Зеленые листочки трепетали, потревоженные теплым ветром. С особым шелестом они перешептывались, будто ругая проказника бога воздуха Вайу. Я остановилась посреди утоптанной лесной тропки и в который раз с удовольствием втянула ароматы трав.

— М-м-м, — прищурилась от заигравшегося солнечного зайчика, что на миг ослепил. Погрозила ему и опустила взгляд на ноги. Пошевелила пальчиками, чувствуя, как тесно кожаные сандалии сжимают стопы. В порыве освободиться от оков, скинула обувку, уложила ее на дно плетеной корзины и пошла дальше босая.

До чего приятна прохлада Лихолесья! В зобу дыхание спирало от счастья. Сегодня особый день. День моей свадьбы с Тейлом. Мать с рассвета на ногах у печи. Черничные пироги, жаркое из оленины, закуски из козьего сыра и сочных плодов крамника. Намечался настоящий пир на все село! Глава совета Амрааса старшенькую замуж выдает за сына ювелира.

Сбавив шаг, посмотрела на изящный браслет, овивающий запястье. Провела пальцем по звеньям серебряной цепи, задела ноготком надежную застежку и залюбовалась тремя умело впаянными в металл сапфирами. Камни переливались на свету синими гранями, сияли и поражали необыкновенной красотой. Редкий камень, добываемый нашими смельчаками в Корундовой долине. Тейл сам соткал для меня этот браслет. А в день сезонного затмения, когда небо окрасилось алым и ритуальные костры взметнулись ввысь, сделал свой выбор. Дрожащей от волнения рукой окольцевал мое запястье и поцеловал в макушку. В ответ, традиционно подтверждая согласие на брак, я надела на него белую рубашку, которую с особым трепетом вышивала. Орнамент нашего рода в виде завитушек и крылатого волка у основания выреза горловины, бордовыми нитями украшал дорогую ткань. Вышивками я славилась на все село! С детства мать учила этому ремеслу, и оно очень пригодилось не только для себя самой. Неумехи готовились к затмению заранее, и целый серпий я трудилась не покладая рук, чтобы и другие девицы могли ответить согласием своим избранникам.

Тропка свернула в сторону поляны, к которой я так долго шла. В этом сезоне побеги вереска особенно разрослись, нежась под ласковыми лучиками солнца. Я втянула носом медовый аромат пурпурных цветов. Вошла в ковер поляны и опустилась на колени. Отставила корзину и коснулась трехгранных сизо-белых листочков. Умелыми движениями срывала растение, аккуратно укладывала на траву и думала о женихе. Нашептывала молитвенные слова, как того требовал обряд. Всю свою любовь я должна вплести в подвенечный венок и украсить им голову мужа. Взамен он одарит меня ожерельем и поклянется в вечной верности.

Когда закончила работу, загордилась результатом. Поднялась на затекшие ноги, размялась и уложила венок в корзину. Обратно решила возвращаться другим путем через Острую скалу, нависающую над Угольным озером. Так будет быстрее, и матери с готовкой успею помочь, а то от сестры и забияки братишки толку никакого по хозяйству. Алаида сама уже в помолвочном браслете ходит, а белоручка, каких поискать. Все я за нее делаю, и как только за мужем ухаживать будет?

Выйдя из чащи на каменную дорогу, я обулась и вмиг сорвалась с места. Разрезая ветер, смеясь Вайу в лицо, бежала изо всех сил. Обожала бегать! Это почти как летать. А если раскинуть руки…

Ух! Какой же счастливый день! В памяти рисовался портрет жениха, и сердце замирало от милой улыбки застенчивого Тайла. Совсем скоро на белоснежном брачном ложе я подарю ему сердце, душу и тело. Я рожу ему много детей и буду самой примерной любящей женой. А умрем мы в один день дряхлыми стариками и вновь встретимся в Небесном Ханаане, где текут мерцающие реки, а берега подобны мягким перинам. Там под кучерявыми облаками раскинулись исполинские деревья с сочными вкусными плодами. Там наши вечно молодые души обретут вечный покой и неземное счастье.

Из мечтаний меня выдернул крик, от которого кровь застыла в жилах. Я остановилась так резко, что едва не упала, зацепившись подошвой за камень. Взгляд устремился вперед на выступ Острой скалы. Прищурившись, старалась рассмотреть крохотную фигурку ребенка, над которым кружил горный беркут.

Вдруг услышала крики взрослых вдалеке. А мальчишка плакал, страшась когтей огромной птицы, и все ближе подходил к обрыву. Отшвырнув корзину, чтобы освободить руки, с прыжка рванула вперед. Чем больше приближалась к ребенку, тем отчетливее понимала, что знаю этого неугомонного сорванца. Ох, сколько он нам грядок потоптал, обрывая малинник! Из бедной семьи наш Ниото. Батька вечно хмельной слоняется по селу, а мамка померла пять серпий тому назад. Неприкаянный он, жалкий и голодный. Без присмотра и заботы растет. Я все лепешками его подкармливаю, а он мне травки для чая у кромки Лихолесья собирает. Хороший он, добрая невинная душа. Никому не дам сиротку в обиду! Отгоню птицу камнями. А если поймаю, ух, все перья повыщипываю! Еще чего удумал, деток малых пугать.

— А ну! Пошел! — заорала во всю глотку. Притормозила, схватила камень и только хотела запустить, как пернатая тварь, будто в отместку за мою угрозу вцепилась в шиворот мальчишки и скинула добычу с обрыва.

Я и секунды не думала, знала, что Ниото плавать не умеет и воды боится, а я могла его вытащить пусть и в озере этом никогда не плавала. Коварное оно, поговаривали в поселке.

Разбежавшись на пределе своих сил, оттолкнулась от обрыва ногами, вытянула руки вперед и стрелой полетела вниз. Задержав дыхание, увидела барахтающегося и периодически опускающегося под воду мальчишку. Зажмурилась и с ударом о плотную гладь вошла в глубину. Руки сами не выдержали столкновения и расцепились. Все тело обдало сковывающим холодом, а потом я услышала треск. Треск такой, словно ступила в студеную пору на поверхность того же озера и лед трещинами пошел. Я сначала не поняла, что этот звук поселился только в моей голове. Зазвенело в ушах и затылок прошибло дикой болью, будто кто копье всадил в шею, прокрутил и вырвал из тела позвонки.

От шока втянула воздух, а в нос хлынула вода. В панике забарахталась, пытаясь всплыть на поверхность, распахнула глаза и увидела черное дно. Не понимала, почему не могу всплыть, ведь загребаю руками изо всех сил.

Осознание, что тело не слушается, пришло колким ударом в висок. Сердце затарахтело в предсмертной агонии, в последний раз разгоняя кровь по венам. Легкие опустели, и муть озера осела на проклятое дно. Веки черной шторкой опустились на глаза, погружая в кромешную тьму, что бесновалась в подводных приглушенных звуках.

Вдруг вспышка света ударила по тонким полотнам век и тьма рассеялась. В горящие огнем легкие ворвалась рука бога воздуха. Он вытолкнул из меня всю воду и похлестал прохладными потоками по щекам. С трудом разлепила глаза и чуть повернула голову на бок. Увидела мальчонку, укутанного в чью-то рубашку. Дрожал воробышком, смотрел на меня с испугом.

— Не бойся, — зашевелила губами, и только тогда вылетели водные пробки из ушей.

— Мэлори! Пошевелись, Мэлори! — склонился надо мной мужчина, образовывая приятную тень над головой.

Я узнала красное припухшее лицо Гектора. Пахнуло стойким дешевым хмелем, заставляя сморщить нос.

— Опять пил? — отозвалась обреченно. Он мужик добрый, рукастый, но как жены не стало, так и рухнул на дно, как я сейчас. — Ниото береги. Птица чуть не унесла. Ты же знаешь, охотятся они на деток малых.

Вместо ответа на мои слова, по сальным щекам покатились слезы. Капли очерчивали его подбородок и падали мне на лоб. Захотелось смахнуть соленую влагу и отругать нерадивого отца. Потянулась к лицу и… пустота.

Надо мной склонился еще десяток знакомых лиц. Вот прачка нахмурилась, кожемяка ручищу в волосы свои густые запустил да оттянул их в привычной манере. О! А вот и сестрица кареглазая моя заохала. Косу светлую затеребила, прикусила кончик, обхватив пухлыми губками.

— Солнцеликая, помоги! — запричитал Гектор. — Пошевелись, девонька! Хоть пальчиком одним, хоть ноженькой!

И попыталась снова. Улыбнулась перепуганным сельчанам, чтобы не страшились ничего. Живая. Говорить могу, а вот… вот шевелиться никак не получалось.

— Скорее! Где вы ходите?! Носилки тащи живее! Главе доложили? — узнала по строгому голосу повитуху.

— Да. Уже бежит, — отозвался кожемяка.

— Не тревожьте отца. Он свадьбой занят. И матери не говорите. Алаида, я там у скалы корзину с венком обронила. Найди. Для Тайла плела. Несите меня в дом, к вечеру оправлюсь. Платье мое не пялила на себя? — рассмеялась. — Пялила, конечно, — ответила на свой же вопрос и потонула в тишине.

Жители Амрааса смотрели на меня молча. Смотрели и прикрывали лица руками. Только Алаида не трогала свое красивое лицо. Сестренка побледнела и свела в тонкие бескровные ниточки губы. Крупные слезинки так и падали сверкающими алмазами с ее ресниц. Да в такой лютой тишине покойников провожают в последний путь, выстилая им дорожки из легкой белой ткани прямо в Ханаан.

— Чего ждете, идиоты?! — всегда резкая и раздраженная старая знахарка разогнала толпу и подстелила на камни чей-то сюртук. Плюхнулась на колени и схватила меня за подбородок. Юркнула рукой куда-то в область затылка. — Здесь чувствуешь? — я кивнула, ощущая легкое покалывание в сопряжении спины и шеи. — Здесь? — я мотнула отрицательно головой. — Тут? — опять ничего. Только и видела, как она шлепает наотмашь ладонью по моим рукам, животу, бедрам и ногам. — Несите ко мне. Да так, чтобы не трясли! Не переворачивать! Не трогать! Живее, остолопы! — приказала грозно и тут же рядом со мной расправили ткань, натянутую на толстые палки.

Наши бравые ребята вмиг перекинули меня на носилки и взялись за выпирающие рукояти.

— Осторожно, сказала! Вперед!

— Алаида! — окликнула сестру. — Скажи Тайлу, чтобы подождал немного. Пусть к свадьбе готовится. Скоро приду!

— Не придешь, девочка, — заскрипел над ухом противный голос знахарки. — Уже на своих двоих никогда не придешь, — врезались страшные слова в подкорку подсознания, но я лишь улыбнулась в ответ. Не правду несет старуха. Я молодая и сильная. Справлюсь с любой напастью.

Так я думала ровно до тех пор, пока не оказалась в лачуге Лихолесья на грубо сколоченной широкой лавке. Здесь пахло сыростью и травами. А еще дымом, что тянулся из очага в центре комнаты. Над ним висел черный котелок с каким-то вонючим варевом.

Фигура высохшей как жердь старухи в сером балахоне мелькала то тут, то там. Гремели склянки, на пол падали глиняные чашки, а я смотрела на огонь. Он так жадно и резво облизывал оранжевыми языками дно котелка, что захотелось распалить его еще больше. Да так, чтобы искры рассыпались в воздухе, как в день затмения. Мы с Тайлом смеялись и подбрасывали прелые ветки в костер. Они трещали, а недовольное нашими проделками пламя плевалось яркими искрами. До чего же чудно это вспоминать, пока знахарка молча суетится вокруг.

— Ты останься, — тыкнула пальцем в дверной проем, где столпились селяне. — Остальные на выход!

Алаида робко вошла в келью и забилась в угол. Опустилась на край скамьи, а ко мне не подошла.

— Чего расселась! Помогай давай! — прорычала знахарка и сестра подскочила с места, как ужаленная. Не успела протянуть рук, как старуха сунула ей под нос пучок трав. — Листочки сюда соскреби и размели в ступе до порошка. Песто возьми на столе, — указала в противоположный угол. — Да что же ты как муха сонная?! — выругалась так злобно, что я дыхание задержала от страха. — Хочешь, чтобы сестра хотя бы головой вертеть могла, поторапливайся! — до чего же пугали меня слова знахарки! Но я верила и надеялась, что она преувеличивает. У нее всегда так. Вон, серпий назад Вьюжку нашего за несколько часов выходила, хотя сокрушалась, что умрет конь от укуса красного арантула. Где уж там! Как вскочил, как расправил белую гриву! Я потом весь вечер ее в косы сплетала.

Завоняло с новой силой. Теперь уже чем-то приторно-сладким. Сморщив нос, я посмотрела на мокрую от пота сестру, и сердце от жалости зашлось галопом. Хотелось вскочить на ноги и мигом выполнить всю работу за нее, как это всегда я и делала. Хрупкая она у меня, ранимая. От каждой пчелы шарахается, криком кричит, бежит, прячется под подол старшей сестры. А я и рада приголубить, успокоить, чаем напоить и булочку в тонкую ручку сунуть. Любила я ее пуще всех! Но вида не подавала. Все подзатыльники и тумаки раздавала неумехе, жизни учила, чтобы в браке не пропала и позора избежала.

— Готово, Ваакри, смолола я, — задрожал тонкий голосок непутевой моей.

— Тю! Смолола! Дай сюда! И вон пошла! Чтобы очи мои тебя не видели! — обрушилась гневом знахарка на несчастную голову моей сестренки. Но с ней пререкаться и спорить себе дороже. Так обложит по батюшке, что вовек не отмоешься. Вслед еще и кочергой запустит и пса Койко натравит. Плавали, знаем! Вот и Алаида поспешила покинуть порог лачуги.

— Да-а-а, девочка, ох и непутевая кровинка твоя. Не дала Солнцеликая ей ни силу духа, ни силу тела. Лучше ей бы лежать здесь вместо тебя, — толкла в ступе траву и приговаривала.

— Да что вы… — попыталась возмутиться. Еще чего! Нечего сестре на моем месте делать.

— Молчи, девочка, знаю я, что говорю. Поймешь скоро, кто любит, а кто использует, — не понимала я, о чем эта болящая толкует, но дело свое знает, лечить умеет — это главное. — Сразу говорю, — засыпала она себе в рот порошок из ступки и надула щеки. Зачерпнула чаркой варево из котелка и подошла ко мне. Сплюнула в ладонь зеленую кашицу и облизнула сухие губы. Впялилась в мое лицо большими янтарными глазами, обрамленными сеткой глубоких морщин. — Чуда не жди. Хребет переломан. Как только позвонки все не посыпались! Глупая. Привела доброта тебя к беде. Спасла оборванца, а сама теперь калека на всю жизнь.

— Калека? — впервые за время моего пребывания в неподвижном теле, слезы сорвались с уголков глаз.

— Ну, ну, не реви, — подула она на чарку, развеивая пар. — Если ухаживать кто будет, жизнь тебе свою посвятит, то и сама еще долго проживешь. Многое увидишь. И даже деток твоей неумехи сестры.

В удушающем от слез спазме не смогла обронить ни слова. Ваакри ухватила за шею, прошлась кулаком по затылку и приложила кашицу к основанию шеи. Что она делала со спиной дальше, я не понимала. Не чувствовала больше ничего. Смотрела с мольбой в ее ясные глаза.

— Пей, — придержала голову и поднесла к губам горячий отвар, — пей потихонечку, по глоточку, медленно, пей и не плачь, Мэлори, — я глотала, обжигая язык и нёбо под тихий убаюкивающий голос знахарки. — Платье, что ты мне расшила синей нитью, приберегла к твоей свадьбе. Но не суждено ему выгуляться. Придержу к другому празднику. Скоро жених твой другую женку найдет, там и погуляю, — глаза заволокло сизым туманом, веки отяжелели. — Спи, девочка, пусть душа твоя найдет покой, но сдаваться не смей. Веру не теряй, надежду не раздаривай. Любовь сохрани и горесть прогони.

— Вставай, засоня! Новый светлый день! Завтрак стынет! — из тысячи других узнала бы скрипучий голос бабки Ваакри.

— Я давно уже не сплю, — отозвалась тихо, не отрывая взгляда от опостылевшего потрескавшегося потолка. Долгими часами в одиночестве, лежа в кровати без единого движения, изучила каждую трещинку. Фантазия сплетала из них узоры тех вышивок, которые творили мои руки. Те самые пальчики, что сейчас безжизненными плетьми валялись на простынях.

— Опять пол ночи в облаках летала? — хохотнула старушка и уселась на стул у моей кровати. Поправила подушку, немного приподнимая мое непослушное тело. Взяла с пола тарелку с кашей и щедро зачерпнула деревянной ложкой.

— Летала, Ваакри. Мне снились просторы Лихолесья. Амраас снился с домиками и загонами для скота. Костры и хороводы. Лепешки мамины и Тейл…

— Тьфу! — не дала мне договорить и сунула в рот ложку. — Ты мне тут родню свою поганую не вспоминай! Иш! В Ханаане за чертой берега я видела эту семейку! — знахарка всегда злилась, когда я вспоминала былую жизнь и есть за что.

Ваакри с того рокового дня выхаживала меня с неделю, поила, растирала, мыла, таскала. Поначалу отец ей помогал меня носить и выгуливать. Как только я смогла поворачивать голову, появилась надежда, но от груди я все равно не чувствовала тело. Мать решила забрать меня из лесной лачуги домой, обещала ухаживать. Так и случилось. Первое время родители самоотверженно выполняли все указания знахарки, даже сестра пару раз меня подмывала и меняла белье. Как раз близился день ее свадьбы. Вот тогда то про меня и забыли. Гулянка продолжалась три дня. Изредка в комнату заглядывал пьяный отец. Посидит немного, поплачет, выругается на судьбу злодейку и уйдет пить дальше. Из коридора постоянно доносились крики и звуки борьбы. Мать влетала в дверь в синяках и рыдала на моей зловонной постели. И от нее несло хмелем не меньше, чем от отца.

Я долго терпела, злилась на себя, что столько горя семье принесла. Но однажды не выдержала. Кричала до хрипа, звала на помощь, но ко мне никто не пришел. В забытье, одной ногой в Ханаане, всхлипывала, продираясь через фантомные боли. Уже с белым светом попрощалась и с нетерпением ждала ухода из бренного мира, когда скрипучий голос старухи за шиворот выдернул из трясины. Такой крик тогда подняла Ваакри, что все село на уши поставила. Палками погоняла главу поселения, мать мою нерадивую хворостиной отходила, и сестре досталось тумаков. Так я и оказалась в Изумрудной обители на краю Корундовой долины. Сюда свозили всех неугодных калек. С глаз долой, из сердца вон. Так легче дышать. Так жизнь окрашивается в прежние радужные краски и спадает ярмо.

Я рада, что Ваакри увезла меня из Амрааса и осталась со мной в обители, чтобы посвятить мне остаток своих дней. Здесь было все, чтобы прилично влачить жалкое существование. Деревянное кресло на колесах, к которому меня привязывали веревками и вывозили во двор. Ваакри возила меня по тропкам и рассказывала о своей молодости. Иногда садилась рядом на лавку и читала мне книги. В них красивые аристократки выходили замуж за королей. Они танцевали на балах в пышных платьях и жили совсем другой прекрасной жизнью. Я обожала эти прогулки. И вот сегодня как раз такой день, когда солнце в зените, а Ваакри в хорошем расположении духа.

Пережевывая вкусную молочную кашу, смотрела на свою спасительницу с благодарностью. Дай Солнцеликая ей долгих лет жизни, тогда и я свою просуществую как-нибудь.

— А о Тейле своем и думать забудь, поняла? — я кивнула, а у самой скопился ком в горле. — Разве любящий мужчина бросит свою зазнобу будь она хоть сто раз калекой? Не бросит никогда! И верить будет и ухаживать и рученьки целовать. Вот такого тебе надо, чтобы под крылышко взял, укутал, заботой окружил.

Первые дни Тейл навещал меня, даже плакал и рученьки целовал. Обещал, что поправлюсь и справим свадьбу, как и собирались. А потом приходил все реже и вел себя все черствее. Ко дню свадьбы Алаиды я вообще забыла, когда был в последний раз. Но духом не падала, понимала, как ему тяжело. Все на браслет сапфировый смотрела, верила, ждала каждую секундочку. А слез сколько выплакала. Так и не явился. Увидела его в последний раз, когда под чутким руководством знахарки меня грузили в повозку, что отправлялась в обитель. Он тогда подошел ближе всех, не побоялся, что старуха погонит. Косился то на палку в ее руке, то на меня. И хотел ведь что-то сказать, уже и рот приоткрыл да только подбежала к нему дочь пастуха, приобняла и увела. А я и почувствовать не смогла, как сердце мое разбивается. Только разумом все и понимала. Может, оно и к лучшему, что парализовало грудь мою тревожную.

— Да где же сокола такого отыскать? Скажешь тоже, — рассмеялась. — Да и кому я такая нужна, — улыбка резко сошла с лица.

— Ну и Ханаан с ними! — махнула она рукой. — И без них хорошо. Командовать зато никто не будет. А то вечно! Вон мой покойный супружник… туда не ходи, щиколотки под платье спрячь, взгляд не поднимай и ведра таскай. Противный был паршивец, но люби-и-ила дура, ой как любила! Аж воздуха рядом с ним не хватало. Красивый был, глаз не отвесть. Как рубаху снимет, как потный весь бревно подымет, жилы как натянет так что мускулы проступают. Ух! — мечтательно заурчала старушка и снова меня рассмешила. — Дуры мы бабы! Покладистого и неказистого искать надо. Чтобы в рот заглядывал и по девкам не бегал, а нам лютых подавай красавцев, чтобы за косу оттаскал и на сеновал замаливать вину.

Хотела сказать, что Тейл и красивый был и заботливый, но смолчала. Нельзя о нем думать, давно пора отпустить и забыть. Година прошла с того дня рокового. Не навестил он меня ни разу в обители. Я слышала, как Ваакри говорила с послушницей, думала, я сплю, а я все слышала. Женился он на дочери пастуха. Обрюхатил уже. Деточку они ждут. А у меня никогда семьи не будет. Хотела хотя бы троих родить, а теперь и одного не смогу.

— Ты чего взгрустнула? — заметила знахарка. Я мотнула головой в ответ, мол, показалось. — Ладно. Собираться пора. Разговор у меня к тебе есть. Дон, кати кресло!

Исполнительный Дон был нем, как рыба, но слухом тонким обладал. Когда бы я его не позвала, везде услышит, прибежит, поможет. Жестами расскажет, чем занимался весь день, а что не пойму, на дощечке мелом напишет. Так и общались. Валух валухом, — причитала Ваакри, — а душа добрая. И мне Дон нравился, но не в те минуты, когда тайком подглядывал за мной во время прогулки. Смотрел с озорными бесинками в глазах, будто подлетит сейчас в два шага, обхватит ручищами и утащит.

— Вот помру, — с этих слов традиционно начиналась каждая прогулка.

Дон крепче затянул веревки на кресле, проверил, чтобы не сдавливали мою кожу, и забежал обратно в обитель.

— Вот помру, говорю, — схватилась Ваакри сзади за поручни и покатила кресло вперед. — Дон о тебе позаботится. Сил у него хватит на пять таких как ты. Одна не останешься, — я же смотрела по сторонам и любовалась листвой. Птички щебетали на ветках, травка шелестела, свежестью пахло от ручья горного.

Мы свернули на широкую гладко притоптанную дорогу, и попали под сень деревьев. До чего здесь красиво! Почти как в Лихолесье родном. Только деревца не высокие и не такие густые кустарники. Зато уютно и ветерок ласковый. Похоже, Вайу сил на долину не хватает, скот наш по полянам Амрааса гоняет, забияка.

Знахарка подкатила коляску к краю лавки, смахнула пот со лба, затянула косынку потуже и присела. Погладила меня по щеке сухой рукой и тяжело вздохнула.

— Не хотела тебе говорить, Мэлори, надеялась, что слухи это все, но теперь уж точно знаю, настоящая беда пришла в наши земли, — показалось, что она постарела еще на несколько годин. Не нравилось мне начало разговора.

— Какая беда? — вкрадчиво спросила.

— Война, — еще раз тяжело вздохнула и опустила плечи. — Да что война! Захват, девочка. Говорят, крылатая армия спустилась прямо с небес. Грабят, разоряют, женщин в плен забирают. Кто такие неизвестно. Королевские колесницы за считанные дни с землей сравняли. Войска столичные разгромлены. Жители бегут, кто куда. Ждут помощи от других королевств. Горги и сияты пытаются в блокаду взять осевшие войска врагов. Я все думала, не дойдут до Корунтовой долины, но вчера Ния весточку принесла, что Амраас захвачен, — губы задрожали от страшного рассказа Ваакри.

— Как же это? А мама? Сестренка? — пропищала в отчаянии.

— Никого не пожалели. Расправлялись с мужчинами, что на защиту вышли, прямо у скалы. Тела в озеро сбрасывали. Кто смог сбежать, покинул село, кого-то пленили и в клетки посадили. Ния едва ноги унесла и сюда на твоем Вьюжке примчалась. Отпаивали ее всем храмом. Настоятельница приказала врата закрыть, мост поднять и стены укрепить. Но что им эти стены, Мэлори, если по воздуху они летают, как по земле ходят. Не ровен час, явятся и по наши души. В подземелье сегодня спустимся. Не знаю, сколько сидеть придется. Дон побежал запасы стаскивать в убежище. Нам бы атаку пережить. Может, мимо пройдут. Чего возьмешь с убогих да старых?

— Война, значит, — произнесла обреченно, в глубине души понимая, что жить мне осталось недолго. Уж лучше бы еще тогда в родном доме ушла по белой дорожке в Небесный Ханаан, чем беспомощно наблюдать за тем, как родные гибнут.

Убежище обители находилось в сыром подземелье, куда стихийно свозили неходячих и укладывали на узкие каменные кровати с потрепанными матрасами. Дон достал для меня удобную подушку и заботливо укрыл пледом. Затолкал края под матрас, утепляя. Здесь было тяжело дышать холодным воздухом, но никто не жаловался. Столько страха в глазах калек и послушников я не видела никогда. И только Ваакри с улыбкой носилась по помещению, создавая уют. Расставляла свечи, таскала ведра воды наравне с молодыми. Складывала плотными стопками полотенца и сменное белье. Силе духа этой женщины могла бы позавидовать каждая и как я жалела, что не могу просто встать и помочь ей. Лишь во снах из раза в раз я бежала по лесу к той злосчастной скале и чувствовала, как каждая мышца напрягается, как податливо и грациозно мое тело. А потом просыпалась в холодном поту, погружаясь в реальность. Этот миг резкого осознания самый страшный и болезненный. Иногда я невольно вскрикивала и винила себя за это. Не хотела расстраивать Ваакри, старалась чаще улыбаться. Ради нее по сути и жила. Не счесть, сколько раз я хотела покинуть этот мир, но самое смешное, что без посторонней помощи мне и это не под силу.

Когда все обитатели храма спустились в убежище, настоятельница Камола пришла вместе с Нией, которую я знала по селу как скромную неказистую дочь кузнеца. За всю ту прошлую жизнь мы лишь пару раз на празднике перекинулись фразами. А сейчас я смотрела на ее бледное лицо и ужасалась тому, что ее каштановые волосы поседели у корней. Что такого кошмарного она увидела в моих родных краях, чтобы так быстро из девы превратиться в старуху?

— Мост подняли, заставу закрыли, обитель окружена стеной. Помолимся Солнцеликой, чтобы враг прошел стороной, — Камола осенила нас священным кругом и приложила ладонь ко лбу. Все кто мог, повторили за настоятельницей. И я мысленно молилась нашей великодушной богине о том, чтобы никогда не столкнуться с захватчиками. Просила защитить обитель и мою дорогую Ваакри от беды.

— Ния, твоя койка, — указала она на кровать, что находилась рядом с моей. Девушка робко прошла на свое место и присела на край. Уставилась на меня во все глаза и грустно улыбнулась. — Поддерживайте огонь в факелах. Будем жить по прежнему расписанию. Готовьтесь ко сну.

Ваакри сморило самой первой, а мы с Нией безотрывно смотрели друг на друга. Не выдержав напряжения, я шепотом подозвала ее к себе, и девушка переместилась на мою кровать. Склонилась над моей головой.

— Ты не видела, что стало с моей семьей? — спросила, захлебываясь страхом.

— Ваакри запретила рассказывать.

— Прошу. Я должна знать, — взмолилась.

Ния взглянула на спящую знахарку и припала к моему уху.

— Мы долго не верили, что в наши земли пришли захватчики. А зря. Глядишь, успели бы укрыться. В совете решили не разводить панику. Сказали, байки это все, а у меня тревога так и роилась в груди, покоя не давала. Подумала, что если с воздуха они нападают, то прятаться надо под землей. И не прогадала. Снесла припасы в погреб, а отец все смеялся надо мной. Я не видела, как они пришли, но слышала. Ты даже не представляешь, Мэлори, как кричат люди в предсмертной агонии. От страха я за один час поседела. Казалось, сердце остановится. А когда все стихло, решила выбраться из погреба. Подошла к зашторенному окошку и заглянула в щелочку. А там… — она перевела дыхание и обдала кончик моего уха жаром. — А там мужчины с черными крыльями как у мышей летучих только с загнутыми когтями на пике ходили рядом с загоном для скота и заталкивали в большие металлические клетки девушек. Не всех, только тех, на кого указывал самый крупный мужик. Видимо, предводитель. Когда схватили твою мать, твой отец, мой и все служители совета с подручным оружием кинулись на врагов. И тут… — задышала она часто, будто только что оттуда прибежала. — Главный этих тварей крылатых сверкнул глазами, и мужики наши как есть, все разом полегли. Будто каждого удар хватил. Я так испугалась, что прыгнула обратно в погреб. Сколько просидела, не знаю. А когда вода закончилась, снова решилась выйти. Не было уже тварей. Вообще никого не было. Увидела в загоне твоего Вьюжко, оседлала коня и помчалась в обход через Угольное озеро. К берегу подошла и разрыдалась. Тела наших мужчин прибило к берегу. Лежали среди них и отцы наши. Все, кто на защиту тогда бросился. Похоже, твари скинули мертвых со скалы. Но женщин среди них не было. Что случилось с твоей мамой, сестрой и братом, я не знаю, — закончила она рассказ и хотела отпрянуть, но я не желала ее от себя отпускать. Пусть и через слезы, но задала вопрос:

— И Тейл на берегу лежал? — голос предательски дрогнул.

— Нет, — и ком тут же сглотнулся. — Не было его среди защитников. Он как женился, его словно подменили. Жена дома беременная сидит. Тяжело носит, а он пить стал сильно. Часто я их с Гектором в таверне видела. А однажды сидела за соседним столом и разговор подслушала. О тебе он громко сокрушался. Рыдал истерично и высказывал Гектору, что тот своим сыном всю жизнь ему погубил. Мол, не шатайся мальчонка по селу без присмотра, не случилось бы беды. А Гектор ему и говорит, поезжай, забери любимую, выхаживай и глядишь, случится чудо. А Тейл по столу кулаком стукнул и ответил, что чудес не бывает и лучше бы ты на месте скончалась, чем двум семьям столько горя принесла. Прости, — вдруг прервала рассказ, спохватилась, что лишнее сболтнула и обидела убогую, а мне и не обидно вовсе. Зачем на правду обжаться? Правильно сказал. Еще в день свадьбы умереть должна была. Ваакри спасла. Для чего вот только? Чем я миру этому помочь смогу? Ни себя ни других защитить от врагов не сумею.

— Спасибо тебе, Ния, за правду благодарю. Молиться за тебя буду каждую минуту, за родных. Милостивая Солнцеликая сжалится над нами, отведет беду. Победят наши воины захватчиков, найдут их слабое место. А надо будет, подожгут небеса и сразят тварей, отомстят за наших. Вот бы руки ноги слушались, не сидела бы здесь, пошла бы на фронт хоть поварихой, хоть лекаркой. Жизнь бы отдала, — размечталась так, что вызвала у Нии теплую улыбку.

— Некому идти помогать, Мэлори. Что сделает войско, когда стрелы до врага не долетают, а от одного взгляда их генерала целая армия замертво падает.

— Что же им нужно от нас? — подавилась отчаянием.

— Кабы знать! Я долго об этом думала. И вот что считаю. Не земли им наши нужны, иначе оставались бы в завоеванных городах. Стеной идут, ищут что-то. Может, уйдут, когда найдут?

— Золото? Драгоценности? Грабят?

— Нет. Из ювелирной лавки не взяли ничего. Дома не тронули. Даже не сожгли. Что-то другое им нужно, — замолчали вдвоем и задумались.

— Хватит трещать там! — выругалась Камола. — Ния, спать!

Вмиг отогнала от меня девушку, и я представить боялась, какая страшная и бессонная ночь ждет меня впереди.

Солнце безжалостно опаляло вересковую поляну, а я стояла в тени дерева и не решалась выйти. Боялась заживо сгореть. А все потому что небо разверзлось белой бездонной пропастью. Воздух накалился, и пурпурные цветочки вмиг высохли. Я смотрела в небесный провал и ждала тех, про кого все говорят. Но из дыры вылетел проклятый беркут. Покружил над поляной, поймал меня метким взглядом и устремился за жертвой.

Вскрикнула от страха и сорвалась с места. Бежала до тянущей боли в мышцах, чувствуя, как кожа под палящим солнцем покрывается волдырями. Бежала к той самой скале лишь бы скорее прыгнуть в злосчастное озеро и потушить пожар.

Уже у самого края обрыва приготовилась к прыжку, но меня заставил остановиться мужчина. Он опустился на камни с огромными расправленными за спиной крыльями. Я четко не видела его лица, лишь размытые черты, но уловила ухмылку. Боль ушла от одного его движения руки. Крылатый схватил меня, и мы вместе полетели камнем вниз. Как только воды озера захлестнули нас с головой, я проснулась в холодном поту.

От кошмара, что испытала во сне, чуть не закричала в голос. Вернулись фантомные боли. Казалось, каждая клеточка тела горит в тех ядовитых лучах солнца. Глаза остекленели, веки не слушались. Я уставилась в одну точку на каменном потолке подземелья и прошептала:

— Воды, — но никто не услышал моей просьбы.

Послушники мирно спали в своих кроватях. Прикладывая неимоверные усилия, замотала головой, и темные волосы прилипли к взмокшей щеке.

— Надо уснуть, — шептала одними губами себе под нос. — Надо потерпеть. Ваакри проснется и даст воды, — уговаривала себя, но во рту пересохло настолько, что язык к нёбу прилипал. Боль заставляла жадно хватать ртом воздух, и сухость добралась до самого горла.

Невыносимо и жутко, но я привыкла к таким припадкам после кошмаров. Знала, не умру от жажды. Дождусь помощь.

Приглушенный свет от оставшихся гореть на ночь факелов мягко стелился по стенам. Я ловила взглядом его блики, чтобы успокоиться, но мозг предательски пытался поднять меня с кровати. Он помнил те божественные ощущения бега и полета. Ему хотелось повторить, но тело было глухо к его приказам, оттого и ныло, выкручивало, мучало мое подсознание.

В попытке прогнать жуткие ощущения, стиснула зубы и бешено замотала головой — единственной часть тела, что еще подчинялась.

— Мэлори, Мэлори, — зашептала и заключила мое лицо в ладони Ния.

— Воды, — прохрипела в ответ, и девушка побежала к столу. Наполнила чарку из кувшина и вернулась.

Помогла мне вдоволь утолить жажду, смочила лоб остатками воды и зачесала пальцами волосы.

— Не бойся, мы выстоим. Я ведь выжила в погребе. Не спустятся они под землю, — нежно поглаживала меня по щеке и шептала, старалась успокоить.

Я кивала в ответ, а у самой слезы в уголках глаз скопились. Что бы я сделала, не будь прикованной к постели? Как уберечь от беды тех, кого люблю?

— Не уходи, Ния, расскажи еще о крылатых. Неужели наши ни одного не убили? — я цеплялась за нее, как за последнюю соломинку. Хотелось слушать ее тихий убаюкивающий голос.

— В Амраасе ни одного. К ним даже самый сильный мужик близко подойти не может. А еще знаешь, что скажу, — припала лбом к моей подушке и до щекотки зашептала прямо в ухо: — хоть и твари потусторонние, а красивы, как статуи божеств. Все как на подбор. Высокие, крепкие, сильные. Лица прекрасные, хоть картину пиши. И крылья у них по призыву вырастают. Без них да в местной одежде от сиятов не отличишь. У тех тоже мужиков красивых много.

— А женщин крылатых с ними не было? — вроде говорили мы с ней о лютых захватчиках, что лишили жизни моего отца, а боль в беседе уходила и дыхание выравнивалось.

— Нет. Небольшое мужское войско пришло. Говорю же, наших женщин отбирали и в клетки сажали. И не всех подряд. Да и детей не трогали. Думаю, мама твоя, сестра и брат спаслись, — я вздохнула, в душе надеясь, что так и есть. И пусть оставалась вероятность, что Ния приукрашивает, чтобы меня не расстраивать, все равно приятно думать о лучшем.

— Что же они ищут в нашем мире? Может, женщин поработить хотят? Мне Ваакри иногда читает древние фолианты с легендами. Так там рассказывалось о древней расе кочевников, что пленяли чужих женщин, чтобы те вынашивали для них потомство, а потом забивали как скот после родов и искали новых. По их поверьям считалось, что женщина, выносившая и родившая первенца, пустой использованный сосуд и никогда больше родить истинного воина не сможет. А если девочка рождалась, их заживо вместе с матерью и закапывали.

— Во нравы, — передернулась от моего рассказа Ния. О! Это она еще легенду о черном драконе не читала. Вот где нравы, от которых кровь в жилах стынет! — Если у крылатых все так, как ты говоришь, лучше умереть на месте, чем в плен попасть.

— Судя по твоему рассказу, они магией обладают, а нам противопоставить нечего. Сияты, тэрры и горги в древности обладали зачатками простейшей магии, но со временем ее растеряли. Если и есть в Шаардане маги, если верить истории происхождения сиятов, то их явно не достаточно для сопротивления. А мы тэрры вообще пустые. Горги физически сильный народ, а толку-то…

— Тише, — прижала она палец к губам и широко распахнула глаза. Тогда и я услышала звук, от которого ресницы затрепетали.

Это был гонг, извещающий о нападении на обитель. Звон нарастал, доходя до убежища по трубам. От него невозможно не проснуться, поэтому помещение погрузилось в возню, перерастающую в дикую суету.

— Успокоились все! С коек не вставать! — хлопнула в ладоши проснувшаяся Камола, привлекая к себе внимание. — Всем лежать и молиться Солнцеликой!

Но нет, кому как, а мне сейчас не хотелось взывать к глухому к моим бедам божеству. Я следила взглядом за дрожащей Нией. Ловила каждое ее тревожное движение.

Выполняя приказ Камолы, она погладила меня по голове и вернулась в свою постель. Подтянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок перепуганным взглядом. Что творилось сейчас в ее душе и представить страшно. Девушка своими глазами видела врага и чудом спаслась. Но вот снова оказалась на грани гибели, заново переживая нападение захватчиков.

— Дон! Вернись на место! — рявкнула настоятельница, когда парень двинулся в мою сторону. Защитить хотел, утешить, но сейчас не время проявлять нежность. Стойкость нужна, смелость, чтобы достойно пережить атаку.

Но какая уж смелость, когда сигнал гонга нарастал с каждой минутой, а кто-то из послушников не выдержал напряжения и заплакал. А за тем еще кто-то и еще, еще… Звуки всхлипываний и рыданий сливались в какофонию самых жутких звуков, что мне когда-либо доводилось слышать. Они врезались в мозг и доводили до паники, но я держалась из последних сил. Камола права. Лучше тихо молиться. И я прикрыла веки, чтобы попросить великую Солнцеликую о спасении. Умоляла, крича душой, взывая обратить на нас ее всемогущий взор. Но и в этот кошмарный час богиня не снизошла для милости. Она покинула обитель с последним завыванием гонга, что резко канул в пустоту.

Мягкой поступью опасности в убежище вошла тишина. Она заткнула всем рты и породила первобытный страх, от которого кровь застыла в жилах. Позабыв, как дышать, я распахнула глаза и ощутила прикосновение теплой сухой ладони на лбу. Ваакри нарушила завет настоятельницы и села на край моей кровати.

— Ничего, девочка, ничего, — поглаживала, но в глаза мне не смотрела. — Солнцеликая нас не бросит, — она все еще верила в богиню, а я оставила последнюю надежду, когда слух обострился до предела.

Тишина проклятая привела с собой чужие тяжелые шаги и сгустила воздух над головой.

— Пройдут стороной. Не нужны им убогие, — уговаривала саму себя Ваакри и впервые рука этой сильной женщины задрожала как при лихорадке на моей щеке.

Насмешкой ее словам выступил легкий тычок в металлическую дверь убежища. Это смерть к порогу подошла, почуяв легкую добычу.

Мощная и широкая дверь заперта на крепкий засов. Какая силища нужна, чтобы разом сорвать ее с петель?

Имелась такая! Преграда с грохотом пала, обнажая перед врагом убежище убогих мира сего.

Первой вскрикнула Ния, Ваакри дернулась, наотмашь поцеловала меня в щеку и резко накрыла с головой плотным пледом.

Лучше умереть на месте, чем жмуриться под покрывалом, затаив дыхание, и слышать жуткие крики послушников. Голос Нии зазвенел мольбой сохранить ей жизнь. А Ваакри во всю глотку закричала:

— Уходите! У нас ничего нет!

— Проявите милость к послушникам Солнцеликой богини, — запричитала Камола, а у меня глаза наполнились слезами. — Забирайте, что хотите, только пощадите! — ее голос стих вместе с другими звуками. Это случилось так резко, что пугающая тишина едва не разорвала перепонки. Фантазия рисовала в голове страшную картину расправы, когда крылатый одним взглядом убивает всех послушников. Всех, кроме меня. И гнить мне теперь с ними заживо, накрытой пледом, будто крышкой гроба придавленной.

Нет! Не смирюсь со страшной участью!

Как только услышала чьи-то тяжелые шаги, разом решила, что и мне пора отправиться за всеми в Небесный Ханаан.

— Будьте вы прокляты! — закричала на надрыве и замотала головой, в попытке стрясти с себя ткань.

Реакция захватчиков не заставила себя ждать. Покрывало вмиг слетело с моего лица, и пронзительный взгляд сверкающих синих глаз затянул в зыбучую трясину. Словно сапфиры из моего браслета они искрились и засасывали, погружали на темное дно. Я смело смотрела в потусторонние глаза врага и мысленно молила о быстрой смерти. Но шли секунды, а белые врата Ханаана не раскрывались.

— Твари, — пропищала и одним слитным движением мужчины была перекинута через мощное плечо.

Убежище закружилось перед глазами. Взгляд выхватывал разбросанные по полу тела. Я увидела безжизненную руку… Ту самую руку, что несколько минут назад погладила меня по щеке и накрыла пледом.

Душа разлетелась на острые осколки, и немой крик ужаса застыл в горле. Мне хотелось кричать так громко, чтобы поразить этим криком безжалостного убийцу, смести его с ног звуком, сделать хоть что-нибудь, чтобы навредить. Но с губ срывался лишь жалобный писк. Слезы застили глаза, и я не сразу поняла, что оказалась на улице. Было темно и жутко тихо. Справа блеснул ручей, поглотивший сияние царствующей в это время Луноликой богини. Казалось, даже Вайу от испуга притаился и запутался в листве. А меня безжалостно несли вперед мимо знакомых троп.

Казалось, время остановилось и мелькание перед глазами не закончится никогда, но вскоре захватчик замер. Я увидела часть его кожаного сапога с золотыми острыми шпорами.

— И это твой трофей, Кайс? — раздался насмешливый мужской голос где-то совсем рядом.

— Не густой улов, согласен. Я уже собрался уходить, когда услышал мышиный писк. Лежала и бормотала что-то в углу. Хорошо заметил, — глумливо ответил похититель.

— Мерцающая? — уже серьезно отозвался второй.

— Да, убогая, но мерцающая. Пора отдохнуть. Полетели на прииск. Найдем и ей применение, — с этими словами раздался противный металлический скрежет.

Спиной вниз меня грубо закинули в клетку, как успела уловить боковым зрением. Широкое расстояние прутьев и такая же крыша сооружения позволили рассмотреть ночное небо. Там Луноликая, окруженная мерцающими звездами, лениво отбрасывала холодные лучи. Мягко светила мне в лицо и предвещала беду. Зачем я нужна этим тварям? Как хотят применить мое безжизненное тело?

Клетка пошатнулась и взмыла ввысь, а у меня дыхание сперло, как во сне, когда раз за разом падала со скалы. И тут Вайу разошелся не на шутку, стараясь посильнее отхлестать меня по влажным от слез щекам. Я щурилась и глотала воздух. Его было слишком много в моем носу и легких. Приходилось дышать ртом, чтобы не задохнуться. Глаза слезились, их резало ветром до острой боли, а в голове так и застыла картина бледной старческой руки на холодном полу подземелья. Так почему же мое неуемное сердце до сих пор продолжает биться где-то в недрах мертвого тела? Ему впору остановиться от боли и перестать сражаться за жизнь. Хотелось закричать: Прекрати! Хватит! Но слова застряли в пересохшем горле. Я билась в агонии, заставляя смерть явиться по мою душу и прекратить страдания, сжалиться, наконец, а она смеялась мне в лицо темнотой страшной ночи.

Эта пытка длилась так долго, что я решила покончить с ней собственными силами. Всего лишь надо перестать дышать. Казалось бы, что может быть проще? Но проклятое тряпичное тело сопротивлялось. Не желало покидать этот мир, и всякий раз жадно заглатывало воздух.

Зажмурившись, я застонала, не видимыми руками потянулась к Ваакри, что святым образом застыла в памяти и звала в свои объятия. Я тянулась к ней изо всех сил, но знахарка утонула в сизом тумане, а мне вдруг стало легче дышать.

Ветер поменял направление потока, а клетка спикировала вниз. Где-то рядом ухнул филин, будто специально оповестил о грубом приземлении. Тело подскочило от удара, и я больно ударилась затылком. Застонала и прутья раскрывающейся клетки лязгнули. Меня снова поразили сверкающие глаза врага. Он подтащил меня к краю за ноги и взвалил на плечо.

Я старалась рассмотреть местность, но он слишком быстро шагал, раскачивая меня из стороны в сторону.

