Дракон был двухголовым, черным и огромным. Толстая чешуйчатая шкура защищала дракона со всех сторон, глаза – единственное уязвимое место – были прикрыты роговыми наростами, и нужно было подойти очень близко, чтобы появился шанс попасть по ним. Это было непросто. Дракон по очереди плевался огнем из каждой пасти, а та пасть, что не работала в данный момент огнеметом, могла очень больно укусить длинными острыми клыками. В качестве оружия дракон умело использовал также лапы с острыми крючковатыми когтями. Два крыла тоже били наотмашь очень больно.

Конечно, всё это было не смертельно. От пламени можно было увернуться или закрыться щитом, а от когтей просто держаться подальше. В конце концов, можно было просто не ходить туда, где водятся такие животинки, а заняться чем-нибудь не таким опасным – дрессировать ядовитых кобр, например, или проехать на велосипеде по проволоке между небоскребами. Говорят, у некоторых получалось. А вот справиться с драконом не мог никто. Во всяком случае, в одиночку.

Нет, его убивали, и не один раз. Паладин по имени Солека и сам убивал многажды, но в его миссии все известные тактики были бесполезны. Двухголового черного дракона били группой из пяти героев, с двумя очень толстыми танками, хорошим лекарем и парой дамагеров – причем один из них должен был быть магом. Правда, до победы над драконом из группы доживали один-два участника этого побоища, но такова была плата за наглость. Паладин же собирался убить дракона в одиночку, и сделал для этого всё возможное.

Класс паладинов был гибридным – они хорошо защищались и также хорошо убивали. Конечно, чаще всего игроки развивали лишь одну сторону талантов этого класса – прокачка сразу двух занимала огромное по меркам игры время, за которое можно было пройти это чудовище сколько угодно раз в составе одной из многочисленных групп. Награда, кстати, была весьма – приличное количество золота, пара улучшений для брони и какая-нибудь топовая шмотка. Другое дело, что весь дроп чаще всего выставляли на продажу – тем, кто чувствовал себя готовым к сражению с драконом, улучшать было особо нечего.

Зато про этого дракона ходило много слухов, и игроки им верили, хотя официально разработчики ничего не подтверждали – но и не опровергали. Говорили, что если завалить монстра одному, то получишь какое-то достижение, которое – помимо красивого титула вроде «Одиночный мститель» или «Покоритель Барота» – позволяло ежедневно получать какой-то приз. Какой именно – никто не знал, как никто не знал доподлинно и про титул.

Размер приза менялся от рассказчика к рассказчику, и самое фантастическое, что слышал Солека, было много золота и уникальные шмотки и оружие, которых ни у кого не было. В это он не верил, но по ещё одной версии, этот приз сохранялся и если завести нового персонажа – а это был совсем другой разговор. На старте такой подгон был бы очень кстати.

Впрочем, Солека привлекали не возможные титулы и маловероятная награда. Ему хотелось просто испытать себя. Он был очень упорным и трудолюбивым, умел ставить цели и идти к ним, невзирая на любые сложности. А сложностей на выбранном им пути было много, и прокачка сразу двух веток талантов была лишь одной из них – хотя каждый уровень требовал редких ингредиентов и денег. Много ингредиентов и много денег. Первое добывалось многодневным и изнурительным фармом конкретных подземелий, а второе… второе тоже нужно было добывать.

Вообще игрокам было нужно много золота. Любое действие со снаряжением – доспехами и оружием – или с тремя независимыми цепочками талантов требовали оплаты. Добыть деньги можно было тремя путями. Самый простой заключался в покупке игровой валюты за валюту настоящего мира; многие поступали именно так, потому что иное требовало терпения и определенной дисциплины. Но этот путь был тупиковый – золота всё равно не хватало, а заодно игрок подсаживался на иглу доната, слезть с которой было непросто. Второй путь был в прохождении подземелий и выбивании из чудовищ редких предметов; часть из них можно было продать через аукцион, другие просто скинуть торговцам-неписям. Этот путь как раз и требовал терпения и дисциплины; под него собирались группы единомышленников, которые ходили в данжи как на работу. Прогульщиков не любили, и они частенько пополняли своего рода «черный список» ненадежных игроков, попасть в который было легко, а вот чтобы выйти требовалось приложить немалые усилия.

Третий путь был путем относительно простым, но порицаемым – нужно было грабить других игроков. Такие убийства серьезно влияли на репутацию у неписей – в отрицательную сторону, конечно, – да и другие игроки, заметив отмеченного специальным знаком «убийцу», обычно нападали без предупреждения, если позволял уровень и снаряжение. Такие грабители обычно ошивались рядом с городами и поселками, где можно было поживиться у тех, кто ещё не достиг высокого ранга. Топы, как правило, от риска потери собственного имущества были защищены хорошей броней и отличным оружием.

Солека шёл по второму пути. У него было несколько знакомых, которые в целом разделяли его взгляды; вместе они ходили по подземельям, выставляли добытое на аукцион и потом честно делили выручку. Паладину повезло с приятелями – они не требовали непременного соблюдения строгого расписания; иногда он не успевал к назначенному сроку, и группа просто уходила в подземелье без него. Для него это было потерей денег, для них – лишь легким неудобством, поскольку желающих занять вакантное место всегда было с избытком. Но он честно старался соблюдать взятые на себя обязательства, потому что это позволяло ему приближаться к цели.

Он играл уже с год, и достиг той стадии развития, которая позволяла никого не ждать – многие данжи Солека проходил и в одиночку; он даже никнейм сменил, назвавшись «Одиноким» на одном из языков, которыми владел. Это было даже выгодно – добыча в таких случаях была больше обычного. Но вообще ему нравилось сражаться в группе – это позволяло чувствовать себя нужным. А Солека любил быть нужным и полезным.

За год он сделал многое. Были полностью прокачены таланты атаки – и теперь паладин мог с легкостью выдавать такой же урон, как и два дамагера средней руки. Он почти закончил прокачку защиты и мог даже не замечать урон от большинства агрессивных мобов. У него был сотый – максимальный ранг развития, а заодно по пять звезд в каждой из атакующих способностей. Имелись у него и хорошая броня с кучей дополнительных характеристик – вроде усиления атаки и защиты, оружие было легендарного класса с полной заточкой, а также все возможные виды сопротивления стихиям – конечно, огненная защита была максимальной. Правда, в отдельных статах предел совершенства ещё не был достигнут – но этим можно было заниматься до бесконечности.

Паладин оглянулся назад. Там остались три полностью зачищенных от различного трэша этажа. Через них паладин проходил легко, почти на автомате – он давно перерос уровень этих монстров и мог валить их пачками. С драконом так не получалось. Он сидел в тесном отростке, и выманить его оттуда было невозможно; поэтому любая группа в обязательном порядке несла потери – долго уворачиваться от струй пламени или размашистых ударов лап было практически нереально. Первыми обычно складывались дамагеры, которые стояли ближе всего к зверю; следующим умирал лекарь. Оставшиеся танки и добивали дракона – если ко времени смерти остальных членов группы у монстра было меньше четверти запаса здоровья, а сами танки были полностью отхиленными. Правда, чаще выживал лишь один танк, который привлекал меньше внимания; у второго шансы дожить до победы были минимальными. Многие группы, кстати, ложились целиком, если у танков не хватало урона добить цель. Но таких в последнее время было немного – большинство училось на примере неудачников и не повторяло их ошибок.

Вообще с год назад, когда этого дракона только ввели в игру, награду за его убийство получали только те, кто сумел выжить – разработчики почему-то решили, что именно так выглядит справедливость. Впрочем, потом они исправились, и теперь на ценные призы могли рассчитывать и те, кто отдал свою жизнь во имя победы над зверем.

Солека вздохнул и достал парные мечи, приготовившись к бою. Это была его пятая сольная попытка; предыдущие четыре закончились неудачей. Однажды он не вовремя вызвал паладинский баббл, и лишь израсходовал ценную способность зря. А вот три остальных боя были проведены почти идеально – с точки зрения чередования атакующих и защитных способностей, – но всё равно не привели к успеху. Один раз Солека умер, когда здоровья у дракона оставалось на один хороший удар – и это было особенно обидно. Но магический щит тогда был на откате, другие защиты тоже висели в кулдауне – а вот у дракона с потоками огня всё было нормально, он изрыгал их, как часы. Хотя почему – как? Он и был часами, запрограммированными бездушными кодерами.

Солека вновь вздохнул и двинулся вперед, во тьму пещерки. Она была шагов пять в ширину и сто шагов в длину; дракон сидел в самом её конце и никуда со своего места не уходил. Его пламя вылетало на пятнадцать шагов; любой хилер для выполнения своей задачи должен был находиться от танка в десяти шагах, что и приводило к их избыточной смертности. Дамагеры теоретически могли бить с более дальней дистанции, но как раз в пятнадцати шагах пещерка немного изгибалась – ровно настолько, чтобы дальнобойщики не могли прицелиться. Броня у них была чуть получше, чем у лекаря, но умирали они раньше, поскольку закрывали его своими телами до последнего. Пройти дракона можно было только так – жертвуя собой ради успеха всей группы.

Правая голова дракона выплюнула пламя сразу, как только Солека вышел из-за поворота на опасную дистанцию. Он привычно вызвал баббл и под его защитой подошел к зверю вплотную. Привел в действие все артефакты и использовал «рассекающие мечи» – самую мощную свою способность с самым долгим откатом, – не обращая внимания на растекающийся по пузырю огонь. Потом нанес несколько обычных ударов – но со всей возможной скоростью, на которую был способен. А потом поток пламени оборвался – также резко, как и начался, – и дракон нанес удар левой лапой. Солека увернулся.

Дальше началась привычная пляска со смертью. Солека бил сам, уходил от ударов дракона; когда огнеметом начала работать левая голова, он встретил её с помощью «барьера» – ещё одной защитной способности, которая, правда, пропускала часть урона. И одновременно начал лечить сам себя. Эта часть боя его раздражала, потому что отвлекала от нанесения ударов.

Шкала здоровья дракона нехотя уползала влево. Очень медленно – зверюга была очень толстой и живучей, – но заметно. Всё шло в привычном ритме – серия ударов, применение доступной способности, увороты от когтей и крыльев, защита от огня, снова атака и снова увороты. Впрочем, Солека знал, что где-то к концу боя обязательно наступит тот самый момент, во время которой он не сможет защитить себя – а вот дракон, наоборот, будет готов выплюнуть огонь. Солека так и не придумал, что делать в этот момент. Убегать за поворот было нельзя – искусственный интеллект считал это выходом из боя, поэтому восстанавливал дракону здоровьеи обнулял таймеры способностей. Драться нужно было до смерти – своей или дракона.

И вот после очередных «рассекающих мечей», снизивших здоровье дракона почти до нуля, этот момент наступил. Его здоровье ополовинилось, а маны на лечение не было; не была доступна ни одна защитная способность, хотя до отката баббла оставались считанные секунды. Но этих секунд у Солеки не было – левая голова монстра распахнула пасть, готовясь выпустить пламя, которое добьет паладина окончательно. В отчаянии он начал наносить по зверю удар за ударом, надеясь на чудо.

Но чуда не случилось. Всё вокруг потонуло в желто-оранжевом цвете, шкала здоровья персонажа мгновенно обнулилась – и перед глазами Солеки появилась цифра «десять», с небольшой задержкой сменившаяся на «девятку». Начался обратный отсчет до возрождения в ближайшем круге жизни, после которой он мог попытаться снова одолеть дракона.

Аша устало стянула с головы шлем виртуальной реальности, плюхнулась на ближайший стул и прикрыла глаза. Эти неудачи ужасно выматывали – она чего-то не учитывала и, похоже, просто тратила время зря. В одиночку дракона было не победить, даже если потратить на подготовку огромное количество времени и ресурсов. Возможно, стоило вернуться к прежнему плану и ещё немного усилить своего паладина? Ведь если ей не хватало совсем чуть-чуть, то небольшое увеличение урона может помочь убить дракона до того, как он убьет Солека?

– Опять проиграла? – спросил командир.

Аша молча кивнула.

Командир был в курсе её одержимости убийством этого монстра, но помочь ничем не мог. Обязательные два часа в виртуале он проводил, не выходя за пределы стартовой деревни, перемещаясь от одного непися к другому и игнорируя попытки других игроков пригласить его в клан или в группу для совместного фарма. Персонаж командира был шестого уровня, которого он достиг, почти не прикладывая никаких усилий. На предложение Аши помочь с прокачкой командир отвечал категорическим отказом – не хочу, мол, чтобы эта игра овладела мною, у меня есть более важные задачи.

Аша с этим не спорила, поскольку точно знала – важные задачи у командира имеются. О части этих задач она даже была в курсе, а какие-то из них помогала решать.

– Mi venkos baldaŭ, – сказала она. – Mi baldaŭ mortigos ĉi tiun kreitaĵo.

– Конечно, убьешь, – согласился командир. – Но потом, когда вернешься, и если у тебя останутся силы на путешествие по выдуманным мирам. А сейчас ты нужна нашему делу. Нужно взять вот это, – на столе появился небольшой серый пластиковый контейнер, – и отнести вот по этому адресу, – рядом с контейнером легла бумажка с улицей, домом и квартирой. – Там его нужно пристроить на металлической двери, магнит внутри есть, а с улицы нажать на детонатор, – к бумажке и контейнеру добавился округлый брелок с кнопкой.

Кнопка на брелке была красной и большой.

Аша внимательно осмотрела выложенные на стол предметы, ещё раз прочитала про себя адрес и кивнула.

– Jes, kompreneble. Kiam?

