Бизнесмен Житников находился в разработке органов госбезопасности полгода. Были реальные основания предполагать его тесное сотрудничество с британскими спецслужбами. Два дня назад он вернулся в Москву из Лондона, где пробыл несколько месяцев. Там за Житниковым тоже наблюдали и зафиксировали его частые контакты с сотрудниками МИ-6 (английской разведкой) Ником Лайсэмом и Джоном Веллингтоном. Очевидно, это были его кураторы. Дальше тянуть нельзя, все доказательства собраны, пора брать. Тем более что в последнее время он вел себя как-то беспокойно, явно нервничал. Вообще мог взять билет на самолет в один конец. Да и свой собственный имелся.

Вербовка иностранными спецслужбами влиятельных лиц российского бизнеса, государственных чиновников, депутатов и представителей элитных слоев общества в это неспокойное и тяжелое для страны время была возможна и даже легко осуществима из-за их двойного гражданства, имевшегося за рубежом имущества и наличия счетов в зарубежных банках. Да и их семьи практически жили за границей. Дети там же учились. Чего проще? Что может быть уязвимее твоего кошелька, поскольку он является главной основой жизни? О душе можно не говорить и «любовью к Родине» не сотрясать воздух.

Руководитель группы контрразведчиков, занимавшихся этой операцией под кодовым названием «Англичанка гадит», вышел на руководство с предложением произвести задержание Анатолия Львовича Житникова. Добро было получено. Теперь Сергей Витальевич Грачев разрабатывал операцию ареста. Чтобы «комар носа не подточил». У влиятельного бизнесмена была большая охрана и много адвокатов. Да и сам он являлся публичной особой, приближенной к высоким чиновничьим кругам и ближайшему окружению Ельцина — Гайдару, Авену, Нечаеву, Чубайсу, Вавилову, Немцову, Шохину, Черномырдину и другим. Входил в бизнес-элиту современной России.

Арест планировалось провести двумя группами. Первую возглавлял сам Грачев, вторую — его заместитель по отделу полковник Алексеев. В задачу последнего входило отсечь охрану Житникова, а при сопротивлении нейтрализовать ее силовым путем. Но без всякого применения огнестрельного оружия. Не хватало еще стрельбы в центре Москвы, напротив Кремля, Думы или Белого Дома.

В столице и так каждый день идут бандитские разборки с перестрелками. Время лихое, февраль 1994 года. Вообще взять без шума. А как это сделать? Вопрос вопросов. В других публичных местах Житников попросту не бывает, даже в своих фирмах и холдингах. В них его доверенные лица заправляют. За домом олигарха на Рублевском шоссе давно было установлено наблюдение, но и там это было сделать проблематично. По тем же причинам.

Идеальным было бы задержать его не только без шума, но еще и незаметно для окружающих. Чтобы ни семья Житникова (она, к счастью, находилась в Лондоне), ни даже остававшиеся в Москве родственники, домочадцы, друзья, близкие, партнеры по бизнесу и все прочие контактеры, включая агентов МИ-6, об этом не знали и не догадывались. Пусть думают, что Житников все еще на свободе, просто по какой-то причине выпал из сферы их внимания.

А объявить об аресте можно было бы через неделю, если поднимется скандал в прессе. Семи дней интенсивных допросов хватило бы, чтобы расколоть английского информатора или перевербовать его. А тогда и объявлять не надо. Операция «Англичанка гадит» продолжится с другим смысловым наполнением. Только уже по правилам ФСБ.

Пока Грачев в своем служебном кабинете на Лубянке ломал голову над этой задачей, к нему поступил звонок от дежурного Главка. Офицер сообщил, что явился человек, предъявил паспорт на имя Житникова Анатолия Львовича и просит принять его кем-то не ниже генерала контрразведки. Вернее, настойчиво требует.

— Хорошо. Я сейчас сам спущусь, — ответил Грачев.

Это было совершенно неожиданно, чего уж никто и никак не мог предполагать, Но факт оставался фактом. Житников сам девятого февраля явился на Лубянку с повинной. Это меняло дело, открывались новые перспективы и большие возможности. Например, использовать олигарха с другой целью и в иной роли. Попробовать сыграть с МИ-6 свою собственную «шахматную партию». Такое происходит испокон веков, когда агенты, и даже резиденты вражеских спецслужб, перевербовываются и используются как двойники.

Однако карты путали происходящие в стране события. Да и сама атмосфера в обществе была пронизана духом предательств и измен. Моду эту задавали в Кремле. Плохое время для нормальной работы контрразведки.

Новое Смутное время длилось с конца 80-х. А два года и два месяца назад великая держава прекратила свое существование. Выражаясь метафорически, СССР был предательски и подло убит в спину. Причем своими же правителями и власть предержащими. В мировой истории подобное встретишь не часто, практически раз-два, и обчелся. Ну, брали осажденные крепости за деньги, подкупали военачальников. Но чтобы царь, вождь, президент или генсек в отсутствии каких-либо видимых, реальных, объективных причин потерял свою страну, как чемодан на вокзале, торопясь на поезд в западном направлении — такого еще не было.

Сначала в Вискулях на территории Белорусской ССР тайно собрались три заговорщика. Ельцин, Кравчук и Шушкевич. Потом в кремлевском кабинете президент СССР Горбачев 25 декабря 1991 года подписал свой последний Указ № 3162 «О сложении полномочий…». А затем передал символ своей власти, «ядерный чемоданчик», Ельцину. Причем не из рук в руки, словно оба боялись замараться рукопожатием, а через маршала Шапошникова, министра обороны СССР, который де-юре уже перестал существовать. И неизвестно, какой такой «обороной» руководил тогда всегда беззаботно улыбающийся маршал. Собственного мундира, что ли?

В ночь с 25 на 26 декабря 1991 года со шпиля Государственного Кремлевского дворца был спущен государственный флаг СССР. Вместо Красного знамени, под которым была одержана Великая Победа в Отечественной войне, вздернули трехцветный, морской, Андреевский. Под этим стягом выступали против Красной Армии предатели-власовцы. Что ж, все логично и закономерно. Одни символы поспешно сменили на противоположные. Близкие их душенькам и тельцам. Что тут попишешь: время предателей.

В тот же день Горбачев объявил по телевидению о снятии с себя полномочий президента СССР. О своей отставке он немедленно, словно боясь опоздать, сразу же сообщил по телефону президенту США Джорджу Бушу. Как раньше в Вискулях это сделал Ельцин. Выслушав Горбачева, «дорогой друг Жорж» сказал: «Соединенные Штаты приветствуют и поддерживают исторический выбор в пользу свободы, сделанный новыми государствами Содружества. Несмотря на потенциальную возможность для нестабильности и хаоса, эти события явно отвечают нашим национальным интересам».

А в октябре прошлого, 1993 года, всего четыре месяца назад последовал еще и сакральный «контрольный выстрел в голову», когда уже Ельциным и его камарильей был расстрелян из танков Верховный Совет Российской Федерации. Грачев в эти дни находился в командировке в Берлине по делу одного беглого банкира. Спустился из своего гостиничного номера в холл, где стоял телевизор, включил его. И что же он там увидел, пока в расслабленном состоянии усаживался в кресло напротив? А по телевизору беззвучно, без комментариев показывали следующие кадры. Напротив здания Верховного Совета Российской Федерации стояли танки и в упор расстреливали его этажи с людьми.

Вскоре к Грачеву присоединился его коллега и помощник Алексеев. Это были как раз те октябрьские события, когда Ельцин, по сути, произвел государственный переворот, решив уничтожить Парламент в своем противостоянии с Руцким и Хасбулатовым. Грачев насчитал четыре танка, но, может быть, их было и больше. Как потом выяснилось, сидели в них добровольцы из уволенных в запас военнослужащих, причем, наверное, за немалые деньги. Кадровые офицеры на это бы не пошли. Честь бы свою не уронили.

ГКЧП против Ельцина и его подельников бронетехнику не применял, а вот он не колебался, получив, должно быть, добро из американского Госдепа. Направить армию против своего народа? Начать практически гражданскую войну? На это даже Горбачев не решился. Причем телевизионную картинку показывали не российские операторы, а американская компания Си-Эн-Эн. Изредка корреспонденты что-то верещали на английском.

Грачева и Алексеева охватили в тот день не только горькое удивление и разочарование, но и обида за свою страну. За москвичей, которые кучками стояли на Крымском мосту, возле здания СЭВ, поодаль от Белого дома, равнодушно созерцали это зрелище, а многие из них веселились, лопали из пакетиков попкорн и радовались каждому залпу из орудий. Часто даже аплодировали, как в цирке. Что у них в головах? Над чем смеетесь? Кому хлопаете? Не ведают, что сказал Христос: «Горе вам, смеющиеся ныне».

Сергей Витальевич долго не мог поверить и прийти в себя от увиденного. А здание на верхних этажах Верховного Совета уже горело, тянулись клубы серого дыма. Белый дом, названный так подражательно на американский лад, превращался в черный. Наемники стреляли кумулятивными снарядами, как потом выяснилось. А это еще страшнее и мучительнее, ведь если заряд попадал в помещение, то у находящихся в нем людей должен был разорваться мозг. Депутаты сидели в подвальных этажах, а пострадали в основном обычные служащие Верховного Совета.

У Грачева все внутри колотилось, в голову лезли сумбурные мысли с тяжелыми вопросами: «Как такое возможно? В якобы цивилизованной свободной стране, с таким демократическим президентом и правительством, как представляют себя на каждом углу Ельцин, Чубайс, Гайдар и иже с ними? Есть ли у них вообще совесть, нравственные законы? Да будь их воля, они всю страну, не колеблясь, зальют кровью, лишь бы не отдавать доставшуюся им власть».

Он набрал номер руководства и сказал, что они задержатся в Берлине еще на три дня. Обстоятельства требуют. Зачем это сделал, ведь билеты на завтрашний самолет уже лежали в его кармане? Потому что знал, что когда они прилетят в Москву, их обязательно задействуют в арестах сподвижников Руцкого и Хасбулатова. А ему этого не только не хотелось, но было даже противно. Алексеев придерживался того же мнения. Пятнать свое имя, замазаться грязью? Нет уж, для этого найдутся другие исполнители. Мало ли сейчас таких в органах правопорядка и спецслужбах? Переобуются в воздухе, только подкинь новые башмаки.

Все летело кувырком в бездну, переворачивалось с головы на ноги. Хаос, на который намекал Буш-старший, не только назревал или стучался в двери, а уже давно прочно пролез во все щели и окна и вовсю хозяйничал внутри Российского Дома. Грачев хорошо помнил, как все начиналось и происходило, поскольку по долгу службы находился если не в центре, то, по крайней мере, рядом и внутри событий. И вспоминал позже об этом часто. Слишком мало прошло времени, чтобы отпустить.

Грачеву, уже работавшему в Центральном аппарате на Лубянке, часто доводилось выезжать в разные территориальные органы КГБ. Но наиболее яркими событиями запомнилась ему командировка в Киргизию в марте 1991 года. Окраины СССР уже «трещали по швам». Тогда он еще был полковником. Грачев отправился во Фрунзе вместе с Алексеевым, чтобы оказать содействие местному отделу КГБ в организации контрразведывательной работы по выявлению и пресечению деятельности организованных преступных групп. Но не только.

Одновременно им поручалось негласно изучить обстановку в оперативных подразделениях КГБ Киргизской ССР. А также возможное сращивание оперативного состава с криминальным миром. И как влияет националистический сепаратизм в этой республике на кадровую политику в Комитете. Задача не легкая. И опасная. Национализм всюду приобретал звериные черты.

Для начала Грачев и Алексеев в общих чертах обсудили предстоящую поездку. Через отдел кадров Главного управления выяснили, кто из русских работает в КГБ Киргизии и как они характеризуются. Получили информацию, что заместителем экономического отдела в Киргизии продолжительное время работает Макаров Сергей Викторович. Оценка его работы положительная, профессионал своего дела, хорошо знает обстановку в органах КГБ республики, в экономике и в целом по Киргизии.

А самое главное и существенное в это смутное время — надежный человек и патриот СССР. Для себя они решили, что деликатные вопросы об обстановке в чекистских органах Киргизии будут решать через Макарова. Других подходящих кандидатур не виделось. И в тот же день вылетели во Фрунзе, который очень скоро станет Бишкеком.

В самолете между ними состоялся краткий диалог, просто обмен мнениями.

— Если мы будем потакать выпячиванию пещерного национализма, как делают это нынешние политики, поливать грязью представителей других этносов, мы развалим страну, в чем русский народ не заинтересован, — высказался Грачев. — Большинство граждан проголосовали на только что прошедшем референдуме за сохранение Союза. И русские, и киргизы, и прочие.

— Это еще ни о чем не говорит. Не 76 процентов населения СССР будут решать этот вопрос, а кучка высших политиков, пять-шесть человек, не больше, — ответил Алексеев. — И заметьте. Некоторые идеи национализма бродят и среди русских. Уже заявляют о какой-то чисто Русской республике. Сибирской, Уральской. Есть планы и об отделении Дальнего Востока.

Они тогда только начинали работать вместе. Еще присматривались друг к другу, притирались, как говорится. Грачев пришел в Центр из УКГБ по Воронежской области, Алексеев — из Смоленского регионального управления.

— Да, знаю. Даже Распутин, выдающийся, на мой взгляд, писатель, выступил на сессии Верховного Совета и сказал, что надо бы подумать о выходе РСФСР из СССР. Что это: эпатаж или недальновидность?

— Всеобщий туман, покрывший даже самый умные головы. Лучше бы он не ходил на эти толковища, а продолжал повести писать. Человек просто не разбирается в политике. Если даже гипотетически принять выход России из СССР, то это как домино повлечет за собой бегство всех других союзных республик. Куда? К другим центрам силы. Они найдутся тотчас же, не сомневаюсь. Те же Штаты, в первую очередь.

— А еще хуже — начнется гражданская война всех со всеми, — кивнул Грачев. — Русские всегда жили в согласии и мире с другими нациями и этносами, испокон веков населявшими нашу страну. И при этом оставались русскими. Не теряли своих корней. Вот я за такой национализм. И он в интересах русского народа. В этом смысле я самый правильный и самый настоящий националист, если хотите.

Алексеев усмехнулся:

— Хочу. Но если вы один, то этого мало. Впрочем, не один. Я тоже. У нас есть единомышленники?

— Есть. Почти 240 миллионов человек, — ответил Грачев.

Они нашли общий язык. С тех пор его не теряли.

Самолет приземлился на местном аэродроме, а едва они вышли, их встретило яркое весеннее солнце и бодрящий, чистый горный воздух. А кроме этого природного благорастворения ждал еще вместо Макарова, как они надеялись, молоденький киргиз в штатском, представившийся Саткуловым.

— Только что назначен начальником Экономического отдела КГБ Киргизии, — отрапортовал местный чекист.

— А с какой должности? — поинтересовался Грачев.

— До этого был просто оперуполномоченным, — простодушно отозвался Саткулов.

— Тогда поздравляем, — криво усмехнулся Алексеев.

Это сразу вызвало настороженное отношение у опытных контрразведчиков. Такое быстрое карьерное назначение, как они оба знали, происходило в рамках проводившейся политики по вытеснению русских со всех руководящих постов. Не только здесь, но и в других союзных республиках. Опытнейшего зама начальника отдела Макарова прокатили, а Саткулова сразу через три ступеньки произвели в руководители.

Обычно у комитетчиков в каждом городе имелись свои неприметные гостиницы без вывески. Но здесь их разместили в самой престижной, предназначенной лишь для высоких партийных бонз. Очевидно, чтобы были покладистей. Они, не мешкая, приступили к работе. С помощью Макарова с кадровой политикой разобрались быстро.

Как и предполагали, ничего нового для себя не нашли. В Киргизии, как и везде на советских окраинах, процветал националистический сепаратизм. В местном КГБ на второстепенных должностях было всего пять русских сотрудников. Остальные либо уволились, либо перевелись для дальнейшего прохождения службы в Россию.

В первый день командировки их представили начальнику КГБ Киргизии генерал-лейтенанту Асанткулову. Это был высокий, статный, красивый киргиз, на вид лет пятидесяти пяти, полгода как назначенный на эту должность из Центра. До этого он не один год проработал в руководстве Первого Главка КГБ СССР. И Центр с его назначением, по-видимому, связывал устойчивую работу этого органа в Киргизии, где обстановка также была сложной. Надежды не оправдались. Там, под давлением партийных органов Киргизии, у самого Асанткулова проснулись нереализованные националистические ожидания и расцвел кадровый «расизм» во вверенном ему КГБ.