— Куда ее, Кайс? В общий шатер? — раздался грубый голос второго.

— Нет. Придушить могут. К себе пока заберу, все равно не убежит, — противно рассмеялся похититель, а я прикусила губу от злости.

— Что б ты сдох, — выпалила в сердцах. Мне нечего терять! Пусть лучше придушат!

Мужчина остановился и рассмеялся еще громче.

— У мышки прорезался голос, — ехидно подметил тот, кого второй назвал Кайсом.

— Может, она еще ползать и кусаться умеет? — продолжали они глумиться над беспомощной жертвой, как позорные падальщики. — Смотри, пальцы ей в рот не суй. Агрессивная особь.

Особь! Вот твари! Уроды проклятые!

— Да куда ей ползать, Берн, смердящая пустышка ничего не чувствует от груди, — громко расхохотались.

— Поганое племя! На каждого кипящий котел найдется! — вырывалась из меня вся ярость и боль.

— Забавная, правда? — подначил дружка Кайс.

— Надо отмыть и развлечься, — гаденько подметил Берн и ухватил меня за подбородок. Я с отвращением и лютой ненавистью посмотрела в ярко-алые глаза твари.

— Да она полумертвая. Если только на веревки подвесить и управлять, как марионеткой.

Снова раздался противный гогот, и Берн отвесил мне легкую пощечину, но и от такого удара голова едва с плеч не слетела.

— Не трогай! Хватит с нее, — заступник поганый! — Пришли ко мне Имина, посмотрим, что можно с этим сделать, — и потащил куда-то дальше.

Видит Солнцеликая, будь тверда моя рука с клинком в ладони, ценой собственной жизни воткнула бы сталь в его плоть до самой рукояти и с удовольствием прокрутила, чтобы скорчился от боли!

Яркий свет резанул по глазам и полог шторы лизнул грубой тканью по лицу. Кайс скинул меня на топчан, как испорченную игрушку и подошел к столу у очага. Я бегло осмотрела убранство, что до боли напомнило лесную лачугу Ваакри. Деревянные полы и стены, печь в углу, почти потухший очаг в центре комнаты и пьянящий аромат, исходящий из котелка. Чуть поодаль от стола массивная кровать и полки со склянками над ней. Два маленьких окошка с потрепанными шторками. В крыше отверстие каменного дымохода. Где мы, понять было сложно, но явно в какой-то глуши, возможно, еще в меньшем поселении, чем родной Амраас.

Пока разглядывала лачугу, успела и захватчика со спины рассмотреть. Крыльев, которые описывала Ния, не наблюдалось. С виду обычный здоровый мужик с темными волосами, достающими до плеч. Крепкая мускулистая фигура обтянута тесным черным одеянием, похожим на тонкую кожу. Широкий пояс с пришпоренным к нему загнутым кинжалом. Стоячий воротник на рубашке, острым краем выглянул из-под уха, когда захватчик повернулся боком. Наполнил кружку водой и пошел на меня.

Грубо, с отвращением, принюхиваясь, приподнял мою голову и приложил край кружки к губам.

— Пей! — распорядился, а я отчаянно сжала зубы в протесте. Плевать, что умирала от жажды. Не впервой терпеть лишения.

— Душегуб, — процедила через зубы.

В этот раз старалась не смотреть в поганые озера синих глаз. Ния не соврала, когда говорила, что твари красивые. Идеальная чистейшая кожа, правильные, будто выверенные искусным художником, черты лица. Чувственные губы и волевой подбородок. От того еще противнее осознавать, что красивое внешне существо способно безжалостно убивать себе подобных.

— Пей, а то выкину в лес, — сказал таким спокойным тоном, что стало жутко. И я сразу поняла, что угроза вмиг может воплотиться в жизнь.

Приоткрыла рот и выпила половину чашки. Мотнула головой, давая понять, что напилась.

— Кто вы? — спросила, когда мужчина отстранился.

— Эсперы, — ответил будничным тоном.

— Что вам нужно?

— За тобой, мышка, в ваш прогнивший мир спустился, — усмехнулся и устремил взгляд на вход в лачугу.

— Имин на Корундовом руднике, но скоро должен прилететь, — узнала я голос гада, что ударил меня по лицу.

— Ладно, иди, — махнул рукой дружку и покосился на меня не добрым взглядом.

Оставшись наедине с чудовищем, вальяжно расхаживающим по комнате, думала лишь о том, что ждет меня впереди. Не понимала, что ему от меня надо и почему не убил еще в убежище. Что толку от говорящей головы? Разве что и правда за веревки подвесить бесчувственное тело и дергать марионеткой на потеху публики.

Кайс разделся по пояс и прошел мимо, сверкая горой мышц на крепком торсе. Склонился над сундуком и достал большой обрез голубой ткани. Подошел ко мне и укрыл до шеи. Задумчиво вгляделся в мое лицо.

Хотелось тут же отвести взгляд, но я не собиралась показывать страх перед врагом. Смотрела смело, с вызовом, пускай это было смешно и напоминало предсмертный трепет слабой мухи в сетях огромного паука, но я морально никогда не склоню голову перед захватчиком. За родину буду радеть до конца своих дней.

Он долго смотрел на меня, не моргая, потусторонним взглядом проникал в нутро и выворачивал наизнанку. А потом вдруг занес ладонь над моей грудью и плавно опустил ее на ткань. Черные зрачки сузились до крохотных точек, и белки глаз заволокло сапфировым сиянием. Я остекленела и затаила дыхание. Казалось, этот жуткий взгляд убьет меня на месте, как и остальных в обители, но ничего не случилось. Как только эспер отнял от меня руку, его глаза вновь вернулись в прежний вид.

— Кто это сделал с тобой? — вдруг спросил, указывая на всю меня. Отошел на шаг назад и с прищуром склонил голову набок.

— Жизнь, эспер Кайс, — выплюнула его имя со злостью.

Он иронично улыбнулся.

— Давно?

— Година прошла с того дня, — ответила честно. Какой смысл что-то придумывать?

— Ты тэрра? — только сейчас уловила легкий акцент в его словах. Чужаки на удивление в совершенстве владели нашей речью.

— Да.

— Хорошо. Спи. Придумаю, что с тобой делать, — махнул на меня рукой, будто разочарован ответами.

Прошел к кровати и завалился на спину, закинув руки за голову. Я же молча смотрела на огонь в очаге и не могла уснуть. От страха, что поселился внутри не спрятаться, не скрыться. Моя жизнь в руках врага, и какую участь он мне уготовил, неизвестно. Поиграется и бросит шакалам на растерзание? В лес, как обещал? С меня и взять-то нечего. Из самого дорогого только сапфировый браслет на безжизненном запястье. Но Кайса он вовсе не заинтересовал. Интересно, что его смутило в моей расе, и почему крылатый назвал меня мерцающей? Да что им вообще нужно от нашего мира?!

В глубоких раздумьях под треск костра провела остаток ночи, а под утро сморило сном. Впервые за долгое время мне ничего не приснилось. Пустота и темнота. Наверное, Солнцеликая так дает понять, что пришел конец моей никчемной жизни. Глупо ждать милости от жестоких захватчиков.

В полудреме я услышала, как эспер ходит по скрипучим половицам, но глаз не открыла. Пусть думает, что все еще сплю. Хотелось как можно меньше привлекать внимание крылатого. Пугал меня его синий взгляд и грозный голос. Казалось, в любой миг может придушить одной рукой без предупреждения или испепелить взором. От чего-то именно здесь в совершенно незнакомом месте в лапах чудовища захотелось жить так сильно, как никогда. Я мысленно цеплялась за последнюю ниточку, что удерживала меня на этом свете. Только кто будет заботиться о калеке? Уж явно не захватчики, которые преследуют какую-то свою цель.

— Приветствую, Кайс! — в хижину с порывом ветра ворвался новый не знакомый мужской голос.

Я нервно сглотнула слюну и зажмурилась сильнее.

— Имин! И тебе доброго дня! — послышались хлопки, как при крепких мужских объятиях. Похоже, этот Имин очередной дружок моего похитителя. — У меня для тебя работа. Осмотри девчонку. Не ходячую мерцающую нашел на обратном пути. Хорошо бы использовать по назначению.

Меня сразу смутило это «по назначению», но не успела опомниться, как острый край ткани резанул по горлу. С меня явно смахнули покрывало.

— У-у-у, Кайс, ты где ее откопал? Пролежни, язвы, — он что, уже успел сорвать с меня и ночную рубашку? Стыда не испытала, давно привыкла к тому, что тело мне не принадлежит, но смутилась. — За ней плохо ухаживали, — а вот это не правда! Ваакри делала для меня все! Заботилась, как о кровиночке родной.

Вдруг ощутила прикосновение горячей руки на затылке, и резко бросило в пот. Казалось, сковородой раскаленной огрели.

— С захвата летели. Там обитель для убогих рядом с Корундовой долиной показалась. Они прятались в подземелье… — он говорил, а я вновь окунулась в жуткие воспоминания. Не стерпела душевной боли, не сумела остановить слез. Просочились сквозь щели, окутывая влагой трепещущие ресницы.

— Травма серьезная, но на ноги поставить смогу, — после этих слов я невольно распахнула глаза и столкнулась лицом к лицу с мужчиной. Тоже эспер. Сразу стало понятно по необыкновенным слишком ярким для обычного человека глазам. Они будто сочная трава на лугу светились зелеными отблесками. — Придется отдать всю силу. Потом нужны будут камни для восстановления. Уверен, что хочешь их на нее потратить? Проще тихо утопить, чтобы не мучилась. Вряд ли она сразу работать сможет.

— Жить захочет, сможет, — где-то сзади раздался насмешливый голос. — Лечи.

— Как знаешь, — пожал плечами зеленоглазый. — Подойди. Держи за ноги, ее может начать лихорадить.

Все происходило словно во сне. Я увидела, как похититель схватил меня за щиколотки, а другой эспер склонился над головой. А может, я действительно сплю, и мне это мерещится? Но как тогда объяснить свет, исходящий из зеленых глаз и врезающийся в мои зрачки узкими тоннелями. По ним будто пылинки блесток кружили в вихре и оседали на поверхности моих распахнутых глаз. Оседали и создавали тонкую сизую пелену, через которую виднелся лишь образ мужчины. А когда и он растворился, пугающая темнота окутала сознание. Стало так спокойно и тепло, что захотелось навсегда остаться в этом состоянии. И тут вдруг от макушки до кончиков пальцев меня прошибло дикой болью. Столь сильной и невыносимой, что сердце на миг перестало биться.

Боль прошла волной по всему телу, стихла и впустила на свое место мерзкое чувство покалывания. Наверное, так жалит полчище ос. Казалось, кожа покрылась водянистыми волдырями, которые лопаются и исторгают из себя кровавую жижу. Нестерпимо настолько, что из уст вырвался безумный крик.

— А как ты хотела? Только через боль, девочка, — назвал меня Имин так, как когда-то Ваакри, от чего я силой сомкнула зубы. — Молодец. Терпи. Сейчас пройдет.

Но не проходило! Я заживо горела, точно как в последнем сне, когда спасением стал прыжок со скалы в объятиях захватчика. И сейчас я больше всего на свете жаждала оказаться в холодной воде. Пусть и на самом дне того проклятого озера.

— Крепче держи!

Все! Это уже предсмертная агония! Я не вытерплю, не справлюсь, сердце не выдержит.

— Помогите, — сумела выдавить из себя стон.

— Терпи! — прикрикнул эспер и из меня вышел весь воздух.

Тьма медленно рассеивалась, и волны боли стихали. Позвоночник пропороло копьем точно как в миг рокового удара. Треск раздался в ушах. Я жадно задышала, когда свет полоснул по глазам. Зрение возвращалось, являя образ Имина.

Я почувствовала!

— Я чувствую! — закричала вслух.

О, Солнцеликая! Это невозможно! Тело вернулось в мою власть и первое, что я ощутила кожей — прикосновение сильных рук похитителя. Его ладони сжимали мои лодыжки. Сжимали до той приятной боли, которой мне так не хватало!

— Вот и все, девочка, вставай, пойди, воды попей, — я давно смирилась с тем, что больше никогда не услышу этих слов, давно распрощалась с прежней жизнью. А сейчас схватилась пальцами за края топчана и поднялась, села и свесила на холодный пол босые ноги. И никакими словами не передать то чувство, что посетило меня в этот миг. Сегодня в логове врагов я заново родилась.

— Иди, не бойся, — указал зеленоглазый на стол в конце комнаты.

Я прикинула расстояние, и оно показалось мне непостижимым. Сесть, села, а вот взять и подняться на ноги… Сделать первый шаг…

Одолел первобытный страх. Вдруг, если совершу еще одно движение, снова затрещит в ушах и спина не выдержит нагрузки? Лучше умереть, чем, вкусив мечту, опять от нее отказаться. Такого больше пережить не смогу.

— Просто встань и иди, — настаивал он, наблюдая за мной со стороны.

Я смотрела на глиняную чарку с водой и не верила, что сумею до нее добраться. Со злостью на собственную нерешительность стиснула кулаки и улыбнулась тому, что чувствую, как в кожу ладоней впиваются ногти. Оно живое! Это правда! Мое тело подчиняется приказам! Надо попробовать, иначе как узнать, на что способна.

Во рту образовалась пустыня. Лютая жажда подхлестнула, прибавила смелости и подтолкнула к действию. Будто рука самой Солнцеликой помогла мне сначала сгорбившись привстать, затаив дыхание, а потом выпрямиться и сделать долгожданный первый шаг.

Ноги затряслись со страшной силой от напряжения и колени подкосились. Я уже машинально выставила ладони вперед, чтобы смягчить падение, но в сантиметре от пола меня поймала чужая сильная рука.

Я посмотрела на спасителя с удивлением и злобным прищуром. Грозный Кайс проявил участие и не дал мне упасть. Почему? Жалость? Нет. Скорее развлечение. Подхватил за талию и поставил прямо свою живую отремонтированную игрушку. Отнял руку и позволил вновь попробовать самой.

В этот раз я оставила спешку и аккуратно ступила на дощатый пол. Ощутила голой ступней каждую выбоину и шероховатость дерева. Прикусила палец и почувствовала собственную влагу на коже. Не смогла справиться с эмоциями и рассмеялась, как обезумевшая.

— Как так? — обратилась к спокойно стоящему неподалеку Имину.

Он не ответил. Уже явно потерял интерес к происходящему и куда-то спешил, посматривая на выход. Качнул головой в сторону и пальцем указал Кайсу на свою грудь. Я не поняла, что означал этот жест. Да и какая разница? У меня есть дело поважнее немых переговоров крылатых вражин.

— Скажи Берну, чтобы открыл хранилище. Возьми столько, сколько нужно для полного восстановления, — отмахнулся эспер от дружка, выпроводил его из лачуги взглядом и все свое внимание направил на меня.

Следил пристально. Разглядывал со всех сторон с неподдельным интересом. Сначала не поняла, с чем связано такое повышенное любопытство, но до меня быстро дошло. Во время лечения мужчины раздели меня наголо, и сейчас я ступала по полу в полном неглиже. Но даже такое досадное недоразумение не могло расстроить мою великую радость.

Было плевать, что осталась с грозным захватчиком наедине в таком виде. Ради нового глотка жизни можно и потерпеть его лютый взор. Неуверенно, но смело я шагала вперед. Покачивалась, ощущая слабость в мышцах. И каждый раз, когда сил не хватало, когда валилась со слабых ног, эспер подставлял свои сильные ладони оберегом. При этом не забывал поглядывать на обнаженную грудь, чем несказанно смущал и раздражал.

Настал миг, когда мне стало не по себе в присутствии крылатого. Захотелось стрелой вылететь наружу и с головой накрыться пледом. Но для начала следовало научиться ходить. Я собрала волю в кулак и дошла до стола без его помощи. Обхватила чарку ладонями. Ее вес сначала показался неподъемным, руки задрожали, пальцы оледенели. Но я справилась! Подрагивая, поднесла сосуд к губам и впервые за долгое время напоила саму себя. Захлебнулась, прокашлялась, поставила чарку обратно, обернулась и с восторгом улыбнулась своему похитителю.

— Вот и чудно, — окинул меня оценивающим взглядом, чем мигом сбил всю спесь неожиданного счастья. Уголки губ так и опустились. Разум больно ударил о дно реальности. Я совсем забыла, где и с кем нахожусь. — Кара! — окликнул кого-то эспер.

Тут же голова пожилой женщины, покрытая белой косынкой, заглянула в хижину. Она отдернула полог, что служил дверью, переступила через порог и согнулась в поклоне перед врагом.

— Забери новенькую. Сейчас же отведи в душевую, выдай одежду и выдели место в общей палатке, — отдал четкие указания и отшатнулся от меня, как от прокаженной. Схватил с топчана голубую ткань, которой укрывал меня ночью и швырнул в лицо. Я ухватилась за край и набросила ткань на плечи подобно плащу. Запахнулась, скрывая наготу.

— Да, господин, — проскрипел противный голос остроносой тучной тетки.

Женщина в миг сорвалась с места, бесцеремонно схватила меня за руку и потащила за собой.

Я спотыкалась, едва не падала, но из последних сил удерживала равновесие. Цеплялась за тетку мертвой хваткой и оглядывалась на захватчика, который провожал меня безразличным взглядом.

— Она мерцающая. Сегодня сильно не нагружай, — снизошел до уточнения, — а завтра отправь со всеми на прииск.

— Да, господин, — повторила Кара и вывела меня наружу.

Я не ожидала, что крыльцо хижины окажется таким узким и нога тут же соскользнет на ступеньку. Будто специально именно в этот миг женщина откинула мою руку и отступила в сторонку, дабы не мешать мне кубарем влететь в новую жизнь. Мир пошатнулся и неумолимо перевернулся. Успела лишь прикрыть голову руками, ожидая болезненного столкновения с землей. Но вновь кто-то сильный подхватил за талию и поставил на ноги.

— Кара! Куда ты смотришь?! — я вся заледенела от страха, услышав рычащие нотки в металлическом голосе мужчины. — Головой за нее отвечаешь! — подпихнул меня к женщине, что раскраснелась и больно ухватила меня за запястье. — Поняла?!

— Да, эспер Кайс, — страх и трепет перед захватчиком тонкой нитью прошил каждое ее слово. Сухие цепкие пальцы смыкались на моем запястье змеиными кольцами. Кисть побледнела, и боль врезалась под кожу.

Я терпела и смотрела на разъяренного мужчину с тревогой. Казалось, его сапфировые глаза сверкнут, и мы с теткой рухнем замертво. Она тихо застонала и сгорбилась. Только тогда я поняла, почему женщина с такой силой держит меня за руку. Это красивое чудовище причиняет ей боль одним взглядом.

— Пошла вон! — сказал, как ударил и вернулся в хижину.

Как только Кайс скрылся из виду, тетка выпустила мое несчастное запястье из захвата. Я пискнула, наблюдая, как по тонкой коже расползаются багровые пятна.

— Иди! — толкнула в спину и тут же удержала за шкирку, чтобы я не свалилась. — Дрянь, — шепнула мне на ухо. — Что б ты сдохла, подстилка, — я в ужасе округлила глаза.

— За что вы так со мной? — только хотела обернуться и посмотреть женщине в лицо, как она вновь уже больнее толкнула меня в спину кулаком.

— Рот свой поганый закрой и ступай, — прошипела в затылок гадюкой. Только тогда я узнала присущие горгам интонации в ее голосе. Значит, и до их земель захватчики добрались.

Не стала пререкаться со злой Карой и заткнулась. Медленно шла по мягкой траве, с восторгом улавливая необыкновенные ощущения. С любопытством разглядывала местность, стараясь понять, в чьих землях нахожусь.

Хижина похитителя оказалась почти точной копией других деревянных домиков, расставленных полукругом на огромной поляне. В сердце поселения раскинулся восьмигранный шатер с зеленой купольной крышей. Подвязанные к столбам пологи ткани извивались на ветру и открывали проход к длинному массивному столу со скамейками. Какие-то девицы в косынках сновали внутри, гремя тарелками. Чуть поодаль раскинулась большая полевая кухня. Оттуда шел одурманивающий аромат пряностей. Слева от шатра стояло чудатое сооружение. На толстой деревянной ноге с выбоинами в виде лесенки находился круглый шар, сотканный из веток. Его охранял тот самый Берн с красными глазами. Вылитым из мрамора стражем он стоял под пылкими лучами солнца с голым торсом.

Пока разглядывала центр поселения, не заметила, как мы с Карой прошли мимо лачуг и добрались до черной квадратной палатки с металлической бочкой на крыше.

— Иди мойся, змеище, — выплюнула со злостью.

Я не понимала, почему она меня возненавидела, даже не зная, кто я такая и как здесь оказалась. Что я ей сделала плохого? Ума не приложу! Но обиду проглотила и приоткрыла плотный полог.

— Одежду и обувь принесет Таура. Дождись ее и не высовывайся, пока не позовет. Девка покажет твое спальное место и накормит.

— Спасибо, — с благодарностью посмотрела в карие глаза злюки. Она скривилась, будто получила от меня оплеуху и жестом велела скрыться.

Я вошла в полумрак и сходу ощутила запах сырости. Больно наткнулась пальцем ноги на ножку скамьи и села на нее. Растерла ладошкой ушибленное место и увидела низкую ширму. Двинулась туда и очутилась в довольно просторном помещении с деревянными поддонами и кранами, торчащими из потолка. Скинула с себя ткань и аккуратно свернула ее четким квадратом. Отложила в сухое место и пошатнулась на месте. Каждая мышца напряглась, натянулась струной до тянущей боли, но я вновь сумела удержаться на ногах. Обрадовалась своему достижению и гордо выпрямилась.

В дощатом полу обнаружила вентиль. Семь потов сошло, пока его открыла, но наградой стал обрушившийся с потолка поток теплой воды. Я так и вытянулась ростком, раскинув руки в стороны, и с наслаждением закрыла глаза. Подставила лицо под воду, жадно хватая ртом капли. Глотала и улыбалась от счастья, чувствуя каждый участок своего тела.

Когда эйфория от первых ощущений прошла, нашла благоухающее цветами мыло рядом с вентилем. Принялась тщательно втирать его в кожу, смывая с себя грязь прежней жизни. Ощупывала и разглядывала свое тело. Не нашла ни единой язвы, о которых говорил Имин. Только на запястье проступали синяки от хватки тетки Кары. Что же за магией такой безграничной обладает эспер, если так быстро поставил меня на ноги?

Кожа и волосы уже скрипели от чистоты, когда нашла в углу тумбу с зеркальцем и гребнем. Увидела в отражении свое лицо, а ведь за годину почти забыла, как выгляжу. В храме было не принято смотреться в зеркало. Считалось грехом, ведь любоваться надо не собой, а изваянием Солнцеликой. Зато сейчас я вдоволь налюбовалась и была удивлена здоровому цвету кожи, пышным черным ресницам, обрамляющим голубые глаза, и четко очерченным губам. Тщательно расчесала черные волосы, спускающиеся ниже плеч. Сколько Ваакри их не обстригала, а росли они очень быстро.

И вот когда поняла, что полностью закончила приводить себя в порядок, вернулась в предбанник и села на скамью в ожидании Тауры, как приказала тетка Кара.

— Новенькая, ты здесь? — я встрепенулась и подскочила с места, но тут же рухнула обратно. Прикрыла грудь рукой, как только девушка вошла в душевую.

— Да, — отозвалась на задорную улыбку белокурой низкорослой и худенькой девчонки. Подтащила к себе свернутый обрез ткани.

— Ух! Какая ты красивая, — воскликнула с детской непосредственностью, окинула меня оценивающим взглядом и вручила одежду. Босоножки опустила на пол у моих ног и села на край скамьи.

Вновь одарила меня белозубой улыбкой и поправила воротничок зеленого платья простого мешковатого кроя с пояском-лентой. Я взглянула на предоставленные вещи и поняла, что мне досталось такое же.

— Я — Таура, а ты?

— Мэлори, — протянула ей руку для пожатия. Она с удовольствием ответила и благосклонно кивнула. В этот миг чем-то напомнила мне младшую сестренку.

— Так это тебя наш генерал притащил ночью?

— Меня, — пожала плечами и начала одеваться.

Отыскала тонкое белое белье и неумело натянула. Руки позабыли, какого это — одеваться самостоятельно.

— Где попалась? — любопытство так и горело в светлых глазах Тауры. Ну, точно моя Алаида.

— В Изумрудной обители. Мы прятались в убежище под храмом. Никто не выжил, кроме меня, — дрогнул голос, и воспоминание вызвало ту невыносимую боль, от которой раньше меня оберегало недвижимое тело. Теперь я сполна ее хлебнула, чувствуя, как сердце заходится и силой бьет по ребрам.

— И родом оттуда?

— Нет. Я тэрра из Амрааса…

— О! — подскочила она с места. — Я тоже тэрра. Среди наших мало мерцающих. Тебе повезло.

— Повезло? — смутилась, окинув печальным взглядом предбанник.

— Конечно! Мы помогаем эсперам добывать живые камни. Кара тебе не рассказала, кто ты теперь?

Я покачала головой, дрожащими пальцами ощупывая края платья в поисках проймы.

— Вот жаба, — насупилась блондинка. — Она ненавидит мерцающих. Как же она нас всех уже извела, — картинно стерла пот со лба тыльной стороной руки. — Но среди пленных лагеря генерала Кайса Магьера она главная. Заправляет тут всем и время от времени лупит. Смотри, — оголила она плечо и показала глубокую свежую рану. — Лупит, а потом говорит, что это мы на прииске поранились. И попробуй эсперам пожаловаться! Сгноит, и опомниться не успеешь. Так что с ней будь осторожнее. Если ее наругают из-за тебя, считай, в Ханаан путь заказан. Мстительная тварь.

Я взглянула на саднящее после стального захвата запястье и нервно сглотнула.

— Этот ваш генерал уже наказал Кару из-за того, что я чуть не упала с лестницы. Он посмотрел на нее, а она так согнулась, скривилась…

— А! Это он магию применил. Одним взглядом такую боль может вызвать, что лучше бы шею свернул. Я на себе не испытывала, но девки рассказывали. Не терпит он не подчинение, даже своих вояк так воспитывает. М-да, плохое для тебя начало, Мэлори, — почесала она затылок, психанула и вырвала из моих рук одежду. Вмиг нашла горловину, и умело натянула мне на голову платье. Дальше я разобралась сама.

— Давно ты здесь?

— Да уже четвертый серпий пошел, — зашла она мне за спину и завязала поясок платья. — Ты не пугайся. Жить можно, если не выпячиваться, исполнять волю эсперов и усердно трудиться. Страшное начнется, когда они камней вдоволь наберут. Поговаривают, рядом с Шаарадом был такой же прииск. Генерал того войска, когда камней в реке не осталось, всех пленных уничтожил, а оставшихся мерцающих пораскидал по другим приискам. Так к нам попала Каспиана. Вся из себя важная из сиятов родом. Сразу главной среди мерцающих стала. Опыт большой да и шашни крутит с одним из эсперов. С ней тоже лучше не пререкаться. В общем, держись меня и не ной, — похлопала меня по плечу.

Наклонившись, я надела на голые ступни кожаные сандалии и взглянула на девушку снизу-вверх.

— Так они за этими живыми камнями в наш мир спустились?

— Думаю, да, а там кто их знает, — развела руками. — Идем, пока Кара не спохватилась.

Я подобрала ткань — мою первую одежду в новой жизни, и двинулась следом за девушкой.

После душа стало легче дышать в этой неимоверной жаре и сил ногам и рукам прибавилось. Я шла за Таурой почти не спотыкаясь. Но голодный желудок сводило болезненными спазмами. А от запахов, что приносил с собой ветер, мутнело в глазах. Я не успевала сглатывать набежавшую слюну, а жизнерадостная девушка размахивала руками, показывала то одно, то другое и велела запоминать дорогу к общей палатке.

— Вон там загон для амфисер. Они носят по воздуху и по земле клетки с пленными. За ними ухаживают караульные эсперы. Твари привязаны к хозяевам и не подпускают к себе чужаков, — я остановилась, чтобы лучше рассмотреть тех самых амфисер и была поражена. Никогда не видела подобных существ. Размером с целую лошадь змеи имели металлические ошейники, впивающиеся в чешуйки и были привязаны к толстым столбам. Взрыхливали когтистыми короткими лапками землю, бодались загнутыми острыми рогами и шипели так громко и угрожающе, что я отшатнулась. Но, несмотря на устрашающий вид тварей, их окрас завораживал. Один ярче другого, будто некто для потехи раскрасил их самыми ядовитыми красками, что удалось найти. — К ним лучше не приближаться, укусы ядовиты. Крылья вырастают из хребта по приказу хозяина. В ночи, по велению эспера, становятся невидимыми всем, кроме хозяина…

— Так это?.. — хотела задать Тауре вопрос, но она опередила с ответом.

— Вон та пурпурная, — указала она пальцем на свернувшуюся на земле кольцами змею так до боли напоминающую цветом вересковую поляну в Лихолесье, — амфисера генерала Кайса. Это она принесла тебя ночью в клетке. Верба у нас самая спокойная. Я однажды ей мышь через забор бросила, и она не побрезговала, слопала. Но тебе не советую это повторять, — улыбнулась и погрозила пальчиком. — Идем скорее!

Мимо нас с накрытым тряпкой ведром прошел полуголый эспер и направился к загону. Не успела я проследить за ним взглядом, как Таура схватила за руку и потащила дальше.

— Смотри, — чуть поодаль от стойла амфисер расположилась большая тканевая палатка, — Там живут мерцающие, а там, — указала на вторую такую же рядом, — Кара и остальные пленные, которые работают на благо лагеря. Я уже застелила тебе койку, пойдем, покажу.

Мы приблизились к палатке, и я с ужасом столкнулась взглядом с теткой Карой.

— Меньше болтай, Таура! — подбоченившись, прикрикнула женщина, потуже затянула косынку и направилась к центральной части поселения.

— Везде у нее глаза да уши, спасу нет, — цокнула языком девушка и впустила меня в палатку. — Выделила тебе самую паршивую койку на входе, жаба мерзкая, — указала на топчан, о который я едва не споткнулась. И правда, на самом входе. — Зато я белье тебе чистое без дыр достала, — похлопала она по краю койки, — и подушку поплотнее выбрала. Располагайся. Скоро услышишь сигнал на завтрак. Сразу выходи, завернешь за палатку. Там стол для нас накроют. Остальные уже затемно с прииска прибудут. Меня сегодня в лагере оставили, чтобы рану обработать, — с шипением повела больным плечом. — Побегу я, а то эскулап заждался.

— Искренне благодарю за заботу, Таура, да хранит тебя Солнцеликая, — осенила девушку святым кругом.

Она лишь улыбнулась в ответ и умчалась.

Я села на топчан, положила ткань под подушку и обвела взглядом комнату. Койки стояли стройными рядами с узкими проходами, и больше ничего здесь не было. Я насчитала тринадцать мест вместе с моим. Вот, значит, сколько нас, мерцающих. Знать бы еще, что там где у меня мерцает, от чего сам генерал эсперов не пожалел драгоценных живых камней для калеки. Поставил на ноги, чтобы вместе с другими добывала столь важную для их расы породу. Неужели это все, что им нужно от нашего мира?

Пребывая в раздумьях, я смирно сидела до тех пор, пока не услышала звонкую трель колокольчика. Сообразив, что это и есть сигнал на завтрак, по навету Тауры вышла из палатки и обогнула ее по правой стороне. Увидела длинный деревянный стол и приземлилась на скамью. Заозиралась в поисках хоть одной живой души и вскоре появилась высокая девушка в косынке и белом переднике. Она ловко удерживала поднос, заставленный кухонной утварью, на одной руке.

— Доброе утро, — первой поздоровалась с незнакомкой.

Она и не глянула на меня. Наспех расставила две тарелки, ложки и кружки. Ушла, вильнув хвостом длинного серого платья.

Я пожала плечами, удивляясь столь не радушному приему. Все-таки я так же как и она оказалась в плену. Разве не лучше поддерживать друг друга в такие не легкие для всего мира времена?

Вскоре девушка вернулась с двумя ведрами. Пыхтела и надрывалась. Со взмокшим недовольным лицом поставила ношу на край стола и смахнула с ведер тряпки. Ухватилась за тарелку, плюхнула в нее половник белой каши и так же поступила со второй. Потом наполнила кружки ароматным взваром и снова согнулась под весом ноши. Поковыляла в сторону другой палатки, с которой доносились женские голоса.

Наверное, мне следовало дождаться Тауры, но желудок отказывался от жестокой пытки временем. Лютый голод заставил наброситься на самую вкусную в мире молочную кашу. Даже в обители на завтрак варили хуже. А взвар так и вовсе порадовал сладостью терпких ягод. Я жадно пила и урчала от удовольствия. А когда вытряхнула в рот попавшую в напиток ягодку, чтобы с удовольствием ее разжевать, появилась Таура.

— Фух! Еле успела, — плюхнулась она на скамью напротив и подтащила к себе тарелку. Набросилась на еду так же, как я недавно.

— За что она тебя? — я указала на плечо девушки.

— Болтаю много, — ответила с набитым ртом. Запила последнюю ложку каши и подалась вперед. — Не любит она мерцающих. Считает, из-за нас вся беда в мире. Вот и злится, лупит каждый день. А в чем мы виноваты? Я и знать не знала, что умею видеть и добывать эти проклятые живые… — она резко замолчала. Кинула взгляд мне за спину. Я обернулась и увидела девушку в косынке.

Она мигом смела грязную посуду на поднос и ушла.

— Райя то же такая как Кара, — еле слышно шепнула Таура, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Презирает и шпыняет при любом удобном случае. Но злится она больше из-за того, что генерал на нее внимания не обращает. Влюбилась дуреха в Кайса, представляешь?

— Фу, — вылетело непроизвольно, когда представила нашу девушку в постели захватчика.

— А че фу-то? — рассмеялась болтушка Таура. — Красивый, сильный, властный. У нас тут пол лагеря тайно по нему вздыхает, а он холодный, как каменная глыба. Вот и бесятся девахи.

— И ты вздыхаешь? — хитро подмигнула, а сама подумала, это как низко надо пасть, чтобы испытывать чувства к убийцам, прокатывающимся по нашему миру волной боли и разрушений? Надо искать способ изничтожить врагов, а не мечтать о них. А то, что этот Кайс поставил меня на ноги, не умоляет того, что он сделал с ни в чем не повинными, беспомощными послушниками. С моей Ваакри сделал…

— Ой, брось! — раскраснелась и отмахнулась. — Я в любовь не верю. Выжить бы, — тяжело вздохнула и погрустнела.

— Не поняла! — я скукожилась вся от крика и с опаской обернулась. Разгневанная тетка Кара стояла, широко расставив ноги, с плетью в руках. — Я бегать за вами должна?! А ну марш в свою нору, мразоты! И чтобы носы до обеда наружу не высовывали!

Эта женщина вмиг научила меня прыгать и бегать. В порыве страха тело позабыло, что ему еще сложно совершать такие резкие движения.

Залетев в палатку, сходу упала животом на свой топчан и Таура так заразительно рассмеялась, что я вместе с ней хохотом зашлась.

— Весело вам, курвы? — ворвалась Кара и со всего маху хлестанула меня плетью по оголившейся ноге.

От резкой боли потемнело в глазах и затошнило.

— Будешь знать, падла, как подставлять меня перед эспером, — прошипела и ушла.

А я со стоном перекатилась на спину и поджала ногу. Таура соскочила с места и подбежала ко мне.

— Дай гляну, — силой разжала мои пальцы и прижала ладонь ко рту, когда увидела рассеченную до мяса рану на голени. — Сейчас, не плачь только, погоди, — подбежала к своему топчану и выудила из-под койки тряпичный сверток. Вернулась ко мне и развернула ткань. Достала мешочек, насыпала серый порошок мне на рану, и стало немного легче.

— Это от боли помогает, но не лечит. Тебе надо к нашему эскулапу пойти и…

— Нет. Она мне отомстила. Я хочу на этом закончить войну. Никто не должен узнать, пожалуйста, Таура, — взмолилась, пока она перевязывала рану лоскутом.

— Я могила, — кивнула девушка. — А что конкретно случилось? Как это было? И вообще, расскажи, как в обители оказалась?

Я обняла подушку и нехотя погрузилась в страшные воспоминания. Начала рассказывать ровно с того дня, который разделил мою жизнь надвое.

Болтушка Таура слушала меня молча с открытым ртом, а в конце даже всплакнула, и я вместе с ней.

Мне Ваакри вовек не забыть и враг поплатится за это. Притаюсь мышкой и дождусь подходящего момента, чтобы нанести сокрушительный удар. И бить надо по их генералу, найти его слабое место и уничтожить, чтобы гад больше никогда никого не погубил своим смертельным взглядом.

— Не будем больше обо мне, — вымученно улыбнулась. — Теперь ты расскажи, как сюда попала?

— Я, — опустила она печальный взгляд и поджала губы, точно как моя сестренка делала, когда что-то рассказывала, — родом из Корундовой долины. Тут до моего поселка рукой подать. Крааль Роса, что за Туманной рекой. Слышала о таком? — я замотала головой. Никогда за пределы Амрааса не выезжала, кроме того дня, когда Ваакри забрала меня на повозке в обитель. — Войско Кайса с нашего поселка и начало захват долины. Только генералы с даром убивать взглядом, могут видеть в нас мерцание. Уж не знаю как, но это правда. Из всех жителей Крааль Росы только я мерцала. Кайс рвал и метал. Сравнял с землей наши дома, убил мужчин, а женщин и детей погнали в лес. Это в последнее время он все больше щадит земли и людей. Камней гору набрали и немного успокоились. Но мне было не жаль жителей села. Я от них такого натерпелась за последнюю годину, что сама бы не прочь подвесить мужиков на деревьях в один стройный ряд, — смахнула она горькую слезинку.

— Почему?

— Это случилось в великий день затмения. Я долго к нему готовилась. С того дня, как осиротела еще в детстве и меня на воспитание взяла местная ткачиха — тот еще волк в овечьей шкуре, влюбилась в мальчишку. Мы были не разлей вода с сыном пастуха. Повсюду вместе бегали, а когда повзрослели, впервые поцеловались под ивой у пруда. Счастье во мне било через край. Решила я рубашку избраннику вышить. Хоть и у ткачихи жила, а вышивке меня не научили. Пришлось долго мучиться с этими проклятыми нитками, но в итоге что-то получилось. Я ж, дура, обрадованная побежала на праздник и вручила ему подарок. Он мне в ответ браслетик надел,— глянула она на мой, — не такой богатый, как у тебя. Без камней драгоценных. Только цепь тоненькая, но я и тому обрадовалась. А то засмеяли местные девчонки рубашку из-под моей руки. Думала, не примет избранник такую неумеху. Но он поцеловал меня в щеку и повел к костру. Мы смотрели на завораживающие хороводы и что-то пили. Сначала подумалось, вино он мне в чарку подливал, а потом голову туманом так заволокло, что опомниться не успела, как на сеновале очутилась. И хотела ведь отпихнуть, но куда мне против сильного мужика? Так и снасильничал меня невинную. А наутро, когда нас его отец застукал, браслет сорвал и рубашку растоптал. Объявил меня распутницей. Вот и пошла обо мне слава по селу. Хоть колени сотри в молитвах Солнцеликой, а жизнь лучше не станет. Никому не нужна попорченная девка, сама знаешь. Вот и боялась нос высунуть из дома, чтобы не освистали. А мачеха так отходила кочергой, что неделю встать с постели не могла. Так что когда захватчики пришли и засунули меня в клетку, я даже с упоением за расправой наблюдала. Особенно за смертью предателя. Так и оказалась в лагере Кайса. На работу погнали сходу. Тяжело было поначалу на прииске, а потом втянулась. Я завтра все тебе покажу, научу. В этом даже есть нечто волшебное, — мечтательно улыбнулась Таура.

Так мы и проболтали до нового звона колокольчика, что оповестил о начале обеда. Девушка заботливо принесла мне еду в палатку, заставила быстро проглотить лепешку с мясной начинкой, закусить сочным плодом и запить чаем с ватрушкой. Унесла посуду и тут же вернулась.

— Ты поспи, Мэлори, а то наши затемно вернутся, такой галдеж начнется, не отдохнешь.

Я с благодарностью кивнула, удобно устроилась в койке и закрыла глаза.

Выспаться не получилось. Неугомонная злющая тетка Кара быстро нашла для нас с Таурой работу. Погнала к центральному шатру, за которым развернулась огромная полевая кухня. Все здесь жарилось, варилось, кипело в огромных котлах на разных кострах. Гремела посуда, кастрюли, чашки, ложки. Каждый пленный был занят своим делом. Вот Райя натирала до блеска посуду. Кто-то мыл овощи, другой их чистил и нарезал. Самая крупная женщина из всех заняла место за большим столом, разделывая туши.

Кара усадила нас в сторонке у ведер с вонючими потрохами и заставила промывать кишки. Меня выворачивало от смрада, но я упорно выполняла приказ. Понимала, нельзя перечить и давать ей повод еще раз отходить меня плетью.

Таура поначалу сокрушалась, а потом замолчала и смирилась с участью. Но вскоре несчастная нога дала о себе знать пульсирующей болью. Действие порошка закончилось, и работа превратилась в неимоверную пытку. По знойной жаре сидеть под открытым небом, сгорбившись в три погибели и не получить даже чарку воды — вот уж испытание. А еще раздражали косые взгляды и противный издевательский смех свиты этой жабы. Никто из поварих не проявил жалости и участия. Им нравилось наблюдать за нашими лишениями. С особым упоением каждая посмаковала косточки новенькой мерцающей. С подачи Кары сходу окрестили убогой. Неприятно, но для меня привычно. Я никак не реагировала на жалящие выпады гадюк. Себе дороже связываться.

Покончить с кишками нам удалось уже к закату. Вымотанные и измученные жарой, пошли к умывальнику. Долго оттирали мылом ладони, отбивая неприятный запах. Поднялся свежий вечерний ветерок, который помог немного прийти в себя. Вымыв руки, мы с Таурой умылись и отправились в палатку, где нас встретили заинтересованные взгляды прибывших с прииска девчонок.

Все одинаково одетые в простые зеленые платья. От свиты Кары явно отличались затравленными взглядами и изможденными лицами. Лишь одна из мерцающих разнилась с другими. Ее шею и запястья украшали золотые браслеты. Рыжая копна курчавых волос уложена в красивую высокую прическу. Белозубая улыбка сияла уверенностью. И оценивающий меня взгляд не заставил себя ждать.

— Каспиана, это новенькая. Мэлори, — представила меня Таура и отошла в сторону, чтобы не преграждать путь двинувшейся ко мне девушке.

Она шла с грацией и пластичностью кошки по узкому проходу меж коек. В каждом ее движении и взгляде читалась опасность. Картинно слепленная добродушная улыбка не могла скрыть исходящую от девицы хитрость. Не зря Таура предупреждала меня на счет этой Каспианы, что крутит шашни с врагом.

— Добро пожаловать, Мэлори. Лишняя сила на прииске нам не помешает. Мы все тебе рады, — остальные затравленно закивали и сразу потеряли интерес к знакомству. Занялись своими делами.

— Благодарю, — всмотрелась в ее узкие карие глаза и поежилась.

— Сегодня мы традиционно ужинаем рядом с эсперами, поэтому, на правах главной среди мерцающих, хочу тебя предупредить о негласных правилах. Нужно есть и пить все, что подадут. Нельзя перечить или огрызаться. Следует выполнять любой приказ любого из эсперов, даже если он покажется тебе унизительным, — я нервно сглотнула. — Будь покладистой и тихой. Тогда жизнь в лагере станет размеренной и спокойной.

— Я поняла, спасибо, — под цепким взглядом Каспианы опустилась на топчан.

— Быстро приводим себя в порядок и по сигналу выходим! — обратилась она ко всем и вернулась на свое место в конце палатки.

Я не совсем поняла, что значит привести себя в порядок, поэтому стала наблюдать за остальными. Девчонки прихорашивались, кто как мог. Расчесывались, заплетали косы, подводили глаза угольком. Даже Таура старательно укладывала непослушные светлые волосы. У меня не было даже гребня. Пришлось расчесывать спутанные волосы пальцами.

Перевязав рану потуже, прикрыла ее длинным подолом платья и замерла в ожидании. Долго сидеть не пришлось. Звон колокольчика оповестил о начале ужина и мерцающие потянулись к выходу. Я не спешила рваться вперед. Поплелась в хвосте рядом с Таурой. Девушка взяла меня за руку и шепнула на ухо:

— Для эсперов ты новая игрушка. Будь готова ко всему, — ее слова поселили во мне страх, но я никак его не выдала. Лишь махнула рукой, мол, ничего я не боюсь. Хотя даже представить не могла, что могут сотворить эти безжалостные существа с хрупкой беззащитной девушкой.

Мы по двое шли в ряд по траве под светом факелов, указывающих путь прямо к большому шатру. За столом восседало целое войско мужчин во главе с их суровым генералом. Нам же накрыли чуть поодаль.

Каспиана расцвела огненной розой при виде эсперов. Заулыбалась кокетливо и отдала нам распоряжение сесть за стол. Я невольно прижалась ближе к Тауре, не выпуская ее руки. Плохое место мне досталось. С него слишком хорошо виднелся Кайс во всей своей красе. Расстегнутая черная рубашка лишь подчеркивала рельеф стальных мышц. Они прокатывались под кожей мужчины всякий раз, когда он совершал движение. Волосы собрал в хвост на затылке, и стало лучше видно идеальные скулы безупречного профиля. А еще у него глаза горели сапфировым блеском. Блестели и смотрели прямо на меня, пробирая до мурашек. Казалось, в любую секунду поразит своей смертоносной магией и заставит корчиться от боли, как недавно одарил тетку Кару.

Не выдержав невербального столкновения, опустила взгляд в тарелку, из-под ресниц наблюдая за суетой кухарок. Они порхали по периметру, словно мотыльки и умело наполняли столы яствами. Я была крайне удивлена, что еда эсперов не отличалась от нашей. Овощи, фрукты, жареное мясо, выпечка и напитки в графинах. Не скупились крылатые для мерцающих. Кормили по-царски. Видимо, чтобы набирались сил и тратили их на добычу живых камней.

Как только столы были накрыты, Кара ушла вместе со своей свитой, а колокольчик отдала генералу.

— Ешь, Мэлори, — указала Таура на пышущие аппетитными ароматами тарелки.

