Кэрридан арш Параваль

– Дэвина, нам нужно это сделать! Хватит, послушай меня!

Девчонка яростно выворачивалась, пихаясь коленями и локтями. Почти шипела сквозь с силой сжатые зубы, царапалась, а глаза прожигали сумасшедшей, незамутненной ненавистью.

– Дэвина! Мы должны завершить привязку! Так будет безопаснее! Прежде всего для тебя!

С трудом зафиксировал ее руки над головой, распахнул халат снизу и попытался приласкать, отвлечь от сопротивления. От моих прикосновений она сначала замерла, а когда уже решил, что дело сделано, и строптивица покорится, извернулась и вцепилась в мою руку, которую запустил в вырез халата. Больно, выругался и слез с нее. Дэвина отползла в другой угол кровати, запахнула халат, села, поджав ноги к груди, и продолжила сверлить недобрым взглядом.

– Что ж, хорошо… Подожду, пока ведьмы тебе все разъяснят. Сама придешь! – прошипел взбешенно, чувствуя, как прорезываются зубы.

Ушел к себе, громко хлопнув дверью. Маленькая паршивка! Теперь я хотя бы знаю, почему никак не могу найти на нее управу. Но это больше не кажется милым, чувствую себя загнанным в угол, пойманным в клетку. Какого ж черта?! Почему я?! Почему этот дурацкий, почти забытый зов случился со мной?! Мерил быстрыми шагами комнату, очень хотелось вернуться и проучить упрямицу. Но насильственная привязка не принесет нам ничего хорошего, поэтому остается только ждать. Оделся в первое, что нашел, надо выйти развеяться, а то натворю дел.

Сначала хотел сбежать из дома, окунуться в бешеный водоворот выходного дня в центре Лондона. В итоге прогуливаюсь среди маминых роз, обиженный на весь мир, словно маленький мальчик. И как любой ребенок в такой ситуации хочу поговорить с кем-то из взрослых. Представляю насмешливую улыбку отца. У него проблем с женщинами никогда не было – гемозависимая жена, человеческая наложница и куча любовниц обоих видов. Всегда недоумевал, как он с ними со всеми справляется. Мои проблемы ему попросту не будут понятны – его наследник оказался недостаточно смелым и решительным, чтобы удачно жениться на дочери губернатора, и даже человеческую девчонку не смог заставить слушаться. Может, не зря меня пытались убрать? Как я буду держать этот город, если не могу справиться с Дэвиной?

С мамой мы так и не помирились. И после попытки переворота она не простила мне выбор в пользу наложницы, а не Карлы. Мать собирается и дальше приглашать бывшую к нам домой, чем неимоверно выводит из себя. Ну что за упертость? Теперь-то уже точно ни к чему. Я женат по древнему обычаю, и отец не позволит пренебречь этим. Даже ради дочки губернатора. Да и Карла беременна от другого и готовится к скорой свадьбе. К счастью, молодые не будут жить здесь. Отец договорился с губернатором о совместной покупке дома для них. Далековато от центра, и хорошо.

За часовую прогулку удалось остудить голову и понять, что все сделал правильно. Дэвина больше не наложница, теперь она моя жена. Я больше не имею права принуждать ее, а уговаривать не стану во второй раз. Пусть этим Аугуста и ее женщины занимаются. Они и про привязку ей все объяснят, и про долг подарить мне детей. А я просто подожду. Уверен, много времени это не займёт.

Все же взял машину и отправился в центр. Не хочу… Ужинать в семейном кругу и делать вид, что от нашей семьи хоть что-то осталось. Играть перед отцом счастливого новобрачного, одаренного судьбой зовом крови. Ловить на себе раздраженные взгляды матери – будто это я всех предал, а не Дэннидан! И Дэвина… Не знаю, как себя с ней вести. Наши отношения никогда не были простыми, а теперь все запуталось еще сильнее. Скоро нам придется выйти на публику в качестве супружеской пары, а я понятия не имею, как обменяться с ней кровью. Предъявить всему миру жену, дарованную зовом, но не связанную с тобой – все равно что прийти на прием к губернатору без трусов. Я буду опозорен, и не важно, как быстро потом исправлю это – такое не забудут.

Обошел за вечер несколько клубов. Посмотрел на красавиц, готовых на все со мной и для меня. Немного расслабился. В конце концов, женитьба – не приговор. Вон, отцу брак никогда не мешал развлекаться. Он даже во время последних событий умудрился с кем-то закрутить. Мать злая, как мегера, по этому поводу. Значит, опять молоденькая красотка. Лишь бы не человек, а то боюсь, проблемы в нашей семье не закончатся еще долго. Дальше горячих взглядов и игривых улыбок дело с красавицами не пошло. Несмотря на напор некоторых девушек. Простите, цыпочки, я совсем недавно женился… Как выяснилось. Сначала с молодой женой разберусь, а там видно будет. Не хочу так начинать. Не хочу, чтобы было как у родителей. Если что-то еще можно спасти между нами, нужно попытаться.

Вернулся под утро. Дэвина сладко спит у себя. Все же надо освободить эти комнаты и переехать в нормальную супружескую спальню. Завтра же распоряжусь. Точнее, уже сегодня. Вряд ли мы оба сможем забыть наше знакомство и прочее, но стоит уйти от этих воспоминаний. У нас новый этап. Новые правила. Придется снова приноравливаться, подстраиваться, привыкать. Долго стоял рядом с ее кроватью. В итоге сходил в душ и завалился голышом к Дэвине под одеяло. Ну а что? Пусть и она привыкает. Жить будем вместе, спать тоже. Предохранение к черту! На этой мысли слегка запнулся, притягивая Дэвину к себе поближе. Наверное, и в этом не стоит давить. Тем более в прошлый раз я разрешил повременить. Отрубился моментально, уткнувшись носом в ее волосы. Как же сладко она пахнет…

Дэвина

Как же мерзко… Уже забыла такого Кэрридана арш Параваля. Быстро привыкла, что хорошо с ним. Что не обидит, не сделает снова больно. Как я могла так заблуждаться? Он все еще чудовище, а я все еще его собственность. Пусть мой статус изменился, и защитники нашлись, но когда мы остаемся наедине, он все еще может делать со мной, что захочет. Умываюсь в ванной, слезы упрямо продолжают течь. Тру глаза и ругаю себя – я больше не девка для раздвигания ног. Все изменилось, я должна научиться ставить его на место. Повторять это легко, но я до сих пор трясусь от страха, что снова попытается взять силой и привязать в процессе. Уверена, ведьмы не станут принуждать. В конце концов, я одна из них. Они должны защищать меня!

Как ни боялась, к ужину выйти пришлось. Ведь ничего ужасного пока не произошло, а глава семьи довольно жестко высказался о моих новых обязанностях, как супруги старшего сына. Сам Кэрридан за столом не появился, оставив меня наедине с собственной семьей. Едва вошла в столовую, сразу остро прочувствовала, как одиноко без него. Он всегда вставал между мной и их холодной неприязнью. А сейчас и от семьи мало что осталось. Юдифь, поджав тонкие, злые губы, смерила ненавидящим взглядом и сразу отвернулась. Градоначальник одарил благосклонной, вежливой улыбкой. Заняла свое место, сухо поприветствовав присутствующих.

– Кэрридан сегодня не присоединится к нам. Уехал в город, чем-то расстроен, по-моему. Дэвина, у вас что-то случилось?

– Ничего, – солгала, не моргнув глазом.

Шастодан на это лишь недоверчиво хмыкнул.

Ужинали в полной тишине. Слышала от Рози, что после неудавшегося переворота отношения между главой семьи и его женой испортились окончательно. Но странно было не это само по себе, а то, что в этом снова оказалась замешана какая-то женщина. Шастодан арш Параваль – удивительный гемозависимый: только вышел из-под следствия, наказал виновных, вернул наследника, отослал Эмму и младшего сына и уже успел закрутить интрижку, о которой стало известно хозяйке. В этот момент мысли плавно перетекли к тому, где сейчас собственно мой… хм… муж. Все еще сложно его так называть. Вероятно, свой темперамент и желание менять женщин он унаследовал от отца. Уверена, развлекается в городе. Ну а чего я ждала, отказывая ему? Что в слезах будет сидеть у моих ног? Вынуждена признать, подобные тщеславные мысли терзали меня примерно пару минут после того, как арш Параваль-старший сообщил "чудесную" новость, что я, оказывается, не наложница вовсе, а жена его наследника. А потом увидела глаза Кэрридана. И его стремительно меняющийся прикус. Конечно, он знал, узнал раньше меня. Но это все равно приводило Кэрра в ярость. Интересно, градоначальник не боится, что сынок снова пустится во все тяжкие от переизбытка чувств?

– Что с Эммой? – чуть хриплый голос Юдифь внезапно прорезал тишину комнаты вскоре после того, как подали кофе.

– Она в Дареме. Занимается тем заброшенным огромным домом, который мы давно хотели привести в порядок.

Сказано было так, будто за столом идет разговор о погоде. Но даже я замерла с чашкой в руке, не донеся ее до рта. По-моему, Эмма как минимум должна находиться под следствием, а не вести хозяйство в отдаленном графстве.

– И что в ней такого все-таки? В этой девке? Что даже после такого предательства ты готов простить и отпустить ее?

Вопрос хозяйки прозвучал столь горько, что стало жаль эту немолодую гемозависимую. Верного и любящего мужа у нее, видимо, не было никогда. А теперь еще и общество сыновей потеряла – старший прекратил общение из-за неуместного давления, а младший сослан куда-то в закрытую военную школу.

– Что в ней такого? – глава семьи чуть прикрыл глаза и, кажется, задумался ненадолго. – Она умеет любить, Юдифь. Любила того урода, что притащил ее сюда. И Дэннидана любит, как собственного сына. Я все это время сожалел, что так и не смог стать объектом ее любви. Знал, что рано или поздно она попытается отомстить. За все. Не удивлен. Наверное, они с Дэнни могли бы быть счастливы, если бы все получилось.

– Счастливы?! – Юдифь соскочила со стула с устрашающей скоростью; ее зубы моментально показались над нижней губой. – Сколько раз я просила убрать эту шлюху от нашего сына! Но ты не видел в их общении ничего плохого! До сих пор не видишь?!

– Юдифь, успокойся. Все виновные наказаны. Ты же понимаешь, что статус не дает возможности сдать ее полиции.

– Просто прикончи ее! За подстрекательство! За пособничество сопротивлению! Ты и есть власть в этом городе! Просто сделай это!

– Нет, – ответил Шастодан просто и сухо. – Я все решил и все сделал. Не вмешивайся.

Хозяйка кинула на стол серебряный десертный нож, который до этого сжимала в руке до белых костяшек, и выбежала из столовой. Вскоре и я попрощалась, поспешила покинуть столовую. Уединилась в библиотеке и до позднего вечера читала все, что смогла самостоятельно найти о зове крови. Спать легла с мыслью, что Кэрридан прав. Привязка нам нужна. Нам обоим. Мы в одинаковой степени заложники случившегося. Нужно попытаться договориться.

Дэвина

Проснулась от невыносимой жары и удушливых объятий. Не удивлена, что Кэрр пришел спать сюда. Хотя мог бы и не приходить, раз предпочитает ужинать где-то в другом месте. Попыталась выпутаться из его рук и ног, но потерпела неудачу. Гемозависимый прошептал что-то неразборчивое и притиснул меня еще ближе.

– Кэрр, – захныкала я. – Мне в ванную надо.

Услышал, отпустил. Заперлась, включила воду и присела на банкетку. Думаю, к вчерашнему конфликту лучше не возвращаться. Пусть я больше не наложница, но все еще крепко связана с наследником арш Паравалей. Точнее, теперь куда прочнее. Это от постельной грелки можно избавиться, как надоест. С женой такое не пройдет. Как подумаю, что наши отношения вскоре станут такими же холодными, как у Шастодана и Юдифь, мурашки по коже. Все же я не рассчитывала задержаться в этом доме надолго. Может, стоит настоять на встрече с ведьмами? Вдруг градоначальник что-то утаил от меня. Лучше поискать источник понадежнее для осознания своих прав и обязанностей. Правда, при воспоминании о прозрачных, пронзительных глазах рыжеволосой женщины оторопь берет, но… Почему бы мне просто не стать послушной женой для Кэрридана? Наверное, характер… Ведьминский…

Это было еще одной занозой в мыслях. Возвращалась к этому постоянно последние несколько дней. Ничего не помню о своем детстве. Выросла в школе-пансионате для сирот и до определенного возраста не интересовалась, как туда попала. А когда подросла, спросила у наставницы. Та отправила к директрисе. Мадам Боулз сообщила только, что меня подкинули к воротам, как и большинство воспитанниц. Местным жителям было хорошо известно, что пансионат принимает всех детей. Девочек. Учит необходимым для жизни навыкам и трудоустраивает после выпуска. По словам руководительницы школы ничего примечательного со мной не нашли. Ни украшения, ни записки. Ничего указывающего на происхождение. Пеленка, одеяло и корзина. Впрочем, и эти вещи не сохранились. Младенцев в тот год подкинули много, а на государственном финансировании сильно не развернешься. Все было использовано, и давно выброшено, потому как пришло в негодность со временем.

После того разговора с директрисой я быстро выбросила из головы думы о матери. О своем происхождении и причинах, почему оказалась в пансионате. Теперь снова чувствовала себя девчонкой, которой эти мысли не дают спать. Зато сейчас точно знаю, что один из моих родителей обладает даром. Или, скорее, обладал… Ведь будь она или он членом местного ковена, ничего подобного со мной бы никогда не случилось. А вот ведьмы-одиночки подвергались жестоким преследованиям. В такой ситуации оставить ребенка в приюте – разумно, а вовсе не жестоко. И именно по этой же причине думаю, что давно сирота не только формально. Ведьмы детей оставляют крайне редко и неохотно. Если за все эти годы за мной не вернулись, значит, и возвращаться некому… И это еще одна причина для встречи с главной ведьмой. Аугуста может знать, кто скрывался в то время. Возможно, вспомнит беременную пришлую ведьму. Узнаю хоть что-то о родителях. Конечно, не факт, что главная захочет рассказать – все эти трения внутри ковена и вокруг него по слухам держатся в строжайшей тайне. Но вдруг…

Умылась, привела волосы в порядок. Знаю, как Кэрр любит запускать в них пальцы и перебирать локоны. Красноречиво завязала халат – нам стоит поговорить для начала. Хочу знать, как он относится к случившемуся. Также шокирован? Будет бунтовать и пытаться отвязаться от такого подарка судьбы? Или тоже готов договариваться? Когда вышла, Кэрридан ожидаемо бодрствовал. Полусидел на моей постели, закинув руки за голову. Взгляд чуть алый, шелковая простыня многозначительно приподнята в районе паха. Молча замираю около двери и строго смотрю на гемозависимого.

– Иди ко мне, Дэвина. Я соскучился.

Кэрр игриво улыбается, сделав самое милое лицо. Будто это не он сутки назад пытался впиться мне в шею, совместив это с сексом. Опасливо жмусь к косяку, но отвечаю на улыбку.

– Все так внезапно. Твой отец, конечно, высказался предельно ясно, но думаю, нам все же стоит поговорить. О том, что случилось…

– А что, собственно, случилось?

Кэрридан насмешливо тянет слова, заставляя нервничать. Понимаю, что он не на болтовню настроен, но упрямо вздергиваю подбородок.

– Мы вроде как женаты теперь.

– Не вроде как, а женаты. Это абсолютно точно. Скоро об этом будет объявлено официально.

– А часто гемозависимые на наложницах женятся? – задала я крайне неудобный вопрос.

– Не знаю другого такого случая. А вот на ведьмах часто. Подсунуть в кровать гемозависимого неинициированную ведьму – старинный способ породниться с интересующей семьей. Но в нашем случае, уверен, Аугуста не имеет к этому отношения.

– А я ни в чем не уверена. И мне как-то не по себе. Как думаешь, стоит спросить Аугусту, знает ли она что-то о моих родителях?

Кэрр, кажется, всерьез задумался. Потер переносицу, даже цвет глаз сменился на обычный, темно-фиалковый.

– Пока не стоит, – ответил, наконец. – Позволь, попытаюсь сам что-нибудь выяснить сначала. А поговорить с Аугустой ты всегда успеешь. Вы часто будете видеться. Она станет настаивать на скорой инициации. Я же, напротив, буду тормозить процесс.

– Почему? – понятия не имею, какая ему разница.

– Потому что молодых ведьм усиленно обучают. А мне жена нужна, – Кэрр плотоядно улыбнулся и облизал губы, видимо, вспомнив о собственных желаниях.

Кэрридан арш Параваль

Дэвина появилась из ванны хмурая, сосредоточенная и в наглухо застегнутом халате. Понятно… Но я уже полностью готов, поэтому не сдамся вот так сразу. Ей удается ненадолго отвлечь меня разговором, но соблазнительные формы юной ведьмочки под тонким, струящимся шелком так и манят. Откидываю простыню, намереваясь шокировать ее зрелищем, и соскакиваю с кровати. Дэвина испуганно вскрикивает и пытается скрыться, но я быстрее. Припечатываю ее собственным телом к двери ванной, руки фиксирую над головой и наслаждаюсь сладкой дрожью, которую чувствую всем своим существом. Дэвина вяло трепыхается в попытке высвободиться. Очевидно, осознает бесполезность сопротивления.

– Каждый день будешь пытаться?! – со злостью выплевывает мне в лицо.

– Я не стану нас связывать силком, – с ходу огорошиваю ее. – Нам обоим нужно немного времени, чтобы осознать, привыкнуть. Но регулярному сексу это не помеха.

Стараюсь, чтобы последнее прозвучало очень уверенно. О какой регулярности можно говорить с этой упрямой ослицей?!

– Рада, что ты решил дать нам немного времени, – уже спокойнее проговорила она. – Вот только я не в настроении.

И с вызовом уставилась прямо в глаза. Вот что за тяга доводить меня до бешенства?!

– Дэвина, солнышко, а что мы будем делать с моим настроением?

Прижимаюсь к ней еще сильнее, демонстрируя силу собственного желания. Румянец заливает ее щеки, а мне хочется рассмеяться. Не эта скромница не так давно приходила в мою спальню с неприличными предложениями?

– Пусть тебе его поправят там, где ты вчера ужинал!

Она снова шипит и выворачивается. На этот раз намного энергичнее. Неужели моя прогулка так задела? А чего она ждала? Что буду молча терпеть ее своеволие?

– Вот где мне его поправляют, там и ужинаю! – ответил тем же на выпад супруги.

Молчит, тяжело дышит, сверлит взглядом. А я уже не столько возбужден, сколько в ярости. Так ведь и покусаю, сам не замечу как… Выведет!

– Кэрр, я вообще-то спокойно поговорить хотела, – прошептала жалобно, и все мое бешенство как ветром сдуло.

– Хорошо, – согласился, отпуская. – О чем?

Отошел обратно к кровати и натянул брюки. Ей бы тоже переодеться, но да ладно…

– Я понимаю, ты не в восторге… А я… Я не знаю толком, что произошло. И не знаю, к кому обратиться за разъяснениями. Чувствую себя, как и раньше, никому не нужной. Только тебе в постели, – Дэвина опустилась на постель рядом со мной. – Но я ведь больше не наложница, а ты не мой хозяин. Не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга, как твои родители. Хочу попытаться наладить нормальные отношения, но ты давишь и требуешь, как и всегда… Хотя я давно пошла навстречу твоим желаниям.

– Это ты сейчас про тот случай, когда тебя Сопротивление с заданием подослало?

Да, порой я все еще злюсь на нее за это. Заниматься сексом она не хочет, но залезть в мои трусы по приказу заговорщиков не отказалась. Дэвина резко соскочила с кровати и обиженно посмотрела на меня, сжав кулаки.

– Я думала, мы обсудили это!

– Обсудили, не значит забыли. Не надо, в общем, про походы навстречу моим желаниям. Не очень искренне прозвучало, – вышло слегка горько, но не думаю, что заметила.

– Значит, ты не заинтересован в налаживании взаимоотношений?

– Почему же? Очень даже заинтересован. Жить, как родители, я тоже не хочу. Именно поэтому заговорил об отсрочке привязки. С детьми, как было решено ранее, тоже не торопимся. Но своим поведением ты сама вынуждаешь меня искать встреч на стороне. А ведь мы уже женаты.

– Одной встречей больше, одной меньше, – задумчиво проговорила Дэвина. – Я так поняла, что мы женаты с нашей первой ночи. Не думаю, что ты сам помнишь, сколько других женщин у тебя было с тех пор…

Что это? Печаль в ее голосе?

– Прекрасно помню. Ни одной, – дополнил слова прямым взглядом, и не отвел глаза, несмотря на ее испытывающий.

– Как-то не верится, – ответила, усмехнувшись.

– Как хочешь. Считаешь, я бы стал врать о таком? Зачем?

Развеселился от ее реакции. Неужели думает, что стану щадить ее самолюбие? Супруга лишь повела бровью на мои неуместные смешки.

– И насчет того, что я не в восторге… Напротив, я вполне доволен сложившейся ситуацией.

– Неожиданно, – Дэвина выглядела удивленной. – Не понимаю…

– А что тут непонятного? Необходимость женитьбы давно висела надо мной. А тут все случилось само собой, без мук выбора, ухаживаний, представлений семье и прочей ненужной и муторной ерунды. Бац, и жена у меня уже есть. Поначалу, конечно, растерялся от такого поворота… К тому же мне безумно хорошо с тобой. И ребенка я хочу. Ты ведьма, и скоро тебя инициируют. Пусть в этом нет ничего хорошего, но все лучше, чем избалованная гемозависимая.

– Понятно, – процедила Дэвина, на что-то рассердившись. – Как удобно. Наложница в качестве жены. Никакой мишуры, и очень послушная. Да, Кэрр?! Ты поэтому пытаешься заставить меня и дальше падать на спину, когда тебе заблагорассудится?!

Если и возможно разозлить Дэвину, то я, похоже, только что это сделал. Довольно откинулся на постели, постарался обворожительно улыбнуться и приглашающе кивнул на колени.

– Ну почему только на спину? Ты уже не такая уж неопытная…

Дэвина

Просто смотрю на этого наглеца и едва не задыхаюсь от возмущения! Он, правда, думает, что после сказанного я запрыгну на него?! Не такая уж неопытная? А благодаря чьим усилиям?!

– Даже не мечтай, Кэрридан арш Параваль! – прошипела, словно бешеная кошка. – Я больше не твоя собственность. И если хочешь секса, придется позаботиться, чтобы и я этого захотела.

– Мне обычно это неплохо удается, только вот ты даже раздеться не хочешь, – Кэрр продолжил насмехаться, намекая на мою излишне бурную реакцию на его ласки.

– Я поговорю с твоим отцом, – отрезала. – Хочу знать, что изменилось. О своих правах.

– О, ты будешь разочарована, – Кэрр раздосадовано сел. – В браках гемозависимых гораздо больше обязанностей, чем прав. Я и сам могу рассказать. Минимум двое детей, это вопрос выживания нашего вида. В нашем случае, скорее всего, на большем количестве наследников будут настаивать ведьмы. Ковен просто одержим идеей воспитать магически одаренного гемозависимого. Пока ни о чем подобном неизвестно, но попыток масса. Жена гемозависимого должна хранить верность мужу. За измену наших женщин очень сурово наказывают. Именно поэтому и разводов у нас нет. Мужчина не может оставить жену. Кстати, супружеский долг тоже регламентирован. Чтобы единственный брак смог продержаться много лет. Дважды в неделю. Можешь сходить к отцу, если хочешь. Он повторит все это. Ну и собственно не проблема, до конца недели мы еще успеем.

Кэрр похабно подмигнул и, наконец-то, скрылся в своей спальне. Дверь, впрочем, оставил открытой. Без сил присела на кровать, голова разболелась. Если все так, как он говорит, то ничего хорошего в случившемся я не вижу. Хотела найти путь к свободе, но увязла еще сильнее. Схожу, пожалуй, к главе семьи и попытаюсь убедиться, что все не так плохо… Расстроиться и погрузиться в размышления не позволила появившаяся Мари. Девушка выглядела неважно – глаза опущены, кажется, она плакала, бледная.

– Доброе утро, миссис арш Параваль, – ошарашила приветствием с порога. – Завтрак накрыт в столовой. Все ожидают вас с супругом.

Потом Мари присела в реверансе и поспешила покинуть мою спальню. Новости в доме разлетаются быстро, а я, видимо, к этому оказалась не готова. Не чувствую себя частью правящей семьи, не могу поверить в это.

– Девина, – окликнул меня уже полностью одетый Кэрридан от дверей в свою комнату. – Мы слишком увлеклись и забыли про завтрак. Отец будет недоволен.

– Ты вроде не сильно торопился, – хмыкнула в ответ.

– То была уважительная для молодоженов причина, – ответил безэмоционально и снова скрылся у себя.

Нужно быстро одеться, иначе нам, и правда, влетит от градоначальника. Поторопилась к шкафу, на ходу скидывая халат и ночнушку. За спиной послышался сдавленный вздох. Резко обернулась через плечо, но Кэрр оказался быстрее. Как и всегда, впрочем.

– Готов взять всю вину на себя.

Обхватил за плечи, прижал к разгоряченному телу. Стал осыпать нетерпеливыми поцелуями плечи и шею, шептать что-то бессвязное, но очень возбуждающее.

– Кэрридан, – почти простонала в ответ, уворачиваясь от рук гемозависимого, которые опустились уже к совсем неприличным местам. – Нужно поесть. Не хочу, чтобы ты позавтракал мной.

Руки на моем теле моментально закаменели. Кэрр отступил назад, обдавая спину холодом отчужденности.

– Жду тебя на лестнице, – проговорил чуть хрипло и сразу ушел.

Кажется, я сказала что-то не то… Неужели обидела? Чем? Он ведь сам настаивал на привязке. А когда гемозависимые голодны, они хуже контролируют свои желания. Ладно, все потом, надо бежать. Арш Параваль-старший просил не нарушать заведенный в доме порядок. Кэрридан ждал там, где и сказал. На меня даже не посмотрел, просто молча пошел вниз. Последовала за ним. Пусть дуется, ночью все равно придет. «Приползет!» – мстительно подумала, улыбаясь ему в спину. Уверена, почувствовал мое настроение, потому что раздраженно передернул плечами. Но так и не обернулся.

Градоначальник окинул нас недовольным взглядом. Завтрак в самом разгаре. Мы так сильно опоздали, что пропустили уход Юдифь. Ее стул отодвинут далеко от стола. Видимо, опять скандалили. Мы с Кэрром поприветствовали присутствующих. Потом супруг учтиво отодвинул для меня стул с высокой спинкой и не преминул возможностью чувствительно впиться пальцами в мои плечи, едва села. Чуть охнула, но ответила вежливой улыбкой. Кэрр на это многообещающе усмехнулся. Правда думает, что сможет меня запугать снова? Ничего не выйдет, дорогой!

Пока мужчины за столом разговаривали о делах, я могу спокойно подумать. Вот только выводы получаются неутешительные. Второе утро нашей супружеской жизни и снова ссора и недопонимание. Мы даже поговорили, но ничего не изменилось. Кэрр так и будет давить. Хотя он всегда был со мной довольно мягок. А я, кажется, пытаюсь совершить невозможное – приручить этого хищника, заставить умолять, есть с руки, заглядывать в глаза.

Допив кофе, собралась попрощаться, но меня остановил глава семьи.

– Дэвина, нам нужно поговорить. Пойдем в мой кабинет.

Кивнула, вставая из-за стола. А вот Кэрр заметно напрягся.

– А я не нужен? – поинтересовался у отца.

– Нет, сынок. Тебя работа ждет, поезжай. Я тут сам как-нибудь, – напомнил Шастодан всем присутствующим, кто здесь главный.

Кэрридан молча согласился с решением отца, сухо поцеловал в щеку и первым покинул столовую.

– Пойдем, Дэвина, – отвлек меня градоначальник от разглядывания широкой спины мужа.

Выражение лица Шастодана неуловимо изменилось после ухода Кэрра. Понятно, разговор будет не из приятных. И рассказать о нем я вряд ли кому смогу. Послушно пошла за главой, лихорадочно соображая, что успела натворить. Не пожаловался же Кэрридан отцу? Опасливо вошла за градоначальником в его рабочий кабинет и села на обычное место. Если вспомнить, не так уж часто я здесь бываю. Но каждый раз кажется, что можно и пореже. Шастодан тоже сел, лицо его по-прежнему не предвещало ничего хорошего. Арш Параваль-старший сложил руки на груди и уставился на меня, словно хотел увидеть насквозь. Стало как-то не по себе, поежилась и сплела пальцы в замок. Не к такому градоначальнику я привыкла. Где вечные шуточки с намеками на серьезные вопросы? Даже угрожает Шастодан обычно легко и непринужденно. А в таком настроении я его не видела ни перед попыткой захвата власти, ни сразу после.

– Дэвина, не буду ходить вокруг да около. Многое изменилось. Ты теперь носишь нашу фамилию и являешься полноценной частью семьи. А не собственностью.

Последнее мог бы и не добавлять. Я об этом вряд ли когда-то забуду. Даже через много лет. Тем более у меня появились реальные шансы дожить до старости. Сдержанно кивнула в ответ, давая понять, что осознаю.

– Но есть еще кое-что… – продолжил глава, а я напряглась сильнее. – Сам Кэрридан не может вот так вот взять и внезапно измениться. Он остался импульсивным, агрессивным, сумасбродным. Наверное, это не то, что мне следует обсуждать с тобой…

Градоначальник заметно смутился, опустил глаза, потер переносицу. Удивительно, как сильно Кэрр похож на него – те же движения, та же мимика.

– Ну почему же? – не знаю, кто за язык дернул, но я решила вставить словечко. – Мне пора узнать мужа получше.

– Дэвина, – осуждающе протянул Шастодан, явно не оценив моего выпада. – Я это все к тому, что ты, очевидно, продолжаешь вести себя неосмотрительно. Конечно, учитывая обстоятельства, причинить тебе сильный вред Кэрридан не сможет. Не стану врать об этом в попытке запугать. Но. Он все еще может пойти вразнос. Еще помнишь, что я тебя поэтому и ввел в семью изначально?

– Помню, – холодно ответила. – Мы пытаемся договариваться. Но пока не очень выходит.

– Я заметил. Вы до сих пор не связаны. К очередному губернаторскому приему это нужно исправить.

– Мы решили, что не станем торопиться, – почти прошептала, понимая, что это вовсе не аргумент.

– Вы решили? Или ты уперлась? Дэвина, чего ты теперь боишься?! Мой сын – твой законный супруг. Здесь нет никакого подвоха, клянусь кровью рода.

Последние слова прозвучали очень серьезно, учитывая, кто именно их произнес. Гемозависимые таким не шутят. Особенно те семьи, что могут похвастаться древним происхождением.

– Я верю, мистер арш Параваль, – пролепетала испуганно.

– Так в чем тогда дело? Не считаешь, что жене сложнее закрывать глаза на скандальные новости о похождениях благоверного?

– Кэрр клянется, что никаких похождений давно нет, – хотелось бы мне верить в это.

– Возможно. Но влипать в неприятности он может и без женщин.

Мы помолчали, недовольные друг другом. Снова чувствовала себя вещью, которую подводят к определенным решениям и поступкам. А Шастодан, конечно, не мог спокойно реагировать на мое очередное неповиновение. Вот только запугать меня стало сложней…

– Мы, правда, пытаемся. Поговорили, решили, что нам обоим нужно время, чтобы принять и привыкнуть…

– Прекрати, – поморщился глава, перебив меня. – Не верю ни одному слову. Нет оснований верить, Дэвина. И ты прекрасно знаешь, почему. В общем так, если не образумишься в ближайшее время, я обращусь к Аугусте. Пусть сама тебя воспитывает. Теперь ты – ее головная боль. Но прошу, посмотри на Юдифь. На женщину, которая не смогла привязать к себе мужа. Кэрридан без ума от тебя, многое позволяет и прощает. Даже взял на себя твою вину. Воспользуйся этим, пока он не переключился на кого-то другого. Иначе жизнь твоя в этом доме станет довольно одинокой и пресной.