Разговор, который Грачев и Алексеев вели в самолете, они продолжили на улочках Фрунзе. В своем гостиничном номере, по совету Макарова, говорить не решились. Там могла быть установлена «прослушка». Он же и присоединился к ним, разъясняя ситуацию в Киргизии. Жаловался на притеснения русских и бездействие милиции и чекистов, теперь они были почти сплошь из киргизов.

Приводил случаи беззакония. Например, только несколько дней назад в наполненном киргизами автобусе, на глазах у всех была массово изнасилована русская девушка, учительница. Преступники даже не были задержаны, хотя имелись десятки свидетелей-очевидцев.

— Нет, надо валить отсюда, — горько сказал он в конце разговора. — Добром это не кончится. Или самого убьют, или бомжем здесь стану. А во главе всей этой вакханалии стоят первый секретарь ЦК Киргизии Насирдин Исанов и начальник КГБ генерал Асанткулов. Я вам о них много чего могу рассказать, компромат имеется.

В СССР до последнего времени еще не было реальных националистических движений. Местным элитам они были попросту не нужны. Им и так всего хватало. В главной сфере хозяйства и материальном производстве межэтнической конкуренции не было. Но она уже появилась в сфере распределения и управления. И как только в Центре был декларирован «переход крынку» и возникла перспектива приватизации всего и вся, республиканские элиты в самые короткие сроки создали националистическую идеологию и внедрили ее в массы, в сознание соплеменников. А в этом деле тут же получили одобрение и поддержку главных идеологов перестройки в Центре — Яковлева и других «архитекторов и прорабов».

Видоизменялась лишь модель сепаратизма в соответствии с традициями той или иной республики. В Грузии, например, националисты сначала обострили конфликт с абхазами и осетинами. Затем, совместно с Кремлем, организовали трагические события в Тбилиси в апреле 1989 года, бросив в жертву Молоху 19 человек. После этого все движения в Грузии, включая коммунистов, стали требовать независимости. И выбрали президентом крайнего радикала, неадекватного 3. Гамсахурдиа. Что он потом вытворял и как кончил — отдельная тема, но хуже некуда. И для Грузии, и для себя лично.

Что еще показательно? Демократы в Центре поддерживали лишь национальный антисоветизм и русофобию. И крайне негативно оценивали движения национальных меньшинств в союзных республиках, когда те же абхазы, осетины, гагаузы, каракалпаки и другие малые народы искали защитника от грузин или молдаван в СССР и России, проявляя русофилию. Этакая выборочная «демократия» с двойным стандартом.

А когда в 1990 году на выборах народных депутатов РСФСР победили радикальные демократы, Верховный Совет стал оказывать всем актам суверенизации союзных республик безоговорочную поддержку. Были заключены двусторонние договора между РСФСР и Украиной, Казахстаном, Белоруссией, Литвой, Молдавией. Экономического значения они не имели, но выражали политический смысл. Впервые союзные республики выступили демонстративно как суверенные государства. И это еще при «живом» СССР, за год до его распада.

Дело не только в личностях. Это был «коллективный Горбачев» и «коллективный Ельцин». Вот такое метафизическое объяснение. А уж структуру вод и разнообразный вид молекул и бактерий в этом мутном потоке следует изучать и анализировать отдельно, под микроскопом. Этим потом займутся историки-биологи.

Факты же таковы. Первый. Еще в феврале 1990 года Верховный Совет СССР принял «Основы законодательства Союза ССР и Союзных республик», где земля и ее недра были определены как собственность народов, проживающих на данной территории. Не всего советского народа, как было по Конституции 1977 года, а отдельных этносов. И это было первым шагом к разделению общенародной собственности, первым сигналом к старту сепаратизма.

Второй. Вдогонку в июне 1990 года уже I Съезд нардепов РСФСР принимает «Декларацию о суверенитете». То есть о верховенстве республиканских законов над законами СССР. Еще один звоночек к старту в «беге к отдельным квартирам». Затем последовали Закон «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», который перевел предприятия союзного значения под юрисдикцию России. И Закон о бюджете на 1991 год, который вводил одноканальную систему налогообложения, что лишало союзный Центр собственных финансовых источников. Остальное было «делом техники».

Вслед за РСФСР такие же законы и декларации приняли союзные и автономные республики. Они уже содержали официальную установку на создание этнических государств, вообще на отказ от СССР. Ну а в СМИ появились различные проекты создания вместо СССР конфедерации «Сообщество…», «Содружество…» и т. д. Такова механика распада.

Во время командировки Грачева и Алексеева в Киргизию как раз состоялся общесоюзный референдум о сохранении СССР. Сама формула референдума была некорректной, включала в себя несколько вопросов и допускала их различные толкования. Итоги голосования должны были подводиться в каждой республике в отдельности. То есть подсчет голосов был отдан на откуп местным элитам. Рассчитывали на то, что они «подсчитают как надо, себе не в убыток».

Но и тут Центр промахнулся. Видно, еще сильна была в населении СССР гражданская общность. И хотя власти Литвы, Эстонии, Латвии, Грузии, Молдавии и Армении отказались от проведения референдума, но все равно в нем приняли участие 80 % избирателей СССР. 76, 4 % из них высказались за сохранение СССР. Решающей роли это уже, к сожалению, не играло, «процесс пошел», а про-властные политические движения результат референдума попросту игнорировали.

Характерно и симптоматично, что в Москве, где, по сути, находился штаб главных могильщиков СССР. Более половины жителей столицы были зомбированы СМИ и телевидением. Они проголосовали против сохранения своего государства. А главным результатом референдума было то, что он практически исподтишка узаконил саму возможность роспуска СССР, который в массовом сознании был незыблемым символом.

В конце командировки они прогуливались по Фрунзе, любовались архитектурой, а попутно, на свежем воздухе, где была уверенность, что тебя не прослушивают, обсуждали итоги работы. На обратном пути, когда они шли к зданию Комитета, чтобы попрощаться с Асанткуловым, вылетевший из-за угла грузовик, мчавшийся со страшной скоростью, едва не смял их в «киргизскую лепешку». Но оба контрразведчика были людьми спортивными и тренированными, к тому же постоянно начеку. Успели в прыжке отскочить в разные стороны. Черный грузовик, как смерч, пропал из поля видимости.

— Как вы? — спросил подполковник Алексеев, поднимаясь с земли.

— Нормально. Номер, конечно, не запомнили? — Грачев чистил куртку от грязи.

— Какой там! Только три цифры. Бесполезно. Все равно не найдут.

— Будем докладывать об этом происшествии Асанткулову?

— А зачем? И так все ясно.

В здание КГБ они все-таки пошли, надо же хотя бы попрощаться с «гостеприимными хозяевами». Но на работе генерала не оказалось.

Дежурный доложил, что вообще почти никого нет, все выехали в местную колонию, там произошел захват заложников.

— А Макаров тоже там? — спросил Грачев.

Киргиз-охранник тяжело вздохнул.

— Увы, три часа назад получили печальное известие. Макаров застрелился на своем рабочем месте из табельного пистолета. В висок.

— Можно пройти в его кабинет?

— Он уже опечатан. У меня нет таких распоряжений.

— А труп? В каком морге? Хотелось бы взглянуть. Или опять «увы»?

— Так точно. Морги в городе переполнены, и тело Макарова, по распоряжению генерала Асанткулова, было отправлено в крематорий.

Московские контрразведчики понимающе переглянулись.

— Странно, — произнес Алексеев. — Как-то это не вяжется. Мы общались с ним, он не походил на человека, стоящего у последней черты с пистолетом у виска. К тому же у него были другие планы. Собирался переехать в Россию.

Дежурный в ответ только равнодушно пожал плечами.

— Дайте адрес местной колонии, — сказал Грачев. — Мы едем туда.

Хотелось посмотреть и оценить, как будут действовать киргизские органы власти, госбезопасности и правопорядка в подобной критической ситуации. Для дополнения к отчету о командировке. Они решили обязательно включить туда и «черный грузовик», поскольку это было явным покушением на их жизнь, и убийство Макарова, в чем не сомневались. И все действия генерала Асанткулова, вернее, бездействия.

Как правило, на подобные чрезвычайные происшествия собирается весь местный «бомонд». Кроме тюремной администрации и службы исполнения наказаний, партработники, прокуроры, чекисты, милиция, врачи, пожарные и т. д. Чем меньше город, тем больше служилого народа. Развлечений-то мало, а тут такой бесплатный спектакль, да еще наверняка со стрельбой в финале.

Генерал Асанткулов несказанно удивился, увидев Грачева и Алексеева живыми и здоровыми. Потом заметно погрустнел.

— Что случилось с Макаровым? — спросил Грачев.

— Убит, — ответил начальник УКГБ по Киргизской ССР. Что было на уме, то и слетело с языка. Киргизы ведь, как дети. Но он тут же поправился: — Застрелился. Наверное, болел чем-то. Такая печальная новость! А каким ценным был сотрудником! Мы его обязательно наградим посмертно.

— А здесь что происходит? — поинтересовался Алексеев.

Выяснилось: заключенный Полетаев, русский, воспользовавшись нерасторопностью охранника, прапорщика Утанбаева, нокаутировал его и завладел табельным оружием. После чего захватил в заложницы библиотекаршу, на ее несчастье оказавшуюся рядом. Потом укрылся с ней в той же библиотеке. Требований пока никаких не предъявлял, на переговоры не идет.

— Наверное, увлеченно книги читает, там много хороших детективов, — пошутил Асанткулов. С чувством юмора оказался генерал.

— Что думаете предпринять? — спросил Грачев.

— Вопрос с высшим руководством республики уже согласован. Принято решение на уничтожение заключенного. Ждем снайперов.

Ситуация приобретала траурное звучание. Москвичи поняли, что с Полетаевым церемониться долго не будут, ликвидируют на раз. А то и вместе с библиотекаршей, до кучи. Тем более что оба они русские по национальности. Отстреляются по «мишеням» с удовольствием. Тут как раз снайперы и прибыли. Целых два десятка киргизов. Начали расчехлять снайперские винтовки с оптическим прицелом.

— Генерал, я прошу вас отложить операцию до полного разбирательства, — произнес Грачев. — Мы должны запросить дополнительные данные об этом заключенном.

— А я вам не подчиняюсь, — с вызовом ответил Асанткулов.

Тогда вмешался подполковник Алексеев, решив блефануть:

— Директор КГБ Крючков дал нам особые чрезвычайные полномочия. И вы со всеми вашими сотрудниками переходите в подчинение полковника Грачева. Показать соответствующее секретное распоряжение? И знайте еще, что в Москве ветер подул в другую сторону. Скоро во всем СССР будет наведен строгий жесткий порядок. Киргизии тоже не поздоровится.

Асанткулов несколько смутился, подумал и с неохотой выдавил из себя:

— Ладно, будь по-вашему. Тогда распоряжайтесь здесь сами. А я умываю руки.

— Только с мылом, — бросил ему вслед Алексеев.

Потом они ознакомились с затребованной характеристикой Полетаева. Она оказалась положительной, нарушений режима не было. В колонии ему оставалось отбывать наказание всего полгода. Зачем было захватывать заложницу? Картина вырисовывалась странная. Мотивы заключенного понять трудно. Нервный срыв? Или что-то другое?

— Кстати, Олег Карлович. Что вы собирались показать Асанткулову, если бы он стал настаивать на предъявлении «секретного распоряжения Крючкова»? — поинтересовался Грачев с улыбкой.

— Фигуру из трех пальцев, — ответил тот, усмехнувшись. — Они точно как малые дети, всему верят. Но дети порой очень жестокие и коварные.

— Вы правы. Что предлагаете по ситуации?

— В прошлом году у меня была подобная ситуация в Смоленске, где я работал в местном КГБ, до перехода в Центр. В местной тюрьме шесть отпетых рецидивистов разоружили конвой, захватили трех сотрудниц колонии и двух охранников, забаррикадировались с ними в одном из помещений. На переговорах выдвинули требование, чтобы им предоставили один миллион долларов, автомашину и свободный выезд за рубеж. В противном случае грозились убивать заложников каждые полчаса. Произвели за дверью несколько выстрелов. Обстановка там складывалась куда как хуже этой.

— И как вышли из ситуации?

— Предложил преступникам обменять себя, полковника КГБ, на захваченных заложников. Рецидивисты согласились на такой обмен. После того как я переместился к заключенным в их укрытие, они через час отпустили перепуганных женщин. Охранников пока оставили при себе. Потом, еще через час, и их отпустили. А еще через полчаса мы уже вышли вместе.

— Я не сомневаюсь, что вы человек смелый и решительный, но запрещаю вам это делать.

— Сергей Витальевич, я заканчивал факультет психологии МГУ. И психиатрическое отделение в первом меде. Моя кандидатская посвящена теме особенностей психики преступников.

Помолчав, он добавил:

— Кроме того, добросовестно посещал семинар «Методы общения с уголовным элементом» на Высших курсах КГБ в Минске и проштудировал от корки до корки пособие «Асоциально-преступная сфера русского языка в речевой палитре криминальной России», где собрано более шести тысяч слов и понятий, которые существовали ранее и существуют поныне во всех «блатных словарях».

Грачев, признаться, этот спецсеминар на курсах часто игнорировал, думал, не пригодится. Сейчас с любопытством спросил:

— И какой же арсенал знаний из этого пособия вы применили? Пасть порву, моргалы выколю?

Алексеев усмехнулся:

— Это устаревшие словосочетания, не катят. Можно, например, так, чтобы встать на один уровень с уголовниками: «Слышь, бродяги, заманухи тут нет, не тот я фраер, чтобы вас лечить, дурку-то в скворечне не включайте. Да любой босота, блатота или хоть активист из пернатой стаи будет только лупетками брызгать, когда расцокают, что я до вас имею. Потому как в масть, в цвет и в жилу, а не фуфел тарахчу в падло, по ништяку, короче. Отвечаю рубль за сто, чичи-гага!».

Грачев посмеялся. Алексеев продолжил:

— Иногда можно вести менее «ласковый», но предметный деловой разговор. Включить у преступников разум, нивелировав эмоции. Найти в сердце и душе самое слабое место. Если позволяет время. По-всякому можно вести переговоры, главное, достигнуть положительного результата. После того как смоленские преступники прониклись ко мне определенным доверием и расположением, а может быть, даже и уважением, я обрисовал им дальнейшую перспективу в случае продолжения требований. Они разоружились и сдались.

Грачев тоже с уважением посмотрел на него, не ожидая таких «блатных способностей». Алексеев добавил:

— Я умею убеждать и договариваться с собеседниками, «перетягивать их на свою сторону», проще говоря, по-нашему, вербовать. Поэтому меня и позвали в КГБ. И я прошел многие горячие точки в обоих полушариях Земли, от Анголы до Никарагуа. А на то, чтобы расположить к себе тех смоленских уголовников, мне хватило двух часов. Тут же всего-навсего один, явно запутавшийся или доведенный до отчаяния человек.

— А причина этого?

— Думаю, в администрации колонии. Возможно, в постоянных издевательствах, насилии, пытках. Ведь он не их национальности.

— Я тоже склоняюсь к этой мысли, Олег Карлович. Вероятно, дело в том, что если Полетаев останется жив, то в процессе разбирательства могут вскрыться кое-какие нежелательные для администрации колонии факты. Поэтому и вызвали снайперов. А мертвый он безопасен.

— Мертвые не потеют, — усмехнулся полковник.

— Ну что ж, теперь я вижу, что вы хороший переговорщик, меня вы тоже убедили. Давайте, попробуем.

Полковник Грачев взял руководство операцией на себя. Киргизские правоохранительные органы подчинились, памятуя о «секретном распоряжении Директора ФСБ Крючкова». Алексеев отправился к тюремной библиотеке, где забаррикадировался Полетаев с женщиной.

Была опасность, что снайперы, по распоряжению Асанткулова, все-таки начнут стрелять. Для киргизского генерала-чекиста это было бы идеальным выходом из критического положения. Изрешетить пулями Полетаева, библиотекаршу, а заодно и полковника Алексеева по ошибке. Но что тогда делать с оставшимся Грачевым? Впрочем, что-нибудь и насчет него придумал бы.

Поэтому Грачев, в первую очередь, велел снайперам сложить на землю в одно место все винтовки и даже не прикасаться к ним, а Асанткулова, когда тот стал возражать, вообще отправил куда подальше из зоны оцепления. В эротическое путешествие на три буквы.