Хотелось жадно наброситься на еду и поскорее утолить дикий голод. Знакомство с ужином начала с куска сочного мяса. Вгрызлась в него с особым наслаждением и быстро покончила, чувствуя, что больше в меня ничего не влезет. Налила в чарку компот и пригубила, скривилась, сообразив, что это вовсе не компот. Как есть вино, причем отборное. Такого в Амраасе не найти. Идеальное сочетание сладости, терпкости и аромата винограда. Я забыла, когда в последний раз пила что-то крепче кваса, потому окосела с первого глотка. Побоялась сполна насладиться напитком и потерять контроль. В плену под гнетом захватчиков нужно всегда быть начеку. Вдруг подвернется случай сбежать?

Эсперы громко разговаривали между собой и смеялись, а я в это время пересчитала их по головам. Двадцать пять крылатых, включая генерала. Это что же за войско такое? Даже отрядом не назовешь. Как эта кучка тварей могла уничтожить многотысячное войско Шаардана? Неужели нельзя было перебить их по одному? Подкараулить и нанести удар, найти слабые места и прорехи в их магии. Да уж! Ну, кто я такая, чтобы всерьез рассуждать о военных маневрах? Простолюдинка из низшей расы, которая умеет лишь работать по дому, вышивать и плести венки на продажу. Еще пляшу неплохо вокруг ритуального костра. Вот и все заслуги.

— Это вон ту убогую ты притащил? — долетела до моих ушей фраза, и следом обрушился шквал любопытных взглядов эсперов. Сердце в страхе затрепыхалось в груди.

— Да, — узнала голос Кайса.

— Встань, убогая, покажись! — распорядился кто-то из мужчин.

Каспиана зыркнула на меня недобрым взглядом и жестом показала, что нужно тут же исполнить приказ.

Отцепившись от руки Тауры, вцепилась в край стола и поднялась со скамьи. Уставилась себе под ноги.

— Выйди, покружись!

Испытывая злость и неловкость, переступила через скамью и прошла несколько шагов от стола. Остановилась напротив шатра с врагами и крутанулась на месте. Не осмелилась поднять глаза.

— Вроде ничего. Под одеждой не видно. Разденься, — узнала я по голосу красноглазую тварь по имени Берн, что отвесил мне смачную пощечину, когда еще ходить не умела. Урод поганый! Захотел унизить перед всем лагерем? Так тому и быть. Пусть полюбуется на убогую.

С ненавистью и остервенением развязывала поясок и смотрела прямо ему в глаза. Откинула шнурок в сторону и стащила платье через голову. Швырнула зеленую ткань себе под ноги и осталась в одном белье. Не собиралась ничего прикрывать. Гордо вскинула подбородок.

— Смотри, мразь, — шепнула себе под нос, едва шевеля губами.

Смех прокатился по столу эсперов. Все потешались, а Берн вообще противным хохотом зашелся. Только у каменного генерала не изменилось выражение лица. Лишь взгляд стал более цепким и жалящим. Глаза разгорались ярче.

— Снимай все! — я на миг обернулась и посмотрела на перепуганную Тауру. Она кусала кулак и с ужасом наблюдала за происходящим. А ведь она меня предупреждала. Наиграться им надо, значит? Ладно. Година жизни беспомощным овощем научила главному — бывает так, что тело тебе не принадлежит. И мне легко это представить.

Я сглотнула холодный ком в горле, не опустила ненавистный взгляд и сняла с себя белье, которое мигом отправилась к платью. Неимоверных усилий стоило не прикрывать интимные места руками. Я стиснула ладони в кулаки и посмотрела врагам в лицо.

Проклятый Берн не поленился под улюлюканье вояк подняться с места и подойти к безвольной игрушке. Ухватился на мою грудь своей огромной лапищей и до боли сжал в тиски. Я закусила щеку изнутри, затряслась на ветру осиновым листом.

— На разок пойдет, — шлепнул меня свободной рукой по ягодице. Противный хлопок врезался в уши, зазвенел в голове похабным смехом.

Я стояла неподвижно и безотрывно смотрела сквозь Берна на генерала. Продиралась взглядом, чтобы достать до самого дна сапфировых озер. Вот как развлекается непобедимая армия эсперов? Глумится над слабой девушкой, унижая и растаптывая на потеху толпе? Браво! Жаль, похлопать не могу.

— Пользованная уже? — продолжал ощупывать мое нагое тело крылатый.

— Да! — сказала, как пощечину отвесила. Не собиралась признаваться в том, что невинна. Еще больше распалю интерес, подзадорю на конкретные действия. Этот поганец не остановится, пока не лишит меня чести как морально, так и физически. Шакал, почуявший кровь молодого ягненка.

— О! Убогая у нас опытная девка, — ахаха, до чего смешно, прямо до колик в животе, скотина! Но это только мне и другим мерцающим было не до смеха. Вояки ржали как лошади с молчаливого согласия своего предводителя, что продолжал смотреть мне в лицо, не моргая. — Давай, покажи всем, что умеешь, — потянулся к ширинке штанов, и я не выдержала унижения. Губы задрожали и глаза наполнились влагой. По щекам покатились немые слезы.

— Хватит! — громом прокатился по лагерю голос Кайса. — Оденься и вернись за стол! Берн, сядь на место!

И если крылатый сходу подчинился и засеменил к шатру, то я продолжала стоять без движения, будто проросла корнями в траву. Смешки и шепотки смолкли, погружая пространство в тишину. Все заглядывали в рот генералу, боялись его, трепетали, а мне хотелось сорваться с места и вцепиться в красивое лицо врага, разодрать его синие глаза в кровь.

— Скорее, — подбежала ко мне Таура и только тогда я отмерла и посмотрела на обеспокоенную девушку.

Она помогла мне одеться и повела за руку обратно к столу. Впихнула в руку чарку с вином и заставила выпить.

— Все прошло, Мэлори, — нашептывала, поглаживая по спине. — Если Кайс защитил, то не тронут больше.

Не тут то было.

— Ты! Подойди ко мне, — распорядился генерал, и Таура подтолкнула меня, чтобы встала живее.

Пошла по траве под колкими взглядами присутствующих. Хоть и в одежде, а все равно что голая. Страшно и противно. Что ему от меня надо? Разложит прямо на столе и покажет всем, кто здесь хозяин?

Ноги совсем не гнулись, пока шагала навстречу врагу. Руки предательски тряслись, а как дышать и вовсе забыла. Остановилась в шаге от генерала.

— Ближе, — приблизилась почти вплотную. — Спиной повернись, — исполнила приказ и ощутила, как рука скользнула вверх по бедру, приподнимая платье. Зажмурилась, готовясь к самому худшему. — Откуда это? — дернул за край лоскута и оголил рану.

Я обернулась, столкнулась со злым взглядом потусторонних глаз и промолчала. В голове вместо мыслей кленовый сироп.

— Мышка, я задал вопрос, — неожиданно снисходительно произнес.

— Мэлори. Меня зовут Мэлори, — и почему мне вдруг стало важно озвучить ему свое имя?

— Отвечай, — от напряжения подрагивали и подгибались колени.

— Порезалась, — выпалила первое, что пришло на ум.

— Как?

— О ветку, — и притаилась в надежде, что поверит.

У меня едва сердце из груди не выпрыгнуло, когда Кайс обхватил меня за талию и одним сильным рывком уложил себе на колени вниз животом. Я так и свесилась, касаясь кончиками волос земли.

— Имин, вылечи, — я вцепилась в штанину эспера и вскоре ощутила прикосновение горячей руки к ноге. Боль утихла, и ей на смену пришло долгожданное облегчение.

Противный звон колокольчика заставил съежиться.

— Кара! — закричал Кайс, даже не думая спустить меня с колен.

— Да, господин, — мигом примчалась тетка. Жаль, я не видела ее лица и продолжала болтаться вниз головой.

— Думаешь, ты здесь самая умная? — рычащей сталью прозвучал грозный голос генерала.

— Я… я… нет, господин…

— Думаешь, я дурак и не умею различать раны?

— Нет… я… — заикалась на каждой букве Кара.

— Жизнь ни чему тебя не учит, правда? Разве я не говорил, что головой за нее отвечаешь? Ты плеткой огрела? Отвечай! Только посмей соврать, убью на месте!

— Да, — еле слышно отозвалась, и я притаилась, выпустив штанину эспера из захвата. Не успела опомниться, как услышала душераздирающий крик женщины. Она орала так, будто ее заживо сжигают. Кровь стыла в жилах от ужаса. И мне не верилось, что рука чудовища, способного устроить такое, мягко покоилась на моей пояснице.

— Последнее предупреждение, Кара, — заключил ровным тоном, когда женщина успокоилась. — Пошла вон!

Меня уже начало мутить от того, что вся кровь прилила в голову, в ушах зазвенело. Кайс резко меня поднял и поставил на землю, но голова закружилась с новой силой и я завалилась обратно в объятия крылатого. За что почему-то заслужила полуулыбку врага.

— Иди к себе, мышка, — вернул меня на место и легонько подтолкнул к выходу из шатра.

— Кайс, ты чего? — послышалось вслед, и я замедлила шаг, узнав по голосу красноглазого. — Никогда никого не защищал, а тут убогую эту лечишь, силы Имина тратишь.

— Не забывайся, Берн. Мои приказы не обсуждаются.

Я припустила бегом, чтобы поскорее покинуть поляну и спрятаться от всех в палатке.

Забралась с головой под покрывало и дала волю чувствам. Проявила слабость, разрыдавшись в подушку. Никогда меня так не унижали. Никто и никогда! В голове не укладывалось, что мужчины могут быть такими жестокими. Хотя какие мужчины? Твари они все! Безжалостные существа, в которых нет и капли сочувствия. А Кайс… Это он позволил своим зверям распять меня прилюдно. Остановил насилие и залечил рану? Да! Но ни какой благодарности по этому поводу я не испытывала. Еще и Кару снова наказал, сделав мое пребывание в лагере совершенно невыносимым. В каком углу мне теперь прятаться, куда бежать, когда тетка захочет отомстить? К нему? Аха! Смешно!

Разрываясь на куски от злости и безысходности, в какой-то миг забылась сном. Тягучим, зыбучим и темным. Я шла по тухлому болоту босиком, с каждым шагом все больше засасывала трясина. А впереди сплошной ночной лес пугал звуками хищников. Не понимала, убегаю от кого-то или просто двигаюсь к какой-то цели. Сил совсем не осталось. Я погрязла в вязкой жиже по колено и в страхе остановилась. Увидела два сапфировых глаза. Зажмурилась, чтобы прогнать наваждение, а когда распахнула глаза, рядом горой стоял крылатый мужчина. В этот раз я узнала его по чертам лица. Они манили улыбкой и пугали красотой.

— Что тебе надо?! — закричала в отчаянии, но ответа не последовало. Он просто смотрел на меня, как на забавную мошку, мерцающего в ночи светлячка.

А болото незаметно пожирало, и уже затянуло в страшные недра почти по пояс.

Крылатый протянул руку, но я замотала головой, отказываясь от помощи. Продолжала уходить на дно.

— За что ты их убил?

Он улыбнулся шире и расправил черные крылья. Обхватил меня за талию, вырвал из объятий трясины, взмыл ввысь на немыслимой скорости…

— Подъем, мразоты!

Я вскинулась на кровати от женского крика.

— Работать пора! Живее, клячи!

Шатер резко ожил. Мерцающие попросыпались и тут же принялись одеваться, но мне не пришлось. Я очнулась уже в помятом за ночь платье. Свернула кое-как в пучок волосы на затылке и посмотрела на тетку Кару, что не сводила с меня сурового взора. Ох и не нравилось мне ее пристальное внимание. Явно задумала подлость. И хорошо если просто снова чем-то огреет. Отчего-то казалось, что у этой жабы с изощренной фантазией все в порядке. А все Кайс виноват со своей помощью! Лучше бы совсем меня не замечал. Сдалась ему убогая?

— Живо, говорю! В ряд построились! Каспиана, поторопи этих коров неповоротливых! Орхан уже ждет у клетки!

— Быстрее, девочки! — повела за собой женскую стаю Каспиана.

Я хоть и сидела на койке у самого входа, а все равно подождала пока все пройдут, и затесалась в самый конец шеренги. Встала прямо за спину Тауры и коснулась ее плеча.

— Ты как? Хоть выспалась? — спросила она тихо, не оборачиваясь.

— Да я… — не успела договорить задуманную фразу, как жаба взмахнула плеткой и хлестанула по траве.

— Никаких разговоров! Это тебя касается, убогая! — указала на меня пальцем, но я быстро прошла мимо тетки, уставившись себе под ноги.

Каспиана повела нас мимо палаток за бугор. Утреннее солнце еще не жалило, но уже понемногу накаляло воздух. Я сложила ладонь козырьком, выглянула из ряда и посмотрела вдаль. Про этот участок лагеря Таура не рассказывала, да и не видно его было в низине. За высоким пригорком нас ждал белокурый эспер, поглаживающий по рогам ярко-зеленую амфисеру, запряженную огромной клеткой на колесах. Кайс привез меня не в такой. Та была намного меньше размером, а в эту легко войдут все мерцающие.

Еще одна амфисера василькового цвета должна была тянуть открытую повозку с продовольствием, а вместе с ней второго эспера. Получается, на прииске нас будет сторожить лишь двое крылатых. Интересно, какой они магией обладают? Что если на этом проклятом прииске появится возможность сбежать? Но не сегодня. Нельзя спешить. Для начала нужно подробно изучить распорядок дня мерцающих. Понять, на что способны эсперы и где их слабое место. Я обязательно справлюсь. Надо лишь набраться терпения. Верю, настанет тот миг, когда смогу отомстить тварям.

— Заходим, — отдала распоряжение Каспиана и проконтролировала, чтобы все девушки погрузились в клетку.

Зашла за нами самой последней и Орхан закрыл клетку. Я хоть и забилась в угол, а глаз с рыжей девицы не сводила, потому заметила, с каким кокетством выгнула спинку Каспиана и с какой страстью улыбнулась эсперу. Стало понятно, с кем именно она крутит шашни. А самое удивительное, что белобрысый не скрывал ответных чувств. Смотрел на нее плотоядно. Аж не по себе стало, будто сейчас набросится и сожрет. Дико это все! Не правильно.

Поежившись, схватилась за прутья, как только амфисера сдвинула клетку с места. Не обращая внимания на болтающих за спиной девчонок, смотрела в оба глаза, чтобы запомнить дорогу. Широкая вихлястая тропа повела через поляну за прилесок, спускаясь все ниже по хребту невысокой горы. Животное эсперов с поразительной ловкостью преодолевало нелегкий путь. Проходило в тех местах, где конь бы копыта переломал. Амфисера цеплялась когтистыми лапами за каменные выступы и вела клетку плавно. Нас почти не трясло.

— Мэлори, — робко окликнула Таура и я оторвала взгляд от дороги, — подъезжаем. Держись рядом и даже не думай бежать, — шепнула на ухо, будто мысли мои прочитала. Почему она меня предупредила? Были случаи?

Я молча кивнула. Не время задавать вопросы, когда вокруг столько ушей. Перед нами во всей красе раскинулся лиман с извилистым невысоким песчаным берегом. В него впадала та самая бурлящая Туманная река, о которой говорила Таура. Никогда не была в этой местности, и на первый взгляд казалось, что бежать отсюда бессмысленно. Слишком редкий лес вокруг, да и впадин много. А еще острые каменные скалы. Разве что по реке поплыть, но из-за нависающего каменного мешка горы не видно, куда ведет лиман. Возможно даже в открытое море. Тогда для побега нужна лодка. Но что стоит одному лишь крылатому взлететь и отыскать пропажу с высоты птичьего полета? Нет. Лучше всего прятаться в густом трудно проходимом лесу.

Орхан распахнул клетку, как только мы оказались на берегу. Слишком открытая территория почти без единого деревца, под тенью которого можно спрятаться. Чувствую, Солнцеликая войдет в зенит и с удовольствием опалит мою тонкую светлую кожу. Еще и Вайу совсем покинул это гиблое место, что странно. Полный штиль. Ни одна травинка не шелохнулась.

— Бодрее, девочки! Выходим, — скомандовала Каспиана.

И мы столпились у выхода из клетки. Я последней спустилась на землю и взглядом проследила за продовольственной повозкой. Она завернула за утес и в ту же сторону нас повела за собой Каспиана.

Вскоре открылся новый участок прииска. На нем был оборудовал стол со скамейками под не большим шатром и палатка по типу той, что находилась в лагере.

Эспер, который управлял второй амфисерой, ловко соскочил со змея и откинул выступающую часть повозки. Там стояли накрытые крышками ведра. Без каких либо приказов мерцающие бросились опорожнять повозку. Да так шустро, что мне и ведра не досталось. Выставили их на столы и потянулись в палатку.

— Новенькая, — обратилась ко мне Каспиана и жестом подозвала к себе. Я остановилась напротив девушки у входа в палатку и проводила Тауру внутрь взглядом. — Мы прибыли на прииск, чтобы до самого заката упорно трудиться. По звону колокольчика, как только кто-то из стражей-эсперов подаст сигнал, нужно покинуть реку и вернуться в шатер. Здесь можно попить и поесть. Допускается немного отдохнуть. Но запомни главное — нельзя бросать добычу обратно в реку, даже если услышала сигнал. Посмотри, — указала она пальцем на чудаковатое сооружение из веток, такое же в лагере охранял красноглазый. — Туда ты должна сложить все камни, которые добыла до звонка. Нельзя забирать их с собой или оставлять на берегу. Нельзя отдавать их обратно реке.

— Но как я?... То есть… Как я их…

— В подробности по процессу добычи тебя посвятит Таура. Повторяй за ней, у девки неплохо получается. Старайтесь меньше чесать языками и больше работать. Говорить только тихо. Посторонние громкие звуки их отпугивают. Иди, переодевайся, если возникнут вопросы, на которые не сможет ответить Таура, обращайся прямо ко мне. Эсперов не тревожь. Поняла?

— Да, — заслужила я от Каспианы снисходительную улыбку.

В палатке было довольно тесно для такого числа девушек. Они столпились у громоздкого сундука. Большая часть успела облачиться в белое одеяние, напоминающее ночную сорочку с длинными рукавами. Легкая ткань струилась по ногам в пол. Вырез зашнурован до горловины. На головах соломенные шляпы с широкими полями.

Протиснувшись через толпу, подошла к сундуку и выудила робу. Облачилась в белое одеяние и запихнула выпадающие волосы под шляпу. Таура улыбнулась и взяла меня за руку. Так мы и вышли наружу гуськом и обступили по кругу Каспиану. Она раздала нам широкие чаши с мелкими дырочками и указала на заводь. Хлопнула два раза в ладоши.

— Удачи!

Разглядывая подобие дуршлага, я плелась вместе с остальными и поглядывала на Тауру. Терзал резонный вопрос:

— А Каспиана не работает на прииске? Она ведь тоже мерцающая. Почему не переоделась?

— Ее рабочий день начинается не так традиционно как наш, — ухмыльнулась девушка.

Я смутилась и пожала плечами.

— Ты правда не понимаешь, почему? — сцедила она смешок в кулак. — А ты оглядись, — обвела она рукой пространство. — Орхана не замечаешь?

— Нет, — осмотрелась и поняла, что эспер куда-то пропал.

— Уединяются голубки каждый день, пока мы пашем. Хорошо, если Каспиана соизволит ближе к обеду взять в руки сито. Обычно просто сидит под шатром и вино распивает с Орханом. А Харис, — кивнула она в сторону второго стража, — их прикрывает. Каси хорошо устроилась. Не вздумай при ней о побеге заговорить. Она уже давно воюет на стороне врага. Все им докладывает. Мечтает, чтобы эсперы забрали ее с собой в свой мир.

— Да уж. С такими союзниками и врагов не надо, — тяжело вздохнула, осуждая поведение девушки.

— Глупая она, — заговорчески шепнула мне на ухо. — Попользует и бросит. Зачем она ему нужна? Я слышала, что у воинов-эсперов в их мире целый выводок наложниц, — рассмеялась, а я закатила глаза. Мерзость. Остановилась у кромки воды, наблюдая за тем, как другие входят в реку, дергаются и постанывают. — Готовься. Вода холодная, — подтолкнула вперед Таура.

Дыхание перехватило, когда вошла в воду по щиколотки. Еще какая холодная! Пальцы тут же свело. Но Таура на удивление бодро прошла дальше по дну и остановилась, когда вода достигла пояса девушки. Опустилась, зачерпнула дуршлагом песка и принялась его просеивать в воде.

— Становись рядом. Повторяй за мной.

Ноги немного привыкли к холоду и я решилась пройти дальше. Не удержалась, пару раз взвизгнула. Заняла место рядом с девушкой и зачерпнула песка со дна. Никогда ничего подобного не делала и не понимала, как выглядит то, что мы тут ищем.

— Живые камни не зря называют живыми. Они заключают в себе магическую силу и идут в руки тех, у кого есть особый дар от рождения. Ни один эспер не сможет выловить из реки магический камень. Они прячутся от врагов. Поэтому нам приходится их добывать и отдавать крылатым, которые используют их для подпитки своей магической силы. Без них их магия истощается, а потом и вовсе пропадает. Поэтому они захватывают один мир за другим, чтобы пополнить запасы живых камней и оставаться высшей расой. Эсперы называют наш дар мерцанием. Видеть его в человеке могут только генералы. Так случилось, что в нашем мире этим особым даром обладают только женщины. Эсперы тщательно сохраняют эту тайну, поэтому избавляются от пленных, которые могут рассказать об истинных целях их нахождения в нашем мире. А теперь смотри, — добавила она еще тише и аккуратно вынула сито на поверхность. На дне мерцал многогранный белый камень размером с колечко. — Он пришел ко мне, — взяла кончиками пальцев и подняла на свет. Солнечные лучи волшебно заиграли с гранями, и показалось, что внутри камня заключена целая радуга цветов. — Складываешь в карман платья, а потом несешь в ловушку, — оттопырила она нашивной белый карман и уложила туда камушек. Указала пальцем на шарообразное творение из веток, названное ловушкой. — Они бывают разных размеров. Чем больше камень, тем больше в нем магической силы. Попробуй.

Я просеяла песок, но ничего не нашла.

— Зачерпывай еще раз. Лиман источается. С каждым днем все сложнее их искать, но я молюсь Солнцеликой, чтобы нас не распределили. Не хочу покидать лагерь Кайса. Здесь спокойно и кормят хорошо.

Казалось бы, нет ничего сложного в просеивании песка, но на деле все иначе. Шляпа мало спасала от палящего солнца. Жара стояла неимоверная, пот крупными каплями стекал со лба. Я умывалась каждую минуту, но это мало помогало. Ног почти не чувствовала от холода, а руки дрожали от напряжения. Я то и дело роняла сито в воду и проклинала эсперов на чем свет стоял. Никогда не боялась тяжелой работы. Таскала полные ведра с колодца, поила лошадей, убирала за ними навоз. Всегда помогала матери по дому и часто копалась в огороде. Но прииск выбил из меня все силы уже в первые часы поиска камней. От того, что постоянно находилась в полусогнутом состоянии, неимоверно болела спина. Мозг плавился на солнце, а в глазах темнело. А самое обидное, что все мои усилия не увенчались успехом. Мне не удалось добыть ни одного камня, хотя Таура в это же время наловила целых семь.

— Держи, — шепнула и незаметно кинула мне в карман пару мелких камушков. — А то накажут и заставят всех работать до тех пор, пока ты не найдешь хотя бы один. Мы так однажды всю ночь с прииска не выходили. Думала, так тут и помрем. Вон, из-за этой, — кивнула она в сторону одной из девчонок.

— Почему у меня не получается? — тяжело вздохнула и вновь выронила сито. Плюхнула им со злости по поверхности воды и окатила себя приятной прохладой речных капель.

— Такое иногда бывает с новенькими. Камни не доверяют пока, наверное. Попробуй мысленно поговорить с ними. Попроси.

И каким бы бредом это не казалось, я начала мысленно обращаться к живым камням. Зачерпывала и просила, просила и зачерпывала. Все тщетно! Я тратила силы впустую. Пару раз едва не потеряла сознание. Хорошо, что Таура находилась рядом и успевала привести меня в чувства холодной водой.

Звон колокольчика стал настоящим спасением! Я выбралась из реки на карачках и уткнулась лбом в берег.

— Сдаем камни и идем обедать! Поднимите убогую! — заверещала Каспиана.

Меня подхватили под руки и подвели к ловушке. Я передала эсперу два несчастных камушка и поплелась за остальными к шатру. Села за стол и дрожащими руками потянулась к чарке с водой. Немного полегчало, когда осушила ее до дна. Таура и еще две мерцающие девчонки разложили обед по тарелкам, разлили компот и раздали каждой выпечку.

Каспиана сидела во главе стола и вальяжно потягивала вино из бокала, чем сильно раздражала. Таура права. Хорошо девица устроилась. Пока мы рвем жилы, тяжело работая на врага, она прохлаждается. Причем с таким нахальным видом, будто королева, а мы ее личные рабыни. Эсперы в это время суетились у ловушки. Наверное, пересчитывали добычу.

Когда с обедом было покончено, Каси не дала нам и минуты на отдых. Погнала обратно к реке, а сама скрылась от палящего солнца в палатке. Через некоторое время вслед за ней туда зашел Орхан, будто мало они с утра порезвились! Так и хотелось поджечь к Ханаану палатку с парочкой внутри! Тогда бы одним крылатым и предательницей стало меньше.

— Не расстраивайся, — приободрила улыбкой Таура и вновь кинула в мой карман свой камень. — Не сегодня, так завтра получится. Это только поначалу тяжело, втянешься потихоньку.

Я смотрела на добрую улыбку девушки и думала, что бы я без нее делала? Сама Солнцеликая послала мне на помощь Тауру. Никогда не забуду ее светлых глаз так похожих на глаза сестренки.

— Спасибо, — поблагодарила девушку и приступила к работе.

Спустя несколько часов нас снова напоили и накормили. На этот раз разрешили посидеть, отдохнуть, но этого было ничтожно мало. Я так устала, что почти не чувствовала рук и ног. О спине вообще молчу. Так и не сумела как следует разогнуться.

Казалось, этот день никогда не закончится, и моя новая жизнь оборвется в ледяной воде лимана, который напрочь отказывался гнать в мои руки заветные камни. Тауре вновь пришлось делиться со мной добычей.

Как только солнце закатилось за горизонт, по звону колокольчика объявили о конце рабочего дня. Шатаясь от усталости, я машинально переоделась и потопала вслед за остальными в клетку. О каком побеге может идти речь? На прииске провернуть подобное просто невозможно. Наверное, поэтому нас сторожило всего два эспера. Здесь мерцающие выматывались до предела.

Я припала щекой к холодным прутьям решетки и едва не уснула от монотонного покачивания клетки. Даже Таура на удивление молчала всю дорогу. Зато Каспиана цвела и пахла, не заезженная рабским трудом. Я потихоньку начинала ее ненавидеть за это. Интересно, Кайс знает, что одна из мерцающих прохлаждается на прииске и лишает его камней, которые она могла добыть за это время? Вряд ли. Если учитывать, что Харис прикрывает Орхана.

— Девочки, — заговорила с нами Каси, когда клетка прибыла на стоянку лагеря. — Сегодня общий ужин начнется позже обычного. У вас есть время на отдых. Всем спасибо за отличную работу! Расходимся! — хлопнула в ладоши и упорхнула.

Так и разбрелись все, кто куда. Мы с Таурой первым делом направились в душ. Хотелось поскорее смыть с тела липкость. Сбросить с плеч усталость. И теплая вода помогла мышцам расслабиться. Спина хоть и ныла, но позволяла нормально двигаться. Я чувствовала, что мое тело крепнет и обязательно привыкнет даже к такому тяжелому труду. Это и к лучшему. Проще будет сносить тяготы во время побега.

Таура вернулась в палатку, а я не захотела прозябать в душном помещении и решила найти себе место в тени. Отыскала перевернутое бревно, подтащила его под дерево с раскидистой листвой и села. Напротив в загоне резвились амфисеры. Странные у них забавы. Больше похожи на ожесточенные бои. Бодались рогами, взрывали землю когтями и кусали друг друга за хвосты. И только одна пурпурная тварь держалась особняком от остальных. Красиво свернулась кольцами на песке и положила сверху на чешуйчатую тушку змеиную голову. Казалось, она смотрит на меня в упор, не мигая большими глазами с черными вертикальными зрачками. Таура говорила, что однажды Верба съела мышь с ее подачи. Надо и мне попробовать прикормить животину. Вот только нелегко будет умыкнуть с кухни кусок мяса. Кара цербером следит за всем лагерем.

Я подперла ладонью подбородок и уставилась на амфисеру в ответ. Вот бы как в сказке обернуться змеем и уползти из вражеской обители так, чтобы никто и не хватился. Уж лучше бы не было во мне никакого мерцания. Глядишь, уже бы возлежала на мягких подушках Небесного Ханаана и бед не знала.

— Как прошел первый рабочий день?

Он подошел так тихо, что я вздрогнула от мужского голоса. Кайс, сверкая голым торсом, стоял совсем рядом и смотрел на меня подобно божеству, наблюдающему за возней насекомого.

— Прекрасно, спасибо, — не сказала, а выплюнула ему в лицо.

Потусторонние глаза зловеще блеснули, а на идеальном лице проступила еле заметная улыбка.

Я смотрела на него в ожидании, что генерал сейчас уйдет, но на удивление, он присел рядом и стеснил меня на бревне. Пришлось подвинуться на самый край. Сжалась вся от неловкости. В его присутствии ощущала себя ничтожеством и дико злилась на собственную никчемность и безысходность.

— Как себя чувствуешь?

Какое ему дело?! Зачем подошел? Поболтать?

— Сносно, — ответила вскользь и заскрежетала зубами. Нервно затеребила браслет, вглядываясь в сапфировые грани камней. Ушел бы поскорее и оставил меня одну. Плохо в его присутствии, сердце часто бьется, в жар бросает и дыхание обрывается. Сны еще эти глупые сразу вспоминаются. Забрался в мою голову мерзкий захватчик, теперь не выкурить ни чем.

— То, что произошло вчера на ужине, больше не повторится, — мягким ковром постелился тихий голос эспера. Он наклонился ко мне так близко, что теплое дыхание коснулось мочки уха, отчего я насквозь покрылась мурашками. Заерзала на месте, в попытке скрыть от его глаз гусиную кожу.

— Благодарю, — ответила, не поднимая взгляда. Пальцы, сжимающие браслет, задрожали, а вскоре замерли, когда их коснулась большая рука эспера.

— Красивый. Ты часто на него смотришь. Он что-то для тебя значит? — вскинула взгляд и столкнулась с генералом лицом к лицу.

— Да. Мне подарил его жених, — улыбка Кайса померкла, а глаза заметно потемнели.

— Ты замужем? — показалось, или проскользнули рычащие нотки в металлическом голосе?

— Нет, — тяжело вздохнула, не в силах оторвать взгляд от необыкновенных синих озер. — Я прыгнула со скалы в день свадьбы и повредила спину. Она не состоялась.

— Зачем? Ты так не хотела замуж, что сбросилась со скалы? — силился он понять мой поступок.

— Очень хотела, — воспоминания принесли в душу боль. Казалось, Вайу услышал мои мысли и поспешил утешить ласковым прикосновением ветра. — В наших краях иногда беркуты на детей охотятся. Я хотела спасти от него мальчишку, которого птица скинула со скалы. Не знала, что глубина озера не большая. Бросилась за ним и ударилась о дно. Так и стала калекой. Кому нужна такая жена, эспер Кайс? Вот и остался у меня от жениха только браслет. Родителям тоже не нужна была. Ваакри — местная знахарка увезла меня в обитель и долгое время заботилась. А потом пришли вы и убили единственного родного мне человека, — и почему я вдруг так с ним разоткровенничалась? Почему слез не удержала, не в силах сглотнуть холодный ком в горле?

Дернулась, отпрянула, когда захватчик смахнул слезу с моей щеки и медленно провел влажным пальцем от скулы до подбородка. Он заглядывал в мои глаза так пронзительно, что стало страшно, будто вот-вот причинит мне боль своим смертоносным взглядом.

— Я не убивал жителей обители. Обездвижил, чтобы не мешали искать мерцающих. Действия магии хватает от силы на час. Жива твоя Ваакри. Не плачь, — улыбнулся настолько очаровательно, что я сама от улыбки не удержалась.

— Правда? — просияла от потрясающей новости.

— Правда, — подтвердил и опустил взгляд на мои губы.

Я так расчувствовалась, что в порыве радости кинулась ему на шею и крепко обняла. Лишь спустя мгновение осознала, какую глупость совершила, но было уже поздно. Стальные объятия сомкнулись в ответ. Кайс шумно втянул носом воздух у моего виска и губами коснулся щеки. Я думала, что сердце мое вмиг порвет грудную клетку и выпрыгнет. Застыла в ужасе, перестала дышать. А потом ощутила дикий прилив сил, который позволил отпихнуть от себя полуголого мужика. Позабыв, что сижу на краю, свалилась с бревна на траву под смех эспера. Подскочила на ноги и раскраснелась вся. Жар приливами окатывал лицо. Металась из стороны в сторону, ничего не соображая.

— Забавная ты, мышка, — поднялся он с места с задорной улыбкой, развернулся и ушел.

Меня разрывало на части от противоречивых чувств. Одновременно испытывала радость от мысли, что Ваакри жива и тревогу от необдуманного чувственного порыва. Только что осуждала поведение Каспианы и тут же сама с объятиями на врага накинулась. На меня не похоже. Может, Кайс не только убивает или усыпляет взглядом, но и обладает даром внушения? Точно! Это он просто залез в мою голову и заставил его обнять, потому что по собственной воле я такое бы не сотворила.

Теша себя этими мыслями, по звонку колокольчика вернулась к палатке и вошла в шеренгу мерцающих. Принялась ждать остальных.

Когда все были в сборе, Каси повела нас к центру лагеря и усадила за стол. Я старалась не смотреть в сторону шатра, под крышей которого восседало крылатое войско. Даже попыталась поменяться с одной из девушек местами, но Каспиана сходу дала понять, что места закреплены за каждым. Поэтому пришлось постоянно отводить взгляд от колкого взора генерала. Он пялился на меня так, что холодок пробегал по позвоночнику.

— Молодец, Мэлори, — вывела меня ступора Таура.

— Что? — в суете переспросила.

— Молодец, говорю, — шепнула, чтобы никто не услышал. — Я видела, как вы обнимались, — меня будто ушатом ледяной воды окатило сверху донизу. Давно не испытывала такого стыда. Хотелось сквозь землю провалиться. Не нашлось, что ответить. — Я так и думала, что ты сможешь захомутать генерала. Когда будешь почивать на лаврах, не забудь о подруге, — рассмеялась и на себя указала.

— Это… это совсем не то… не то, что ты подумала, — попыталась криво оправдаться, но лукавая улыбка Тауры говорила сама за себя. Что не скажи, а чужие глаза не обманешь. Я бы на ее месте тоже так рассудила. Главное впредь не повторить подобной ошибки. Стать подстилкой врага, что может быть унизительнее? Нет. Лучше сгинуть на прииске, чем ублажать эспера, как это делает Каспиана. И ладно бы по принуждению, так нет, по собственной воле в постель к захватчику прыгнула.

— Райя точно удавится, когда узнает, — продолжала потешаться Таура. — Туда ей и дорога.

— Умоляю, не вздумай никому рассказывать, — вцепилась пальцами в ее колено и поймала хитрый взгляд.

— Не бойся, Мэл, я никому не скажу, но такие вещи никогда не проходят бесследно. Ты чего побледнела вся? — всмотрелась в мое лицо с тревогой.

— Ничего, — только и сумела из себя выдавить.

— Не бойся. Под защитой генерала будешь, как сыр в масле кататься. Никто не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону, — продолжала она искать плюсы в позорном союзе.

— Ты не права, — категорично опровергла ее высказывания. — Наоборот. Меня тут каждая захочет со свету сжить. Да и противен мне этот Кайс, — как назло мы столкнулись с ним взглядами, и я поспешила направить взор в тарелку. — Я обняла его, когда узнала, что Кайс не убил послушников. Он их просто оглушил взглядом. Моя Ваакри жива. И Ния тоже.

— Да ты что! — слишком громко вскрикнула Таура и заслужила осуждающий взгляд Каспианы. Прикрыла рот рукой и виновато пожала плечами — Так она… — добавила шепотом.

— Да.

Мимо прошла Кара, и мы умолкли. Занялись ужином. Эсперы что-то бурно обсуждали, и я старалась расслышать каждое слово. Из разговора поняла, что на днях на наш прииск прибудет еще один генерал с войском и мерцающими. Получается, они начинают стягивать силы в одну точку. Может, как только лиман опустеет, они покинут наш мир?

— Сегодня будет весело, — указала Таура на тучку пленных, что стаскивали на поляну барабаны и флейты. А долговязая Райя вместо серой формы нацепила на себя красивое, расшитое кружевом алое платье. Соорудила на голове высокую прическу и встала на деревянный круглый постамент, напоминающий сцену. Надо отдать должное, смотрелась девица эффектно и сразу приковала к себе мужские взгляды, включая генерала. Я вздохнула с облегчением, когда его внимание переключилось с меня на Райю.

— Петь будет? — наклонилась к Тауре.

— Да. Поет она божественно, конечно, — с нотками зависти на выдохе ответила девушка. Вцепилась в чарку с вином и развернулась полубоком, чтобы лучше разглядеть исполнительницу.

Я последовала ее примеру и замерла, приготовившись к концерту. У нас в Амраасе не часто проходили ярмарки, но я обожала, когда в село приезжали торговцы, а вместе с ними артисты. С упоением смотрела на не обычные танцы с огнем в сумерках уходящего солнца, слушала песни с незнакомыми, но приятными мотивами. Сразу вспомнилось, как мы с Тейлом робко, стесняясь сильно прижиматься друг к другу, танцевали на площади. Давно это было и уже казалось не правдой, выдуманным сном. Надеюсь, он пережил захват, и его жена родила здорового малыша. Что еще для счастья надо? Любящий супруг рядом и детишек полон дом. Может, и я выберусь из этой мясорубки живой и найду свое счастье?

Раздались чарующие звуки флейты, что сразу нашли отголоски в моей душе. С открытым ртом я улавливала перепады музыки от совсем тихих до громких. И тут Райя запела. Ее голос будто был создан для этого инструмента. Он лился студеной рекой завораживающих слов на языке сиятов. Поистине ее песня ласкала слух, а мимика и жесты заставляли верить словам. Она пела о красивой безответной любви бедной девушки в богатому торговцу.

— Всем танцевать! — прилетел приказ с противоположной части стола, а я и не заметила, что эсперы захотели дать нам возможность повеселиться. Слишком увлеклась пением Райи.

Мы разом повскакивали с мест и двинулись к поляне, на которой еще вчера я кружилась голышом на потеху захватчиков. Стало неприятно от горьких воспоминаний, но утешало обещание Кайса, что такое больше не повторится. Надеюсь, он хозяин своего слова.

И вот снова я попала в плен пронзительного взгляда генерала. Никуда от него спрятаться. Придется смириться. Вскинулась горделиво и начала танцевать, как умею. Музыка сама подсказывала телу, как двигаться. Я даже не поняла, в какой миг полностью погрузилась в танец и окружающий мир померк. Очнулась, когда мерцающие расступились перед шагающим ко мне Кайсом.

Он протянул руку, и я оробела. Но знала, что по правилам эсперам отказывать нельзя. Аккуратно с толикой опаски вложила ладошку в его широкую ладонь и ощутила жар прикосновения. Глаза в глаза и вот он уже обхватил второй рукой мою талию. Прижал к себе так тесно, что весь воздух вырвался из легких. Сходу закружил в диком ритме странного танца. Я только и успевала, что перебирать ногами, подстраиваясь под его движения. Кайс вел меня уверенно и дерзко. Моментами обхватывал двумя руками и отрывал от земли, чтобы совершить большой круг. Ветер путался в волосах и в один миг разметал их по плечам. Музыка плавно стихла, и эспер аккуратно поставил меня на место. Голова закружилась от безумных пируэтов. Я пошатнулась и улыбнулась, удержавшись на ногах.

Он склонился передо мной, взял за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. В месте поцелуя на коже случился настоящий пожар. Я была поражена поведением генерала, и понятия не имела, как себя вести.

— Благодарю за танец, — произнес так, что все услышали.

Выпустил мою руку и жестом приказал музыкантам играть дальше. В тот миг, когда он повернулся ко мне спиной и начал удаляться, Райя с психом сошла со сцены и подошла к Каре, что все это время наблюдала за мерцающими со стороны. Меня едва не сожгли злобными взглядами две эти женщины. Ох, опасно! Я всей душой ощутила тревогу за собственную жизнь. Отравят и дело с концом. Но страх я старалась не выдавать. Прикинулась, что ничего такого не случилось, и продолжила двигаться под музыку.

За столом эсперы притихли и поглядывали в мою сторону с интересом. Особо пристальное внимание ощущалось от Берна. Недобро он сверкал своими жуткими красными глазами. Я старалась прятаться за спинами девчонок и очень обрадовалась, когда эсперы дали нам вольную. Мерцающие разошлись, кто куда. Были те, кто остался за столом, как Каспиана. Мы же с Таурой покинули поляну, чтобы поболтать в уединении. Пришли к тому самому бревну и сели под деревом.

Здесь было свежо, тихо и темно. А главное, никто не сновал поблизости.

— Вы красиво танцевали. Ты хорошо двигаешься, — похвалила Таура и сорвала травинку. Закинула ее кончик в рот и разжевала.

— Что ему от меня надо? — выдохнула отчаянно.

— В любовь я не верю. А в любовь эсперов к рабыням тем более. Думаю, новую игрушку захотел. Будешь греть его постель, как Каспина Орхану.

— Я не хочу, — отозвалась глухо и Таура положила руку мне на плечо. Похлопала в утешение.

— Придется. Если хочешь выжить.

— Нет. Я не смирюсь. Сбегу отсюда. Поможешь мне, Таура? — отыскала ее испуганный взгляд. По выражению ее лица поняла, что девушка пребывает в терзающих сомнениях. Она долго молчала и смотрела мне в глаза, а потом выдала:

— Помогу. Я не знала, можно ли тебе доверять. Я сама давно его готовлю. Обещай, что не подведешь, что не предашь, когда влюбишься в Кайса.

— Что ты такое говоришь? — я аж похолодела. — Я никогда тебя не предам. Никогда его не полюблю, — потянулась к девушке и прижала ее к груди.

— Тогда тебе надо сделать все, чтобы с ним сблизиться, — впервые я слышала столь серьезные нотки в ее голосе.

— Зачем? — свела брови и замотала головой.

— Нужно выведать тайны, которые помогут изменить ход войны. Есть шанс уничтожить тварей, — со злостью выплюнула и впилась ногтями в мое запястье.

Выдалась бессонная ночь. Я постоянно прокручивала в голове слова Тауры и вертелась в постели, не в силах прогнать тревожные мысли. Она поставила передо мной не простую задачу. Узнать, как именно крылатые подпитывают магию камнями, и что будет, если они лишатся такой подпитки. А еще выведать планы эсперов по дальнейшему захвату. Она обмолвилась, что есть отряд сопротивления, с главой которого она обменивается посланиями. В подробности не посвятила, видимо, до конца не доверяет. Да и я пока расспрашивать не стала. Для начала надо узнать хоть что-то полезное, чтобы передать повстанцам.

Нет. Уснуть так и не получилось. Тихо оделась и вышла из палатки на свежий воздух. Понимала, что вставать придется на рассвете, чтобы снова отправиться на прииск. Нужны силы. Но ничего не могла с собой поделать. Пошла на полевую кухню в поисках воды. Обогнула лагерь по внешнему кругу, чтобы ни с кем не столкнуться. Нарваться на Кару сейчас было бы опасно.

Благо, вылазка оказалась успешной, и я нашла ведро с ключевой водой. Вдоволь напилась и заглянула под лавку, где хранились другие ведра. Из любопытства отрыла крышку одного и в нос ударил противный запах дохлятины. Это были тушки крыс для амфисер. Глянула по сторонам и вытащила одну за хвост. Вернула крышку на место и быстрым шагом покинула кухню. Юркнула за ствол дерева, когда услышала движение неподалеку. Мимо прошел стражник, не заметив моего присутствия.

С облегчением выдохнула и мышкой прошуршала к загону. Луноликая вошла в законные права и щедро освещала серебром спящих зверей. Я нашла взглядом пурпурную амфисеру и подошла к той части забора, что находилась как раз напротив ее столба.

— Верба, — шепотом окликнула животное и перекинула руку, сжимающую хвост крысы, через забор.

Страшно стало, когда амфисера встрепенулась и метнулась в мою сторону. От того, чтобы зверь подполз прямо к забору, удержала цепь, прикованная к столбу. Змея взвилась вверх, удерживаясь лишь на паре лапок у хвоста. Ее глаза блеснули в лунном свете. Рога на покатой голове угрожающе выставила вперед острыми кончиками и зашипела.

Плохая была идея! Крысиный хвост запотел в дрожащей руке. На собственный страх и риск приподнялась на носочках и зашвырнула лакомство в загон. Попала прямо по морде амфисеры и охнула.

— Прости, пожалуйста, прости, я случайно, — взмолилась, когда зверь зашипел еще громче.

Что будет, если она разозлится и сорвется с цепи? Но на удивление, Верба перестала издавать устрашающие звуки и с большим удовольствием заглотила крысу. Облизнулась раздвоенным язычком и завиляла хвостом, подобно псу.

— Хочешь еще? — улыбнулась ей. — Я завтра принесу, ладно? А то Кара мне задаст, если поймает на кухне.

— Еще как задаст, — раздался за спиной насмешливый голос.

Верба тут же вернулась к столбу и овила его кольцами. Я же тяжело вздохнула и обернулась. Оторопела, увидев перед собой Берна.

— Не спится? Приключений захотелось? — пошел на меня нахрапом и вдавил своим мощным торсом спиной в забор. Зажал в ловушке сильных рук. Я затрепыхалась мотыльком на стекле. Онемела от ужаса. — Я сразу тебя приметил. Смотришь люто, не покорно. Люблю ломать дерзких, — запустил лапищу мне под юбку, наскоро задирая ткань платья. Надо закричать! Сильно-сильно! Поднять на уши весь лагерь. Позвать Кайса, потому что только он в силах мне помочь и остановить вояку. Открыла рот, хватая большими глотками воздух, наполнила им грудь. Пора!