– Как можно быстрее, – сказал командир.

Что означало – «невзирая на опасность разоблачения». Но эта опасность была с ними всегда, так что Аша лишь ещё раз коротко кивнула, подтверждая, что всё услышала и поняла. Командир сгреб бумажку, разорвал её на мелкие кусочки, бросил в пепельницу и щелкнул зажигалкой. Несколько длинных мгновений он смотрел, как огонь жадно пожирает записку – как совсем недавно почти такой же огонь убивал паладина по имени Солека, – но потом всё же сказал.

– Зря не рискуй. Ни одна акция не стоит твоей жизни, – и почему-то отвел глаза.

Командиру было глубоко за пятьдесят – Аша не знала точно, сколько, но по её меркам он был безнадежно стар. Ей самой было всего восемнадцать, и хотя три из них она провела бок о бок с этим человеком, она не могла думать о Командире, как о ком-то, у кого вся жизнь впереди. Она и о себе-то так не думала – те, кто занимаются тем, чем занимается она, обычно долго не живут. Три года было даже многовато.

У Аши было относительно спокойное детство – с детским садом, игрушками, котенком, любящими родителями и бабушками-дедушками. Закончилось это детство очень быстро, буквально за полгода. Эпидемия унесла старшее поколение; потом умер кот; а потом появились космонавты. Тогда они не стреляли, просто стояли тут и там, напоминая о необходимости что-то соблюдать. Но случились очередные Три Дня в Августе – только на этот раз в сентябре – и всё вокруг стало чужим.

После этих «Трех Дней» и ещё недели карантина в школу вернулись не все ученики – больше всего парней, но среди пропавших оказалось и две девчонки. Аша тогда была отличницей, её поведение всегда было примерным, так что в те Три Дня она никуда не пошла, но изменившаяся обстановка в школе её серьезно напугала. Дерганные учителя, какие-то пришибленные одноклассники и соученики, внезапно вылезшие на свет ребята, которых совсем недавно чморили все, и отличники, и двоечники с хулиганами. Они начали собираться кучками, задирать младших и громко обсуждать свои малозначительные дела.

Аша пыталась обсудить всё это с родителями, но те почему-то отмахнулись, хотя раньше никогда не отказывались объяснить дочке тайный смысл каких-то событий. Лишь отец, начальник участка на заводе электронной аппаратуры, кратко посоветовал никуда не лезть, ни во что не вмешиваться и вести себя как можно тише. На вопрос «почему» он, впрочем, не ответил. Не считаться же за ответ ничего не объясняющее «так надо»?

В октябре в городе начали постреливать – понемногу и робко, не как в те Три Дня. Никаких очередей, только одиночные хлопки, которые разрывали безмятежность теплых осенних дней и ночей. Аша от выстрелов поначалу просыпалась, но потом привыкла – и эта привычка была с ней ровно до конца декабря, когда прямо накануне праздников пропали родители. Они ушли в магазин – и просто не вернулись. На следующий день Аша пошла в полицейский участок, который находился у соседнего дома, но стоявший на входе космонавт не пустил её внутрь. Впрочем, после того, как она увидела несколько разбитых окон, закопченные в паре мест стены и что-то бордово-белое у дверей, на уровне головы, её желание искать помощь в этом месте пропало напрочь. Она осталась одна.

У неё было несколько подруг – они ходили вместе в музыкальную школу, в различные кружки и на курсы, катались на коньках в парке, когда там заливали небольшой каток. Но после Нового года оказалось, что эти подруги тоже куда-то исчезли. Рассосались, как однажды в сердцах высказался Командир по совсем другому поводу. Их телефоны не отвечали, в социальных сетях их не было, а двери в квартиры никто не открывал. У Аши осталось немного еды и ещё меньше денег, и она не представляла, что будет делать, когда и то, и другое закончится.

В школу Аша не вернулась, а в феврале, когда голод стал нестерпимым, она попыталась своровать в магазине колбасу. Её, разумеется, поймали. Но ей очень повезло, что охранником там был Командир, что в тот день была его смена, и что он разглядел в пятнадцатилетней девчонке что-то, что заставило его заинтересоваться ею чуть сильнее, чем требовали его служебные инструкции.

Подполье тогда уже существовало. Оно, правда, ещё не перешло к силовым акциям, не устраивало теракты и не убивало тех, кто поддерживал новую власть. Впрочем, и власть была совсем не новой, а вполне даже старой. Просто заключившей несколько договоров, которые, как трубили из всех средств массовой информации еще за месяц до Трех Дней, поможет нации влиться в дружную семью Союза. Такое вливание требовало уступок, и самыми главными – как стало понятно ещё во время Трех Дней, – были отказ от собственной armeo и собственной polico, как назывались эти структуры на принятом в Союзе языке.

Армию и полицию заменили космонавты. Никакими космонавтами, конечно, они не были, и Аша даже не помнила, когда впервые услышала или прочитала это прозвище. Они были чем-то средним между военными и охранниками, кажется, даже подчинялись какой-то частной компании, называли себя Gardisto – гвардия, а сходство с настоящими kosmonaŭtoj им придавала массивная броня. Аша не удивилась бы, если бы в этой броне можно было действительно выходить в открытый космос – глухие шлемы с зеркальным забралом, огромные доспехи из стальных пластин, покрывающие всё тело. Все знали, разумеется, что внутри у этих доспехов были и усиливающий экзоскелет, и куча электроники – отсюда и их размеры. Все gardistoj постоянно были на связи между собой и своим командованием, а их датчики могли многое. Убежать от космонавта не удавалось никому.

Еще появилась Servoj Sekureco, заменившая Национальную Службу Безопасности, но вот о её существовании знали немногие. Аша о Sekureco узнала не сразу, а после того, как стала в Подполье своей. Остальным эта информация была ни к чему, да и agentoj старались не светиться, делая свою работу скрытно и незаметно. На виду были космонавты – если так можно сказать про тех, кто скрывает свои лица за глухими масками

Попадать в Sekureco членам Подполья не рекомендовалось. Помимо agentoj там имелись хорошо обученные ekzekutistoj, которые туго знали своё дело – во всяком случае, по рассказам подпольщиков. Аша не знала источники этих сведений и не удивилась, если бы все эти рассказы были выдумками. Судя по ним, ekzekutistoj были настоящими дьяволами во плоти, без малейшего намека на совесть и с богатым арсеналом средств добычи информации.

Само Подполье вроде было очень массовым явлением. В новостях подпольщиков называли исключительно террористами и красочно описывали, сколько жизней унесла очередная акция этих «нелюдей». Аша регулярно смотрела телевизор, но философски относилась к тому, что «недостойное жить отребье» – это и она тоже. Для тех, кто с радостью продал родную страну, она и была отребьем, хотя, честно говоря, выбора у неё особого не было.

За три года в квартире на три спальни, в которой Аша жила вместе с Командиром, перебывало много гостей. Это были такие же подпольщики, как и они, с кем-то она даже говорила, узнавая сплетни и слухи. Но за эти три года близким человеком для неё стал только Командир. Они не спали вместе, упаси боже! Он даже никогда не упоминал о таком способе выразить благодарность за избавление от тюрьмы, а она не предлагала, боясь испортить ту духовную связь, которая установилась между ними.

У Командира были имя и фамилия, когда-то была семья – жена и трое сыновей; что с ними случилось, где они сейчас и живы ли вообще – Аша не спрашивала. Сам Командир не рассказывал. Он вообще говорил мало и в основном по делу. Иногда, правда, они просто разговаривали о всяких пустяках, но эти разговоры никогда не касались их семей, словно ничего из того, что было раньше, до прихода космонавтов, никогда не существовало.

Командир имел весьма любопытный взгляд на цели Подполья, который очень нравился Аше.

– Вообще-то мы боремся за то, чтобы не было мудаков, – говорил он. – Космонавты когда-нибудь уйдут, и бог с ними. Они – наши враги здесь и сейчас, но наша с ними борьба когда-нибудь закончится. А вот те мудаки, которые их позвали, которые заключили с ними те договоры – их надо извести под корень. Вместе с родителями, мужьями, женами и детьми. Ещё и солью их могилы присыпать, чтобы там сто лет ничего не росло. Проблема в том, что мудаки самовоспроизводятся, и на место одного павшего тут же встает пара новых, бывших до этого вполне приличными людьми.

Аша тогда наивно спросила – неужели их борьба бесконечна?

– Нет, не бесконечна и не безнадежна, – ответил Командир. – Но займет она очень много времени. Возможно, даже ты не доживешь до победы. Ну а я – точно.

Под влиянием таких рассказов и характера самого Командира, который не стеснялся в лицо высказывать kamaradoj всё, что думал, Аша из отличницы и примерной девочки превратилась в циничную оторву со специфическим чувством юмора. Командир это превращение одобрил – по его словам, среди выживших циников много больше, чем восторженных идеалистов. Собственно, идеалисты умирали все, чаще раньше, чем позже; циники жили, пока им фартило. Фарт, фатум и судьба стали для Аши чем-то вроде божественной Троицы, которой она отдавала дань всякий раз, вернувшись с задания целой и почти невредимой.

Конечно, в цинизме были свои минусы. В какой-то момент Аша поймала себя на том, что перестала понимать, за что она сражается. Вроде бы за свободу и братство, против чужеземных оккупантов – но всё это вдруг оказалось лишь словами, за которыми не было ничего. Во всяком случае, для неё. Она постоянно собиралась рассказать про это изменение в себе Командиру – но когда-нибудь потом, когда будет много свободного времени и когда она подберет нужные слова.

И точно не сейчас.

Аша стянула с рук перчатки виртуальной реальности и отстегнула с ног датчики перемещения. Она встала, накинула потертую и продранную в нескольких местах старую куртку; во внутренний карман отправился контейнер с бомбой, а брелок с кнопкой удобно лег в карман линялых джинсов.

– Mi iros? – спросила она у внимательно наблюдавшего за ней Командира.

– Конечно, иди, – кивнул он.

Помолчал немного и добавил:

– Rompi kruron.

– К черту, – отмахнулась Аша и пошла к выходу.

До попадания в Подполье Аша плохо знала Город. В детстве её всегда водили за руку, потом её мир был ограничен домом и двумя школами – обычной и музыкальной. Иногда они ходили – вернее, ездили на машине – в аквапарк, но дорогу туда Аша не нашла бы, даже если бы от этого зависела жизнь дорогого ей человека. Ещё были визиты к бабушке и дедушке, маминым родителям, но они закончились ещё во время эпидемии, когда старики почти в один день умерли. Их квартиру родители успели продать, и идти туда было бессмысленно – там сейчас жили абсолютно чужие люди, которым судьба Аши вряд ли была интересна. И, пожалуй, всё.

Поэтому первое, что сделал Командир – заставил Ашу чуть ли не с лупой изучать обычную бумажную карту Города. Потом он проверил усвоенные ею знания, посчитал их удовлетворительным, и они перешли к следующему этапу – изучению города с помощью электронного планшета. Там можно было увеличить отдельные места до невообразимого уровня, можно было посмотреть на панорамные снимки, запомнить здания и найти пути отступления. Эта часть обучения Аше понравилась больше, хотя она и понимала, что бумага надежнее – она не разрядится в самый неподходящий момент.

После такого обучения – оно заняло два месяца – Аша бывала на улице часто. У неё появился ай-ди, принесенный Командиром и не привлекавший внимания патрульных. Она числилась на какой-то работе, свои часы в виртуале отбывала с хорошим запасом, не была, не привлекалась – в ней не могло быть ничего опасного. Где Подполье добывало настолько чистые документы, Аша не знала, но догадывалась, что дело в коррупции. Новая старая власть даже под присмотром космонавтов и Sekureco умудрялась сливать информацию направо и налево и продаваться за мелкий прайс.

Но всё равно воспринимала мир за пределами квартиры как-то странно, и грешила на виртуал. Свой район, расположенный рядом со старой окружной дорогой – сейчас она называлась в честь одного далекого озера, – она знала хорошо. Небольшие узкие улочки, одинаковые свечи многоэтажек – в одной из них жили они с Командиром, – припаркованные автомобили, несколько сетевых супермаркетов и мелких магазинчиков, оставшихся, кажется, со старых времен. Здесь было красиво. Улочки и переулки летом утопали в зелени, а осенью превращались в золотое царство. Последние годы снег зимой никто не убирал, хотя раньше даже в таких отдаленных от центра районах вовсю сновали тракторы и снегоуборочные машины. Аше было на это наплевать. Кроме того, ей нравились чудесные заснеженные пейзажи.

Она привыкла к этому лабиринту дорог, у неё появились знакомые, с которыми они здоровались кивками при редких встречах. Её узнавали продавцы, и всё выглядело почти так, словно Аша снова вернулась в детство и в свой район, который находился гораздо ближе к центру.

Но при каждом выходе из квартиры Аша словно снова загружала игру «Время героев» – ту самую, в которой сейчас паладин Солека отдыхал от трудов ратных и готовился к новому этапу тяжелой прокачки, что наверняка позволит ему одолеть страшного двухглавого дракона. Сознание Аши почему-то считало, улица – это ещё один уровень фэнтезийного мира. Там нет драконов и других ужасных монстров, мобы выглядят, как люди, и не обязательно нападать на кого-то сразу, как только увидишь его уровень и сочтешь подходящей жертвой. Мирная локация, где можно прикупить необходимые фласки и зелья или скинуть ненужный хлам – хотя последним обычно занимался Командир.