Арш Параваль прав. Он это знает, я это знаю. Градоначальник даже краткий план действий по завоеванию мужа набросал. Но почему же мне так хочется, чтобы об этом голова болела у совсем другого мужчины? Чтобы мне не тыкали в лицо обязанностями и угрозами? Как же хочется найти ключик к сердцу Кэрридана…

– Я вас поняла, – нужно заканчивать разговор, ничего нового уже не услышу.

– Я со своей стороны не откажу тебе в помощи и поддержке в случае чего, – Шастодан расплылся в широкой псевдодоброй улыбке.

– Правда думаете, что я снова поверю в это?

Вышла из кабинета градоначальника, не попрощавшись. Очередные пустые обещания буквально привели в ярость. В прошлый раз он помог? Встал на мою сторону?

Кэрридан арш Параваль

Не ожидал, что отец так внезапно выпроводит. Все же Дэвина – моя жена. Стоит обсудить с ним это. Не хочу, чтобы в обход меня встречался с ней. Нет у него больше такого права. Теперь только мое мнение и моя власть. Осталось только девчонку в этом убедить. Сжал руль до боли в пальцах – ехать в офис нет настроения. Там ждут не только повседневные дела, но и часть бывших обязанностей отца, которые он с радостью свалил на меня в связи с последними событиями. Ещё и женитьба. Думаю, после официального брачного объявления от места его зама мне уже не отвертеться. Так и оглянуться не успею, как стану градоначальником. Немолодым мужчиной при должности и обремененным семьей. Да, безрадостные перспективы. И вроде не новость, но в глубине души я всегда надеялся, что Дэннидан, повзрослев, незаметно оттеснит меня в сторону. И отец увидит, что брат куда лучший кандидат на место наследника. А я продолжу и дальше спокойно заниматься собственным бизнесом. Но теперь и об этом придется забыть.

Ещё и неудовлетворенность не отпускает. С появлением Дэвины моя сексуальная жизнь превратилась в череду ожиданий и упрашиваний. Насколько понял, менять ничего она не собирается. Как же хочется без слов повалить ее на любую горизонтальную поверхность и оттрахать. Невольно заулыбался, вспомнив наш отличный поход в оперу. Вряд ли Дэвина снова позволит что-то подобное. А уж про ее смелое предложение, когда она задержала меня дома вместо встречи в Парламенте, можно и не думать. Уверен, скорей откусит мне член, чем согласится на оральные ласки. Интересно, кто ее тогда надоумил? Впрочем, не такая уж хитрость. Мало кто из мужчин откажется от минета. Не стоило позволять фантазии разыгрываться. На работу приехал крайне взбудораженный и от того злой. Сорвался на секретаршу за недостаточно крепкий кофе. На самом деле, за чрезмерно короткую юбку. Раньше без раздумий велел бы ей приласкать меня, но… В голове по-прежнему только Дэвина. Ну ведьма же! Настоящая!

Поняв, что нормально поработать сегодня не выйдет, решил заняться другим важным делом. Следует выбрать обручальное кольцо для Дэвины. И подарок. Последнее, конечно, не обязательно, но обычно с женщинами это работает. Не дождавшись обеда, сбежал пройтись по ювелирным магазинам. Благо в центре их предостаточно. Долго присматривался, пытаясь угадать, какое понравится Дэвине больше. В итоге ушел без покупки, не смог определиться между тремя вариантами. То ли с ней самой посоветоваться, то ли с отцом.

Поесть зашел в небольшой ресторанчик на тихой улочке. И никак не ожидал встретить здесь Карлу. Бывшая любовница в одиночестве сидела за столиком в самом углу. Вяло ковыряла вилкой в тарелке и выглядела очень хмурой и расстроенной. Причем по ее виду сложно было предположить проблемы с аппетитом. Карла поправилась и довольно заметно. Ну хоть не врала и правда беременна. И как же радует, что не от меня. А она вроде получила желаемое – нашу фамилию, мужа, свадьбу. Не со мной, но какая, в сущности, разница, если она беременна от другого? Почему-то решил подсесть к ней. Все же скоро породнимся, не хочется оставаться врагами. Да и не нужны мне такие недоброжелатели. Бывшая может быть очень опасной. Если даже Эмма оказалась способна на предательство…

– Привет, – поприветствовал сухо, отодвигая для себя стул. – Не возражаешь?

– Нет, – Карла приветствие решила пропустить. – Соскучился? Или наложница надоела?

Прозвучало грубо и ядовито, вот только привычной агрессии я не услышал. Карла выглядит усталой и истощенной. Явно не в восторге от своего положения. И по мужикам не побегаешь.

– А ты не в курсе? – удивился ее неосведомленности. – У меня больше нет наложницы.

– Что случилось? – неверяще спросила. – Ты все же отослал ее?!

– Нет, я женился на ней. Случайно вышло. Извини, что связал себя узами брака раньше тебя, – не смог отказать себе в удовольствии поддеть бывшую. – Как там дядя поживает? Точнее, двоюродный дедушка.

Понимал, что веду себя не лучшим образом, но меня несло. Все же прилично она мне нервы со своей беременностью помотала.

– Твой дядя редкостный козел, – выплюнула Карла зло. – Видимо, это семейное.

– Наверное, – не стал спорить и отпил из стакана, который, наконец, принесли. – Ты же как-то спутала нас в постели.

– О, ты сердишься? Может, даже ревнуешь?

– Не мечтай. Просто понимаю, что сделал правильный выбор, когда послал тебя, – нервно допил вторую положительную и встал, громко проскрежетав стулом по полу. – Всего наилучшего. Привет жениху.

Развернулся и пошел в сторону выхода, не дожидаясь ответного прощания. Не понимаю, как мог так долго с ней спать. Бесит неимоверно. Надеюсь, будем очень редко видеться, несмотря на мамины нелепые усилия нас помирить. Злость необходимо как-то стряхнуть, поэтому пошел пешком. Уже около офиса наткнулся взглядом на цветочный салон. Выбрал самые багряные розы, которые оказались в наличии, и попросил доставить букет домой. Нужно всерьез озадачиться обольщением собственной жены.

Дэвина

Все утро провела в библиотеке. Потом пришлось встретиться с мадам Рисой. Не знаю, кто теперь вместо Эммы занимается домом и мной персонально, но вызвали швей для нового гардероба быстрее, чем я успела осознать себя миссис арш Параваль. Да и вряд ли это скоро случится – мало кто в курсе, с Кэрром мы грыземся, у меня даже секса не было с тех пор, как узнала, что замужняя дама. Печально, конечно… Мастерицы мучали долго и с особой изощренностью. Им вдруг стало интересно, какие цвета и фасоны я люблю. Какие ткани предпочитаю. Насколько глубокое требуется декольте на праздничных платьях. И что я могла на все это ответить? Если первый мой наряд на выход сшили именно они. И было это не так уж давно. Перемерили множество вариантов, отсмотрели метры ткани и проболтали несколько часов. В этот раз строго по делу. Отношение швей изменилось кардинально. Наверное, с ними впервые и почувствовала свой новый статус.

На обед безнадежно опоздала, но Мари сказала, что глава семьи в курсе и не возражает. Поесть пришлось в одиночестве, которое я теперь плохо переношу. Все время кажется, что если рядом никого, то непременно происходит что-то плохое. Умом понимаю, второй захват власти за такое короткое время вряд ли возможен, но вот испуганно озираться по сторонам пока прекратить не могу. После обеда отправилась в сад с парой книжек. В свою излюбленную беседку. Такое чувство, что роз Юдифь стало еще больше. Все видимое пространство вокруг беседки пестреет многообразием оттенков. А аромат здесь стоит просто умопомрачительный. Но мне по-прежнему нравится это место. Тем более в саду всегда кто-то есть – растения требуют постоянного ухода.

Я читала, вяло отмахиваясь от назойливых насекомых. Переворачивала страницы, вникая в семейный уклад гемозависимых. С Шастоданом об этом так и не поговорила – поняла, что смысла нет. Но в библиотеке эти книги лежат на виду, поэтому просто решила ознакомиться с интересующей информацией самостоятельно. Пока ничего, кроме сказанного Кэрриданом, я не вычитала. Все, как он и сказал – прав мало, обязанностей много. Почти все стороны жизни регламентированы, в том числе и супружеский долг. Одно радует, теперь мы с Кэрром примерно в одинаковом положении. В ловушке без выхода. Только смерть, как говорится… И что-то подсказывает, что за собственное благополучие стоит переживать исключительно мне. Расстроенно положила голову на книжные страницы. Бессмысленно блуждала взглядом по саду, пока не наткнулась на рабочего, который уже очень долго поливает ближайшие к беседке цветы. Что-то кольнуло внутри, мужчина показался смутно знакомым. Странно – та же форменная одежда, что и на всей прислуге. Но вот разворот плеч, посадка головы, льняные волосы, выглядывающие из-под бейсболки… В этот момент мужчина повернул в мою сторону голову и стрельнул прямым, пронзительным взглядом ярких голубых глаз. Люк!!! Это же Люк! Что он здесь делает?! После всего!

Парень быстро отвернулся и продолжил заливать бедные розы. Посидела в состоянии шока еще какое-то время, а потом поняла, что надо срочно взять себя в руки. Если он здесь, значит, что-то происходит. И он явно пытается добиться моего внимания. Отложила книги, медленно встала – ноги плохо слушаются, расправила складки домашнего платья. Не уверена, что хочу, чтобы Люк видел меня такой. Но это все ерунда, надо выяснить, зачем он пришел. И не принес ли новые неприятности. Или новую надежду… Вышла из беседки и медленно пошла к Люку, делая вид, что просто прогуливаюсь. Остановилась рядом, впрочем, на достаточном для ситуации расстоянии.

– Какие красивые цветы, – проговорила с улыбкой, любуясь лепестками. – Их недавно посадили? Не видела этих кустов раньше.

– Да, мисс. Вчера привезли, – ответил слегка хриплым голосом, наконец, выключая воду.

Осторожно осмотрелась по сторонам и, убедившись, что в саду больше никого, понизила голос и перешла к главному.

– Какого черта ты тут делаешь? – вышло, пожалуй, слишком зло.

Люк поднял на меня глаза. Бледный, расстроенный, резко повзрослевший. Уже не парень, а молодой мужчина.

– Мать ищу, – ответил устало. – Нужна любая информация. Тебя это не коснется, обещаю.

Сразу растерялась от его печального, просящего взгляда.

– Мать? Расскажу, что знаю. Но вряд ли смогу помочь. Я даже понятия не имею, кто она.

В доме очень много персонала. И в компаниях семьи. Мало ли, кем она может работать. Скорее всего, я и не видела ее никогда.

– Эмма. Ты знаешь, где она? Мы знаем, что жива. Что выслали. Не можем найти.

Почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как все просто, оказывается… И какая же я все еще наивная дурочка. Не могу поверить, что проглядела очевидное. И даже после всего не поняла, за кем Люк пришел сюда.

– Она в Дареме, – прошептала глухо, не особо отдавая себе отчет в собственных словах. – Какое-то заброшенное владение семьи. Больше ничего не знаю.

Развернулась и почти побежала к дому, не прощаясь. В первый момент подумала, что ко мне пришел… Хотелось расплакаться прямо здесь и сейчас. Погоревать о несправедливости жизни. Но. Кругом глаза, верные семье. Да и я сама теперь ее часть.

Дэвина

Добрела до спальни не в силах выкинуть из головы случившееся. Люк сильно рискует, приходя сюда каждый день. Надеюсь, смогла ему помочь. И себя не погубить. Кэрридан ведь ясно сказал, что второй раз не потерпит подобного. Надо было держать рот на замке, но теперь уж поздно… Можно, конечно, все доложить главе. Но я не хочу. Не смогу и все. Эмма мне безразлична, а Люку зла не желаю. В растрепанных чувствах вошла в свою комнату, желая упасть в постель и побыть в тишине и покое. Но не тут-то было. На диване вольготно развалился Кэрр. В вазе на ковре рядом огромный букет багряно-красных роз. Гемозависимый медленно водит пальцами по лепесткам, будто ласкает. На Кэрридане только тонкие домашние брюки. Достаточно узкие, чтобы привлечь взгляд. Замираю у дверей, а Кэрр отрывается от ежедневника и внимательно смотрит на меня. Не ждала его так рано. Что же делать? Он в два счета поймет, что что-то не так. Всегда моментально считывает мои эмоции. Если начнет спрашивать, мне не отвертеться. В состоянии стресса ничего лучше в голову не пришло, кроме уже испробованных способов. Присела рядом с все еще внимательно всматривающимся в мое лицо мужчиной. Положила ладонь на рельефный пресс, чуть погладила пальцами.

– Что-то случилось? – спросил настороженно.

– Нет, ничего, – пискнула в ответ, продолжая ласкать прохладную гладкую кожу. – Просто соскучилась.

– Дэвина, – удивленно приподнял Кэрр брови. – Если скажешь, что хочешь попробовать что-то новенькое, то я серьезно напрягусь.

– Нет! Ничего такого! – уверена, покраснела до ушей от одного напоминания. – Мне и по-старому нравится…

Повела рукой ниже, почти не касаясь пальцами замершего мужчины. Кэрридан задышал часто, и в нужном месте накрыл мою руку своей, вынуждая опустить ее. Никаких сюрпризов, он полностью готов. Неловко улыбаюсь, не зная, что делать дальше. Но мне и не приходится что-то предпринимать. Кэрр порывисто садится и впивается в мои губы, удерживая за затылок. Поцелуй выходит совсем не нежным. Он чувствительно прикусывает нижнюю губу, будто хочет крови. Но быстро отстраняется, недоверчиво сверлит алыми глазами. Потом, видимо, решив что-то для себя, одним движением рвет застежку платья. Как и всегда, не желает возиться, не желает ждать. И безумно пугает этим. Платье распахивается на груди и повисает на плечах обрывками ткани. Я сижу, замерев, стараясь не выдать своих чувств. А они далеко не так однозначны, как хотелось бы… С одной стороны, это все еще страх. И самой близости и того, что Кэрр узнает об очередном моем проступке. С другой же, я ощущаю всем телом, как сладкая дрожь скатывается вниз живота и замирает там, ожидая продолжения. С трудом дышу, захваченная происходящим и безумно желающая новых ласк. Пусть и грубых, властных, присваивающих, но сейчас… Растворяюсь в этом полностью, плыву от горячих взглядов и умелых движений. Теперь знаю, что со мной и почему. Сомнений больше нет – я желаю Кэрридана. Он возбуждает меня иногда всего парой вызывающих слов и предчувствием последующих действий. Хватит сопротивляться очевидному. Я зажата между своими секретами и желаниями. Теми желаниями, которые, думала, никогда не будут смущать меня.

Кэрр тем временем, налюбовавшись моей грудью в тонком шелковом топе, вытягивает из вазы розу. Проходится лепестками по лицу, губам, шее. Спускается на плечи, ведет по рукам. Сумасшедшие ощущения на коже следуют за его движения. Замерла, закусив губы, ожидая, что он еще выкинет. Возвращает бутон к груди, ласкает, гладит, кружит вокруг давно затвердевших сосков. И все это в полной тишине – ни слов, ни страстного шепота, ни даже насмешек и понимающих улыбок. Кэрр неотрывно следит за моей реакцией, и я уже чувствую себя голой, хотя все еще почти полностью одета.

– Спусти лямки, – наконец хрипло командует.

Безмолвно подчиняюсь, дразня прямым взглядом, облизывая губы. Медленно поднимаю руки, провожу по своим плечам, заставляя мужчину шумно выдохнуть. По очереди оттягиваю лямки и сбрасываю с плеч. Кэрр неотрывно следит за моими движениями, за тем, как приподнимается и опускается грудь от тяжелого дыхания. Дышу так глубоко и часто, что ткань не желает оголять грудь. Кэрридан сам опускает лиф и тут же приникает к оголенной коже. Откидываюсь назад. Обхватив мощные плечи Кэрра, и его увлекаю за собой. Не проходит и минуты, а я уже сладко постанываю под ним. Извиваюсь, стараясь сократить расстояние между нами до минимума. Бесстыже трусь об него самыми чувствительными местами. Как же хорошо… И как же хочется не останавливаться ни на секунду, не думать ни о чем. Просто раскрыться, довериться, подчиниться… Кэрридан целует грудь, покусывает соски. Чувствую прорезавшиеся зубы, но это больше не пугает. Наоборот, интригует, возбуждает, притягивает. Царапаю его спину, прошу не останавливаться, не прекращать. Кэрр на это задирает подол платья и рвет на мне трусики. Чувствую себя безумно порочной, потерявшей всякий стыд, но я тянусь обнаженной кожей за его рукой. Там внизу так влажно и жарко. И так сладко. Хочу, чтобы он знал. Чтобы понял.

Кэрридан арш Параваль

Дэвине в очередной раз удалось взволновать, озадачить и даже слегка напугать. Пришла с прогулки расстроенная, вся взъерошенная, задумчивая. Не сразу поняла, что не одна. А когда увидела меня, восторга по этому поводу ожидаемо не последовало. Поинтересовался ее настроением, ничего толкового не ответила. Зато сразу же присела рядом и дала понять, что хочет близости. Внезапно, после двух дней постельных сражений… Но голова моя ожидаемо отключилась почти сразу. Даже если мне сейчас скажут, что я опять пропускаю встречу в Парламенте, оторваться от этой женщины все равно не смогу. Проклятый зов!

Целую ее, не отрываясь от желанного тела. Рычу, поглаживая влажную и горячую промежность. Дэвина двигается вместе со мной, не позволяя отстраниться. Правда, хочет меня. В общем-то, я конечно знал, но… Почему сменила гнев на милость? Передумала воевать и согласилась с нашими законами? Отец утром снова сделал ей внушение? Не без этого, наверное. К черту! Выбрасываю все из головы, спускаю штаны и нависаю над ней, трепещущей и ждущей. Умоляющей не останавливаться. Вот такой она мне нравится – готов слушать этот тихий, срывающийся голос бесконечно, вдыхать аромат разгоряченного желанием тела, предоставлять свое тело для ее удовольствия. Медленно вхожу, прикусив кожу на плече Дэвины. Мне так охрененно хорошо, что боюсь связать нас внепланово. Нужно контролировать себя и не сорваться. Не хочу портить то, что только начало налаживаться. Моя девочка замирает подо мной, прикрывает глаза, не протестует против слабых покусываний и тяжело, прерывисто дышит. Только по дыханию понимаю, как много эмоций ее сейчас переполняет. Ну же, раздели их со мной, Дэвина! Посмотри на меня! Но молчу, ускоряю движения бедрами, рычу в нежную шею, рискуя перейти черту. Пугаю, чтобы включилась в процесс. И это происходит – открывает глаза и с вызовом смотрит, дерзко задирает подбородок, подставляя шею. Порывисто облизываю, вдыхая сладкий запах своей женщины. Перехожу на губы, их тоже облизываю. Рукой ласкаю небольшую аккуратную грудь, часто задевая соски. Спустя короткое время чувствую, что Дэвина уже на пороге – полубезумный взгляд, прерывистое дыхание переходит в громкие чувственные стоны, она резко двигается навстречу и сжимает пальцами мои плечи до боли. Как же чертовски приятно! Восхитительно! Волшебно!

Наклоняюсь к доверчиво подставленной шее и легонько прокусываю кожу. Не там где вена, а значительно ниже, около ключицы. Дэвина вскрикивает и выгибается. Удерживаю ее всем телом, слизываю кровь, выступившую из ранки, и продолжаю двигаться в безумном ритме. Это форменное безумие. Любую другую я бы давно уже распотрошил, а с ней все еще контролирую себя, тормозя собственный оргазм. Ожидаю, когда прекратит биться в моих объятьях, затихнет удовлетворенная. Тогда смогу получить и свою дозу эйфории. Очень скоро это происходит. Слегка отдышавшись, переворачиваю нас на узком диване, чтобы не придавить Дэвину собственным весом. Теперь она лежит на мне, со свистом выдыхая и зажмурившись. О, как мне нравится видеть это выражение на ее лице – удовольствие, смешанное со стыдом и немой вопрос о своей телесности. Да, милая, тебе тоже нравится делать это. По крайней мере, со мной точно. А ни с кем другим я не позволю…

Дэвина окончательно затихает, размеренно посапывая. Расслабленная, спокойная, довольная. Мысленно самодовольно хвалю себя за отличный вечер. Не зря за цветами ходил. Но чем больше отпускают инстинкты, тем быстрее включается голова. Понимаю, что все это неспроста. Свои принципы эта девочка меняет только под давлением обстоятельств. Или авторитетов. Значит, либо отец, что меня не радует. Теперь Дэвина – моя и только моя забота. Либо что-то стряслось. Сегодня. Между завтраком и моим возвращением домой. Нужно утром же дать поручение своим людям, пусть займутся. Хочу знать, с чего это моя жена так по мне соскучилась. Какое-то время еще лежу так. То наслаждаясь моментом, то обдумывая случившееся со всех сторон. Потом осторожно поднимаюсь, взяв Дэвину на руки, и перехожу на кровать. Аккуратно укладываю непроснувшуюся супругу и иду в ванную. По поводу наших новых комнат я так и не распорядился. Кольцо выбрать не смог. Привязка не состоялась. Отец меня прибьет еще до губернаторского ежегодного бала и будет прав. Да и сейчас уже прав – Дэвина вьет из меня веревки, и я ничего не могу с этим поделать.

Вышел из ванной и пошел на световой сигнал забытого под диваном телефона. На экране высветилось сообщение от Аугусты. «Слышала о ваших проблемах с супругой от градоначальника. Привезите девочку завтра к нам». Вот так – ни приветствия, ни прощания, ни вопросов о планах на завтра. Главная ведьма Великобритании не просит, она приказывает. Но в очень мягкой форме. А если уж это согласовано с отцом… Придется ехать. Правда, уверен, с обозначенными проблемами мне никто помогать не собирается. Ответил коротким «да» и завалился в постель. Завтра снова все закрутится – бизнес, государственная служба, ведьмы, скандалы родителей, бывшая… Но сегодня у меня был классный секс, и очень хочется подольше побыть в состоянии всем довольного мужчины. Того, кто засыпает рядом с обожаемой женщиной, вспоминая ее страстные стоны. Кто все еще чувствует вкус ее крови во рту и улыбается как ненормальный, понимая, что не встретил сопротивления. Спокойной ночи, моя сладкая.

Дэвина

Проснулась с ощущением легкости и спокойствия. Вчера мне снова все удалось. Хотя, что все? Соблазнить Кэрра и отвлечь от сумбура в собственной голове? Следует трезво оценить ситуацию – он может узнать о случившемся. Выполнит ли свое обещание наказать в случае повторения или снова прикроет? Я ведь теперь его супруга, а не просто девка для удовольствий. Посмотрю, что будет дальше. Если Люк или кто-нибудь из сопротивления еще раз выйдут на меня, то все-все расскажу Кэрридану. А если нет, буду молиться, чтобы вчерашнее происшествие в саду так и осталось тайной. В конце концов, охраняют же это поместье в Дареме? Вряд ли Люк сможет вот так просто увезти оттуда Эмму. Дверь в соседнюю комнату внезапно открылась, и в мою спальню вошел полуодетый Кэрр. Он вытирал влажные волосы полотенцем и довольно улыбался, глядя на слегка ошалевшую меня. Все время будет появляться, когда я меньше всего этого ожидаю? Взял отпуск? Может, медовый месяц?

– Доброе утро, Дэвина. Вставай. Нас ждут ведьмы. Потом встреча в дизайнерском бюро. Нужно определиться, какой мы хотим видеть нашу спальню.

– Доброе, – задумчиво ответила, осторожно ощупывая пальцами шею в поисках царапин. – Нашу спальню?

– Да, у супругов не может быть разных комнат, – Кэрр присел на край кровати и потянулся ко мне.

– Ты все равно почти всегда спишь здесь, – попыталась, чтобы прозвучало не слишком раздраженно.

Гемозависимый внимательно осмотрел мою кожу, провел пальцами по затянувшимся ранкам, а потом поцеловал это место.

– Это так. А скоро мы будем спать в общей комнате, и ты не будешь удивляться, что я снова пришел.

Снова обиделся? Но не могу я встречать его каждый раз с распростертыми объятьями. Особенно, если визиты столь неожиданные.

– У меня нет никаких мыслей об этом. Как-то не приходилось общаться с дизайнерами.

– Не волнуйся, нам предложат несколько вариантов. Сможешь выбрать тот, что понравится больше.

– А ты? Какую спальню хочешь ты? – преданно заглянула в темно-фиалковые глаза; мужчины ведь любят такое.

– Хочу спальню, в которой мы будем счастливы, – интимно прошептал на ухо, наглаживая оголившееся бедро. – Все остальное неважно.

– Хорошо, – улыбнулась. – Пойду собираться.

Еще пара минут на простынях и планы на сегодня полетят к черту. Не впервой… Кэрридан нехотя оторвался от меня и вернулся к себе. Поняла, что ничего не спросила про поездку к ведьмам. А ведь это намного важнее. Одеться предпочла очень скромно – мало ли как главная ведьма относится к новеньким. Почему-то ужасно боюсь этой встречи. Я же кроме имени ее ничего не знаю. Нашу случайную встречу здесь, в доме, помню очень смутно. Аугуста красива и у нее рыжие волосы. Все. Тогда она улыбнулась, но теперь сможет влиять на всю мою жизнь. Останется ли столь же дружелюбной или будет строгой наставницей? Одно хорошо – Кэрр сказал, что меня ждут усиленные занятия. И прекрасно! Больше времени с ведьмами, меньше дома. И я стану сильнее! Надеюсь, это произойдет быстро.

Кэрридан вернулся полностью одетым. Выглядит, как всегда, сногсшибательно. С насмешкой осмотрел мой скромный наряд.

– Ведьмы решат, что я на тебе экономлю, – хохотнул весело.

– Не волнуйся, я буду отрицать подобные домыслы, – фыркнула в ответ; уж что-что, а скупердяем Кэрридан не был.

В машине на этот раз мы оказались вдвоем – Кэрр сам сел за руль, а меня усадил рядом на пассажирское. Немного не по себе, ведь вне дома мы редко бываем так близко. Наедине. Автомобиль дорого пахнет кожаным салоном и парфюмом Кэрридана. Гемозависимый постоянно смущает горячими взглядами и легкими прикосновениями. При этом беззвучно посмеивается над реакцией. Рада, что моя дикость его все еще смешит. Но, пожалуй, пора выходить из образа запуганной девственницы. Решила начать прямо сегодня. Почему нет?! Когда Кэрр остановился на парковке около старинного особняка в самом центре Лондона и повернулся ко мне, резко наклонилась в его сторону и поцеловала. Мужчина поначалу опешил и замер от моего напора, но потом быстро втянулся в процесс. И вот мы уже безумно целуемся, словно подростки, которым больше негде. Не знаю, как далеко мы бы зашли, но в стекло с водительской стороны настойчиво постучали. Отпрянула от Кэрридана, будто целовала чужого мужа. Вытерла губы, стараясь не смотреть на свидетеля нашего неуместного поведения. Кэрридан опустил стекло, пока я старательно расправляла одежду.

– Аугуста ждет, мистер арш Параваль, – прозвучал сухой, трескучий голос.

– Будем через минуту, – когда неизвестный гонец отошел от машины, гемозависимый повернулся ко мне. – Дэвина, это превращается в систему. Я везде опаздываю по твоей вине.

Прозвучало весело, но с укоризной. В очередной раз убедилась, что тот случай с сорванной встречей в Парламенте мне так и не простили.

– Прости, – промямлила. – Не знаю, что на меня нашло.

– Уверен, знаешь. Ты, когда принимаешь какое-то непростое решение, у тебя всегда такое выражение лица, как было на протяжении всей поездки. Расскажешь?

На этом Кэрр вышел из машины, видимо, даже не надеясь получить ответ. Обойдя автомобиль, гемозависимый открыл пассажирскую дверь и протянул руку. Оказавшись перед домом, наконец-то удосужилась посмотреть, куда меня привезли. Огромный, каменный, увитый плющом, в окружении древних дубов-великанов. Довольно мрачное местечко даже в такое чудесное солнечное утро.

– Я как-то иначе представляла резиденцию ковена, – проговорила задумчиво, продолжая оглядываться.

– Думала, Аугуста живет в лесной избушке? – хохотнул Кэрр, беря меня за руку. – Ты слишком наивна, Дэвина. Ведьмы не только очень могущественны, но и чрезвычайно богаты. Хотя уверен, и избушки в лесах у них имеются.

Кэрридан потянул к крыльцу, где дверь уже была предупредительно распахнута. Похоже, нас, и правда, заждались. В холле темно и холодно, шаги отдаются эхом во всех углах. Поежилась от атмосферы мрачной величественности и собственной ничтожности. Кто я в их играх? Думаю, Аугуста заинтересовалась мной только из-за близости к правящей семье. Как и Сопротивление. В противном случае она бы просто прошла мимо безвестной неинициированной сиротки. Как-то не славятся ведьмы добротой и благотворительностью.

Через минуту к нам вышел невысокий мужчина, одетый во все черное.

– Следуйте за мной, – велел он и пошел куда-то за огромную лестницу, ведущую на второй этаж.

По голосу это именно тот, кто прервал нас в машине. Как стыдно-то…

Медленно движемся по темному, тесному коридору. Кэрридан наверняка прекрасно видит в темноте, а вот у меня с этим ожидаемо не очень. Постоянно запинаюсь, хоть и держусь за руку спутника. Кэрр поддерживает и направляет, но я слишком взволнована, чтобы думать о неровностях пола. Мурашки бегут по спине, руки холодеют, а дыхание перехватывает. Возможно, я на пороге своей новой жизни. Вот только какой она будет, снова от меня не зависит. Надеюсь, получу от ковена ту поддержку, которой так и не дождалась от Сопротивления. Наконец, провожатый останавливается перед массивной, слабо освещенной дверью и негромко дважды стучит. Из-за двери раздается приглушенный голос. Внутрь проходим только мы с Кэрром и дверь с тихим щелчком закрывается. Мне становится еще больше не по себе. Огромный кабинет, тьма по углам, множество книг и свитков. Пахнет травами и чем-то еще, не слишком приятным.

– Доброе утро, – приветствует нас Аугуста и указывает на кресла перед столом. – Могу я предложить вам что-нибудь? Чай, кофе? Может, что-то покрепче, Кэрридан?

Кэрр усаживает меня, а потом занимает оставшееся кресло.

– Доброе, – отвечает на приветствие, пока я лишь глупо улыбаясь, не понимая, как себя вести. – Нет, ничего не нужно. Спасибо.

Видимо, это значит, что он предпочитает перейти сразу к делу. Но вот взгляды и улыбки, которыми обмениваются эти двое, мне не очень нравятся. Впрочем, главная ведьма улыбается и в мою сторону. Очень ласково, но как-то мимолетно. Будто я всего лишь милый ребенок, который пришел с важным для нее взрослым. Будто вот-вот предложит конфетку и выпроводит играть во двор. Аугуста тем временем встает, и, обойдя стол, останавливается напротив Кэрридана. Несмотря на утро, она выглядит просто безупречно – укладка, макияж, брючный костюм ярко-малинового цвета. Ее ногти хоть и покрыты лаком телесного цвета, но длинные и выглядят хищно, как и взгляд, устремленный на МОЕГО мужчину. Кэрридан окидывает Аугусту выразительным, восхищенным взглядом.

– Аугуста, вы сегодня великолепны. Как и всегда.

От его слащавого тона скулы сводит, настолько это приторно. Но эти двое говорят о чем-то известном только им почти одними взглядами, кажется, абсолютно позабыв обо мне. Сама не понимаю, что происходит, но безумная ярость поднимается внутри. Уж наверняка Аугуста единолично решает, когда и с кем у нее будет интимная встреча. И никто никогда не смел даже пытаться заставлять ее. То ли дело я – подневольная девка, которая раздвигает ноги по команде. Гнев захватил все мое существо, раздражение грозило вырваться наружу после следующего неосторожного слова. Как они смеют?! Я ведь здесь и все вижу! Опустила глаза в пол, лишь бы не выдать бешенства, обиды, негодования. Но тут меня догнала очередная несвоевременная догадка – а вдруг между ними что-то было? Вдруг и сейчас бывает и еще будет? Как стану учиться здесь, думая о таком? И как спать с Кэрром, представляя Аугусту в его объятьях?

– Хорошо. Тогда сразу к делу.

Ведьма вернулась за стол, и я чуть выдохнула. Может, напридумывала невесть чего из-за пары улыбок? Неужели ревную? Или это дурной ведьминский характер?

