Наверное, было бы здорово, вот так взять, и проснуться другим человеком. Сегодняшняя я значительно отличаюсь от той Ники, что все знали раньше….что я знала раньше.

Я не уверена, есть ли во всём этом мире хоть один человек, ненавидящий своё прошлое больше меня. Абсолютно искренне, шаг за шагом, мне хочется всем сердцем сжечь страницу за страницей. Фрагменты унижения, одиночества, зависти и обид, превратить содержимое в пепел, как старый исписанный блокнот.

Сейчас, секунду, зелёный….. Мне нужно перейти дорогу, я тороплюсь на работу. Ласковый встречный ветерок заметно усилился, прямо перед своим носом я почувствовала шквалистый ураган, пронёсшийся мимо. Гарнитура играла слишком громко, звук раздавался с такой силой, что невидимая волна спугнула соседскую кошку, дремавшую на дереве в парке. Чёрный, как смоль, кот, встрепенувшись, упал камнем на землю, издавая протяжное МЯ-Я-Я-У-У-У.

– Эй, урод! – Я посмотрела себе под ноги, а когда увидела неприметный камень, валяющийся возле бордюра, мне в голову пришла одна простая, но такая гениальная идея: Размахнувшись, я попала камнем по боковому зеркалу чуть не сбившей меня с ног BMWx5. Удар оказался очень сильным, чему я была приятно удивлена, потому как стекло, разбитое вдребезги, висело на каких-то проводах, повиснув вниз.

Авто затормозило, из BMW вышел какой-то мужик средних лет. Его физиономия мне кого-то напоминала, но перебирая всевозможные варианты, я так и не вспомнила, кого именно. Водитель теребил в руке какую-то бумажку, а в телефон постоянно говорил – Я всё исправлю. Проект будет сдан вовремя.

– Ну надо же, какой дядька снизошел с неба на своей золотой колеснице – Я специально присвистнула, придавая ситуации ещё большую наигранность и фальшь.

– Девочка, чего тебе от меня надо? – Стоило мне услышать голос, как я тут же поняла, со мной говорил мужчина далеко за сорок, внутри него сидела прокуренная и дряхлая личность, уставившаяся на меня усталыми глазами.

– Думаешь, должность хорошая позволяет тебе вот так вот людей давить? – Самопроизвольно мои глаза распахнулись, теперь всё выглядело так, словно это я уставилась на него.

– Ненормальная – Он покачал неодобрительно головой и вернулся на водительское кресло. После того, как авто тронулось, я ещё припугнула его, поднимая к небу кулак, на что он пожал плечами.

Мне нравится моё настоящее, теперь я могу открыто высказать своё мнение, к тому же я знаю, что меня никто не посмеет тронуть, но в глубине души остаётся сожаление, что защитить саму себя, ту маленькую девочку из прошлого мне не удастся ни при каких обстоятельствах.

И почему же я питаю такую смертельную ненависть к своему прошлому? – Самый частый и, к сожалению, всё ещё томящийся без ответа, вопрос. Единственная мысль, не дающая мне покоя, когда я засыпаю и когда просыпаюсь.

Началось всё восемь с половиной лет назад, во времена средней школы, мне было тринадцать. В классе образовалось два лидера, две личности, по совместительству дружные подруги. Одну из них боялись, хотя не понимали, почему. Её опасались, поэтому ненавидели, в глубине души видели это чувство, доминирующее над ними, но отказывались принимать своё поражение, поэтому призирали. Вторая была для них спасением, для ребят это был своеобразный выбор, между лучшим и худшим. Всё внимание и любовь, которая полагается лидеру, дарили ей.

Я сожалею, что столкнулась с лицемерием и подстрекательством в таком юном возрасте. Это чувство, когда ты приходишь в школу и слышишь, как те, кого ты считал своими друзьями, обсуждают тебя за спиной, как подшучивают и считают ненормальным то, что для тебя есть норма. Я чувствовала себя, брошенной за бортом одинокой и виновной во всех смертных грехах бедолагой.

Мой автобус, нужно спешить. В этом мире либо ты, либо кто-то другой, и эти правила были придуманы самим миром, возможно, целой Вселенной. Поэтому я так часто толкаюсь, часто не прошу извинения, меня вообще мало что беспокоит из происходящего, разве что несправедливость.

Окно было открытым, я вдыхала свежий, наполненный влагой, воздух. Спускаясь по ступеням, к горлу неожиданно подступил ком, откуда-то изнутри. Доступа к кислороду мгновенно не стало, а деревья стали раздваиваться и вращаться по кругу. Где-то вдали приятный голос окликнул меня, но это было так далеко, что я просто не могла вернуться.

