В снежной сказке лес дремучий

Спит спокойно сладким сном,

В декабре мороз колючий

Разгулялся за окном.

Вьюжит ветер — вечный странник,

Льдом искрится в облаках.

Строит Дед Мороз — проказник

Переметы во дворах.

Старый дом — имбирный пряник,

Весь в сосульках-леденцах,

Новогодних ждет гуляний

И гостей, и чудеса.

Элеонора Гранде, миниатюра «Зимний лес», картон, акрил 10х15

Макс любил приезжать на каникулы к дедушке и бабушке. Любил их старый бревенчатый дом с резными наличниками. Летом, когда вокруг цвели цветы и порхали разноцветные бабочки, он казался мальчику сказочным теремком, небольшим снаружи и просторным внутри. И всем-то в этом тереме находилось место. Бабушка на кухне стряпала пышные да румяные пироги. Дед что-то вечно строгал в мастерской или вел важные беседы с отцом у камина. Мама усаживалась в плетеное кресло на веранде и читала книги. А у Максимки была собственная комната в мансарде, полная мальчишеских тайн. Здесь летними вечерами, погоняв на великах, накупавшись в озере, собирались его друзья и рассказывали веселые небылицы и страшные истории.

Зимой терем утопал в зефирных сугробах. Превращался в пряничный домик со снежной шапкой на крыше и намерзшими сосульками-леденцами, которые так и хотелось лизнуть. Бабушка утепляла окна. Прокладывала между рамами вату, ставила расписные деревянные игрушки-солонки, что мастерил дед. «Это для того, — каждый раз поясняла она, — чтобы соль впитывала влагу, и стекла не запотевали». И только одно окно, то, что было в мансарде, промерзало. Покрывалось замысловатыми морозными узорами. В такие дни Максу казалось, что он попал в настоящую сказку.

Вот и сегодня он сидел у окошка. Отогрел дыханием глазок на замерзшем стекле. Прильнул к нему и, глядя на алые гроздья рябины, что росла у дома, рассуждал.

«Еще пара дней, и наступит самый лучший праздник на свете. Хорошая все же традиция — встречать Новый год в кругу семьи. А в этот раз и каникулы особенные. Я, наконец-то, познакомлюсь с двоюродными братом и сестрой. С Микаилом мы одногодки, а Маргарита в будущем году в школу пойдет. Наверное, хорошо иметь брата или сестру. Я бы хотел. Ку-зи-на, — мальчик протянул слово, словно пробуя его на вкус. — Интересно какие они? Подружимся или нет? Мама говорила, что двенадцать лет назад папина сестра вышла замуж за однокурсника и уехала в Пятигорск. С тех пор они на Урале не были, хоть тетя Света частенько звонила и передавала всем подарки. Родители на радостях экскурсионную программу подготовили. Сначала проводим Старый год все вместе. Потом поедем на Балтым. Там на турбазе коттедж сняли. Только дедушка с бабушкой отказались ехать. Старые, говорят. Да Мурзика с Барбосом оставить не с кем. Эх, жаль. С дедом не соскучишься. Придется Новый год с Морозом и Снегуркой встречать, хороводы водить, — сорванец хмыкнул себе под нос. — Первого января — покатушки на снегоходах, оленьих упряжках. Это весело. А после меня бы назад вернули. С друзьями тоже охота погонять на каникулах. Но предки придумали еще в театр родню сводить. На детский спектакль. Ага. Чего я там не видел? — мальчишка пожал плечами. — И в дом-музей Бажова. Ка-неш-на, с Кавказа на Урал едут… Папа уж помчался в аэропорт встречать их».

Максим отошел от окна и выглянул из комнаты. Слышно было, как бабушка и мама хлопотали на кухне. В гостиной сияла огоньками нарядная красавица-елка. В доме витал дух праздника, смешанный с ароматом корицы, мандаринов и ожидания дорогих гостей.

Во дворе залился лаем Барбос. Хлопнула входная дверь, впуская в дом клубы пара, запах снега, мороза и шумную толпу родственников.

— Тук-тук-тук. Кто в тереме живет? Кто гостей ждет? — заревел папиным голосом ряженый медведь.

— Ой, дорогие мои! — Воскликнула бабушка, утирая слезы фартуком, обнимая и целуя всех по очереди. — Сколько ж я вас не видела. Ой, да не стойте ж у порога.

— Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома, — улыбался дед, приглаживая усы.