– К делу, – согласился Кэрр. – У меня будет одна просьба. Ты знаешь, у Дэвины, как у моей супруги, появились новые обязанности. Поэтому прошу не отнимать все ее время на занятия. Она нужна дома.

– Я учту это, Кэрридан. Но обещать ничего не могу, ты знаешь. Посмотрим, как пойдет обучение. Все будет понятно после инициации. Предлагаю назначить ее на это воскресенье. Ночь отлично подходит по лунному календарю, да и тянуть смысла нет.

По тону Аугусты понятно, что она не слишком уверена в том, что говорит. Помню, Кэрр упоминал, что не хочет скорой инициации.

– Считаю, что лучше не торопиться, – недовольство гемозависимого повисло в воздухе. – Пусть Дэвина познакомится со всеми, поприсутствует на ритуалах, втянется немного.

– Дэвина, а ты что думаешь об этом? – спросила главная ведьма, внезапно вспомнив, что я тоже здесь.

Кэрридан и Аугуста уставились на меня, будто от моего ответа действительно что-то зависит.

– Я… – совсем растерялась.

А, правда, что я сама думаю об инициации?

Кэрридан арш Параваль

Как только вошли в особняк, Дэвина притихла, спряталась за меня и практически перестала дышать. Удивился – после того, что она устроила в машине. С другой стороны, возможно Аугуста сможет найти на мою супругу управу. Не очень уверен, что так уж хочу этого. По многим причинам, но в основном по политическим. Ведьмы имеют огромный вес в жизни страны, и спать с их протеже – не лучшее, что может со мной случиться. Аугуста ожидаемо встретила в кабинете. Во всем своем женском великолепии. Разумеется, пришлось подыграть – все мужчины в поле зрения главной ведьмы должны восторгаться ею. Просто обязаны, во избежание, так сказать. Пришлось повосхищаться, хотя со мной флиртовать бессмысленно. В курсе, как она держит за яйца отца – не возбуждает меня подобное. Это были бы какие-то игры в госпожу и раба. Но, черт возьми, я все же думаю об этом! Невозможно в присутствии Аугусты не думать о сексе с ней. Хотя порой мне кажется, что своих любовников она и вовсе убивает. Во время каких-нибудь ритуалов.

Пока мы с хозяйкой обменивались игривыми взглядами, Дэвина что-то совсем приуныла и не включилась в разговор, даже когда речь зашла об инициации. Предупреждал ее, что буду оттягивать момент обряда, и мне нужна ее поддержка в этом вопросе. Но Дэвина ушла от прямого ответа, хоть и согласилась со мной, что хочет сначала немного осмотреться, привыкнуть, разобраться, что к чему. В итоге встреча вышла короткой и какой-то скомканной, натянутой. Договорились только, что Дэвина будет приезжать пока дважды в неделю и вникать в жизнь ковена. На этом мы попрощались с Аугустой и вернулись к машине. Открыл перед супругой дверцу и попытался удержать за плечо для поцелуя, но она увернулась и нырнула в салон. Насколько ее знаю, вот-вот расплачется. Я что-то опять не так сделал?

Припарковался рядом с ювелирным магазином, решил показать кольца. Пусть сама выберет.

– Почему мы остановились? – встрепенулась Дэвина. – Здесь дизайнерское бюро?

– Нет, ювелирный магазин, – внимательно всмотрелся в ее лицо; все-таки сердится на что-то. – Не могу выбрать обручальное кольцо. Хочу, чтобы ты посмотрела.

– Кольцо? Только одно? – выразительно прошлась взглядом по моему удивленному лицу.

– Дэвина, солнышко, ты же знаешь, что гемозависимые мужчины не обязаны носить кольца в браке, – начал осторожно.

– Но многие носят, – безапелляционно заявила она.

– Как знак особого…

Осекся. Если скажу, что это делается лишь в случаях особого расположения к супруге, то Дэвина логично истолкует это не в свою пользу. А без секса снова останусь я… Стоит ли оно того, если скоро вся Британия узнает, что мы женаты?

– Отлично, – напряженно улыбаюсь. – Сразу и мне что-нибудь подберем.

Дэвина внимательно ищет на моем лице признаки внутреннего протеста, но безуспешно. Если уж я принял решение, то делаю без всяких сомнений и сожалений. Металлический ободок на пальце ничему не помешает в моей жизни. Надеюсь, она это прекрасно понимает… Выходим из машины, Дэвина продолжает хмуриться. Не буду спрашивать – скандал мне не нужен. Кольца, дизайнеры, очередной невыносимый семейный обед, а потом еще офис! Но у дверей магазина, она останавливает меня сама.

– Подожди. Хочу кое-что узнать, прежде чем мы займемся вопросами нашего брака.

Незаметно выдыхаю и отвожу ее в сторону, под деревья. Здесь стоит удобная скамейка и достаточно безлюдно для наверняка неприятного разговора.

– Я слушаю. Хочу понять, почему ты так вела себя у ведьм.

– А как я должна была себя вести?! – с ровного места срывается Дэвина, чем слегка шокирует. – Ты флиртовал с Аугустой, нисколько не стесняясь собственной жены! Меня! Давай сразу все проясним! Вы любовники?! Были любовниками?! Только собираетесь?! Мне же общаться с ней, учиться у нее, подчиняться. Я хочу знать!

Закончила она так жалостливо, что расплакаться захотелось уже мне. И, наверное, стоило бы сделать это, чтобы отвлечь Дэвину. Потому как открыть рот и что-то ответить я пока категорически не мог от чрезмерного удивления. А у моей девочки, оказывается, богатая фантазия. Вот бы такие таланты, да в нужное русло… За всем этим как-то пропустил, что она только что буквально накричала на меня. Когда дошло, способность связно изъясняться резко вернулась.

– Во-первых, подчиняться теперь будешь только мне и никому другому. И если Аугуста попытается командовать тобой, то я хочу узнать об этом немедленно. Второе, моя личная жизнь в прошлом тебя не касается. Что касается настоящего и будущего, такие вопросы будешь задавать, когда хоть немного поспособствуешь налаживанию нашей интимной жизни. Третье, это был первый и последний раз, когда ты говорила со мной в таком тоне. Ты можешь задавать вопросы, но не так. Запомни. И про Аугусту – между нами никогда ничего не было и не будет. Я не флиртовал, а всего лишь поддержал ее игру. Так что спроси у нее как-нибудь, зачем она устроила это при тебе.

На лице Дэвины отразилась смесь обиды, гнева и облегчения, но она промолчала, опустив глаза. И правильно сделала.

– По инициации никаких решений без моего ведома не принимать. Я хочу присутствовать. И, возможно, участвовать.

– Что? Как участвовать? – моментально переключилась она.

– Ведьмы расскажут, – мстительно улыбнулся. – И Дэвина, что это было? Вспышка ревности? Я как-то не готов к подобному от тебя.

Откровенно посмеиваюсь над ее эмоциональным выпадом. Ничего, вечером будет извиняться. Надеюсь, уже с кольцом на пальце.

Дэвина

Он еще и издевается! Ревную его?! Как бы не так!!! Просто хочу, чтобы со мной, наконец-то, считались! Ладно, потом подумаю, как отбить у Кэрра желание вести себя подобным образом и в моем присутствии, и без меня. Если уж все говорят, что женой гемозависимого быть лучше, чем наложницей, я планирую прочувствовать это до конца. Во всех подробностях…

– Мы можем идти в магазин? – все еще улыбаясь, спросил этот шутник.

– Конечно, – тоже мило улыбаюсь. – Не терпится окольцевать тебя.

Кэрридан аж зубами заскрежетал. Пусть знает, что специфическое чувство юмора есть не только у него. В ювелирном, правда, быстро забыла обо всех наших разногласиях. Насколько мне были безразличны украшения, которые дарили прежде в доме арш Паравалей, насколько выбор обручальных колец казался важным. И Кэрр не разочаровал – продавец положила передо мной три восхитительных украшения. Консультант что-то рассказывала о драгоценных металлах, редчайших фиолетовых сапфирах и лучших бриллиантах во всем мире, но я не слушала. Внимание привлекло лишь одно кольцо – изящный перстень с темно-фиолетовым камнем, переливающимся, будто глаза Кэрридана в лунном свете, падающем из окна. Кажется, вглядись пристально и увидишь алые отсветы…

– Вот это, – сказала уверенно и посмотрела на мужа. – Хочу его.

– Мисс Хэйс, вот этот камень намного крупнее и…, – попыталась расписать преимущества других вариантов продавец, но Кэрр остановил ее жестом.

– Мы определились, – уверенно проговорил.

Девушка с улыбкой кивнула и стала собирать украшения со столика.

– Нам еще нужно мужское кольцо. Чтобы подходило к выбранному, – заявила я, стараясь чтобы голос не дрожал.

Гемозависимый усмехнулся, но кивнул на вопросительный взгляд консультанта.

– Кэрр, послушай, – повернулась к нему. – Если ты откажешь мне сейчас, это будет менее болезненным, чем наблюдать тебя каждый день без кольца, зная, что оно лежит в тумбочке.

– Я буду его носить, не беспокойся. Считаю, я в достаточной степени без ума от собственной супруги для этого.

И игриво подмигнул. Хотелось бы высказаться, что это не тема для шуток, но вернувшаяся с новыми украшениями девушка, заставила прикусить язык. Вскоре мы вышли из магазина с желанными покупками. Я буквально светилась от радости – Кэрр идет мне на встречу, и в довольно принципиальных вопросах. Интересно, когда мы наденем кольца? Сегодня или только перед губернаторским балом? Спустя пару минут мое любопытство было удовлетворено. Едва сели в машину, Кэрридан избавил украшения от упаковки и протянул руку ладонью вверх. С замиранием сердца подала ему свою, и он тут же надел кольцо на мой безымянный палец. Потом вытянул свою ладонь и отдал второе украшение. Я, все еще не дыша, повторила действия гемозависимого.

– Вот и все, – сказал, разглядывая наши руки. – Поздравляю, миссис арш Параваль.

Выглядел Кэрр очень серьезным. Потом быстро наклонился и легко поцеловал в губы. А я растерянно переводила взгляд с кольца на него и обратно. Не ожидала такой реакции, думала продолжит иронизировать. Улыбнулась в ответ и тоже поцеловала, не давая отстраниться.

– Я попытаюсь, правда. Постараюсь быть тебе хорошей женой, – прошептала чуть слышно.

– Отлично, – все же задорно улыбнулся он. – Начнем с простого. Сегодня с тебя брачная ночь. Постарайся!

– Кэрр! – возмущенно воскликнула, но он уже отвернулся и завел двигатель.

Всю дорогу молча переглядывались и обменивались многозначительными улыбками. Хочет особенную ночь? Ну что ж, могу же я пойти навстречу желаниям мужа? Попытаюсь, обещала ведь. В дизайнерском бюро все прошло быстро. Я просто доверилась профессионалом и выбрала понравившееся. Кэрр, кажется, остался доволен моим подходом. Он явно не хотел проводить здесь времени больше, чем необходимо. К обеду вернулись домой. Удалось спокойно поесть. Возможно, потому, что Шастодан и Юдифь отсутствовали. Может быть дела, а может ругаются в другом месте… После Кэрридан вызвался проводить до спальни. Не знаю, с чего бы – вроде сказал, что поедет в офис, срочные дела. Но за столом он слегка нервничал, и я не смогла понять, почему. Лично меня ничего не беспокоило.

В коридоре нас догнал гемозависимый, которого я сегодня впервые увидела за обедом. Семейное сходство очевидно, но познакомить нас никто не пожелал. Ну и не надо, в принципе.

– И вот на эту девочку ты променял Карлу? – начал незнакомец без предисловий.

Я от такого просто застыла, вцепившись в руку Кэрра. Карла, я помню ее, но, кажется, ничего хорошего на ум не приходит при упоминании этого имени. Бывшая Кэрридана, что-то даже о свадьбе и ребенке было.

– Поблагодарить пришел? Скоро станешь счастливым мужем и отцом, – процедил Кэрр зло.

– Разумеется, племянник. А еще и тебя поздравить с законным браком.

Мужчины явно не любят друг друга и не собираются это скрывать. Почувствовала, как напрягся Кэрридан, и решила вмешаться.

– Спасибо за поздравления, – ответила холодно. – Нам нужно идти. Всего хорошего.

Потянула Кэрра за собой к лестнице на второй этаж. Еще конфликтов с родственниками не хватало в доме. Градоначальник за такое по голове не погладит.

– Это мой дядя. Вскоре они поженятся с Карлой. Она беременна от него, – посчитал нужным пояснить Кэрридан, едва за нами закрылась дверь.

– Кое-что я и так поняла. Почему раньше не видела его здесь?

– Он долго жил в Европе. Отец фактически выслал его.

– Было за что? – почему-то стало интересно, я же теперь часть семьи в полном смысле слова.

– Не уверен. Это дядя привел Эмму в дом и бросил. Отдал всем желающим. А она все равно его любила. Когда отец приблизил Эмму к себе, отправил соперника подальше.

– Понятно…, – задумчиво протянула я. – А Карла? Она сделала тебе больно? Изменила?

– Наши отношения не подразумевали верности, хотя она периодически и пыталась убедить меня в обратном. Карла недавно попыталась выдать дядиного ребенка за моего, чтобы женить на себе.

– Разве это не раскрылось бы после рождения малыша? – что-то слышала об особом чутье гемозависимых по всем вопросам, касающимся кровного родства.

– Конечно, раскрылось бы. Но разводов у нас нет. Она дочь губернатора, а ребенок наш по крови. В общем, держись от них обоих подальше. Интриганы, хитрецы и могут быть опасны, даже если в лицо улыбаются.

– Хорошо.

Подошла к Кэрридану и обняла. Почему-то захотелось стереть выражение озабоченности и грусти с его лица. Поцеловал в ответ, и мы попрощались до вечера. Думаю, стоит немного отдохнуть, а потом подумать, чем буду впечатлять мужа этой ночью.

Кэрридан арш Параваль

Тот вечер я запомнил надолго. Дэвина действительно постаралась сделать его незабываемым. Позаботилась об ужине, оделась так, что было совсем не до еды. Мы упорно продолжали болтать на ничего не значащие темы, будто у нас первое свидание. Ожидание сделало свое дело – ощущения от близости граничили с волшебством. Дэвина была спокойна, игрива, раскрепощена. Она много смеялась и флиртовала. А на пике оргазма тихо прошептала, крепко обхватив меня руками и ногами:

– Давай сделаем это. Я хочу…

Она вряд ли может сейчас разумно мыслить, но я решил уповать, что решение приняла раньше. Поэтому прильнул губами к подставленной шее. Пульс бился под моим языком, а Дэвина чуть хрипло постанывала и пыталась ускорить ритм. Но я, напротив, замедлился. С первым укусом, как и с первым сексом, спешка ни к чему. Дэвина протестующе захныкала, но не остановила. С удовольствием продолжил вылизывать ее шею, все больше падая в запах этой с ума сводящей женщины. Не ожидал, что так скоро позволит, но губернаторский бал через неделю. И кольца мы уже надели. Не до сомнений, в общем. Интересно, прочитала, что будет больно? Или просто слепо доверилась мне?

– Будет немного больно, – посчитал, что обязан предупредить.

– Знаю, – хихикнула. – Ты ведь укусишь меня.

Зрачки очень широкие. Она точно в подходящем состоянии и настроении. Если сейчас не тот самый момент, то неизвестно будет ли он вообще. Обуздал поднимающуюся панику, ускорил движения бедрами. Тихие стоны Дэвины перешли в крики, ногти начали выводить болезненные узоры на моей спине. Выгнулась подо мной, подчиняясь накрывающему удовольствию. Я и сам был почти готов, только ответственность за нашу кровавую связку позволяла держать под контролем процесс. Осторожно поцеловал нежную кожу, затем чуть царапнул полностью прорезавшимися клыками. По телу Дэвины пошли сладкие судороги, она замолчала и наверняка прикусила нижнюю губу, как и всегда в такие моменты. Сейчас! Быстро и аккуратно прокусил шею Дэвины, навалившись на нее всем весом, чтобы не дернулась и не поранилась сверх необходимого. Она пискнула, но замолчала и замерла, когда начал пить. Женщины часто рассказывали мне, что чувствуют во время процесса кормления. Надеюсь, они не врали и Дэвине так же хорошо сейчас.

Пил маленькими глотками, немного позабыв, что мы еще и сексом занимаемся. Отец был прав, между нами зов. Мы связаны каким-то непостижимым образом, ведь никогда я не пробовал ничего вкуснее крови Дэвины. Понятно, почему она так действует на меня – ее запах, ритм сердцебиения – все это могу чувствовать и так, не кусая. Дэвина тоже, кажется, позабыла об удовольствиях тела. Замерла, будто прислушиваясь к себе, ко мне, к происходящему. Но не оцепенела в страхе, явно не испытала отвращение, скорее любопытство и облегчение. С трудом оторвался от ранки. Да и не смог бы выпить слишком много – под зовом невозможно причинить вред. Никогда. Посмотрел на Дэвину – чуть побледнела, но радостно улыбнулась. Не успел спросить о ее самочувствии, как заговорила сама:

– Это было волшебно, – запустила пальцы в мои волосы. – Будто летала между звездами. Так тепло и уютно. Кажется, я теперь знаю тебя намного лучше. Понимаю твои желания, твои мотивы.

– Серьезно? – ошалело спросил, не веря в услышанное.

Нет, в книгах, конечно, читал о подобном. Но вот испытать в собственной жизни как-то не планировал.

– Да. Например, я теперь знаю, какая твоя любимая поза.

Брови сами собой поползли наверх, а Дэвина тем временем плавно выползла из-под меня и встала на колени и локти. Прогнулась в пояснице и обернулась, посмотрела приглашающе. Очевидно, она снова возбуждена. Да и меня уговаривать не надо. Моментально оказался позади, и уже не контролируя себя, вошел в податливое тело. Дэвина опустила голову на простыни, позволяя входить еще глубже. Наверняка на ее бедрах останутся синяки от моих пальцев, а на шее засосы. Пить больше не рискнул, но постоянно облизывал выступающие капли и бесконечно целовал, входя в раж все больше. Финал вышел поистине безумным. Стонов и криков не смог сдержать даже я. Оргазм был крышесносным. Все еще двигаясь, мы рухнули на постель, мокрые и обессиленные. Не пожелал выпустить Дэвину из объятий, а она и не настаивала.

– Я люблю тебя, – прошептал тихо.

Не уверен, что услышала. Смолчала в ответ. Может, просто вся в собственных ощущениях. Может, моментально уснула вымотанная. А может, ей просто нечего сказать. В любом случае, для гемозависимого зов – это приговор. Могу испытывать недовольство, но выбора у меня нет. Я обречен любить эту женщину всю жизнь. А Дэвина – ведьма, у нее все по-другому. Есть вероятность, что ответных чувств не получу никогда.

Дэвина

На утро в столовой нас встретили мертвой тишиной. Только появившийся через пару минут после нас градоначальник, внимательно посмотрел и сухо обронил:

– Поздравляю.

Чувствовала себя не в своей тарелке весь завтрак. Во-первых, решение мое было больше импульсивным – не планировала ничего подобного. Второе, Кэрридан, едва открыв глаза, начал глупо улыбаться и всячески демонстрировать радость. А мне совсем не хотелось обсуждать случившееся. Нужно немного времени, чтобы понять, принять, ощутить нашу связь. Очевидно, и Кэрр и прочие гемозависимые в доме прекрасно чувствуют изменения между нами, а я – совсем ничего. Но мужу об этом говорить не стала – улыбнулась в ответ, поцеловала и сбежала в ванную. Там долго рассматривала отметины на шее. Ничего страшного – небольшие ранки. Синяк вокруг гораздо больше бросается в глаза. Умылась, заклеила телесным пластырем место укуса, но Кэрр, когда увидел, велел убрать.

– Нельзя, – покачал головой. – На воздухе заживет быстрее. А так и воспалиться может. Если хочешь прикрыть, надень шарф.

Искать подходящий аксессуар не было желания, поэтому надела водолазку с глухим воротом и на этом успокоилась. Но могла даже и не задумываться об этом, вся семья точно в курсе. Хорошо хоть вчерашнего дядюшки за столом нет. И Юдифь, кстати, тоже что-то не видно. Пока ели, заметила, что на мое кольцо никто внимания не обратил. Зато левая рука Кэрра безусловно стала событием номер два на сегодня. Не думала, что обручальное кольцо на мужчине имеет такое уж значение.

После мы поднялись к себе, Кэрридан быстро собрался и уехал, наконец-то, оставив меня одну. Не то чтобы я была недовольна прошлой ночью. Все прошло чудесно, ни минуты не жалею, что «зажмурилась и прыгнула». Но видимо пора в библиотеку – ничего не знаю о привязке на крови, мало что о зове и о ведьмах. Пора как-то восполнить эти пробелы, чтобы ориентироваться в происходящем в собственной жизни. Весь день провела за книгами. Информации было столько, что голова к вечеру начала раскалываться. Кэрридан позвонил после обеда и сообщил, что вынужден задержаться допоздна. Понимаю, нельзя рабочие вопросы откладывать до бесконечности. Когда собиралась уходить из библиотеки, заглянула Мари и передала, что нужно обсудить со швеями платье для губернаторского бала. Позвонила мадам Рисе, как только вернулась в спальню. Договорились, что сама к ней приеду. Хочется проветриться и поужинать в городе. Не хочу оставаться наедине с семейством.

В такси обдумывала прочитанное сегодня. Ничего особо полезного не нашла. Ведь большинство информации было о гемозависимых и людях. И почти везде имелась приписка, что с ведьмами дело обстоит иначе. Но вот как именно иначе, нигде ни слова. Учитывая, что, по мнению Кэрра, браки с ведьмами распространены, очевидно, это намерено скрыто. Возможно, у Аугусты есть нужные мне книги. Или ответы. Хотя если честно, разговаривать с ней я теперь не очень хочу. Посещение ателье прошло чудесно. Когда мое мнение швеям стало интересно, разногласия наши ушли в прошлое. На этот раз я выбрала один из оттенков красного сама. Намеренно. Пусть Кэрр после вчерашнего думает, что получил послушную жену. Да и не вижу ничего плохого в своем желании сделать ему приятное. Он же идет мне навстречу.

Ужинать пошла в небольшой ресторанчик в том же здании, что и ателье. Просто увидела вывеску, когда выходила. Другого способа выбрать не знаю, не была нигде, кроме тех мест, куда Кэрр водил. Но понятия не имею, как туда добраться. И надо ли? Может пора заиметь свои любимые кафе? Моя одинокая трапеза была чудесной ровно до того момента, пока я не заметила за столиком в углу Люка. Чуть не подавилась кофе, которым запивала чудесное пирожное. Парень, которого больше не желала никогда встретить, многозначительно посмотрел на шарф, которым все же прикрыла шею перед выходом из дома. А потом на кольцо. Нахмурился, поджал губы. Демонстративно отвернулась – плевать на его мнение! Хоть он и был добр со мной, но в целом вся эта ситуация с Сопротивлением едва не стоила мне жизни и отношений с Кэрром. К счастью, Люк не совсем сошел с ума и подходить не стал. Поспешно доела, расплатилась и покинула ресторан. Не знаю, почему не вызвала такси сразу, решила прогуляться. И уже через пару кварталов Люк меня нагнал и остановил в тени ближайшего дома. Возможно, я хотела этого, но не признаюсь даже себе. На улице стемнело, людей немного – надеюсь, нас не заметят…

– Дэвина, – прошептал срывающимся голосом и замолчал, прожигая взглядом.

– Я сказала все, что знала! Что тебе еще надо?! – грубо и агрессивно, но эмоции буквально переполняют.

– Просто хотел увидеть, – Люк взялся за край шарфа и потянул вниз.

Перехватила его руку и отняла полупрозрачную ткань. Кто он вообще такой, чтобы так себя вести?!

– Не надо!

– Ты позволила ему? – спросил с горечью в голове и во взгляде.

– А что мне оставалось?! Мы женаты, и это не закончится, даже если наскучу ему. У Сопротивления была возможность помочь, но вы предпочли просто использовать меня!

– Не я, клянусь! Это все родители. Какие-то их старые счеты с арш Паравалями. Я не имею особого веса в Сопротивлении, ничего не смог бы сделать.

– Тогда не делай хуже сейчас! Если Кэрридан узнает, мне не поздоровится. Давай просто забудем!

– Не могу! – горячо возразил Люк. – Как забыть, если единственное чего я хочу, это забрать тебя у этого кровососа?!

– Зачем? – растерялась от его напора, уже предчувствуя ответ.

– Потому что влюбился словно мальчишка. С первого взгляда! Давно не могу спокойно есть и спать, думая, что ты заперта в этом проклятом доме.

Люк наклонился опасно близко. Его руки упирались в стену по бокам от моей головы, но он не прикасался. Но приблизил лицо настолько, что смогла рассмотреть его губы во всех подробностях. Даже в сумерках. Вспомнила, что и он мне очень понравился сразу. Правда, тогда не до симпатий было. Помню, как думала: «Здорово, если мы с Люком сможем общаться после моего побега от арш Паравалей». Но не суждено. Теперь я уже никуда не денусь от правящей семьи, а прочие мужчины для меня еще под большим запретом.

– Я не заперта, – прошептала чуть слышно, игнорируя все остальное в его словах. – У меня все нормально. Кэрридан ко мне хорошо относится. Простил, хоть и не забыл.

– Но ты ведь по-прежнему хочешь свободы! – для человека, который меня очень мало знает, прозвучало слишком уверенно.

– Люк, мне теперь некуда бежать. Мы связаны, он найдет где угодно.

– Можно преодолеть и это! Я знаю как, просто поверь!

– Хорошо, я верю! – захотелось закрыть уши и не слушать. – Но теперь сто раз подумаю, прежде чем согласиться на что-то подобное. Кэрридан дал мне последний шанс тогда. Убьет, если узнает.

– О таком муже ты мечтала, Дэвина? – он правильно понял мое нежелание что-либо предпринимать. – Что ж… Тогда счастливой семейной жизни.

Люк оттолкнулся от стены и спустя мгновение растворился в темноте позднего вечера.

Кэрридан арш Параваль

Насладиться медовым месяцем не вышло. Отец решил, что раз мы теперь связаны с Дэвиной, то и романтика нам ни к чему. Завалил делами по самые уши. Еще и подготовка к губернаторскому балу. Мало того, что мероприятие официальное и благотворительное одновременно, и нужно утвердить миллион документов. Или не утвердить. Так и еще и личное… Вся наша семья будет там, а это уже само по себе катастрофа. Плюсом заметно беременная Карла, которую наверняка станет «облизывать» моя мать и вздыхать с ней вместе, какой я козел. Губернатор по слухам разочарован выбором дочери. Уверен, он поспешит поделиться этим со мной. И посочувствовать по поводу моей женитьбы. Главное, не перепутать, с кем можно показать зубы, а с кем лучше промолчать. Ох, кровавый бог, пошли мне терпения…

Каждый день я возвращаюсь домой около полуночи смертельно усталый и раздраженный. Дэвина либо ждет меня, либо уже дремлет с включенным светом. Каждый раз безумно приятно, что не спит. Против супружеского долга тоже не возражает, чем по-прежнему слегка удивляет. Периодически мне докладывают, чем она занимается. В основном тем же, чем и я – подготовкой к приему у губернатора. Вечера проводит вне дома. Не стал возражать, понимаю, что ей не по себе здесь без меня. Пусть гуляет. К ведьмам Дэвина ездит редко по моим меркам. На стремление к тайным знаниям и магическим силам не очень похоже. Впрочем, меня это вполне устраивает. А вот Аугусту нет – она буквально изводит звонками и сообщениями с просьбами о скорой инициации. Видимо считает, что сразу после Дэвина изменит отношение к обучению. В итоге подумал-подумал и решил согласиться с главной ведьмой. И прогиб засчитают, и Дэвине на губернаторском балу будет комфортней. По крайней мере, все поймут, с чего бы вдруг мы теперь женаты. Осталось только с моей ведьмочкой об этом поговорить. Надеюсь, у нее возражений не возникнет.

Для этого и собрался домой пораньше. Обсудим все и вместе побудем. Дэвина какая-то тихая последнее время. Замкнутая, молчаливая, думает все время о чем-то. А когда она начинает думать… В общем, даже предполагать последствия не хочу. В нашем квартале купил цветы. Хочу порадовать супругу – не люблю, когда грустит. Потом зашел за пирожными в чудесную маленькую кондитерскую. Самому тоже безумно хочется отвлечься. На наше поместье в Дареме на днях было совершено нападение. Явно пытались освободить Эмму. А вот как узнали, что она там – большой вопрос. И очень неприятный. Пока концов не нашли, но повторения попытки переворота нельзя допустить. Дэннидан не радует. Военные не очень справляются с его перевоспитанием. Братец чудит еще хуже, чем в Лондоне. И все то же самое – алкоголь, дебоши, женщины. Как ему удается все это проворачивать в закрытой академии – ума не приложу. Но отец на мое недоумение лишь отвечает, что я бы справился с этой задачей еще лучше брата. Возможно, он и прав. Но это не я предал семью.

Тихо вошел в свою комнату и сразу заглянул в соседнюю. Дверь между нашими спальнями давно не закрывается. Дэвина на диване рассматривает какие-то фотографии. Перед ней на столике нетронутый ужин. Намеренно задеваю плечом дверь, и она поднимает глаза. Улыбаюсь, выставив перед собой букет и коробку с пирожными. Хочу, чтобы улыбнулась в ответ. И через секунду получаю желаемое – Дэвина радостно соскакивает и почти бежит ко мне, чтобы забрать подарки. Мимолетно чмокает в щеку, и я бы с удовольствием накинулся на нее прямо сейчас, но… Разговор будет серьезным, надо поесть. Ухожу мыть руки, пока Дэвина ищет вазу. Слышу из ванной, как стучится Мари. Принесла ужин по моему приказу. Может, удастся и жену накормить. Когда возвращаюсь, еда уже на месте. Цветы тоже, а Дэвина поспешно собирает фотографии.

– Что это? – спрашиваю ее, подходя.

– Платье для губернаторского бала. Времени мало, а я никак не могу определиться с деталями.

Беру фото из ее рук и просматриваю. Хм… Алый? Вроде бы она не очень любит этот цвет. Думал, выберет синий или что-то подобное.

– По-моему ты выглядишь восхитительно. Детали не важны.

– Это наш первый выход в качестве семейной пары. Я так не волновалась даже в прошлый раз.

И столько сказали ее огромные испуганные глаза, сколько словами она бы не смогла выразить.

– Дэвина, присядь, – взял ее за руку и увлек за собой на диван. – Я как раз об этом хотел поговорить. Меня тоже беспокоит губернаторский бал. Хочу, чтобы тебе там было максимально комфортно в соответствии с нашим новым статусом. В общем… Мы с Аугустой несколько раз это обсуждали и пришли к выводу, что инициацию лучше провести до. Так будет лучше. Для тебя в первую очередь.

– Мне так никто и не объяснил, в чем заключается инициация, – ответила после небольшой паузы. – И я не знаю, какого ответа ты ждешь. Если вообще ждешь. Аугусту я больше не видела ни разу.

– Я не ведьма, Дэвина. Сложно будет объяснить, но я попытаюсь, – откинулся на спинку, прикрыв глаза; чертова Аугуста! – Инициация – это обряд, после которого ты должна почувствовать свою силу. На самом деле, это первый шаг к управлению ею, но первоначально я посчитал, что и теории пока достаточно.

– Не могу сказать, что ведьмы встретили меня с радостью. Поэтому ни теория, ни практика не очень интересуют.

– Это я заметил, – приобнял Дэвину за плечи, привлекая к себе. – Но это необходимо. Это защитит тебя от злых взглядов, напрочь перечеркнет твое прошлое положение. Понимаешь?

– Понимаю. А как будет проходить обряд?

– Есть варианты. Если не хочешь сама спросить у Аугусты, я поговорю с ней.

– Поговори.

– Завтра же. А сейчас давай поедим. А потом, если у тебя нет никаких планов на вечер… – игриво зашептал ей на ухо.

– Вроде нет, – засмеялась в ответ.