Я проснулась в своей постели, какой ужасный оказался сон…..только, постель, да и комната, не из моего настоящего, это дом моей матери. Розовый пододеяльник, на комоде детские фото и какие-то игрушки. Около окна мой письменный столик, куча тетрадей и разбросанные учебники, всё выглядело так, будто это сон из моего прошлого. Неожиданно в комнату без стука ввалилась мама.

– Я опаздываю, разогреешь завтрак сама. О, ты сменила причёску, тебе идёт. Целую, пока. – О да, это в её манере, мать всегда исчезала утром и волшебным образом появлялась вечером, а иногда и вовсе не появлялась. После того, как два года назад умер отец, ей приходилось содержать нас, я не считаю жизнь своей матери такой уж беспечной. Думаю, ей приходилось очень и очень нелегко.

Неожиданно я набрела на огромное зеркало в нашем старом доме, который матери пришлось продать за возникшие позже долги. Из отражения на меня смотрела школьница, только с моим привычным каре и кучей пирсинга. Лилово-лавандовые пряди переливались в лучах солнца, впадая в темно-коричневую массу волос.

Розовый будильник звенел уже в третий раз, от чего свалился на пол под действием вибрации. Сомнений больше не было, я в своём прошлом. Оставалось только ущипнуть себя, понять, что это реальность и отправиться в школу.

За столько лет скорость шага заметно выросла, может, поэтому я торчу возле школы на двадцать минут раньше, чем все остальные. Поковырявшись в гардеробе своей младшенькой копии, я ужаснулась. Более безвкусного барахла я не видела нигде. Пришлось напялить гольфы и укоротить школьную юбку, чтобы выглядеть максимально комфортно и подходяще, к нынешнему слову НОРМАЛЬНО.

По плечу меня похлопала чья-то легкая и очень нежная рука. Забытый голос окликнул меня.

– Ники, ты чего, совсем забыла обо мне?!

– Джесси. – Я зажмурилась, чтобы подавить вспыхнувшую агрессию – Я тебя не забывала, достаточно того, что это ты все эти годы не вспоминала меня! Если бы не мои письма, ты бы не написала мне и одного сообщения!

– Ты чего? – Выдохнув, я подняла глаза на испуганное лицо подруги. Недоумение застыло в глазах, глупая улыбка продолжала сиять. Мне не оставалось ничего, поэтому я прикрыла ладонями лицо и просто ушла в другую сторону.

«Как она может знать, я же в прошлом. Имею ли я право обижаться на неё, если сейчас она не является той, на кого я буду обижена в будущем? Бред какой-то….Она сейчас не та, кем будет потом, но я сейчас та, кем стала, будучи той, что была раньше, и теперь я здесь, чтобы исправить ошибки и защитить её, то есть себя» – Я сошла с ума.

Произнесённая фраза вслух тут же нашла отклик в головах моих одноклассников, обсуждающих мой прикид. Агрессия возрастала с каждой минутой, проведённой в этих стенах. Вместе со злостью нарастала и энергия, которую необходимо было выместить. Если раньше я могла бросить камень в дорогую тачку, то в школьной клетке за это мне грозило, чуть ли, не отчисление.

Я присутствовала на четырёх уроках, на всех со мной никто не решился сесть, не особо то и хотелось. Согласна, мой испепеляющий взгляд смутил даже учительницу физики. Она виновато приспустила очки, не отрываясь от меня.

– Ники, вам не интересно?

– Вам честно ответить или, как положено? – Кажется, я слишком сильно сцепила руки в замок, отчего чувствовала, как ногти впиваются в кожу.

– Что значит, как положено? Ученица, вы с кем разговариваете?! – Все, включая физичку, смотрели на меня испуганным взглядом. Я понимала, из них никто не узнаёт во мне прежнюю Ники, я и сама позабыла, какой она была.

– Ну, если честно – Я встала из-за стола и провела указательным пальцем по блестящей и идеально гладкой поверхности, вслед за своими движениями вперёд – ваша школьная образовательная программа совершенно не работает! Кому интересно два часа писать конспект по химии, который вы абсолютно не понимаете?!

Как разобраться в том, что не понятно ни вам, ни тем более нам? В ваших универах вообще чему учат, транслировать учебник, перековерканными словами? Это мы и без вас прочтём, ваша задача заключается в подробном и интересном обучении. У детей нет проблем, если у них нет интереса к вашему предмету, ваша проблема в том, что вы не можете заинтересовать! Как может ребёнок пятнадцати лет писать сочинение по стихотворению, основной идеей которого является самобичевание и тяготы души? У подростка нет с этим проблем, он живёт в оболочке, в отличие от вас, взрослых, которые всё понимают, но слишком слабы, пытаться что-либо изменить!

Прозвенел звонок, после которого я тут же, не дожидаясь разрешения, покинула класс. Учительница осталась пребывать в шоке, возможно, она не могла понять, что со мной случилось и не нужно ли меня отправить в психушку….или же, она всерьёз задумалась над произнесёнными мною словами.