Переговоры Алексеева с Полетаевым длились полчаса. Поняв, что перед ним московский чекист, а не местный, он не стал выдвигать никаких требований, а просто начал жаловаться на жестокое обращение в колонии с русскими заключенными. Перечислял фамилии охранников, работников администрации, вольнонаемных. Все — киргизы, ни одного русского. Если и были, давно уволили.

Особенно, по его словам, зверствовал один прапорщик, Утанбаев. Полетаева преследовал и избивал почти каждый день, без всякого повода. Вот он сегодня не выдержал и отправил его в нокаут. Бывший боксер все-таки. А сидит здесь, потому что отказался выступать за сборную Киргизии на международных соревнованиях. Дело его сфабриковано. Подставили, подкинули наркоту. А они сами на ней все и сидят, тот же Утанбаев.

Потом Полетаев неожиданно попросил обменять заложницу-библиотекаршу на сотрудницу колонии, врача Анастасию Нестерову.

— Зачем менять одну женщину на другую? — поинтересовался Алексеев.

— Надо. А потом я добровольно сдамся.

Возвращаясь с его предложением обратно, Алексеев решил, что не иначе, как тут замешана любовь. Еще один «тюремный роман», как было в известном советском фильме. Грачев, выслушав Алексеева, позвал начальника исправительного учреждения. Тот подтвердил, что у них действительно работает такая вольнонаемная женщина. Врач. Замужем за прапорщиком колонии Утанбаевым. Характеризуется положительно.

— Вот и причина, — сказал Грачев Алексееву. И обратился к начальнику колонии, застывшему в почтительной позе перед новым «главным баем», приехавшим из самой Москвы: — Надо уважить желание Полетаева.

Сразу же все бросились искать эту Настю. Она в слезах сидела в своем врачебном кабинете.

Женщину не пришлось долго уговаривать занять место заложницы, она согласилась на это радостно и быстро.

И даже не известила об этом своего мужа-прапора. Утанбаев ходил неподалеку кругами, как разъяренный барс с Иссык-Куля. Алексеев вместе с Нестеровой вновь отправился в библиотеку. Через минуту из ее дверей вышла заложница-библиотекарша. Все с облегчением выдохнули.

Ну, а Полетаев, как и обещал, сдался через час. Грачев предупредил начальника колонии, чтобы к нему не были применены никакие избыточные репрессивные меры. Особое внушение в этом же смысле потребовалось и для генерала Асанткулова.

— Я буду контролировать судьбу Полетаева и Нестеровой даже из Москвы, — предупредил их обоих Грачев. — И если с ними что-то случится, это будет не в ваших интересах. Погоны слетят тут же, «на щелчок».

— А я что? Я ничего, пусть живут, обещаю, — ответил киргизский генерал.

— И мы будем добиваться, чтобы Полетаев был отправлен отбывать свой срок и дополнительное наказание в другую колонию, уже на территории России, — добавил Алексеев.

Какова же дальнейшая судьба Полетаева? Грачев и Алексеев следили за ней, их интересовали его дальнейшие злоключения. Тут действительно была замешана роковая любовь и ревность. Отбывал он свой срок уже в российской колонии в Мордовии. Настя Нестерова переехала туда же. Она к этому времени развелась со своим киргизским барсом-Отелло, от которого немало пострадала в своей предыдущей «киргизской жизни». Через два года Полетаев вышел по УДО на свободу и попал прямо в объятия своей любимой, которая поджидала его у ворот тюрьмы.

«Поющие в терновнике» русские Эсмеральда и Квазимодо наконец-то счастливо соединились… Эта история еще ждет своего писателя-романиста наподобие Боборыкина или Загоскина.

Задачей следователя было «прощупать», «просветить» Житникова со всех сторон как рентгеном. Что он сейчас собой представляет? Изверившегося, запутавшегося человека, подошедшего к последней черте, или сохранившего трезвый ум, волю, энергию действия? Почему явился на Лубянку добровольно, с повинной? И можно ли на него рассчитывать в дальнейшем? В игре с МИ-6? Ответа на эти вопросы он пока не знал.

— В начале девяностых годов, когда все катилось в пропасть, Горбачев упорно, с тем же самолюбованием и самоупоением продолжал держаться за власть, — после чаепития и в развитие откровенного и полезного разговора с Житниковым произнес Грачев. — И редко серьезно обращал внимание на нашу информацию из КГБ о негативных процессах в стране. А процессы эти были просто катастрофические. Но у него была заготовлена всегда одна и та же фраза на все наши докладные записки: «КГБ драматизирует обстановку».

В то же время у нас уже имелась масса свидетельств и доказательств, что процессы сепаратизма в союзных республиках поддерживались западными спецслужбами. Советниками, инструкциями, долларами. Пропагандой здесь и там. Шла тонкая игра на национальных чувствах, разжигание низменных инстинктов, фальсификация прошлого. Местная элита охотно шла этому навстречу в предвкушении дележки большого вкусного «пирога». Государственной собственности. Вы и ваши друзья разве не прикладывали к этому руку?

— Я — нет. За других не отвечаю. Мой бизнес начинался с закупки и продажи компьютеров.

— Ну, допустим. Но уж ваши демократические младшие научные сотрудники и комсомольские инструктора — точно. Например, Ходорковский, с которым вы вместе работали в Бауманском райкоме комсомола. Как-

то уж очень быстро они присосались к нефтяным и газовым скважинам. Вернее, дали присосаться.

— Ну, это вопрос спорный. Просто они оказались умелыми кризисными и креативными менеджерами в трудное для страны время.

— Себе-то, Анатолий Львович, не лгите. Их назначили олигархами. Надо было как можно скорее создать класс собственников, преданный власти. Нынешнее сословие богачей появилось «из ниоткуда». Все их капиталы не были заработаны и не достались им по наследству. Они были «назначены» «назначенцами». А по сути, отобраны у народа и присвоены неправедным путем, и в этом ни для кого нет никакого секрета.

Житников не стал возражать. Видно, сам чувствовал правоту Грачева, поскольку хорошо знал всю эту дьявольскую кухню.

— А к завершению перестройки, — продолжил контрразведчик, — идеологическая обработка продажными СМИ и зарубежными спецслужбами советских граждан достигла своего апогея. И большинство людей искренно поверили в добрые и заботливые отношения к нашей стране со стороны западных стран, особенно США. Ведь повседневно, из каждого утюга утверждалось, что у СССР больше нет врагов, вокруг одни лишь друзья. А западные демократы готовы помочь нам построить счастливую богатую жизнь. По своему образцу и подобию. И одновременно подвергались критике все стороны советской действительности. Помните эту оголтелую пропаганду?

— Помню, — хмуро согласился Житников. — «Сто сортов сыра и колбасы, а главное — туалетная бумага! Вот бы и у нас так».

— Да, туалетная бумага для демократов — это как свет в окошке… В это же время параллельно на самом высоком чиновничьем уровне был запущен механизм перекачки денег из государственного кармана в частный. Издавались негласные распоряжения для вывода золотых запасов за границу. Уж мы-то об этом хорошо знаем…

По секретному указу Госбанка СССР была налажена торговля валютными запасами страны. Несмотря на заоблачную инфляцию, иностранная валюта продавалась «своим» структурам по фиксированному курсу. Доллар, к примеру, стоил 62 копейки, как вы помните. Когда Союз распался, на остатках Госбанка вдруг, как грибы, выросли частные банки: «Столичный», «Менатеп», «Империал», «Инкомбанк» и многие другие. Все они потом благополучно лопнули, но сделали свое дело: кого надо сказочно обогатили.

— Забыли еще сказать про финансовые пирамиды, — усмехнулся Житников. — Издержки демократии…

— Издержки? Хороши издержки. Миллионы людей разорились. И так-то ничего не было, но еще последнее из закромов выгребли. Сколько потом последовало самоубийств? Никто не считал.

— Не надо было ловиться на пустышку. Это менталитет русского народа — желание жить на печи и ничего не делать, как в сказке про Емелю-дурака.

— Ну, это вы своим дружкам-банкирам расскажите. Которые захватили не только финансовые средства, но бесплатно огромную собственность — здания, имущество, дома отдыха. А также самое главное — вклады клиентов, советских граждан, от обязательств перед которыми новоявленные толстосумы тотчас же отказались. «Это не мы, это Госбанк». Афера, достойная акул с Уоллстрит. Та же история и с профсоюзами. У них собственность была по всему Союзу, и какая! Санатории, детские лагеря. И где это все сейчас, у кого?

«Рука рынка» залезла в карман государства и приватизировала крупные и средние заводы, предприятия, недра, средства массовой информации, все, до чего могла дотянуться. Ввела и узаконила частную собственность, вырастила в колбах и пробирках «своих» олигархов, из числа, в основном, комсомольской и партийной номенклатуры, прибрала к себе и силовые структуры, создала целую армию охранников, вооруженные ЧОПы, чтобы спокойно спать, не опасаясь народных возмущений и голодных бунтов. Так произошло изменение общественного строя. А вернее, контрреволюция, спустя 74 года после Октября семнадцатого.

Житников вяло возразил:

— Да ведь всякая смена общественной формации, как ни крути, всегда связана с потрясениями и переделом собственности. Мировая история этому хорошо учит. Разве у нас могло быть как-то иначе?

Грачев ответил не сразу.

— Может, и могло. А может, вообще не надо было ничего ломать? Идти эволюционным путем. Взгляните на Китай. На его стремительный экономический рост при сохранении политической системы.

— Да, но там была площадь Тяньаньмэнь и две тысячи студентов, задавленных танками. Большая кровь.

— Крови и здесь хватало. И еще неизвестно, когда она прекратится. Гражданская война в Чечне все еще продолжается. Вся перестройка и контрреволюция привели, в итоге, к раздербаниванию государственного имущества и природных недр. И все, весь смысл в этом. То есть почти все, кто обладал хоть какой-то властью, использовал ее для личного обогащения. Или своих близких. При таком раскладе, как говорят преферансисты, и прикуп не нужен. Или, как высказался когда-то испанский диктатор Франко: «Своим — все, остальным — закон».

Гавриил Попов, ставший первым мэром Москвы, в журнале «Огонек» ясно и четко определил задачи перестройки в экономической и политической сфере: «Главное… это дележ государственной собственности между новыми владельцами. В проблеме этого дележа — суть перестройки, ее корень… Суть перестройки в политике — полная ликвидация Советов… Другими словами — десоветизация». Вы читали так называемую конституцию Сахарова?

— Вообще-то я политикой мало интересовался, что тогда, что сейчас.

— А напрасно. В ней четко прописано: «Формируются на месте СССР три, четыре, а то и пять десятков независимых государств… А потом уж эти республики решают: нужен ли новый Союз республик». Сахаров, всю жизнь корпевший «под колпаком» над водородной бомбой, был выброшен в воображаемый им мир и оказался под таким же «колпаком» иностранной прессы и окружавших диссидентов во главе с Боннэр, которая была больше его собакой-поводырем, чем супругой.

Но что он мог знать о купле-продаже даже картошки, из какого своего жизненного опыта? Однако он был взят как знамя радикальной антисоветской интеллигенции. А из всей совокупности его деклараций и заявлений видно, что желанное для него Мировое правительство — это правительство коллективного Запада, а еще лучше, просто США. «Я верю в западного человека, в его ум, устремленный к великим целям, его благие намерения и его решительность». Наивный Мафусаил. А ведь когда-то в 50-е годы он предлагал Хрущеву уничтожить США одним только взрывом водородной бомбы у его побережья. И невиданная волна смоет Америку на дно океана.

Житников молчал, слушал. Иногда качал или кивал головой. Грачев продолжил, словно сам давно хотел выговориться, да не с кем было:

— Символом и центром другого течения «образован-цев» стал Солженицын, сам и придумавший это уничижительное слово. Насколько он одарен, как прозаик, не знаю, пусть решают литературоведы. Но, прежде всего, это чрезвычайно активный идеолог, сыгравший в поражении СССР немалую роль. Его «Архипелаг ГУЛАГ» — шедевр фальсификации, созданный буквально в психиатрической лаборатории. Зато он сильно бил по чувствам и психике людей.

Солженицын, хотя, конечно, не он один, выработал определенную логику, универсум символов и даже технологию политической войны. Пером, фразой. И этот мстительный человек, сам с тоталитарным мышлением, получил у интеллигенции статус пророка, духовного пастыря и совести нации. Правда, этого «пастыря», когда он начал критиковать политику Ельцина и отказался получить из его рук орден Андрея Первозванного, как-то очень уж быстро отправили в кладовку и отключили от телевидения.

— Я помню, что в обиход тогда даже вошло такое иррациональное выражение, как «реформа посредством слома», — вставил Житников. — Мне оно казалось абсолютно алогичным. Как можно все ломать и называть это реформами? А Горбачев, наверное, виделся себе этаким Давидом, сокрушающим Голиафа — Советское государство.

— Да, — кивнул Грачев. — Через три года, выполнив свою «миссию», он признался в Мюнхене: «Мои действия отражали рассчитанный план, нацеленный на обязательное достижение победы. Несмотря ни на что, историческую задачу мы решили: тоталитарный монстр рухнул».

— Ну и хватит об этом. Продолжайте свою объяснительную записку. Потом решим, что делать и куда двигаться дальше.

Житников принялся за свои «мемуары», а Грачев взял в руки журнал, но только делал вид, что читает, чтобы не мешать подследственному. А сам опять невольно стал вспоминать то время. Обратился в прошлое. Хронологически упорядочить мысли было нелегко. Фактов много, все они цеплялись друг за друга, а цепь событий порой разрывалась. Некоторые ее звенья оставались неясными до сих пор. Слишком много тайн хранила операция «Перестройка». Даже для органов государственной безопасности.

В июне 1991 года Грачеву только что было присвоено очередное звание генерал-майора. Он возглавил контрабандный отдел во Втором Главном управлении КГБ. А сам Комитет, после неудавшегося путча, уже начали переименовывать, переделывать и переиначивать. Как же все начиналось? «Скверно», — сказал сам себе Грачев, листая журнал и искоса поглядывая на Житникова, который строчил пером, как швейный мастер. Что-то зачеркивал, брал новый лист бумаги из лежавшей перед ним на столе толстой пачки, и начинал заново. Была бы тут, в кабинете, печь, бросал бы в нее свои «мертвые души», как Гоголь.

…Утром 19 августа 1991 года Грачев, садясь завтракать, привычно включил телевизор, а там, после фрагментов из «Лебединого озера», объявили о создании Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению. ГКЧП. Показывали вице-президента Янаева, премьер-министра Павлова, министра внутренних дел Пуго, министра обороны Язова, Председателя КГБ Крючкова, члена Президентского Совета по оборонной промышленности Бакланова, Председателя Крестьянской ассоциации Старовойтова и еще кого-то. По сути, всю верхушку государственной власти СССР, кроме самого Горбачева, который находился в отпуске, в Фаросе. Всю его «команду». Сам он уже был «отстранен от власти».

Какой уж тут завтрак! Не до бутербродов с чаем, когда в стране происходят такие события, а в столицу входит бронетехника. Грачев спешно отправился на Лубянку. Прибыв в отдел, он сразу же окунулся в водоворот дискуссий и обсуждений происходящих событий. Никто ничего толком не знал. Это они-то, чекисты, которые должны были бы знать все. Но, как позже выяснилось, Крючков все держал в строжайшей тайне, даже от своих заместителей.

Что уж говорить о подавляющем населении страны, которое уж точно абсолютно ничего не понимало, даже аббревиатуру ГКЧП. Но практически все, чуть ли ни сверху донизу, были солидарны в одном: одобряли отставку от власти Горбачева, еще не представляя дальнейшего развития событий. Уж слишком надоел тот своей пустопорожней болтовней и бездействием. Своим «начать и углубить», да еще с неправильным ударением в этих двух словах.

Безусловно, простой народ, рабочие, сельские труженики, вменяемая интеллигенция, партийные работники, военные и чекисты, видели необходимость перемен в стране. И в политическом устройстве государства, и в экономических преобразованиях. Но только не развал Союза. Что подтвердил и референдум, прошедший в марте. А дальнейшие события развивались стремительно. Как снежный ком с горы.

Что вообще происходило в лагере демократов? Утром 19 августа в восемь часов утра на дачу к Ельцину приехала большая делегация его сторонников, в основном из Межрегиональной депутатской группы. Все они были сплочены одним желанием: уничтожить ненавистный им Советский Союз, а если получится, то и Россию.