Но и передвигаться по этой локации следовало, соблюдая все игровые правила – внимательно смотреть по сторонам, не подходить к агрессивным созданиям слишком близко и стараться держаться дорог. Даже своё задание Аша рассматривала как квест – разве что она не ожидала, что место установки взрывчатки и точка, на которой нужно будет нажать красную кнопку, будут подсвечены. Хотя она и не исключала, что у космонавтов всё происходит именно так – хотя, возможно, сейчас это работает только с живыми людьми.

К её цели можно было пройти разными маршрутами, и Аша выбрала длинный путь – из осторожности, а ещё потому, что последнюю неделю безвылазно просидела в четырех стенах, и ей нужно было дать телу немного физической нагрузки. Она вышла на большой проспект и, не торопясь, пошла по тротуару.

Прохожих было мало. Город и до появления космонавтов не был слишком оживленным – он был разбросан по большой холмистой равнине на левом берегу широкой реки, его население и в лучшие годы не превышало нескольких сотен тысяч человек. Сколько здесь жило сейчас, никто не знал, а власти ничего на эту тему не говорили, переведя всю статистику в разряд государственных тайн – до окончательного включения страны в Союз. Но Аша знала, что многие просто уехали ещё до Трех Дней; их семья тоже собиралась в какой-то городок, где жили родственники матери, но перебраться туда не успела – сначала были похороны дедушки и бабушки, потом Три Дня, а потом уезжать стало нельзя.

Но она была чуть ли не единственным пешеходом на широкой улице. По четырехполосному шоссе изредка проносились грузовики и даже легковые автомобили, но гуляющих было раз, два – и обчелся. У заправки стоял небольшой патруль – два космонавта, один из которых проводил Ашу своим забралом, видимо, считывая показания ай-ди, но этих gardistoj она снова не заинтересовала. И совершено этому не удивилась.

На перекрестке, где сходились и расходились сразу шесть улиц, Аша немного замедлилась. Здесь сходилось несколько трамвайных путей, и она помнила, что на одном из ходивших здесь трамваев можно было добраться и до дома, где она жила с родителями, и до большого парка с озером. Один из маршрутов вёл и в нужный ей район, где находилась цель задания. Но трамваи не ходили вот уже три года, как и весь остальной общественный транспорт, рельсы уже начали покрываться ржавчиной, а между шпал по летнему времени выросла высокая трава. По мнению старых новых властей, такие услуги только мешали движению в светлое будущее: в Союзе у каждой семьи по нескольку машин и личные шоферы. Аша вспомнила риторический вопрос Командира – кто же возит самих шоферов, – и улыбнулась. В одной из книг, прочитанных за последние годы, похожее идеальное общество описывал один мыслитель – только там речь шла не о водителях, а о рабах.

Аша могла свернуть направо и как раз по трамвайным путям дойти до нужного места. Но она решила сделать небольшой крюк – по причинам, совершенно не связанным с эффективностью выполнения задания. Через километр основное шоссе упиралось в центральную улицу Города; когда-то она называлась именем и фамилией политика одной из предыдущих эпох, а после Трех Дней была оперативно переименована в проспект Свободы.

Это проспект был не очень широким – шоссе, по которому шла Аша, был гораздо шире, с удобными тротуарами и даже каким-то подобием парковой зоны по краям, которая отделяла проезжую часть от зданий. Ну а проспект, хот и имел те же четыре полосы для автомобилей, был зажат между заборами с одной стороны и трехэтажными странными домиками с другой. Но он и раньше был место для проведения различных демонстраций, поскольку заканчивался как раз у Президентского дворца, так что организаторы акций протеста, позже названных Тремя Днями, выбрали именно его для шествия.

Участники демонстрации тогда собирались как раз на перекрестке шоссе и проспекта Свободы. Безымянная площадь в народе называлась «Под мостами» – над проезжей частью там были выстроены несколько наземных пешеходных переходов. Полиция – вернее, уже космонавты – заблаговременно перекрыли движение по проспекту, протестующие собрались и быстро дошли до резиденции президента – старинного особняка в самом центре города. Там они немного помитинговали и, удовлетворенные, разошлись. Президент к ним не вышел.

То же самое повторилось и на следующий день, хотя народу собралось ещё больше. Космонавты стояли в стороне, лишь приглядывая за обстановкой. И снова шествие, и снова лозунги и крики перед наглухо закрытым дворцом. На третий день для участия демонстрации приехали люди из отдаленных уголков страны, место «Под мостами» закончилось, и протестующие заполнили все прилегающие улицы. А потом эта толпа снова двинулась к Дворцу Президента.

Но на полпути дорогу вперед перекрыли космонавты. Появились они и сзади. Командир рассказывал, что этих закованных в железо «стражей порядка» тогда оказалось неожиданно много, гораздо больше, чем кто-либо мог предположить. У них откуда-то появилась техника – вооруженные пулеметами броневики и дроны, – но они и сами по себе были очень опасными – большими, с усиленными экзоскелетом мускулами, очень тяжелыми. И хорошо вооруженными. Они заменили привычные короткие «полицейские» автоматы на ручные пулеметы с запасом лент в коробах на спинах. В крепления на плечах космонавты вставили по паре автоматических гранатометов. И когда демонстранты окончательно втиснулись в тесноту будущего проспекта Свободы, началось избиение.

Космонавты не утруждали себя призывами разойтись, они сразу начали стрелять. Стреляло всё их оружие, стреляли броневики и дроны, плевались противопехотными гранатами гранатометы. Над проспектом пополз сизый дым и белесый туман. Страшно кричали раненые, толпа вопила и пыталась найти спасение в домах или перепрыгнуть через забор. Но подъезды были закрыты и, кажется, забаррикадированы – сломать двери не удалось, а за забором, в парке, тоже были космонавты, бронемашины и дроны.

Сколько тогда погибло людей – неизвестно. Командир был одним из выживших – ему повезло проскочить через цепь космонавтов и избежать пули с дрона, но таких счастливчиков на многотысячную толпу было немного, и почти все они потом составили костяк Сопротивления. Большинство тех, с кем была знакома Аша, пришли в Подполье уже после, а многие – под влиянием слухов о кровавой расправе над безоружными людьми.

В новостях была короткая сводка о небольших беспорядках в центре Города, с которыми доблестно и без излишнего применения силы справились храбрые gardistoj. Жителей проспекта Свободы ещё до начала Трех Дней отселили в загородные санатории, а домой разрешили вернуться только через неделю после них. По слухам, тела с проспекта вывозили грузовиками, их отправляли на дальние поля аэрации и, грубо говоря, хоронили в дерьме. Новым старым властям не нужны были могилы неизвестных борцов за свободу.

«Под мостами» Аша не пошла. Там ничто не напоминало о трагедии трехлетней давности – дома, асфальт, стены и заборы были отмыты от крови и внутренностей, починены, все пули и гильзы аккуратно собраны, а деревья, которые невозможно было замаскировать, – спилены. Она свернула направо чуть раньше, и пошла вдоль ещё одной старой трамвайной ветки на юг, к реке. Правда, не выдержала, и сделала ещё один крюк – чтобы в очередной раз посмотреть на президентский дворец. Ей почему-то нравилось это старинное и слегка неказистое здание, когда-то принадлежавшее потомственным аристократам, а сейчас ставшее символом оккупации и убийства. Но сегодня оно выглядело скучно, и Аша поспешила дальше. Она и так непозволительно задержалась.

Нужный Аше дом был шестиэтажный и стоял на углу двух улиц. Когда-то его первый этаж был серо-синим и в сочетании с серыми кирпичами других этаже смотрелся очень стильно. Но было это давно – сейчас краска облупилась и облезла, а местами была раскрашена уродливыми граффити. Все окна первого этажа были грубо заколочены досками.

Аша подошла к нему сзади, со стороны переулка, который назывался Музейным. Музей тут был, но располагался он на другой стороне улицы, на которую выходил глухой стеной, и когда-то в нем показывали различные реликвии, найденные археологами, и рассказывающие об истории страны и Города. Но вот уже три года этот музей не работал, он закрылся сразу после прихода космонавтов и всего, что к ним прилагалось. Вообще после Трех Дней многое закрылось. Командир рассказывал, что не работали и многие заводы – Союзу они были не нужны, а, значит, не нужны и новой старой власти. Остались лишь немногие производства – в основном, пищевые, но их мощностей не хватало.

Закрытие музея – да и всего остального, – конечно, плохо характеризовало и власть, и космонавтов, но Аше было на руку. Раньше здесь, на набережной, всегда было людно, а сейчас не было никого, кто бы обратил внимание на одинокую фигурку в старой одежде. Аша оглянулась по сторонам – и юркнула в арку, которая вела к подъездам.

Дом был построен очень давно и отличался странной планировкой. Одна его часть – та, что выходила на набережную – когда-то была городской резиденцией какого-то аристократа. Когда аристократия в стране закончилась, этот дворец перестроили в обычный жилой дом; тогда-то он и стал шестиэтажным. Ещё позже к нему добавили перпендикулярную пристройку, повторяющую стиль первоначального здания, а потом вообще превратили дом в треугольник с единственным въездом – на месте старых каретных ворот. Жить тут явно было не очень удобно – особенно тем, кто имел в собственности автомобили. Сейчас, правда, проблема с машинами была неактуальной, но, например, в случае масштабных беспорядков внутренний дворик мог стать ловушкой для нынешних обитателей бывшего особняка. Впрочем, жить в этом районе вроде было престижно. Семья Аши когда-то жила на другом берегу реки, и отец с матерью иногда рассуждали, что если его повысят, нужно будет перебраться именно сюда, к людям своего круга. Вряд ли, конечно, они имели в виду именно этот дом, но Аша вдруг поймала себя на том, что представляет, как жила бы здесь и ходила в школу, которую видела несколько сот метров назад.

Она не стала выходить во дворик сразу. Осмотрелась из арки, стараясь не сильно высовывать голову, нашла нужный подъезд и лишь затем быстро двинулась к нему. Но не дошла, села на лавочку рядом с расположенной в центре дворика деткой площадкой и натянула на голову капюшон. Ходить в таком виде по улицам было небезопасно из-за подозрительности космонавтов, а вот в таком глухом месте – вполне можно. От способных вызвать космонавтов доброхотов она была надежно прикрыта листвой растущего рядом тополя.

Ждать пришлось долго, но Аша давно избавилась от подросткового желания сделать всё как можно быстрее. Общение с Командиром быстро обучает философскому складу характера – иначе бы они не смогли ужиться в одной квартире. Аша вообще достала читалку и делала вид, что читает что-то очень увлекательное. Правда, за всё время ожидания не прочитала ни строчки.

Её терпение было вознаграждено примерно через час. Из арки вышли женщина с маленькой девочкой, и направились они именно к тому подъезду, который был нужен Аше. Она услышала, как девочка попросилась на горку, но женщина строго сказала, что у них нет времени. Аша не видела реакцию девочки, но сама бы на её месте была сильно обижена.

Ещё женщина наверняка зыркнула в сторону читающей незнакомки, но, видимо, её вполне удовлетворил вид худенькой девушки, которая увлеклась книгой и забыла о времени. Она даже не спросила, что незнакомка делает в их дворе; за последние годы такие вопросы стали очень непопулярными. Любой мог оказаться кем угодно и откуда угодно – например, из Sekureco, – и излишне любопытный человек рисковал получить внезапные и весьма серьезные проблемы.

Когда женщина с ребенком прошли мимо, Аша осталась сидеть. Сразу вставать и идти за ними было нельзя: они могли, к примеру, остановиться по своим делам рядом с дверью, и ей пришлось бы неловко топтаться рядом, привлекая ненужное внимание и «засвечиваясь». В данном случае это, конечно, не было принципиально важным. Но Аша была натренирована действовать единственно правильным образом и не считала, что именно сейчас допустимо расслабиться.

Дверь в подъезд была закрыта на кодовый замок. Такие замки вошли в моду за несколько лет до Трех Дней, но космонавты и их начальники не стали запрещать подобную самодеятельность. При нужде космонавты устраняли и более серьезные препятствия – для этого им достаточно было немного пошевелить рукой. Так что жители закрытых подъездов могли тешить себя иллюзией безопасности, хотя на самом деле для самых опасных людей их дом был всегда открыт.

Аша наблюдала за женщиной краем глаза, делая вид, что она всё ещё читает. Та снова оглянулась на постороннюю девушку, закрыла замок своим телом и набрала код. Раздался писк, женщина потянула дверь на себя, отвлеклась на девочку, они начали входить – и вот в этот момент Аша широкими шагами направилась к своей цели, на ходу убрав читалку в карман.

Она успела вовремя. Женщина не стала доводить дверь, чтобы сработал электрический запор – видимо, расслабилась, оказавшись в знакомом месте, или отвлеклась на ребенка. Аша остановила уже готовую захлопнуться дверь, приоткрыла её – она оказалась неожиданно тяжелой – и юркнула внутрь. Женщина с ребенком уже поднимались по лестнице на площадку первого этажа, и ничего не заметили. Щелкнул запор, и Аша замерла, чтобы дать глазам привыкнуть к царящему в подъезде полумраку. Такая роскошь как освещение в подъездах осталась в далеком прошлом. Лифты тоже давным-давно не работали.

Аша прислушалась: женщина с ребенком были уже примерно на уровне второго этажа. Она осторожно вышла на первую лестницу и снова выглянула, посмотрев на этот раз наверх. Карты не показывали внутреннее устройство домов, а в центре Города оно могло быть разным даже в соседних подъездах одного здания. Древние не любили строить по типовым проектам.

