покончено. Высший маг снова вернулся, и от этого на душе стало грустно.

Я молча собрала инструменты, подхватила рабочую сумку и пошла к выходу, но на пороге оглянулась, собираясь пожелать мужу темной ночи, и замерла, наткнувшись на горящий взгляд. В нем было столько эмоций! Казалось, еще немного, и алые искры, пляшущие в черной глубине, разожгут в комнате настоящий пожар.

Щеки обдало жаром. Сердце забилось так быстро и громко, что я не удержалась и приложила руку к груди, словно могла его унять. Стейн смотрел, не отрываясь. И я чувствовала, как между нами протягивается крепкая невидимая нить. От него ко мне. От его сердца – к моему. От одной души – к другой. И внутри снова зарождалась нежная мелодия. Она плыла по комнате, окутывала теплом, звала за собой, и, повинуясь этому зову, я сделала шаг. Потом еще один. И еще.

– Софи.

Стейн требовательно протянул руку.

– Вы окажете мне честь? – В противовес этой требовательности, мягко спросил он, и я вложила пальцы в горячую ладонь.

И в ту же секунду меня подхватила ласковая тьма и закружила по комнате под звуки того самого вальса, который совсем недавно лился по залу приемов. И я видела сияющие черные глаза – глубокие, манящие, загадочные. Слышала стук сердца. Задыхалась, ощущая прикосновения горячих ладоней.

– Рольф, это безумие, – прошептала неподвижно сидящему в кресле мужу. – Вы и так потратили много силы.

– Это было слишком прекрасно, чтобы я мог удержаться и не повторить, – улыбнувшись краешками губ, произнес Стейн и отпустил мою руку. – Темной ночи, Софи, – уже более буднично добавил он, и его кресло пришло в движение, бесшумно откатившись к окну, в самую неосвещенную часть комнаты.

– Темной ночи, – тихо сказала в ответ и вышла, гадая, что за тайны скрывает мой фиктивный муж.

«Коул, ты не понимаешь, она как-то с этим связана…» – всплыл в памяти подслушанный разговор, и я задумалась, о ком или о чем мог говорить Стейн. Кто эта она? И с чем связана? А еще и непонятная магическая сила, которую невозможно определить, но которая умудряется управлять всем вокруг так легко, словно для нее и вовсе нет никаких преград.

Интересно, а Каллеман ее видит? И если нет, то почему?

Я поднялась наверх, так и не найдя ответов на свои вопросы. И они продолжали преследовать меня почти до самого утра, не давая уснуть. И только перед самым рассветом я смогла забыться коротким сном, из которого меня вырвал низкий голос Стейна.

– Пора вставать, Софи, – позвал он. – Нас ждет Вакария.

При создании обложки были использованы следующие фотографии:

https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/elegant-man-19th-century-suit-walks-1653308752

https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/fashionable-hair-disheveled-braid-around-head-576044653

https://www.shutterstock.com/ru/image-photo/young-businessman-his-desk-81309856