Хотя, конечно, сами были очень сильно напуганы. Они ведь отчетливо понимали, какая участь их может ждать, поскольку все являлись, по сути, государственными преступниками и изменниками. Уж Сталин бы, по крайней мере, с ними не церемонился. Тем более что в стране была практически военная, ну, или предвоенная обстановка. А враг был не только у порога, но уже внутри дома, включая их самих. Это были Бурбулис, Старовойтова, Попов, Станкевич, Козырев, Афанасьев и иже с ними.

Они подняли своего кумира на нетвердые ноги и повезли в Москву. Для использования «тела» в агитационных мероприятиях. Потом водрузили его на танк возле Белого дома, где он начал толкать речи и разбрасывать заготовленные листовки. Может быть, этот факт и не являлся решающим для захвата власти демократами-проза-падниками, но вялая, беззубая линия поведения ГКЧП с «мертвыми танками» на улицах сыграла свою роль.

Народ начал выходить из своих домов, особенно неустойчивая молодежь, интеллигенция с кукишами в карманах, потомки троцкистов, антисоветчики, просто уголовники, патентованные алкоголики и психически нездоровые люди. Всех их можно отнести к разряду недалеких в умственном развитии или попросту природных романтиков, латентных бузотеров. Были среди них, конечно, и искренно верящие в счастливые перемены к лучшему.

Житников продолжал писать свою «Объяснительную записку», Грачев вспоминать. Он встал, подошел к окну, посмотрел на то место, где когда-то стоял памятник Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому.

Тогда, в августе 1991 года, в течение недели оголтелые демократы и хулиганствующие молодчики бесновались и кликушествовали вокруг памятника. Монумент даже в скульптурном и архитектурном плане идеально завершал композицию площади. К концу недели, когда с захватом власти было все понятно, демократы использовали толпу для того, чтобы наконец-то удовлетворить свое желание и дать сигнал зарубежным хозяевам: «Мы — ваши, берите и владейте».

Пригласив с полусотни иностранных журналистов, телевидение, свою прикормленную прессу, дали старт сносу. И десяток проходимцев и пьянчуг, кто с ломом, кто с кувалдой, набросились на памятник. Постамент кое-как поломали. Сам монумент оказался им не по силам. Тогда набросили на шею веревку и стали тянуть. Не помогло. Пригнали кран.

Но Дзержинского голыми руками не возьмешь, недаром он прошел подполье, жандармские застенки, революцию и гражданскую войну. Все силы отдавал борьбе с контрреволюцией и бандитизмом, восстанавливал железнодорожную сеть России и спасал беспризорников. Да и сам памятник был смонтирован на славу, крепко, с соблюдением всех технологических правил. Казалось, на века. Но все-таки современная техника с третьей попытки его одолела. Монумент удалось повалить, потом его демонтировали и увезли.

Чем не угодил этот замечательный государственный деятель, создатель ЧеКа, его символ, сподвижник Ленина демократам, отдавший целиком всю свою жизнь борьбе за те идеалы, которые, как он понимал, были направлены на благо российского народа? Дурной пример, как говорится, заразителен. Вот и подхватили потом другие мракобесы этот разрушительный для монументов вирус, и пошел он «гулять» по странам Балтии, Польше, Чехии, Украине, даже Болгарии и т. д.

А чем кончается поэма А.С. Пушкина «Медный всадник»? Демократы, видимо, подзабыли, когда крушили монумент Дзержинскому. Грачев очень хотел напомнить им: памятник Петру Первому гоняется по всему Петербургу за обидевшим его злополучным Евгением. Да и в «Маленьких трагедиях» Дон Жуан проваливается вместе с оскорбленным и обесчещенным им Каменным Командором прямиком в ад. Не давала Пушкину покоя «тема памятников», а он ведь был не только великим поэтом, но и провидцем. И словно заглянул из девятнадцатого века в наш.

После сноса памятника Дзержинскому штурмовикам очень хотелось захватить и архивы КГБ. Почему им это не удалось? Отчего они все-таки не решились на штурм при таком огромном и подавляющем численном превосходстве? Ведь демократы никогда не считаются с человеческими жертвами. Ответов, думал Грачев, будет два.

С одной стороны, подобные попытки в некоторых субъектах Советского Союза уже предпринимались и были успешно пресечены самими местными органами КГБ. И организаторы погромов хорошо знали об этом, получив «по зубам». А с другой стороны, многие лидеры «демократического движения», как правило, являлись настоящими действующими или бывшими агентами тех же местных или федеральных органов КГБ.

И все эти большие и маленькие информаторы очень боялись, что при захвате таким образом архивных документов может произойти неконтролируемая ими утечка, всплывет их прошлое да еще просочится в СМИ, что было для них самым страшным. Тогда конец политической карьере, прощай, сытная жизнь и теплое креслице. Еще и сами «под раздачу» могут попасть. Это вообще природное свойство всех патентованных предателей, провокаторов и изменников Родины: стучать на всех вокруг и быть двойными-тройными агентами, в том числе и западных спецслужб. Человеческий мусор, одним словом. Но приходилось работать и с таким материалом.

Есть версия, озвученная бывшим вице-премьером в правительстве Ельцина — Гайдара Полтораниным, в документальном фильме, так и не вышедшем на экраны телевидения. К концу 80-х годов генерал КГБ Бобков, долгое время возглавлявший ненавистное для демократической интеллигенции Пятое (идеологическое) управление, предвидя крах СССР, решил заранее подготовить грядущую смену из молодых перспективных реформаторов.

Таким образом, в сети органов госбезопасности в качестве информаторов-источников были привлечены Гайдар, Чубайс, Авен, Фридман, Березовский, Гусинский, Нечаев, Явлинский и многие другие. Большинство из них к этому времени прошло стажировку за рубежом. До сих пор остается загадкой, как многие из них в одночасье оказались вдруг богатейшими людьми не только страны, но и всей Земли, владельцами банков, газет, «заводов и пароходов»?

В подтверждение этой версии свидетельствует то, что в отношении самого Бобкова в демократической, том числе желтой прессе, не было ни одной негативной публикации. А уж руководителя ненавистного демократам идеологического Управления, плотно работавшего с диссидентами и антисоветчиками, они должны были бы ненавидеть «по определению», кусать и топить больше всего. Да и после выхода на пенсию Филипп Денисович Бобков пошел на службу ни куда-нибудь, а в финансовую империю Гусинского «Мост».

Из бывших сотрудников КГБ, профессионалов высшего уровня, Бобков создал на базе «Моста» и продолжительное время руководил мощнейшим аналитическим подразделением, насчитывающим, по некоторым оценкам и данным, от 500 до 1000 человек. Аналитические исследования проводились не только в интересах коммерческой группы «Мост», но и по всем аспектам политической и экономической ситуациям в стране в интересах демократов.

Почему стали сразу разваливать именно КГБ? Дураку ясно: необходимо было наиважнейшую из функций государства — безопасность — превратить в ноль. Сколько же потом последовало реорганизаций и переименований, дробления и деления этой структуры? Бакатин, когда Ельцин назначил его новым Директором КГБ, сказал, что этот орган госбезопасности следует расформировать. Степашин, еще один будущий руководитель КГБ, вообще предлагал его ликвидировать. Каково?

26 августа у Бакатина появится помощник-смотрящий, начальник УКГБ по Москве и Московской области, некий сотрудник НИИ Савостьянов, прошедший перед тем капитальную подготовку в спецслужбах США. Уму непостижимо. Параллельным курсом шли погромы в МИДе, в Главной военной прокуратуре, в Генштабе. Своего они добились. Третьего декабря на заседании Совета Республик Верховного Совета СССР был принят Закон «О реорганизации органов государственной безопасности», после чего КГБ СССР прекратил свое существование.

— КГБ нет — теперь делай, что хочешь! — усмехнулся Житников. — А вы слышали, как после роспуска СССР и учреждения Содружества Независимых Государств стали расшифровывать в народе аббревиатуру СНГ?

— Слышал. «Сбылись Надежды Гитлера». А когда 25 декабря в 19 часов 38 минут состоялся спуск флага СССР над Кремлем, Бурбулис уселся в заветное кресло и воскликнул: «Все! Теперь над нами никого нет!» Вот в этой фразе сконцентрирована вся заветная суть их помыслов. Власть любой ценой.

— Но есть же еще Божий суд, — произнес Житников. Грачев не понял: всерьез или это просто «фигура речи»? Уточнил:

— Вы верующий?

— Да, — коротко ответил тот. — И в истории все останется, вся правда и вся ложь. Конечно, историю можно исказить, заменить, подтасовать факты, придумать новые. Чем и занимаются опытные фальсификаторы, подстраивая ее под себя и своих хозяев. Но на истине не лежит «гриф секретности». Она, как лик на замазанной белилами иконе, рано или поздно проступит. А как смотрел на службу госбезопасности Горбачев?

— Злонамеренно. Вот только один пример. В любой стране принято, что перед крупными международными мероприятиями руководитель государства обращается за сведениями и советом к разведке. В июле 1991 года Горбачев должен был встретиться с «большой семеркой» в Лондоне. В сообщениях СМИ витали спекуляции о возможном выделении Советскому Союзу займа в 24 миллиарда долларов. В КГБ были точные сведения, что это блеф и дезинформация. Но этот вопрос даже не рассматривался на Совете безопасности. Все свои международные переговоры Горбачев, Яковлев и Шеварднадзе вели втайне, перестав информировать членов Политбюро и секретарей ЦК партии еще с 1989 года.

КГБ и ГРУ держали в неведении, а о том, что же в действительности происходило в Лондоне на той встрече с «семеркой», наши разведчики узнали только от своей агентурной сети на Западе. Можно ли в такой ситуации говорить о нормальном государственном руководстве в Советском Союзе?

Еще один характерный пример, связанный с «Лучшим немцем». Уже после развала Союза, в 1992 году, Рейган и Горбачев прилетели в Германию по случаю присвоения им званий «почетных граждан Берлина». Уже по прибытии Горбачев узнал, что для того, чтобы их включить в список, взамен вычеркнули из него маршала Конева и первого коменданта Берлина генерал-полковника Берзарина. Квота у них такая, ограниченная.

И у этого жалкого человека, экс-президента СССР, не хватило ни такта, ни патриотизма, ни простой мужской порядочности отказаться от получения звания такой ценой. Ни слова не сказал они о бывшем «дорогом друге, товарище Хонеккере», который в это время сидел в берлинской тюрьме Моабит, где уже отбыл 11 лет при фашистском режиме.

Еще тогда, когда Горбачев был у власти, он предал своих немецких друзей, да и не только их. Канцлер Коль сам предложил ему назвать круг людей, в отношении которых, в случае воссоединения, следует отказаться от судебного преследования. А среди них было много искренних друзей нашей страны, партийных и государственных деятелей, старых антифашистов, офицеров армии, погранвойск и разведки. Коль был готов принять наши условия. А Горбачев, к изумлению канцлера, заявил: «Это проблема, с которой справятся сами немцы».

И тогда началась вакханалия арестов, судилищ, преследований. Главное, пала вера в достоинство и репутацию нашей страны. В числе жертв оказался и выдающийся руководитель германской внешней разведки Маркус Вольф, который прибыл в Москву в поисках убежища. Но Горбачев даже не ответил на его письмо и практически выдворил из СССР в руки врагов.

Руководство СССР обоснованно опасалось КГБ, скрывало от службы безопасности свои преступные планы. Потом пришли новые правители. Речь уже пошла о смене формации, реставрации капитализма и дележе государственной собственности. Создавалось впечатление, что новая власть, как инородное тело в этой могучей стране, патологически боится спецслужб, в первую очередь — КГБ. Поэтому и предприняли все возможные и невозможные меры по деформации и развалу самой могущественной в мире службы государственной безопасности.

Сначала из состава КГБ были выведены отдельные структуры и переподчинены другим ведомствам. Девятое управление, «девятка», отвечающее за охрану первых лиц государства, было передано в непосредственное подчинение Ельцину и Коржакову. Самостоятельным ведомством стало Первое Главное управление — внешняя разведка. Так же, как и погранвойска. Выведен комплекс управлений, отвечающий за правительственную связь, шифровку и радиоэлектронную разведку. На их основе был создан Комитет правительственной связи при Президенте СССР. Ну и так далее.

Даже спустя четверть века после разгрома фашистской Германии и всей союзнической ей Европы особую значимость составлял поиск государственных преступников времен Великой Отечественной войны на территории СССР. Затаившихся пособников Гитлера хватало до сих пор. Не вымерли, затаились, чего-то выжидали. Все эти изменники, бандеровцы, полицаи, власовцы, диверсанты, шпионы. Те, кто не успел уйти на Запад вместе с отступающими нацистами, а там сдаться американским или английским войскам.

Каратели, принимавшие непосредственное участие в истязаниях и расстрелах мирного населения, были отнесены к особой категории преступников. Розыск их был весьма актуальным направлением деятельности КГБ в те годы. Срок давности за совершенные ими злодеяния на них не распространялся. Но и обнаружить их было не просто.

Они расползлись по территории Советского Союза, словно насекомые-вредители, мимикрировали, меняли окраску, как хамелеоны, затаивались, искажали свои анкетные данные, проживали под чужими фамилиями и именами. Как правило, вдали от мест своего рождения и довоенного проживания, чтобы их случайно не могли опознать односельчане и знакомые. Часто значились в числе погибших или без вести пропавших.

Но в семидесятые годы в Советском Союзе, особенно на бывших оккупированных территориях, все еще гремели открытые судебные процессы по делам государственных преступников, которых удавалось найти чекистам-контрразведчикам.

Молодому воронежскому оперу КГБ Грачеву непременно хотелось выявить и разоблачить хотя бы одного такого изменника Родины. Конечно, не как герою известного рассказа Чехова, который приехал работать следователем в отдаленное и глухое местечко и мечтал отличиться раскрытием громкого преступления, а по его результатам получить назначение в большой город. Тот литературный персонаж сидел и взывал: «Пошли мне, Господи, какое-нибудь кошмарное преступление!»

Безусловно, Грачев не был таким. Но все же мечтал о положительных результатах в своих розысках, а потому и работал от зари до зари, истово, целеустремленно, кропотливо. Изучал ориентировки и архивы по разыскиваемым преступникам, которые регулярно поступали в Управление КГБ по Воронежской области.

В производстве было много интересных материалов. К примеру, дело одного пособника фашистов, уроженца отдаленного села в области. При тщательном изучении архивных материалов Грачев обратил внимание на карточку-анкету агента гестапо по кличке Буйный. Он был завербован и использовался как провокатор для выявления среди военнопленных в «Майданеке» советских офицеров, евреев, лиц, причастных к подполью и вообще опасных для Третьего рейха.

Карточка-анкета привлекла внимание Грачева еще потому, что две буквы в фамилии были исправлены карандашом, а рядом стояла приписка: «Пропал без вести». После тщательной работы с ориентировками на Буйного, поиском по картотеке в адресном бюро Грачев установил, что, возможно, это некто Буданов Петр Иванович, 1920 года рождения, уроженец и житель села Торопки Воронежской области. Но проживает сейчас совсем в другом селе — Лихоборы. Этот Буданов действительно призывался в армию. По данным военкомата, с фронта он не вернулся, значился пропавшим без вести.

Собранные данные косвенно свидетельствовали о том, что агент гестапо Буйный и житель Лихобор гражданин Буданов — одно и то же лицо. Грачева охватил настоящий азарт охотника на хищного зверя. Волк не волк, но вредная росомаха или куница. Он сразу сделал оперативный доклад Удодову, руководителю отдела, убеждая его в необходимости изучения и проверки по месту жительства данного объекта. И после получения санкции отправился в это отдаленное глухое село.

Стоял морозный январский день 1971 года. Блестел на солнце пушистый снег, а УАЗ, за рулем которого сидел Грачев, уносился все дальше и дальше от областного центра. В машине он был один. Людей в отделе КГБ не хватало, поэтому Грачев, в нарушение всех инструкций, отправился на операцию в одиночестве. Хотя Удодов категорически запретил это делать. Только вдвоем, с напарником. Но сам поехал на совещание региональных отделов КГБ в Москву, а Грачев рассудил так: во-первых, он пока просто удостоверится, что Буданов — Буйный, а во-вторых, поможет, в случае чего, местный милиционер участковый.

Не учел он только одного: есть ли вообще такой участковый в этом селе? Молодость и неопытность сыграли с ним злую шутку. Да, участковый Григорьев имелся, но на пять сел. И сейчас мотался по ним, не покладая сил. А Грачев мысленно подгонял события, ускорял машину, представлял себе финальную встречу с живым, уцелевшим, а главное, выявленным и установленным им агентом немецкого гестапо.