Максим скатился по перилам и едва не врезался в девчушку. От нее пахло детством и мороженым крем-брюле. На черных, пушистых ресницах дрожали кружевные снежинки. Она посмотрела на Максимку огромными, темными как ночь глазами и спряталась за подростка, вошедшего вслед за взрослыми. Сквозь запотевшие стекла очков тот ничего толком не видел и пытался как-то сориентироваться. Максим выпрямился, смерил его насмешливым взглядом, протянул руку:

— Меня Макс зовут. Давай куртку.

— Мика, — мальчик ответил неожиданно крепким рукопожатием. Скинул куртку с плеч и передал двоюродному брату. Пелена на его очках растаяла. И Макс прочитал вызов в стальных искрах темно-серых глаз Микаила, подумал: «Такой за сестру любого порвет, не смотря, что хлипкий и очкарик».

— А я Маргарита, — нежно проворковала девочка, выглядывая из-за спины своего защитника.

— Приятно познакомиться, — Макс чуть склонился в шутливом полупоклоне, а в груди екнуло, будто к доске вызвали отвечать.

— Максимушка, веди деток в гостиную, — бабушка ласково посмотрела на внуков, — уж и стол накрыт, и баньку дедушка наш истопил. И подарки под елкой ждут, не дождутся.

Тусклый утренний свет пробивался сквозь ледяные завитушки на окне. Вылезать из теплой постели совсем не хотелось. Да и легли за полночь. Засиделись. Не заметили, как за разговорами время пролетело. Макс разлепил глаза с трудом. Огляделся. В комнате никого не было. Диван, на котором расположился двоюродный брат, был аккуратно застелен.

«Придется вставать», — думал мальчишка, натягивая спортивный костюм и теплые носки, что связала бабуля. Спустился на первый этаж. Заглянул в кухню. И даже глаза протер от удивления.

Женщины организовали настоящий конвейер. Тетя Света закладывала в кружочки теста сыр с зеленью или распаренную тыкву. Раскатывала шарики в тонкие лепешки. Передавала бабушке, та быстро подхватывала их и выпекала на сухих сковородках. Готовые лепешки складывала на блюда: сырные на одно, а тыквенные на другое. Дальше продолжала готовку Маргоша. Девочка стояла на низенькой табуретке. Связанными в пучок гусиными перьями промазывала каждую лепешку топленым маслом, перекладывала в блюда поглубже и накрывала крышками.

— Светик, какая же ты умница. Научилась кавказские блюда готовить. И дочку к хозяйству сызмальства приучаешь. Вон как шустро управляется! Наташенька, — окликнула бабушка сноху, — не забудь сметанку подать.

— Не переживайте, мама, — отозвалась женщина, застилая большой круглый стол белоснежной скатертью, — вот только приборы разложу.

— Доброе утро, — поздоровался Макс.

— Ой, проснулся, пришел наше шатало1, — бабуля обернулась и увидела внука, — возьми в буфете тарелки да салфетки, помоги матери на стол накрыть. Завтракать будем.

— Ну-у-у, припахали с утра, — проворчал парнишка. Достал стопку тарелок и понес в гостиную.

Мужчины расположились у камина. Дед беседовал со статным и черноволосым дядей Георгием. Рассуждал о казачьих устоях, о том, что у казачества уральского и терского есть схожие традиции. Сетовал, что молодежь забывает их, что уйдут обычаи в небытие вместе со стариками. А Микаил с отцом Максима играли в шахматы.

— Шах и мат, дядь Толя, — Мика снял очки и потер переносицу.

— Силен, племяш, третью партию выиграл, — засмеялся его противник и стал собирать шахматные фигуры, — не взять мне реванша. Сдаюсь.

— Привет, ма, — Макс водрузил тарелки на стол.

— Доброе утро, родной, — Наталья обняла сына за плечи.

— Вам помочь? — Мика встрепенулся, — привет, брат.

— Тащи стулья, — кивнул Максим.

Дружно накрыли стол. Расселись. Светлана с дочерью торжественно вынесли чуду, уложенные на красивые блюда. Дед отведал угощение, похвалил хозяюшек. Бабушке же заявил, утирая усы: «Ты, мать, когда соберешься по сусекам мести да по амбарам скрести, колобок не пеки мне. Ты по внучкиному рецепту блюдо это чудное стряпай. И вкусно, и сытно, и не сбежит». Семья поддержала шутку всеобщим весельем. Марго стрельнула глазками, зарделась и потупилась.