Но здесь всё было в меру стандартно: колодец подъезда уходил вверх, до самой крыши, по его периметру шла широкая лестница. Квартиры располагались на разных уровнях, что, наверное, очень выигрышно смотрелось на рекламных фотографиях, но оборачивалось различными неудобствами. Впрочем, для задания Аши эти неудобства никакого значения не имели.

Внезапно сверху раздались голоса – давешняя женщина вступила в перепалку с каким-то мужчиной. Аша замерла и вслушалась.

– Опять вы! – голос у женщины был не очень приятным, но, возможно, у неё имелись основания для недовольства. – Почему опять на лестнице?! Тут дети ходят! А вы!

– Да пошла ты в жопу, – лениво ответил невидимый мужчина.

– Nu bone! Я буду жаловаться!

– Похрену. В жопу иди.

Аша отметила, что мужчина повторяется.

– Mi plendas, bastardo! Mi certe plendos!

Мужчина ничего не ответил, и женщина тоже больше не произнесла ни слова. Заглянув наверх, Аша увидела, что та продолжила подниматься – её рука ритмично перемещалась по перилам. Она осторожно двинулась следом.

Дверь в квартиру женщины хлопнула как раз в тот момент, когда Аша добралась до пролета, ведущего к той площадки, где должен был находиться мужчина. Она снова замерла и прислушалась. Тот явно не мог стоять спокойно – топтался на одном месте, делал шаг то в одну, то в другую сторону, и что-то тихо бормотал себе под нос. Аше он был безразличен, и в другой ситуации она бы обошла его стороной, но сейчас этот мужчина стоял между ней и её целью. Она прислушалась ещё раз, не уловила никакого движения во всем подъезде, и решительно начала подниматься наверх.

Мужчина был не очень высоким, но крупным. Он был одет в аляповатую вязаную шапочку и вязаную же хламиду почти до пола; из-под хламиды высовывались носки больших войлочных тапочек. Была ли под хламидой ещё какая-то одежда – Аша не поняла. У него было круглое лицо с жидкими волосенками и бороденкой, запоминающиеся глаза навыкате и большой чирей на мясистом носу. Аше этот тип показался неприятным.

Мужчина увидел девушку и резко остановился. Аша тоже. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом он почти завизжал:

– Пошла в жопу, сука!

Но Аша не увидела в нём агрессии. Он не пытался подойти к ней и что-то сделать, а тупо стоял на одном месте, и лишь его глаза ещё больше вылезли из орбит. Аша отметила, что у него огромные зрачки – и это был нехороший признак. Она знала, что люди с большими зрачками непредсказуемы. Сейчас стоит – а уже в следующее мгновение может достать из-за пазухи пистолет и начать палить во все стороны.

– Ne, – коротко ответила она.

Аша скользнула прямо к мужчине, ударила коленом по его паху и, дождавшись резкого хэканья и выхода воздуха из его глотки, схватила его за волосы, потянула на себя, подпрыгнула, обхватила его шею ногами и резко сжала их. Раздался почти неслышный хруст, уже мертвое тело грузно рухнуло на пол, но Аша успела приземлиться рядом. Она огляделась вокруг – на мужчину смотреть было уже не надо – и увидела кучку какого-то тряпья. И эта куча шевелилась – незаметно для нетренированного глаза, но отчетливо. Аша сказала бы, что эта куча мелко дрожала.

Она подошла поближе, протянула руку, но куча оказалась проворнее. Тряпье раздвинулось – и оттуда на Ашу посмотрели два небесно-голубых глаза. А потом проявилось и всё лицо – слегка треугольное, с острым носиком и обрамленное длинными вьющимися волосами. Совсем мелкая девчонка, кабы не младше Аши. И очень, очень испуганная.

Глаза девчонки внимательно смотрели на Ашу, а она смотрела в них и тонула. По всем инструкциям она должна была зачистить место операции от посторонних, и избавиться от этой мелочи явно было проще, чем от грузного мужика с лишним весом. Но Аша вдруг поняла, что не сможет свернуть этой девчонке шею. Просто не сможет. Ей было наплевать, что от взрыва, который она вот-вот устроит, погибнет давешняя женщина, её ребенок и ещё куча народу. А вот гибель этой голубоглазой девчонки она допустить не могла. Мозг Аши с секунду работал с утроенной нагрузкой – и, наконец, выдал приемлемый план действий.

Аша в два прыжка оказалась перед нужной квартирой, дверь которой действительно была железной. Пластиковую коробочку надежно притянуло к ней, и Аша осталась довольна тем, как это произошло. Она снова осмотрела подъезд, отметила, что никто пока не собирается выходить, и вернулась к девчонке.

Один рывок – и куча тряпья рассыпалась по площадке. Аша схватила девчонку за руку и насильно приподняла. Та действительно была мелкой, на голову ниже Аши и в два раза худее. Из одежды на ней был легкий халатик, который мог сойти за летнее платье, но обуви у неё не было. Аша на мгновение задумалась – и решительно стянула с мужчины его тапки, а потом кинула их девчонке под ноги.

– Surmetu! – приказала она.

Девчонка не шевельнулась, и даже легкий подзатыльник не привел её в чувство. Она вяло пошевелилась и уставилась на Ашу, которая почувствовала, что снова тонет в её огромных глазах.

– Surmetu ĝin! – чуть менее грозно повторила Аша и неуверенно добавила: – Pli rapide…

Но девчонка продолжала молча смотреть на Ашу и не шевелилась.

– Vi ne komprenas min? – внезапно озарило Ашу. – Не понимаешь?

Девчонка, не отводя взгляда, отрицательно качнула головой. Аше вдруг захотелось стукнуть себя по лбу.

– Надень это, – она указала на тапки. – Мы сейчас пойдем отсюда на улицу, босой ты далеко не уйдешь.

Девчонка медленно перевела взгляд на тапки, потом – на труп мужчины, потом снова посмотрела на Ашу. Та схватила её за плечо и слегка встряхнула.

– Быстрее, время…

Аша вдруг поймала себя на том, что почти умоляет эту пигалицу – хотя совершенно не собиралась этого делать. Да и не должна была. Она должна была сделать совсем другое – свернуть этой девице шею и забыть обо всём буквально через минуты. Сразу после того, как приведет в действие взрывное устройство.

Но вместо этого она села на корточки, схватила девчонку за тонкую-тонкую лодыжку – и натянула тапочек на узкую-узкую ступню. А потом проделала то же самое с другой ногой. Тапки были сильно велики, и Аша поглядела на них с сомнением. У них был задник, но он позволял передвигаться, не отрывая ноги от земли. Так они далеко не уйдут.

Аша огляделась, снова вернулась к трупу и, сильно дернув, добыла из хламиды несколько длинных ниток. Они были цветные, но вполне подошли для того, чтобы превратить тапки в некое подобие сандалий – теперь они хотя бы сидели на ногах туго и не норовили свалиться при каждом движении. «Наверное, удобно», – подумала Аша, но вслух она ничего не сказала.

– Venu! – сказала она и чертыхнулась про себя. – Пошли, давай.

Девчонка снова послушалась не с первого раза, так что Аша просто ухватила её покрепче за локоть и потащила за собой. Но у самой лестницы та вдруг забилась в её руках, она что-то мычала и тянула Ашу назад. Аша, конечно, была сильнее и крупнее, но удержать свою добычу не сумела. Девчонка вырвалась, метнулась к куче тряпья, в которую была одета раньше, что-то добыла из неё и, улыбаясь, повернулась к Аше. В её руках был небольшой плюшевый медведь. Одноглазый, грязный и с наполовину оторванной правой лапой. Аша вздохнула про себя.

– Конечно, бери, если он тебе нужен, – сказала она. – А теперь пошли.

Импровизированная обувь, конечно, оказались не очень удобной, и на лестнице они дважды останавливались, чтобы вернуть потерявшийся тапочек на место. И лишь у выходной двери Аша вспомнила о самой важной вещи, которой должна была поинтересоваться ещё наверху.

– Эй, – тряхнула она девчонку, – у тебя ай-ди есть?

Девчонка грустно посмотрела на Ашу, пару раз хлопнула себя свободной рукой по бедру и отвела её в сторону – нету, мол.

– А где он? – Ашу пробил холодный пот.

Девчонка посмотрела наверх.

Тащиться по городу с тем, у кого нет ай-ди – верный и быстрый способ оказаться в Sekureco. А Sekureco означало допрос, пытки и сдача всех, кого только можно – начиная с Командира, который и не подозревает о том, что его подчиненную могут впечатлить голубые глаза какой-то девчонки. Впрочем, до этого момента Аша и сама об этом не подозревала.

Она выругалась.

– Staru senmove!

Аша снова заговорила на языке Союза, но девчонка послушно замерла, прижав медведя к груди. Аша побежала наверх и начала судорожно рыться сначала в тряпье, а потом – обыскивать карманы убитого мужчины – именно там и нашелся ай-ди, причем не один, а целых три. Два были потертыми и заляпанными, словно их использовали постоянно, а вот один – новеньким, будто вчера выданным. Аша пару мгновений потратила, делая выбор – и два потертых удостоверения отправились в угол площадки, а новенький – в Ашин карман.

Девчонка стояла там, где Аша её оставила. Она позволила снова подхватить себя под локоть, они вывалились из подъезда, и быстро пошли к арке. У самой арки Аша остановилась и, не обращая внимания на удивленный взгляд своей попутчицы, достала брелок и нажала кнопку.

Взрыв прогремел, когда они уже покинули район Старого Города и находились на полпути к квартире. Звук был не очень сильный, но заметный. Девчонка вопросительно посмотрела на Ашу, а та лишь чуть прикрыла глаза. Она слегка толкнула девушку в нужном направлении – и та с легкой задержкой повиновалась.

Через пять минут они прошли мимо патруля, но космонавты не обратили на них внимания – они о чем-то оживленно переговаривались, а потом снялись с места и отправились в направлении взрыва. Две мелкие девчонки их внимания не привлекли. Аша облегченно вздохнула, посмотрела на свою спутницу и решительно спросила:

– Kio estas via nomo? Heck! Как тебя зовут-то?

Девчонку звали Лёлька, ей было лет пятнадцать, но она не была в этом уверена. Убитый мужик был её «другом», но об их отношения Лёлька говорить не захотела. Впрочем, она упомянула, что на лестничной площадке они ругались не впервые – Лёлька убегала туда из их квартиры от каких-то «наказаний», суть которых Аша не смогла из неё вытянуть. Остальные жильцы этими скандалами были недовольны, но до жалоб космонавтам дело не доходило ни разу.

Командира дома не было – и Аша поблагодарила всех богов, которых знала, что это так. Ей не хотелось сейчас объясняться, она всем сердцем желала, чтобы неприятный разговор – а другим он быть не мог по определению – состоялся как можно позже. Ну а пока она отмыла Лёльку от месячной – по ощущениям – грязи, переодела в свою старую, ещё подростковую пижаму и выкинула её халат в мусорный мешок. А потом предложила Лёльке поиграть в виртуале – и очень удивилась, когда узнала, что та вообще не в курсе, о чем идет речь. Эта девчонка понятия не имела, что введенные новой старой властью законы обязывали всех граждан проводить определенное время в виртуальном пространстве.

Аше распаковала один из запасных комплектов виртуальной реальности, подключила его к сети – и прочитала Лёльке краткий курс счастливой жизни во «Времени героев». Как завести эккаунт, как выбрать персонажа и его расу, а также каким классом легче играть.

А Лёлька даже заявила, что всё поняла и осознала.

Но когда Аша натянула на себя все необходимые приспособления и вошла в игру, рядом с ней стояла совсем мелкая гномка с именем ЛЕЛЬКА, которая держала в руках огромный арбалет. Аша тяжело вздохнула. Сегодняшняя игра обещала быть очень интересной.

Она не стала беспокоить своего паладина. Солека остался рядом с пещерой двуглавого дракона, на дальнем конце третьего континента игрового мира – в ожидании, когда до него дойдут руки. Аша создала себе нового персонажа – воительницу Зею, чтобы показывать своей подопечной пример и оберегать от свойственных новичкам ошибок. Но та, кажется, собиралась слушаться избирательно.

Одной из любимых игроками опций в этой игре был свободный выбор имен. Правда, само это имя было скорее способом потешить самолюбие – за любым набором букв стоял длинный цифровой идентификатор, с помощью которого игрок взаимодействовал с виртуальной реальностью и другими игроками. Но возможность получить любое имя – хоть трехбуквенное, хоть состоящее вообще из одной буквы – была приятной.

– Ты почему выбрала дворфа и сделала его охотником? – недовольно проворчала Аша. – У них же штраф на меткость и на легкую броню, ты как противника убивать собираешься?

Лелька пару раз взмахнула длинными нарисованными ресницами.

– А мне нравится! – сообщила она. – Прикольно выглядит! И это оружие…

– Арбалет.

– Да, вот он… такой огромный сразу, но ничего не весит, и меня за ним не видно!

– Да, это веские причины, – согласилась Аша.

Всё это время она раздумывала, стоит ли отправить Лельку создавать нового персонажа – уже без самоуправства, – но потом решила не искушать судьбу. Во «Времени героев» было около двадцати рас, некоторые из них имели гораздо больше конечностей, чем человек, и играть ими было чрезвычайно сложно. Эти неудобства компенсировались расовыми бонусами – её паладин, например, был геном и от рождения получил несколько дополнительных процентов к атаке и защите, но ей пришлось долго учиться, чтобы управиться с его четырьмя руками.

Дворфы хотя бы имели нужное число рук и ног, а глаза у них смотрели вперед, хотя и находились очень близко к земле. Конечно, эту расу лучше делать воином – у них был бонус на защиту. Но если Ляльке нравятся большие стреляющие штуки – что ж, пусть стреляет, пока Аша будет держать чудовищ на расстоянии выстрела.

