Итан

Докурив, тянусь за очередной сигаретой, но в этот момент раздаётся трель сотового в кармане. По рингтону определяю, что звонит мама.

— Да, — отвечаю, выбрасывая истлевший окурок в мусорный бак.

— Здравствуй, родной. Как ты?

— Нормально.

Не совсем так, но матери знать об этом необязательно.

— Отец завтра улетает в Бразилию. Ты бы с ним поговорил, сынок.

— Уже пообщались, — бросив скользкий взгляд на окна родильного отделения, ухожу к машине.

— Опять ссорились? — аккуратно интересуется мама.

— Я же сказал, всё нормально, — натянуто отвечаю, садясь за руль.

— Ты так и не простил его…

— Это моё личное. И я прошу тебя не вмешиваться.

— Сын, я прекрасно понимаю твои чувства, но вам нужно высказаться друг другу. Поговорить и закрыть эти гребаные гештальты. Это не может продолжаться вечно. Мы не вечные, родной.

— Может быть, когда-нибудь, когда я смогу почувствовать что-то подобное к другой женщине, и она наполнит мою жизнь смыслом, тогда я поменяю отношение к отцу. А пока что буду придерживаться своего мнения. Мам, давай закроем тему.

— Ты к нему слишком жесток. Куда подевался мой добрый, милый мальчик?

— Он вырос, мама. Превратился в жёсткого и непробиваемого мужчину.

— Угу… Отпусти её, Итан. Это не любовь, сынок. Ты одержим обидой на отца. Злость тебя разъедает изнутри. Ты думаешь, что всё ещё любишь Матильду? Это самообман. Помирись с отцом, и болезненное чувство отпустит. Я больше тебе скажу: женись и заведи ребёнка. Оглянись, вокруг столько достойных женщин, столько всего, за что можно быть благодарным. Ты достоин лучшего. Хватит себя казнить!

— Ты решила меня добить? Мам, какой ребёнок? — хмурюсь, стискивая сильнее руль.

Такое чувство, что отец с матерью за моей спиной затеяли вселенский заговор. Что-то слишком сблизились они.

— Ни в коем случае, сынок. Мне сегодня сон плохой приснился. Я очень переживаю за Жоржа. Места себе не нахожу. Приедешь ко мне на полчасика? Поболтаем. Я так по тебе соскучилась. Целое утро возилась с твоими любимыми пирожками с куриной начинкой.

— Приеду, конечно, — улыбаюсь своему отражению в зеркале, вспоминая некоторые моменты из детства. Придёт время, и мне будет очень сильно её не хватать. Это неизбежно. Ведь все мы гости на этой земле. Без исключения…

— Мам, тебе что-нибудь привезти? — вставив ключ в замок зажигания, завожу мотор.

— Не нужно, милый. У меня всё есть, кроме тебя.

— Грибы мои любимые в тесто положила?

— А как же! — теперь улыбается она, и я наконец расслабляюсь, вспоминая о последних выходках Царевны. Если бы не свадьба Марко, похитил бы её сейчас и скрылся с ней у мамы на вилле. Единственное место, где мне спокойно и уютно. Где прошло моё детство…

— Сейчас буду, мам. Жди.

— Может, Анну возьмёшь с собой? — мама, будто проникает ко мне в голову и считывает секретную информацию. — Девочку, которой ты помог в аэропорту. Она же тебе нравится.

— Откуда ты всё знаешь, мам? — смеюсь, поражаясь её чутью.

— Я умею замечать мелочи из которых вырисовывается полная картина. Они заставляют тебя улыбаться, сынок, а это главное.

— У девочек «пижамная» вечеринка. В другой раз к тебе приедем. Угостишь её своим фирменным кокосовым печеньем. Она обожает сладкое.

— Как и ты, — хохочет мать. — Ладно, жду тебя.

Она отключается, а я нахожу номер Анны. Палец зависает над кнопкой вызова. Несколько секунд раздумываю, а затем решаю дать ей время до вечера. Пусть потусит немного с девчонками. Расслабится. Позже я заберу её к себе в бунгало и не выпущу из рук до утра.

Очередная смс из банка приковывает к себе мой взор.

«Покупка BOUTIQUE JÓIAS 1235€»

К маме, блять...

Лучше к маме, от греха подальше…

Мне нужно срочно накатить сто грамм бренди, затем ещё раз проверить свои счета...

———

Дорогие читатели! Добро пожаловать в продолжение истории "Невинная штучка Итана"! Доступ будет для всех. Не переживайте) Вопросы можно задавать в официальной группе вк. Найти меня не сложно. Всем приятного чтения) Впереди свадьба Марко и большой армагеддец)) Всех обнимаю, с любовью, ваш Автор!

Глава 33

Мини-свидание

Анна

— Девочки, он меня убьёт…

Допиваю очередной бокал шампанского, разглядывая на себе новенький сексуальный халатик из нежнейшего шёлка. Мне боязно и хорошо одновременно. Алкоголь расслабляет, кружит голову, а мысли об Итане будоражат, действуют на меня так, что огненные спиральки в животе закручиваются. Даже чуточку становится больно…

Почему он не звонит?

После нашего последнего разговора прошло около восьми часов!

Я думала, он будет волноваться, но похоже, что ему всё равно…

Там же рядом некогда любимая Мэт…

А я — наивная дура…

— Не боись, Нюта. Итан добряк. Это только с виду он грозный. Завтра увидит тебя в шикарном наряде и обомлеет от счастья, — заверяет Лиса, убирая свадебное платье в гардеробную. Девочки относят туда же наши наряды и возвращаются обратно на кровать. Усаживаются у изголовья, чтобы приступить к поеданию ароматной пиццы с копчёностями и перцем.

— Всё будет зашибись, Анют! — оказывает моральную поддержку Елена.

— Всё будет «ЗАШИБУ»! — парирую я, подсчитывая сегодняшние расходы.

Меня будто током прошивает, когда на дисплее мобильного калькулятор выдаёт слишком круглую сумму. Ну очень-преочень круглую сумму! — Не от счастья он обомлеет, девчонки. От инфаркта. Я теперь должна ему пять тысяч семьсот сорок семь евро и свою душу впридачу! Охренеть, погуляла…

— Пф! Так это хорошее вложение в будущую жену! — со знанием дела озвучивает Ритка.

Поперхнувшись слюной, устремляю взгляд сначала на неё, затем на девочек, оценивая каждую из них по очереди.

Умные, взрослые женщины, а мелят какую-то чушь.

Инвестировать такие деньжища в тряпки, которые завтра выйдут из моды? Серьёзно?

Нет уж, мой мозг отказывается это принимать…

— Вы сумасшедшие, — фыркаю я и тут же вздрагиваю от вибрации ожившего в ладони мобильника.

«Итан» — читаю, вскидывая на девчонок растерянный взгляд.

— Всё. Он точно меня убьёт… — из-за ног, мгновенно ставших ватными, оседаю в кресло.

— Это кто? Святой звонит? — Ленка подрывается с кровати и выхватывает сотовый у меня из рук.

— Так! Слушай сюда! — приподняв пальцами мой подбородок и, глядя в глаза строгим взглядом всезнающей мамочки, начинает вбивать в мою захмелевшую голову новую информационную программу о поведении с накосячившими мужчинами. Пытаюсь сосредоточиться на её словах, но не факт, что мой одуревший за последние сутки мозг не начнёт сбоить и выдавать какие-то странные установки. Например, бросить всё и помчаться к нему…

Черт! Я соскучилась! Так сильно, что хочется умереть.

Ну не могу я без него. Не мо-гу!

— Анют, аууу! Ты слышишь меня? — Лена замечает кратковременное отсутствие меня в этой комнате. Пощёлкав пальцами перед носом, продолжает: — Не соглашайся ехать с ним домой, даже если тебе очень сильно хочется. Усекла?

— Ага, — соглашаюсь, автоматически кивнув головой.

— Он должен подыхать от скуки, беситься и рвать на себе волосы. Хотеть тебя и думать о тебе всю ночь! Завтра контрольный выстрел в голову, а затем в сердце. Усекла?

— Ага, — напоминая китайский болванчик, не свожу с неё глаз. Сотовый непреклонно наяривает. Даже не думает затихать.

— Сегодня можешь подразнить. Чуть-чуть. Чтобы этого горе-рыцаря замучила бессонница.

— И восьмичасовой стояк! — выразительно добавляет Ритка, отправляя в рот небольшой кусочек аппетитной пиццы. — Усекла?

— Ага.

— Кстати, Лен? Может и этому кандидату в женишки организуешь виагротерапию? — взрывается хохотом София. — А что? Как вспомню своего Алекса, так ржать охота.

— Святой тебе не Волк, — обновив бокалы шампанским, заверяет Лиса. — Этот создаст бандитскую группировку из цыган и выкрадет нашу Аньку вместе с забором, потом затрахает до потери пульса. Можешь не сомневаться. Давай-ка, девочка, отвечай на звонок. Не терпится узнать, какого хрена ему неймётся.

***

— И громкую связь включи! — командует Елена. — Только тише, девочки. Ни звука! Не то Святой нас всех повяжет за подстрекательство и пособничество. Всем соучастникам преступления вместе с исполнителем выпишет адских люлей. Ещё и отправит на исправительные работы! Тссс! Ни звука!

— Это какие такие исправительные работы? — возмутившись, София опускает ладони на округлый живот с торчащим пупком и начинает его поглаживать. — Нам с Ларочкой по уставу не положено. Мы вот-вот должны родиться. Алиске тоже. Там кроха маленькая совсем. Ленка вообще кормящая мать! Остаются Ритка и Анька. Придётся девчонок грудью защищать.

— Со, ещё слово, и он лично ответит на твой вопрос, — шикает Алиска, устремляя взгляд в экран мобильного. — Девочки, тишина! Анька, отвечай.

Я сглатываю, дрожащими пальцами цепляя сотовый. Принимаю вызов.

— Алло? — говорю как можно увереннее, но голос всё равно подводит. Я нервничаю, как бы не старалась держать себя в руках. Сердце колотится, как ненормальное. Вот-вот выпрыгнет из груди.

— Привет, — раздаётся любимый, чуть хрипловатый голос. На удивление спокойный. Я слышу, как Итан делает глубокую затяжку, затем шумно выдыхает.

Отчетливо и во всех красках представляю его лицо. Ясно вижу, как чувственные губы обхватывают фильтр сигареты, как выпуская изо рта облачко дыма, он соблазнительно щурит глаза.

Охватившее меня предвкушение неотвратимо разливается по крови, и я даже не замечаю, как начинаю дышать глубже.

— Как Мэт? — не могу заставить себя не вспоминать о ней. Конечно же я ревную. Каждый раз, когда думаю о том, как Итан нёс её на руках к машине, так вся внутри воспламеняюсь адским огнём. Поэтому пытаюсь вцепиться в загривок Святого и ткнуть носом в реальную, разделяющую нас проблему.

— Наверное, хорошо. Я не в курсе, как она себя чувствует сейчас, — он снова замолкает, делая очередную затяжку, а я теряюсь. Не знаю, как в итоге воспринимать его слова.

— То есть… Ты отвёз её в больницу и бросил там одну?

— Я доверил её врачам, — голос Святого звучит с явными нотками раздражения. — Около восьми часов назад ею занялся мой отец. Если тебя это успокоит, то я был у матери. Девчонки, всем приятного шабаша! Можно выдыхать и шушукаться. Нечего животы напрягать… — добавляет он, словно в курсе того, что они подслушивают наш разговор.

— Вот, жучара, — хихикает Ритка. — Сидит, наверное, под забором с прослушкой в руках, Джеймс Бонд.., блин.., красивый.

Последнее слово звучит так, как будто им Ритка заменила ругательство.

— Откуда… ему знать-то? — неуверенно произношу вслух свои размышления.

Не может же Итан в самом деле следить за нами? Да и зачем?

— У тебя в телефоне динамик фонит из-за громкой связи, — поясняет он, как только я удивлённо впиваюсь в лицо Елены вопросительным взглядом.

Нервный смешок приходится проглотить.

Черт… Спалил таки, разведчик хренов.

— Эн, выйди на улицу, нам нужно поговорить, — воркующая, глубинная мягкость его голоса исчезает, и я начинаю предчувствовать какой-то подвох. — Пусть Лиса калитку тебе откроет. Я жду у ворот.

Договаривает и обрывает связь, от чего сердце начинает колотиться, как ненормальное. Смотрю потеряно на девчонок, в голове тысячи мыслей роятся и ни одной толковой, чтобы его понять.

— Девочки, с ним явно что-то не так, — выдаю я, поднимаясь с кресла.

— Либо что-то задумал… — задумчиво делает выводы Елена. — Аня, если дашь слабину, он и дальше будет манипулировать твоими чувствами.

— Пусть сама выбирает, — поступает предложение от Со.

— Только не вздумай переодеваться, — поправив на мне халатик, Алиса подталкивает к выходу. — Иди, давай, Золушка.

— Только трусики не потеряй на обратном пути! — подбадривает Ритка, вгоняя меня в краску. — Контрольный в пах кому-то обеспечен!

***

Выхожу во двор. Поднимая лицо к ночному небу, делаю глубокий вдох.

Пахнет хвойными деревьями, солью и йодом. Ощущается свежесть океана. Нотки душистых цветков петунии кружат голову.

Невзирая на шорохи прибрежных волн, здесь тихо и хорошо.

Умиротворённо…

Счастливая Алиска.

В арсенале надёжные подруги имеются. Уютный дом. Любимый мужчина рядом. О чём ещё можно желать?

Кстати, сегодня Марко решил переночевать у родителей, чтобы мы спокойно повеселились накануне свадьбы.

Боже, как же я им завидую…

Девочки такие забавные. Жизнерадостные хохотушки. Столько напутствий по поводу мужчин мне даже мама с тёткой не давали!

— Фух… — выдыхаю скопившееся напряжение и ступаю по каменной тропинке к воротам. Щелчок электромеханического замка вынуждает вздрогнуть. С радостно забившимся сердцем в груди открываю калитку, выхожу на улицу. У ворот припаркована машина Матильды, но Итана в ней я не вижу.

«Где же он?» — спрашиваю себя и вдруг замираю, попадая в кольцо из тёплых рук. Сердце, ёкнув от неожиданности, уходит в пятки. В носу начинает щекотать то ли от выступивших слёз, то ли от окутавшего запаха любимого мужчины — сандал и имбирь с нотками пота и сладких апельсинов.

Я закрываю глаза, стараясь не поддаваться эмоциям. Вспоминаю напутствия девчонок, но в голове такая каша заваривается, что я не то что не могу задать вопрос, я даже не в силах его сформулировать.

— Соскучилась? — в затылок толкается горячий шёпот Итана, рассыпаясь по моим плечам волнующими мурашками.

Он обнимает меня сзади, крепко прижимает к своей груди, и я начинаю таять, как Снегурочка под лучами палящего солнца. Ещё и алкоголь вдобавок кружит голову.

Так хорошо рядом с ним. Так спокойно. Уютно. Ноги становятся ватными.

Мне хочется, чтобы он всю жизнь держал меня вот так, как сейчас, и никогда от себя не отпускал.

Ни на шаг.

Ни на минуту.

Никогда!

«Аня, если дашь слабину, он и дальше будет манипулировать твоими чувствами…» — голос Елены просачивается сквозь розовую дымку в голове. Я мысленно повторяю её наставление и будто бы просыпаюсь. Выныриваю из романтического флёра на поверхность реальности, делая резкий вдох.

— Девчонки такие прикольные, с ними невозможно скучать. День пролетел так быстро, я даже опомниться не успела. А ты? Скучал?

Ощущаю, как тысячи мелких иголок одновременно с его пальцами впиваются мне под кожу. Давят на рёбра несколько секунд, затем послабляют натиск. А шумный вздох мужчины и вовсе даёт понять, что мой ответ попал точно в цель. Затронул его самолюбие.

Развернув к себе лицом, Итан приступает рассматривать меня, как какую-то ценную статуэтку. В тусклом свете луны его черты лица приобретают заостренные формы, становятся хищными. Под его восхищённым взглядом мои щеки моментально окутывает огнём. Он охватывает шею, перекидывается на грудь, соблазнительно уложенную в чашечки кружевного лифчика, выбившегося из-под распахнувшихся половинок халатика.

— Думал о тебе весь день... — Итан сглатывает, вскидывая горящие похотью глаза. — Ты пила?

— Немного шампанского… — отвечаю осипшим от волнения голосом и сразу же облизываю пересохшие губы.

— Ясно, — хмыкает Святой, приковывая взгляд обратно к отяжелевшей груди. Я начинаю чаще дышать и покрываться жгучими искорками, а он, как будто наслаждается моим нестабильным состоянием.

Выжидая нужного момента, сверлит заострившиеся от возбуждения соски опасным взором.

— Царевна, мать твою… — в его бархатном голосе прорезается хрипотца, — поехали домой. Приготовим ужин и проведём ночь вместе. К черту ваша вечеринка. Ты мне нужна, Энни. Хочу тебя для себя…

***

В произношении слов, наполненных возбуждающими низкими вибрациями, сквозит какое-то безнадёжное отчаяние. Оно цепляет за тоненькие струны моей души. Ударяет по кончикам нервов и заставляет их дребезжать и покалывать. Внутри от этих искрящих вибраций поднимается жаркая волна, в душный клубок сворачивается у самой груди и пульсирует.

Сегодня у нас обоих выдался тяжёлый день. А как хорошо он начинался…

В один миг всё завертелось, как в худшем бразильском сериале: полчаса разлуки вылилось в долгие часы ожидания. И вот сейчас, наконец встретившись с ним, хочется отшвырнуть эфемерную обиду, запрыгнуть на Итана, обвить руками сильную шею, вдохнуть, ногами оплести крепкий торс и повиснуть на нём, как голодная обезьянка на ветке с бананами.

«Аня, блин, очнись!!!» — мой внутренний голос, как предупреждающая сирена, начинает звучать всё громче и громче. — «Возьми себя в руки, девочка! В конце концов, ты не панацея от хмурого настроения Святого. Не смей бежать за ним по первому зову! Не поддавайся на провокации! Пусть сначала осознает, нужна ты ему или нет».

— Итан, — поспешно запахивая халатик, рвано втягиваю воздух. Приходится сглотнуть образовавшийся в горле ком.

Сердце стучит как бешеное, пытаясь проломить рёбра и выскочить наружу. Один Бог знает, чего мне стоит ему отказать. Даже если я сейчас сорвусь с места и убегу, моя душа всё равно останется к нему приклеенной. Но только душа! Тело нужно уносить обратно в дом, пока ещё не поздно…

— Мне пора, — говорю, собрав последние крохи храбрости.

Надеюсь, что мой протест он трезво расценит и поймёт меня, как женщину, которую сам же отодвинул на второй план из-за болезненного прошлого.

— Увидимся завтра, Святой. Девочки меня ждут.

Усмехнувшись напоследок, я делаю шаг в сторону, чтобы смыться, но не тут-то было! Итан ловит меня за талию и возвращает на место, пронзая колючим, пробирающим до костей, взглядом.

Вот, черт!

— Ты серьёзно полагаешь, что я тебя отпущу, Эн? — мужчина проходится тяжёлым взглядом по моему лицу, шее, подбородку...

Кажется, что в эту секунду пространство сужается вокруг нас, превращаясь в небольшую тесную капсулу. Он наполняет её своим пьянящим запахом, неимоверной энергетикой и мужской силой. Накрывает меня такой сопредельной мощью, что в лёгких от пекла не остаётся воздуха. В очередной раз напоминает о том, как он на меня волнующе действует.

— На что ты рассчитываешь? — упираюсь ладонями в твёрдую грудь. Она ходит ходуном, словно внутри встроенный какой-то мощный поршень. В ней сердце начинает разгоняться также быстро как и моё, греметь под горячей смуглой кожей и разбивать ударами ладони. Его нервное и физическое напряжение передаётся мне до последнего импульса. — Если исключить секс между нами по той простой причине, что я испытываю дискомфорт… там… внизу… и пока не готова к большему, ты согласишься лечь со мной в постель и тупо уснуть? А, может быть, мы просто проведём ночное время за просмотром какого-нибудь романтического фильма и поеданием попкорна?

— Эээн, — Итан выдыхает разочарованный стон, — ты невозможная. Есть много способов, чтобы провести приятно время и доставить друг другу удовольствие. Необязательно смотреть фильм и лопать попкорн. Кстати, я его терпеть не могу!

Надавив ладонью на боковую часть бедра, скользит ею к ягодице. Задирает халатик и впивается пальцами в мякоть мышц. Сжимает с тягучим утробным стоном, припадая губами к моей шее. Током жалит. Сладко до невозможности. Целует, внедряя под кожу ослепительные вспышки удовольствия. Я едва держусь на ногах, через силу сдерживая эмоции. Перед глазами всё плывёт, превращается в радужное желе. Мир становится нереально сказочным… Шатким…

— Поехали со мной, малыш… — прижимает к себе так жадно и тесно, что я чувствую животом его эрекцию под джинсами.

— Итан… Итан, остановись, — сглатываю, пытаясь вынырнуть из сладостной пучины, в которую он намеренно меня утаскивает. С каждым горячим поцелуем затягивает всё глубже и глубже. На дно…

Раздвигает мои губы, касается языка. От этого прикосновения по крови яд растекается. Душу отравляет.

Он врывается в мой рот наглым образом, разрушая только что выстроенные мною барьеры.

Всхлипнув, отрываюсь от его рта.

Делаю большой глоток воздуха.

— Нам лучше побыть врозь этой ночью и подумать, стоит ли вообще затевать эти странные отношения, — лепечу, рвано дыша. — Они же чистой воды потребительские! Ты тратишь на меня кучу денег и ждёшь, что взамен я стану платить своим телом. Тебя не тошнит от этого?

— От чего? — резко распахнув веки, Итан фокусируется на моих глазах. — От того, что ты мне нравишься, как женщина? Что возбуждаешь меня? От того, что за последнюю неделю я, блять, как дурак, думал о тебе чаще, чем о Матильде за последние несколько лет?

— Ложь! Ты и сейчас думаешь о ней! А находишься здесь! Со мной! — прорычав, пытаюсь оттолкнуть его от себя. — Со мной ты ищешь возможность забыться! Я же тебя ни о чём не просила! Ты сам предложил переехать к тебе. Зачем? Чтобы трахаться по вечерам или когда тебе будет удобно?

— Эн! Ты давишь на меня своими глупыми намёками, — понижая голос, выпускает меня из рук, но не из поля зрения. Его нехило потряхивает, также как и меня. Цепкий взгляд воспламеняется похотью. В зрачках вспыхивает искорками злость. — Если для тебя это так принципиально, то мы можем попробовать встречаться.

— Как? — смеюсь отчаянно. — Живя под одной крышей, как настоящая пара? Это уже маленькая семья, если ты не в курсе. Люди просто так не сходятся, чтобы иметь под рукой партнёра для секса. До завтра, Итан! — выплеснув на него все накопившиеся в сердце эмоции, наконец нахожу силы направиться к калитке.

— Энни! Ну какая, блять, семья?! — его слова доносятся в спину и бьют под рёбра, больно вышибая воздух. Даже в глазах темнеет. — О чём ты вообще? Почему нельзя пожить, ну не знаю… Как это делают другие!

Взявшись за железную ручку, оборачиваюсь к Святому. Держусь слишком крепко, аж пальцы немеют, издавая хруст. Главное, не оторваться и не улететь обратно к человеку, у которого магнетизм зашкаливает так же сильно, как и нелюбовь…

— Ты не понимаешь, Итан. Я хочу быть уверенной в том, что я для тебя значу больше, нежели обычное сексуальное увлечение. Или необычное. Называй, как хочешь.

— Цветы хотя бы возьми, — он устало выдыхает, разъединяя на груди скрещенные руки.

— Какие цветы? — опешив, отслеживаю его движение к машине.

Итан открывает пассажирскую дверцу и вытаскивает из салона огромный завораживающий букет. Моё сердце тотчас обрывается. Падает камнем вниз и разбивается на тысячи осколков.

Орхидеи куда ни шло…

Но каллы…

Они ассоциируются у меня с разлукой, как и все жёлтые цветы.

Это недобрый знак, чувствую сердцем, которое застыло в панике и едва шевелится.

У мамы на свадьбе был букет из нежнейших молочных калл с едва заметной розовой поволокой. Вскоре она с отцом развелась и возненавидела эти цветы. «Вестники разлуки» — так она отзывается о них.

— Эн… Я хотел пригласить тебя на романтический вечер…

— Спокойной ночи, Итан, — говорю сипло. Моё горло болезненно сжимается, и я, хватаясь за него рукой, просто сбегаю. Захлопываю за собой калитку и прислоняюсь к ней спиной.

«Зачем я это делаю?» — спрашиваю себя, прикусывая губу так сильно, что во рту начинает чувствоваться привкус крови. — «Зачем я его отталкиваю? Зачем???»

— Спокойной ночи, Эн. Увидимся в церкви.

Бросив это, он садится в машину. Хлопает дверцей и уезжает. Я же остаюсь одна в гордом одиночестве. Невыносимая тоска пробирается в душу и отравляет её.

«Энни! Ну какая, блять, семья?!» — звучит в моей голове его голос. Снова и снова. Будто на автоповторе. От этого виски сдавливает тупой болью. Чувствую, как начинает жечь глаза.

— Только не плачь… — уговариваю себя шёпотом. — Он не стоит твоих слёз.

Умом понимаю, а сердцу не прикажешь.

Сердце хочет его вернуть.

За ним ускакало, оставив в груди дыру.

Надо что-то делать. Но что? — судорожно перебирая мысли в голове, прихожу к решению звонить Ивану.

Я должна заставить Итана взглянуть на мир другими глазами.

Боже, а что я Ване скажу?

Вань, помоги мне выявить в одном человеке синдром Отелло?

А то он мало меня ревновал…

Черт…

Ну нет.

Это сумасшедшая идея.

Катастрофическая!

Нет, Аня. Нет. Ты дурочка.

Нет! Не стоит…

Будет армагеддец…

Ох…

Глава 34

Свадебная лихорадка

Аня

— Жди. Я приеду, — отвечает Иван на том конце провода. — Рад, что ты мне позвонила.

— Спасибо, Вань. Я тоже очень рада, — чувствуя себя страшно неловко из-за своей просьбы, смущённо улыбаюсь.

Слышу как Иван отвлекается на чей-то вопрос.

— Прости, Анют, мне нужно бежать. Появились неотложные дела. Завершу и сразу же примчусь к тебе. Встретимся после церемонии. Не скучай.

— Ок. До встречи.

Одновременно нажимаем на отбой, и я судорожно выдыхаю, чувствуя на душе хоть какое-то облегчение.

Было нелегко объяснять Ивану причины моего звонка. На это ушло около получаса. Но тем не менее он оказался понятливым парнем. Пообещал подыграть мне, если я соглашусь где-нибудь поужинать с ним.

С его условиями я конечно же согласилась. Не стала зацикливаться. Когда на карту поставлена любовь — все средства хороши для достижения цели. Да и друзья в чужой стране никогда не бывают лишними.

Подумав об этом, покидаю увешенную цветами террасу и иду в многолюдный дом.

Свадебная лихорадка началась с самого утра. Как только мы с девочками отключили четвёртый будильник, все подорвались встречать прибывших из аэропорта друзей и родителей Алисы. Приняли с ними легкий завтрак. Выпили бодрящий кофе. Распределили гостей по комнатам. Когда приехали стилисты и фотографы — приступили к одеванию невесты к венцу.

Свадьба у Лисы с Марко, а я почему-то нервничаю. Причём, так сильно, будто эта церемония предстоит для меня. Вернее не церемония нашей с Итаном свадьбы, а какой-то важный переломный момент в наших судьбах.

Только бы всё получилось.

Пусть он забудет свою Мэт и полюбит меня так же сильно, как люблю его я…

До мурашек.

До дрожи в теле.

До последнего своего вздоха…

На предстоящее торжество я надела тот самый сногсшибательный наряд, который мы с девочками купили вчера. Белоснежный топ с длинными кружевными рукавами — достаточно откровенный. Он лишь прикрывает грудь, оставляя спину полностью открытой. Нежнейшая ткань вышита перламутровыми жемчужинами и мелкими стразами. Длинная юбка с разрезом выше, чем до середины бедра, сексуально облегает попу и ножки. Что ещё нужно, чтобы свести мужчину с ума?

Наличие самого мужчины!

А если он смотрит на тебя только как на сексуальный объект, а не на девушку своей мечты? Если не готов делиться своими чувствами и сердцем?

Тогда не помешает план Б! «Парень на час по имени Ваня».