Он думал: какова же будет реакция Буданова, когда он прижмет его к стенке неоспоримыми доказательствами? Скорее всего, жалким. Таких людей, как правило, под безобидным предлогом вызывали в райвоенкомат или к участковому, а потом уже, в процессе беседы, объявляли истинные причины вызова и существо разговора. Конечно же, человек при этом сильно менялся в лице. Начинал заламывать руки, рыдать, просить снисхождения, а то и попросту валяться в ногах. А в случае с Буйным, вполне возможно, выяснится еще, что он лично мучил и расстреливал пленных советских солдат и офицеров.

Грачев добрался, наконец, до деревни Лихоборы. Дом участкового был пуст. Но в сельсовете нашелся председатель. С его слов Грачев выяснил, что у них в деревне живет такой человек по фамилии Буданов, который прибыл сюда после войны и поселился у местной вдовы-солдатки. Поженились. Год назад она померла. Теперь он скотником в колхозе. Живет тихо, спокойно, не пьянствует.

— А что случилось-то?

— Просто проверка. Где сейчас Буданов?

— Да дома, где ж ему еще быть? Время обеденное, щи, наверное, хлебает.

— Пойдемте со мной, покажите мне его избу.

Они отправились на край села.

— Вот! — показал, приближаясь к бревенчатому дому, председатель. — Ну, я пошел, что ли? Дел невпроворот. К озимым надо готовиться.

— Погодите пока, — ответил Грачев, заметив, как дернулась занавеска в окне дома Буданова. — Может, Матвей Иванович, понадобитесь. Как свидетель.

Грачев толкнул калитку, пошел по протоптанной дорожке к избе. Председатель, на его счастье, замешкался. Стал что-то кричать проходившим мимо мальчишкам. Может быть, это и спасло ему жизнь. А Грачев, сильно постучав в дверь, сделал два шага в сторону, как учили. И тут же раздался выстрел. Дощатая дверь в избу превратилась в решето, вся в дырках. Как потом выяснилось, Буйный стрелял из охотничьего ружья крупной дробью. На кабана. По-видимому, у него сдали нервы, потому что всю свою послевоенную жизнь ждал, когда за ним придут.

Грачев полез в кобуру за пистолетом, но его «Макаров» остался в отделе, в сейфе. Второпях забыл, так хотелось побыстрее разоблачить Буданова. Что делать?

— Петр Иванович! Ты охренел, что ли? — прокричал у калитки председатель. — Или совсем упился?

— Живым вы меня не возьмете! — крикнул из-за двери хозяин избы. — Все тут ляжете!

И снова прогремел выстрел.

— Буданов, бросай оружие и выходи! — крикнул Грачев. — Мы знаем, что ты агент гестапо Буйный. Сейчас подъедет подкрепление, не усугубляй свою вину.

Последовало еще несколько выстрелов. Буданов палил изнутри дома во все подряд, в окна, стены, потолок. Такое впечатление, что просто сошел с ума. При этом что-то орал, изливался злобой и яростью. Председатель поспешно увел мальчишек подальше. Но народ уже начинал скапливаться на улице, привлеченный выстрелами в мирной тишине села. Затем, после пятиминутной паузы, раздался последний выстрел. И все стихло. Либо патроны кончились, либо…

Грачев снова толкнул дверь, висевшую на волоске, и осторожно вошел в избу. Буданов-Буйный лежал на полу в горнице. А голова его была разнесена вдребезги и представляла собой кровавое месиво. Он выстрелил себе в рот из обреза охотничьего ружья. Так закончилась эта операция по разоблачению изменника Родины, за которую Грачев получил выговор и строгий нагоняй от Удодова за своевольство. Но и похвалу тоже.

Позже Грачев не раз мысленно возвращался к судьбе этого человека. Да, Буданов не понес заслуженного наказания, он ушел от суда. Но он уже был наказан всей своей послевоенной жизнью. Тем, что трусливо прятался, вздрагивал от каждого шороха, страдал, зная, что где-то в другом селе живут его настоящая жена и родные дети, а он не может с ними увидеться. А застрелиться он, наверное, хотел не один раз. Сама судьба наказала его за содеянное. В жизни за все приходится платить. Сполна.

А вот другое дело, благодаря упорству и настойчивости Грачева, уже приобретенному опыту и профессионализму, принесло ему заслуженное одобрение Удодова и коллег, а также лишнюю звездочку на погоны. В 1974 году Управлением КГБ СССР Воронежской области совместно с брянскими чекистами в Богучарском районе был арестован государственный преступник военного времени Владимир Меух. В его розыске и аресте Грачев принимал самое активное участие.

Вначале из Брянского УКГБ пришла ориентировка о розыске этого человека. Во время Великой Отечественной войны на территории этой области он не просто сотрудничал с немцами в качестве переводчика. Нет, участвовал в облавах, арестах партизан, допросах и истязаниях военнопленных. Имелись факты, свидетельствующие о том, что он лично непосредственно расстреливал после допросов партизан и красноармейцев. В гестапо у него была агентурная кличка Вальдемар.

Сам он был уроженцем Тульской области, откуда и был призван на военную службу в Красную Армию. Через какое-то время бежал к немцам, поскольку фашизм был ему идейно близок. При отступлении нацистов исчез. По непроверенным данным, в конце войны даже успел послужить в Советской Армии. Более того, был ранен. Может быть, еще и медаль получил.

Теперь главное. По некоторым свидетельским показаниям, этот Меух мог проживать на территории Воронежской области. Все усилия чекистов были брошены на получение дополнительных данных о разыскиваемом государственном преступнике, его установлении и опознании свидетелями с последующим арестом. Сложность розыска заключалась в том, что в отношении Вальдемара были в основном показания с описанием внешности, черт характера и вообще неточные установочные данные.

Однако некоторые из них были названы конкретно. А именно то, что звали его Владимиром, 1920 года рождения, уроженец Тульской области с интересной редкой фамилией, состоящей из четырех или пяти букв: Меухс или Меух. Поиск по картотеке адресного бюро и учетным данным райвоенкомата результатов не дал. Розыск через милицию по приметам и по ориентировкам на разыскиваемых правонарушителей успехов также не принес. Оставалось надеяться на агентурные источники информации из милиции и КГБ, которые были нацелены на розыск человека в соответствии с ориентировкой.

Вскоре поступила информация из Богучарского горрайаппарата КГБ СССР по Воронежской области о том, что, по данным источника, на Милославском спиртзаво-де работает инженер по технике безопасности, по приметам и анкетным данным схожий с разыскиваемым субъектом. Этим инженером являлся Меух Владимир Петрович, 1920 года рождения, уроженец Тульской области. Он год назад прибыл в Милославский район, устроился на местный спиртзавод, живет один в общежитии без прописки.

После скрытого опознания по его месту жительства было установлено, что Вальдемар и Меух В. П. являются одним и тем же лицом. Тут же началась активная разработка последнего на предмет документации его преступной деятельности, поиск сообщников и получения других данных, представляющих интерес для следствия. Одновременно готовился комплекс оперативно-следственных мероприятий по задержанию и аресту Меуха.

Совместно с брянскими и тульскими чекистами скоро было выяснено, что Меух В. П. призывался в армию из Тульской области, сначала воевал в 1942-43 годах, затем сотрудничал с немцами на территории Брянской области в качестве переводчика, истязал партизан и военнопленных, лично участвовал в шести эпизодах по расстрелу советских граждан. Так как у немцев он проходил только под кличкой Вальдемар, ему нетрудно было под своей фамилией Меух при отступлении фашистов влиться в ряды Советской Армии и некоторое время воевать на ее стороне.

Затем Меух прибегает к нетрадиционному методу. Для того чтобы получить документы и льготы, он в одном из боев простреливает себе кисть руки, попадает в госпиталь, где ему ее ампутируют. После госпиталя он без руки, но с медалью, возвращается к себе на Родину как герой. А затем, уже после окончания войны, Меух понимает, что его не ищут, успокаивается, женится, поступает в институт, успешно его заканчивает, а в 1949 году у него рождается ребенок.

Таким образом, в отличие от Буданова-Буйного, Меух почти спокойно жил до 1968 года. До тех пор, пока не арестовали двух немецких пособников, действовавших в Брянской области и визуально знавших Вальдемара как переводчика гестапо. Об этом прошла информация в газетах. Почувствовав жареное, Меух оставил свою семью и бросился в бега, меняя места жительства и работы. Последним его пристанищем стал Милославский спирт-завод. В мае 1974 года источники, используемые в изучении Меуха, стали отмечать его нервозность, злоупотребление спиртным, подозрительность к окружающим.

С учетом полученных данных было принято решение о срочном задержании и аресте этого государственного преступника. Такое решение было правильным и своевременным, поскольку Меух тоже «не дремал». Когда оперативно-следственная группа прибыла в общежитие, он уже оставил заявление об увольнении и паковал чемоданы. Хотел в очередной раз удариться в бега.

Когда Меух стоял с чемоданом в комнате общежития и увидел Грачева, то будто бы ждал этого момента все последнее время.

— Это конец… — только и сумел выговорить. И медленно опустился на стул.

Дальнейшее — по справедливости. Под неопровержимыми данными Меух признался в содеянных преступлениях, которым нет ни срока давности, ни снисхождения. Суд приговорил его к высшей мере наказания.

И третье дело, которое несколько отличается от предыдущих. Оно показывает гуманность органов госбезопасности даже к таким военным преступникам. А суть такова.

В отношении подозреваемого в совершении преступлений в годы Великой Отечественной войны Петрова проводились мероприятия по выяснению его деятельности и местонахождения с августа 1944 года по октябрь 1945 года. Имелись подозрения, что Петров, находясь в плену, был завербован немцами для совершения разведывательно-подрывной деятельности на территории Советского Союза. И в это время, возможно, забрасывался с диверсионным заданием в СССР.

Однако по окончании войны он отказался от преступной деятельности и возвратился в Воронежскую область. Все подходы по выяснению местонахождения Петрова в этот важный послевоенный период заканчивались безрезультатно. Последним шагом было спланированное мероприятие, связанное с вызовом проверяемого человека в райвоенкомат и беседой с ним по этому периоду. А затем, по возвращении его домой, шел контроль, разговоры с женой, которая, по данным контрразведки, была осведомлена о его деятельности в этот период.

Такие мероприятия всегда готовились тщательно, скрупулезно. В них, как правило, было задействовано немало людей. Увязывались факты и события, прогнозировалась возможная деятельность проверяемого. Все это требовало немало времени и усилий. Когда все это было преодолено и проделано, Грачев пришел на доклад к начальнику отдела Удодову. Это было 7 мая, накануне Дня Победы. Сказал, что пора «брать».

— Согласен, оцениваю твою работу в высшей степени положительно, — ответил Удодов. Помолчал. Затем вдруг высказал свое мнение-рекомендацию:

— Я уверен в результативности подготовленного мероприятия. Но давай проведем его не 7 мая, а после празднования Дня Победы.

Грачев несколько огорчился, поскольку хотелось взять бывшего диверсанта как можно быстрее.

— Чего тянуть с этим фашистским недобитком? — спросил он.

Но Удодов пояснил свое решение так:

— А вдруг, хотя вероятность этого мала, всего процентов десять, информация не подтвердится? Тогда мы не только обидим, но и испортим подозреваемому человеку и его семье праздничное настроение на всю жизнь. Нет, давайте отложим дня на три.

Вначале Грачев был действительно расстроен тем, что большой объем проделанной подготовительной работы был проведен впустую и потребует новых усилий.

Однако, сидя за столом в своем кабинете, глубоко поразмыслив, он осознал в этом решении правильность и глубокий смысл поступка Удодова. Его душевность и человечность.

Удодов был не только руководителем подразделения органа государственной безопасности, но сам прошел войну и глубоко понимал всю значимость Дня Победы для фронтовиков. Это была удивительная порода людей, от которых всегда исходил нежданный и ничем не объяснимый импульс доброты и человечности. Даже в подобных непростых ситуациях. Сейчас таких людей нет, или их очень мало. Время другое.

А Петрова Грачев с коллегами, конечно же, взял, и он оказался именно тем военным преступником, которого столь долго и безуспешно разыскивали.

Грачев продолжил разговор с Житниковым о «Времени предателей».

— На чем мы остановились? — спросил он, уточняя. Более для него, чем для себя.

— На развале КГБ после путча. На том, что это делалось намеренно и целеустремленно, — ответил Житников. И добавил: — На предательстве.

— Ну да. Так оно и называется. Пример: сам Бакатин, назначенный директором КГБ. Пятого декабря 1991 года он передал послу США в СССР Джеймсу Коллинзу техническую документацию, относящуюся к установке и использованию сверхсекретных подслушивающих устройств в новом здании посольства США на Новинском бульваре. Это ли не прямое предательство, Анатолий Львович?

— Да, — вынужден был согласиться Житников. — Может, бес попутал? А так-то он ведь мужик неплохой, я его хорошо знал.

— Ну, может, и бес. А скорее всего, его собственная глупость и желание выслужиться перед новой властью, угодить ей, показать себя правее папы Римского.

— Знаете, в советское время была такая шутка: комсомол, задрав штаны, бежит за партией, чтобы обогнать.

— Примерно так. Мы позже, когда он вылетел из КГБ пинком под зад, проверяли: не был ли этот «бес» с английским акцентом?

— И что же?

— Нет, агентом ЦРУ или МИ-6 Бакатин не был. Все свои предательства совершал исключительно по собственной инициативе. А вершиной его тупости была так называемая политика прозрачности в деятельности органов госбезопасности. Тогда же сформулировал свои идиотские «Основные принципы реформы КГБ». Это: «Дезинтеграция. Лишение КГБ его монополии на все виды деятельности, связанные с обеспечением безопасности. Ликвидация КГБ как КГБ». Вы только вдумайтесь в это. КГБ не должно заниматься государственной безопасностью. А чем же тогда? Финиками на базаре?

— Действительно глупость. Театр абсурда какой-то, цирк дю Солей.

— Или «Уголок Дурова» с дрессированными зверьми. Ну дурак, и все. Интересно, о чем он думает сейчас, сидя как нашкодивший кот на своей подмосковной даче, не смея от стыда даже носа оттуда высунуть? Было бы просто любопытно посмотреть ему в глаза.

Грачев помолчал, стал расхаживать по кабинету. И говорить:

— На Лубянке в основном здании стали шастать какие-то одиозные подозрительные личности, которых в советское время и на пушечный выстрел к КГБ не подпустили бы. Они знакомились с секретными документами, а куда потом уходила информация? Разрешение на это они получили от Бакатина. Более того, им даже выделили кабинеты, и они ежедневно приходили к нам, в Центральный аппарат, как на службу.

По распоряжению Бакатина они имели право запрашивать для ознакомления любые документы и материалы, даже с грифом секретности. Основная проблема была еще и в том, что перед ними оказались распахнутыми архивы госбезопасности, включая агентурные дела и оперативные разработки. Как на блюдечке в ресторане. Заказывай, что хочу.

Тотчас же в газетах стали появляться сенсационные статьи, уличающие разных людей в сотрудничестве с КГБ. Все громче из стана демократов звучали призывы полностью открыть архивы КГБ и предать огласке фамилии людей, негласно связанных с органами госбезопасности. Советник президента Ельцина Старовойтова носилась с идеей о принятии закона о люстрации, который объявлял бы запрет на профессию для бывших сотрудников КГБ. Она заявляла, что агентуру использовать безнравственно. Хотя должна была бы знать, что такого рода источники используют все спецслужбы мира.

«Смотрящими» от демократов на Лубянке стали бывшие диссиденты и правозащитники, в частности пресловутый Сергей Ковалев. Мало того, что в свое время они сами были сексотами Комитета, стучавшими друг на друга. Но за различные финансовые преступления, сотрудничество с западными спецслужбами, а то и за прямую измену Родине, не считая такой мелочи, как сексуальные извращения, их самих можно было в советское время прямым ходом отправлять на нары. Теперь нет. Теперь они диктовали правила и законы. Потом еще и свою Конституцию нам навяжут.

— Ну, теперь вы еще и против Конституции пошли, Сергей Витальевич. Совсем, говоря на молодежном сленге, края потеряли.

Житников засмеялся. Грачев улыбнулся:

— И рамсы попутал, добавьте. Но вы ведь сами видите, что эта Конституция написана по американским лекалам, с помощью американских же советников и нашими доморощенными иноагентами. Придет время, поверьте, может быть, лет двадцать пять, когда ее заменят другой, нормальной, или хотя бы внесут в нее существенные поправки. А то сейчас получается, что даже наше законодательство подчинено международному праву. А Центробанк вообще отпущен в вольное плавание.