Чья-то крепкая и очень горячая рука схватила меня за ладонь, инерцией за рывком моё тело развернулось. Сквозь пряди движущихся волос я разглядела это лицо. Парень, которого я ненавижу, пожалуй, больше всего этого места и кампании суммарно.

– Ты что творишь? – Я смотрела прямо в его противные серые глаза. Специально подойдя поближе, оставляя пару миллиметров, я открыто всматривалась в его глаза. Мне было интересно, в каком соотношении эти умные и ясные глаза с переполняемой глупостью.

– А что? – Ухмыляясь, я надеялась вызвать в нём злость или хотя бы неприязнь, но вместо этого, его безмятежное лицо поочерёдно смотрело то в левый, то в правый глаз. – Урок скоро начнётся, опоздаешь. – Взвалив на плечо рюкзак, я, молча, удалилась. Чувствовался осадок, так бывает, когда вы готовили что-то очень вкусненькое, но по непонятной причине, забыли блюдо на раскалённой плите. Вся комната в гари, пропахло всё так, что не продохнуть. То же самое чувствовала я, внутри меня так же что-то сгорело.

Дома ничегошеньки и ни капли не изменилось, у меня было время насладиться этим, таким старым и давно забытым. Я всё думала, перебирая старые вещи, как я могла быть настолько невинной душой, что позволяла так издеваться над собой.

Перед сном я почистила зубы и, уже было, почти зашла в свою комнату, уже практически коснулась ручки двери, чтобы распахнуть её и войти, но передумала. Вместо этого я заглянула в комнату своей матери. Она крепко спала, маме было около тридцати пяти, но уже в этом возрасте она выглядела, как загнанная лошадь.

«Утром обязательно скажу ей, что нужно больше отдыхать и беречь себя» – подумала я про себя.

Второй день в школе не ознаменовался ничем примечательным, разве что со мной никто не разговаривал, даже учителя безмолвно косились, но ничего не говорили. Эта ситуация смешила и раздражала меня одновременно. Нужно было перевести дух, собраться с мыслями, поэтому я отправилась на крышу.

– Думаешь, самой крутой здесь стала? – Облокотившись о стену, одноклассница завела ногу за ногу. Она выглядела упитанной, поросячий нос, пухлые губы и маленькие круглые глаза в комплексе создавали иллюзию грубого лица. С хрустом она грызла яблоко, ликуя, что теперь она может открыто презирать меня.

– Да, возможно, стала, но ты слишком низко, чтобы этот статус занять. – Цокая языком, я, радуясь, захлопала в ладоши, аплодируя собственной шутке.

– Пирсинг, новая причёска, одеваешься по-другому, хочешь превзойти кого-то из нас? – Высокая блондинка с широкими бёдрами и третьим размером груди, взяла слово.

– А в этом есть необходимость? Ну…превзойти вас, я думаю мы давно на разных уровнях.

– Не боишься пожалеть? – Пухлая со свинячим носом кинула в меня огрызком, при этом хихикнув. Секундная брезгливость, повёрнутого против них лица, заставила мышцу скулы содрогнуться.

– Если у тебя есть совесть, то в будущем ты будешь сожалеть больше меня. К сожалению – Я увидела урну, стоящую около входа и начала движение к ней – у меня нет такой роскоши, как время, чтобы подождать и проверить это. – Взгляд падал то на урну, то на её лицо.

– Не смей! – Заверещала она, но даже этот нечеловеческий вопль не мог остановить меня.

– Я тоже, когда-то просила, остановиться! – Теребя урну в руке, я шаг за шагом приближалась к жирной однокласснице. – Я тоже, не хотела быть опозоренной, однако похожая урна оказалась у меня на голове! – Одним движением я опрокинула содержимое на неё. Невысокая брюнетка схватила меня за волосы, и я отпрянула назад. Перехватив её руку, я оттолкнула одноклассницу, двигаясь вперёд, к блондинке.

– А ты! – тыча пальцами в её грудную клетку, я толкала её до самой стены. – Ты, лучше? Разыгрываете дружбу, лжёте! Зачем надо было потешаться над маленькой девочкой, что доверилась вам? Я сказала вам, что он мне нравится разве для того, чтобы вы потешились надо мной? Если он тебе самой нравился, зачем сказала мне, что это взаимно?! Зачем убедила сделать первый шаг?! Зачем выставила посмешищем?! – Я не заметила, как моя ладонь поднялась вверх, я уже собиралась ударить её, но всё та же крепкая и горячая рука сцепила запястье.

– Не поступай так.

– Я должна отомстить, не лезь! Хоть знаешь, как долго я этого ждала?! Сколько ночей не спала?! – Все одноклассницы быстро покинули территорию крыши, пока Лео удерживал меня.

