Неутешительные прогнозы

Маша

– Да, Петь, я поняла! Сегодня же оплачу квитанцию! Целую! – отвечаю мужу, перекрикивая уличный шум.

Отключаюсь. Прячу мобильный в карман пальто и на автопилоте лечу к пешеходному переходу. Пара минут, и я буду на месте.

Впервые в жизни я проспала будильник и приехала на работу на двадцать минут позже обычного.

Полгода назад мы с мужем открыли кофейню с незамысловатым названием «Чашка». Она вызвала интерес у многих местных жителей. Образовался круг постоянных клиентов, которые регулярно заходят к нам выпить порцию ароматного, бодрящего напитка и полакомиться свежей выпечкой. И вот сегодня я их впервые подвела. Так ведь и деловую репутацию потерять недолго.

Подхожу к светофору – он начинает мигать, скоро переключится, и я, зная, что красный тут будет гореть минимум минут шесть-восемь, решаю проскочить на мигающий. На середине дороги замираю от визга шин. Сердце срывается в пятки.

Всё происходит молниеносно. Чёрный внедорожник тормозит в нескольких миллиметрах от меня. Сидящий за рулём весьма стильный мужчина с модной стрижкой и в сером пальто на несколько мгновений замирает в шоке. Сверлит меня испуганным взглядом.

– Куда ж ты прёшь под колёса?! Бессмертная, что ли? – вдруг раздаётся его свирепое рычание.

Вздрагиваю. Тело прошивает ледяная дрожь. Рвано вдохнув морозный воздух, прихожу в себя.

– Жить надоело?! – добавляет он, а я, услышав в голове нарастающий звук «нервных» клаксонов, на ватных ногах сбегаю с места происшествия.

Боже мой, что за чёрная полоса в моей жизни? Я только что чудом осталась жива…

Добравшись до кофейни, дрожащими пальцами выуживаю из сумочки ключи. Слава богу, рядом никого из клиентов не обнаруживаю. Радуюсь, что не придётся сгорать от стыда. Со второй попытки открываю дверь, выключаю запущенную сигнализацию. Выдохнув, устало опускаюсь на ближайший стул.

«Нужно позвонить свекрови по важному делу», – вспоминаю, как только пальцы касаются девайса в кармане пальто.

Спонтанные решения

Маша

– Машенька, вы мне сдачи дали больше, чем следовало, – моя горячо любимая клиентка возвращает несколько купюр обратно, кладя их на барную стойку. – С вами всё в порядке? Вы какая-то бледная сегодня и очень расстроенная. Видно по грустным глазам.

– Видимо, я задумалась, Алла Ивановна. Спасибо вам. Хотите ещё чего-нибудь? – улыбаясь через силу, прячу деньги в кассу и выхожу в зал.

Первая волна посетителей схлынула. Осталось пару человек. Те, которые неспешно смакуют заслуженный отдых.

– Нет, спасибо, дорогая. Побегу я. Скоро дочка внуков привезёт. Няня сегодня заболела. А я с радостью посижу с ними. Соскучилась. Хорошего тебе дня, Машенька.

– И вам хорошего дня, – отвечаю, автоматически отслеживая входную дверь. Утренний случай до сих пор будоражит мою нервную систему.

Господи, кто он такой, этот неандерталец из чёрного джипа? После его бестактного набега на кофейню, у меня несколько часов подряд всё валится из рук, в висках пульсирует боль и желудок сводит спазмами.

– Денис! – зову новенького официанта перед тем, как отлучиться ненадолго из кафе. Забрасываю в рот таблетку обезболивающего и запиваю водой.

– Да, Мария Викторовна. Слушаю вас.

– Мне нужно на пару минут отлучиться. Остаёшься за старшего. Не забудь холодильник наполнить недостающим товаром. Если кто-нибудь спросит – я скоро вернусь.

– Хорошо.

В кабинете одеваюсь в пальто, натягиваю на голову вязанную шапку с песцовым помпоном, подхватываю сумочку и спешу на выход. Если вовремя не оплачу квитанцию за электричество, Петя испортит весь вечер, а у нас и так намечается серьёзный разговор.

При этой мысли в сердце ощущаю жгучий укол.

Вот что я ему скажу? Петь, давай усыновим ребёнка или воспользуемся услугами суррогатной матери? Да он меня пошлёт куда подальше…

Перед дверью останавливаюсь, как всегда проверяю, не забыла ли кошелёк. Устраивая в сумочке очередной беспорядок, вздрагиваю от звона дверного колокольчика.

Надеюсь, на этот раз он разгонит нечистую силу…

– Доброе утро.

– Здравствуйте, – отвечаю приветствием вошедшему гостю. Поднимаю взгляд на мужчину. Ещё один Супермэн. Отлично. Только на этот раз весь в чёрном, с короткой стрижкой, микрогарнитурой скрытого ношения в правом ухе и с необъятной охапкой трепетных нежно-розовых ранункулюсов. Их ещё называют азиатскими Лютиками.

«Обалдеть, какая красота…» – зависаю на них взглядом.

Последний раз Петя дарил мне цветы на мой день рождения. Это было в прошлом веке.

– Маша Викторовна? – мужчина пристально оценивает зоркими глазами, словно сканер считывает с листка отображённую на нём информацию.

– Мария, – поправляю незнакомца, чувствуя пятой точкой подвох.

– Это вам, – вручает мне цветы, а я, подозрительно косясь на него, сглатываю, чуть сгибая под весом коленки.

– От кого? – интересуюсь, прийдя в себя после лёгкого шока.

– Внутри найдёте визитку. Всего доброго! – желает мне Супермэн, опуская ладонь на ручку двери с целью покинуть кофейню.

Мой внутренний голос не просто кричит, он вопит: «Маша, верни подарок обратно от греха подальше!»

– Подождите! – вскрикиваю. – Я вынуждена вернуть вам букет!

Впечатываю цветы в его широченную грудь и следом выпаливаю:

– Подержите, будьте так любезны!

Охранник чьей-то элитной задницы, глядя на меня с некой долей удивления, всё же обхватывает букет руками. Хорошо, что на эту мизансцену смотрит всего пара незнакомых человек, не то бы я сгорела от стыда. Сейчас к моему полному счастью только мужа не хватает и горячо любимой свекрови со свекром. Вот бы они за меня «порадовались»…

– Позвольте поинтересоваться, вам не нравятся цветы? – спрашивает мужчина в чёрном, пока я ищу в ароматных бутонах ту самую заветную визитную карточку.

Нахожу.

Неуёмный интерес узнать, что там внутри, превышает весь здравый смысл.

– Ну что вы, цветы бесподобные. Слишком дорогие и очень красивые, – отвечаю на вопрос, раскрывая небольшую, теснённую золотом открытку.

«Маша! – читаю. – Примите от меня этот скромный букет в знак извинения за сегодняшнее испорченное утро. Надеюсь, вы улыбнулись и больше на меня не держите зла…

Подпись: Руслан Исаев»

Руслан Исаев, значит…

Тот самый мудак, который едва не раздавил меня своим «танком», затем явился в мою кофейню и отчитал как девчонку?

Супер!

Догадавшись, от кого эти цветы, всё больше начинаю чувствовать разочарование. Не люблю неприятных типов с завышенной самооценкой. Ненавижу таких, которые думают, что им всё дозволено, в том числе унижать и оскорблять человека.

– Как вас зовут? – поднимаю задумчивый взгляд на посредника.

– Дан.

– Послушайте, Дан. Вернёте этот букет своему начальнику и скажете ему, пусть засунет их себе… – едва сдержав красноречивое высказывание, добавляю в более сдержанном тоне, – в общем, куда пожелает! Во-первых: я замужем. Во-вторых: я не принимаю от незнакомых мужчин цветы и подарки, а от мудаков, тем более. И если уж товарищ Исаев решил преподнести мне этот презент в качестве извинения, почему лично не явился сюда и не извинился, глядя мне в глаза? Это был бы лучший поступок с его стороны. Мужской, между прочим. Цветы для него выбирали вы или секретарша?

– Мария, цветы для вас. Руслан Георгиевич лично выбирал на сайте.

– Да неужели? А вы, значит, просто посыльный. Пропустите! – протолкнувшись между плечом охранника и косяком двери, выскальзываю на улицу, хватая прохладный воздух ртом. На сегодня хватит с меня сюрпризов. – Мне ничего от него не нужно. Так и передайте ему. До свидания, Дан!

Попрощавшись, двигаю к ближайшему банкомату. В груди клокочет от ярости. Надела бы этот букет ему на голову, попадись он мне на глаза!

Вижу цель – не вижу препятствий

Маша

До нового года остаётся чуть меньше месяца, а начинать готовиться к празднику нет никакого настроения. Да и где его взять, когда преобладают подавленные эмоции?

Переехав в столичную квартиру мужа, любезно предоставленную его родителями, близких друзей так и не завела, как и не нажила врагов. Некогда было зависать на тусовках, а когда открыли с Петей кофейню, времени на отдых почти не оставалось. Работа – дом, дом – работа. Рутина изо дня в день. Может быть поэтому у нас с мужем семейные отношения перестали походить на идеальные и крепкие. Исчезла химия. А проблемы с вынашиванием плода только усугубили незавидное положение.

Справляюсь с мелкими делами. Заказываю небольшую ёлку в кафе. Покупаю гирлянды для витрины, новогоднюю мишуру, баллончик с искусственным снегом. Без этого никак. Нужно украсить помещение и вдохнуть в него хоть чуточку праздничного настроения. Если не я, то хотя бы клиенты почувствуют.

Оплатив чек, достаю из кармана оживший телефон.

«Денис» – мигает надпись входящего.

Принимаю вызов, потому что без надобности официант никогда мне не звонит.

– Алло?

– Мария Викторовна, вас тут спрашивают, – говорит он слегка взвинченным тоном.

– Кто? – напрягаюсь, начиная нервничать вместе с ним.

– Мужчина сказал, что он из налоговой. Просил вас поторопиться. Кафе закрыли на переучёт.

– Какой переучёт? – опешив, едва не забываю банковскую карту в руках кассира. – Я отправила все документы, оплатила квитанции. Задолженностей нет. Никаких проблем с налоговой в принципе не должно быть.

– Лучше вам самой это ему объяснить. Мы вас ждём.

– Я тут рядом, за углом, – лепечу я от волнения. – Сейчас буду.

В кафе практически несусь по заснеженной улице, то и дело поправляя слетающую шапку. Врываюсь в здание с горящими лёгкими и гулко бухающим сердцем. Впереди, у барной стойки замечаю до боли знакомую фигуру, и меня тут же передёргивает от новой вспышки необоснованной ярости.

Хотя, почему это необоснованной?

Очень даже обоснованной!

– Вы? – сипло выдыхаю, останавливаясь посреди зала.

Ставлю покупки на столик, впиваясь взглядом в резко повернувшееся ко мне лицо.

Ледяные, пробирающие до костей глаза останавливаются на мне. Изучают мой вид, заставляя тело под слоем одежды ещё больше гореть огнём.

– Денис, – говорит он официанту не сводя с меня тяжёлого взгляда. Чуть прищурившись, одаривает презрительной усмешкой и продолжает чеканить не терпящим возражений тоном: – На сегодня твой рабочий день закончен. Забрал одежду и быстро свалил отсюда. Нам с Марией Викторовной нужно поговорить тета-тет, если она, конечно, не хочет иметь большие проблемы.

Сглатываю, не понимая его посыла.

Что ещё нужно этому жёсткому человеку от меня?

Неужели нанесённых раннее оскорблений недостаточно?

– Давно не виделись… – с горечью во рту отслеживаю уход Дениса из кофейни. Он не может оставить меня одну. Я здесь начальница, а не этот зарвавшийся козел. Я никого не отпускала! Я же тебя завтра уволю, парень! Да что происходит в конце концов?! – Чтоб тебя черти взяли… – обречённо выдыхаю.

– Приятно слышать от вас такие лестные слова, Машенька… – голос с неожиданной хрипотцой заставляет меня встрепенуться. То, как он произносит моё имя, означает только одно – мужчина смакует издевательство.

– Что..? – только сейчас начинаю осознавать, что мысли, высказанные мною вслух, достигли своего получателя.

Отмираю, набирая побольше воздуха в лёгкие. Оцениваю самодовольную рожу. Нужно попытаться как-то отбить его атаку. Уверена, налоговая – всего лишь предлог. А вот отправленные обратно цветы могли вызвать у этого человека бурю эмоций, причём не самых положительных, как я посмотрю.

Отлично, Машка. Таки задела его самолюбие и не на шутку разозлила в нём зверя.

Вот зачем мне это было нужно? Разве у меня мало проблем? Откуда он взялся на мою голову? Расселся на стуле, словно царь всея Руси…

– Налоговая здесь ни при чём. Я исправно плачу налоги, – утверждаю, снимая с себя шапку. Расстёгиваю пальто. Под пристальным взглядом колючих глаз становится жарко. Задыхаюсь… – Что вам от меня нужно?

– Поэтому в кофейне дела продвигаются не совсем успешно, – заключает он, игнорируя мой главный вопрос.

– Дела моей кофейни вас не должны волновать. Разве не так? – почувствовав подкатывающую к горлу нервозность, занимаю руки работой, лишь бы не стоять как вкопанная и не трястись от напряжения.

На автомате выгружаю из пакета на стол мишуру и прочие покупки. Нечаянно рассыпаю на пол пластмассовые шарики для ёлки. Они со стуком падают к моим ногам, разлетаясь по полу в разные стороны.

«Да что ж такое! – прикусываю губу и начинаю их собирать. – Почему я так нервничаю, когда нужно собраться?»

– Вы пришли отомстить мне за утренний инцидент? – вскидываю лицо кверху и вдруг натыкаюсь взглядом сначала на сильные, длинные ноги в классических, отутюженных до идеального состояния брюках, затем на обтянутый чистой рубашкой торс. А когда он окончательно приседает рядом со мной на корточки, и вовсе скрещиваем наши взгляды. Мой нерешительный. Его пугающий и одновременно непоколебимый, который так и грозит мне заткнуться.

– Вы решили окончательно испортить мне такой чудесный день? – всё-таки лезу на рожон, не в силах промолчать.

– Ну что вы, – чувствую, как мои кисти с зажатыми в них шариками, попадают в плен его горячих ладоней. Меня тут же прошибает током. Бросает в жар и сразу в холод. В голове образовывается гул из непонятных голосов и звуков. – Разве я похож на мстителя? – интересуется он.

Улавливаю, как теплеют его глаза. Цвет грозового неба плавно перетекает в поблёскивающую сталь.

– Да кто ж вас знает? – пытаюсь вырваться из захвата, но только усугубляю ситуацию. Ладони сжимают меня сильнее…

Взаимное чувство

Маша

Соглашаясь на обед с Исаевым, я рассчитывала посетить недорогой, но хороший ресторан. Такой, где никто из моих знакомых не смог бы увидеть момент моего краткого грехопадения.

До сих пор не могу поверить в то, что я согласилась на его требования, не зная, могу ли доверять этому неестественно заботливому человеку.

Замужняя женщина с кучей недостатков и опасный самодостаточный мужчина без обручального кольца – это не самый лучший тандем для совершения безумства. Я дала повод усомниться в моей верности мужу.

Руслан не бизнес партнёр, с которым предстоит решать деловые вопросы, он, в первую очередь, свободный мужчина с чётким намерением вскружить голову женщине, чтобы затащить её в постель. А иначе зачем ему я? В благородство таких как он я не верю. Увы…

Въезжаем на подземную парковку «Смоленского пассажа». Современный торговый центр, соответствующий запросам столичного жителя. Правда, далеко не у каждого горожанина найдутся средства на посещение этого комплекса. Ценовая политика рассчитана на иностранцев и людей с уровнем дохода выше среднего.

Однажды мне довелось побывать в одном из ресторанов этого огромного здания. Два года назад мы с мужем отметили день нашей свадьбы. Поженились тайно, чтобы не вынуждать родителей тратить огромные деньги на банкет. Помню, будто всё происходило вчера. Петя получил свой первый авторский гонорар за изданную книгу. Небольшой, конечно. В размере минимальной зарплаты. Но тем не менее нашей радости не было предела. Мы расписались в ЗАГСе. Затем он устроил для меня сказку с шикарным букетом цветов, новым вечерним платьем и незабываемым ужином на двоих. Жаль, что романтика закончилась после второго выкидыша и начались нелёгкие будни молодожёнов…

Что касаемо Руслана – он не упустил шанса подчеркнуть свой социальный статус. К «обычному» в его понимании обеду я оказалась не готовой. Зайдя в фешенебельный ресторан, поняла, что не особо вписываюсь в круг посетителей, которые приходят сюда просто поесть, с лёгкостью отстёгивая за блюдо половину зарплаты среднестатистического гражданина.

Я привыкла копить деньги, а не разбрасывать их направо и налево. Каждую накопленную сумму вкладывать в развитие кофейни, чтобы она не стала обычной забегаловкой. Закупка качественного товара влетает в довольно огромные суммы, не говоря о налогах, взносах и прочих расходах, которых нельзя избежать.

– Значит, это то самое тихое и уютное место, в которое я просила меня отвезти? – спрашиваю, присаживаясь на полукруглый мягкий диван с велюровой обивкой тёмно-синего цвета. На мне потёртые голубые джинсы и белое боди с длинным рукавом, купленные в Zara на распродаже. Удобная, повседневная рабочая одежда, совсем не предусмотренная для посещения элитного ресторана. Но, похоже, Исаева это не колышет. Абсолютно.

Закончив важный разговор, он отключает телефон и прячет его в карман брендового пиджака. Затем снимает его с широких плеч. На какое-то мгновение выпадаю из реальности, оценивая обтягивающую мышцы белоснежную рубашку. Вернее не её, а литую фигуру мужчины. Идеально прокачанное тело не может не привлекать женского внимания. Петя на полголовы ниже Руслана, намного уже в плечах с менее развитой мускулатурой.

Господи, о чём я сейчас думаю…

Бред какой-то…

– Ты просила скрыться подальше от глаз знакомых. Тебе здесь не нравится? – всё тот же грудной очаровывающий голос смешивает в моей голове непрошеные мысли, разгоняя их окончательно.

– Я рассчитывала на место поскромнее, – прихожу в себя, пока он садится напротив. В конце концов, я здесь не для того, чтобы разглядывать незнакомого мужчину. Я здесь вообще не по своей воле и хотела бы узнать, что этому безумцу от меня нужно… – И да, знакомых миллионеров у меня конечно же нет, – язвительно добавляю, не в состоянии сдержать внезапно нахлынувшее очередное раздражение. – Если вы решили таким нехитрым способом подчеркнуть между нами разницу, то вам это удалось.

Выпалив досадные для меня слова, перевожу взгляд на панорамное окно, за которым видно весь город как на ладони. Невозможно описать словами красоту, что расстилается перед глазами. Мы находимся на шестнадцатом этаже. Вид отсюда завораживающий. Лучшего места для свидания не придумаешь.

– Бросьте, Маша, – мягкий смешок прирождённого обольстителя приятно щекочет слух и я поворачиваю к нему лицо, стараясь выглядеть хладнокровной стервой. – У меня и в мыслях такого не было.

– Вы сюда всех женщин приводите, с которыми хотите переспать?

Замечаю, как его глаза, недовольно сверкая, тотчас меняют оттенок.

– Если я захочу потрахаться, – нарочно выделяет это режущее слово интонацией, – мне не нужно будет везти женщину в ресторан. Я не покупаю секс, Маша, хоть и всегда благодарю женщину за доставленное удовольствие. Дальше ей решать, как распорядиться деньгами. Взять или отказаться, например…

– Предпочитаете шлюх? – подхватив со стола салфетку, опускаю руки на колени и начинаю нервно теребить её пальцами.

– Предпочитаю умных и деловых женщин. Это редкое качество практически не сочетается со шлюхами. Обычно последние не пользуются мозгами.

– Ладно, – почувствовав из-за его слов очередной привкус горечи, бросаю салфетку на стол и встаю с диванчика. – С меня хватит!

– Сядь! – жёстко припечатывает к месту одним единственным словом.

Звучание голоса резкое и повелевающее. Взгляд даёт понять, что протест отклоняется и обжалованию не подлежит.

Выдохнув, решаю не уступать.

– Вы не можете мне приказывать, – цежу сквозь стиснутые зубы, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Могу, – также твёрдо звучит. – И ты скоро это поймёшь, если будешь и дальше упираться.

– Вы псих? Что вам от меня нужно?

– Я всего лишь отражаю твоё отношение ко мне. На твой часто задаваемый вопрос я уже отвечал, – говорит Руслан, отводя в сторону взгляд. Проследив за ним, замечаю, как к нам подходит официант. Чтобы не выглядеть глупо, присаживаюсь обратно на место.

Всё мимо

Руслан

Должен признать, девочка держится достойно. Дерзит, но скорее проявляет защитную реакцию, чем показывает «истинное лицо». Всё же лучше изредка выпускать коготки, чем быть подневольной куклой, согласной на всё. С такой не заскучаешь. С Янкой одного поля ягода. Маша «живая», и это чертовски цепляет. Даже то, как пытается отстоять свою незапятнанную честь.

Только вот насчёт поцелуя она погорячилась. Уверен, передумает.

Хочется поспорить с самим собой. Если сразу сдастся, честно говоря, буду разочарован. Но уж больно не терпится попробовать эти губы на вкус. А губы у Машеньки сочные и привлекательные, как спелая земляника, которую для неё заказал…

Всего лишь игра

Маша

Выходим из ресторана молча.

Руслан не упускает возможности слегка приобнять меня за талию. Тоже мне гребаный джентльмен нашёлся…

Кожу под его ладонью невыносимо шпарит током. Даже через одежду. Странные ощущения. Таких у меня давно не было. Приятно и в то же время ненавистно. И каждый шаг мне даётся с трудом, потому что от этой невинной склейки коленки дрожат и ноги ватными становятся.

Прокручивая в голове всевозможные варианты дальнейших предполагаемых событий, прижимаю руками к груди букет. Исаев явно что-то задумал. Не верю я, что вручит подарок и отпустит без каких либо предъяв.

Во что я только вляпалась? У меня и без него проблем хватало, а тут…

Руслан Геогиевич – как ушат ледяной воды на мою голову…

Несколько тянущихся минут в просторном лифте перетекают в вечность. Задыхаясь, отхожу подальше от мужчины. Пока Руслан совершает срочный звонок, я незаметно поправляю нож, загоняя лезвие поглубже в стебли. Сердце колотится так, словно в него вживили мембрану динамика и врубили на полную мощность басы.

К счастью, лифт останавливается на нужном этаже. Сигнал прибытия вынуждает вздрогнуть. Я первой покидаю это душное пространство, благодаря Всевышнего за то, что поездка, на удивление, обошлась без всяких эротических приключений. Слившись с народом, надсадно выдыхаю и следом втягиваю необходимый для жизни глоток кислорода.

– Идём, – не давая опомниться, Исаев подхватывает меня под руку, подводит к бутику женского белья. Сам в это время заканчивает разговор по телефону. Загадочная ухмылка моего персонального Дьявола не сулит ничего хорошего, как и лукавый с прищуром взгляд. – Прошу, – приглашает жестом войти.

– Разве обеда и букета недостаточно, чтобы загладить вашу грубость? – крайне озадаченно интересуюсь я. – Бельё, это уже слишком!

Разворачиваюсь, чтобы пройти мимо, но сильные руки Руслана ловко перехватывают меня за живот, рывком прижимают спиной к его горячей груди. И не только к груди…

Выбивают воздух из лёгких.

Попытку вырваться из ловушки пресекают мгновенно.

«Вот дерьмо!» – вспышка возмущения ослепляет. – «Ну и сильный же он! Не руки, а лапищи…»

– Недостаточно, Маша, – его грудной голос обволакивает слух. Дыхание обжигает ухо, вгоняя под кожу миллионы колючих иголочек. – Я думал, чем бы дополнить мой сюрприз, а ты облегчила мне задачу.

Сглатываю, ощущая в животе странную реакцию.

Внутри щекочет и горит. Его близость будоражит, вызывает в теле озноб. Если бы запах, исходящий от Руслана отталкивал, было бы намного проще сопротивляться проснувшимся во мне животным инстинктам. Но он словно парализует. Отключает инстинкт самосохранения.

Он пахнет мужчиной. Сильным, доминирующим, подавляющим. Пахнет властью. Пахнет отборным самцом. Солено-пряным запахом тестостерона. То, чего мне так не хватает в муже.

Мне хочется ощутить себя слабой и желанной хотя бы на час…

– И как же я вам её облегчила? – Обессиленно вздыхаю. Видимо, от него не уйти просто так. Но я не готова сдаваться. Я должна отшить его, даже если понадобится прибегнуть к крайним мерам.

Становиться чьей-то любовницей не входило в мои планы. Абсолютно.

– Всё просто, Маша. Игра в ассоциации. Помнишь? – напоминает, разворачивая меня ко входу в бутик.

– Да я ляпнула первое, что пришло в голову. Отпустите меня, или я закричу, – гневно выцеживаю слова.

– Разве? – приподняв меня над полом, вносит в помещение и ставит неподалёку от консультанта, которая уже на нас подозрительно пялится. Правда, с дежурной улыбкой.