«Маргоша классная. — Макс поглядывал на девочку, а мысли крутились сами собой. — Что бы ей такого подарить? Родители приготовили сувениры. А мне хочется от себя. Но я даже не знаю, что может понравиться девчонке. У Микаила неудобно спрашивать. Он-то, наверное, подготовил хороший подарок. Эх, я бы тоже хотел такую сестричку. Или братика».

Взрослые заговорили о предстоящей поездке на турбазу. Обсуждали новогоднюю программу с костюмированным представлением. Ехать планировали вечером.

— А платье! — Пискнула Маргоша и надула губки.

— Ох, и верно, — всплеснула руками бабушка. — Мне чуток подогнать осталось.

— Вам бы все о нарядах думать, — заворчал дед. — Нашли беду, право сказать. Поезжайте сами, — обратился он к мужчинам, — а ребят у нас оставьте. Переночуют, бабушка платье дошьет, не знала ведь она точных размеров. Завтра парни сами доберутся. Доброму казаку семь верст не крюк. А тут рукой подать. Напрямки, конечно, сейчас не пройти. Замело все. По Верхотурскому тракту автобус ходит по расписанию, одну остановку проедут, от нее минут десять до турбазы. Максимка хорошо дорогу знает. Летом с друзьями частенько на пляж ходил.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — Маргарита сложила ладошки и запричитала, глядя на отца.

Георгий улыбнулся, пожал плечами. Дед хмыкнул в усы. Анатолий ответил девочке с прищуром:

— А если братцы лесную барышню встретят? Я слышал, как бабушка тебе сказку читала про Совушку-вдовушку, что встречает заблудившихся в лесу да загадки загадывает. Тех, кто ответит, опускает. А уж если не ответит, с собой забирает, уму-разуму учится заставляет.

— Ой, это же сказка, — отмахнулась девчушка и повернулась к Микаилу. — У меня братик умный. Правда же, братик? Ты ведь принесешь мне платьице?

— Принесу, если ты откроешь секрет, кем будешь на этот Новый год. Принцессой или елочкой? — с напускной строгостью ответил Мика.

— Я буду Хозяйкой Медной горы, — с гордостью произнесла девочка.

— Ого! — Присвистнул Макс, — тогда точно придется завтра самим добираться. Его слова утонули в дружном смехе.

— Пусть остаются, — Анатолий положил руку на плечо зятя. — Тут и правда недалеко, вещи мы заберем, пойдут налегке с рюкзачками. Прогулка только на пользу пойдет.

— Вот и хорошо, а я вам пирожков напеку свежих, — с умилением произнесла бабушка.

Завтрак плавно перетекал в обед. Вот уж на столе появились и жареная курочка, и отварная, посыпанная укропом и сдобренная сливочным маслом картошечка, и селедочка с лучком, и знатные бабушкины разносолы. Какой русский не любит хорошей еды да доброй компании?!

Взрослые шутили, вспоминали свое детство, а дети с удивлением узнавали о шалостях пап и мам. И о том, с каким нетерпением те ждали Нового года, верили в чудеса, с каким удовольствием читали сказки. Последние дни уходящего года в семейном кругу казались наполненными теплым волшебством.

— Такой дом у дедушки с бабушкой интересный, — произнес Мика, поднимаясь в мансарду, когда взрослые с Маргошей уехали, — и комната у тебя, Макс, здоровская. Как пиратская каюта. Я бы тоже такую хотел. Чего только стоят настоящий кованый сундук и спортивный уголок с веревочной лестницей и канатом.

— Ага. Всем друзьям нравится, — откликнулся Максим. — Вместе с дедом обустраивали. А ты кроме шахмат во что играешь? Нравятся компьютерные игры? Гонки, например?

— Мне больше стратегии нравятся или открытые миры.

— Я, вообще-то, тебя совсем другим представлял, — Макс плюхнулся с разбегу на кровать, — бабушка говорила у тебя разряд спортивный.

— Ну да, по шахматам. Это ведь тоже спорт. — Мика присел на диван. — А ты чего ждал? — Парнишка картинно заиграл бровями, сопровождая слова выразительной жестикуляцией. — Если брат с Кавказа, то на коне должен прискакать? Тык-дык, тык-дык. Джигит с кинжалом, с шашкой наголо. Зарэ-эжю-ю, да-а-а…

— Да мы тоже горцы, только уральские, — сквозь смех парировал Максимка. — Но, если по-честному, представлял тебя таким… ну-у, качком. Думал, выше меня будешь. И совсем не ожидал очкарика увидеть.