Но из горла вырвался лишь хрип, а Берн тихо захихикал, продолжая шарить ладонью у меня под юбкой. Добрался до бедра и до боли стиснул кожу.

— Не плохо у меня получается отнимать у людишек голос, не правда ли? — потешался и скользил шершавой рукой по чувствительной коже, забираясь все выше. Протиснулся меж ног, насильно их раздвигая. — Могу и зрения на время лишить, но хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза и ненавидела. Это до одури меня заводит, — впился зубами в мою шею и прикусил.

Лишиться чести вот так позорно, удовлетворив похоть этого чудовища? Никогда! Уж лучше умереть от укусов амфисер!

Я приложила неимоверные усилия, чтобы расслабиться и призывно заулыбаться в лицо врага. Знала, что если хорошенько нагнуться, сумею пролезть меж бревен в щель забора. Мне бы только на секунду усыпить бдительность урода. Пусть думает, что сама его хочу безмерно.

Вскинула руки, заключила его лицо в ладони и провела пальчиком по контуру пухлых губ. Возбужденно задышала и впилась в ненавистные уста. Он ответил напористым поцелуем, а я будто яда хлебнула. До тошноты противно стало. Так и подмывало откусить этой твари язык, но сдерживалась, как могла. Оторвалась от губ эспера и усыпала хлесткими поцелуями подбородок, перешла на шею, спустилась к груди, попутно тронув пальчиками ширинку штанов. Гад положил руки мне на плечи и откинул голову в предвкушении ласк. Настал миг, который мог спасти меня от позора и я тут же им воспользовалась. Резко пригнулась и стрелой влетела в щель забора. Кубарем скатилась с небольшого пригорка, наевшись попутно песка. Он попал и в глаза. Я почти ничего не видела. Просто бежала, пока не уткнулась в тушку пурпурной амфисеры. Упала на колени и прикрыла голову руками, когда раздалось леденящее душу шипение. И не вскрикнуть от страха, горло ватой заволокло. Так и застыла в ожидании расправы. Таура предупреждала, что ядовиты их укусы, смертельны.

Но вдруг животные резко перестали шипеть, а я почувствовала, как вокруг моего тела смыкаются змеиные кольца. С ужасом оторвала ладони от лица и увидела перед собой морду Вербы. Мало того, что она не собиралась нападать, так еще и других амфисер от меня отогнала. Окружила своим чашуйчатым телом, словно оберегом и устремила взгляд на забор, за которым стоял Берн. Оголила острые загнутые зубы и хищно зашипела на эспера. В тот же миг он трусливо убежал, а ко мне вернулся голос.

— Спасибо, милая, — прошептала змее с благодарностью, но не решилась протянуть руку, чтобы ее погладить. Страшилась реакции. Боялась закричать, чтобы позвать кого-то на помощь. Вдруг громкий крик не понравится животине и она вопьется зубами в мою плоть?

Я так и застыла мухой в янтаре в объятиях сомкнутых, лишающих движения чешуйчатых колец.

В загоне с опасными тварями из другого мира мне было спокойнее, чем снаружи. Никто сюда не сунется, кроме хозяина Вербы, что окружила мощной защитой мое тело. В смертоносном животном и то человечности больше, чем в представителях высшей расы эсперов. Робко погладить амфисеру мне все же удалось, после чего я совсем потеряла страх и уснула, свернувшись калачиком на песке в центре ее колец. А на рассвете с ужасом распахнула глаза, когда услышала крики Кары. Представляю ее злющую жабью морду, когда не обнаружила на месте одну из мерцающих. Ничего! Ей полезно побегать. А я вовсе не собиралась покидать загон, что стал надежным убежищем даже от самих эсперов. Села на колени и выглянула, чтобы воочию наблюдать за творящимся в лагере балаганом.

Поначалу было даже забавно следить за суетой за пределами загона, но вскоре противная тетка догадалась проверить амфисер. Заметив меня живой среди змей, Кара заверещала еще пуще, чем подняла лагерь на уши окончательно.

— Как ты там очутилась?! Совсем дурная что ли? Ты чего туда полезла?! — сокрушалась, но близко к забору подойти боялась. Змеям не нравились громкие звуки. Они метались по загону и кидались в сторону криков.

Я же не собиралась отвечать на ее вопросы. Поднялась на ноги, чувствуя, как за спиной следом взвилась Верба. Животное самоотверженно меня защищало и это придавало уверенности и сил.

— Вот же мразота! — не прекращала верещать тетка, а вокруг забора собрались почти все жители лагеря.

Эсперы переговаривались между собой, указывая на пурпурную амфисеру. Мерцающие во главе с Каспианой скучковались, кидая на загон удивленные взгляды. Пленные сновали вокруг Кары, ожидая распоряжений надзирательницы. Среди толпы я не увидела Тауру, Берна и генерала.

— Выходи, давай! — раскраснелась Кара от гнева, сжимая в руке плетку. — Выходи! Кому говорю!

Ага, ищи дураков! Стоит выйти, как тут же отходит меня плеткой. Вот уж нет. Я подожду хозяина моей защитницы. Пусть он решает, что со всем этим делать.

— Зови эспера Кайса, Райя! — сдалась и скомандовала Кара.

Как только девушка побежала исполнять приказ, явился проклятый Берн. Он подошел к забору ближе всех и посмотрел мне прямо в лицо с таким видом, будто это я ночью пыталась его несчастного снасильничать. Вот узнает Кайс…

Мысли оборвались. Я прижала ладонь к губам. Зря проснулась с уверенностью, что нахожусь под защитой. Уверена, мне никто не поверит. Берн выставит все так, что буду виновата и наказана. Я совсем забыла, что не в мирное время мы живем, что я рабыня, а эсперы захватчики.

Опустила печальный взгляд, не в силах больше смотреть на красноглазую тварь.

— Что здесь происходит? — вскинулась, узнав голос генерала.

— Эспер Кайс, убогая сбежать пыталась и угодила в загон амфисер. Не понятно, как выжила. Выходить отказывается, — сходу оболгала меня жаба.

— Не правда! Я не пыталась сбежать! — вновь наткнулась на многообещающий взгляд Берна, сглотнула слюну и выдала: — Я хотела поближе рассмотреть амфисер и случайно попала в загон. Верба меня защитила от остальных и теперь не отпускает, — пожала плечами и нервно прикусила губу в ожидании реакции Кайса.

Он сурово взглянул сначала на меня, потом на свою амфисеру. Жестом приказал распахнуть ворота загона и пошел по песку прямо к столбам. Первым делом отвязал Вербу и погладил животное по рогам. Я же стояла на месте, тяжело дыша.

— Забыла, кто твой хозяин? — схватил змею за шею и силой сжал. Она закрыла глаза от боли, застыла каменным изваянием. У меня сердце екнуло от жалости. Не смогла смотреть на то, как эспер издевается над животным.

— Отпусти! — закричала и ударила Кайса ладошкой по руке. Отошла на шаг назад, когда он прожег меня ненавистью. Зря позволила себе опрометчивый выпад в сторону генерала на глазах у всего лагеря. Ничем хорошим это для меня не кончится.

Он ослабил хватку и выпустил амфисеру, которая опала на песок и виновато свернулась у моих ног.

— Пошла вон! — прорычал мне, будто гром раздался. Было страшно, но я не могла позволить наказать ни в чем не повинное существо, защитившее меня от насилия.

— Умоляю, эспер Кайс, она не виновата. Это я. По не знанию… Пожалуйста, не бейте Вербу!

Он смотрел на меня, как на диковинку. Показалось, что на миг даже растерялся.

— Со всеми на прииск, живо! Я разберусь с тобой после ужина! Орхан, забери девчонку!

Эспер тут же исполнил приказ генерала, схватил меня за руку и вывел из загона. Подтолкнул к хищно улыбающейся Каре и тетка с нескрываемым удовольствием вцепилась в мои волосы, чем заставила согнуться в три погибели. Поволокла к мерцающим, больно пнула, и я упала к ногам Каспианы бесправным ничтожеством.

— Вставай! — закричала на меня Каси.

Я поднялась на ноги и вошла в ряды мерцающих. Только ленивый не одарил меня злым и осуждающим взглядом. Это и понятно. Девчонок могли наказать за мое поведение и попытку побега, как это выставила перед всеми проклятая Кара.

Под звуки рассекающей воздух плетки нас погнали к лагерной стоянке. Для отправки на прииск все готово. Харис уже оседлал свою амфисеру, что тянула продовольственную повозку. Орхан распахнул клетку, и мы вяло в нее загрузились.

— Где Таура? — спросила у девчонки, что стояла ко мне ближе остальных. Я так и не запомнила ее имени. Она всегда вела себя крайне скромно и ничем не выделялась. Но часто с любопытством исподтишка посматривала в мою сторону.

— Она в палатке эскулапа. Лечится после бурной ночи, — я тревожно сжала кулаки, сердце забилось чаще и болью пробило висок.

— Бурной? Что случилось? — дрогнул голос.

— Берн, — шепнула она и испуганно втянула шею в плечи, добавила тише: — ворвался ночью в палатку и уволок Тауру, чтобы развлечься. Он почти всех нас уже перетоптал. Пришла и ее очередь. Разошелся в этот раз. Прямо за палаткой ее поимел. Я видела через щель. А потом избил со злости так, что она сознание потеряла. Потащил к лекарю и с рассветом она не вернулась, — девушка говорила, а у меня глаза кровью наливались. Стиснула кулаки до побелевших костяшек, до боли впилась в ладони ногтями. Перед глазами стояла описанная мерцающей картина. Со мной не вышло, так эта мразь Тауру поймала. Какого же ей сейчас, даже представить страшно. Я просто так это не оставлю! Надо сблизиться с Кайсом и выведать тайны эсперов? Так тому и быть! Я все стерплю, буду хитрее. Сделаю невозможное, чтобы сопротивление уничтожило войско захватчиков. Не место этим уродам в нашем мире!

— А генерал знает, что Берн делает с мерцающими? — у меня порой такое чувство, что его мало волнует быт лагеря и судьба тех, кто добывает для него самое ценное. Может, если узнает, то наведет порядок?

— Вряд ли. За нас отвечают Орхан и Харис. Отчитываются Кайсу по добыче камней, а остальное его не волнует. Генерал занят поиском мерцающих. Скоро опять на охоту снарядит часть войска и привезет новеньких. Обычно так они действуют, — пожала она плечами, замолчала и отвернулась, давая понять, что не хочет продолжать разговор.

Я уткнулась лбом в прутья и сжала прочный металл руками. Смотрела на дорогу невидящим взглядом и едва сдерживала слезы. Во мне лавой вскипала ярость. Костьми лягу, но отомщу красноглазой твари. Он ответит за каждую из истерзанных девчонок!

По прибытию на прииск, все повторилось в точности, как вчера. Мы переоделись и вошли в ледяную воду с ситами в руках, а Каспиана отправилась в палатку с Орханом. И вот снова мозги плавились от жары, а конечности сводило судорогами от холода, но я терпела и не роптала. Изо всех сил старалась добыть хотя бы один несчастный камешек, но не шли они в мои руки. Сегодня как назло Харис следил за мной так пристально, что не удалось попросить у девчонок поделиться добычей. По первому звону колокольчика я вышла из лимана ни с чем. Остановилась у ловушки перед эспером и вывернула пустой карман.

— Плохо, убогая, — записал что-то на листке и отмахнулся, отправляя меня в шатер на обед.

Села за стол и насупилась от обиды, будто я виновата, что живые камни не хотят прыгать в мое сито. Ничего не помогает. Сегодня я даже вслух шепотом с ними говорила. Хоть на коленях стой и умоляй, а толку то? Может, Кайс ошибся и я вовсе не мерцаю? Иначе как это объяснить?

Пребывая в раздумьях, покончила с обедом одной из первых и меня тут же погнали работать. Снова Харис занял удобную позицию на берегу, чтобы я просматривалась как на ладони. Труд и без того тяжелый, а под контролем стал невыносимым. Я вглядывалась в промытые камушки и понимала, что нет ни одного живого, даже самого крохотного.

В конце дня со злости лупила воду ситом, изо всех сил сдерживая накатывающиеся слезы. Не за себя переживала, а за остальных. Не хотела, чтобы девчонок наказали за мои неудачи.

И вот настал час расплаты. Я шла к ловушке, как на казнь, покинув прииск самой последней. Опустив виноватый взгляд в землю, развела руками перед Харисом.

— Опять ничего, как понимаю? — недовольно фыркнул, ухватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в лицо. — Скажи честно, вчера тебе Таура камни подкидывала? Ты так ни одного сама и не добыла? Если ответишь честно, не накажу других.

Разве у меня был выбор? И без того стала объектом ненависти почти для всех пленных, не хотелось портить отношения еще и с мерцающими.

— Не смогла, — призналась, вздрогнув. — Я все делаю по правилам. Прошу их, но камни ко мне не идут, — не сумела сдержать предательскую слезу. Горячей влажной дорожкой она прокатилась по щеке и упала на руку эспера.

— Я должен доложить об этом Кайсу. Он решит твою судьбу.

— Что со мной будет? — обреченно вздохнула.

— Возможно, отправишься работать на кухню, — я задрожала, представив, как попаду под полный надзор Кары. Это в стократ хуже проклятого прииска. Она сгноит меня заживо, — Не знаю, что он для тебя придумает, — отнял руку от моего подбородка. — Иди, переодевайся. Пора возвращаться.

— Эспер Харис, — не сошла я с места. Надо хотя бы попытаться, — молю, не сдавайте меня эсперу Кайсу. Вы ведь прикрываете Каспиану перед генералом. Проявите и ко мне милость, я не хочу попасть на кухню к Каре, — у крылатого глаза на лоб полезли от возмущения. Признаю, звучало довольно требовательно. Я опустила взгляд на вырез его рубашки, а потом и вовсе увела его в сторону.

— Заикнешься кому-то про Каспиану, твои дни в лагере сочтены, поняла? — ответил так спокойно, что я вся похолодела от страха. О какой жалости я могла просить глупая? Нет в каменных сердцах этих тварей ни толики сочувствия.

Покорно кивнула в ответ и поплелась к палатке, где Каспиана обложила меня по батюшке, отругав за то, что я слишком долго разговаривала с Харисом. Был бы на его месте белокурый красавец Орхан, наверное, повыдергала бы мне все волосы. У меня сложилось чувство, что девка тронулась умом и возвела захватчиков в ранг божеств.

Назад мы ехали в полной тишине. Все мои мысли в это время занимала Таура. Я должна ее увидеть и постараться хоть чем-то помочь. Из-за меня она оказалась на больничной койке. Не выйди я ночью из палатки, не столкнись с Берном, глядишь…

Корила себя всю дорогу, но понимала, что ничего не изменить. Мне бы хоть минуточку с ней поговорить, увидеть, поддержать. Поэтому по прибытию первым делом разузнала, где лежит Таура. Под предлогом, что хочу принять душ, отправилась к палатке лагерного эскулапа. Она находилась на краю одной из хижин и плохо просматривалась с центра, прикрытая раскидистыми ветвями деревьев. Позади густой лес шелестел листвой, особой тихой музыкой сопровождал трель сверчков. В сумерках он выглядел зловеще и одновременно манил шепотом. Призывал войти в чащу и затеряться, навсегда покинув это страшное вражеское поселение.

У входа меня встретил худощавый пожилой мужчина с тазом воды в руках. Я впервые своими глазами увидела эскулапа, когда до этого лишь слышала о нем. Старик был одет в рубашку, расшитую красными узорами и просторные хлопковые серые штаны. Длинные седые волосы заплетены в косу. Какой он расы, так сразу сложно понять, но точно не эспер. Наверное, из горгов.

— Я пришла навестить Тауру. Позволите войти? — он кивнул и отошел в сторону.

Внутри палатки было тихо и темно, пахло травами и лекарственными порошками. Впереди стол со знахарской утварью, а в дальнем углу топчан, на котором, укрытая белой простыней, лежала белокурая девушка. С замиранием сердца я подошла к ее постели и опустилась у изголовья на колени. Взяла ее за руку и взглянула на лицо.

— О, Солнцеликая! — вырвалось из уст животным страхом. Он бил ее по лицу! Опухший нос, ссадины, расплывшиеся под глазами синяки. — Будь проклят этот урод! Вечно гореть ему в котлах огненного Ханаана! — хотелось собственными руками разорвать пасть твари, сотворившей такое.

Таура сжала с силой мою руку и улыбнулась. Удивительно! Какой же храброй надо быть, чтобы после всего еще и улыбаться.

— Ничего, Мэлори, недолго им пировать осталось, — угрожающе оскалилась девушка и у меня дыхание перехватило. Она не шутила.

— Почему Имин тебя не вылечил магией? Я сейчас же пойду к Кайсу…

— Не надо. Имин на другом прииске. Я дождусь. Ничего со мной не сделается. Мэл, — заставила она меня наклониться ниже к ее лицу. — Нужна твоя помощь, — я замерла, внимательно вслушиваясь в ее слова. — Сегодня перед сном ты должна пойти в лес вместо меня и передать это, — она пошарила рукой под простыней и наспех вложила в мою ладонь крохотный свернутый трубочкой листочек, перетянутый тонкой нитью. — Когда все уснут, зайди за палатку эскулапа. Спит он, как убитый, но будь тихой, как мышка. Отсчитай ровно двенадцать шагов прямо в лес. Остановись у пня и присядь на траву. Жди, когда прилетит сыч. Привяжи к его лапке послание и возвращайся. Если услышишь что-то подозрительное, сразу избавься от листка. Не храни его у себя под подушкой. Туда может заглянуть Каспиана. Держи всегда при себе, чтобы в любой миг могла проглотить или сбросить. Если послание попадет в руки эсперов, все рухнет, и мы не выберемся отсюда живыми.

— Я все сделаю, — отозвалась еле слышно и вздрогнула от звона колокольчика, что оповещал о начале ужина. Подскочила и приподняла юбку платья. Быстро привязала сверточек к торчащей из нижнего белья резинке и прижала ладонь к груди. — Да хранит тебя Солнцеликая. Поправляйся и ни о чем не думай. Я справлюсь, — пообещала и выбежала из палатки, едва не сбив с ног старика. Извинившись, пошла дальше уже медленнее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Этот ужин стал для меня настоящим испытанием на прочность. От взглядов, что приковала к себе моя скромная персона, дымился затылок. Кусок в горло не лез, и я незаметно для себя опустошила целую чарку прохладного вина. Нервы сдавали, казалось, опасность прямо за спиной и вот-вот кто-то подойдет, обыщет и обнаружит у меня послание для сопротивления. Я не знала, что именно написано на клочке бумаги, не было времени изучить. От пристального внимания развился дикий страх и мания преследования. Я вздрагивала от каждого громкого шума и затравленно поглядывала на Кайса. Он обещал разобраться со мной после ужина, и я с ужасом ждала расправы. Эспер Харис как раз сидел рядом с генералом и что-то на эмоциях ему рассказывал, бросая в мою сторону недобрые взгляды.

Убежать бы отсюда, забиться в угол и закрыть голову руками. Скинуть с себя тревожные мысли и просто забыться глубоким сном. Но куда там! Упорно сидела, лелея внутри ненависть к захватчикам. Не спустись они в наш мир, осталась бы я калекой при Храме, но что если та жалкая жизнь гораздо лучше новой? Столько страха натерпелась за эти дни, что боязно заглянуть в будущее.

Вырисовывая пальцем на пустой тарелке невидимый узор нашего рода, старательно отгоняла все плохие мысли, иначе могла сорваться и без разрешения сбежать. Причем ломанулась бы в загон под защиту Вербы. Сегодня обязательно раздобуду для нее лакомство, чего бы мне это не стоило. Надо поблагодарить амфисеру за спасение. Пожалеть, проявить доброту, которой так не хватает животному от злобного хозяина.

Кстати о нем! Вскинула взгляд, заметив движение за столом эсперов. Кайс вдоволь наговорился с вояками и вышел из шатра. Сегодня он был одет проще, чем обычно. Белая легкая рубашка нараспашку и свободные светлые штаны. На ногах кожаные сандалии — самое то, в такую жару. Лоснящиеся волосы, будто грива породистого скакуна спадала волнами на мощные плечи. Глаза горели потусторонним сапфировым блеском. Вид такой, что хоть картину пиши. Аж дух захватило, когда он двинулся размашистым шагом в мою сторону. От страха или от восхищения? Скорее все вместе.

Он не стал подходить к столу мерцающих и вырвал меня из девичей толпы призывным жестом. Я покорно встала и пошла вслед за ним по притоптанной дорожке, что вела к хижинам эсперов. Кайс ведет меня к себе в дом?

Так и вышло. Он остановился у деревянных ступеней хижины и пропустил меня вперед. Стараясь не споткнуться, поднялась на крыльцо и вошла внутрь. Повернулась лицом ко входу, внимательно слушая, как под ногами эспера скрипят половицы. Он прошел мимо потухшего очага и наполнил чарки вином.

— Сядь за стол, — приказал, а сам не спешил садиться.

Я подчинилась и сложила руки на дрожащих коленях под столом. Боялась смотреть в лицо генерала, от того сделала вид, что увлеченно разглядываю корзинку с фруктами.

— Угощайся, — пододвинул ко мне ближе корзинку. — Не бойся. Бери, — но я не шелохнулась и ничего не ответила. В горле скопился такой огромный ком страха, что ни кусочка не пролезет. — Я позвал тебя, чтобы выяснить, как на самом деле ты оказалась в загоне. Лжи не потреплю! — стоя напротив, уперся руками в край стола и наклонился ко мне. — Смотри мне в глаза и рассказывай, — ничего не оставалось, как поднять взгляд и погрузиться в опасные синие озера, обрамленные густыми ресницами. Блики от горящих в подсвечниках свечей причудливо плясали на мерцающей поверхности его завораживающих глаз. Смогу ли соврать? Если нет, то к чему приведет меня правда?

— Вчера ночью мне не спалось, — проговорила тихо и тяжело вздохнула, собираясь с силами. — Я вышла из палатки, чтобы попить воды и отправилась на кухню. Увидела ведро с крысами и взяла одну, чтобы покормить амфисеру. Я знаю, что она несла мою клетку из обители. Стало жаль, что Верба лишена свободы и постоянно сидит на привязи.

— А ты знала, что могла лишиться жизни, и яд амфисер смертелен для представителей вашего мира? — я кивнула в ответ. — Продолжай.

— Я подошла к забору, позвала Вербу и кинула ей крысу. Она сначала зашипела, а потом съела. Я уже хотела уходить, когда… — его глаза сверкнули, будто молнии в черных зрачках вспыхнули. Не сумею соврать. Он сразу поймет. Уже губы задрожали и во рту пересохло. Хитрости и изворотливости придется учиться, а сейчас просто глупо пытаться его обмануть. Осознавая, что правда, скорее всего, выйдет мне боком, продолжила уверенным тоном: — Когда Берн подошел ко мне, схватил, лишил голоса магией и… хотел силой взять меня прямо там. Я чудом вывернулась и прошмыгнула через щель в загон, — говорила, четко вспоминая ту жуткую картину, будто снова оказалась в ночи наедине со зверем, и ощутила, как слезы покатились по щекам, — Верба отогнала от меня других амфисер и не подпустила Берна. Он ушел. Вытащил из палатки Тауру, надругался над ней и избил. Сейчас она лежит у эскулапа и не может подняться с постели. Не было никакого побега. И я бы ни за что не вышла из этого загона, если бы вы, эспер Кайс, не пришли, — отчаянно смахнула слезы, наблюдая за тем, как в глазах генерала зарождается сапфировая буря. На строгом лице заходили желваки. Шея вытянулась в напряжении до выпирающих вен. Он задышал так часто и шумно, словно долго бежал и только сейчас остановился. Я вжалась в плечи, не в силах совладать со страхом перед высшим смертоносным существом. Что он теперь сделает со мной? А еще как назло память подкинула в голову мысль, что под платьем прячется важная записка. В том месте кожа огнем загорелась и на лбу выступила испарина.

— Тварь! — прорычал разъяренным хищником и одним движением руки опрокинул стол. Вся утварь с диким грохотом разметалась по полу. Я вскрикнула и машинально закрыла голову руками, а потом услышала удаляющиеся шаги.

— Кара! Скажи Берну, чтобы зашел ко мне немедленно! — и приблизился, поднял меня со стула на руки.

Я слышала, как сильно бьется в груди его сердце, заглушая галоп моего собственного.

— Не бойся, — прошептал, подошел к топчану, на котором я недавно провела обездвиженной целую ночь, и усадил. Обхватил мое лицо ладонями и всмотрелся в глаза. — Сиди тихо и честно отвечай на вопросы, если буду задавать. Поняла? — я закивала и устремила взгляд на вход. Берн переступил порог хижины и глумливо посмотрел на беспорядок.

— Звал, Кайс? Что за срочность? — расслабленный, уверенный в себе, подпер спиной косяк и сложил руки на груди.

— Ты был там, когда она в загон пролезла? — судя по голосу генерала, буря стихла, но все его тело говорило об обратном. Каждая мышца напряглась так, что рубашка почти трещала по швам.

— Ну, был, — хихикнул и посмотрел на меня, как на падаль. — И что?

— Что ты там делал и почему не доложил мне о происшествии? — медленно приближался Кайс к эсперу, продолжая допрос, хищной поступью загоняя тварь в угол.

— Ой, Кайс, да о чем докладывать? Убогая умом тронулась. Полезла к амфисерам. Я думал, они ее покусали, и ушел, — забегали его подлые красные глазенки. И не надо никакой магией обладать, чтобы понять — врет и ужом изворачивается, сволочь.

— Хотел надругаться над девчонкой?! Отвечай! — от такого грозного крика самой захотелось скатиться с топчана в поисках пятого угла.

— Да она сама об меня терлась, — а гаду все нипочем! Так и стоял у косяка, не шелохнувшись. — Лезла, предлагая себя.

О! Как же меня подмывало закричать, что это вранье, но Кайс приказал молчать.

— Берн, ты что же, доброту за слабость принимаешь? Думаешь, можешь вот так стоять передо мной и нагло врать в лицо? — генерал подошел к нему почти вплотную и от одного взгляда Кайса, Берн согнулся, застонал и опал на пол. Свернулся поганым червяком и забился в конвульсиях.

— Говори! Нарушил мой приказ?! Хотел силой взять?!

Берн корчился на полу с выпученными глазами и хватал ртом воздух. Страшная картина, но все мое нутро ликовало от того, что эту мразь настигло возмездие. Да еще какое! Надеюсь, он сейчас испытывает в стократ сильнее боль, чем пережила Таура.

— Отвечай! — склонился над ним грозный Кайс, а меня одолевало жгучее желание подойти к Берну и хорошенько пнуть тварину в бок. Да так, чтобы кровью поперхнулся! Никогда во мне не было жестокости, но сейчас я победоносно улыбалась, глядя в обезумевшие глаза врага. Наслаждалась его агонией и плевать, что это низко и противоречит заветам настоятельницы Солнцеликой богини.

— Да. Да. Хотел ее! — захрипел ублюдок.

— Вторую девчонку ты избил? Магию свою применял? Лишал их голоса?

— Да, — выдохнул и замер. Посмотрел стеклянными глазами в потолок и на миг померещилось, что гад умер.

Кайс опустился перед эспером на корточки и коснулся его груди. От того, что я увидела спустя секунду, невольно приоткрылся рот. Яркий белый свет шаром скопился под ладонью генерала, вырвавшись из груди Берна. Кайс сжал свет в кулаке и поднес его к области своего сердца. Впитал кожей магию и поднял вояку за шкирку. Пригвоздил спиной к стене и сказал ему в лицо:

— Ты, наверное, забыл, кто здесь главный? Надеюсь, я напомнил, что мои приказы исполняются немедленно? Ты снимаешься с охраны ловушки. Будешь ходить по лагерю без магии и каждый день чистить загон амфисер. Если еще хотя бы одна мерцающая от тебя пострадает, отправлю с позором обратно. Лишишься всех чинов и богатств. Лично доложу императору о твоих подвигах. Заруби себе на носу, что в моем лагере есть порядок и строгие правила, но нет насилия, — отпустил его Кайс, отошел на пару шагов назад и Берн едва удержался на ногах. Я заметила, что его страшные красные глаза потухли и превратились в обычные серые человеческие.

Перепуганный до смерти гад выбежал из хижины и только тогда меня одолела новая волна страха. Сейчас я увидела, на что способен генерал крылатого войска и не дай Солнцеликая, чтобы его мощь направилась против меня. Придавит одним пальцем, как мошку и размажет по стеклу.

— Теперь с тобой разберемся, — окинул меня изучающим взглядом ног до головы, от чего кровь застыла в жилах. Сапфировые глаза горели, переливаясь жидким синим пламенем. — За эти дни ты не добыла ни одного живого камня?

— Нет, — в страхе пропищала, — но я очень старалась, правда. Они ко мне в руки не идут, — нервно затеребила браслет, и Кайс как-то странно на него посмотрел, нахмурился.

— Подойди ко мне.

Я встала с топчана и прошла вперед на негнущихся ногах. Приблизилась настолько, насколько позволила храбрость. Даже не поняла, в какой миг оказалась в тесных горячих объятиях эспера. Перестала дышать, когда он положил ладонь на мою грудь и закрыл глаза. Снова из его руки выбился белый свет, и впервые я ощутила, как нечто коснулось моей кожи, проникло в нутро и резко потухло, выбивая остатки воздуха из легких.

Я закашлялась и часто задышала, когда он отнял от меня ладонь и распахнул глаза.

— Где ты родилась?

— В Амраасе, эспер Кайс, это поселение тэрров, — похолодела вся, когда его рука опустилась на то место, где под тканью платья пряталась записка. Если нащупает… Но ладонь скользнула ниже на бедро и от радости я подалась вперед. Слишком тесно прижалась к крепкому торсу мужчины. Он лукаво улыбнулся и приобнял за талию.

— Я в тебе ошибся, мышка, — прошептал мне на ухо.

— Мэлори, — шепнула в ответ, а он рассмеялся и отпрянул, но не выпустил из кольца объятий.

— Ты не будешь работать на прииске. Нет смысла, — озвучил он то, чего я так боялась.

— Прошу, дайте мне еще немного времени, — отчаянно взмолилась. — Не отправляйте на кухню к тетке Каре.

— Кто сказал, что я отправлю тебя на кухню? — удивленно вскинул брови, а я промолчала, опуская взгляд. — Будешь моей личной помощницей и главной в лагере среди пленных.

Кайс меня ошарашил, разжал объятия и подошел к сундуку. Раскрыл его и жестом подозвал. Выудил широкий золотой браслет с выгравированными на нем крыльями. Взял меня за запястье и рывком сорвал вещь, подаренную Тейлом в качестве свадебного оберега. Брезгливо швырнул в сундук и защелкнул на моей руке новый браслет. Провел большим пальцем по гравировке и произнес:

— В нашем мире таким знаком отличия награждают наложниц. В военном же лагере вашего мира эта вещь дарует обладателю полную неприкосновенность. Теперь ты вправе не исполнять приказы Кары или Каспианы, но обязана всецело подчиняться моим. Ужинать будешь за общим столом эсперов и сидеть рядом со мной. А завтра Кара подберет тебе особенную одежду. Ты должна отличаться от других.

Я опешила, любуясь красивым браслетом, даже близко подобных никогда не видела.

— Почему я? — решилась спросить, заглянув во вражеские глаза.

— Потому что я так хочу, — пробрал меня до мурашек его шепот, а прикосновение к запястью обожгло.

Горячие пальцы Кайса чувственными касаниями поднимались выше по моей руке, погладили изгиб локтя и стиснули плечо. А потом впились до приятной боли в мой затылок. Манящие губы приоткрылись в чувственном порыве, но не коснулись моих губ поцелуем. Слегка тронули, подразнили обворожительной улыбкой и отстранились.

— Иди, мышка, — указал на выход и легонько подтолкнул вперед.

Покинув дом Кайса, я не спешила возвращаться к ужину или в палатку мерцающих. Мне хотелось проследить за генералом, поэтому спряталась за деревом чуть поодаль от хижины. Прижалась всем телом к шершавому стволу и часто задышала от волнения. Напряглась, когда он вновь позвал Кару и с порога с ней заговорил:

— Я надел на девчонку крылатый браслет. Ты знаешь, что это значит.

— Да, господин!

— Работай как прежде и следи, чтобы никто не посмел ее обидеть. Временно пусть ночует в палатке мерцающих. Выдай соответствующую ее статусу одежду. Если захочет кормить Вербу, пусть. Скажи Слайверу, чтобы раздобыл для меня новую амфисеру. Верба сменила хозяина и больше мне не подчиняется.

— Да, господин! — с поклоном вышла Кара из хижины, а я осталась на месте, стараясь переварить услышанное.

Больше всего удивило, что Верба сменила хозяина. Я знала об амфисерах лишь со слов Тауры, из которых поняла, что животные из мира эсперов не могут подчиняться чужакам. Что же со мной пошло не так? Невольно коснулась груди, прижала ладонь прямо к тому месту, где к моей коже притронулась магия эспера. Что если он способен не только забирать ее, как это было с Берном, но и дарить?

Кайс вышел на крыльцо и все мысли улетучились. Я перестала дышать, лишь бы он не заметил моего присутствия. Смотрела на широкую фигуру и волевой профиль, откровенно любуясь. Что скрывает идеальной красоты оболочка? Почему он защитил меня и выделил из всех? Должна быть веская причина и с теплыми чувствами к несчастной девушке из обители она не связана. Каспиана давно спит с Орханом, но заслужила лишь освобождение от труда. Золотым браслетом эспер ее не одарил. Кайс же мог затащить меня в постель в любую секунду, но не делает этого. А сейчас стоит на крыльце сам себе на уме, и забраться в его мысли невозможно.

Дождавшись, когда генерал надышится воздухом и вернется в дом, вышла из укрытия и бегом добралась до тропы, огибающей лагерь. В самый разгар ужина трудно ни с кем не столкнуться по пути в палатку. Мне даже тетка Кара встретилась. Зыркнула на мой браслет, будто плетью отходила. Представляю, какая буря желчной злобы сейчас отравляет ее изнутри. Самая ненавистная ей девица вдруг отошла под полную защиту генерала. Уверена, сегодня же по всему лагерю прокатится слух, что я ублажаю Кайса похлеще, чем Каспиана Орхана. И пусть судачат! Грязью поливают и лают под ноги! Теперь не так страшно попасть в немилость пленных. Какая никакая, а в моих руках находилась власть. И я воспользуюсь ей на благо собственного мира. Когда-то война закончится, и я разыщу Ваакри. Буду заботиться о старушке, и вить свое семейное гнездышко.

Всю дорогу рисовала в голове счастливое будущее. Так легче. Далекий лучик света в царстве тьмы.

На радость, палатка мерцающих пустовала и я сходу подошла к койке Тауры. Нашла в ее припасах тонкий уголек и клочки листочков. Забрала к себе на то время, пока она лечится. За палаткой горел факел, и свет пробивался сквозь щели. Этого было достаточно для дела, которое задумала сотворить. Я легла на топчан, накрылась тонким пледом с головой и отвязала от резинки белья послание для сопротивления. Наспех прочла и снова свернула. В нем говорилось, что со дня на день в лагерь прибудет еще один генерал с войском. Не знаю, насколько это поможет повстанцам, но решила добавить послание от себя. Написала, что Кайс умеет забирать у эсперов магию. Так же свернула листочек тоненькой трубочкой и обвязала нитью. Спрятала под платьем и сделала вид, что крепко уснула.

Вскоре в палатку пришли девчонки. Долго ходили вокруг меня, проверяя, сплю или нет. Зашептались, обсуждая золотой браслет. А потом явилась Каспиана. Слышно было, что прошла мимо неровной походкой. Пару раз чуть не упала, ударилась и выругалась. Заговорила заплетающимся языком:

— Это мое место. Я должна носить браслет. За что ей? Уродина ничего не сделала. Где справедливость, мразоты? — хохотнула, икнула и замолчала. Следом раздался протяжный храп.

Еще долго мерцающие судачили, перемывая косточки как пьяной Каспиане, так и мне. Я же упорно ждала, когда они наговорятся и уснут, наконец. Долго боролась со сном и в итоге справилась. У меня была конкретная цель, задание, с которым должна справиться вопреки всему. И вот уже глубокой ночью поднялась с постели и еле слышно покинула палатку. Последняя вылазка научила быть невидимкой. Поэтому выбрала самую неприметную тропу и, опасаясь каждого звука, перебежками продвигалась к палатке эскулапа. Застыла у входа, осмотрелась и прошмыгнула в лес. Четко отсчитала двенадцать шагов, присела у условленного пня и принялась ждать посланника в образе птицы.

Раньше никогда воочию не сталкивалась с сычами, но знала, что птицы ночные и похожи на сов. Сидела, нервно покусывая губы, и с нетерпением ждала визитера. Слух обострился до предела, а глаз обрадовался рою светлячков, что завертелся у ветки над моей головой. Мерещились причудливые фигуры. Я вспомнила счастливые вечера в Амраасе, когда Тейл звал меня на прогулку в лес и приводил на поляну светлячков. Мы ловили их в банки, расставляли по кругу. Сидели вдвоем в обнимку и любовались зеленоватым сиянием. В один из таких вечеров он впервые меня поцеловал. До чего же волшебно это было. Я тогда поняла, что влюбилась раз и навсегда…

Как же сейчас больно и смешно вспоминать себя прежней. Солнцеликая пишет судьбу при рождении, а мы следуем начертанному пути, даже того не подозревая. Думаем, все в наших руках, но нет. Моя первая чистая любовь растоптана судьбой. Ее никогда не вернуть. И теперь я здесь, в темном лесу, сижу и жду птицу от сопротивления, готовая в любой миг положить жизнь на алтарь победы над захватчиками. Так будет. Я не отступлю. Эсперы должны сгинуть, поплатившись за то зло, что принесли в мой мир.

Тихий робкий крик сыча заставил встрепенуться. Я напряглась, наблюдая за шевелением листвы. И вот на пень опустился вестник. Маленькая совушка с ярко-желтыми круглыми глазами. Перышки рябые, бело-коричневые. Клюв крючком. А на лапке привязано послание.

Я мигом подскочила на ноги, засуетилась, выуживая из-под платья свои листочки. Аккуратно отвязала бумажку, принесенную птицей, и крепко повязала на лапку свою.

— Лети, малыш, мы справимся, — шепнула и одарила птицу улыбкой.

Сыч ухнул и улетел, а я не удержалась, развернула записку и начала ее читать.

«Рано. Набираем силы. Нужно больше сведений о генерале. Будь на связи. Завтра ночью в том же месте жди вестника» — наизусть запомнила каждое слово, мигом закинула записку в рот и проглотила.

Тут же выбралась из леса и пошла в сторону общей душевой. Надо как можно скорее справиться с эмоциями. Потушить внутри пожар и найти причину ночной вылазки. Думаю, за желание помыться, никто не накажет.

Заскочила в предбанник, наспех разделась догола и только тогда услышала, что за ширмой полилась вода. Наверное, кто-то из мерцающих купается, больше некому. Поэтому смело вошла в душевую и взвизгнула, увидев перед собой совершенно голого Кайса. Только тогда сообразила, что перепутала вход и ворвалась в мужскую половину душевой.

Благо было слишком темно, чтобы рассмотреть эспера во всех подробностях. Отвернулась, прижалась спиной к ширме. Хоть бы просто ушел! Взмолилась мысленно, взывая к Солнцеликой.

— Люблю купаться ночью. Не думал, что и ты тоже, — его теплый обволакивающий голос окутал сознание.

Кайс схватил полотенце и обмотал им нижнюю часть обнаженного тела. Только тогда я сумела обратить на него изучающий взор. Да, раньше одежда определенно скрывала мощь и необычайную красоту тела эспера. Я снова восхитилась ошеломляющей привлекательностью мужчины враждебной расы. А глаза его потусторонние даже в темноте горели двумя яркими синими сапфирами. В них можно утонуть и пропасть навсегда. Я боялась этого, как огня. Нельзя верить собственным глазам, любоваться, тешиться иллюзиями. Нельзя давать волю чувствам и низменным инстинктам. Между нами непроглядная черная пропасть. Мы по разные стороны этой войны и я всецело отдана родному миру. На той стороне, где он родился, мне делать нечего.

— Люблю прохладу, — задрожала от волнения и прошла бочком в самый дальний угол, где нельзя было меня рассмотреть.

— Завтра прибудут исполнители и унесут добычу в Галадон — небесный мир эсперов. Ты должна проснуться раньше всех и быть рядом со мной, когда они спустятся.

— Хорошо. Я буду рядом, эспер Кайс, — выдохнула и проводила его взглядом к выходу.

Мылась быстро и с опаской. Бесконечно думала о словах Кайса. Волновалась, что не сумею проснуться раньше всех. Надеюсь, злыдня Кара позаботится о моем раннем подъеме. Хочется увидеть этих исполнителей, что понесут камни в Галадон. Побольше узнать о врагах, прорости корнями в их культуру и нащупать слабые стороны расы эсперов, а потом доложить об этом сопротивлению. Только тогда будет возможность сокрушить захватчиков не прямой грубой силой, а хитростью.

Воодушевленная воинственным мыслями, покинула купальню и направилась на полевую кухню. Сегодня было не страшно греметь крышками ведер и выуживать лакомство для Вербы. Считай, амфисеру генерал мне подарил, раз она по собственной воле сменила хозяина. Жалко, что она привязана к столбу, как и остальные. Но пока не буду настаивать на свободе Вербы. Вдруг Кайс подумает, что хочу сбежать верхом на амфисере. Я должна прилежно исполнять его приказы и внимать каждому слову. Втереться в полное доверие.

— Здравствуй, милая, — приветливо улыбнулась змее и вошла в загон.

Верба встрепенулась и поползла мне навстречу. Я погладила ее по гладким рогам и накормила крысами. Со звериным аппетитом она заглатывала одну за другой.

— Горемычные мы с тобой, — обняла Вербу за шею, ощупывая приятные прохладные чешуйки ее пурпурной кожи. — Обе свободы лишены. Только твою цепь видно, а мою нет. Но мы терпеливо дождемся часа, когда покинем это ужасное место. Я буду о тебе заботиться и никогда не брошу.

Попрощавшись с амфисерой, отправилась в палатку мерцающих. Все спали тихим мирным сном, и я обессиленно легла в койку. Плотно закрыла глаза и погрузилась во мрак.

Бежала по бескрайней поляне в предрассветных сумерках, раскинув руки в стороны. Вайу хлестал прохладой горячую кожу, проникал в легкие и наполнял тело свободой. Я ощущала всеобъемлющую благодать и радостно наслаждалась красотами родного мира до тех пор, пока небо не разверзлось проливным дождем. Крупными бусинами капли падали с небес, вмиг превращая поляну в зыбучую грязную топь. Я остановилась. Улыбка сошла с лица, волосы намокли, по щекам потекли ручейки воды. А впереди из ниоткуда появился Кайс. Не было крыльев за его обнаженной спиной, торс испещрен кровоточащими ранами, а вместо глаз черные провалы. Обомлев, прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужаса. Он подошел ко мне и протянул зажатый кулак вперед. Я коснулась побелевших мокрых костяшек его руки, что сразу повернулась запястьем вверх. Эспер медленно разжал кулак и явил лежащие на широкой ладони синие глаза. Я закричала в диком страхе и глазницы обернулись двумя круглыми сапфирами из моего брачного браслета.

— Поднимайся, — я вскинулась в постели, хватая ртом воздух. Страшная картина мрачного сна все еще стояла перед глазами. — Скорее, надо успеть одеться. Генерал ждет, — слова Кары помогли прийти в себя и прогнать тревогу, роящуюся в груди.

Женщина вручила мне аккуратно сложенную одежду и отошла на шаг назад от топчана. Застыла стражником у выхода из палатки, не сводя с меня пытливого взгляда. Я не стала терять время и встряхнула новое платье. В полумраке не сумела рассмотреть его сполна, но ярко-синий цвет и расшитые золотым кружевом края легкой ткани сразу бросились в глаза. Замешкалась, когда столкнулась с необычным кроем. Смутил разрез посередине длинной юбки. Он доходил до самой талии. Кара сразу заметила мое недоумение и указала на вторую часть наряда, что упала на пол, когда я встряхнула платье. Синяя вещица на первый взгляд напомнила колготки, а потом я пригляделась и поняла, что это подобие брюк только из очень эластичной ткани. Натянула их на ноги и улыбнулась новым ощущениям. Они ничуть не стесняли движений и прикрывали срамоту. Сверху надела платье на широких бретелях с капюшоном.

— Хороша, убогая, — нарвалась я на высшую степень похвалы от тетки Кары. Она вытащила из перекидной сумки новые кожаные сандалии с золотистым напылением по плетущемся до самого колена ремешкам. И я бы восхитилась их красоте, присутствуй при примерке кто-то другой, а перед надзирательницей сдержалась. — Идем, — повела меня за собой, как только я разогнулась, завязав последний узелок на ноге.

До рассвета оставалось недолго. Чистое небо посерело, будто кто сизого дыма напустил. И не видно сквозь него ни луны, ни звезд. Но долго любоваться явлением не пришлось. Я устремила взгляд в место ловушки, вокруг которой собрались все эсперы во главе с Кайсом. Ускорила шаг и почти перегнала Кару. С любопытством разглядывала генерала в новом облике. Его тело обтягивало черное одеяние с широким поясом, с которого свисало по меньшей мере три кинжала разных форм и размеров. Рубашка застегнута под самое горло, на шее золотые цепи с причудливыми кулонами. Волосы собраны в строгий хвост на затылке. Повернулся спиной и я заметила вырезы на черной ткани под лопатками. Неужели я сегодня впервые увижу, как у эсперов вырастают крылья?

Кары и след простыл, как только я подошла к живому кругу захватчиков, обступивших своего главаря. Кайс сразу обратил на меня взор и еле заметно улыбнулся. Протянул ладонь, и вояки расступились, впуская меня в круг. Я робко прошла по росистой траве и сжала в ответ ладонь эспера. Кожу обожгло пожаром прикосновения, и дыхание от волнения перехватило. Кайс подал войску какой-то знак и мужчины, взявшись за руки, пошли по кругу.