– Конечно! – твёрдо заверяю его. – Может, вы мне ещё и ребёнка подарите? Ассоциации у вас были «мама дорогая!»… Вы сумасшедший?

– Быть сумасшедшим стало теперь мейнстримом. Расслабься, колючка. Ребёнок мне не нужен. Не привлекай излишнего внимания. Купим что-нибудь волшебное, и я тебя отпущу.

– В чем подвох? – невинно улыбаясь продавцу-консультанту, на какое-то время беру тайм-аут. Расслабляюсь, но пальцами всё также впиваюсь в букет. Я уже ни в чём не уверена. Чем закончится это безумие – вариантов нет.

– Могу отпустить?

– Можете.

– Уверена?

Вместо ответа звучит мой обречённый вздох.

– Ладно. Убедила, – Исаев разжимает хватку и встаёт слева от меня, приобнимая.

Продолжает держать руку на пульсе. Ну-ну…

– Я попытаюсь объяснить свою задумку, – продолжает он. – Сыграем оба в честность. Ты счастлива в браке?

– Вы стремитесь со мной переспать? – задаю встречный вопрос, ощущая, как его пальцы усиливают давление на ребро.

– Это будет твоим желанием. И только твоим, – плотоядно ухмыляется уголком рта. Эта вкрадчивая, хитрая улыбка, словно бабочка, проникает в мой живот и там парит. Нежно щекоча нутро.

«Чертов подстрекатель людей к совершению греха! Вот он кто…» – мысленно характеризую несносного мужчину.

– Значит, не вашим? – на всякий случай уточняю.

– Испытаем судьбу?

– Нет! Это исключено.

– Маша, это всего лишь игра. Я могу и так получить желаемое. Хоть сейчас… – он наклоняется к моему уху и шепчет своим глубоким голосом, а затем незаметно целует местечко за ним. Я вздрагиваю, ощущая новый ошеломляющий разряд тока. Обжигает. Тело наполняется сладкой истомой. Это чувство выкачивает все силы, погружает в какой-то транс. Ты пытаешься очнуться, выбраться из паутины, но чем больше барахтаешься, тем глубже тебя засасывает, запутывает, обволакивает в кокон… – Но я не хочу тебя ломать, Машенька… Понимаешь? Подарок в виде белья не будет считаться изменой. Всё решит случай. Ради чего или ради кого ты бы пошла на сделку с дьяволом? Отвечай…

– Ради собственного ребёнка… – мой голос звучит замедленно, словно на задворках сознания. Как под гипнозом. Пытаюсь выплыть на поверхность, согревая в душе мечту. Мне нужно втянуть кислород. Нужно очнуться. И чем быстрее я это сделаю, тем будет лучше для меня.

«Стальная бабочка»

Руслан

– Добрый день, – подвожу Марию к консультанту.

– Чем могу быть полезна? – предвкушая вытащить из меня как можно больше денег, улыбается Оксана, имя которой указано на бейджике.

– Подберите девушке что-нибудь полупрозрачное и дерзкое, но в то же время подчеркивающее её женственность, – говорю я, вытаскивая из кармана смартфон. Чтобы не терять времени зря, решаю проверить почту и сделать несколько важных звонков.

– Кофе хотите? – интересуется брюнетка.

– Нет. Не нужно. Спасибо.

– Тогда присаживайтесь на диванчик, а мы с вашей спутницей займёмся примеркой. Как вас зовут? – обращается к Марии, переключив на неё интерес.

– Маша.

– Пойдёмте за мной, Маша. Я покажу вам новые модели. Только сначала давайте определимся с размерами…

Как только девушки исчезают из поля зрения, я окунаюсь в дела.

Подтверждаю несколько запланированных на завтра встреч.

Проверяю составленную смету на строительство банка.

Спустя двадцать минут нетерпеливо начинаю посматривать на часы. Я не привык убивать дорогостоящее время в отделах женского белья. В случае с Машей сделал исключение, но даже этот нюанс заставляет меня нервничать.

Поднимаюсь с дивана, пряча девайс обратно в пиджак. Подхожу к примерочным. Ксана любезно указывает в какой именно находится Маша. Крайняя кабинка завешана плотным чёрным бархатом. Остальные три только что освободились.

Отлично.

Лишние глаза и уши сейчас ни к чему. Тем более мне не терпится взглянуть, как выглядит её нагое тело в соблазнительной эротической обёртке. Не уверен, что Маша предоставит мне такую возможность, но вдруг попытка увенчается успехом?

– Мария? – обращаюсь к ней, облокотившись о косяк примерочной. – Ну как, хоть один комплект подошёл? Или ты не решила, на каком остановиться? Можем взять все и сэкономить моё время.

– Все супер, Руслан Георгиевич, – поспешно отвечает она. В голосе чувствуется волнение, а значит глупышка не ожидала меня здесь увидеть. – Одного более чем достаточно.

– Да ты просто клад для мужчины, – хмыкаю, сравнивая её скромные запросы с требованиями своих бывших любовниц. – Экономная. Бюстгальтер не жмёт? Чулочки сидят как надо?

– Да! Дайте мне пару минут. Мне нужно одеться.

– Можно взглянуть? – провожу указательным пальцем по кромке бархата, ощущая покалывание в области нижнего отдела позвоночника.

Пальцы покрываются мурашками. В голове пульсирует навязчивое желание оценить свой выбор в полной красе. Рассмотреть со всех ракурсов в зеркальном отражении.

– С ума сошли? Я к вам в модели не нанималась.

– Прости, мышонок, но соблазн… он слишком велик… – медленным движением отодвигаю шторку и цепенею…

Сидит, паршивка, на стуле. Одетая в пальто. Расслабившись, крутит в руках букет. Бельё находится аккурат в подвешенной корзине для товара. Скорее всего, она к нему даже не притрагивалась. Не надевала вообще!

Играть со мной вздумала?

Хотя, мы и так играем. Как же я мог забыть! Ну, окей! Продолжим в более интимной обстановке.

– Так-так-так… – задумчиво тяну.

– Ох! – вздрагивает, вскидывая лицо вверх.

Напуганные глазища находятся в режиме мигающего зелёного света.

«Да твою же мать!» – мои тоже от удивления вылазят из орбит.

Да кто ж я тебе, мальчик, что ли? Чтобы в такие несерьёзные игры играть?

Вхожу в кабинку, плотно задергивая занавеску. Мария, как ошпаренная, вскакивает со стула. Оступившись, падает спиной на зеркальную стену, но удерживается на ногах. Рвано втягивая воздух открытым ртом, вжимается в поверхность лопатками, желая оставить между нами хоть какую-то дистанцию.

– Удивлена? – делано улыбаюсь, задавая вопрос. Руки чешутся взять пальцами за изящный подбородок и захлопнуть отвисшую челюсть. – А я то рассчитывал на честную игру, Машенька. А ты, значит, вот как? Ладно. Бельишко позже примерим, – проговариваю в откровенном обещании устроить ей шикарное дефиле. – У меня дома.

– Что вы себе позволяете? – выпаливает, отойдя от шока.

В глазах вспыхивает опасный блеск.

Она не ожидала от меня такой наглости.

Я сам от себя не ожидал.

Но и каяться не собираюсь.

Не вижу в этом надобности. Не согласится на мои условия добровольно, возьму напором. Отпускать такую вкусную девочку было бы сверх глупостью. Она, как никто другой, подходит на роль моей фиктивной жены.

Сегодня всё должно пройти по намеченному Даном плану.

А завтра…

Утром Маша проснётся в моей постели. В этом чертовом белье. И будет думать, что у нас всё было. А дальше дело за малым. Подставлю своё сильное плечо. Утешу. Помогу с разводом. Быстро и безболезненно. Как решается в нашем мире любая проблема…

Тогда и будет у принцессы сказка с другим счастливым концом…

– Таких наглых людей я ещё не встречала.

– А я не люблю врушек. Ты проторчала здесь двадцать минут и не оценила моих усилий. Я отменил из-за тебя две важные встречи. Недопустимая практика в моём случае. Ты плохо на меня влияешь.

– В таком случае, избавьте себя от моей компании. Я не обещала примерять бельё, – шипит она, заливаясь очаровательным румянцем.

Я, как ведомый какой-то древней силой, подхожу ближе. Склоняюсь над девчонкой, задевая большим пальцем нижнюю губу.

– Чувствуешь, как остро? – медленно очерчиваю контур, надавливая на мягкую плоть.

Заводит. И не только меня. Маша на секунду поддаётся. Прикрывая глаза, начинает дышать чаще. В работе моей грудной клетки тоже происходит неожиданный сбой. В голове мутнеет от удовольствия трогать её нежную кожу. Чувствовать зарождающуюся в теле девочки дрожь.

– Всегда выбираешь бельё «на глаз»? – спрашиваю охрипшим голосом. Мой взгляд безошибочно приростает к её раскрасневшемуся красивому лицу. К блестящим, как у кошки, глазам. К её пухлым губам. Они будто созданы для минета. Смотрю на её чуть приоткрытый рот и постепенно уплываю…

«Метка»

Маша

Руки безумно дрожат. До боли в суставах сжимают холодный нож.

Мы, словно два безумца, застрявшие в этом маленьком закрытом пространстве, где катастрофически не хватает кислорода.

Нервно усмехаюсь, когда демонический взгляд Руслана, оценив ситуацию, взмывает вверх. Врезается в мой, выбивая последний воздух из груди.

На мгновение цепенею, ощущая ползущий по позвоночнику холодок. Пусть только попробует пошевелиться, и я не пожалею его дорогую рубашку, проткну вместе с кожей…

Но Исаев не спешит отбирать нож.

Не пытается оградить себя от опасности.

Наоборот, словно смакует существующее положение вещей. Впитывает собой каждую мою эмоцию. Своими подзаряжает. Ему в кайф эта ситуация. Он больной псих!

– Ну? Что же ты медлишь, Мария? – Руслан прищуривается. На губах расцветает полная предвкушения ухмылка. – Дави сильнее, потому что второго шанса я тебе не дам.

– Отойдите от меня, – предупреждаю осипшим голосом.

Этот мужчина мне ненавистен, но не так, чтобы хотелось ранить его.

У меня не хватит храбрости даже поцарапать эту каменную грудь, которая неожиданно начинает надвигаться на меня и давить на острие ножа.

С ужасом наблюдаю, как на белоснежной ткани рубашки проступает алое пятнышко крови. Мой язык тотчас прилипает к пересыхающему от страха небу.

Господи, он действительно псих…

– Ты всерьёз решила, что я это сделаю? – хрипит, тяжело дыша. – Ты же весьма неглупая девочка. Понимаешь, к чему всё в итоге приведёт. Зачем усложняешь?

– Я вас ненавижу… – лепечу дрожащими нотками, – …и этот день, в котором вас встретила, тоже ненавижу…

– Грань между ненанивистью и любовью слишком тонкая, Маша, – он находится так близко, что выдыхает прямо в губы, обжигая их горячим воздухом. – Хрупкая, как женская шея… – длинные пальцы Исаева, ласкающие мой рот и подбородок соскальзывают к горлу, проходятся вдоль бешено бьющейся артерии, волнующе оплетая хваткой. – Чуть сильнее надавишь при сопротивлении, и грань лопнет, больно пронзит осколками…

– Вы бездушный человек, – собираю в кулак последние крохи выдержки. – Вы не умеете проявлять чувства. Привыкли только брать, не давая взамен ничего ценного.

– Решила, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить? – очередная ухмылка вынуждает сердце сигануть в пятки.

Вздрагиваю, как только хватка на шее сжимается отчётливее, а его губы оказываются в миллиметре от моих. – Кто ты такая, Маша? Чтобы учить меня жизни…

– Ваши поступки говорят больше чем слова. Отпустите меня… – хриплю, ощущая, как ловко у меня отбирают холодное оружие. Нож глухо звякает об пол. Удерживая за горло, Руслан касается моего виска носом, медленно проводит по нему. Спустя секунду с какой-то звериной жадностью втягивает мой аромат.

– Не могу, – доносится сквозь вату его охрипшее рычание. – Ты нужна мне. Другая с этой ролью не справится так, как удаётся тебе с первой минуты нашей встречи…

Скрещиваем ненависть, словно мечи. Остро. Высекая искры.

Я лишь успеваю моргнуть, поймать момент, когда его губы врезаются в мою шею, метят её жарким поцелуем. Всасывают кожу, оставляя синяк.

Зубы, вонзаясь в плоть, жалят парализующим укусом. Настолько сладким, что я начинаю позорно дрожать, покрываясь мурашками с головы до пят.

Ноги ватными становятся.

Руслан, распиная меня на зеркале, не даёт осесть на пол.

Запахом своим укутывает.

В кровь через слюну впускает яд…

Сорвав с меня пальто подхватывает за бёдра и усаживает на себя, прижимая своим твёрдым телом к зеркалу.

На секунду теряю самообладание. Ныряю на глубину острых ощущений, волю теряю под его магнетизирующим напором.

Он берёт мои губы в плен, не спрашивая разрешения, присваивает себе так горячо и нагло, что невозможно противиться.

Я такого никогда раньше не чувствовала. Не пылала огнём от внезапных, пронзающих удовольствием ощущений. Это как окунуться в огонь, затем сигануть в ледяную воду, и снова в огонь…

Зависнуть где-то между настоящим и будущим. Пропа́сть… Ощутить себя беспомощной, но счастливой всего на миг. На один короткий миг глотнуть невероятно сладкого греха. Позволить дьяволу взять верх над душой, подарить кусочек настоящего рая. Запретного. О котором молчат. О котором искажают все факты на бренной земле…

– Ты станешь моей, Маша… – хрипит Исаев, врываясь горячим языком в мой рот. Сопротивление стирает. Голову наполняет дурманом. Я только и могу, что чувствовать своё вялое тело, которое не поддаётся управлению. Мне страшно оттого, как всё плывёт и утягивает за собой в бездну новых ощущений. Мир меркнет. И только горячее удовольствие разливается по всему телу сладкой истомой. Жжёт и пульсирует в груди. Полыхает в венах порочным желанием. Стягивает напряжением низ живота…

– Станешь моей фиктивной женой… На год. Затем отпущу тебя…

Миг. И я разбиваюсь вдребезги о беспощадную реальность. Собираю себя по осколкам. Пытаюсь запустить процесс мышления. Мой мозг реагирует плохо, но мне хватает малого, чтобы решиться на отчаянный шаг.

Кусаю его язык. Затем в нижнюю губу вгрызаюсь, чувствуя солёный привкус крови…

Шипение мужчины приводит в норму. Отрезвляет. Возвращает к реальной жизни…

– Суууукккаааа…

Оба часто и шумно дышим, прожигая друг друга ненавистью.

Сердца у обоих колотятся бок о бок. Гулко. Как заведённые.

Земля возвращается на свою орбиту.

Возобновляется ритм пульса в ушах.

– Сказала же: ненавижжжуууу… – цежу, прожигая его лицо гневным взглядом.

– Собирай вещи, Мария. Дан отвезёт, куда скажешь. Всё равно будешь моей.

Руслан отпускает меня, позволяя стечь по стенке на пол.

– Пошёл ты к черту! – шиплю, глядя в его почерневшие глаза. Поджимаю дрожащие колени к груди. – Ты ненормальный сукин сын…

– До скорого, – сухо бросает и покидает меня одну сидеть на полу в оглушающей тишине.

Неравный обмен

Маша

Выйдя из кратковременного «коматозного» состояния, поднимаюсь с пола. Надеваю пальто. В зеркале оцениваю шею. На бледной коже горит бордовый синяк. Этого я и боялась. Теперь придётся каждое утро и каждый вечер замазывать его тональной основой.

– Что б тебя! – шёпотом ругаюсь, вытирая потекшую тушь.

Губы свои не узнаю. Провожу по ним кончиками дрожащих пальцев. Кожа горит. Распухли от поцелуя. Красные. Горячие. Пульсируют…

Господи, как противно…

Я позволила чужому незнакомому мужчине себя целовать…

Спустилась на дно. В самое пекло. Обожглась так сильно, что до сих пор не могу нормально дышать. В горле всё ещё колотится сердце.

Зачем он со мной так поступил?

Какого черта он выбрал именно меня?

– Больной ублюдок! – цежу, поднимая с пола нож. Прячу его обратно в букет. Выброшу в первую попавшуюся мусорку.

На этот раз, не сдерживая слёзы, разрешаю себе всплакнуть. Затем снова принимаюсь вытирать лицо остервенелыми резкими движениями. Особенно губы. Растираю их до жжения. Пытаюсь стереть с них не только его слюну, но и ощущения, которые проникли под кожу и щекочут нервы приятными импульсами.

– Ненавижу… – закрываю глаза.

Шальной взгляд с лихорадочным блеском не отпускает, проявляется в голове яркой картинкой. Он заклеймился в памяти, наверное, не на один год.

Сколько буду смотреть на мужа, столько и буду вспоминать о своём предательстве. О своём позорном падении. И пусть это был лишь поцелуй с одержимым мужчиной, но его достаточно, чтобы почувствовать себя шлюхой.

Мне стыдно в этом кому-то признаться…

Это был необычный поцелуй. Это была целая душераздирающая феерия с салютом в голове и дрожащими от удовольствия коленками. Такое сложно забыть. Такое лично мне не с чем сравнить. Это то, о чём тайно мечтает каждая женщина, ложась в постель к своему мужчине.

Хочется вспышек и фейерверков, а получаешь то, что есть…

Я – Авдеева Мария Викторовна. Мне двадцать пять лет. Состою с мужем в браке два года. Сегодня я впервые согрешила…

– Мария? – доносится сквозь толщу воды мужской голос. Не Руслана. Кажется, его телохранителя. – Вам помощь нужна?

– Нет. Спасибо, – резко дёрнув занавеской, выхожу из примерочной и на автопилоте двигаю к выходу.

– Девушка! Девушка!!! Вы забыли покупку! – пытается привлечь моё внимание продавец-консультант.

– Я у вас ничего не покупала, – бросаю ей через плечо, но затем останавливаюсь, чтобы извиниться за причинённые неудобства.

– Бельё! Оно оплачено. Подождите минутку. Я сейчас его упакую.

Оплачено…

Кто бы сомневался.

– Не нужно! – потеряв желание проявлять вежливость, останавливаю её резким тоном. В груди и так клокочет от ярости, а тут она прицепилась со своей учтивостью. Пусть тот, кто покупал, забирает его себе… – Выбросьте в мусорку. Или подарите его кому-нибудь. Отдайте нуждающимся. Как вам будет угодно.

– Но…

– Не сейчас, – прерывает её мужчина в чёрном костюме. Тот, что привозил мне в кофейню цветы.

– Тогда мы вернём на карту деньги.

– Это лишнее, – рявкает Дан. – До свидания.

Из бутика меня выносит, словно вихрем.

Как и задумала, скрепя сердце, выбрасываю букет в ближайшую урну. Цветы ни в чём не виноваты, но муж мне дороже букета, и объяснять ему, откуда взялись у меня тюльпаны, нет никакого желания. Синяка на шее, подаренного психом, будет достаточно…

– Какого черта вы увязались за мной? – повышаю голос, не выдерживая преследование Дана.

– Руслан Георгиевич приказал доставить вас в нужное место, – спокойствию мужчины можно позавидовать. Мне бы сейчас его железные нервы ой как пригодились.

– Можете не утруждаться. Я вызову такси.

– Спорить – плохая черта женского характера, – расстроенным голосом произносит мужчина. – Куда вам нужно?

– В кофейню. Рабочий день у меня ещё не закончился. Но с вами я никуда не поеду, – заверяю как можно тверже.

– Ошибочное суждение, Маша.

– Послушайте, Дан. Вы затащите меня в свою машину только в том случае, если отключите полностью. Как робота. Нажмёте на определённую кнопку. Раз! И…

Мрак

Маша

Ближе к восьми вечера закрываю кафе. Нужно ещё успеть привести себя в порядок. Заказать ужин и купить фрукты с шампанским.

– Машуль? – за спиной слышу до боли знакомый голос.

– Мила? – оборачиваюсь, врезаясь взглядом в свою одноклассницу и лучшую подругу детства. Сердце радостно подпрыгивает в груди. Как же мне её не хватало… – Откуда ты здесь?

Милана Тарасенко. Мы с ней одного возраста. Наши родители кумовья, дружили с давних пор. Поэтому мы с Милой так близки. Как родные сёстры. Сначала вместе закончили школу, затем университет. Мила всегда была для меня самым близким человеком, помимо отца и мамы, которой не стало три года назад. Как раз тогда, когда я познакомилась с Петром. До свадьбы мы встречались ровно год. Столкнулись в кафе, в котором я подрабатывала по вечерам, с тех пор и не расставались. Он влюбился в меня с первого взгляда. Красиво ухаживал. Поддерживал в трудные времена. Был романтиком до мозга костей. Постепенно, за время брака, под давлением жизненных неурядиц и стресса почти весь романтический флёр рассеялся.

– Не верю, что вернулась на Родину. Утром прилетела из Турции, – щебечет Мила, бросаясь мне на шею. – Теперь будем видеться чаще. Я замуж выхожу! – пританцовывает от радости, всё ещё сжимая меня в объятиях.

– Серьёзно? За кого?

– Ты его всё равно не знаешь. Я вас позже познакомлю. Он бизнесмен. У Андрея своя строительная компания. Встретились пару месяцев назад на вечеринке у моего бывшего начальника. Боже, Машка, как я по тебе соскучилась!

– И я. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Как ты? – наконец разлепляемся, и у меня выходит её рассмотреть.

Всё также хороша собой, высокая, изящная, стильная брюнетка, разве что похудела чуть больше обычного.

– Да нормально всё, – смеётся Мила. – Я беременна! Представляешь, только вчера узнала.

– Да ты что? Серьёзно?

– Сама в шоке. Смотри, – снимает перчатку с руки и машет перед моим носом кольцом на безымянном пальце. Похоже бриллиант. Размером с большую горошину.

Наконец-то сбылась её давняя мечта.

– А срок какой? – спрашиваю, ощущая нереальную тоску в груди. Мила после аборта смогла, а я всё никак…

– Пять недель. Андрей ещё не знает. Хочу сделать ему сюрприз. Ты домой? Как Пётр? Как у вас семейная жизнь складывается? Нормально всё?

– У нас временные трудности в отношениях. Но я стараюсь не унывать, – делаю глубокий вдох, ощущая как поток холодного воздуха проникает в меня, обезболивая возникшие эмоциональные триггеры. – Мне нужно заскочить в торговый центр за бельём и едой. Хочу приготовить Пете что-нибудь вкусное на ужин.

– Тогда я с тобой прогуляюсь, – сообщает Милана. – Соболь будет делами занят до полуночи. У них какое-то срочное совещание. Боже, сколько мы с тобой не общались? Месяца три, наверное.

– Что-то типа того, – улыбаюсь, подхватывая её под руку. – Идём, по пути посплетничаем.

Целый час мы с Милой убиваем на поиски приличного и недорого белья. Она ругает меня, что я всё время экономлю на себе, на своих желаниях, не хожу в SPA-салоны, не делаю модный маникюр и причёску, не трачу деньги на кучу брендовых тряпок, хоть и могу иногда себе позволить что-нибудь купить на распродажах.

– Машка, ты бледная, синяки под глазами, не пользуешься косметикой, так нельзя! – заявляет подруга, допивая свой капучино.

– Почему не пользуюсь? Пользуюсь, – равнодушно пожимаю плечами, вспоминая, как несколько часов назад вытирала остатки потёкшей туши пальцами. – Ресницы с утра были накрашены.

– Были! А сейчас что? На голове творческий беспорядок. И вот это вот, вот это – имеет ввиду шарф, поправляя его на мне, – ну можно же его как-то красиво на шею повесить? Что это у тебя здесь? Засос? Это что-то невероятное, не вяжущееся с тобой. А говоришь, временные трудности с мужем, – Мила устремляет на меня вопросительный взгляд.

– Это не его засос, – понимаю, что не отстанет, поэтому решаю излить душу. А с кем я ещё могу поделиться проблемой, как не с ней?

Ещё полчаса мы обсуждаем произошедшее, второпях выбираем шампанское и фрукты. Покупаю курицу гриль с гарниром, чтобы не тратить время на готовку.

– Вот же ж… ситуёвина… – поражается Мила, складывая покупки в пакеты. – И что теперь? Он реально от тебя не отстанет? Ты же замужем!

– Я ничего не знаю, подруга. Похоже, что он больной на всю голову. Зажравшийся бизнесмен, который думает, что ему всё позволено. И он не шутил, когда говорил, что я ему нужна в качестве фиктивной жены. Его телохранитель вырубил меня за считанные секунды, нажав на какую-то точку на шее.

– Зачем?

– Сопротивлялась.

Рассчитываюсь, прикладывая карту к дисплею терминала. Когда выходит чек, забираю покупки, и двигаем с подругой в сторону метро.

– Как это, хочет тебя, замужнюю? У меня в голове не укладывается. А Пётр?

– Он ничего не знает, да и что он может сделать против влиятельного козла? Сегодня в кафе устроил мне сцену ревности. Уколол за больное место. У меня третий выкидыш случился. Я не знаю, что делать, Мил. Свекровь говорит, что нет смысла надеяться на то, что рожу сама. Предлагает решение.

– Интересно, какое же?

– Суррогатное материнство.

– Ты не пробовала поменять гинеколога? – остановившись у входа в метро, Милана меряет меня хмурым взглядом.