— Ну? Что там? Дозвонилась? Приедет твой Иван Царевич? — интересуется Алиска, когда я возвращаюсь в её спальню с потухшей мобилкой в руке.

Судя по обстановке, девочкам осталось зафиксировать гребень с фатой в причёске невесты и сделать несколько коллективных снимков.

— Угу, — подтверждаю, предчувствуя неладное, — дозвонилась наконец.

После отъезда Итана уснуть я смогла лишь под утро. Долго сомневалась с принятием решения. Но подруги поддержали идею, и понеслось…

— Какой же он Царевич, Алис? — хихикает София, подправляя перед зеркалом макияж. — Он Иван-дурак! А тебе, Анюта, впору вооружаться карманным электрошокером, газовым баллончиком и стрессоустойчивым адвокатом, если не хочешь, чтобы Святой отправил тебя в наручниках под домашний арест. А он может. Даже не сомневайся. Пристегнет к кровати и… Покажет тебе сто оттенков своей ревности.

— Конечно покажет, если только Анька Святого раньше времени не откомандирует в интенсивную терапию с инфарктом! Вон, мужик даже букетик привёз, а она отказала. А вот когда Итан очухается после сердечного приступа, тогда да. Девочка наша получит по всей строгости закона, — подытоживает Елена, застёгивая последние пуговички на свадебном платье Алисы.

— Да ну вас! — нервно усмехнувшись, отмахиваюсь я. Кроме предстоящих разборок в голове ничего не укладывается. — А что, если присутствие Ивана только усугубит ситуацию? Девчонки, может, и вправду погорячилась я с «кавалером на час»? Что-то мне не по себе.

— Не боись, подруга. Прорвёмся! — заверяет наша невеста, подмигивая моему отражению в зеркале. Улыбаемся друг другу. Она задорной улыбкой, я вымученной. — Что ни делается, все к лучшему, Анечка! Расслабься и выше нос.

— А жмурика куда денем? — вдруг выдаёт Ритка, задумчиво наморщив лоб.

— Какого жмурика? — ощутив под лопатками скользнувший холодок, перевожу на неё немигающий взгляд. Только спустя минуту понимаю, что она, видимо, шутит. Но в каждой шутке, как говорится… есть доля шутки…

— Ты наивная, Ань? — спрашивает Рита. — Хорошо, если твой Иван-дурак до вечера дотянет. Святой как пить дать твоему подсобничку меч-кладенец открутит. Тут ещё и ритуальные услуги понадобятся. Люди без важных органов не живут!

— Да неее… — вступает в диалог Алиса. — Акулам скормить дешевле и проще.

— Вы сейчас серьёзно??? — ощутив укол в сердце, оседаю в кресло. Я помню, как Итан злился в клубе. Встреча с Иваном, так уж точно забьёт гвоздь в чьей-то крышке гроба… — Если что, вы ж меня прикроете? Алис? Лен? Со? Рит?

Итан

В это же время…

По сложившейся традиции начало свадебного дня отмечаем в компании близких друзей жениха. Сегодня мы все собрались у бассейна, в пляжном доме родителей Марко. Прекрасный момент для того, чтобы освежиться и немного расслабиться перед грядущей церемонией. Особенно после вчерашней бессонной ночи.

Анне с утра звонить не стал. Да и зачем? Она ведь только этого и добивается своими выходками. Не всегда, кстати, адекватными. Хочет, чтобы я за ней бегал, как двадцатилетний мальчишка. Эта юная девочка когда-нибудь сведёт меня с ума.

Какого хрена ей вчера понадобилось? В очередной раз вывести меня из равновесия? Ей это прекрасно удалось. Мало того, что в бунгало я вернулся сам не свой, так ещё и выкурил полпачки сигарет, думая о ней. В итоге, чтобы уснуть под утро, пришлось закинуться таблеткой от головной боли и снотворным.

Черррт! Неужели так сложно было принять цветы и провести остаток ночи вместе со мной?

Отвергая моё предложение, Анна бросила мне вызов. Другую за такие выкрутасы я бы уже послал куда подальше, а эту мелкую заразу отшить не могу. Хочется придушить в своих объятиях. Выпороть ремнём упругую задницу и снова придушить, чтобы кроме мольбы о пощаде её уста больше ничего не произносили.

«Нам лучше побыть врозь и подумать, стоит ли вообще затевать эти странные отношения…»

Да я их и не думал затевать! Если бы не её признание, что втюрилась в меня по уши, оставил бы в покое. Я держался до последнего, чтобы не трогать её девственность.

Но после того, что между нами произошло, уже не мог оставаться в стороне. Я подсел на неё как на наркотик. В чём-то она права. Наша связь выглядит больше потребительской, но в то же время мне хочется опровергнуть её слова. Я действительно хотел попробовать с ней новые отношения. Хотел попытаться создать с ней наш маленький собственный мир. Где мы могли бы растворяться и отгораживаться от реальной суеты. Но для Анны и этого мало. Она хочет всё и сразу. Давит с такой ювелирной точностью, что иногда мне не хватает воздуха рядом с ней. Малышка подводит меня к краю пропасти, сама того не замечая.

Выныриваю из воды и подплываю к бортику, ближе к Гауру. Как раз к тому месту, где официант предусмотрительно оставил ведёрко с прохладными напитками и поднос с закусками. Закинув в рот тарталетку с морепродуктами, открываю бутылку «Sagres». Делаю несколько глотков.

Погода сегодня отменная. Способствует прекрасному отдыху. Растянувшись на шезлонге, Artemio потягивает прохладное пиво, наблюдая, как остальные дурачатся. Марко пригласил ещё нескольких друзей айтишников. Я мало знаком с ними. Знаю в лицо только двух. Пересекались пару раз в общих компаниях. Под одобрительные крики парни разбегаются и бомбочкой прыгают в бассейн. Нас с Гауром обдаёт шквалом брызг. За ними в воду погружается жених, предварительно натянув на лицо маску для дайвинга. Черти словно с цепи сорвались. Разошлись как дети малые. Отселфив несколько фоток, Марк с хитрой мордой подплывает ко мне.

— Всё ребят, я пас, — даю понять, что водных процедур и ныряний на сегодня с меня достаточно. — У меня уже задница сморщилась.

— И правда выглядишь как гигантский новорождённый младенец, — хохочет Марко, вытаскивая из ведёрка свою «мини».

— Ещё скажи, что я на шарпея похож, — с ухмылкой тянусь за очередной вкусной тарталеткой.

— Парни, ещё по бутылке пива и можно в душ! — окликнув товарищей, жених переводит взгляд на Лекса, который усердно строчит сообщение на сотовом. — Волк, хорош с женой переписываться! Ночь не виделись, а у тебя уже предродовая паника. Не родит она без тебя. Не ссы!

— Вот забеременеет твоя Лиса, тогда и посмотрим на тебя, Цааарь, — с акцентом и шутя протягивает его новое прозвище, доставшееся от Алисы, — как ты за неё не будешь переживать.

В пространстве тут же раздаётся дружный хохот.

***

Допив своё пиво, выбираюсь из бассейна. Подхожу к Гауру и ложусь рядом на соседний шезлонг. Солнце слепит глаза, поэтому надеваю солнцезащитные очки и устраиваюсь поудобнее, пока есть ещё время понежиться под сентябрьским солнцем.

— Значит, Мэт снова беременна? — интересуется Гаур, как только я прикрываю глаза, чтобы подумать об Анне. Женское сарафанное радио отлично работает, уже донесло и эту новость… — Слушай, старик, какого хрена ты вообще вернулся на виллу отца? Зачем тебе этот нервяк?

— Ты знаешь причину, — сглатывая подступивший к горлу ком, поворачиваю к нему лицо.

В районе груди начинает неприятно вибрировать, и я обратно сажусь на шезлонге.

Всё, что связано с прошлым, у меня вызывает только такие реакции. Горечь и сомнения. Мне даже не хочется думать, что Анна, ради которой я всё это затеял, может провернуть со мной что-нибудь подобное. Вдруг ей захочется мужика помоложе?

Вдобавок какое-то нехорошее предчувствие тревожит мою душу. Что-то жрет меня изнутри… Грызёт моё сердце, а я ничего не могу с этим поделать. Время от времени отвлекаюсь на шутки друзей, но и это не спасает.

— Ну так забирай мелкую, и в дом возле моря чешите. Недвижимости валом. Было бы желание купить. Кстати, есть у меня знакомый англичанин, Ник Питерс. Винодел. Друг отца Елены.

— Это который миллионер?

— Именно. У них с Альберто виллы расположены по соседству. Так вот, он свою хочет продать в хорошие руки, поскольку уезжает во Францию с концами. Пару недель назад закончил реставрационные работы. Там не домина, там целый дворец с бассейном, теннисным кортом и небольшим полем для гольфа. Место для конюшен есть. То, что надо для твоей Царевны и вашего общего спокойствия. Поживёте без посторонних, притрётесь друг к другу. Уверен, всё у вас получится. Я могу устроить тебе встречу. Обсудите с ним детали. Цена довольно-таки привлекательная. Если Ник выставит через агентство этот дом на продажу, его с руками оторвут за час.

— Я подумаю, — ухожу от конкретного ответа, отвлекаясь на друзей.

Ребята в бассейне взахлёб смеются над какой-то шуткой Марко. Волчара, прижав его к себе, покровительственно чмокает в макушку, в то время, как один из айтишников с разбега толкает обоих в бассейн и летит вслед за ними. Брызги. Хохот. Дурачество. Всё начинается по-новой…

— А что тут думать? — Гаур возвращает себе моё внимание. — Упустишь момент, будешь локти кусать.

— Возможно, ты прав, старик. Кэтрин плохо влияет на племянницу. Пора оградить Энни от этой навязчивой заботливой ревности. Но я пока что не вижу чего-то конкретного между нами. Она мне очень нравится, но я не влюблён в неё. Она классная. Взбалмошная. Чувственная в постели. Очень сексуальная девочка, а всё равно чего-то не хватает…

— Хочешь совет, Итан? Забей ты на Мэт и на всё, что произошло, — Artemio достаёт из ведёрка две дополнительные бутылки пива, одну протягивает мне. — Возвращайся в контору отца. Встань у руля компании. Он ведь этого хочет. Ты ему нужен. Пусть забирает свою семью и отправляется путешествовать. Тебе не надоело в полицейского играть? Будет любимая женщина рядом, будет для кого наращивать капитал. Мне кажется, Эн неплохая партия для тебя. Видно же, девчонка искренне втюрилась по уши. Ревнует. Да, юная. Да, с причудами. А кто из нас без причуд? В сравнении с нашими жёнами — она просто ангел во плоти. Да и мы не с первого взгляда в своих влюбились. Хотя вру. Искра была с первого прикосновения. От тебя искрит не хуже, когда ревнуешь её к другим мужикам. Ты просто не хочешь себе признаться в том, что она твоя половинка. Она зацепила тебя, старик. Не все такие, как Мэт. Энни другая.

— Ангел во плоти, говоришь? — вспоминаю ночь на пляже, случайный выстрел, то, как неуклюже она удирала от меня с табельным оружием, за которое я мог поплатиться свободой… — Ошибаешься, старик. Эта маленькая демоница ещё попьёт моей крови, но ты прав. Цепляет она меня достаточно сильно. Как бы взрыва не произошло. Слишком мощные у нас заряды…

Глава 35. Брачная церемония

Анна

— Он злится на меня за то, что я вчера его отшила, поэтому ни разу не набрал. Либо я для него ничего не значу, потому что в его венах опять растеклась непревзойдённая Мэт… Она бы не упустила возможности ещё раз поблагодарить Итана за помощь… Змея подколодная. Зря я втянула Ивана в провальную авантюру. Ничего не выйдет, девчонки…

— Анют, хватит себя накручивать. Прекрати думать, что ты соткана из минусов и недостатков. Ты лучше, чем все его бывшие женщины. Только так нужно мыслить. И ты всё правильно сделала, — Елена в который раз пытается меня подбодрить, внушая необходимую уверенность.

Я не раскисла и не упала духом только благодаря поддержке девочек. Но нервничаю я страшно. Ведь Итан за всё время мне ни разу не позвонил, в отличие от его друзей, которые связывались со своими «половинками» по несколько раз за утро. Он либо мне мстит, либо наши отношения действительно зашли в тупик.

— Святой не понимает, от чего себя отгораживает. Как только почувствует себя счастливым рядом с тобой, вот тогда и прозреет. Ещё и прощение попросит за твои сгоревшие нервные клеточки. А пока что пусть поревнует, ему только на пользу пойдёт, — говорит Алиса, поправляя бант на платье своей племянницы. Четырёхлетняя Ксюша прилетела с родителями, чтобы разбрасывать лепестки роз, по которым будет ступать наша невеста к алтарю.

— Было время, когда я тоже злила Волка с помощью брата его бывшей пассии, — к разговору присоединяется София. — Наивный Бэрти даже не подозревал об этом. Зато какой эффект произвёл! Алекс задымил от ревности, а вскоре взорвался как бензовоз. Отправил беднягу головой дырявить сугроб. Так что Иван подействует на Итана, как красная тряпка на быка! У Святого аллергия на соперников. А тебя он давно присвоил. Намного раньше, чем ты думаешь. Это же видно невооружённым глазом.

— Да все ребята ревнивцы. Как на подбор. Кровь у них горячая, — напоминает Ленка перед тем, как отдать мне в руки мой букет. — Я как вспомню своего Артёма, до сих пор глаз дёргается. Сначала брату невесты фингал под левым глазом подкорректировал, а когда я от него сбежала, он нашёл меня. Отполировал барную стойку мордой какого-то хмыря, с которым я решила потанцевать. Но предложение руки и сердца сделал в тот же вечер. Иногда им нужен импульс, чтобы начать действовать. Сегодня ты вылитая секс-бомба. Так что всё сработает. У Итана нет шансов.

— А кто такая секс-бомба? — малышка Ксюша оборачивается к Алисе, задавая вопрос.

— А это такая женщина, при виде которой мужчина чувствует свой… конец, — выдаёт Ритка, подмигивая девочке. — Самая взрывная парочка в нашей команде — это твоя тётя Лиса и дядя Марк. Но об этом потом, ангелочек. Пора выдвигаться в церковь. Время пришло.

В церковь, расположенную на утёсе у берега океана, мы попадаем к трём часам дня. Я никогда раньше не видела такого живописного пейзажа, залитого яркими солнечными лучами.

Гора, цвета слоновой кости, с высеченными петляющими лестницами, ведущими вверх, десятками входов и выходов, обвитая сочной зеленью, уютно вписалась в широкую полосу пляжа. Жемчужина, опоясанная белым песком среди лазурной воды. На своей вершине дополненная небольшой старинной церковью из белого камня. Говорят, в этой скале находятся остатки древнего монастыря. Справа от утёса растянулся пляж с отдыхающими туристами и местными жителями. Слева — несколько элитных ресторанов и пятизвёздочный отель семейства Pérez, владельцем которого является Артём. Как раз там и будет проходить свадебный банкет.

Закончив подниматься по лестнице, мы становимся в ряд у дверей церкви. Первыми пропускаем гостей со стороны невесты. Когда все заходят внутрь, мама Алисы возвращается к нам. У неё влажные глаза и неистово трепещет венка на шее.

— Жених с гостями уже у алтаря, — озвучивает сдавленным от волнения голосом. — Пора и нам присоединиться. Готова, девочка моя? — задержавшись на Лисе ласковым взглядом, вдруг не сдерживает эмоций: — Господи, наконец-то это случилось. Наша доченька выходит замуж… Отец, как же быстро она выросла… — обнимая и прижимая её к себе, тётя Вера начинает всхлипывать.

В этот волнительный момент наши с Лисой сердца начинают колотиться быстро-быстро, разгоняя по венам адреналин с кровью. Осознаю, что Итан тоже там. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но не выходит, он обрывается на середине пути, уколом застревая в сердце.

— Я так волнуюсь, мам, пап, девочки. Божжжеее…. Меня тошнит, — теперь Алиса начинает паниковать. Её нервозность передаётся мне, и кажется, что вот-вот, прямо сейчас мы обе грохнемся в обморок.

***

— Ну-ну. Скажешь тоже, — поправив на Алисе взлохмаченную налетевшим ветерком фату, Елена достаёт из сумочки бутылочку с водой. — Это от волнения. Держи водичку. Попей.

Алиса делает пару аккуратных глотков. Отдаёт воду обратно. Кажется, ей становится немного лучше, а мне вот нет. Я не чувствую на себе платья. Как будто голая стою перед всеми.

Меня снова накрывает волной холодных мурашек. Внезапно сводит мышцы живота.

— Боже, я уже представляю реакцию Царя на твой сюрприз, — София широко улыбается, рассматривая плоский живот невесты. — Обрадуется, чертяка.

— Хоть бы двоих не откачивали, — взволнованно произносит тётя Вера, вытирая слёзы в уголках глаз. — Может, нашатырь прихватить на всякий пожарный? Аптечка в машине есть.

— Хватит преувеличивать, — шикает дядя Саша. — Идёмте уже.

— Сейчас, пап. Дай ещё минутку, — Лиса вцепляется отцу в локоть и делает глубокий вдох.

— Нет, нет, нет, нет, нет! Прекратите пускать слёзы! — подойдя к невесте, Елена аккуратно поправляет макияж. — Сейчас всё испортите. Стилисты целое утро старались, а вы тут сопли распускаете. Радоваться нужно. Быстренько строимся. На первый-второй рассчитайсь и вперёд к алтарю, пока Марко не отправил за нами полицию нравов!

— А что с кражей невесты? — решаю уточнить я, пока ещё в состоянии хоть что-то соображать. — Вы определились когда…?

— После венчания решим, — говорит Ритка, выставляя мальчика с кольцами от Марко и маленькую Ксюшу впереди невесты и её отца. Давайте, девочки, уже музыка начала играть. Наши мужчины заждались…

Итан

Не люблю я все эти религиозные церемонии. Не то, чтобы я не верил в Бога. Верю. Но я не фанат всего этого. До сих пор не могу понять, как Марко согласился на венчание. И если бы мне пришлось жениться, не уверен, согласился бы я на службу длиною в час. Скорее бы выбрал классическую выездную церемонию на берегу океана. Десять минут торжественной части — и можно спокойно расслабиться за бокалом прохладного вина, обсуждая какие-то приятные моменты из жизни близких людей.

Казалось бы, мужикам нехарактерно волноваться. Брак — это ведь осознанный шаг. Но глядя на Марко, понимаю, что такое мнение ошибочное. Друг напряжен.

Разглядывание статуэток Божией Матери и Иисуса никак не снимает тремор в его теле. А когда объявляют приезд невесты — и вовсе превращается в оголенный нерв. Глаза наполняются влагой. Душа — трепетом…

Эти чувства испытываю я сам. Они по цепной реакции передаются каждому из нас.

— Старик, это всего лишь церемония. Расслабься. Алиска уже здесь. Никуда не сбежала. Всё зашибись! — подшучивает Алекс, несильно толкая Марко плечом. Тот выдавливает нервную улыбку и оборачивается к дверям. Шумно выдыхает.

Мне тоже не терпится увидеть одну особу, из-за которой со вчерашнего дня меня также нехило потряхивает.

АнЭчка, будь она неладна!

Моё новое искушение, толкающее на грех.

Двери распахиваются под церемониальную музыку, а сердце отчего-то бешено начинает стучать. Волоски встают дыбом на коже. По затылку стекает огонь.

Обычная девчонка, похитившая мой покой, не выходит из головы.

Ну где же ты, Заноза? Хочу на тебя взглянуть.

Первыми в церковь входят дети: Габриель, двоюродный племянник жениха, и умилительная малышка со стороны невесты в воздушном кремовом платье. Габи с гордо поднятым подбородком несёт подушечку с обручальными кольцами. Девочка с выпученными губешками усердно старается разбрасывать лепестки цветов по красной дорожке.

За ними следует Лиса с отцом. Жёны Гаура и Волка. Анну узнаю по золотистым сияющим локонам. Ступает на порог церкви вместе с Ритой. Яркий солнечный свет, струящийся в здание храма, позволяет разглядеть лишь силуэты девушек.

Решив, что у меня галлюцинация, несколько долгих секунд подряд продолжаю пялиться на застывшую нимфу в прозрачном одеянии. Когда же массивные двери церкви закрываются, вырубая ослепляющий поток света, зрение фокусируется на нужных деталях. Мои глаза расширяются, выхватывая в толпе точёную полуобнажённую фигурку, при виде которой, весь мой богатый словарный запас нахрен исчезает, самозаменяясь отборной нецензурной бранью.

Воображение подкидывает слишком неприличные картинки.

Сердце дуреет, разгоняя кровь настолько быстро, что та вскипает, словно в вены ширнули реактив с примесью мощной дозы афродизиака. Адреналин тут же ударяет в голову. Тестостерон в пах, напрочь вышибая здравый рассудок.

Вот она. Явилась, блять, Царевна заморская… в перламутровых лоскутках от кутюр…

До одури сексуальная, очаровательная в своей хрупкости и слишком… слишком, блять, обольстительная, чтобы сейчас отвести от неё безумный взгляд и переключиться на речь священника.

— Невесты, практически все одинаковые, а вот их подружки… Кому-то придётся сегодня очень и очень туго… Кхм-кхм… Даже я впечатлён, — Гаур не упускает возможности разбавить ситуацию небольшой дозой сарказма и всколыхнуть где-то глубоко во мне непрошеное чувство ревности.

Смерив прицельным взглядом приближающуюся Анну, безошибочно определяю, что речь идёт именно о ней. Да уж, девчонки старались на славу, подбирая для неё образ «порочного ангела». Непреодолимый дьявольский соблазн. Что не говори — наряд сногсшибательный, но слишком откровенный. Белое платье, в разрезе которого мелькают полоски подвязок, притягивает не только мой взгляд…

Это неимоверно бесит и сводит с ума.

К черту всё! Это же мой фетиш. Анна к таким эротическим штучкам не привыкла. Не её стиль, но, сука, как же ей всё это идёт! Охренительное сочетание дерзости и нежности…

Я прекрасно помню, что скрывается под этой блядской шмоткой, под тонкой полоской непрочных трусиков… — шелковистая плоть бледно-розового оттенка. Цвет невинности. На вкус — чистый грех. Как и вся она — на всех этих гребаных контрастах…

Анна полностью из них состоит.

Добрая, наивная, открытая, чувствительная девочка, способная внезапно укусить.

Маленький неограненный алмаз.

Загадка, которая шаг за шагом приближает меня к смерти. Сладостной и неповторимой.

***

Я упускаю момент, когда Марко принимает из рук тестя свою невесту. Когда влюблённые становятся вместе у алтаря, напротив священника. Мой взгляд прикован к единственной девушке в этой церкви. Анна — всё, что я вижу. Она не выходит у меня из головы. Будоражит моё сознание греховными мыслями. Здесь. В храме, черт бы её побрал! Я пытаюсь их блокировать, но получается хреново. Воспоминания о вчерашней ночи подливают масла в огонь. Из-за них кровь в паху пульсирует адским напряжением, распирая до треска ткани.

Хочу её до безумия. Только теперь иначе. Без какого либо контроля.

Анна больше не целка, а значит, мне не придётся сдерживать инстинкты, переживая явление «искр из глаз». Махну девочку так, как душе заблагорассудится. Заставлю терять рассудок и молить о пощаде. Буду упиваться совершенно новыми ощущениями. Царевна хочет небо в алмазах — значит получит его.

Один намёк с её стороны — и моя выдержка рухнет, как взорванный небоскрёб. Богом клянусь.

Ну же, милая, посмотри на меня.

Я знаю, что ты знаешь, что я на тебя откровенно пялюсь. Чувствуешь каждой клеточкой кожи. Наслаждаешься, зараза… Ты же для этого так откровенно наряжалась. Чтобы потуже затянуть петлю на моей шее. Тебе это с блеском удалось. Причём дважды. Вчера ночью, когда удрала, оставив меня ни с чем, и сейчас. Поэтому я выдержал паузу. Молчал долгих полдня, чтобы ты не стала задирать свой хорошенький носик. Но ты обыграла меня снова, заставила терять ориентиры один за другим.

И как тут не взять реванш?

Словно прочитав мои мысли, Анна поворачивает ко мне лицо. Вздрагивает, едва наши взгляды пересекаются. Её тело начинает «штормить» неконтролируемой дрожью, что невозможно не заметить. Вспыхнув ярким румянцем, Царевна теряет равновесие. Шпильки подводят в неудачный момент. Она спотыкается, хватаясь за руку Риты. Поправляет соскользнувшую со стопы туфлю.

Мне далеко не восемнадцать, но глядя на неё, реагирую как мальчишка, впервые открывший глянец с зажигательными красотками. Хищная ухмылка возникает сама по себе. Та самая, которая обещает много чего…

Анна ловит её.

Поджимая пухлые губки, гордо выпрямляет спину, затем отводит глаза.

Выровняв воображаемую корону Мисс Вселенной на голове, Царевна делает надменное лицо, занимая с Ритой свои места.

«Вот ведь зараза мелкая! Принялась делать вид, что меня здесь нет? Напрасно. Я ведь никуда не денусь», — мысленно ругнувшись, поправляю на себе одежду. Стояк приходится прикрывать собранными вместе ладонями. Не снимать же мне пиджак, привлекая к своей персоне ещё больше внимания.

Резко втянув потяжелевший воздух, приступаю к изучению каменных сводов в церкви. Роспись полукруглого потолка с обнаженными херувимами впечатляет, но не настолько сильно, чтобы избавиться от пульсирующего чувства в паху, переключаясь на изобразительное искусство. Стоит покоситься на очерствевшую за ночь особь с красивыми сиськами в платье с глубоким декольте, оценить её зад, идеально обтянутый тесной юбкой, и страсть вспыхивает по новой.

Влип, блять, по самое не хочу!

И, главное, где? В храме!

Такого экстрима у меня в жизни не было.

Господи, за какие грехи ты мне её послал?

Глава 36

Неловкие моменты

Анна

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь! Друзья, мы были приглашены сюда сегодня, чтобы разделить с Марко и Алисой этот важный момент в их жизни, — приветствие священника звучит в ушах как фоновый шум. Я не могу сосредоточиться на словах. Чувствую, как мне становится плохо в прямом смысле этого слова. Тело покрывается испариной. Дыхание сбивается. Лёгкая паника окутывает в душный кокон.

В этом храме нет обилия зажженных свечей в отличие от наших Православных церквей. Не стоит крепкий запах ладана и угара, от которого голова идёт кругом и задурманивает мозг. Единственный живой язычок пламени полыхает в углу, перед статуей Марии с сыном на руках. Но даже это не спасает.

Я чувствую на себе взгляд мужчины, в которого влюблена. Блуждающий. Жгучий. Опасный.

Резко втягиваю воздух, будто выныривая на поверхность из толщи воды. Рита замечает. В знак поддержки берёт меня за руку, сжимает ладонь, и мне становится немного легче.

— …Их любовь и понимание крепли и зрели с каждым днем, и сейчас они решили связать свои жизни в качестве мужа и жены, — наконец прихожу в себя, распознавая смысл звуков. — Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.

В церкви на пару секунд повисает гробовая тишина. На заднем фоне где-то слышно хихиканье молодёжи. В такой момент сердце замирает даже у меня. Страшно подумать, что кто-то может всё испортить.

Наконец молчание прерывается. Святой отец принимается рассуждать о любви, о взаимоотношениях и браке, я же снова начинаю пропускать слова мимо ушей, испытывая неловкое чувство смущения.

— С тобой всё в порядке? — интересуется Рита.

— Мне нужно на воздух, — рвано выдыхаю, испытывая дрожь. — Здесь нечем дышать.

— Потерпи полчаса. Венчание не будет длится долго. Марко попросил его сжать до минимума, чтобы поскорее перебраться к морю в ресторан.

— А туалет здесь есть?

Если я сейчас не скроюсь от пристального взгляда, то вспыхну, как спичка, и сгорю.

— Вон там, за красными портьерами. Проводить тебя?

— Нет. Не нужно. Я сама, — сглатываю, поправляя в области декольте то, что сложно платьем назвать. Мой наряд — это скорее лифчик, обшитый камнями и жемчугом, и юбка с откровенным разрезом на бедре. Иногда мне кажется, что девчонки откровенно поиздевались не только над Итаном, но и надо мной. — Рит? Что он делает?

— Святой? — подруга поворачивает голову в сторону источника моего беспокойства. Хмыкает, растягивая довольную улыбочку. — Любуется ангелочками на потолке. Пересчитывает их количество. Вероятно, так легче отвлекаться от мыслей о самой красивой и сексапильной женщине в мире, — хихикает.