Он облокотился о балкон крыши, наблюдая за чем-то вдалеке. Его волосы хаотично развивались из-за усилившегося ветра.

– И всё-таки я не могу понять, почему ты так изменилась?

– Что с того? Разве можно ненавидеть ещё сильнее, чем ненавидишь сейчас? – Он обернулся

– С чего ты взяла, что я тебя ненавижу?

– Самому-то лгать не противно?

– Действительно – Лео положил голову на свои руки, что было дальше, не знаю, я ушла.

На следующий день я пришла в школу, как обычно, но никого не встретила в её стенах, ни одной живой души. Пробродив кругами около получаса, я уже отчаялась кого-то найти. Было время поразмыслить, почему я всё-таки ненавижу Лео? Это из-за того, что он мне отказал тогда? – Да нет, что-то не клеится. Это вполне естественно, к тому же я и сама понимала это, когда сознавалась, тогда что?

– Так и думал, что ты торчишь здесь! – Радостный голос этого парня злил меня всегда, но только не сегодня. Почему-то я была рада видеть Лео.

– Где все? – Слепящее солнце светило прямо в глаза, поэтому я была вынуждена защищаться от прямых лучей ладонью, выстроив козырёк.

– На пикнике. – Парень нацепил на меня шляпу и довольно улыбнулся. – Так и знал, что ты не в курсе. В эти выходные мы с палатками выехали на природу.

– Тогда, почему ты здесь?

– Они решили тебе не говорить, а твоего номера у меня нет, сказал, что привезут родители.

– Если бы я не поехала, то сильно бы не разочаровалась. – Я пыталась ехидничать, но впервые ничего не получалось, что-то изнутри меня подталкивало к действиям, противоречащим здравому рассудку. – Но раз ты здесь, то поехали.

– Считаешь, это я должен подвезти тебя? – Он усмехнулся.

– Полагаю, да.

Сначала мы сидели в общем кругу, кто-то играл на гитаре, но я не чувствовала себя частью их мира, собственно, как и всегда до этого. Ребята переглядывались, улыбались, качались из стороны в сторону, они жили единым ритмом. Вода привлекала меня куда больше, вдалеке от их кампании мне оказалось спокойнее. Поверхность водоёма колебалась, искажая отражающуюся луну и деревья.

– Не думал, что ты всегда так сбегаешь.

– Опять ты здесь?! – Я бросила камень в воду – Тебя стало слишком много в последнее время в моей жизни.

– Это плохо?

– Не то чтобы… – я задумалась, но его смех вернул меня в чувство, и я поняла, какую глупость сказала. – Нет! Чего ты путаешь меня?!

– Я думал о твоих словах, сказанных девчонкам. Знаешь, думаю, в будущем я пожалел бы об этом.

– Детские шалости приводят к ужасным последствиям.

– Например – Лео не поднимал головы, он всё продолжал рвать на части прибрежную траву.

– Можно после такого навсегда замкнуться в себе, выпасть из общества, опасаться учёбы, как это сделала я. В свои двадцать два я работаю в книжном магазине, не имею никакого образования, не завожу знакомств и вообще мало общаюсь, разве что, скандалю с….– Я вспомнила фрагмент с разбитым стеклом и тут же остановилась – в общем, сложно объяснить.

– В двадцать два? – Поджимая губы, я осознавала, что только что сама выдала себя.

– Неважно. Я спать хочу.

Ворочаясь туда-сюда, мне не удавалось заснуть. Я вынырнула из палатки, чтобы не разбудить остальных. На мои глаза тут же попался силуэт Лео, он одиноко сидел на пне, сжимаясь от холода.

– Держи – Я накинула на одноклассника плед.

– Тоже не спишь. – Не отвлекаясь от просмотра, вдаль произнес он.

– Не сплю.

– Я виноват перед тобой. Не думал, что простые шутки приведут так далеко.

– Маленькая девочка чувствовала себя очень одиноко. Она была слишком светлой, чтобы понять, что такого плохого или не правильного она совершила, чтобы быть высмеянной вами. Тогда она не понимала, на что способна человеческая зависть, каким жестоким может быть ребёнок.

– Почему ты говоришь о себе в прошедшем времени?

– Потому, что той Ники больше нет. Вы убили её. Вместо неё во мне уже восемь лет живёт жадная до мести чужая Ники.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, но… – Лео поджал губы. – Ники, то, какой ты стала, роковой, такой неправильной, в каком-то смысле сумасшедшей, твои мысли, я восхищался тобой, когда слушал твою речь перед учительницей. То, как ты одеваешься, мне нравится всё в тебе, я….не пойми не правильно, но я, кажется, влюбился в тебя.

Я подумала только одно – «только этого ещё не хватало»

– Слушай, сколько тебе лет, и сколько мне.

– Что ты имеешь в виду? – Он испуганно смотрел на меня, не шевелясь. Мне осталось только прикрыть лицо руками.