— А вот за очкарика и схлопотать недолго, — нахмурился Микаил.

— Да не, давай без обид. Нормальный ты пацан. Я взаправду тебя другим представлял.

— Ладно, — отмахнулся его собеседник, — мир.

— Мика, я у тебя спросить хотел, только стеснялся. Что Маргоше подарить? Не знаю даже, что может девочке понравиться.

— Я ей книжки обычно дарю или мягкие игрушки. Видел, какое платье ей бабушка шьет? Как у принцессы. Теперь у родителей будет выпрашивать корону или бусы. Эх, девчонки!

— А на Кавказе красивые горы? — Макс приподнялся на локте.

— Очень. Приезжай летом в гости, сам увидишь. А я хочу по зимнему лесу погулять, только без присмотра родителей, — добавил шепотом Мика.

— Желание гостя — закон. Хочешь, завтра напрямки рванем через лес? Там уже и лыжню накатали, и тропинок натоптали. Дед не знает просто. А мы с пацанами ходили на северных оленей смотреть. Их Деду Морозу в сани запрягают, когда на турбазе театрализованные представления проходят. Там и мини-зоопарк есть.

— Кла-а-асс! О таком только мечтать, — Мика даже руки потер от предвкушения.

Мальчики долго еще говорили, перескакивали с темы на тему, пока сладкий сон не сомкнул их веки.

Бабушка уложила праздничный наряд Маргоши в рюкзачок Микаила. Паренек вынес его в прихожую и стоял перед раскрытым шкафом в теплых шерстяных носках, связанных заботливой бабулей, и полном недоумении. Его куртки и ботинок в шкафу не было.

— Куртешку твою и ботиночки с рыбьим смехом родители увезли. На-ка вот, внучек, тулупчик надевай да пимы, — дед подал мальчишке сапоги с высокими голенищами, оленьим мехом наружу. — Максюшка наш вырос, а тебе в самый раз будут. Да вот еще кубанка. В городе-то носить вряд ли будешь, а тут, пока морозы да праздники, пощеголяешь как лихой казак.

Мика бережно принял из рук деда кубанку. С восторгом осмотрел. Кубанка была хороша. Из черного каракуля с тугим завитком, верхом синего сукна, прошитого как полагается серебряным галуном, теплым подкладом и старинной красной звездочкой вместо кокарды.

— О! Деда, большое спасибо. Да такую кубанку и дома с удовольствием носить буду. Она, наверное, тыщ пять стоит, а то и все десять. И звездочка с серпом и молотом — раритет, — мальчик крепко пожал морщинистую дедову руку, надел, хорошо прикрывая уши, — отлично сидит.

— Носи, внучок, с удовольствием. Сам шил. Память от меня будет, — засиял дед похлеще, чем начищенная до блеска бляха на ремне, которым подпоясывал старый атаман штаны с красными лампасами.

Макс тащил в прихожую свой рюкзак, казавшийся неподъемным, с ворчанием: «Только наша ба может напихать столько пирогов». Сунул ноги в валенки, натянул полушубок. Кубанку с верхом красного сукна и золотым галуном лихо заломил набекрень. Закинул рюкзак за спину.

— Готов? — Повернулся к Микаилу.

— Красная Шапочка с пирожками, — хмыкнул тот.

— Молчи уж, Микки Маус, — огрызнулся шутливо Макс.

— Эхма! Вот так казачки у нас мать! Душа радуется. Продолжается род наш казачий. — Довольный дедуля окинул взглядом внуков, подбоченился и с гордостью взглянул на жену. Вновь повернулся к паренькам. — Идите сразу на остановку, автобус через полчаса. И не балуй, Максюшка, — дед погрозил кулаком, — я тебя, сорванца, знаю. Не смейте по лесу в мороз шастать. Угрузнете2 в снегу, ищи вас потом, свищи.

Бабушка расцеловала внуков, утерла платочком глаза. Перекрестила ребят на дорогу.

Мальчики вышли на крыльцо. Свежий морозный воздух приятно охладил разгоряченные лица. Редкие снежинки кружились в легком танце. Вышли за калитку. Но пройдя немного в сторону автобусной остановки, свернули. Быстро прошли между домами на соседнюю улицу и заспешили к лесному массиву.