— Мэт у него самая красивая девушка в мире, — ворчу, инстинктивно вскидывая взгляд туда же, где блуждает его.

Господи, если бы сейчас кто-то вычислял пару по взаимным привычкам — мы бы точно спалились.

Мысленно одернув себя, вздыхаю, теряя интерес к упитанным обнаженным херувимчикам.

— А мне так не кажется, — шепчет Рита мне на ухо. — Кстати, опять на тебя смотрит. Нравишься ты ему в профиль. Особенно ниже пояса…

— Всё. Хватит, Рит. Я сейчас вспыхну на глазах у сотни людей. Позволь мне пройти в уборную. Хочу припудрить носик.

— Иди, иди… — приговаривает подруга, приглушая ладонью вырывающийся наружу смех. — Смотри, чтобы тебя вместо Алисы не похитили. Кое-кто на низком старте это сделать.

***

Боже… Рита серьёзно думает, что у Итана крыша поехала? — взбрызнув щёки и декольте прохладной водой, рассматриваю себя в зеркале. Двери уборной заперла на всякий случай. Мне нужно успокоиться и перевести дух, избавиться от алых пятен на лице. Расслабиться. У него на глазах я не в состоянии этого сделать. Он способен проникать в меня взглядом, затрагивать каждый натянутый нерв, до дрожи накалять электричеством каждую клеточку в моём теле. Сжигать меня, беспомощную, на костре своей жажды…

«Полюбовался и хватит!» — мысленно даю себе установку.

Не станет же он поджидать меня за дверью. Прелюбодействовать в таком месте грех. Как бы там ни было, но выдержки Итан не лишён. Не допустит святотатства в церкви — я почти что уверена. А вот насчёт ресторана — другой вопрос. Но лучше об этом не думать. С чего я взяла, что ему меня не хватает, как партнёрши? Что он снова захочет повторить вчерашнюю ошибку? Ночью у нас был не лучший секс. По крайней мере мне не понравился, а уж ему, опытному мужчине, и подавно. Зря я поддалась порыву страсти. Я сама всё испортила. Целоваться и ласкать друг друга куда более приятное занятие, чем...

Боже, Анна, хватит!

Выдохнув, отрываю себя от раковины. Поправляю на груди наряд. Жуть как хочется его увидеть. Коснуться горячего тела. Вдохнуть запах любимого человека. Раствориться в нём...

Ощутив, как уплываю под давлением очередного порыва, встряхиваю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей.

У меня есть зажатый в кулачке план. Я должна ему следовать.

А надо ли?

А что, если я снова всё испорчу?

Но если я полностью отдаю себя человеку, а он говорит, что не может влюбиться по щелчку пальцев, что его и так всё устраивает, стоит ли приносить себя в жертву ради таких отношений?

Что делать, Господи, что???

Как мне добиться взаимной любви?

Подхожу к двери. Провернув ключ, распахиваю её. Делаю шаг, врезаясь в горячую груду мышц. Подхватив за талию, они заталкивают меня обратно. Захлопывают дверь, прижимая к плоской поверхности спиной. Глоток воздуха становится жгучим комом в горле. Воспламеняется. Сердце, как спутник, попав в железные клещи гравитации, камнем срывается вниз.

— Объяснишь, что происходит? — спрашивает Итан сдавленным голосом. Ладони сосредоточенного на мне мужчины безжалостно стискивают плечи. Я охаю, не до конца осознавая происходящее.

— Ты о чём? — сиплю, едва очнувшись от шока.

— Не притворяйся дурой. Я тебя достаточно хорошо изучил за это короткое время, но то, что происходит сейчас, меня откровенно обескураживает. Из-за чего весь этот бунт?

— Отпусти… — шепчу я, ощущая на себе его частое, поверхностное дыхание. Сердце почти не бьётся. Замерло, как только я столкнулась телом к телу со Святым.

— И не подумаю, — хмурится, плотнее прижимая меня к холодной стене.

Его запах с головы до ног окутывает меня древесной сладостью. Проникает в лёгкие, затем в голову, и я начинаю терять рассудок.

Итан пахнет сильно и оглушительно в отличие от других мужчин. От этого в груди тянет. Изображение в глазах плывёт, выдавая все мои эмоции. Приходится силой воли сдерживать себя, чтобы не делать глубоких вдохов и не смаковать тёплый, терпкий, обволакивающий аромат с нотками пота на его коже, табака и спелых мандарин…

— Нас неправильно поймут, — наконец-то мой голос приобретает свойственную ему силу.

— Ты серьёзно думаешь, что меня это волнует? — хрипит Итан, вздёргивая левую бровь.

— А разве нет? — моргаю в недоумении.

— Нет, — припечатывая тёмным взглядом к месту, будто в душу заглядывает. Будоражит до россыпи жгучих мурашек по всем участкам моего тела, до сладостной дрожи в каждой озябшей клеточке. Плавит прикосновениями, проявляя собственнический инстинкт. — При исповеди здесь и не такие грехи отпускают. Меня волнуют более важные вещи. Например, твой игнор. Зачем вся эта комедия, Эн?

— Это не комедия, — голос на нервах снова садится. Уверена, он тоже замечает, как дрожат мои связки. — Это то, что творится в моей душе. Я запуталась, Итан...

***

— В чём? — отпускает мои плечи, следом обхватывая ладонями лицо. Они тёплые. Слегка шероховатые. Пахнут чем-то приятным. Хочется, чтобы не отпускал. Чтобы и дальше поглаживал большими пальцами мои скулы. Утаскивал в параллельный сказочный мир.

Боже… Как я по нему соскучилась за ночь.

— В чём, Анна? — повторяет вопрос, прерывая приятные мысли. — В чём ты запуталась? Ответь.

— В том, что между нами происходит. В твоём отношении ко мне. В твоих чувствах к…

— Матильде? — на вопросительной ноте заканчивает то, что я не смогла договорить. — Ясно. Снова та же песня.

— Ты серьёзно не понимаешь? — найдя в себе силы, возмущаюсь.

— Эн, почему нельзя отпустить домыслы и просто наслаждаться тем, что есть?

— Сколько? Неделю? Месяц? Год? Может быть всю оставшуюся жизнь? Можешь сам ответить на этот вопрос? Давай! Скажи мне! Ответь честно, Итан!

Он сглатывает, непонимающе рассматривая меня. Выдерживает мучительную паузу. Зачем? Вместо того, чтобы сказать правду, умалчивает о ней. Думает, я слепая, не вижу, что каждый раз, начиная разговор о бывшей любимой женщине, в его душе поднимается разрушительная буря?

— Зачем ты всё усложняешь, Энни? — наконец выдавливает что-то наподобие сожаления.

— Я? — хочется нервно заржать оттого, насколько у нас всё сложно.

Даже не у нас, нет, у него.

— Иногда мне кажется, что тебе нравится придумывать острую проблему и жить с ней. Смаковать мучительные ощущения, которые на самом деле могут быть другими. Скажи, ты мазохистка?

Прислоняясь лбом к моему виску, Итан незаметно втягивает мой запах. Длинные мужские пальцы ныряют в волосы на затылке. Сгребая их в кулаки, разрушают прическу.

— А ты у нас воистину Святой… — выдыхаю едва ли не стон, ощущая прилив сладостной энергии к животу. Она скапливается в огромный горячий сгусток, перерастая в возбуждение.

— У меня много грехов, Ana. Такому ангелу, как ты, не стоит о них пачкаться. Не вытаскивай из меня то, что тебя может ранить. Не нужно.

— Ты не пробиваемый, да? — скользнув ладонями к горячей груди, поднимаю лицо, чтобы поймать его взгляд. Секунду спустя жалею, так как не могу прочесть в нём ни единой эмоции.

— Эн… Что ты пытаешься во мне изменить?

— Только вот это, — несильно давлю на грудную клетку, там, где ритм сердечной мышцы не соответствует норме. — Камню можно придать правильную форму. Только это не оживит его. Скорее расколет пополам.

— Эн… — навалившись на меня всем телом, позволяет почувствовать его физическое состояние. Я теряюсь. Воздуха в уборной становится катастрофически мало. Он вжимается в меня пахом и шумно выдыхает скопившийся в груди стон, похожий на боль. Этот звук пронзает меня насквозь, лишая сил. Если он сейчас отойдёт, я просто сползу по стенке на пол. Усядусь у его ног. — Нам пора возвращаться… Сначала ты.

***

Раздавшийся стук в дверь обрывает наш молчаливый диалог. Я вздрагиваю, ощущая внутреннюю неловкость. Напуганная до смерти, убегаю прочь, не заостряя внимание на женщине с капризным ребёнком.

В храме оказываюсь первой. Как раз к тому моменту, когда Марко надевает на палец Алисы обручальное кольцо. Ребята счастливы до безумия. У них влажные глаза. Они обмениваются поцелуями, читая обеты верности. Итан же остаётся по ту сторону каменных стен.

Я грешным делом начинаю думать о том, что он ушёл совсем, забив на всё, в том числе и на брачную церемонию друзей. Проходит несколько долгих мучительных минут перед тем, как в проёме тяжёлых бархатных портьер появляется знакомая мужская фигура.

С облегчением вздыхаю.

Наверное курил на улице. Он всегда курит когда нервничает.

— Что у вас стряслось? — взволнованно интересуется Рита, поочерёдно оценивая нас. — Вы поссорились? На вас обоих лица нет.

— Ничего, — решаю больше не делиться подробностями. К черту советы подружек! К черту такую любовь! — Мы просто поговорили, — отрезаю я нервно и замолкаю.

— О чём?

— Господи, Рит, давай потом?

Мне так плохо, что я бы предпочла уйти домой и ни с кем не встречаться. Даже с тётей. Уплела бы целую коробку шоколадок с ликёром и проспала сутки в забытьи.

— Ладно, как хочешь, — отзывается она, пожимая плечами. — Если надумаешь поговорить, я с удовольствием тебя выслушаю.

Кивнув, я полностью погружаюсь в свои мысли, вспоминая нашу первую с Итаном встречу. Как увидела его вживую и забыла дышать. Что чувствовала, когда прижималась к мужской груди и шептала: «Ты мой герой…». Как уткнувшись лицом в тёплую шею, вдыхала его запах, теряя себя. А после он показал мне совсем недетские игры, и я изменилась в один миг, познав запретное удовольствие.

Я стала женщиной.

Я подарила ему себя: юную, влюблённую, нетронутую девочку.

Господи, кажется, это было в прошлой жизни, хоть и пролетела всего неделя.

Я надеялась, что у нас всё сложится иначе. Думала, он будет ценить меня. Откроет своё сердце для новых чувств. Сегодня моё в очередной раз разбилось.

Сколько ещё ждать?

Когда он почувствует, что я нужна ему не только ради прихоти?

Когда изменит своё отношение ко мне?

Когда?

— Аня? — голос Елены вырывает меня из воспоминаний. Она протягивает мне клатч, который я забыла в её машине, кулек с рисом и лепестками роз. — Возьми это. Сейчас поздравим ребят и можно будет расслабиться. Ты как?

— Нормально, — отвечаю, переживая массу противоречивых чувств.

Скорее бы всё это закончилось. Я бы отменила встречу с Ваней, спряталась на пляже и подумала о том, что мне делать дальше без чьей-либо посторонней помощи.

Священник, к моему счастью, заканчивает евангельскую проповедь. Объявляет Лису и Марко мужем и женой. Приносит свои поздравления первым, желая молодожёнам долгой и счастливой жизни. Следом присоединяются их родители и друзья. Парни окружают Марко, о чём-то весело беседуя. Девочки по очереди обнимают Алису. Я стараюсь не сближаться с Итаном, но он решает иначе. Ловит момент, чтобы взять меня за руку и тесно переплести наши пальцы.

У меня сердце уходит в пятки. Он делает вид, что ничего не происходит. А затем и вовсе утаскивает за собой на улицу, не предупреждая об этом.

Там, за стенами храма, запреты не имеют значения...

***

— Какие ты любишь цветы? — задаёт вопрос, едва мы скрываемся за широкими колоннами.

— Каллы ненавижу… — выдыхаю, прижимаясь лопатками к граниту.

— Это я уже понял. Прости. Вычеркну их из длинного списка… — искренне произносит, глядя в мои глаза. Подходит ближе, опуская ладони на камень по обе стороны моей головы. Наши тела соприкасаются, и в ту же секунду нас обоих выбрасывает горячей взрывной волной в открытый космос. С ним только так.

Никого и ничего не замечаю вокруг. Слышу только своё сбивчивое дыхание и удары загнанного в ловушку сердца. Ему уже никогда не выпутаться из паутины окрепших чувств. Я увязла в них окончательно.

Утопая в синеве глубокого взгляда, тут же начинаю задыхаться. Итан слишком близко, чтобы я могла сосредоточить свои мысли на чём-то другом. Он меня волнует до дрожи. Иногда я пугаюсь таких чувств. Боюсь, что в какой-то момент они меня уничтожат. Так сильно я его люблю…

— На самом деле цветы все красивые. И даже те, что ты мне привозил прошлым вечером, — пытаюсь загладить вчерашнюю выходку. Я не должна унижаться перед ним, но мне хочется быть искренней, поэтому робко открываюсь: — Просто… некоторые из них символизируют разлуку. И я не смогла их принять.

— Я не суеверный. Никогда об этом не думал. Какая-то несусветная чушь, — Итан переводит взгляд от моих глаз к губам. Смотрит так, как будто хочет меня поцеловать.

Ощутив покалывание на коже, я слизываю жар, а он предвкушающе сглатывает, медленно склоняясь надо мной, пока наши губы не оказываются на расстоянии выдоха.

— Ты сегодня сногсшибательно выглядишь, Эн. Слишком соблазнительная… Как сладкий грех… — глубокий голос щекоткой проходится по нервам, поднимая во мне бурю приятных ощущений. Сердце на радостях взрывается яркими фейерверками. В животе рождаются те самые чувства, схожие с порханием бабочек. Я столько хочу ему сказать. Подняться на носочки и соединить наши губы, но что-то сдерживает меня. Хочу, чтобы он первым проявил инициативу, чтобы ходил за мной по пятам…

Он, а не я…

— Ты тоже... — шепчу я, всё ближе ощущая жар от его дыхания. Прикрываю глаза. Мир становится вязким и зыбким, как только смыкаются наши губы. В груди происходит мощнейший взрыв. Кажется, что я умираю и тут же рождаюсь заново.

Итан просто целует. Нежно. Мягко. Без напора и жадности, к которым привык. Каждое прикосновение к моим губам напоминает слияние душ, откликается во мне сладостной дрожью.

Это так необычно. Совсем не похоже на него. Поэтому отвечаю взаимностью, погружаясь в сказочную эйфорию. Волна совершенно новых ощущений захлёстывает с головой. Теряюсь. Ноги становятся ватными. Я превращаюсь в пластичную и податливую куклу. Прижимаясь к нему всем телом, впадаю в долгий магический транс…

— Да вот же они! — голос Риты неожиданно возвращает с небес на землю, напоминая, что мы здесь не одни.

Мы оба замираем, приходя в себя. Всё ещё прижатые друг к другу не только телами, теперь и лбами, пытаемся осмыслить произошедшее. Как только ко мне возвращается способность анализировать, вспоминаю о скорой встрече с Иваном. Тело обжигает кипятком.

Нужно срочно ему позвонить! Срочно!!!

Отменить весь придуманный цирк, пока я не испортила себе жизнь и не превратила чудесный вечер с любимым мужчиной в кромешный ад.

— Ребят, там только вас не хватает. Пошли быстрее! В отеле снимите люкс и продолжите обнимашки. Давайте! Иначе пропустите выход жениха с невестой! Фотограф ждёт.

— Пахнешь вкусно, — Итан рвано выдыхает мне в шею, прихватывая зубами участок кожи чуть выше ключицы. Его коварный поступок заставляет меня всхлипнуть, а щёки в очередной раз полыхнуть огнём. — Пожалуй, я так и сделаю, Рит, — отзывается охрипшим голосом. — Мы сейчас догоним. Иди.

— Что мы сделаем? — сглотнув, недоуменно моргаю. Идея с люксом меня пугает до чёртиков. Не думает же он продолжить наше вчерашнее… занятие?

— Уединимся на полчаса, — прошептав на ухо свои планы, принимается снимать с себя пиджак.

— Зачем? — глупый вопрос автоматически слетает с моих губ. Ведь ясно же как божий день — он хочет секса, а я боюсь, что снова всё испорчу. Не потяну его запросы.

— Затем, малыш, чтобы заняться с тобой любовью, — его хриплый смешок вместе с быстрым поцелуем в губы, как никогда, выбивает почву из-под ног. — Или тебя что-то смущает?

— Это не может подождать? — краснея до корней волос, сжимаю ладонью букет. Мне хочется зарыться в нежные бутоны лицом, чтобы не видеть в его глазах выразительно играющие лучики смеха.

— Как видишь, не может, — засветив перед моим взором натянутую до треска ширинку, прикрывает её пиджаком.

— Ты ничего не принимал такого… ну, в смысле… для…

— Эрекции?

— А что? — ляпнув первое, что пришло на ум, прикусываю виновато губу. — Девчонки рассказывали, как Лекс лечил зуб с помощью виагры…

— Эн, ещё слово, и я затащу тебя в какой-нибудь тёмный угол прямо здесь, — не сдержав задорного смеха, Итан обхватывает меня за талию, крепко вжимая в свой бок. — Ходить с каменным членом — то ещё удовольствие. Так что лучше помалкивай, Царевна. Я почти на срыве.

Глава 37

Секс-марафон

Анна

После постановочной фотосессии у церкви, дружеских обниманий, поздравлений, поцелуев на камеру, я ловлю букет от Лисы.

Это происходит совершенно неожиданно. Я тут же теряюсь, пряча лицо в свежих цветах с крупными душистыми бутонами.

Девчонки, охваченные счастьем, ликуют и смеются. Парни громко свистят и скандируют «целуй», «целуй», «целуй»!

Мы с Итаном на секунду вылетаем из реальности.

Я, так точно, окунаюсь в свои мысли, оказываясь на седьмом небе.

Это же букет невесты! Я поймала его. Я! И если верить в приметы, то…

О, Боже, дальше боюсь мечтать, чтобы не сглазить.

А вдруг и вправду поженимся?

Я и мой идеал мужчины, который сейчас стоит рядом, крепко обнимая меня за талию.

«Целуй», «целуй», «целуй»! — всё ещё кричат наши друзья, вынуждая моё лицо покрываться румянцем.

— Хорошая у тебя реакция, — грудной хохот Святого приглушается в моих волосах. Он целует меня в макушку, затрагивая дыханием каждую нервную клеточку под кожей. Притягивает к себе ещё плотнее. Так, что наши глаза встречаются и будто бы примагничиваются друг к другу. Его начинают блестеть из-за смеха, мои от безграничного счастья.

— Да уж, хоть бери, да детей рожай… — поговорка автоматически слетает с губ. И я ещё больше теряюсь. Воспламеняюсь внутри, словно стог сена в жару, и начинаю плавиться, как карамель на медленном огне.

— Надеюсь, это шутка? — интересуется Святой, опаляя шёпотом моё ухо. — Я пока что их не планирую.

— Вообще? — делаю небольшую паузу, прислушиваясь к частым ударам своего сердца. — Или со мной не планируешь?

Он словно издевается. Дышит в ухо, щекоча его губами. Выдерживает паузу, о чём-то размышляя. Затем выдаёт ответ:

— Думаю, нам рано это обсуждать. Поживём — увидим, малыш… — полоснув губами по линии подбородка, впивается в мои поцелуем. С такой жадностью и пылкостью присасывается, что у меня нутро переворачивается. А когда его горячий язык нагло врывается в мой рот, я едва не теряю сознание, издавая негромкий позорный стон.

«Целуй», «целуй», «целуй»! — ещё громче кричат друзья. — «Раз!» «Два!» «Три!» « Четыре!»…

Боже, на нас все смотрят, а я отвечаю, как будто нуждаюсь в этом поцелуе так же сильно, как и в воздухе. Обнимаю его за поясницу. Прижимаюсь к нему ещё сильнее. Как пазл к пазлу нас сталкивает притяжение.

— Пошли! — оторвавшись от меня, рычит хрипло. Я всё ещё плыву в эйфории и поэтому туплю. Не соображаю, куда мы резко рванули. И, главное, зачем? Просто автоматически передвигаю ногами, следуя за ним.

— Итан? Куда? Куда ты меня тащишь? — лепечу, пытаясь отдышаться. Моей кисти жарко в его ладони. Она сильная и горячая, словно он только что держал ею раскалённый кусок металла.

— Увидишь. Тебе понравится место, которое я покажу.

— А… как же… Как же свадьба? Друзья? Банкет? Ты с ума сошёл!

— Мы недолго. Всего на полчаса. Успеем к их приезду в ресторан.

Святой помогает мне усесться в его спортивную тачку. Когда он настолько галантен, меня до дрожи в пальцах пробирает. Влюбляюсь в него больше и сильнее. Становлюсь зависимой. Я словно под властью каких-то чар нахожусь. Смотрю на него и не могу наглядеться. Красивый. Высокий, статный, с узкими бёдрами, с широким разворотом плеч. Этот мужчина постоянно излучает мощный животный магнетизм, который пагубно на меня влияет.

— Держи свой «букет невесты», Царевна, — вручив цветы, принимается застегивать на мне ремень безопасности.

— Его могла поймать Рита, — зачем-то говорю ему, смущаясь.

— Но поймала ты. Теперь я просто обязан на тебе жениться, — пленительная улыбка овладевает его губами, и я снова улетаю, поражённая прямо в сердце точной стрелой Амура.

— Для тебя это ничего не значит, — лепечу, опуская взгляд на нежные кремовые бутоны.

— А как насчёт подвязки невесты? — Итан вытаскивает кружевной эротичный элемент из кармана пиджака вместе с декоративным платком. — Марко внаглую мне её засунул. Так что, теперь без вариантов, малыш.

— На тебя повлияла церемония? — ошарашено округляю глаза, пытаясь понять ход его мыслей. Ведь шутит же. Шутит? — Вдохновился проповедью священника? Или ты где-то ударился головой? Прости, но буквально вчера ночью… ты заверял меня в обратном.

— Эн, вчера я не испытывал такой ревности, как сегодня. Поехали?

— Ревность — это же не любовь. Это собственничество!

— Значит, я очень-преочень жуткий собственник. И если не поторопимся, опоздаем на банкет.

***

Итан плавно срывает машину с места. Вырулив на трассу, разгоняет её до максимальных пределов, спокойно лавируя между транспортом.

Вжимаюсь в спинку сиденья, прикрывая от страха глаза.

Боже, он гоняет, как сумасшедший. Наверное, для полицейского это нормально. Он же каждый день контролирует движение за пределами городских районов и ловит нарушителей. Их обучают такому мастерству и ещё много чему.

Сделав глубокий и шумный вздох, пытаюсь расслабиться.

Заверяю себя: он профи. По словам девчонок — служил в спецназе.

Он не позволит нам разбиться в аварии.

Всё будет хорошо.

— Расслабься, Энни, — заметив моё напряжение, Святой опускает ладонь на дрожащую коленку. Пальцами ныряет в разрез платья, чтобы погладить внутреннюю часть бедра. Действует как электрошокер, отвлекая мысли от одной проблемы и направляя их к другой. — Мы почти приехали. Лучше подумай, чего бы ты хотела выпить, чтобы раскрепоститься.

— Это обязательно? — устремляю глаза на мужественный профиль. Надеюсь, он не станет настаивать на сексе, если я откажусь…

Господи, мне нужно время, чтобы прийти в себя после первой провальной попытки.

Всего лишь несколько дней.

А ещё мне нужно остановить Ивана. Только при Итане я этого сделать не могу.

— Для твоего второго раза? — отвечает вопросом на вопрос, затем ловит мой растерянный взгляд, одаривая обаятельной улыбкой. — Нет, конечно. Если ты мне полностью доверишься, можно обойтись без алкоголя. Эн, ты уже не девственница, нет повода так трястись. В этот раз всё будет иначе. Сама увидишь и всё прочувствуешь.

«Пожалуй, я всё-таки выпью. Если этот мужчина что-то задумал, он ни перед чем не остановится…» — отметив это, отвлекаюсь на пейзажи береговой линии.

Как же здесь живописно!

По всей округе устланные низкими кустарниками холмы, среди которых змейкой петляет дорога. Старинный высоченный маяк, предостерегающий от крушения корабли и безумно красивые яхты. Чёрно-серые скалы, наверное, достигшие высот в сотни и более метров. Именно они притягивают взор. У пропасти видны острые рифы, покрытые морской пеной. За ними бесконечный океан.

Это место вызывает как страх, так и восхищение. Было бы здорово отвлечься от всех забот и просто посидеть на камнях, подышать морским воздухом, ощутить на коже лёгкий бриз.

— Красиво, правда? — будто читает мои мысли.

— Очень. Я бы здесь отселфила несколько фоток.

— Это место древние моряки называли краем света. Именно здесь земля кончается и начинается море. Можем приехать сюда в следующие выходные, если захочешь. Ты когда-нибудь ловила рыбу?

— После того, как рыбина стащила из-под моего носа удочку, я больше не пыталась практиковаться в рыбной ловли. Рыбачка из меня так себе.

— Я научу.

— Ты умеешь? — удивляюсь, получив о нём новую информацию.

— Отец иногда рыбачил. Чаще на яхте. Брал нас с мамой с собой. Конечно же мы больше разговаривали с ним о важных вещах, чем занимались ловлей рыбы, но всё-таки я кое-чему у него научился.

— Наверное было здорово?

— Было. Пока в нашей жизни не появилась… — Итан запинается на пару секунд, не желая продолжать мысль о Матильде, — в общем, не важно, малыш. Забудь.

— Знаешь, — вздыхаю я, испытывая очередную ревность и вместе с ней нужду поделиться наболевшим и сокровенным. — Мне было четырнадцать, когда папа ушёл к другой женщине. Хоть в чём-то мы с тобой похожи…

***

На территорию отеля мы въезжаем в полнейшей тишине.

Ему не хочется говорить о предательстве близких ему людей, а мне о своём отце.

Зря мы затронули эту тему. Только настроение испортилось.

Свернув на стоянку, Итан резко тормозит. Глушит мотор. Выйдя из машины первым, обходит её и открывает мне дверцу. Подаёт руку. Встречаемся взглядами и будто оживляем друг друга, заряжаем позитивной энергией, что-то тёплое и приятное начинает щекотать в груди. Он снова расцветает улыбкой, заставляя меня следовать его примеру. Плохие эмоции рассеиваются. Словно не было тягостного разговора о родителях. Хотя о своём отрочестве и об отце он говорил с теплом и любовью, пока не затронул больную тему.

— Пойдём, — утягивая за руку, вынуждает бросить все мои вещи в машине и следовать за ним.

— Куда? Что ты задумал? — мельком оцениваю место торжества.

Мы врываемся в большущий шатёр с разлетающимися полотнами прозрачного балдахина. Его установили между огромным стеклянным зданием роскошного отеля и диким пляжем. Украсили дизайнерскими хрустальными люстрами, гирляндами из живых цветов и фонариков. Здесь всё ещё снуют туда-сюда официанты, заканчивая накрывать праздничные столы. Ребята разносят шампанское и еду. Одну из этих бутылок Итан выдёргивает из ведёрка со льдом и тащит меня через шатёр к берегу, где гостям отведено место для отдыха и танцев. По дороге срывает с диванчика тонкое покрывало.

Переступая подушки и мягкие пуфы, мы стремительно удаляемся в сторону небольшого ущелья в скалах. Сердце от этого вида замирает в груди, а затем начинает быстро-быстро биться, как только осознаю, зачем мы туда спешим…

— Хочу показать тебе одно прекрасное место. Я там частенько бывал, когда накатывало паршивое настроение. Для медитации — самое то. И ещё для кое-чего сгодится, — лукаво подмигивает, намекая на секс.

Я густо краснею. Ноги становятся ватными. Святой замечает и тотчас подхватывает меня на руки. Прижимает к груди, как что-то ценное и хрупкое. Охаю, обвивая руками его сильную шею, вдыхаю любимый запах и пьянею, как от крепкого вина.

— Ты дрожишь, как напуганный заяц. Замёрзла? Или предвкушаешь что-нибудь особенно откровенное? — прошелестев над ухом волнующие слова, подходит к расщелине между горами и останавливается.

Я поднимаю глаза к небу, чтобы оценить грозно нависающие многотонные своды серо-золотистых скал. От которых, кажется, вот-вот отколется осколок и сиганёт прямо нам на головы.