– Зачем? – опешив, пытаюсь её понять. – Нина Станиславовна – генетик, грамотный специалист, она одна из лучших в городе.

– Ты слепая?

– Мил, не начинай… – вздыхаю, вспоминая рассказ подруги двухлетней давности. Тогда ей довелось услышать неприятный разговор сына с родителями о том, что есть девушки намного достойнее меня, и что он поторопился с выбором…

– Да она не переваривает тебя на дух! Строит из себя святошу только из-за Петра! Если бы твой муж не вступился за тебя два года назад и не поставил ей ультиматум, она бы вас давно развела. Только ты одна этого не видишь. Ты живешь в её квартире. Открыть кофейню опять-таки помогла святая Нина Станиславовна. Кредит выбила для вас в банке через свои связи. А что есть у тебя? Больной отец и двушка в спальном районе за сотни километров от Москвы?

– Всё! Хватит, Мил. Мне и так плохо… – поставив пакеты с покупками на запорошенную снегом дорожку, проверяю дисплей мобильного. Петя не звонил. Никаких новых смс не поступало. Время близится к десяти вечера. Пора домой. Завтра рано вставать, как обычно, в шесть.

– Почему тебе плохо? – Милана касается пальцами моего лица, пытаясь утешить.

– Не знаю. Кажется, что я живу в каком-то параллельном мире. Стоит проснуться, и реальность окажется совсем иная. Мне пора, моя хорошая, – обнимаю её на прощание. – Давай завтра встретимся? Приходи ко мне в кафе. Будет больше времени поболтать. Петя, наверное, заждался уже на ужин. Если бы не запланированный вечер с ним, я бы тебя пригласила к нам в гости.

– Конечно, Машуль. Я всё понимаю. Не переживай, – погладив меня по спине, Мила отстраняется. – Мне тоже нужно бежать. Подумаю, как лучше Андрею преподнести сюрприз. Желаю тебе приятного вечера, дорогая.

– И тебе, Миланка. Рада, что теперь будем видеться чаще.

– И я очень рада. До встречи!

– До встречи!

Сложное решение

Маша

Когда звуки страсти стихают, перетекая в шумные дыхания и ненавязчивый шутливый разговор любовников, я прихожу в себя. Первая волна невыносимой душевной боли чуть-чуть отступает, позволяя разуму включиться в работу. И хоть моё нутро всё ещё полыхает огнём, я собираю волю в кулак, встаю, опираясь рукой о стену. Пересиливая головокружение, иду в зал.

На стеклянном столе горят свечи. Рассыпанные лепестки роз двоятся в глазах, расплываются алыми пятнами, напоминая кровь. Ужин почти не тронут. Ну надо же… Петя старался. Заказал еду из ресторана. Знатно приготовился ко встрече с любовницей: экзотические фрукты, дыня, клубника со сливками, ароматное запечённое мясо, осьминог с гарниром, тарталетки с красной икрой и морепродуктами, два вида вина, хрустальные бокалы, на одном из них отпечаток красной помады…

В голове не укладывается, почему именно сегодня? На что он рассчитывал? Быстрым способом разорвать наш брак? Знал, что не прощу измену. Отсек меня, словно мечом. Раз и навсегда, как какую-то опухоль.

Забираю в сумочку важные документы, оглядываюсь вокруг. Больше в эту квартиру я не вернусь. Разве что за своими вещами. Весь уют, который был создан моими руками, хочется превратить в руины, в такие же, как сейчас царят в моём сердце.

Как так? Ну как же так???

Нервное напряжение, достигнув своего пика, ударом импульса заставляет схватить со стола бутылку с вином и швырнуть её в новенькую плазму, купленную нами в честь бумажной свадьбы.

– К чертям собачьим! – вырывается хрипло из груди.

За вскриком следует судорожный, громкий плачь.

«Хватит, Маш!» – успокаиваю себя. Застёгиваю сумочку. Отправив её на плечо, рвусь к выходу, вытирая слёзы с глаз. В коридоре сталкиваюсь лицом к лицу с выбежавшим из спальни Петром. Практически врезаюсь в него.

– Машка? Тебя так много, детка… Ты везде… – хохочет. Настроение чрезмерно хорошее. Жилка на шее гарцует, словно взбесилась. – Что ты грохнула… там? М? – перегородив путь, резко прижимает меня руками к стене, смотрит стеклянными округленными глазами, как у совы, словно загипнотизированный. – Красавица ты моя… – хрипит, не отводя взгляда. Зрачки расширенные. Глупая улыбка не сходит с его лица. Голый. Влажный от пота. Взъерошенные волосы придают дерзости. Облизывает искусанные после поцелуев губы. На них виднеются следы от помады, такого же оттенка, как на бокале. На шее и груди горят отпечатки чьих-то губ, проложивших дорожку к пупку…

Опустив ниже взгляд, замечаю эрекцию. Его разгоряченный, блестящий член дёргается, будто бы по мановению волшебной палочки. Исходящий от мужа запах секса убивает…

Противно…

Господи, это не сон.

Не трансляция порно по телеку.

Мой муж мне реально изменял с женщиной, которая всё ещё находится здесь, в квартире, рядом, за дверью. Притихла как мышь…

– Дай пройти, – цежу я, сдерживая очередной приступ истерики.

– Ты куда собралась? – зарывается на моей шее губами, страстно целует, прикусывая кожу, а мне блевать охота. Едва сдерживаю порыв. Трясёт под ним. Не могу выносить всё это. – Сладкая моя, заинька, идём в постель. Я хочу продолжить, – хватает руками за талию, заталкивая нас обоих в спальню.

Он что? Решил включить сумасшедшего? Серьёзно? Какого черта он творит?

– Раздевайся, Машенька. Я сгоняю за вином и фруктами. Я быстро. Выпить хочешь?

– Я хочу развестись с тобой и больше тебя не знать! Ублюдок… – последнее слово выцеживаю сквозь стиснутые зубы. И раз я уже здесь, нужно взглянуть на его шлюху. Узнать, с кем он решил меня разделить.

Мне достаточно пары секунд, чтобы мазнуть взглядом по нашей с Петром постели и заметить утонувшую в белых простынях, ту самую рыжеволосую девушку из кафе.

Господи, какая насмешка судьбы…

Днём я готовила для неё кофе Галлон, а сейчас она трахается с моим мужем в моей кровати…

– Что за шутки, Машуль? Сладкая моя… Вкусная девочка… Моя Машенька… – ошалелый Пётр продолжает облизывать меня и лапать, словно не понимает, о чём я ему толкую. Или не хочет понимать, пытаясь склонить меня к сексу втроём. Откуда столько силы взял, донжуан несчастный?

– Пере-ста-ааа-нь… – очередной приступ тошноты вынуждает собрать все силы и оттолкнуть его тело от себя. – Отойди от меня! Ты мне противен! Разве не видишь? Я была бы счастливее, если бы не любила тебя! Если бы я только знала… – моя грудь содрогается от каждого судорожного всхлипа, душевная боль заполняет каждую клеточку тела, всё окружающее пространство, весь этот гребаный, утонувший во лжи, мир. И эта боль – моё проклятие. Она существует только для меня.

– Господи! Да что же ты за человек такой?! Совсем рехнулся, что ли? – я уже не просто кричу, я ору, срывая голос до хрипа. Кажется, меня слышно на другом краю света, а Пётр оглох.

Сдурел.

Помешался.

От отчаяния внутри всё скручивается в болезненные пружины, сердце бьётся с такой силой, что готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

– Пошла в кровать, я сказал! – муж со звериным оскалом толкает меня в плечо. Оступаюсь от атаки назад. – Не беси меня, дрянь!

Его слова, как импульс, как разряд тока, разрывными пулями ввинчиваются в мозг.

Врезаю хлёсткую пощёчину, обжигая острой болью кисть, а дальше как в бреду.

Всё происходит в каком-то тумане, покрывая горечью не только слизистые, но и душу, кожу, всю меня…

Ускользаю из спальни, благодаря его краткому замешательству.

– Стой! Куда собралась? – рычание за спиной едва не сбивает с ног.

Петя хватает сзади за пальто. Тянет обратно.

Чтобы не дать себя поймать, изловчаюсь как могу. Вытаскиваю руки из рукавов, перехватывая сумочку. Позволяю верхней одежде остаться в стиснутом кулаке сумасшедшего Петра.

– Я подаю на развод! – бросаю, добежав до двери. Резко открываю её и вырываюсь из давящего пространства на волю, как птица из клетки после долгого заточения.

Птичка в силках

Некоторое время до происшествия

Руслан

После инцидента с Марией концентрироваться на работе становится втрое сложнее.

Мысли, словно взбесились. Захватив мою голову, стали вращаться только вокруг неё. Вокруг Маши, будь она неладна.

Опускаю пальцы на солнечное сплетение. Нащупываю рану. Место прокола всё ещё жжёт. Хмыкаю, вспоминая её напуганное лицо.

«Какая же ты всё-таки упрямая, Машенька…»

«Что же мне с тобой делать?»

«Не желаешь идти на компромисс, создаёшь себе и мне ещё больше проблем…»

Смотрю в монитор и цифры смешиваются в кучу. Сбившись на подсчётах, в сердцах захлопываю крышку ноутбука. Устало откидываюсь на спинку кресла.

– К черту всё, – хриплю, принимаясь потирать ладонями лицо. Затем на нервах приходится сцепить пальцы и несколько раз хрустнуть ими.

Пора звонить Анжеле. Узнать, как обстоят дела.

– Алло, – отвечает она после пары пропущенных гудков.

– Доложи обстановку, – сухо бросаю, поднимаясь с кресла.

– Сомневаешься в моих способностях? – раздаётся её шутливый тон.

– С кандидатками в жёны ты налажала. Переходи к сути. Не тяни.

– Клиент оказался крепким орешком. Пришлось воспользоваться планом «Б».

– И? – на несколько секунд замираю с пиджаком в руке, прислушиваясь к разговору.

– Всё складывается, как нельзя лучше. Осталось дождаться птичку и затянуть на лапке петлю. Утром он ничего не вспомнит.

– Нужно, чтобы вспомнил, – чеканю, надевая пиджак.

– Видеозапись завтра будет у тебя на рабочем столе.

– Анжела, она должна решиться на развод. И чем раньше, тем лучше. Постарайся убедительно отыграть свою роль. Гонорар заберёшь у Дана.

– Конечно, Руслан. Думаю, вам с Галецким пора присоединяться к этому шоу. Сбежит – не догоните.

– Я уже еду. Смотри, не налажай!

Отключаюсь и тут же перезваниваю Галецкому.

– Дан! Бери машину. Я закончил с делами. Мария где? – прихватив с собой пальто, покидаю кабинет, прощаюсь со своей личной помощницей и выхожу из приёмной в коридор.

– Парни доложили: только что с подругой рассталась. Едет домой.

– Долго гуляет, – ворчу я, зная который час.

По каким-то неведомым причинам во мне начинает подниматься злость. Баба ещё не моя, а мне уже не хочется, чтобы она возвращалась к мужу мудаку. Да и вообще, чтобы так поздно шастала в одиночку по ночному городу. Хорошо – пацанов приставил. Меньше на одну головную боль…

Достаю сигарету. Зажимаю в кулаке. Чувствую, как под пальцами крошится столбик табака. В лифте курить нельзя, поэтому приходится терпеть до прибытия в холл.

– Так это… бельё эротическое только что покупала, – Дану удаётся меня поразить, аж дыхание спирает. – Фрукты там, шампанское… У неё планы на вечер, и ты в эти планы не входишь никаким макаром, так как Мария Викторовна просила передать, что в следующий раз воспользуется против тебя огнестрельным оружием.

– Неугомонная… – зло цежу, чувствуя, как кровь в жилах закипает. – Значит, не взяла подарки?

– А ты сомневался?

– На кой хер ей тогда срочно понадобилось блядское бельё? – недоумеваю я. Вибрация выдавленного рычания неприятно царапает горло. Сглатываю возникшее першение, вспоминая наш сегодняшний с Марией разговор. Неужели решила испытать судьбу? Хотя в случае с Машей это маловероятно…

– Эротическое, – поправляет меня Дан. – Наверное, чтобы станцевать стриптиз, – приглушённо хохочет. – Но, опять же, не тебе.

– Иди ты! – скрипя зубами, мысленно матерюсь. Как только створки лифта расходятся, мы с Галецким встречаемся взглядами.

– А если серьёзно, Руслан – тяжко тебе придётся её объезжать. Норовистая девочка. Да и учитывая грядущие последствия после Анжелы… Сегодня нож, а завтра яду подсыпет.

– Кишка тонка у неё к таким вещам. Поехали, Дан. У Марии всё равно нет выбора, как и у меня. Свыкнется. А там видно будет. Уж лучше жить, как у Христа за пазухой, чем вкалывать за двоих. Кафе долго не протянет, и ты это знаешь. Семья находится в состоянии стресса, когда достаток трещит по швам. Не каждая пара способна такое пережить. Не в их случае. Я изучил досье Авдеева. Он не умеет вести бизнес. Траты семьи за последних полгода довольно-таки нескромные. Слишком много кредитов на одну Машу. Да и она, если честно, мне приглянулась. Я не хочу её упускать. Если надумаю расторгнуть контракт, девочку не обижу.

– А чувства?

– Ей необязательно в меня влюбляться. Да и поздно срывать стоп-кран. Если скоростной локомотив сойдёт с рельсов – мало не покажется, Дан. Не мне тебе об этом говорить…

Подъезжаем к современной девятиэтажке. Паркуемся у соседнего подъезда, рядом с машиной Лиса. Даю охранникам отбой. Парни, сложив полномочия, покидают место дозора. От них я узнаю, что Маша вернулась домой двадцать минут назад.

Ждём.

Открываю окно, чтобы закурить. В салон врывается морозный воздух, щиплет лицо и ноздри. Делаю глубокий вдох, надеясь избавиться от гнетущего настроения.

Дан молча смотрит в лобовое окно, которое покрывается хлопьями снега за считанные секунды. Включает дворники. Сметает ими навалившийся слой.

– Осуждаешь? – задаю вопрос, вспоминая скоропалительную женитьбу покойного брата.

Он ведь тоже не был влюблён в Викторию. Практически подобрал будущую жену на улице, под колёсами своего «мерина». Да ещё и, как оказалось, беременную.

Пожалел. Отогрел. Замуж позвал.

Мог бы помочь финансово и отпустить девушку на все четыре стороны. Но он увидел в ней свою вторую половину.

«Черррт…» – устало потерев ладонью лицо, понимаю, насколько схожие у нас с Андреем ситуации.

Он всегда твердил мне, что в создании семьи любовь не является главным якорем, за который нужно цепляться. Не всем Бог раздаёт это чувство. Не всем дано им правильно управлять. Оно может наделить тебя созидающей силой, как и разрушающей во всех смыслах этого слова. Каждый из нас нуждается в близком по духу человеке. Может быть, поэтому Вика его зацепила, а Маша поймала на крючок меня. Иначе я бы не стал на ней зацикливаться. Прошёл бы мимо, как делал это много раз.

Протест отклоняется

Маша

Кажется, что голоса в моей голове посходили с ума, смешались и превратились в сплошное жужжание. Как в пчелином улье.

Я всё время пытаюсь разобрать смысл слов, хочу понять, где я нахожусь, но не могу. Не в состоянии что либо определить, словно мой разум затянут плотной паутиной, сквозь которую пробиваются лишь отрывки фраз.

– Она без сознания… Может в клинику?…

– Янковский уже едет к тебе…

– Нашатырь… Должен быть в аптечке, посмотри… Маша? Слышишь меня? Очнись… Давай-ка, открывай глаза…

В висках оглушительно что-то хлещет.

Морщусь.

Мне неприятно это ощущать. Кажется, от шлепков голова вот-вот разорвётся на куски.

Пытаюсь прекратить болезненные ощущения глухим затяжным стоном.

– Уфф! Жесть. Держи. Близко к ноздрям не подноси.

– Она вроде бы приходит в себя…

Резкий, неприятный запах тут же приводит в чувство.

Распахиваю веки. В жарком мареве колышется светло-серый, освещённый потолок. Почти над головой, как в салоне автомобиля.

Сосредотачиваюсь ниже на силуэте. Встречаюсь с направленным на меня, уже знакомым, хмурым взглядом. Тёмные серебристые глаза впиваются в мои. Тело тут же простреливает током, а затем оно покрывается прохладными мурашками.

Прилипший язык к небу почти не шевелится. Не выходит сглотнуть в горле ком.

Господи, это же мираж? Пусть будет мираж. Прошу…

– Дан, воду подай!

«Не мираж…» – осознаю неприятную новость.

Отыскав ниточку, ведущую в реальность, опускаю отяжелевшие веки. Не хочу никого видеть. Хочется тупо уснуть. Утром всего этого не будет. Утром я вернусь в прежнюю жизнь.

Кстати о ней. О жизни…

Прежней она уже никогда не будет. Пора научиться принимать поражения и попробовать жить с этим дальше.

Но как?

С недавних пор у меня в груди зияет чёрная дыра. Образовавшуюся там пустоту мне больше нечем заполнить. Мой муж не просто меня убил. Он меня растоптал, посеял в душе ненависть к мужчинам.

– Маша, попей воды.

Отрицательно верчу головой. Не желая подчиняться, плотно сцепляю зубы, даже когда горлышко бутылочки касается моих губ.

– Не упрямься, тебе нужна жидкость. Пей! – звучит уже как приказ.

Делаю вид, что погружаюсь в сон. С кем с кем, а с ним меньше всего хочется разговаривать…

– Маша, не спи, – давит интонацией. – Открой глаза. Посмотри на меня.

– Руслан… Г… оргиевич… – пересохшим ртом еле слышно крякаю. – К… акого черта вы здесь забыли… в моём районе? – эта мысль первой приходит мне в голову, как только я понимаю, кто передо мной сидит.

Неужели следил?

– Дан, – проигнорировав моё любопытство, отдаёт команду своему охраннику: – Поехали домой. Маше нужно отдохнуть. Завтра обсудим все твои вопросы, – последнее предложение, по всей видимости, адресует мне.

Мыслю я всё ещё заторможенно, но всё же осознаю тот факт, что вся эта история с неожиданным спасением попахивает криминалом.

Он что же, решил меня выкрасть, воспользовавшись гадким моментом?

Даже если следил за мной, какое имеет право везти к себе домой?

– Я никуда с вами не поеду… – сиплю, отбирая дрожащими пальцами бутылочку из его руки. Кое-как сажусь ровнее. Замечаю, как с плеча и груди сползает его тёплое кашемировое пальто.

Так вот, значит, из-за чего в голове всё время кружил этот внушающий спокойствие запах. Запах сосны то ли кедра… нотки моего любимого бергамота… и аромат свежеочищенной кожуры от сладчайшего спелого апельсина…

Хотелось бы задержать этот бархатистый запах подольше в своих лёгких, но возмущение, назревающее в груди, подталкивает меня сделать жадный глоток воды и высказать своё мнение по поводу происходящего произвола:

– Остановите машину и выпустите меня! Сейчас же! – поднимаю голос, почувствовав прилив сил. – Это противозаконно! Да что вы себе оба позволяете? – не успеваю взяться пальцами за ручку двери, как её блокируют, а Руслан тут же дёргает меня на себя, сжимая в тисках.

Ещё чуть-чуть, и косточки начнут хрустеть в кольце его сильных рук.

Упершись лицом в широкую грудь мужчины, едва не задыхаюсь. Потрепыхавшись немного, как бабочка в коконе, временно сдаюсь.

От кожи Исаева исходит опаляющий жар. Чувствуется даже через надетую на нём рубашку. Я словно к печке прислоняюсь, и всё равно дрожу. Безрезультатно пытаюсь утихомирить тремор в теле.

– Тихо, тихо, Маша… Да что ж ты такая колючая? Не женщина, а кактус… австралийский… – бархатный голос почти усмиряет моих взбунтовавшихся внутренних демонов. Аромат его парфюма снова забивает лёгкие, достаточно сильно кружит голову, словно дурман. На груди Руслана неожиданно становится уютно и спокойно. Даже частота его сердечных ударов не раздражает. Наоборот, успокаивает. Возникает желание задержаться на этом месте ещё ненадолго, разреветься и выпустить наружу наболевшее.

– Если бы я не вытащил тебя из сугроба, до утра бы ты превратилась в Снежную королеву.

– И пусть… – шмыгаю носом, ощущая, как сжимается от боли и обиды моё сердце. – Вам-то какое дело до всего этого?

– Мне казалось, я предельно ясно выразил свою позицию, – ослабив на мне жаркие объятия, Руслан позволяет заглянуть в его нечитаемые глаза.

Вроде бы и горячий, как песок на пляже в августе, и в то же время холодный, словно айсберг. Нет в нём ничего святого. Расчётливый и наглый до безобразия.

Как я могла в очередной раз поддаться минутному порыву, забыв о своей боли, о причинённых мужем страданиях, о неприятностях, доставленных Исаевым? Не надо было так раскисать и давать ему повод думать, что он – моя панацея, единственное спасение от всех бед на этой грешной земле.

Хорошо, хоть словами отрезвил! Помог очнуться, вдребезги разбивая выстроенные мною иллюзии.

Не смотря на то, как несколько минут назад мороз на улице обжигал мне рёбра, я снова туда хочу.

Его крепость

Маша

Весь оставшийся путь до его коттеджа мы едем молча. Не вижу смысла продолжать истерику и выцарапывать Исаеву глаза. Слишком уж неравны силы, о чём мы оба прекрасно знаем. Нужно выждать, залечить свои раны и усыпить бдительность сильной стороны о моём подчинении.

В машине тепло, я бы сказала, даже душно. Можно попытаться расслабиться, но я не могу. Тело не перестаёт колотить нервная дрожь. Я пытаюсь не думать ни о чём, только мыслям не прикажешь. Они летят в мою голову, как саранча на пищу, продолжая терзать и без того израненную душу.

От осознания полного своего бессилия, закусив губу, молча плачу. Приходится отвернуться к окну, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Отвечать на вопросы Руслана мне отнюдь не хочется. Не факт, что он не начнёт их задавать прямо сейчас, если поймёт, что я реву.

Да кто он мне такой, чтобы я выворачивала перед ним грязное бельё?

Господи, какая жестокая ирония судьбы…

Как жить теперь дальше?

Моя семейная жизнь с Петром рухнула в одночасье, словно карточный домик.

И что я буду делать с кофейней? Он ведь точно захочет её продать до развода. А я не смогу так скоро выкупить его половину. Очередной кредит мне точно не светит…

– Позволишь? – вздрагиваю, когда Руслан накрывает мою спину своим пальто. Моментально утопаю в лёгком шлейфе его аромата, растворяюсь, но быстро прихожу в себя.

– Не нужно, – всхлипнув, поспешно смахиваю слёзы с лица.

Ну вот, сейчас поймёт, что я проявила женскую слабость, и начнёт давить на больную мозоль.

– У тебя озноб, – бархатный голос звучит совсем рядом, где-то у затылка, щекоча его тёплым выдохом.

– Это нервное. Пальто мне точно не поможет и ваша лживая забота тоже, – пытаюсь его отшить, но, видимо, не судьба.

– «Твоя» забота, – напоминает о недавнем разговоре, запахивая на мне свою вещь. – Я бы не стал ухаживать за женщиной, если бы она меня не волновала.

– А я, значит, волную? – замираю, прислушиваясь к шорохам позади.

– Даже слишком… – приглушённый охрипший голос ввинчивается в барабанную перепонку, вынуждая всё тело покрываться толпами горячих мурашек.

Его губы едва не касаются моего уха, и это ничтожное пространство определённо потрескивает мелкими электрическими зарядами. Я даже чувствую, как волоски встают дыбом.

– Прям… до предынфарктного состояния? – язвлю чуть заторможенными звуками. – Может, не стоит так необдуманно рисковать своим здоровьем?

– Я никогда ничего не делаю, не взвесив все «за» и «против», – протягивает мне носовой платок.

– Есть ещё и «против»?

Когда я касаюсь его кожи, забирая кусочек зажатой пальцами ткани, по телу тут же проносится ток. Я спешу одернуть руку, но Руслан опережает действие, обхватывая стальной хваткой моё запястье.

Всхлипываю.

– Твой колючий характер, – поясняет мягким тоном. – Придётся его распушить.

– До какой степени, интересно?

– До превращения в ласковую, дружелюбную гималайскую кошечку…

Представляя эту картину, отчего-то захотелось зло рассмеяться, а затем снова расплакаться.

Он действительно надеется заполучить в любовницы милую и покладистую Машу? Причём, даже не спрашивает, хочу ли я этих отношений. Нужны ли они мне сейчас в дополнение к разбитой семейной жизни?

Даже если я пересплю с Исаевым ради мести Петру, что это даст?

Успокоит душевную боль? Вряд ли…

Месть даёт временный обезболивающий эффект. Или я всё же ошибаюсь? Говорят, в таких случаях клин клином вышибают. Что если…

…О, нет. Нет, нет, нет, Маш, забудь. Всё, что произошло с нами в тесной кабинке, даже не стоит вспоминать. Сотри поцелуй из памяти. Не разжигай ощущения. В руках Руслана ты станешь очередной марионеткой. А зачем ещё нужна фиктивная жена? Чтобы управлять ею, как мужчине вздумается, а по завершению контракта и вовсе послать к чертям. И что тогда? Если снова полюбишь…?