Согласно положениям той же Конституции, Центробанк является независимой институцией. Это означает, что, чисто по букве закона, его руководство не должно напрямую подчиняться ни одной из существующих ветвей российской власти. Где это видано? Что данный орган должен вести свою денежно-кредитную политику исключительно самостоятельно и даже в какой-то степени противостоять правительству и президенту в кризисных ситуациях?

— Или сам создавать их по воле Запада, — добавил Житников. — Это мне хорошо известно. Можно даже искусственно вызвать инфляцию.

— Хотелось бы поговорить об этом с вами подробно, но потом, — заинтересовался Грачев. — Вернемся к КГБ.

Когда руководителем в Комитет пришел Баранников, в чекистской среде к нему отнеслись настороженно. Он был выходцем из милиции, а еще со времен Щелокова МВД и КГБ друг друга недолюбливали. Даже противодействовали. С тех пор негативное отношение у чекистов к милиции не изгладилось. Настораживало еще и то, что Баранников чересчур быстро перестроился на демократический лад и активно участвовал в мероприятиях у Белого дома во время ГКЧП. Кроме того, у кадровых сотрудников КГБ всегда было скептическое настроение к тем, кто приходил управлять Центральным аппаратом со стороны, к их способностям разбираться в разведке и контрразведке.

Надежды в основном связывали с тем, что он начинал свою трудовую деятельность рядовым оперуполномоченным, прошел все ступени карьерного роста, должен был больше понимать жизнь, в том числе и обычных сотрудников. И главное, знал азы оперативной работы. Уже немало. И действительно, надежды в какой-то мере начали сбываться. Особенно когда в первый же день своей деятельности Баранников узнал, что в здании Министерства госбезопасности на Лубянке присутствуют посторонние. Да еще сидят в как бы собственных кабинетах. А это были Глеб Якунин, Сергей Ковалев, Лев Пономарев и Владимир Буковский. Тогда он в сердцах, с милицейской простотой велел гнать их «к чертям собачьим поганой метлой». Отобрать у них пропуска и больше никогда сюда не пускать.

Так мы с удовольствием и поступили. Признаюсь, я сам лично вывел за шиворот упирающегося Ковалева и отряхнул руки от его перхоти. Но все это была лишь капля справедливости в мутной реке позора и предательства страны. Однако чекисты вздохнули с облегчением. «Светочи демократии» испарились в один миг. Забыли даже под столом свои любимые домашние тапочки.

— Оставалось вам только обрызгать святой водой их кабинеты, — снова повеселел Житников.

— Баранников считал одним из главных приоритетов деятельности нового министерства борьбу с коррупцией и организованной преступностью, — продолжил Грачев. — Обстановка в стране того требовала. Пора было наводить порядок, иначе Россия могла совсем погрузиться в криминальный хаос. Уличная преступность — это одно, ОПГ — другое, серьезнее, но еще важнее — на высшем чиновничьем уровне. Предприимчивые члены правительства, начальники министерств и ведомств, быстро перекрасившиеся номенклатурные партийные функционеры, — все они наперегонки, как угорелые от допинга спортсмены, бросились растаскивать государственную собственность.

— Как хищники в лесу, — поправил Житников. — На моих глазах происходило.

— Вот-вот. Иной раз кажется, что только отстрел «хищников» и помог бы.

— Ну, это уж вы слишком.

— Ничего не слишком. К сожалению, многие наши материалы и заготовки так и остались нереализованными в связи с событиями августа 1991 года. До конца оперативно доводились в основном дела по контрабанде. Они не требовали долгосрочного изучения, да и документировались легче. Как говорится, с поличным, с ходу, при задержании на таможне или на границе с преступным товаром. Здесь тебе и документация, и доказательная база, и твердые основания для возбуждения уголовного дела.

Хотя, надо признать, что и тут не всегда было все просто. Опытный преступник, как правило, совершенствуется, тщательно готовится к криминальному деянию, так как тоже просчитывает все варианты и не исключает возможность попадания в поле зрения компетентных органов.

— Интересно вас слушать. Не в порядке приобретения такого опыта, но из чисто человеческого любопытства. А было, когда контрабандист вас перехитрил? — спросил Житников.

— Увы! — признался Грачев. — Ну, или почти обманул. Вспоминается такой характерный случай.

— Расскажите. Если, конечно, устав позволяет.

— Да не секрет.

Четыре года назад, — начал Грачев, — накануне распада СССР, к нам поступил сигнал, что житель Москвы, некто Савитский Владимир Иосифович, намеревается выехать за границу с последующим невозвращением. Да еще контрабандным путем вывезти значительную сумму долларов. Но и этого мало. Кроме того, изыскивает возможность докупить определенную сумму в дополнение к уже имеющейся. Словом, по всем параметрам, наш клиент.

Используя благоприятную ситуацию, мы через своего информатора, знавшего объект по совместной учебе в институте, бросили наживку. Предложили ему для покупки 10 тысяч долларов. Савитский клюнул. Все шло удачно. Когда получили согласие на покупку, прежде времени порадовались. Выделенные на проведение оперативных мероприятий деньги пометили специальным средством. За перемещением долларовых купюр организовали наблюдение с использованием специальной аппаратуры.

Савитский в общей сложности планировал вывезти порядка миллиона долларов. Хранил денежные средства у себя в квартире. Аппаратура, установленная невдалеке от дома, фиксировала наличие метки в квартире проверяемого. Рыбакам оставалось только выловить этого крупного зеркального карпа. И вот настал день вылета Савитского в Израиль. Данные о часе вылета и номере рейса были получены раньше, во время покупки авиабилета.

Мы усилили наблюдение за Савитским накануне отъезда. Как сообщали поисковые службы, объект из квартиры никуда не выходил, постоянно находился на месте. И каково же было наше удивление, когда рано утром следующего дня, при отъезде Савитского в аэропорт, средствами контроля наша метка не фиксировалась…

Для беспокойства и тревоги были все основания. Потеря метки — это прокол в работе. А исчезновение 10 тысяч долларов — это еще и финансовый ущерб органам госбезопасности. Словом, провал. Можете представить мое состояние как руководителя подразделения, отвечающего за успех этого чекистского мероприятия?

— Могу, — ответил Житников. — Ну а куда она могла деться, эта проклятая метка?

— Да еще вместе с деньгами, — добавил Грачев. — Не проглотил же он все это за завтраком? Единственное, что можно было предположить, это то, что Савитский сумел каким-то образом выйти из квартиры незамеченным и переместил деньги в потайное место. А может быть, это случилось в аэропорту. Тогда он просто волшебник.

— В любом случае, достойный противник, — согласился Житников. — Не зеркальный карп, а целая барракуда. Такой и в Мертвом море, в сторону которого он направлялся, гешефт на воде сделает.

Грачев усмехнулся.

— Вы как всегда метафоричны. Однако поисковики уверенно заявили, что из дома Савитский не выходил. Это меня вконец озадачило. Оставалось одно. Объект обнаружил метку и смыл ее в унитаз. Тогда, с учетом складывающейся ситуации, было принято решение усилить мероприятия по отслеживанию Владимира Иосифовича при прохождении им таможенного и пограничного контроля. А на территории аэропорта наблюдение за ним не вести, чтобы не спугнуть объект.

Пришлось направить дополнительную группу оперработников с техникой по обнаружению метки. Итого на одного хитреца уже была задействована целая бригада чекистов. Да самая современная аппаратура. Оставалось только сидеть и ждать, не бросит же он доллары в СССР? Не для того копил и так цеплялся за них.

Но каково же было наше очередное удивление, когда сообщили, что регистрация на рейс закончена, а Савитский на нее не явился. Что за дьявольщина? Вот уж действительно, тут уже не просто барракуда, а какая-та рыба-черт. Ну, думаю: вот тебе, Сергей Витальевич, и первое твое острое, активное чекистское мероприятие в Центральном аппарате — ни денег, ни метки, ни объекта. И как теперь выходить из сложившегося положения? Непонятно.

Но удача — это такой аналог счастья, которое редко, но иногда идет нам навстречу. Мне звонит из аэропорта наш сотрудник и сообщает:

«— Сергей Витальевич, метка обнаружена! Деньги изъяты у женщины, гражданки СССР, Пуховой Ирины. Сейчас разбираемся в ситуации и документируем состав преступления.

— А Савитский? — спрашиваю я.

— Не обнаружен».

Ну, ладно. Хоть деньги вернулись. Нервное напряжение пошло на убыль, но задача найти фигуранта оставалась. Однако проведенные оперативно-розыскные мероприятия в аэропорту и по месту жительства Савитского закончились безрезультатно.

— Что же произошло? Куда делся этот волшебник?

— Как выяснилось в процессе следствия по делу Ирины Пуховой, она являлась любовницей Савитского. Они встречались тайно, поскольку она была замужем. Решение о выезде за границу с последующим невозвращением приняли совместно. Как она пояснила, накануне они встретились на квартире Савитского. И обговорили все детали задуманного.

Перед ее уходом любовник вручил ей объемную опломбированную черную сумку и попросил взять ее с собой в самолет. Объяснив это тем, что у него и так большое количество вещей, а самое ценное он положил в сумку и доверяет ей. Такие показания Пухова давала мне, наверное, чтобы отвести от себя состав преступления, а на самом деле, скорее всего, была обо всем осведомлена. И преступный умысел имела.

Савитского не было возможности допросить. Как показали дальнейшие события, он тщательно подготовился к совершению контрабандных действий. В аэропорту он наблюдал за Пуховой с балкона, как она проходит пограничный и таможенный контроль. Так что операцию по ее задержанию он засвидетельствовал воочию.

Савитский не мешкал. На этот случай у него был запасной вариант и второй паспорт с другой фамилией. По нему он тут же приобрел билет в Германию, а через пару часов вылетел в Берлин. В Россию больше не вернулся. Для него все сложилось более-менее удачно. Правда, оставил здесь значительную сумму долларов. Но зато избежал тюрьмы. А от сумы такие хитрые океановодные рыбы застрахованы по определению. Хотя, как говорится, и на старуху бывает проруха. Рано или поздно какая-нибудь другая, более хищная обитательница подводных глубин его слопает…

— Уж несомненно. А что стало с Ириной Пуховой? — с интересом спросил Житников.

— Отбыла в следственном изоляторе положенный срок следствия и понесла условное наказание. Как видите, Анатолий Львович, чекисты и в это трудное для страны время, в условиях надвигающейся катастрофы и хаоса, продолжали честно выполнять свой гражданский долг. Выявлять и пресекать криминал. Но Савитский не был фигурой большого политического ранга. Всего-навсего удачливый коммерсант. Гораздо труднее подобраться к тем, кто занимает высокий государственный пост.

— Кого вы имеете в виду, Сергей Витальевич?

— Ну, хотя бы вашего приятеля, первого заместителя министра финансов Вавилова.

— Он мне нисколько не приятель, просто знакомый.

— А вы знаете, что в криминальных кругах по нашим сводкам он проходит под кличкой Хромой? Вот уж где самый яркий пример наглой и безнаказанной коррупции. И таких примеров можно привести достаточно. Нет, нужна летопись криминала и коррупции, начиная с 90-х годов. Читать, не оторвешься. Ладно, заканчивайте свою «Записку», а то мы что-то разговорились. А время уже позднее.

Андрей Вавилов бесконтрольно распоряжался огромными бюджетными средствами, как своими личными. Перечислял их в различные сомнительные операции, разработал и осуществил с заинтересованными лицами пресловутые залоговые аукционы, когда по бросовым ценам за государственные деньги частными лицами были приобретены «Норильский никель», «ЮКОС» и другие сказочные предприятия.

За такие у слуги он получал долю акций в компаниях, нефтяных месторождениях и просто денежные средства в зарубежных банках. В конечном итоге Вавилов стал владельцем нефтяной компании. Умело строил отношения со многими влиятельными руководителями страны и акулами бизнеса за счет раздачи государственных финансовых средств. На неоднократную информацию службы госбезопасности руководство страны не реагировало.

Егор Гайдар эти докладные записки о коррупции, воровстве и хищениях демонстративно в присутствии своих младореформаторов, причмокивая, как вампир-оборотень, губами, бросал в мусорную корзину. Лицемерие не имеет границ. Об этом свидетельствуют претензии со стороны Егора Гайдара к Министерству безопасности, дескать, никакой серьезной информации правительство не получало:

— Я предпринимал постоянные, как правило, бесполезные попытки получить от этого ведомства сведения о коррупции в министерствах и аппарате правительства… Как потом выяснил, и президенту такой информации тоже не поступало. В общем, не понятно, работает ли МБ, а если работает, то не в интересах государства.

Словом, все с ног на голову. И только когда руководителем правительства пришел В.С. Черномырдин, ситуация несколько изменилась. В отношении Вавилова началось разбирательство. Оно шло со скрипом, ему противодействовали его подельники-демократы в высших эшелонах власти. Да и к Черномырдину он каким-то образом втерся в доверие.

После ухода с занимаемой должности Вавилов организовал очередную аферу. Проплатил по 30 тысяч долларов пензенским депутатам, и они его от своей области делегировали в Совет Федерации. А как иначе он, совсем неизвестный в области, стал вдруг ее представителем в высшем органе власти и недосягаем за совершенные преступления? Таким образом он ушел от ответственности, получив иммунитет неприкосновенности. А потом и срок давности наступил… Так и избежал наказания этот «хромой бес».

История с Вавиловым была по-своему беспрецедентна. Он был настолько одиозной фигурой, что буквально все правоохранительные органы подключились и совместно шли по его следам. Отдел Грачева тоже, чтобы, в конце концов, изобличить мошенника. Был задокументирован факт хищения у государства с помощью хитроумной криминальной схемы около 300 миллионов долларов.

Минфин выделил эти деньги руководству МАЛО «МиГ» для производства истребителей МиГ-29 под контракт, который так и не был заключен. А выделенные финансовые средства по этой сложной схеме ушли за границу. За этой сделкой стоял Вавилов. Им подписывались все документы, в том числе и на перечисление. Было возбуждено уголовное дело. Данная ситуация в отношении сенатора Вавилова рассматривалась в Верховном суде, который постановил, что в действиях бывшего замминистра финансов найдены признаки состава преступления.

Вавилов, чувствуя, что дело пахнет жареным, распродал свои преступно нажитые активы. Вырученные деньги перевел за границу, где аккумулировал капитал в размере около миллиарда долларов. Позже и сам уехал за рубеж, где нынче и проживает, да к тому же активно на наворованные деньги ведет подрывную деятельность против России.

В настоящей Записке я хочу рассказать о сложившейся ситуации, причинах и обстоятельствах ее возникновения, и к каким последствиям это привело.

Начиная с 1989 года, я сотрудничал с Кириллом Иосифовичем Богдановичем, президентом объединения «Артника», в качестве вице-президента. «Артника» — это обычная коммерческая структура, целью которой было зарабатывание денег путем торговых операций. Мы успешно работали в области покупки-продажи компьютеров, сырья и т. д.

В конце 1990 года К.И. Богданович установил тесные отношения с Александром Александровичем Букреевым, руководителем ряда коммерческих структур, деятелем шоу-бизнеса и, одновременно, руководителем коммерческого банка «Забота». В этом банке в итоге был открыт для «Артники» счет и туда были переведены все средства в сумме нескольких миллионов рублей. В результате ряда неудачных операций у «Артники» возникли финансовые проблемы, которые К.И. Богданович решил с помощью А.А. Букреева.

В дальнейшем у них возникли разногласия, и Букреев стал требовать от Богдановича сумму, эквивалентную 1 миллиону долларов США. Это поначалу был чисто коммерческий вопрос, и Богданович решал его с Букреевым самостоятельно. Я так никогда с Букреевым и не встречался, и суть их взаимоотношений знаю только со слов Богдановича К.И.

В дальнейшем мне стало известно, что Букреев начал угрожать Богдановичу репрессивными мерами, имея в виду привлечение для выяснения взаимоотношений «параллельные структуры» (т. е. представителей преступных группировок). Богданович начал регулярно получать звонки от неизвестных лиц с угрозами физической расправы над ним, его женой и дочкой. Атмосфера накалилась и стала очень сложной, т. к. Богданович был очень напуган, полностью деморализовался, перестал в течение ряда месяцев выходить из дома, не выпускал также и членов семьи, отвечать на звонки и т. д.

Единственной, практически, его связью с внешним миром был я и мои водители — Борисов и Дупленский, которые привозили семье продукты, лекарства и т. д. В сложившейся ситуации я стал искать выход из положения, т. к. это не могло продолжаться бесконечно долго. Выход, на мой взгляд, был один — найти контакт с представителями других «параллельных структур» и обратиться к ним за помощью.