Дэвина

Вечер закончился волшебно. Настолько, что отважилась предложить Кэрру кровь. Все же испытываю чудовищные угрызения совести из-за встреч с Люком. Наверное, пытаюсь сблизиться с гемозависимым, чтобы не натворить глупостей… Кэрридан на мое предложение лишь удивленно вскинул брови.

– Ты хочешь этого? – спросил оторопело, оторвавшись от моей груди.

– Не знаю. Скорее, нет. Просто, наверное, это должно стать регулярным ритуалом.

– Вовсе необязательно, – уверил он. – Я вполне успешно питаюсь. Но если захочешь этого, как часть сексуальной игры, просто скажи. Я с удовольствием.

И подмигнул с таким выражением лица, будто поймал меня на горячем. Думает, буду упрашивать? Не дождется! Хотя… Ту ночь я запомнила и забуду нескоро. Но уговаривать его?! Нет, нет и нет!

На утро Кэрридан снова ушел очень рано, а я, перетерпев семейный завтрак, бросилась в библиотеку. Какая же я несобранная – еще на встрече с Аугустой спрашивали, что думаю об инициации. А я так и не удосужилась расспросить кого-нибудь или почитать о ритуале. Но уверена, на Кэрра не стоит полагаться в этом вопросе полностью. Спустя три часа и семь толстых книжек устало откинулась на спинку кресла. Никаких подробностей не нашла – конечно, библиотека-то не ведьминская. Но кое-что интересное вычитала… Оказывается, ритуал проводить гораздо проще, если действо сопровождается сексом. Понятно, почему Кэрридан изъявил желание поучаствовать. Правда, не ясно, зачем ему это – подобные выверты способствуют появлению ведьм с более сильным потенциалом. Почему-то до сих пор не задумывалась, хочет ли он видеть меня сильной или слабой ведьмой. Кажется, Аугуста сказала Шастодану, что дар мой совсем небольшой. Неужели, Кэрр хочет сделать сильнее? Или просто его зажигает идея заняться сексом среди всей этой колдовской атрибутики? Не замечала за ним подобных стремлений, но мало ли… Думаю, стоит поговорить об этом откровенно. В любом случае, если у процесса будут свидетели, то однозначно «нет». И он меня не заставит. Никто не заставит.

После унылого семейного обеда попросила Мари организовать поездку к ведьмам. Если Кэрридан считает, что пора, лучше заняться этим вплотную. Через полтора часа я сидела перед Аугустой. Не могу сказать, что так уж комфортно, но терпимо. А вот на мой вопрос об обряде она ответила странно.

– Дэвина, зачем тебе знать подробности? Это абсолютно безболезненно. Тебе ничего не угрожает. Ритуал буду проводить я. Выполнишь, что скажу, и все пройдет идеально.

– Мы с Кэрриданом обсуждали вчера инициацию. Он хочет в этом участвовать, но не сказал, в чем будет заключаться его участие.

– Да, он звонил утром. Не волнуйся, он вполне может участвовать. Ничего необычного в этом нет. Лучше всего инициировать ведьму во время оргии. Но ты замужем, поэтому обойдемся одним Кэрриданом.

Кажется, я потеряла дар речи на несколько секунд. Потом откашлялась и все же смогла задать вопрос, который первым пришел в голову.

– А когда стану ведьмой, мне придется участвовать в оргиях?

– Только если твой муж сочтет это необходимым, – неприятно усмехнулась Аугуста.

– А можно это как-то заранее узнать, – ощутимо начала нервничать. – Возможно, мне не стоит становиться ведьмой. Просто я как-то не предрасположена к оргиям.

– Дэвина, ты еще слишком молода, чтобы ставить крест на оргиях. С возрастом многое в женщине меняется. Сексуальная жизнь с мужем может быстро наскучить. А ведьмам подобные развлечения еще и силы дарят. И немалые.

– Я пока даже не думала, что буду делать со своим даром. Не понимаю, зачем он мне, – заявила опечаленно.

– Ну, ты ведь не думаешь, зачем тебе две ноги или нос. И тут также – когда почувствуешь свою силу, не надо будет думать. Просто учиться. И со временем все поймешь.

– А на инициации кто-то будет смотреть, как мы с Кэрриданом… – договорить не смогла, опустила глаза.

– Думаю, твой муж запретит это. Хотя опять же, это лишит ритуал некоторой части потенциала.

Чувствую себя ужасно – будто мойку машины обсуждаем. Какой-то процесс, который не имеет ко мне ни малейшего отношения. А между тем это именно я буду заниматься сексом непонятно где и непонятно зачем. По дороге домой не выдержала и написала Кэрру сообщение с вопросом, хочет ли он, чтобы я непременно была сильной ведьмой. «Конечно, милая. Самой сильной». Вот так, без смайликов даже. Думаю, быть самой сильной мне не грозит. Но это не отменяет того, что он попытается сделать меня таковой.

Дэвина

Кэрридан вернулся поздно, но я и не думала ложиться. Услышала, как муж направился в собственную ванную, и решительно отправилась за ним. Застала умывающимся, уже без рубашки. Невольно залюбовалась широкой спиной, перекатывающимися под кожей мышцами, трогательно выступающими позвонками.

– И как? Нравлюсь?

Поспешно подняла глаза, Кэрр наблюдает за мной через зеркало и самодовольно ухмыляется.

– Очень, – не стала лукавить; он все равно давно знает все мои тайные мысли.

– Я в душ. Составишь компанию?

Понятно, мыться он не собирается… Интересно, он когда-нибудь насытится мной?

– Нет, – покачала головой с самым серьезным выражением лица. – Поговорить хочу.

– Конечно. О чем?

Кэрридан начал невозмутимо расстегивать ремень, хищно наблюдая за моей реакцией. Ну, нет – инициация совсем скоро, нужно во всем разобраться.

– Я сегодня посмотрела книги по ритуалу инициации. А потом была у Аугусты.

– Только сегодня? – Кэрр посмотрел неодобрительно, потом быстро закончил раздеваться и зашел в душевую кабину.

Понимаю его недовольство – уж книги могла бы и раньше почитать. Зашумела вода, я присела на банкетку, ожидая, когда станет потише и собирая всю свою смелость для вертящихся в голове вопросов. На сколько это вообще нормально – спрашивать такое у мужа?

– Ну что там? – Кэрр выглянул, открывая флакон с гелем.

– Прочитала, что многие ведьминские ритуалы тесно связаны с сексом, – решила зайти издалека, наблюдая через матовое стекло, как Кэрридан намыливает себя.

– Это так. Тебя интересует, будем ли мы заниматься сексом на инициации?

– Да, – пролепетала чуть слышно.

– Будем, – уверенно и без раздумий ответил. – У нас вроде все наладилось, почему тебя это беспокоит?

Ну, допустим, не все наладилось… Просто я распробовала секс, Кэрра, семейную жизнь. Успокоилась немного, перестала отбрыкиваться.

– Аугуста сказала, что на нас могут смотреть.

Кэрридан промолчал, смыл пену и вышел из кабины.

– Что еще она сказала?

Вода медленно стекает по телу гемозависимого, пробуждая во мне вполне конкретные желания. Наблюдаю за многочисленными мокрыми дорожками, а Кэрр не торопится взять полотенце и прикрыться.

– Сказала, что я слишком молода, чтобы ставить крест на оргиях в своей жизни.

Опустила глаза в пол, слишком стыдно такое говорить.

– Дэвина, – Кэррридан все же воспользовался полотенцем; вытерся и обмотал его вокруг бедер. – Аугуста очень тонкий политик, хитрый манипулятор и азартный игрок. Будь с ней осторожна.

Он присел рядом прямо на бортик ванной и заговорил, кажется, совсем не о том. Или это я не вижу связи в силу отсутствия тех качеств, что присущи главной ведьме.

– Разумеется, на нас никто не будет смотреть. После ритуала мы останемся вдвоем и завершим его. Что касается оргий… Сложно не согласиться с Аугустой. Ты, и правда, еще очень молода, чтобы говорить "никогда", но только через мой труп, уж прости.

– Но ты написал, что хочешь сильную ведьму рядом. А оргии способствуют, насколько я поняла.

– Я в курсе, – гемозависимый озабоченно посмотрел на меня. – Не это имел в виду. Я помогу всем, что будет в моих силах, если захочешь развивать свой дар. И никаких оргий.

– Твой отец передал, что Аугуста считает меня потенциально очень слабой ведьмой.

– И это знаю. Не беспокоюсь об этом. Я вообще очень долго считал тебя человеком. Так что печалиться не о чем. Еще вопросы?

– Мы всегда будем так мало видеться? – спросила то, что терзало уже несколько дней.

– Вовсе нет, – задумчиво ответил Кэрр, пытаясь поймать мой взгляд. – Разберусь с накопившимися делами и снова буду водить тебя по ресторанам. Возможно, съездим в отпуск. Куда бы ты хотела?

– Не знаю… Куда угодно. Я же нигде не была. Ты голодный?

– Нет. Ужинал. Пойдем спать.

Послушно встала, сняла с Кэрридана полотенце и повесила сушиться. Гемозависимый на это удивленно вздернул бровь, но смолчал. Взяла мужа за руку и повела в свою комнату.

– Когда мы переедем? – спросила будто между делом.

– Через пару недель, не раньше, – проговорил глухо.

Уверена, благоверный сейчас пялится на мою пятую точку. Не могу его осуждать, халат отлично подчеркивает мои формы. Намеренно провоцирую Кэрра плавной походкой, чуть изгибаю спину, покачиваю бедрами. У кровати останавливаюсь и разворачиваюсь. Смотрю в поалевшие глаза, на бурно вздымающуюся грудь. Опускать взгляд ниже и не требуется.

– Не голоден? Ложимся спать? – интересуюсь с вызывающей улыбкой.

Кэрридан набрасывается на меня буквально со звериным рычанием, и мы падаем на постель.

Кэрридан арш Параваль

Очень доволен, что удалось успокоить Дэвину. Короткий разговор, и все встало на свои места. Аугусте я, конечно, спасибо не скажу за ту чушь, что она рассказала моей нежной девочке. И давить на нее не позволю, и использовать против себя. Инициация – и так непростой процесс, нужно пройти через изматывающий ритуал. Вместе. Энергозатратным, правда, участие будет лишь для меня. Ведьмы на подобных мероприятиях лишь получают. Но для Дэвины ни чуть не жалко. Одна только сложность – если откажется покормить меня после, придется воспользоваться кем-то другим. А не хочется. Совсем. Но нужно все подготовить на всякий случай.

Утром позвонил главной ведьме, сообщил, что мы готовы. Намекнул, что не доволен вопросами жены. Категорично объяснил, что Дэвина не станет ни в чем подобном участвовать. Аугуста высокомерно хмыкнула в трубку. Понятно, считает, что не смогу удержать молоденькую ведьмочку в узде. На самом деле и у меня сомнения по этому поводу имеются. Но планирую биться до последнего за верность в нашей паре. Если Дэвина предпочтет другого или эксперименты… Не знаю, что я сделаю – боль разрывает внутренности стоит только подумать о таком.

В назначенный день привез Дэвину к ведьмам, едва стемнело. Пришлось остаться в гостевой комнате, а жену сразу же увели. Будут готовить, рассказывать, объяснять. А я и так давно все знаю. Присутствовал не единожды на инициациях. И на оргиях в том числе. Давно это было – я только входил в силу, учился контролировать себя. В сексе в первую очередь. Надеюсь, супруга не узнает. Не думаю, что обрадуется. Перед началом меня покормили, как следует. Похоже, рассчитывают, что не только с Дэвиной захочу поделиться силой. Зря Аугуста это затеяла, я уже не импульсивный юнец. Смогу противостоять любым соблазнам, кроме близости с собственной женой. Какая странная ирония, учитывая мое прошлое.

Наконец, меня проводили вниз. Под домом главной ведьмы располагаются обширные катакомбы. Наверное, никто кроме самой Аугусты не знает всех помещений и их назначения. Я сам был только на центральном круге – основной ритуальный камень в центральной Британии. По факту это огромная подземная пещера – высокие потолки, влажные стены, ледяной пол. В центре круглый жертвенник в окружении затейливой вязи рун. Ничего не понимаю в ведьминской письменности, но по слухам здесь можно провести любой обряд. Даже принести кровавую жертву. И кто знает… Ведьмы уже собрались, тихо поют что-то заунывное из-под глубоких капюшонов. Раскачиваются в такт. Редкие масляные лампы освещают ритуальный круг. Камень застелен черным шелком и украшен ветками и цветами. У основания стоят корзины с фруктами и ягодами. Ага, прям ода плодородию… Хотя… Дэвина не предохраняется уже несколько дней, по правилам обряда нельзя. Кровь нужна чистая. Так что кто знает, может в итоге и я получу желаемое. Было бы здорово – беременные ведьмы не участвуют в жизни ковена. Считается, что это не полезно для ребенка. А уж моя необученная жена точно не будет рисковать нашим ребенком.

Песнопения становятся громче. На другой стороне круга вижу хрупкую фигурку в алом плаще. Дэвина. Она одна здесь не в черном. Сопровождающие ведут ее по кругу, мимо всех собравшихся ведьм и останавливаются перед Аугустой. Главную тоже легко узнать по серебристой меховой оторочке на плаще. Аугуста торжественно приветствует собравшихся, желает всем долгих лет и громких свершений. Потом представляет новенькую, кратко рассказывает, кто она и откуда. Оказывается, не все в курсе, что Дэвина моя жена. По пещере проносится шепот при этих словах главной ведьмы. Но присутствующие быстро успокаиваются, и ритуал продолжается, будто и не было ничего.

Закончив что-то втолковывать Дэвине, Аугуста эффектным движением сбрасывает плащ. Я в курсе, что ни у кого из собравшихся нет одежды под мантиями, но вот Дэвина неловко дергается при этом. Значит, не сказали. Главная ведьма продолжает испытывать нервы новенькой и мое терпение. Аугуста медленно идет к алтарю походкой модель на подиуме. Да, хороша. Особенно, если знать, сколько ей лет. Надеюсь, хоть не для меня так старается… Потом и Дэвину ведут за главной. Около камня раздевается и она. И вот тут начинаются сложности – она так красива и беззащитна в своей наготе, так трогательно напугана… Стоп! А почему она напугана? Понятия не имею, возможно, просто излишне эмоционально реагирует, как и обычно. Слишком поверила в происходящее. Узнаю, что намеренно запугали – не поздоровится шутникам. Ведьмы помогают Дэвине подняться на жертвенник. Она медленно ложится, шаря глазами по собравшимся. Неужели меня ищет? Уже скоро, милая, потерпи еще немного. Пытаюсь заставить работать нашу связь, отдать ей частичку спокойствия и уверенности, но внезапно останавливаюсь в смятении. Ведьмы снова громко напевают, Аугуста вторит им, произнося ритуальные слова. С алтаря она берет длинный тонкий кинжал и поднимает вверх. Скорее чувствую, чем вижу, как Дэвина зажмуривается от страха. Аугуста что? Вместо минимально достаточного обряда, решила инициацию на крови провести? Зачем?! Дэвина не девственница, и потенциал ее слишком мал для подобного. Но поделать ничего не могу, если вмешаюсь, то войны с ведьмами нам не избежать. Поэтому только смотрю во все глаза и проклинаю Аугусту. Кровь Дэвины должна принадлежать только мне!

Когда лезвие опускается на запястье Дэвины, зажмуриваюсь. Чувствую, как земля уходит из-под ног. От запаха желанной женщины, ее страха, крови, силы. Схожу с ума от накатывающего волнами желания – обладать, присвоить, распробовать… Аугуста делает следующий надрез на другой руке. Валюсь на колени, с трудом сдерживая стон. Страсть и голод скручивают, зубы прорезываются, оставляя болезненные ранки на губах. Начинаю лихорадочно раздеваться, отрывая пуговицы и путаясь пальцами в ткани. Моя! Дайте! Не могу больше ждать!!!

Дэвина

После приезда в дом Аугусты нас с Кэрром почти сразу разлучили. Меня отвели в подземную пещеру с небольшим бассейном. Долго мыли травяными настоями, напевая что-то замогильными голосами. Было страшно, холодно, неуютно. Сразу поняла, что ничего объяснять мне не собираются. Даже перед самым ритуалом. Попробовала протестовать, попросила отвести к Аугусте. Но это проигнорировали. Когда волосы подсохли после мытья, их обработали каким-то цветочным составом, а после отрезали приличных размеров прядь. Я только вскрикнула возмущенно. В ответ на меня шикнули и сообщили, что так надо. Потом велели лечь на деревянный настил и стали наносить на тело какие-то символы соками растений. Рисунки почти сразу исчезали, высыхая. По запаху это была вербена с чем-то еще. Зачем? Кэрр же будет участвовать. К этому моменту я уже так устала от подготовки, что хотела только одного – остаться, наконец, наедине с мужем. Мысли о том, что обрету независимость, став полноценной ведьмой, давно улетучились. Аугуста и ее приближенные меня не приняли, и, очевидно, это не поменяется. Не в ближайшее время точно.

После омовения меня привели в небольшой кабинет без окон и оставили наедине с книгами. Много о кодексе, правилах, законах, наказаниях. Абсолютно не интересно, я ведь не планирую участвовать в жизни ковена. Да и не приглашал никто. Спустя пару часов наведалась Аугуста. Мои вопросы и возмущения она и слушать не стала. Протянула потертый кусок пергамента и велела прочесть вслух.

– Что это? – имею право знать.

– Ведьмовская клятва главе ковена, – холодно ответила, даже не глядя в мою сторону.

Появилось огромное желание прекратить все это немедленно. Жила столько лет неинициированная, и дальше проживу. Или нет? Если даже Кэрридан заинтересован в ритуале. Все же прочитала заковыристый текст, едва сдерживая слезы. Сразу после Аугуста забрала пергамент и ушла. Те же ведьмы, что мыли меня, принесли в кабинет алый плащ с огромным капюшоном и снова без объяснений повели куда-то. Заунывные песнопения стали слышны задолго до того, как мы подошли к огромному каменному залу. Перед входом в круг мне все же сказали пару слов – выдали инструкции, что и как делать. Придется раздеться, а под плащом ничего. Впрочем, неважно, скорее бы все закончилось. Но оказалось, что интересное только начинается… Первой разделась Аугуста. Прямо передо мной. И никто не предупредил о таком. Кэрр ведь может быть уже здесь. Ревность скрутила, желание придушить главную ведьму возросло вдвойне. На лице Аугусты написано явное удовольствие от происходящего и превосходство надо мной. Если она планирует что-то гадкое с участием Кэрридана, то ни статус, ни магический дар ее не спасут! Немного самонадеянно с моей стороны, но я, правда, очень разозлилась.

Следующей раздеться пришлось мне. Уже перед алтарным камнем. Вот тут я и поняла, что Кэрр точно здесь. Моментально ощутила волну сексуального напряжения в свою сторону. Забираюсь на алтарь, между делом пытаюсь рассмотреть среди черных плащей Кэрридана. Но не нахожу его, хотя чутье и подсказывает, где примерно он стоит. Видимо, просьбу лечь, я услышала не сразу. Поняла это по злым глазам Аугусты. Поспешно выполнила, что приказано. Чувствовала я себя при этом не слишком здорово – лежать голой при посторонних людях… Стыд забылся моментально, как только увидела в руках главной ведьмы клинок. Проследила взглядом за блеском лезвия и сглотнула. Никто не предупреждал и об этом. Разве Кэрридану стоит присутствовать на кровавом обряде? Всегда считала, что это верный путь к полной потере контроля для гемозависимых. Но уже через секунду и страх был забыт – запястье обожгло острой болью. Стиснула зубы, чтобы не закричать, а Аугуста полоснула по другой руке. Затем перешла к ногам, и закончила, нанеся какие-то символы на грудь и живот. Как же больно! И сколько не зажмуривайся, боль пульсирует, кажется, во всем теле.

Неожиданно мне помогли подняться. Села и растерянно захлопала глазами – что еще на очереди? Главная ведьма приняла у одной из ведьм кубок и прошептала над ним что-то неразборчивое.

– Кровь твоих сестер, – хрипло проговорила и капнула мою собственную кровь с клинка в кубок.

И протянула чашу мне. Непонимающе уставилась на нее. Чего она хочет?

– Пей, – прошипела Аугуста замогильным голосом, а меня моментально замутило. – Пей!

От ее окрика стало так жутко, что я послушно взяла кубок и отхлебнула. С трудом проглотила, поставила бокал на алтарь и оперлась о камень руками, сражаясь с тошнотой. По звукам понимала, что вокруг что-то происходит, но не могла отвлечься от размеренного дыхания и молитв, чтоб меня не вывернуло на собственной инициации. А когда немного отпустило, осмотрелась. Ведьмы спешно покидали пещеру. Молча, по стеночке. От созерцания бегства «сестер» отвлек непонятный звук похожий на шипение. Посмотрела в ту сторону и едва не закричала от ужаса. К алтарю шло какое-то существо – матовая темно-серая кожа, лишенная волос, чрезмерно рельефно прорисованная мускулатура без намека на жировую прослойку, характерную для людей, рваные движения и сиплое дыхание. Морда чудовища из-за особенностей строения напрочь лишена губ и щек. Зато зубы виднеются во всей красе. Особенно длинные, острые и блестящие клыки. Страшно до обморока… С первого взгляда прекрасно поняла, кто это – гемозависимый в полной боевой ипостаси. Людям в школах показывают изображение наших хозяев и в таком виде. Единственный раз. Но в женских заведениях эта страница из учебников часто ходит по рукам. Говорят, что гемозависимые любят заниматься сексом в таком виде. И одновременно есть. Чудище остановилось рядом с алтарем. Принюхалось, поведя ноздрями, и прошлось по мне голодным взглядом. И этот алый безумный блеск в глазах я узнаю из тысячи…

– Кэрридан…

Мой голос прозвучал как-то придушенно и хрипло. Мысли бились в голове, словно птицы в клетке. Градоначальник обещал, что Кэрр никогда не причинит мне вреда, но зачем тогда принял эту форму? Гемозависимый тем временем стал взбираться на алтарь, не отрывая взгляда от моего обнаженного тела. Сумасшедшее желание убежать поднималось внутри, вызывая панику, но я запретила себе даже двигаться. Если побегу, сработают все его хищнические инстинкты, и тогда мне точно не поздоровится. Рассматривая боевую форму собственного мужа, уткнулась взглядом в пах. И шумно сглотнула – кажется, член Кэрра стал еще больше. И очевидно, он собирается использовать его по назначению. Удивительно, но к страху тут же примешалось вожделение. Неужели хочу этого? Близости с этим чудовищем? Невероятно… Но истинная правда. Медленно повернулась к Кэрридану всем телом, разогнула ноги в коленях и развела их. Кровь все еще сочится из ранок на запястьях и голенях, но боли я больше не чувствую. Когда гемозависимый приблизился, подняла руку и коснулась этой странной гладкой матовой кожи – прохладная и шершавая. Кэрр, видимо, оценил мое любопытство, потому что несколько мгновений смотрел прямо в глаза, а потом наклонился и принялся слизывать кровь с ног.

Целуя мое тело, облизывая ранки, Кэрр поднимался все выше – бедра, живот, руки, грудь. Я, повинуясь его движениям, напротив, опускалась все ниже – опираясь на ладони, потом на локти. Наконец, легла на спину. Страшно – откуда мне знать, как поведет Кэрридан себя дальше? Сможет ли быть нежным, прислушиваться к моим сигналам или просто механически поимеет, ведомый инстинктами? Когда гемозависимый устроился между моих ног, не сдержалась – зажмурилась. Не думала, что обратит внимание, но через мгновение почувствовала, как опустил шершавую ладонь на лицо. В страхе распахнула глаза, но ничего не увидела. А когда Кэрр отвел руку, он уже выглядел, как обычно. Только рот весь в крови.

– Все хорошо. Не бойся.

Судя по сдавленному хрипящему голосу, смена ипостаси далась ему нелегко. Подбодрила улыбкой, все же так мне будет значительно приятней заниматься с ним сексом. Кэрридан опустился на руках ниже и нежно поцеловал. Страстно ответила и обняла мужа ногами. Он зарычал и, наконец, вошел. Застонала, выгнувшись, не особо беспокоясь, услышат нас ведьмы или нет. Плевать! Секс получился еще безумнее, чем обычно. Наверное, я и сама на взводе от ритуала. Страх, страсть, ожидание близости. Ведь с самого начала знала, что этим закончится. Кэрр и вовсе казался зачарованным и явно плохо контролировал себя. На моем теле наверняка останутся царапины, засосы и просто синяки. Но, кажется, сегодня грубость нешуточно заводит – постоянно подхлестываю гемозависимого громкими криками и стонами. А почувствовав приближение пика, и вовсе подставила шею. Надеюсь, в нынешнем состоянии Кэрр не станет играть в «попроси, как следует». Не стал – моментально впился в кожу. Теперь я закричала уже от нешуточной боли, но в следующее мгновение сорвалась в такую эйфорию, что все прочее стало неважным.

Не знаю, сколько длился этот марафон – секс переходил в кормление, потом в легкое беспамятство и короткий отдых. Это повторялось снова и снова, а когда поняла, что вот-вот потеряю сознание, Кэрридан полоснул себя по руке, оставленным Аугустой кинжалом. Не обращая внимания на удивление, поднес запястье к моему лицу и хрипло скомандовал:

– Пей!

Безропотно подчинилась. Все еще помню, как его кровь лишила меня разума в опере. И сейчас она снова показалась чудесным нектаром. Пить не могла, только слизывала крупные капли, выступающие из раны. И мурлыкала при этом как кошка. Периодически поднимала глаза на мужа – он довольно и устало улыбался, гладил меня по слипшимся от пота волосам. Вопреки расхожему мифу – кровь гемозависимых не сделает вас одним из них. Но зато она может вернуть силы и даже излечить от некоторых легких болезней. От простуды, например. Несмотря на взаимное кормление, хватило нас еще на один заход. После я просто моментально уснула на груди Кэрридана, вымотанная до предела этим длинным, сумасшедшим вечером. Во сне чувствовать, что Кэрр продолжает обнимать меня. Внутри было тепло и спокойно. Кажется, я счастлива…

Кэрридан арш Параваль

Утром после инициации я не проснулся, а с трудом пришел в себя. Вопреки желаниям Дэвины, оргия все же состоялась. Иначе как назвать вчерашнюю феерию из секса и крови? Не очень четко помню, как заворачивал свою девочку в полотно, которым был застелен алтарь. Ткань уже немного затвердела от пота и крови, которой пролилось немало за ритуал. У выхода из главного зала ждала одна из ведьм. Она и проводила в комнату, где я моментально вырубился, едва положив Дэвину на кровать и устроившись рядом. Не знаю, кто скрывался под черным капюшоном – может и сама Аугуста, чтобы быть в курсе, чем закончилась ее неблестящая идея.

Встав с больной головой, ноющим телом и ужасающими чувствами стыда и сожаления, единственным моим желанием было разыскать главную ведьму и спросить с нее строго за случившееся. С удовольствием свернул бы ей шею и свалил все на последствия ее же коварства. Но… Сначала следует узнать, как вообще ей могло такое в голову прийти! И я даже не знаю, за что злюсь больше – за вербену и реки крови или за то, что и Дэвину опоили. Как посмели?! И как теперь объясню ей все это? Особенно свой не слишком эротичный вид… Без ведьминских зелий воспоминания об этом явно не будут вызывать у нее эротических желаний. На самом деле сильно поразился ее реакции вчера. Только это и смогло вернуть меня в разум. Должна была испугаться, но нет. Чем же ее накачали? Не знаю что и думать по поводу полного арсенала по выведению гемозависимого из себя… Зачем Аугусте спятившая боевая машина в алтарном зале? Очевидно, хотели, чтобы инициация не прошла бесследно и для юной ведьмы, и для нашего с ней брака. И думаю, добились своего, хоть и частично. Но вот дальше я бы отправился за остальными ведьмами. Или… Что-то подготовили, чтобы остановить меня даже в таком состоянии? Так что это вообще было – демонстрация силы и власти? Попытка избавить меня от супруги? Стравить гемозависимых и ковен? Не понимаю… Но постараюсь вытрясти информацию из Аугусты, пусть даже придется угрожать, лгать, манипулировать. Впрочем, все это мне не впервой – справлюсь.

Убедившись, что Дэвина мирно сопит, обняв подушку, с трудом поднялся и побрел в ванную. Кровь, смешанная с потом и прочими биологическими жидкостями неприятно засохла коркой на коже. Нужно немедленно это смыть. И лучше бы остаться и присутствовать при пробуждении супруги – помочь ей помыться, успокоить. Да хотя бы понять, насколько все плохо. Но не выйдет – чем больше времени будет у Аугусты, тем вероятнее она вывернется. И так проспал все на свете. Наскоро привел себя в порядок, хотя это далось и непросто – не в гостинице, и не дома все же. Надел вчерашнюю одежду – несвежая рубашка дико раздражает, но ничего не поделаешь. Спустился вниз, в холле поймал молоденькую ведьмочку и потребовал для себя кофе в кабинет главной. Девушка, заикаясь, пообещала выполнить просьбу и сбежала, сверкая пятками. Понятно, видок у меня еще тот, да и сплетни о вчерашнем наверняка уже гуляют по дому. Дверь в кабинет Аугусты открыл ногой – не в нашей ситуации продолжать расшаркиваться друг с другом. Приветствия опустил и уселся перед вероломной ведьмой, развалившись в кресле. Изо всех сил пытался делать вид, что все отлично, и я вовсе не в шоке от случившегося. Если пыталась меня запугать, то ничего не вышло. И мне, правда, не было страшно. Бешенство со страхом не очень сочетается… Главная ведьма тоже не похожа на напуганную. Пару минут она и вовсе не обращала на меня внимания. И лишь когда чашка свежесваренного кофе оказалась на журнальном столике рядом, подняла голову от документов.

– Доброе утро, – проговорила Аугуста буднично. – Я могу чем-то помочь? Не думала, что захочешь пообщаться. Инициация закончена, вы с Дэвиной можете возвращаться домой.

Понятно, выпроваживает… Нагло и бесцеремонно. Но ничего не выйдет.

– Объяснить ничего не хочешь? – надеюсь, прозвучало столь же грозно, сколь и грубо.

– Спрашивай, – пожала она плечами, будто ничего особенного вчера не произошло.

– Зачем?! – с трудом сдерживаемая ярость готова выплеснуться вне и обернуться кое-чем похуже ночного происшествия.

– Меня попросили.

Так опешил от внезапности признания, что моментально растерял весь свой пыл.

– Кто?

– Губернатор. И да, можешь не спрашивать, он знает, что я тебе расскажу.

– Ничего не понял, – растерялся и зачем-то озвучил то, что стоило бы держать при себе.

– Кэрридан, я вовсе не поклонница подобных методов, поэтому объясню ситуацию немного. Питер не в восторге от того, как ты поступил с Карлой. Знаю, что он не давил открыто, но… В общем, сам додумай. Кроме того, попытка переворота в Лондоне заставила его быть более осмотрительным. В частности, протестировать собственное окружение. Начинаешь понимать?

– Кажется, да… Он хотел узнать, смогу ли совладать с собой?

– Да. И убедиться, что его дочь променяли действительно по серьезной причине. Согласись, если верить в зов, то никакого риска не было. Или ты сомневался?

– Это сейчас не имеет значения, – пытался собрать воедино разбегающиеся мысли.

– Надеюсь, к ведьмам у тебя и семьи арш Параваль претензий не будет. Я не могла ослушаться.

– Знаю. Но с губернатором я поговорю.

– Как хочешь, но вряд ли это сделает ваши отношения лучше. Откровенность в политике не очень ценится, ты знаешь.

– Вынужден буду рассказать Дэвине, у нее точно возникнут вопросы. Очень не хочу делать этого, ведь отношение к ковену у нее очень неоднозначное.

– Мне плевать на ее отношение. Твоя жена подчиняется мне так же, как ты своему отцу. На этом вопрос закрыт.

Осадила меня Аугуста прямолинейно и безэмоционально. Возразить на это было нечего. Поэтому сквозь зубы поблагодарил за инициацию, пообещал, что покинем дом, как можно скорее, и попрощался.