Есть что-то неповторимое, особенное в последнем дне уходящего года. Он словно пропитан волшебством, ожиданием чуда, подернут тонким флером магии еще не сбывшихся желаний. Ребят вдруг охватило головокружительное чувство свободы, а дух приключений окрылял их.

Вот и знакомая лыжня, чуть поодаль натоптанная тропинка, довольно широкая, чтобы идти вдвоем. Мальчики ступили под свод высоченных сосен. Рыжевато-коричневые стволы вздымались мачтами невидимых кораблей к тяжелым облакам, цепляли их верхушками. А заснеженные кроны пузырились на ветру парусами бригантин. Снег пошел гуще. Падал мягкими крупными хлопьями. Ребятам казалось, что они попали в сказочный мир. Довольно долго шли они молча, боялись спугнуть тишину спящего леса.

— Ой, — подпрыгнул от неожиданности Мика, когда под его ногой хрустнула сухая ветка. — Красиво как. Точно, как в сказке. Смотри, — он ткнул брата локтем, — следы чьи-то.

— Заячьи. Видишь, два небольших следа один за другим, потом два покрупнее рядом. И снова два маленьких один за другим, два побольше рядом.

— Тебя дед научил?

— Ага. Он заядлый охотник.

— Посмотри, дерево какое, — Мика указал на старую корявую березу. — Как будто руки растопырило. И дупло как раззявленная пасть, только без зубов. Жуть.

— Точно. На лешего похоже. Я не замечал это дерево раньше. Пошли быстрее. Еще с полчаса таким шагом и на турбазе будем со стороны зоопарка. Оленей увидишь.

Мальчишки ускорили шаг. Поспешили пройти мимо неприятного места. Порыв ветра закачал ветви старой березы. Она громко скрипнула, провожая путников.

— Вот интересно, заячьи следы есть. А вдруг волка встретим? Ты только не подумай плохого, я про Красную Шапочку не намекаю, — весело рассуждал Микаил.

— Нет здесь волков, разве что лиса встретится, — голосом бывалого охотника заявил Максим и показал брату кулак.

— Ух ты! Но знаешь, под Новый год, говорят, чего только не происходит.

— В сказки веришь, что ли? — Хмыкнул Макс.

— Ну-у-у, — протянул Мика, — ты желания загадываешь в Новый год?

— Ну, загадываю, — буркнул себе под нос его спутник.

— Сбываются? — Не отставал Мика.

— Сбываются, — согласился Макс.

— Вот об этом и речь. Это ведь и есть настоящее волшебство.

Помолчали. Снег скрипел под ногами. И падал, падал хлопьями, заметая знакомую тропинку.

— Ты смотри, опять к березе вышли, — Мика дернул брата за рукав. — Только теперь две тропинки: одна направо ведет, другая также прямо.

— И правда, — Макс сдвинул кубанку на затылок, — как так-то? Никуда ведь не сворачивали. Направо, в лесок заячьи следы вели. Их, видать, присыпало, вот и кажется, что вторая тропинка.

— Давай сориентируемся по сторонам света. По звездам рано еще. Может, по веткам или по мху. Мох на южной стороне больше растет.

— Мы ориентироваться до утра будем. Прямо пошли, пока тропинку совсем не замело. А что бы ты сделал, если бы волка встретил? — неожиданно задал вопрос Макс.

— Не знаю, — пожал плечами Мика и двинулся за братом, — заорал бы, наверное. Я вот недавно сказку читал про глупого волка. В школе задавали сказки народов Кавказа прочитать, — уточнил он. — Там голодный волк вначале корову встретил. Съесть хотел. А та ему говорит: «Му-у-у, па-ца-лу-уй меня в гу-убы, потом ешь». Волк сдуру потянулся к ней, а коровка его рогами. На!

— Вот умора, — захохотал Максимка, — а дальше что?

— Потом волк коня встретил. Тот ему сказал, чтобы с заднего копыта подкову снял, иначе подавится. Только волчара подошел, а конь его ка-а-ак лягнет! Серый чуть ли не в космос полетел, только искры из глаз посыпались. Битый зверь побрел дальше. Увидел осла. Говорит ему: «Нет у тебя ни рогов, ни копыт. Тебя-то уж точно съем».

— Логично, — заметил Макс.

