Ванюшка — так его называли дедушка с бабушкой, когда он приезжал к ним погостить на лето. Родители Вани (а так его называли все остальные), как и все взрослые, много работали круглый год, а чтобы их ребенку не приходилось все летние каникулы сидеть в четырех бетонных стенах, мучаясь от тоски, привозили его в деревню на целых три месяца. Родителям было легче, Ване веселее, ну а бабушке с дедушкой — просто счастье.

Ваня всегда с нетерпением ждал летних каникул в деревне. Казалось бы, что городскому мальчишке делать в глухой деревушке целых три месяца? Никакого тебе телефона (связь здесь ловилась совсем плохо: мобильные операторы на деле оказываются не такими уж мобильными), никакого телевизора — старый черно-белый ловил только один канал, да и то с ужасными помехами и треском, а новый телевизор «покупать незачем», так говорила бабушка Вани. Несмотря на все это, Ваня всегда с охотой приезжал в деревню, чему дед с бабой — понятное дело — нарадоваться не могли.

Вот и в этот раз, Ваня весело собирал вещи в дорогу — ему так нравилось складывать все свои футболки, книжки, магнитики, карандаши в собственный рюкзак. Мальчик чувствовал себя совсем взрослым и самостоятельным.

Аккуратно уложив поверх теплого свитера совершенно необходимую и невероятно ценную вещь — карманный фонарик, подаренный ему папой на прошлый день рождения — Ваня, не спеша, проверил список, убедился, что ничего не забыл и со спокойной душой закрыл рюкзак. Было уже поздно, мама Вани зашла в комнату, помогла ему разобрать постель. Затем она ласково поцеловав сына в лоб, выключила свет и вышла из комнаты.

Ваня еще долго не мог уснуть. Он лежал в кровати и все размышлял о завтрашней поездке, планировал, как они с дедом пойдут на рыбалку, мечтал, как будет купаться на плотине, а по утрам есть бабушкины блины с медом.

Электричка быстро бежала по рельсам, свистя и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Пассажиры, сидя на своих местах, дремали. Даже солнце, потягиваясь первыми лучами из-за горизонта, не спешило вставать.

За ночь вагон немного промерз, и теперь от теплого дыхания пассажиров окна стали запотевать. Ваня сидел у окошка и все время протирал стекло рукавом, чтобы понаблюдать за пролетающими мимо поезда деревьями, дорожными переездами, и просыпающимися деревнями. Мама Вани читала книгу, а Ванин папа, задремав за неразгаданным кроссвордом, плавно покачивал головой в такт бегущим колесам.

В вагоне то и дело появлялись разные люди: одни предлагали беляши, другие мороженое и сок с трубочкой, третьи — журналы и газеты. Ваня не понимал, зачем они всем этим торгуют, ведь вкуснее маминых пирожков с картошкой и быть ничего не может, а журналы и газеты его родители всегда брали с собой из дому.

Пошли-полетели день за днем. Лето. Жара. Деревня.

Чем городскому мальчишке заняться в глухой деревне? По утрам Ваня ходил с дедом на рыбалку. Накопают с вечера червей, возьмут с собой вареные яйца да пару кусочков черного хлеба, и сидят на плотине до самого обеда, пока совсем жара не разморит. Если повезет, можно было поймать карпа, а если совсем-совсем повезет, то зеркального карпа — такого большого с крупными чешуйкам, размером с пятак, и похожими на маленькие зеркальца. Принесут дед с Ваней рыбу, а бабушка, почистив и, обваляв в муке, ее потом на ужин и сготовит.

Пару раз за лето приезжала двоюродная тетка, и тогда они с Ваней ходили за ягодами или за грибами. Еще можно было бы поискать дикие орехи в посадках, что недалеко от старой железной дороги, но ведь летом они еще совсем неспелые.

Вечерами Ване нравилось сидеть с дедом в старом яблоневом саду (тридцать три яблони — шутка ли!) и играть на скамейке в шахматы. Он плохо понимал эту игру, но больше всего на свете любил просто быть рядом с дедом и долго беседовать с ним о школе, о друзьях, о прожитых годах деда. Ване казалось, что его дедушка настоящий герой какой-то прекрасной и увлекательной сказки, под таким простым названием «Жизнь». Ванюшка, затаив дыхание, слушал каждую историю, даже те, которые дед пересказывал из года в год.

Дед рассказывал Ване, как важно ценить друзей, что нужно беречь маму, бабушку и всегда помогать им. Дед был очень добрым и очень мудрым человеком, за это, сам того не понимая, Ваня его и любил.