К тому времени мной уже был создан Центр «Рекон-сил» (май 1991 г.), где одним из моих партнеров был А. Полубояров, с которым я поделился сложившейся ситуацией. Он сказал, что у него есть необходимые контакты, и предложил мне организовать встречу. Таким образом я познакомился с В. Владимирским, А. Воробьевым и Г. Андроновым, которые предложили мне взять «Реконсил» под «защиту».

Я же сначала хотел ограничиться разовым знакомством с ними с целью поручения им конкретного задания (решения вопросов, связанных с Букреевым и Богдановичем), которое должно было быть соответствующим образом оплачено.

При этом в «установочном разговоре», т. е. при знакомстве, я просто им сказал, что у одного моего знакомого имеются проблемы («камешек в ботинке»), не называя никаких имен. Мне сразу было сказано, что раз у знакомого проблемы, тем более партнера, то в дальнейшем проблемы могут возникнуть и у меня. И предложили не разовый контракт, а постоянную «защиту».

В сложившейся ситуации мне показалось, что другого выхода, кроме как принять их условия, у меня нет. И я согласился на постоянное взаимодействие с В. Владимирским, А. Воробьевым и Е Андроновым. Они мне, по моей просьбе, пояснили, что «замыкаются» на Сильвестра….»

На этом месте Грачев оторвался от листков бумаги и посмотрел на Житникова.

— Да, тот самый, — кивнул бизнесмен, внимательно наблюдавший за его лицом. — Главный криминальный авторитет в столице, хозяин Москвы, как его иначе называют. Он же «Тракторист», он же Тимофеев. Начинал как лидер Ореховской группировки. Потом подмял под себя всех. Да вы и сами, конечно, знаете.

Грачев это, разумеется, знал. Более того, курировал Тимофеева.

— По слухам, он и в вашу контору иногда заглядывает, — продолжил Житников. — С большими генералами дружит.

— Болтают.

Последнего так уж напрямую не было, но по сути верно. Сильвестром занимался как раз контрабандно-экономический отдел Грачева, не упускал его из видимости. Контролировал. Финансовые преступления и криминальные группировки как раз входили в сферу его обязанностей, равно как и коррупционные составляющие. А для зарубежных разведок все это представляло самый лакомый кусок. Что ж, теперь все становится еще интереснее. «Надо вызвать Тимофеева и пообщаться на эту тему, — подумал Грачев. — Давненько не виделись. Уж с месяц как».

Сергей Тимофеев родился в 1955 году в деревне Клин под Новгородом. И действительно работал трактористом еще со школы. Был физически очень сильным, к тому же овладел восточными единоборствами и рукопашным боем. Интересно, что в армии служил в элитном Кремлевском полку. Потом окончательно перебрался в столицу и жил в общежитии в районе Орехово-Борисово. Занимался частным извозом. Но это не приносило ему желаемых доходов. В середине 80-х годов Тимофеев связался с наперсточниками. Быстро поднялся над всеми, занял главенствующую роль. Подчинил себе всех частных извозчиков, наперсточников, автоугонщиков на южной окраине Москвы.

После выхода закона «О кооперации» Тимофеев создал свою группировку, костяк которой составляли бывшие молодые спортсмены. Основным их занятием стал рэкет. Уже в то время бригада Сильвестра (так он назвал себя в честь своего голливудского кумира), стала конфликтовать с чеченцами из-за рынка в Южном порту. Для борьбы с ними Тимофеев привлек других этнических русских — лидеров организованных преступных группировок (ОПТ) Михася, Аверу-Старшего, Люстрика.

За вымогательство денег у кооператива «Фонд» отправился на три года за решетку. Свой срок Сильвестр отсидел в Бутырской тюрьме и вышел на свободу в 1991 году. Освободившись, он сумел создать единую криминальную структуру, объединив под своей властью мелкие банды, действовавшие в столичном районе Орехово-Борисово. За короткий период Тимофеев обложил данью все крупные организации и предприятия на юге Москвы, а также множество кафе, ресторанов, ночных клубов, индивидуальных предпринимателей. Ореховская ОПТ постоянно отвоевывала территории у других банд, что приводило к затяжным криминальным войнам.

По некоторым сведениям, в то время несколько «славянских» воров предложили Сильвестру стать вором в законе, однако по неизвестной причине он отказался. Чуть позже Сильвестр обзавелся нужными знакомствами, которые помогли ему быстро подняться к вершинам уголовной иерархии. Он дружил с влиятельными ворами в законе и авторитетами Росписью, Япончиком, Петриком, Джамалом, Цирулем, Отари Квантришвили, Михасем. Практически все убиты. Одно время Ореховская группировка даже объединилась с Солнцевской, чтобы эффективнее противостоять другим этническим группировкам в Москве.

В решении конфликтов Тимофеев порой прибегал к помощи «измайловцев», «гольяновцев», «таганцев», «перовцев». Тимофеев также имел связи с екатеринбургскими группировками, которые в обмен на долю в доходах от аэропорта «Домодедово» уступили ему часть уральского бизнеса, в том числе и акции некоторых крупнейших приватизированных металлургических предприятий. В 1992 году женился на Ольге Жлобинской и получил гражданство Израиля. Позднее Жлобинская возглавила «Московский торговый банк», где в 1992 году коммерческая структура Бориса Березовского «Автомобильный Всероссийский альянс» разместила денежные средства. Банк задержал выплату денег Березовскому. К 1994 году Сильвестр вступил в конфликт со значительной частью других группировок Москвы, в том числе этнических. Он один за другим брал под свой контроль банки, устраняя всех, кто вставал на его пути.

Тимофеев также интересовался нефтяным бизнесом, из-за чего у него возник конфликт с главой Партии спортсменов России Отари Квантришвили. Они не поделили Туапсинский НПЗ (нефтеперерабатывающий завод), и 5 апреля 1994 года Квантришвили был застрелен снайпером. Это громкое убийство организовали по приказу Сильвестра лидер Медведковской ОПТ Григорий Гусятинский (Гриня) и Сергей Буторин (Ося), а выполнил Алексей Шерстобитов (Леша-Солдат).

В начале 1993 года у Тимофеева возникли разногласия с известным ставленником кавказского криминала, вором в законе Глобусом (одним из лидеров Бауманской ОПГ) за право контролировать клуб «Арлекино». Но это лишь формальная причина, за которой скрывался очередной виток противостояния кавказских и славянских группировок. Сильвестр решил устранить Глобуса и привлек незамеченную в московских разборках Курганскую ОПГ, в частности, их профессионального киллера Александра Солоника (впоследствии тоже будет убит своими подельниками именно в Солониках, в Греции, где скрывался).

В ночь с 9 на 10 апреля 1993 года Глобус был застрелен Солоником при выходе из дискотеки «ЛИСС» на Олимпийском проспекте. Вечером 17 января 1994 года недалеко от стрелкового клуба на Волоколамском шоссе известный ореховский боевик Сергей Ананьевский (Культик), которого прикрывал Солоник, обстрелял автомобиль «Форд», в котором погиб криминальный авторитет Владислав Ваннер по прозвищу Бобон, правая рука Глобуса.

Летом 1993 года Сильвестр летал в США на встречу с Япончиком. Тот дал добро Тимофееву на управление всей Москвой. Однако затем у Иванькова возникли разногласия с Сильвестром. Конфликт возник после несосто-явшейся сделки, когда Тимофеев обвинил сына Иванькова Эдика в присвоении трехсот тысяч долларов. Однако криминальный авторитет Леонид Ройтман уверяет, что это был лишь повод, причина в другом.

Иваньков собирался устранить Тимофеева еще в США, однако в ключевой момент, который имел место в Филадельфии, Ройтман остановил Иванькова, так как на улице рядом с Тимофеевым, который был вместе с Семеном Могилевичем, он увидел агентов ФБР. Кроме того, Ройтман отметил, что Тимофеев сам убирал людей, которые были близки Иванькову, в частности, вора в законе Никифирова (Калину), чтобы, в конце концов, добраться до самого Иванькова…

…Дальнейшие события произойдут летом 1994 года. Через четыре месяца после разговора Грачева и Житникова. Седьмого июня на Новокузнецкой улице у здания «ЛогоВАЗа» будет взорван заминированный автомобиль как раз в тот момент, когда рядом проедет Березовский. В результате взрыва погибнет водитель Березовского (ему оторвет голову), а олигарх получит ранения. Покушение на Березовского вызовет громкий резонанс в СМИ. Президент Ельцин заявит о «криминальном беспределе в России», и вскоре «Московский торговый банк» вернет средства Березовскому.

14 июня 1994 года Ольга Жлобинская и несколько человек из преступной группировки Тимофеева будут задержаны московским РУБОПом. 17 июня взорвется бомба в офисе «Объединенного банка», основным акционером которого являлся «ЛогоВАЗ». А 13 сентября 1994 года в 19:00 сам Тимофеев погибнет при взрыве в автомобиле «Мерседес-Бенц», владельцем которого был предприниматель Андрей Бокарев. Сработает радиоуправляемое устройство возле здания «Чара-банка» на 3-й Тверской-Ямской улице у дома № 46.

По мнению одного из ближайших сподвижников Сильвестра, бомба могла быть заложена в машину, когда она находилась в мойке. По оценкам специалистов ФСБ, масса тротилового заряда, прикрепленного магнитом к днищу автомобиля, равнялась 400 граммам. Взрыв произойдет, как только Сильвестр сядет в машину и начнет разговаривать по телефону. Корпус сотового телефона отбросит взрывной волной на 11 метров.

Расследование убийства ни к чему не приведет. Никто точно не знал, кто мог это совершить, так как у Тимофеева было много врагов. Некоторые источники утверждают, что Сильвестра «заказал» Япончик, Березовский или же «свои». Похороны Сергея Тимофеева состоятся 17 сентября 1994 года на Хованском кладбище в Москве. Отпевание будет проходить в писательском городке Переделкино в местной церкви при большом стечении народа, включая работников «пера и чернильницы», «инженеров человеческих душ». Церемонию зафиксирует на скрытую видеокамеру сотрудник ФСБ из курировавшего покойника отдела Грачева.

Грачев заметил, что Житников вдруг откинулся на спинку стула, запрокинул голову и приложил белоснежный платок к своему длинному носу

— Что с вами? — тревожно спросил контрразведчик.

— Ничего существенного. Давление повысилось. Иногда со мной такое случается. Когда нервничаю или волнуюсь.

— Вызвать врача? С гипертонией не шутят.

— Не надо. Сейчас пройдет. Еще минута — и кровь остановится.

— Ну, смотрите.

— Не обращайте на меня внимания, читайте.

— Легко сказать. Какое уж тут чтение! Еще решат, что я вам, Анатолий Львович, от всей души в пятак врезал. А у нас пытки запрещены, мы не в Гуантанамо.

— Вам бы все шутить, Сергей Анатольевич.

Житников убрал от носа запачканный кровью платок, бросил в мусорную корзину.

— Вот и все.

«Волнуется, нервничает, а почему?» — подумал Грачев и продолжил чтение «Записки».

«…Самая сложная и парадоксальная ситуация возникла потом, когда я рассказал о сути проблемы с Богдановичем. Выяснилось, что они, оказывается, давно «сотрудничают» с Букреевым, и именно им была поручена задача извлечь из Богдановича упомянутый 1 миллион долларов США.

Именно с этого момента и начались уже мои собственные проблемы, которые в итоге привели к драматическому развитию событий, и я оказался в том положении, в котором нахожусь. Мне было сказано, что, по их информации, К.И. Богданович невероятно богатый человек (назывались суммы во много миллионов долларов, якобы спрятанных за границей, и т. д. и т. и.). Мои уверения в обратном ни к чему не привели.

Мне было заявлено, что они должны «выколотить» миллион долларов, что на самом деле они рассчитывают даже на большее, и что единственный способ помочь Богдановичу — это начать выплачивать им те деньги, на которые они рассчитывают, тем более что раз я являюсь столь близким партнером Богдановича, то и у меня есть немалые деньги, и если я не хочу в буквальном смысле смерти Богдановича и его семьи и очень больших неприятностей для себя и моей семьи, то надо как можно скорее начать платить.

А денег-то не было! Во всяком случае, таких, на которые они рассчитывали. Таким образом, вместо того, чтобы разрешить ситуацию, я своим обращением за помощью к упомянутой «троице» еще более ее запутал. Выхода не было, я начал платить. С тех пор моя жизнь превратилась в сплошной кошмар, т. к. меня ни на минуту не оставляли в покое, при этом продолжая давить и на Богдановича, личную встречу с которым мне пришлось для них организовать.

Была поставлена задача — «сделать их миллионерами», причем не в рублях, а в долларах, т. е. выдать каждому по 1 млн долларов США как минимум. Первым крупным платежом, который мне пришлось произвести, были 100–110 тыс. долларов США, которые я им выдал для покупки а/м «Volvo-850». При этом мне было заявлено, что они хотят их получить прямо с завода, для чего необходимо решить весь комплекс вопросов, связанных с этим, т. е. достать для них загранпаспорта, получить визы в Швецию, организовать покупку машин и доставку их на пароме в Ленинград.

Я все это через своих друзей в посольстве России в Швеции сделал. В итоге в ноябре 1992 года Воробьев и Андронов (Владимирский заболел) съездили в Швецию и привезли машины — 3 шт. «Volvo-850». Покупку, билеты, паспорта и т. д. оплачивал я.

Поездка состоялась в ноябре 1992 года, но уже до этого в течение более полугода они регулярно получали от меня крупные суммы в рублях и в валюте в виде «зарплаты». Я оплачивал их поездки на отдых в Крым, оплачивал лечение матерей Владимирского и Воробьева в больнице на ул. Грановского, оплатил покупку трех а/м «Жигули» 9-й модели.

Сейчас даже трудно сказать, сколько всего я им отдал, т. к. процесс этот был непрерывным (выплачивание им денег), иногда чуть ли не ежедневно, т. к. у них появлялись все новые и новые «вопросы», которые мне предлагалось оплатить. Например, 10 млн рублей на «общак», и т. д. Я вынужден был постоянно давать деньги, т. к. угрозы с Богдановича никто не снимал, с меня теперь уже тоже. Постоянно напоминалось об искомых трех миллионах долларов (по одному на каждого и т. д.).

Способы получения денег были различными. Например, «Реконсилу» было предложено взять на баланс двухэтажное здание недостроенного торгового центра на ул. Ясеневой в Орехово-Борисово. «Выкупить» его у предыдущих владельцев — торговых структур, связанных с Люберецкой преступной группировкой, а далее полностью оплатить ремонт и строительство, закупку оборудования, с целью превращения этого здания в магазин, пекарню, офисные помещения, склады.

Это вылилось в десятки миллионов рублей, которые «Реконсил» переводил со своего счета. Кроме того, мне приходилось регулярно давать миллионы рублей наличными, т. к. всем известно, что иначе ничего не построишь и не купишь. В дальнейшем мне было предложено передать это здание кооперативу, где учредителями были Воробьев, Владимирский и Андронов. Что и было мною сделано.

Однако задачи «сделать их миллионерами» никто с повестки дня не снимал. Мне приходилось постоянно думать об источниках получения требуемых средств, или хотя бы в какой-то их части, чтобы показать, что «процесс идет». В результате возникла идея получения льготного кредита на достаточно крупную сумму (миллиона полтора-два долларов), с помощью которого было бы возможно осуществить ряд коммерческих программ, получить прибыль и продолжить расчеты с «троицей». А аппетиты их росли с каждым днем. Он, как известно, приходит во время еды. Которой, в данном случае, были мы с Богдановичем…»

На этом месте Грачев отвлекся и подумал о том, что канцелярский стиль и бухгалтерская дотошность «Записки» выдает в ее авторе прошлое комсомольского инструктора районного масштаба, занимавшегося оргработой по проведению митингов, торжественных мероприятий, шефства над детскими садами и празднования очередной годовщины Владимира Ильича Ленина. А как же иначе? Отчет пойдет выше, на утверждение в Бюро горкома, ничего нельзя упустить. Но там он рисковал всего лишь карьерным ростом, а тут была игра, где ставки принимались на здоровье и саму жизнь.

Однако хладнокровие и даже ирония, скользящие в этом «Опусе», Грачеву понравились. Житников, наверное, и свои дела вел спокойно и продуманно, рассчитывая различные варианты и ходы. Это выдавало в нем натуру целеустремленную, взвешенную, разумную. А то, что он действительно был бывшим комсомольским работником, Грачев знал.