– А ты красивая! – восхищенно сказала Лелька. – Но на себя не похожа!

Ещё бы. В жизни Аша была весьма невзрачной девушкой среднего роста, худой и с мальчишеской фигурой. До всех этих событий она сильно уступала своим одноклассницам по объему груди и попы, у неё были маленькие глаза и слишком большая нижняя челюсть. Аша понимала, что мама называла её «красавицей» лишь потому, что была её мамой. Больше никто ей такого не говорил. В Подполье её невзрачность оказалась востребованной, а дожить до того времени, когда она снова будет завидовать красоте других девушек, Аша не надеялась.

А вот её Зея была высокой, фигуристой и очень красивой. Кажется, где-то писали, что образцом для неё была одна из первых красавиц Союза, которая подписала с игроделами специальный контракт. Аша, конечно, немного изменила настройки, но к этой расе прилагался ещё и минимум одежды, состоящей, в основном, из ремней, что увеличивало привлекательность на порядок. Лелькина дворфиха была закутана в какие-то меха по самые брови, и секс-символом точно не была.

– Это не я, это персонаж красивый, – строго сказала Аша. – Ладно, пошли. Учить тебя буду. Уму-разуму. Нам вон туда.

«Вон там» находился дом старосты, где все новички зарабатывали первые уровни – после прохождения несложных ознакомительных квестов. Здесь всегда было людно, но никаких очередей не наблюдалось – особенность игровой механики. Единственный староста умудрялся одновременно говорить сразу со всеми игроками, которые жаждали стать сильнее.

– Лёлька, смотри. Сейчас подойдешь вон к тому мужчине в красной шапке и поздороваешься. Он немного пожалуется на тяжелую жизнь – кролики расплодились, урожай наоборот, волки из леса вышли, а дети в лес ушли. И предложит тебе сходить к местному охотнику. У тебя перед глазами вылезет табличка, рукой нажми на ней на кнопку «Да». Поняла?

Лелька восторженно кивнула. С высоты своего роста она пыталась разглядеть всё, что происходило вокруг, и это, похоже, доставляло ей не выразимое словами удовольствие, хотя и видеть она могла немного, и ещё меньше – понять. Аша была в этой деревне несчетное число раз – она заводила нового персонажа сразу, как понимала, что ошиблась в прокачке, и Солека был далеко не первым её паладином – первый вышел совсем кривой и чаще умирал сам, чем убивал кого-то.

Лельку пришлось дополнительно подтолкнуть в нужном направлении, но её первое активное взаимодействие с виртуальным миром прошло на удивление гладко. Аша тоже взяла квест на поход к охотнику и подошла к ожидавшей её подопечной.

– Так, следующий этап. Играть мы с тобой всегда будем в группе, – она кинула приглашение и некоторое время смотрела на Лельку, ожидая от неё хоть какой-то реакции.

Но не дождалась.

– Нажми «Да», – со вздохом попросила она.

Лёлька подчинилась.

У лидера группы есть несколько возможностей, которых нет у обычного игрока. Аша открыла характеристики лёлькиного персонажа – но лишь убедилась, что той будет непросто в мире меча и магии. Эту дворфиху придется одевать в кожу или кольчугу, чтобы она могла хоть куда-то попадать из своего монструзного арбалета, но параметры ловкости будут снижены процентов на десять-пятнадцать – по сравнению, например, с эльфами, поскольку выбранная Лёлькой раса хорошо носила только тяжелую броню. А та вся была заточена на силу. На всё остальное шли штрафы.

Ещё Лёльке предстоит вытягивать меткость – по той же причине, причем за счет других показателей. И на любом уровне этот дворф будет слабее такого же эльфа, человека, нежити – в общем, слабее кого угодно. И поскольку они будут играть вместе – какое-то время, конечно, потом Лёлька наверняка захочет отправиться в свободное плавание и, возможно, даже сменит игру, – эти ограничения предстояло компенсировать Аше. Вернее, её воину-гену, который, конечно, мог пройти почти всю игру едва ли не в одиночку – за счет хорошего уклонения и бонуса на ловкость, – но быть одновременно танком и дамагером не был способен. Не паладин же.

Самым разумным, конечно, было заставить Лёльку создать нового, правильного персонажа. Соблазнить её, например, большим мечом и красотой. Но Аша не была уверена, что этот план удастся реализовать быстро. Если бы она знала Лёльку чуть получше – она бы попробовала. Но сейчас для этой девчонки безопаснее сидеть в виртуале и развивать своего дворфа, чем проводить время в реальности.

– Пошли к охотнику, – сказала Аша и попробовала строго посмотреть на свою спутницу.

Это, разумеется, не сработало – для выражения такой эмоции надо было специально искать «нахмуренное лицо» в списке команд, Но Аша не была уверена, что Лёлька поймет её недовольство. Та прямо-таки лучилась восторгом.

Аша не могла его разделить. Для неё нарисованный виртуальный мир слишком примелькался, и она часто замечала дизайнерские небрежности в оформлении. Иногда, конечно, игровой сюжет забрасывал её в такие места, что она по несколько минут рассматривала окружающие пейзажи, забыв про то, что даже на самом зеленом лугу прячутся агрессивные монстры – хотя бы в виде милых кроликов. И у этих монстров лишь одно желание и одна цель – сожрать зазевавшегося игрока как можно быстрее. Ловить ворон во время игры очень не рекомендовалось.

Лёлька же пока не знала об этой особенности «Времени героев» и вертела головой со скоростью вентилятора. Но пока рядом была Аша, это было почти безопасно. Они на пару сходили к охотнику, получили второй уровень – Лёлька радостно взвизгнула – и заказ на десяток кроличьих шкурок, которых можно было добыть рядом, не отходя далеко от деревни.

– Давай учиться убивать, – сказала Аша. – Кролика видишь?

Вообще-то кроликов тут было много. Их, конечно, постоянно убивали новички – даже сейчас тут паслось с десяток игроков, но также регулярно появлялись новые и новые объекты.

Лёлька кивнула.

– Смотри на одного. Вот на этого, – Аша указала мечом на ближайшую тварь, – Видишь, он подсветился?

– Да!

– Теперь направь свой арбалет на него и нажми спуск.

Лёлька послушалась. Дзынькнула стрела, раненый кролик завопил дурным голосом и кинулся на своего врага – и Лёлька от неожиданности упала на задницу, завопив едва ли не громче кролика. Аша добила зверя своим клинком и как ни в чем не бывало продолжила:

– А теперь подойди к нему и протяни к тушке левую руку.

А вот это Лёлька выполнила не сразу. Она долго вставала, ещё дольше опасливо приближалась к убитому кролику, и лишь убедившись, что тот не собирается снова прыгнуть на неё, протянула руку.

– Ой! – вздрогнула она. – Тут предлагают забрать какой-то «лут».

– Это награда за победу, – объяснила Аша. – в этом луте есть шкурки, которые нас попросил принести охотник. Соглашайся и забирай.

Лёлька на мгновение замерла, потом снова ойкнула – но уже радостно.

– Да, есть шкурка! – сообщила она Аше и остальным игрокам на поле.

Аша и сама это видела – счетчик у описания квеста сменился с нуля на единицу. С одной стороны, это было хорошо, но с другой – очень и очень плохо. Этих кроликов у дома охотников даже самые начинающие игроки шинковали десятками, убивая с одного раза любую особь. Правда, Аша не слышала о том, чтобы кто-то решился играть настолько несовпадающими расами и классами. Сейчас это не имело значения – шкурок она и одна набьет, сколько нужно. Но с Лёлькиным персонажем нужно было что-то делать.

– Давай следующего, – сказала Аша вслух.

– Нет, – Лёлька для убедительности помотала головой.

В исполнении дворфихи это выглядело даже забавно.

– В смысле – нет? – не поняла Аша.

– Я не хочу их убивать, они милые! – сообщила Лёлька.

– Это они пока милые, потому что уровень у нас маленький, а у них нет изначальной агрессии – только в ответ на нападение. Сама же видела, как на тебя раненый кролик кинулся? Вот. Подстрелишь так с пяток – и отправляйся на перерождение. Но и это рисунки, только трехмерные. Художники постарались. Так что ты формально никого не убиваешь, только выполняешь задание и добываешь необходимые предметы. Стреляй.

Лёлька покрепче сжала свой арбалет – и снова помотала головой.

– Лёлька, – Аша подошла поближе и опустилась на одно колено, чтобы их головы находились на одном уровне. – Поверь мне, я бы не стала заставлять тебя делать какие-то ужасные вещи. Но все игры состоят в прохождении квестов, которые как раз и заключаются в том, чтобы имитировать убийство. Иногда нужно собирать цветочки или что-то похожее, но редко. Кстати, следующий квест как раз про цветочки, но на него мы попадем лишь тогда, когда добудем все шкурки. Так что стреляй, не думай. Аша подумает за тебя.

Если бы аватары могли плакать, из глаз лёлькиного дворфа уже градом катились бы слезы. Но такая роскошь в игре предусмотрена не была, поэтому девочка просто повернулась к ближайшему кролику, подняла арбалет и нажала на спуск. Аша не ожидала, что её уговоры подействуют так быстро, поэтому еле успела вскочить на ноги и активировать оружие, чтобы добить несчастное животное.

– Молодец! – похвалила она Лёльку. – Давай теперь дальше.

Совместными усилиями они убили еще семь зверей и почти выполнили квест. А на десятом у Лёльки сработал шанс критического удара – и этот кролик умер с первого же выстрела. А Лёлька недоуменно посмотрела на Ашу.

– Что-то не так?

– Нет, всё в порядке. Иногда ты можешь нанести двойной урон, но этот параметр увеличивать очень нелегко и долго. Видишь, только один из десяти выстрелов. Рассчитывать на это не стоит. Давай, собирай добычу.

Лёлька кивнула и подошла к тушке кролика – и снова ойкнула.

– А тут ещё одно оружие дают! – сообщила она.

– Забирай, я посмотрю.

Разные вещи с кроликов падали – очень редко, конечно, но случалось и такое. Разумеется, никто не будет фармить монстров в стартовой локации, чтобы одеться поприличнее – вполне хватало тех вещей, которые раздавали всякие охотники и старосты за выполненные квесты. За пределами деревни лут с убитых монстров был основным – хотя и не единственным – способом прилично одеться и вооружиться. Но и отказываться от такого подарка не стоило – если, конечно, выпавший с кролика арбалет лучше того, что уже имелся у Лёльки.

Оказалось, что новый был лучше. Не сильно, но у него была дополнительная характеристика – причем на нужную Лёльке меткость, – так что везение пока что было на их стороне. Возможно, теперь этот дворф, решивший стать охотником, сможет убивать тех же кроликов с одной попытки.

– Поменяй, – посоветовала Аша. – Нажми на новый арбалет и нажми «надеть».

Лёлька послушалась – и не смогла сдержать разочарованного стона, когда увидела, как теперь выглядит её оружие.

– Он меньше! – капризно сказала она.

– Но лучше, – Аше уже надоело спорить, но надо было обучить девчонку хотя бы основам. – Попробуй сейчас выстрелить в кролика.

Лёлька попробовала – и действительно уложила зверя с первой попытки.

– Вот, видишь как хорошо. А что он меньше – это не беда. Старый не выкидывай, как наберем уровни и доберемся до города, придумаем что-нибудь. Есть варианты.

– Точно? – недоверчиво уточнила Лёлька.

– Точно, уж поверь, я в эту игру долго играю.

Лёлька успокоилась, и дальше они играли почти спокойно. Собрали какие-то растения для травницы, убили диких кабанов, которые разоряли поле, убили волка, который жрал кроликов – хотя вот этого, на взгляд Аши, можно было и оставить в живых. Отнесли пару записок одних крестьян другим – а потом получили от старосты задание отправиться в город, чтобы вступить в борьбу со вселенским злом в виде расплодившихся там и тут монстров.

– А в чем смысл этой игры? – вдруг спросила Лёлька, когда они шли по дороге из желтого кирпича, соединявшей стартовую деревню и столицу местного княжества.

Аша хотела было пожать плечами, но быстро передумала. Она уже поняла, что Лёльке нужно простые и понятные ответы на всё её детские «почему».

– По большому счету, ни в чем, как и в любых других играх, – сказала она. – Ты становишься сильнее, можешь убивать всё более опасных монстров, получать лучшую броню и лучшее оружие, чтобы идти дальше. Тут целая цепочка квестов, и мы с тобой в самом её начале.

– И она прям нигде-нигде не заканчивается? – удивилась Лёлька.

– Наверное, заканчивается, – неуверенно ответила Аша. – Только я не слышала и не читала, чтобы кто-то добрался до этого конца. На другом персонаже я прошла этот континент весь, целиком, убила всех чудовищ, которые на нем есть. А потом мне дали задание садиться на корабль и плыть дальше.

– А что там?

– Не знаю, я не села пока. Хочу одного монстра в одиночку завалить, но пока не получается. Это двуглавый дракон, – добавила она, заметив в глазах Лёльки готовый вырваться вопрос. – На него обычно впятером ходят.

– А ты одна?!

– Одна. Но там сложная прокачка, приходится подбирать экипировку, искать и добывать усиления, собирать ингредиенты нужные. В общем, мороки много.

– А зачем?

– Да кто ж знает? – Аша всё же пожала плечами – в исполнении гена это выглядело даже эротично. – Просто хочется.