В один из бесконечных дней лета, что Ваня гостил в деревне, дедушка согласился сводить внука в поле и показать, как раньше люди, собравшись на сенокос, косили траву, собирая ее в огромные стога. Дед пообещал научить пользоваться косой, и заверил, что собрать небольшой стожок сена, у них точно получится.

Рано из дому они выходить не стали и пришли на луг уже часам к одиннадцати. Дед наточил косу кремнем, объяснил, как ее правильно держать, как класть лезвие на траву, чтобы и самому не порезаться, и траву снять ровно и легко. Ванюшка, как зачарованный наблюдал за движениями деда, такими четкими, понятными и отлаженными за долгие годы. Ему нравилось, как плавно идет лезвие косы, как послушно ложится мягкими локонами трава, но больше всего ему нравился неповторимый запах этой самой свежее скошенной травы, нагретой полуденным солнцем.

«Как ловко у тебя, деда, получается!» — не уставал повторять внук. В ответ дед ласково улыбнулся и сказал: «И у тебя, Ванюшка, обязательно получится! Вот, держи косу, да только осторожно!»

Ваня бережно, словно музыкальный инструмент тончайшей работы, взял в руки косу. Она оказалась совсем ему не по росту, такая длинная и тяжелая. У него перехватило дух, и он засомневался — справится ли? Но тут же почувствовал крепкие руки деда поверх своих и успокоился — дед стоял за спиной и помогал внуку делать правильные движения косой. Ванюшка чувствовал себя сильным, совсем-совсем взрослым, и казалось ему, что он выполняет самое важное дело, что он помогает целому миру, скашивая эту сочную зеленую траву.

Бабушка осталась дома, а в обед, как и в былые времена, принесла им немного молока и свежего хлеба, который она сама до сих пор готовила только в печи. Она бережно разложила простой обед на вафельное полотенце прямо на траву. Ванюшка радостно схватил кусок хлеба и побежал в сторону деревьев — луг, на котором они косили, граничил со старым лесом.

Дед с бабой о чем-то беседовали в полголоса, солнце стояло высоко, а слабый ветерок разносил по лугу запах полевых цветов и ягод. Только Ванюшка подбежал к краю луга, как вдруг в траве, совсем рядом с ногами мальчика, что-то зашуршало. Ванюшка нарочно пошевелил ботинком, чтобы спугнуть с места того, кто прятался внизу, и разглядеть его получше. Так и вышло: в сторону от мальчика выскочило что-то маленькое и темное, и шустро побежало к лесу. Сквозь полусухие стебли травы Ванюшка разглядел крохотное коричнево-серое тельце, четыре коротеньких лапки и длинный хвост — точно, это была маленькая ящерка. Она спешно старалась спрятаться в траве от незваного гостя, но, чем ближе к лесу, тем реже становилась трава — и то и дело неумолимо выдавала ящерку. Скользь! И вот, наконец, беглянке удалось скрыться под широко раскинувшимся кустом орешника.

Ванюшка хотел броситься за ней вслед, как вдруг остановился и поднял глаза. Лес, могущественный и молчаливый, внезапно предстал перед мальчиком во всем своем величии. Ванюшка так увлекся ящеркой, что только сейчас заметил, что перед ним выстроилась высоченная стена деревьев-великанов. И без того маленький мальчик почувствовал себя совершенно крошечным. Прямо перед ним старые береза и дуб сложили верхние ветви в арку, уж больно напоминавшую врата — врата в удивительный мир.

Мальчик замешкался всего на мгновение, сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

Он сделал шаг, затем еще пару шагов и оказался в самом настоящем лесу. Никогда раньше ему не приходилось бывать в таком густом, если не сказать, дремучем лесу, и уж тем более, без взрослых. Да, в школе на уроках природоведения они часто изучали разные виды кустов деревьев, диких животных, родители возили Ванюшку в большой зеленый парк прямо в центре города, где мальчик кормил уток и лебедей. С дедушкой они ходили за грибами — но только в посадки, что недалеко от старой железной дороги, грибов там, и вправду, много, а вот деревьев — мало. Это же был настоящий лес! Такой, как описывают его в сказках и показывают в передачах про природу.