Я жалась ближе к генералу и смотрела, как все быстрее с каждым кругом передо мной мельтешат лица врагов. Когда же от скорости их бега все смешалось в сплошное черное звено, а ветер закрутился над ловушкой смерчем, раздался звук, которого я никогда не слышала. Лишь спустя мгновение поняла, что воины раскрыли перепончатые крылья и оторвались от земли. Закружились у нас над головой, словно беркуты, выслеживающие добычу. Закрыли собой часть серого неба, а потом разлетелись по сторонам от ослепляющей световой вспышки, озарившей небосвод, раскрывшийся зияющей белой дырой. Из нее, как из рога изобилия повалили крылатые верхом на амфисерах. Первым камнем вниз летел эспер, восседающий на черном крылатом змее. За ним косяком устремились остальные. И если воины нашего лагеря рассыпались по сторонам, зависнув в воздухе, то Кайс продолжал стоять на месте и держать меня за руку.

— Кайс Магьер! Рад встрече! — с этими словами мощный мужик в богатом черно-белом одеянии, с ног до головы увешанный золотом, соскочил с амфисеры. Другие вслед за предводителем проделали то же самое, отогнав животных, приземлились. Я насчитала семь новых эсперов — красивых как на подбор воинов. Значит, это и есть исполнители, о которых говорил Кайс.

— Взаимно, Джерласс, — обменялись они приветственными поклонами. Я не знала, как себя вести с этой кастой эсперов, потому тоже отвесила низкий поклон.

— О! Какое прелестное создание, — расплылся в хитрой улыбке красноглазый Джерласс. Его кровавый взгляд невольно напугал, напомнив подлые глаза Берна, но вида я не подала. Кокетливо заулыбалась в ответ на комплимент. — Очередная наложница на время вторжения? — это «очередная» отчего-то больно резануло душу. Но мне нельзя принимать подобное близко к сердцу. Плевать, кто я для него. Есть путь к цели, с которого я не сверну даже под страхом смерти.

— Джерласс, — не ответил генерал на прямой вопрос. — Мне срочно нужна новая амфисера. Нет времени ждать, когда Слайвер пригонит свободную с другого прииска. Есть среди ваших амфисера еще не признавшая хозяина?

— А что с Вербой случилось? — нахмурился визитер и окинул взглядом поляну.

— Она сменила хозяина, — ответил он скованно и сильнее сжал мою ладонь.

— Серьезно? — удивился Джерласс. — Большая редкость. И кто теперь ее хозяин?

Кайс повернул голову в мою сторону и кивнул.

— Но это значит… — эспер хотел продолжить, но генерал его намеренно перебил.

— Так есть такая?

— Да. Можешь взять мою. Еще не обкатал и имя не дал. Строптивый самец попался, но ты справишься, — я невольно взглянула на вновь прибывших клубящихся и шипящих змей. Среди всех размером и глубоким бархатным черным цветом выделялась одна.

— Благодарю, — отозвался Кайс. — От императора есть указания?

— По отбытию нет. Продолжаем собирать камни. Чаша еще не наполнилась. Оракул лютует. Отступать, говорит, надо. Пророчит страшное. Но ты же знаешь Келфера Великого, — усмехнулся эспер, — пока чашу не наполнит, не успокоится. Плевать он хотел на потери. Все силы бросил на магию защитников и укрепление стены, хотя я выступил с докладом, что войско Ингарда разгромлено под захваченным Шаарданом. Крысы Ветреной долины, что прятались в подземелье, нашли брешь в защите лагеря Ингарда. Разведчик проник в сердце лагеря, опоил всех каким-то неизвестным нам зельем и отряд врагов вырезал эсперов во сне одного за другим. Захватили в плен генерала Ингарда. Хорошо я успел их ловушку с камнями до нападения опустошить. А то остались бы и без войска, и без камней, — я слушала Джерласса, затаив дыхание, едва сдерживая победоносную улыбку. Вот же он! Четкий план по уничтожению захватчиков! Знать бы еще, что за зелье способно усыпить эсперов, стала бы тем самым разведчиком. — Будь осторожен, Кайс, усиль охрану, не доверяй местным, проверяй напитки и еду, — одарил меня исполнитель коротким, но хлестким взглядом. — Еще один такой провал и я лично соберу смертоносное императорское войско Галадона, чтобы камня на камне здесь не осталось. Этот мир оказался самым враждебным из всех. Не понимают, к чему может привести сопротивление. Зря вы жалеете мирное население. С них станется, даже детям вилы в руки дадут и в бой отправят. Очень озлобленные твари. Сколько не велось переговоров с их королем, закончилось войной, а ведь здесь самое большое количество живых камней, по сравнению с другими мирами. Это тебе не Карантайн, которым правит мудрец, пожелавший сохранить жизнь своего и нашего народа. Вспомни, мы всего за пару месяцев с их помощью опустошили рудники и улетели. Никто не пострадал.

— Помню, — мечтательно улыбнулся Кайс. — Это было самое легкое вторжение. А за меня не беспокойся. Прииск истощается. Со дня на день прибудут новые мерцающие. Я закончу здесь и вернусь с отчетом. Корундовая долина пуста. Считай, свой квадрат я почти закрыл. Уйду, наконец, на покой. Устал бродить по мирам. Хочу осесть и жениться.

Снова Джерласс взглянул на меня с пытливым интересом в красных глазах.

— Согласен, за столько лет верной службы ты заслужил покой и семейное счастье. С радостью окроплю твоего первенца сиянием, — по-дружески эспер похлопал Кайса по плечу и перевел на мой браслет серьезный взгляд. — Могу забрать красавицу с собой. Посажу под охрану. Будет ждать своего счастья в неге и роскоши. Привыкнет к традициям нашего мира.

У меня глаза на лоб полезли после этих слов.

— Нет. Она пока не готова к перелету через небесный портал…

— Не готова? То есть ты ее не…

— Она не готова! — недовольно прорычал генерал, а Джерласс в ответ рассмеялся.

— Как скажешь… Эй! — подозвал щелчком пальцев своих бравых ребят. — Опустошаем ловушку и улетаем!

Моя ладонь в руке Кайса запотела, а по хребту пробежал колкий холодок страха. Я стояла без движения, невидящим взглядом наблюдая, как исполнители пересыпают живые камни из деревянной ловушки в большие кожаные мешки, как грузят их на амфисер под руководством Джерласса.

Что же это? Я сейчас находилась в шаге от того, чтобы оказаться в чужом мире? Меня, конечно, даже спрашивать никто не стал. А Кайс так вообще удивил до потери дара речи. Случаем, не на мне эспер жениться решил и осесть?! На союз с врагом я согласия не давала! И что значит ПОКА не готова к перелету? Пугало меня происходящее. Не зря генерал настоял, чтобы я присутствовала при появлении исполнителей. Хотел, чтобы я услышала их разговор с Джерлассом. Обозначил меня перед ним, как свою собственность. Что на самом деле задумал этот гад крылатый?

Меня накрыло чувством безысходности. Кайс держался слишком самоуверенно, будто нет и капли сомнения в том, что я с радостью буду ему принадлежать до конца своих дней. Чувствую, пора серьезно задуматься о побеге. Как только Таура поправится и сможет самостоятельно держать связь с сопротивлением, меня и след простынет.

Джерласс расправил сложенные за спиной крылья, когда исполнители закончили работу и оседлали амфисер. Повернулся к Кайсу и одобрительно улыбнулся.

— Возьми, — подошел он к генералу и отдал ему обрамленный золотом красный камень. — Ты знаешь, что надо делать. За тебя я готов выжечь этот поганый мир дотла, — опасно блеснули его страшные глаза. Я аж отшатнулась, на миг представив, как в диком пожаре сгорает Лихолесье.

Кайс повесил камень в виде подвески на одну из цепей на шее и благодарно кивнул.

— Все будет хорошо. Скоро вернемся домой, — выпустил, наконец, мою затекшую ладонь из захвата и по-свойски приобнял за талию.

Я почувствовала себя куклой-марионеткой в руках разыгравшегося дитя. До чего же примерзкое ощущение! Будто кто-то придушил, заковал шею в тяжелые стальные тиски. Стало трудно дышать и глаза наполнились слезами.

— Удачи, Кайс! — взмахнул Джерласс черными крыльями и молниеносно взлетел.

Поднимался все выше и выше, а за ним следом другие эсперы на амфисерах. Я смотрела в сизое небо до тех пор, пока крылатых не поглотила белая дыра. Ветер резко стих, и небосвод прорезали первые лучи предрассветного солнца, будто и не спускались в наш мир небесные твари.

— Полетишь со мной на захват. Нужны новые мерцающие. Осталось еще одно свободное село в Корундовой долине. Как раз научу тебя управлять амфисерой. Верба будет рада прогуляться, — он посмотрел на меня с нежностью и кажется, даже не осознал, какие страшные слова произнес. Хочет, чтобы я лично поучаствовала в отлове мерцающих? Зачем? Неужели думает, что в моей душе не разгорается пожар ненависти к врагу? Или я так хорошо притворяюсь?

— Почту за честь отправиться с вами, — смущенно опустила взгляд и стиснула до скрежета зубы.

— Отправляйся в загон с другими эсперами и приведи на поляну Вербу, — распорядился и подозвал к себе особым свистом черного красавца змея.

Я покорно кивнула и двинулась в сторону загона в рядах тех крылатых, что должны полететь на захват вместе с генералом. Лагерь в это время окончательно проснулся ото сна. Каспиана, хватаясь за больную после ночных излияний голову, выстраивала мерцающих. Девчонок по обыкновению подгоняла Кара, угрожающе размахивая плеткой и поливая желчными оскорблениями. Все они замолчали и вперились в меня цепкими взглядами, когда я прошла мимо с гордо поднятой головой. Особое внимание заслужила от Каси. Не нужны слова, чтобы по ее перекошенному лицу понять, как дико пожирает ее изнутри зависть. Дуреха! Знала бы только, в какой агонии мечется моя плененная врагом душа, не стала бы желать себе той же участи.

Ухмыльнувшись, я отвернулась и подошла к распахнутым воротам загона. Двинулась прямиком к Вербе, что взвилась ужом при моем появлении и завиляла хвостом подобно верному псу. Сумела амфисера своей искренней радостью прогнать мои тревожные мысли. Я крепко ее обняла и шепнула:

— Полетаем, милая. Он разрешил, — Верба прильнула огромной головой к моей щеке и лизнула кожу раздвоенным языком. Я с нежностью улыбнулась своему зверю и высвободила амфисеру. С отвращением откинула ошейник с цепью в сторону и самой даже легче задышалось.

Посмотрела на эсперов, что повели за собой животных, и поплелась за ними в конце. Шла и постоянно оглядывалась на Вербу, подбадривала ее улыбкой и откровенно любовалась необычайно красивым окрасом. Пурпурные чешуйки переливались глянцем на солнце, отчего другие амфисеры меркли на ее фоне.

Когда мы подошли к отправной точке на широкой поляне, нас ждал Кайс, стоя рядом с большой клеткой, от вида которой кровь застыла в жилах. Вспомнилось, как едва не задохнулась при перелете в одной из этих страшных сооружений.

— Грэм, понесешь клетку, — указал он на коротко стриженного брюнета. — Остальные окружают клетку со всех сторон, как всегда. Наша пара полетит поодаль в хвосте. Грэм знает координаты пути. Никуда не сворачивать, даже если мы пропадем из виду. На подлете я подам знак, когда следует стремительно пикировать вниз, — засуетились эсперы, а внимание Кайса резко перешло на меня.

Он поднял седло, что покоилось у подножия клетки. Оно немного напоминало седалище для лошадей, но было более вытянутым и покатым. К его краям были приделаны ремни на мощных застежках. Генерал ловко приспособил упряжку на Вербу и плотно закрепил седло на скользком теле рептилии. Змея с короткими когтистыми лапками, длинным хвостом и загнутыми назад рогами выглядела чудно в этом нелепом седле. Но лететь без страховки, как это делали эсперы, я бы не рискнула. Хватило мне уже однажды переломанного хребта, повторять совсем не хотелось.

— Опустись, — рыкнул Кайс в приказном тоне и похлопал Вербу по морде, но она не подчинилась, на что он недовольно вздохнул и подозвал меня, — Скажи, чтобы она прижалась к земле.

— Верба, милая, прижмись к земле, пожалуйста, — погладила мордашку близ выступающих вертикальных ноздрей.

— Ты должна отдавать четкие приказы, а не просить, — вмешался генерал, а я замотала головой.

— Любому животному, как и человеку приятно хорошее отношение. Я не буду приказывать. Верба сама вправе выбирать, подчиняться мне или нет, — ответом на мой словестный выпад стала реакция амфисеры. Она мягко опустилась и приклонила передо мной голову.

— Что ж, поступай со своим животным, как знаешь. Я предупредил. Бывают случаи, когда четкий приказ в нужный момент может спасти всаднику жизнь.

— Мы справимся, — улыбнулась я нахмурившемуся Кайсу.

— Садись, — указал он на седло, и я заметила, как готовые к полету эсперы с интересом наблюдают за происходящим. Стало не по себе. Я неловко, вперевалочку обняла ногами округлое тело амфисеры и запуталась в ремнях.

На помощь пришел генерал. Ощупывая мою талию и бедра, он не спеша пристегивал меня. Пару раз проверил надежность застежек, да так близко склонялся к моему лицу, что я кожей ощущала его горячее дыхание. В унисон сбивалось и мое. Сердце зашлось галопом, а нутро переворачивалось с ног на голову. Я отчаянно боролась с желанием прикоснуться к его напряженным плечам, ощутить твердость каменных мышц под пальцами. А когда наши взгляды столкнулись я и вовсе расклеилась. Улыбнулась врагу с искренней благодарностью за заботу. Он действительно переживал, чтобы я не выпала из седла. Ему было не все равно.

— Спасибо, — вырвалось из глубины души, и в ответ Кайс с нежностью на глазах у всех провел по моей щеке тыльной стороной ладони, откровенно любуясь моим лицом.

— Крепко держись за рога, как за поводья. Чтобы ускориться, тяни на себя. При повороте тяни в ту сторону, куда нужно свернуть. Чтобы взлететь, достаточно приказать. Чтобы приземлиться, надо пригнуться и обхватить ее за шею. Совсем не сложно, — отошел на шаг назад и крикнул эсперам: — Взлетайте без нас!

Захватчики заговорили со своими змеями и те одна за другой стали выпускать большие, будто корабельные паруса, перепончатые крылья. Отталкивались от земли лапками и в пару взмахов взлетали.

Завороженная необыкновенной картиной, в страхе вздрогнула, когда Верба за моей спиной выпустила пурпурные крылья.

— Ну что, полетели, милая? — схватилась я за рога амфисеры, и сердце ухнуло в пятки, когда она взрыла землю до клубов пыли, всей мощью оттолкнулась и с порывом ветра взмыла ввысь.

Прозябая в потрескавшихся от времени стенах обители, без возможности пошевелиться, я часто упивалась снами. В мире бога ночных сновидений Орума я часто летала, ощущая себя самой настоящей птицей. Но то чувство, что дарили видения, и рядом не сравнится с реальным полетом.

Было волнительно страшно и удивительно прекрасно. Я вцепилась в рога амфисеры железной хваткой, напрягшись каждой мышцей тела. Знала, что ремни не позволят вылететь с седла на повороте, но все равно сердце от страха трепыхалось внутри. Хватая ртом воздух, я смотрела на пышную вату облаков и ощущала себя по-настоящему свободной. Но обогнавшая нас с Вербой черная амфисера с грозным наездником напомнили, что я все еще в плену и стихия воздуха нашего мира отныне принадлежит эсперам.

Прошло совсем ничего, или мне так показалось, но вскоре Кайс подал мне знак снижаться и припал к шее своего крылатого змея. Я проделала то же самое, и уши заложило от резкого виража и стремительного пике вниз. Я зажмурилась, когда показалась земля. А потом силой заставила себя распахнуть глаза. Казалось, упадем камнем и разобьемся сейчас с Вербой насмерть. Вжалась вся в тело амфисеры, чуть ли не слилась с ее кожей и закричала от страха, когда увидела, как стремительно мы приближаемся к песчаному берегу водопада.

— Солнцеликая, прими мою грешную душу! — взмолилась перед столкновением, распрощавшись с жизнью.

Верба вдруг зависла в воздухе и листом, сорвавшимся с осеннего дерева, плавно опустилась на песок. Я шумно дышала, пока Кайс заразительно заливался смехом и отстегивал меня от змеи.

— Странные вы иномиряне. Верите в несуществующих богов и поклоняетесь им понапрасну. Где была Солнцеликая, когда ты падала со скалы? — Оторвал меня от Вербы генерал и поставил на ноги. Пахнуло свежестью со стороны высокого горного водопада. Никогда не видела столь прекрасного места. Идеальное для внезапной остановки и отдыха после сложного полета.

— Не знаю, — споткнулась на месте, чуть пошатнулась, но сильные руки Кайса придержали. — Нас с детства так воспитывают. Мы верим, что если не грешить, то после смерти попадем в Небесный Ханаан и будем вечно возлежать на мягких подушках. Там нет ни голода, ни боли и всегда светит Солнцеликая. Текут молочные и медовые реки, растут самые вкусные сочные плоды. Там будут рядом все те, кого любил при жизни, — мечтательно посмотрела в небо, вспоминая проповеди настоятельницы храма Изумрудной обители.

— Не скучно будет вечность возлежать? — снова рассмеялся и я вместе с ним, осознавая, какую на самом деле сказку нам с детства вливали в уши. Я всегда задавалась вопросом, как может быть рядом тот, кого люблю, если он вдруг окажется грешником, провалившимся в Нижний Ханаан с вечными кипящими котлами.

— Не скучно. Это благодать, — с улыбкой пожала плечами и повернулась к Кайсу лицом. Он сомкнул руки кольцом за моей спиной и прижал меня тесно к себе. Снова сердце предательски забилось. — Не обязательно верить. Достаточно соблюдать традиции и придерживаться заветов. Разве у вас нет своих традиций?

— Полно, — шепнул, еле пошевелив губами. Затянул на глубину синих озер, заворожил сапфировым блеском. — У наших девушек принято целовать сопровождающего после первого удачного полета на амфисере, — лукаво блеснули чарующие глаза.

— Вранье, — шепнула в ответ, овила его шею руками и потянулась к манящим губам.

Вмиг отпустила все мысли и поддалась чувственному порыву. Коснулась теплых уст эспера и прикрыла глаза. Отдалась ощущениям сполна.

Нежно и осторожно он провел влажным кончиком языка по расщелине моего рта. Проник внутрь и я подалась ближе, теснее. Ответила на нежный поцелуй и ощутила всю мягкость его губ. С каждым новым движением порывы становились резче и требовательней. Объятия смешались. Мы трогали друг друга, сталкиваясь кистями дрожащих рук. Я шарила пальчиками по ткани его рубашки, остановилась на прорезях на спине и ощутила под лопатками подкожные выступы, каких не найдешь ни у одного человека. Дух захватывало, как при свободном полете. Поцелуй становился смелее и глубже. Из легких выбило последние остатки воздуха. Мы страстно задышали, и я распахнула глаза. Если сейчас не отстраниться, все закончится безудержной близостью. Жгучее желание уже клокотало внизу живота. Спина невольно выгибалась, все тело льнуло к крепкому торсу мужчины. Надо остановиться, протрезветь.

Сжав кулаки, впилась ногтями до острой боли в ладонях и вырвалась из объятий врага. Хотела прислониться к Вербе, но ее не оказалось рядом. Амфисера ворковала с черным змеем, а он извивался вокруг и издавал странные звуки, больше похожие на рычание, чем на шипение.

— Они подружились, — заключил Кайс с таким видом, будто между нами сейчас ничего не произошло. — Еще в полете он признал во мне хозяина. Осталось дать ему имя. Поможешь?

Я до конца не очнулась от поцелуя. Губы продолжали гореть от хлестких прикосновений, а грудь вздымалась так, будто я через весь лес только что пробежала.

— Да, — закивала, чувствуя, как в смущении запылали щеки. — Какой он? Быстрый?

— О! Самый быстрый. Резвый, как ветер, — залюбовался Кайс черным самцом, нахально окучивающим мою Вербу.

— Тогда… — пожала плечами. — Раз в богов ты не веришь, — хитро заулыбалась, — то Вайу. Так зовут нашего бога ветра, — в насмешках над божествами замечена никогда не была, но и мир изменился с приходом захватчиков. Мне показалось это забавным.

— А что! Мне нравится, — одобрил генерал. — Будет Вайу, — присвистнул хозяин и змей подполз к Кайсу. — Пора лететь. Теперь тебе не будет так страшно.

Плечи мои печально опали, снова вернулась безысходность. Я покорно залезла на Вербу, и эспер принялся меня пристегивать.

— Кайс, — осторожно обратилась к мужчине, — мы можем не лететь на захват? Мне больно видеть, как страдает мой народ, — призналась честно, и он застыл, обдумывая мои слова.

— Мне тревожно оставлять тебя в лагере одну, поэтому взял с собой. Я служу императору и выполняю его волю, — продолжил проверять ремни, — осталось последнее село. Если его жители не окажут сопротивления, все пройдет гладко. Мерцающие выполнят свою работу, и я отпущу всех пленных, обещаю.

— Всех? — взглянула на браслет и тут же поймала строгий взгляд генерала.

— Тебе не место в этом мире, — отрезал с рычащими нотками в голосе, но я не стушевалась.

— Почему?

— Когда научишься мне доверять, все узнаешь. Взлетай и держись позади. Не выпускай нас из виду и никуда не сворачивай, — снова окаменел генерал эспер Кайс Магьер, явно не желая отвечать на мой вопрос.

— Я доверяю, — отчаянно вцепилась в ворот его рубашки и смело посмотрела в синие глаза. Давай же, поверь! Умоляю!

— Вранье, — тихо шепнул с хитрой улыбкой на устах. И тогда я поняла, что поцелуя мало. Надо отдать ему всю себя и тайны, способные помочь сопротивлению, откроются мне в тот же день.

Трудно наслаждаться полетом, когда стремительно движешься на захват во вражеском круге крылатых воинов. Все во мне переворачивалось и протестовало. И если Кайс считал, что мне не место в Саэросе — мире, где родилась и выросла, то у меня на этот счет было другое мнение. В чем виноват простой народ, желающий мирно жить на собственных землях? Почему страдают из-за вторжения чужаков? Не правильно все это и больно.

Когда показались очертания небольшого поселения с деревянными домиками с двухскатными черепичными крышами красного цвета и обширными загонами для скота, мы снизились. Люди, словно муравьишки, завидев угрозу, стали разбегаться по звону колокола, в который под крышей ратуши зазвонил страж.

Кайс вырвался вперед и дал команду резко пикировать вниз, указав на местную площадь у ратуши. В Амраасе тоже такая имелась. До войны в ней восседал мой покойный отец, главенствуя над советом старейшин села. Правил справедливо и ходил в почете. Вот только дочь старшая подвела, когда мальчишку Ниото спасти решила. Все кувырком пошло и привело к тому, что сегодня я сама явилась на захват здоровая и невредимая верхом на иномирном существе.

Ком застрял в горле от воспоминаний о прежней жизни. Здесь все слишком до боли знакомо. Вот дым валит из трубы над большой кузницей, а вот и лавка ювелирная рядом стоит. Помню, как Тейл с отцом стояли за такой, показывая местным модницам прекрасные украшения. Я невольно взглянула на свой новый золотой браслет и вспомнила прежний. Он остался пылиться в сундуке генерала. Наверное, туда ему и дорога. Не выйти мне замуж за мужчину, который предал, не увидеть его больше никогда. Ваакри права. Забыть о нем надо, никогда не вспоминать, отпустить и жить дальше.

Готовились ли жители этого села к нападению? Наверняка знали, что придут и по их душу. Наверное, от того и попрятались по домам, когда заметили воздушную угрозу. Территория опустела, остался лишь мычащий скот, лающие собаки да бьющие копытами лошади.

Мы плавно приземлились на землю, и Кайс первым сошел с амфисеры на каменный выступ. Я завозилась с ремнями и из-под ресниц наблюдала, как из ратуши навстречу врагу выходят мужчины в кольчугах с мечами наперевес.

— Нам нужны ваши женщины! Я отберу подходящих и мы улетим, — расправил плечи генерал и за его спиной столпились воины, прикрывая предводителя своими телами со всех сторон.

— Ты не получишь ни одной, тварь поганая! — схватился за рукоять меча седовласый глава поселения. И снова я вспомнила отца. Он поступил бы так же, никогда бы не отдал своих детей…

Вдруг осеклась и ухмыльнулась сама себе. Меня все же отдал еще в мирное время, избавляясь от обузы в виде калеки.

Целая рать храбрых селян поддержала главу оскорбительными выкриками в сторону захватчиков. Все были настроены воинственно и не собирались сдаваться, защищая своих женщин и детей, что не удивительно. На что рассчитывал Кайс, когда говорил о мирном вторжении? Как отдать свою кровинку неизвестно кому неизвестно зачем?

— Как тебя зовут, старец? — казалось, генерал вовсе не слышал слов проклятий в свою сторону. Стоял скалой на месте и продолжал разговор.

— Я — Аур! И это мои тэрры! Мой дом! Я буду биться за него до последней капли крови! Я не отдам тебе своих женщин! — зазвенела кольчуга.

Селяне заняли атакующие позы, готовые в любой миг дать врагу отпор. Но мне ли не знать, что вся эта кучка смельчаков поляжет от одного только взгляда красивых сапфировых глаз.

— Аур, — обратился с почтением Кайс, а я как раз расстегнула последний ремень и сошла с Вербы на землю, — мне не нужны все. Я отберу тех, что подходят. Обещаю, что никто не пострадает. Прояви мудрость, дабы им было, к кому потом возвращаться.

Я медленно шла по каменной площади и смотрела в окна домов, заглядывала в лица девиц, что прильнули с любопытством к стеклам.

— Ты заберешь их только через наши трупы! — не сдавался старец.

Как вдруг дверь ратуши распахнулась и на свет выбежала девушка в красном расшитом кружевом платье. Она упала на колени перед Ауром и запричитала, умываясь слезами:

— Во имя Солнцеликой, отец, умоляю, пусть они заберут тех, кто им нужен! Я первая готова уйти!

— Зайди в дом, Ралла! — прорычал суровый отец, но девушка не сдвинулась с места.

— Послушай дочь, старик, — Кайс завел руку за спину и приготовился подать крылатым какой-то сигнал.

Если на моих глазах начнется кровавая бойня, я никогда себе этого не прощу! Рискуя получить взбучку от генерала за своевольство, я все же вышла и встала перед ним. До земли поклонилась главе и взяла без разрешения слово.

— Приветствую, Аур, я тэрра из Амрааса. Меня зовут Мэлори. Недавно была взята в плен генералом Кайсом Магьером. Я знаю, что такое быть оторванной от родных и как больно с ними расставаться. Но чувства — плохой советчик, когда дело касается целого народа. Прошу, будьте благоразумны и позвольте нам отобрать девушек для важной работы…

— Кайс, — зашептались эсперы за моей спиной. — Убери ее. Она…

— Молчать, — заткнул он вояк.

— Обещаю, их не тронут, и будут сытно кормить. Совсем скоро они вернутся домой целыми и невредимыми!

Ралла поднялась с колен и сложила руки в молитвенном жесте.

— Почему я должен верить тебе, дитя? — ухмыльнулся Аур и достал из-за пояса отрез черной ткани. Вслед за ним остальные проделали то же самое. — Предательнице, посмевшей оскорбить великую расу! Какая ты тэрра, если продалась врагу?! Да будьте все вы прокляты, твари! Закрыть глаза! — приказал Аур, и только тогда я поняла, что задумали мужчины села.

— Вы сделали свой выбор, — равнодушно провозгласил генерал, схватил меня за руку и завел себе за спину.

— Прошу, Кайс, не убивай, — взмолилась на надрыве.

Эсперы рассмеялись, когда тэрры воинственно выставили клинки вперед, собираясь сражаться с врагом вслепую. А что им оставалось, если генерал мог положить их в один миг смертоносным взглядом? Я задрожала от обиды, что ничем не смогла помочь своему народу. Кто я, чтобы они меня послушали? Всего лишь наложница эспера с крылатым браслетом на запястье.

— Грэм, отберите у них оружие и свяжите этих глупцов. Смотри, чтобы никто не пострадал. Мы пойдем за мерцающими.

Кайс тут же потянул меня за собой, закрыл своим мощным телом картину того, как крылатые взлетают и неминуемо окружают храбрых мужчин.

Ворвавшись в первый же дом, эспер застал кучку девчонок в углу комнаты. Они стонали от страха, дрожали и жались друг к другу. Мне хотелось подбежать к ним и обнять, утешить, сказать, что все будет хорошо, но кто мне поверит?

Кайс прошел по скрипучему дощатому полу тяжелой поступью и выставил руку вперед.

— Идем дальше, — через секунду озвучил вердикт, а я, едва сдерживая слезы, осенила перепуганных девушек знаком Солнцеликой.

Так мы ходили от дома к дому, пока войско Кайса связывало мужчин, поверженных за считанные минуты. Не привыкли мирные руки к тяжелым мечам, не рождены были селяне для жестокой войны. Для эсперов они что щенки, сорвавшиеся с цепи.

Я давила в себе горечь, порожденную огромной жалостью, едва сносила детский плач, когда Кайс отрывал мать от дитя. Когда загонял кричащих мерцающих в клетку. Я ничем не могла им помочь. Мои слова тонули в чужих слезах. Но надо отдать должное генералу — никто не пострадал.

Мы сумели найти лишь трех мерцающих и Кайс остался недоволен захватом. На словах ничего не высказал, но я видела и чувствовала его разочарование. Он со злостью отдавал приказы воинам, но меня не коснулось негодование генерала. Все с тем же трепетом и нежностью он пристегивал меня к амфисере. Настала пора возвращаться.

Покидая село, я с тоской смотрела на маленькие домики и на площадь, вокруг которой столпились женщины. Они кидались к тэррам и освобождали их от веревок. Все живы. Сегодня здесь не пролилось ни капли крови, и я в душе была благодарна за это Кайсу. Он сдержал слово и заслужил мое уважение. Но боль от увиденного плотно укоренилась в душе, заставляя немые слезы накатываться на глаза.

Оставалось только поражаться скорости, которую развивали амфисеры в воздухе. По пути в лагерь мы не останавливались, от того долетели быстро. Время близилось к вечеру, когда мы с Кайсом приземлились на круглую поляну. К нам сразу подбежали эсперы, среди которых я увидела знакомые зеленые глаза. Обрадовалась Имину так, что в зобу дыхание сперло. Пока мужчины общались между собой, я высвободилась и стояла рядом с Вербой, ожидая от Кайса новых указаний. Поглядывала в сторону леса, рядом с которым раскинулась палатка эскулапа. Никакого движения. Лишь подопечные Кары сновали с ведрами по территории. Даже самой надзирательницы не заметила.

Подковыривая травку носком сандалии, думала только о Тауре. Переживала за ее состояние и боялась, вдруг Имин не успел ее исцелить. Проклятый Берн слишком сильно ее избил.

— Идем, — коснулся моего плеча Кайс и повел всех за собой в сторону загона.

Не хотелось снова лишать животное свободы, но пришлось привязать Вербу к столбу. Кайс с интересом поглядывал, когда я говорила с амфисерой, обещая принести ей угощение. А его Вайу бесцеремонно распластался рядом с моей девочкой, призывно шипя. Паршивец эдакий! Даже ревностно стало, что Верба к нему так и льнет в ответ.

— Ты отлично справилась. Думаю, следующий полет пройдет без ремней, — одобрил Кайс и я улыбнулась. А еще лучше, если следующий полет пройдет без генерала и приведет меня к свободе.

— Мы еще куда-то полетим? — спросила воодушевленно и приблизилась почти вплотную к мужчине, будто невзначай коснулась его горячей руки тыльной стороной ладони.

— В ближайшие дни я не планировал покидать лагерь. Нужно дождаться генерала Таира с войском и мерцающими. Встретить с почетом и разместить. А по небу мы прогуляемся, — шепнул и обхватил мою руку. Колкая дрожь пробежала по телу, и я четко поняла, что она никак не связана со страхом. Сколько бы ни ставила запрет на чувства к врагу, а все равно продолжала испытывать к нему нечто странное, не похожее на ненависть. Подкупали его неподдельная забота и теплое отношение. — И для этого нам не нужны будут амфисеры, — хитро заулыбался и рванул меня на себя. Крепко прижал к вздымающейся груди. У меня весь воздух шумом из легких вырвался. Уставилась в его бездонные глаза и совсем расклеилась, не в силах понять, почему в объятиях врага мне так спокойно.

— Хочу увидеть твои крылья, — произнесла одними губами и прошлась пальчиками вверх по окаменевшей спине.

— Увидишь, — шепнул и коснулся мочки моего уха, от чего мурашки побежали даже по коже головы. Всего слово сказал своим чарующим голосом, а я уже позабыла, в каком положении нахожусь, и потянулась к манящим губам. Дико захотелось еще раз ощутить их вкус.

— Кайс! Прости что потревожил. Надо поговорить, — мы одновременно повернулись на голос, и генерал разомкнул объятия, отступил.

— Жди меня в шатре, — ответил Грэму и посмотрел на меня.

— Лагерь в твоем распоряжении. Увидимся за ужином, — бросил на прощание и быстрым шагом направился к выходу.

Я долго провожала его взглядом под монотонное шипение амфисер, а когда генерал исчез из виду, поспешила в палатку эскулапа. Ворвалась внутрь и увидела старика. Он сидел за столом и увлеченно смешивал какие-то жидкости.

— Извините, — окинула взглядом пустую койку за его спиной, — А Таура…

— Исцелена магией. Только что ушла. Поищи в палатке мерцающих, — отчеканил с недовольством, чем дал понять, что хочет скорее от меня избавиться.

— Спасибо, — кивнула и вышла на извилистую тропу, которая как раз вела к нужной палатке.

Чуть ли не бежала вперед, озираясь по сторонам. Испугалась, наткнувшись на раскрасневшуюся от жары Кару. Она поглаживала любимую плетку и смотрела на меня с вызовом, но сказать что-либо не осмелилась. Подсбил с нее спесь генерал. Пусть в крохотных глазках и плескалась злость, но направить ее на меня она не решится. Страх все же очень сильное чувство, а внушить его Кайс хорошо умел. Но я уверена, как только представится возможность, жаба без колебаний воткнет мне в спину нож. В лагере я постоянно под лучами ненависти и зависти, от чего даже дышалось здесь труднее. Каким же богам надо молиться, чтобы пытка закончилась? А если их нет, как говорит Кайс, то мои дела совсем плохи.

Чтобы не выказывать внутренней тревоги, нарочито расправляла плечи, когда видела кого-то по пути. Особенно перед эсперами выпрямляла спину. Их интерес к игрушке генерала особенно претил. В любопытных взглядах читалось желание лично понять, что во мне такого особенного, если сам Кайс выбрал из кучи других красивых девиц. Первым за пристальный интерес поплатился Берн. Кто следующий? Вдруг у кого-то хватит смелости, и под покровом ночи я окажусь за палаткой без возможности закричать?

Снова вернулся первобытный страх перед захватчиками и пленными. Вся моя власть шита белыми нитками и лишь рядом с Кайсом я что-то из себя представляю. Та же Каспиана может со злости навредить или убить. Потом мне мертвой будет уже все равно, кого за это накажут. Смогу ли постоянно находиться на чеку?

Пока пребывала в мрачных мыслях, не заметила, как дошла до палатки. Откинула полог и ворвалась в душную комнатушку. Тревога резко сменилась радостью, когда в конце помещения увидела сидящую на краю своей койки Тауру с зеркальцем в руках. Подбежала к девушке и села рядом. Схватила ее за руку и крепко сжала.

— Как же я рада, что ты здорова, — порывисто приобняла белокурую подругу.

— А как я рада, Мэлори! — просияла доброй улыбкой и окинула меня восхищенным взглядом. — Ты еще красивее стала в этом наряде. Прямо заморская принцесса, не иначе, — я рассмеялась в ответ. Скажет тоже.

— Генерал нарядил свою игрушку, — продемонстрировала браслет и тяжело вздохнула.

— Это большая удача! — подпрыгнула она на месте и припала к моему уху. — Пока нет мерцающих, можем поговорить. Ты отправила мое послание и получила ответное?

— Да. Я еще от себя отправила. Подонка Берна Кайс при мне наказал. Забрал у него магию и отправил убирать загон с амфисерами. Я сообщила сопротивлению, что генералы могут такое проделывать. Может, пригодится, — пожала плечами.

— Конечно, ты такая молодец, — искренне обрадовалась Таура. — Скажи, что было в их послании?

— Я запомнила, как молитву. Рано. Набираем силы. Нужно больше сведений о генерале. Будь на связи. Завтра ночью в том же месте жди вестника, — проговорила тихо, но четко.

— Это замечательно! — засветились ее глаза священным трепетом, будто сама Солнцеликая снизошла в палатку. — Значит, сегодня я получу от них что-то важное. Значит, они готовы к атаке.

— Но было написано, что рано и…

— Первые два предложения надо читать наоборот. Это на случай, если записка попадет не в те руки. Ты что-то еще узнала? — с азартом потирая ручки, спросила Таура.

— Прилетали исполнители и опустошили ловушку с камнями. Странные вещи я услышала от их главаря. Какой-то оракул пророчит эсперам страшное и хочет, чтобы скорее они покинули Саэрос. Но император приказал и дальше собирать камни. Сказал, что они вели переговоры с нашим королем и хотели решить вопрос с живыми камнями миром, но он объявил эсперам войну. Поэтому им пришлось идти захватом. А еще войско генерала Ингарда разгромлено под захваченным Шаарданом. Кто-то проник к ним в лагерь и опоил эсперов зельем, а потом отряд сопротивления всех убил и забрал в плен этого Ингарда. Исполнитель остерег Кайса. Сказал усилить охрану и проверять напитки и еду, — выдала я все, что удалось узнать, и Таура тут же засуетилась, свесилась с топчана и начла что-то под ним искать. Я сразу сообразила что. Подбежала к своей койке и достала из тайника листки и уголек. Отдала Тауре. — Я не знала, сколько ты пробудешь у эскулапа и решила пока хранить у себя. Держи.

— Встань у входа и карауль. Мне надо все это записать, — я кивнула и прошла по узкому ряду к выходу. Выглянула из палатки, никого не нащупала взглядом и подала девушке знак, что все в порядке.

Сердце стучало, как оглашенное, аж в ушах шумело. Было очень страшно, когда представляла, что кто-то неожиданно появится и Таура не успеет спрятать послание. Но все прошло, как по маслу. Я вернулась к ее топчану и обессиленно опустилась на край.

— Думаешь, мы все правильно делаем? — вдруг озвучила крохотное зерно сомнения и тут же об этом пожалела.

— Прошу, Мэлори, только не говори, что уже в него влюбилась, — опечаленно качнула она головой.

— Нет, нет, я… — наверное, покраснела, устыдившись, что ее слова могут оказаться правдой. Пора все же себе признаться, что Кайсу удалось потушить мою злость. Я ненавидела эсперов, но ему смерти не желала.

— Нельзя жалеть этих тварей. Они только притворяются благородными, а на самом деле убивают нас и насилуют, — скатилась по ее щеке слеза, а руки опустились на низ живота. У меня сердце сжалось. — Думаешь, Берн первый раз надо мной поиздевался? — злобно ухмыльнулась и посмотрела куда-то в никуда, будто окунулась в страшные воспоминания с головой. — Отнюдь, Мэл. С первого дня, как меня поймали и поместили в лагерь… Он меня… Имин вылечил сегодня и сказал, что я беременна. Только представь, я вражескую тварь ношу под сердцем!

У меня все внутри оборвалось от этой новости. Выпучив глаза, даже не знала, что на подобное ответить.

— Наши их накроют, уничтожат одного за другим, а потом помогут мне избавиться от проклятого плода, — совсем остекленели застывшие в ее глазах слезы. Бледные пальцы с силой скомкали ткань платья на животе, превратились в кулаки.

— Что ты говоришь такое? Ребенок ни в чем не виноват, — не укладывалось у меня в голове ее страшное решение.

— Он мне не нужен, — так холодно ответила, что кровь застыла в жилах. — Удушу в утробе. Вот увидишь. Просто помоги мне вырваться из этого кошмара. Я хочу все забыть.

Я прижала Тауру к груди и шепнула:

— Помогу, — от сердца слово оторвала. Сейчас ей тяжело и надо верить в лучшее. Она еще поймет, что неважно кто отец ребенка, какой он расы и каков подлец. Это ее кровиночка. Для матери нет большего счастья, чем живое здоровое дитя.

Как следует утешить несчастную Тауру я не успела. Кара привела новеньких и заставила нас ввести перепуганных до смерти девушек в курс дела. Это и к лучшему. Подруга стерла слезы и оживилась. Она, бесспорно, обладала талантом обучения. Болтала без умолку, как в тот день, когда впервые меня встретила. Я хвостиком в рядах вновь прибывших ходила за ней по лагерю и заново разглядывала окрестности. А потом мы отправили мерцающих в душ, и выдали им повседневную одежду. Пока ждали девчонок на грубо сколоченной скамейке неподалеку от общей палатки, в лагерь явилась Каспиана с подопечными. Удивительно, как она вообще дошла до опушки на своих двоих, ведь еле стояла на ногах. Глаза в кучу, на устах шальная улыбка.

— Пьяная в дуплину, — хохотнула Таура. — Никогда ее такой не видела. Ужин будет веселым.

Я потерла лоб ладонью и согласилась с Таурой кивком. Встрепенулась, когда разъяренная Кара подбежала к Каси и подняла крик. Отчитывала захмелевшую девицу последними словами, а та потешалась в ответ.

— Сейчас она ей задаст. Места живого не останется.

— Надо помочь, — поднялась я со скамьи и Таура ухватила меня за руку.

— Так ей и пусть! Заслужила подстилка эсперовская, — меня до боли резанули ее жестокие слова. Посмотрела подруге в глаза и со злостью выплюнула:

— А мы тогда кто? Не подстилки?

Таура резко осеклась и выпустила мое запястье из захвата, отвела взгляд.

Я вихрем сорвалась с места, когда Кара расправила плеть и занесла ее для сокрушительного удара. Чудом успела вклиниться между ними и выставить вперед браслет, чтобы напомнить жабе, кто здесь теперь главный.

— Не смей трогать! — я угрожающе прищурилась. — Иначе Кайсу доложу!

— Поганые мразоты, — злобно процедила сквозь зубы тетка и завела плеть себе за спину, — вы у меня еще попляшете, гадюки.

— Принеси ведро холодной воды, живо! — впервые я отдала настоящий приказ. Захотелось остудить злыдню, чтобы знала свое место и не смела калечить мерцающих. Надоело по-доброму, похоже, она только грубость и силу понимает. Потому что даже не огрызнулась и лихо бросилась выполнять распоряжение.

Я повернулась лицом к заливающейся безумным смехом Каси, но не успела подхватить ее под руки. Девушка повалилась на траву, раскинулась звездочкой, как на кровати и что-то невнятное забормотала.

— Таура! — окликнула я подругу. — Возьми на себя главенство над мерцающими. Подготовь девчонок к ужину и сопроводи. Каспиане нездоровится.

— Ах, — Таура картинно схватилась за сердце. — Какое горе! Каси заболела, — и рассмеялась.

А вот мне было не до смеха.

— Прошу, не надо, — осекла ее веселье. Мне и одной безумной хохотушки хватит.

Я склонились над Каспианой и убрала с красивого лица прилипшую рыжую прядь волос.

— Зачем ты так напилась? — осуждающе замотала головой и перевернула ее на бок.

— Тебе легко, — заговорила заплетающимся языком, — вон какая стала. Кайс тебя заберет, а меня нет. Никому не нужна. Орхан, падла, улетит. Не заберу, говорит, если не понесешь дитя. Видите ли, портал не пропустит. А как я понесу, если не могу этих детей проклятых иметь. Родилась такой! Даже Имин развел руками. Вот так вот! Сгнию здесь одна, — закашлялась и уставилась в землю невидящим взглядом.

Райя принесла ведро воды, почти уронила его на траву и расплескала, посмотрела на нас как на падаль и упорхнула.

— Не говори так, — опустилась рядом, зачерпнула плошку воды и приподняла ее голову, приложила край чарки к ее губам, — пей. Думаешь, я хочу в Галадон? Нет. Я сделаю все, чтобы остаться дома. Когда этот кошмар закончится и эсперы улетят, я наконец вздохну спокойно. Стану свободной. Думаешь, я кому-то нужна? Да меня родные мать с отцом калекой бросили. В обитель отправили помирать с глаз долой.

— Я не знала, — с усилием поднялась она на локтях и кое-как сумела сесть. Обхватила двумя дрожащими руками чарку и подула на воду. — Вот я и говорю, что не эсперы твари, а мы все. Ты вообще знаешь, что если бы не они, не было бы нашего мира уже? — икнула и вздрогнула Каси. — Чего так смотришь? Твой любимый тебе не рассказал? — рассмеялась, а я молчала и смотрела на пьяную девицу недоверчиво. — Эсперы в Галадоне удерживают магическую стену, через которую пытаются прорваться драккарцы. Огромные ящеры не первый век жаждут захватить наши миры. Камни нужны, чтобы подпитывать магической силой эсперов-защитников. Если Галадон падет, от других миров ничего не останется. И тогда с неба не красавчики крылатые спустятся, а драконы. Превратят все в пепел! Пуф-ф-ф! И все, — всплеснула руками и выронила чарку.

— Это Орхан тебе сказал? — я напряглась, вспоминая слова Джерласса. Тогда не придала им значения. А ведь промелькнуло в его речи, что не понимаем мы, к чему может привести сопротивление. Неужели это правда и все не так просто, как казалось раньше?

— Он самый, пес блохастый! — снова икнула и потянулась к ведру. Зачерпнула воды ладошками и брызнула себе в лицо. — Вот и подумай башкой, — больно тыкнула меня в бок пальцем, от чего я скривилась. — Забеременей и улетай с ним. Будешь жить в роскоши и детей ему рожать. Воины-эсперы все богатые…

— Еще чего, — ухмыльнулась.

— Дурой не будь! Раз так повезло, хватай удачу за хвост и убегай. Думаешь, придут спасители и освободят тебя из плена? Ха! Свои же и пустят под плаху как предательницу. На Кару посмотри. И вот так они все к мерцающим относятся. А представь, что будет, когда эсперы улетят. Думаешь, свободными станем? Чушь! Сгнием в темнице или лишимся голов. Вот тебе и правда жизни, блаженная ты моя, — рассмеялась Каси и попыталась коснуться моего лица.

Я отпрянула и поднялась на ноги.