— Мне страшно туда идти, — шепчу, ощущая, как живот сводит неприятными спазмами, и по телу проходит колючий озноб. — Они высоченные… Слишком могущественные. Я боюсь камнепада…

— Там, куда я тебя несу, безопасно. Туда никто не сунется. Расслабься, Эн. Я буду рядом.

— А как же вода? — взглянув на свои шикарные туфельки, с ужасом понимаю, что испорчу их, если встану на мокрый песок. — Нам нужно разуться. Наша обувь падёт смертью храбрых, если свернём с деревянного настила. Ты в курсе?

— Подержи, — говорит Итан, опуская меня на дорожку, которая ведёт к подъёму на холм. Отдаёт в руки бутылку и покрывало, затем снимает с себя туфли и носки. Подкатывает брюки до середины голени. Когда приседает напротив и касается пальцами моих щиколоток, чтобы расстегнуть застежки на ремешках, я вздрагиваю. Кожа покрывается мурашками и начинает пылать. Его пальцы, как оголенные провода, поражают током пятки и ступни. Резко втягиваю воздух и замираю, ощущая, как горячие потоки электричества бегут к коленкам, затем по бёдрам вверх, пока Итан не выравнивается в полный рост и не обхватывает меня за попу двумя ладонями, стискивая её.

— Откуда ты такая взялась? — прижимая к себе, хрипло выдыхает в макушку. — Энни, ты хоть понимаешь, как действуешь на меня своей гребаной невинностью? У меня от тебя напрочь сносит крышу. Как ты это делаешь, малыш?

— Ч-что…? — проглотив скопившуюся слюну, сипло добавляю, испытывая в теле невероятную дрожь: — Н-не понимаю.., о чём ты…

— О том, что мне хочется тебя махнуть не как нежное и трепетное создание, а как…

Он не договаривает, зарывшись ладонями в волосах, припечатывает свой рот к моим губам. В одно мгновение лишая меня рассудка.

Итан

Сладкая и трепетная…

Целовать её — невыразимое удовольствие. Сминать эти податливые манящие губы, вгрызаться в них, облизывать горячую после укусов плоть, исследовать языком влажную полость рта, пить её то жадно, то неспешно — всё в кайф.

Запах её кожи, дурманящий вкус, нежность в каждом движении женских пальчиков по моему напряжённому телу напрочь лишает рассудка.

Обнимаю, лаская стройное тело. Целую, намеренно отравляя себя сверх дозой галлюциногенов в её слюне. Обхватив ладонью упругую грудь, стискиваю, одновременно прикусывая точёный подбородок. Хрипло выдыхаю, целуя шею. Когда освобождаю аккуратный холмик от прилегающей к нему ткани, спускаюсь губами к соску. Прихватываю, сжимая. Он твердеет под напором языка, сокращается к размерам горошины, и я всасываю его с такой жадностью, что Анна вскрикивает от боли.

— Божжжеее, ты сумасшедший… Что ты творишь? Нас же увидят. Итааан…

Пьяный вдрызг, ловлю её затуманенный взгляд и снова в губы впиваюсь. Целую нетерпеливо, с граничащим безумием. Мне, в принципе, плевать. Здесь дикий пляж. Что хочу, то и делаю. Вернее, делаю то, что диктуют мои животные инстинкты.

Я хочу эту девочку до безумия.

Хочу так сильно, что готов завалить на землю прямо здесь и сейчас.

— Итан… Итан… — задыхаясь, что-то несвязное лепечет. Ртом судорожно хватает воздух. Уронив покрывало на песок, вцепляется пальчиками в мои волосы. Сгребает их в кулак, поглощая в себя мой нетерпеливый рык.

— Малыш, я трахаться хочу… — внатяжку выталкиваю из груди задушенный хрип. Едва успеваю переводить дыхание. Она тоже.

— Пиздец, как хочу, — уточняю.

Даю нам несколько секунд прийти в себя, после чего, отлепив от своего тела, подхватываю на руки вместе с накидкой и охлаждённой бутылкой, к которой приросла её ладонь. Двигаю в пещеру.

— А обувь?! — кричит, оглядываясь назад.

— Потом заберём.

Если я нагнусь ещё и за обувью — нахрен сломаю член!

— Итан!

— Тише. Не привлекай внимание, сирена.

Стискивая её руками, погружаюсь в ощущения. Теряюсь. Их до черта. И все сводятся к ней. К моей убийственно горячей девочке.

Какая же она, всё-таки, охуенная. Хрупкая. Соблазнительная. Отзывчивая. Да ещё в этих, блять, гребаных чулках с подвязками. Эти блядские штучки на её хрупком девичьем теле выглядят слишком порочно, вынуждают мою фантазию буйствовать, работать в направлении грязного секса, а член…

Сука, о нём я вообще молчу. Жизненно необходимый орган вместе с яйцами будто накачали свинцом. Если я сейчас же не возьму Царевну в оборот — меня разорвёт на части.

Глава 38

Райский уголок

Итан

Заношу Анну в пещеру, а мозг отчаянно начинает вибрировать мыслью о том, что нужно было бы снять люкс. Уложить на мягкую постель и заласкать до обморока.

Везде зацеловать. Успокоить. Поднять к звёздам…

Второй раз, мать твою, Итан! Это всего лишь второй раз для неё!

Девочку не поставишь раком в песок и не махнёшь как прожжённую шлюшку.

Это же Царевна, чтоб тебя!

Нежная, неопытная малышка. Но мне, как озабоченному дикарю, захотелось романтики впервые за несколько лет. Некой отдалённости от цивилизации. Захотелось притащить её в этот чудесный грот, выточенный из золотистых скал.

Здесь небольшой скрытый пляж. Маленькая живописная бухта с белым песком и лазурной водой, то что нужно для незабываемого секса.

Природа старалась на славу, создавая такое волшебство. Эти каменные стены, вырубленные вечностью, залитые потоком солнечных лучей, хранят покой и лучшую в мире интимную обстановку.

Хотел, чтобы у Анны захватило дух от увиденного. Здесь маленький кусочек рая на земле. Попадаешь в это тихое место и забываешь обо всём. Полностью погружаешься в визуальный экстаз.

— Ты пещерный человек, — шепчет Царевна, пошире распахивая глаза. Осматривается вокруг, удивлённо хлопая ресничками, а я весь горю от нетерпения поскорее оказаться между её стройных ног.

— Я даже не подозревала, что внутри скал может быть такое чудесное место. Пещера будто светится изнутри. Она напоминает лампу Алладина. Ты просто волшебник.

— Нравится? — опускаю её стопы на сухой песок в самом укромном уголке грота.

Придерживая за талию, даю ей немного времени полюбоваться местными красотами.

— Очень… Ты самый лучший в мире романтик.

— Это вряд ли. Но мне приятно об этом знать.

— Я серьёзно! — сверкнув на меня взглядом, продолжает изучать обстановку.

— Есть с кем сравнивать? — подшучиваю, поправляя неудобно выпирающий стояк. Следом отбираю у Анны покрывало и стелю на песок. Бутылку с шампанским отставляю в сторону.

— Шутишь? Свидание в студенческой читалке ничуть не ровняется с этим.

Резко обернувшись, замирает, наблюдая, как я начинаю стягивать с плеч пиджак. Отправив его на камень, подхожу обратно к ней. Вплотную. Обхватывая её руками за задницу.

— И что ты там делала? М? — втиснув её в свой раскалённый пах, даю возможность почувствовать, насколько мне некомфортно в этих брюках.

Девочка снова начинает дрожать, реагируя на тесный контакт.

— Можно полюбопытствовать, Эн?

— Целовалась, — шепчет дрогнувшим голосом, — если это можно так назвать.

Боже, её искренность поражает и умиляет одновременно. Могла бы соврать, тогда меня не штормило бы так…

— Эн, ты провоцируешь меня специально? — ведя ладонью по ровной линии позвонков, нащупываю застёжку на лифе. Слегка повозившись, расстёгиваю. Медленно оголяю её до пояса, пока она, краснея, судорожно ищет в голове ответ.

— Ты же сам… — всхлипывает, как только моя рука находит вторую застёжку на талии, дёргает собачку вниз, вынуждая змейку распахнуться, а платье окончательно скользнуть к её стопам. — …только что спросил…

Твою мать… — выдаёт моё сознание, когда оцениваю взглядом изумительную фигурку в бельевом аксессуаре и чулках.

Анна

Он скользит по мне голодным взглядом, от которого сердце разгоняется до каких-то заоблачных оборотов, работая на износ. Ощущаю, как на теле высыпают мурашки. Кожа воспламеняется. По факту я не должна его смущаться. Между нами была близость. И всё же я инстинктивно прикрываюсь руками.

На мне нет бюстгальтера. К этому платью он не предусмотрен, а прозрачные крошечные стринги в принципе не способны ничего скрыть. И эти чулки с ремешками… В них я выгляжу развратной, точно такой же, как Сандра — его любовница. В тот вечер, когда я застукала их в спальне, он вёл себя как животное…

Божжже… Я не просто волнуюсь. Меня одолевает нервная трясучка. И если он не перестанет так пристально пялиться — я, наверное, вспыхну, как бенгальский огонь. Сгорю.

— Не делай так больше, — Святой убирает мои руки. От прикосновения наших тел, от сплетения миллионов наших нервных окончаний, от потрескивающего электричества между нами я забываю дышать.

— Мужчинам нравится смотреть на женщин, Энни. Это инстинкт, заложенный природой. Срабатывает на уровне подсознания. Мы любим глазами, помнишь? — шепчет, погружая меня в транс. — Отныне наедине я хочу видеть тебя голой… в этих эротических штучках.

Его глубокий и хрипловатый голос крадётся по коже лёгкой дрожью. Встречаемся взглядами. Не разрывая зрительного контакта, Итан прикасается губами к моим запястьям. Целует их. Я же прикрываю веки, ощущая, как по коже рассыпаются искры. Маленькие электрические импульсы в виде лёгкого пощипывания. Они проникают под кожу и стремительно разносятся по всему телу потоком мурашек. У меня от этой невыносимой щекотки начинают дрожать коленки. Внутренности наполняются трепетом.

Боже, какая я глупая. Мне нужно быть смелее. Стать для него лучшей, стать единственной, чтобы он никогда не желал других женщин, а вместо этого я теряюсь. Не знаю, что ему сказать. Как повести себя в данный момент? Подчиниться инстинктам? Проявить хоть какую-то инициативу? Что мне делать? Что? Я же ради него прилетела в чужую страну, не струсила, а сейчас прижимаюсь к Святому и дрожу как пугливый заяц.

Да что со мной такое?

— Тебе нечего стыдиться, — ощутив моё волнение, Итан пытается успокоить. — Ты охренительная, Эн. В тебе есть что-то особенное, чего нет у других. От тебя нереально держаться подальше. Ты классная. Ты сексуальная. Ты очень чувствительная девочка. Я знаю, какой ты бываешь отзывчивой в постели. Для меня ты находка. Клянусь.

Он обнимает, опуская ладони на попу. Тискает. Сдавливает. Скользит руками по спине. Наши лица так близко, что я чувствую, как смешивается дыхание в один клубок. Щекочет. Будоражит. Возбуждает.

Встаю на носочки. Обхватив Итана за талию, прижимаюсь губами к его губам. Робко целую. Потому что хочу. Потому что сердце подсказывает мне, что так правильно. И он, конечно же отвечает. Сильнее стискивает объятия, будто боится, что я растворюсь.

Сначала целует нежно, с пленительной ленцой, лаская языком мои губы. Но стоит мне подчиниться ему, потерять голову, поддаться искушению, и Святой срывается, проявляя напористый характер. С глухим стоном толкается языком внутрь, жадно исследуя мой рот. Как будто вылизывает. Скользит и кружит вокруг моего языка. Сминает и кусает губы. Торопливо. Остро. Сладко. Своим неистовым напором за считанные секунды доводит до умопомрачения. Утягивает за собой в бездну. На самое глубокое дно.

— Итан… — не справившись с эмоциями, выныриваю. Захлёбываюсь резким глотком воздуха. Беру паузу. Ощущаю, как по напряжённому мужскому телу пробегает сильная дрожь.

Наши взгляды пересекаются. В его глазах темным-темно, там плещется настоящее безумие. Он горячий и твёрдый. Нетерпеливый в движениях.

— Сладкая девочка… — прямо в губы выдыхает полустон-полухрип, прикусывая кожу. Горячее рваное дыхание обжигает мне лицо. — Ничего не бойся. Сейчас не будет больно. Сейчас будет хорошо. Обещаю, Эн. Хочу, чтобы ты расслабилась. Хочу, чтобы ты кончила… Много раз…

Опомниться не успеваю, как его ладонь проникает мне между ног. Ложится на промежность, надавливая на чувствительную плоть. Меня поражает высоковольтным разрядом тока. Вздрагиваю, выталкивая из груди протяжный стон. Обнимаю его крепче. С ужасом осознаю, что мне нравится, когда он так делает. Когда его пальцы бесцеремонно проникают в святая святых, ласкают меня через тонкую полоску кружева, натирая складки до возникновения острой пульсации и потребности чего-то большего.

Он кружит пальцем по клитору, высекая искры. Распаляет в животе пожар. Раз за разом меня током шарахает. Под пальцами воспламеняется промежность. Жжёт. Удовольствие пронзает острыми иголками низ живота. Скручивает нутро сладостной судорогой. Затягивает в узел. Разливаясь по венам смертельным ядом, губит меня окончательно.

Ничего не соображая, взрываюсь с громким протяжным вскриком. Вцепляюсь за его шею и дрожу. Нет, не дрожу, я вся трясусь как в лихорадке, ощущая в промежности острую, воспалённую пульсацию. Она не унимается, доводя меня до крайней необходимости почувствовать внутри себя его член.

— Итан… Господи, Итан… там всё … горит… пожалуйста, Итан… — выталкиваю из себя несвязную речь. Не понимаю, отчего мне то холодно, то жарко. Спускаюсь ладонями на его грудь. Кажется, что сердце Святого сорвалось с цепи. Моё решает догнать его в этой неравной гонке. Бьётся так сильно, что вот-вот разорвётся на куски. Перестанет качать вскипевшую в венах кровь.

Ощущая бухающий в ушах пульс, приступаю выкручивать из петли первую попавшуюся под пальцы пуговицу…

— Мать твою, Энни… — процедив сквозь зубы, Итан подхватывает инициативу. Торопливо одной рукой расстёгивает свою рубашку. Второй поддерживает меня, чтобы я не осела на песок. — С тобой, как на американских горках. Адреналин зашкаливает. Не знаешь, чего ожидать…

Сгорая под его порочным взглядом, задыхаюсь. Плавлюсь. На каких-то оголенных инстинктах тянусь пальцами к ремню. Расстёгиваю его. Повоевав с заедающей молнией, помогаю ему раздеться. Больше, конечно же, мешаю. Желание прижаться к голому телу настолько велико, что меня это не останавливает. Почувствовать кожей его жар, склеиться в одно целое — это все, чего я хочу.

Прихожу в себя, когда вдвоём оказываемся на покрывале. Итан нависает надо мной всем своим огромным и крепким телом. Чувствую себя Дюймовочкой под ним. Неудивительно, поскольку он почти на голову выше меня. Но даже это не мешает быть нам идеальной парой. Я знаю, он тоже об этом думал, когда с восхищением оценивал меня, когда обнимал и говорил о ревности, когда целовал, как одержимый.

— Теперь эти губы только мои… — шумно выдыхая, заглядывает мне в глаза. Большой палец ложится на нижнюю. Надавив подушечкой на плоть, очерчивает контур. Затем его ладонь смещается с моей щеки на грудь. — И это тело тоже моё. Я не хочу делить тебя ни с кем, Энни. Запомни это.

— Я бы… никогда… никогда… не…

— Тссс… — перебивает мою и без того несвязную речь, затыкая рот коротким поцелуем. — Больше не хочу разговоров. Если ты решила принадлежать только мне — никаких других мужчин у тебя не будет. Потому что в обратном случае я перестану доверять женщинам. Окончательно…

***

— Итан… — хочу ему напомнить, что люблю его. Только его. Люблю так сильно и безраздельно, что не смогу позволить себе даже мысли об измене. С тех пор, как увидела его на фото и влюбилась, я всегда принадлежала только ему. И больше никому. И любить его буду до последнего вздоха. До последнего удара своего сердца. Чтобы не случилось…

— Тихо, Энни, тихо… — он снова меня прерывает. В глаза пристально смотрит. Гипнотизирует. Трётся каменным членом о внутреннюю сторону бедра. Он так и не снял с меня ни трусики, ни чулки. Оставил как есть. И он горячий. Очень. Напряжённый. Любимый. Весь мой. Обжигает, как августовское солнце в жару. Вынуждает биться под ним в сладостной агонии.

— Ты дрожишь, — хрипит, задевая большим пальцем «оголенный» сосок. Я вздрагиваю, судорожно вцепляясь в его плечи. По телу проскакивает разряд. Предельно бьёт по чувствительной промежности, когда к ней прикасается головка его члена. Поражает нервную систему. От перенапряжения отключает внутренние ресурсы. Во мне будто пробки горят. А после резкого контакта запускает по новой электричество. Раскидывает по всему телу…

Растворяясь в шуме прибрежных волн и нашего сбивчивого дыхания, я быстро теряю ориентиры. Погружаюсь в тягучую массу ощущений, но расслабиться не могу. Скольжу по Итану пальцами, чувствуя напряжение мышц, и сама сжимаюсь в один сплошной трепещущий комок. Реагирую на ласки почти болезненно. Со стонами. Он стискивает ладонями груди, зажимая между пальцами соски. Дразнит их. Распаляет меня всё больше и больше. Вынуждает задыхаться под своим горячим подвижным телом.

— Итан… Боже мой, Итан… — сдавленно лепечу, когда его губы касаются шеи. Клеймят её, обжигают влажными поцелуями. Спускаются к ключице и ниже… Лёгкая небритость царапает мне кожу. Он колючий, но это не мешает наслаждаться тем, что он делает. Всё слишком остро. На грани безумия.

— Расслабься, Эн. Всё хорошо, малыш. Тебе понравится… — шепчет, окутывая своим стойким и дурманящим запахом.

Вдыхаю его, прикрываю глаза и отдаюсь наслаждению, чувствуя, как дрожат кончики моих пальцев. Как проносятся мурашки по позвоночнику. Он пахнет морем, терпким грейпфрутом, тёплым ароматом горящего костра, животной энергетикой, сексом, настоящим мужчиной. Властным и одновременно нежным.

Господи, как же я люблю его. Люблю. Такого, как сейчас. Моего Итана. Только его. Мужчину, который пьянит похлеще любого коньяка с тридцатилетней выдержкой. Терпкий. Страстный. Настойчивый. Мой. Он только мой. Никому не отдам.

Он забудет Мэт. Забудет. Полюбит меня. Обязательно полюбит. Как я его полюбила — на всю оставшуюся жизнь.

Эти мысли проносятся в голове и вспыхивают как факелы. Становится горячо. Оплетаю его руками и ногами. Тело охватывает жарким пламенем. Кровь закипает в венах, подогревая возбуждение. Оно вытекает наружу вязкой патокой. Впитывается в полоску тоненьких трусиков. Сдвинув их в сторону, Итан приставляет ко входу член, размазывает им влагу, а затем, сковав меня крепкими объятиями, толкается без лишних слов и проволочек. Резко. С глухим рычанием. Глядя в мои глаза, заполняет собой до упора.

— Итааан! — под шквалом эмоций я выгибаюсь. Со свистом втягиваю воздух. Разбиваясь о новые ощущения, схожу с ума.

Очень остро. На грани сладостной боли. До блестящих плавающих точек перед глазами. Голова моментально идёт кругом. Мир начинает вращаться и дрожать вместе со мной.

Склеившись, цепенеем оба.

— Расслабься, — рычит Итан сквозь сцепленные зубы. — Не сжимай меня. Иначе будет быстро, а я, блять, не хочу кончать.

Я не могу не сжиматься. Не выходит. Для меня он слишком большой. И сейчас, кажется, он становится ещё больше, ещё горячее. Обжигающим.

Наполняя собой, растягивает до болезненных пределов. Конечно же не таких, как в первый раз. Сейчас всё по-другому. Он пульсирует в моём теле как ток. Распаляет неведомое до этой секунды желание ощутить каждый его толчок. Я хочу, чтобы Итан двигался. Чтобы гасил это чертово жжение между ног. По инерции приподнимаю таз.

— Пожалуйста, Итан, пожалуйста…

— Энни, черррт! Замри! Замри, блять! — железная хватка тотчас обжигает бедро. Вскрикиваю, ответно впиваясь ногтями в бицепс. Кажется, вспариваю кожу до крови. — Ты слишком тугая, — шипит. — И это, мать твою, это… Солнце, ты просто космос… Ты невероятная, мать твою!

Цепляемся друг за друга губами. Скользнувшее в рот ругательство растворяется в моём низком стоне. С неистовой жадностью сплетаемся языками. Это финиш. Я теряю рассудок. От алкоголя меня так не вело, как кроет от его вкуса. Божжжеее…

***

Чувствую, как его тело становится каменным. Буквально искрит напряжением. Вздымающаяся от частого дыхания грудь, плечи, сильные мужские руки — всё бугрится тугими мышцами. Под кожей пробиваются вены.

Трогать Святого, прижиматься к нему, обнимать его, ощущать в себе его горячую плоть — одно сплошное удовольствие.

Сладкая томительная дрожь наполняет моё тело, как только он начинает медленно двигаться. Целуя, погружает в трассовое состояние.

— Вкусная Энни… — хриплые нотки его голоса ударяют по всем чувствительным рецепторам. Обезболивают. — Сладкая… Солнце моё. Хорошая девочка. Красивая… невинная штучка…

Прикрываю веки и улетаю под его хриплый смешок.

Вжатая в песок любимым мужчиной, чувствую себя, как на карусели. В голове калейдоскоп самых ярких и незабываемых картинок. Они сменяются одна за другой, прячась в надёжных уголках моей памяти. Я буду их оттуда вытаскивать, когда мне захочется вспомнить этот чудесный момент.

— Ты же будешь со мной? Будешь? Скажи мне. Скажи, что не бросишь меня… Скажи, что будешь рядом. Всегда, Итан. Всегда, — лепечу, задыхаясь и покачиваясь под ним. Кажется, сердце вот-вот разорвётся.

Глажу ладонями его затылок, шею, плечи. Хватаюсь за него, ощущая в груди прилив невероятного счастья. Глаза начинает жечь. Господи, я плачу… Итан — он ведь мой воздух. Моё сердцебиение. Мой смысл жизни. И он сейчас со мной. Хочу, чтобы всегда был рядом. Чтобы принадлежал только мне.

Боже, он меня трахает. Трахает! Думаю об этом, и щёки ещё больше разгораются смущением. И он доволен мной. Господи, он не врал, что мне понравится. Мне хорошо. Так хорошо, что хочется разрыдаться. И ему хорошо. Хорошо же? Хорошо?

— Не брошу, Эн. Расслабься, прошу, — натужно выдыхает мне в губы. — Ты слишком узкая. Мне тяжело держать всё под контролем…

С каждым плавным толчком улавливаю его пульсацию. Вздрагиваю. Выдыхаю стоны. Он проталкивается всё глубже и глубже.

Сфокусировав на его лице взгляд, замечаю, как напрягаются под кожей желваки. Заостряются скулы. Как он краснеет, плотно стискивая зубы. Как становятся влажными его лоб и виски. Как на них вздуваются вены. Дыхание становится учащённым и прерывистым, а по его вспотевшей коже то и дело проскакивает крупная дрожь.

— Что не так? — теряюсь, не понимая его ощущений. — Тебе больно?

— Черррт. Нет, Энни... Мне, пиздец, как хорррошо…

Перекатываясь в моей тесноте, Итан начинает ускоряться. Становится нетерпеливым. Голодным до секса. Как будто спустя годы дорвался до чего-то вкусного и хочет насладиться в сию же секунду. Всем и сразу.

— Мне отлично. Впусти меня глубже. Не сжимай член, Энни… — неразборчиво рычит в такт движениям таза.

Интуитивно подчиняюсь. Развожу бёдра шире. Делаю, как просит. Рвусь ему навстречу. Впечатываюсь в него с каждым жадным толчком. — Да, малыш. Вот так. Дааа. Хорррошо…

— Божжжеее…, Итааан… — сердце будто замирает. Останавливается. Захлёбываюсь эмоциями. Это… Это невозможно передать словами. Тело плавится и заряжается энергией. Искрит. — Пожалуйста, только не останавливайся… Пожалуйста… Итан. Ещё.

— Не буду. Черррт… — он снова оглушает меня хриплым рычанием. Целует висок, ухо, шею, грудь… — Ты космос, детка. Космос, мать твою! Космос…

С жадностью впивается в губы. Пьёт и не может насытиться. Меня швыряет в омут удовольствия. Кружит, поднимая ввысь. Не могу справиться со всеми эмоциями. Они рвутся наружу гортанными стонами. Вскриками. Бормотанием чего-то бессвязного. Ощущения искрят и жалят током, сводят с ума. Погружаясь в сладостную агонию, мечтаю, чтобы эта близость длилась вечность. Чтобы только так. Остро и крышесносно. Только он и я. И наша любовь.

— Божжжеее, божжже, мамочки, божжже! — охваченная его горячностью задыхаюсь, кричу, что-то лепечу невнятное. Такого со мной никогда не было. Это невероятно. Это… Это просто ошеломляюще. Какой-то сумасшедший кайф.

Скользнув ладонями по его влажной спине к ягодицам, сжимаю их. Как раз тогда, когда он проникает в меня глубже, чем обычно. Не выдерживая всплеска ощущений, выгибаюсь под ним. Принимаю, выкрикивая его имя. Он ловит мои губы, вбирая в себя всё, чем я в состоянии делиться. Впитывает. Размазывает меня по земле снова и снова, трахает жарко и горячо. Врезается до упора. Резко. Грубо. Доводя обоих до пика безумия.

Влажные всплески наших тел ничуть не смущают. Все отдаю. Взамен принимаю. Кажется, что этот волшебный грот, шелест моря и наш неистовый секс — лучшее, что у нас могло случиться.

— Сладкая Энни… Горячая… — шепчет в какой-то ненасытной агонии.

Мне хорошо. Мамочки, мамочки, как хорошо.

Почувствовав в животе зарождающийся острый спазм, обхватываю его ногами. Пытаюсь как можно дольше удержать этот момент. Концентрируюсь на нём. Томительная сладостная дрожь, зарождаясь в одной точке, пульсирует невыносимым удовольствием. Тянет мучительно. Скручивается в узел и резко взрывается. Вздрагиваю, насквозь прошитая ударом тока. С громким рваным стоном выгибаюсь дугой. Итан на мгновение цепенеет, соединяя наши взгляды, затем принимается плавно раскачиваться.

Смотрю в его омуты и дрожу так, словно я держусь не за своего мужчину, а за оголенный моток проводов. Меня беспрерывно трясёт и подбрасывает, пробивая искрами электричества. Долго и мучительно. Замерев в таком положении, не могу сделать вдох. В глазах всё плывёт. Лицо обжигают слёзы. И только когда острая пульсация теряет свой напор, позволяя внутренним мышцам расслабиться, я начинаю приходить в себя, ощущая, как волны непереносимого удовольствия скатываются по моему чувствительному телу и топят сознание в экстазе.

— Сокровище ты моё… Сладкая девочка… Красивая… — вытаскивает в реальность, плавно покачиваясь во мне. Губами влагу собирает. Ускоряясь, заряжает новой энергией. Ток по венам пускает. Раскрывая шире мои бёдра, толкается так глубоко, что я вскрикиваю от боли. Распахивая веки, ловлю его безумный взгляд и снова теряю рассудок.

Итан дышит прерывисто. С каждым новым толчком ускоряется быстрее и быстрее. Набирает скорость, закатывая глаза. Напряжением сводит всё его тело.

Удар. Удар. Ещё удар.

Ещё немного и он достигнет своего пика. Понимаю это. Принимаю.

Новый виток взорвавшейся боли и наслаждения сковывают моё тело.

Сцепляя зубы, позволяю ему сорваться.

— Моя Энни… — жёсткий и резкий толчок выбивает дыхание из моей груди. — Моя… — окутывает рычанием. Удар за ударом с рваными выдохами в такт движениям.

— Мать твою.

— Эн.

— Энни.

— Прости, блять! Прости.

Сплетаюсь с ним. Погружаюсь в безумие. Бормочу что-то невнятное о любви. Обхватываю ладонями мощные плечи. Ощущаю пальцами сокращение мышц. Как в них искрит напряжение.

— Хорошая.

— Хорошая.