Вековые дубы, исполинские сосны, мудрые березы окружали мальчика со всех сторон. Землю тут и там покрывал бледно-зеленый мох — Ванюшка нагнулся, чтобы потрогать его рукой — тот оказался немного влажным и необычайно мягким. Дно леса устилал богатый ковер из перемешанных пожухлых раньше срока листьев и пожелтевшей от жары хвои. Местами земля поднималась бугорками, на которых росли редкие кусты красных ягод.

Верхушек деревьев мальчик не видел, и только бледные лучи света, с трудом пробивавшиеся сквозь раскидистые кроны, давали знать, что сейчас день, и что солнце на своем привычном месте. Ваня внимательно разглядывал рыжие семейки грибов, проклюнувшиеся на старом пне, затем собрал несколько шишек, попавшихся под ноги, расшебуршил палкой кучу листьев и обнаружил среди них спящую жабу, которая немедленно проснулась и скрылась в подземную норку.

В лесу пахло сыростью, но не той, которая обитает в плохо проветриваемых погребах, а такой приятной и свежей сыростью. Все вокруг Ванюшки будто замерло. Было настолько тихо и спокойно, что мальчишка совершенно забыл про время, забыл про все свои страхи, словно их никогда и не было, и все шел и шел, незаметно погружаясь в самую чащу.

Когда Ванюшка опомнился, свет, заплутавший в ветвях на самом наверху, принял розоватый оттенок, а от толстых стволов деревьев поползли расплывчатые синие тени. Сердце мальчишки бешено заколотилось в груди, он невольно присел на корточки, осознав, сколько времени уже прошло с тех пор, как он вошел в лес. Но страшнее всего — он не помнил обратной дороги.

«Что же теперь будет? Как же сильно меня наругают бабушка с дедушкой… да еще и родителям позвонят! — мелькали в голове Ванюшки мысли, сменяя одна другую. — Что же я наделал! Как же мне теперь вернуться? И, вообще, вернусь ли я домой… домо-о-ой!» На глазах выступили слезы, а к горлу подкатил ком. Ему захотелось тотчас же расплакаться, побежать прочь из леса и никогда больше сюда не возвращаться! Он сорвался с места и помчался напрямик, то и дело, спотыкаясь маленькими ножками о пни и коряги, расталкивая ветки встречающихся на пути кустов, которые так больно царапали руки и лицо. Он бежал и бежал, пока совсем не выбился из сил и, споткнувшись в очередной раз о трухлявый пень, не рухнул плашмя на землю.

Ванюшка лежал и не хотел, или же просто не мог встать. Вдруг он поднял заплаканное лицо: сквозь собственные перепуганные мысли и шорох ветра он услышал, нет, скорее, ему показалось, что он услышал музыку. Мальчик затих и стал прислушиваться — все верно! Откуда-то, и, похоже, что не очень издалека, доносилась дивная музыка, непохожая ни на одну знакомую ему мелодию. По плавным струящимся и небесно-легким переливам Ванюшка понял, что играла свирель. Он безошибочно угадал свирель, потому что его лучший друг ходил в музыкальную школу и играл на этом удивительном инструменте.

«Должно быть, где-то рядом лес заканчивается! Там люди, они непременно знают моих бабушку или дедушку — в деревне ведь все друг друга знают! Они отведут меня домой!» — промелькнула в голове мальчика надежда. Он поднялся с земли, быстро стряхнул с себя налипшие на штаны сухие листья и пошел в сторону, откуда доносилась музыка. Чем ближе он подходил, тем громче и отчетливее становилась мелодия, а деревья постепенно редели. И вот, наконец, Ваня вышел на просторную поляну прямо в сердце леса.

Сначала он посмотрел на распахнувшееся над головой небо: облака залились алыми красками — а, значит, наступил вечер, да и ночь поджидала уже совсем близко. Закрывающиеся перед сном цветы, нежно склонившие свои головки набок, сочную зеленую траву, едва заметно мерцавшую первой вечерней росой, стройную дикую яблоньку, вежливо пристроившуюся к молодой березке на противоположном стороне — Ваня успел разглядеть всю поляну, прежде чем взгляд его остановился на странной фигуре, от которой и доносилась загадочная музыка. Мальчик окаменел и с трудом мог дышать — в нескольких метрах от него, опершись спиной о толстый ствол дуба, сидел огромный Бык. В руках, вернее, в копытах он держал тонкую свирель из светлого дерева, искусно украшенную резными загадочными узорами.