– Слушай, я правильно поняла – мы убиваем кого-то, получаем за это оружие, чтобы победить более сильных чудовищ и забрать их оружие?

Аша помолчала немного.

– Ну… да. Кажется, так это работает, – если, конечно, очень упрощать.

Она посмотрела вперед – город был уже близко. Но внезапно Аша почувствовала, что мир вокруг закручивается в воронку, предметы теряют очертания, а стоящий рядом дворф куда-то удаляется.

Но головокружение быстро закончилось, и Аша оказалась в своей комнате. Она дотронулась до головы; шлема не было. Его держал в руках Командир, который был чем-то сильно расстроен – в таком состоянии Аша не видела его давным-давно. И он что-то кричал. Аша сосредоточилась и, наконец, выпала из паутины виара.

– Это что?!

Левая рука Командира указывала на девочку, которая сейчас, наверное, с недоумением смотрела на то место, где секундой раньше была Ашин персонаж.

Аша пару раз моргнула.

– Это Лёлька, – сказала она. – Я её подобрала. Она хорошая.

Аша рассказала Командиру всё. Как добралась до цели, почему выбрала именно такой маршрут – он неодобрительно качал головой, но ничего не говорил, – как проникла в подъезд, кого там встретила, как разобралась с тем толстяком, наконец. И очень подробно рассказала о том, почему решила забрать Лёльку с собой – правда, она и сама чувствовала, что получается неубедительно, потому что не могла подобрать нужные слова, чтобы описать свои чувства в тот момент.

– Она напомнила тебе кого-то из близких? – Командир пришёл ей на помощь.

Проще всего было, разумеется, сказать «да», но это была бы прямая ложь, чего Аша допустить не могла. Она покачала головой.

– Нет. Я даже не знаю, как описать своё состояние в тот момент. Это было как наваждение, словно кто-то свыше – бог или кто ещё – говорил мне: возьми её с собой, спаси, иначе ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть об этом.

Командир снова посмотрел на Лёльку. Та сидела на прежнем месте и, судя по мимике, продолжала наслаждаться игрой.

– Да, это сложно описать. Я бы, наверное, прошёл мимо неё, даже не взглянув, – признался Командир. – А у тебя она вызвала какие-то давно забытые воспоминания – из детства, например. Такое бывает. Мы вдруг чувствуем необъяснимую симпатию к человеку, которого видим первый раз в жизни. Но если бы мы помнили всю свою жизнь, то эта симпатия стала бы вполне объяснимой. Например, эта твоя Лёлька могла быть похожа на девочку в детском саду, которая дала тебе поиграть с её красивой куклой.

– Я не ходила в детский сад, – равнодушно сказала Аша.

– Это неважно. Встретила на детской площадке, и она дала тебе совок, чтобы ты могла слепить куличики. На прогулке в парке – и она поделилась с тобой случайно найденной шишкой. Увидела по телевизору в какой-нибудь передаче. Наша память скрывает миллионы подобных случаев, какие-то из них дают положительные ассоциации, другие – отрицательные. Ведь ты же согласилась тогда пойти со мной, хотя я был тебе совершенно не знаком? А я предложил тебе пойти ко мне, хотя тоже видел тебя первый раз? А кого-то другого ты будешь инстинктивно сторониться, и любые его предложения вызовут у тебя только внутренний протест. Понимаешь?

Аша кивнула.

– Вот и хорошо, с этим разобрались. Но вообще мы в заднице. Этот ай-ди, – он кивнул на стол, где лежал притащенный Ашей идентификатор, который, как она считала, принадлежит Лёльке, – не её, а какого-то Бруно Воржака. Мужчина, возраст тридцать два года, менеджер несуществующей компании. Похоже, твой клиент.

Аша пожала плечами; мужик, которого она убила, подходил под это описание, но это ничего не значило.

– Там было три ай-ди, и у меня было несколько секунд, чтобы решить, какой из них может подойти. Выбор оказался неправильным, но это вопрос вероятности.

– Нет, Аша, это вопрос дисциплины. Я не понимаю, что с тобой произошло, – Командир говорил внешне безразлично, но Аша чувствовала боль в его голосе. – А это совсем неправильно. Я всегда знал, на что ты способна, какие задания ты можешь выполнить, а на какие тебя лучше не отправлять. И вдруг такое, – он снова покосился на Ляльку. – Непонятное. А всё непонятное обычно вызывает недоверие. Не только и не столько у меня, а, скорее, у тех, кто отвечает за всё Подполье. И я не могу даже предположить, к каким выводам они могут прийти.

Он, конечно, представлял. Да и Аша как раз хорошо знала, на какие жесткие решения способно руководство Подполья. Похоже, та короткая жизнь, которую она себе отмерила, вот-вот закончится.

– Как вас не задержали космонавты? – продолжил Командир. – Ходить по городу с чужим ай-ди…

– Они, наверное, на взрыв отвлеклись, им не до нас было, – предположила она.

– Скорее всего. Но когда-нибудь завалы разберут… кстати, цель погибла при взрыве, там никто не выжил, хорошая работа… разберут завалы, найдут этого Воржака, узнают, что он умер ещё до взрыва, начнут искать его в базах данных и выяснят, что через час после смерти он заходил сюда.

Аша потупилась. Ей стало нестерпимо стыдно.

Ситуация действительно была очень нехорошей. Ни космонавты, ни agentoj не будут слушать их оправдания, а сразу отправят в Sekureco на допрос – просто чтобы убедиться, что Аша и Командир не лгут. Под пытками не лгут, а говорят всё, что знают, особенно если пытки проводит хорошо обученный ekzekutisto.

– Kion ni faros? – тихо спросила она.

– Ni foriros, – ответил Командир. – Бросим всё и уедем. Брать отсюда ничего нельзя. Все вещи, ай-ди, шлемы эти… лучше всего сжечь, конечно, но есть небольшая вероятность, что они не будят слишком сильно искать этого Воржака или что этот ай-ди вообще не имеет отношения к обитателям того подъезда. А дым из окон однозначно даст им повод связать взрыв и пожар в одно дело. Я уже вызвал эвакуаторов, скоро приедет фургон, в нем нас перевезут на новое место.

Аша помолчала, обдумывая слова Командира.

– А Лёлька? – спросила она.

Командир задумчиво посмотрел на девочку, которая продолжала обитать в виртуальном мире и не знала, что сейчас решается, жить ей или умереть.

– Ты же не сможешь убить её? – спросил он.

Аша покачала головой.

– Не сможешь. Я бы, наверное, смог, но не буду. Поедет с нами. Первое время будет сидеть тихо, не выходя на улицы, потом придумаем способ легализовать её. Нашим чародеям нужны будут её данные, чтобы это сделать.

Аша готова была взвизгнуть и повиснуть у Командира на шее, но сдержалась.

– Но коллегия бюро ещё впереди. И её решения по твоей судьбе зависит от последствий всего этого, – Командир неопределенно помахал рукой. – Боюсь, я не смогу на эти решения повлиять и не смогу защитить тебя, если что.

– Я понимаю, – тихо сказала Аша.

Следующие полчаса они обнуляли информацию на всех электронных устройствах в квартире – они останутся на месте и не должны содержать ничего компрометирующего. Хотя, на взгляд Аши, пустая память коммуникаторов и была тем самым компроматом, который свидетельствовал, что хозяева занимались чем-то не совсем законным. Но сделать имитацию обычного использования устройств они уже не успевали.

Аша ещё собрала немного одежды – вернее, почти всю свою одежду, которая заняла небольшой рюкзачок, – а заодно и разные женские штуки, которые прятала в своей комнате. Командир, конечно, знал, что она покупает тампоны и прокладки – но это было, с его точки зрения, небольшое нарушение, на которое он смотрел сквозь пальцы. Что было в его сумке, Аша не спрашивала. Памятных вещей и фотографий, напоминающих о старых временах, она сама не держала и не видела большого смысла в том, чтобы вновь и вновь рассматривать лица тех, кто уже умер.

После столь массированной уборки остались лишь два предмета, которые Аша оставила напоследок. Шлем, в котором всё ещё сидела Лёлька, и её собственный набор, лежащий рядом с девочкой. Она не могла решить, как лучше поступить – и склонялась к тому, что нужно вернуться в игру и попросить Лёльку нажать на «выход». Но у Командира было иное мнение.

– Только эти остались? – деловито спросил он, остановившись рядом с Лёлькой.

– Да, они. Сейчас я её вытащу…

– Нет, это долго. Машина приедет с минуты на минуту.

Он взял шлем Аши и булавкой нажал на кнопку сброса – так шлем становился пустым, и всю информацию на него нужно было закачивать снова. А потом Командир просто сорвал шлем с головы Лёльки.

Аша не раз принудительно заканчивала сеанс в виртуальном мире. Командир не признавал мягкие методы – и никогда не сообщал о новом и срочном задании через встроенные в ви-ар комплекты коммуникаторы. Он не рассказывал, а Аша не спрашивала – но она подозревала, что Командир просто опасается, что их там могут подслушать.

Но то она – за три года жизни рядом с этим человеком Аша прошла огонь, воду и медные трубы. А вот у Лёльки подобный опыт был в первый раз, и она приходила в себя добрую минуту, тоненько поскуливая от неприятных ощущений. Аша села на корточки перед ней и всё это время держала девочку за руку, приговаривая слова утешения – под неодобрительным взглядом Командира.

– Всё, всё сейчас закончится. Голова перестанет кружиться, и слух вернется, и зрение. Но у нас не было времени, мы в опасности, нам нужно бежать.

Лёлька проморгалась и с недоумением посмотрела на Ашу.

– Что… что это?

– Реальный мир, Лёлька, – извиняющимся голосом сказала Аша. – Мы сейчас уедем отсюда, здесь оставаться нельзя.

– Ку… куда?

– В новый дом, – уклончиво ответила Аша. – Там будет безопасно.

– Х-хорошо… Ой! – Лёлька заметила Командира. – Это кто?

– Это Командир, – сказала Аша так, словно это всё объясняло. И неловко добавила: – Он командует.

– Кем? – невинно спросила Лёлька.

– Ну… мной, наверное. Теперь и тобой.

– Я не хочу! Пусть мною ты командуешь?

Аша оглянулась на Командира, который добродушно смотрел на этот разговор. Тот покачал головой – мол, вмешиваться не буду, разбирайся сама. Сам он вертел в руках Лёлькин шлем, дожидаясь полного стирания информации в нем.

– Ну… вообще-то пусть. Но он всё равно Командир. Ты чем в игре занималась? – Аша попробовала отвлечь Лёльку от смены обстановки.

– Э… – Лёлька оказалась в затруднении. – Ты пропала, я думала, что так надо. И пошла дальше. Хотела в тот город попасть, но в город меня не пустили, – она обиженно поджала губы.

– Надо было на записку от старосты кликнуть, – автоматически объяснила Аша.

– Чего?

– Ну староста нам записки дал, когда отправил в город. Это ещё и пропуск. Показал бы стражнику, он бы тебе квест зачёл и дальше отправил. Помнишь, я тебе рассказывала про цепочку заданий?

– Да…

– Ну вот, это она. Ещё и награду какую-нибудь получила бы. Но ещё получишь, – Аша заметила, что в глазах Лёльки начали набухать слезы и поспешила утешить девочку. – Вот переедем на новое место, откроем новые комплекты и попадем в этот город.

– Точно? – с надеждой спросила Лёлька.

– Точнее не бывает! – заверила её Аша. – Именно так всё и будет.

– Или немного иначе, – равнодушно сказал Командир. – Но будет точно. Всё, машина на месте, пошли. Тебя, мелкая, это тоже касается.

Лёлька недоуменно посмотрела на Командира, и Аша вынуждена была снова взять её за руку – как тогда, в подъезде – и потянуть за собой. Девочка подчинилась за Ашей, но посреди комнаты вдруг вывернулась, метнулась к дивану и схватила своего медведя – тоже отмытого, но ещё не починенного. Командир вздохнул, но махнул рукой. Аша вздыхать не стала – она и так за сегодня навздыхалась, кажется, на всю оставшуюся жизнь.

Аша убила очередного гарпунного медведя и собралась приступить к разделыванию его туши. Из этих тварей выпадала нужная для прокачки слизь, но редко-редко – так что её добыча превращалась в нудный и очень продолжительный фарм, который мог отвратить от игры любого менее стойкого человека. Но вспороть бок медведя не получилось – на правую руку с ножом навалилась неприятная тяжесть. Аша мысленно выругалась и нажала на кнопку «выход».

Их новый дом находился где-то за Городом, Аша этот район не знала, а точных координат Командир ей не сказал. Модуль навигации в шлемах они отключили, а автоматическая локация помещала их почему-то в самый центр Старого Города, прямо по соседству с Дворцом Президента. Впрочем, там, как было известно Аше, никто не жил с давних времен.

Их дом был небольшим, одноэтажным и деревянным, и стоял посреди заброшенного участка, заросшего бурьяном почти до Ашиного роста. Домик тоже выглядел заброшенным, и его обитателям приходилось делать вид, что они здесь не живут. Это означало отсутствие полноценного освещения комнат, очень аккуратное – и почти всегда по ночам – приготовление пищи, а также развешанные на окнах плотные одеяла. Аша с такой жизнью смирилась быстро – ведь это она была виновата в том, что им пришлось покинуть уютную квартиру в Городе. Лёлька временами капризно хотела погулять, но после объяснений вроде бы проникалась серьезностью ситуации и оставалась в помещении. Лишь Командир иногда отлучался по каким-то делам и приносил вести из внешнего мира.

Сейчас он тоже вернулся из очередной отлучки – и, похоже, с какими-то новостями.