— Хватит! Надоел твой пьяный бред! Поднимайся, — подхватила ее под руки и встряхнула. Подняла на ноги и закачалась из стороны в сторону вместе с ней. — Идем в палатку. Ляжешь спать. Скажу, что тебе нездоровится и ты пропустишь ужин.

— Ой, ой, ой, какие мы добренькие, — причитала всю дорогу Каспиана, — глупая, ты просто глупая девка. Иди к нему, пока не поздно. Ноги раздвинь и получай удовольствие.

— Заткнись! — рыкнула со злостью и подвела пьянчужку к ее койке. Запыхалась, пока уложила эту неугомонную.

Мерцающие молча смотрели на нас во все глаза и только Таура похихикивала. Раздался звон колокольчика.

— Таура, выстраивай девчонок и без глупостей, пожалуйста. Мне пора идти, — махнула рукой и выбежала из палатки.

По пути подхватила ведро с водой, что осталось на поляне, и вернула его на кухню, вручив Райе. Пока шла на ужин, места себе не находила. Никак не выходил из головы рассказ Каси. Может, она соврала, чтобы выгородить свою связь с эспером?

Я терялась в догадках и волнительно растирала запотевшие ладони. Как только впереди показался центральный шатер, и вовсе задрожала. Кайс восседал во главе стола, а рядом с ним меня ожидало свободное место. Войско эсперов расселось по сторонам, а вокруг суетились пленные, заполняя стол ароматной едой и напитками. При моем появлении мужчины умолкли. Я вошла в шатер под жалящие взгляды. Села рядом с генералом и выпрямила спину, сложила руки на коленях.

Еще несколько секунд меня молча разглядывали, а потом Имин привстал и оповестил:

— Еда и напитки проверены. Примеси отсутствуют. Всем приятного аппетита!

Кайс поднял кубок и все рьяно его поддержали, даже я.

— Прииск истощается, и мы должны как можно скорее полностью его опустошить. Я получил послание, что генерал Таир с войском и мерцающими прибудет в лагерь завтра к вечеру. Необходимо разбить дополнительные палатки и освободить для него отдельную хижину. Грэм, займись. Берн, установи в загоне дополнительные столбы для амфисер. Орхан, — взглянула я на белокурого красавца, который явно пребывал не в духе и открыто налегал на вино, — твое место на прииске займет Слайвер. Ты мне нужен на охране лагеря, — генерал на миг отвлекся, когда Таура привела и принялась рассаживать мерцающих за стол, стоящий в отдалении от шатра. Эсперы оживились, завидев трех новеньких, и я испугалась, вспомнив свой первый день в плену.

— О! Надо по традиции осмотреть вновь прибывших, — выкрикнул кто-то, а вот Берн сидел тихо как мышь и молчал, поглядывая на генерала исподлобья.

Я невольно схватила Кайса за руку, и он сжал ее в ответ.

— Пожалуйста, не надо, — поймала его взгляд.

— Традиция отменяется, — гаркнул генерал, и вояки недовольно зашептались. Снова я приковала к себе внимание, лишив их похотливого развлечения.

— А где Каспиана? — вдруг заметил пропажу Орхан и с опаской заозирался. Видимо, не простой разговор сегодня между ними случился. Мужчина явно переживал за любовницу.

— Ей немного нездоровится. Я оставила ее отдыхать в палатке, — тут же отозвалась я и заслужила от Кайса снисходительную улыбку.

— Таир и пленных с собой притащит? — спросил эспер, имени которого я не знала, но часто видела, как он расхаживает по периметру с кинжалом в руках.

— Нет, избавится по пути, — у меня все внутри перевернулось. Что значит избавится? Убьет?

Кайс почувствовал мое напряжение, еще теснее сжал мою ладонь.

— Поешь, — шепнул мне на ухо.

Я кивнула и потянулась к тарелке.

Ужин растянулся надолго, и в конце меня уже тянуло в сон, но я стойко сидела на месте рядом с генералом и слушала разговоры эсперов. Хотелось получить подтверждение словам Каспианы, но никто не упомянул о драккарцах за магической стеной Галадона.

Почти все мерцающие разошлись, но Таура не собиралась уходить. Она озлобленно поглядывала на некогда красноглазого Берна в попытке испепелить подонка взглядом. А я думала о ней и ее ребенке от эспера. Если верить словам Каси, то беременную Тауру можно перенести через портал в Галадон. Но почему тогда исполнитель готов был забрать меня сразу? Я уж точно не беременна. Что-то здесь не вяжется. «ПОКА не готова», — ответил тогда Кайс. Он что же, обрюхатить меня задумал для начала? Странно, что эта мысль не вызвала во мне отвращение. А следовало бы поежиться для приличия. Кажется, я стала привыкать к жизни в военном лагере. К Кайсу начала привыкать. Он слишком добр для безжалостного захватчика из другого мира. Я смотрела на его профиль и невольно кусала губы. Жаль, что судьба связала нас войной. Будто в подтверждение моим мыслям он на глазах у всех поцеловал мою руку и обворожительно улыбнулся. Сразу вспомнила Ваакри, когда она описывала, какой муж мне нужен. Тяжело вздохнула и опустила застенчивый взгляд.

— Ты готова, мышка? — тихо спросил и еще раз поцеловал мою руку, заставив кожу покрыться приятными мурашками.

— К чему? — пропищала с опаской, и сердце пропустило удар.

— К прогулке, — игриво подмигнул, и я закивала в ответ, — идем, никто не обидится, если мы покинем лагерь.

Было немного боязно, когда Кайс потащил меня в ночи через густой лес не понятно куда. Словно ожил ночной кошмар и скоро ноги нащупают топь, в которой мы вдвоем увязнем. Но ничего такого не случилось. Звуки темного леса завораживали трелью сверчков, а из травы поднимались стайки потревоженных светлячков. Подмигивали зеленоватым сиянием, разлетаясь по сторонам. И вот деревья начали редеть, а потом и вовсе закончились, окружив природными стражами небольшую поляну. Ее освещала полная луна, рассеяв холодное серебро по травинкам. Ветра совсем не ощущалось, будто мир замер, почуяв угрозу от прибывшего в чащу захватчика.

— Здесь нас никто не потревожит, — потянул меня за собой Кайс и остановился посреди поляны, — ты хотела увидеть крылья, но взамен тебе придется полетать со мной. Не испугаешься?

— Нет. С тобой мне не страшно, — улыбнулась и ведь не соврала.

Отошла на шаг назад, когда эспер раскинул руки и посмотрел мне прямо в глаза. Забыла, как дышать, когда сапфировые омуты блеснули. Наверное, никогда не привыкну к их завораживающему потустороннему сиянию. Под покровом ночи в лучах Луноликой богини Кайс был особенно красив, будто тьма и есть его стихия. Я без стеснения любовалась его идеально сложенным телом и прекрасным лицом. Здесь можно, здесь нет никого, кто бы осудил меня за минутную женскую слабость.

Я с упоением смотрела, как напряглись его крепкие мышцы и на скулах заходили желваки. С замиранием сердца ждала момента, отмеряя секунды биением собственного сердца.

И вдруг за спиной Кайса выросли огромные черные крылья с полотнами непроницаемых перепонок. На верхушках сгибов блеснули загнутые остриями шипы. Пару взмахов и ветром обдало мое лицо.

— Иди ко мне, — протянул руку и я пошла.

Прижалась к его груди и крепко обхватила эспера за пояс, он накрыл меня в ответ тесными жаркими объятиями и шепнул:

— Не бойся, я тебя не отпущу, — и взлетел в одном рывке.

Я зажмурилась, не чувствуя почву под ногами. Стало дико страшно, но генерал держал меня крепче всех ремней на свете. А когда страх потихоньку отступил, я решилась открыть глаза и увидела долину с высоты птичьего полета. В ночи она выглядела волшебно. Огоньки костров, бескрайние луга и родное Лихолесье раскинулось плотным ковром до того самого утеса, что разделил мою жизнь напополам. И все же пути Солнцеликой неисповедимы. Не прыгни я тогда за Ниото, не встретила бы Кайса в обители. Не летала бы сейчас в его объятиях, разглядывая долину.

— Не замерзла? — прокричал сквозь порывы жадного до плоти ветра.

— Немного, — не уверена, что услышал, но дрожь мою почувствовал. Начал аккуратно снижаться и опрокинул меня спиной вниз.

От неожиданного финта вскрикнула и тут же рассмеялась. Никогда такого не испытывала, даже верхом на Вербе. Полное ощущение полета в необъятной невесомости небес.

А приземление далось легко. Кайс плавно опустился обратно на поляну, но не выпустил меня из рук. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, но я улыбалась, все еще глотая остатки непередаваемого чувства.

Пошатнулась и мягко упала на травяной ковер, поддерживаемая сильными руками эспера. Он навис надо мной с расправленными крыльями, загородил лунный свет. Во мраке его тени я вдруг почувствовала себя уютно. Наши взгляды столкнулись, губы задрожали. Вот-вот и Кайс коснется их поцелуем. Но нет. Сложил крылья и лег рядом на спину. Устремил взгляд в черно-синее небо, а я примостилась ему под бочок и прижалась всем телом. Он накрыл меня мягким бархатистым крылом, словно пледом.

— У тебя ко мне много вопросов накопилось, не так ли? — заговорил тихо, выравнивая дыхание.

— Да, — не стала скрывать. Ответы — это как раз то, чего я хотела.

— Говори, что хочешь узнать?

— Ты заберешь меня в Галадон? — начала с наболевшего.

— Да, — ответил коротко и застыл в ожидании.

— Чтобы жениться или как одну из наложниц? — а этот вопрос родился сиюминутно, даже не знаю, зачем его задала.

— Заберу как свою избранницу и будущую супругу. Не у всех воинов-эсперов есть наложницы. Только у большинства. Я считаю, что женщине нужно уделять время и внимание, а этим как раз и обделены наложницы воинов. Они обречены годами ждать своего хозяина. Поэтому у меня их нет. Я сделал неоспоримый выбор и уверен в нем. Отслужил свое, хочу покоя.

— Но ты не делал мне предложения руки и сердца, не дождался ответа.

Кайс скривился и бросил на меня удивленный взгляд.

— Какое еще предложение?

— У нас в Амраасе мужчина и женщина долго друг к другу присматриваются, а в день сезонного затмения водят хороводы вокруг костра, а потом обмениваются подарками. Мужчина первым дарит избраннице браслет, выказывая желание связать с ней жизнь. Если женщина согласна, она дарит избраннику в ответ собственноручно расшитую рубаху, — пока я говорила, он все сильнее сводил брови в кучу. А потом взглянул на золотой браслет.

— Еще один нужен? Какую рубаху?

— Нет, не нужен, — заулыбалась, — обычную белую.

— Тебе надо выдать рубаху и нитки? — никак он не мог понять, а я позабавилась этому.

— Нет же. Я сама должна ее купить и вышить, а потом вручить, если согласна на брак.

— Чудной вы народ. Зачем эти сложности? Я тебя выбрал и никакого согласия ждать не должен. Ты уже мне принадлежишь. Я обозначил тебя как избранницу перед исполнителем. Что еще нужно? — он действительно был сильно удивлен и не понимал, о чем я толкую.

— Но так не бывает. Я же могу ответить отказом, не подарив тебе рубаху.

Кайс посерьезнел и привстал на локтях, поймал мой шутливый взгляд.

— Не понял. Каким отказом? Ты не можешь мне отказать.

— Почему?

— Потому что я тебя выбрал. Ты должна подчиняться.

— Кому должна? — рассмеялась и немного отстранилась, чтобы лучше рассмотреть его удивленную физиономию.

— Мне.

— Что должна? — походило на бред, но мы совсем не понимали друг друга. Такие разные, что даже мыслим совсем иначе.

— Себя.

— Почему? — пошла по второму кругу, откровенно потешаясь над ситуацией.

— Я уже ответил!

— Ваши женщины не имеют право выбора?

— Нет.

— А если она не любит и не хочет замуж?

— Любовь рождается в семье от совместного проживания. Мужчина должен создать для своей женщины такие условия, чтобы она его полюбила. Мы женимся один раз и на всю жизнь. Наложницы принимаются в чертоги дворца только с согласия супруги. Но она обязана принять тех, что были у мужчины до брака.

Я истерически рассмеялась.

— Какая женщина захочет принять в эти чертоги чужую?

— Это обсуждается между супругами. Жена должна угождать мужу.

— Ха! Еще чего! — я перекатилась на спину и скинула с себя крыло. — Какая нармальная женщина потерпит соперницу?

— А! Я понял! — его вдруг будто осенило. — Ты не хочешь, чтобы я заводил наложниц?

— Да я замуж не хочу, — рассмеялась и резко осеклась. Кайс изменился в лице и присел на траве. Пытливо посмотрел мне в лицо.

— Нет такого понятия в нашем мире…

— Но я не из вашего мира, — хотелось бы сдержать поток слов, но не получилось. Я не безвольная кукла, меня нельзя купить или заставить что-то делать против воли. Мне свобода нужна.

— Из нашего, — мне ведь не послышалось?

— Что?

— Ты полукровка. В тебе течет кровь эсперов. Я спутал сияние дара с мерцанием, когда нашел тебя в обители. Я понял это, когда Верба признала в тебе нового хозяина. Амфисера никогда не подчинится чужаку.

У меня резко во рту пересохло, и кончики пальцев похолодели.

— Не может быть! Не правда! — попятилась назад.

— Двадцать лет назад кто-то из посланцев Галадона, что изучают мир перед вторжением, вступил в связь с твоей матерью. Родилась ты. Полукровка с особым даром.

— Моей матерью? — вся жизнь пронеслась перед глазами. Неужели это правда? Может, поэтому я никогда не была похожа на членов своей семьи? Может, поэтому отец так легко от меня отказался? А отец ли? — Какой дар?

— Не знаю. Он раскроется, когда ты, как и все женщины нашей расы, лишишься невинности перед свадьбой.

— Но я не… — осеклась. Нет смысла врать.

В панике вскочила на ноги, и Кайс поднялся следом. Настиг в один большой шаг и схватил за запястье, которое окольцовывал браслет.

— Ты полетишь со мной в Галадон, когда придет время покидать Саэрос. Только иномиряне с частичкой эспера внутри способны преодолеть магический небесный портал. А если хочешь узнать, какой у тебя дар, знаешь, что нужно делать. Решай сама, где и когда. Мой выбор не обсуждается! Отказ не принимается! Нужна рубаха? Завтра получишь!

Я обомлела и почувствовала себя мышью, загнанной в угол.

Вернувшись в лагерь, я сразу отправилась в палатку мерцающих. Обозленная на Кайса, переодевалась в сорочку и бормотала себе под нос отборные ругательства. Ишь чего удумал, гад перепончатый! Где это видано, чтобы у девушки не спрашивали согласия на брак?! Ну уж нет! В Галадоне мне не место. Не смирюсь с законами небесного мира. Наложниц я должна принять, если муж захочет? Еще чего! Вот же кобели похотливые! Мало им жен! У-у-у, зла не хватало!

Но, не смотря на бурлящее внутри возмущение, я узнала от эспера важную вещь, которую следовало обдумать. Мама… Моя милая любящая матушка жестоко согрешила и связалась с крылатой тварью? В голове не укладывалось. Знал ли отец, что его ненаглядная зазноба понесла от иномирянина?

Я легла в койку, накрылась пледом и посмотрела в купольный потолок палатки. Задумалась, вспоминая свое детство и отрочество. Отец всегда был строг, но не жесток. Ничего удивительного. Со старших детей всегда стружку снимали, больше ответственности требовали. Я не стала исключением. Слухов никаких о неверности моей матери по селу не ходило, да и меня сельчане уважали. И все же внешне я сильно отличалась от сестры и брата, да и на отца с матерью ничуть не похожа. «В деда пошла» — часто твердила матушка, когда спрашивали неугомонные соседки. Вот и нашелся правдивый ответ на их вопрос.

Меня аж затрясло от мысли, что принадлежу к расе врагов. Но какой дар во мне притаился? Может, я, как и Кайс, смогу убивать одним взглядом? Или заставить человека лишится голоса, как это проделывал Берн? А крылья у меня вырастут, если дар раскроется? Хотелось бы поскорее узнать, но тогда придется лечь под эспера.

Почувствовала, как к щекам прилила кровь, и они загорелись стыдом. Еще много вопросов осталось без ответов, но я обязательно докопаюсь до истины. И если для этого нужно отдать свою честь Кайсу, я это сделаю. А потом положу весь лагерь одним взглядом и улечу в свободный мир.

— На! — отбросила полог палатки Кара и вошла внутрь, чем вырвала из мыслей и напугала.

С порога кинула в меня бумажным свертком и оскалилась.

— Распоряжение генерала, — буркнула и ушла.

Благо никого из мерцающих не разбудила. С другого конца палатки все так же доносился храп пьяной Каси.

Я присела в койке, свесив босые ноги на пол. Потянула за тонкую веревку и развернула шуршащую бумагу.

Едва сдержала смех, когда увидела содержимое свертка. Синие нити для вышивания, игла и сама белая рубашка, которую я встряхнула, расправила и поняла, что маловата она будет широкоплечему эсперу. Но нестись следом за Карой и просить поменять размер, не стала. Пусть хоть на пуп себе потом ее натягивает! Это ж надо! Даже утра не дождался.

— Что там у тебя? — незаметно подкралась ко мне Таура и села рядом.

— Да вот рубаху для жениха расшить надо, — говорила и сама себе не верила, что такое возможно. Никогда бы не подумала, что снова буду готовить подарок для избранника. Да еще для какого! Да еще и против воли!

— Жениха? — округлила Таура глаза. — Похоже, Кайс серьезно в тебя вцепился, — сочувственно похлопала меня по плечу и добавила шепотом на ухо: — мне пора идти в лес. Прикрой меня. Если что, я в душ отправилась. Сегодня я получу что-то важное. Надеюсь на твою помощь, Мэл.

Я кивнула в ответ и с тревогой сжала легкую белую ткань.

— Иди, я буду ждать тебя на лавке у палатки. Буду вышивать под светом факела и следить, чтобы никто тебя не заметил.

Следовало ли мне открыть Тауре правду о своем происхождении? Наверное, пока не стоит. Для начала нужно овладеть даром, а уже потом подумать, как его использовать против врага.

Как только Таура покинула палатку, я тихо вышла на улицу и расположилась на скамье. Смотрела в оба, выискивая взглядом главное зло всего лагеря — Кару. Благо все уже спали этой темной ночью, и я спокойно приступила к вышивке. После первой же петельки, задумалась. Для Тейла вышивала орнамент нашего рода в виде завитушек и крылатого волка у основания выреза горловины. Но если я вовсе не принадлежу к роду отца, то что мне вышивать на этот раз? Взглянула на золотой браслет и пожала плечами. Пусть будут просто крылья. Красивые, величественно расправленные, как символ моей скорой свободы.

С улыбкой приступила к делу и увлеклась процессом настолько, что слишком поздно увидела приближающуюся фигуру. Сердце ухнуло в пятки от страха. Наспех свернула вышивку и вскочила с места.

— Кайс? — постаралась натянуть радостную улыбку, но получилось фальшиво.

— Вижу, тебе тоже не спится, — приблизился и посмотрел на рубашку в моих руках. Я тут же спрятала ее за спину.

— Приступила выполнять распоряжение. Я очень исполнительная, когда дело касается приказов генерала, — вот почему я не умею сдерживать истинные чувства? Так и льются презрением наружу.

— Это достойно уважения, — улыбнулся Кайс и собрался присесть на лавку.

Ой-ой-ой! А вот этого не нужно! Если сейчас явится Таура, то он может заподозрить неладное. Надо увести генерала подальше от палатки.

— Сегодня необычайно прекрасная ночь. Я многое поняла и приняла, — прильнула к нему и заглянула в глаза. — Не хватает только глотка вина и приятной компании. Ты не на все вопросы дал ответы, — заурчала кошкой, запустив руку под ткань полурастегнутой черной рубашки. Каменные мышцы забугрились под моими пальцами и дыхание невольно оборвалось.

Кажется, женские чары сработали. Кайс призывно заулыбался и указал взглядом в сторону хижин.

— Можем все обсудить в уединении в моем доме.

Да! Это то, чего я добивалась!

Так обрадовалась, что закивала болванчиком и мигом закинула на койку в палатке вышивание. Выскочила как есть в ночнушке и прижалась к генералу. Мы вместе пошли по дорожке, а я непрестанно поглядывала в сторону леса в страхе, что Таура вдруг выйдет из чащи. Но мне повезло. До хижины дошла без приключений.

Внутри лениво догорал очаг, приятно потрескивая. Поодаль расправленная большая кровать, от вида которой все сжалось внутри. Но я должна отогнать страхи, быть готовой ко всему. Кайс не причинит мне боль, иначе бы уже давно это сделал. Его властный нрав мне чужд, но сегодня я подчинюсь. Мне нужна сила эспера. Дар поможет спастись и избежать вынужденного брака. Помогу Тауре и сама стану свободной. Как же обрадуется Ваакри, когда увидит свою девочку здоровой. Мы будем жить, как и прежде, но теперь я стану о ней заботиться.

Размечтавшись, не заметила, как оказалась у стола, наполненного закусками и вином. Кайс учтиво протянул мне наполненный кубок и сел напротив. Я опустилась на деревянный стул и пригубила терпкий напиток.

— Спасибо за заботу, — потянулась к его руке через стол и крепко сжала широкую горячую ладонь мужчины, — я так и не поблагодарила тебя за спасение. Ты подарил мне новую жизнь, поставил на ноги. Я буду стараться и привыкну к традициям Галадона. Стану тебе верной и преданной женой. Подарю вышитую рубаху, как того требуют традиции Саэроса, раз уж я наполовину тэрра, — по мере того, как я говорила, его глаза сияли все ярче и улыбка не сходила с лица.

— Я рад, что ты обдумала наш разговор и приняла правильное решение. Ты о нем не пожалеешь, мышка.

— Почему ты называешь меня мышкой? У меня ведь есть имя, — это странно и хотелось бы узнать, в чем причина.

Он отвел взгляд, посмотрел на очаг. В отражении сапфировых озер заплясали огоньки. Дымок окуривал комнату и заползал в легкие. Я любила запах костра, а от Кайса всегда приятно пахло дымом. Я долго противилась, старалась не вбирать в себя, не запоминать его запах, чтобы потом не видеть лицо захватчика в каждом пламени. Но сегодня сдалась. Он въелся в меня напрочь, проник в нутро.

— Когда я вошел в подземелье обители и подумал, что уйду ни с чем, мне послышался тихий писк. Я подумал, что мышка в углу пищит, а когда подошел ближе, увидел тебя. Сразу понял, что калека. Но столько силы духа плескалось в твоих глазах, что любой позавидует. Ты сияла ярче всех, кого довелось видеть в этом мире. Мерцание исходило синее, самое сильное из всех возможных. Оно перекликалось с моим даром. Я должен был бросить всю магию Имина на твое лечение. Потратить драгоценные живые камни. Сначала подумал, что ты за считанные дни исчерпаешь прииск и принесешь моему войску удачу. Но все оказалось куда сложнее. Я был счастлив, когда понял, что ты эспер. Глава рода примет тебя с радостью и одарит новым именем нашего дома Магьер. Я не называю тебя по имени, потому что оно тебе не нужно. Будет другое, — и посмотрел на меня так серьезно, как мог только грозный генерал.

— Я хотела бы оставить свое. Такое возможно? — решила не сдаваться и проверить, насколько он готов идти ради меня на уступки.

— Это решаю не я, но если тебе важно сохранить данное при рождении имя, я поговорю с главой, — не ожидала я такое услышать. Думала, заставит подчиниться правилам их семейства. Что ж, не плохое начало разговора.

— Спасибо, мне важно, — вырвала руку из его ладони, но лишь для того, чтобы встать из-за стола. Обогнула его по краю, остановилась напротив Кайса и опустила голову, силясь задать очень важный вопрос, который мог выдать Каспиану с потрохами. — Я хочу знать правду о вашем захвате Саэроса. Кто такие драккарцы? — смело вскинулась и посмотрела ему прямо в лицо.

Кайс поднялся с места и медленно потянулся к моим волосам. Пропустил сквозь пальцы темную прядь, упавшую на лицо. Убрал ее за ухо и прошелся мягким прикосновением по венке, бешено пульсирующей на моей шее. Опустил ладонь ниже, дотронулся до ключицы и с тяжелым вздохом уронил руку вниз.

— Драккарцы — наши давние враги. В них нет магического дара, но они могут превращаться в огромных крылатых ящеров с дыханием пламени, зовущихся в Галадоне драконами. Древние эсперы-защитники выстроили магическую стену между нашими мирами, когда драккарцы однажды вторглись в Галадон и сожгли наши небесные земли. Они хотели захватить наш мир, убить мужчин и взять женщин в плен. Они не знают пощады и намерены превратить Галадон в прах, а за ним завоевать и другие миры, включая ваш. Эсперы — единственная преграда для этих тварей. Нам нужны живые камни, чтобы подпитывать магию защитников. Без них стена падет. С каждым годом все сложнее удерживать небеса. Если они обрушатся на нашу голову, придет конец всему живому, — я смотрела в его глаза и видела картину, как горит целый мир. В ушах зазвенело от застывшего внутри крика ужаса. Детского крика и крика матерей, потерявших самое дорогое. Волна колкого льда прошла по телу, вздыбливая волоски на коже.

— Почему вы не говорите жителям нашего мира об этом? Почему они не знают? — Потянулась к его щеке, но Кайс перехватил мою руку и прижал к горячим губам. Невесомо поцеловал и прижал мою ладонь к своей груди. Я ощутила, как разгоняется стук его сердца под моими пальцами. Сама едва дышала, урывками выхватывая наполненный дымом воздух.

— Переговоры велись долго. Ваш король нам не поверил и счел просьбу впустить эсперов в Саэрос угрозой. Обозначил наше прибытие, как вторжение и мобилизовал армию. Народ поверил своему правителю и пошел против захватчиков. Доносить до глупцов истину — неблагодарное дело. Мы силой заберем то, что нам нужно и уйдем, — я отняла руку от его груди и замотала головой.

— Я слышала, что вы убиваете людей. Мой отец погиб от рук эсперов в Амраасе, — вспомнила рассказ Нии, что тронул до глубины души и заставил возненавидеть захватчиков.

— Нам дан указ собрать камни любой ценой. Королевскую армию пришлось разгромить, иначе мы не смогли бы выполнить свою работу по отлову мерцающих. Поверь, это малая жертва по сравнению с тем, что может случиться, если Галадон падет, — его хлесткая правда резанула прямо по сердцу. Я невольно сгорбилась, будто тяжесть всего мира упала мне на плечи. Кто прав, кто виноват — неизвестно. Но неволить чужой народ — не правильно. Неужели не нашлось способа миром решить проблему с камнями? Хотя кто я такая, чтобы умничать в вопросах правления двух миров? Но нет ничего ценнее свободы и отнимать ее жестоко. — Ты боишься, я вижу, — обнял меня, укрыл собой, заточив в уютный кокон рук, и стало спокойнее. — Прошу, ничего не бойся. Мы выстоим, как это было веками. Драконы не прорвутся. Ты не познаешь горя рядом со мной, — он сказал то, что в глубине души я всегда хотела от него услышать.

В порыве нежности потянулась к чуть приоткрытым устам генерала. Прикрыла веки, коснувшись теплых мягких губ.

— Кайс, — выдохнула его имя и поддалась безумному порыву чувств. Бороться с притяжением я уже была не в силах. Этот сильный мужчина проник мне под кожу, вывернул душу наизнанку и заполнил все мысли собой.

Как устоять, когда мощные руки с трепетом дрожат, прикасаясь к моему хрупкому телу? Ту нежность, которую он дарил поцелуем, не передать словами. Я в ней растворялась, забывая обо всем. Не волновало больше ни прошлое, ни будущее. Жить минутами единения с эспером — самое волшебное, что я когда-либо испытывала. Покорил, заставил сдаться, заставил захотеть его всецело. Чтобы мне только принадлежал, только на меня так призывно смотрел и вожделел.

Кайс резко оторвался от моих губ, я ощутила возмутительную пустоту и распахнула глаза. Но он отстранился лишь для того, чтобы подхватить меня на руки и уложить на кровать. Белая сорочка тут же полетела на пол под натиском мужских рук. Следом за ней туда же отправилось нижнее белье. Я предстала перед генералом обнаженная и слабая. Попыталась смущенно прикрыть грудь руками и скрестила ноги, но он склонился надо мной и завел мои руки за голову. Свободной ладонью коснулся живота, внутри которого все перевернулось, и зажегся неутомимый огонь.

— Ты невероятно красивая, Мэлори, — прошептал на выдохе, впервые назвав меня по имени. Припал губами к подрагивающей груди и утянул в пучину блаженства. Опустился ниже и одарил поцелуями чувствительную кожу. Разжал захват, отстранился и снял с себя одежду.

Я смотрела на мощное тело с идеально выстроенными мышцами под поджарой кожей, и дыхание перехватывало от неземной красоты эспера. Такой нереальный и весь мой. Не верилось даже тогда, когда он накрыл меня собой. Хотелось не переставая трогать совершенное создание с небес и ощущать, как его тело отзывается на каждое прикосновение.

Вцепилась в напряженную шею Кайса и выгнулась навстречу, когда он раздвинул коленом мои ноги. Впилась в сочные губы, дурея от их вкуса. Запустила пальцы в шелковистые волосы и оттянула их, заставляя его зашипеть от легкой боли мне прямо в губы.

— Не бойся, — шепнул, когда я задрожала всем телом, чувствуя, как он медленно вдавливает меня в кровать.

— Я не боюсь, — подалась вперед навстречу распирающей боли, которую он сразу заглушил поцелуем. Выпил сорвавшийся с моих губ стон и взамен боли пришла тягучая истома.

Наши тела сплелись в диком ритме, и я вцепилась в его каменную спину ногтями. Дыхание окончательно сбилось. Мы задыхались вместе, срываясь в тихие стоны, будто с обрыва летели. Тонули в мягкой тьме. Во мне тугими кольцами сворачивалось что-то мощное, оно билось внутри, вырываясь наружу. Это дикое чувство накалялось спиралью и прошивало от макушки до кончиков пальцев. Острое безумие, пробирающее насквозь. Казалось, еще мгновение и меня разорвет на сотню частей. Таким невыносимым стало удовольствие.

Я закричала, когда нечто полыхнуло внутри всепоглощающим костром и следом принесло приятную слабость во всем теле. Кайс содрогнулся и перекатился на бок. В голове зашумело, а сердце больно затарахтело по ребрам. Я уставилась в потолок и приложила руку к груди в попытке перевести дыхание и унять барабанную дробь внутри себя. Но не успела вернуться в реальность, как генерал утянул в свои ласковые объятия. Подгреб к себе спиной и сомкнул руки на моей талии. Коснулся губами влажного затылка и втянул носом запах моих волос.

— Ты чувствуешь? — вскинул горячую ладонь вверх и вжал ее в мое солнечное сплетение.

— Нет. Что я должна почувствовать? — уставилась на раскаленные угли и единственный язычок оранжевого пламени в очаге. Почему-то не могла оторвать от него глаз, как приклеилась.

— Значит, нужен камень, — объятия разжались, кровать покачнулась, но мне было не интересно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Будто весь мир — тлен, а люди никчемные букашки. Но я не одна из них.

Кайс загородил собой очаг, отрезав мои мысли от пламени, и присел на край кровати. В руке он держал круглый живой камень, что переливался гранями в отблесках свечей.

— Эсперы поглощают камни, подпитывая магический дар. Поэтому нас называют людьми с каменными сердцами. Тебе надо подпитать свой, чтобы понять, какой он, — заговорил полушепотом, раскрыл мою ладонь и вложил в нее камень. — Поднеси к груди и аккуратно вдави в кожу, — я послушно проделала то, что он сказал, и ощутила легкое покалывание. Оторвала руку и с восторгом заметила, что камень исчез. — Посмотри на меня.

Я подняла взгляд и заглянула Кайсу в глаза. В глубокой синеве бесновался шторм, яркими вспышками били молнии, рассекая небесное полотно. А потом все стихло, оставляя после себя ровную гладь.

— У меня сейчас вырастут крылья?

— Нет. У женщин нашей расы крылья не растут. Попробуй мысленно причинить мне боль.

— Не стану, — обняла подушку и поежилась.

— Мы должны проверить, — коснулся моего плеча и одобрительно кивнул.

Я стиснула зубы и прищурилась. Не хотела этого делать, но проверить и правда надо. Приказала, чтобы его скрючило спазмом живота, но Кайс как сидел ровно, так и сидит.

— Не выходит.

— Значит, твой дар не в области воздействия, хотя голубой цвет глаз говорит об обратном, — я видела, чувствовала, что Кайс растерян.

— Может, во мне все же нет никакого дара? — и все зря? Хотела бы добавить, но не сделала этого. Ничуть не жалела, что Кайс стал моим первым мужчиной. Генерал, который похитил и спас, а не предатель Тейл, что бросил калеку на произвол судьбы. Все же мудрость Ваакри велика. Она знала, о чем говорила, когда пророчила, что падение со скалы раскроет истину, кому я действительно нужна, а кто просто использует.

— Утро покажет. Тебе надо отдохнуть, — погладил меня по щеке и улыбнулся. — С этого дня ты будешь жить здесь рядом со мной.

Я кивнула и сомкнула тяжелые веки. Как только темнота засосала на самое дно, разум заволокло дремой.

Проснувшись на рассвете по привычному звону колокольчика, что помчался противной трелью по всему лагерю, плавно перекатилась на бок. Аккуратно вынырнула из теплых объятий мирно спящего генерала. Застыла у края кровати, залюбовавшись Кайсом. Чувства переполняли настолько, что дыхание сбивалось. Сердце сжималось и куском тяжелого камня било по ребрам. На глаза наворачивались слезы от страшного осознания того, что не смогу его предать. И дело вовсе не в том, что я наполовину эспер. Плевать на нераскрывшийся дар. Значит, его просто во мне нет. Я поверила Кайсу, не мог он соврать по поводу угрозы драккарцев. А это значит, что не стану помогать сопротивлению. Зачем мне жить свободной в мире, где не будет крылатого генерала?

Собравшись с силами, отыскала на полу брошенную ночную сорочку и наспех оделась. Поспешила покинуть хижину с целью застать в палатке Тауру и серьезно с ней поговорить.

Побежала по тропе под взглядами пленников. Кара не могла не заметить свою главную ненавистную занозу. Без внимания надзирательница меня не оставила. Недобро хохотнула и разразилась тирадой.

— Вот же бесстыдница! Скоро голой по лагерю бегать будет! И как только совести хватает?

— Работа у нее такая! Генералу греть постель, — ядовито поддержала Кару Райя.

— Это ж надо! Посмотри, ни капли стеснения! — продолжала сокрушаться жаба, но я уже успела прошмыгнуть в палатку к мерцающим и оставить противные голоса позади.

Девочки вяло приводили себя в порядок, собираясь на прииск. На Каспиане лица не было. Бледная, круги под красными глазами и волосы спутаны. Она нарочито не смотрела в мою сторону, постоянно прятала взгляд. Зато Таура выглядела выспавшейся, посвежевшей и счастливой. Я хотела бы поговорить с ней с глазу на глаз и узнать, какое послание она получила этой ночью от сопротивления. Но через считанные минуты подруга отправится на прииск, и я не увижу ее до вечера. Поэтому пришлось действовать спонтанно и воспользоваться властью крылатого браслета.

— Таура сегодня останется в лагере. Мне нужна ее помощь, — обратилась я к Каспиане, на что получила покорный кивок.

Девушка повела мерцающих к выходу и вскоре мы с Таурой остались одни в палатке. Она внимательно следила за тем, как я переодеваюсь в синий наряд, выданный генералом. Расслаблено сидела на топчане и подозрительно улыбалась.

— Нам надо поговорить, — подошла я к ее койке и присела рядом. От волнения кусала губы и поглядывала назад.

— Ты узнала что-то еще? Не просто так ведь ночевала у генерала, — игриво подмигнула белокурая болтушка. — Хорошо, что ты оставила меня в лагере. Будет время подготовиться.

— Давай не здесь, — прошлась я оценивающим взглядом по углам палатки. Если сильно захотеть, то можно подслушать наш разговор снаружи. Не удивлюсь, если Кара с удовольствием этим займется, как только Каси уведет девчонок.

— Давай, — радостно подскочила Таура с места.

Прихватив принадлежности для вышивки и рубаху, я повела девушку в тихое место в тени дерева поодаль от палатки и ближе к загону амфисер. Мы расположились на бревне. Я сходу приступила к кропотливой работе, которая успокаивала и заставляла умело орудовать пальцами. Отсюда лагерь просматривался почти со всех сторон, и мы с легкостью увидим, если кто-то надумает к нам приблизиться.

— Какие новости от сопротивления? — начала я с сути, проткнув ткань острой иглой.

— Сегодня свершится возмездие, — хищно заулыбалась девушка и мои пальцы дрогнули. Больно уколовшись, я засунула фалангу в рот и слизнула капельку крови. — Они накроют сразу два войска. Осталось дождаться прилета генерала Таира. Сегодня мы станем свободными, Мэлори.

Я собиралась с силами, чтобы ответить. Петелька за петелькой складывались в крыло на рубашке, а в душе все переворачивалось.

— Тебе передали зелье? — спросила еле слышно с опаской под шелест листьев и шипение амфисер. Устремила взгляд на свою пурпурную подругу. До чего же захотелось оседлать Вербу и улететь подальше от сложного разговора, но я должна предотвратить нападение на лагерь. Не прощу себе, если Кайс пострадает.

— Можно и так сказать, — растянулась Таура на бревне, высунув ноги из тени. Довольно замотала затянутыми в сандалии стопами. Подставила милое личико ветру и мечтательно прикрыла веки.

— Я думаю, не стоит спешить с этим, Таура. Имин тщательно проверяет еду и напитки. И вообще, для начала надо разобраться в том, кто прав, а кто виноват. Ты знала, что на самом деле эсперы спустились за камнями, чтобы подпитывать защитников стены в Галадоне. Она удерживает тварей, которые могут захватить все миры, включая Саэрос. Это наш король объявил крылатым войну. Эсперы не убивать нас пришли. Им просто нужны живые камни. Они соберут их и улетят…

— Это Кайс тебе сказал? — выплюнула она со злостью его имя, и я стиснула зубы. — И ты поверила, дуреха? — рассмеялась Таура, а я тяжело вздохнула.

— А если это правда? Тогда нам помогать им надо, а не уничтожать. Понимаешь?

— Ты прямо как Каси стала рассуждать. Неужто так хорош захватчик в постели, что разума тебя лишил? — подобрала она ноги и напряглась всем телом. Посмотрела на меня с диким отчаянием в глазах. — Умоляю, Мэл, ты обещала помочь, — задрожали ее губы. — Они нас всех поработят, если не будем сопротивляться. Или ты смирилась и собралась лететь с ним в Галадон?

— Я могу забрать тебя с собой, — опустила виноватый взгляд. Таура сумеет перелететь через портал, ведь в ней частичка эспера. Может, это лучшее решение для нас обоих? Не надо будет избавляться от ребенка, и совершать диверсию в лагере.

— Что?! — возмутилась она. — Не может быть! Он сломал тебя за одну ночь! Никогда бы не подумала, что ты сдашься, — уронила она лицо в ладони и задрожала. Жалобно всхлипнула, расплакавшись. — Расскажешь ему обо мне, да? Тогда попроси, чтобы смерть была легкой. Не вынесу больше боли.

На мои глаза тоже накатились слезы. Безумно ее жаль и я хочу помочь, но не уверена, что это не станет роковой ошибкой. Вдруг Каси права и вместо свободы нас ждет плаха за измену родине?

— Не расскажу. Ты не пострадаешь, обещаю. Я хочу, как лучше. Пожалуйста, Таура, давай подождем и попробуем во всем разобраться? Спрячь зелье. Не рискуй. Мы узнаем правду и вместе решим, что делать.

— Я тебя поняла, Мэлори, — стерла она слезы с лица, поднялась на ноги и стиснула кулачки, посмотрела на загон с амфисерами со злым прищуром. — Мы подождем. Все равно без твоей помощи мне не справиться. Это ты должна была после проверки Имина добавить зелье в вино. Меня Кара к кухне не подпустит. Считай, не было этого разговора. Желаю тебе удачи в Галадоне. Надеюсь, там ты будешь счастлива, — разорвала она словами мое сердце на куски. Поставила перед жестоким выбором, и гореть мне теперь меж двух огней.

Не понимала Таура, что отныне я отравлена Кайсом Магьером. Его нежностью и добротой покорена. Нет во мне больше ненависти к эсперам. Это не правильно, но это так. Борьба внутри приносит мне невыносимую боль, но надо выбирать одну сторону. У моего страшного выбора синие глубокие озера глаз, способные как убить, так и вознести к небесам своим неповторимым мерцанием. Темные волосы, лоснящиеся на солнце драгоценным металлом. Грозный голос, в котором иногда перекатываются ласковые нотки. Его мощное сильное тело могло укрыть от бед, защитить от всего мира. А цепкие руки могли удержать, если упадешь, подарить истинную ласку и удовольствие.

Стоило лишь воскресить в памяти образ красивого мужчины, как сердце сжалось, в душе завыл холодный Вайу. Кайс приручил меня окончательно и бесповоротно, всколыхнул чувства, которые стали сильнее ненависти. Я не видела будущего, где нет его. Эспер был везде. В каждом биении сердца, в каждом вздохе. Снаружи и внутри. Он тек по венам и заполнял собой все мысли. И некуда деться от высасывающего душу чувства пустоты. Оно разрасталось и поглощало, подкатывало к горлу, заставляя отчаянно кричать. Смогу ли я теперь ради свободы стать палачом для любимого врага? Нужна ли мне теперь свобода Саэроса?

Остаток дня я провела на улице за вышивкой. Беспрестанно поглядывала на палатку мерцающих, из которой Таура даже на обед не вышла. На душе было так погано, что я давилась горечью и корила себя за то, что подвела истерзанную судьбой девчонку. Постоянно гадала, правильное ли решение приняла. А когда закончила вышивать подарок для генерала, аккуратно сложила рубаху и поместила ее в кожаную походную сумку. Перекинула ее через плечо с намерением вручить вещь Кайсу после ужина в уединении.

В ожидании прилета войска Таира, лагерь кипел от слаженной работы эсперов и пленных. Раскинулось еще две палатки. В шатре добавилось столов. Вокруг него шалашами сооружали большие костры, до боли напоминающие ритуальные, как в Амраасе. Кара лютовала на кухне, подгоняя неповоротливых подчиненных. Мне хотелось бы помочь несчастным загнанным плетью девчонкам, что стесали руки до крови, начищая овощи. Но не стала давать Каре новый повод для моей травли. Зашла на кухню, чтобы забрать ведро с лакомствами для Вербы и Вайу. Вошла в загон и улыбнулась, когда увидела, как моему появлению обрадовались амфисеры. Если раньше остальные относились ко мне с опаской, то сейчас шипеть не стали. Каждому хотелось полакомиться и мне пришлось раздать крыс всем желающим.

Так и провела в загоне время до вечера, разговаривая с Вербой — единственной живой душой, которая меня понимала и любила. Но настал час, когда сумерки опустились на лесной лагерь и принесли с собой крылатое войско.

Обнимая Вербу за шею, я с открытым ртом смотрела в небо. Во главе треугольника на большой синей амфисере летел предводитель. За ним косяком остальные эсперы, что окружали клетки, битком набитые мерцающими. Они закружили над большой поляной за холмом и воины Кайса начали туда стекаться. Я не осталась в стороне и сразу покинула загон. Двинулась к месту всеобщего сбора и впервые за этот суетливый день так близко увидела Кайса. Но мы даже парой фраз не успели перекинуться. Он взял меня за руку и повел за собой.

Главный всадник на синей амфисере спешился, подал остальным знак, чтобы открыли клетки, и пошел прямиком на нас. Улыбнулся широкой белозубой улыбкой и пожал руку Кайсу. Раньше я думала, что эсперов выше и шире моего генерала не существует, но ошиблась. Таир — настоящий великан. Своим широченным торсом, затянутым в черную рубашку, он загородил новорожденную луну. Темные волосы торчали короткими пеньками, виски выбриты, недельная щетина на красивом лице. А глаза — сапфиры. Такие же большие и глубокие, как у Кайса.

— Приветствую, Таир!

— Наконец-то я добрался до вас! Ты хорошо устроился! — окинул он пространство взглядом и только потом посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Моя избранница Мэлори, — представил меня Кайс и я учтиво поклонилась гостю, чем сразу расположила его к себе.

— Рад за тебя. Мне, к сожалению, в этом мире не удалось найти достойную, — лизнул взглядом по моему крылатому браслету.

— Всему свое время…

Я больше не слушала разговор двух генералов. Мое внимание привлекли прибывшие девчонки. Они не выглядели запуганными. Были хорошо одеты. Улыбались и шутили между собой, смело разглядывали территорию лагеря. Одна из них самая мелкая с высоким хвостом каштановых волос на голове явно была лидером среди мерцающих. Сразу повела за собой девушек, когда Орхан отдал им приказ отправиться в новые палатки. Я смотрела новеньким вслед и диву давалась. Наши мерцающие выглядели иначе. В их глазах читался неподдельный страх и злоба. Я старалась понять, в чем различия и вдруг до меня донеслась речь сиятов. Значит, все они с Ветреной долины, где столица Шаардан. Наш король и сам сият. И все же странно.

Пока генералы переговаривались, в лагерь явились и наши девчонки под предводительством Каси. Такой изнеможенной я Каспиану еще не видела. Видимо, работала сегодня наравне со всеми, ведь Орхана поставили на охрану лагеря. Некому теперь освобождать ее от работы на прииске. Я смотрела на рыжую девушку с жалостью и безысходностью, ведь ничем не могла помочь.

Кайс гостеприимно повел войско к главному шатру. Мы расселились по привычным местам. Новый генерал сел по левую руку от Кайса, а я по правую. Пленные распалили костры, и я вспомнила день сезонного затмения в Амраасе. Прижала сумку с рубашкой к груди. Вдохнула дымный воздух и стала наблюдать за тем, как столы наполняются яствами. После объявления Имина о том, что еда и напитки проверены, эсперы приступили к трапезе, а мне кусок в горло не лез. Внутри поселилась противная, ноющая тревога. Я улыбалась через силу и смотрела на столы мерцающих, которые отделялись от нашего шатра кострищем. Как только девчонки расселись, я нашла среди них Тауру и больше не сводила с нее глаз. Даже выступление Райи не заворожило настолько, чтобы выпустить из вида подругу.