Бык был темно-синего цвета, на голове у него поблескивали в лучах заходящего солнца два острых чайного цвета рога, а на широком крепком лбу сияло пятно, уж больно напоминавшее месяц. В темных, почти черных глазах будто притаилась бездонная глубина и многовековая мудрость. Наверняка, в таких глазах по ночам может отразиться все звездное небо целиком. Густую черную гриву на голове и хвосте пронизывали тоненькие серебристые ниточки седины.

Бык задумчиво сидел и, казалось, всей душой наслаждался струящейся из свирели музыкой. Мелодия завораживала, такая удивительно грустная и в то же время радостная, на душе от нее становилось так легко, и сердце Вани успокоилось, а страхи растворились в волшебных звуках.

Бык продолжал играть, когда Ваня случайно наступил на ветку, которая с сухим треском переломилась пополам и выдала его присутствие. Бык опустил свирель и медленно поднял на мальчика глаза. И Ванюшка, ни секунды не раздумывая, бросился прочь с поляны, обратно вглубь леса.

Задыхаясь, мальчишка мчался по лесу, окончательно перепуганный и растерянный — где конец леса, он не знал, остановиться не смел — вдруг Бык пошел по его следу, да и какие еще ужасы могут поджидать за очередным деревом?! Ванюшка бежал очень быстро, из последних сил стараясь глядеть под ноги, чтобы ни в коем случае снова не споткнуться и не упасть. Внезапно, словно из-под земли, на пути у Вани появилось что-то огромное и темное, он едва успел остановиться, чтобы не влететь со всей силы в этот гигантский ком. Жадно глотая воздух ртом, мальчик вперился в него глазами и похолодел от ужаса: перед ним, стоя на четырех толстых лапах и повернувшись к мальчику мордой, стоял бурый Медведь, Ваня уже хотел закричать от испуга, позвать на помощь, как вдруг Медведь заговорил:

«Не бойся меня, Ваня! Я тебе ничего дурного не сделаю. Не враги мы с тобой».

Ваня не мог поверить своим ушам, да и глаза, казалось, играют с ним злую шутку. Прямо перед ним стоял настоящий медведь и говорил с ним по-человечьи — речь его была неспешной, а голос низким и хриплым.

«Лес — для меня, для птиц и зверей, жуков всяческих и паучков — это дом, а ты здесь — гость. Я знаю, что ты заблудился и не можешь найти дорогу домой. Мои помощники весь день за тобой наблюдали и все мне про тебя рассказывали, — Медведь повел мордой в сторону куста рябины, на котором сидели две синички. — Ну, что же ты молчишь?»

Ванюшка никак не мог решить, нужно ли отвечать Медведю или лучше промолчать, а если нужно, то, о чем говорить? Немного подумав, мальчик все-таки решился задать вопрос. Робея и немного спотыкаясь, он спросил: «А ты к-кто?»

Медведь улыбнулся, поднялся на задние лапы, и выпрямившись во весь рост, важно произнес: «Я Велес, Хозяин лесов и полей, защитник зверей диких и домашних. Я охраняю лес от пожаров и засух летом, слежу, чтобы скот, пасущийся на моих лугах, был сыт и здоров, оберегаю лесных зверюшек от морозов зимой. Вот только людям я редко на глаза показываюсь». Он, и вправду, оказался огромным, Ване пришлось задирать голову высоко наверх, чтобы смотреть Медведю в глаза. Только теперь мальчик заметил на лбу Велеса такое же точно мерцающее пятно в форме месяца, какое он каких-то десяток минут назад видел на лбу у Быка.

«А кто тот Бык, которого я встретил на поляне?» — более уверенно задал Ванюшка следующий вопрос.

«Ох-хо-хо-хо-хо!» — Медведь захохотал, да так громко, что листочки на стоявших рядом деревьях затрепетали. — Кто Бык, говоришь?! Ха-ха-ха-ха!» Ванюшка совсем растерялся, что, если Хозяину леса вопрос не понравился или, того хуже, обидел его.

«Ванечка, да ведь Бык-то — тоже я!» Мальчик замер в недоумении, а Медведь продолжил:

«Я разные обличия могу принимать — хочу Быком обернусь, а, коли пожелаю, можно и Медведем».

Ваня понял, что не зря пятно в виде месяца на лбу Медведя показалось ему таким знакомым! Подумать только!

«Почему же ты играл на свирели?» — уже не в силах сдерживать любопытство, спросил мальчик.