Вернулся в комнату, пытаясь осознать, в какой заднице снова оказался. Аукнулась мне Карла, как ни крути. И помыслить не мог, что прилетит от ее папаши – вроде бы мы нашли общий язык. Да и ребенок не мой, и замуж она выходит! Так какого?! Дэвину в постели не застал, но по шуму воды в ванной сразу понял, где искать. Почувствовал, как липкий холодок крадется по спине – примет ли меня, как вчера приняла, или увижу отвращение на ее лице? Осуждение? Обиду, что не смог защитить? Как непривлекательно выглядят гемозависимые в полной боевой форме, конечно, не секрет. И как человеческие женщины реагируют – тоже. Никогда не принимал такой вид, занимаясь сексом. Ведь и гемозависимые дамочки не всегда приветствуют подобное. Это скорее для перчинки в постели. А я спокойно обхожусь без сексвывертов.

Когда вошел в ванную, Дэвина яростно терлась мочалкой. Невольно залюбовался на узкую спину, изящные плечи и… Конечно, на аппетитные ягодицы. Привалился к косяку – как же хорошо, что вчера все закончилось благополучно. Я ведь мог потерять ее, потерять себя. Скорее всего, лишился бы почти всего, возможно, даже свободы и жизни. И спасла меня она. Дэвина – моя сила, мое проклятье… Любимая. Не торопился обнаруживать себя, вдруг оттолкнет или попытается сбежать в ужасе. Сквозь шум воды услышал, как выругалась. Удивился. Потом бросила мочалку на пол и стала вытирать лицо. Плачет, понял это почти сразу.

– Дэвина, – шагнул к ней, позабыв о собственных страхах.

Повернулась на мой голос, осмотрела внимательно, расстроенно улыбнулась, а потом метнулась в мои объятья. Уткнулась лицом в грудь, крепко обхватила за шею, прижалась дрожащим телом. И плакала, плакала, плакала. Гладил по мокрым волосам, шептал что-то бессвязное и утешающее, обещал, что теперь все будет хорошо, хотя сам пока и не очень в это верил. Через какое-то время она стала успокаиваться. Подняла заплаканные глаза, посмотрела так, что моментально захотелось и трахнуть ее, и спрятать от всего мира.

– Хочу домой, – прошептала сдавленно.

– Можем ехать, – поспешил успокоить. – Давай я домою тебя и поедем. По пути позавтракаем где-нибудь.

– Не хочу есть, – помотала головой.

Ничего не добавила, но я и так все понял. Быстро избавился от одежды и шагнул в душ, увлекая ее за собой. Предпочёл бы и мыть, и утешать дома, но как есть. Тщательно и нежно намылил свою девочку, стараясь отбросить несвоевременные желания. Попутно ругал себя – Дэвина вся в синяках и укусах. Не уверен, что отметины успеют сойти до губернаторского приема. Хотя пока неизвестно, приглашены ли мы все еще. Наконец, завернул жену в полотенце и отправил в комнату. Моя одежда испорчена безвозвратно, придется звонить водителю, чтобы привез другую. Отдав распоряжения, сам завернулся в полотенце и присоединился к грустной Дэвине на кровати. Она сидела, поджав ноги, и кутаясь в полотенце по самую шею. Все еще напугана. И это моя вина.

– Если хочешь, поговорим о вчерашнем.

Предложил, но давить не стану. Подождут мои объяснения до лучших времен.

– Не хочу. Даже вспоминать не хочу. Хорошо, что ты был рядом.

Дэвина взяла мою руку и вцепилась в нее так, будто боялась, что исчезну. Не ожидал – ни таких слов, ни такой реакции…

– Все закончилось. Я тоже не знал, правда.

Не хочу, чтобы думала, будто провел ее через это осознанно.

– Я поняла. Читала о боевой форме. Ты не кажешься мне настолько безумным, чтобы добровольно участвовать в подобном.

Странно… Об инициации она не удосужилась почитать до последнего момента, а вот о боевой форме в курсе.

– Испугалась? – задал самый важный для себя вопрос.

– Не готова говорить об этом. Дай мне немного времени.

Дэвина подкрепила просьбу нежным поцелуем. Вряд ли смогу отказать ей хоть в чем-то… Водитель приехал быстро. Моментально собрались и отправились домой. Явное чувство облегчения появилось на лице Дэвины, едва сели в машину. Вряд ли она захочет после такого обучаться у ведьм и дальше. Но по этому вопросу Аугуста высказалась достаточно ясно. Значит, придется что-то придумать. К тому, что ковен будет давить на меня через супругу, я морально подготовился. Но вот, что гемозависимые станут делать то же самое… Не слишком приятная новость, и надо срочно найти способ воспрепятствовать этому. Дома уложил Дэвину отдыхать, кое-как впихнув в нее полчашки успокаивающего чая. Она не плакала, не задавала вопросов, не смотрела обвиняюще – и это сильно пугало. Ума не приложу, что делать, как выходить из всего этого…

Дэвина

Кэрр, как и обещал, привез домой. От завтрака я повторно отказалась, но сделать пару глотков чая все же пришлось. Потом Кэрридан ушёл, и стало еще легче – вдалеке от ужасного ведьминского логова, в собственной постели, в одиночестве. Голова ужасно болит, но буду терпеть. Слишком о многом надо подумать, не до суеты вокруг. Какое-то время лежала, стараясь не ковыряться в памяти, но смутные образы не отпускали. В итоге снова расплакалась, накрывшись одеялом и жалея себя. И вроде бы ничего страшного не случилось – укусы и синяки быстро пройдут. Но вот в целом… Похоже, прав у меня стало еще меньше. Пусть муж относится ко мне хорошо, но теперь я ведьма и должна подчиняться Аугусте. А даже видеть ее не хочется. Во-первых, ведьмы явно чем-то опоили. По-другому сложно объяснить вчерашнюю эйфорию и сегодняшнее разбитое состояние даже после крови гемозависимого. Во-вторых, до боевой формы Кэрра точно довели. Уверена, о кровавых элементах ритуала он не подозревал, как и я. И это очень страшно, ведь мы с ним фактически оказались заложниками чьего-то злого умысла. И понятно зачем – от меня, очевидно, кто-то сильно хочет избавиться. Иначе к чему это все? Осознаю, что могла вчера умереть на том камне. От клыков и когтей мужчины, которому, наконец, доверилась. Но забыла, что у него врагов хватает. Не знаю, сколько проплакала. Когда успокоилась, живот громко заурчал. При мысли о еде нешуточно затошнило. Стресс, это все стресс. Сходила в душ – неизвестно, когда почувствую себя чистой после всего. Обработала раны мазью, которую Кэрр оставил. Оделась в первое попавшееся и спустилась на кухню. Середина дня, в доме пусто и тихо. Даже прислуги не видно. Открыла холодильник – ничего из найденных там продуктов не прельстило. Хотела закрыть дверцу и увидела на нижней полке пакет с кровью. Рот моментально наполнился слюной. Не осознавая, что делаю, схватила прозрачную емкость, открутила крышку и выпила все 0,33 прямо на месте. Затем воровато осмотрелась по сторонам в надежде, что моего странного поступка никто не видел. Упаковку не просто бросила в ведро, а предварительно завернула в бумажные полотенца. Не знаю, к чему такая предосторожность – на меня никто не подумает, даже если оставлю пустой пакет прямо на полу.

Без сил присела на кухонный табурет и поняла, что дико устала. От всего. Думала ведь, что найду общий язык с мужем, и жизнь наладится. А складывается все совсем не так, как хотелось бы. Поднялась к себе, легла в постель и моментально уснула. А когда открыла глаза, солнце за окном уже садилось. От усталости, головной боли, плохого самочувствия и дурного настроения не осталось и следа. Только странный привкус во рту, с которым быстро справилась чистка зубов. К приходу Кэрридана я успела приодеться и накраситься – энергия во мне так и бурлила. Поэтому, встретив мужа нежным поцелуем, сразу же предложила поехать ужинать в город. А потом можно и потанцевать! Кэрридан очень удивился, но согласился. Попросил только немного времени, чтобы переодеться.

Через сорок минут мы входили в просторный зал популярного ночного клуба. Громкая музыка, полный даже в такую рань танцпол, проворные и незаметные официанты. Крепко вцепилась в локоть Кэрра, чтобы не потеряться, пока таращусь по сторонам. В подобных заведениях никогда не была, лишь слышала от наставниц, что приличным девушкам тут делать нечего. Но я уже и не дева, да еще и с мужем пришла – надеюсь на отличный вечер. Не пойму почему, но душа требует приключений. Хостес усадила нас на диван в вип-зоне. Отсюда виден весь клуб, и можно наблюдать за всем незамеченными. Кэрридан позаботился об ужине – безошибочно выбрал мои любимые блюда и заказал. Сам он хоть и посматривал подозрительно, но быстро проникся моим настроением – на столе появились кровь, алкоголь, вербена. Гемозависимый с легкой улыбкой наблюдает, как я пританцовываю у перил, а в голове у него явно горизонтальные танцы. Поощряю его голодные взгляды, медленно двигаясь в такт музыке. Изгибаюсь, не забывая оглядываться. Знаю, что в этом облегающем коротком платье на одно плечо выгляжу очень сексуально. И как же приятно видеть восхищение в глазах мужа.

Кэрр выдерживает минут десять, потом допивает залпом янтарный виски и встает. Сбрасывает пиджак на диван, подходит ко мне и, взяв за руку, увлекает вниз, к танцующим. В курсе, что Кэрридан неплохо двигается, но это касается танцев на официальных приемах. А вот что будет здесь и сейчас? Сердце замирает в предвкушении, сильнее сжимаю его ладонь – хочу, чтобы обнял, прижал изо всех сил. И гемозависимый не разочаровывает – делает все так, как представляю. Еще и целует, лишая воли и разума. А отстранившись, сразу начинает двигаться, не дав прийти в себя. Быстро включаюсь, подстраиваюсь, позволяю вести, управлять моим телом. Очень скоро понимаю, что наши слаженные движения дико возбуждают. С трудом сдерживаюсь, чтобы не начать вытворять что-то не слишком пристойное. Но и это Кэрр будто чувствует каким-то волшебным образом. Снова берет за руку и тянет обратно к столику. Официанты уже накрыли, и я со зверским аппетитом набрасываюсь на еду.

Кэрридан арш Параваль

Думал, что на инициации сюрпризы и закончатся, но ошибся. Дэвина радостно встретила вечером и сразу попросилась в город. Похоже, и с аппетитом, и с настроением у нее все отлично. А оделась как – разум можно моментально потерять. Но я слишком удивлен ее поведением, чтобы сразу переключиться. Конечно же, соглашаюсь поехать поужинать и потанцевать. В клубе персонал не сразу понимает, что я не один. Но к счастью, здесь все сообразительные. Да, нечасто по таким заведениям хожу со спутницами. Зачем? Но теперь все иначе. Дэвина осматривается по сторонам – ей все интересно. Думаю, из своей закрытой школы она и не выбиралась никуда. Не успевают принести заказ, а я уже веду крайне шаловливо настроенную супругу танцевать. А что делать? Она откровенно соблазняет меня. Тут либо присоединиться, либо отвернуться. ВИП-комнаты в клубе, конечно, есть, но вряд ли Дэвина оценит предложение уединиться. Танцы, впрочем, проблему не снимают – шокирован этой новой девушкой, которая строит глазки и активно флиртует. Пока вполне приличным образом. Вижу, как мужчины смотрят на нее. Их хищные лица, дергающиеся кадыки, сжимающиеся кулаки. Самые смелые позволяют себе облизываться в прямом смысле слова. Но быстро робеют, рассмотрев рядом с аппетитной девчонкой меня. Уверен, мои алеющие глаза очень точно передают нужный посыл.

Поняв, что вожделение и ярость вот-вот выйдут из-под контроля, веду Дэвину ужинать. Она с радостью накидывается на еду, а я лишь улыбаюсь на это. Понимаю, что это тоже наверняка стресс. Но ничего плохого вроде не происходит. Мы ужинаем и болтаем о пустяках. О ведьмах и инициации не упоминаем – подожду, пока сама заговорит. Очень осторожно интересуюсь, как прошел ее день. Дэвина теряется и отводит глаза – значит, что зря полез. Перевожу тему и снова ловлю кокетливые улыбки. Моя девочка сегодня и от алкоголя не отказывается. К десерту нам уже очень весело. Сидим на диване обнявшись, кормлю ее сладостями с рук. Целуемся. Мне безумно хорошо – чувствую, как собственное напряжение постепенно уходит. Вскоре Дэвина снова тянет танцевать. Не большой любитель обжиматься на танцплоле, но одну ее, конечно, не отпущу. Мы ещё какое-то время дурачимся, танцуя, а потом она горячо шепчет мне на ухо, что хочет уйти. С радостью соглашаюсь – хватит танцев, пора в постель!

Перед машиной, Дэвина останавливается и даже слегка упирается, пока я по инерции пытаюсь вести ее дальше. Водитель уже ждет и растерянно смотрит на нас.

– Хочу прогуляться, – поясняет она.

Ну хорошо, погуляем… Хотя моя фантазия уже и разошлась на полную, придется потерпеть. Уйти далеко не вышло, обувь Дэвины не предназначена для долгих прогулок. Но и до дома мы в итоге не доехали. В двух кварталах хмельная новоявленная ведьма разглядела причудливый фонтан и захотела на него посмотреть поближе. Отпустил машину и пошел выполнять очередной каприз этой затейницы. Что ж – если сегодня у нас будет самый короткий секс, то в этом полностью виновата она сама – останется без «сладкого». Местными красотами Дэвина налюбовалась очень быстро. Потом сняла босоножки и, не успел я среагировать – залезла в фонтан.

– Дэвина, милая, вылезай оттуда. Полиции это не понравится.

– Здесь нет полиции, – хихикнула она и игриво подмигнула.

– Зато камеры есть, – абсолютно не представляю, что буду делать, если кто-то вызовет патрульных, увидев эту нетрезвую русалку.

– Не страшно. Скажу, что я замужем за Кэрром арш Паравалем.

Она то ли дразнит меня, то ли заводит. Гуляет по воде, подставляя ладони под упругие струи, зазывно улыбается.

– Обещаю поездку на самый роскошный спа-курорт, если ты сейчас же вылезешь.

Не прыгать же самому туда в самом деле! Хотя, кажется, я не раздражен. Заинтригован, слегка шокирован и очень возбужден. Эх, почему фонтан окружен домами, а не безлюдным парком…

– Пообещай кое-что другое, – Дэвина подошла и перегнулась через мокрый бортик.

– Что? – наши глаза так близко, что, кажется, могу увидеть в ее зрачках все пошлые мыслишки, которые сегодня, похоже, не отпускают нас обоих.

– Пообещай, что этой ночью буду кричать особенно громко…

Прошептала мне в губы коварная соблазнительница, обвила мою шею мокрыми руками и впилась страстным поцелуем. Шок ушел на очередной виток, а кровь резко отхлынула от головы и устремилась туда, где уже все болело от долгого ожидания.

– Даже не сомневайся, – дыхание сбилось, а зубы начали прорезываться.

Увидев, как меняются очертания моих губ, Дэвина облизнула свои и улыбнулась. Голодно во всех смыслах. Холодок пошел по спине, но эти эмоции моментально поглотила нарастающая страсть. Выловил эту золотую рыбку из фонтана и поставил на брусчатку площади. Она тут же опустилась на бортик и натянула босоножки.

– Погуляем в саду? – спросила вполне серьезно, вставая.

– Если хочешь…

Ох, Дэвина, накажу! Но она, кажется, этого и добивается, потому что в ответ снова игриво улыбается и тянет в сторону дома. По пути обмениваемся комплиментами и пошлыми шуточками. Я уже абсолютно трезв, чего не могу сказать о Дэвине. Что ж, посмотрим чем закончится этот вечер… На автомате припомнил сегодняшнюю страницу ежедневника – вроде ничего не пропускаю. Интересно, когда перестану перепроверять себя? Вновь доверять Дэвине?

Кэрридан арш Параваль

Едва за нами закрылись ворота, Дэвина снова разулась.

– Неприятно в мокрых, – пояснила она и устремилась вглубь сада.

Без каблуков ее походка стала еще более плавной и завлекательной. Очень хочется догнать и повалить на траву, но я сдерживаюсь из последних сил, пытаясь понять, что происходит. У ближайшей лавочки Дэвина оставляет босоножки и идет дальше, но не в сторону дома. Здесь же снимаю пиджак – от тестостерона мне жарко. Избавляюсь и от галстука, а рубашку расстегиваю чуть ли не до живота. Все равно в темноте не видно. Около беседки Дэвина останавливается и какое-то время задумчиво смотрит на нее. А потом разворачивается и почти бежит ко мне. Виснет на шее со смехом. Подхватываю ее и кружу, наслаждаясь интимностью момента.

– Кэээрр, – шаловливо тянет мое имя, когда останавливаемся. – У меня есть одно желание… Давно этого хочу, но как-то не решалась попросить.

Капризно поджимает губы, а я весь вечер готов на что угодно, лишь бы прекратила мучить.

– Да, что пожелаешь, – шепчу порывисто и продолжаю покрывать быстрыми поцелуями шею и плечи Дэвины.

– Пойдем в оранжерею.

Просьба ставит в тупик. Поднимаю глаза, внимательно вглядываюсь в лицо Дэвины. Нет, не шутит. Какого ей там надо? Вокруг мало цветов?

– Мама не одобрит? – поддевает насмешливо.

Скорее всего, не одобрит, но кого это сейчас волнует? Решительно беру жену за руку и веду в нужную сторону. Сломать хлипкий замочек, который мать повесила сюда в качестве предупреждения «не входить», не составило труда. Дэвина радостно хлопает в ладоши. Только покачал головой на это. Интересно, где та черта, за которой начну говорить ей «нет»? Вошли. Лично я ничего интересного не увидел, хотя тоже никогда здесь не был. Розы, розы, розы. В центре большой стол, на нем мама делает свои роскошные букеты. Для дома и для друзей. Цветочные композиции Юдифь арш Параваль красуются почти на каждом значимом приеме Лондона. Слышал, сегодня она договаривалась с губернатором по поводу предстоящего бала. Поэтому сейчас на столе идеальный порядок, а завтра принесут прочие растения, которые необходимы кроме роз.

Дэвина с интересом обходит небольшое помещение. Нюхает и гладит цветы, рассматривает инструменты и декор. Подхожу к ней со спины, хочу позвать домой, но внезапно оказываюсь прижатым к столу. Девчонка же ластится ко мне словно кошка и преданно заглядывает в глаза.

– Дэвина, – говорю с трудом из-за зубов и пересохшего горла. – Нам лучше отправиться в спальню.

Уверен, понимает, почему, ведь между нами нет и сантиметра расстояния.

– Чем лучше? – интересуется серьезно. – По-моему и здесь неплохо.

Дэвина распахивает мою рубашку, и начинает медленно целовать. До меня не сразу доходит, чего она на самом деле хочет. Здесь? Серьезно?! В этот момент она пристраивает руки на моем ремне и начинает расстегивать. Сдержать стон не выходит. Коварная соблазнительница поглаживает уставший от возбуждения член сквозь одежду и продолжает целовать меня. Да чего она добивается?! Не в силах выносить сладкую пытку и дальше, разворачиваю Дэвину лицом к столу и задираю платье до талии. Охренеть, она еще и без белья! С рычанием расстегиваю ширинку, приспускаю трусы и, не особо беспокоясь о чем-либо, врываюсь в желанную плоть. Дэвина сдавленно стонет и пытается найти удобную позу. Замираю, хотя это и стоит мне сумасшедших волевых усилий, спускаю платье с ее плеч, осторожно целую. Постепенно ведьмочка начинает двигаться сама, принимаю это как знак и тороплюсь удовлетворить долго сдерживаемое желание. Но не тут-то было – после нескольких сильных толчков Дэвина, вильнув бедрами, выскальзывает из объятий и поворачивается ко мне.

– Хочу видеть, – шепчет.

Поднимаю ее и усаживаю на стол. Широко разводит ноги, а когда подхожу, спускает мою рубашку с плеч. Царапает кожу на груди, целует, облизывает и снова преданно заглядывает в глаза. Мои мыслительные процессы явно сильно тормозятся страстью, но после парочки чувствительных укусов и дурак бы понял. Поднимаю ладонь к лицу и прокусываю кожу на запястье. Хочет? Пусть участвует до конца – никакой цивилизованности между нами больше. Подношу руку с выступившей кровью к ее лицу, облизывается, тянется за моими движениями. Дразню ее немного, не все же ей это делать. Потом снова врываюсь в ее лоно и позволяю прижаться губами к ране. После мы оба теряем контроль. Наши тела сплетаются, стоны смешиваются, взаимная страсть порабощает. Конечно же, я кусаю ее. Не встречаю ни малейшего сопротивления. К финалу приходим одновременно. Тяжело дышим, слизываем кровь с собственных губ и друг друга. Нежно целую свою девочку, не в силах скрыть дурацкой улыбки. Слишком долгим было ожидание, а разрядка очень яркой. Дэвина замерла в моих руках и не торопится разорвать объятия. Она вся в крови – в основном, в моей, я ем более аккуратно.

– Кэрр, это вообще нормально? – шепчет сдавленно.

– Не только нормально, но и правильно. Будем практиковать регулярно и твоя продолжительность жизни приблизится к моей. Иначе никак.

Надеюсь, успокоил, хотя понятия не имею, входит ли в ее планы жить со мной долго и счастливо. В мои точно входит, и я уже думал, как убедить жену питаться от меня. А все решилось само собой, вот так просто.

Дэвина

Этот вечер вымотал до предела. Кое-как застегнув брюки и одернув мое платье, Кэрр взял меня на руки и понес в дом. Не в состоянии была даже пискнуть – какой же кайф… Но Кэрридан не остановился на этом – набрал теплую воду в ванну-бассейн, опустил в ароматную пену, отмыл, легко помассировал. И все это молча, чему я была несказанно рада. Обменивались улыбками и многозначительными взглядами, прикасались друг к другу, и этим наше общение и ограничилось. Когда Кэрр закончил, я просто заползла на него и наслаждалась остывающей водой и мерным биением его сердца под моей ладонью. Вспомнила его слова, что мне стоит регулярно от него кормиться. Интересная информация, запомню. Наверняка, гемозависимый неправильно понял мой вопрос – вовсе не из угрызений совести или страха я его задала. Просто не хочу рассказывать о своей жажде. Если узнает, тогда расскажу.

Всю следующую неделю мы готовились к губернаторскому балу, занимались сексом, словно безумные, и в целом много времени проводили вместе. Поздним утром, когда Кэрр уезжал на работу, я пробиралась к холодильнику и вытаскивала оттуда пакеты с кровью. Поначалу брала с собой полотенце и, завернув, выносила лишь одну порцию. Но через пару дней осмелела и принесла приличный запас в сумке. Кровь прятала в комнате Кэрра в минибаре. В конце концов, почему бы ему там ее не хранить для ночных перекусов. Пустые пакеты, не таясь, выбрасывала в ведро в его ванной по той же причине. Конечно, стоило разобраться, что со мной, но голод по крови и близости с Керриданом не давал разумно мыслить.

В пятницу нас с мужем вызвал Шастодан. Все еще ненавижу бывать в этом кабинете, слишком сильны воспоминания. Градоначальник был хмур и сразу перешёл к делу.

– Аугуста сегодня прислала официальное требование, чтобы Дэвина арш Параваль присутствовала на губернаторском балу в составе ее свиты.

Сама я мало что поняла, но по тому, как закаменело лицо Кэрридана, сразу уловила, что ничего хорошего не произошло.

– Это плохо? Что я должна буду делать? – спросила испуганно.

– Ничего страшного, просто у Кэрридана наверняка были другие планы на завтрашний вечер. Сынок прояви гибкость, нам не стоит ссориться с ведьмами. Аугуста не просит ничего сверх протокола.

– Скажи еще, что и на инициации она не перешла черту.

– По приказу губернатора. А тебе бы встретиться с ним все-таки.

– Завтра утром.

– Ну вот и отлично. Отвезешь Дэвину и займешься делами.

Молчу, не хочу лезть со своими вопросами. Уверена, Кэрр скоро все объяснит. Через какое-то время понимаю, что мы трое молчим, и я явно здесь лишняя.

– Пожалуй, пойду, если это все, – поднимаюсь с кресла и вопросительно смотрю на Кэрра.

– Да, иди. Я скоро.

Кэрридан ободряюще улыбается, но чувствую, что недоволен. Прощаюсь с хозяином кабинета и возвращаюсь в спальню. На диване лежит чехол для одежды. По его размеру сразу понимаю, что это платье для завтрашнего бала. Похоже, надеть его мне не светит. И что опять Аугусте надо?! При мысли, что придется не только снова встретиться с ведьмами и участвовать в их делах, но и войти в свиту главной, мурашки поползли по спине. Разве мало того, что она устроила на инициации?! Надеюсь, Кэрр употребит все свое влияние, чтобы мы смогли пойти на этот прием вместе.

Но не вышло… Кэрридан вернулся через час. Раздраженный и злой. Услышала, как нервно ходит по своей комнате, а ведь сегодня пятница. Стоило бы провести вечер иначе, хотя за эти дни я сильно устала от наших постоянных приключений.

– Кэрридан, – тихо позвала.

Он тут же возник в дверях, вымученно улыбнулся, прислонившись к косяку.

– Ничего страшного, но придется подчиниться.

– А что именно нужно будет делать?

– Завтра утром отвезу тебя в особняк Аугусты. Ведьмы предоставят одежду и прочее, проинструктируют. Мы не сможем быть вместе на балу.

– С кем ты пойдешь? – спросила, подозрительно прищурившись.

– С мамой, по всей видимости. Ну и папа будет где-то рядом. Не переживай.

– Ну да, а там, где Юдифь, там и Карла – твоя бывшая.

Фыркнула рассерженно, сложила руки на груди и отвернулась. Кэрр подошел и сел рядом. Обнял, привлек к себе.

– Карла будет с женихом. Ей рожать скоро, – прошептал в самое ухо и щекотно подул на прядь волос, выбившуюся из хвоста.

– Я не так хорошо знаю Карлу, но ты меня сейчас не успокоил, – почесала ухо и продолжила дуться.

– Зато ты неплохо знаешь меня. Почему не доверяешь? Разве я мало сделал, чтобы показать свои чувства.

Кэрридан будто невзначай покрутил перед моим лицом рукой с обручальным кольцом. И правда, женился даже, а мог бы несчастный случай подстроить. И очень трагично оплакивать меня потом. Недолго.

– Я хотя бы смогу увидеть тебя вечером? – уныло пробубнила.

– Не знаю. Все зависит от того, как Аугуста распорядится тобой. Если велит сопровождать в зале, то мы наверняка пересечемся. Но на приемах ведьм рассредотачивают и по окружающей территории, поэтому не знаю. Просто не забывай, что мы связаны, и ты – моя жена. Впрочем, не думаю, что тебе что-то угрожает.

Этот короткий разговор немного успокоил. Придется выполнять свои обязанности перед ковеном. Не думала же, что быть ведьмой совсем ничего не будет мне стоить… Уверена, скоро Аугуста поймет, что я абсолютно бесполезна в любом качестве и отстанет. Учиться как-то резко расхотелось. Принципы мои претерпели сильные изменения. Ну ее, эту независимость, все мы от кого-то зависим. Особенно, если ты человек в мире гемозависимых. Мое положение, и правда, далеко не самое худшее. Теперь-то точно. Да и к Кэрру привязываюсь все сильнее. А он по-прежнему балует и заботится. Что еще надо?

Кэрридан арш Параваль

Как же разозлился! Но снова поделать ничего не смогу. Надежды, которые возлагал на ковен и Аугусту лично, разлетелись на куски. Мало того, что инициация оказалась столь стрессовой, теперь еще и это. Ведьминская сущность Дэвины не упрощает наши отношения, а только все запутывает. Но отменить такое нельзя, и пренебрегать приказами главной ведьмы никто не позволит, будь я хоть трижды наследник градоначальника. После ухода Дэвины в кабинете повисло продолжительное молчание. Отцу явно больше нечего мне сказать, а я не знаю, как сформулировать вопрос, чтобы это не казалось беспомощной истерикой. Устав, наконец, созерцать потолок, заговорил:

– Пап, ты ведь понимаешь, почему мне не нравится идея отпускать Дэвину на бал с ведьмами?

– Отпускать? – он оторвался от документов и скучающе посмотрел на меня. – Ты неправильно подобрал слово. Ты не можешь отпустить или не отпустить её. Она должна выполнить приказ главной. И ничего особо странного Аугуста не потребовала.

– После инициации я жду любого подвоха. Не хочу разлучаться там, где Дэвине могут причинить вред, обидеть.

– Если ей что-то будет угрожать, ты почувствуешь. А с обидчиками пусть учится справляться сама.

– Хотел представить супругу обществу.

– Знаю. Дадим информацию в газеты на следующей неделе.

Попрощался и пошел к себе. Отец не поможет – нет у него такого волшебного способа. И когда я займу его место, тоже буду крутиться между губернатором, ведьмами, Парламентом… Какая же безрадостная перспектива. Успокоил Дэвину, как мог, и повез ужинать. Завтра у нас обоих трудный день.

После страстной, изнурительной ночи еле проснулся. Супруга свежая и довольная, видимо, недавно вышла из ванной. Вытирается перед зеркалом. Залюбовался на крутые изгибы, белоснежную кожу, волосы, спадающие каскадом по спине – не смог бы пройти мимо и еще сотню раз, даже зная заранее, как непросто все будет. Позавтракали, отвез Дэвину в дом Аугусты. Моя ведьма еле сдержала слезы, выходя из машины, но уверенно пошла к особняку. В чем-то папа прав – коготочки у Дэвины имеются, пусть учится их применять. До дома губернатора отсюда совсем близко, но меня внезапно развернули. Хозяин, оказывается, уже отбыл по важным делам. Тихо ругаясь, поехал в офис. Самый центр, ехать буду долго. Надеюсь, хоть там Питера перехвачу.

Перехватил. Между двумя важными встречами. И сказал он это так, будто наша беседа – сущая ерунда. Поняв, что времени совсем мало, перешел сразу к делу.

– Аугуста рассказала о твоем приказе по поводу инициации Дэвины.

Не уверен, что могу продолжать обращаться к нему столь просто. Если надо, поправит, конечно.

– Сожалею, что вам пришлось пройти через это. Была необходимость.

– Какая?

– Хотел убедиться, что ты с бывшей наложницей действительно связан зовом.

– Убедился?

– Да. И успокоил дочь. Надеюсь, этот вопрос для Карлы будет закрыт навсегда.

– Не уверен…

– Я тоже, но давай верить в лучшее.

– Сложно верить в лучшее, когда вместо возможности представить Дэвину в качестве жены, я получаю приказ отправить ее в свиту Аугусты.

– Это полностью инициатива ведьм. Не имею к этому отношения и уверяю, что в моем доме твоя супруга будет в полной безопасности. Как и вся семья арш Паравалей.

– Очень на это рассчитываю. Была еще причина доводить меня до боевой формы? Или это исключительно для утешения Карлы?

– Была… Все же твоё поведение никогда не было безупречным. А теперь твой брат в закрытой школе. И как ни старались удержать информацию о попытке переворота, слухи все равно ползут. Ты прошёл проверку, и это вернуло мое доверие вашей семье.

Только кивнул на это – проверка! Это была проверка!!!

От губернатора вышел в дурном настроении и в раздумьях. Если верить ему, то все хорошо. И даже стало лучше. Но как-то неспокойно. Надеюсь, вечер пройдет без неприятностей. Заехал в офис – последнее время я не так усердно работаю, как стоило бы. И сегодня хватило меня на пару часов, а потом домой – собираться. Глядя в зеркало, не мог не хмуриться. Зачем так наряжаться, если Дэвина не рядом? Не сказал ей вчера, но она на балу будет в черном плаще. И надвинутый на лицо капюшон обязателен. А платье, правда, вышло очень красивое… Если сильно расстроится, придется как-то компенсировать положительными эмоциями.