– О Боже, как всё усложнилось! – Я развернулась к парню полу боком. – Слушай, вообще я ехала на свою работу пару дней назад, – выставив ладони вперёд, я пыталась подробно и наглядно показать – но по непонятной причине я проснулась здесь, в своём прошлом.

– Получается, что ты обманывала меня?

– Нет, ну то есть, да, но….

– Я тут ей в чувствах признаюсь, а она оказалась обманщицей! И что?! Поиграла? Нравится? Довольна?! Думаешь, справедливо платить людям той же монетой, даже если они искренне раскаиваются?! Ты хотела мести? Поздравляю тебя, ты добилась желаемого! – Он метался назад и вперёд, пока и вовсе не покинул площадку, оставив меня одну.

– Но…Лео.

Было больно слышать сказанные им слова, хоть и подписывалась под каждым произнесённым словом. Правда исколола меня так, что не осталось хотя бы одного живого места в моём сердце.

Неожиданно листва в округе задрожала, казалось, словно, кто-то сквозь неё пробирается мне на встречу. Я надеялась, что это мой одноклассник решил вернуться, в надежде на это, я тихо зашипела – Лео, это ты?

Но из кустов вышел другой человек, возмужавший, мускулистый и коротко стриженый Лео, лет двадцати. Он протянул мне руку, в знак приветствия.

– Полагаю, узнаёшь?! – Я безмолвно кивнула. – Отлично. Ники, мы должны спешить.

– Куда?

– В твоё и моё настоящее, которое в данный момент рушится:

Тогда Лео из будущего, то есть из моего настоящего рассказал мне, что увидел, как я упала на дороге в обморок и тут же впала в асфальт, растворившись, словно меня и не было. Это он звал меня тогда, тот самый голос – вдалеке, принадлежал Лео.

– Что там случилось?

– Всё рушится, не обнаружив тебя на асфальте, я подумал, что из-за долгого пребывания на солнце мне мерещится всякое, поэтому отправился в общежитие. Я не доехал до него, внезапно стены начали уходить под землю, а люди превращались за секунду в пепел. Водоворот сгустился над моей головой, зеленея, а затем и чернее у меня на глазах.

– Но, как ты попал сюда?

– По молниям. Их разряд вылетал из центра спирали в небе, они выглядели как отрезки неоново фиолетового цвета, соприкасаясь, их разряд образовывал маленькие шарики. Я коснулся одного из них и, собственно, вот.

– Это апокалипсис?

– Слушай, всё исчезающее там испепеляется с невероятно высокой скоростью.

– Кто в этом виноват?

– Ты!

– Что?

– Ты не заметила, что попала сюда и стала самой собой в прошлом? Это странно, не правда ли? Эффект бабочки никто не отменял! Надо было на уроки физики ходить, не натворила бы сейчас дел.

– Какая бабочка? Что я натворила, чёрт возьми?

– Это ужасно запутанно, но ты должна попытаться понять. Ты пришла из своего настоящего, какой ты стала, сформированной личностью, благодаря своему прошлому, которое ты так страстно желала искоренить. Не знаю, каким образом, но у тебя это получилось, теперь, та ты, какая есть сейчас, это, по сути, не ты двадцати двух летняя, а всё тот же пятнадцатилетний подросток, но с другим характером. Если бы существовали параллельные миры, то ты бы одновременно жила в нескольких реальностях, где ты тихоня, и где ты бунтарка, теоретически, прямо сейчас ты создала своими руками такую модель вселенной. Именно по этой причине ты в теле пятнадцатилетней девочки с бунтарским характером, которая ни откуда не прилетела, а просто изменилась, тем самым изменив своё и, к несчастью, моё будущее.

– Получается, мы связаны?

– Именно.

– Послушай, я всё понимаю, но прямо сейчас я очень сильно обидела тебя из твоего прошлого и моего настоящего….бред, в общем, тебя подростка из этой реальности.

– Серьёзно? Из-за чего?

– Ты мне в любви признался, а я оказывается из будущего! – Лео громко захохотал.

– Мне помнится, всё было иначе в нашей реальности, ты сделала слишком много ошибок здесь?

– Ты не представляешь сколько – Я потёрла висок.

– Понятно теперь, почему целый мир рушится.

В общих рассуждениях мы пришли к теории, повествующей об изменениях, совершённых мной, которые теперь мне следовало вернуть обратно, то есть это учитель должен накричать на меня, девчонки издеваться, а Лео, тот, что в настоящем, должен отвергнуть мои чувства вновь.

– И всё встанет на свои места?

– Теоретически. Клин клином, должно сработать.

Светало, я бродила кругами, но так и не могла найти Лео, которого случайно обидела. Мне, во что бы то ни стало, нужно было его увидеть, попытаться объяснить и…. попросить прощения. Одноклассник утром вышел из своей палатки, он бросил злой взгляд в мою сторону и больше не обращал своего внимания на меня.