— Как ты умудрился найти в Саэросе полукровку? Да еще и столь прекрасную? — я отвлеклась, как только эсперы заговорили обо мне.

— Мне очень повезло встретить Мэлори. Она с остальными калеками укрывалась в подземелье Изумрудной обители и…

Таура обернулась и посмотрела на меня с немым укором. Аж колкие мурашки по коже пошли. Кайс взял меня за руку, и только тогда я поняла, насколько похолодели мои ладони.

— Ты замерзла? — спросил он тихо и засуетился в поисках чего-то.

— Нет, — по такой сезонной жаре да еще рядом с кострами не может быть холодно. — Все хорошо, — улыбнулась и пригубила вина.

Райя запела более ритмичную песню под звуки барабанов и мерцающим разрешили танцевать. Девочки Таира веселились от души и их веселье подхватили наши. Даже Таура выплясывала у костра. Я следила за каждым ее движением, не понимая, почему мне сейчас так важно на нее смотреть.

Горячее прикосновение Кайса к моей ледяной коже обжигало. Я будто засунула руку в костер, но продолжала терпеть боль.

— Все хорошо, — шепнула себе под нос, стараясь прогнать тревогу.

— Что? — наклонился ко мне Кайс и невесомо поцеловал в щеку. Я отвлеклась от танца подруги и прильнула к его плечу. Заглянула в синие глаза и улыбнулась. Они немного успокоили. Имин проверил еду. У Тауры нет доступа к кухне. Я не спускаю с нее взгляд. Что может случиться?

Посмотрела на девчонок, что взялись за руки и пошли хороводом вокруг костра. До безумия захотелось к ним. Я всегда любила сезонные пляски на селе.

— Я потанцую? — обратилась к Кайсу.

— Конечно, — выпустил мою руку, и стало легче дышать.

Вклинившись в веселый девичий хоровод, я оказалась рядом с Каси. Она стиснула мою ладонь так крепко, что до острой боли впилась в кожу ногтями. Я шикнула, но сжала ее руку еще сильнее в ответ. Казалось, она так же как и я чувствовала неладное. Мы посмотрели сначала друг на друга, а потом на Тауру. В ее глазах бесились оранжевые огненные блики, будто отражение истинного безумия. Улыбалась она не так как обычно. Было нечто зловещее в чертах ее красивого лица. А хоровод тем временем набирал скорость. На всю поляну звенел радостный смех. Пленные били в барабаны громче, а Райя голосила на пределе, исполняя песню на языке сиятов. И даже проказник бог Вайу не обошел стороной пиршество. Ворвался в наш круг и всколыхнул кострище. Сонм искр взмыл ввысь, дым сгустился, будто кто-то бросил в пламя сухую траву. Сизый ковер постелился по траве, но его тут же подхватил порыв ветра и разнес по всему лагерю. Вдохнув дым от костра, заметила, что пахнет он довольно странно. Захотелось выйти из хоровода, голова немного закружилась, но девушки не собирались останавливаться.

Таура смеялась и смотрела на огонь с вожделенным восхищением. Я глянула в сторону шатра и обомлела. Тогда сразу поняла, что произошло нечто страшное. Невидимый враг начал поражать эсперов одного за другим. Они пытались встать со своих мест и тут же падали обратно, будто мухи.

Я вырвалась из живого круга, споткнулась и упала на спину. Перевернулась на живот и закричала:

— Кайс!

Он вдохнул дымный воздух и сапфировые глаза закрылись. Рухнул на землю, как и остальные.

Я хотела подскочить и подбежать к эсперам, но кто-то припечатал меня ногой к траве.

— Попалась, мразота! За все теперь ответишь! Не спасет тебя твой генерал!

Я успела лишь на миг обернуться. Резким движением тетка Кара перевернула меня на спину, обвила плетку вокруг моей шеи и начала душить. Задыхаясь, я до крови раздирала кожу ногтями, в попытке скинуть с себя тугую удавку. Смотрела в страшное лицо старухи и мой кошмар отражался в ее холодных глазах. В ушах зазвенело от диких криков. Я начала медленно погружаться в небытие, в груди горело с такой невыносимой болью, будто в горло залили вулканическую лаву. На глаза навернулись лужи слез, через которые весь окружающий мир поплыл. Может, так и выглядит страшный путь в Нижний Ханаан, и сгорать мне теперь вечность заживо в его котлах?

Но когда я уже смирилась с кошмарной участью умереть от рук проклятой надзирательницы, плеть ослабла и сползла с моей шеи. Легкие задышали, и я зашлась кашлем, попутно стирая слезы с глаз.

— Таура что-то бросила в костер! — крикнула моя спасительница и протянула руку. — Скорее! Надо бежать! — я вцепилась в запястье Каспианы и поднялась на ноги, чувствуя неимоверную слабость во всем теле.

Но о себе я уже не думала. Увидела прибитую камнем по голове Кару, лежащую в луже собственной крови. Отшатнулась и бросилась в сторону шатра, где обнаружила бесчувственного Кайса, лежащего у ножки стола.

— Очнись! Умоляю! Очнись! — рыдала в голос и отчаянно била его по щекам.

— Оставь! Бежим! Они сейчас придут! Смотри! — оттащила меня Каси от эспера и указала на Тауру, что спокойно стояла у костра с зажженным факелом в руках и победоносно улыбалась.

— Что ты натворила?! — со злости я ринулась к белокурой девушке, и она тут же изо всех сил подбросила факел в воздух. Мигающим маяком он засветился в небе, и я поняла, что так она подала сопротивлению знак нападать.

Не было времени выяснять отношения с Таурой. Все пленные и мерцающие кинулись врассыпную с не стихающими криками.

— Бежим в загон! Надо увести наших мужчин отсюда!

— Я не могу зайти! Они меня покусают, — пропищала от страха Каспиана. Попятилась назад и я выпустила ее руку из захвата. Побежала вперед и уже у забора упала, подкошенная нарастающей слабостью.

Небо озарилось, и я подняла взгляд. Туча горящих стрел смертоносными жалами обрушилась на животных. Амфисеры загорелись, а меня оглушило их предсмертными змеиными стонами.

— Верба! — крикнула и протянула руку через щель в заборе. Но было уже поздно спасать зверей. Они сбились в кучу, свернувшись кольцами, и горели заживо на моих глазах.

Я в ужасе откинулась на спину и попыталась встать, но порыв ветра снова принес проклятый дым и швырнул его в мои легкие.

Стрелы накрыли не только загон, но и палатки с хижинами. Вокруг все пылало, когда в лагерь ворвались всадники на лошадях с длинными копьями в руках. Я из последних сил поползла к центральному шатру и вдруг застыла, увидев Каспиану, склонившуюся над бесчувственным Орханом. Она кричала и звала меня на помощь, но взамен явился всадник в красном плаще с широким капюшоном, приблизился к эсперу и, не спешившись, вогнал острие копья в сердце Орхана. Поскакал дальше, подло протыкая одного спящего эспера за другим.

На грани обморока я даже вскрикнуть не сумела, когда повстанцы плотным кольцом окружили шатер, где лежал мой Кайс. Последние крохи сил вышли из моего отравленного дымом тела, разум помутился, а взамен пришли пустота и темнота.

Где-то на задворках туманного подсознания я все еще была жива, но лучше бы погибла на кровавом побоище. Образ горящей в жадном пламени Вербы сводил с ума, лишал остатков разума. Она смотрела на меня невинным молящим взглядом, взывала новую хозяйку о помощи, но я оказалась слишком слаба. Кровь эспера во мне сыграла злую шутку. Пусть и не сразу, но проклятый ядовитый дым свалил с ног. Не успела никому помочь. Отдала Кайса безжалостным красным капюшонам. Где он? Что теперь с ним будет? Жив ли еще?

«Глупая. Привела доброта тебя к беде», — вышла из тумана сознания мудрая старушка Ваакри. Посмотрела на меня с укором, замотала головой, — «дуреха моя», — улыбнулась снисходительно, словно дитя неразумного, но любимого отчитывала.

— Я не хотела, — зашевелились онемевшие пересохшие губы, и что-то будто лопнуло в груди.

Сердце загремело, как обезумевшее, в висках раздался страшный гул. Чувства вернулись, нахлынули пронизывающей насквозь холодной волной боли. Выбивающий воздух из легких разряд промчался по венам. В кожу будто вонзился рой ос, оставляя в мягкой плоти смертоносные жала. И я бы закричала во весь голос, да только горло пересохло пуще Ваниийской пустыни Саэроса. Теплая влага выступила из щелей прикрытых век и утопила ресницы в соленой воде. Капли сорвались с уголков глаз и скатились к вискам, затерявшись в волосах. Тогда я поняла, что лежу на спине на чем-то твердом и холодном, покачивающимся в разные стороны. Тошнота горькой желчью подкатила к глотке.

— А с этой что? — гул в ушах прорезал мужской хриплый голос.

Кто-то рядом жалобно всхлипывал под лязг металла и топот копыт. Спертый запах сырости до противного въелся в ноздри.

— Головой наверное стукнулась, — отозвался другой и я затаилась, стараясь почти не дышать, чтобы не выдать, что уже очнулась.

— Видел браслет на ней крылатый? Шлюха эсперовская! Почему сразу ей горло не перерезал? — чужая злоба хлестко опалила, зародив в душе первобытный ужас. Такого дикого страха я даже при захвате Изумрудной обители не испытывала. Живот затвердел, будто камней в брюхо насыпали. Зубы сжались, а язык прилип к нёбу.

— Мастер велел живой доставить.

— Судить будут?

— Или пытать, — заржал хриплый. — Я бы ей занялся. Сочная бабенка, — противно присвистнул.

Все мое нутро похолодело, сердце пропустило удар. Резко подкинуло и ударило затылком о что-то твердое. Открыть бы глаза и посмотреть страху в лицо, но ужас сковал веки намертво. Где же дар эспера, когда он так нужен? Почему внутри так пусто и темно? Неужели моя жизнь окончится в невыносимых муках?

— Стреноживай кобыл! Дальше пешком!

— А эту кто понесет?

— Я возьму!

Я ощутила, как повозка остановилась и осмелилась немного приоткрыть глаза. Было темно и сыро. Запахло керосином, и мрак вдруг рассеялся огнем факела в чьих-то руках. Озарил прутья клетки, в которой когда-то Кайс привез меня в лагерь. Девушки, что ехали со мной рядом, застонали, умоляя их отпустить.

— Я из сиятов! Вы не имеете право…

Узнала я голос Каспианы и окончательно распахнула глаза. Привстала на локтях и вжалась спиной в прутья клетки.

— О! Ожила! Смотри-ка! — едва не поджег мне волосы мужчина, снаружи тыкнув факелом в лицо. Прищурившись, со злостью оскалилась загнанным в угол зверем. Рассмотреть повстанца не получилось. Нависающая ткань капюшона скрывала глаза мужчины. Виднелся лишь кончик острого носа и слащавая улыбочка на потрескавшихся до кровавых ран губах.

К нему подошел второй в такой же красной мантии и стянул с головы капюшон. Молодой еще совсем, юнец прыщавый, щуплый и рыжий, а в руках окровавленное копье.

Передернувшись, я засучила ногами, еще сильнее вдавливаясь спиной в прутья. Вокруг большой каменный мешок сырой пещеры, по стенам которой стекали ручейки воды и сбивались в лужи под ногами. Со мной в клетке кроме Каспианы сидели еще трое — мерцающие из войска Таира. Перепуганные до смерти, они забились в угол, отчаянно обнявшись. Я перевела с них взгляд и увидела целую вереницу из запряженных коней и клеток, закрепленных на повозках с большими деревянными колесами. Ни одной пустой! Спасители сходу лишили свободы всех пленных.

— Куда вы нас везете? — спросила я у рыжего и девушки притихли.

— В убежище. Красный решит вашу судьбу, — стукнул он копьем по решеткам. — Выходите!

— Красный? — поднялась я на ноги и уперлась макушкой головы в крышу клетки. Следом за мной и девчонки повставали. Пригнувшись, я первой двинулась к выходу, где с факелом в руке ожидал хриплый.

— Лидер сопротивления рассудит по совести, красавица, — блеснул кривыми зубами и подал мне руку.

Я со злостью ее откинула и спрыгнула в холодную лужу, промочив ноги. Он подтолкнул меня тычком в бок, освобождая место для остальных. Поскользнувшись, чудом удержала равновесие, схватившись за каменный выступ.

— Вы не имеете право так с нами обращаться! Мы не предатели! Я требую аудиенции с королем Линдиром! Только перед ним буду держать ответ! — сокрушалась Каспиана, чем только смех у повстанцев вызвала. Глупо выглядели ее требовательные попытки оправдаться и заслужить снисхождение. Я сразу поняла, что мы попали в новый плен. Будет ли он страшнее прежнего? В этом я ни капли не сомневалась. Осталось лишь увидеть этого Красного, что огласит каждой из нас приговор.

— Бойкая какая! Ступай, давай! Короля ей подавай! Нет, ну ты слышал?

Каси поступила мудро, заткнулась, опустила взгляд и пошла следом за мной.

Стройной женской вереницей хриплый повел нас вглубь пещеры. С каждым новым шагом сырой тоннель сужался. На голову монотонно падали крупные ледяные капли, будто олицетворение начала пыток. Я жмурилась и морщила нос всякий раз, когда проклятая капля била по макушке и впитывалась в волосы. Хотелось закричать, позвать своего крылатого защитника, но он не услышит зова. Возможно, его уже нет в этом мире.

— Чего раскорячилась? Живее! — послышалось сзади, но я даже не обернулась. Смотрела вперед, стараясь сосчитать повороты и запомнить путь. Уже сейчас понятно, что бежать отсюда надо при любом удобном случае.

Отчаянно прижав сумку с рубахой к груди, задрожала, как при ознобе. Вещь, пережившая нападение, причиняла мне почти физическую боль. Все мысли крутились вокруг ее синеглазого хозяина. Вспомнился прилет исполнителя в лагерь. Он говорил, что Ингарда взяли в плен. Вряд ли повстанцы убивают генералов, скорее всего, пленяют и пытают. Поэтому мне нужно любой ценой узнать, где его держат. Хорошо бы раздобыть хотя бы нож.

Буравя взглядом затылок мужика с факелом, уговаривала саму себя сохранять спокойствие. Постоянно накатывающие на глаза слезы делу не помогут. Как раз вовремя отвлеклась от тревожных мыслей, когда тоннель вывел нас в пещерную чашу. На берегу небольшого голубого озера россыпью серых камешков была выделена дорога. Она стремилась в темный провал в противоположной стене.

Хриплый осветил дыру, и оказалось, что это новый узкий тоннель. Повел нас за собой, подгоняя жестами руки. Здесь было теплее и суше, даже дышалось проще. А еще ход медленно расширялся полукруглой аркой и открывал взору светлое помещение.

— Добро пожаловать в убежище «Призрачная падь»! — помпезно провозгласил повстанец и воткнул факел в металлическую подставку на стене. Повернулся к нам лицом, стянул капюшон и сложил руки на животе. Уж лучше бы он продолжал скрывать наружность. Верхняя часть перекошенного лица была покрыта пунцовыми пятнами от ожогов, на голове ни единого волоска, а темные глаза косили.

Пока мы ждали медленно подтягивающихся к месту сбора остальных, я окинула изучающим взглядом помещение. Высокий купольный потолок из камня — создание самой пещеры, а вот стены отшлифованы и украшены красными узорами специально. Неприятно было угадывать в завитках очертания разорванных крыльев. Стены давили ненавистью и вгоняли в уныние, хотя раньше я сама воинственно в мыслях растаптывала олицетворение захватчиков. Но все изменилось.

— Прошу всех следовать за мной в комнату временного содержания.

Я нащупала руку Каспианы и наши пальцы крепко переплелись. Мы смело двинулись вперед за повстанцем.

— Где Таура? — шепнула я ей на ухо.

— Укатила верхом с красными.

— А Кайс? — забилось сердце чаще в ожидании ответа.

— Обезвредили и забрали…

— Живой?

— Не знаю. Генералов вывезли первыми, а нас последними. Остальных закололи и оставили гнить, — я вспомнила, как на глазах Каси убили Орхана и вздрогнула.

Мы вошли в грубо сколоченные распахнутые двери и оказались в еще одном просторном помещении. Здесь все было предельно просто. Пара ширм с отхожими местами и вереницы серых коек. Все те же дурно пахнущие факелы на стенах и несколько ровно сидящих женщин с затравленными взглядами.

— Ты! — указал на меня рыжий, когда все девушки вошли в комнату. — Идешь со мной. Остальные ждут указаний. Выходить без разрешения запрещено!

Мы с Каспианой обменялись обреченными взглядами и нехотя разомкнули руки. На миг показалось, что я вижу ее в последний раз, от чего больно защемило сердце.

Шла по мрачному коридору как на эшафот в неприятной компании юнца. То ли нарочито дразнил меня рассказами о том, как выбивал души из тел спящих эсперов, то ли хвалился «отвагой». Мне уже были не интересны мотивы безжалостного побоища. Нападение сопротивления крайне разнилось с захватом поселений Корундовой долины. Что бы на это сказала Ния, которая поседела от ужасов Амрааса? Обман и подлость — вот главные столпы Красных капюшонов. Победа любой ценой? Да гореть за нее им всем, заживо, как ни в чем не повинные амфисеры, привязанные к столбам, горели в том проклятом загоне. Нет, и не будет прощения за трусливые убийства бесчувственных эсперов. И мне вдруг безумно захотелось, чтобы Галадон пал под натиском драккарцев. Чтобы драконы пришли в наши земли и преподали глупым людишкам урок. Может, на руинах крови и пепла потом кому-то удалось бы создать идеальный мир? Ха! Ваакри всегда смеялась над светлыми сказками, которые читала мне в обители. В них добро всегда побеждало зло, а принц обязательно влюблялся в нищенку. Старушка порой приговаривала, что истинное зло творят добрые руки честолюбцев. Путь в Нижний Ханаан выстлан добрыми намерениями, а в Небесный добрыми делами. Я всегда думала, что важно протягивать руку помощи каждому в ней нуждающемуся. Но что делать, если взамен просящий откусит ее по локоть?

— Тут на днях девицу с таким же браслетом казнили по приказу Красного, — ворвался в мои мысли самодовольный голос. — Оказалось, ложе с эспером делила по своей воле, помогала мерцающих по селам собирать, — я споткнулась и сбавила шаг. А ведь на мне и такой грех имелся!

— Ты чего? — ушел недалеко вперед, обернулся и быстро вернулся.

— Тебя как зовут? — улыбнулась, разглядывая россыпь милых веснушек на переносице парня.

— Вьюжин, — почти как коня моего.

Я рассмеялась, а он нахмурился.

— Скажи честно, Вьюжин, приятно беспомощных копьем протыкать и животных сжигать? — не ожидал он такого вопроса. Оторопел поначалу, а потом копье свое виновато за спину спрятал. А ведь есть же совесть у юнца.

— Мне приказали, я сделал, — ответил сухо и подогнал вперед толчком в плечо. — Это они на нашу землю спустились! Так им и надо! Да славится великий Саэрос и Красный предводитель!

Я ухмыльнулась и ничего не сказала. Сделала свои печальные выводы. Нет смысла стараться донести иную мысль. Поначалу вторжение действительно выглядело именно так, как он описал.

Благо, что остаток пути мы провели в тишине. Не выдержало бы мое сердце страшных терзаний от тех свежих воспоминаний, что ужасающей картиной застыли перед глазами.

— Сюда, — указал он на углубление с дверью в стене. — Сначала Мастер осмотрит и допросит. Иди! — дернул на себя металлическое кольцо и распахнул деревянное полотно.

Я вошла в новое незнакомое помещение, что с первой же секунды напомнило пыточную. Слишком мрачно. Всего лишь одна свеча уныло горела на столе в конце комнаты. К стенам приделаны цепи и кандалы, а посередине самый настоящий пыточный стул диковиной конструкции с кожаными ремнями на подлокотниках. Наверное, мне следовало закричать в ужасе и броситься к выходу, но мужская фигура, медленно поднимающаяся из-за стола, заставила оторопеть.

— Мэлори, — ни с чем и никогда не спутала бы этот голос. Повернулась бы на него, даже в Ханаане.

Из глаз брызнули слезы. Как есть осела на пол, уронив лицо в ладони. Раздались тихие шаги. Он коснулся моего плеча, а потом обхватил и поднял. Силой оторвал мои руки от лица и посмотрел в глаза.

— Мэл, О! Солнцеликая услышала мои молитвы! Ты здесь, со мной, жива и здорова… — цепко сжал мою талию пальцами. — Когда Таура написала, что ты в лагере Кайса, — до чего же чужеродно в его устах прозвучало имя генерала. Мне захотелось закричать, чтобы не смел произносить его имя вслух и марать в кровавой бане, что устроило сопротивление. Он не достоин даже думать о нем! Но здравый смысл потушил ярость.

— Тейл, — выдохнула и смахнула слезы, — не думала, что встретимся вот так, — указала взглядом на страшное сооружение.

— Ты не представляешь, — схватил меня за подбородок, с жадностью разглядывая лицо, — не представляешь, как часто во снах я спасал тебя из плена, — чего же лично не явился? Хороший вопрос, не правда ли? Вымученно улыбнулась, — по крупицам собирал новости. Чуть не умер, когда узнал, что Кайс сделал тебя своей наложницей. Он заплатит за все. Рекой его паршивой крови отольется каждая твоя слеза, обещаю.

Колким сгустком воздух застрял в легких и отказывался вырываться наружу. Больно! Невыносимо больно это слышать! Противно! До тошноты противно чувство, когда правдой ответить нельзя. Скажи мне сейчас, что можно обменять одну жизнь на другую, и я придушила бы собственными руками того, кого когда-то любила и собиралась замуж. Лишь бы мой любимый враг обрел свободу. Но нельзя идти на поводу у чувств. Уж точно не здесь и не с ним. В том и заключалась сейчас моя главная сила, чтобы на время стать такой же лживой и подлой как все сопротивление Саэроса. Но до чего же трудно, о, Солнцеликая, тяжелое испытание для истерзанной души.

— Мастер, значит? Как ты здесь оказался? — провела кончиками пальцев по щетинистой щеке бывшего жениха. Нет. Не осталось теплых чувств. Выжженная пустыня внутри. Он спалил мою любовь в пепел, когда в последний раз равнодушно провожал повозку с калекой в обитель. — Где твоя жена? И ребенок? Я слышала, что у вас…

Он неожиданно впился в мои губы поцелуем, застав врасплох. Я даже рот приоткрыть не успела, как Тейл отпрянул и одарил меня безумным взглядом.

— Умерла при родах. И сын умер спустя несколько часов. Но это и к лучшему. Я всегда любил только тебя, — я не верила своим ушам! Не послышалось? Он правда это вслух сейчас сказал? — Не будем об этом, — заулыбался. — Я должен тебя осмотреть, допросить и доложить Красному. Формальность, — взял меня за руку и повел к столу. — Снимай сумку и раздевайся.

— Догола? — схватилась за ремешок, как за последнюю соломинку.

— Да. Можешь не стесняться. Все равно уже пользованная эспером, — прозвучало так, будто позорным клеймом кожу припечатали. Дико, больно и обидно, но вида я не подала, хотя и заметила, как сильно Тейл изменился за время нашего расставания.

Пока стягивала с себя синий наряд, Тейл достал из моей сумки рубаху. Развернул ее и разложил на столе. Поднес свечу к горловине и стал внимательно разглядывать вышивку.

Я небрежно свернула кулем вещи и уложила рядом с рубахой. Скрестила руки на груди и затряслась от холода. Долго наблюдала за тем, как Тейл ощупывает чуть ли не каждую ниточку.

— Это ведь ты вышивала! — вдруг резко повысил голос и гневно ударил по столу. Напугал так, что я часто заморгала и растерялась.

Столкнувшись в суровым взглядом бывшего, закивала головой.

— Замуж за вражескую тварь собралась?!

Вот тебе и теплый прием после долгой разлуки. А еще о любви язык повернулся говорить.

— Нет, — сумела соврать и не потерять с ним зрительную связь. Чувствовала себя беспомощной и распятой.

— Говори честно, Мэл! Для него крылья вышивала?

Да! Да! Да! — хотелось выплюнуть ему в лицо, но тихо ответила:

— Для себя. Рукоделие меня успокаивает. Вышивала, когда не спалось.

— Допустим, — присел он на край стола и склонил голову набок. Полез в карман широких штанов и достал браслет с тремя сапфировыми камнями. Тот самый, который снял с меня Кайс и положил тогда в сундук. — Но как же мне в это поверить, если разведка доложила иное? — вопросительно приподнял брови и пропустил цепь меж пальцев.

— Я притворялась, чтобы выжить. Что тут не понятного? — позволила себе ответить резко и вскинула подбородок. — К чему этот вопрос? Вы освободить нас пришли или пленить?

— Не смей говорить в таком тоне! От меня зависит твоя жизнь! Заруби себе на носу! — подскочил ко мне в два шага и схватил за плечо, встряхнул. — Я не смогу помочь, если будешь врать, — зашипел с прищуром. Никогда не видела Тейла таким. Робкий, добрый и улыбчивый — таким запомнился мне несостоявшийся жених. Но сейчас на меня смотрели наполненные злобой карие глаза, в которых не осталось даже лучика света. Во что его превратила эта красная свора? В очередного безжалостного зверя, готового убивать женщин и детей по приказу? — На тебе должны были поставить клеймо предательницы и перерезать горло прямо в лагере. Именно так мы поступаем со всеми эсперовскими шлюхами. Но Таура написала, что ты помогаешь сопротивлению. Твои сведения о генерале во многом помогли создать новое оружие против эсперов. Теперь мы всех уничтожим. Не посмеет больше враг сунуться в Саэрос! Я лично поручился за тебя перед Красным. И этот браслет, — он резко сорвал его с моего запястья, оставив на коже дорожки красных царапин. Крылатый браслет со звоном стукнулся о каменный пол под моими ногами. От саднящей боли прикусила губу, но не издала ни звука. Рука горела огнем в его цепком захвате. Тейл наспех застегнул на мне прежний сапфировый браслет и довольно улыбнулся. — Вот теперь все, как надо. Садись, — пододвинул табурет и усадил меня за стол. Сам занял место напротив и смахнул все мои вещи на пол. Достал из шкафа черное платье и протянул мне. — Теперь в этом ходить будешь. Красное одеяние надо заслужить.

Я уложила вещь на подрагивающие колени и покорно кивнула. Рассмеялась бы в голос, поражаясь абсурдности моей судьбы, если не было бы так печально. Даже на ощупь ткань похожа на зеленые платья мерцающих.

— После допроса отведу тебя в свою комнату. Будешь сидеть и ждать распоряжения. Когда Красный освободиться, то примет тебя в кабинете. А сейчас слушай и запоминай, что нужно рассказать предводителю, чтобы не лишиться головы.

Внимательно слушая Тейла, я все больше укоренялась в решении о побеге из подземелья. Но уйти без Кайса не могла, а узнать, где его держат, не удалось. В конце разговора напрямую спросила, могу ли увидеть пленника с целью «плюнуть поганому захватчику в рожу», но получила резкий отказ.

Так и сидела теперь в холодных стенах неуютной темной комнаты на кровати ее жестокого хозяина — моего бывшего жениха. А ведь счастливая по полю бегала, венок ему плела, радовалась предстоящей свадьбе. Сейчас же оставалось лишь посмеяться в лицо той глупой наивной девчонки. Мы совсем не пара. Чужие. Слепленные из разного теста. И хорошо, что судьба развела нас по углам. Только зачем сейчас свела? Наверное, чтобы я поняла, как сильно люблю другого. Совсем не такого. Заботливого и доброго, хотя порой и слишком властного.

Ждала и гадала, чем все это закончится. Смотрела на ненавистный брачный браслет, ощупывая красивые камни, думая о синеглазом генерале.

Подняла взгляд, когда дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомец в красном. Медленно поднялась с кровати и молча пошла навстречу мужчине.

— Позволите? — потянул ко мне ладони.

Я вскинула руки, разрешая ему меня ощупать. Похоже, великий Красный опасается за свою жизнь. И правильно делает!

— Все чисто. Следуйте за мной.

Поблагодарив повстанца за учтивость улыбкой, я вышла в коридор.

Сказать, что волновалась перед встречей с лидером красных, ничего не сказать. Кончики пальцев онемели, ноги почти не гнулись, а живот скручивало спазмами. Я понимала, что этот разговор может стать для меня последним, ведь не собиралась следовать указаниям Тейла и городить ту чушь, что он для меня выдумал. У меня был план получше, хотя и очень рискованный.

— Прошу, — указал мужчина на дверь в конце коридора, и застыл стражником, сложив руки на груди.

Я набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду и дернула за кольцо. Со скрипом тяжелая дверь отворилась и тут же захлопнулась за спиной, как только я переступила порог.

Кабинет предводителя сопротивления заставил удивленно вскинуть брови. Парад безумия на лицо! Красное было все. От пола до потолка. Казалось, каменные стены залиты свежей кровью. Их подсвечивали свечи в канделябрах. Ковровая дорожка алой нитью вела прямо к овальному столу, за которым сидел пожилой мужчина в красной мантии с проседью на черных волосах. Аккуратно причесанная борода свисала треугольником с худого лица. Глаза узкие и темные, взгляд цепкий, пронизывающий.

— Рад встрече, Мэлори, располагайся, — указал на кресло и проследил за мной пытливым взглядом.

Я села и выпрямилась, смело посмотрела в лицо Красного.

— Мастер не преувеличивал, когда говорил, что ты прекрасна, — начал с улыбки и комплимента, но я на это не купилась. Передо мной сидел вовсе не добродушный дядечка, а самый настоящий убийца, действующий чужими руками. — Так расскажи мне свою историю, милая Мэлори, — откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать. Тейл предупреждал, что примерно так и начнется наша беседа.

Слова застряли в горле, но я сглотнула холодный ком и заправила за ухо выпавшую прядь волос.

— Зачем тратить ваше драгоценное время на никому не интересную историю моего пленения? Вам нужны тайны эсперов и я готова поделиться знаниями, — он даже вперед подался. — Поверьте, мне есть, что рассказать. Но не выдам ни слова даже под пытками, пока не увижу генерала Кайса Магьера.

Между нами повисла гнетущая тишина, воздух накалился до предела. Красный недвижимо смотрел мне в глаза. Я смело выдержала жалящий взгляд и заслужила легкую улыбку.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — отозвался ровным тоном.

— Понимаю, — пожала плечами, — но и вы меня поймите. Я хочу увидеть своего похитителя и убедиться, что он сполна ответил за содеянное. Думаю, я заслужила понаблюдать за страданиями эспера, который лишил меня чести и свободы.

— Ах, как же мне знакома женская месть, — рассмеялся предводитель и расслабился. — Хорошо, сейчас тебя отведут к нему. Сможешь насладиться местью сполна, уверен. Но после, ты вернешься и расскажешь все, что знаешь.

— Так и будет, обещаю, — заверила и без разрешения встала на ноги.

— Колт! — звонко крикнул Красный и мужчина, что привел меня сюда, тут же ворвался в кабинет. — Отведи девушку в каземат, дай ей пять минут на общение с генералом Кайсом и приведи обратно.

— Будет исполнено, Великий, — вытащил из-за пояса кинжал и отошел от порога, выпуская меня в коридор.

Шли долго, преодолевая крутые повороты, углубляясь все ниже в подземелье. Вскоре добрались до каменной арки с зарешеченной дверью, охраняемой вооруженными повстанцами. Я сразу прикинула, что просто взять и сбежать из убежища, больше напоминающего лабиринт, не получится. Даже если напасть на стражу и убить их всех, куда потом бежать? Сколько я не старалась запоминать пути тоннелей, все тщетно. Подземелье кишело красными, готовыми в любой миг перерезать глотку пленным своей же расы.

По не ровной крошащейся лестнице спускалась с замиранием сердца. Перед глазами то и дело мутнело. Было волнительно и страшно, но мне бы только посмотреть в его глаза. Хоть на минуточку полюбоваться идеальным лицом генерала и сказать, что я сделаю все, чтобы его спасти. Может, тогда моя истерзанная душа немного успокоится, и совесть перестанет мучить?

— Возьмите свечу, Мэлори, там темно, — вручил он мне железный канделябр, когда подошла к еще одной каменной арке, — далеко идти не надо. Сразу налево. У вас мало времени. Я позову, когда оно закончится.

— Спасибо, — шепнула и затряслась, в нос ударил неприятный запах грязи и крови.

Несмело ступила вперед, прошла пару шагов и наткнулась на миску, что с лязгом отлетела от моей ноги. В испуге отскочила и направила дрожащий свет свечи налево.

— Кайс, — произнесла на выдохе и заметила движение, за которым последовал новый лязг, но уже цепей.

Прищурилась, чтобы лучше разглядеть пленника и из уст вырвался стон ужаса. Упала на колени перед обнаженным мужчиной, закованным в цепи по рукам и ногам, накрепко приделанным к стенам. Тяжелые кандалы тянули его к земле и не позволяли встать в полный рост. Кайс стоял на четвереньках, едва держась, подрагивая и заваливаясь набок. А по спине расползлись дорожки запекшейся крови. Они тянулись от уродливых глубоких ран под лопатками эспера. Я прижала руку ко рту, когда поняла, что эти твари безжалостно вырезали ему крылья.

— Мэлори, — раздался мертвенный голос.

Голова со спутанными грязными волосами медленно поднялась, и я увидела лицо…

— О! Солнцеликая, нет! — закричала до хрипоты.

Подползла к Кайсу, раздирая кожу о каменный пол, и отставила канделябр. Затряслась всем телом и потянулась к изуродованному лицу.

— Что они сделали с тобой?! — вскрикнула на надрыве и ужаснулась темным кровавым провалам вместо прекрасных сапфировых глаз. Отчаянно зарыдала.

— Выкололи во сне, чтобы даром не мог воспользоваться, — шепнул и протянул ко мне окровавленные пальцы.

Я схватила его руку и поднесла к губам. Судорожно расцеловала и обняла своего генерала. Прижала его голову к груди, обливаясь слезами.

— Прости меня, прости, умоляю, — качала Кайса в объятиях и сокрушалась. — Я виновата. Прости, любовь моя. Пожалуйста…

— Ты ни в чем не виновата, моя маленькая мышка, — вцепился в ткань моего платья. — Не думай обо мне. Себя спасай. Будь сильной, как ты умеешь. Как в тот день, когда калекой лежала в убежище и боролась за жизнь. Я познал любовь и не страшно теперь умереть. Мы когда-нибудь встретимся в Небесном Ханаане. Я буду тебя ждать на подушках из облаков.

— Нет никакого Ханаана, — давилась слезами, отчаянно прижимая его к себе. Пропиталась запахом крови эспера насквозь и утонула в нем с головой. Еще немного и умру в затхлом каземате от разрыва сердца. И хорошо, если так случится. Невыносимая боль. Нестерпимое отчаяние.

— Есть, Мэлори. Мы там будем вместе навсегда…

— Нет. Мы еще с этим миром не закончили, — прищурилась и злобно улыбнулась сквозь дикую боль. — Помнишь тот камень, что дал тебе Джерласс? — шепнула едва слышно.

— Нельзя. Королевское войско уничтожит всех на пути к моему спасению, — еще тише произнес Кайс.

Я запустила пальцы в его спутанные волосы и сжала их в кулаке.

— Где он?

— Оставил в сундуке в хижине, — закашлялся и застонал, а я затряслась с новой силой.

— Что надо делать, когда найду его?

— Сюда приложи, — коснулся моей груди трясущейся рукой, — он услышит, — шепнул и стиснул мою талию.

Я кивнула и смахнула крупную слезу.

— Как же так? За что? — зажмурилась, вспоминая сапфиры самых прекрасных на свете глаз. Они сделали его калекой и держат как собаку на цепи. Эсперы так с пленными не поступали.

— Не плачь, молю, не терзай мою душу. Спасайся, — зашептали его сухие губы, которые я тут же накрыла поцелуем.

— Время вышло! — объявил красный, и мне захотелось выскочить и заколоть проклятого повстанца. Нет сил оторваться от Кайса. Я провела бы здесь с ним вечность.

— Я хочу остаться! — нехотя отстранилась от генерала и выплюнула со злостью, чтобы отстал.

— Нельзя. Великий Красный ждет!

— Иди, мышка, иди, — зашептал мне в шею, а я провела дрожащими пальцами по его спине и коснулась края рваной раны.

— Звери! Все вы звери! — в голове что-то лопнуло и меня вмиг накрыло безумной истерикой. Схватилась за мягкий парафин свечи и вынула ее из канделябра, собираясь поджечь надзирателя, а вместе с ним и все сопротивление.

— Забери ее! — громогласно приказал и оттолкнул меня от себя Кайс.

Упала навзничь и выскользнула свеча из руки.

Надзиратель тут же подступил и грубо подхватил меня под руки. Потащил к выходу спиной вперед.

— Пусти! Тварь! Сдохните все! Мрази! Вы не люди! — рыдала в агонии.

— Успокойся, — шикнул повстанец на ухо.

Встряхнул меня, поставил на ноги и вжал в стену за аркой.

— Иначе я слово в слово передам все, о чем вы тут говорили, — отрезвил так, что я резко замолчала, но продолжала всхлипывать, давясь слезами.

— Вот и чудно, молодец. Пойми, девочка, здесь никого не тронут твои чувства к врагу. Прими и смирись, если хочешь жить. Он уже не жилец, а у тебя еще есть шанс.

— Но так нельзя, — запищала на надрыве и стекла по стене на пол. Уронила лицо в ладони и замотала головой. Неужели все это правда и я не сплю?

— Так нужно. Определись, на чьей ты стороне. Красный справедлив. Если поможешь сопротивлению, мы простим тебе грехи.

Я медленно подняла на него взгляд и растянула губы в шальной улыбке. Они людей убивают, а грешна девочка из обители, которая за всю жизнь и мошки не обидела. Что ж, будет им помощь!

— Веди!

Откуда в сломленной судьбой девчонке столько сил, чтобы после всего держать лицо и нагло улыбаться лидеру сопротивления — загадка. Меня даже не трясло, смирилась с неизбежностью. Когда больше нечего терять, страх исчезает. Вот она, свобода духа в каменных стенах.

— Моя часть уговора исполнена. Твоя очередь. Я внимательно слушаю, — отпил ароматного травяного чая, а я свой не тронула. Мне нравился парящий над чашкой аромат. Он заглушал вонь крови, что впиталась в мою кожу.

— В лагере генерала Кайса я находилась со дня пленения. Он поймал меня, как мерцающую и отправил на прииск по добыче живых камней. Они нужны Галадону, чтобы удерживать стену, отделяющую их мир от мира драконов. Саэрос не первый мир, в который спустились эсперы для охоты на камни. Обычно все проходило мирно. Им помогали. Но не в этот раз. Король Линдир объявил эсперам войну, и им пришлось идти за камнями захватом через небесное вторжение…

— Чушь про угрозу драконов я уже много раз слышал. Никто из нас не имеет право ставить под сомнение решение короля.

— Простите, не хотела ставить под сомнение решение короля, — учтиво поправилась, засунув встрепенувшееся чувство справедливости куда подальше. — На прииске я проработала недолго, потому что приглянулась генералу. Он сделал меня своей наложницей и раскрыл тайну моего происхождения. Перед тем, как спуститься в мир с просьбой помочь в сборе камней, эсперами проводится разведка. Отправляется специальный отряд для изучения мира, поиска источника камней и способа их добычи. Двадцать годков назад один из разведчиков вступил в связь с моей матерью. Я плод любви эспера и тэрры. В моих жилах течет кровь врага, — нарочно прервалась, чтобы дать Красному немного времени на искреннее удивление. Кажется, он дар речи потерял. — Я писала сопротивлению, что Кайс может отбирать силу у эсперов одним прикосновением. Во мне тоже есть дар забирать силу эсперов, но он слишком слабый. В сундуке Кайса хранится красный камень, который способен пробудить во мне дар. Тогда я смогу одним взглядом отнимать у них силу. С таким оружием, как я, вы за считанные дни уничтожите всех врагов.

— Хм, — затарабанил он пальцами по столу. — Всех? А с тобой что будем делать? — ухмыльнулся.

— Вы могли бы попросить короля подарить мне дом в Шаардане за заслуги перед родиной. Я замуж за вашего Мастера выходить собираюсь, — продемонстрировала проклятый браслет.

— Однако, хватка у тебя звериная, милая, — хитро прищурился.

— Все мы счастья хотим. Не так ли? У моих детей будет мирное небо над головой.

— Камень, говоришь? — задумался Красный, и я кивнула. — Заманчивое предложение. Но как мне поверить на слово той, что помогала генералу пленять девушек? Некий Аур уже написал подробный доклад о том, как ты, моя милая, спустилась с неба верхом на амфисере и совершила налет на село под ручку с генералом Кайсом. Это измена, Мэлори. За такое в Призрачной пади слетают головы, — так и знала, что тот визит выйдет мне боком, но, что сделано…

— Он меня заставил. Думал, я смогу их уговорить сдаться и без боя выдать мерцающих. Но разве моя неоценимая помощь родине не станет искуплением за прошлые грехи? Наш король милосерден.

Красный рассмеялся и поднялся из-за стола. Медленно его обошел и остановился сбоку от меня. Положил тяжелую руку мне на плечо и глубоко вздохнул.

— Куда же без милосердия, дорогая. Кто как не мы несем свет справедливости в Саэрос. Я все обдумаю и пришлю за тобой, когда приму решение. Но знай, я не люблю лживые игры маленьких девочек. Нам всем всегда есть что терять, не считая собственной жизни. Помни об этом, — меня до дрожи прошибло холодом его голоса. Но слишком долго я жила в постоянном страхе и устала от него. Теперь во мне теплился очаг злости и возмездия. Я не отступлюсь. — Колт! Отведи ее в красную зону в общее убежище, — силой сжал пальцами мое плечо и резко отпустил.

Стражник вновь вывел меня из кабинета в коридор. На этот раз мы свернули в другую от пути в каземат сторону. По пустому узкому пространству мы шли медленно. Эхо тяжелых шагов отражалось от каменных стен и противно било по ушам. Глаза резало от подкопченного факелами воздуха, а горло драло от залетающего в легкие дыма. От бесконечных ходов пещеры голова шла кругом, но я морально встряхивала себя, терпела. И, наконец, мы оказались в просторном зале, набитом вооруженными повстанцами. Здесь стояли длинные столы со скамейками. Женщины в красном гремели посудой, а в воздухе витал аромат еды.

Мы с Колтом прошли мимо трапезной и вошли в смежную с ней арку. Еще один просторный шарообразный зал с лавками. Жители убежища, облаченные в вездесущее красное, прогуливались по нему меж растений в больших горшках, будто по лесу. Жалкое подобие свободы! Но я невольно улыбнулась пробежавшим мимо детишкам, что играли в догонялки. Их звонкий смех, будто к жизни вернул. Лучик света в кошмаре минувших дней.

Колт подошел к маленькой девочке, присел на корточки и достал из кармана леденец. Угостил ребенка, заставив умилиться, и повел меня дальше. Снова мы попали в тоннель нового узкого коридора, который привел в комнату с кучей топчанов и народа.

Сделав пару шагов, остолбенела, увидев знакомые лица. Все они отличались от остальных черным цветом одежды. Таким же траурным, как и мое новое платье.

Ния первая поднялась с койки, а за ней мама, сестра и братишка. Последней, опираясь на трость, встала на слабые ноги Ваакри. Я забыла, как дышать, сердце ухнуло в пятки. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но не сумела выдавить ни слова. И вместо того, чтобы броситься в объятия старушки, меня словно обухом по голове ударило. Из-за спины моей матери выглянула Таура.

Перед глазами от ненависти свет померк, кулаки стиснулись до боли. В голове зашумело. Ноги сами понесли меня к девушке. На миг я выпала из реальности и очнулась, когда мои пальцы жестко сжимали ее шею.

— Все из-за тебя! Мразь! Как ты могла?! Их всех убили! Кайса покалечили! Я задушу тебя, гадина! Задушу! — прорвало диким криком.

Так и не поняла, кто силой откинул меня от паршивки. Врезалась спиной в стену и вновь бросилась вперед, но Ваакри преградила путь и прижала меня к себе. Слезы полились из глаз, прокатываясь соленой водой по окровавленному сердцу.

— Тише, моя девочка, тише, — гладила меня по голове и шептала, от чего становилось легче. Радость от встречи с ней стала перекрывать ту ненависть, что толкнула на преступление. — Здоровая, красивая, смелая. Моя маленькая. Свела нас Солнцеликая в этом страшном месте. Живы мы, девочка, живы еще с тобой. Это ли не благодать?

— Ваакри, — подавилась слезами. Душа вывернулась наизнанку, озаренная светом знахарки. Рядом с ней боль утихала.

— Дочь, — обняла меня сзади мать, но теплых чувств я к ней не испытала. Наоборот, ее прикосновения обжигали. Наверное, былая обида вновь всплыла наружу, хотя я думала, что давно утопила ее в темном болоте души.

Вот и сестренка подошла, прильнула, а за ней и братишка. Я оторвала взгляд от плеча Ваакри и посмотрела на Нию, что махала веером руки перед лицом Тауры. Предательница сидела на кровати, растирала красную шею ладонями и покашливала.

— Ты чего на девку накинулась? Ей только что ребенка вырезали. И так еле живая, — нашла мой взгляд Ваакри.

— Вот и хорошо! Она этого хотела! Ради этого полег целый лагерь! — прокричала так, чтобы Таура услышала каждое мое слово, а вместе с ней и остальные пленные, что притаились, наблюдая за страшной сценой. — Добилась, тварь! Они отрезали ему крылья! Вырезали глаза! Это ты виновата! Ты! — мне не следовало продолжать, но гнев не помещался внутри, ему нужно было выплеснуться ядом, иначе отравил бы меня насквозь. — Я же просила подождать! А ты! Смерть невинных животных на твоей совести! Пусть все, кто там погиб, до конца твоих дней приходят в твои сны! Будь ты проклята!

— Мэлори, — смерила Ваакри строгим тоном и повела к топчану, силой усадила и расположилась рядом, вытянув вперед почти не сгибающуюся ногу.

— Что с тобой? — спросила с тревогой.