– Не боишься, что однажды эта гималайская кошечка залезет тебе на голову и расцарапает лицо? Всему бывают пределы, – перехожу на «ты», раз он так хочет. Так даже проще защищаться. Не настолько остро чувствуется его превосходство надо мной.

– «Даже самый терпеливый человек может потерять способность мыслить и управлять своею, в иное время, железною волею…» – цитирует, поглаживая большим пальцем моё чувствительное запястье. Руслан не спешит отпускать руку, от этого я только нервничаю. Попытка высвободить её из стального захвата терпит крах.

– …Всё верно, Маша… – продолжает он, касаясь губами шеи за ухом. Обжигает участок кожи дыханием. Я закатываю глаза, прислушиваясь к чарующему урчанию баритона. Господи, зачем он снова проворачивает со мной эти безумные вещи? Поджигает фитили на кончиках нервов. Вводит меня в транс. Мне с трудом удаётся выныривать на поверхность удовольствия, чтобы вдыхать кислород и цепляться за последние ниточки сознания…

– …Поэтому я дам тебе немного времени привыкнуть ко мне… Тогда тебе точно не захочется царапать мне лицо.

– Ты в этом настолько уверен? – сглатываю, почувствовав, как зубы Исаева вонзились в мочку уха и тут же отпустили её.

– Абсолютно. Ты принадлежишь к особому типу женщин, которые привлекают сильных мужчин, таких как я. Далеко не каждая женщина на такое способна.

– Зачем тебе замужняя? – мой голос натянуто дрожит, как и нервные окончания в теле. – Вокруг столько красивых девушек. На любой вкус и цвет. Выбирай, какую душа пожелает…

– От хороших мужей не сбегают посреди ночи, верно? – отрезвляет меня, будто выливая на голову ушат ледяной воды.

Проморгавшись, замечаю, как автомобиль, управляемый Даном, сворачивает с трассы в сторону элитного посёлка. На горизонте начинают поблескивать в свете фонарей заснеженные коттеджи.

– Верно. От хороших не сбегают, – говорю, как можно спокойнее. Больше не хочу демонстрировать свою слабость. Перед ним – никогда. – Но это не повод для развода. Женщина может ненавидеть также сильно, как и любить. А ещё она может прощать, если ей это выгодно…

Профилактика простуды

Руслан

Давно меня не бомбило так от женщины. Последний раз такое испытывал девять месяцев назад. После похорон брата. Когда с Яной сражался на кухонном столе за поцелуй. На виске до сих пор ощущается небольшой шрам, как напоминание о той ночи.

Что ж вы, бабы, творите?

Это ж какой силой дьявольской нужно владеть, чтобы вот так безжалостно, с садистским удовольствием – душу всмятку. Ни на минуту не задумываясь о последствиях…

Мне всё можно, Машенька!

С тобой мне можно всё!

Я сам себе разрешил. И лучше бы ты не истерила и не брыкалась, девочка, тогда бы мне хватило терпения тебя не трогать какое-то время. А сейчас всё, мать твою! Отказали, нахрен, тормоза.

Да ты и сама хочешь того, чему так яростно сопротивляешься.

Хочешь же!

Давно не испытывала таких чувств. Делаешь вид, что тебе противно, вместе с тем дрожишь подо мной, как осиновый лист. Язык мой принимаешь. Позволяешь бесчинствовать у себя во рту.

Давай, Маша. Хватит сопротивляться.

– Можешь орать до срыва связок – никто не услышит. Сдавайся, сладкая… – шумно выдыхаю в рот, вцепляясь зубами в сочную губу.

Вкусная зараза. Хочется до крови прокусить. Как спелую вишню. В последний момент сдерживаюсь, чтобы не навредить ей.

Такого напора страсти и концентрации ненависти от обоих не ожидал. Стоит сойтись на одной орбите, и взрыв неизбежен.

Отстраняюсь от качественного наркотика. Внутри нехило потряхивает, но вида не подаю. А вот Маша, наоборот, не в силах скрывать последствия нашей схватки.

Лицо девушки внимательно сканирую – зарделась. Оторопело моргает ресницами, как бабочка крыльями. Находясь под действием выброшенного в кровь окситоцина, дышит так часто, словно загнанный волком кролик.

– Пусти, сволочь… – в бесполезной попытке освободиться, Мария издаёт скулёж вперемешку с шипением. Дёргаясь, лобком вжимается в раскалённый член. Разжигает сумасшедшую тестостероновую агрессию.

«БЛЯТЬ!!!» – челюсти свожу из-за контакта.

Искрит не по-детски. Клинит рассудок на какой-то миг. Мне бы выплеснуть напряжение прямо сейчас, чтобы в глазах прояснело, да только место неподходящее и свидетелей количество пополнилось. Судя по звуку движка, и сам Янковский пожаловал. Собственной персоной.

– Ненавижжжу… Пусти… Слезь с меня, похотливое животное!

«Ну как я могу отпустить такой лакомый кусок? Она в своём уме? И ведь не совсем наивная девочка. Всё же понимает. Я бы сказал, даже слишком. Такими темпами она раскусит меня в два счета…» – задумавшись, пожираю её глазами. – «Ну что ж, Мария Батьковна, пора отрывать тебя от скрипучего сугроба и тащить в ванную под горячий душ, чтобы как следует отогреть. Чувствую, ночь ещё та будет… Длинная и бессонная… С перечнем отягчающих ответственность и наказание обстоятельств…»

– Ну всё! Хватит шипеть, – прорычав ей в висок, резво встаю на ноги, утягивая Машу на себя.

Сгребаю в охапку, пока не опомнилась, а дальше и вовсе на руки поднимаю. Охает от неожиданности. За шею вцепляется заледенелыми пальчиками. Впивается ими в горячую кожу. Контраст температур обжигает, вынуждает крепче прижать девчонку к груди и ощутить голодный спазм в желудке и не только в нём. Всё, что ниже пупка, до сих пор воет голодным зверем и рвётся за сладкой добычей…

– Будешь сговорчивой, не придётся столько нервничать, – предупреждаю в который раз.

– Иди к черту! – выплёвывает ругательство, превращаясь в каменную статуэтку.

Напряглась – всем телом чувствую.

Боится меня? Или себе не доверяет?

Скорее второе. Потому как ей нравится, когда я целую её. Когда рот развязно трахаю языком, словно вечность женщины не имел.

А такой у меня в постели и вправду не было. И сейчас я готов многим пожертвовать, чтобы приручить эту дикую кошку для своего внутреннего зверя. Взвыл и покоя не даёт.

– Ты же хочешь меня, – утверждаю, поймав блеснувший ненавистью взгляд. Маша ковырнула им так глубоко, что я на секундочку ослеп, забыл про охранников. Благо, бойцы у меня башковитые, сами рассосались по точкам, без предупреждения.

– Ты псих! – ещё одна попытка вырваться из моих рук причиняет ей дискомфорт. Скривившись от болезненных ощущений, обмякает на моей груди, напоминая мокрого котёнка.

– Точно хочешь, – хрипло хохочу, ныряя с добычей во двор. – Дан, Егора проводи в дом. Я скоро присоединюсь к вам в гостиной, – отдав команду Галецкому, прохожу в холл и следую прямиком на второй этаж. В свою спальню. Моё джакузи ей больше понравится, чем ванна с гидромассажем в гостевой.

– Тебе придётся приложить силу, чтобы трахнуть меня, – предупреждает Маша, как только под моими ногами заканчивается деревянная лестница.

– Уверен, мне не придётся тебя насиловать, – заверяю её, подходя к нужной двери. – Ты капитулируешь сама. Это я тебе гарантирую…

Оттолкнув бедром дверь, заношу Машу в спальню. Ставлю её на пол у кровати. Сам отправляюсь в гардеробную за чистой одеждой для себя. Душ решаю принять в гостевой, на первом этаже, подальше от греха и этой соблазнительной тигрицы.

На сегодня, пожалуй, хватит форсированных событий. Нужно хоть немного остыть и привести мысли в порядок.

– Ты сошёл с ума, если решил, что я буду спать в твоей постели! – прямо за спиной доносится раздражённый голос Марии, отчего я внутренне закипаю, оборачиваясь к ней лицом. Она резко тормозит, едва не врезаясь в меня снова. – Это же твоя спальня? – то ли утверждает, то ли задаёт вопрос, обводя рукой чисто мужской интерьер в тёмно-серых тонах.

– Моя, – соглашаюсь, не отводя от Марии прямого взгляда. Злится и выглядит при этом чертовски привлекательной. Вот как женщинам удаётся это делать? Одновременно бесить и располагать к себе? – И ты сегодня будешь спать здесь. Нет смысла оспаривать моё решение, – подытожив, разворачиваюсь, открываю дверь в гардеробную, захожу внутрь, молча выуживаю из ящиков футболку, белье и домашние хлопковые штаны.

Поединок со вкусом горечи

Руслан

В груди взрывается атомная бомба! Всё в щепки разносит от новой яростной волны. Выжигает. Тело сотрясает. Срываюсь с места и мчусь в кабинет.

Просил же: «Прими горячий душ. Согрейся…» Так нет же! Ослушалась. Решилась на побег. Сумасшедшая, отчаянная идиотка! Сделала ставку на Zero. Ну что ж, Мария, придётся забрать тебе свой выигрыш. Поздравляю, сегодня я весь твой!

Хромированная ручка массивной двери с грохотом впечатывается в стену. В несколько широких шагов пересекаю пространство кабинета. Отодвинув шторы, распахиваю балконную дверь. Хлестнувшая по лицу морозная прохлада оставляет обжигающий след не только на коже, но и в лёгких.

Плевать.

Втягиваю поглубже кислород, чтобы в мозгах прояснилось, иначе голову разорвёт. В ней уверенными темпами назревает не то что мировая война, там целый апокалипсис разворачивается.

После резкой смены освещения, навожу зрение в сумерках. Прямо передо мной пласт снега и льда с треском отделяется от выступающего потолка и устремляется вниз.

– Черррт! – раздаётся вслед за шуршанием оползня. – Придётся прыгать…

Тяжело дыша, подхожу к заснеженным перилам. Вскидываю кверху взгляд.

На расстоянии метра болтаются подошвы ботинок. Тех самых, что недавно неслись мне в лицо. Не со зла, конечно. Из самых «добрых» женских побуждений! Маша в один миг умудрилась перевернуть мой мир вверх дном.

– Ирод проклятый. Всё из-за тебя! Павлин несносный. Мудак озабоченный… – озлобленное ворчание барахтающегося в воздухе тела вынуждает мои губы дрогнуть в ироничной улыбке.

– Чертов Засранец Георгиевич!

– Боже, какая честь… – хриплю я в ответ, предусмотрительно протягивая руки ей навстречу.

– МаммААА! – испуганно взвизгивает, срываясь вниз.

– Поймал! – приходится приложиться грудью о перила и повиснуть на них вместе с грузом.

– Твою мать! – выплёвывает Дан, прижимая меня к железу. – Держу.

Выравниваюсь, подтягивая Машу выше. Сцепившись с ней взглядами в безмолвной борьбе, оба пытаемся прийти в себя. Я первым разрываю затянувшееся молчание:

– Дан, доберманов спустили с цепи? – решаю её морально встряхнуть, чтобы проучить. – Им долго нельзя быть прикованными. Психика страдает. Звереют черти.

– А как же, – Галецкий включается в диалог, заверяя вполне серьёзным тоном. – Всех до одного. Правда, ещё не кормили.

– Ну так что, Машенька? – оскалившись, всё так же держу её в воздухе над землей. Будет знать, чертова экстремалка, как доводить серьёзных мужиков до инфаркта! – Отпустить тебя в сугроб, что ли? Хотела сбежать – беги, если успеешь.

– Не надо!!! – разорвав тишину громким воплем, Мария, точно кошка, вцепляется в мои плечи мёртвой хваткой. Молитвенно сводит брови. – Я передумала! Вытащи меня наверх! Пожалуйста, вытащи!

– Уф! Какая сообразительная девочка! – ёрничаю, притягивая к себе так, чтобы наши лица оказались максимально близко друг к другу. Её тонкий запах забивается в ноздри. Едва справляюсь с эмоциями, обратно превращаясь в хмурый утёс. – Уверена?

– Да, – выдыхает, принимая поражение. – Давай же, поднимай меня, чудовище. Ты всё равно бы не отпустил.

Приняв отмашку, рывком вытаскиваю Машу на балкон. Ставлю на ноги, прижимаясь к ней всем телом, особенно в районе бёдер. Дурочка дрожит от холода, одетая в кожаную косуху с мехом. Отжала мою любимую. Уже хорошо. Общие вкусы имеются.

– Варрф!!! – рыкнув по-собачьи, цапаю пальцами за бедро, позволяя себе ещё одну шутку за испорченный вечер.

– Дурак!!! – Маша до чертиков пугается. На инстинктах отвешивает пощёчину, ввергая меня в лёгкий шок. В венах от этого действа тотчас вспыхивает адреналин. Разносится по всему телу, заряжая его энергией.

– Дан, – цежу, не сводя с неё взгляда. – На сегодня ты свободен. Утром организуй Марии удобную одежду и тёплые сапоги.

Галецкий исчезает мгновенно, позволяя оторвать её стопы от пола и втащить в кабинет. После того, как за нами захлопывается дверь, я буквально слетаю с катушек.

Временное перемирие

Маша

Не верю, что это происходит именно со мной. Так не должно быть. Я и чужой мужчина в одной ванной.

Нащупываю большим пальцем обручальное кольцо. Раньше для меня оно было оберегом семьи, символом любви и верности. Теперь этот ободок никакой ценности не представляет. Петя перечеркнул всё одним махом.

Вспоминаю о муже, и внутри с новой силой буря поднимается. Перехватывает дыхание. Хочется сорвать с пальца этот ненавистный ободок и швырнуть куда подальше. С глаз долой из сердца вон! Обручалка нестерпимо жжёт кожу…

– Мария? – низкий голос Руслана возвращает в его реальность. Вздрагиваю, ощущая рядом нависшую тень.

Дыши, Маша. Когда-нибудь и этот кошмар закончится.

А закончится ли?

Считаю до десяти, затем вскидываю голову, делаю глубокий вдох и нахожу взглядом пылающие огнём глаза. Те самые, которые меня с ума сводят.

Боже, кто сказал, что он человек?

Глядя в большие и чёрные зрачки, полностью затопившие радужку, вижу перед собой настоящего дьявола.

Он смотрит на меня и взглядом пожирает. Душу по нитке вытягивает. Убивает медленной смертью.

Моё сердце, как кролик, разгоняется в груди. Дрожит от страха вместе со мной. Этот безумец появился в моей жизни и устроил Армагеддон.

Почему именно сейчас, когда я сломалась и пытаюсь подняться, он давит на мой хребет ещё больше? Ещё сильнее. Опуская обратно на колени.

Делает это не ради искренних чувств, а чтобы получить желаемое. Игрушку для удовлетворения физических потребностей.

Почему я?

Что во мне такого особенного?

– Твоя энергетика, – отвечает Руслан, ввергая меня в шок. – Я чувствую её. Она меня цепляет. Ты притягиваешь к себе.

– Что? – усиленно моргая, пытаюсь понять, о чём идёт речь.

– Ты только что спросила: «Почему ты».

– Я? Сказала это вслух?

– А ещё твой запах, – проигнорировав мой вопрос, принимается лениво расстегивать пуговицы на рубашке. Сначала манжеты. Затем на планке. Боже, он не собирается уходить? Да ну нахрен! Серьёзно?

– Ты очень вкусно пахнешь, Маша. Я уже говорил.

Стою и пялюсь, словно заворожённая, на то, как постепенно оголяется его мощный рельефный торс. Как после каждой расстёгнутой пуговицы взгляду открывается дорожка из тёмной поросли волос, ускользающая под пояс брюк. Плоский живот, прорисованные мышцы пресса, острые соски на литой груди…

«Хватит!» – отрываю себя от приятного занятия. Какая же он сволочь! Я даже невольно облизала губы, почувствовав в себе бурю самых разнообразных чувств.

– А знаешь, что? – занервничав, бросаю мимолётный взгляд на дверь. Купаться с ним я точно не буду! Уж лучше где-нибудь в гостевой. В комнате прислуги, в конце концов, но одна. – Найди себе птицу своего полёта с нескончаемым шлейфом дорогого парфюма и нюхай на здоровье. Я то тут причём?

– Не строй из себя глупую курицу, Маша. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Если бы запах твоей кожи отталкивал, я бы с тобой не терял времени зря.

– Лучше бы у тебя была аллергия на мои феромоны. Такая, чтобы…

– Задохнулся насмерть? – хохочет Руслан, отправляя запонки на мраморную поверхность тумбочки.

Пока он стягивает рубашку, обнажая свои широкие плечи, решаю не терять время впустую. Срываюсь в сторону выхода.

– Маш, я всё равно догоню, – доносится в спину хриплое предупреждение. – И тогда утоплю тебя в джакузи вместо того, чтобы нежно помыть.

– Пошёл ты к черту! – выплеснув наружу гнев, теряю ориентиры. Вместо того, чтобы откатить дверцу влево, я по привычке резко дергаю на себя. Стеклянное полотно гигантских размеров не выдерживает нагрузки, с хрустом лопает, осыпая мою голову градом тяжёлых и острых осколков. От самого потолка…

Моё падение

Маша

– Потому что я хочу тебя, Маша. Хочу прямо здесь и сейчас.

Переварив его слова точно со скоростью света, шумно и отрывисто выдыхаю.

Здесь и сейчас???

В моей голове не укладывается происходящее.

Я не готова. Совсем не готова!

Во-первых, мне страшно, как в первый раз.

Новый мужчина – новые ощущения. Новые комплексы, куда ж без них. Даже со своим средним ростом, ровными ногами и стройной фигурой я всё равно комплексую.

Всё дело в привычке. Спонтанный секс в душе практически с незнакомцем – просто за гранью моего восприятия.

Во-вторых, на мне нет достойного белья.

В-третьих, шугаринг делала три недели назад! И гладкости там почти не осталось. Только-только начали появляться мягкие волоски. Да ещё и растут медленно, как назло. И чтобы отрастить пять миллиметров до новой процедуры, надо недели три ещё дополнительно не брить ничего! Иначе весь труд мастера насмарку! С Петром ещё куда не шло, а тут Руслан!!! Со своим «хочу тебя здесь и сейчас…»

Какой позор…

Я пытаюсь что-то ему сказать, отговорить, отсрочить всё, но он не слушает.

Обхватив ладонями моё лицо, затыкает мне рот поцелуем. Впивается в губы с такой жадностью и страстью, что дух перехватывает. Языком пламя во рту разжигает.

Я на время замираю. Кажется, даже сердце перестаёт биться, а когда его руки опускаются вниз и пальцы вцепляются за пояс джинсов, оно подпрыгивает к горлу и срывается в галоп.

Оглушающе стучит в ушах…

Перепонки разрывает.

– Рус… Рус… лан… погоди, – захлёбываясь волнением, перехватываю его запястья.

В груди такой ураган мощный назревает, что я боюсь, эмоции просто разнесут меня на части.

– Ты же хочешь меня, Маша, – буквально вырывает железный болт из петли. В клочья раздирает молнию. Джинсы резко стаскивает с бёдер до колен. – Почему противишься? Я всё равно тебя возьму, малыш… Расслабься… Тебе понравится…

Бесполезно сопротивляюсь. Он сильнее меня в сотни раз. В тысячи. И не смотря на то, что я его хочу, я не могу расслабиться. Меня что-то сдерживает. Какой-то внутренний рычаг, который нужно сорвать к чертовой матери.

– Пожалуйста, Рус, я не готова… Рус! – кажется, это первый раз, когда его имя в кратком варианте слетает с моих губ, подстёгивая Руслана к незамедлительным действиям.

Он, словно одержимый, за мгновение оставляет меня без штанов. В одном боди, которое с треском терпит поражение в последней схватке с голодным мужчиной. Теперь важные стратегические места остаются прикрытыми лишь крошечными хлопковыми трусиками и прозрачным кружевным бюстгальтером. И то ненадолго. Пока хватит Руслану выдержки разглядывать меня.

– Без одежды ты ещё красивее… – говорит он, оценивая с головы до ног мою фигуру.

В его голосе, как и в каждой затвердевшей мышце, звенит напряжение. Руслан едва сдерживает себя. Сквозь горячий пар и струи воды замечаю, как разгораются его глаза. В них плещется безумие и дикая похоть. Смотрю на него и не могу пошевелиться. Подавляющая энергетика сильного пола парализует моё тело. Позволяет Исаеву делать со мной всё, что он хочет: трогать, гладить, сминать, ощупывать пальцами эрогенные зоны. Разжигать во мне страсть.

Он с лёгкостью находит чувствительные точки на теле, будто знает каждую из них. Под его тёплыми руками по коже высыпают мурашки. Управлять разумом не выходит как и сосредотачиваться на других мыслях.

Он овладел моей головой целиком и полностью. Пробрался в каждую клеточку мозга. Осел там сладким дурманом.

Я больше не могу думать ни о чём. Только о том, что сейчас между нами происходит. О том, как мне хорошо с ним, не смотря на горькую реальность. О том, какой он красивый, крупный, сильный мужчина, и как будоражит меня его смуглое и поджарое тело, по которому стекают ручейки воды. О его руках на мне…

Это не жажда мести.

Это какое-то безумие…

Наваждение…

Временное помешательство…

Это пытка. Но такая сладостная. Такая необходимая, как глоток свежего воздуха. Как вера во что-то лучшее…

– Руслан… – всхлипываю. Рваный вдох забивает лёгкие паром. Возбуждающе-пьянящие движения жёстких пальцев по моей разгоряченной коже вводят в наркотический транс. Я каждый раз вздрагиваю, стряхивая с ресниц крупные капли воды. Схожу с ума. Пытаюсь балансировать на грани.

– Доверься мне, – он проводит горячим языком по нижней губе. Зубами её прихватывает. Обжигает. Затем целует и сладко мучает, так сладко, что сердце навылет из груди. Мучает руками и снова целует, а я стону и хватаюсь за каменные плечи, не соображая, в какой именно момент его руки оказываются у меня между бёдер. Нежно скользят по хлопку, затрагивая клитор. Медленно и осторожно подбираются к складочкам.

Бооожжжеееее…

Он надавливает на них, и меня от тока сотрясает. Мощно. Затяжным разрядом бьёт всё тело. Его пальцы кружат по чувствительному комку плоти, затем погружаются внутрь. До упора. Сгибаются, доставая до очередного участка с оголенными нервами.

– Руслааан!!! – оглушая себя своим же криком, ногти в его плечи вонзаю. Не щадя, царапаю. С шипящими звуками воздух фильтрую. Захлёбываюсь удовольствием. Дышу рвано, невнятными словами разбрасываясь. А он шею ртом таранит. Слизывает с меня струи воды.

– Маша, мать твою… Машшшаа… – вгрызается в сонную артерию, в мочку, в скулу, в подбородок, словно оголодавший хищник. Пальцами высекает искры между ног. Всё чаще и интенсивнее двигает ими, оголяя животные инстинкты у обоих. – Хочу тебя… Блять… Как же я тебя хочу…

– Божжже… Божжже… Божжже… Рус… Руслааан! Стоп! Хватит!

Шквал эмоций накрывает с головой. Настолько мощный, что поджигает не только кожу и мышцы, но и кровь. Адреналин просится наружу. Так жарко становится от бурлящей энергии внутри, что если бы она рванула из меня – точно бы подзарядила ближайшую электростанцию.

Присвоенная

Руслан

Чертовка, но какая же соблазнительная в своём смущении, горячая и отзывчивая. Всю душу мне вымотала за сегодняшний день. Теперь я хочу взять своё сполна, чтобы сбросить скопившееся в теле напряжение и возродиться. Излить всё, что до боли распирает мои яйца.

Я ведь не думал её выбирать. Но когда она впервые заиграла своими невинными глазищами, тем самым лишая меня рассудка и распаляя животную страсть, во мне что-то щёлкнуло. Накрыло дурманом. Аромат её кожи, пропитанной ванилью и шоколадом, хочется постоянно вдыхать, при том, что сладкие и приторные нотки – точно не мой запах. Но на ней он кажется вкусным, как и её язык после порции земляничного десерта. Охренительное сочетание. Наплевав на здравый смысл, захотел её, как сумасшедший.

Ещё бы приручить девчонку и обучить прямым обязанностям, и не было бы ей цены.

Скользнув языком по шелковистой глади набухших губ, прикусываю лобок, затем дрожащий от исступления пупок, встаю с корточек и оцениваю поплывшую после оргазма Машу. Она невероятно красиво кончает, исходит солоновато-сладким соком не только от нежности, но и от грубой ласки.

Нет, малышка, сейчас не время срываться к звёздам во второй раз. Я тебя ещё помучаю, чтобы ты надолго запомнила эту ночь. Высекла в памяти эти события яркими сладко-болезненными вспышками.

– Хочешь покричать? – измотанный выдержкой, упираюсь лбом в её переносицу. Даю себе пару секунд, чтобы обрести самообладание и наладить дыхательный процесс. Затем отстраняюсь совсем чуть-чуть, продолжая ловить её реакции. Маша не просто предвкушает предстоящее, она дрожит, затянутые страстью глаза умоляют взять её. Каждая пляшущая эмоция на лице говорит об этом. Просит… Нет, скорее не так, кричит.