– Привет, – сказала Аша, показывая, что готова к разговору.

– Как вы?

Голос Командира Аше не понравился.

– Нормально. Лёлька всё пытается своего дворфа научить стрелять из арбалета, но получается у неё плохо, так что я притормозила своего эльфа, чтобы сильно не убежать вперед.

– Хорошо, что у вас всё хорошо, – Командир неловко улыбнулся. – И рад, что ты заботишься об этой девочке. Всё же сохранить человечность в наше время непросто. Но новости у меня не очень хорошие. Agentoj приходили на нашу старую квартиру.

Аша попробовала прикинуть, сколько прошло времени с той акции, которая так сильно повлияла на их жизнь. Выходило дней девять или десять – точнее она не могла сказать, из-за однообразия их времяпрепровождения она бросила следить за календарем, да и вообще иногда представляла себя в камере молчания, в которой готовили настоящих космонавтов, а не тех, что сейчас оккупировали улицы их Города. О таких камерах ей когда-то, сто лет назад, рассказывал отец, чтобы вдохновить на усердную учебу. Цели своей он, правда, не достиг, но сравнение Аше понравилось.

Аша представляла, что их троица летит в космическом корабле на высокой орбите и выполняет важную миссию. Командир иногда выходит на связь с Центром управления полетом и получает новые задания. Она же – мозг и руки всей команды, готова на всё, что ей прикажут. Ну а Лёлька – это просто Лёлька.

Смысл присутствия Лёльки в их команде был неясен и самой Аше. Иногда она считала, что просто притащила себе щенка, которого у неё не было в детстве; Лёлька, в принципе, хорошо подходила на роль комнатной собачки. Иногда же она думала, что таким образом она получила себе младшую сестренку, которой у неё тоже не было и о которой она всегда мечтала – Лёлька была похожа на такую сестру, как себе её представляла Аша. На самом деле Лёлька не была ни щенком, ни младшей сестрой, ни какой-либо другой родственницей. Она была сама собой, и это делало её чем-то поистине уникальным.

Её происхождение было непонятно. Аналитикам Подполья не удалось найти никаких следов существования такого человека. Своей фамилии Лёлька не знала – или не желала её говорить. Вообще добиться от неё рассказа о том, как она жила раньше, было невозможно. Аша не справилась, Командир попытался пару раз, но тоже вынужден был признать поражение. На второй или третий день пребывания в новом доме к ним пришёл невзрачный человечек с абсолютно незапоминающейся внешностью, который часа три беседовал с Лёлькой о всяких посторонних и интересных девочке вещах, а между делом пытался выяснить, что она скрывает. Человечек оказался психологом, и Аша слышала, как потом он сказал Командиру, что у Лёльки серьезная задержка в развитии – она отстает от своих сверстников лет на пять.

При этом Лёлька умела читать и даже писать – и даже иногда делала это без ошибок; она явно читала какие-то книги и узнавала некоторых литературных героев; знала и персонажей популярных мультфильмов. Но Лёлька ни разу не призналась, откуда у неё эти знания. И не призналась, как она попала в тот дом и в тот подъезд.

– Kion ili trovis? Про это что-нибудь известно?

Командир покачал головой.

– Nenio. На оба вопроса. Похоже, они ничего не нашли, но точно про это мы не знаем. Наших соседей всех допросили, это точно, так что теперь они знают, что нужно искать старика и девочку. Но не знают наши имена и новые ай-ди. Но могут знать нашу внешность, а вот даст им это что-либо – непонятно. Некоторых наших kamaradoj поймали именно с помощью системы распознавания лиц, но там были задействованы качественные фото и видео. Tempo rakontos ĉion.

– Kompreni… и что дальше?

– Ничего, всё то же самое. Сидим здесь, на улицу не выходим, ждем решения бюро.

– Когда оно будет? – поинтересовалась Аша.

– Когда они решат, – Командир улыбнулся. – Но вроде всё идет к тому, что тебе просто объявят выговор. Во всяком случае, так говорят.

– Tre bona, – Аша тоже изобразила улыбку. – Но мы в любом случае засветились очень сильно, и вряд ли будем полезны Подполью?

– Да, какое-то время нам придется жить вот так. Kreadode biografio – процесс не быстрый.

Создание биографии… Аша уже проходила через это, когда познакомилась с Командиром. Её старый ай-ди отправился в помойку – или ещё куда, неважно, – а ей выдали новые документы, с новым именем и биографией. И следующие полгода она занималась как раз тем, что наполняла эту биографию смыслом – сидела в сети, играла в игры, делала покупки. Потом она узнала, что такой срок выбран не случайно: через полгода информация в общих базах данных уничтожалась, и становилось неважно, что ты делал раньше. Главное, что за прошедшие шесть месяцев ты ни разу не попал на заметку космонавтов или sekurecaj agentoj. Конечно, были и другие базы, в которых данные хранились много дольше, но к ним даже Sekureco обращалось нечасто. А если обращалось, то было абсолютно неважно, какая у тебя биография – ты уже под подозрением, попал в службу безопасности, и опытные ekzekutistoj выбьют из тебя всё, что потребуется.

То есть сидеть им тут полгода, пока их документы не очистятся.

Этот вопрос Аша и задала Командиру.

– Скорее всего, – ответил он. – Я знаю процедуру, но опытных оперативников в Подполье не очень много, так что нельзя исключать, что нас отправят на дело гораздо раньше – если…

Он прервался, но Аша и так поняла, что он хотел сказать. Если неведомые члены бюро не посчитают, что именно она виновна в провале, и что эта вина достаточно серьезна, чтобы наказанием стала смерть.

– Но в случае «если» всё будет неважно, – жестко сказал Командир. – Поэтому будем надеяться на лучшее. Хотя лучшее в данной ситуации – именно что полугодовое сидение на задницах. Ты с твоей девчонкой хотя бы насладитесь игрой на полную катушку. Ладно, иди играй дальше. Если что изменится, я тебе расскажу.

– Bone.

Командир встал и вышел из их с Лёлькой комнаты. Аша потянулась за своим шлемом, но замерла, так и не взяв теплый пластик в руки. Похоже, всё было не совсем так, как сказал её друг и начальник. Он слишком резко оборвал разговор, и она готова была поклясться, что перед его последней фразой слышала короткий звук коммуникатора – тонкий, похожий на комариный писк. Кто-то подал Командиру сигнал. Сигнал, о котором она ничего не знала и о котором он ничего не сказал.

Аша отложила шлем, подошла к двери и прислушалась. Командир был на небольшой кухоньке, но вёл себя тихо – не ходил, ни с кем не говорил и, наверное, не читал. Она тихо прикрыла дверь в комнату, прижалась к ней спиной и осмотрелась.

Дом, в котором их поселили, был совсем маленький. Места в нем хватало на небольшую прихожую, гостиную, кухню и две почти квадратные комнаты. В их с Лёлькой комнатку еле влезали две узкие кровати, между которыми расположился древний стол. Дверь находилась чуть ближе к одной из стен – той, вдоль которой стояла кровать Лёльки. Та сейчас в очередной раз гоняла своего дворфа по виртуальному миру – а её тело комфортно устроилось в кровати. Аше не нравилось играть лежа, а вот Лёлька почему-то предпочитала именно этот способ. Ещё в их комнате было несколько вбитых прямо в стену гвоздей – на них они развешивали свою одежду.

Аша решительно скинула на пол свою куртку, и, немного расшатав, вытащила гвоздь. В старой квартире они с Командиром оружия не хранили. Командир считал, что отстреливаться в условиях городской застройки – идея не из лучших, а стреляться самим не стоит – достаточно шагнуть в окно, остальное сделает гравитация и твердый асфальт внизу. Здесь, за городом, совсем другое дело – дачные поселки тянулись на многие километры, и если прижать противника к земле, то есть шанс оторваться. Но оружия не дали ни Аше, ни Лёльке. Возможно, у Командира имелся ствол, но Аша ни разу не видела его. Она и не настаивала – в конце концов, она провинилась, и её судьба ещё не была решена. Но и безропотно ждать, когда за ней придут, она не собиралась. Ей было плевать, что она и бюро Подполья было на одной стороне. Сейчас это не имело значения. Им придется постараться, чтобы убить её.

Аша не боялась смерти. Она давно, еще в тот голодный февраль, смирилась с тем, что умрет – скорее рано, чем поздно. Подполье не дало ей стимул жить – просто обозначило врага, с которым можно бороться, пока она жива. И она боролась, нанося столько ущерба этому врагу, сколько могла. Аша не знала точно, сколько смертей на её совести, но счет шёл на сотни или даже тысячи. Она была одним из самых эффективных боевиков Подполья, и все признавали это. Но одно дело оставить замаскированную бомбу в толпе или в подъезде жилого дома. И совсем другое – выйти с гвоздем против пистолета или автомата. Гвоздь проигрывал в девяноста девяти случаях из ста.

Тихо прошелестела входная дверь. Аша бесшумно сместилась так, чтобы сразу увидеть, кто войдет. Для маскировки она подняла сброшенную на пол куртку и повесила её поверх Лёлькиного плащика. И застыла.

Вошедший не пошел на кухню к Командиру и не обменялся с ним ни словом. Этот человек тоже умел ходить бесшумно – и, кажется, знал, что одна из половиц в гостиной скрипит. Но Аша чувствовала его. Она знала, когда он прошел половину гостиной, знала, когда он подошел к двери в их комнату. Почувствовала, что он немного постоял, прислушиваясь. А потом увидела, как дверь начала открываться.

Она не стала применять те приемы, которые видела в фильмах. Не стоит выключать свет в комнате – это лишь насторожит противника, заставит его быть аккуратнее. Не стоит делать куклу – такое срабатывает только в книгах или в кино. Опытный враг всё равно распознает обман.

Но каким бы опытным не был незнакомец, ему всё равно предстояло решить простую логическую задачу – угадать, с какой стороны дверного проемапрячется цель, если она знает о визите убийцы. Многие скрываются позади открывшейся двери – и ждут, когда враг пройдет в комнату, чтобы напасть на него сзади. Другие ждут с другой стороны и нападают сразу – на своих условиях и используя элемент неожиданности.

Этот был опытный. В приоткрытую дверь он оценил ситуацию, потом толкнул дверь, освобождая для себя дорогу – и резко вошел. Но не учел, что дверь в эту спальню в какой-то момент упирается в кровать Лёльки – и если её распахнуть слишком сильно, то может прилететь в ответ. И прилетело.

Секундного замешательства противника хватило Аше для всего – ногой она пнула руку с пистолетом, чтобы пули ушли вверх, и на обратном движении, когда её тело начало заваливаться вперед, воткнула гвоздь в глаз врага. Тот замер, Аша выровнялась, и кулаком забила гвоздь ещё дальше. Пистолет упал на пол из ослабевших пальцев, а следом за ним рухнул и его владелец – почти молча, если не считать приглушенный хрип вырвавшегося из легких воздуха.

Аша замерла. Никаких звуков в доме не было. Командир, видимо, всё ещё сидел на кухне и ждал окончания казни. Лёлька пребывала в компьютерных мирах и не подозревала, какая опасность грозила им с Ашей. Впрочем, Аша не была уверена, что Лёльке что-то грозило – хотя с бюро станется решить убрать ещё и эту мелкую девчонку. Просто на всякий случай, чтобы не мешалась под ногами. Но это как раз можно было легко выяснить.

Аша нагнулась и подняла оружие. Это был знакомый ей «Кевин» – совсем маленький пистолет с магазином на шесть патронов, – к которому неведомый умелец приделал недлинный глушитель. Несмотря на игрушечные размеры, никакой игрушкой пистолетик не был – солидное боевое оружие, хорошо подходящее для целей Подполья. Три года назад именно с помощью «Кевина» Аша училась стрелять – вернее, попадать в цель.

Она поставила пистолет на предохранитель, перешагнула через труп, вышла в гостиную – и замерла. Командир стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и ложкой ел холодную тушенку из банки. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – правда, Командир в это время жевал. Но вот он проглотил очередную порцию и совершенно будничным тоном сказал:

– Я в тебе даже не сомневался. Предупреждая вопрос – бюро проголосовало за смертную казнь. Мне сообщили сегодня и предложили самому привести приговор в исполнение. Я отказался. Тогда они поставили меня перед фактом – сюда явится ликвидатор, который сделает всю грязную работу за некоторых «чистоплюев». Они были очень недовольны.

– Ты мог предупредить.

– Я предупредил. Как мог. Иначе это было бы прямое предательство Подполья и всего, за что умирали мои друзья и за что рисковал жизнью я сам. Если бы не предупредил, тебя бы прикончили прямо во время твоего сражения с монстром из твоей игрушки.

Аша признала его правоту. Да, предупредил – своеобразно, конечно, но всё же.

– Я всё равно расцениваю это как предательство. Ты предал меня.

– Ты или Подполье? Предлагаешь мне выбрать что-то одно? – горько усмехнулся Командир. – Я слишком стар, чтобы менять свои убеждения. Ты хорошая девочка, ценный боевик, я обучил тебя всему, чему могу обучить в наших условиях. И дал шанс использовать твои навыки для защиты своей жизни. Можно сказать, что я выбрал тебя – но так, чтобы не предавать своих товарищей по борьбе.

– Понимаю. Но не принимаю. Мне кажется, что Подполье идет по неправильному пути. Ты говорил, что наша цель – уничтожение мудаков. Но я вижу много мудаков в том твоем бюро…

– Это потому, что они приговорили тебя к смерти?