– Лео, давай поговорим? – Я прыгала возле него, изображая мягкий голос.

– Нам не о чем говорить, я вас не знаю. – Он нагнулся к речке и зачерпнул ладонью часть воды, чтобы умыться.

– Пожалуйста, говори тише, нас могут услышать. – Всё так же мягко продолжала я. Мои ладони внезапно соединились, как у Девы Марии в католической церкви.

– Чего ты ещё от меня хочешь? – Вытираясь полотенцем, голос Лео снова стал грубым, внезапная перемена его настроения заставила меня потерять направление мысли.

– Лео, я – Глаза бегали по водоёму, я думала о жёлтых кувшинках, раскрывшихся этим утром, о касаниях ветра, о чём угодно, но только не о нём.

«Может, это мой шанс? Если он сейчас разозлится, а я признаюсь ему, он снова отвергнет меня?»

– Что, ты?

– Я тоже тебя люблю.

– Что за чушь? По-твоему, слова о любви вообще не наделены в твоих мозгах никакой ценностью, раз ты так легко разбрасываешься ими? – Он говорил слишком взросло, мысли опережали развитие.

Мы смотрели друг другу в глаза, это был не тот Лео, теперь я окончательно запуталась. Мне казалось, что передо мной стоит двадцатидвухлетний парень. Я перепутала их? Взрослый Лео решил пошутить надо мной? Внезапно в глазах стало темно, лишь его взгляд горел в моей темноте, как две ярких звезды.

Я очнулась в чьих-то объятиях. Слышалось чужое сердцебиение, которое вот-вот готовилось выпрыгнуть из грудной клетки. Открыв один глаз, я увидела пятнадцатилетнего Лео. Он прикладывал к моему лбу холодное и влажное полотенце. Толпа шушукаясь, что-то обсуждала. Все подумали, что я получила тепловой удар, и поспешили натянуть на свои головы шляпы.

– Нужно срочно вернуться в город, ей необходимо в больницу.

– Нечего так переживать, это обычный обморок. – Стянув с себя тряпку, я поспешно сползла с его рук. – А ты, идем со мной! – Схватив парня за майку, я, в привычной для себя манере, потащила его подальше от учительницы и толпы зевак.

– Больше разглагольствовать не буду! У берега мне хватило. Помоги мне!

– У какого ещё берега? В чём помочь? – Парень выглядел растеряно, он, в самом деле, не понимал ни одного моего слова, в конце концов, решив, что это последствия теплового удара, Лео накинул на мои плечи мокрое полотенце. – Всё хорошо. Успокойся.

– Что я рассказала тебе, правда. Мне двадцать два года. Я из будущего, я совершила огромную ошибку, пытаясь исправить здесь всё, и теперь я очень хочу назад.

– И что же ты намерена делать?

– Мне нужно стать такой, какой я была. Это единственный шанс.

– Хочешь, чтобы над тобой снова издевались? А в школе ставили не честно оценки?

– Мне придётся пережить это вновь, чтобы защитить тот мир, из которого я пришла, и тот мир, в котором будешь жить ты, из будущего.

– Тогда, что тебе нужно от меня? – Лео скрестил руки на груди. Кажется, он воображал о космической миссии, межвеременном и межгалактическом пространстве.

– Научи меня быть, как раньше.

– Что?

– Видишь ли, для тебя прошло пару дней, и ты отчетливо помнишь, какой я была. – Пауза растянулась, мы оба молчали. – Для меня прошло восемь лет, я уже ничего не помню, потому что слишком изменилась за прожитое время.

Лео согласился, он попросил обратить внимание на то, что был плохо знаком со мной, поэтому всё, чем может помочь, так это подсказать со стороны наблюдателя.

– Она, то есть ты….прости, я могу говорить, она? – Лео постоянно чесал затылок, всё ещё не понимая до конца реальность происходящего.

– Говори, как тебе удобно. – Мягко и вежливо, в знак благодарности, я ответила ему, но он словно получил разряд тока, тут же подскочив.

– Вот, то, что нужно! – Тыча в меня указательным пальцем, одноклассник схватился за пряди своих каштановых волос. – Она была такой же! Вежливой!

– Хочешь сказать, я должна вести себя, как Божий одуванчик?

– Типа того – Заведя ногу за ногу, Лео принялся рассматривать свои ногти.

Мы учились вместе, узнавая друг друга всё лучше и лучше. Всё сильнее я проникалась к нему, открывая для себя совершенно чуждый ранее внутренний мир Лео. Он учил меня иначе реагировать на боль, на грубость и на ошибки.

– Что, если я, проходя мимо – Говоря это, одноклассник, в самом деле, проходил мимо меня, заставив держать в руках кучу тяжёлых книг – скажем, случайно, собью тебя, ты уронишь книги.