— Красивая… — раздаётся над головой, словно звериное рычание.

Толчок. Толчок. Ещё толчок.

— Моя Энни. Моя.

Глубокий выпад обжигает моё нутро. Вгоняет новые ошеломляющие ощущения. Вскрикиваю, судорожно вцепляясь в его волосы. Тяну.

Ещё один толчок. Ещё и ещё.

Затем он покидает меня. Резко выдёргивает себя из жаркого плена.

Глаза в глаза. Прерывистое опаляющее дыхание.

Чувствую, как живот и грудь обжигает рваными горячими струями. Напротив лицо Итана, застывшее в экстазе, которое хочется целовать. Тянусь губами к его губам. Прижимаюсь. Слизываю капельки пота, содрогаясь вместе с ним.

— Люблю тебя… Люблю, люблю, как никогда и никого не любила… — шепчу, целую, притягиваю к себе.

— Малыш… — простонав задушенно, обессилено валится на меня. Прижимает так, что нечем дышать. Кажется, что мир вокруг нас замирает, стирается, размазывается. В ушах гремит пульс. В голове мигает пережитый сексуальный разврат…

Мы рядом. Вдвоём. Уставшие и счастливые. Только он и я. Здесь и сейчас…

Глава 39

Эйфория

Анна

— У тебя на языке сладкий привкус спелого винограда, — шепчу я, разрывая наш с Итаном поцелуй.

По дороге обратно мы выпили немного шампанского. У меня до сих пор кружится голова. По большей части, конечно же, от любви к нему и от того, что между нами происходит, чем от действия алкоголя.

Касаюсь пальцами своих губ. Саднят. Однозначно такие же красные и припухшие, как у моего мужчины.

Сколько раз мы целовались сегодня?

Двадцать? Тридцать? Сотню?

Итан словно с цепи сорвался, требуя всё больше и больше отдачи.

— Ну просто волшебный язык… — задумавшись, озвучиваю мысли вслух. Затем закусываю нижнюю губу из-за того, что ляпнула лишнее.

Боже, я сейчас сгорю от стыда…

— Волшебный, говоришь? — его взгляд оживляется дьявольским блеском. В голосе скользит чувственная хрипотца. Глаза проходятся по моим заострившимся соскам.

— Очень…

Шумно сглатываю. Моё дыхание сбивается.

Вспоминаю, что Святой недавно вытворял этим самым волшебным языком, и меня тут же бросает в жар. Лицо покрывается густыми красными пятнами. Пылает. До сих пор не могу понять, как позволила ему столь откровенные вещи. Всё было слишком запредельно и остро. На грани обморока. Какое-то сумасшествие. Скользящее дыхание по дрожащему животу, тёплые губы на бёдрах, влажный язык между ног вперемешку с длинными ласковыми пальцами и его пошлые словечки о том, какая я мокрая, сладкая и красивая… там…

Всё лишало рассудка. Отключало мышление. Смывало за черту реальности…

— Царевна, лучше не провоцируй меня. Третий раунд ты не выдержишь, — ласково рычит, наклоняясь к моему уху.

Вздрагиваю, ощущая его зубы на мочке. Делаю резкий вдох. Сердце пропускает несколько сильных ударов. В животе тотчас вздымаются бабочки. Щекочут нутро. И так каждый раз, когда он говорит со мной, смотрит или что-то для меня делает — мой организм замирает в ожидании чего-то невероятного.

— Даже в мыслях не было, — сбивчиво лепечу, принимая во внимание прозвучавшие рекомендации.

Итан горячий. Его кожа пылает до такой степени, что жар передаётся мне даже сквозь тонкий шёлк его рубашки.

Упираясь ладонями в твёрдую грудь, пытаюсь отлепиться. Возможно, тогда мы будем меньше реагировать друг на друга. Испытывать чрезмерное влечение. Искрить, как два соединённых оголенных провода.

— Уверена? — Святой не отпускает. Прижимая меня к себе, смотрит прицельным взглядом, словно мы на допросе, и он точно знает, что я вру.

— Ещё бы! Ты мне там всё натер… — деланно ворчу, испытывая в промежности жар. Там всё пульсирует и горит огнём от непривычки. На заключительном пике Итан не был сдержанным. Сорвался, словно у него крышу снесло.

— Нужно было порвать на тебе трусики и те чертовы ремешки, из-за которых они не снимались. Кто действительно натер, так это я, — издаёт глубокий и шумный вздох, поправляя на себе брюки.

— Да конечно! Я из-за тебя порвала чулки и поцарапала песком коленки…

— Представь себе, мои тоже в прискорбном состоянии... — хохочет Святой, аккуратно разворачивая меня к ступенькам, ведущим наверх к праздничному шатру. — Идём, Энни. Я проголодался как волк.

— Твои-то спрятаны под брюками в отличие от моих, — не прекращаю ворчать.

— Пусть кто-то попробует на них взглянуть...

— И что будет потом?

— Увидишь.

— Тогда не стоит, — взвизгиваю, взлетая ввысь. В мгновение ока оказываюсь на руках собственника.

Преодолев быстрыми шагами лестницу, Итан ставит меня на ноги посреди отдыхающей толпы.

— Мы опоздали, — шепчу я, оценивая обстановку.

Половина гостей расположилась за столиками в шатре, вторая на диванчиках в лаундж-зоне. Люди наслаждаются приятной музыкой, пьют прохладное шампанское, едят аппетитные закуски.

Замечаю, как некоторые начинают на нас пялиться. Мне тотчас становится неуютно от назойливых колючих взглядов. В основном женских. Но Итану, видимо, плевать. Он спокоен и расслаблен, в отличие от меня.

Почувствовав укол ревности, обнимаю Святого за талию и прижимаюсь к его боку так крепко, что запястья начинают неметь.

Никому его не отдам. Он мой! Пусть любопытные «львицы» знают, что этот мужчина занят. Что у него есть женщина, которая его любит. И этой женщиной он только что наслаждался в гроте. Строил планы на совместное будущее...

— Проголодалась? — Итан прерывает мои мысли щекотным выдохом в макушку. Ёжусь от приятных ощущений. Согласно киваю головой.

После нашего секс-марафона я уплела бы целого слона. Единственное, чтобы я сделала, перед тем как позволить себе расслабиться, позвонила бы Ване. Причём срочно!

— Итан, мне нужны ключи от твоей машины. Там телефон, цветы и… мне нужно привести себя в порядок, в общем…

— Сначала я накормлю тебя, потом заберёшь свой клатч. Это не обсуждается, Энни. Ты прекрасно выглядишь.

***

Окинув прицельным взглядом столы, мой мужчина берёт меня за руку и тащит в шатёр.

Кажется, я пропала…

Всё кончится плохо…

Очень плохо…

Если Ваня сейчас объявится и приступит к исполнению секретного плана — мне конец. Вернее, нам обоим придётся несладко. И кто-то точно останется без яиц. Загремит отсюда прямиком на балет! Танцевать танец подстреленного лебедя.

Боже… Боже… Боже… Что делать? Божжжеее…

Я же видела Итана в гневе. Нечистый меня дёрнул сотворить глупость.

Плетусь за Святым на ватных ногах. Страх проникает под кожу ледяными колючими мурашками. Я и так отсрочила «отбой». Должна была позвонить из церкви! Но случился непредсказуемый Итан. Уволок меня в пещеру, как и положено диким варварам. Охмурил. Залюбил. Спутал все карты.

Черт! Черт! Черт! Черт!

Мне нужно совершить звонок. Сейчас!

— Ты напряжена. Что-то случилось? Эн, что с твоим лицом? — Итан зарывается пальцами в волосы, обхватывая мой затылок. Притягивает к себе. Его прищуренные глаза пристально сканируют каждую чёрточку моего облика. — Ты будто в преддверии катастрофы. Я не шутил. Ты выглядишь отлично. Прекрати нервничать. Ок?

— Я люблю тебя… — всё, что получается произнести в этот момент.

Он улыбается и целует меня в губы с такой нежностью, что сердце начинает плавиться и растекаться в груди, как вязкая карамель на солнце.

Боже, он и есть моё солнце. Горячее. Страстное. Испепеляющее. Жизненно необходимое…

Я забываю обо всём…

— Аня? Что с твоей причёской? — доносится где-то рядом знакомый женский голос. Распахиваю веки, приходя в себя.

— А что с ней не так? — растерявшись, ищу Елену взглядом. Затем перевожу фокус на Святого. Паршивец улыбается, как мартовский кот, который пережрал сметаны. Скоро никому не нужно будет объяснять, почему мы оба выглядим помятыми и счастливыми.

— Вот зачем ты испортил нам девочку? М? Похотливое животное… — ворчит подруга, заправляя пряди моих волос за ухо. — Мы угробили целых два часа, превращая её в принцессу.

— В Царевну, — уточняет Итан, выпуская меня из рук.

Я тут же пользуюсь моментом отлучиться на пару минут.

— Найди для нас столик и дай мне ключ от тачки. Я припудрю носик с Еленой и сразу вернусь. Ладно? Можешь время засечь. Если опоздаю — накажешь… — последнее шепчу с придыханием на ухо, касаясь губами кромки раковины. А спустя секунду и вовсе облизываю её кончиком языка.

Хочу, чтобы наказал. Ночью. В своей постели. Сладко и жарко. Как только он умеет.

Итан напрягается, впиваясь пальцами в мою талию. Я же начинаю дрожать, ощущая интимность в его прикосновениях.

— У тебя пять минут, ни секундой больше, — хрипит в ответ. — Не успеешь, пеняй на себя…

— Успею. Честное слово, успею, — поспешно лепечу, растягивая довольную улыбку. Мне бы только добраться до мобильника и набрать нужный номер. Это займёт меньше пяти минут. — Если опоздаю, ты можешь загадать любое желание. Сделаю для тебя всё, что попросишь…

— Царевна, — предупреждающе рычит, прижимая меня к себе. — Я бы хотел попробовать свадебный торт, но с твоими фокусами, боюсь, этого не произойдёт.

— Почему? — наивно мигаю ресницами, хоть и понимаю суть его заключения.

— Потому что я уже хочу минет…

— Господи, зачем же так прямо? — вспыхиваю, как факел в ночи. Слышу позади себя приглушённый смех подруги.

— Привыкай к тому, что я хочу сделать из тебя настоящую женщину. Иди. Время пошло, Энни…

Глава 40

Скандал

Анна

— Куда ты несёшься? Аня! Я сейчас каблук сломаю, — спрашивает Елена, едва успевая за мной.

— Ване позвонить, — говорю на выдохе, чувствуя, как жжёт и колет в груди. Лечу к машине, проталкиваясь сквозь сгустившуюся толпу. — Нужно всё отменить! Если Итан его увидит, перестанет мне доверять! Я не хочу с ним ссориться. Не хочу, чтобы он думал обо мне так же, как о Матильде! Он станет меня призирать. Понимаешь? Вчера я зря погорячилась. Откуда мне было знать, что сегодня мы резко сблизимся.

— Да ладно тебе, расслабься, — Елена хватает меня за руку и тормозит, как только покидаем место, отведённое для праздника. Впереди маячит тачка Святого, и я облегчённо вздыхаю.

Сейчас. Вот сейчас всё остановлю. Выдохну. Вернусь к любимому и продолжим веселье вместе с друзьями…

— Не думаю, что Итан начистит Ивану морду только за то, что вы поулыбаетесь друг другу. Это абсурд! — продолжает подруга. — Конечно, в таких провокациях есть риск, но иногда нужно заставлять мужчин ревновать. Нужен катализатор, чтобы обнажились истинные чувства. А в случае с Итаном это даже необходимо, иначе он и дальше будет продолжать возвращаться к своему прошлому. И отношения могут стать скучными и пресными. Парни привыкают к спокойствию и думают, что мы никуда от них не денемся. Особенно после того, когда признаёмся им в чувствах. Итану нужен толчок. Главное, не переборщить. Помни об этом, флиртуя с Ваней.

Стоит нам с Леной свернуть с террасы на паркинг, ускорить шаг, как тут же встречаемся лоб в лоб с остальным составом нашей женской безумной команды.

Врезаюсь в Риту. Моё сердце ёкает от испуга. Вскрикиваю.

— Млин! Вы чего, девчонки? — выдыхает Софья, хватаясь за живот. Мы её едва не сбиваем. У жены Лекса отличная реакция и ей удаётся избежать столкновения. — Напугали меня до чёртиков. Несётесь как на пожар. Я тут с вами ещё рожу, не дай Бог. Даже торт свадебный не попробую.

— Вам с Ларочкой давно пора. Мы притащим в палату большущий кусок. Не переживай. Сначала родишь, потом успеешь сладкого нажраться до отвала, — не став расшаркиваться на привычные обнимашки, Ритка переходит к делу. — Короче, у нас всё готово. Украдём Алиску как раз перед ужином. Хорошенечко спрячем, да так, что даже сам Святой не найдёт с его группой захвата. Поторгуемся с Марко. Посмотрим, какую цену он за неё отвалит, — улыбнувшись, Рита переводит на меня взгляд, щурится с полминуты, оценивая, затем добавляет: — Боже, Ань, у тебя на шее засос. Охренеть…

— Где? — инстинктивно прикладываю ладонь к полыхнувшей огнём коже. Оглаживаю всю шею пальцами. Как будто от этого он исчезнет. — Вот, черт! Девочки, тонак у кого-то есть с собой? Кошмар…

— Да шучу я. Шучу, — заверяет зараза, разразившись звонким смехом. — Скажи, Ань, было классно с ним? Правда же? Ты вся сияешь, точно после хорошего секса. Итан опытный любовник. Знает, как доставить девочке удовольствие. Гляньте, Анечка наша изменилась буквально за пару часов.

— Боже, Рита, хватит. Я сейчас сгорю от стыда, — шиплю, оглядываясь по сторонам. Не заметив лишних ушей, спокойно выдыхаю.

— Дурочка. Радоваться надо. Когда есть мужчина рядом. Когда тебе с ним хорошо. Без секса женщина увядает, как цветок без воды. Я же врач. Знаю, о чём говорю. Наслаждайся каждой минутой жизни. Не теряй время зря. Придёшь ко мне в клинику, подберём для тебя хорошие противозачаточные, чтобы тебе в аптеке всякую дрянь не подсовывали. Им лишь бы продать.

— Нужно каким-то конкурсом отвлечь парней. Затем объявить о выкупе. Я могу этим заняться, — подхватывает разговор Елена. Я же снова вспоминаю о своей глобальной проблеме.

— Блин! Девчонки, вы мне все уши заболтали! — вскрикиваю, будто очнувшись. — Я к машине. Там телефон. Не нужно Ване с Итаном встречаться. Только не сейчас.

— Здрасьте, — разводит руками Софья. — Мы уже с ним встретились. Твой дружок обещал помочь нам спрятать невесту.

— Аня! — моё сердце лопает, как воздушный шарик, раздувшийся до максимальных размеров. Знакомый мужской голос, точно пуля, ударяет в спину между лопаток, разрывая в клочья грудную клетку. Вздрагиваю. Оборачиваюсь назад и вижу приближающуюся фигуру в стильном классическом костюме. В руке длинный стебель розы. Кроваво-красной.

— Ооо, черррт… — сиплю, панически ощущая ползущий по спине холодок. — Это конец. Это финиш, девочки. Я всё испортила.

— Не трусь, — подбадривает Рита. — Святой сейчас где?

— Ждёт меня за столиком. Он чертовски голоден.

— Тогда ему не до слежки. Поздоровайтесь и разбегайтесь, а мы пока что Лису вырвем из рук Марко и уведём на задний двор. Ань, как отправишь Ваню, отвлеки парней. Мы скоро появимся в шатре.

Бегая растерянным взглядом от приближающегося Ивана к девчонкам и обратно, судорожно соображаю в какой угол его затащить, чтобы Итан не засёк…

***

— Это для тебя, — Ваня вручает розу, рассматривая меня с ног до головы. В мужских глазах улавливаю заискрившуюся похоть. Нерешительно принимаю от него цветок. — Ты супер, детка! Охренеть… Просто ВАУ!

— Спасибо, Вань. Давай отойдём, — хватаю его за руку и тащу в сад с рядами квадратных остриженных кустов. Мини-лабиринт с фонтанчиками — единственное место, где можно скрыться от посторонних глаз. — Я хочу попросить, чтобы ты ушёл. Твоя услуга больше не понадобится. Всё отменяется. Прости, пожалуйста, что отняла твоё время.

Парень не отвечает, лишь молча подхватывает за талию и без объяснений утаскивает в дальний угол.

— Бляяя, Анька, какая же ты красивая, — спустя мгновение бормочет Иван, толкая меня спиной на каменную стену. В глубоких тёмных глазах непроглядное марево подымается. Взгляд застилается тьмой.

Он как будто обезумел, стоило нам скрыться в декоративном саду.

— Ваня, прекрати, — шепчу я, задыхаясь от испуга. Но парень меня не слышит. Приколачивает собой к твёрдой поверхности, обхватывая стальными пальцами подбородок.

Распахиваю глаза от причинённой Иваном боли.

Сглатываю и начинаю дышать надрывно, судорожно соображая, что делать дальше.

Ничего в голову не приходит. Мы здесь одни.

Привлекать лишнее внимание тоже не хочется. Что я потом Итану объясню? Наш недавний с Еленой разговор? Это же несусветная глупость! Он точно примет меня за идиотку и пошлёт куда подальше!

Господи, как я умудрилась оказаться в ловушке собственной глупости? Как? И, главное, зачем???

Зачем я это сделала???

— Отпусти, я же сказала, в твоей услуге не нуждаюсь, — шиплю в его лицо, пытаясь оторвать ладонь от моего. Ничего не выходит. Хватка стискивается сильнее, причиняя ещё больше боли.

— Я не отменяю заказы, — хрипит Иван, растягивая кровожадную улыбку.

Наши взгляды так близко, что я теряюсь, замечая в его зрачках дьявольское танцующее пламя.

— Ты же не киллер, Ваня, прекрати… — разжалобить не выходит, как бы я не старалась. — Пожалуйста, остановись. Ты пугаешь меня!

Он облизывает тонкие губы, медленно приближаясь к моим своими.

Зажмуриваюсь.

От осознания происходящего ужаса вся сгораю внутри.

При этом мои слуховые и тактильные ощущения усиливаются. Дыхание срывается. Затрудняется доступ кислорода к лёгким, как только Иван даёт мне почувствовать своё возбуждение. Толкаясь каменной эрекцией в живот, окунает в ледяную прорубь. Тело мгновенно прошивает лихорадочная дрожь.

Только не это. Господи, как же противно.

— Ваня… — сиплю. Паника набирает новые обороты. Бьётся во мне, словно птица крыльями о стекло. Раз за разом пытаясь пробить в горячей преграде брешь.

— Я передумал, детка. Вместо ужина возьму кое что другое… Например, поцелуй. Желательно страстный…

Прорычав, Иван накрывает мой рот своим. Языком глубоко толкается. Наполняет своей слюной. Забившись под ним в истерике, обнаруживаю во рту какую-то таблетку. Совсем маленькую. Сладкую. Быстрорастворимую.

— Глотай, — рычит Иван, прикусывая нижнюю губу едва не до крови. — Я сказал, глотай…

Пальцами сжимая до онемения челюсти, заставляет запрокинуть лицо к небу и сглотнуть.

***

— Умница… Хорошая девочка, — шепчет в губы, поглаживая напряжённую шею. Кажется, что щитовидка вот-вот лопнет из-за болезненного комка нервов, который растёт и не хочет рассасываться.

— Ну всё, всё, Анют, сейчас поймаешь кайф. Расслабься, малышка… — Иван успокаивает, а меня всю дико трясёт, словно от лихорадки. Крепко сжимаю ладонь. Шипы на стебле, пробивая кожу, впиваются в ткани. Сознание прорезает острая боль. На мгновение она выводит меня из состояния полубезумия. Роняю на землю цветок, второй рукой зажимая ключ от тачки Святого. Так сильно стискиваю, что через мгновение слышу сигнал разблокировки дверей. Спорткар Итана, пискнув, затихает.

— Чувствуешь, как по телу разливается энергия? Как она искрится… — хрипит Иван, прижимаясь к моим губам своими. Целует их, а я словно окаменела. Не могу пошевелиться и возразить. Воздуха катастрофически не хватает. Распахиваю налитые свинцом веки. Перед глазами всё плывёт. Картинки превращаются в желе. Сознание снова начинает таять… — Тебе хорошо, малыш? Ещё чуть-чуть подожди… Сейчас будет кайфово. Ты мне спасибо скажешь…

— Итан… — шевелю губами, а голоса своего не слышу. — Итан…

Только улавливаю на задворках реальности чужой шёпот, холод, резко окативший соски, хаотичные движения ладоней по груди и под подолом платья, неприятные прикосновения грубых пальцев к чувствительной промежности.

— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — хочу попросить, чтобы всё прекратилось, но мысли путаются одна за другой, не вяжутся в предложения.

— Потрогай меня, Аня. Чувствуешь, как я тебя хочу? И ты тоже хочешь. Я быстро, малыш... Сейчас, сейчас, потерпи…

— Что ты мне дал? — сглатываю образовавшуюся в горле слизь. Першит и жжёт, больно глотать.

— Тише. Тише. Не паникуй. Это всего лишь экстази.

— Ты рехнулся? Кто ты вообще такой? — с трудом задаю вопрос, ощущая, как по венам разливается огонь. Каждую клеточку разбивает электрическими разрядами.

— Я твой друг… Аня. Доверься мне.

Фокусирую взгляд на том, как Иван зажимает зубами квадратик из фольги. Разрывает упаковку…

В эту секунду меня разит осознанием происходящего. Упершись ладонями ему в грудь, пытаюсь оттолкнуть, но тяжелая масса мышц размазывает меня по каменной стенке, а через секунду Иван вынуждает обнять его ногой и ужаснуться от горячего прикосновения плоти к плоти.

— Пожалуйста… пожалуйста… — смаргиваю выступившие слёзы. — Не нужно. Прекрати…

— Выполню твою просьбу, когда закончу. Расслабься, глупышка, если не хочешь, чтобы я жестил. Нас девчонки заждались. Помнишь? Получим выкуп за невесту, и я тебя отпущу…

***

Ваня не успевает договорить, как тут же, благодаря какой-то мощной силе, отрывается от моего тела и шмякает об землю в паре метров от моих ног. Шокировано замираю, глядя на то, как Итан вырубает его из одного удара в шею.

Господи, он его убил???

Прохрипев, Иван перестаёт подавать признаки жизни.

Ужас, сковавший моё тело ледяной цепью, вынуждает согнуться пополам.

Меня рвёт…

Так сильно, что кажется, мир меркнет перед глазами, потому что кроме шампанского, в моём желудке ничего нет.

В груди случается апокалипсис.

Вся моя счастливая вселенная начинает расходиться трещинами, пока не разрывается изнутри мощным ядерным взрывом, покрывая надежды тоннами горького пепла.

Стекаю по стенке на пол, едва дыша. Тело сотрясает от холода. Я ужасно хочу пить. Поспешно спрятав под лиф голые груди, поднимаю кверху напуганные глаза. Картинки всё ещё плывут, но фокусировать зрение на взбесившемся мужчине становится легче.

— Не знал, что ты окажешься ненасытной шлюхой… — любимый голос превращается в скрежет металла. Такой оглушительный, что я морщусь в ответ. — Ты к нему спешила? Хотела почувствовать разницу? И как? Кто лучше, Эн? Блядь! Ты хоть понимаешь, что натворила?! Зачем? Какого черта, Эн?! С хрена ты мне врала? Ты только что была со мной, а сейчас бросилась на шею жамкать член какому-то уроду?

— Он жив? — проглотив ком размером с куриное яйцо, мельком оцениваю состояние Ивана. Всё ещё труп…

— Тебя это волнует? Серьёзно? — лицо Святого искажает саркастическая гримаса. Он сокращает между нами расстояние, и я сжимаюсь внутри в один болезненный комок. — Если да, то парень скоро очухается. Ты счастлива?

«Боже мой…» — с облегчением выдыхаю. — "Не убил, а значит не взял греха на душу…"

— Итан… — собрав всё силы в кулак, пытаюсь подняться на ноги. Без его помощи выходит смешно и унизительно.

Вцепляясь пальцами за выступы камней, сдирая кожу на ладонях и ломая ногти, мне всё же удаётся встать и преодолеть головокружение.

— Послушай… я… я не виновата… — встречаясь с его взглядом, полным презрения и ненависти, едва не умираю на месте.

— Замолчи, — Святой хватает меня за плечи и встряхивает, пресекая возможность оправдаться. Стискивает так больно, что слёзы брызгают из глаз. Отчаянье затапливает всю душу. Он не знает русского, и после того, что он видел, глупо надеяться на примирение. — Молчи, Эн, пока я тебя здесь собственноручно не придушил… наркоманку конченую.

***

Он выплёвывает слишком обидные слова. Бьет ими, словно хлыстом по лицу. Наверное имеет ввиду тот случай в аэропорту. Или девичник Алисы… Или я, наивная, чего-то не понимаю?

Мой организм всё ещё страдает. Обещанного Иваном кайфа и вознесения к небесам я не чувствую. Только тошноту и головокружение. Безудержную внутривенную дробную дрожь. Слабость во всех конечностях сразу. Мне не хочется прыгать и кричать от необъяснимой эйфории, как это было в стрип-клубе.

— Что ты принимала? — рычит, внимательно сканируя мои глаза. — Ты оглохла, Ana?! — ещё раз встряхивает, возвращая меня в сознание.

Если когда-то меня раздражало «Энни», то теперь «Ana» раздражает ещё больше, ещё сильнее! Потому что мы возвращаемся в точку отсчёта нашего конца. В точку невозврата. «Энни» останется лишь в моих воспоминаниях, как что-то невероятное и несбыточное.

Я не хочу! Не хочу так! Не хочу!!!

Не хочу его терять! Я умру без него… Умру…

Я только научилась с ним летать, а он режет мои крылья по-живому.

Дьявол!

— Прости… — сиплю, срываясь на плач. — Пожалуйста, прости. Дай мне объяснить. Я не думала, что так выйдет. Итан, пожалуйста… не бросай меня. Пожалуйста…

— Ключ! — Итан рявкает, вынуждая моё сердце разорваться в груди. Протягивает ладонь. Автоматически отдаю то, что просит. Тачка снова издаёт сигнал блокировки дверей. Он разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за руку. Мне плевать, как это выглядит. Я его очень сильно люблю.

— Выслушай меня! Позволь объяснить, — вскрикиваю, цепляясь за последнюю ниточку надежды. Реву, едва не впадая в истерику.

— Объяснить что? Почему ты с ним едва не трахнулась? — останавливается, но не поворачивает ко мне лица и руку мою не стряхивает, позволяет за него держаться. Божжжеее, да он казнит меня этим заживо. Из-под кожи себя выдёргивает, не оставляя на мне живого места. — Так я же помешал вашим планам. Разве нет?

— Я не собиралась с ним трахаться! Я хотела, чтобы ты приревновал! — выплёскиваю наружу накипевшую боль. — Чтобы ты забыл свою Мэт!

— Спятила? — оборачивается ко мне, распиная изумленным взглядом. — После всего, что между нами было в гроте, ты приплетаешь к нам Матильду? Зачем? Ты была последней, кому я поверил. И если это правда, то ты, Ana, больная на всю голову. Так поступают эгоистичные сопливые малолетки! Я думал, у тебя мозгов больше, чтобы правильно анализировать происходящее.

Брезгливо смерив меня с головы до ног, шумно вздыхает.

— Я не успела отменить с ним встречу. Договор был вчера. Девчонки подтвердят.

— Да они мне мстят за Алису! — Итан издаёт нервный смешок. — За то, что я с Марко слегка перегнул палку, помогая им сблизиться! Ты… — втянув в лёгкие побольше воздуха, выпаливает: — Блять, да у меня нет слов!

— Мне плохо. Я сейчас вырву… — сглатываю подступившую к горлу горечь, едва удерживаясь на ногах.

— Идём!

Дёрнув меня за собой, ускоряет шаг.

— Куда? А Иван?

— Ещё слово, и я оставлю тебя с ним. У тебя зрачки расширены, что тебе не свойственно. Прочистишь желудок, если не хочешь проблем. Ещё аргументов?

———

Спасибо вам за вашу поддержку! Можете пока повозмущаться, а я убегаю писать продолжение!

Глава 41

Точка невозврата

Анна

— Я больше не могу. Хватит… — простонав, набираю в рот воду, полощу и сплёвываю в раковину. Затем умываюсь, чтобы освежить лицо и смыть потёкшую тушь. Мне не верится, что измученная девушка с покрасневшими от слёз глазами, которая на меня смотрит из зеркала — это я.