«Я не только скотий бог, Ванечка, но и всем, кто музыкой живет, покровительствую, да и пастухам помогаю за их стадами приглядывать. Случится, что овцы забеспокоятся, в разные стороны расходиться начнут, пастушка своего не слушают, а я тут и явлюсь со свирелью. Она же у меня волшебная: всех на свете примиряет. Заиграю старинную мелодию, и все овцы сами обратно в стадо возвращаются и уже не шумят, не толкаются, прилягут спокойно на траву и слушают мою песню, а пастух радуется и меня благодарит».

«Так что же, пастухи тебя тоже видят?»

«Не видят, но ведают, что я рядом и помогаю им. Так всегда с самых давних времен повелось». Медведь снова опустился на четыре лапы и добавил: «Притомился ты, Ванюша, весь день на ногах, а в животе кроме кори хлеба ничего и не было. Вот тебе водицы немного да ягод горсть, а много их и не требуется — они мной заговоренные, съешь пару штук, сразу сытым становишься», — Велес протянул мальчишке воды в широком зеленом листе, скрученном в трубку, и горсть красных ягод. Изрядно проголодавшись за день, Ванюшка высыпал в рот все ягоды разом и разжевал их, они оказались очень сладкими и по вкусу напоминали малину, запил их водой. Голод поутих, и по телу разбежалось приятное тепло.

«Так-то лучше, — снова заговорил Велес, в ответ мальчик довольно кивнул головой и улыбнулся. — Теперь нам пора идти», — продолжил Медведь и, не дожидаясь вопроса Ванюшки, добавил: «Тебя желает видеть сам Род. Это он сделал так, что ты оказался в нашем лесу и теперь очень ждет встречи с тобой. Ничего больше у меня не спрашивай, сам у него все узнаешь. Верь мне».

Велес привстал на задние лапы, но уже не выпрямляясь, взял своей теплой мохнатой лапой Ванюшку за руку, и они вдвоем отправились в путь, в гости к самому Роду.

Шли они, должно быть, целый час. Лес с каждым шагом становился все гуще, деревья все выше, а последние лучики света окончательно иссякли. Под ногами у Вани тихо шуршала опавшая листва, Велес же, несмотря на всю его величину, ступал бесшумно — ни одно живое существо в мире не услышало бы его шагов. Где-то слева изредка раздавались крики совы, то и дело мимо Ваниных ног проскакивали мыши, торопясь по своим делам и будто не замечая его. Иногда поскрипывали могучие сосны, мимо которых проходили Ванюшка с Хозяином леса, словно желая поведать свою удивительную историю жизни, но, так и не найдя нужных слов, замолкали.

Ванюшка доверял Велесу, чувствовал сердцем, что поступает правильно, и ему не терпелось поскорее встретиться с этим таинственным Родом, чье имя ничего особенного мальчику не говорило. На ум ему приходили лишь такие слова, как Родина, Родинка, Родник и даже Родственники, но он никак не мог собрать их воедино, и понять, как же они связаны, и связаны ли вообще, с Родом.

Размышляя о родниках и родинках, он внезапно вспомнил о бабушке с дедушкой! Как он мог забыть! Он ничего не сказал, когда уходил, и они непременно его потеряли, и сейчас страшно переживают!

Велес, словно услышав мысли мальчика, поспешил успокоить: «Не волнуйся, у бабушки с дедушкой твоих все хорошо, они и не думали тебя терять. В мире людей и в моем лесу время идет по-разному». Этих слов оказалось достаточно, чтобы Ваня приободрился, Медведь сказал их так уверенно, так по-доброму, что мальчик не могу не поверить.

Вокруг уже совсем стемнело, когда Велес с Ванюшкой вышли на небольшую поляну, в центре которой горел костер.

Языки пламени поднимались высоко вверх, подбрасывая искры прямо в ночное небо, к звездам. Свет от костра падал всего на несколько метров вокруг, все остальное оставалось поглощенным плотной бархатной темнотой. Ванюшка заметил бревно на земле, которое, казалось, лежало здесь, чтобы на него мог присесть и отдохнуть уставший путник.

«Вот мы и добрались, Ванюша. Здесь я покидаю тебя. Присядь пока вон на то бревно и подожди немножко», — проговорил Велес все так же спокойно и вдумчиво.

«Но ведь здесь нет никого! Как же… как же я один-то останусь? И кого мне ждать?» затараторил Ванюшка, но Медведь остановил его: «Не переживай ты! Скоро сам все увидишь. Прощай и помни нашу встречу».