Сцепляю зубы и опускаю девочку промежностью на налитый похотью член. Нас обоих током прошивает, наполняя тела горячим покалыванием. Она вздрагивает, позволяя пульсирующей плоти вклиниться в её разгоряченные лепестки.

«Блять!» – я прикрываю глаза, пах мучительно сводит судорогой, отдавая в яйца ноющей болью. Маша же лихорадочно сглатывает слюну.

Это не просто вожделение. Это какое-то безумие, уничтожающее рассудок горячим вихрем происходящего.

Заёрзав попой, девочка шумно выдыхает. Сильнее обхватывает меня конечностями. Вжимается упругой грудью в мою, царапая кружевными узорами разгоряченную кожу. Сублимировать весь накал страстей не удаётся. Я едва держусь, чтобы не вцепиться в острый сосок зубами и не двинуть бёдрами вперёд. До упора. Штормит меня так, что готов крыть благим матом ванную комнату.

За свои тридцать восемь лет я использовал многих женщин в постели, но чтобы так штырило от желания трахнуть именно эту – такое у меня впервые.

Янку в расчёт не беру. Там совсем другое. И половины не испытал того, что испытываю сейчас с Марией. Может быть потому, что так далеко с Лисичкой не заходили. Не знаю. Сейчас об этом думать не хочу. С Машей настолько всё остро, что хочется обнулить память и грубо отыметь её. Везде.

– Скажи мне: «Рус, возьми меня», – хриплю в её губы, вжимаясь лицом в лицо. Жёстче напираю, толкаясь членом ещё глубже. Горячо и тесно в ней. И это только в начале пути. Сминаю её рот прежде, чем Маша успевает опомниться и дать ответ. В сахарную губу зубами вгрызаюсь. Целую так жадно, с напором, что кайф от этого по венам диким огнём растекается. Только от осознания того, что она станет моей, нутро сворачивает и пробивает необъяснимой дикой тряской.

«Таких женщин больше нигде нет», – напоминаю себе. – «Такие женщины достойны лучшего в этой гребаной жизни…»

– Скажи, Маша, иначе я продолжу пытку, и ты будешь умолять до самого утра, – дожимаю как можно жёстче, не только голосом, но и давлением тела на хрупкий девичий стан. Последние капли самообладания летят к херам…

Толкаюсь в палящее пламя так резко и отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Врезаюсь в нежную плоть до упора. Растягиваю её, ощущая, как по спине лавиной скатывается сладостный спазм. В глазах распыляются искры.

«Охуенная…» – заполняю её полностью собой. На максимум. Кажется, дальше уже некуда.

Сталкиваемся ртами и стонами. Оба замираем на несколько секунд. Два напряжённых тела, пронизанных мощным электричеством. Спаянные в одно целое как две идеальные половинки какой-то особенной конструкции. Оба содрогаемся, выгрызая друг у друга поцелуи, чередуя нежность с грубостью.

Хорошая девочка. Так неистово отдаётся ласкам, что сомнений не остаётся – хочет она трахаться. Ещё как хочет. Давно у неё нормального секса не было. Течёт слишком бурно, теряя контроль над собственным телом и требуя немедленной отдачи:

– Двигайся, Рус, пожалуйста, двигайся… – лепечет, скатываясь в бессвязный бред. Голову запрокидывает на стену. То хриплыми рывками глотает воздух, то губу прикусывает и стонет. Из-под опущенных дрожащих ресниц поблёскивают чернотой пьяные глаза. Она сжимает интимными мышцами член, и меня вновь ослепляет вспышкой восторга. В затылок ударяет жаркой волной. В позвоночник тысячи иголок врезаются и тут же плавятся под градусом, стекая в копчик электрическими импульсами. Желание обладать ею возрастает в разы.

С каждым новым толчком мне хочется брать от неё по максимуму. Её эмоции, вскрики, стоны, физические реакции на доставляемый мною кайф – это нечто невообразимое. Завораживает.

– Посмотри на меня… – плавно выхожу из неё и снова врезаюсь. Вжимаясь пахом в лобок, достаю раскалённой головкой до самого дна. Искрит не по детски от контакта. В этой точке соприкосновения дрожь зарождается, пронизывает зашкаливающим безумием насквозь. Посылаю все к чертям, вопросительно заглядывая Маше в центр души. Дрожит, затягивая меня в омуты безумия, а я ещё больше сатанею, с ума схожу от неё. Меня нереально бомбит от этого. Ей хорошо, блять. Как же ей хорошо. Такое, мать вашу, просто нереально имитировать. Она почти на грани, как и я. Шипит на потолок и громко выстанывает моё имя.

Сюрпризы

Маша

Затянувшееся жужжание мобильника вырывает меня из сладкого сна. Сердце разгоняется ещё до того, как я осознаю, где я и с кем провела эту ночь. Распахиваю веки. Глаза фокусируются на белом потолке с изящной дизайнерской люстрой.

Господи, я точно сошла с ума…

Покружив взглядом в пространстве, догадываюсь, что в спальне Руслана нахожусь я одна.

Подо мной огромная королевская кровать. Комфортная и мягкая. С удобными подушками и бархатным изголовьем. Постель насквозь пропитана жарким сексом и феромонами Исаева.

Боже мой, что мы вчера вытворяли…

И чем я лучше Петра?

Милана бы сказала: «Клин клином вышибают», и была бы права. Но мой мозг всё ещё борется с этим умозаключением. Я чувствую себя виноватой, хоть и не должна. Пётр первым бросил в нашу семью яблоко раздора, так что пора перестать себя корить.

Вибрации телефона стихают, и я снова переключаюсь на события прошлой ночи. В теле мгновенно вспыхивает огонь, проходится пламенными языками между бёдер, по животу и груди, пока не охватывает меня целиком. Я стыдливо морщусь и окончательно прихожу в себя, восстанавливая в памяти произошедшее. Мне всё ещё не верится в то, с какой страстью я отдавалась вчера чужому мужчине.

Господи, это не может быть правдой. Это была не я. Не та Маша, которую я знаю. Но это было так… Так сильно, эмоционально, умопомрачительно горячо. У меня не находится иных слов описать всё, что я пережила с ним. Всё, что чувствовала.

Помню, как обессиленную поднял на руки, как вынес из душевой кабинки. Накрыв гору осколков махровым халатом, прошёл по нему в спальню. Как высушил меня полотенцем и уложил в свою постель. Как накормил земляничным десертом, потому что есть мясо у меня не было ни сил, ни желания. Затем я отключилась, а посреди глубокой ночи, видимо ближе к утру, снова кончила под ним, повторяя в бессвязном бреду его имя как какое-то чудесное заклинание.

Руслан выжал меня до нитки. Выпил до дна, подарив за ночь столько удовольствия, сколько я за всю семейную жизнь не испытала.

Мобильный снова даёт о себе знать, царапая по нервам продолжительным жужжанием. Недовольно выдохнув через нос, я вытаскиваю себя из пухового одеяла, в которое завернулась во время сна, как бабочка в кокон. Тянусь к тумбочке. Достаю его. На экране горит фотография Петра.

– Только тебя мне сейчас не хватало… – ворчу я, болезненно морщась и отбрасывая телефон на постель.

Попутно отмечаю время на настенных часах, и меня словно током жалит. Я резко сажусь на постели.

– Полдень, твою ж мать… Господи, полдень!

Мысль о закрытой кофейне первой приходит в голову.

Врезается отрезвляющим толчком.

Так ведь дела не делаются, Маша!

Но есть один плюс в том, что я проспала – кажется, я впервые в жизни выспалась, не смотря на то, что после вчерашней ночи ноет всё моё тело.

Осматриваю себя. На мне куча синяков от пальцев Исаева. Простыня подо мной чуть влажная от пота. Скомканная, со следами его спермы…

– Черт…

Вот это я влипла…

Влипла по полной, мать его!

Жужжание мобильного снова врезается в барабанные перепонки, вынуждает напрячься. По коже пробегает неприятная дрожь. Заставляю себя успокоиться и выдохнуть. Рано или поздно мне придётся встретиться с мужем лицом к лицу и обсудить наш развод, так почему бы не сделать это сегодня?

Тянусь за телефоном, чтобы ответить, но стоит мне перевернуть девайс экраном вверх, как сердце в груди тут же делает мощный кульбит. Оторвавшись от мышц, ухает камнем вниз. Врезается в живот, обжигает его, наполняя нутро физически ощутимой бурей реакций. Там не просто крыльями бабочки трепещут, там целые стаи напуганных птиц взмывают в воздух и наполняют его хаосом.

Господи, когда он успел вбить свой номер в память моего мобильного? Да ещё и подписать «Руслан – тот, который Исаев».

Ну что за мужчина, черт его подери! Как будто у меня десяток знакомых Русланов!

– Алло, – выходит немного нервно.

После того, что между нами было – ещё бы я не нервничала! Да у меня ладошки покалывают и в глазах начинает рябить. Стоит вспомнить какой он… ненасытный в постели, и дыхание сходу сбивается.

– И тебе день добрый, – слышу в трубке хриплый смешок. – Выспалась, принцесса?

– Почему ты меня не разбудил? Я всё проспала! Всё!!! – произношу запальчиво, не зная наперёд, выпустит ли он меня из дома или будет и дальше держать взаперти.

Не совладав с эмоциями, подрываюсь с кровати совершенно голая. Застываю, направляя взгляд на панорамное окно. За ним пролетает мокрый снег, налипая на ветви фруктовых и хвойных деревьев. Ёжусь, но не от холода. В комнате слишком жарко. Здесь даже пол с подогревом. К стопам перетекает тепло. Я просто предчувствую его появление и ничего не могу с этим поделать.

– Значит, выспалась. Отлично. Если ты ещё не одета, тогда одевайся и спускайся в столовую. Я буду через двадцать минут. Одежду найдёшь в коробках. Я поставил их на кресло. Маша, только не заставляй меня долго ждать. Мне ещё нужно возвращаться в офис.

– А мне нужно срочно в кофейню, – встрепенувшись и оценив обстановку, бросаюсь к креслу. Открываю картонные коробки одна за другой. Дрожащими руками достаю из них вещи… – У меня нет времени на обед. Из-за тебя я второй день прогуливаю работу. Кто мне возместит убытки? Прости, но поешь без меня. Я перекушу в кафе!

Чувствую – таки дёрнула тигра за усы и захлопнула клетку изнутри.

Вот, блин…

Да, я нервничаю! Не столько из-за работы, сколько из-за этого напористого мужчины. Он меня злит. А ещё мне стыдно смотреть ему в глаза! Господи, да он облизал меня везде! Даже между ног, где до сих пор горит натертая кожа! Всю искусал, как голодный самец при спаривании. Я до сих пор в шоке, как позволила ему творить со мной настолько интимные вещи. Мы чужие люди друг другу, и тут такое…

– Маша, это не обсуждается, – он давит безапелляционным тоном. Голос из мягкого превращается в жёсткий. Слушаю его интонации и ощущаю, как на моём затылке волоски встают дыбом. – Тебя никто не выпустит из дома, пока я не разрешу. Жди в столовой. Нужно обсудить важные вопросы. Только потом тебя отвезут, куда попросишь. До встречи.

Вынужденная мера

Маша

– Здравствуй, – первой прерываю слегка затянувшееся молчание, наблюдая за тем, как Исаев ощупывает мою фигуру оценивающим взглядом.

Я старательно пытаюсь подавлять смущение и выглядеть расслабленно. Даже чуть-чуть безрассудно. Мне сложно это делать, но я не хочу, чтобы он упивался моими слабостями. И уж тем более пользовался ими.

– Не многовато ли подарков для одной случайной женщины, господин Тот, который Исаев?

Он снова пришёл с полными руками. В них огромный бумажный пакет и небольшая коробочка мятного цвета, перетянутая белой атласной ленточкой. Подозреваю – в ней украшение.

– Подарков много не бывает, Маша, – отвечает на мой выпад, подходя к небольшому дизайнерскому диванчику. Ставит на него пакет и возвращается ко мне. – Их может быть недостаточно. Либо не бывает вообще. Оголи шею, пожалуйста…

Он смотрит на меня в упор цепким взглядом. Заставляет испытывать дрожь и терять всякую способность втягивать воздух лёгкими. Кажется, что назревающая между нами химия может легко вступать в опасные реакции, возгораться и обжигать, трещать, как угли в камине. Почему именно с ним я испытываю такие острые и противоречивые чувства? Почему каждый раз я нуждаюсь в его присутствии и в то же время горю желанием бежать, куда глаза глядят? Он притягивает, как магнит, и также мощно отталкивает от себя, подойди я к нему не с тем полюсом. Он – моя погибель и мой кусочек рая. Иных сопоставлений я просто не нахожу.

– Что это? – интересуюсь, переводя взгляд на лазурную коробочку в его руке.

Любопытство, конечно же, берёт верх, и я с огромным интересом начинаю следить за его красивыми пальцами, вспоминая, как виртуозно они умеют играть на женском теле…

Господи, только не сейчас…

Мне становится жарко от одного его присутствия. От воспоминаний о прошлой ночи. Тело самопроизвольно вспыхивает как спичка. Разгорается беспощадным пламенем, которое охватывает не только колени, делая их ватными, но и нутро целиком. Всю меня от кончиков пальцев до корней волос.

Какой же он всё-таки Дьявол-искуситель.

Сводит с ума и вынуждает сгорать в собственных порочных желаниях.

– Цветы ты не принимаешь, – отвечает Руслан, развязывая бант и открывая крышку футляра. – Я подумал, что это скромное украшение тебе понравится.

Оно действительно шикарное. Миниатюрное сердечко с ключиком на тонкой цепочке не может не понравиться. Он знал об этом, поэтому решил его приобрести, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою щедрость и проявить благосклонность ко мне.

А что будет, если я откажусь ему подчиняться?

Какой подарок он выберет в следующий раз? Кнут или пряник?

Вытащив цепочку из коробочки, Исаев встаёт позади меня. Спиной ощущаю его близость. Начинаю покрываться мурашками. Эти мелкие невидимые существа, кажется, оккупировали каждый миллиметр моей кожи, сделав её в разы чувствительнее.

– Оголи шею, Маша, – заметно севший голос толкается в мой затылок вместе с тёплым потоком воздуха, и я начинаю ещё больше дрожать. Благодаря широкой горловине, свободно стягиваю свитер с плеч до самой груди. Вздрагиваю, когда кончик его носа касается моего затылка и начинает практически невесомо водить по нему.

– Ты всё ещё пахнешь моим шампунем… – его охрипшие вибрации будоражат кончики нервов, вынуждают замирать. Кровь вспыхивает. Чувствую, как в ней начинает просыпаться адреналин. Прикрываю глаза, погружаясь в вязкое марево удовольствия.

Как же приятно, Господи, как приятно…

Вскоре на мои плечи ложатся теплые ладони, висок обжигает горячим дыханием. Руслан отводит мои волосы в сторону, сам перекидывает их через плечо. Медленным движением пальцев проводит по изгибу шеи, словно пересчитывает каждый вздыбленный волосок. Я вздрагиваю. Меня прошибает мощным разрядом тока, как только его горячие губы клеймом прожигают местечко за ухом и сразу же отрываются от него. Это происходит в течении нескольких секунд. Я и моргнуть не успеваю, как внутри что-то мощно взрывается, разлетается на мелкие жгучие осколки. Не найдя сил справляться с обострёнными ощущениями и гулко барабанящим сердцем, позорно выдыхаю приглушённый стон.

– Трудно бороться с желаниями, Маша? Особенно, когда они запретны. Верно? Хочу, чтобы ты перестала себя ломать.

Он чуть отстраняется, позволяя вдохнуть глубже. Поправив мои волосы и свитер, разворачивает лицом к себе.

– Ты прицепил мне на шею «якорь»… – опомнившись, нащупываю дрожащими пальцами кулон. Спрятавшись в ложбинке между грудей, он липнет через кожу к моему сердцу, как будто к магниту. Кажется, что оба барабанят под пальцами на износ.

Такой подарок должен что-то значить, иметь какую-то ценность, но только не для расчётливого мужчины. Для Руслана это обычная безделушка, приобретённая для того, чтобы я растаяла от очередного дорогостоящего подарка и позарилась на его знаки внимания.

Я никогда не гонялась за богатством, тем более не хотела становиться чьей-то игрушкой или приложением к мужу, например. В этом плане Руслан ошибся, выбирая меня. Я всегда мечтала о настоящей семье. О детях. О тихом и уютном счастье, скрытом от посторонних глаз. В итоге имею то, что имею – мужа-изменника и, возможно, мужчину, которому не очень-то нужна любимая женщина.

– Маша, – заметив моё замешательство, Руслан умудряется поразить ещё больше. – Со временем я попытаюсь подобрать ключик к твоему сердцу, а пока что пойдём со мной, – жестом приглашает пройти в кабинет. – Нам нужно обсудить важные дела перед обедом.

– То есть, – я торможу на полпути, вынуждая его остановиться, и заглянуть в мои глаза, – ты всё-таки задался целью влюбить меня в себя и сделать фиктивной женой? Так? Интересно, а к заржавевшему сердцу строгого господина Исаева ключик тоже где-то имеется? Или нужно изобрести какую-то особенную воровскую отмычку? Потому что шансы на счастье у фиктивной супруги сводятся к нулю. А я не хочу быть несчастной. Я живой человек. Я нуждаюсь во внимании, в уважении. В любви, в конце концов. Мне неинтересен фиктивный брак. Это не моё!

С небес на землю

Маша

– Тебе когда-нибудь отказывали, Мистер Локомотив?

Руслан со свистом набирает полные лёгкие воздуха, чтобы что-то возразить, но раздавшийся стук в дверь тут же вынуждает его выдохнуть и дать команду «войти».

Через несколько секунд на столе появляется серебряный поднос с двумя хрустальными бокалами, откупоренной бутылкой красного вина и закуской.

Мы снова остаёмся в кабинете одни.

Убрав свою шикарную задницу со стола, Исаев берёт в руки файл, вытаскивает из него документы и кладёт на гладкую поверхность столешницы, попутно подтягивая кресло вместе со мной к столу.

– Ознакомься внимательно с пунктами договора. Можем обсудить некоторые из них, если тебя что-то не устраивает.

Он обходит стол и сразу же принимается разливать вино по бокалам, я же, ради банального любопытства, пробегаюсь взглядом по «правам и обязанностям сторон».

Наскоро перечитав содержание одного из отксеренных листов, понимаю, что имуществом фиктивный супруг делиться с женой при разводе отнюдь не собирается, но за время действующего брака обязуется её полностью содержать. Да оно и понятно. С чего бы вдруг Руслану, при таких обстоятельствах, делиться своими кровными деньгами. Своё многомиллионное состояние мужчина сколачивал не один год и уж точно кандидатка в жены в этом не участвовала. С этими пунктами вопросов как раз-таки не возникает. Как и с теми, где за год совместного проживания с чётким выполнением определённых правил и обязанностей фиктивная жена при разводе получит кругленькую сумму на счёт. И здесь Исаев не стал мелочиться, обозначив щедрое вознаграждение, позволяющее безбедно жить ближайшие несколько лет. Даже указал возможность продления контракта по обоюдному согласию сторон на оговоренные сроки. Либо досрочное расторжение по взаимному соглашению, но со взысканием штрафа с инициатора разрыва.

Господи, да у меня нет таких денег, чтобы при случае возместить ему штраф! Даже, если продам половину своих органов, их всё равно не хватит. А жить с ним в одном доме, спать в одной постели и работать в одном холдинге – это значит «кто-нибудь когда-нибудь кого-то грохнет».

– И что значит «продление контракта по обоюдному согласию»? – задаю сама себе вопрос, не ожидая получить на него ответ.

– Это на тот случай, если кто-то из нас…

– Полюбит? – прерываю, недослушав его версию. Вскидываю на Руслана растерянный взгляд. Он серьёзно, и этот момент просчитал? В кратковременном фиктивном браке? – Мне почему-то этот пункт кажется лишним. Ты не способен на такое, а я зареклась больше не влюбляться. Вычеркивай!

Сказав это, прикусываю до боли язык и мысленно матерюсь.

Черррт! Ты сошла с ума, Маша? Тебе должно быть всё равно на эти гребаные параграфы! Что ты мелешь? Что???

Искреннему удивлению Руслана нет предела, как и моему собственному.

Я, скорее, шокирована, чем удивлена.

– То есть, я хотела сказать, что трезвомыслящая женщина на такое никогда не подпишется.

Говорю и тут же закрываю рот.

Поразительно, но с этим мужчиной я всё время теряю ясность ума, и это немного бесит. Ведь, если бы не измена Петра, которая прошлась по мне катком, раздавив морально и физически, я бы не пустилась во все тяжкие с первым встречным.

Исаев буквально свалился на мою голову из неоткуда, и понеслось.

Отомстила мужу, но облегчения не почувствовала. Зато влипла с Русланом по полной программе. А он, как назло, не собирается отступать. Давит, как бетонная стена, не давая возможности ни выдохнуть, ни выскользнуть из ловушки.

– В общем, мне это неинтересно, – отодвигая бумаги на середину стола, внимательно отслеживаю его действия.

Руслан, воссияв кривой ухмылочкой, подходит ко мне с двумя бокалами ароматного напитка. Присаживается обратно на стол. Протягивает один из них к моим рукам.

Принимаю, конечно. Для храбрости нужно накатить. Пару секунд назад эту способность израсходовала подчистую, едва не согласившись с его безумной идеей.

«Вычеркивай!» – это ж надо такое ляпнуть!

До сих пор мурашки по спине бегают, как заводные.

– А мне почему-то кажется, что ты вполне заинтересовалась моим предложением. Особенно смутившим тебя пунктом.

Делает выразительную паузу.

Звякнув нашими бокалами, надпивает немного рубиновой жидкости. Затем отставляет свой бокал в сторону, прирастая взглядом к мои губам. Я замечаю, как в этот момент дёргается его кадык, и сама застываю взором на этой части мужского тела.

Помню, как было приятно зарываться лицом в горячую шею, целовать кожу с чисто мужским упоительным запахом, прихватывать её зубами и слушать гортанное рычание возбуждённого искусителя. Плавясь в жарких руках Руслана, я вдыхала его и лишалась рассудка.

Жаль, что мы не встретились раньше, при других обстоятельствах. Не было бы этой враждебности, недоверия и споров. Он не искал бы в моих поступках корысти, а я не ждала бы от него удара в спину. Заключив это, делаю глоток вина.

Вчерашние картинки с участием мужа встают перед глазами, и в груди что-то лопается, словно перетянутая струна. Обжигает внутренности и подступает к горлу неприятной горечью. Послевкусие нашего с Петром брака приходится снова запить спиртным.

– Весь этот фарс, который ты считаешь нормой, не для меня. Я больше не верю мужчинам. Поэтому мой ответ – нет. Мне кажется, что измены заложены в крови каждого из вас. Даже у тех, кто клянётся в любви и верности до гроба…

Заметив, как я судорожно стискиваю ножку хрусталя, Руслан отбирает у меня бокал и ставит рядом со своим.

– Поранишься, – говорит он, вынуждая меня оттаять. – Ваша логика, как всегда, сильно хромает, споткнувшись об эмоции. Всё зависит от женщины, Маша, – приводя свои аргументы, Руслан склоняется надо мной и договаривает на ухо более низким и хриплым голосом, от которого в очередной раз мурашки по коже разносят горячие искры. – Ваши поступки либо укрепляют желание трахать вас, либо отталкивают в объятия других, более мудрых и менее импульсивных дам.

Из огня да в полымя

Маша

Под действием его энергетики, на меня накатывает душная волна острого, почти невыносимого возбуждения. Поднимается откуда-то снизу. Накрывает с головой, разом затапливая всё моё тело, от кончиков пальцев ног до макушки. Только от одного его голоса по коже пробегают электрические разряды. Беспощадно ударяют импульсами по самым чувствительным местам.

Задыхаюсь, теряя способность трезво соображать.

Он – как парализующий яд, как самый сильный наркотик, неотвратимо проникает в мой организм и топит в себе.

Топит! Топит! Топит!

Я задыхаюсь. Мой мозг пытается цепляться за последние ниточки разума.

Это не любовь. Это в миллион раз хуже! Это неизбежное проклятие, которое настигает двоих во время фатального столкновения. Химия. Взрыв. Это неизлечимо. На всю оставшуюся жизнь. Одна искра или мощный разряд тока – и ты гибнешь, тебя засасывает в бездну глаз, в которые ты впервые в жизни заглянула…

– Н-не надо… Не хочу – лепечу я, машинально сгребая в кулаки его рубашку на груди. Кажется, что с кожей сминаю ткань, ногтями царапая.

– Врешь, Маша, – глухое рычание и резкий разворот тела шокируют, как и тот факт, что я оказываюсь прижатой грудью к массивной столешнице, оглушаемая грохотом бьющегося об пол стекла и канцелярских принадлежностей.

Мой вскрик застревает в горле вместе с резким всхлипом.

Господи, Боже мой! Да он сошёл с ума! Чего он хочет сейчас? Секса?