— Пей! Тебе нужно вырвать.

Он подносит очередную бутылочку с водой к моему рту и заливает в меня почти насильно. Четвёртый раз. Да сколько можно! Хочу возразить, но делаю только хуже. Поперхнувшись глотком жидкости, начинаю долго и надрывно кашлять, пока вода полностью не уходит из дыхательных путей. Слёзы ручьями текут из глаз. Мне хочется завыть и попросить его оставить меня в покое.

— Всё. Я сейчас умру. Больше не могу, — хватаю первое попавшее под руку полотенце и промокаю им лицо.

— Кто он такой, этот хмырь? — в голосе Итана появляется напряжение.

— Мой знакомый, — отвечаю, возвращая полотенце на место. — Вместе летели в Португалию. Обменялись номерами, чтобы общаться.

На последнюю информацию Итан реагирует очередной кривой ухмылкой.

— Это он дал тебе что-то выпить?

— Когда полез целоваться, протолкнул языком мне в рот какую-то таблетку. Я проглотила.

— Приведи себя в порядок. Я отправлю тебя домой, — отдаёт холодный приказ, покидая ванную комнату. Я следую за ним.

— А ты? Разве мы не уедем вместе?

— Нас больше нет, Ana.

Он произносит эти слова таким безразличным, обыденным тоном, что я не сразу осознаю их суть. Я всё ещё надеялась, что Итан всё взвесит, остынет и забудет произошедшее как страшный сон. И я вместе с ним. Но это, очевидно, не так.

— Не нужно расчитывать, что будет всё как прежде. Ты совершаешь глупость за глупостью. Я устал. Я не могу и не хочу с тобой нянчиться. Думаешь, я поверю в эти галимые отмазки? Тебя задержали за хранение и перевозку наркотиков!!! И если в клубе ты по ошибке дёрнула стакан стриптизера, то сейчас это выглядит, как минимум, странно. Сколько у тебя ещё таких знакомых, с которыми ты зажимаешься по углам и целуешься? Чего ты хочешь? Чтобы я постоянно за тобой следил и спасал от мразей? А может быть таблетка была не его? Я не знаю, чему верить, Эн!

Открывает бутылку виски, которую заказал принести в номер, и пьёт из горла. Как воду. Глоток за глотком, пока не кончается в лёгких кислород, а потом в какой-то момент, жадно втянув воздух, швыряет бутылкой об стену. Я вздрагиваю, покрываясь ледяными мурашками. Едва не сжимаюсь в комок. Но в следующий момент инстинкт самосохранения начинает сбоить.

— Значит, нянчиться со мной не можешь? — наступая на горло собственной гордости, подхожу к нему, чтобы заглянуть в глаза. Хочу их видеть именно сейчас. Потому что в моей душе тоже назревает взрыв. Так отчаянно биться за упёртого мужчину ни одна нормальная женщина не стала бы. А я бьюсь, как птица о стекло, пытаясь найти выход. Потому что люблю его больше жизни. Жаль, что наши чувства не взаимны.

— Не могу, Энни… — выдыхает с отчаянием, поднимая на меня тоскливый взгляд.

Умираю, глядя ему в глаза. В который раз в огненную бездну проваливаюсь. Горю, словно на мне кожи не осталось. Одни нервы.

— А трахаться со мной мог? Мог?! Да?! Мог?! — выплёскиваю на него весь шквал раздирающих изнутри эмоций. Прорвало, как плотину от мощного напора воды. Хлынуло — не остановить! — Почему не оттолкнул меня в бунгало? Почему не выставил за дверь? Чем ты лучше Ивана?! Благородный рыцарь, мать твою! Вали к черту, Итан! Убирайся! — ударяю по его горячей груди ладонями. Разряд 220 вольт. Отшатываемся оба, а затем он выдаёт то, от чего меня ещё раз встряхивает.

— Мне противно тебя целовать. Касаться противно. Ты помчалась к нему в сад! Господи, ты даже не сопротивлялась! Позволяла себя лапать. Везде! Как шлюха, Эн! Ещё секунда — и ты бы стонала на его члене! — захлебнувшись токсичной яростью, нависает над моим лицом, словно каменное изваяние. Дышит тяжело, окутывая дурманящим запахом табака и виски, впивается в переносицу обезумевшим взглядом, готовым вот-вот прожечь в ней дыру.

Нет больше того Итана, который был нежен и ласков со мной. Этот — хладнокровный монстр, ополчившийся на весь мир. Обвинивший меня во всех смертных грехах.

— А знаешь что, Итан? Я сама доберусь домой. А ты вали к своей Мэт! Может быть, тебе улыбнётся удача, и она, наконец-то, позволит трахнуть себя! Поделишь её с отцом!

Меня отрезвляет звучная пощёчина. Всхлипнув, замолкаю. Шок острыми иголками впивается в тело. Замораживает. В уши сквозь толщу шума начинает просачиваться стук в дверь.

***

— Итан, ты здесь? — распознаю голос Марко и благодарю Бога за то, что эту убийственно затянувшуюся звенящую вечность хоть кто-то разорвал.

Выхожу из оцепенения первой. Отрываю взгляд от перекошенного яростью лица. Хотела бы я думать, что всё это бредовый сюр, навеянный затянувшимся сном. И я обязательно вот-вот проснусь. Но это не сон. Это жестокая реальность, пылающая на моей щеке пятипалым отпечатком. Отпечатком его ладони…

Инстинктивно прикладываю свою к горящему месту и тут же одёргиваю руку.

Никаких эмоций больше не хочется выражать в его присутствии. Ни скулить, ни умолять простить меня за то, чего не было. Пусть катится в задницу!

К черту! К черту эту любовь! Когда сердце на разрыв и эмоции плещут через край невыносимой ревностью! Когда все мысли только о нём! Когда приходится собирать себя изнутри по осколкам и снова разбиваться вдребезги!

Боже мой, это унизительно!

Это невыносимо больно!

Это смертельный яд!

— Итан, открой! Алиса пропала! — Марко вновь подаёт голос. Его паника вынуждает содрогнуться и взглянуть на дверь. Нужно её открыть, пока жених своим криком не собрал толпу любителей поглазеть.

Иду на выход, размышляя о том, что уже не рада этому безумному квесту. Скажу правду о розыгрыше и свалю домой. Завтра же сниму комнату в общежитии и съеду от тёти, чтобы не встречаться с мужчиной, который меня ненавидит всеми фибрами души.

Господи, что на Ваню нашло? Зачем он так подло со мной поступил? О том, очнулся он или нет, стараюсь вообще не думать. Мерзавец заслужил!

Открываю дверь. Марко своим огромным телосложением преграждает проход и мне приходится задержаться в номере. Чувствую, как злые глаза Святого прожигают мне спину. Он даже не пытается меня остановить. От этого осознания душа в комок сворачивается. Быстро моргаю, чтобы снова не заплакать.

— В смысле пропала? — в голосе Итана звучит откровенное удивление.

— Её нигде нет. Исчезла на ровном месте! Девчонки тоже не в курсе, — вещая, Марк останавливается взглядом на моей щеке. Зацепившись им за пылающее пятно, оценивает масштабы катастрофы. — А что происходит? — переводит ошарашенный взор на Святого, затем снова на меня. — Ребят, у вас всё в порядке? Итан?

— Порядок, — раздражённо рявкает Святой, не желая обсуждать неприятный инцидент. — Ты везде смотрел?

В эту секунду мне хочется вылететь пробкой из номера. Вдохнув поглубже, я даже делаю попытку, но натыкаюсь носом на грудь Артёма. Следом за ним к нам присоединяется Алекс.

— Марк, мы обыскали весь ресторан. Я дал команду охране проверить подвалы и туалеты. Никто её не видел, — говорит Артём, замечая тоже, что и все. — В гостиничные номера не поднималась.

Господи, какой позор…

— На звонки Лиса тоже не отвечает! Какого хрена, скажите мне?! Что за детский сад? — вспыляется жених.

— Успокойся, Марк. Сейчас. Дай подумать, — Итан начинает судорожно соображать. — Твою ж мать! — по трясущемуся в руке телефону понимаю, как сильно нервничает. — Старик, всё будет хорошо. Найдём мы твою жену. Если нужно — наряд вызову. Прошерстят каждый уголок.

Наконец, набрав чей-то номер, прикладывает к уху девайс.

— Не нужно наряд! — выпаливаю я, желая поскорее убраться отсюда. — Это была шутка. Русская традиция. Вечно ты всё портишь, — адресую возмущение Святому. — Мы спрятали Алису, поскольку по старинной традиции принято на свадьбе выкупать невесту.

— Что? — прерывая звонок, Итан не лишает себя удовольствия ещё немного на меня порычать. — Ты в своём уме?

— Чья идея? — цедит недовольный Марко.

— Моя, — отрывисто выдыхаю, попадая под шквал недобрых взглядов. — Девочки поддержали…

— Блять, Эн, да ты, я смотрю… Просто… нет слов. Где она? — громкий голос Итана вибрирует в барабанных перепонках. После обвинений и упрёков меня накрывает дикой дрожью. Если не сбавит градус гнева — я умру.

— Девочки увели на задний двор ресторана, — сиплю, пытаясь проглотить болезненный комок в горле. — Ищите там.

***

— Проверяли! Там её тоже нет! — Артём вытаскивает из кармана мобильный, набирает чей-то номер и включает громкую связь. — Лен, квест закончился. Никакого выкупа не будет! Забирайте Алису и живо к нам! В сто двадцатый! Поняла меня?! Нужно возвращаться к гостям!

— Она пропала, — задушенно доносится из трубки. Мы не можем с ней связаться.

— Как пропала? Это же розыгрыш, не более того! Куда она могла пропасть?! — голос Марко напоминает глухой скрежет металла. Я ёжусь, ощущая, как тело окатывает ледяным потом. С каждым вдохом в мои легкие вонзаются острые иглы, сердце с трудом перекачивает кровь. Цепенею, прислушиваясь к разговору.

— Мы отвели её в минивэн Ивана. Она должна была там отсидеться. Но машина исчезла. На территории отеля её нет.

— Какого ещё Ивана, вашу мать?! — теперь гневом взрывается Гаур. — Вы там с ума посходили, что ли?

— Это знакомый Ани. Но он тоже не в сети.

— Сейчас же к нам в номер! Быстро! — отдав распоряжение жене, мужчина совершает новый звонок. — Томаш, проверь записи с камер видеонаблюдения на заднем дворе за последние полчаса. Срочно! Ищи невесту. Алису, похоже, похитили. Я сейчас подойду.

— Я с тобой в мониторную, — озвучивает Итан, выуживая из кармана зазвонивший мобильный. — Посмотрим видеозаписи, насколько всё серьёзно. Если на кадрах Алису садят в машину довольные девчонки, то это полный треш. Придётся к операции подключать знакомых бойцов, чтобы без шума всё провернули. А ты! — сцепив зубы, уже адресует мне. — Я сейчас вернусь, и мы продолжим начатое. Только попробуй отсюда нос высунуть. Организаторша, млять! Да, мам! — направляясь к двери, Итан отвечает на звонок. — Что с твоим голосом? Тише, тише. Успокойся. Я ничего не понимаю. Вдохни поглубже и заново скажи. Медленно.

Итан останавливается у выхода. Замечаю, как всё мышцы его тела напрягаются, а он сам превращается в угрюмую каменную статую. Чернеет на лице за долю секунды.

— Как погиб? — голос выходит сдавленным, похожим на хрип.

В комнате повисает затяжная пауза. Итан сжимает телефон так сильно, что кисть покрывается прутьями жил. Хватаясь за ворот рубашки, нервно оттягивает его, делая резкий вдох. На шее тут же вздуваются вены, как и на висках и на нахмуренном лбу…

— Мам? — сглатывает, и в эту секунду я будто умираю вместе с ним, чувствуя всю его боль. — Кто тебе об этом сказал? Почему мне не сообщили?

Глава 42

Ад в наследство

Итан

— Мне позвонил начальник охраны… Ты же знаешь, Артур всегда меня поддерживал. Матильда ещё не знает. Ей ведь нельзя волноваться… Сынок, господи, как мы без него? Что же теперь будет? Фирма… Дом… Дети… Вы так и не помирились… — голос матери доносится обрывками. Словно через толщу воды. Прорываясь сквозь всхлипы и плач.

Я ненавидел его всеми фибрами души. И сейчас ненавижу. Но как только мать сообщает о гибели отца, во мне рушится целый мир. Какая-то часть меня резко пустеет. Пол, на котором я стою, раскачивается и рассекается гулкими трещинами. Становится шатким. В груди взрывается целая вселенная, обжигая нутро радиоактивными волнами. Они, как дьявольские щупальца, лижут каждый орган адским огнём, плавят мозг, не щадят душу.

Отец был прочным фундаментом для семьи. Для Пуговки и мамы он был всем. Для меня — Богом, пока не превратился в настоящего Дьявола…

Почувствовав, как щиплет солью глаза, прикрываю веки. Начинает меркнуть свет. Был человек, и вот его уже нет. И ничто не в силах его вернуть. И всё, что отвращало до этой поры, сейчас начинает казаться таким мелочным и незначительным пустяком. Меркнет на фоне настоящей трагедии.

Почему? Почему Создатель выбрал именно тебя, папа?

Разве у него не было в запасе более прожжённых грешников?

— Сынок? Алло, сынок, ты меня слышишь? — всхлипы матери вынуждают вынырнуть из забытья и разжать онемевшие пальцы.

***

— Слышу, мам, — горло пережимают колючие стальные прутья. Впиваются в кадык и давят с такой силой, что каждое слово приходится выталкивать с болью. — Как это случилось? Где именно? Когда?

— Частный самолёт отца потерял управление. Упал в горах. В южной части Бразилии. Связь прервалась пару часов назад...

— Дай мне немного времени. Я скоро буду. Ты сейчас где?

— Дома. Наверное стоит поехать к Лиззи. Господи, как всё это пережить? Как??? — с трудом выдавливает из себя между душащими рыданиями.

— Мам, — как бы сейчас не было тяжело, думаю и об Алисе. Бросать друзей в такой ситуации было бы неразумным решением. Ещё и в такой день, гори оно всё пропадом. — На свадьбе человек пропал. Я наряд вызову и сразу к тебе приеду. Держись, родная. Сожалею об отце. Но мне нужно помочь другу, чтобы не потерять ещё одну жизнь. Иначе я себе не прощу. Ты с Пуговкой и друзья — это самое главное и ценное в моей жизни…

— Кто пропал? — мать затихает в ожидании ответа.

— Алиса, — тяжело вздыхаю.

— Невеста???

— Прости, мам. Я позже всё расскажу тебе. До скорого. Люблю тебя, родная. Держись. Мы с тобой увидимся дома.

— Береги себя, сынок! Ради всего святого, береги себя, прошу…

— Я перезвоню.

Отключаю вызов. Медленно опускаю руки по швам, несколько секунд выжигая взглядом одну точку.

Трясёт. Всё ещё не верю в произошедшую трагедию. Это какая-то ошибка. Его найдут. Отец умеет выживать в жёстких замесах. Он не раз покорял горы. Он бывший альпинист.

«Только горы помогут человеку познать себя и узнать, на что он способен…» — наставлял он меня в детстве, когда мы путешествовали семьей. И что теперь? Горы стали его могилой?

— Итан, дружище, ты как? Что с отцом? Старик, кто погиб? — где-то издалека доносятся расплывчатые голоса друзей. Мозг всё ещё плавится. Отказывается собирать пазлы… — Итан, ты в порядке?

— Отец… — отвечаю на автомате бесцветным голосом.

— Ёбт… Жорж Сантуш? — Гаур подходит ближе. Пожимает плечо.

— Разбился в горах Бразилии, — повторяю ту немногую информацию, которую донесла мать. — Его бизнес-джет потерпел крушение пару часов назад.

Боковым зрением замечаю, как шокированная Анна закрывает ладонями рот, и меня снова на ней клинит. Импульс активирует память. То, что хотел бы забыть — всплывает яркими картинками. Лучшие с ней моменты молнией проносятся в сознании, как и худшие. Ослепляют вспышкой ярости то ли ревности. В голове срабатывает щелчок, вырубая здравомыслие в ноль.

Рванув к ней, хватаю за плечи. Разворачиваю к стенке спиной. Не рассчитав силу, впечатываю хрупкое тело в твёрдую поверхность.

— Аай! — вскрикивает она, а я уже не соображаю, что творю. Нависаю над ней, как хищник над безжалостно загнанной ланью. Глаза застилает красная пелена. Животные инстинкты берут верх. Кровь, взбесившись в венах, рвёт их на части. Черт его разберёт, что творится с моей душой. Там одни руины от предательства близких. Изводящая сильная боль. Давит в груди так мощно, что хочется сдохнуть.

Слишком много грязи.

Слишком много вранья!

Сука!

Смотрю на неё и всё больше горю желанием разорвать. У меня ведь к этой девочке только страсть. Тогда почему мне так хреново? Какого дьявола меня ломает, как конченого наркомана? Душу наизнанку выворачивает. И этот её безвинный и затравленный взгляд — как выстрел в живот. Вплотную к обнаженной коже...

А-А-А-А!!!

Стоит на секунду прикрыть глаза, и память нещадно рисует всё до мелочей: то, как он касался её своим поганым членом, как целовал искусанные мною губы, как шарил рукой по её упругой груди, которую я совсем недавно ласкал...

О чём я только думал, когда поддался искушению? Когда предположил, что Анна другая. Чистая, нежная, влюблённая в меня по уши, что несмотря на разницу в возрасте и во взглядах на жизнь — она моя женщина. Моя…

Что ж ты, блять, натворила?

Выбросить из головы.

Послать всё к чертям!

Забыть!

— Дрянь! — рычу ей в лицо, сжигая в себе последние восторженные эмоции. — Узнаю, что ты с ним в сговоре — убью! Лучше сразу правду скажи. Чтобы я скостил тебе срок! Куда Лиса пропала? Решили срубить бабла? Для этого ты приперлась к Кэтрин? Думала, станешь моей любовницей, и я буду тебя прикрывать? На это ты рассчитывала? Ответь!!!

— Больно! Больно мне! Я ни в чём не виновата! Отпусти! — кричит в истерике.

Тело к телу и снова шпарит током. Впервые не владею контролем, что для меня недопустимо в принципе!

Давай, Энни! Добей меня словами. Сожги. Раздави. В порошок сотри. Оставь мне выжженную пустыню. Чтобы я никому не верил больше. Чтобы никого не хотел, как тебя! Маленькую стерву.

— На хер всех баб! На хер! — рычу в голос. Меня встряхивает от очередного разряда. Отрывает от неё. Отбрасывает назад.

— Старик, уймись! У тебя срыв. Придержи эмоции, иначе наломаешь дров!

Почувствовав жёсткий захват грубых рук, прихожу в себя. Парни встряхивают, оттаскивая от оседающей на пол Царевны. Она раз за разом судорожно всхлипывает, вздохнуть нормально не может. Ужасаюсь. От этого бомбит ещё больше. Порываюсь её поднять. — Хватит, Итан! Остынь! Лекс, помоги ей! — рявкает Гаур, удерживая меня на месте не без помощи Марко. — Дай Анне воды! Быстро!

В номер врываются девчонки. Бледные. Елену заметно потряхивает. Пройдясь по всем ошарашенным взглядом, она едва не теряет дар речи.

— Аня… — сипит, бросаясь к ней на помощь. — Господи… что тут… что с ней? Итан? Почему у неё истерика? Кто-нибудь объяснит, что происходит? — не получив от меня ответа, вставляет в её безжизненную руку мобильный. — Аня, Иван звонил. Хотел лично с тобой говорить. Объяснять, где Алиса, отказался. Аня, ты слышишь меня? Кто он такой? Почему мне всё это не нравится? Всё не так, как мы планировали. Кто он, черт возьми? Аня? Не молчи же, ответь!

Глава 43

Не отпускай меня

Анна

Сердце раз за разом сжимается в тугой узел. Вот-вот затрещит по швам и развалится на части. Выносить эту мучительную агонию нет больше сил.

Все как будто сговорились против меня. За что? Почему? Вчера каждая из девчонок поддержала идею «выкупа», даже Алиса. А сегодня спустили на меня всех собак. Откуда мне было знать, что Иван подонок? Общаясь с ним, я даже предположить не могла о таком. Господи, разве я хотела испортить свадьбу? Разве знала, что невинная шалость обернётся для всех настоящим похищением?

Сделав глоток воды, возвращаю бутылочку Алексу. В кресло садиться не хочу, но он вынуждает. Опустившись на мягкую мебель, вскидываю на Елену измученный взгляд.

— На каком языке ещё ответить, чтобы меня услышали? Всё, что рассказывала вчера и сегодня — чистая правда! Познакомились в самолёте! Он показался мне нормальным, общительным парнем. Всё! — обращаясь к жене Артёма, повышаю тон до крика. В груди что-то лопается. Начинает жечь. Схватившись за больное место одной рукой, вздрагиваю от ожившего телефона в другой.

— Это Иван, — отвечает Елена, глядя на дисплей. Спустя мгновение переводит взгляд на Итана. Тот встряхивает с себя чужие руки. Одёргивая пиджак, предупредительно рявкает:

— Не бери трубку! Выжди пару секунд!

Затем добавляет друзьям, чтобы отступили:

— Парни, я в норме! Я больше не трону её. Алиса сейчас важнее.

Взгляд такой же холодный и чужой. Как тогда. В аэропорту.

Он зашёл в комнату для допросов, а я бросилась ему на шею, едва не померев от пережитого ужаса...

Итан подходит и присаживается на подлокотник кресла, касаясь меня своим бедром. Я всхлипываю, не в силах совладать с мгновенной реакцией своего тела. А когда он отбирает мобильный из рук, и вовсе замираю, впитывая каждое короткое прикосновение любимых пальцев. Обжигаюсь. Кожа покрывается мурашками. Запах, исходящий от его пиджака, ударяет в ноздри. Мне хочется снова зарыдать. Броситься ему на шею, прижаться к горячей груди и дышать им, пока моё измученное сердце не перестанет выламывать рёбра.

— Эн. Я включу громкую. Послушаем, чего он хочет, — его голос ровный, чеканит инструкции.

От Итана исходит жар. Ощутив ползущий по спине холодок, инстинктивно прижимаюсь к боку мужчины. Перестаю дрожать, потому как не отталкивает меня, делится своим теплом, притворяясь равнодушным копом. От этого сердце ещё больше начинает щемить.

— Девчонки, от вас ни звука! — командует. — Молчать всем, чтобы он не сказал! Марк?

— Понял, старик. Я всё понял.

— Эн, смотри на меня. Будешь делать то, что я тебе укажу. Поняла?

Сглатываю, глядя в одну точку. Нервы вибрируют в такт жужжания телефона.

— Ты меня поняла? — коснувшись пальцами подбородка, он вынуждает поднять кверху лицо. Встречаемся взглядами. Мои глаза тут же начинает жечь, они наполняются влагой. Смаргиваю слёзы и покорно киваю головой.

— Возьмёшь трубку и потянешь время. Спросишь, как Алиса. Пусть обязательно даст тебе с ней поговорить. Я быстро включу переводчик. Ясно?

— Ясно, — выталкиваю лишь согласные. Горло сжимает спазм. Тянуть больше нельзя. Сделав глубокий вдох, трясущимся пальцем принимаю звонок.

— Иван? Это я. Аня... — судорожно выдыхаю и тут же замолкаю.

В трубке зависает пауза. Длится конечно же недолго. Но за эти несколько секунд я успеваю трижды умереть. Сорваться с высокого утёса в обрыв. Разбиться вдребезги.

Моё сердце сжимается в камень. Крошится на куски. В груди кровоточит и горит огнём. Сейчас там кромешный ад.

Душа, сиганув в пятки, подскакивает обратно к горлу, забиваясь в него удушающим комком. Ещё секунда, и меня накроет неконтролируемой паникой.

— Слушай внимательно, Аня, — наконец-то кроме дикого биения своего сердца я начинаю распознавать чужой голос. Жёсткий. Выверенный. Ударяющий по нервным окончаниям раскалённым тяжёлым металлом. — Алиса у меня. Я её похитил. Так что выкуп будет настоящим. Трепаться об этом не стоит, иначе она умрёт. Одна инъекция, и врачи констатируют инфаркт. Внезапную сердечную смерть. Доказать похищение у вас не выйдет. Она села ко мне в машину по доброй воле. Камерами видеонаблюдения всё зафиксировано. Поэтому, ты сейчас сделаешь то, что она скажет. Делаешь быстро и бесшумно. Не привлекая внимания. Остальным скажешь, что игра продолжается. Ясно?

«Похитил…»

«По-настоящему…»

«Игра продолжается…»

«Она умрёт…»

Слова грохочут в голове барабанными ударами. Оглушают. Разбивают виски болью.

А я всё падаю и падаю в нескончаемую бездну, сгораю, как маленький космический мусор при прохождении через атмосферу. Чувствую себя паршиво. Меня бросает то в жар, то в ледяной холод.

Иван говорит быстро и чётко. Нанося удар за ударом.

Каждым словом как ножом по сердцу.

— Ты оглохла? Я спросил: тебе всё ясно?!!!

Вздрагиваю от громкого окрика. Сглатываю. Слёзы скатываются по щекам. Жгут.

— Ясно. Ясно! — кричу в ответ. — Мне всё ясно!

«Подонок…» — прикусываю до боли губу, не видя перед собой ничего. Только расплывчатые тени.

— Аня? Анечка, это я! Лиса! — следом в трубку начинает истерить невеста. — Ань, в нашем с Марко люксе есть сейф. Номер двести тринадцатый. Ключ у Елены возьми. Там деньги за банкет и те, что нам подарили. Достань их и принеси, куда он скажет! Иначе меня убьют. Код: четыре девятки. Запомнила?

— Она запомнила, — рявкает Иван, отбирая у Лисы трубку. — Выйду на связь ровно через пятнадцать минут. Только попробуйте вызвать копов, и подружку больше не увидите! Мой напарник отпустит её только в том случае, если ты сядешь с деньгами в мою тачку, и нам позволят скрыться. Ровно через пятнадцать минут! У ворот отеля. Ясно?

— Да, — выходит задушенно.

— Не слышу!

— Ясно! Мне всё ясно! Ясно! — вскрикиваю, и тут же связь прерывается.

В глазах темнеет. Ощущения — хуже некуда. Дрожу. Горю. Растекаюсь. Уплываю…

— Эн. Эн, очнись! Эн! — хлопки по щекам приводят меня в чувство. — Сукин сын, — выцеживает Итан. — Елена, умой её!

— О, Боже, у меня воды отошли, — писк Софии ввергает в шок. — Лекс. Боже мой, Лекс… кажется… я буду рожать… Ааай… мамочки. Аааай!

— Милая, сейчас? — паникует Алекс, бросаясь к ней.

— Лиска беременна… — рядом всхлипывает Елена.

— Как беременна? — задыхается Марк. — Она же… Она ничего не…

— Должна была сделать тебе сюрприз, — подытоживает Рита бесцветным голосом.

— Ребята! Ребята! Стоп! СТОП!!! — рычание Святого вмиг замораживает всё вокруг. Слова, действия и даже всхлипы. — Лекс, звони в скорую, жена с ребёнком ждать не станут! Марк, ты за деньгами! Быстро! Времени в обрез. Сука! Его катастрофически мало! Гаур, мне нужно взглянуть на запись. Пусть выведут на твой телефон! Елена, найди мне пластырь и нож! Поторопись!

За какую-то гребаную секунду я оказываюсь в эпицентре ада. Мужчины разбегаются каждый по своим делам. Девчонки тоже. Почти все занимаются спасением Алисы. Я же остаюсь со своим палачом один на один.

— Зачем тебе нож? — заикаюсь, словно он собрался меня этим ножом убивать.

Итан подрывается на ноги. Выравнивается во весь свой немаленький рост. Я чувствую себя крошечной и беззащитной Дюймовочкой в сравнении с ним. Под его тяжёлым взглядом вжимаюсь в огромное кресло.

Он оценивает степень моего испуга. Чертыхнувшись, отходит подальше.

— Совсем спятила? Эн? Думаешь, я рехнулся окончательно? Я тебя пальцем больше не трону.

В его взгляде стихает шторм. А меня же, наоборот, жалит очередным приступом отчаяния. Такой паникой накрывает, что я подрываюсь с кресла вслед за ним и кричу:

— Это рефлекс! Нечего на меня орать! Я уже не знаю, что и думать. Мне страшно, Итан! Я не хочу к нему! С ним не хочу! — вцепившись в лацканы его пиджака, буквально вымаливаю защиту. Реву, глотая слёзы, и заклинаю: — Вызови полицию. Прошу тебя. Пусть они её спасают. Пожалуйста, не отпускай меня. Пожалуйста, Итан, не отдавай им меня. Я не хочу! Не хочу! Прошу тебя. Помоги. Ну, пожалуйста, помоги!