— Ага. Только ишак попросил у волка спеть напоследок. Ты слышал, как ослы кричат?

— Не-а, — признался собеседник.

— А вот так, — Мика наклонился к самому уху брата и крикнул что есть мочи. — Иа-иа!

Оглушенный Максим отшатнулся и провалился в сугроб. Тяжелый рюкзак тянул назад, мешал подняться.

— Тут-то волк и попался охотнику. Давай, братан, руку, — Микаил со смехом ухватил Макса, — тянем-потянем…

Он не успел договорить, как очутился рядом в снегу. Сорванцы затеяли шуточную битву, барахтались, кидали друг в друга снежками. Навеселившись вдоволь, поднялись. Отряхнулись. Огляделись.

— А вот это уже не смешно. — Макс в упор смотрел на старую корявую березу.

Та беззвучно хохотала пастью-дуплом в лица опешивших подростков. Тропинка из широкой разделилась на три стежки, едва заметных в надвигающихся сумерках.

— Нам терять нечего, кроме бабушкиных пирожков. Все равно прямо пойдем, — со злостью выпалил Максимка, глядя на березу. — Айда, Мика.

Ребята смело двинулись вперед. Внутри дупла что-то зашевелилось, ухнуло. Мальчишки припустили что есть мочи наутек. И не заметили, как выбежали на поляну. Вокруг росли пушистые ели. Их лапы склонились до земли под тяжестью свежевыпавшего снега. В центре поляны рыжая лисица пыталась схватить зубами сову. Птица отчаянно отбивалась крыльями. От неожиданности подростки закричали. Да так громко, что лиса подскочила и пустилась наутек.

Оторопели ребята. Смотрят на сову. Птица в снегу крыльями бьет, а взлететь не может. Клюв раскрыла от усталости.

— Мы куда попали? — Макс не узнавал местности. — У нас лес сосново-березовый, а тут елки. Где мы?

— Ума не приложу, — вздохнул Мика, — заблудились. Ты прости, из-за меня это все. Я просил по лесу прогуляться. Пойдем хоть птицу глянем, — и первым шагнул к сове.

— Не бойся нас, — ласково произнес Макс.

Птица притихла, словно знала, что не обидят ее люди. Микаил присел рядом, провел рукой по густому оперению. Белые и дымчато-серые перья лежали перышко к перышку. Сова повернула к мальчику большую голову и взглянула на него огромными голубыми глазами. Мальчишка отпрянул, не ожидал увидеть у птицы такой необычный цвет радужки.

— Ты чего? — Макс подошел, наклонился и, сложив птице крылья, легко приподнял ее. — Глянь, что там?

— У нее глаза голубые, — пробормотал Мика, — а еще лапка в проволоке запуталась.

— Ох уж, эти туристы! — В сердцах воскликнул Максимка. — Весь лес вокруг озера замусорили. И ведь таблички стоят предупреждающие, чтобы не сорили. Мы вот всегда пакеты с собой возим и мусор убираем. Что ты сказал? Глаза голубые? Не может быть!

Мика тем временем распутал лапку совы. Вытащил из-под снега проволоку да аккуратно сворачивал ее, не в силах что-либо ответить брату. Птица повернула голову, пристально посмотрела на Макса. В самую глубь души заглянула. Тот ахнул и выпустил ее из рук. Сова взлетела, расправив крылья. Легко и бесшумно. Она была похожа то ли на снежный шар, то ли на большой клубок дыма. И скрылась в ветвях заснеженных елей. Подняла в морозный воздух льдистую пыль, засверкавшую миллионами разноцветных искр. Братья переглянулись.

— Видал? — Макс снял варежку и вытер с лица снег, осыпавшийся с птичьего крыла.

— Ага, — Мика сунул в карман проволоку и поднял белоснежное перышко.

— Так и в сказку поверишь про лесную барышню. У всех сов глаза желтые, а у этой ярко-голубые. Аномалия какая-то.

— Смотри, — Мика помахал перед носом брата пером. Подкинул, подул. Перышко легким облачком взметнулось ввысь. А мальчишка шутливо запел, — Совушка-вдовушка, разумная головушка появись, нам в Новогодний вечер покажись.

И не успел он допеть, как лапы елей дрогнули. Снег с них осыпался. И на поляну вышла белокурая красавица с голубыми глазами. Драгоценная корона на ее голове сверкала и переливалась в лучах заходящего солнца. А платье было словно соткано из бело-дымчатых перьев. Подростки стояли, раскрыв рты, не веря своим глазам.