Приехал в дом губернатора позже, чем следовало. С Дэвиной переписывались весь день, но пару часов назад она перестала отвечать. Значит, занята. В зале людно и шумно. Здороваюсь со всеми, но мой нерадостный вид моментально прогоняет любителей светской болтовни. Когда вижу рядом с мамой Карлу, настроение падает ниже отметки "ноль". Нет, это уж слишком – для моей репутации общение с этими двумя женщинами пострашнее инициации будет. Решительно разворачиваюсь и топаю в сторону бильярдной. Приличные дамы туда не заглядывают. Беременные тоже – там слишком накурено. Мама, конечно, возмутится моей невежливости, но я предупреждал ее. Хватит с меня! Падаю в мягкое кресло, беру стакан виски с услужливо поданного подноса и закуриваю. Если не суждено сегодня провести вечер с Дэвиной, могу погрузиться в холостяцкие радости. А здесь и оступиться при этом не грозит. Погоняю шары, поговорю на умные темы, а там уже и домой пора…

Дэвина

Утро началось неплохо. Успела перекусить кровью, пока Кэрр крепко спал. Так привыкла к жажде, что уже и не прячусь толком. Все же надо поговорить с мужем – как-то странно я беспечна по этому поводу… Ехать к Аугусте не хотелось, но уверена, Кэрр сделал все возможное. Значит, придется подчиниться.

Поцеловала мужа на прощание и чуть не расплакалась. Но смогла сдержаться. Войдя в особняк, сразу попала в водоворот жизни рядовой ведьмы. Перебирала сухие травы, фасовала порошки, мыла склянки. Очень занимательно… На бал тут похоже никто не собирается. Аугуста спустилась ближе к вечеру – парча, меха, бриллианты. Понятно, вот она точно весь день посвятила сборам. Посмотрела на меня так, будто я прозрачная. Отдала пару распоряжений и поспешила по направлению к гаражу.

– А мне что делать? – спросила в пустоту.

Ведьма Мэйв, которую приставили ко мне, посмотрела зло и устало.

– Дам тебе плащ перед выходом. Дежурить будем в саду. От тебя ничего не требуется. Если что-то поменяется, я скажу.

Поковырявшись еще немного по бытовым вопросам, мы с Мэйв и другими ведьмами отправились за Аугустой. Все в одинаковых черных плащах, усталые и грустные. Я из-за срыва планов, а остальные, видимо, всегда такие безрадостные. Перед выходом мне позволили лишь наспех умыться, поэтому сегодня я буду незаметна своей естественной красотой… Надеюсь, с Кэрриданом не встречусь. Не хочу ненужных сравнений. Наверняка, Карла, как и Аугуста, будет блистать. Да и прочие гемозависимые дамы не отстанут. Подъехали к дому губернатора с черного входа, как прислуга. Что ж, сейчас я могу отлично прочувствовать свою жизнь без арш Паравалей. И еще раз понять, как сильно мне повезло. Права была Эмма. Во многом.

Около дома мы разделились, Мэйв уверенно повела меня среди деревьев и клумб почти в полной темноте. Я постоянно запиналась, шептала ругательства и потирала ушибленные и поцарапанные места. Вскоре остановились – здесь хотя бы светлее. Небольшой замок, в котором жила семья губернатора, освещен множеством фонарей и прожекторов. Доносятся звуки музыки, гул голосов. И чем там Кэрр занимается? Может, уже присматривает, кого в укромную комнату затащить… Сердце сжалось от дикой ревности.

– Зачем вообще это?! – зло выплюнула. – Какой смысл от нашего нахождения здесь?!

Откинула капюшон. Все равно никто не увидит.

– Мы охраняем Аугусту, – бесстрастно ответила моя спутница. – От тебя толку действительно нет. Рада, что ты это понимаешь. И когда выучишься, вряд ли сможешь защитить даже себя.

– Почему? – спросила с вызовом.

– Ты потенциально очень слабая. Максимум, научишься правильные зелья варить, да заговоры по бумажке читать.

– Зелья тоже по бумажке можно, – огрызнулась я.

– Можно. Но не факт, что никто не отравится, – хохотнула Мэйв.

Она – боевая ведьма, по слухам очень сильная. Понятно, почему она так пренебрежительно относится ко мне. Это этакое внутреннее противостояние. Боевые – элита, остальные – так, расходный материал. Особенно, если в ответ даже кишечные колики не могут вызвать у обидчицы. Отошла подальше, разговаривать больше не хотелось. Если такая бесполезная, хоть погуляю. Мэйв не возразила на мое самоуправство. Постепенно, идя между клумбами и зелеными скульптурами, я приближалась к дому. Зависть и ревность продолжали глодать изнутри. Как представлю Кэрра, одетого с иголочки, в окружении восторженных дамочек, так сразу придушить кого-нибудь охота. То ли его самого, то ли охотниц за чужими мужьями. Хотя неизвестно надел ли он вообще кольцо… Посмотрела на свое и все же всплакнула. Не думала, что так быстро превращусь в ревнивую собственницу. Впрочем, последнее время со мной происходит много странного… Отошла подальше. Еще немного и ринусь в окна заглядывать. Через некоторое время наткнулась на чудесный цветник. Фонари, лавочки – очень приятное место. Решила посидеть. Тем более замок отсюда почти не виден, только крыша из-за деревьев торчит. Пока любовалась цветами, давая ногам отдых, на дорожке появился работник. Он начал вытягивать из клумб шланги и аккуратно сматывать их, укладывая. Понятно, на сегодня работа закончена, скоро этот счастливчик пойдет домой. А я останусь дальше «охранять».

Когда с садовым инвентарем было покончено, мужчина выпрямился и осмотрелся. Увидел меня, прошелся взглядом по не скрытому капюшоном лицу и черному плащу. Потом снял бейсболку. Люк?! Так удивилась, что не смогла вымолвить ни слова. Просто сидела и смотрела на него. Он тем временем подошел и сел рядом.

– Привет, – поздоровался радостно.

Озорная улыбка, голубые добрые глаза и такой знакомый взгляд. Давно позабыла нашу прошлую встречу и тяжелый осадок от нее, поэтому ответила на приветствие с широкой улыбкой.

– Что ты здесь делаешь? Ты на самом деле в садовники подался? А я-то в прошлый раз подумала, что все из-за меня.

Расхохоталась. Настолько это казалось теперь далеким и неважным. Инициация, кровь, безумный секс с Кэрром – я уже ничего не боюсь и ни о чем дурном не вспоминаю.

– Деньги нужны всем, Дэвина, – ответил с улыбкой. – Или не знала?

Мы мило болтали какое-то время. Никаких острых тем не касались, хотя меня так и подмывало спросить об Эмме. Но не стала, сам расскажет, если захочет.

– Ты голодная? – внезапно спросил.

– Да, – ответила, чуть подумав; обедом ведьмы покормить не удосужились.

– Подожди немного. Стяну что-нибудь с кухни.

Люк моментально исчез между кустов, а я осталась ждать. Неужели вечер будет не таким уж ужасным?

Дэвина

Люк вернулся довольно быстро. В большом бумажном пакете принес различных закусок и пару бутылок стаута. Разложили все прямо здесь, на скамейке. Удовлетворив первый голод, стали разговаривать и медленно попивать темный пенный напиток. Общение становилось все менее веселым, прошлое не могло не давить на нас.

– А я теперь ведьма, как видишь, – зачем-то сказала.

– Вижу. На балу сегодня все ждали, что объявят о свадьбе наследника арш Паравалей. Но не случилось.

– Потому что я здесь! – от досады ударила кулаком по скамейке. – А все Аугуста! Меня не учат, ничего не рассказывают, не объясняют, но приказы выполнять будь добра.

Слёзы душили, с трудом сдержалась. Похоже, с пивом уже перебрала.

– Не расстраивайся так. Раньше или позже все узнают, какая разница?

– Хочу быть рядом с Кэрром… Хотя и уверена, он там не скучает без меня.

– Наверняка. Губернаторская дочка с самого начала от Юдифь не отходит.

Люк хлебнул еще пива. Сделала то же самое. Ведь знала, что так и будет.

– Ты и раньше его ревновала. И жалела, –  с горечью прошипел парень, не смотря на меня. – Влюбилась все же?

– Ерунда! – начала горячо отрицать, сама не понимая, откуда столько эмоций. – Но теперь мы женаты, и прошлое поведение Кэрридана просто недопустимо.

– Ага, – хохотнул Люк. – Осталось до него это донести.

Растерялась, не знала, что ответить на это.

– Дэвина, очнись! Он – чудовище! Каким был, таким и остался. Прикидывается перед тобой. Неужели, правда, думаешь, что сможешь исправить этого гуляку и циника?!

– Не собираюсь я его исправлять! – фыркнула обиженно.

– Скучать в ожидании мужа и изводить себя ревностью – твое будущее. И очень скорое. Так что начинай привыкать.

Допивали в полном молчании. Каждый думал о своем. Было ужасно обидно, но какое право имею обижаться на Люка? Да и за что? Сама часто задаюсь вопросом, надолго ли хватит привязанности мужа. Достала телефон. Ответила на сообщения Кэрра, которые не увидела сразу, почти полтора часа назад, как только осталась одна в саду. Даже не открыл. И чем он может быть так занят на этом балу… Голову кружил алкоголь, сердце бередила ревность, что-то глубоко внутри требовало не быть жертвой. Быть самостоятельной, независимой, неподвластной всплескам жалости к себе. Так погрузилась в тяжелые думы, что не заметила внимательного, пристального взгляда Люка. И сколько он меня так рассматривает?

– Дэвина, – неестественно прохрипел он. – Можно тебя поцеловать?

Не успела рот открыть для праведного возмущения, как Люк быстро продолжил, взяв мои руки в свои.

– Ты вообще целовалась с кем-то, кого выбрала сама? По взаимной симпатии, а не по навязанной повинности? Не хочешь узнать, каково это?

Не знаю как, но Люк говорил то, что постоянно терзало меня. Сомнения преследовали ежедневно – привязалась бы я к Кэрру, если бы был выбор? Как бы сложились наши взаимоотношения с Люком, если бы все не оборвалось так внезапно и страшно? В пьяную голову вдруг вернулись все прежние чувства – страха, загнанности в угол, поиска опоры, симпатии к сидящему рядом парню. Поэтому когда он потянулся ко мне с вполне понятными намерениями, не отвернулась, не отстранилась, не выставила руки. Замерла, искренне желая выполнить давнее желание – поцеловать кого-то по собственному выбору. Поцеловать, когда имею возможность сказать "да". Или сказать "нет". Когда умоляющие глаза напротив спрашивают, а не принуждают. Ласкают, а не устрашают. Через секунду или вечность наши губы соприкоснулись и… Я не почувствовала ничего. Совсем. Ни отторжения, ни притяжения, ни тем более страсти. В школе девчонки иногда обнимаются с подругами, обмениваются поцелуями. И я так делала и чувствовала то же, что и сейчас. Чуть отклонилась назад, разорвав прикосновение. И руки сразу высвободила из ладоней Люка.

– Это было лишнее, – прошептала чуть слышно. – Но спасибо за опыт. И за ужин. Я пойду, Люк. Всего тебе хорошего.

Встала, не дожидаясь ответа, и бросилась вглубь сада – в темноту и тишину. Сердце бешено билось, губы горели, а стыд гнал все дальше. Как я могла? Откуда столько смелости? Или глупости, как посмотреть. И почему все вышло так странно, так обыденно? Вскоре Люк бросился за мной. Он звал вполголоса и быстро приближался, судя по звуку шагов. Побежала изо всех сил – хватит неловкостей и нелепостей на сегодня. Повезло, очень скоро я увидела одинокую фигуру в плаще с капюшоном. Подбежала – Мэйв, хвала небесам! Тут же накинула и свой капюшон, чтобы скрыть лицо.

– Нагулялась? – хмуро поинтересовалась ведьма.

Запах алкоголя она явно почувствовала.

– Извини. Отошла недалеко и заблудилась, долго тебя искала.

Мэйв проигнорировала объяснения. А еще через полчаса Аугуста покинула прием, и мы отправились за ней. Вернуться домой я не рискнула, заночевала у ведьм. На утро мне сильно попало от главной. За все – и за отлучку, и за пиво, и за своеволие. Много неприятного услышала в свой адрес, но пропустила мимо ушей. В голове билась мысль только о том, как буду смотреть в глаза Кэрру.

Домой приехала поздним утром. Так и планировала, в общем-то. Переспав вчерашние события, решила, что все это ерунда, и ничего страшного не произошло. Но с Кэрром пока увидеться не захотела. И не прогадала – он уже уехал. Попросила накрыть завтрак в спальне, ведьмы снова не удосужились покормить, и ушла в душ. Еще немного самоуспокоительных речей в собственной голове и я радостно выпорхнула из ванной. И внезапно замерла – запахи омлета, кофе и тостов моментально достигли носа. Зажала рот ладонью и бросилась обратно. Меня вырвало водой, ведь ничего существеннее не успела съесть. Тошнило так, что стоять могла, только ухватившись за край раковины. Кое-как пришла в себя, умылась и посмотрела в зеркало. Может, крови? Сначала при этой мысли желудок голодно и радостно заурчал, а потом меня снова вывернуло. Посидев еще какое-то время прямо на мягком беленьком коврике, попыталась сосредоточиться и успокоиться. Отравилась вчера? Чисто теоретически Люк мог сделать нечто подобное даже намеренно. Но… Как-то слишком много времени прошло. Вечером чувствовала себя нормально, спать мешали только угрызения совести. Да и утром все хорошо было – когда получала выговор от Аугусты, она как раз завтракала. Тогда что? Вызвать врача? Самой тайно съездить в клинику? Внезапно осенило – задержка! Уже несколько дней. И я совсем забыла об этом среди безумной круговерти эмоций, страсти и голода. Нет, не может быть… Или может? Мы с Кэрром ни разу не предохранялись после инициации. На ритуале тоже не до этого было.

Дрожащими руками еще раз умылась, влезла в домашнюю одежду и, зажав нос пальцами, поспешила вон из комнаты. В библиотеку! Срочно нужны книги! Увидев в коридоре Мари, попросила убрать со стола в моей комнате, проигнорировав удивленный взгляд. В библиотеке сразу заперлась – не хочу, чтобы отвлекали. Спустя два часа я окончательно оголодала и поняла, что поесть пока не удастся. Любые мысли о еде вызывали обильное слюноотделение вместе с сумасшедшей тошнотой. Да и информация, что удалось найти, облегчения не принесла. В книгах довольно доходчиво описано мое состояние. Состояние ведьмы, беременной от гемозависимого. Плохо контролируемая жажда крови, фонтанирующие эмоции, зашкаливающее либидо и еще много всего, что и привело меня к безумствам, глупостям и странностям. Теперь хотя бы знаю причину. Еще одна хорошая новость, что подобная реакция характерна для ведьм только в самом начале беременности, а потом она сменяется привычным токсикозом, перепадами настроения, странным пищевым поведением. Можно подумать, пить кровь тайком нормальное поведение. Ну что ж – будем считать, что с этим покончено. Теперь буду страдать от тошноты и маяться ерундой. И изводить Кэрра вовсе не сексуально. Интересно, он обрадуется? Стоит уточнить у кого-то, не навредили ли мы ребёнку на инициации… Столько мыслей сразу в голове – невероятно. Неужели это все же произошло? И почему я ни разу за эти дни не вспомнила о таблетках? Ох, какая легкомысленность.

Кэрридана решила не посвящать сразу. Хочу немного свыкнуться сама для начала. Понять, что чувствую. Может, романтический ужин организую. И, наверное, нужно сделать тест. Хотя бы его. Занялась этим на следующий же день. Предыдущий запомнился лишь тошнотой и книжными страницами. Рано легла спать, а когда проснулась, Кэрра уже не было. Поняла, что соскучилась, но решила не беспокоить на работе и заняться своими делами. Кое-как впихнула в себя три ложки творога, запила зеленым чаем и поехала в аптеку. Тест сделала в туалете ближайшего кафе. Ни к чему дома таким заниматься, кто-нибудь да пронюхает. Ждала дольше необходимого времени, так была растеряна и подавлена. Но взяв себя в руки, все же взглянула. Положительный. Выкинула все здесь же.

Вышла в зал, заказала чай и пресную лепешку. Рука сама потянулась к телефону – новость оказалась слишком огромной для меня одной. Но не стала, вечером скажу. Если соберусь с духом… Полдня гуляла, усиленно думала, но снова выходило, что нужно и дальше плыть по течению. А что еще делать? Почему-то вспомнились слова Люка. Да уж – беременной мне очень вероятно придется постоянно ждать и ревновать. Станет ли Кэрр проводить вечера с беременной капризной женой? Скорее, наймет кого-нибудь, приставит и продолжит развлекаться. И времени привязать его сильнее совсем нет – вряд ли в ближайшие месяцы будет до обольщения мужа.

Вечером разговора не вышло, хотя я и приготовилась к нему. Без романтического ужина. Только два стакана – один с кровью, второй с водой. После обеда начало невыносимо тошнить, и я почти не вставала. Кажется, умру, если увижу перед собой еду. Кэрридан появился немного позже, чем обычно. Лицо озабоченное, заострившееся. Глаза покрасневшие, будто не спал ночью или долго работал за ноутбуком. Не слишком радостный для того, кто обожаемую жену два дня не видел. Может на балу не только у меня кое-что произошло? Гемозависимый молча сел напротив. Залпом опрокинул в себя стакан.

– Эмма мертва, – проговорил тихо, вытирая рот пальцами.

Не сразу поняла услышанное. Как? Что случилось? Люк ведь искал ее. Неужели не успел? Или наоборот?

– Что произошло? – спросила заторможено.

Кэрридан арш Параваль

Бал для меня закончился экстренным донесением из поместья Дарем. Посыльный не смог найти отца, который, очевидно, опять зажигает с молоденькими красотками. Вскрыл конверт на месте, а там… Ночь Дэвина провела у ведьм, и это даже порадовало. Не знал, какими словами ей рассказать. Почему-то думал, что расстроится. И вот сказал. После двух дней нервотрепки и кучи хлопот. Но теперь все кончено – Эмма покоится в земле, но вряд ли с миром. Отец, вероятнее всего, уйдет в следующий загул, не выйдя из предыдущего. Если еще не знает – могла и мать сказать, ведь не без ее участия…

– Что произошло?

Дэвина смотрит на меня расширенными от ужаса глазами и мотает головой из стороны в сторону не в силах принять правду.

– Мама решила, что это удачная идея – позволить пожить в Дареме Карле и ее жениху. Помнишь, кто ее жених?

– Да, – ответила растерянно, явно не понимая к чему веду.

– По словам слуг, Эмма затеяла скандал, едва увидела бывшего любовника. Прошлась и по нему, и по семье в целом, и по Карле. По большому счету, это было самоубийство. Она вывела его из себя и он… Убил ее.

– Самоубийство? Вот как? – Дэвина поджала губы и, резко встав, отошла к окну.

– По нашим законам – да. Эмма не имела права даже обращаться к нему по собственной инициативе, а уж тем более скандалить.

– Когда похороны? – спросила устало.

– Уже все. Я все сделал сам. Отцу не говорил, его никто не может разыскать. Дэнни тоже не буду сообщать пока. Только тебе сказал. Хоронили в закрытом гробу. Не видел, что он с ней сделал, но по заключению медиков, это была оправданная мера.

– Ее могила в Дареме?

– Нет, здесь. Около фамильного склепа, как и полагается.

– Сожалею, что не была с тобой эти дни.

Увидел, что Дэвина вытирает слезы. Подошел, обнял за плечи.

– Ты не виновата, – прошептал. – Не знал, как сказать. Это я должен извиняться, что так долго отсутствовал.

– Я соскучилась, – накрыла мои пальцы своими и чуть сжала.

Поцеловал в висок, уткнулся носом в волосы, вдохнул до звездочек перед глазами.

– Я тоже очень соскучился.

Больше мы об этом не разговаривали. Легли спать. В обнимку с Дэвиной было спокойно и радостно. Благодарность за отсутствие расспросов, ненужных параллелей и скандала буквально разливалась во мне. Только вопросов "а что если бы я?" сейчас не хватало. И так не могу перестать думать, как скажу отцу. И Дэннидану надо сообщить. Пусть папа решает, как. Мама, конечно, уже знает. Уверен, Карла донесла. Как только сама отважилась выбраться из укрытия. Ей бы наверняка тоже досталось – по слухам дядя не в восторге от будущей жены. Тем более ответственность перед губернатором легла бы на отца и меня. А дядюшка всегда может снова отсидеться на материке. Дэвина очень скоро мерно задышала, пригревшись в моих руках. Погладил по растрепанным волосам. Думаю, ей тоже было что рассказать. Про дежурство на балу, ночевку у ведьм, последующие дни. В курсе, что она много гуляла, но почти ничего не ела. Это вся информация, которую удалось выудить из Мари. Кажется, девушка знает больше, но не до того сейчас. Разберемся позже. Из головы не идут воспоминания о похоронах. Странно, но очень символично, что я оказался на них в одиночестве. Всегда был один в этом болезненном клубке – мама, папа, Эмма. Потом еще и Дэнни добавился, и все запуталось окончательно. В итоге – отец где-то с очередной пассией-однодневкой, мама в оранжерее со своими обожаемыми розами, брат в интернате. Все, как и при жизни Эммы. Столько лет между ней и отцом ничего нет, но… Наложница – это навсегда. Как же рад, что Дэвина избавлена от подобной участи. Сам бы я при всем желании не смог ничего изменить.

Лежал, пока не понял, что не усну. Осторожно встал и ушёл к себе, тихонько включил телек для фона, открыл окно. Половина луны ярко светит, мертвенно подсвечивая сад. Полез в минибар. Рука замерла на полпути. Кровь? Несколько порций. Откуда? Никогда не хранил здесь еду. Странно… Достал алкоголь покрепче, налил. Кажется, со смертью Эммы для семьи арш Параваль завершилась очередная глава. И как началось это все с дяди, так им же и было окончено. Все, точка. Уверен, мои дети и знать не будут, кто такая Эмма. Пил до утра. Ночью перебрался в кабинет отца. Там и лег, когда расцвело. Не хочу в таком виде перед женой появляться. Проснулся ближе к обеду. Прокрался к себе, посетил ванную, чтобы выглядеть более-менее прилично. Но Дэвины дома не оказалось. Куда ушла, никто не знает. Понял вдруг, что не по силам сегодня ехать в офис, заниматься делами, включать голову. Хочу весь день провести дома, с женой. Или поехать с ней куда-нибудь. Куда угодно – в парк, по магазинам, в кино… Трубку она не взяла, поэтому отправил за ее такси своего водителя. Пусть привезет обратно. Надеюсь, обрадуется, что сегодня мы сможем провести день вместе.

Дэвина

Кэрридана утром в постели не обнаружила. Заглянула к нему. Полупустые бутылки, грязные стаканы. Тайник мой обнаружил и применил в качестве закуски. И пусть, вроде и не хочется совсем. Чтобы это проверить, представила вкус крови. Моментально согнулась и убежала в ванную. Понятно, сегодня опять без завтрака. После обессиленно присела на банкетку. По Эмме я плакать не собираюсь. С чего бы? Но кое-что все же нужно сделать. Попытаться сообщить Люку. Наверняка он все еще обдумывает способ вызволить мать из Дарема. К чему эти напрасные жертвы? Эта борьба не его, как и не моя. А его родителей. Но со смертью Эммы это больше не имеет смысла. Хочу отплатить ему за доброту и поддержку. Не стоит лезть, понимаю. Но не прощу себе, если смолчу, не попытаюсь разыскать его. И это будет последнее, что я сделаю втайне от мужа. На этом все – выкину из головы прошлое и начну строить будущее. Будущее Дэвины арш Параваль. Жены и матери. Супруги следующего градоначальника.

Собралась быстро, такси вызвала до популярной кофейни в центре. Вдруг захочу чего-нибудь все же. Да и оттуда ехать в тот самый паб безопаснее. В итоге схватила пресную булочку без начинки и воды на вынос и пошла в ближайший парк. Долго восстанавливала примерный маршрут, искала заведение в интернете. Нашла только спустя час. Но хоть не тошнит пока, на воздухе заметно легче. Вызвала такси и через двадцать минут оказалась на месте. Машину предусмотрительно отпустила за два квартала. Была уверена, что и так найду. Здесь ничего не поменялось, все как я и запомнила. Обычная питейная в небогатом, жилом квартале. Вошла внутрь, опасливо озираясь. Какая-то паранойя, будто за мной наблюдают – наверное, тоже гормоны. Внутри темно и почти пусто. Несколько клиентов уставились на меня, как на призрака, а вот бармен даже головы не повернул на звон колокольчика. Второй зал, в котором в прошлый раз нас с Люком ждал Том, закрыт. Двойные двери смыкались хоть и не плотно, но красноречиво. Подошла к бару, поймала взгляд бородатого мужчины, который в ответ уставился с немым вопросом.

– Добрый день, – прошептала как можно тише. – Мне Люк нужен. Очень. Он здесь? Или подскажите, как его найти. Это по поводу его матери.

Огромный, накачанный мужик в засаленной безрукавке несколько секунд буравил тяжелым взглядом, а потом, видимо, вспомнив, хмуро кивнул в сторону второго зала. Благодарно кивнула и пошла в указанном направлении. Двери тихонько скрипнули, Люк тут же поднял голову на звук. Осторожно улыбнулась ему. Надо рассказать первой, пока он не придумал себе невесть чего по поводу моего появления здесь.

– Дэвина?! – воскликнул, соскакивая с места и устремляясь ко мне.

Приложила палец к губам – зачем же так кричать?

– Люк, потише, – поморщилась и пошла навстречу.

Он налетел на меня, крепко обнял, потом приподнял и закружил по комнате. Ничего кроме тошноты это не вызвало в измученном токсикозом организме.

– Хватит, – почти прошипела. – Поставь. Я поговорить пришла.

Люк сразу послушался, озабоченно вгляделся в мое наверняка позеленевшее лицо. Взял за руку, подвел к столику, за которым сидел в полном одиночестве, усадил и плеснул в пустой стакан воды.

– Спасибо.

Осушила все до капли и попыталась отдышаться. Вопросительный взгляды игнорирую, разумеется, ему я не ничего не скажу о своем положении. Беременная жена наследника арш Паравалей, единственного в свете последних событий – очень большой соблазн для члена Сопротивления. Неизвестно, как это обернется для меня. Не стану рисковать, я все решила.

– Плохо себя чувствую, – посчитала разумным пояснить. – Дни выдались суматошными и переживательными. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Сделать скорбное лицо не составило труда. Не важно, какие отношения были у меня с Эммой, Люку я сочувствовала.

– Внимательно слушаю, – черты лица молодого парня сразу заострились от дурного предчувствия, что добавило ему лет десять минимум.

– Эмма мертва. Мне жаль.

– Что?!

Такое потрясение отразилось на его лице, что сомнений не осталось – он ничего не знал. Осторожно взяла Люка за руку и чуть сжала.

– В день бала. Я узнала только вчера. И не смогла не прийти. Прими мои соболезнования. Ее похоронили здесь, в Лондоне. Рядом с фамильным склепом арш Паравалей.

Люк на последних словах буквально заскрипел зубами. Понимаю, не такого упокоения он, наверное, хотел для матери – не в качестве собственности арш Паравалей и после смерти.

– Шастодана не смогли найти, всем занимался Кэрридан. Сделал все по правилам.

Не знаю, зачем продолжаю рассказывать подробности. Наверное, чтобы не дать повиснуть тягостному молчанию.

– Как это случилось? – глухо спросил Люк. – У нее ведь было отличное здоровье, как и у всех гемозависимых.

Задумалась – следует ли и это рассказать? Решила, что скажу. Возможно, эта информация переключит его ненависть с Кэрридана и Шастодана на их родственника.

– Ее убили. Дядя градоначальника. Тот гемозависимый, что привел Эмму в семью.

По ярости, отразившейся на лице Люка, поняла, что мой расчет оказался верен. Может и к лучшему – этот дядюшка и самим арш Паравалям много неприятностей доставил.

– Это не могло произойти случайно! – Люк стукнул кулаком по столу от злости.

– Не случайно, ты прав. По словам прислуги поместья, Эмма сама набросилась на бывшего любовника с упреками и криками. Он пришел в ярость от такого обращения. И вот чем это закончилось. Кэрр считает, что она не могла не осознавать последствий.

– Кэрр?! Он, конечно, наговорит тебе всякого, чтобы оправдать убийцу! А если бы ты поскандалила с ним, он тоже убил бы тебя?!

– Я предпочла не поднимать эту тему, – прошептала тихо.

А про себя подумала, что своей смертью Эмма преподала мне последний и, пожалуй, самый важный урок. Посмотрела на Люка – губы вздрагивают, глаза влажные. Он сдерживается из последних сил, пытаясь сохранить лицо передо мной. Стало безумно жаль его… Мальчик, которого мать променяла на гемозависимого любовника. И в жизни, и в смерти. Придвинулась к нему по узкому диванчику и обняла. Пусть поплачет, станет легче. Больше все равно ничего не смогу для него сделать. Люк уткнулся мне в шею, обнял, прижал к себе. Не знаю, плакал ли он. Если и плакал, то по-мужски – очень тихо и почти незаметно. Так мы просидели какое-то время, а потом он сам отпустил меня. Глаза красные, бледный и какой-то пустой, вялый.

– Я не могла не рассказать. Благодарна за все, что ты сделал для меня. Но нам больше не нужно видеться. Пожалуйста…

Парень на это только кивнул. Молча встала и пошла к выходу. У дверей обернулась – надеюсь, у него все будет хорошо.

Дэвина

По пути домой резко ощутила, что безумно соскучилась по Кэрру. Как же хочется после всего просто уткнуться в его плечо и слушать тихий голос. Смотреть, как ест и как спит. А потом рассказать, обязательно рассказать о ребенке. А затем, может быть, и обо всем остальном… Нет, не обо всем. О поцелуе ему точно знать не обязательно. К моему разочарованию, в спальне Кэрридана не оказалось, хотя, судя по всему, он был здесь. Вернулся из офиса и снова уехал? Написала смс, чтобы не отвлекать, если занят. Ответа ждала целый час, но так и не дождалась. Позвонила – телефон выключен. Раздражение начало колоться шипастым клубком где-то в подреберье. А говорил, что соскучился… Попробовала позвонить еще пару раз с интервалом в десять минут, но ничего не поменялось. Походив из угла в угол, решила спуститься в кабинет Шастодана. Может, Кэрр с отцом там? Или придется спрашивать у прислуги.

Градоначальника увидела еще в коридоре, он направлялся именно на свое рабочее место.

– Мистер арш Параваль! – забежала за ним в кабинет. – Не могу дозвониться до Кэрридана. Вы не знаете, где он?

– Знаю, – зло буркнул глава семьи. – Не звони ему, не надо.

– Почему? – растерялась и удивленно захлопала глазами.

Шастодан выглядит очень плохо – опухший, похмельный, раздраженный.

– Потому что вам больше не о чем разговаривать, – ответил градоначальник и швырнул на стол передо мной тонкую папку.

Открыла ее дрожащими пальцами, начиная догадываться, что в ней может быть. И не ошиблась – фото с моей вчерашней встречи с Люком. Беседа, соединенные руки, объятья…

– Я могу все объяснить! – почти выкрикнула с вызовом.

– Твои объяснения никому не нужны. Не знаю, сколько времени понадобится Кэрру принять решение, но тебе лучше подождать этого момента у себя.

– Где он?! – выкрикнула зло.

– Желаешь приблизить свою смерть? – многозначительно усмехнулся градоначальник.

– Просто скажите, со своим мужем я объяснюсь сама!

– Вероятнее всего, Кэрридан решит казнить тебя как неверную наложницу. И я не стану возражать.

– Пусть так. Но нам надо поговорить! Пожалуйста!

– Он в «Фо Сизнс». Президентский люкс.

Поблагодарив, выбежала из кабинета и поспешила к себе. Там наспех переоделась и потребовала подать машину с водителем. Велела отвезти к ведьмам. Аугуста должна подсказать что-нибудь! Я же ее подопечная – неужели даст казнить, даже не попытавшись помочь? Но к главной ведьме меня пустили лишь следующим утром. Пришлось смиренно ждать – кто я такая, чтобы настаивать? Кэрридан по-прежнему недоступен, так что вариантов все равно нет.

– Аугуста, можно? – робко заглядываю в полутемный кабинет главной ведьмы, едва Мэйв оставляет одну перед дверью.

Главная сухо кивает, даже не подняв взгляд от толстенной книги перед собой. Проскальзываю в узкую щель, боясь лишний раз скрипнуть дверью. Осторожно закрываю за собой и вытягиваюсь по стойке смирно перед массивным дубовым столом. Аугуста так и не демонстрирует интереса к моему появлению. В горле першит от волнения, но надо рассказать. Иначе, зачем вообще пришла.