Хочу, чтобы обнял. Чтобы к груди прижал. Успокоил. Но чертов ревнивец предпочитает держать своё слово. Не притрагивается. Опустив руки по швам, стоит как истукан. По живому режет безразличием ко мне.

— Нельзя полицию, Эн, — по голосу определяю, как сжимается его горло. Он болезненно морщится. Во взгляде тревога. — Алиса может погибнуть. Это не игры. Поверь, я знаю, о чём говорю. Один неверный шаг, и он приведёт угрозу в действие. Ты справишься. Всё будет хорошо. Я тебя подстрахую.

— Подстрахуешь? — нервно смеюсь. — Как? Сядешь вместе со мной в его машину?

Понимаю, что этого не будет, что мне придётся выполнять условия Ивана. Но я всё ещё жду от Итана хоть каких-то действий, нацеленных на мою безопасность. Не просто слов.

Господи, да что ж у него за сердце такое. Каменное…

— Мне всё ещё плохо. Я едва держусь на ногах. В голове туман. И меня тошнит. Я даже до ворот не дойду.

— Это из-за таблетки. Организм не принял. Вот и всё. У тебя обратное действие от наркотика. Отравление. Часть ты вырвала. Могло быть хуже.

— Неужели ты не заметил, что он пытался овладеть мной без моего согласия? Что я была сама не своя. Под действием препарата? Я разговаривать толком не могла, не то что отбиваться.

Смотрю в его глаза и жду понимания. Но сразу же убеждаюсь в том, что нет смысла чего-то ожидать от мужчины, который не испытывает к тебе любви.

— Не знаю, Эн. Не знаю, что я видел. Я уже ничего не могу разложить по полкам. В моей голове полнейший хаос. Там столько дерьма. Мир взорвался и рухнул к ногам в одночасье. Смерть отца. Исчезновение Алисы. Ты с наркотой в аэропорту. Затем полуголая в руках того ублюдка... Я привык верить фактам, а не словам. Тем более в сложившийся ситуации. Не забывай кто я и кем являюсь. Помимо Итана, я блюститель закона и порядка.

— Ты не блюститель. Ты упёртый, ревнивый осёл! Может быть, ты не испытывал чувств ко мне, поэтому тебе на меня плевать. Как и на всех других женщин, которые были проездом в твоей жизни и в постели.

— Эн, достаточно. Не лезь в мою жизнь! Ладно? — он срывает мои руки со своего пиджака. Сжимает ладонями запястья. — Ты втянула её в это. Ты поможешь её спасти!

— Ценой своей жизни? — сиплю.

— Когда ты планировала похищение, не думала о последствиях?

— Я ничего не планировала такого! О, господи, о чём ты вообще говоришь? Я и представить не могла, чем всё это обернётся. Бред какой-то. Боже, это должна была быть забавная шутка и всё. Все её поддержали. Все!

— Но ему нужны деньги и ты! Ты, Ana! Это ты понимаешь? У нас нет выбора. Ты выполнишь то, что он требует.

— А если я не соглашусь?

— Тогда ты подпишешь ей смертный приговор. И будешь с этим жить.

***

— А если погибну я, ты сможешь с этим жить? Я не верю, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Не верю…

— Энни… — он касается пальцами моего лица. Нежно проводит ими по скуле.

Возникает ощущение, будто в этот момент он душу дьяволу готов продать, лишь бы этого избежать.

— Сможешь, Итан?

— Итан, я нашла нож! Держи, — ворвавшись в номер, Елена прерывает наш разговор. Вручает Святому режущий предмет и пластырь. Он благодарит её, вытаскивая из кармана телефон. Совершает звонок.

— Здравствуй, Эд. Помощь твоя нужна. Активируй мой экстренный чип. Да! Тот самый на случай ЧП. Срочно! Жену у товарища похитили со свадьбы. Требуют выкуп. Без обмена заложницу не отпустят. Отслеживай перемещение сигнала до места прибытия. Чип на девчонке будет. Туда же вызовешь группу захвата в составе Артура. Ему звони, пусть срочно собирает бойцов. Времени мало. Блять, Эд! У меня даже пушки с собой нет, чтобы пристрелить мразей на месте! Я в курсе, какой срок мне за это светит! В курсе! Но сидеть сложа руки я не собираюсь. Если меня грохнут, передай Артуру, пусть горы свернёт, но вытащит девочку живой. Если выживу, буду обязан обоим по гроб жизни. Ясно? До связи, старик.

— Эн, — закончив с командами по телефону, Святой подходит к барной стойке. — Иди сюда.

На ватных ногах плетусь к нему. Итан вскрывает свой мобильный. Разбирает его на запчасти. Выковыривает из платы какую-то маленькую деталь. Совсем крошечную. Едва заметную.

— Это чип. Он останется на тебе. Я поеду следом. Эдгар будет отслеживать твоё местонахождение. Главное, чтобы эту штуку никто не заметил. Ясно?

— Мне нужен мой телефон.

— Он выбросит его по пути. Даже не сомневайся. Повернись ко мне спиной. Я спрячу его в твоих волосах.

— А если заметит?

— Не думаю, что он станет его искать.

———

Девочки, главы для меня тяжёлые. Осталось совсем немного и мы переходим с ребятами в новый роман. Надеюсь увидеть вас там) Встреча Ани и Святого через несколько лет)

Глава 44

Неравный обмен

Анна

— Ребят, я, пожалуй, пойду к гостям. Нужно что-нибудь придумать. Как-то их отвлечь, чтобы не обнаружили исчезновение Алисы. Хотя бы до тех пор, пока не решим, что делать дальше, — произносит Елена, обнимая меня за плечи. — Аня, я даже не знаю, что сказать в данной ситуации. Держись, девочка, всё будет хорошо. Очень на это надеюсь. Понятия не имею, как пережить этот день. Марк сходит с ума. Никогда его не видела таким подавленным. Господи…

Её слова меня совершенно не успокаивают. Наоборот, только раздражают.

Держаться? Как именно мне держаться, когда все от меня отвернулись? Только и делают вид, что сочувствуют, а на деле осуждают. Как-никак, это ведь моя идея. Мой знакомый. Мой промах. Свадьба коту под хвост. А должна была стать лучшим днём в жизни молодожёнов.

А если Иван повторит попытку овладеть мной? Если передумает меня отпускать? Если захочет убить, чтобы не оставлять свидетеля в живых? При обмене заложник в большинстве случаев погибает. Интересно, обо мне кто-нибудь станет жалеть кроме родных?

Ощутив полыхнувший в груди огонь, выбираюсь из объятий Елены. Аккуратно снимаю с себя чужие руки. Мне до жути страшно и обидно.

Зачем? Зачем он это делает? Почему не вызовет полицию? Пусть копы её ищут. Это их прямая обязанность! Почему он должен рисковать своей жизнью? Моей? Зачем толкает меня в руки преступников? Плевать я хотела на его план!

Теперь я больше, чем уверена — нашим отношениям пришёл конец. Ну а если просто задуматься, то отношений как таковых у нас с Итаном не было. Я влюбилась в него как дурочка, потеряла голову, а он воспользовался мной.

Боже, я всё ещё надеюсь на то, что Святой одумается и не обменяет меня на Алису.

— Елена, отправь Риту к гостям, — за спиной звучит его подавленный голос. — Ты мне ещё нужна.

— Она уехала в роддом. Лекс их увёз. Решили не ждать скорую. Рита будет принимать у Софии роды. Итан, мой мобильный отдашь Артёму. Встретимся чуть позже. Ладно?

— Елена! — останавливает её, заканчивая возиться с чипом. Поправляет мои волосы. — Лучше поторопи Марко. К черту гостей! Подождут.

— Я здесь, — жених врывается в номер с небольшим свёртком в руках. — Собрал полляма. Если потребует больше, придётся снимать наличку. Сегодня это сделать практически нереально.

— Не кипятись, Марк. Артур вытащит обеих. На его счёту множество успешных операций. И лишь один провал.

— Лишь один провал… — с горечью хмыкает Марк. Следом тяжело вздыхает.

Украдкой бросаю на жениха взгляд. Он устало потирает лицо ладонями. В потухших глазах серебрится влага. Марк полностью растерян.

— Эн, — Итан берёт меня за руку. Вздрагиваю. Поднимаю на него полный немой истерики взгляд. Он мягко проводит большим пальцем по моей раскрытой ладони. Молча очерчивает линию сердца, пока я вся горю внутри.

О чём он думает сейчас? Неужели ничего не испытывает ко мне? Понимаю, что мужчине надо намного больше времени, чтобы влюбиться в женщину, но всё же надеюсь, что ему будет меня не хватать. Что за пережитые, наверно, самые счастливые мгновенья, я хоть немножечко успела пролезть ему под кожу.

Он об этом не скажет. Вряд ли. Он привык сдерживать свои эмоции и скрывать переживания. В этом весь Итан. Человек, которого я люблю несмотря ни на что.

— Пора выдвигаться, Ца… — запинается и тут же поправляет себя: — Ana.

Прикрываю веки. Больно. Адски больно! На разрыв! Сердца в груди не чувствую. Там всё в мясо. Тогда зачем заботится? Мои слёзы скатываются по щекам. Он их стирает пальцами. А я хочу послать его к черту и не могу. Хочу ударить его, что есть силы, а вместо этого прижимаюсь к мужской груди. Обжигаюсь. Задыхаюсь, втягивая родной запах. Обнимаю за шею…

— Могу я кое о чём попросить? — выходит сипло и прерывисто. Почти полушёпотом. Нерешительно.

— Если это поможет справиться с задачей… проси, — низкий голос скользит по нервам.

Умираю и снова оживаю. Глаза хаотично бегают по его лицу.

— Поцелуй меня, пожалуйста… — срываюсь и стремительно падаю. Разбиваюсь, сталкиваясь с унижением. Душа всмятку. Противно, но ничего не могу с собой поделать. Наверное так выглядит зависимость. Рок. Проклятие. Один глоток живительной влаги, глоток сладкого счастья — всё, что мне нужно, чтобы выжить в ближайшее время и не умереть от разрыва сердца.

***

— Эн… — напряжённый вздох, как выстрел в упор.

Меня начинает лихорадить. На шее затягивается петля. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах темнеет, потому что он медлит. Медлит, черт его подери! Смотрит на губы и ведёт внутреннюю борьбу, пока я медленно умираю, чувствуя на пояснице нерешительные объятия. Прикосновения бьют током. Поражают всё тело. Обжигают нервные окончания. Колени заставляют дрожать.

— Что же ты медлишь? — умоляюще шепчу я, испытывая острую необходимость. — Один гребаный поцелуй, и я больше ни о чем не попрошу! — криком выталкиваю из груди комок сгустившейся боли, отрываю его, следом втягиваю другой. — Никогда… Слышишь, Итан? Никогда не потревожу! Оставлю тебя в покое! Всё, как ты хочешь.

— Ребят, мы за дверью подождём. Только недолго, ладно? Времени почти не осталось, — голос Елены заглушается ударами собственного сердца. Я успеваю забыть о посторонних. Всё, что меня сейчас волнует — его прощальный жест. Глоток воздуха, который он может в меня вдохнуть. Маленькую частичку надежды…

Божжжеее… Ну не убивай же… Не убивай!

Секунда… Вторая… Третья…

Ничего не происходит. Застывший на мне взгляд. Шумное дыхание. Вращающиеся по кругу стены. Всё бессмысленно.

Опускаю руки. Реально теряю всякую надежду. Внутри обрывается целая вселенная. Рушится, превращаясь в руины и пепел.

— Ладно. Прости… Я на нерве… просто. Погорячилась… — несвязно лепечу, глотая слёзы.

Но стоит мне от него отлепиться, как сильные руки смыкаются на мне в кольцо, резким движением впечатывают в мужское тело. Обхватив ладонью мой затылок, Итан отчаянно врезается в губы. Целует. Неистово. Жадно. Остро. Как целуют в последний раз.

Затылок обжигает приятной болью. Это знакомое чувство растекается по всему телу горячими волнами. Взбадривает. Распаляет угасшую страсть.

Мы оба стонем.

Ещё чуть-чуть, господи, ещё чуть-чуть…

И можно забыть обо всём на свете.

Обвиваю шею руками. Прижимаюсь к нему. Отвечаю. Ощущаю его ладони. Везде. На спине. На затылке. На попе. На бёдрах. Позволяю пить себя до дна. Вгрызаться до боли в губы. Проникать языком в мой рот. Воровать последние крохи воздуха…

Пусть забирает всё!

Хорошо, господи, как же хорошо…

Сгорать с ним дотла. Отдаваться безумию. Чувствовать ответную реакцию. Просто парить в облаках.

Внезапный разрыв.

Прижимаемся друг к другу лбами.

— Энни… — хриплый выдох обжигает лицо. Сердца останавливаются. Делаем резкие вдохи. Пауза. Пауза. Пауза. Сердечные мышцы бездействуют. Глаза в глаза. Электрический разряд. Запускаем по новой. Толчки оживают, как после перенесённой клинической смерти. Крепнут. Ускоряются.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Оглушающе. На разрыв.

— Всё будет хорошо. Клянусь… — доносится его хрип. Окутывает сознание. И я почему-то верю ему.

Я только что побывала в раю и снова опустилась на землю.

Прихожу в себя. Всхлипываю, ощущая огненные спазмы в низу живота.

Сжимаю внутренние мышцы. Содрогаюсь от пульсации. Тело всё ещё помнит, как было с ним кайфово…

— Если со мной что-нибудь случиться, знай… Я люблю тебя. Люблю, слышишь? Люблю больше жизни… — поспешно лепечу. Что бы ни произошло, пусть знает об этом.

— Царевна, я вытащу тебя. Любой ценой. Главное спасти Лису. Окей? — пронзительный взгляд синих глаз немного сбивает с толку.

Молча киваю. Незаметно прихватываю карманный нож. Зажимаю его в кулаке. Целую в последний раз и срываюсь на выход.

Глава 45

Не Иван Царевич

Анна

Из ворот отеля выхожу на ватных ногах. Сердце всмятку. Колени дрожат. Едва удаётся стоять на каблуках. Сейчас, как никогда, они кажутся мне высокими и неудобными. Хочется их снять и бежать босиком куда подальше.

Прижав к груди свёрток с деньгами, молюсь Богу, чтобы Иван их забрал и отпустил меня с Лисой на все четыре стороны.

Вздрагиваю от визга шин. Передо мной тормозит автомобиль серебристого цвета. В нём только Иван. Лисы нет. Он распахивает переднюю дверцу, и моё сердце тотчас разрывается на мелкие куски. Без Итана никак не собрать.

Божжжеее, как всё это пережить?

— Садись в машину! Живо! — кричит Иван, покрываясь на лице красными пятнами. Злой и нервный. Ни капли контроля. Весь на иголках как и я. — Аня, блять, чего медлишь?! Запрыгивай! Живо!!!

Очнувшись от шока, запрыгиваю в машину. Не успеваю толком захлопнуть дверь, как безумец срывается с места, оставляя позади облако чёрного дыма.

— Пристегнись! — зло рявкает. — Трясёшься как заяц. Деньги где?

— Вот, — засунув под попу нож, разворачиваю бумагу. В ней сотни купюр разного номинала.

Иван бросает беглый взгляд. Оценивает деньги, довольно скалится.

— Сколько там?

— Полмиллиона, — глухо отвечаю, испытывая боль в горле и в груди. Дышать тяжко. Воздух раскалён до предела. Искусанная ледяными мурашками кожа чешется. Всё моё тело напоминает оголенный нерв.

— Ух ты! Ни хуя себе выкуп! Может ещё попросить? — ржёт мерзавец, оценивая меня похотливым взглядом. Глаза, как у безумца горят. Шлёпнув тяжёлой ладонью по моему бедру, набирает разгон. — Что скажешь, малая? За тебя впрягутся или нет?

— Хватит, Вань! — внутри что-то лопается и разливается по груди раскалённым оловом. Сглатываю. Неприятно морщусь, ощущая болезненные сжатия сердечной мышцы и сухость во рту. — Где Алиса?

— Щас позвоню. Не ссы. Отпустим твою подругу, а ты останешься со мной. Закончим начатое, принцесска. Зря я, что ли, по шее получил? Оттрахаю тебя по высшему разряду. Сосешь хорошо?

— Что? — непроизвольно выдаю. От одной мысли об этом начинает тошнить. Подавив рвотный рефлекс, невпопад лепечу:

— Я не умею…

— Никогда член во рту не держала? — удивляется Иван. — Да ну нахер! Серьёзно что ли? Может, ты ещё девственница?

Зажмуриваюсь, потому что глаза начинают пощипывать слёзы.

Соберись, Ань. Нельзя сейчас раскисать. Нужно что-то придумать. Ну что? Как я теперь от него сбегу? Из машины не выпрыгнуть. Если только попытаться на светофоре, когда остановится.

А если не остановится? Что потом?

— Крот, бабло у меня, — раздаётся голос Ивана. Я даже не заметила, когда он набрал номер соучастника. — Девку отпусти. Пусть валит на свадьбу. Гости с женишком небось заждались. Полляма за бабу отвалил. Прикинь, — снова довольно хохочет, лавируя между машинами.

— Охуеть, — доносится из трубки. — Может, ещё потребовать?

— Нет. Выпускай от греха подальше. Не то ментов накличем. Встретимся на точке через полчаса.

— Я хочу её услышать! — не выдерживаю. Срываюсь. Если Алиса жива, если её отпустят, я тоже смогу попытаться бежать. — Алиса! Пусть даст ей трубку! Алиса!

— Вторая всё ещё с тобой? Избавься от неё! Плотник, нахуя нам проблемы?

— Не твоё дело, Крот. Включи видеосвязь. Пусть посмотрит, как девка уходит. Меньше визга будет.

— Ладно, как знаешь.

Спустя мгновение на экране появляется изображение. Лиса в минивэне. Руки связаны за спиной. Рот заклеен скотчем. Жива! Брыкается и что-то мычит.

Мужик в тёмных очках и в бейсболке наводит на неё пистолет. Приказывая заткнуться, с треском отрывает от лица скотч.

Сволочи! Какие же они сволочи!

— Кретин, — Лиса шипит от боли, затем кроет его матом. На глазах выступают слёзы. От причёски почти ничего не осталось. Плевать! Только бы отпустил. Главное, что жива!

— Не заткнёшься, на месте пристрелю, сука!

И она замолкает. Дышит рвано и поверхностно, точно как я. На нервах. Обе не можем вымолвить ни слова. Она от страха за свою жизнь, я из-за болезненно зажатого горла.

Бандит разрезает на её запястьях кабельную стяжку, грубо выталкивает из минивэна наружу. Платье тяжёлое. Путается под ногами. Но Алиска справляется. Как только выбирается на свободу, бросается бежать. Оскалившись на камеру, мужик садится на водительское кресло. Выруливает в обратную от неё сторону. Экран тухнет. Выдыхаю…

— Как видишь, слово я сдержал. Подружку отпустили, — говорит Иван, приближаясь к светофору. Сердце в груди ёкает. Напрягаюсь.

Господи, я не успею… не успею…

— Теперь поговорим о наркоте, которая у тебя осталась. Ты должна мне её вернуть. Деньги спрячь в бардачок. Не свети ими. И не вздумай дурить, — заблокировав замки, вытаскивает из дверцы пистолет, наводит на меня, давая понять, что попытка к бегству или любое неверное движение повлечёт за собой беду.

Боже мой, я думала, что стала взрослой, лишившись девственности. Но нет. Понимаю, что взрослой становлюсь именно сейчас. Когда оказываюсь на волоске от смерти и некому за меня постоять. Некому помочь в тяжёлой ситуации. Мне приходится рассчитывать только на собственные силы и находчивость.

Иван может прервать мою жизнь в любую секунду.

Думай, Аня, думай, как выпутаться из этого ужаса и остаться вменяемой.

— Убери пистолет, пожалуйста. Я буду вести себя тихо, — сиплю, судорожно соображая, что делать дальше. Если придётся всадить в него нож, я, наверное, это сделаю.

Сделаю же? Смогу?

Господи, я не переживу насилие. После того, как Иван удовлетворит своих демонов, он решит от меня избавиться. Не станет же он таскаться со мной, как дурень с писаной торбой. Он же меня убьёт. Уберёт ненужного свидетеля и дело с концом!

А-А-А-А!!! Я в жизни мухи не обидела! А здесь приходится выбирать. Или я его, или он меня.

Я не смогу! Не смогу! Не смогу!

Сжимая до хруста свёрток с деньгами, прячу его в бардачок.

— Повторяю вопрос, Аня. Где моя наркота? В самолёте я подложил тебе траву. Ты спокойно прошла паспортный контроль, без проблем покинула здание португальского аэропорта. А это значит, что у тебя не проверяли сумку. Всё прошло гладко. Товар у тебя?

Сглатываю, осознавая всю комичность ситуации. Только вот мне не до смеха. Я же на Ивана даже подумать не могла. Обаятельный. Культурный. Общительный. Вот дура!

Я тогда вообще ничего не соображала. После пережитого шока, тем более. Если бы не Святой, где бы я сейчас была? На нарах в тюрьме?

Если скажу, что товар отобрали пограничники, Иван поверит? Вряд ли. А если узнает, каким способом я откупилась, и кто меня спас — тогда точно убьёт.

Девушка копа. Божечки, хочется нервно заржать. Да он грохнет меня, не задумываясь, как только я это скажу!

Вдохнув поглубже, придаю своему лицу глупое выражение.

— Так это была наркота? Твоя? От, черт… — косясь на Ивана, виновато кусаю губу.

— Блять! Какого хера ты мне здесь пиздишь? — краснеет мерзавец, нервно потирая шею. — Что ещё за "черт"? Где мой товар?

— Прости, я подумала, что это был лечебный чай. От болей в животе. Мне тётя должна была купить в дорогу. У меня при месячных сильные боли бывают. Болит так, что приходится на стенку лезть. Но я когда понюхала траву, так сразу поняла, что пить такое не смогу. Скривилась и выбросила всё в унитаз. Даже рюкзак постирала. Не стала испытывать судьбу. Вот…

— Ты решила корчить дуру? — недоверчиво щурится. — Где товар? — рявкнув, распахивает глаза. Обжигает злостным взглядом.

— Я же сказала, — шепчу напугано, — выбросила в унитаз, когда сумки распаковывала после перелёта.

— Дебилка! Ты серьёзно? Ты хоть понимаешь сколько «кусков» ты спустила в канализацию? — верещит Иван, ударяя ладонью по рулю. Вздрагиваю. Соображая, что делать дальше.

Если его отвлечь болью, он вспомнит о пистолете? Я успею выскочить из машины, пока Иван будет орать? Нужно дёрнуть "ручник" и всё.

***

— Откуда я знала, что это травка? И что она твоя! — выходит немного нервно. Неизвестность убивает. Потеряв всякую надежду, хочу завыть. — Ты молча подложил, теперь ищешь виновных? Я…

— Заткнись! — прерывает меня Иван. — Теперь я точно тебя не отпущу, пока мне кто-то не отстегнёт двадцать кусков за твою шкуру! Лучше подумай, кому позвонишь, — бросив на меня колючий взгляд, тянется за сигаретой. Чиркает зажигалкой, но безрезультатно. Психанув, выбрасывает её в окно. Нажимает на прикуриватель и меня вдруг осеняет.

А что, если этой штукой прижечь ему лицо? А затем крутануть руль, направив тачку в какую-нибудь стену. Если не выживу, то хоть не станет издеваться.

В голове тут же начинает бить в набат одна-единственная мысль: «Это опасно, Аня. Опасно!»

— Твой бойфренд за тебя впишется?

— После того, что увидел? Серьёзно? — фыркаю я. — Да он меня послал! Ничего хорошего не вышло. В его глазах я стала шлюхой. Мы встречались всего-то пару раз. Он меня не любит, чтобы впрягаться за мою шкуру. Сегодня я это поняла.

По сути говорю чистую правду. И от этого становится ещё больнее. Как бы мне хотелось сказать Ивану, что Итан меня найдёт, а его порвёт на куски за то, что посмел причинить мне страдания.

— Значит, отработаешь как шлюха, — резюмирует Иван. Внутри резко всё сжимается в твёрдый комок. Тело окатывает ледяным потом, будто только что сиганула в прорубь. Открыв рот, застываю в шоке.

— Клиентов тебе найду. Придётся хорошо стараться, чтобы быстро вернуть мне долг. Будешь противиться — врублю проценты. За ху*вый секс никто платить не станет. Сечёшь?

После повисшей паузы щелчок автомобильного прикуривателя выводит меня из оцепенения. Мы сворачиваем у огромного торгового центра вправо. Перестраиваемся в крайний ряд. Двигаемся в сторону набережной. На Ивана стараюсь не смотреть. В боковом зеркале замечаю знакомое спортивное авто, и в душе взрывается фейерверк. Электрический импульс мгновенно прошивает сердце. Оно будто оживает. Принимается частить. Ускорившись, восполняет объём циркулирующей крови и кислорода. Оживаю. Мамочки, я оживаю!

Боже мой, он рядом! Как и обещал! Всё это время следует за нами.

Приободряюсь. Только бы Иван не заметил его, как заметила я.

———

СЕГОДНЯ МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА НА ИСТОРИЮ МАРКО И ЛИСЫ! Успевайте)

Чуть позже будет ещё кусочек проды. Спасибо вам за терпение!❤️❤️❤️

Глава 46

Между небом и землей

Анна

— Отсоси мне, — звучит в приказном порядке.

— Сейчас? — вскидываю на Ивана ошарашенный взгляд. Замечаю, как его пальцы расстёгивают пряжку ремня. К горлу тотчас подступает тошнота. Наверное всё ещё сказывается действие таблетки. Хотя отвращение к происходящему захлёстывает с не меньшей силой. Паника с каждой секундой нарастает всё больше и больше.

— Выедем на набережную, приступишь.

Инстинкт выживания срабатывает мгновенно. Вот только не знаю, приведёт к спасению или к фатальной ошибке.

— Я закурю? — выдыхаю нервно. Тянусь за пачкой с сигаретами.

— Валяй, — Иван увеличивает скорость. Словно ему невтерпёж получить желаемое.

Мы несёмся по городу. Впереди в нескольких десятках метров маячит железобетонная конструкция. Памятник современному искусству. Высокий столб с острыми пиками. Напоминает какую-то космическую звезду. Если не сейчас, тогда придётся сосать ему член под дулом пистолета. А это выше моих сил. Я просто не доживу до того времени, когда Итан хоть как-то повлияет на ситуацию.

Всё случается молниеносно. На адреналине. Первой тянусь рукой к подкуривателю. Пальцы дрожат. По спине летит холодный пот. Хватаю за ручку. Стискиваю что есть силы. Улыбаюсь, облизывая губы. Скорее нервно, мне совсем не до флирта. Иван на какую-то секунду зависает, пялясь на мой рот, затем резко переводит взгляд на дорогу, зажимая сигарету зубами. Судя по летящей картинке за стёклами, стрелка спидометра явно скачет в истерике.

— Дай огня, — командует.

Подношу прикуриватель к его лицу.

Вдох-выдох…

«Сосать… сосать ему… будешь через минуту сосать…»

В душе леденеет пустота. Всего одна короткая секунда, и ты осознаешь, что ничего уже не будет прежним. Миг лопается как струна. Раскалённое «тавро» с силой врезается подонку в глаз. Прижимаю. Оба орем, как сумасшедшие. Он от боли, я в истерике. Крутанув руль, направляю машину в бетон. Вся жизнь проносится перед глазами. Молниеносно. Как вспышка.

«Мамочка, прости!» — всё, что успеваю подумать перед тем, как неотвратимо меркнет свет.

Удар... Скрежет и деформация металла… Стекло вдребезги...

Мощным рывком отбрасывает от спинки сиденья и впечатывает обратно. Подушка безопасности ударяет в лицо. Грудь пронзает острой болью. В сознании возникает ступор….

Сплошной давящий писк…

Как на кардиомониторе при остановке сердца.

Тело не поддаётся управлению. Горит…

Господи, что со мной? Я мертва?

Только что была жива, а сейчас? Меня уже нет?

Так долго лечу в пропасть. Она чёрная-чёрная. Не видно дна. Мне холодно. Дрожу.