— Замерзли? — Раздался мелодичный голос. — Заблудились никак, казачки?

— Похоже на то, — пробормотали неслухи.

— Вижу, что хорошие вы отроки. О природе заботитесь. Меня от верной погибели спасли. Знать и мне вам помочь надобно. Да только условие у меня для всех одно: задам я вам пять загадок. Ответите — награжу да дорогу укажу, а не ответите, так не обессудьте, останетесь у меня уму-разуму учиться.

— А почему пять? В сказках всегда три задачи бывает, — первым опомнился Макс.

— А у тебя сколько пальцев на руке? — хитро прищурилась девушка.

— Пять, — покрутил пятерней подросток.

— Вот то-то и оно. Легче считать будет, пальцы загибать, — засмеялась лесная барышня. — Спросил, так тебе и на первый вопрос ответ держать. Что на свете самое быстрое?

— Ну, это я знаю, — отмахнулся парнишка, — такая загадка часто в сказках встречается. Хоть и ускоряется наш мир, и появились разные машины, самолеты, ракеты, а все равно быстрее мысли нет на свете. Мысль и до края Вселенной в один миг долетит.

— Верно, — улыбнулась волшебница. — Вот вам посложнее задачки. Что на свете самое красивое? Что самое яркое? Что самое жирное да богатое? И что самое чистое на свете?

— Вообще-то, уже шесть вопросов задано, — Мика поправил очки. — Первый Вы Максу задавали. Сколько у него пальцев на руке? Но это ничего. Я и на Ваш бонусный вопрос отвечу. Самое красивое на свете — это цветущая весна, самое яркое и в природе, и в эмоциях — лето, самое жирное да богатое — щедрая, урожайная осень, а самое чистое — снежные вершины гор.

— Экие вы, казачки, смышленые. Ваша правда. Порадовали меня. Отпущу я вас с миром. Загадайте желания да идите за моим перышком по новогодней тропинке и не по тропинке. Да смотрите не оглядывайтесь! Оглянетесь, будете по лесу всю ночь кружить да на поляну возвращаться.

Взмахнула Совушка-вдовушка широким рукавом и полетело легкое белое перышко. А закатный лучик подсветил новогоднюю тропинку, что золотой змейкой вилась между деревьев.

Кинулись мальчишки за перышком. Бежали по тропинке, а где гололед был, чтобы не поскользнуться продолжали путь по чистому снегу. А значит, и не по тропинке, как и говорила Совушка. И ни разу не оглянулись.

На туристической базе весело мигали новогодние гирлянды. Папы жарили шашлыки на мангале у снятого на праздники коттеджа. Перебрасывались шутками.

— Вот и наши молодцы, как раз к столу, — в один голос воскликнули они.

— Мы уж думали, если не явятся дотемна озорники, поедем искать, — продолжил Анатолий, — я так и предположил, что деда не послушали, решили по лесу прогуляться. Еле уговорил Георгия вечера дождаться. Вон, в снегу все вывалялись. Макс, на крыльце веник. Обметайте друг друга, да в дом греться. И бабушке позвони, отчитайся, что дошли.

— Угу, — Максим понуро направился к венику.

— Зато костюмы им не нужны, — хмыкнул Георгий, — не то казачки явились, не то снеговики.

Папы вновь дружно захохотали и продолжили заниматься мангалом и шашлыками.

В доме было тепло. Продрогшие подростки стянули с себя рюкзаки и верхнюю одежду и только сейчас заметили, как сильно замерзли.

— Вот и мальчики пришли, пирожков нам принесли, — продекламировала Маргоша, бросилась на шею к Микаилу и зашептала, — братик, а ты принес мое платье?

— Конечно, принцесса. Будешь вылитой Хозяйкой Медной горы, — ответил также шепотом Мика, вручая сверток с праздничным нарядом сестре.

— Ты сильно замерз? Я уже давно чай приготовила, — захлопала ресничками девчушка, а брат нежно чмокнул ее в щечку.

Сердце Макса застучало быстро-быстро. Он многое бы отдал за такую нежность. Вынул из рюкзака огромный пакет с бабушкиными пирогами, протянул девочке:

— Отнесешь? Успели к чаю?