Медведь поклонился — месяц на его лбу чуть заметно блеснул — и, повернувшись в сторону леса, растворился в ночной мгле. Ванюшка поклонился ему в ответ и скорее зашагал поближе к костру. Он уселся на старое бревно, как было велено. Смотреть по сторонам и вздрагивать от теней мальчишке совсем не хотелось, поэтому он, не отрывая глаз, вглядывался в костер, который дружелюбно делился с ним теплом.

Прошло совсем немного времени, когда Ваня случайно поднял взгляд от пламени и увидел, что на бревне рядом с ним сидит белобородый старец. Старец тоже смотрел на языки пламени, и словно не замечал мальчика. Это был худощавый старик с белоснежными волосами и такой же белоснежной длинной бородой. На нем был одет белый балахон до пят, из-под которого виднелись босые ноги. Он выглядел совсем старым, скорее даже, древним. «Ему, должно быть, лет сто», — подумал про себя Ванюшка.

Но больше всего мальчика удивили глаза старца: небесно-голубые, немного усталые, но бесконечно лучезарные они излучали невероятную доброту.

«Здравствуй, Ваня, — начал разговор незнакомец, Ванюшка вежливо кивнул в ответ и с нетерпением ждал, что дальше скажет старец. — Вот, мы и встретились. Имя мое — Род. Я сотворил род человеческий, и всех зверей, каждую травинку и цветочек. Мое имя слышится в каждом уголке приРОДы, и всякое живое существо на земле мне РОДное, мою силу и мудрость можно черпать в РОДниках, а тех людей, о которых я особенно радею, я отмечаю РОДинками, чтобы всегда обо мне помнили и не забывали, что все они мои дети». Старец говорил мягко и плавно, и каждое его слово звучало отчетливо, словно отпечатываясь в голове мальчика.

«Я призвал тебя сюда неслучайно, Ванюша», — промолвил Род. — Я вижу, что у тебя открытое сердце и чистая душа. И несмотря на то, что тебе мало лет, ты достаточно взрослый, чтобы постичь тайны природы и научиться жить в гармонии с миром вокруг. Я научу тебя понимать язык зверей и птиц, слышать голос ветра и шепот воды, сможешь чувствовать вечность в одном только миге и безошибочно отличать правду от кривды. А теперь подумай, Ваня, и скажи, хочешь ли ты этого? Ступивший на этот путь должен идти до конца. Обратной дороги не будет». Старец внимательно посмотрел Ване в глаза, будто заглядывая в самую душу. Сердце Ванюшки забилось быстрее, он задумался всего на миг и решительно ответил:

«Да, хочу», — просто он всем сердцем понимал, что поступает правильно.

«Тогда я покажу тебе мир таким, какой он есть на самом деле», — Род достал из кармана щепотку пыли и бросил в костер. Пламя, будто живое, мгновенно отозвалось звонким пощелкиванием и разгорелось с новой силой, поднявшись еще выше.

«Самое большое заблуждение, которому поддаются люди, — это страх природы. Не надо бояться ни зверя дикого, никакого явления природного, будь то молния, или ураган. Ведь все, что есть в этом мире, оно «при» «роде», при роде твоем, Ваня, а, значит, родное. Нет в природе чего-то плохого или злого, все уравновешено, и все нужно. У каждого растения, зверя свое место в жизни есть. Змея ведь она не от того плохая, что ядом жалит, а только от того, что человек ее назвал таковой. Но ведь даже гадюка сама на человека нападать не станет, а только защищаться будет, да и то в крайнем случае, а так лучше уползет в сторонку и спрячется. Волк сам по себе не лютый, он лес от больных зверей очищает, чтоб на здоровых зараза не перекинулась. Ну, или болото, например, не поганое вовсе, не губит оно людей нарочно. Зато все нечистоты, какие в воду или же землю попадают, оно через себя пропускает и вновь делает чистыми».

Ванюшка сидел как завороженный, слушал удивительный рассказ старца, даже моргнуть не смел. Род тем временем потер сухие ладони с длинными костлявыми пальцами друг о друга и стал греть их о тепло от костра, продолжая беседу:

«Запомни, Ванюша, род людской и род звериный не враги друг другу, они созданы, чтобы жить в мире и согласии. Я даровал людям несметные богатства: ягоды, орехи, грибы, овощи и фрукты разные, масло и молоко, ну и, конечно же, хлеб — берите и радуйтесь. Тот, кто другому живому существу вреда не причиняет, никогда не будет обижен природой, волк такого человека стороной обходит, комар его не кусает, а бык не бодает. И в этом суть. Единственное, чего стоит бояться, Ванечка, так это недоброго человека, вот кто опасней любого зверя».