– Ты что творишь? – Подбирая книги, параллельно убирая пряди волос за уши, я была вне себя от злости.

– Не-а, Ники так не сказала бы, она бы вздохнула и промолчала, печально посмотрев мне вслед.

– Боже, она была идеальна! Почему ты ещё отказался встречаться с таким идеальным подростком?! – Подняв грозно свой указательный палец, я вызвала в парне улыбку.

– Вот и я не знаю. Теперь она мне кажется не такой уж и противной.

– Эй, мелкий – Я схватилась за его шею, теребя волосы – Кто тут ещё противный?! – Мы смеялись, это время казалось мне самым лучшим, если бы была возможность создать альбом из воспоминаний, я записала этот эпизод самым первым, никогда ранее мне не было так весело и хорошо.

– Кстати – отпивая газировку из банки, Лео сделал паузу – почему у тебя было так мало друзей?

– Я никогда не призналась бы, если бы меня не обманули те, кому я доверяла и считала своими друзьями.

– Ты про это рассказывала на крыше? – Он отставил свою банку и, опираясь на свою руку, посмотрел на меня. Мне не хотелось отвечать, поэтому я, просто и молча, кивнула.

Я вернулась в школу, на уроках приходилось вести себя спокойно, в какой-то момент одноклассники поняли, что им ничего не угрожает, и стали вновь издеваться. Я терпела, когда на уроках в меня бросали шарики из бумаги, когда на переменах ломали ручки, когда после физкультуры обнаружила испорченную школьную форму.

«Боже, как она всё это терпела? Сколько мужества томилось внутри….»

– Я тоже так думаю – Лео стоял облокотившись о дверной косяк, на пороге девчачьей раздевалки.

– Это место для девочек – Смахнув накатившую слезу, я отбросила испорченные вещи.

– Уже не кричишь, как прежде – Ухмыльнувшись, Лео бросил в меня свою рубашку и футболку. – Вещи чистые, так что надевай скорее.

Он стал во всём помогать мне, пожалуй, это самое неожиданное, что случилось со мной за это время – Я узнала Лео с иной стороны. Мы сбежали с последнего урока, он сказал, что я иногда так делала, поэтому мы не выбивались из рамок, установленных прошлым. Лео привёл меня к фонтану, брызги летели отовсюду. После того, как он облил меня, я пыталась сделать тоже самое. Жар, поднимающийся с асфальта, душил сухим воздухом, поэтому прохладная вода оказалась нашим спасением.

Я забылась всего лишь на мгновение, и оказалась в ловушке его объятий, крепко сжимающих меня.

– Тебе обязательно уходить?

– Я не могу остаться.

– Почему?

– Твоё будущее – подкатывающий ком в горле, застревал, отчего было трудно говорить, я пыталась не думать о слезах, вот-вот готовившихся скатиться по моим щекам – в опасности из-за меня.

– Меня не волнует моё будущее.

– Но ты из будущего уже существуешь, нельзя пренебрегать самим собой.

– Что я буду делать здесь без тебя?! Об этом ты подумала? – Лео вдруг закричал, он одним движением расцепил объятия, и теперь мы смотрели друг другу в глаза.

– Мне не легче.

– Думаешь, я не знаю, чтобы вернуться тебе осталось нечестно получить оценки ниже, чем у остальных и быть отвергнутой мной! Снова! Я думаю об этом, постоянно! Я пытаюсь, но не в силах себя пересилить!

Тяжёлое дыхание настигло обоих. Мы еле дышали, оставаясь на своих местах, не шевелясь. Мне нечего было ответить, мальчик был прав. У всех есть право на чувства, есть право любить, независимо от возраста, не оглядываясь на прошлое и не смотря в далёкое будущее.

– Итак, оценки второго семестра – Учитель, огромный, как шкаф, сидел на своём руководительском месте. Он внимательно смотрел на контрольные работы и выставлял оценки в журнал.

Как и ожидалось, дочери городского судьи, он незамедлительно поставил «ОТЛИЧНО», что касается меня, при спорной вероятности, хорошо и не очень, он поставил «НЕУД».

– Позвольте исправиться! – Я подскочила, голося на весь класс.

– В этом нет необходимости, исправишься в третьем семестре.

Несправедливость впервые в жизни играла мне на руку, но в тоже время играла против меня, оставалось последнее и самое сложное.

– Два из трёх получилось, что теперь? – Лео провожал меня до дома, волоча позади мой школьный рюкзак.

– Всё происходящее просто ошибка, сбой, если б знать, как далеко приводят желания, я бы и не рискнула мечтать.

– И я тоже? Ошибка для тебя?

– Ты подрастёшь, станешь умным и сильным, возможно сейчас, ты ничего не разберёшь в моих словах, но потом, ты обязательно поймёшь меня.