Мам… Мамочка, помоги, пожалуйста, помоги… Протяни мне руку. Я здесь…

Я чувствую её запах. Домашний. Так пахло моё детство. Хлебом. Полевыми цветами, солнцем, свежескошенной травой и тёплым ветерком. Он до сих пор треплет мне волосы… будто морской бриз.

Шепчет что-то, а я не могу разобрать. Пытаюсь, но слова доносятся слабо. Словно сквозь толщу воды.

Глухие обрывки слов…

***

— Энни… детка… очнись… Мать твою! Очнись!

Мама так меня не называла. Мама не ругается матом. Не шлепала бы меня по щекам… Нежно гладила бы…

— Господи… Господи, пожалуйста, Эн! Энни, открой глаза! Малышка, заклинаю тебя, очнись... Христом Богом прошу. Эн!!! Энн!!!!

Морщусь. Мне неприятно. В голове всё ещё стоит туман. И этот крик на чужом языке… Каждая пощёчина кажется увесистой и болезненной. Стону.

«Кто ты?» — сглатываю. Меня окутывает теплом.

Вцепившись за тонкую ниточку, ощущаю биение сердца. Мощное. Частит. Слишком сильно частит. Но точно не моё. Моё почти замерло, едва шевелится. Болит. Это, наверное, хорошо. Если чувствуешь боль, значит ты жив.

Наверное, я тоже жива.

— Мам… — шевелю губами. — Мамочка, прости меня… прости…

— Эн. Всё хорошо, малыш. Всё будет хорошо. Господи, прости… ты прости… прости что не уберёг…

Очередной противный скрежет металла и шуршание битого стекла приводят меня в чувство.

Медленно разлепляю веки. Они тяжёлые. Налитые свинцом. Картинка плывёт перед глазами, но мне удаётся сфокусировать взгляд на знакомом лице: голубые глаза, нахмуренный лоб, плотно сжатые челюсти как и губы, взъерошенная светлая чёлка…

— Итан… — сиплю.

В горле пересохло. Больно сглатывать. Разбитое вдребезги лобовое и вошедший в капот бетонный угол шокируют. По венам тут же проносится ток. Душа леденеет в который раз. Кажется, не чувствую ни рук, ни ног.

— Не шевелись, — хрипит Святой, — я вытащу тебя. Нужно выломать дверь. Скорую! Вызовите скорую! Набирай 112! — кричит кому-то вне поля зрения.

Я бы его послушалась, да только в машине я была не одна. Со мной Иван. Ему я выжгла глаз.

Ужаснувшись от собственного хладнокровия, поворачиваю лицо к водителю. Мерзавец весь в крови. Зажат между обломками. Основной удар пришёлся на него. Он не шевелится.

Господи, он мёртв?

Теперь меня посадят за убийство человека…

Что я наделала…

Боже мой, я его угробила…

Убила. Я убила Ивана…

***

Скрежет металла неприятно царапает слух. Наконец-таки Святой справляется с дверью. Хорошо, что замки сами разблокировались, иначе бы тащил через окно.

— Он мёртв? — устремляю на Итана затравленный взгляд. Сердце не прекращает сильно колотиться. Я в панике.

Понимала, что шла на крайние меры, чтобы спасти себя, но всё же убивать подонка не хотела. Как теперь принять этот факт? Как с этим жить дальше?

— Думай о себе. Руки-ноги целы? Шевелить конечностями можешь? Эн?!

Он осторожно ощупывает меня. Пробую задействовать мышцы ног. Радуюсь, что шевелятся даже пальчики. Значит, смогу ходить.

Синяки — незначительная ерунда. До свадьбы заживут. Думаю и тут же осекаю себя. Никакой свадьбы у нас с Итаном не будет. Сказка разбилась вдребезги на территории отеля. Как бы не было больно, нужно сцепить зубы и жить с этим дальше. Я сама придумала любовь. Сама её прожила вместе с ним. Пусть и короткую, но единственную. Буду помнить до конца своих дней. Если бы он согласился быть со мной, её бы хватило на двоих…

— Кажется… могу… шевелить, — отвечаю, горько улыбаясь самой себе.

— Отлично, — расстёгивает ремень безопасности. Стряхивает с меня осколки. — Ты в рубашке родилась, — пытается прибодрить.

— Это я сделала, — лепечу, ощущая исходящее от него тепло. Он наклоняется, чтобы взять меня на руки. Запах полюбившегося парфюма просачивается в лёгкие. Голова кругом. Итан снова рядом. Заботливый. Взволнованный и в то же время собранный. Действует чётко, как профессионал. — Я направила машину в памятник. Это сделала я.

— Эн, помолчи, а лучше забудь об этом. Ты заложница ситуации. Только это следует помнить и твердить, — протягивает ко мне руки. Он красивый. Статный. Крепкий. В белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом. С закатанными по локоть рукавами.

Высекаю в памяти каждый миллиметр его прокачанного тела, любуюсь им. Хочу запомнить рельефные плечи. Обнаженные мускулистые предплечья. Крепкую шею с острым кадыком. Светлые, чуть рыжеватые волосы. Льну к его груди, как только он подхватывает меня на руки и вытаскивает наружу. Сделав глубокий вдох, утыкаюсь лицом в плечо. Мне снова уютно и спокойно.

— У него пистолет, — шепчу я, не замечая собравшуюся вокруг нас толпу. Где-то вдали воет звук приближающейся сирены. От этого сигнала меня всегда бросало в дрожь. Неважно скорая или полиция. Сердце замирало и, казалось, переворачивалось в груди.

— Иван требовал отсосать ему в машине… я бы не смогла. Он… Он… господи…

Не выходит договорить. Начинаю всхлипывать. Паника подступает к горлу. Накрывает...

— Тише, Энни. Тише. Держись за меня. Я отнесу тебя подальше от этого места. До приезда скорой и копов остались считанные минуты. Не думай о том, что было. Всё худшее позади.

— Итан, меня отпустят? А если он погиб? Меня посадят?

— Эн, успокойся. Ты жива. Это главное. Теперь ты в безопас… — череда внезапных выстрелов резко обрывает его голос. Итан бледнеет. Его зрачки превращаются в чёрные блюдца за долю секунды. Он делает ещё один шаг и оседает на землю вместе со мной, как марионетка с подрезанными ниточками. Хватка ослабевает. Опустив меня перед своими коленями на асфальт, мягко «складывается» и заваливается вперёд. Прямо на моё обессиленное тело.

— Итан? — в панике осматриваю его. Глажу, ощупываю. Руки дико трясутся. Ладонями натыкаюсь на что-то липкое и горячее. Кровь.

Меня прошивает ледяным потом. Кровь. Господи! Это кровь!

Земля, разверзаясь, засасывает в огненную бездну.

Ниже только смерть.

— Итан, любимый, родной мой, что с тобой? Итан? Святой! Очнись, пожалуйста, пожалуйста, очнись! — кричу, трясу его за плечи, обнимаю голову, пытаясь встать перед ним на колени.

Он в крови. На кипельно-белой рубашке расцветает алое пятно.

Рыдаю. Рыдаю. Безудержно кричу. Голос срывается, хрипит, затем и вовсе превращается в сиплый безжизненный звук.

Бросив беглый взгляд на место аварии, замечаю, как опадает пистолет с рукой Ивана. Подонок очнулся. Значит живой.

Лучше бы ты сдох! Лучше бы я сразу тебя убила! Сукин сын! Животное! Тварь!!!

— Итан! Итан, родной, не умирай. Пожалуйста, не умирай, родной. Любимый. Ты должен жить! Слышишь? Это я должна была уйти. Христом Богом заклинаю, очнись!

Он молчит. Выдавив из лёгких рваный выдох, подаёт слабые признаки жизни. Его веки подрагивают. Пальцы шевелятся. Кожа белая, словно мел. Как будто вся кровь хлынула к ране.

Тону. Ухожу под воду на дно вместе с ним.

Задыхаюсь…

Огонь подбирается к душе. Теперь и она пылает адским пламенем. Не нужно умирать, чтобы ощутить ад. Он здесь. Рядом. Всегда следует за нами.

Не вынесу. Только не его смерть. Господи, пожалуйста, только не он! Пожалуйста, не смей!

Голову взрывает визгом сирен. Крики. Команды полицейских. Голоса смешиваются в сплошной неразборчивый гул.

— Артур! Здесь он! Здесь! Пулю схлопотал! — громкие мужские выкрики оглушают. Картинка перед глазами давно плывёт. Превращается в чёрно-красные пятна. Парни в балаклавах с автоматами вторгаются в наше пространство, что-то спрашивают. Я их не слышу, не понимаю.

Рыдаю... Рыдаю… Рыдаю…

Обнимаю своего Итана. Не желаю отпускать.

— Расступитесь! Дорогу! Дайте дорогу врачам!

— Что там с ним? Живой?

— Дышит. Пульс слабый. Срочно в реанимацию! Подготовьте инъекцию внутривенно… живо! Живо, ребята! Девчонку в другую машину! — слова врезаются в мозг острыми осколками. Рушат мою жизнь, как карточный домик. Рассыпаюсь. Без него мне себя не собрать.

Спасла себя, Аня? Для чего? Чтобы поменяться с ним местами? Хотела подарить ему целый мир, только не вышло. Отняла!

— Итан… Итан… — хриплю, ощущая дикий мороз по коже. Его отрывают от меня. Уносят. Я смотрю на испачканные кровью ладони, на платье, теперь уже алого цвета, прикрываю глаза и растворяюсь в ледяной темноте…

Хочу быть с ним. Хочу к нему. Хочу навсегда…

———

Девочки, это предпоследняя глава. Не теряйтесь. Спасибо вам! ❤❤❤

Глава 47

Убей меня, если сможешь

Анна

Полтора месяца спустя…

— Привет, теть Кать, — захожу к ней в дом. Устало опускаюсь на диван в маленькой гостиной. Сердце сжимается от воспоминаний. Месяц прошёл, как я покинула это место. Заселилась в общагу от института, чтобы не пересекаться с Итаном. Чтобы не рвать сердце на части, каждый раз встречая его здесь. На вилле отца.

— Есть хочешь? — спрашивает тётя.

— Не знаю. Может быть. Что-нибудь лёгкое. Мяса не хочу. От рыбы тошнит. У нас в общаге кишечная инфекция гуляет. Двоих девочек госпитализировали. Не стоило к тебе приходить. Ещё заразишься.

— Глупостей не говори. Тебя нужно откармливать. Исхудала в своей общаге. Скоро, как тарань, станешь костлявая! Никто не захочет в тебя влюбляться, — тётя ставит на стол голубцы со сметаной. Запах вкусный, но от него мне становится дурно.

В последнее время у меня часто кружится голова. Тошнота донимает третьи сутки. Чай, который выписал педиатр, не помогает справиться с ней.

— Мне и не нужно, чтобы в меня влюблялись.

Поднимаюсь с дивана, подхожу к окну. Вдыхаю октябрьский воздух. На улице только-только прошла гроза. Пахнет озоном и растениями из сада.

Дышу. Становится легче.

— Итан точно здесь не появится? Не хочу с ним сталкиваться, — среди густо насаженных деревьев пытаюсь рассмотреть его бунгало. Память тут же бьёт по больному. На глаза наворачиваются слёзы. Сердце сжимается и притихает в надежде его увидеть, хотя бы издалека. Одним глазком…

— Он живёт в городской квартире. Ближе к госпиталю. Сама понимаешь… Рана после сквозного пулевого ранения требует постоянного ухода. Дона Моника и Матильда за ним присматривают. Бедная женщина. Только мужа потеряла, а тут и сына едва не пристрелили. Анька, ну как тебя угораздило вляпаться в этого подонка Ивана? Детка, ты хоть осознаёшь, что он спас тебя от смерти и от тюрьмы? А мать? Она до сих пор не в курсе! И слава Богу!

— Хватит, тёть Кать! Ты тоже клонишь туда, куда и все! Ты никогда не делала ошибок в жизни? Что случилось, то случилось. Теперь этого не исправить. Значит, Мэт присматривает? Да?

— Не звонил тебе? — тётя уходит от ответа, обнимая меня со спины. Целует в затылок. Жалеет. Если бы ещё не давила на больную мозоль…

— Нет. Не звонил, — выцеживаю раздражённо и в то же время с сожалением.

Последний раз я его видела в больнице, когда в коме лежал. Медсестра позволила. Сжалилась надо мной. Я ревела без остановки трое суток. Ни есть, ни спать не могла. Едва сама не загнулась от горя и душевной боли. Вскоре появилась Мэт. А когда Итан очнулся, меня к нему больше не пустили. Матильда встретилась со мной, вернула мобильный и сказала, что он не хочет меня видеть.

После судебных разбирательств меня оправдали. Адвоката прислал Святой. Сжалился. Либо тётка снова молила о помощи. Она молчит. Не рассказывает. Ивана вот уже три недели, как перевели в тюремную клинику. Больше о нём я ничего не слышала. И не хочу слышать. Пусть имеет то, что заслужил.

— Идём, поешь немного.

Подводит меня к столу. Садимся. Беру вилку. Наколов кусочек голубца, отправляю в рот, но проглотить не выходит.

Подрываюсь, лечу в уборную. Снова блюю жёлчью. Так, что в глазах искрит и дышать нечем. Желудок наружу выворачивается. После приступа тошноты оседаю на пол, обнимая унитаз.

Господи, когда же это пройдёт?

— Держи воду, — тётка протягивает мне стакан, подозрительно косясь на меня. — Ань, ты, случайно, не беременна?

— С чего ты взяла? — вскидываю на неё ошарашенный взгляд, сделав несколько глотков воды. — Говорю же, инфекцию подхватила. У нас в общаге многих подкосило. Рвота и диарея.

— У тебя тоже расстройство желудка?

— Нет.

— Давно блюёшь?

— Третий день пошёл.

— Завтра поедем с тобой в больницу, — категорично заявляет. — И ничего не хочу слышать! Ясно?

— Ясно, тёть Кать. Наверное, я пойду. Подышу воздухом в саду и уеду в общагу. У меня с утра очень важная лекция. Её нельзя пропускать. Да и реферат закончить нужно.

— Созвонимся, детка. Но лучше бы ты осталась у меня. Переживаю за тебя очень.

— Не нужно. Всё будет хорошо.

На улице пасмурно. Небо затянуто грозовыми тучами, но холод не ощущается.

Тётя говорит, что осень в этом году аномально тёплая. Давно такого не было.

В саду с ветвей и листьев деревьев стекает и капает вода. Я подставляю ладони и лицо. Жмурюсь. Вдыхаю осеннюю прохладу и свежесть воздуха.

Бродить под тёплым ливнем было моим любимым занятием. Всегда. А сейчас и подавно. Особенно когда слёзы маскируются каплями дождя.

Плачь сколько влезет, никто не узнает.

Двигаюсь по тропинке вглубь сада. Ноги сами несут меня к бунгало.

Это какое-то безумие! Осознаю. Но ведь Итан отсутствует, а мне так хочется ещё раз заглянуть внутрь. Всё вспомнить…

Нет, заходить я конечно же не собираюсь. Дом закрыт. Включена сигнализация. Кода для отключения сирены я не знаю. Тётка сразу меня спалит на горячем. Прилетит. Опять отчитает.

Посмотрю сквозь панорамные стёкла на гостиную с камином. В ней мы совсем недавно танцевали медляк, обнимались, жарко целовались. В этом доме я стала женщиной. Переживу эмоции в последний раз и уйду.

Вдохнув поглубже, устремляю взгляд в небо. Тёмные грозовые тучи напитались угрюмой серостью. Низкие облака, нависшие над землей слоем грязной ваты, беззвучно прорезает яркая разветвлённая молния. За ней следует удар грома. Мощный. Оглушающий. Пугает.

Мне необходимо вызвать такси. Бродить под раскатами грома — величайшая глупость. Только сердцу ведь не прикажешь. Оно бросается на рёбра с бешеной скоростью, отбивает удары, подталкивая к заветному крыльцу.

Боже… Божжжеее… Я сейчас умру…

Подхожу к двери. Ощутив головокружение, кладу ладони на стекло, прислоняюсь лбом к прохладной поверхности. Втягиваю влажный воздух.

Дышу. То медленно и глубоко, стараясь успокоиться, то часто и прерывисто, вспоминая ошеломительные моменты наших коротких отношений.

За спиной пускается ливень. Гром не прекращает напоминать об опасности. Игнорирую ситуацию, каждый раз вздрагивая от оглушающего раската. Сердце, наполнившись беспросветной тоской и неприятным предчувствием, взрывается, словно в него заложили несколько тонн взрывчатки. В груди расползается жгучая магма.

Задыхаюсь.

Почему? Почему он не позвонил? Почему решил играть в молчание? Разве не понимает, что убивает меня этим?

Сжав ладони в кулаки, ударяю по дверям. Затем резко разворачиваюсь к ним спиной. Уткнувшись в стеклянную поверхность лопатками, сползаю на пол, обхватывая себя за голову.

Реву. Беззвучно. Закусив губу. Чувствуя, что моё будущее безнадёжно, и что ничего уже нельзя исправить.

«Эн?» — доносится с новым раскатом грома. Уткнувшись носом в колени, начинаю думать, что схожу с ума. — «Что ты здесь делаешь? Почему ты сидишь под домом? На полу?»

Вскидываю лицо. Заметив расплывчатый знакомый силуэт под зонтиком, встряхиваю головой, чтобы прогнать наваждение. Но оно не исчезает. Наведя фокус на максимум, как ошпаренная поднимаюсь на ноги. Даже тошнота отпускает.

Итан. Собственной персоной. Но тётя же говорила, что… Как так?

Господи, он здесь?

Здесь…

— Что ты здесь делаешь? — повторяет вопрос. Голос звучит ровно, без доли эмоций. Будто он и вправду не горел желанием снова со мной сталкиваться.

— Я? Я… — сердце колотится прямо в горле. Не могу связать и двух слов. Вот он. Рядом. Любимый, до боли родной. Бери и бросайся ему на шею. Но всё не так. Итан стал чужим. Чувствую это. Он холоден и равнодушен к девочке, с которой хотел связать свою судьбу. Вспоминаю наш секс в гроте на пляже, разговор о будущем, о совместной жизни, и душа рвётся на части. Теперь всё это пустые слова.

— Была у тётки в гостях. Уже ухожу…

Его безразличие топит. Полноценно дышать не получается. Лёгкие стопорятся, нуждаются в воздухе, а его будто выкачали из окружающей среды.

Не любит… Он тебя не любит… Не любит, Аня… Беги…

Срываюсь, чтобы уйти прочь, но Итан, роняя зонтик, ловит меня за локоть свободной от бандажа рукой. Возвращает под накрытие террасы. Оттесняет обратно к двери. Едва не впечатывает в неё собой. Наши тела так близко, что я начинаю ощущать жар и проскакивающее между нами электричество. Оно заряжает клетки током, провоцируя в теле неподконтрольную дрожь. Каждый волосок на мне встаёт дыбом. Искрит. Кожа, где он держал меня ладонью — пылает огнём. Даже если бы и вышла под прохладный ливень, он бы не затушил это пламя. Не смыл бы с меня ощущение его пальцев на локте.

Только не касайся меня… Пожалуйста, больше не касайся… Не сжигай меня заживо… Не мучай…

— Промокнешь, — сухо бросает. — Я вызову тебе такси.

И больше ничего не говорит. Суёт руку в карман. Выуживает мобильный. Меня охватывает настолько сильное отчаяние, что я не сдерживаю порыва. Сжав ладони в кулаки, выкрикиваю ему в лицо:

— И всё?! Это всё что ты можешь мне сказать после полуторамесячного молчания?! Ты спас мне жизнь! А сейчас убиваешь своим гребаным безразличием! Почему??? Лучше бы пуля влетела в меня!

— Эн, я не настроен выслушивать истерики. Не сегодня. Уймись, пожалуйста.

— Просто скажи мне, почему ты молчал? — хриплю, судорожно втягивая воздух по глоткам. — И я уйду. Клянусь. Больше тебя не стану беспокоить.

— Потому что мы оба разные. Мы не подходим друг другу. Наши жизненные интересы не совпадают. Эн, я старше тебя. С моим графиком работы ты заскучаешь со мной уже через пару лет. Найдёшь для секса помоложе. Так зачем продолжать?

Мы смотрим друг другу в глаза. Он так правдоподобно врёт. Господи, врёт и глаза не отводит. Наше дыхание срывается в унисон. Грудные клетки синхронно движутся навстречу друг другу.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вдох-выдох…

Шумно. Надрывно. Неправильно. С болью.

Ливень усиливается. Гром прорезает повисшую паузу. Вздрагиваю. Не могу совладать с лихорадкой. Плечи, руки, губы настолько сильно дрожат, что этого невозможно не заметить.

— А может быть, ты выдашь более правдоподобную версию? Как, например ту, что никогда меня не любил? — хочу ударить его в грудь кулачками, но в последнюю секунду сдерживаю себя. Там сквозное ранение. Прямо под лопаткой. Господь его уберёг, и я благодарна ему за это. И ещё врачам, за то, что спасли ему жизнь. А дыра в моей груди, боль в душе — это ведь сущие пустяки… И всем на это плевать.

— Ты всегда мечтал о другой! Так зачем дал повод поверить тебе? Итан, зачем?! Ты с ней будешь несчастлив! Она тебя предала! Господи, она только-только мужа потеряла!

— Уходи, Эн, — плотно сцепив зубы, Святой делает шумный вдох. Весь напряжён. Его потряхивает также, как и меня. Я снова зацепила больную тему. Снова ударила ножом по сердцу. Снова напомнила о дерьме, в которое он угодил… — Нам больше не стоит встречаться, Эн. Тема Матильды закрыта!

— Всё из-за неё? Да? Ты до сих пор её любишь? — кричу так громко, что в глазах темнеет.

— Эн, хватит!!! — Итан рявкает, вмиг становясь похожим на зверя. Только глаза выдают всю его внутреннюю боль. — В день аварии я потерял отца! Когда схлопотал пулю в спину, едва не лишился матери!!! У неё случился инфаркт! С тобой сложно, пойми. Я постоянно нахожусь на пороховой бочке. Кретин, который меня подстрелил, заявил, что ты с ним была заодно! Второй подтвердил! Адвокат, который вытащил тебя из следственного изолятора, был послан мной. Мне пришлось подкупить судью! Ты это понимаешь? А сейчас я должен жениться на тебе? И как это всё будет выглядеть? Сомнительным пятном на блестящей репутации адвоката?

— Это ложь! Иван отомстил мне за глаз. За то, что я едва не убила его!

— Эн, мне некогда разбираться с этим. На фирме без отца много проблем. Их нужно решать в срочном порядке. У меня забот выше крыши. Мне некогда нянчиться с тобой. Я сделал всё, чтобы ты не схлопотала срок. Просто забирай свои документы и уезжай из страны. Так будет лучше для всех.

Меня поражает громом и молнией одновременно. На миг застываю, пялясь на безумца во все глаза. Такое чувство, что он только что расстрелял меня в упор долгой автоматной очередью.

— Почему я должна уехать? — незапланированно выдаю. — Потому что ты так решил? Я буду учиться здесь. Через год получу диплом специалиста и стану ВЗРОСЛОЙ, Итан.

— Делай что хочешь, только не попадайся мне на глаза. Иначе я сам тебя депортирую...

***

Следующее утро выдаётся одним из худших в моей жизни.

Подняться с постели не нахожу сил. Мне очень плохо. Так плохо, что лучше было бы умереть.

По телу градом льётся пот. Руки трясутся. Едва успеваю дотянуться до телефона, он падает на пол. Соседка по комнате поднимает его. Вставляет в ладонь.

— Эн, может скорую вызвать? Ты белая, как стена. А нам уходить скоро на лекцию.

Закусив губу в приступе очередной тошноты, согласно киваю. Кое-как сползаю с кровати, а затем быстрым шагом добираюсь до раковины. Вырываю желчь. Голова кружится. В глазах темнеет. Откручиваю кран с холодной водой и чувствую, как проваливаюсь куда-то в беспросветную тьму. Сознание мутнеет. Отключаюсь...

— Доктор, что с ней? — напуганный голос тёти выводит меня из дрёмы.

Открываю глаза. Взгляд натыкается на белый больничный потолок.

Непрерывно моргаю, приходя в себя. Затем оцениваю затёкшую руку. В кисти торчит катетер от капельницы.

— Ваша племянница беременна, — говорит мужчина в белом халате, тем самым убивая меня. — У неё все признаки тяжёлого токсикоза. Сделаем анализы мочи и тогда точно определим степень тяжести. Анализы крови показали значительное снижение гемоглобина и ферритина. Чтобы скорректировать состояние, назначим препараты железа и контроль основных показателей каждую неделю. Будем рожать? — адресует вопрос мне, а я теряюсь.

В другой ситуации я бы прыгала до потолка от радости.

Но только не сейчас…

— Этого не может быть… — шепчу я осипшим голосом, погружаясь в какой-то давящий морозный вакуум. Горло тут же сжимает спазм. Слёзы покрывают оболочку глаз. Начинают жечь, застилая видимость. Приходится проморгаться, чтобы хоть немного восстановить зрение.

Кажется, что кровать подо мной становится рыхлой. Я продавливаю её своим телом, проваливаюсь в разверстую пропасть и падаю, умирая от остановки сердца.

«Этого не может быть…» — в голове звучит, словно заезженная пластинка. Снова и снова. Сводит меня с ума. Топит неверием. — «Не может быть, Аня… Не может быть…»

Ребёнок? Наш с Итаном ребёнок? Серьёзно? Малыш, которого я не ждала. А он и подавно.

Нет, я конечно же мечтала о детях, но только не сейчас. Не в девятнадцать же лет!

Наше болезненное расставание и без того вырвало мне сердце.

А тут… беременна…

Что я матери скажу? Прости, я залетела?

Господи, он чётко дал понять, что я ему не нужна, потому что у него есть ОНИ — женщины, о которых он заботится.

Закрываю глаза. Слёзы скатываются по щекам. Обжигают кожу. Каждый вдох отзывается болезненным раскуроченным уколом в сердце.

Больно! Больно! Боже! Как больно!!!

«…А сейчас я должен жениться на тебе? И как это всё будет выглядеть? Сомнительным пятном на блестящей репутации адвоката?…» — бесконечно вибрируют в памяти его слова. Как выжженное внутри мозга клеймо. Засели глубоко и надолго. Навечно!

— Поговори с ним, — голос тёти врывается в мою голову. — Расскажи ему всё. Пусть этот идиот порадуется за себя и…

— После всего, что я выслушала, я не стану унижаться. Он не узнает!

— Аня, не пори горячку. Всё будет хорошо. Итан не откажется от малыша. Он не такой.

— Жить с мужчиной, который любит другую? Ложиться с ним в постель, зная, что он со мной только ради ребёнка? Ты это мне предлагаешь? Быть его содержанкой вместе с сыном или дочкой?

— С чего ты взяла, что он её любит? — фыркает тётка. Хорошо, что доктор не понимает наш язык, иначе у него уши краснели бы от нашей дискуссии. — Я его не защищаю. Но подумай сама! У Итана отец погиб. Мать едва не превратилась в «овощ». Он сам проходит реабилитацию. На его плечи свалилось столько проблем! Попробуй, разгреби дела в юридической конторе о которых ни сном ни духом. Там рехнуться можно!

— И беременная Матильда в том числе, одна большая проблема! — горько выдыхаю.

— Он не может её прогнать. Она вдова. Наследница состояния Жоржа. Его сестренке всего пять лет. Для Лиззи Итан теперь вместо отца. Аня, не лишай своего ребёнка второго родителя. Ты же знаешь, какого это. У тебя тоже его не было.

— Достаточно, тёть Кать! Больше не хочу о нём ничего слышать. Клянусь, я вырву его из сердца. Если придётся, вырву вместе с сердцем. Я буду рожать. Уеду к маме. Закончу последний курс. Он больше никогда обо мне не услышит. Клянусь!

— Почему-то мне кажется, что добром твоя выходка не кончится. Узнает, сотрёт с лица земли. Ты не драгоценности какой-нибудь его лишаешь, с которой расстаются без труда. Ты лишаешь его всего! В том числе и права выбора.

ОТ АВТОРА:

Девочки, я настолько поражена вашими эмоциями, что хочу вам сказать огромнейшее спасибо! За то, что продолжали читать эту историю и дошли вместе с нами до логического конца. Это конечно же не конец! Ребята встретятся снова через несколько лет! Им нужна пауза. Они должны осмыслить свою жизнь друг без друга! Присоединяйтесь к новинке! Её можно будет читать отдельно ❤️❤️❤️ Добавляйте в библиотеку и поддержите нас лайком, нажав кнопочку "мне нравится"! Нам будет очень приятно!