Грубо раздвигая мои ноги коленом, Руслан нависает сверху, телом своим горячим придавливает к столу. Оплетает пальцами шею, запрокидывая голову к себе на плечо.

Волна нахлынувшей страсти сходит на нет. Её сменяет другая – не то страха, не то ужаса. Вначале замираю на какой-то миг. Перед глазами, будто в замедленной съёмке, разлетаются листы контракта. В уши словно вату кто-то набивает. Плотность этой ваты постепенно уменьшается и слух начинает улавливать частые удары моего сердца на ряду с шумными вдохами и выдохами Исаева.

Он не душит. Именно этого я испугалась, когда сильная мужская ладонь в порыве схватила за горло, а пальцы его впились в мышцы.

Большим лаская артерию, он лишь слегка надавливает. Его губы касаются моего виска. Щекочут. Дыхание обжигает кожу, наполняя каждую клеточку электричеством. Всё ощущается настолько остро, что кажется невыносимым. Губительным. Сжигающим дотла. Ещё миг, и моё сердце разорвётся от бурлящих во мне эмоций.

Усилием воли приказываю себе не паниковать.

Не хочу верить в то, что Руслан может оказаться монстром. Вчера, в ванной, обрабатывая царапины на моих руках, он доказывал обратное.

Этот мужчина может быть как разъярённым зверем, так и заботливым, внимательным человеком. Но сейчас он меня пугает до чёртиков.

Пугает и будоражит одновременно.

– Хочешь борьбы, Мария? – он буквально выцеживает вопрос, удерживая голову прижатой к своему плечу. – В таком случае, дорогая, я с большим нетерпением буду ждать наших грядущих сражений.

Отрываю одну из прилипших к столешнице ладоней и хватаюсь за его запястье.

Инстинкт самосохранения начинает сбоить в который раз. Захватив побольше воздуха в лёгкие, открываю рот, чтобы послать его к черту, но он предугадывает, не даёт мне вымолвить ни слова. Припадает губами к моим, обхватывая сильнее шею. Целует горячо и яростно, буквально сминает мои губы, как будто пытается выпить всё моё дыхание, выжать из меня тягучий стон.

Влажный жар его кожи, запах, давление тела – ощущается слишком остро. Не знаю, почему его вкус действует на меня опьяняюще. Губы в губы, язык к языку, и я слетаю с катушек. Задыхаюсь, срываясь вместе с ним в губительную тёмную пропасть.

Это безумие длится недолго. Всего минуту, может быть две. Но и этого достаточно, чтобы низ живота скрутило сладостными судорогами, затопило жгучим желанием, запульсировало током в промежности, где так сильно недостаёт ощущения наполненности…

Он будто чувствует, что мне нужно. Выравнивается вместе со мной. Опускает свободную ладонь на живот, отщелкивает пуговицу на поясе и ныряет в джинсы рукой. Накрывает лобок пальцами, грубо вжимая их в намокшее белье.

Удовольствие пронзает мощным разрядом тока. Я вздрагиваю и шиплю, втягивая сквозь стиснутые зубы недостающий кислород. Скрывать это позорное чувство не выходит. Как не выходит приструнить предательскую дикую дрожь. Она беспощадно атакует моё тело, разбивая его на тысячи мелких осколков.

– Как же красноречиво ты меня «не хочешь»… – хрипит над ухом Руслан.

Толчок горячими пальцами внутрь, даже через тонкую хлопковую ткань, ощущается настолько остро, что я срываюсь на стон…

Господи, что со мной не так? Почему я позволяю ему это с собой делать? Я хочу его, как безумная, только вот разум сопротивляется. Вместе с ударами сердца вдалбливает в мою голову короткие предупреждения: «Беги, Маша! Беги от него! Беги!!!»

– Может мне сначала трахнуть тебя? После хорошого секса женщина становится более сговорчивой. И ты, я смотрю, совсем даже не против. Белье промокло насквозь… Горячо тебе, Маша?

– Пусти… – напрягшись от его слов, свожу колени вместе. Дыхание настолько сбивается, что я уже не контролирую этот процесс, как и руку Исаева у себя между ног. В данную секунду его слова встряхивают, вызывая полное сокращение миокарда. Выныриваю из пелены безумия с одним-единственным желанием – вырваться из плена и бежать куда глаза глядят. Подальше от него.

– Ты… Ты просто… похотливое животное! – исчерпав запас эпитетов, характеризующих его подлинную натуру, шумно выдыхаю. – Ты сейчас нарушаешь не только мои физические границы, ещё и психологические и даже личные. Ты это понимаешь? Прекрати на меня давить! Хватит меня лапать!!! – последнее выкрикиваю, едва не срывая голос. От этого внутри что-то окончательно обрывается. Становится больно и тоскливо. Сквозь образовавшуюся трещину в душу врывается отчаяние. Наполняет её до краев, обжигает, превращая оболочку в твёрдую броню. Теперь даже самые учтивые слова не смогут в неё пробиться. Даже если Руслан пересмотрит своё отношение ко мне, ничего у него не выйдет.

Разбор полётов

Маша

В машине жарко. Шуба, в которую завернул меня Руслан, больше раздражает, нежели приводит в восторг.

Мила сказала бы, что я дура. Что многие женщины визжат от восторга при виде шикарнейших норковых изделий. Заливают слюной страницы глянцевых каталогов, разглядывая их. А меня всё не устраивает: ни мужчины, ни их подарки, ни их отношения ко мне…

Расстегнув пуговицы на шубе, распахиваю полы, чтобы стало легче дышать. Беру в руки дамскую сумочку, мысленно выражая благодарность внимательному Дану за то, что вовремя её вернул. В ней все важные документы, мобильный, ключи…

Первым делом связываюсь с Денисом. Узнаю, что парень на рабочем месте, справляется со своими обязанностями, что всё у него хорошо. Я могу не переживать и явиться в кофейню после обеда. Но только я отключаю телефон, сердце тотчас сжимается в маленький, тугой, болезненный узел. Встреча с Петром меня абсолютно не радует. До сих пор не решила, как скажу ему о разводе.

С чего я начну?

А если он снова окажется в невменяемом состоянии?

Если попытается применить ко мне силу? Раньше такого между нами не было, но вчера, заталкивая в спальню к той рыжей девице, Петя напугал меня до дрожи в коленках.

«Господи… – тяжело вздыхаю, пряча мобильный в сумку. – Будь что будет. Этот вопрос я должна решить раз и навсегда. Оттягивать развод не вижу смысла».

Охранник Исаева довозит меня до самого подъезда. Останавливается напротив двери. Выходит из машины и направляется ко мне, чтобы открыть дверцу.

Я не жду, когда он галантно протянет мне руку. Выбираюсь из салона прежде, чем парень успевает обойти огромный роскошный внедорожник. Снимаю с себя верхнюю одежду и вручаю её в руки водителя.

– Отдайте шубу Руслану Георгиевичу. Она мне больше не понадобится.

Возможно я поступаю глупо, но мне действительно не хочется быть «НАСТОЛЬКО» обязанной этому своенравному человеку. Белья, свитера, джинсов и сапог – более чем достаточно. Знаю, что эта выходка мне может стоить очередного воспитательного процесса с выносом мозга и не только… но поступить иначе не могу.

Во-первых: я гордая, а Руслан не настолько для меня близкий человек, чтобы разбрасываться такими суммами.

Во-вторых: мне не хочется объяснять Петру, где я взяла столь дорогую вещь.

А в-третьих: она делает меня зависимой. Руслан не является миллионером-альтруистом, поэтому ответ очевиден. За всё придётся платить. И цена будет такой же высокой, как цены на его «внимание»…

– Я проведу вас до двери квартиры, – бросив шубу на заднее сидение, охранник захлопывает дверцу и ставит джип на сигнализацию.

– В этом нет необходимости, – заверяю его, пытаясь поскорее отделаться от всего, что принадлежит Исаеву.

– Руслан Георгиевич дал распоряжение проследить за вашей безопасностью.

– Передайте ему, пожалуйста, что если он хочет обеспечить мне безопасность, пусть держится от меня подальше. И вы в том числе.

Добравшись до квартиры, дрожащими руками открываю замок. Проворачиваю ручку вместе с ключом. Сердце начинает колотиться как бешеное, стоит мне расслышать среди шуршащих звуков голос Нины Станиславовны.

Какого черта она здесь делает?

Почему именно сейчас, когда я собираюсь выяснять отношения с её сыном?

– Это твоя ошибка, сынок! Ты позволял ей слишком много. Много давал свободы! Господи, что у вас произошло? Полквартиры разгромлено.

– Мама, хватит с меня нравоучений, – голос Петра звучит зажато и глухо. – Мне очень хреново. Голова раскалывается. Вот-вот лопнет. Лучше подай мне аспирин. В верхней тумбочке возьми.

– Какой «мама, хватит»? Ты набрал меня, заявил, что умираешь! Я летела сломя голову. Чудом избежала ДТП. Где твоя жена? В кафе не появлялась. Я только что звонила туда. Где её черти носят? Что у вас за пьянки такие? Кто за вас работать будет? Оплачивать кредиты? Она дома хоть ночевала?

– Я не помню. Кажется, да…

– Как это не помнишь? Чем она тебя напоила?

– Вчера мы собирались поужинать вместе. Я ждал её с работы… – Петя прерывается на стон.

Неудивительно, что после вчерашнего сексуального угара он себя плохо чувствует. Вот только не я его накачивала спиртным. Не я с ним спала в нашей постели, так что нечего сваливать на мои плечи чужой грех.

Вхожу в квартиру. Воспоминания накрывают меня с головой. Дышать приходится воздухом, пропитанным ароматом чужих женских духов и разлитым шампанским, которое за ночь превратилось в прокисшее вино. От этого микса становится дурно. Я всё ещё чувствую присутствие той женщины за дверью нашей спальни, поэтому перед тем, как пойти собирать свои вещи, направляюсь на кухню. На пороге появляюсь совершенно неожиданно.

– Здравствуйте, Нина Станиславовна. Здравствуй, Петя.

– Маша? – растерявшаяся свекровь оборачивается на голос нерадивой невестки. – Как давно ты пришла? И где ты была? Бармен сказал, что…

– Нам нужно поговорить, – теряя всякий интерес к её расспросам, перевожу всё внимание на мужа. – Без свидетелей. Нина Станиславовна, оставьте нас с Петром наедине.

– Дожили, – поражается едва не обомлевшая свекровь. Смерив меня презрительным взглядом, остаётся стоять у раковины со стаканом воды и таблеткой шипучего аспирина. – Родную мать выставляете за дверь? Объясните, наконец, что у вас произошло? Что за погром в зале? Почему разбита плазма?

– Маша? С тобой всё в порядке? – муж несколько секунд подозрительно рассматривает меня, а потом сосредоточенно начинает что-то прикидывать в уме. – У тебя новая одежда… Где ты была?

– Я не могу иметь новую одежду? – хмыкаю в ответ на его умозаключение, которое неприятно царапнуло где-то под грудью.

– Можешь, конечно, – Петя снова морщится от головной боли, не сводя с меня глаз, – но раньше ты не позволяла себе покупать такую… дорогую…

– Серьёзно? Тебя сейчас именно это волнует? Сколько денег я на неё потратила? А то, что вчера ты кувыркался в нашей постели с другой, тебя не волнует? Совсем? – возмутившись, ввергаю Петра в шок. Следом замечаю не менее удивлённую реакцию его матери.

Защитник

Руслан

– Что предпримешь? Девчонка тебе попалась совсем несговорчивая. Как лошадка норовистая. Такую быстро не укротишь, – хмыкает Дан, передавая мне папку с информацией на одного солидного бизнесмена, которого я хочу перехватить у достойного конкурента.

Бегло просматриваю материалы. Если выгорит, Соболь захочет реванша. Поэтому я должен до мелочей продумать свои действия, чтобы не позволить ему отыграться.

– Жди до вечера, – отвечаю, обратно переключаясь на Машу. Когда речь заходит об этой дерзкой колючке, приходится перечитывать абзацы по несколько раз. Цифры финансовых отчётов превращаются в абракадабру. – Есть у меня пара вариантов, как заставить её вернуться с повинной. Не хотелось бы идти на крайние меры. Но Маша так просто не сломается. Не из тех она баб, что схавают шлюшный контракт, принимая за договор о неразглашении. Она хочет стабильности в браке. Хочет романтики. Крепкую семью. Для неё «лёгкие» деньги не стоят в приоритете. Дан, включи-ка прослушку. Предчувствие у меня херовое.

Пока водитель на автозаправке заливает в бак топливо, решаю лично проконтролировать ситуацию. Кто знает, какие побочные эффекты у препарата, и как поведёт себя Авдеев во время разборок с женой. А в том, что она их устроит, я даже не сомневаюсь.

Галецкий активирует планшет, включает динамик. Первое, что врезается в уши, ядовитое шипение неизвестной мне женщины:

«…Захотели кофейню – мам помоги, у тебя же связи. Нужен кредит? Да пожалуйста! Мама сейчас устроит. Хорошую благодарность вы мне вынесли! Оба! Каким бы не был мой сын – это мой ребёнок! И я всегда буду на его стороне. Когда родишь, Мария, тогда ты меня поймёшь. Если родишь…»

«Мама, хватит! Пожалуйста, уйди. Мне нужно поговорить с Машей наедине».

«О чем? О том, чего ты не делал? Потом будешь локти кусать, сынок. Хочет развод, дай ей этот чертов развод, и пусть живёт, как знает».

«Мам».

«Да ухожу я, ухожу. Только зачем тебе женщина, которая не в состоянии родить?»

– Вот… стерва, – возмущается Дан, прерываясь от прослушивания диалога на устройстве. – Повезло же ей со свекровью.

– Беспринципная сука. Таких сейчас полным-полно, – отвечаю, интуитивно выуживая из кармана смартфон. Диалог снова оживает.

«Маш! Объясни, что за цирк ты перед ней устроила? Какого хрена ты выдумываешь эту гребаную ложь? У тебя кто-то есть?»

– Здесь погромче сделай, – отдаю команду Дану, набирая Лиса, чтобы лично уточнить ситуацию.

«Отпусти! Мне больно!» – взвизгивает Маша и на какое-то мгновение замолкает. Из динамика доносится лишь её учащённое шумное дыхание, словно у загнанной в ловушку жертвы. Понять, что там происходит, невозможно. Адреналин тотчас бьет в голову, перетекая напряжением в мышцы.

– Только этого не хватало, мать твою! – внутренне напрягшись, отдаю команду: – Рома, вытащи её оттуда! Срочно! Дан, мужу видосик скинь. Пусть порнуху посмотрит.

– А девчонку куда, Руслан Георгиевич? – уточняет Лис. – Опять к вам?

– Куда скажет, туда и отвезёшь. Пока что, – добавляю, прижимая кулак к губам. Задумчиво перевожу взгляд в пустоту. В динамике всё ещё висит давящая на нервы пауза.

Вроде бы нелюбимая женщина, а внутри от её вскрика царапнуло. Накрыло яростью. Потому что уже присвоил. Потому что она МОЯ. И никакой обиженный жизнью имбецил не смеет прикасаться к её телу.

– Понял, – отзывается Лис, вырывая меня из раздумий.

– Действуй, – произношу и вырубаю связь.

«Значит, святошей прикидывалась, а сама шлюха шлюхой!? Да, Машка? Что за засосы, мать твою?! Не помню, чтобы я оставлял такие отметины у тебя на шее. Мама была права. Она видела тебя насквозь, а я, идиот, не верил ей…» – Авдеев не даёт мне времени, чтобы остыть.

Галстук начинает сдавливать горло, как удавка. Дергаю ворот – с щелчком отскакивает пуговица. Приходится резко выдохнуть скопившуюся в груди разрушительную энергию и направить жёсткий взгляд на экран планшета, на котором вытанцовывает диаграмма мужского голоса.

– Имбецил, – выцеживаю я, окончательно срывая галстук с шеи. Небрежно бросаю его поверх бумаг, лежащих рядом на сиденье джипа.

– Не кипятись, – говорит Дан, отмечая время на наручных часах. – Лис всё разрулит. Наверняка уже замок вскрыл.

– Лучше бы сидела спокойно в моём доме… Пигалица, твою мать! Решил бы проблему сам – так нет же! Какого хера бабам неймется устраивать разборки и лезть на рожон?

«А ты у себя спроси!» – реплика Маши раздаётся совсем не в тему, словно адресуется мне. Чертыхнувшись, продолжаю вникать в разговор. – «Но ты же не помнишь? Да, Петя? Может быть, я сбежала вчера из дома, потому что мне не понравилось!»

«Блять! Да что ты мне голову морочишь? Сначала заверяешь, что я трахался здесь с другой, затем утверждаешь, что засос мой? Ты спятила?»

Лицо Дана покрывается багровыми пятнами. Плечи начинают подрагивать от сдерживаемого хохота.

– Она невыносимая… – выдавливает Галецкий придушенным от смеха голосом. – Ты с ней поседеешь раньше времени. Инстинкт самосохранения у девчонки отсутствует напрочь.

«Хватит притворяться! Ты склонял меня к групповому сексу! Давай прекратим этот бесполезный диалог и разойдёмся в разные стороны. По-хорошему, иначе…»

«Иначе что?» – рявкает Авдеев. – «На кой черт ты сейчас мне врешь, сука?!»

«Пусти меня, псих!» – Мария взвизгивает. Следом из динамиков доносится глухой удар об стену затылком. Вытолкнув отчаянный скулёж, Маша начинает шумно глотать воздух.

«Отпусти её, сейчас же!» – баритон Лиса взрывает пространство на пике моей ярости, действуя на меня отрезвляюще.

Сцепив зубы, одобрительно прикрываю веки. Идея с жучком сработала безотказно, тем самым подтвердила мои подозрения. Хорошо, что Маша в порыве гнева не сорвала с себя цепочку. Не факт, что не сделает этого при первой же возможности, как только вспомнит о ней.

Неприятное расставание

Маша

Растерев дрожащими пальцами гортань, срываюсь в спальню. На глаза наворачиваются слёзы. Кожа на шее жжёт. Я всё ещё чувствую на ней цепкие пальцы мужа. Он никогда не причинял мне физической боли, а после вчерашнего вечера будто с цепи сорвался. Схватив за горло, впечатал в стену так, что пришлось приложиться затылком о твёрдую поверхность. Перед глазами до сих пор мельтешат звездочки. В ушах гулко отдаётся каждое его слово. Сердце в груди разогналось, как будто совершает последний решающий забег.

Это какой-то кошмар.

Почему так?

Ведь было у нас всё хорошо, в каком-то смысле этого слова.

Пусть не идеально, зато как у большинства людей…

Да, мой муж не подарок. Он не ангел и не миллионер с безлимитными возможностями, но мы с ним столько всего вместе пережили. И даже были счастливы. Он поддержал меня, когда я лишилась родного человека.

Мне сложно поверить в то, что наш брак рухнул. Мы оба как будто врезались на скорости в айсберг. Петя в рыжую незнакомку. Я в того, кто перевернул весь мой мир с ног на голову. В этом плавании наша семейная жизнь под названием «корабль любви» потерпела крушение и пошла ко дну.

В спальне, как только в неё захожу, сразу же становится душно и дурно. Пол начинает шататься под моими ослабевшими ногами. Направляясь к кровати, пытаюсь не думать о вчерашнем. Но смятые простыни на матрасе как будто нашёптывают мне: «Смотри, Маша, смотри, что они здесь вчера вытворяли. Твой муж ещё тот жеребец! Кобель драный, каких свет не видывал…»

– Чертов придурок… Всю жизнь мне сломал, – всхлипываю, опускаясь на колени. Вытаскиваю из-под кровати огромный дорожный чемодан. Забросив его на край матраса, встаю и открываю крышку.

Перед глазами всё плывёт от слёз, а во рту – металический привкус крови. Кусая губы, стараюсь не рыдать в голос. Больше не хочу унижений. Скорее бы собрать то, что необходимо, и свалить отсюда прочь. Находиться в этой комнате, пропахшей изменой, невыносимо тяжко, как и вспоминать то, что я сама опустилась ниже плинтуса, отдавшись первому встречному. Могла бы не спать с Русланом, и совесть была бы чиста.

Но случилось то, что случилось. И этого не изменить.

На кухне повисла тишина. Как будто время застыло и Петя вместе с ним. Никаких повышенных тонов и громких разговоров не звучит. Может оно и к лучшему, что охранник Руслана не уехал. Поднялся следом за мной, чтобы убедиться в моей безопасности.

Как он зашёл в квартиру?

Свекровь однозначно захлопнула дверь, которую без ключа не открыть. Причём громко захлопнула.

Хотя уже неважно. Люди Исаева звезду с неба достанут, если хозяин прикажет.

Хорошо, что худшее осталось позади.

Сгребая с полок зимнюю одежду и бельё, думаю о том, что мне предстоит искать новое жилье. На это уйдёт неделя-две, не меньше. Придётся временно обустроить свой рабочий кабинет под спальню, что не слишком радует. Свекровь наверняка станет настаивать на продаже нашего небольшого бизнеса. Теперь Пётр её точно поддержит. Мне либо придётся выплатить мужу его долю, что сейчас нереально сделать, либо продать кафе, чтобы покрыть кредит. Но кто его купит за те деньги, которые мы должны в банк? Если только случится что-то невероятное…

Выдохнув разочарование, я с трудом закрываю крышку чемодана. Унести с собой все свои вещи никак не получится. Позже решу, как забрать остальные, если свекровь не выбросит их на помойку раньше, чем я за ними вернусь.

В коридоре снимаю с вешалки пуховик. Просовываю в него руки. Ощущения такие, как будто на каждое запястье надели по свинцовому браслету. Они тянут вниз, заставляют руки опускаться.

Ещё вчера эту квартиру я считала своим домом, а сегодня мне приходится покидать обжитое уютное местечко. Мой мир снова рухнул. Я в отчаянии. Как буду жить дальше? Как объяснить своему отцу, что я с Петей развожусь? Это будет для него очередным сокрушающим ударом.

– Это подстава чистой воды! – голос мужа неожиданно прорезает временно повисшую тишину. Я вздрагиваю от грохота свалившейся на пол табуретки. – Видеомонтаж! Враньё! Мужик, блять! Кто ты вообще такой?! Что за дичь вы мне впариваете? Какого хера ты сюда приперся? Думаешь, я поверю в эту смонтированную чушь?

«О чём это он?» – застываю в шаге от двери, придерживая чемодан за ручку. Хотела убраться по-тихому, но возобновившийся спор мужчин заострил на себе внимание.

– Это не чушь, – уверенно вещает безопасник Руслана. – Пить нужно меньше и принимать перед контактом всякое дерьмо, чтобы память не отшибало.

– Какое, мать вашу, дерьмо? Я не употребляю дурь. Если только… Да, блять! Этого не может быть! Маша! Машка! Родная! – дверь кухни распахивается. Растерянный до трясучки Пётр пересекает порог, хватает меня за плечи, к себе разворачивая. Встряхивает.

Вцепившись намертво в ручку чемодана, подавляю новую волну отчаяния. Нельзя его жалеть. Как прежде уже не будет. Всё, что у нас было – мы оба разбили вдребезги. Теперь не склеишь…

– Маша, постой. Малыш, послушай… Маша, я не помню, что было вчера. Ей-богу не помню. Это какой-то треш. Эти твари что-то со мной сделали. Она опоила меня, зачем-то сняла всё на камеру. Прислала мне видео. Маша… Машка! Скажи же что-нибудь! В глаза мне посмотри!

– Это не меняет сути, – говорю сдавленным голосом, поднимая на мужа глаза. Слёзы снова наворачиваются и скатываются по щекам. – Всё уже случилось, Петя. Ничего не отмотаешь назад. Не изменишь. И я не могу изменить. Пусти.

Пытаюсь вырваться, не в состоянии долго смотреть мужу в глаза. Я тоже не святая. Согрешила ему назло. Но Пётр не отпускает. Все также крепко держит меня, прислоняясь лбом к моему. От этого ещё больнее. То, как его потряхивает от происходящего, нельзя не заметить. Я чувствую напряжение Пети каждой клеточкой своего тела, но не могу простить и забыть. Не верю ему больше. Увы, наш брак уже не спасти.

Бабский монастырь

Маша

Ну уж нет. Домой к Руслану Георгиевичу я не собиралась возвращаться. С лихвой хватило проведённого с ним времени. Поэтому в машину я села молча, чтобы больше не нагнетать обстановку. Охранник, забросив мой чемодан в багажник джипа, как и обещал, отвёз в кофейню. Спокойно выдохнуть удалось лишь тогда, когда подчинённый Руслана покинул стены здания, в котором я работаю.

После обеда народа здесь собралось немало. Пришлось трудиться в поте лица. Думать о случившемся разговоре с Петром было некогда. Под вечер, выплатив чаевые бармену, отправила его домой. Договорилась о встрече с Милой. Ужинать в ресторане я отказалась. Тогда Мила заказала роллы и купила бутылку коньяка с мужской фамилией для создания лучшей атмосферы. После третьей рюмки крепкого напитка меня немного развезло и жить стало легче.

– Представляешь, он напугал меня до чёртиков! Сказал, что мне на него плевать. Вот такие вот дела, подруга.