Остановив свой рассказ, старец встал.

«Подойди поближе к костру, Ваня», — обратился он к мальчику, который тут же подскочил и через секунду стоял рядом с Родом.

«Загляни внутрь костра!»

Мальчик уставился на огонь, изо всех сил пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но с первого раза у него ничего не получилось: чем больше он вытаращивал глаза, тем обычнее выглядел для него костер. Ваня с досадой отвел взгляд в сторону.

«Не глазами нужно зреть, но сердцем», — подсказал полушепотом старец, и Ванюшка снова посмотрел на огонь. На этот раз, пламя заколыхалось перед мальчиком, и в самом центре костра показались маленькие полупрозрачные фигурки людей в длинных одеяниях. С каждой секундой образы становились все более четкими, и Ваня даже рассмотрел, что среди появившихся фигур были женщины в нарядно расшитых сарафанах, мужчины в рубахах и шароварах, они то водили хороводы и весело плясали, то сеяли зерна на поле, то пряли пряжу.

Род, взглянув на мальчика, одобрительно кивнул и сказал:

«Ты видишь наших предков, давних и не очень, здесь все прошлые поколения — твои деды и прадеды, бабки и прабабки. После смерти человек не исчезает насовсем, наши родные и близкие уходят в мир Нави, откуда наблюдают за нами и всякий раз помогают, если что потребуется. Все прошлые, настоящие и будущие поколения связывает одна родовая нить, которая пронизывает время и пространство, и которую никак нельзя прерывать. Что бы ни случилось, когда бы не понадобилась тебе помощь, Ванечка, помни, что ты не одинок и всегда можешь попросить о ней своих предков».

Ваня все слушал и слушал старца, запоминая каждое слово, и никак не мог оторвать взгляд от фигурок в костре, когда где-то совсем рядом послышалось глухое «ку-ху». Мальчик поднял голову и увидел, что на дереве, которое освещало пламя, сидел большой коричневый филин, поворачивая круглую голову по часовой стрелке туда-обратно и поблескивая желтыми глазами.

«Он здесь тоже неслучайно, — улыбнулся Род, поглядывая на филина. — Этому уже триста лет, он все помнит, все ведает. Он научит тебя слышать».

Филин распахнул крылья, распушив каждое перышко, и от этого стал выглядеть еще больше. Его глаза сверкнули подобно вспышке молнии, он издал громкий крик и взмахнул огромным крылом прямо над головой мальчика. Поначалу в глазах у Вани потемнело, голова закружилась, и он едва устоял на ногах. На какое-то время, возможно, на один только миг или же на целую вечность, мир для мальчика затих. Все вокруг онемело, и не было слышно ни звука. Затем начали проявляться шорохи в траве, скрипы деревьев, как тех, которые стояли рядом, так и тех, что росли за многие километры от поляны.

Ваня отчетливо ощущал каждый вздох природы: он наклонился, приложил ладонь к земле и услышал землеройку, которая скребла крохотными лапками стенки своей норы под трухлявым пнем; мальчик явно почувствовал, как километрах в двадцати к югу от поляны, в озере у самого дна пропускал воду через жабры ленивый сом, как на опушке ветер перекатывает с боку на бок высохший желудь, и как в поле недозревшие колоски пшеницы ударяются друг об друга.

«Теперь ты в любой момент сможешь услышать и прочувствовать, что творится вокруг тебя, Ваня», — вновь заговорил старец.

«Но что, если я разучусь или попросту все забуду?» — заволновался мальчик, с надеждой глядя в глаза Роду.

«Не беспокойся, не забудешь. То, что познало сердце, забыть невозможно, — успокоил его тот. — Есть еще одно знание, которому я научу тебя», — старец взял Ванюшку за его маленькую детскую руку, и они вмиг оказались на берегу озера, загадочно поблескивающего в свете луны. Озеро казалось спокойным и тихим, на противоположной стороне его плавно покачивались камышовые заросли.

Род отпустил руку своего ученика и продолжил:

«Вода, как огонь, и земля, и воздух — хранит в себе великую силу. Подойди к краю берега и дотронься до воды».

Мальчик послушно приблизился к воде, как было велено. Как только он опустил ладошку на поверхность озера, в глубине появилось бледно-голубое свечение. Свет мерцал все ближе и ближе, пока на поверхности не показался тот самый сом, которого в видении видел Ваня. Сом был черный и весь сверкал сотнями капелек воды, стекавших по его бокам. В центре толстого покатого лба сиял месяц, это от него шло свечение. Ванюшка захотел отдернуть руку, но вспомнив, чему Род учил его, и поборов страх, оставил руку на прежнем месте.