Я остановилась посередине пути, мы стояли в центре дороги, но ни одной машины замечено не было, словно все спрятались, опасаясь нам помешать.

– Я обещаю – протянув мизинец, всё так же, не решаясь поднять на него свой взор, я изучала шершавую поверхность – не забывать ту доброту, которой ты меня научил заново. Просто на секунду, возненавидь меня, пожалуйста, всем сердцем, всего на минуту.

Вместо этого, Лео притянул меня за затылок к своему плечу и крепко обнял, не желая расставаться. Я обняла его в ответ, с трудом сдерживая слёзы. Но нашу тишину нарушил, из неоткуда появившийся Лео. Другой, тот, что из будущего.

– Так, что я вижу. – Он целенаправленно приближался. – Ники, ты молодец, там всё меняется, теперь здания и люди на месте, они, как будто, замерли и не шевелятся, весь мир в ожидании, что ты сделаешь последний шаг. – Возмужавший Лео схватил меня за руку, отводя от своей маленькой копии на приличное расстояние.

– Куда ты ведёшь её?! – Младший Лео тут же вцепился в мою свободную руку.

– Она должна идти, ради тебя же дурак! Хорошо, в тот раз она не тебе призналась лживыми словечками.

– На берегу? Так это был ты?! – Я отцепила его руку, взрослый Лео казался мне грубым, чужим и очень злым.

– Она призналась тебе? – Младший Лео смотрел на себя взрослого и, казалось, не верил своим глазам. Он не понимал происходящего. – Так это ты – парень вцепился в воротник своего прототипа – ты занял моё место?!

– Я и есть ты! Ну, давай, ударь меня! – Хохотал тот.

– Я не могу быть таким жестоким!

– А какой ты? Ты же вместе со всеми обсуждал её, не так ли? Травил и издевался в коридорах! Если бы она не попала сюда и не изменила бы тебя, ты остался бы таким навсегда. – Младший Лео кулаком ударил старшего, отчего тот покосился назад.

– Хватит! Довольно! – Я отошла от обоих на расстояние. – Лео, я, правда, люблю тебя! Любила тогда, люблю и сейчас. Но тогда, не понимала, что люблю в тебе. Сейчас я чувствую твою доброту, искренность и честность. Пожалуйста, прости. И давай закончим с этим.

Лео стоял безмолвно. Он был ошарашен, момент Х наступил, ему оставалось только взбаламутить свой осадок и возненавидеть меня, отвергнуть, но вместо этого, Лео задумался. Через пару минут он, спокойно выдохнув, ответил – Я не люблю тебя, прости. – Его улыбка блистала в мрачном расположении трёх душ.

Я почувствовала, как мои ноги растворяются, я висела в воздухе, это казалось странным до тех пор, пока яркий и переливающийся свет не озарил низ. Пришлось наклониться, чтобы увидеть, как пальцы, колени и тело распадаются на частицы.

Младший Лео внезапно подбежал и вцепился своими губами в мои губы, это самое приятное ощущение, которое бы я тоже записала в свой альбом воспоминаний, пока не растворилась полностью.

Внезапно стало очень светло, отовсюду порывами выбивал ветер, он затягивал меня в середину, пока тело не упало в пропасть белого света. Я летела быстро, белый свет сменялся тем, что пожелтее, пока не становился оранжевым, а затем снова белым или вообще голубым.

Я выпала в какую-то маленькую дыру, всюду была пропасть чёрного цвета. Пытаясь коснуться своего тела, я осознала, что тело неосязаемо. Оболочки не было.

Внезапно, к губам, словно, что-то прикоснулось, оно было очень мягким и весомым, но таким тёплым. Глаза распахнулись, и в лучах света я увидела силуэт Лео. Он улыбался мне, но я недоверчиво косилась на него, не понимая, какого из двух вижу на самом деле.

– Ники, всё получилось, ты изменила настоящее.

– Как?

– Это я, помнишь, фонтан и драку на крыше? – он напомнил мне нарочно те моменты, где мы были одни и другой Лео никак не мог оказаться, сомнения развеялись, младший Лео оказался в своём будущем и моём настоящем, но….

– Как? Тебя затянуло вместе со мной?

– Нет – парень улыбнулся и покачал головой, касаясь моих щёк – я вспомнил, что мне однажды призналась твоя младшая копия, я просто повторил свои же слова, вернув их ей, и они сработали.

После этого ты исчезла, а твоя копия осталась, ну та, над которой издевались. Мне пришлось нелегко все эти годы, чтобы не защищать её, я хотел встретиться с тобой снова, настоящей, которой ты стала.

Мы обнялись, сидя на тротуаре моего и его настоящего. Мимо слоняли пешеходы, проносились машины, а до меня доносился голос Вселенной. Меня вернули, чтобы исправить его, того, кто, пожалуй, страдал больше меня.