– Это манипуляция с попыткой внушения чувства вины. Забей на Петра. Тебе нужен настоящий мужик, чтобы не ты его содержала, а он тебя. Чтобы на ручки брал, когда тебе захочется побыть маленькой девочкой. Чтобы приласкал, когда станет грустно. Чтобы убаюкал, когда у тебя будет бессонница…

– Хорошо, что ты пришла… – всхлипнув, опрокидываю в себя коньяк. Жидкость, растекаясь по горлу, приятно обжигает. Согревает и начинает играть в голове другими красками. – Мне так тебя не хватало, Мил…

– Охренеть, какой же твой муж всё-таки козёл! – заключает подруга, выныривая из краткого задумчивого оцепенения. – Хорошо, что ты мне позвонила, Машуль. Давай ещё выпьем. Наливай!

Наполняю бокалы. Себе спиртным, подруге – яблочным сидром. Из-за беременности ей пить нельзя, а вот мне сейчас просто необходимо провести анестезию памяти, обезболить израненную душу. Забыться хотя бы до утра. А утром, как Петя, сделать вид, что нихрена не помню из вчерашнего. Кроме оговорённого развода, разумеется.

– Предлагаю тост за везение, – говорит подруга, поднимая свой бокал.

Подцепив палочками ролл, выпиваю до дна, после чего отставляю пустой бокал и закусываю.

– Скорее не за везение, а полный крах моей семейной жизни, – говорю я, пережёвывая мясо лосося.

– Маш, тебе нужно пожить для себя любимой. Хватит жалеть о разбитых горшках. Найди себе мужчину для плотских развлечений. Только не какого-нибудь дилетанта, а такого, чтобы ты с ним получала максимум удовольствия. Женщине нужен секс. Без секса мы стареем. Становимся ворчливыми бабами. С такой любовью к себе ты раньше меня бабушкой станешь. Посмотри на себя. Синяки под глазами. Это же кошмар!

– Беспорядочные внебрачные связи к добру не приводят. Ты же знаешь, Мил. Это не моё. Да и не умею я, так как ты, охмурять мужчин.

– Ой, да ладно тебе. Если бы это было так, я бы не встретила своего Андрея. От мужчин нужно брать все, что хочешь. Хочешь, люби их, а хочешь ненавидь. Главное, чтобы они тебя любили. Ты у меня красавица, активистка, комсомолка, персик, а не женщина! Одевайся вот так, как сейчас, и они добровольно будут падать штабелями к твоим ногам.

– Мил, хватит. Мне не по карману такой расклад. Давай замнём эту тему. У меня отец больной. Мне за ним присматривать надо. А с этими ухажерами сначала романтика, театры, Бали, а потом это всё заканчивается. Мишура куда-то исчезает, высасывается чёрной дырой, и наступают суровые реалистичные будни.

Я говорю с Милой, а рука отчего-то тянется к телефону. Наверное по привычке. Я всегда звонила Петру, когда задерживалась в кафе до поздней ночи. Вот и сейчас, взяв в ладонь мобильный, какого-то черта гипнотизирую экран. Он внезапно оживает. Загорается. Заставляет меня вздрогнуть от прозвучавшего короткого сигнала.

«Тот, который Исаев», похоже, не думает оставлять меня в покое. Видимо, не понравилось моё решение насчёт шубы.

Открываю смс.

Если бы не Мила с её коньяком, наверное, я бы этого не сделала. Зачем? Лучше включать игнор, если не хочешь продолжать общение с определённым человеком. Не стоит давать мужчине лишний повод думать о том, что он тебя всё же интересует. Но сейчас определённо не тот случай. Сейчас тормоза отказывают и здравый смысл притупляется алкоголем.

А может быть, я просто себе вру? Потому что последние несколько часов я только и делаю, что возвращаюсь к нему в мыслях, вспоминая нашу прошлую ночь…

Это был взрыв двух вселенных. Что-то невероятное. Слишком эмоциональное, отпечатавшееся в каждой клеточке моего тела специальным кодом памяти. Стоит мне вспомнить мельчайшую деталь его образа, имя, запах, и меня накрывает ощущениями. Тело бесконтрольно реагирует на раздражители, связанные с Русланом.

Неужели мне и вправду не хватает этого мерзавца?

Встряхнув головой, как от наваждения, решаю, что это всего лишь гормоны. Выброс адреналина, не более того.

Руслан точно не мой человек. Для него нет ничего святого. Только похоть и вынужденный интерес.

«Приезжай на ужин. Я вышлю за тобой машину», – читаю его короткое и лаконичное послание. Чего уж там, господин Исаев не заморачивается с написанием красивых беспроигрышных фраз. Отказов, потому что не принимает.

– Как у тебя всё просто… – хмыкаю я, повторно перечитывая смс.

– Кто это? Пётр? – Милана приподнимается со стула, устремляя взгляд на экран.

– Неа. Кандидат в фиктивные мужья.

– Тот самый, о котором ты вчера рассказывала? – округляет глаза.

– Угу…

– А сейчас чего он хочет?

– Поужинать со мной. Затем, видимо, потрахаться. Чего желать мужчине с зашкаливающим тестостероном и сорванными тормозами?

Мила щурится, как будто пытается что-то вспомнить.

– Слушай, Маш, тот чёрный внедорожник с охранником тоже его? – жестом показывает на зал, где выключен свет. Мы решили праздновать в кабинете, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих по ту сторону окон.

Переписка

Руслан

– Я изучил ваше предложение, и меня оно не устроило. Я не тороплюсь спускать землю с молотка. Тем более, этими участками заинтересовался ещё один покупатель. Вдобавок ко всему прочему земля расположена у моря, – заявляет клиент, которого моя команда профессионально окучивала ровно месяц.

Месяц! Мать его!

До сегодняшнего дня я был уверен, что сделка пройдёт гладко, и Соболю не удастся перетащить Горского на свою сторону, но под вечер что-то пошло не так. Как будто звёзды не возжелали сойтись. Он должен был явиться с окончательным решением, и уж точно не для того, чтобы дополнительно вытрахать мне мозг.

Оторвав взгляд от планшета с расчётами, я удивляюсь его словам.

Не может быть, чтобы он не понимал своей выгоды в этом деле. Если только Соболь не предложил сумму побольше, в чём я, конечно же, сомневаюсь. Это было бы грубой непрофессиональной ошибкой. Безумием. Выбрасывать деньги на ветер во имя соперничества не станет ни один из нас.

– Указанная стоимость вашей земли завышена в пять раз относительно рыночной, – пододвигая к нему планшет, стилусом подчёркиваю цифры. – Ни один уважающий себя бизнесмен не заплатит вам больше того, что предлагаю я. Это потолок, чтобы не сделать проект убыточным.

– Да, вы правы, – кивает Горский, задумчиво почёсывая бороду. – Предложенная вами цена выше, чем я думал, а это значит, что земля вам очень нужна. Очень! Руслан Георгиевич, – он сощуривает хитрый взгляд, наивно полагая, что прижмёт меня этой информацией к стенке. Аналитик хренов.

Выдержав нужную мне паузу, решаю поставить клиента перед фактом. Не люблю я растягивать время как резину. Не в моём стиле.

– Ваша земля годится для строительства спортивных сооружений. У меня есть заказ, и я получу ваши участки любым путём. Пока что я предлагаю вам выгодную сделку. У вас есть пара минут, чтобы обдумать её. Второго такого шанса я вам не предоставлю. Ваше упорство приведёт к непомерным суммам налогов, – подчеркнув положение собеседника, откидываюсь на спинку кресла. Зная его слабые стороны, продолжаю давить взглядом. Пара минут и клиент созреет. Расколется как пить дать.

– Вы давите на меня, господин Исаев. У вас акулья хватка и умение вести бизнес, но…

– Бизнес не терпит слабаков, – напоминаю, резко высказавшись. – Вам это тоже известно, не так ли?

– Тогда у меня встречное предложение. Вы сделаете меня своим инвестиционным партнёром.

– Исключено, – отсекаю малейшую возможность мной манипулировать. – Я сам управляю своими инвестициями.

– Я желаю получить франшизу. Это моё последнее слово.

Втянув поглубже порцию воздуха, медленно выдыхаю. Сегодня и вправду какой-то безумно дурной день.

Хрена лысого тебе, а не последнее слово! Что ещё за «дери-бери», мать твою?!

– Никита Андреевич, давайте смотреть правде в глаза, – усмехаюсь, подавляя в себе выброс жгучей ярости. Выровнявшись в кресле, наклоняюсь чуть вперёд и продолжаю, не сводя взгляда с опешившего Горского: – Эта земля слишком дорого вам обходится. Вам просто на руку от неё избавиться. Я предложил более, чем выгодную сделку. Так какого хрена вы ломаетесь как… российский автопром? Содержание этих участков вас разорит – это во-первых. Во-вторых: когда я заключаю сделку, я играю по своим правилам. Это закон. Мой закон. Цена, предложенная мною, окончательная и обсуждению не подлежит. Вот контракт, – раскрывая перед ним папку с документами на подпись, опускаю на стол перо, – вот ручка. И только вам решать, что с этим делать дальше. Вы либо становитесь богаче на несколько сотен тысяч долларов, либо теряете намного больше. Соболев даст вам на пятнадцать процентов меньше. Это гарантия. Хотите со мной поспорить? – вынудив собеседника опустить взгляд на бумаги расслабляюсь, подхватывая со стола мобильный.

– Дайте мне пять минут. Мне нужно посоветоваться с моим юристом, – сообщает мне с тягостным вздохом, в который раз принимаясь перечитывать договор.

– Как вам будет угодно, Никита Андреевич, – пользуясь случаем, беру небольшую паузу. Активирую экран. Вбиваю смс:

«Приезжай на ужин. Я вышлю за тобой машину»

Думал, сегодня не стану лично вмешиваться в её жизнь, но хрен там. Тяга к Марии оказалась намного сильнее моей выдержки. Особенно сейчас, когда внутри всё стягивает адским напряжением и, как никогда, хочется расслабиться. Затащить девчонку в постель и на какое-то время забыться в её тёплых объятиях.

Пока Горский по десятому кругу выясняет у юриста одни и те же вопросы, я продолжаю тупо гипнотизировать экран.

Паршивка смс прочла, но торопиться с ответом не стала. Выдержала паузу и только тогда соизволила отреагировать.

«Ты о той, которая не уезжала с тех пор, как доставила меня в кофейню? Ты отдал охраннику приказ следить за мной?»

Ухмыльнувшись, качаю головой.

Эта женщина скорее сведёт меня с ума, чем позволит расслабиться рядом с ней.

«Это для твоей же безопасности», – заверяю её.

Ответ пишет долго. То ли стирает и переписывает заново, то ли пытается настрочить простыню из лестных слов. За это время я успеваю добыть информацию от Лиса, что Маша в кафе не одна. По всей вероятности с подругой, которая заявилась к ней на шабаш со своей выпивкой.

Жопой чую, это экстренное собрание – не к добру! Пьяные бабы – это катастрофа всемирного масштаба. И если пьянку нельзя предотвратить, её лучше возглавить.

Как только я прихожу к такому выводу, прилетает смс от колючки:

«Иди в задницу, мистер Локомотив. Маша с сегодняшнего вечера для тебя больше недоступна. Считай, что я умерла, отправилась изучать космос или затерялась на полуострове Юкатан, чтобы убедиться в правдивости теории о величии мужского достоинства ацтеков…»

«Кто бы сомневался, чтобы Мария, да не съязвила», – ухмыльнувшись, продолжаю блуждать взглядом по тексту. Перечитываю его между строк. Ясно как божий день: у девочки душа в рай понеслась. Уже и лыжи навострила в поисках приключений. Только нихрена у тебя не выйдет, заноза колючая. Твой потолок – стриптиз в моей спальне. Причём под звуки непристойных хозяйских ругательств. Затем я решу: казнить тебя как следует или помиловать за такой откровенный посыл.

Шокирующее известие

Руслан

Закончив пересматривать почту, закрываю ноут. Набираю Машу.

На вызов девчонка не отвечает. Полный игнор.

Сбрасываю к чертовой матери звонок, следом набирая Лиса.

– Рома, доложи обстановку, – нервничаю, потому что с этой стервой все идёт не по плану.

С Машей, как на войне, не знаешь с какой стороны прилетит.

– Девчонки всё ещё в кофейне. Никто не выходил, – отчитывается Лис.

– Отлично. Мы скоро подъедем. Смотри в оба за ними, – отключаюсь, откидываясь на спинку сиденья. Шумно выдыхаю. Вперившись в окно автомобиля, размышляю, что делать дальше. Трубку не берёт, а значит, вероятность того, что Маша мне откроет дверь, сводится к нулю.

– Прослушку включить? – Дан врывается в мои мысли, попутно изучая какие-то графики на своём планшете.

– Да ну на хуй! – выпаливаю я. – О том, какой я мудак, я уже наслышан. Ничего приятного в пьяном бабском трёпе нет и не было никогда. Не люблю я поддатых женщин. Это полный трындец!

– Ммм… Зато как они, пьяные, любят… – протягивает Галецкий, как будто вспоминает что-то слишком охренительное из своей интимной жизни.

В этот момент подсознание решает сыграть со мной злую шутку. Память выдаёт образ Марии во время оргазма, и тело мгновенно реагирует на всплывшую в голове картинку. Волна жара, сорвавшись по венам, ударяет в пах, раскатываясь по нему горячим возбуждением.

– Любят. Если только не превращаются в мёртвые брёвна, – в груди спирает от нехватки воздуха. Схватившись за ворот рубашки, несильно дергаю, чтобы ослабить натяжение. – Дан, подай мне сигарету. У меня после её выкрутасов мозги набекрень встают. Трубку, зараза, не берёт. Думает, я буду с ней цацкаться? Да с хрена?!

– Не кипятись. Мы в пяти минутах езды от кофейни. Ты сегодня дожал Горского. Сделка в кармане. Пора бы уже расслабиться, – Галецкий поворачивает ко мне планшет, указывая стилусом на мигающую красную точку внутри выделенного им объекта. – Маячок на месте. Рома на стрёме. Поймает беглянок, если надумают улизнуть.

– Если они окажутся в состоянии передвигать ластами… – прикинув возможное разворачивание дальнейших событий, на автомате принимаю вызов от Лиса. – Да. Слушаю, Рома.

– Руслан Георгиевич, в кафе начался пожар! Барная стойка воспламенилась и горит вовсю, – охранник докладывает ситуацию, которая совершенно не вяжется в моей голове с реальностью.

Что там, нахрен, происходит?

Выпрямляюсь, пытаясь сосредоточиться на сказанном, но голос на том конце трубки всё больше и больше забивает мою голову, затрудняя мыслительный процесс.

Вскидываю на Дана озадаченный взгляд.

– Я стучал в окна. Ломился в дверь, – продолжает Рома, а я вздрагиваю, словно от электрической волны, прокатившейся в одно мгновение по всему напряжённому телу. Вспотевшей ладонью едва ли не до хруста начинаю сжимать мобильный.

– Бестолку, Руслан Георгиевич. Девчонки не открывают!

– Какого хера ты несёшь? – рявкаю, сглатывая подступивший к горлу ком.

– Вызвал пожарных. Сейчас менты приедут, – басит Лис, не переставая.

Чувствую, как спину обжигает неприятный холодок, а грудь, наоборот, сковывает горячими кольцами, зажимая под рёбрами лёгкие.

– Блять! Лис! Ты как за ними смотрел? Ломай дверь, к чертовой матери! Расхеряч окно, делай что хочешь, вытащи мне Марию! Слышишь?!

– Так точно!

– Макс! – обращаясь к водителю, повторно набираю номер девчонки. – Поднажми на газ! Походу добухались.

Давно меня так мощно не колотило от бабских закидонов, от женщины в целом и от всего, что с ней связано. Теперь можно считать это каждодневным ритуалом.

За что боролся, Руслан, на то и напоролся.

– Ответь же, мать твою, – хрипло рычу в телефон. – Возьми трубку.

Маша продолжает молчать. Я, как дурак, держу сотовый у уха, нервно слушая какой-то рингтон, установленный на неё. Звук начинает раздражать до зубного скрежета. Вырубаю к чертовой матери, бросая на сиденье. Как только Макс тормозит позади внедорожника Ромы, выскакиваю прочь из салона в морозную мглу. Мои люди следуют за мной.

Первым делом бросаю взгляд на полыхающее заведение и тут же цепенею от ужаса. Даже отсюда, через большие разбитые окна кофейни, видно, как яркие всполохи огненных языков пожирают оборудование и мебель.

Спустя несколько секунд сосредотачиваюсь на пожарных машинах с мигалками, на прибытии скорой помощи. Народу до хрена. Спасатели суетятся. В суматохе не нахожу Лиса. Сердце в груди начинает биться, как заведённое, от картины которую вижу.

– Лис, ты где? Да! Прибыли! – кричит в телефон Данила. Режущая слух сирена застывает в ушах, набирая обороты. Я прикрываю глаза, сжимая кулаки до хруста суставов и молю Бога, чтобы Маша была жива. Жива, блять! Потому что её гребаная мобилка ещё не сгорела в том аду, который я наблюдаю собственными глазами. Я отчётливо слышал в трубке вызов.

Аааа, мать твою!!! – издав немой крик, растеряно хватаюсь за голову. Меня пробирает дрожь, но не от холода. Мне жарко. Настолько жарко, что я стягиваю с себя распахнутое пальто, подставляя лицо навстречу летящим хлопьям снега. Почувствовав нарастающий страх, причину которого не в силах осознать до конца, срываюсь ближе к очагу пожара.

Свисток оглушает. Затем второй. Возникший из толпы парень в полицейской форме преграждает мне путь. Он лишь успевает открыть рот для команды, как в районе нескольких метров раздаётся оглушающий взрыв.

Резко сгруппировавшись, принимаю на голову летящие обломки с осколками. Сгоревший пепел посыпает сверху, словно дождь. Сердце как динамит. Взрывается синхронно, утяжеляя дыхание. Лютый ужас скрючивает меня пополам, сжигает тело точно также, как огонь разрушенные стены здания.

– Мааашшшаааа… – хриплю, поднимая отрешённый взгляд на орошаемые струями пены руины. – Где она? Что с девушками? Кто-нибудь ответит мне?

Спасайся, кто может

Маша

– Ну??? Что там? Что? Что он ответил? Маш, не томи, – не унимается подруга, вытирая салфеткой только что вымытые руки.

Вырубаю к чертовой матери мобилку и прячу её в задний карман джинсов.

В голове по-прежнему кисель вместо мозгов.

Вот лучше бы я её не слушала. Зачем ответила? Ну красивый Руслан. Ну при деньгах. Трахается шикарно, и что с того? Животное, оно и в Африке животное, с кучей тестостерона и охренительной внешностью.

– Ничего не ответил, – умывшись прохладной водой из-под крана, начинаю рассматривать своё отражение в зеркале. Плывёт. Приходится с трудом наводить резкость, чтобы оценить припухшие от укусов губы. Когда я нервничаю, я всегда их грызу. Веки в чёрных разводах от потёкшей туши. Плевать, что испорчен макияж. Здесь половина таких как я. Униженные сильным полом женщины уходят в отрыв, собирая по осколкам разбитые сердца.

– Судя по всему, – добавляю я, – Господин Исаев так обрадовался неожиданному звучанию моего голоса, что впал в предоргазменную кому.

– То есть… не кончил? – размышляет Мила с очень озадаченным лицом, а затем взрывается звонким смехом, заряжая меня позитивными эмоциями.

Смеёмся вместе до появления слёз. Как дурочки, ей-богу.

– А хрен его знает, – пытаюсь перевести дух. – Так же шумно он дышал вчера в душевой на пике оргазма… Блин, Милана, пусть идёт он лесом. И его охранник тоже. Хорошо, что люди Исаева не следили за служебным входом, иначе мы бы не смылись в этот клуб. Боже, здесь столько греха… Тебя Соболь убьёт, когда узнает о нашей тусовке…

– Ему сейчас не до меня. Был злой как чёрт. Сделку какую-то важную профукал. Умчался в Питер по делам. Маш, а давай у нас поживёшь какое-то время? – искренне предлагает Милана, поправляя на себе одежду. – Я поговорю с Андреем, думаю, он не будет против. Сегодня отдохнём как следует. Завтра выспимся и поищем тебе жильё.

– Нет, спасибо, Миланка, – с улыбкой отвечаю я, бросаясь подруге на шею и крепко обнимая её. – Ты у меня самая добрая. Самая лучшая, но я как-нибудь сама разберусь со своими проблемами. Не хочу вас стеснять. И не буду. Тем более, мне работать надо. Кафе не должно терпеть убытки, – чмокнув её в щеку, отстраняюсь.

– Упрямая, – ворчит Мила, разочарованно выдыхая.

– Угу, – соглашаюсь я, не в силах стереть дурацкую улыбку с лица.

Меня слегка пошатывает. Голова кружится из-за спиртного. Так много я ещё не пила. Когда в помещении клуба стало совсем жарко и дурно, пришлось скрыться в уборной и освежиться холодной водой.

– Тебе полегчало? – спрашивает подруга, поправляя мою причёску.

– Немного. Кажется, на сегодня с меня хватит «горючего».

– В караоке споём?

– Я тебя перепою! Ты же знаешь.

– А я и не претендую на премию «Золотой граммофон». Это ты у нас звезда, – хохочет Мила, утягивая за собой на выход.

Отходняк

Маша

Прихожу в себя на мягкой двухспальной кровати. Ощущение такое, что вчера совершила нечто из ряда вон выходящее. Впридачу ко всему этому ужасно раскалывается голова. Щемящее чувство стыда не отпускает.

Боже, сколько я вчера выпила?

И зачем я приперлась к Милане домой? Я точно помню, что не собиралась этого делать.

Или не к Милане…?

Не решаясь поднять отяжелевшие веки, аккуратно провожу ладонями по атласной простыне, старательно изучая границы вокруг себя.

Отсутствие мужского тела в постели приятно радует.

С облегчением выдыхаю.

И всё-таки, куда меня занесло? Неужели к одному из фанатов моих вчерашних музыкальных импровизаций?

И где пропал угрюмый Исаев? Или он мне приснился? Разве не с ним я пыталась потанцевать сальсу, вешаясь на шею, как последняя шлюха?

Вот, черт…

Что вчера было вообще?

Стянув с себя пуховое одеяло, сажусь на постели. С трудом разлепляю заспанные глаза. На мне чистая мужская футболка больших размеров, а вот белья нет.

Ни трусов, ни лифчика!

И я в упор не помню, где и с кем я их потеряла.

Новый приступ головной боли вынуждает поморщиться и помассировать виски, но даже похмельный недуг не мешает оценить просторную спальню в пастельно-коричневых тонах. Сразу ощущается дороговизна и хороший вкус дизайнера. В похожей я проснулась вчера. В доме Исаева. Либо в последнее время мне везёт на состоятельных мужчин, либо я снова влипла по полной…

Что, если сон с Русланом, вовсе не сон? Размер одежды вполне соответствует его высоченной фигуре. Много ли у меня знакомых поклонников под два метра ростом? То-то и оно, что только один.

Божжжеее…

Но как он меня нашёл? Хотя о чём это я? Для этого у популярного архитектора есть Дан. Человек со сверхъестественными способностями.

А Мила? Куда подевалась она?

Столько вопросов и ни одного ответа.

Мобильный нахожу на прикроватной тумбочке, рядом со стаканом воды, таблеткой шипучего аспирина и бутылкой «Боржоми». Если хозяин дома позаботился о моём самочувствии, значит не всё так плохо, или я ошибаюсь? Краткая записка, выведенная уверенным размашистым почерком, говорит об обратном:

«Избавься от головной боли прежде, чем я вытрясу из тебя душу. Руслан».

И постскриптум, который едва не лишает меня дара речи: «Чувствуй себя как дома, принцесса. А лучше привыкай».

Сглатываю, испытав очередной всплеск непонятных эмоций. Настолько разных, что вот так сразу и не разберёшь: радоваться мне или рыдать.

Подорвавшись с кровати как ошпаренная, откручиваю крышку бутылки, залпом вливаю в себя достаточное количество минералки. Как только проясняется в голове, набираю Милану.

Подруга отвечает не сразу. По всей видимости, она ещё спала.

– Машка? – звучит её сонный голос. – Ты как, жива?

– Мил? – делаю короткую паузу, чтобы поглубже вдохнуть: – А что вчера было? Я ни черта не помню. То есть, помню, но не всё. После исполнения второй песни память начисто стерлась.

– Ты готова поверить моим словам, или сделаем вид, что ничего такого…? – вздохнув, Милана начинает хрипло хихикать в трубку, затягивая с ответом.

– Нет. Уж лучше расскажи мне правду во всех красках. Я должна знать, за что он хочет вытрясти из меня душу.

– Неудивительно. После того, как вы коротко пообщались по телефону, ты заказала три горящих шота. Выпила их залпом, умудрившись поджечь прядь волос и опалить губы. Затем отправилась на мини-сцену, собирать толпы поклонников. Тебе, кстати, удалось! Среди них были достойные кандидаты. Блин, Машка, ты, конечно, у нас звезда, а вот он – просто охренительный, – мечтательно протягивает подруга, погружаясь в личные воспоминания. – Такой себе лапочка с твёрдым характером и стальными нервами или яйцами. Как хочешь, так и называй.