Сом приблизился к ладони мальчика и коснулся ее холодными усиками. Руки Вани вдруг налились силой, кончики пальцев приятно покалывали, и от них стал исходить теплый свет. Сом развернулся и плавно скрылся в глубине.

«Вот ты и постиг силу воды, Ванечка», — прозвучал голос Рода. Мальчик обернулся и вопрошающе посмотрел на старца.

«Вода любую хворь лечит, и всякую рану исцеляет, как телесную, так и душевную. Она спокойна и в то же время переменчива, поэтому может прибавить сил нуждающемуся или, если потребуется, успокоить душевные терзания. Сом же передал тебе частичку своей мудрости и силы, теперь ты можешь сам лечить и людей, и зверей, и даже чахнущие растения к жизни возвращать. Но всегда будь осторожен, и думай, кому и зачем ты помогаешь, чтобы добро не обернулось худом. Всех подряд спасать не следует».

Мальчик стоял и с трудом верил, что все это происходит с ним на самом деле. Он посмотрел на руки: они перестали светиться, но в них все еще ощущалась необычайная сила и тепло.

«А как же мне понять, кому помогать, а кому нет? Что если я ошибусь?»

«Помогай тому, кому это нужнее всего. Верь своему сердцу, и ты не ошибешься. Запомни, Ваня, все, чему я тебя здесь научил — это великие знания и огромная сила, которые контролировать может только искреннее любящее сердце, разум в таких делах не помощник. Какие бы трудности в твоей жизни ни приключились, какой бы великой ни казалась беда — верь внутреннему голосу, и ты всегда сумеешь сделать правильный выбор».

Ванюшка кивнул, и в душе его воцарился покой, и так ему хорошо стало, что он только сейчас понял, насколько сильно устал и хочет спать. Старец, будто прочитав мысли мальчика, взял его за руку, и они вновь очутились на лесной поляне.

Костер заметно ослаб и догорал свой последний предрассветный час. Звезды в небе поблекли, и с севера ветер нагонял пушистые прозрачные облака. Ванюшка прилег около бревна, за ночь земля вокруг костра хорошо прогрелась. Он положил правую руку под голову и закрыл глаза. Долгожданный сон не заставил себя ждать.

Когда Ванюшка проснулся, уже разгоралось утро, костер давно погас, и угли успели остыть. Птицы весело щебетали, а в лесной подстилке из пожухлых листьев копошились жужелицы. Лес был другой, не такой, как вчера: все в нем дышало, радовалось жизни, даже скрип сосен теперь звучал не угрожающе, а очень даже дружелюбно — похоже, что деревья так передают друг другу приветы.

Мальчик потянулся, не спеша, встал и огляделся по сторонам. Старца нигде не было. На этот раз Ваня больше не переживал, «что делать» или «куда бежать». Он просто прислушался к своему сердцу, которое говорило ему, что новые знания непременно помогут, и что ему пора возвращаться домой.

Прислушавшись к шуму ветра, Ваня понял, в какой стороне находилась деревня его бабушки с дедушкой, и смело зашагал в нужном направлении. Он шел и не узнавал вчерашний лес или же просто не мог узнать себя вчерашнего в этом лесу. По пути он замечал колыхание каждого листочка и каждой иголки на дереве, любовался капельками росы, скопившимися в чашечках цветов, обходил каждую паутинку, чтобы ненароком не испортить искусной работы паука. На сердце было легко, и он от души радовался, искренне радовался, просто тому, что живет в этом чудесном мире.

И вот он, наконец, подошел к границе леса, где начинался луг, на котором вчера остались дед с бабой. Мальчик не знал, что его ждет там, в привычном мире, не мог даже предположить, как его встретят бабушка с дедушкой, и что потом скажут родители за то, что он всех так сильно переполошил и напугал. Но почему-то ему думалось, что все непременно закончится хорошо.

На опушке к нему подлетели две синицы, те самые, которые помогали Велесу следить за порядком в лесу. В лапках они держали маленькую деревянную свирель, уменьшенную копию свирели, на которой играл Хозяин леса.

«Это тебе подарок от Велеса», — в один голос защебетали синички и, передав инструмент в руки Ване, улетели прочь.

«Благодарю», — произнес Ванюшка и низко поклонился лесу. Убрав свирель за пазуху, он вышел на луг.