– Нет, не поэтому. А потому, что прислали какого-то мудака, который не справился с восемнадцатилетней девчонкой, – жестко ответила Аша. – Да и решение о моей ликвидации – мудацкое. Я готова сидеть здесь безвылазно столько, сколько потребуется. Докачаю своего паладина, помогу Лёльке освоиться – она тоже никуда не рвется. А через полгода нас и искать перестанут. Но они боятся. Боятся, что есть ведущая к ним ниточка, засвеченная перед Sekureco. Вот только ведет эта ниточка к тебе, Командир. И убивать в первую очередь они должны были тебя. Но они начали с меня. И это… так по-мудацки.

Аша посмотрела прямо в глаза Командира.

– Лёльку тоже решили убрать? – спросила она.

– Этого мне не сказали. Но, думаю, да. Эта девчонка, кажется, нужна только тебе, для всех остальных она лишь помеха – не особо ценная. Что ты собираешься делать дальше?

Аша усмехнулась.

– Mi ne scias. А у меня есть это «дальше»?

Она быстро подняла пистолет и выстрелила – вот только там, куда полетела пуля, Командира уже не было. Ашу сначала ударил стол, отброшенный мощным броском, а потом её сбил с ног мощный кулак, хорошо знакомый ей по тренировкам.

Сознание возвращалось к Аше рывками, и одновременно ей нестерпимо хотелось встать и куда-то бежать – но она не помнила, куда именно. Она пыталась, но что-то держало и не пускало – и в какой-то момент она поняла, что связана и к чему-то прикована. Причем связана так, что пошевелиться было почти невозможно. Она запаниковала.

– Вижу, ты проснулась, – услышала она знакомый голос Командира. – Пришлось дать тебе снотворное и приковать к кровати, чтобы ты не сбежала и не перестреляла тут всю округу. Это было бы… ммм… негостеприимно.

Аша наконец разлепила глаза и увидела, что она лежит в их с Лёлькой комнате, на своей собственной кровати. Её руки и ноги были, кажется, в наручниках, которые Командир – или кто там ему помогал – жестко закрепил на стене. Она повернула голову – Лёлька лежала на свой кровати в точно такой же позе, но ей ещё и черный тряпичный мешок на голову надели.

Командир стоял между кроватями и нависал над Ашей. Труп убийцы куда-то делся.

– Что с ней? – Аша кивнула на Лёльку.

– Дышит. И дальше будет. Я ей тоже снотворное ввел, чтобы перестала говорить, у меня от её болтовни голова болела.

– Сколько?

– Три часа, – понял её Командир. – на больший срок доза не рассчитана. Пока избегай резких движений.

Он усмехнулся.

– Решил нас сдать следующему убийце? – зло спросила Аша.

– Вообще-то ты собиралась меня убить, – мягко напомнил Командир. – Я просто защищался. Как и ты, кстати.

Аша собралась с мыслями. После снотворного голова работала плохо, приходилось напрягаться, чтобы сосредоточиться.

– Я собиралась убить тебя, чтобы спокойно уйти с Лёлькой. Ты бы нас не отпустил. Ведь так?

Командир кивнул.

– Тогда не развязывай меня, – попросила Аша. – Потому что я попытаюсь ещё раз. И ещё. Сколько будет нужно.

– Вас бы поймали максимум через час, дорогая. Две девчонки с палеными ай-ди, которые не смогут объяснить космонавтам, где они живут и куда идут. Да вы просто готовые пациенты тюрьмы Sekureco. Ещё через пару часов здесь было бы слишком людно, потому что с помощью ekzekutistoj ты бы вспомнила всё – где жила раньше, как звали твою бабушку и любимый кактус. И главное – где ты жила в последнюю неделю. Так что мне пришлось бы бежать прямо вслед за вами – всё с тем же паленым ай-ди и до первого патруля. А я не люблю бегать в таких условиях. Мне вообще не нравится бегать.

Аша промолчала и отвернулась к стенке. Конечно, ей было стыдно за то, что она стала причиной всех этих неприятных событий. Но она была уверена, что если бы она сейчас – зная всё, что произойдет, – оказалась бы в том подъезде, то всё равно забрала бы Лёльку с собой. Возможно, взяла бы другой ай-ди, но девчонку там не оставила бы.

– Твоя проблема, дорогая, в том, что ты не умеешь планировать в отсутствие цели, – назидательно сказал Командир. – И, к сожалению, я так и не смог обучить тебя этой премудрости. Впрочем, не факт, что этому можно обучить – оно либо есть, либо его нет. Похоже, что у тебя – нет. Так бывает. Ты всё равно хороший боевик, но это тактика, а со стратегией у тебя полный швах. За тобой глаз да глаз нужен.

– У меня была цель. И я умею планировать, – сказала Аша, не поворачиваясь.

– Не было. Бежать «отсюда» – совсем не то же самое, что бежать «куда-то». А чтобы что-то спланировать, тебе нужно было понять, куда именно ты собираешься бежать. Сейчас осень, то есть во всех поселках остались только местные жители, которые сдают чужаков всегда. Исключений нет. Сто поселковых могут оказаться приличными людьми – или же слишком ленивыми, чтобы найти в справочнике номер, по которому нужно сообщить о незнакомцах. Но сто первый обязательно найдет и сообщит. Поэтому мы сидим в этом доме и никуда не выходим. Поняла?

Аша пристыжено промолчала. Она уже поняла, к чему клонит Командир, оценила свои действия, и мысленно согласилась с ним. Да, она не поставила цель и не наметила пути продвижения к этой цели. И могла подставить не только себя, но и ни в чем не виноватую Лёльку. Ну и Командира тоже, но это не считается. По её замыслу к тому времени, как они попадут в лапы космонавтов, Командир должен был быть мертв.

– Молчи-молчи, за умную сойдешь, – усмехнулся Командир. – В общем, считай, что я просто не дал тебе смело умереть за твои неведомые идеалы.

– А у тебя они ведомые? – огрызнулась Аша.

Командир хотел что-то сказать, но вдруг замер. Он с сомнением посмотрел на Ашу, на какое-то мгновение на его лице промелькнула тень внутренней борьбы. Но всё же он остался на месте, достал из кармана древний кнопочный телефон, нажал на кнопку и поднес аппарат к уху.

Он ничего не говорил, а голос звонившего до Аши не долетал. Но у неё сложилось ощущение, что Командир получает некие указания, которые оказываются достаточно ясными для уточнений и не предполагают каких-либо возражений. Так он мог слушать, пожалуй, только то самое таинственное «бюро». Безмолвный монолог продолжался около пяти минут – по ощущениям Аши. Командир ничего не произнес, но, наконец, оторвал телефон от уха и нажал кнопку отбоя. И внимательно посмотрел на девушку.

– Тебя помиловали, – сообщил он.

– Какая радость, – едко ответила Аша. – С чего вдруг такая милость?

– По разным соображениям, – Командир не поддержал её тон. – Ты хороший боевик и со временем можешь стать лучшим. Ты не предатель, а наказывать смертью тебя за проявление доброты – не самый лучший пример для остального Подполья.

– Чудесные ребята…

– Да, они должны были подумать об этом раньше, – согласился Командир. – Но тогда решение принимала городская ячейка, а сейчас дело дошло до центрального комитета. Они поправили своих товарищей.

– Небольшой порцией свинца в затылок? – не удержалась Аша.

– Этого мне не сказали.

Аша помолчала.

– А что с Лёлькой?

– Ничего. Но с ней и раньше было ничего. Теперь это твоя и только твоя ответственность. Что вылепишь из этого человечка, то и будет.

– А ты думаешь, я останусь в Подполье?

– У тебя нет вариантов легализоваться, – сказал Командир. – Ты можешь относительно нормально жить только с Сопротивлением. Они будут вам помогать с документами и работой, иногда будете получать простые задания по линейной сетке, выполнять их, а в остальное время – играть в свои игрушки хоть до выкипания мозгов. Таковы условия.

Аша задумалась. Предложение комитета выглядело очень привлекательно. Никаких ликвидаций, никаких взрывов и жертв среди мирного населения. Они живут почти обычной жизнью и ждут; в какой-то момент им поступает кодовый сигнал, после которого они отправляются на соответствующую точку, где находят подсказку, потом на следующую, потом – ещё на одну. Три-четыре-пять остановок, после чего следует получение задания и средств для его выполнения, избавление от возможного хвоста и возвращение домой. Со стороны такой способ борьбы выглядит как прогулка – если, разумеется, не попадаться в лапы Sekureco. Но с этим проблем быть не должно, Аша действительно была одной из лучших.

– Щедро, – прокомментировала она. – От такого не отказываются?

– Нет, разумеется.

– А ты? – спросила Аша. – Что с тобой будет?

– Всё то же самое, – усмехнулся Командир. – Только я тебя покину. Буду учить других, не таких активных. Скорее всего, окончательно стану «спящим». Боюсь, Sekureco уже знает, кто я такой, и фальшивый ай-ди их не обманет.

С этим Аша была согласна.

– Теперь ты меня освободишь? – она потрясла зажатыми в наручники руками.

Ни слова не говоря, Командир подошел к Аше, расстегнул наручники – и её руки бессильно упали на кровать. Она еле слышно простонала. И приготовилась к тому, что затекшие ладони сейчас будут нещадно болеть.

– Так что дальше? – спросила она.

– Пока ничего, – Командир пожал плечами. – А твоё «дальше» зависит от стольких факторов, что я бы на твоем месте не стал бы ничего загадывать дальше, чем на несколько часов.

– Поможешь мне выполнить задание? – умоляюще произнесла Лёлька.

Аша подавила вздох и повернулась к подруге. Скорее всего, она это задание уже выполняла, и никакой награды за него ожидать не приходилось. Но Лёлька использовала «Время героев» для получения какого-то извращенного удовольствия – и её почему-то больше всего радовали повторяющиеся квесты. Ашу же они только раздражали, хотя иногда и были полезны. Но вряд ли в этом случае.

– Конечно. Расшарь и пошли, – сказала гному с огромным арбалетом.

С тех событий прошел целый год. Половину этого времени Аша и Лёлька прожили в том самом дачном домике. Командир их бросил в тот же день, а вместо него пришел какой-то старик, который ни разу не называл своего имени, но спокойно поселился в свободной комнате, часто выходил на улицу и вообще вёл себя, как хозяин. Аша не исключала, что он и был хозяином.

Полгода, проведенные в компании старика, были для Аши сущим мучением. Без заданий Подполья она чувствовала себя лишней и ненужной; без Командира в её душе поселилась какая-то пустота. Её хотелось действовать, но она сдерживалась – понимала, что всё происходит по её вине. От полного погружения в депрессию и самокопание Ашу спасали только редкие разговоры со стариком – тот закупал необходимые предметы гигиены и одежду, помогал по хозяйству и кормил двух нахлебницу очень невкусной едой. Но главным лекарством была Лёлька.

Мелкая девчонка с непонятным прошлым чувствовала себя, наверное, отлично. Во всяком случае, всё говорило именно об этом. Она охотно обсуждала с Ашей всякий бред – если он не касался её биографии, очень наивно рассуждала о том, что такое Подполье и как они свергнут чуждую народу власть, а потом построят общество всеобщего процветания – тут сказывались политинформации, которые проводила Аша. Она понимала, что Подполье Лёльку не отпустит, а, значит, той придется стать членом Сопротивления. Ну или просто напарницей Аши. Осторожности во время возможных миссий Аша её тоже учила.

А главным их занятием стала игра, только и там Аше было безумно скучно. Лишь изредка у неё получалось загрузить своего паладина и немного его покачать; до битвы с драконом дело не дошло ни разу, хотя от своей идеи она так и не отказалась.

А всё остальное время она таскалась за гномом Лёльки, помогая той делать квесты и развлекаться. Развлечения были очень странными – например, Лёлька была готова выполнять повторяющиеся квесты до потери сознания, даже если за них давали не опыт, а лишь золото. Аша подозревала, что Лёлька была готова это делать и безо всякой награды – подобные задания были, как правило, очень мирными, не предусматривающими убийства и расчленения. Безропотно лишать цифровых животных жизни Лёлька так и не привыкла.

В итоге за полгода они добрались до двадцать шестых уровней – фактически не сдвинулись с нулевой точки, если рассуждать с позиций паладина, который был уже 150-м. Впрочем, Аша находила в этом неторопливом движении вперед даже некое извращенное удовольствие – во время своей собственной прокачки она пропустила слишком много подробностей развития сюжета и сейчас наверстывала упущенное.

Ну а когда им позволили покинуть дом со стариком, выдали на руки чистые ай-ди и ключи от собственной квартиры – причем почти в центре города, – жизнь Аши снова наполнилась тем смыслом, к которому она привыкла. Они начали получать задания, которые не были ни опасными, ни сложными. Это примиряло её с действительностью, хотя она по-прежнему не видела цели их борьбы, но и не могла её прекратить.

Она скучала по Командиру, но привыкла обходиться без разговоров с ним. Привыкла заботиться о Лёльке – та стала для неё чем-то вроде любимой куклы, нерожденного ребенка и надоедливой младшей сестренки, которую никуда не деть. И поэтому она принимала расшаренные тупые квесты и снова шла собираться какие-нибудь цветочки и лютики. Если уж Лёлка от этого приходит в восторг, то кто она такая, чтобы ей мешать?

Они почти дошли до подсвеченного на карте места, когда в панели оповещения назойливо замигал значок приватного сообщения. Аша кликнула по нему и прочитала: «Hi» от игрока с ником «62442». Привычно отправив отправителя в черный список, Аша снова вздохнула.

– Лёлька, выходим из игры, – сказала она гномику. – Нам пора.