– Ты о ком? Вчера я кокетничала как минимум с двумя… или с тремя… Черт, я даже имён не помню. Один из них, кажется, стоматолог-ортопед…

– Угу. С этим ты целовалась на спор после очередного «Б-52». Ему повезло меньше других. Полёт выдался неудачным.

– Господи… – прикрываю лицо ладонью, сожалея о вчерашнем позоре.

– Вообще-то я описывала твоего архитектора, которого видела на фотках и сразу же узнала в реале. В гневе он ещё красивее. От таких, Машка, рожают сыновей, а не бегут, куда глаза глядят.

– Ты серьёзно? Не начинай, Мил… – вспыхнув от стыда, едва не оседаю обратно на кровать. Приходится опереться на тумбочку и ещё раз пробежаться глазами по тексту.

Черррт! Как же я влипла…

– Похоже, что я шучу? – Милана задаёт вопрос, тем самым отвлекая меня от самопорицания. – Исаев появился как раз после того, как ты громко, в микрофон, послала какого-то Дана в пешее эротическое путешествие, цепляясь в плечи охреневшего диджея. Затем выцарапала у парня микрофон из рук и включила импровизацию:

«О, милый, где же ты был? Я бы тебе показала невероятные вещи. Меня преследуют волшебство, безумие, рай, грехи. Я увидела тебя и подумала: «О Господи, посмотри на это лицо! Он выглядит, как моя очередная ошибка!»

– О, нееет… – всё ещё надеюсь, что это шутка, бред, но Мила не пила спиртного. Ей незачем мне врать или пересказывать плохой сон.

– Должна признать, с английским у тебя всё хорошо, а вот с харизмой, Машуль, ты немного подкачала. Раскрепощённость и дикая сексуальность начали хромать, как только господин Исаев оторопел у тебя на глазах.

– Я это пела, глядя ему в глаза? Спрашивала: хочет ли сыграть в любовь, и что мы зайдём с ним слишком далеко?

– Естественно. Немного уклонилась от настоящего текста, но пофиг. Суть осталась та же. Он оценил твои старания. Обещал САМУЮ ПРЕСТИЖНУЮ НАГРАДУ.

– Черт! – бросаю растерянный взгляд на закрытую дверь. Это же не все строчки из песни. Если допела их до конца, мне точно не вынести его «престижной награды»… – Может запереться на ключ? – спрашиваю себя и следом выдаю: – Лучше бы я выбрала народную песню.

Ревность

Руслан

– Руслан? – Дан заглядывает в мой кабинет. Увидев, что не сплю, затаскивает гору пакетов, водружая их на близ стоящее кресло. – Новую одежду для твоей неугомонной звезды доставили. Ты в порядке? Я думал, ты задремал.

– В полном, – неуверенно проворчав, сажусь на диване, ероша волосы. – Не спится мне. Слишком дохуя проблем.

Выплеснув эмоцию в воздух, устало растираю ладонью лицо. Хочется выдохнуть и наконец расслабиться, а я, блять, не могу. Не хватает самой малости – выпустить пар. Каждая мышца в камень сжата, как после воздействия мощного электронного импульса.

Горю, думая о ней.

Всё чаще возникает желание подняться в спальню и разорвать её подушку к чертям собачьим. Прямо у Маши, мать её, на глазах! Чтобы неповадно было, так она меня… допекла.

– Уже бунтует? – Дан подозрительно косится на часы. – Думал, проспит до вечера.

– Хрен там. Оттачивает мастерство боевых искусств с моей подушкой. Видимо решила осуществить вчерашние угрозы. Господи, я с ней точно рехнусь. У нас с ней миллион точек соприкосновения, и в то же время ни одной.

– Это твой выбор. Я предлагал безопасный вариант с позитивными бонусами…

– Другой вариант мне не по душе. Рабочие уже ушли?

– Ещё минут десять, и закончат установку стёкол в ванной.

– Отлично, – сдвинув с места колёсико дозатора, ускоряю введение лекарства. Голоден как волк, поэтому растягивать лечебные процедуры нет никакого желания.

– Руслан, с Вершининым что решать будем?

– Если дочка станет упрямиться и не подпишет в ближайшие дни договор, направим к нему коллектора. Я сегодня отвалил херову кучу бабла! Отступать некуда, Дан. Пойду до конца. Нравится мне эта стерва. Моей станет по собственной воле, или сломаю, к чертовой матери! Устал я за ней бегать. Пора принимать конкретные решения. Времени осталось в обрез.

– У него сердце слабое. Надо как-нибудь помягче с ним.

– Чтобы помягче с ним, нужно пожёстче с Машей. Будет второй срыв. Она пока не в курсе произошедшего, – секунду посомневавшись, добавляю: – Либо девочка владеет прекрасным артистическим мастерством. Но мне, если честно, плевать. Я её хочу, и точка!

– Мария ради отца пойдёт на всё, бесспорно, но цена сделки может оказаться слишком высокой. Ты готов к тяжёлым последствиям вплоть до летального исхода единственного родного человека в её жизни?

Дан прав. Как всегда, блять, прав. Поэтому я ценю его как друга, как человека, которому полностью доверяю. Он – моя правая надёжная рука.

– Выясни всё о диагнозе Вершинина. Каждую мелочь. Кто лечил, какие препараты принимал, чем питался. Всё. Если нужна внеплановая операция на сердце, я готов её оплатить. Мать Яны поставил на ноги, и его поставлю. Маше об этом знать не нужно. Придумай какую-то акцию с благотворительностью, счастливую случайность, да что угодно. Не хочу, чтобы она всю жизнь была мне обязанной. Чувство долга её испортит. Превратит в тряпку. Понимаешь? Женщина не должна ползать на коленях в знак благодарности. Только, если хочет отсосать. С чувством и с расстановкой!

– Ты со своим азартом когда-нибудь встрянешь по полной, старик.

– Кажется, уже встрял… Ничего не могу с этим поделать. Не интересны мне бабы, которые ложатся под мужика из-за выгоды.

– Ладно. Пойду-ка я кофейку выпью. Затем попробую выяснить насчёт улик.

– Дан, передай Павловне, пусть она накроет в столовой обед на двоих. Через минут двадцать.

Галецкий уходит к двери, но перед тем, как открыть её, бросает взгляд на пакеты.

– Одежду отнести наверх?

– Сам отнесу, – добавляю, всё ещё пребывая в задумчивости.

В эту секунду дверь распахивается, оттесняя начальника охраны с прохода.

– О, уже проснулись, Мария Викторовна? – с доброй издёвкой произносит Данила, пропуская в кабинет по уши замотанное в белоснежное одеяло маленькое соблазнительное чудовище. – Как самочувствие?

– Хреново… – ворчит Маша, вплывая в мои владения. На нас обоих принципиально не смотрит.

«Интересно…» – продолжаю молча анализировать ситуацию.

– Хм… Серьёзно? – ухмыльнувшись, Дан проходится взглядом по длинному стёганому шлейфу, скользящему по полу, затрагивая его ботинки. Затем оценивает сутуленную спину Марии, которая тут же гордо выпрямляется, как только он добавляет: – Массаж шеи не желаете? Могу помочь очень быстро избавиться от мышечных зажимов.

– Знаю я, как вы делаете массаж нажатием одного пальца. Спасибо, не надо! – отсекает, ещё глубже зарываясь в одеяло, как камбала в песок. – Дан, оставьте нас, пожалуйста, одних, – наконец-таки, мадам удостаивает чести своим пристальным вниманием именно меня. Застывает на месте в недоумении. Щёки мгновенно вспыхивают румянцем. Слишком ярким, чтобы понимать, что Маша не просто испытывает смущение, она сгорает от стыда, при этом пытается не подавать вида.

– Руслану Георгиевичу нельзя волноваться. У него был сердечный приступ, – видимо, для надёжности, Галецкий решает приукрасить ситуацию. Чертяка. – Надеюсь, вы это примете во внимание?

– А как же, – скользнув по моему лицу своими сощуренными глазищами, девчонка принимается что-то судорожно соображать.

– Звучит не обнадеживающе, госпожа Авдеева. Если надумаете его убивать…, я буду рядом… под дверью. Учтите.

Ультиматум

Маша

– Может, хватит говорить загадками?

Я с силой захлопываю дверь. Пусть понимает, как киплю я внутри.

Поведение Исаева раздражает настолько сильно, что хочется его придушить.

«Это не ревность! Нет!» – пытаюсь убедить себя в том, в чём отнюдь не уверена. А тот факт, что он снова привёз меня сюда без моего согласия, подливает ещё больше масла в огонь. Из-за него я стала халатно относиться к своему собственному делу. Хорошо, что сегодня в кафе выходной. Если так и дальше продолжится, мои клиенты забудут туда дорогу уже завтра!

– А ты чего завелась? Ревнуешь к Юле? – его сексуальная хрипотца, которой он успешно привык пользоваться, вырывает меня из раздумий. Ощутив на коже скользящие мурашки, фокусирую зрение на волнующем меня объекте.

Руслан сидит на диване в расслабленной позе. Ноги широко расставленные. Как бы я не старалась игнорировать зону паха, всё равно выходит плохо. В домашних хлопковых штанах там всё слишком привлекательно… А торс с шестью рельефными кубиками, обтянутыми белой футболкой – вообще космос. Хочется прижаться к крепкой мускулистой груди, прикоснуться ладонями к широким плечам, в ответ почувствовать на себе тёплые сильные руки…

Вчера они сводили меня с ума. И сейчас сводят своим видом.

«Возможно, я ревную. Какая разница?» – выражаю глазами ответную реакцию. – «Тебе об этом знать необязательно, говнюк!»

Руслан ухмыляется. Явно понимает меня без слов. Поднимается с дивана и берёт курс в мою сторону.

Привычная лёгкость, с которой он себя ведёт, поражает. В отличие от него, меня сковывает напряжением. Мысли путаются, сбиваются, цепляются одна за другую. Мне сложно вычленять главные из потока второстепенных. Я теряюсь, глядя ему в глаза.

Он подходит всё ближе. Вальяжно вышагивая, надвигается на меня как бульдозер. Со всей своей бешеной энергетикой. Если бы не хотела казаться сильной, давно бы вжалась лопатками в стену. Не от страха, конечно. От его напора. Но я стою на месте, гордо вздёрнув подбородок. Жду, что же будет дальше. У меня не выходит прервать слишком сильное притяжение между нами. Оно действует изнутри, как что-то непреодолимое. Независимое от наших желаний. По крайней мере, так происходит со мной. Я так чувствую.

– Напрасно ты ревнуешь. Трахаться с тобой, позволь заверить, ещё то удовольствие… – произносит Исаев, останавливаясь напротив меня. Практически лоб в лоб.

В его глаза смотреть тяжело. Слишком лукавые. Безвозвратно затягивают в бездну, из которой не будет выхода. Он слишком прямой. Вынуждает меня краснеть. Чтобы не нервничать, инстинктивно опускаю взгляд на яремную ямку у него на шее. Слежу за тем, как под кожей трепещет вена.

Шея у него тоже красивая. Мощная. Распаляющая фантазии. Да он весь, как первородный грех. Сотканный из запретных желаний и соблазна. Я никогда не принадлежала такому типу мужчин. Рядом с ним я чувствую себя мотыльком, который вот-вот бездумно позарится на свет лампочки, обожжётся и умрёт.

– Наверное ты прав, – говорю я, размышляя о смертельной одержимости некоторых живых существ, а также о двойном смысле произнесённых им слов. – Я слишком проблемная женщина. Надеюсь, ты понял, что зря со мной связался?

– Хреновый из тебя психолог, Маша. Не пытайся внушать мне чушь. В моём случае это не сработает, – скользнув руками в щель, созданную краями одеяла, он обнимает меня за талию, притягивая к себе. Меня тотчас прошивает электрическим разрядом в двести двадцать вольт. Парализует. Обжигает, как глупую наивную бабочку. Задыхаюсь, утыкаясь носом в его грудь. Шестое чувство подсказывает, что нужно бежать, вот только ноги наливаются свинцом. Не слушаются. Будто прирастают к полу.

– Всё, что мне нужно было выяснить, я только что выяснил. А теперь перейдём к главному вопросу, который не даёт мне покоя со вчерашнего вечера.

Руслан скользит пальцами под футболку, обжигая мою кожу горячими плавными линиями. Проходится вдоль цепочки из позвонков к лопаткам и обратно, затрагивая ложбинку между ягодиц.

В этом месте становится особенно горячо.

Знает, паршивец, что я без белья и прекрасно этим пользуется.

Прежде, чем я успеваю возмутиться, его сильные ладони обхватывают мою задницу. Жадно сдавливая её, разводят ягодицы в стороны.

– Что ты делаешь? – шиплю, испытывая острое удовольствие.

Он как бы невзначай касается половых губ и возвращает руки обратно на попу.

Живот мгновенно вспыхивает огнём. Наполняется тягучей патокой. Дыхание сбивается, становится частым и прерывистым.

Боже, я пропала…

Ощущая сладкую пульсацию во влагалище, схожу с ума, в то время, как этот невыносимый мужчина склоняется над моим виском и шепчет:

– А на что это, по-твоему, похоже?

– Ты пристаёшь ко мне, – возмущаюсь, пытаясь вывернуться. – Отпусти!

Но хрен там! Впечатав меня в свой пах, Исаев крепко и надёжно фиксирует моё тело.

– «От этого у тебя либо захватит дух, либо останется ужасный шрам…» – издеваясь надо мной, напевает мою вчерашнюю импровизацию. Скорее мурлычет, но смысл остаётся тот же. – Твоя песня, – поясняет Руслан после глубокого, опаляющего вздоха.

Не, нет, нет, нет, нет… только не это…

Мы с Милой уже обсудили моё фиаско в караоке.

Достаточно с меня стресса.

Хватит!

– Расскажи мне о твоём длинном списке бывших, Маш… Ты обещала вписать меня туда последним… – хриплый голос ввинчивается в ухо, распаляя во мне невыносимое желание послать всё к чертям собачьим, эмоционально впиться зубами в его терпкие, как вино, губы и оторваться с лихвой…

Главное, не думать об этом.

Не поддаваться на провокации.

Пусть сам думает, что хочет, мне плевать.

– Господи, Рус, это всего лишь песня… Хватит… – едва не ною от отчаяния.

В его объятиях так хорошо, что тело начинает плавиться независимо от здравых мыслей, которые всё ещё проскакивают в моём мозгу.

– А мне показалось, что это был призыв, – чувствую, как его губы расплываются в улыбке. Щекоча ухо дыханием, он мягко командует: – Одеяло брось на пол.

– Нет! – вдруг нахожу силы твёрдо возразить. После ультиматума с таблеткой о сексе не может быть и речи. В ближайшее время, так уж точно. Если он на это рассчитывает, перебьётся.

– Маша, прекрати ломаться. Ты же сама хотела сыграть со мной в любовь. Помнится, даже намеревалась зайти слишком далеко. Намекала, что в совершенстве владеешь техникой минета. Что изменилось сейчас? Я никогда не испытывал подобного предвкушения… У меня даже сердце забарахлило. Представляешь?

– Я??? – ошарашено уставляюсь на наглое лицо.

Да быть такого не могло! Или могло..?

– Угу, – прищурив глаза и сексуально закусив губу, Руслан варварским образом захватывает в плен мою грудь. Накрывает её ладонью и принимается нежно растирать шершавой поверхностью сосок. – До кровати довела, а любви не дала… Так что буду тебя наказывать…

– Накажи Юлечку, – вырывается то ли хрип, то ли стон, на что он реагирует глухим гортанным смехом. Меня это задевает. Сама мысль о завтрашнем визите докторши бесит как никогда. – Если ты меня сейчас же не отпустишь, я оторву твою «ПРЕСТИЖНУЮ НАГРАДУ» под самый корень. Клянусь, я точно это сделаю! Я была пьяна! Ясно? Несла всякую дичь. Мне кажется, ты хотел сказать что-то важное.

– Убедила, – говорит он, вжимаясь губами в мой нос. Целует его. Зачем? Зачем он это делает? Чтобы ещё больше запудрить мне мозги? Его мягкие тёплые губы переворачивают во мне всё до основания. Рушат стены, которые я пытаюсь строить против его дьявольского обаяния. Стирают их в пыль. – Теперь я точно знаю, что ты подпишешь исковое заявление о расторжении брака. Садись за стол, Маша. Пришло время серьёзно поговорить.

Он разжимает объятия. Я оступаюсь. Ничего не понимая и теряя равновесие, еле удерживаюсь на ногах.

Мне становится неуютно. Прохладно. И даже одиноко в каком-то смысле.

– Какое заявление, ты о чём? – на секунду теряюсь и тотчас прихожу в себя, осознавая, что этот настырный мужчина ни перед чем не остановится. – То есть, я хочу сказать, если я решусь оформить развод, то точно без твоей помощи. Руслан, какого черта ты лезешь в мою жизнь?

Устремив взгляд на его широкую спину, отдаляющуюся вглубь кабинета, внимательно жду ответ.

Исаев, приняв серьёзный вид, молча открывает сейф, достаёт из него какую-то папку и шлёпает ею об стол. Затем отодвигает своё удобное кресло и жестом приглашает на него присесть.

Я медлю.

Черт! Вся эта ситуация напоминает какой-то квест.

Мы, как будто оба участвуем в чьей-то опасной, напряжённой игре, где грань между реальностью и выдумкой размыта. Невероятно сильный, закрученный сюжет, с кучей тупиков и загадок.

– Принимай меня за сумасшедшего, одержимого, упрямого, да за кого угодно. Мне плевать, Маша. Главное то, как ты реагируешь на меня. Эти твои настоящие эмоции и ощущения наилучшим образом дают мне понять, что я тебе небезразличен как мужчина. Хватит припираться. Давай сделаем друг другу полезную услугу и будем счастливы?

Как же у него всё ладно. А мне нужно эти пазлы сложить в общую картинку и переварить. Только сейчас, как назло, не выходит. Он будто вытащил меня из тёплого кокона и, как слепого котёнка, ткнул мордочкой в колючий снег.

– Может мне съесть очередную таблетку? – напоминаю ему о прошлой неудачной попытке сблизиться со мной.

Поморщившись, будто от лимонного сока, Руслан вынимает из папки какую-то бумагу и кладёт её на стол.

– Не язви. Для начала подпиши заявление. Если хочешь развестись быстро и безболезненно, сделай это сейчас. Остальное я решу сам с помощью судьи и адвоката. Уверен, наш фиктивный брак будет намного лучше, чем твой текущий союз с Авдеевым Петром Романовичем.

– Откуда тебе знать, какой у меня брак? – не выдержав его хладнокровия, вспыляюсь. – Может я была в нём счастлива?

– После того, как увидела мужа в постели с другой? – вскинув на меня вопросительный взгляд, начинает давить по больному. – Вчера ты много болтала. Особенно об этом. Я бы не стал прощать измену жены. Вышвырнул бы её прочь из своей жизни, как паршивую собаку. Предпочитаешь и дальше сохранять то, от чего следует избавиться?

«Ого…»

Приподняв в удивлении бровь, я пытаюсь понять, что было бы со мной, поступи я с ним так, как с Петром? Думаю, он тоже вспомнил этот случай. То, как внаглую целовал замужнюю женщину в тесной примерочной, а она ему пылко отвечала…

Ну как пылко, губу пришлось паршивцу укусить, чтобы очнулся.

«Какой же ты… Исаев, жестокий и расчётливый… мужик…»

«А как насчёт тебя?»

«Позволишь себе ради очередной смазливой девушки оступиться в браке, пусть даже в фиктивном?»

– Ты же не любишь меня, а добиваешься так, как будто я любовь всей твоей жизни, – говорю, подходя к столу. Я, правда, пытаюсь его понять, но у меня плохо получается. – Это же фиктивный брак, Рус! Какая разница, кто станет твоей женой? Если ты её даже таковой считать не будешь. Появишься пару раз на светских вечеринках, засветишь свой якобы крепкий и счастливый брачный союз, а дальше что? Супругу домой под стражу, а сам?

– Я знаю, что тоже тебя бешу, – констатирует факт, пожимая плечами. – Садись. Это не повод для драки.

Его руки обхватывают меня за талию и вместе с одеялом заталкивают в кресло.

– Ты меня непросто бесишь, – подытоживаю я. – Ты меня очень сильно бесишь! Ты явно не выигрыш в джекпот, чтобы радоваться такому счастливому подарку судьбы!

– А вот здесь ты не права, – уперевшись ладонями в подлокотники, склоняется надо мной. – Это во-первых. А во-вторых, ты стерва, каких поискать. Милая, да, но всё же стерва. Вот только между нами существует химия. И нет смысла это отрицать. Или ты думаешь, что с фиктивными жёнами мужья не трахаются? У нас с тобой отличный тандем. Хочешь возразить?

– Тебе нужна шлюха на постоянной основе?

– Не шлюха, а партнёрша. Я не хочу спать с кем попало. Мне достаточно одной женщины, чтобы воплощать свои сексуальные фантазии в реальность.

– Руслан, а как же настоящая семья? Дети? Забота? Радость в доме?

– В фиктивном браке об этом не думают, Маша. Если только он не выльется во что-то более серьёзное, когда оба партнёра почувствуют в этом потребность. В нашей семье уже есть наследник. Тимофея, пока что, достаточно.

– Кто такой Тимофей? – наши взгляды так близко, что мысли путаются. Я смотрю в его глаза, ощущая бегущий по телу ток. Понимаю, что с каждой минутой всё больше и больше влюбляюсь в них. Не в Руслана. Нет. Навряд ли. В его красивые, бездонные омуты, под воздействием которых, я медленно схожу с ума.

– Это сын моего покойного брата. Андрей погиб в автокатастрофе со своей женой. Их хладнокровно убили. А затем выяснилось, что у Тима другой биологический отец. Что мальчик нам не приходится роднёй. Женщины слишком коварные создания… – делает выводы, не скрывая звучание грустных ноток в голосе.

– Ты его не любишь?

– Люблю. Обожал его с пелёнок. Но своих пока что не хочу.

Исаев отстраняется от меня и уходит к окну, устремляя взгляд куда-то в даль. Стоит, засунув руки в карманы штанов, и смотрит молча, будто сожалеет о чём-то. Видно по эмоциям, скользящим по его напряжённому лицу. Решаю больше не затрагивать эту тему. Терять близких – это очень болезненно и невыносимо тяжело. Не хочу, чтобы он копался в прошлом из-за меня. Но и становиться частью его скрытной жизни мне тоже как-то не хочется.

– Зачем мне всё это, Руслан? Почему ты не можешь оставить меня в покое?

– Затем, что твоего кафе больше нет! – рявкает, как будто в него вселяется демон. Оборачивается ко мне, пригвождая потемневшим взглядом к спинке кресла. – Затем, что я хочу тебя, как женщину, и не намерен отступать! Смирись с этим, Маша! Ты теперь моя! И будет так, как мне этого хочется.

– Как… нет? – переварить выданную порцию информации не выходит. Сглатываю подступивший к горлу комок, ощущая как мелкая дрожь принимается колошматить моё тело.

– Этой ночью кофейня сгорела из-за твоей преступной халатности! Тебя подозревают в намеренном поджоге ради получения страховки. Можешь разгребать это дерьмо с мужем, а можешь забыть обо всём прямо сейчас, дав согласие на этот чертов развод!!!

Выплеснув на меня всю свою ярость, Руслан замолкает. Я машинально избавляюсь от жаркого кокона, устремляя взгляд на его грудь. Из-за частого и шумного дыхания она ходит ходуном, как будто там, внутри, за грудиной назревает неведомой силы шторм. Ещё чуть-чуть и он вырвется наружу, как и мой, начнёт сносить всё на своём пути.

– Ты врешь! – не веря сказанному, поднимаюсь с кресла. Моё дыхание учащается, а тело начинает судорожно трястись. В горле жжёт, как будто в него засыпали горстку тлеющего горького пепла. Вспыхиваю. Вся. Покрываясь пламенем с головы до ног. – Ты совсем рехнулся? – сиплю я, начиная медленно сгибать пальцы в кулаки. Если он подтвердит эту чушь, я обрушу на его голову весь свой нарастающий гнев. – У твоей ненормальной одержимости нет пределов. Тебе не страшно, Руслан?

– Фото в папке на столе. Можешь ознакомиться с доказательствами. Прочти протокол осмотра места пожара и собранные материалы по факту происшествия. Оценку ущерба тоже не забудь отметить. И радуйся, что при тушении пожара не было зарегистрировано погибших, иначе ты не сидела бы сейчас передо мной и не фыркала мне в лицо, а грела своей очаровательной задницей нары. Много у тебя одержимых поклонников, способных тебе помочь?

Сморгнув выступившие на глазах слёзы, тянусь к папке. Первое, что попадается на глаза – это обугленные руины «Чашки». Сглатываю, ощущая болезненный толчок крови в сердце. За ним следует другой… третий… четвёртый… Обжигающие уколы едва не доводят до обморока. Строчки на документах начинают плыть. Такое не подделаешь за ночь. Печати, имена, суммы штрафов и прочее… И подпись следователя РОВД с фразой: «Причина пожара устанавливается» – как приговор, который несомненно повлияет на мою дальнейшую судьбу…

– Ты должна мне целую жизнь, Маша… – тёплые ладони опускаются на мои дрожащие плечи. Сдавливают их, вынуждая сосредоточиться на хриплом шёпоте в затылок. – Попробуй откажись, и увидишь, на что я способен…