– Аугуста, мне очень нужна ваша помощь! – выпаливаю на одном дыхании. – Кое-что случилось. Вы, наверное, еще не знаете…

– Ну почему же? Знаю, – прерывает меня и смотрит страшным, пустым взглядом.

Глаза ведьмы красные то ли от недосыпа, то ли от перенапряжения. Она устало трет их, и я выдыхаю, избавившись от внимания этих омутов.

– Вчера вечером посыльный арш Паравалей принес подробный отчет и исчерпывающие доказательства твоего проступка, – продолжает, теребя страницы древнего фолианта и не глядя на меня.

Потом замолкает. В комнате повисает тяжелое, душное молчание. Не знаю, что еще следует сказать, если она в курсе случившегося. Неужели не станет защищать? Ведь говорила, что у меня есть будущее в ковене. Что согласна заниматься со мной, чтобы сделать настоящей ведьмой. Способной дать отпор, кому угодно. Даже гемозависимым. Правда, когда это было… Я тогда еще не приняла решение согласиться на инициацию. Выполнила ли хоть что-то из обещанного? Не припомню…

– Всю ночь провела в библиотеке, пытаясь найти выход. Решить проблему, которую ты создала нам всем. Очень бы хотела узнать, по глупости это было сделано, по наивности или из упрямства. Но какая теперь разница? Я ничего не нашла. Как и утверждают юристы правящей семьи, эта ситуация подпадает под Особое соглашение между гемозависимыми и ведьмами. Ничем не смогу тебе помочь. Никто не сможет. В личной беседе с Шастоданом я попыталась как-то сгладить, но тут и он практически бессилен.

– Что теперь со мной будет? – мой голос дрожит, а сердце бьется быстро-быстро.

– Только Кэрридану это решать. И судя по тому, что он уже некоторое время не появляется дома, он весь в раздумьях.

Прозвучало чуть насмешливо, но не в моем положении лезть в бутылку.

– Мне очень нужен ваш совет. Очень! – практически взмолилась.

И неожиданно для самой себя вспомнила гемозависимую, советов которой поначалу не нужно было просить. Пока я не испортила все своим упертым характером…

– Не знаю, что сказать. И надо ли? Арш Паравали и это могут истолковать как вмешательство.

– Я никому не скажу! – уверила Аугусту горячо.

– А иногда следовало бы кое-что рассказывать… – проговорила она задумчиво. – Если уже ничего нельзя поправить…

– Меня казнят? – голос сел и не желал слушаться.

– Если наследник решит, что твоя вина достаточно велика. Поэтому если хочешь совета… Я бы на твоем месте приложила все усилия, чтобы убедить мужа, что это было не злонамеренно. Только его мнение имеет сейчас значение. Уверенно ври, сдай кого-нибудь, предай собственные принципы, дай то, что заинтересует его в твоем существовании. Пусть и вдали от него. Если, конечно, хочешь жить на его условиях…

– Я давно живу на его условиях, – прошептала глухо.

– Удачи, Дэвина. Если у тебя не получится, ведьмы проводят в другой мир. Я обещаю. И до встречи в следующей жизни.

Аугуста откинулась на спинку высокого стула и прикрыла глаза. Вот и все. Разговор окончен. И моя глупая короткая жизнь, вероятно, тоже.

Кэрридан арш Параваль

Как же больно… До сих пор не могу поверить… Даже сквозь пелену алкогольного дурмана и завесу дыма от курящейся в пепельнице вербены. Не первый день прячусь от мира в этом номере, но легче не становится. Как и думал, Дэвина погубила нас обоих. Вот только и в страшном сне не мог представить, что отважится на измену. Физическую, супружескую. И с кем? С этим сопротивленцем во втором поколении. И зачем простил ее тогда? Надо было прекратить все это сразу же – сейчас не было бы так безумно больно. Три шлюшки у моих ног отчаянно извиваются, пытаясь привлечь внимание. Все гемозависимые. Никаких больше людей и тем более ведьм. Наглаживают бедра, силясь возбудить. Пустое, я не допущу их до себя – противно. Не хочу обманываться, Дэвину еще очень долго никто не сможет заменить. И пусть, вряд ли сам переживу ее. Скорее, она меня. Ненадолго. В голове снова всплыл вчерашний разговор с отцом. Он предложил казнить ее, как наложницу.

– И дело с концом. Аугусте дам очень хорошо за молчание. Питер, как и мы, заинтересован в твоем выгодном политическом браке. А больше, к счастью, никто не в курсе. Девчонка твоя как была источником проблем, так и осталась. Только теперь к измене семье еще и тебя лично предала. Неужели простишь? Примешь после другого мужика?

– Разумеется, нет, – ответил я тогда вяло.

Нужно было что-то сказать, а то отца вот-вот удар бы хватил. Он только узнал об Эмме и тут еще это. Потом пообещал подумать и уехал в отель. Прошли почти сутки, а я так и не решил, что делать. Скрыть, что женат, действительно наилучший выход из положения. Почему же так мерзко внутри при мысли об этом? Или хочу покоиться с ней рядом в случае гибели? Уйти в посмертье вместе с изменщицей? Смогу ли упокоиться с миром, если главная женщина моей жизни будет похоронена, как вещь, за пределами склепа? А жить дальше смогу, если велю казнить ее?

Горько и грустно. Очень хочется есть, но нет сил даже попросить принести. Выйти в город тоже не горю желанием. Да и не могу. Боюсь набедокурить, а за решетку сейчас никак нельзя. Отец тут же воспользуется этим, и я уже не смогу вмешаться. В мыслях снова Дэвина. Она и только она. Как я не почувствовал, что изменяет, ведь мы связаны зовом и кровью? Отец, впрочем, высказался об этом достаточно жестко.

– Зов, не зов. Кто его знает, как именно он проявляется? Правильно, никто. Это давно из области легенд, утверждать наверняка ничего нельзя. Но думаю, от тоски не умрешь. Утешишься с другими.

Эх, папа… Конечно, я не рассказывал тебе, как мало надежд на утешение с другими. Но сам я в это не верю. Как и в выгодный политический брак. Все для меня кончено – нам лучше будет уйти вместе, если уж жить вместе мы так и не смогли. Вспомнилось, что наши новые комнаты почти готовы. Хотел в тот вечер сказать Дэвине, что можно перебираться туда. Я видел еще не окончательный вариант, но мне очень понравилось. Подумал, что и ей понравится. Но теперь мы этого не узнаем… Инстинктивно потер палец, на котором больше нет кольца. А тянет потереть сердце, погладить огромный шрам, что эта лгунья и предательница оставила на нем. Как чувствовал, что нельзя отпускать от себя на балу, но что уж теперь? Она сделала свой выбор. Выбрала смерть вместо жизни со мной. И любому идиоту такое развитие ситуации было бы понятно еще с пощечины в день нашего знакомства. Но только не мне – самоуверенному тирану, привыкшему, что женщины падают перед ним на спину без разговоров. А говорил мне папа неоднократно, что мое отношение к любовницам добром не кончится. И оказался прав – и с Карлой все не очень завершилось, с Дэвиной еще хуже. Да и вообще это еще не конец – самое интересное впереди…

Где-то внутри навязчивой мыслью зудит чувство подставы. Даже сквозь алкогольные пары и дурман вербены. Питер уже пытался избавиться от нас обоих на инициации. И Аугуста ему помогла, а отец и слова против не сказал. Почему сейчас ситуация складывается подозрительно похожим образом? Особенно идентичен будет ее результат – Дэвина мертва, а я больше не смогу занимать заметное место в политической жизни города. Надо подумать об этом. Хорошо подумать. Сразу как напьюсь окончательно и протрезвею… Или это всего лишь попытка пьяного самоуспокоения?

Дэвина

Остановилась перед нужной дверью и зажмурилась. В отель пропустили без проблем – кольцо и кровавая связка, которую гемозависимые чувствуют. Правда, если Кэрр не захочет выслушать, то у персонала могут быть проблемы. Впрочем, не важно. Что мне до чужих проблем? У меня-то они точно будут… Стучусь. От страха выходит слишком громко. Звук отдается от стен, пугая. Пытаюсь дышать ровно и спокойно, но получается плохо.

– Открыто, – доносится из-за двери хриплый и пьяный голос Кэрридана.

Ну… Хотя бы он точно здесь. Толкаю дверь и смело вхожу. Я пришла объясниться, и сделаю это во чтобы то ни стало! Кэрр сидит в кресле посреди почти пустой комнаты. Стены задрапированы багряным, тусклый свет исходит от редких светильников и камина. Несмотря на огонь, здесь все равно очень холодно. На Кэрридане несвежая белая рубашка, полностью распахнутая на груди. Рядом, на толстом ковре, в котором буквально утопают мои шпильки, расположились три обворожительные гемозависимые. На них одежды почти нет. Моментально начинаю беситься по этому поводу, но останавливаю себя. Если сорвусь в обвинения сейчас, вероятнее всего супруг просто свернет мне шею.

– Не смогла до тебя дозвониться, поэтому решила прийти, – замямлила, чувствуя, как першит во рту от дыма.

В комнате сильно накурено, Кэрр держит тлеющую сигарету в пальцах. Смотрит на меня затуманненным взглядом. Понимаю, как же сильно он пьян…

– Зря, – наконец отвечает. – Не хочу тебя ни слышать, ни видеть.

Напрягшиеся поначалу шлюшки, начинают радостно улыбаться. Видимо, сразу поняли, что могу испортить эту вечеринку.

– Кэрр, я могу все объяснить! Просто выслушай! – умоляю его, не боясь потерять лицо, и делаю шаг вперед.

Но он останавливает жестом, смотрит пристально, зло, уничтожающе.

– Разве не видишь, что все женщины в этой комнате стоят на коленях?

Как-то не заинтересовалась сразу этим, но да – девушки на коленях. И при этом без остановки лапают моего мужа! Послушно снимаю туфли и опускаюсь на ковер. Вина жжет изнутри, смешиваясь со страхом. Чувствую себя заранее проигравшей, а свои предсмертные унижения – излишними. Кэрр же довольно наблюдает за моими действиями, медленно затягиваясь.

– Давай, Дэвина, удиви меня, – издевательски дразнит, пожирая взглядом декольте.

Продолжаю в том же духе, двигаюсь медленно и соблазнительно, ползу в сторону кресла, периодически замирая в завлекательных позах. Что ж он всегда хотел видеть меня именно такой, и теперь я готова исполнить его желание. Любые его желания… Кэрридан одобрительно ухмыляется на эти маневры. Наверняка уже рассмотрел, что белья на мне нет. Платье на запах – наверное, лучший вариант, чтобы просить прощение подобным образом. По цвету оно практически сливается со стенами. Ну и хорошо, это ведь его любимый оттенок. Троица с любопытством наблюдает за происходящим. Интересно, они поняли, кто я? Хотя, возможно, им все равно. Они даже прекратили бесконечно гладить Кэрра. Когда оказываюсь совсем рядом и сажусь на пятки, зазывно уставившись на мужа, он вдруг начинает хохотать. Пьяно и весело.

– Правда думаешь, что это снова сработает? После того, что ты сделала? Прости, милая, но у меня не встанет. Рога мешают.

Смеяться он перестал, и закончил довольно мрачно и угрожающе.

– Я не изменяла, клянусь! – сразу принялась оправдываться, пока представился такой шанс.

– Я видел фото. И я знаю, с кем ты на них. Знаю, что это не первая ваша встреча. И не случайная.

– Все не так! – воскликнула. – Позволь рассказать!

– Нет, Дэвина. Не интересно. Ты должна была рассказать, когда увиделась с ним впервые. Допускаю, что это была случайность. Но ты не сделала этого, хотя я предупреждал.

– Ты прав! Ты даже не представляешь, как я жалею, что не рассказала сразу! Но тогда только выяснилось, что мы женаты. У меня был такой сумбур в голове. И появление Люка только дополнительно сбило с толку.

На словах про наш семейный статус лица шлюшек вытянулись. Не похожа я, значит, на супругу наследника города.

– Так сильно сбило, что через время ты решила начать спать с ним?

Взгдяд Кэрра потяжелел, а пальцы левой руки с силой сжали подлокотник.

– Да не спала я с ним! – выкрикнула в отчаянии. – Это были просто дружеские объятья! Один единственный раз! И ничего большего на тех фотографиях нет, я их видела!

– И? Чего ты хочешь от меня? Мол, что такого, что моя жена обнимается с заговорщиком, который участвовал в попытке переворота? Просто объятья на тайной встрече? Давай забудем все и будем дальше счастливы в браке? И это не говоря о том, что ты снова врала мне продолжительное время. И сейчас врешь…

Кэрридан прав. Во всем. А я очень виновата. И я пришла сказать ему об этом.

– Я и не рассчитываю, что у нас есть какое-то будущее. Просто хотела, чтобы ты знал, что не изменяла и что очень сожалею о своем проступке.

– Тогда может, скажешь, наконец, правду? Только одна встреча? Только дружеские объятья?

– Нет. Был еще поцелуй. А виделись мы несколько раз. Но по моей инициативе только позавчера. Я пошла сообщить ему о смерти матери. Не могла не пойти.

Опустила глаза. Вот и все, можно уходить. Все равно ничего не исправить. Лишь бы не расплакаться прямо здесь.

– Только на один вопрос… Зачем? Я плохо целуюсь? Чем он лучше?

Кэрр знал. Все это узнал как-то. Ловушка захлопнулась, и я сама загнала себя в нее.

– Ничем, – ответила спокойно и уверенно. – Он единственный, кто был добр ко мне, когда я познакомилась с Сопротивлением. Оказывал знаки внимания, но никогда не давил. Этот поцелуй – это просто мечта о собственном выборе мужчины… Ты, конечно, не поймешь… Но я бы никогда не изменила тебе с Люком. По многим причинам. Но главное – ты целуешься лучше. Намного. С тобой я теряю себя. С самого начала. А с ним это были всего лишь некие действия, движения и не более того. Но я понимаю всю полноту своей вины и готова понести наказание.

Снова опустила голову, добавить нечего. Надеюсь, он хотя бы поверит в мое раскаяние.

Кэрридан арш Параваль

Созналась… Интересно, во всем ли? Но доказательств большего у меня нет. Правда, я понять не могу, зачем женщине и мужчине периодически встречаться. Для чего? Они не друзья. Так может, что-то все же было, но моя женушка упорно продолжает выкручиваться? Поднял ее лицо за подбородок. Красивая… Ведьма! А глаза преданные-преданные. В них слезы. Раскаяния неужели?

– Пришла объясниться? Я выслушал. Еще что-то?

– Еще попрощаться, – прошептала чуть слышно и положила руки на мои колени.

Тонкие пальчики тут же побежали по ткани брюк, а я, даже пьяный вдрызг, почувствовал, как просыпается желание. Еще и это платье… С каждым разом извиняется Дэвина все лучше и лучше. Жаль, что это последний раз.

– Я не в настроении для таких прощаний. И не в состоянии.

– Позволь просто побыть с тобой!

Не могу не смотреть на ее губы, на вздымающуюся под тонкой блестящей тканью грудь, не чувствовать нежных поглаживаний по бедрам. Нам, и правда, следует попрощаться. Сам бы я к ней с этим не пошел, но… Дэвина уже здесь. Так что к черту гордость. Надо проститься. И решить, наконец, что делать.

– Хорошо. Можешь остаться, если хочешь. Но нежностей и уж тем более прощения не жди.

– Я понимаю, – кивнула и чуть улыбнулась.

Неужели так сильно хочет побыть со мной? Не очень верится.

– Девочки, вы свободны, – обернулся на трех шлюх, что замерли за моим стулом. – Администратор с вами расплатится. Поторопитесь.

Девахи оказались понятливыми – испарились моментально. Мы остались вдвоем в звенящей тишине номера. Дэвина все также сидит у ног, пристально вглядываясь в мои глаза. Что она хочет там увидеть? Ничего кроме алкоголя до самой кромки там нет.

– Когда ехала от Люка позавчера, – вдруг заговорила. – Поняла, как сильно соскучилась, пока мы не виделись. Сильнее всего хотела обнять тебя, свернутся рядом, положить голову на плечо и просто быть в безопасности.

Усмехнулся жестко и зло. Не верю. Она не успела вернуть мое доверие после прошлого предательства и снова взялась за старое – сопротивленцы и ложь. Только теперь еще добавила к этому супружескую измену, хотя и утверждает, что ее не было. Не знаю, верю в это или нет. По мне и поцелуев на свиданиях достаточно. С другой стороны, казнить за поцелуй? Я ведь всегда знал, что она не без ума от меня. А еще что своенравна и непредсказуема. Может, просто отослать ее подальше? Как Эмму… Непрошеное сравнение в голову пришло само. Все равно погибнет. Без меня не протянет долго, как Эмма не протянула без защиты отца. И хоть сама виновата, и вина ее значительно тяжелее, чем участие Дэвины во всем этом… Но сердце все равно болит. Скорбит по одной и боится за другую.

Обманщица замолчала и отвела взгляд. Почему постоянно такое чувство, что она хочет что-то сказать и не договаривает. Не во всех грехах призналась? Боится, что если сознается в измене, убью на месте? Не убью, не смогу. Выть смогу, царапать землю когтями смогу, даже ударить, наверное, смогу. А убить сейчас – нет. Слабак. И прав отец, вертит Дэвина мной, как хочет.

– Еще хочешь что-то сказать? – спросил устало.

Сил выяснять отношения и продолжать выпытывать правду нет совсем.

– Да, – ответила, смутившись. – Это сложно, но хочу сказать. Хочу, чтобы знал. Я… Кажется, люблю тебя, Кэрридан арш Параваль.

Выпалила последние слова на одном дыхании, потом зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Хотел расхохотаться в очередной раз, но почему-то не смог.

– И я прошу только об одном. Последнее желание. Потому что я говорю это, не для того, чтобы выпросить прощение. Знаю, бесполезно умолять.

Она замолчала, видимо, подбирая слова.

– Чего ты хочешь? – прошептал хрипло.

– Эту ночь, – вздернула лицо и посмотрела прямо в глаза. – Или утро, не важно. Перед казнью я хочу вспоминать твои прикосновения, поцелуи-укусы, алые отсветы глаз и то, как ты шепчешь мое имя. Тебе не нужно быть нежным или стараться не причинить мне боли. Это больше не имеет значения. А если хочешь, просто выпей досуха. В процессе или после. Умереть в твоих руках, а не от твоих рук – вот мое последнее желание.

Несколько мгновений обдумывал услышанное. Но не может она так врать – не тот характер. Тогда что?

– Дэвина, я слишком пьян.

Мой голос прозвучал излишне мягко, но игнорировать тепло, которое разлилось внутри бурным потоком после ее слов, было титанически сложно.

– Это неважно, – она встала с колен и перебралась на мои; обвила шею руками, уткнулась своим лбом в мой. – Мы можем просто посидеть или полежать, поговорить. Я расскажу все, обещаю. Даже то, что не собиралась. Теперь уж какая разница… А хочешь, пойдем в душ?

– Да, хочу, – прохрипел безвольно.

Пусть все катится к великому кровавому богу – она сказала, что любит меня! Что готова умереть подо мной! Не этого ли всегда хотел? Если это точка в наших отношениях и жизнях, то пусть она будет именно такой.

Кэрридан арш Параваль

Пальчики Дэвины проворно скользят по ткани рубашки, вытягивают ее из брюк. Чуть слышно ругаясь, она справляется с пуговицами в самом низу. Не могу не посмеиваться, глядя на это. Впрочем, когда Дэвина берется за брючный ремень, желание смеяться куда-то исчезает. Я действительно сильно пьян, но уже очень не рад этому.

– Пойдем в ванную, – ссаживаю ее с колен и встаю, пошатываясь.

Дэвина тут же подставляет руку и ведет, куда показываю. Откидывает портьеру на стене и открывает дверь. Входим в просторную комнату – здесь прохладно, светло и не пахнет вербеной. Дышу полной грудью, пытаясь прояснить голову. Выходит не очень, но становится легче. Коварная соблазнительница тем временем развязывает пояс платья и одним движением сбрасывает одежду на пол. На ней больше ничего, столбенею посреди ванной, будто никогда раньше не видел супругу голой. Она не обращает внимания на мою реакцию, идет в душевую кабину, включает и регулирует воду. Потом возвращается и стягивает с меня брюки и боксеры. С рубашкой успеваю справиться сам. Потом берет за руку и, преданно заглядывая в глаза, ведет в душ. Сажусь прямо на пол под прохладные струи. Благо размеры кабины позволяют даже лежать. Чуть прикрываю глаза, но все равно слежу за женой. Выбирает среди нескольких флаконов, льет ароматную тягучую жидкость на губку, потом присаживается рядом и начинает медленно скользить по моему телу, распределяя пену. Испытывающе заглядываю ей в лицо, пока моет шею и плечи, но упрямица отводит глаза. Говорить по-прежнему не хочу, и Дэвина молчит. Когда переходит к животу и бедрам, выясняется, что я уже не так уж и пьян. Моя скромница недоуменно посматривает на медленно наливающийся кровью член. Лицо у нее сейчас такое, что хочется оттрахать отчаянную немедленно. Не за этим ли сюда пришла? Недотрога, гордячка, скромница. В прошлом. Наслаждаюсь видом разливающегося по ее щекам румянца и оказываюсь абсолютно не готов к тому, что происходит дальше.

Дэвина намыливает руки и вроде бы продолжает меня мыть, но… Она нежно скользит по члену ладонями, замирает, потом продолжает. Не очень похоже на мытье. Закрываю глаза, откидываю голову на стенку душа, наслаждаюсь… Как же хорошо… Все посторонние мысли моментально улетучиваются. Мы здесь вдвоем, и я как прежде безумно хочу эту женщину. А она утверждает, что хочет меня. Это именно то счастье, о котором мечтал так долго. Предчувствие скорых бед делает ощущения острее, начинаю чуть двигаться навстречу ее рукам. Пропускаю момент, когда Дэвина обмывает меня, продолжая ласкать. А вскоре распахиваю глаза от сумасшедшей смеси удивления и возбуждения – моя ведьмочка, и правда, решила поразить в самое сердце… Не могу поверить, что она делает это. Но ее губы действительно скользят по члену, пусть робко и неумело, и все же… Прикусываю губы и режусь о выступившие клыки. Дышу носом, пытаясь справиться с перевозбуждением, пока язык Дэвины ласкает и дразнит. Чертовка! Никто и никогда не мог так вертеть мной с помощью банального секса! И только ей это удается раз от раза. Я и злюсь на себя, и проклинаю все, но плавлюсь, плавлюсь от этой покорности, нежности, податливости. Дэвина поднимает лицо, облизывает губы. Она больше не выглядит смущенной, на лице написано удовольствие, а дышит сбивчиво. Понравилось? Усмехаюсь и тянусь к ней. Моментально подается навстречу и коротко целует, а потом слизывает кровь, выступившую из ранок. Меня уже мало что волнует, я только довольно рычу, когда Дэвина забирается на мои бедра и опускается на член. Она мокрая и горячая – значит, понравилось. Реакции тела сыграть нельзя. Мы трахаемся непродолжительное время. Выходит довольно жестко, хотя сверху сегодня не я. Терзаю ее губы поцелуями, и конечно, раню. Наша кровь смешивается, и это вкусно. И очень приятно, что ей тоже нравится. В мыслях мелькает запоздалое воспоминание о пакетах в моем минибаре, но не до здравых рассуждений сейчас. К финалу прихожу первым, и тяжело дыша, наблюдаю, как Дэвина работает над собственным наслаждением. Немного помогаю ей, опустив пальцы между нашими телами. Еще несколько мгновений, и она обессиленно падает мне на грудь. Молчим, пытаемся отдышаться. А я еще и стараюсь не улыбаться во весь рот, словно идиот.

– Если ты пришла, чтобы убедить не казнить тебя, то все получилось. Не смогу, мне слишком хорошо с тобой.

– О, заткнись! – возмутилась Дэвина и вскинула на меня глаза. – Прости, но я просто не верю в волшебство неумелых оральных ласк.

– А дело и не в них, – уверил ее, все же разулыбавшись.

– Ну и отлично! – буркнула обиженно.

– Все равно мне очень понравилось, – нежно поцеловал в кончик носа, чтобы не дулась.

– Тебе лучше? – спросила озабоченно.

– Определенно. Хотя ты, наверное, и мертвого меня сможешь возбудить, – хохотнул.

– Не говори так! – возмутилась. – Ты веришь мне?! Веришь, что никогда ни с кем не была кроме тебя?

– Не знаю, милая, – погладил по щеке. – Я с тобой совсем запутался. Скорее, готов задвинуть эти мысли подальше и делать вид, что ничего не было. Как и в прошлый раз.

– Поговори с Люком. Уверена, он не станет лгать.

– Тебе не кажется несколько унизительным – бежать к возможному любовнику жены и выспрашивать о таком?

– Разве твое спокойствие и наше счастье не стоят этого? – взгляд умоляющий.

Даже после того, как сказал, что ей ничего больше не угрожает, продолжает пытаться обелить себя. Так уж важно это для нее?

– Уговорила, я позвоню ему, – подмигнул Дэвине, в ответ получил неодобрительный взгляд.

Пусть сердится, просто она еще не знает, что все это уже не имеет значения. Возможно, слишком поздно говорить о нашем счастье. Но она будет жить. Я дам ей то, о чем так долго мечтала – свободу. После моей смерти отец отпустит ее на все четыре стороны с хорошим ежегодным содержанием. Пусть живет, радуется, путешествует, борется за чьи-нибудь права. За нас двоих.

Дэвина

Не могу поверить – Кэрр сказал, что не казнит меня. Но не сказал, что простил. Что верит. Обидно, но, наверное, я хочу слишком многого от него в сложившейся ситуации. Главное, что дал нам еще один шанс. Шанс, которого я не заслуживаю, впрочем, так же как и смерти. В любом случае надеюсь, он не передумает внезапно. Или под давлением градоначальника, губернатора, еще кого-нибудь… Вылезли из душа еле живые. Под портьерами на стенах нашлась еще одна дверь. За ней – вполне обычная спальня. Упали в прохладные, белоснежные простыни, вот только я никак не могу перестать обнимать Кэрридана. Цепляюсь за него, будто влюбленная дурочка. Он на это лишь беззлобно посмеивается, не отталкивает.

Разговор склеился сам собой. Рассказали друг другу мельчайшие подробности тех дней, что провели по отдельности. Кэрр особенно красочно описал, как хотел свернуть мне шею, когда увидел фотографии. Остановила его поцелуем, и незаметно мы снова занялись любовью. На этот раз медленно, прочувствованно, будто заново каясь в грехах и прощая. Закончилось все тем, что муж угостил собственной кровью. Странно, но никакой тошноты не испытала. Наоборот, вскоре почувствовала, что насытилась. Не помню, как уснула, а когда открыла глаза, в окно светило солнышко. Кэрридан, стоя рядом с кроватью, застегивает рубашку. Блаженно потянулась, улыбнулась и почти промурлыкала приветствие:

– Доброе утро, – Неужели все кошмары позади? И мы снова будем вместе, будто не было ничего? – Уходишь? Оставишь меня здесь совсем одну?

Надула губы, изображая обиду, и как бы невзначай откинула простыню, обнажив ноги до самой попы.

– Доброе утро, Дэвина, – Кэрр явно оценил маневр и плотоядно облизнулся. – Многое бы отдал, чтобы остаться с тобой, но нужно идти. Не волнуйся ни о чем, все распоряжения оставлю отцу. Сможешь уехать, куда захочешь.

– Подожди, – растерянно села на постели. – Ты о чем? Решил отправить подальше? Не нужна больше такая лгунья рядом?

Почувствовала, как злые слезы наворачиваются на глаза. К чему были эти задушевные разговоры вчера?

– Очень хотелось бы в воспитательных целях сказать, что так и есть… Но нет, – Кэрр присел рядом. – Вечером меня ждут на дикой охоте. Знаешь, что это?

– Да, – с трудом выдавила ответ. – Зачем? Не нужно, Кэрр! Пожалуйста!

Он может не вернуться. Об этом развлечении высокопоставленных гемозависимых слышали все, а я еще и прочитала кое-что, когда соответствующие книги попались на глаза в огромной библиотеке арш Паравалей.

– Нужно. Те фотографии, что ты видела у отца, швырнули мне в лицо на заседании Парламента. При всех, со смехом и комментариями. Я не мог поступить иначе, вызвал на дикую охоту. Вчера вечером ты убеждала, что не изменяла, а сегодня я буду доказывать это всему городу.

Видимо, я так сильно побледнела, что Кэрр испуганно обхватил за плечи.

– Прости! – слезы потекли по щекам. – И подумать не могла, что неосмотрительное поведение приведет к подобному.

Уткнулась Кэрридану в грудь и разрыдалась. Нет-нет-нет, он не может вот так умереть. Из-за меня. Из-за моих глупости, упрямства и непослушания.

– Дэвина, – начал Кэрр мягко. – Не убивайся так. Это не твоя вина, тебя просто использовали те, кто давным-давно хотел добраться до нашей семьи.

– Но это я, я дала им такую возможность!

– Если бы не ты, придумали бы что-то еще, – голос мужа действовал успокаивающе, но я все равно не могла перестать плакать.

– Кэрр, это ведь не Сопротивление? Не Люк?

– Нет, это гемозависимые. Возможно, сам Губернатор. Все же он обижен из-за Карлы, хотя и не могу понять, в чем моя вина.

– Не хотела говорить сейчас, чтобы ты не подумал, будто давлю на тебя, но… Я обязана дать тебе причину вернуться с дикой охоты. Все остальное неважно.

Кэрридан одарил довольно подозрительным взглядом.

– Надеюсь, твои откровения не избавят меня от дикой охоты по состоянию здоровья? – спросил, будто подтрунивая, но глаза серьезные и настороженные.

– У нас будет ребенок, – проговорила на одном дыхании и резко вдохнула.

Выражение лица Кэрра сейчас просто непередаваемо – похоже, он решил, что шучу.

– Так это ты хранишь кровь в моем минибаре? – начал он складывать два и два.

– Хранила. Мне уже не нужно.

– Значит, не выдумываешь?

– Нет, Кэрр. У меня и тест положительный есть. Все думала, как тебе его торжественно вручить. И вот… Ты должен вернуться ко мне и нашему малышу! Слышишь?! Просто обязан!

– Я вернусь, – сказал серьезно. – Обязательно. И мы отметим это, как следует. А сейчас ты соберешься и сядешь в такси, которое тебе вызовет администратор. Я распоряжусь. Поедешь домой и будешь там тихо-мирно сидеть в спальне или в библиотеке. Пообещай! Не хочу вечером отвлекаться на мысли, что ты еще что-нибудь можешь учудить.

– Хорошо, Кэрридан. Я все сделаю, как ты сказал.

Благоразумно убедила мужа в своем полном послушании. После он поцеловал меня и ушел. Сказал, что не может задерживаться больше ни на минуту, иначе что-нибудь не успеет. Знаю, что дикой охоте предшествуют родовые ритуалы подготовки, поэтому до вечера, и правда, лучше запереться у себя. А вот потом, когда Кэрр уедет, я разыщу Шастодана и заставлю его взять меня с собой. Как супруга имею полное право присутствовать. Надеюсь, Кэрридан не успеет рассказать отцу о беременности.

Кэрридан арш Параваль

В каменном зале почти пусто. Мужчины семьи уже разошлись. Остались только мы с отцом, да слуги, которые сразу же принялись за уборку. У гемозависимых не принято оставлять следы после кровавых ритуалов. Не знаю, почему – может, мы до сих пор немного стесняемся своей сути. Хотя сегодня вся пролитая кровь принадлежала только нашему роду. Никаких девственниц, младенцев и даже кошек. Ничего из той ерунды, в чем нас порой обвиняют. Смысл этой семейной встречи заключался в том, чтобы передать мне силу рода вместе с кровью. Но мероприятие вышло очень скромное. Дядю отца не позвали, хоть он и старейший из нас на данный момент. Дэннидана тоже не было по понятным причинам, что плохо – он самый близкий по крови. Да, не весело. Становится понятно, почему арш Паравалей пытаются выдавить из политики. От былого могущества остались лишь воспоминания. Поэтому отец так и трясется надо мной последние годы. Только вот бесполезно. Такие семьи не выдерживают конкуренции. Надо было в свое время спальню супруги посещать, а не шляться по любовницам. Ну да что уж теперь об этом… И ведь были мысли самоустраниться от управления городом. Но не успел.