— Очень уж большой пакетище. Отнеси сам, пожалуйста, — Маргарита одарила двоюродного брата очаровательной улыбкой, стрельнула черными очами из-под пушистых ресниц. И полетела на кухню, где хлопотали мамы, с радостной вестью. — Мальчики, мальчики пришли!

Мамы напоили сыновей горячим чаем с медом, растерли руки и ноги шерстяными рукавицами, велели идти в выделенную комнату да переодеваться в сухое.

— Вот это приключение! — Воскликнул Мика, вытряхивая вещи из рюкзака на кровать. И запнулся, увидев подарочное издание «Сказы Бажова». — Глянь-ка, Макс! Я хотел купить на Урале для Маргоши книгу «Малахитовая шкатулка». А тут сборник! Только посмотри, какие красивые иллюстрации.

— Я тоже хотел бы сделать Марго хороший подарок, — вздохнул парнишка, разглядывая чудесную книгу.

Он вернулся к своей кровати. Плюхнулся на нее так, что даже вещи подскочили. Из груды одежды на мальчика блеснула зеленым глазком ящерка. Максим поспешно откинул свитер. Перед ним лежала небольшая шкатулка из змеевика с бронзовой ящеркой на крышке. Таких поделок много на Урале мастерят. Популярный сувенир. Но увидеть шкатулку среди своих вещей именно сегодня было удивительно. Макс аккуратно взял ее в руки, открыл и замер. Внутри лежала подвеска из уральских самоцветов на ниточке малахитовых бус.

— Мика, — растерянно произнес парнишка.

— Ух ты! Ай да Совушка! — восторженно откликнулся братишка.

В дверь постучали. Маргарита веселым голоском позвала к столу:

— Готовы? Только вас и ждем!

— Уже идем! — хором ответили мальчишки.

Они быстро переоделись и вышли, пряча подарки за спиной.

Семья собралась за массивным деревянным столом, уставленном праздничными угощениями. В большой гостиной, украшенной в русском стиле, пушистая ель поблескивала серебром шаров и шишек. У лесной красавицы стояла Маргарита и читала новогоднее стихотворение. Черноволосой девочке был к лицу сшитый бабушкиными золотыми руками наряд. Блуза платья из темно-зеленой ткани с пайетками напоминала чешую ящерки. Многослойная юбка и пышные рукава из золотой и зеленой органзы создавали иллюзию самоцветных переливов. Даже небольшой кокошник бабуля успела смастерить из оставшихся лоскутов и расшить разноцветными бусинами. Когда девчушка произнесла последнюю строчку, все дружно зааплодировали ей.

— Это тебе, — Макс протянул Маргоше приоткрытую шкатулку.

— Ах, она настоящая, с ящеркой и бу-у-усики, — девочка округлила глазки и прикрыла губки ладонями.

— Малахитовые, — подсказал подошедший Мика. — И это тоже тебе, — он протянул сестре книгу.

Девочка растерялась было, но потом обняла обоих мальчиков и прошептала:

— Спасибо вам, братики.

Взрослые вновь аплодировали, хвалили детей. Макс отошел, присел рядом с мамой:

— Ма, ты прокатишься со мной, как обычно, с самой высокой горки?

— Хм, — Наталья запнулась, подбирая слова, — не смогу, сынок.

— Почему? — Макс удивленно вздернул брови.

— Понимаешь… Мы с папой хотели об этом после Нового года поговорить… с тобой… Ты большой уже, должен понять. В будущем году у тебя появится братик или сестренка.

— Мама! Я так рад, мама! — Максимка обнял матушку нежно, как хрустальную вазу.

К огромной нарядной елке на центральной площадке турбазы выкатились расписные сани, запряженные северными оленями. Звенели на рогах бубенцы, трепетали алые ленты. Санки окружала свита из сказочных героев и скоморохов с ручным медведем. Они пели, плясали. Затем расступились, а из саней вышли Дед Мороз и Снегурочка. Поздравили всех присутствующих с Новым годом. В небо взлетели брызги фейерверков, и все подхватили:

— С Новым годом! С новым счастьем!

В круговерти хороводов, среди фонтанов конфетти и серпантина, ряженых и маскарадных масок Макс и Мика заметили, как мелькнула в короне и легчайшем наряде из перьев белокурая, синеокая красавица. Может, почудилось им, а может, и впрямь подмигнула лесная барышня, повела широким рукавом да исчезла. В Новый год всякое случается. Главное, верить в чудеса.