— Старая уже развалина. Упала. Ничего, деточка. Лучше расскажи, какой чудотворец на ноги тебя поставил? — я согнулась от боли в сердце, вспомнив тот переломный день.

— Эспер по приказу генерала вылечил магией, — вокруг столпилась родня и Ния, удачно закрывая собой образ Тауры.

— Хвала Солнцеликой! — вскинула мать взгляд в потолок и сложила руки в молитвенном жесте.

Братишка забрался мне на колени и закопошился в волосах. Обняла его, крепко к груди прижала.

— Хвала, — шепнула в ответ и посмотрела ей в глаза со всем тем разочарованием, что роилось внутри.

— Сказали, ты была наложницей генерала эсперов, — оттянула мой взгляд на себя сестренка.

— Не наложницей, утенок, а невестой, — мой ответ заставил всех рты пооткрывать. — Оказывается, во мне течет кровь эспера. Представляешь, мам? — она резко побледнела и осела на край кровати, понуро опустила плечи и глаза.

— Как так? — развела руками Ваакри.

— А так! От крылатого разведчика она меня родила.

— О-о-о, — почесала затылок старушка, а сестра пошатнулась.

— Вот это да, — схватилась за щеки Ния. — Сопротивление знает?

— Да.

— И что теперь будет? — в страхе шире распахнула глаза девушка.

— Все будет хорошо, — расплылась я в хитрой улыбке и устремила взгляд на вход.

В помещение разъяренным вихрем ворвался Тейл.

— Мэл! Живо иди сюда! — гневно закричал.

Я отдала братишку маме и поднялась с места.

Схватив за руку, Тейл грубо выволок меня в коридор и припечатал к стене. Плевать он хотел на встрепенувшуюся стражу. Подал им какой-то знак и ребята дружно отвернулись. Бывший явно имел здесь не последнюю власть. И как только сумел дослужиться до Мастера? Убил парочку спящих эсперов?

— Что ты творишь? — зашипел змеем мне в лицо, едва не скрежеща зубами от злости.

— Помогаю сопротивлению уничтожить крылатых, — заулыбалась в ответ и приложила ладонь к его щеке, погладила краешек напряженных губ большим пальцем. — И в твоем покровительстве не нуждаюсь.

— Спустилась в каземат к любовнику и осмелела? — заходили желваки на его скулах под моей кожей. — Мне доложили о твоих рыданиях по искалеченному генералу. Кого ты хочешь обмануть? Никогда не поверю, что в тебе есть кровь крылатых и какой-то дар. Все, что ты умеешь — вышивать и чистить загоны для скота. Твой удел заботиться о муже и рожать детей, а не плести интриги в сердце сопротивления!

— С удовольствием рожу любимому мужу детей, — оторвала от него руку, как от прокаженного, боялась заразиться тем безумием, что плескалось в темных глазах Тейла. — Вот только не тебе, — одним сильным движением разорвала браслет и швырнула к его ногам. — Забери свой паршивый подарок! И не смей ко мне больше и близко подходить!

— Шлюха! — со всего маху залепил мне пощечину. Голова вывернулась, и кожа до крови порвалась о зубы во рту. Металлического привкуса жидкость скопилась противной лужей, но я ее проглотила и облизнула губы.

Не обращая внимания на боль, гордо вскинула подбородок.

— Ах ты паршивец! — раздался рядом скрипучий голос Ваакри. — Только тронь девочку! Я тебя по хребтине так отхожу! — старушка никогда слов на ветер не бросала.

Когда Тейл попытался ухватить меня за грудки, Ваакри треснула его тростью по спине и встала стеной между нами.

— Лучше его шлюхой, чем твоей женой! — выплюнула Тейлу в перекошенную ненавистью рожу из-за плеча знахарки.

— Ты об этом пожалеешь, глупая девка! Ой, как пожалеешь! — сжал кулаки, одарил Ваакри злобным взглядом и ушел.

Я смотрела ему вслед и понимала, что мои дни в убежище сочтены, но бояться устала. Лучше умереть свободной стоя, чем всю жизнь провести на коленях!

— Мало я его отходила, — уперла руку в бок и повернулась ко мне Ваакри. — Надо было по башке хорошенько треснуть, чтобы мозги на место встали. Гад какой, — стерла она смоченным слюной пальцем выступившую в уголке моих губ каплю крови. — А я говорила, что предатель он и навсегда таким останется. А тут власти вкусил и совсем с цепи сорвался. А вы что стояли, трусы?! Тьфу! — обратилась к красным стражам, которые сделали вид, что ничего не случилось. Махнула на них рукой и посмотрела на меня. — Правильно ты ему сказала. Горе женишок! Идем, деточка. Компресс бы из травок приложить, да не дают ничего, — повела меня в общую комнату старушка, приобняв за пояс. Впору бы заплакать от обиды, да только слез на Тейла пожалела. — Нас же сюда только что привели. В скором порядке созвали, чтобы на тебя было чем надавить. Но ты, детонька, волноваться за нас не должна. Делай так, как на сердце лежит. Ни на кого не оглядывайся, — присели на койку, и я воробышком прильнула под ее крылышко. Спокойно стало, тепло, хоть и ушибленная щека саднила. — Поганые они тут все, — шепнула мне на ухо, — После нападения на обитель мы очнулись и только тебя не досчитались, а потом пришли красные и убили настоятельницу и половину убогих. Нам наказали доклады на имя короля написать, мол крылатые их перебили. Так и в Амраасе случилось, как потом мы поняли. Ния видела тела убитых уже потом сопротивлением мужчин. Вон оно как бывает, девочка, кто друг, кто враг сходу и не поймешь.

— Хм, — не удивилась даже, — они за все ответят, — проговорила себе под нос.

— Мэлори, — бледная, осунувшаяся Таура подошла ко мне и схватилась за низ живота. — Прости меня. Я не знала, что они такие. Как лучше хотела. Правда, — пошатнулась, но тут же выпрямилась.

— Я тебя пожалела, доверилась, помогала во всем, а ты…

Все! Не могла больше смотреть на предательницу. Опустила взгляд в пол.

— Прости.

— Никогда, — отозвалась холодно и Таура ушла на свой топчан ни с чем. Свернулась калачиком и задрожала. Ей явно сильно нездоровилось, но никто не подошел, чтобы помочь. Вот и я не стала.

Пусть! Не осталось во мне милосердия, одна лишь ярость и жажда мести.

— Приляг, миленькая, поспать тебе надо. Крепкий сон он же лечит, помогает забыться. А я тебе спинку поглажу и притчу расскажу, — заботливо уложила и накрыла покрывалом. Так тихо сделалось вокруг. Люди умолкли, тоже приготовились слушать старушкин рассказ. Я сразу вспомнила светлые дни в обители, когда она долгими вечерами рассказывала интересные истории и все убогие разом утихали, внимая каждому слову Ваакри.

— Давным-давно, — погладила меня по спине, и я закрыла глаза, погружаясь в зыбучую темноту, — когда Солнцеликая носилась по свету яркой одинокой звездой, встретила она сестрицу свою Луноликую. И решили они на радостях создать на земле тварей себе подобных…

Мне очень хотелось услышать продолжение притчи, но сном сморило почти сразу, как захлопнулись веки.

Лихолесье горело. Пламя бушевало необратимой стихией, жадно пожирая некогда зеленые растения. Я же стояла на краю скалы и наблюдала, как огонь подбирается все ближе, слышала, как в агонии стонет природа и горящие животные разбегаются по сторонам.

— Кайс! — отчаянно вскинула взгляд в небо, усыпанное искрами звезд. — Кайс! — неистово звала.

А в ответ пустота. Я тут одна. Наедине с огненным безумием. А коварные языки оранжевого пламени стремительно ползли по траве, двигаясь к моим ногам.

Отступила еще на шаг и горная порода раскрошилась, в обрыв посыпались мелкие камешки. Там внизу черные воды обманчивого озера. Если прыгну — покалечусь, останусь — сгорю. Надо делать выбор.

Жаром обдало лицо, раскаленный воздух выжигал легкие. Невозможно дышать. Вновь попятилась назад и сорвалась со скалы. Больно ударилась спиной о воду…

— Эй! Вставай, давай! Вставай, эй!

В ужасе распахнула глаза от того, что кто-то больно тыкал в спину. Взгляд прояснился не сразу. Сначала присела и замотала головой, прогоняя остатки кошмарного сна. Едва не затошнило от проклятого красного цвета, что заполонил собой взор. Целый отряд под предводительством главаря сопротивления, обступил мою койку. В толпе я сразу узнала Тейла и Колта. А еще прыщавого юнца и страшного хриплого мужика, что вел нас через пещеру. Все держались за оружие, будто я особо опасный преступник, способный положить их всех на месте. К сожалению, это было не так.

— Прошу прощения за столь резкое пробуждение, но дело не терпит отлагательств, — встревоженный голос Красного дрожал.

Сколько я проспала?

Поднялась на ноги и кивнула. Нашла щель меж телами стражей и сумела увидеть макушку седой головы Ваакри. От сердца отлегло. Жива.

— У меня тот самый камень, о котором ты говорила, — вынул из-за спины руку и раскрыл ладонь. Я сразу узнала красный камень Джерласса, но вида радости не подала. Посмотрела в блестящие предвкушением глаза мужчины. — Мы все хотим увидеть, как это происходит, — протянул мне камень.

От тишины, что сгустилась в полном людей помещении, зазвенело в ушах. Я сейчас им покажу, что такое возмездие!

Потянулась к камню и коснулась его кончиками пальцев, любуясь алыми гранями. Но не успела забрать, как предводитель выронил его и растоптал подошвой сапога в мелкую крошку. Я рот открыла от изумления. Посмотрела в темные насмешливые глаза и сердце пропустило удар. Весь дух будто из тела вышел.

— Я же говорил! Ты проспорил мне клинок, — расхохотался Тейл, обращаясь к юнцу.

— Я тоже до конца не верил, что она так просто на это решится, — пожал плечами Красный.

Я стояла ни жива, ни мертва, плохо соображая, что здесь на самом деле происходит. В голове все задеревенело. Горло сдавило сильным спазмом, и глаза невыносимо защипало.

— Вот змеище!

Онемели кончики пальцев.

— Изменница!

Живот скрутило тугой спиралью.

— Предательница!

Кольцо повстанцев вокруг меня сужалось. Казалось, они шакалами накинуться на меня и растерзают на куски всей сворой. Но Красный поднял руку вверх и все замолчали.

— Генерал Таир оказался более сговорчивым, чем твой любовник. Когда увидел камешек, то сразу о его свойствах поведал. Ох, не хорошо, красавица, совсем не хорошо получается. Обрушить на наши бедные головы целое королевское войско Галадона, — картинно вздохнул. — Мне интересно было посмотреть, как далеко ты зайдешь. На самом деле, разочарован и крайне подавлен. Думал, будет от тебя хоть какая-то польза, но… увы, — немые слезы полного поражения покатились горькими ручьями по моим щекам. Внутри все рухнуло, сгорело и пеплом развеялось. Такой пустой я никогда себя не чувствовала. — Что ж, — достал из широкого кармана мантии свернутые трубочкой бумаги. — У меня на этот случай как раз все готово, — с особым удовольствием развернул документы и стал зачитывать: — Повинуясь воле короля Саэроса Линдира за измену родине приговариваю Мэлори из Амрааса к смертной казни путем отсечения головы, — поджала я онемевшие губы и забыла, как дышать. — А так же, — перевернул лист. — Риду из Амрааса — мать предательницы Мэлори, блудницу, вступившую в добровольную связь с эспером, приговариваю к казни путем отсечения головы, — я должна была закричать, броситься ему в ноги, умолять, а может, накинуться на него в попытке убить. Сделать хоть что-то! Но во мне не осталось ничего живого. Бесчувственная гипсовая статуя, которая скоро лишится последней крупицы чувств. — А так же знахарку Ваакри из Амрааса приговариваю к смерти через повешенье, в силу преклонного возраста и снисхождения в легкой смерти. Наказание станет искуплением за нападение на представителя власти сопротивления Тейла из Амрааса, — красное все вокруг, как море крови, как марево, поднимающееся из недр Нижнего Ханаана. — Ах да! Чуть не забыл, — отслюнявил следующий листок. — Врага Саэроса, захватчика генерала эспера Кайса Магьера приговариваю к казни путем четвертования и…

— Нет! — прорезался чей-то звонкий крик.

Таура распихала повстанцев и ворвалась в ядро оцепления. Упала на колени перед главным и я заметила, как по ее оголившимся ногам потекла густая бордовая кровь. Целые реки крови. Она быстро набегала лужей на каменном полу и напоминала темное озеро с неровными берегами.

— Пожалуйста, — захрипела девушка. — Вы обещали, что не тронете Мэлори. Умоляю, пощадите, — притих надсадный голос.

Таура шумно вздохнула и повалилась на бок. Испачкала красивые светлые кудри в крови. Это было уже не озеро, а целое бордовое море.

— Что с ней? — брезгливо спросил Красный и кто-то склонился над девушкой.

— Срок большой был. Плод вырезать пришлось. Не выдержала. Померла от потери крови, — снял он руку с пульса на ее бледном запястье.

— Туда ей и дорога! Будет всем блудницам уроком! Унести! А этих трех схватить и отправить в каземат! У вас два часа, чтобы подготовить арену для казни и собрать народ!

Я перевела взгляд с лужи на Тейла, и показалось, что не человеческое лицо улыбалось мне, а зверь дикий скалился, учуявший запах жертвы.

Красное…

Неровные стены горной породы сырой пещеры, тканевые дорожки от деревянного постамента к жаждущей расправы толпе — все красное вокруг, даже гильотина у которой я стояла со связанными за спиной руками.

Смотрела на пленных убежища и не видела лиц. Все они стерлись. И лишь одно ярким пятном привлекло внимание. Каспиана утирала слезы, а я радовалась, что девушка сейчас по ту сторону представления.

Вспомнились стремительно пролетевшие часы нахождения в темном каземате рядом с Кайсом. Спасибо милосердному Колту, что посадил меня на ту же цепь, что и генерала. Мы успели попрощаться. Я успела сказать, как сильно его полюбила и мечтаю о встрече в Небесном Ханаане. Сейчас мне как никогда хотелось верить, что он существует. Что там высоко в небе меня ждет покой и вечное счастье рядом с родными.

Улыбнувшись опечаленной Каси, перевела взгляд на мать, что стояла по правую руку от меня у такой же страшной гильотины. Страж то и дело ставил ее на ноги, когда она теряла сознание и оседала. Пихал что-то вонючее ей под нос, приводя в чувства. Неприятный запах доносился и до меня. Втягивая ноздрями воздух, я мечтала, чтобы с новым вдохом сердце в моей груди разорвалось. Это была бы та смерть, которой я достойна. Но мышца упорно сокращалась, разгоняя кровь по заледеневшим от ужаса венам.

— Радуйтесь, глупцы, скоро все здесь окажетесь! — Ваакри стояла на возвышающейся над постаментом виселице с наброшенной на шею петлей.

Смелая старушка смеялась в лицо народа, собранного поглазеть на казнь, а у меня не хватило сил и слова вымолвить. Да и что я могу им всем сказать? За меня с этим отлично справилась Ваакри.

— Эсперы не убивали наш народ! Это все дело рук вашего кровавого предводителя!

Наконец, защемило дикой болью сердце в попытке лопнуть, когда я посмотрела на помост. На него за волосы втащили Кайса. Сорвали кровавые тряпки с крепкого мужского тела, полностью его оголив.

О! Толпа неистовствовала. А я… я потеряла часть души в этот миг.

Генерала грубо опрокинули на плаху и распяли по рукам и ногам. Привязали конечности веревками к столбам. Зазвенели топоры в руках красных палачей. Самый крупный убийца прижал голову эспера к плахе и пристегнул ремнями шею к дереву. Я ощутила, как силы схлынули волной, и тело повело назад. В глазах потемнело. Вот она! Мягкая смерть, о которой я мечтала.

Но нет… Приторный и резкий запах трав ворвался в легкие и обжег, заставив вновь прийти в себя. Перед глазами замаячила все та же страшная картина, но на этот раз за трибуной разместился хозяин безумного парада смерти.

— Сегодня мы торжествуем справедливость! — вскинул руки вверх, и раздались восторженные овации. — Эти изменники предали Саэрос! Предали свой народ! И заслуживают смерти!

Я усмехнулась, а Ваакри то за что?

Повстанец тыкнул меня в спину.

— Да!

— Всех четвертовать!

— Сдохните!

Жалили крики толпы, но было не больно. Плевать я хотела на всеобщую ненависть. Жаль, что спасти нас теперь некому. С раздавленным камнем исчезла последняя надежда на справедливость.

— Объявляю о порядке ухода из нашего мира изменников родины! Первой путем повешения будет казнена старуха Ваакри! — у меня кулаки за спиной закоченели. Только не это! Я первая должна уйти.

— Прошу о милости первой лишиться головы! — удивительно, и как хватило сил перекричать толпу, что притихла уже после моей речи.

— Нет, — коротко ответил Красный. — Следом простимся с блудницей Ридой. Потом четвертуем генерала Кайса и в конце отсечем голову Мэлори, что желала нам всем скорой страшной смерти в огне Галадона!

— Тварь, — шепнула губами. Мало ему моей смерти. Нужна агония перед ней. Но я выдержу, все выдержу ему назло!

— Начнем! — хлопнул в ладоши, чем подал знак привести виселицу в действие.

Я опомниться не успела, как Ваакри повисла в петле и задергалась. Я закусила губы до крови, чтобы не закричать в диком ужасе. Снова повело в сторону от накатившей волны паники. Затошнило, в ушах зазвенело. Я перестала слышать кровожадные крики толпы. Просто смотрела, как народ взорвался восторгом от того, что старушка испустила дух и обмякла.

Никто не спешил снимать ее с веревки. Красный с довольной улыбкой окатил взглядом тело несчастной ни в чем неповинной женщины. А потом посмотрел на мою мать и повстанец за ее спиной силой заставил ее встать на колени и положить голову на доску. Пристегнул ремнем ее шею и раскрыл мешок, в который должна упасть голова.

— Да что же это? — пропищала.

— Давай! — крикнул Красный и тут же палач дернул за рычаг, что привел в действие острое скошенное лезвие, которое с большой скоростью обрушилось на мою мать.

Не выдержала, дико закричала, когда маме отсекло голову, и полилась кровь. Упала на колени и зажмурилась. Получила удар ладонью по лицу.

— Смотри! — встрянул меня и заставил раскрыть глаза палач.

Зверье подбиралось к Кайсу. С мощной секирой в руках из толпы вышел Тейл в красной мантии.

— Только не он, Солнцеликая, молю, — но глуха оказалась богиня, не услышала мои молитвы.

Тейл склонился над головой генерала и что-то шепнул ему на ухо, из-за чего Кайс стал неистово вырываться, но веревки крепко накрепко впились в его плоть.

— Нет, пожалуйста, умоляю, нет, — говорила еле слышно, находясь где-то на границе света и тьмы. Одной ногой уже вошла в Ханаан, но эти твари издевались надо мной, не отпускали, выкручивая из моей души последние капли жизни. Выпивали их, словно волшебный эликсир. Получали истинное удовольствие от моих нечеловеческих страданий. Они смеялись мне в лицо, пока повстанец сзади держал меня за волосы, чтобы не посмела опустить голову. Приставил острие ножа к уголку моего глаза, чтобы не опускала веки во время казни.

Накатившие слезы стали малым спасением. Картина утопала в призме соленой воды и размывалась.

— Смерть врагу! — громогласно объявил Красный и четверо палачей разом обрушили топоры на конечности эспера. А следом Тейл отсек Кайсу голову. Помост затопило кровью, и я покорно опустила голову на плаху. Посмотрела в черную глубь мешка и набрала полную воздуха грудь.

— Скорее, — попросила мертвецким голосом и приготовилась к последнему шагу в Ханаан.

Мою шею пристегнули.

— Изменница!

— Умри, мразь! — провожали меня в последний путь добрые люди.

— Смерть блуднице и предательнице! — наконец закричал Красный и послышался щелчок рычага, что молниеносно отправил меня в густую темноту.

Мягко, спокойно и темно. Но где же подушки из облаков и молочные реки? Где деревья с сочными плодами и озарение Солнцеликой? Что-то здесь не так. Где я и почему слышу собственное сбитое от страха пережитого дыхание? А что если…

Разомкнула свинцовые веки и глаза заболели даже от полумрака, царящего в комнате. Сначала я увидела деревянные балки потолка. Потом повернула голову влево и с удивлением заметила почти догоревший очаг посреди хижины. С замиранием сердца повернулась вправо, и губы задрожали, предвещая появление горьких слез.

Кайс лежал рядом и мирно спал. Его широкая грудь вздымалась в такт мерному дыханию, а на чувственных губах залегла легкая полуулыбка. Казалось, ему сниться что-то хорошее.

Я привстала на локтях и более пристально осмотрела комнату. Вдруг мне все это кажется, а на самом деле я и правда умерла от рук тех тварей. Но время шло, а вокруг ничего не менялось.

Прикрывшись простыней, я аккуратно, чтобы не разбудить генерала, встала с кровати. Зашуршала тканью, переодеваясь в красивый синий наряд. Замерла на миг, невольно залюбовавшись золотым крылатым браслетом. Никаких царапин на коже.

Подошла к приоткрытому окошку и выглянула на улицу. Все еще глубокая ночь и до рассвета далеко. Значит, я уснула совсем ненадолго.

Что-то зашевелилось в солнечном сплетении. Я приложила руку к тому месту, куда недавно впитался живой камень. Улыбнулась, осознав, какой на самом деле дар мне достался от отца эспера. Я только что во всех подробностях увидела ближайшее будущее и сбываться оно начнет с приходом рассвета. Но мне было совсем не страшно от понимания происходящего. Я смогу все изменить. Я сумею всех спасти. Но мне нужна помощь…

Оторвав взгляд от черного неба, посмотрела на своего красавца генерала и тяжело вздохнула. Многое сейчас ему предстоит узнать, но больше нельзя терять ни минуты. Был самый простой и очевидный выход.

Подошла к постели и коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Вспомнила жуткую казнь и прогнала страшные картины видения. Этого никогда не случится. Я точно знала.

— Кайс, — наклонившись, тихо выдохнула. — Вставай.

Он лениво разлепил веки и нахмурился.

— Просыпайся. У меня проявился дар, — после этих слов Кайс окончательно вернулся из сна в реальность.

Я присела на край кровати, когда он привстал и потянул меня на себя. Обнял ласково и нежно, погладил по волосам. Утопая в неге тесных объятий, я начала подробно описывать свое жуткое видение. Бесстрашно призналась, что помогала сопротивлению и мечтала вырваться на свободу. Рассказала о Тауре и ее роли в той беде, что должна обрушиться на наши головы уже сегодня вечером. О несчастной судьбе Каспианы и злобной сущности Кары. О моем бывшем женихе Тейле и его кровожадном поступке. А главное, о предводителе красных — беспощадном и властном мужчине, милости от которого вовек не дождешься. Подробно рассказала о жутких смертях во время казни. А когда закончила, обернулась и посмотрела на сундук, в котором хранился красный камень призыва королевской армии Джерласса.

— Так ты новый оракул, — произнес он на выдохе, будто сам мало верил в то, что сказал.

— Да. Поэтому нам нужно бросить прииск, прекратить забор камней и сегодня же улететь в Галадон. Или… — помедлила, набираясь сил. Отвела взгляд от сундука и пристально посмотрела в сапфировые глаза Кайса. Те самые, красивые и глубокие очи, которых его лишит сопротивление, если мы ничего не сделаем. — Или воспользоваться красным камнем, чтобы обрушить гнев небесного мира на головы безжалостных тварей. Стереть их с лица Саэроса раз и навсегда, — во мне говорила лютая ненависть к народу, который без зазрения совести четвертует генерала, повесит несчастную старушку Ваакри и отрубит нам с матерью головы. Они заслуживают кары.

Кайс долго молча на меня смотрел, а потом коснулся ладонью моей груди и едва заметно улыбнулся.

— У тебя невероятно сильный дар, Мэлори. Ты гораздо могущественнее нашего оракула. Он никогда не мог видеть столь целостные картины во сне. Император Келфер будет в восторге от твоего рассказа. Я сейчас же отправлю гонца навстречу Таиру с распоряжением об отступлении и возвращении в чертоги Галадона. Все последствия такого решения возьму на себя. Мы не станем уничтожать Саэрос, иначе пострадает много невинных людей. Забери у Тауры зелье, которое она подольет в костер и уничтожь его. Поговори с ней. Мы сможем забрать ее с собой и окружить заботой, как ее, так и будущего ребенка. Никто в Галадоне не узнает, что она помогала сопротивлению. Других, к сожалению, мы не сможем провести через небесный портал.

— Я понимаю, — отозвалась тихо, до боли жалея о том, что Каспиана останется в Саэросе. Но я ничего не могла с этим поделать.

В чувственном порыве обняла Кайса и горячо поцеловала. Только сейчас сполна погрузилась в реальность и стряхнула с себя кошмар наваждения. Он здесь, рядом, жив и здоров — это главное. Но удастся ли мне спасти крохотную жизнь еще не рожденного ребенка Тауры? Послушает ли она меня?

Я покидала хижину с тяжелым сердцем. Медленно шла по лагерной дорожке в кромешной тьме ночи, специально оттягивая миг истины. Немного страшилась предстоящего разговора. Проходя мимо загона, остановилась и нашла взглядом спящую Вербу. От радости видеть амфисеру живой, сперло дыхание. Я с облегчением вздохнула и с улыбкой двинулась в сторону палатки мерцающих.

Девчонки спали так тихо, что был слышен писк кружащего над ухом комара. Темно и душно. Но я хорошо ориентировалась в тесном помещении и знала, как почти бесшумно добраться до кровати Тауры. Оружие против эсперов она не стала бы хранить в тайнике под койкой, поэтому я даже туда не заглянула. Первым делом зажала ей рот рукой и слегка потормошила. Таура распахнула большие светлые глаза, и я шикнула, предупреждая, чтобы она не издавала ни звука. Медленно отняла руку от ее лица и поманила за собой пальцем. Повела сонную девушку к выходу. На улице взяла ее за руку и подвела к тому самому месту, где в моем видении состоялся наш не простой разговор. Если раньше я все еще сомневалась и выбирала сторону, то сейчас была точно уверена, кто прав, а кто виноват. Теперь я должна и ее убедить в этом.

— Ты чего среди ночи? — поежилась она от легкого порыва ветерка и присела на бревно. — Что-то случилось?

— Ты получила зелье от сопротивления? — начала я с главного. Оружие стоило срочно уничтожить, чтобы не рисковать.

Я опустилась на корточки напротив Тауры и положила ладонь на ее колено. Другую руку призывно раскрыла.

— Да, — шепнула она заговорчески, наклонившись вперед. Мы почти соприкоснулись лбами. — Сегодня вечером мы станем свободными, — улыбнулась с тем самым азартным блеском в глазах, который я уже видела. Мурашки пробежали по коже от скопившейся в груди тревоги.

— Дай его мне, — попросила еле слышно.

Таура отпрянула и заозиралась по сторонам. Потом наспех задрала юбку и выудила закупоренную колбочку с мутной зеленоватой жидкостью. Да там по сути несколько капель всего лишь, а какой разрушительный эффект, если брызнуть в костер!

— Вот, — дрожащей рукой она вложила оружие в мою ладонь, которую я тут же захлопнула в кулак и поднялась на ноги.

— Его нужно уничтожить, иначе случится непоправимое, — не узнала собственного голоса.

— Нет! — вскочила с места Таура. — Мы должны освободиться от плена! Отдай, Мэл! — попыталась вырвать зелье из моей руки, но я держала его в железных тисках, которые так просто не разжать.

— Это не поможет нам освободиться. Они вырежут твое дитя из чрева, а потом умрешь и ты от потери крови. Прямо на моих глазах испустишь дух в луже крови под моими ногами, — говорила и смотрела в ее испуганные глаза. — Во мне течет кровь эспера, а сегодня проснулся дар видеть будущее. Четко, так же как тебя сейчас я видела твою смерть. Красный приговорит меня, мою мать, Ваакри и Кайса к страшной казни. И исполнит ее сразу после того, как ты умрешь.

Таура оторопела и повалилась обратно на бревно. Задрожала вся, и слезы полились из глаз.

— Откуда ты знаешь о Красном?

— А Тейл, которого все называют Мастером, отрубит Кайсу голову на моих глазах. Они уничтожат лагерь, сожгут амфисер. Все девчонки попадут в новый, более страшный плен…

— Нет, нет, — замотала головой. — Они обещали, что тебя не тронут.

— Им нельзя верить, Таура. Сегодня мы с войском эсперов улетим в Галадон. Я могу забрать тебя с собой. Небесный портал тебя пропустит, потому что в тебе есть частичка эспера. Твой ребенок тебя спасет и подарит новую жизнь. Если избавишься от него — умрешь! Прошу, доверься мне. Я не позволю сопротивлению напасть на лагерь, — кинула колбу под ноги и раздавила. Стекло захрустело под каблучком сандалии с таким же звуком, с которым трещал красный камень под сапогом Красного в том жутком убежище. Даже дышать стало легче, упал тяжелый груз с плеч. Теперь эти трусливые твари не сунуться в лагерь. Кайс положит их всех одним взглядом. Им никогда не добраться до его магических глаз и крыльев. — Решайся, Таура. Не будет у тебя жизни в Саэросе. Рано или поздно поймают и растопчут.

— Мне страшно, Мэлори, — зарыдала сильнее, и мое сердце не выдержало, встрепенулось от жалости.

Я села с Таурой рядом и обняла дрожащую девушку.

— Не бойся. Больше никогда никто не посмеет тебя тронуть. Мы с Кайсом не позволим тебя обидеть. Обещаю.

Она закивала, уткнувшись в мое плечо, а я посмотрела на крохотную лужицу зелья и облегченно улыбнулась.

С рассветом лагерь ожил и задышал единым организмом. Пленные пока не понимали, что происходит и почему сегодня мерцающих не отправили на прииск, а полевую кухню сворачивают. Каспиане я все объяснила и до слез растрогалась, когда она опечаленно в безысходности прижалась к стволу дерева. Видно было, что держится изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Я бы с огромной радостью забрала ее с собой, но магия эсперов поставила в четкие рамки, за которые не выйти. Проклятый портал не пропустит ее при всем желании.

Долго я стояла рядом с расстроенной девушкой, стараясь подобрать слова утешения, но ничего путного на ум не шло. Появление Орхана стало для меня спасением. Мужчина сгреб в охапку свою любовницу и увел подальше от лагерной суеты в сторону кромки леса. Тогда я вновь вернулась в палатку к Тауре. Вообще я старалась надолго не спускать с нее глаз. До конца не доверяла, относилась насторожено, ведь неизвестно, что стукнет ей в голову. Вдруг совершит какую-нибудь глупость? Но вела она себя спокойно, даже смиренно. Сидела на скамье в окружении других мерцающих и иногда перекидывалась с девчонками фразами.

Смешно было наблюдать за Карой и ее любимицей Райей. Вот уж кто носился по лагерю с глазами навыкате, всплескивая руками. Не понимала жаба, почему все эсперы дружно принялись ссыпать последние камни в мешок и грузить на амфисер личные вещи. Кайс предпочел не отчитываться перед надзирательницей о скором отлете. Он держался строго, отдавая войску четкие распоряжения. Стоял у главного шатра весь в черном с расправленными за спиной крыльями и отрешенно наблюдал за суетой. Тот самый камень Джерласса переливался кровавыми гранями и сверкал под лучами солнца на его груди. Я невольно залюбовалась своим генералом, сминая в руках белую рубаху, которую не успела вышить. Страшное видение наложило на мою душу сильный след. Он отпечатался ненавистью ко всему некогда родному. Я поняла, что Кайс прав и нет никаких богов, в которых я верила с детства. Да и традиции наши перестали для меня что-то значить. Скоро я буду жить по законам Галадона и брать туда с собой даже частичку Саэроса не хотелось. Поэтому я выкинула рубаху в кучу мусора и подошла к сундуку, который только что вытащили из хижины генерала. Заглянула в него и выудила сапфировый браслет. На миг показалось, что он обжег кожу при первом прикосновении. Я покрутила его в руке и окончательно распрощалась с прошлым. Подозвала к себе тетку Кару и вручила ей браслет в подарок. Возможно, он когда-нибудь вернется к владельцу, ну а если нет… Неважно. Отныне все здесь для меня совсем неважно. Сердце лишь за родных до боли сжималось. Но я знала, что старушка Ваакри, да и мать сопротивлению без меня не нужны. С ними все будет хорошо. Это тешило, но я бы полмира перевернула, чтобы забрать знахарку с собой. Увы…

— Мы летим на другой прииск? — смущенно разглядывая браслет на своей морщинистой руке, спросила Кара.

Я же взглянула на стройную вереницу запряженных амфисер и улыбнулась.

— Домой летим, — прошептала в ответ и наклонилась к ней ближе. — Красному и Мастеру передай от меня пламенное приветствие. Надеюсь, они сожрут друг друга без соли, когда не с кем будет сражаться, — ухмыльнулась, с удовольствием наблюдая за ее стремительно бледнеющим лицом и отпавшей челюстью.

— Э… а… — потеряла тетка дар речи и попятилась назад.

Кайс тем временем построил пленных и мерцающих в шеренгу. Напротив выстроилось крылатое войско, готовое к отбытию. Генерал величественно прошел по живому коридору и остановился в конце. Я приблизилась к нему и взяла за руку. Гордо вскинула подбородок.

— Я хочу объявить благодарность мерцающим девушкам за самоотверженную помощь эсперам в добыче живых камней. С их помощью мы будем и дальше удерживать драккарцев за магической стеной. Желаю вам мирного неба над головой и хочу попрощаться. Мое войско, а так же Мэлори и Таура отправляются с нами в Галадон. Остальные могут вернуться в свои дома и семьи, — жестом руки он показал, что все пленные свободны и начался галдеж.

Первыми побежали в лес Кара и Райя, а за ними чуть позже ринулись остальные. Таура подошла ко мне и ухватилась за свободную руку. С надеждой и страхом заглянула мне в глаза. Я утешила ее улыбкой и посмотрела на обливающуюся слезами Каспиану. Внутри все разрывалось на куски от сожаления и безысходности. Я едва сдерживала подступающий к горлу холодный ком. А когда она подняла на меня пронизывающий насквозь взгляд, струна лопнула. Только двинулась с места, чтобы сорваться, подбежать и обнять девушку, как из ряда войска вышел Орхан. С особым трепетом он укрыл Каси полотнами крыльев и с вызовом посмотрел на генерала.

— Кайс, прошу включить меня в список сгинувших во время вторжения в Саэрос эсперов. Я останусь здесь с избранницей, — опустилась на лагерь звенящая тишина после его слов. Казалось, даже амфисеры застыли, прислушиваясь.

— Уважаю твой выбор, Орхан, — отозвался генерал. — Удачи, друг мой, всегда помни, что врата Галадона для тебя открыты, — тяжело вздохнул и сильнее сжал мою руку.

Каспиана улыбнулась сквозь слезы и прижалась к своему любимому. Он крепко ее обхватил и взмыл ввысь. Я задрала голову, наблюдая за красивым полетом не обычной пары и от сердца отлегло. Радовалась, как ребенок, что Орхан ее не бросил здесь одну. Надеюсь, они найдут свое место в этом жестоком мире, а у нас впереди далекий небесный путь к порталу.

Своенравную Вербу мне пришлось уговаривать, чтобы она согласилась нести на себе не только меня, но и Тауру. Генерал лично пристегивал нас крепкими ремнями к длинному седлу. Болтушка сегодня была на себя не похожа, молчала и тряслась от страха. Схватилась за меня, прижалась к спине и уткнулась лбом.

— Не бойся, — успела я сказать перед тем, как Верба взмахнула крыльями.

Под дикий крик перепуганной Тауры мы поднялись в небо и крылатым косяком полетели следом за Вайу Кайса. Петляли меж пушистых облаков, а я на прощание даже не посмотрела на родной Саэрос с неимоверной высоты. Совсем отреклась от прошлого и в душе ничего не щемило. Пережитое в видении, окончательно отрезало меня от Саэроса. Впереди новая жизнь. Волнительно и немного страшно засосало под ложечкой, когда показался портал, о котором столько говорил Кайс.

Он представлял собой радужный широкий просвет в толще густых облаков. Светился и искрился магией до рези в глазах. Словно огромная пасть поглотил нашу вереницу и на миг окунул в темноту. А потом мрак рассеялся, и навстречу вышло идеально круглое оранжевое солнце. Лучи освещали бездонное голубое небо и падали на величественный Галадон.

Раньше я думала, что нет ничего красивее любимого Лихолесья с его цветочными полями, реками, озерами и склонами. Но новый мир с высоты птичьего полета оказался волшебным.

— Как красиво! — воскликнула Таура и я была полностью с ней согласна.

Высокие башни с золотыми крышами, белоснежные дворцы, широкие парки с озерами и фонтанами. И все эти прекрасные строения утопали в сочной зелени необыкновенной природы. А вот и бескрайнее море показалось с золотистым песчаным берегом, на котором расположились причудливые домики с пирсами, ведущими прямо к воде. Их ласково облизывали изумрудные волны. По воде лениво плыли большие корабли с белыми парусами. Но не успела я сполна разглядеть море, как мы свернули в другую сторону и снизились. Уже почти касались высоких пик зданий, но продолжали лететь в самую гущу поселений. Показались очертания озера с красной, будто кровь водой, а за ним раскинулся лес, испещренный речушками. Казалось, деревья парили над сверкающей гладью, но резко заканчивались у устья полноводной реки. По обе стороны от нее обширные поселения, над которыми свободно летали разноцветные амфисеры.

Мы пролетели каменный мост и вновь набрали высоту. Кайс отдал военным приказ, и они разлетелись кто куда. Опять мы пикировали меж дворцов. Не узнать столицу Галадона было невозможно! Над шикарным императорским замком развивались белые флаги с гербами в форме золотых крыльев. У подножия озерцо, а за ним тракт из синих камней извилистой нитью потянулся к городу, состоящему из дворцов и поместьев.

Генерал покружил над башней и резко спикировал на широкий каменный балкон одного из высоких белых дворцов. Верба ринулась за ним и вскоре приземлилась рядом с Вайу.

— Добро пожаловать домой, Мэлори, — обвел он рукой свои владения. — В родовой замок Магьер.

Как только моя нога ступила на землю нового мира, события посыпались на голову как из рога изобилия. Не ожидала, что глава рода Магьер — глубоко возрастной старик и свита его родственников, встретят меня настолько тепло. Сходу приняли с распростертыми объятиями и окружили заботой. Ридесар Магьер — самый старший в роду, являлся прадедушкой Кайса. Кто бы мог подумать, что эсперы живут так долго! Я была очень удивлена и тому, что и Кайс на целых двадцать лет старше меня. Оказывается, для крылатых это самый рассвет молодости и сил.

Я вообще удивлялась происходящему чуть ли не каждую минуту. Милый и добрый Ридесар провел для меня целую экскурсию по своим владениям. Рассказывал о местных традициях и учил держать осанку, несмотря на тяжесть пышных, расшитых драгоценностями платьев и жесткой обуви на высоких каблуках. Поначалу было трудно. Спуститься в общий трапезный зал с пятого этажа наших с Кайсом покоев — целая пытка. А делать это надо три раза в день в определенное время. Но мне хватило пары дней, чтобы немного освоиться. Вскоре пришел вызов на императорский прием. Я волновалась, переживала, что за нарушение указа о расположении войск в Саэросе, пострадает генерал. Но тревога была напрасной. Молодой и красивый император Келфер встретил нас уважительно и внимательно выслушал истинную причину скорого возвращения армии Кайса. По сути, генерал злостно нарушил приказ правителя и должен понести заслуженное наказание. Но Келфер проявил понимание и сильно заинтересовался моим даром. Целую неделю мы с Кайсом провели в императорском дворце. Мягко и поступательно, но нас допрашивали каждый день, записывая каждое слово. Там же я познакомилась с оракулом императора. Пусть он и не видел будущее такими четкими картинами, как я, но поняли мы друг друга с полувзгляда. На основании наших видений, Келфер вынес указ об отступлении всех оставшихся войск эсперов из Саэроса. Это стоило того, чтобы столько времени пробыть во дворце.

Во владениях Магьер нас встречали, как героев. Мать Кайса тут же начала подготовку к свадьбе, нещадно намекая, что давно и страстно ждет появления внуков. А я и не против как можно скорее родить малютку и наслаждаться семейным счастьем. Но покоя не давало намерение правителя готовиться к вторжению в новый мир. Кайсу подписали приказ на отпуск, но оставили на службе. Я понимала, что неравен час и его пошлют на захват в первых рядах. Запас проклятых живых камней нещадно таял, подпитывая силой защитников стены. Расставаться с любимым и рисковать его жизнью не желала. Но ответ, как решить проблему с драккарцами, не приходил.

Еще меня тревожила Таура. Она изъявила желание остаться жить в замке Магьер рядом со мной, хотя Берн не раз приезжал и на коленях вымаливал у нее прощение, хотел жениться и забрать ее в свое родовое поместье, чтобы вместе растить будущего ребенка. К сожалению, рана, которую он нанес девушке, уже никогда не затянется. Я видела пустоту и боль в ее глазах. Видела, что ее тяготит беременность и никаких чувств к малышу она не испытывает. Но хотелось верить, что когда она впервые возьмет ребенка на руки и приложит к груди, это пройдет. Она поймет, что нет ничего лучше этого крохотного комочка счастья.

Так и стала Таура моей нареченной сестрой и осталась жить в соседнем крыле дворца. Сначала родня Кайса относилась к ней с настороженностью, но потом неунывающая веселая девушка покорила всех, включая прислугу. Мы с ней вместе изучали свитки, в которых были описаны законы и традиции нового мира. Оттуда я и почерпнула нужные для брака с эспером знания. Перед свадьбой Кайс подписал соглашение, что не имеет право заводить наложниц. Надо было видеть лицо деда Ридесара, когда документ опустился на его стол для заверения печатью рода. Он долго смеялся и говорил, что я вью из его правнука веревки. Но без гарантии я бы не вышла замуж. Вот уж ни за что не потерплю соперниц! Кайс теперь всецело только мой, а я его. И так будет всегда!

Но это был не единственный сюрприз для главы древнего рода. Я решилась лично попросить старика не менять мое настоящее имя на новое. Оно всегда будет напоминать мне о Ваакри, которая в минуты полного отчаяния обнимала меня и называла Меленком. Он пошел на уступки, хотя и долго пытался убедить в обратном.

К свадьбе мы подготовились быстро. Леди Кардэя Магьер места себе не находила, в ожидании важного события в жизни сына. Все было именно так, как того требовали традиции. Небесно-голубое платье с искусственными золотыми крыльями за спиной невесты, белоснежный расшитый камзол на женихе и ритуальный красный камень на постаменте Храма бракосочетаний в центе столицы Галадона. Казалось, весь город был приглашен на пышное торжество. Я шла навстречу Кайсу по длинному живому коридору из ряженных эсперов. Шла уверенно, с улыбкой на лице. И ничуть не сомневалась, скрепляя магией наш союз. В тот же миг, когда меня объявили леди Мэлори Магьер, почувствовала себя частью этого чудесного мира. А потом случилось то, чего я совсем не ожидала. Ридесар нашел моего настоящего отца. Это была трогательная первая встреча. Я расчувствовалась до слез. Познакомилась с отцом и его замечательной семьей. Увидела братьев и сестер, которые стали частыми гостями в замке Магьер.

После свадьбы началась моя новая насыщенная жизнь. Я побывала на параде королевского войска и повидалась с исполнителем Джерлассом. Мы с Кайсом вернули ему камень, который не пригодился. А еще я увидела легендарную магическую стену, пролегающую высоко в горах. Познакомилась с отважными защитниками и окончательно потеряла покой. Мне хотелось помочь Галадону и сделать так, чтобы эсперам больше никогда не пришлось покидать свой дом, отправляясь в другие миры на поиски камней. Но видения долгое время меня не посещали.

В тот день, когда Таура родила прелестную девочку с голубыми глазками, я узнала, что беременна. И на следующую же ночь в мой сон пришла четкая картина того, что происходит в землях драккарцев и почему они так отчаянно пробиваются к нам через стену.

Правитель Галадона совершал ту же ошибку, о которую в свое время споткнулся король Саэроса. Иногда бывает так, что грубой силой проблем не решить. Иногда надо поступиться принципами и вступить в переговоры с теми, кого боишься, как огня.

Я долго уговаривала императора Келфера отправить посла на стену и с его помощью передать особое послание драккарцам. Бюрократические проволочки Галадона сводили с ума, но я стойко все сносила и уверенно шла к своей цели.

Это случилось в прекрасный ясный день, когда солнце застыло в зените. Был риск, что эспер не вернется, но он явился в Галадон вместе с лидером драконов, который поразительно походил на эсперов в своей второй ипостаси. Все те же крылья за широкой спиной, но к образу добавились черные острые рога на голове.

На время тяжелых переговоров правители заключили мир, и это помогло нам сохранить живые камни. Долгие месяцы Галадон штормило народными возмущениями. После стольких лет вражды, ненависть к врагу вросла и укоренилась в каждом эспере, но речь шла о спасении жизней наших мужчин. Были и те, кто поддерживал перемирие. По городу поползли слухи о новом оракуле, и вскоре я стала знаменитой. Не привыкла к такому пристальному вниманию, поэтому было не просто выступать на площади с призывами не паниковать и довериться нашему мудрому императору.

К огромной радости в итоге враждующие расы пришли к настоящему мирному соглашению. Оказалось, что вулканические земли драккарцев давно не пригодны для жизни. Они едва выживали, голодали, а выход из Драккарии лишь один — Галадон. Им ничего не оставалось, как бросаться на захват плодородных чужих земель. За время войны их осталось мало. Особенно пострадало мужское население, способное принимать облик дракона.

Император Келфер принял мудрое решение, упразднил стену и пустил драккарцев жить на пустующие отчужденные горные земли Галадона. Правители подписали пакт о том, что драккарцы не имеют право принимать драконью ипостась в границах нашего мира и в случае любого вторжения извне встанут на защиту Галадона наряду с эсперами.

Вот тогда от моего сердца отлегло. Теперь было не страшно рожать Кайсу сына. Он не увидит войны, не станет воином, и не будет рисковать жизнью, добывая живые камни во враждебных мирах. А мой муж навсегда останется рядом со мной.

Наконец, настало мирное время для нашего народа!

Конец