На отца смотреть страшно. Он и в трауре по Эмме, хоть и не показывает этого никак, и в панике из-за дикой охоты. Семья действительно может сегодня лишиться единственного наследника, этот страх не на пустом месте.

– Пап, ты все запомнил? Дэвина должна уехать сразу же, если со мной что-то случится. И жить как моя вдова далеко отсюда. Это моя последняя воля, ты понимаешь?

– До сих пор не могу поверить, я же сам привел ее в дом. И были моменты, когда мне следовало настоять…

Отец уронил лицо в ладони. Нет, он не плачет. Глаза колючие и сухие. Но такая реакция заставляет переживать – выполнит ли последнюю волю?

– Дэвина не виновна. Отбрось эмоции, она – просто инструмент. Не было бы ее, нашли бы другой. Пообещай, что выполнишь все в точности.

Последнее проговорил с нажимом. Я, конечно, написал завещание и подготовил прочие документы. Что признаю ребенка, что жена и ребенок – мои единственные наследники, и еще сто бумажек, чтобы Дэвина смогла выжить в этом мире. Но опасения дадут ли ей жить, все еще есть. Не уверен, что отца вообще стоит посвящать в то, что она беременна. Боюсь, это может сделать ситуацию еще хуже. Неизвестно, какое решение он примет под действием горя, обиды и ярости. К сожалению, сделать что-то большее для жены и будущего ребенка я уже не успеваю.

– Выполню, сынок. Не думай об этом, думай, как выжить! И защитить честь семьи. Кстати, как ей удалось опять запудрить тебе мозги?! Да что с ней такое?! А с тобой?!

– Ничего особенного, папа. Я просто люблю ее…

Кровь на моем обнаженном теле высохла, запах выветрился, слуги ушли. Еще несколько минут, и поеду в небольшой лесок на окраине города. Встреча назначена там. Отец приедет позже, а ведьмы наверняка уже на месте. Готовят все необходимое для контроля за соблюдением правил. Может, и не умру сегодня, но убью. Сжал кулаки – убью, обязательно убью! Сами напросились! Вскоре мы с отцом попрощались. Оделся тут же, в спальню подниматься не стал – а то Дэвина и от дикой охоты отговорит, с нее станется. Душ не потребовался, кровь семьи смывать не принято. Залпом выпил полный стакан второй положительной и через запасной выход отправился в сад. Там, через заднюю калитку вышел на улицу. Машина уже ждет. Резко выдохнул, подбодрил себя мыслью о том, как здорово будет вернуться в объятья супруги после всего. Брошу все к чертям, уедем загород, куплю дом, доверю обставить его Дэвине. Будем спокойно жить и растить ребенка. А ночами задыхаться от страсти в объятьях друг друга. В прошлый раз нас не смогли разлучить и в этот ничего у врагов не выйдет.

Как ехали, не запомнил – слишком был погружен в собственные мысли. Хотя бои без правил – не такая уж наука, о чем тут думать? На месте меня встретили и проводили к Аугусте. Ведьма, как всегда, при параде, и также обыденно стреляет глазками. Она озвучила и так известные правила и взяла клятву не отступать от них. Разговор хоть и предсказуемый, но строго конфиденциальный. До начала дикой охоты своих соперников я не увижу. А среди них может оказаться кто угодно. Когда гемозависимый кидает вызов, присоединиться к выяснению отношений имеет право любой желающий. Одно точно – их будет немного. Рисковать жизнью без веских причин не станут. Также правила не дают возможности выставить наемника для решения собственных проблем. Как ни крути, но если проиграю, потеряю не только жизнь. Моя семья также потеряет очень многое.

Дэвина

Градоначальника я караулила у лестницы. Знала, что мимо не пройдет. Каким-то образом в памяти задержался путь в каменный зал и обратно, хотя и пыталась забыть. А сейчас это очень пригодилось. Надеялась, еще и Кэрра увидеть, но не вышло. Шастодан поднялся один, но нужен мне именно он. Когда увидела его, сначала спряталась за лестницей, а потом тихонько проследовала до самого кабинета. Гемозависимый не мог не слышать моих шагов, значит, все настолько плохо, что ему не до чего. Забежала за ним в кабинет – надеюсь, это не войдет в привычку.

– Шастодан, – сразу начала с фамильярности, чтобы сбить с толку. – Вы ведь поедете за Кэрром на дикую охоту? Я с вами!

– Девочка, с чего ты взяла, что это возможно? – поинтересовался хмуро, перебирая какие-то бумажки на столе.

– В книгах прочитала! Я его жена, это не запрещено.

– Не запрещено, не значит разрешено, – ответил флегматично.

– Пожалуйста!!! – взмолилась. – Я буду незаметной, Кэрридан не узнает. Буду тихо сидеть, где скажете.

– Сидеть все будут на зрительских местах. Мы не будем видеть сражающихся, а они не будут видеть нас. И какой в этом смысл?

– А для вас?

– Он мой сын. Я обязан присутствовать.

– Он мой муж. Думаю, у меня примерно такие же обязательства в этой ситуации.

– Дэвина, – градоначальник устало потер виски. – Ты понимаешь, что взяв тебя с собой, я вынужден буду представить тебя, как супругу Кэрра? Но очень скоро ты можешь стать вдовой. Так стоит ли?

– Да, – ответила твердо. – Хочу быть так близко к нему, насколько это возможно. Остальное неважно.

– Хорошо, поехали. У тебя десять минут.

Послушно вышла за двери, привалилась к стене. Сердце бешено бьется. Уходить никуда не собираюсь, с градоначальника станется потихоньку уехать без меня. Спустя точно отведенное время Шастодан вышел из кабинета. По недовольному лицу поняла, что мои предположения были верны.

– Что? – сделала недоуменное лицо. – Я полностью готова, можно ехать.

В машине постоянно вертела головой по сторонам и не могла усидеть на месте. Вглядывалась в наступающие сумерки, пытаясь увидеть место дикой охоты. Смысла в этом не было никакого, я ведь понятия не имею, куда мы едем. Дорога показалась вечностью, но когда машина остановилась, не сразу сообразила выйти. Из оцепенения вывел стук пальцев по стеклу. Пулей выскочила и неловко улыбнулась градоначальнику.

– Может, домой поедешь? – заметил он мое состояние.

– Нет, все нормально. Просто волнуюсь. Идем?

И мы пошли. В темный лес. Понятно, что у гемозависимых нет проблем с этим, но только не у меня. Я постоянно оскальзывалась и запиналась, сжимала зубы, чтобы не ругаться, но о помощи не просила. Наоборот, внимательно слушала, что говорит Шастодан. А он очень лаконично велел не отходить ни на шаг, иначе это может грустно для меня закончиться. Ведь среди присутствующих друзей семьи точно не будет. Вскоре вышли к импровизированным трибунам на небольшой поляне. Очень удивилась, увидев сразу нескольких ведьм, но спрашивать не стала. Явно они здесь не случайно. Присутствующие нас точно заметили, но никаких приветствий или разговоров не последовало. Над поляной тишина, слышны только редкие перешептывания. Хорошо хоть фонари есть, а то я бы понятия не имела что происходит. Пока осторожно и по возможности незаметно осматривалась, подошла Аугуста. В нос бросились дурманящие духи, и я с трудом сдержалась, чтобы не зажать нос. Надеюсь, меня не стошнит прямо сейчас. Главная ведьма поприветствовала не только градоначальника, но и меня лично. Удивительно! Потом проводила на наши места. Что-то типа ложи – деревянные скамьи разделенные перегородками. Мы подошли с задней стороны, и увидеть, кто еще присутствует, не было никакой возможности.

– Все хорошо, Шастодан. Не волнуйся, ведьмы проследят за правилами.

– Сколько? – дрогнувшим голосом спросил градоначальник.

– Пятеро, – По тому, как мой спутник схватился за голову, поняла, что это много. – Могло быть и хуже, ты же знаешь.

Гемозависимый только кивнул на это, хотя, на мой взгляд, утешение так себе. Аугуста ушла, мы, наконец, присели. Как же устала за эти дни. И как же сожалею, что наворотила столько всего. По глупости, из самоуверенности.

– Мне жаль. Я очень виновата, – прошептала едва слышно.

Вряд ли это как-то утешит Шастодана, но пусть знает, что мне не все равно.

– Кэрридан простил тебя. Не знаю, как уж тебе удалось. Ведьма, одним словом, – буркнул себе под нос. – Велел позаботиться о тебе, если сам не сможет. Я пообещал.

– Не простил, – ответила горько. – И даже не поверил. Но сказал, что не убьет.

Через мгновение я забыла буквально обо всем. Напротив скамеек загорелся внушительный экран, на котором увидела Кэрра. Он стоял абсолютно голый где-то посреди леса. Тело его было покрыто какими-то бурными разводами. Сердце болезненно сжалось.

– Успокойся. Еще не началось, – прошептал Шастодан.

– Мы сможем все увидеть?

– Не все. Только то, что ведьмы посчитают нужным показать.

Над поляной послышался голос Аугусты. Она коротко объяснила суть конфликта, сказала, кто бросил вызов, и сколько участников сегодня будут «охотиться». К добру или худу, но ничего про супружескую измену я не услышала. Очень обтекаемая формулировка – что-то про клевету, оскорбления и агрессию. Потом по очереди стали показывать тех, кто принял вызов Кэрридана по каким-то неизвестным мне причинам. Четверых я не узнала, а вот пятый. Мы с градоначальником ахнули в один голос. И тут же услышали радостный голос Карлы, которая пожелала жениху удачи. Ведьмы зашикали на нее – обозначать свое присутствие нельзя. Но моментально и об этом все забыли – дикая охота началась.

Кэрридан арш Параваль

Ничего, никакой информации – кто они, мои противники, я не знаю. Думаю, мы и раньше конфликтовали, но теперь это не кабинетная стычка. Это могут быть молодые и безрассудные младшие в семьях. Такие приходят на дикую охоту, чтобы снискать привилегий и одобрения от рода. Могут быть и пожилые – не только сильные и ловкие, но и чрезвычайно выносливые. Этих приводит сюда желание беспрецедентной выгоды от смерти бросившего вызов. Таких сегодня, наверное, большинство – молодежь меня все же побаивается. Вот только зря – я очень давно не тренировался и не сражался. Слишком был увлечен личной жизнью. Придется как-то выкручиваться. Их пятеро, это все, что я знаю. Не мало, но я ожидал, что будет больше. Все же какая-то надежда на успех есть.

Из раздумий вырвал едва слышный треск в кустах. Моментально присел и вжался в ближайшее дерево, потянул носом воздух. Не птица, не зверь. Гемозависимый. Но кто, не учуять. Перед охотой ведьмы окуривают участников специальным составом, чтобы отбить запах. Действует не на сто процентов, но распознать врага невозможно, пока не увидишь. С той стороны снова послышался звук. Кто-то идет, раздвигая кусты перед собой. К счастью для меня в противоположную сторону. Значит, если подкрадусь со спины, смогу быстро убрать одного. Тем более он не очень аккуратен – слишком много шума. Мой план удался. Это оказался молодой гемозависимый. Почти подросток. Длинный, нескладный, жидкий рыжий хвост стянут резинкой. Знаю его. Говорят, слегка не от мира сего. Наверное, поэтому и пришел. Поэтому и отпустили родители. Подкрался как можно ближе, прыгнул, оттолкнувшись от ближайшего дерева, и огрел кулаками по голове молокососа. Пусть полежит пока в тенечке. Надеюсь, очухается.

Следующего противника искал долго. Это нормально – лес большой, а нас всего четверо. Бывает и по три дня друг друга ищут. Вот только голод и ожидание сильно изматывают, особенно когда ты в постоянной готовности к схватке. Только часа через полтора вышел на небольшую прогалину. Камни, ручей, кусты – никогда бы не пошел на столь открытое место, но увидел тело. Руки и ноги раскинуты по сторонам, голова в воде. Нужно узнать, кто это. Это важно для семьи, для будущего. Пооглядывался, поприслушивался и буквально ползком двинулся к трупу. Гемозависимый абсолютно точно мертв, и я не имею к этому отношения. Так тоже бывает, встретились двое в кустах и со страху начали дубасить друг друга. Один при этом умер, а второй, вероятно, ранен. И то, и другое существенно повышает мои шансы на победу. Фактически осталось трое противников и один из них не в лучшей форме точно. Подполз к телу, заглянул в лицо. От былого красавчика немного осталось – вот же козел! Партнер по бизнесу. Ну не прям партнер, деньги и полномочия я ни с кем не делю. Но мы сильно связаны, и именно это сотрудничество долгие годы позволяло отбрыкиваться от отца. Интересно, что заставило его участвовать?

На убийцу наткнулся очень скоро. Тот сидел под деревом и баюкал сломанную руку. Открытый перелом, много крови. Его тоже знаю – взрослый, матерый, друг губернатора. На висках седина, а на лице отчаяние. Не так он планировал провести сегодняшний день. Что не поделил с моим партнером? Ведь могли и разойтись, когда поняли, что ошиблись. Раненый даже не ощерился, когда я подошел. Оставить его в сознании не могу, да и дружба с Питером говорит не в пользу снисхождения. С близкого расстояния стала видна и огромная рана на голове. Вот почему он не проявляет эмоций – уже немного не в себе, нежилец. Закончил то, что не удалось трупу в ручье. Этот здесь точно не случайно, а губернаторское участие во всех моих последних неприятностях очень раздражает.

Следующим оказался тот, кто прилюдно назвал меня рогоносцем, а Дэвину шлюхой. Вся моя злость накоплена именно для этого напыщенного хлыща. Еще и смелого до безумия. Врезал бы ему прямо там, на заседании, если бы не фотографии. Видеть, как Дэвина обнимает сопротивленца, настолько шокировало и дезориентировало, что я и слова вымолвить не смог. Прошептал только «охота», сгреб фото в кучу и сбежал из зала. Сейчас поганец пытается поймать белку. Я к этому моменту уже перекусил кроликом и чувствую себя бодрым и сильным. Понаблюдал, как противник скачет под деревом, оценил его идиотизм, а потом позвал по имени. Он встрепенулся, подпрыгнул на месте и развернулся в воздухе. Выглядит как та белка – настолько комично, что я не смог не заржать. Вот только почему у него такое лицо, будто не ожидал меня увидеть? Друзья губернатора обещали подсуетиться? Не стал углубляться в раздумья, прикончу его с большим удовольствием.

Бой вышел длинным и изматывающим. Мы оба молоды и агрессивны. И хотим жить. Но выжил в итоге я, хотя потрепал он меня прилично. Развалился под деревом, истекая кровью. Нужно срочно поесть, хотя лечебные свойства зверья так себе. Еще и поймать надо. Но с этим на удивление проблем не возникло. Белка, видимо, решила, что мы сдохли оба, и спустилась посмотреть поближе. Поймал глупого зверька и выпотрошил сразу же. Мало, но хоть что-то. Восстановиться до конца мне точно не дадут. Эх, найти бы ручеек, чтоб смыть свою и чужую кровь. Сейчас я словно мишень для последнего противника. Но не обмыться, не перекусить нормально не успел. Даже уйти с поляны не успел. Почти добрался до деревьев, прихрамывая – похоже, потянул связки на правой ноге – и внезапно услышал громкий хруст ветки. Очевидно, под чьей-то ногой. Резко развернулся и не поверил собственным глазам. Дядя, мать его!

– Ну здравствуй, племянничек, – проговорил насмешливо.

Высокий, статный, тренированный и очень честолюбивый гемозависимый, которого сильно не любят в семье. В нашей семье.

– Здравствуй, дядя. Помочь пришел?

Надежда ведь всегда есть? Или удача, на которую сегодня сложно жаловаться, отвернулась?

– Можно и так сказать…

Он начал обходить поляну по кромке леса ленивым шагом. Рельефные мышцы играют в неярком свете луны – слышал, он к спортзалу всегда относился с почтением. В отличие от меня. Конечно, на нем ни капли родовой крови. Кто бы согласился отдать? Зато сил явно в избытке. Уверен, и поесть успел и отдохнуть.

– Невеста попросила? – выплюнул я злобно.

– И она тоже. Интересный свадебный подарок получится?

Голос издевательский и обманчиво расслабленный. Похоже, планирует меня просто добить. Но я не дамся. Дядюшка – последняя схватка перед моей счастливой жизнью.

– Хочешь занять место отца, разделавшись со мной?

– Умный мальчик, – прошипел он и огромным прыжком катастрофически сократил расстояние между нами.

За этот короткий, неприятный разговор ничего путнего придумать не смог. А значит, нужно просто сражаться. Биться, драться, рвать когтями и зубами. И вырвать эту победу, до которой осталось так немного. Сжав зубы от боли, перешел в боевую форму, и едва дядя приземлился рядом, сам бросился на него. Мы повалились на землю и покатились по ней. Судя по всему маневр удался – противник, кажется, слегка сбит с толку и дезориентирован. Впрочем, быстро пришел в себя и тоже перешел в боевую. Еще какое-то время остервенело катаемся по траве, а потом отскакиваем друг от друга и ползем в разные стороны. Злые горизонтальные объятия все равно не дают никакого толка, только выматывают. И я вымотаюсь, без сомнения, первым. Пару минут обмениваемся ненавидящими взглядами, а потом дядя снова начинает говорить.

– Зачем, Кэрр? Ради шлюшки, которая спуталась с мальчишкой из Сопротивления? Она и до этого корректировала твою жизнь не в лучшую сторону. Отношения с матерью, потом с братом, попытка переворота – разве мало? К чему эта попытка защитить то, чего нет? Честь ведьмы? Они же все шлюхи – трахаются, с кем пожелают.

Понятно, решил вывести на эмоции. Ничего не выйдет, мы все решили с Дэвиной, уже не болит. Но вот откуда такая осведомленность? Он и половины не должен знать. Значит, не единолично принял решение прийти сюда. И опять все ниточки ведут к губернатору и его дочке. Что ж, после дикой охоты у меня будет еще очень много дел… Не стал отвечать на этот бестактный выпад – я же его невесту не обсуждаю, и уж тем более во всеуслышание не кричу о ее постельных подвигах. Интересно, а задели бы его слова о том, как я имел Карлу? Сомневаюсь. На безнадежно влюбленного он не похож. Любовь – слабость, всегда это знал. Но как не бегал от чувств, они все равно догнали.

Мы снова сцепились, прыгнули друг другу на встречу. Еще в воздухе удалось нанести сильнейший удар коленом в дядин живот. Он согнулся чуть ли не пополам, поэтому к моменту приземления, я успел ударить его и по голове. А потом воспользовался секундной полуотключкой и вцепился зубами в шею. И пил, пил, пил. Кровь старшего и сильного именно то, что сейчас нужно. Дядя заверещал и принялся руками и ногами отталкивать от себя. Очень скоро ему это удалось. Вот только отцепился я с куском его плоти в зубах. Брезгливо сплюнул, теперь он будет истекать кровью, приближая меня к победе. Противник зажал рану рукой, но тщетно – ручейки, кажущиеся черными в темноте, текут по пальцам и шумно ударяются каплями о землю. А я буквально чувствую, как становится лучше, хоть усталость и не отступит так же быстро. Кажется, наши шансы сравнялись, а может, у меня уже и преимущество появилось. Главное, не упустить эту волшебную возможность.

Дядя чертыхается и явно немного паникует. Понимаю, он может тупо обессилить от кровопотери, если не прикончит меня раньше. Возможно, теперь и стоит поговорить… Обо всем – о наших женщинах, о ревности, о глупости и амбициях. Я теперь хоть до утра могу разговаривать, а вот он точно нет. Садимся на землю друг напротив друга и молчим, поглядывая недоверчиво. Разговаривать с ним не хочется, не хочу услышать еще что-нибудь ядовитое. Хотя…

– Зачем убил Эмму? Мог бы просто запереть.

– Ради забавы. Хотел на лицо Шастодана посмотреть. Как он оплакивать ее будет, идиот, – с трудом прохрипел дядя. – Так и не понял, что она всю жизнь любила только меня. И умерла с улыбкой на губах. Потому что я не побрезговал касаться ее. Кромсать это бесполезное, стареющее тело. Она даже поцеловать пыталась, пока когтями рвал ее отвратительную плоть…

– Остановись, меня сейчас вырвет, – сказал вполне искренне.

Перед глазами, и правда, начали плясать звездочки. Никогда не смотрел на Эмму, как на женщину, поэтому ни старой, ни отвратительной она мне не казалась.

– Ты дурак, Кэрридан, как и твой отец. Так и не поняли, что безумно влюбленная женщина – оружие. Он отверг Юдифь, а ты – Карлу. А ведь обе за вас бы глотки грызли. И Эмма для меня очень многое делала. Поищи в ее комнате в Дареме. Думаю, хранила нашу многолетнюю переписку.

Догадка буквально оглушила. Так вот в чем было дело все это время! Сопротивление – лишь прикрытие. А настоящий враг – передо мной. Если подумать, все, что случилось, выгодно ему в первую очередь. Чтобы из изгоя превратиться в главу семьи. Эмоции все же взяли верх над разумом – с рычанием бросился на дядю и мы снова покатились по земле. Но он, похоже, этого и ждал – встретил когтями и зубами…

Дэвина

Кэрридан уверенно шел к победе. Градоначальник был молчалив и спокоен, и я старалась не волноваться по пустякам. Когда на экране вновь появился тот неприятный тип, что должен вскоре жениться на Карле, никто уже не удивился. Хотя тихие перешептывания зрителей все же последовали. Ведьмы быстро навели порядок, а Шастодан снова продемонстрировал яркие эмоции – страх и ярость. Поручень стула под его пальцами треснул, и это учитывая, что он уже знал, что этим кончится. Саму схватку нам не показали. Долгих полчаса я провела как на иголках – какие только мысли ни лезли в голову. И как буду одна ребенка воспитывать? И отпустит ли градоначальник, как пообещал Кэрр? А особенно – как же буду жить без Кэрридана после всего… Когда у кромки леса в свете фонарей появилась одинокая фигура, я не разглядела, а почувствовала, что это он. Все правила присутствия на дикой охоте моментально вылетели из головы – прокричав имя мужа, бросилась навстречу. Подбежала, Кэрр улыбнулся и сделал шаг вперед. И тут же рухнул, как подкошенный. Села на колени в траву рядом – весь в крови, на груди рваные раны и видны ребра, хрипит, говорить не может. Наверное, так бы и смотрела на мужа в шоке и пищала что-то утешительное, вытирая слезы и поднося запястье к бледным губам, если бы не подоспел Шастодан. Он рассек собственную руку скальпелем, чуть оттолкнул меня и начал кормить сына.

– Пей! – сказал градоначальник с нажимом. – Почему от крови Дэвины отказываешься? Это наилучший вариант.

Кэрридан на это лишь помотал головой, но вскоре арш Параваль-старший чуть качнулся от кровопотери. Я подняла брошенный скальпель, быстро и неаккуратно порезала запястье.

– Спасибо, – прошептал обессиленно градоначальник и подвинулся, пропуская меня.

Врач, обязательно присутствующий на дикой охоте, все это время молча наблюдал за происходящим, и только когда Кэрр, наевшись, потерял сознание, заговорил.

– Нужно срочно в больницу. И обеспечьте быструю и беспрерывную сдачу крови членами семьи.

Шастодан попытался отправить меня домой, но ничего не вышло. Разумеется, я тоже поехала в больницу и сразу же сдала кровь. Врачей пришлось немного поумолять, кто-то успел сообщить, что я кормила мужа в лесу. Но в итоге медики сдались. В палату пустили только через пару часов – глаза уже закрывались от усталости, сидеть было тяжело, но на меня никто здесь не обращал больше внимания. Кэрридана отмыли, перебинтовали и подключили к капельнице. Под ярким светом больничных светильников он выглядел еще ужаснее, чем в лесу – натуральный полутруп. Надеюсь, врачи знают, что делают, и он скоро поправится. Приехав, градоначальник, еще раз распорядился отвезти меня домой. На этот раз не стала спорить – очень устала. Кэрридану больше ничем не смогу помочь, а о ребенке нужно подумать. У себя через нехочу выпила пакет крови и легла спать. Заснуть без объятий мужа оказалось не так просто, но от усталости и переживаний я очень скоро отключилась.

Кэрридан восстанавливался долго и мучительно. И после того, как очнулся, все время пытался отказаться от моей крови. Но врачи настаивали, что делать этого нельзя, а я постоянно плакала и упрашивала его не упрямиться. Выписали только через три недели, но до прежнего Кэрридана арш Параваля ему было еще далеко. Пока Кэрр отсутствовал, я организовала переезд в наши новые комнаты. И теперь в новой постели кормила и развлекала его. Мы много молчали, просто лежа рядом и обнявшись. И все было бы не так плохо, если бы не какие-то странные стычки с отцом. Они постоянно ссорились – выбирали время, когда меня не было поблизости, и ругались. О чем, не знаю, но закончилось все тем, что однажды Кэрридан объявил, что мы переезжаем.

И мы переехали. В просторный загородный дом. Кэрр потихоньку восстановился и начал уезжать в город по делам. Я оставалась дома или ездила по магазинам. Никого из семьи арш Параваль я больше не видела. Даже когда родился наш долгожданный малыш. Мальчик. Николас. Кэрридан был счастлив так, что даже после тяжелых родов я не смогла не заулыбаться.

Мы прожили за городом пять счастливых лет. За это время на свет появились еще двое детишек – Роберт и Эстер. Когда дочке было полгода, губернатора со скандалом сняли с поста. Еще через полгода и градоначальник ушел в отставку. В один из дней Кэрридан вернулся с работы задумчивым и хмурым.

– Дэвина, – мы только уложили детей и ужинали в саду. – Новый губернатор предлагает занять место отца. Очень настойчиво предлагает. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в Лондон?

– Где мы будем жить? – не сильно удивилась такому повороту, где-то глубоко внутри всегда знала, что этим и закончится.

– В семейном доме, конечно, – ответила красноречивым взглядом. – Не волнуйся, ни отца, ни матери там больше нет. Уехали. Остальных семейных я тоже расселю. Поверь, нам не будет тесно.

– Судя по твоему лицу, особого выбора у нас нет.

– Это так,– Кэрр расстроенно опустил голову. – Отец оказался замешан в каких-то махинациях Питера. И мне прозрачно намекнули, что предстоит отмывать семейное имя.

– А Карла и ребенок? – спросила дрогнувшим голосом. – Слышала, они какое-то время жили в доме твоих родителей.

– Да. Брак Карлы и дяди был оформлен задним числом. Как вдова, носящая нашу фамилию, она имела право проживать в родовом доме и воспользовалась им. Моя мама была в восторге, сынишку Карлы она обожает. Называет себя его бабушкой.

– Мы поэтому тогда съехали?

Не смогла сдержать слез. Не из-за переезда. Наши дети видели деда несколько раз, а бабушку ни разу.

– Да, поэтому. Не расстраивайся так. Не о чем. Теперь я и глава семьи, и градоначальник. Мы попробуем сделать эту семью нормальной.

Кэрридан нежно обнял и привлек к себе. И правда, чего так расклеилась? Все важное и нужное все эти годы у меня было – любящий муж, замечательные дети, финансовая стабильность и уверенность в будущем. Надеюсь, переезд не поставит наше счастье под угрозу.

Кэрридан арш Параваль

Дом действительно оказался полупустым к нашему приезду. Отец после отставки уехал в Дарем. Собрал там компанию таких же кутил из местных, продолжил поддерживать отношения с опальным губернатором и жить в свое удовольствие. Думаю, и без ностальгии не обошлось – не случайно ведь выбрал именно это место. Мама после его отъезда не захотела больше изображать видимость семьи и отправилась путешествовать. Со временем она объехала всю Европу, где не бывала с юности, а потом перебралась в Америку. И пока не собирается возвращаться. По слухам завела любовника, и прекрасно проводит с ним время, не беспокоясь о гулянках законного мужа.

В этом году из военного интерната должен вернуться Дэннидан. Он уже сообщил, что не планирует приезжать в Лондон. Но и отец, и мать успели утомить просьбами пристроить брата в столице. А я не очень-то хочу видеть его здесь. После того, что он натворил, не уверен, что стоит подпускать к Дэвине и детям. После дядюшки я как-то больше не верю в родственные узы. Кстати, насчет уз. Карла съехала из нашего лондонского дома вскоре после мамы. Не захотела оставаться там одна. Подалась к отцу, хоть и безработному, но все еще очень состоятельному бывшему губернатору. Малолетний сын не мешает ее насыщенной личной жизни, которая стала лишь богаче после того, как она официально вошла в нашу семью. Вдова арш Параваль очень понравилась охотникам за богатыми и знатными дамами. Оно и понятно – ее сын такой же наследник семьи, как и мои дети. И это добавляет головной боли не меньше, чем мой собственный брат. Не хочу, чтобы наши с Дэвиной малыши унаследовали эту родовую грызню.

После переезда мы плотно занялись обустройством дома. Нужны были детские, а также только наши личные комнаты. В итоге весь третий этаж перепланировали под нужды нас пятерых. И вход туда был строго-настрого запрещен всем, кроме прислуги. Работаю теперь в отцовском кабинете внизу, а Дэвина наверху с детьми. Второй этаж – жилые комнаты для несемейных родственников и общие помещения. Один раз в неделю мы обедаем вместе. Я посчитал, что встречаться чаще, не обязательно. И никто не возразил. Говорят, последние пять лет совместные приемы пищи больше были похожи на реалити-шоу, чем на семейные посиделки.

Необходимость заниматься делами всех членов семьи стала неприятным сюрпризом. С управлением городом отец меня прекрасно познакомил в свое время, и за пять лет я ничего не забыл. А вот улаживание всевозможных бытовых и финансовых проблем сильно напрягало. Впрочем, Дэвина отнеслась к этому с пониманием и взяла большую часть забот о домочадцах на себя. Кроме того, за эти годы она успела занять определенное место в ковене. Не знаю уж как, но она добилась того, что Аугуста ее приняла и даже сама лично начала учить. Особых талантов ей не было отпущено, но она достигла приемлемого среднего уровня, чтобы с ней считались прочие ведьмы.

Отношения наши давно ровные и спокойные, не считая горячих ночей и небольших эротических сюрпризов друг для друга. Со временем Дэвина рассказала многое, что долго утаивала. И с тех пор ни разу не была поймана на вранье. Первый год я еще осторожничал, проверял, присматривал за ней. Но она была кристально чиста долгое время, и я прекратил. Об единственном звонке Люка через полгода после нашего переезда загород она рассказала сама. Бывший сопротивленец сообщил, что покидает страну. Звал ее с собой. Но Дэвина отказала. Запись разговора была у меня уже через двадцать минут, и как же приятно оказалось услышать, что жена любит меня, с нетерпением ждет нашего первенца и никуда ни с кем не поедет. Вечером она все рассказала. Почти дословно. Не выдал, что в курсе. Сказал, что ценю ее честность. И это была чистая правда, хоть я и знал заранее.

В свободное от детей, хозяйства и ковена время Дэвина занимается помощью буквально всем. Сирот она защищает от всего – много помогает приютам и школам-интернатам, поддерживает одаренных детей не зависимо от того люди они или гемозависимые. Молодым ведьмам помогает с инициацией и отстоять права перед главной и ковеном. Людей защищает от гемозависимых, но и последним помогает в случае необходимости. Я очень горжусь ею, ведь фактически она выполняет часть работы градоначальника за меня. А еще я по-прежнему безумно люблю ее. Не думал, что когда-то стану хорошим мужем и отцом, но, кажется, получилось. Вечеринки, друзья и красотки забыты совершенно. Я бросил курить, почти не пью и не прикасаюсь к вербене. После дикой охоты понял, что стоит вернуться к регулярным тренировкам и вернулся. Награда не заставила себя ждать – уверенность в собственных силах и горячие взгляды Дэвины. Обожаю ее… До дрожи, до душащей жажды, до остервенелого голода, скручивающего кишки. И помогаю ей во всех начинаниях, ведь наша младшая, наша звездочка Эстер родилась человеком. И я никогда не допущу, чтобы с ней случилось хоть что-то из того, через что пришлось пройти Дэвине. Поэтому активно поддерживаю все инициативы направленные на выравнивание прав людей и гемозависимых. Конечно, в Парламенте шепчутся, что пляшу под дудку жены. А и пусть говорят, не так уж они и не правы…