Житников Анатолий Львович, родился в 1950 году в поселке Конаково под Калининым в семье сельского механизатора и учительницы местной школы. После развода родителей жил и учился в школе-интернате. Учебное заведение окончил с «золотой медалью», особенно отличался в таких предметах, как математика, физика, химия. Отлично играл в шахматы, выступал за сборную Конакова на областном первенстве, добился мастерского звания. В армии не служил из-за плоскостопия. Полиглот, самостоятельно овладел двумя десятками языков.

Женился на москвичке, дочери высокопоставленного партийного чиновника, перебрался в столицу. Без протекции поступил в МГУ на физмат, был выбран секретарем комсомола курса, затем факультета. Вступил в КПСС. Дипломная работа была оформлена в диссертацию, носила на то время прорывной характер и проходила в закрытом режиме. Тема: «Многофункциональность и психофизиологические особенности саморазвивающихся игр».

С середины 70-х годов работал в Бауманском райкоме комсомола, в организационно-финансовом отделе. В это время его интересы разрывались между научной деятельностью и карьерной лестницей. Писал докторскую диссертацию, стал вторым секретарем Краснопресненского райкома комсомола по идеологии. После прихода к власти М.С. Горбачева и разрешения кооперативных предприятий целиком ушел в частный бизнес.

— А ведь мы вполне могли пересекаться в Бауманском райкоме комсомола, — произнес вдруг Грачев. — Я этот институт заканчивал, был секретарем комсомольской организации факультета, часто бывал в райкоме.

— Что-то не припомню. Извините. Столько лиц перед глазами проходило.

— Честно говоря, и я тоже. Ну да ладно.

Тут как раз секретарша принесла им на подносе заварной чайник и бутерброды с семгой, сыром и сырокопченой колбасой. Грачев поблагодарил ее и предложил прерваться, чтобы подкрепить силы. Житников не возражал. Напротив, был очень рад. Атмосфера в кабинете становилась все более свободной. Можно даже сказать, теплой. Несмотря на «кровопролитие».

А как вы познакомились с Падловым? — спросил Грачев. — Помните?

— Конечно. Это произошло в ноябре 1992 года, во время моей поездки в Таиланд к старинному другу и партнеру Владимиру Яновскому, гражданину Австралии. У него имелась собственная торговая фирма и две текстильные фабрики в Бангкоке. Там, в его офисе, я и познакомился с Константином Падловым и Алексеем Матвеевым, руководителями фирмы «Коллакс». А в результате нашего дальнейшего сотрудничества выяснилось, что тесть Падлова является одним из руководителей «Промстройбанка».

Житников помолчал, вспоминая и наливая вторую чашку чая.

— Продолжайте, Анатолий Львович.

— Мне было предложено принять участие в комплексе мероприятий, связанных с получением в «Промстройбанке» кредита на сумму в один миллиард рублей, что на тот момент составляло приблизительно один миллион триста тысяч долларов США. Деньги предполагалось немедленно отконвектировать и переслать по фиктивному контракту в Австрию, где у «Реконсила» был валютный счет. А далее уже с этими деньгами работать из расчета 50 % прибыли мне и связанной со мной группе лиц, 50 % — Матвееву, Падлову и их коллегам.

— А на кого должен быть оформлен кредит?

— На фирму «Коллакс», так как она им и принадлежала. И потому, дескать, это не вызовет вопросов у его тестя и связанных с ним других руководителей «Промстройбанка».

— Почему?

— А потому что у всех у них в связи с выдачей кредита, по словам Падлова, имелись личные интересы.

— А какой процент кредита?

— Предлагалось выдать «Коллаксу» один миллиард рублей из расчета 50 % годовых. При этом

подчеркивалось, что учетная ставка ЦБ РФ по межбанковским кредитам в тот момент составляла более 100 %. Сколько точно, не помню. Поэтому выдача денег под 50 % годовых, да вообще сам факт выдачи денег — это услуга, которую необходимо оплатить.

— Понятно. Хороша «услуга». И какова же ее цена?

— В виде оплаты было предложено купить четыре большие четырехкомнатные квартиры для руководства «Промстройбанка». Это, разумеется, тесть Падлова, первый заместитель Председателя Правления Зубанова и сам Председатель — Дубенецкий. Кто еще, не знаю.

— Возможно, кто-то захотел сразу две квартиры, — усмехнулся Грачев.

— Вполне вероятно, — согласился Житников. — Эти квартиры должны нам были обойтись примерно в 600 тысяч долларов США. Даже несколько больше. При этом две квартиры предлагалось купить немедленно, они уже были подобраны самими руководителями ПСБ, в качестве условия получения кредита, а две после получения денег. Все переговоры с руководством ПСБ проводились Падловым и Матвеевым при помощи тестя.

Встала задача: где взять деньги на первоначальную покупку квартир? А также на решение ряда других вопросов, связанных с получением и оформлением кредита. К этим вопросам надо отнести оплату за предоставление банковской гарантии другими банками «Промстройбанку», организацию приемов и встреч для руководства ПСБ на загородной даче в Калуге, где я тогда проживал, и т. д. и т. и.

За деньгами я обратился к Мишелю Де Буеру, одному из руководителей компании «Эвихон». Тут должен покаяться. Я ввел его в заблуждение относительно истинного предназначения денег, пообещал ему «прокрутить» их с максимальной прибылью, и таким образом, получил.

— Ну, нагреть капиталиста — грех не велик, — улыбнулся Грачев. — А впрочем, я не священник, грехи не отпускаю. Только подсчитываю. Однако продолжайте свою «исповедь».

— Мной сразу было передано Падлову и Матвееву 300 тысяч долларов США наличными для оплаты первых двух квартир. 130 тысяч долларов США было выплачено банку «Столичный» для выдачи гарантии под получение кредита. Деньги передавались через Михаила Педченко. Потом Падловым и его неразлучной тенью Матвеевым мне была организована у меня на даче встреча с первым зампреда «Промстройбанка» Зубановым. На ней присутствовали упомянутые лица, а также тесть Падлова. Его фамилию, к сожалению, не помню.

— Да мы выясним, не вопрос.

— К тому времени процесс оформления искомых квартир, а также подбора вариантов двух других квартир, который осуществлялся с помощью брокера Ангелины Кунельской, был в самом разгаре. И я получил заверения от Зубанова в том, что с кредитом все будет в порядке. Сам прием прошел «на высшем уровне» с посещением сауны и т. д. и т. п.

Грачев усмехнулся и подумал: «Как изящно и деликатно Житников опускает под этим «и т. д. и т. и.» роскошную пьянку, девочек и прочее «соитие с миром прекрасного».

— Через несколько дней, — продолжил Житников, — а это был февраль 1993 года, я уехал в Венесуэлу, откуда ежедневно звонил Падлову и интересовался ходом получения кредита. Но тут возникли сложности. Очень трудно было получить от других банков гарантии на всю сумму кредита. Банк «Столичный» дал на 500 миллионов рублей, еще на 400 миллионов рублей была получена гарантия от банка «Нижегородец», а требовалась гарантия на всю сумму кредита плюс процентов по нему, то есть на полтора миллиарда рублей…

Руководил банком «Столичный» Александр Смоленский, «банкир-факир», как его называли. Один из поздней «Семибаркирщины», пытавшейся управлять страной в середине 90-х годов, по аналогии с «Семибоярщиной» в Смутное время в начале XVII века. 1954-го года рождения. Отец был секретарем ЦК компартии Австрии, эмигрировавший в конце 30-х годов в СССР. Сам Смоленский имел двойное гражданство, проживал в Москве и Вене.

Еще в 1981 году в Сокольническом районном суде слушалось уголовное дело о «хищении госимущества путем злоупотребления служебным положением» старшим мастером конторы печатных изданий ХОЗУ Министерства промстройматериалов Александром Смоленским со товарищи. Получил два года лишения свободы. Наказание отбывал на стройках народного хозяйства (г. Калинин, предприятия Калининоблстройтреста). Так что криминальный опыт он имел хороший.

Используя нестабильную обстановку в России, Смоленский активно переводил в Австрию свой капитал, где вкладывал его в операции в сфере торговли. Для нелегального перекачивания валютных средств из России он использовал своих партнеров по бизнесу, находящихся за рубежом, а также иностранных клиентов банка «Столичный». Был тесно связан с криминальными группировками в России.

Фирмы Смоленского, по счетам которых проходили «ворованные деньги», были фиктивные. Либо созданные только для совершения хищений. Как правило, по этим уголовным делам руководители банка «Столичный» даже не допрашивались, и причастность их к совершенным преступлениям не проверялась, а сами расследования либо прекращались, либо приостанавливались. А некоторые сотрудники прокуратуры и милиции, проводившие проверку по этим делам, впоследствии перешли на работу в банк «Столичный».

Через этот банк еще в 1992 году был установлен факт переправки в Австрию около четырех миллиардов рублей по фальшивому авизо. Следственными органами было установлено, что инициатором незаконной сделки являлся именно Смоленский. Он использовал для ее осуществления полученные от некоего Нахмановича заранее подписанные последним чистые бланки заявок с печатями Джамбульского коммерческого банка на перевод денежных средств в Австрию.

При совершении вышеупомянутой и других подобных операций Смоленский активно пользовался услугами небезызвестного Дмитрия Якубовского, который был консультантом банка «Столичный». Пособничество Смоленскому в совершении незаконной перекачки средств в Австрию оказывала фирма «Сиабеко Групп» и ее владелец Бернштейн.

Претензии к Смоленскому имела и австрийская полиция, у которой в стадии расследования находилось дело о причастности банка «Столичный» к нелегальной торговле оружием и наркотиками с использованием австрийской территории. Согласно сведениям, полученным австрийской полицией, Смоленский сумел создать в Австрии сеть нигде не зарегистрированных (по местным законам — незаконных) мелких компаний, занимающихся сомнительными операциями и уклоняющимися от уплаты налогов.

Весьма показателен и такой факт: в австрийских деловых кругах, в том числе банковских, Смоленский пользовался репутацией личности с сомнительным прошлым, в местной прессе он упоминался не иначе как российский «капиталист-жулик». Однако «факир-банкир» болезненно заботился о респектабельности своего имиджа. Отзывы о Смоленском тесно общающихся с ним российских политиков свидетельствуют о его беспринципности и всеядности в выборе союзников по политической ориентации. Он стремится заручиться сторонниками в самых различных российских партиях и движениях, в том числе противостоящих друг другу.

Любопытная деталь: в октябре 1991 г. жена Лужкова Батурина получила от Смоленского кредит в 6 млн руб. для устройства открытого ею кооператива. Уже в начале 1992 г. по совету своего мужа Батурина ликвидировала свой кооператив и создала другую коммерческую структуру, однако своего просроченного долга Смоленскому так и не вернула. Вот так начинала свое восхождение на финансовый Олимп с титулом «Самой богатой женщины планеты» жена московского градоначальника Батурина. При таком влиятельном муже ей и бизнесом не обязательно было заниматься. Самое главное — продавать идеи, а поддержка мужа и исполнителей обеспечат достойную прибыль. Кто бы мог себе позволить на землях университета, в престижном месте, батуринской «Интеко» построить целые жилые кварталы с заоблачной доходностью?

Задолженности своей жены Лужков компенсировал предоставлением Смоленскому возможности обслуживать выгодную часть бюджета Правительства Москвы. После принятия решения о передаче московского бюджета на обслуживание открывающегося Муниципального банка и последовавшего за этим решением изъятия находящихся на обслуживании бюджетных средств, уполномоченные банки понесли ощутимые потери. Все — за исключением «Столичного».

Благодаря протекции Лужкова банк Смоленского еще более укрепил свои позиции, оставаясь основным держателем счетов и распределителем кредитов Правительства Москвы, в том числе счетов Комитета по управлению имуществом и Фонда имущества, Московского земельного комитета. Заранее было отдано преимущество «Столичному» Лужковым и в распределении выставляемых на продажу 49 процентов акций Муниципального банка. Все это давало Смоленскому, вкупе с московским мэром, право на осуществление весьма выгодного контроля над арендой помещения на самой дорогостоящей территории в Центральном административном округе столицы.

Совместный бизнес чиновника и банкира — это классическая коррупция в чистом виде. Возможно ли было ФСБ, Управлению по экономической безопасности, контрабандному отделу Грачева при таком покровительстве пресечь противоправную деятельность Смоленского и привлечь его к судебной ответственности? А заодно и мэра с его женой? А вслед за ними и всю остальную цепочку сверху донизу, включая высших должностных лиц государства? Вопрос чисто риторический. Сажать на нары пришлось бы практически всех подряд, а этого никто бы не позволил.

Это была не «цепочка» на шее России, которую можно было бы легко разорвать двумя пальцами, как дамское ожерелье. Это была удавка, чугунные цепи, стальные кандалы, литые оковы, тянувшие государство вниз, в пропасть. И разрезать их можно было бы только с помощью металлургической газосварки, если говорить образно. Нет, этот Гордиев узел в то время не смог бы разрубить даже сам Александр Македонский.

А что касается Смоленского, то Лужков стоял за него горой. «Банкир-факир» был отнесен к персонам «неприкасаемых». Агентурные источники докладывали, что Смоленский занимался также финансированием провокационной деятельности национал-патриотических объединений фашистского толка. На всякий случай, что ли? Банк «Столичный» оказывал также материальную поддержку обосновавшейся в России религиозной секте «Аум Синрике» и ее лидеру и «пророку» Асахаре. Который впоследствии совершит террористический акт в Токийском метро, распылив смертельно ядовитый газ «зарин». Но в это время Асахара каждый вечер ближе к полуночи являлся своим поклонникам в Москве на третьем столичном канале телевидения, а сторонники «Аум Синрике» по всей России исчислялись уже десятками тысяч. Поддержку Асахаре оказывали не только Лужков и Смоленский, но и некоторые высшие чины государства, даже секретарь Совета безопасности России Лобов.

Постскриптум. Когда несколько лет спустя усилия органов госбезопасности будут в какой-то мере удовлетворены и Смоленский прекратит свой криминальный бизнес в России, благополучно отбыв за границу, чтобы встречать спокойную старость с вагонами наворованных денег, мэр Москвы подключил к обслуживанию капиталовложений своей супруги «Банк Москвы». Это будет даже более высокий уровень. Масштабы и объемы бизнес-проектов Батуриной с невозвратом финансовых средств станут исчисляться уже не миллионами, а миллиардами рублей.

Елена Батурина остается самой богатой женщиной планеты. Что характерно, «заработанные непосильным трудом» деньги в России она вкладывает только в свой бизнес за рубежом. В Ирландии, Чехии, Италии, Греции, Австрии, Германии, а также имеет проекты в США. Сама, естественно, вместе с дочерьми проживает за границей.

Когда у Лужкова как-то спросили на пресс-конференции:

— Откуда у вашей жены такое сказочное богатство?

Он издевательски, но с виду на полном серьезе ответил:

— Да если бы не моя должность мэра, которая только мешала ее бизнесу, она была бы еще более успешной в этом деле!

В «деле» разворовывания бюджета столицы? Вот это все и называется «коррупция по-русски».

Грачев вновь обратился к тексту «Записки».

«…Падлову и Матвееву удалось договориться с ПСБ о получении кредита частями, по мере предоставления документов. В это время стал сильно падать курс рубля по отношению к доллару. Т. е. на то же количество рублей получили бы значительно меньшее количество долларов. А договоренность по покупке квартир оставалась прежней и цены на них, естественно, не снижались.

Таким образом, все меньшее количество валюты оставалось в распоряжении для выполнения всех взятых на себя обязательств по получению кредита, выплаты процентов по нему ежемесячно, осуществлению коммерческих операций по возврату кредита, оплаты денег «Эвихону» с учетом взятых «повышенных обязательств», и т. д. и т. п.

К этому надо добавить ежедневные непрекращающиеся требования денег от А. Воробьева, Г. Андронова и В. Владимирского, а также вымогательство 1,2 млн долларов со стороны Г.М. Мирошника, который ранее проживал на даче, в которой я в тот момент жил. При этом Мирошник, находясь за границей, угрожал, в случае невыплаты ему денег за дачу, подвергнуть мою семью физическим истязаниям с помощью имевшихся у него друзей в Москве из числа представителей преступных группировок.

Мирошник, в частности, еще в феврале (в начале) приезжал ко мне в Вену, и мне пришлось выплатить ему 25 тыс. долларов наличными и сделать перевод на 100 тыс. долларов в Германию. В дальнейшем я ему перевел еще несколько раз по 100 тыс. долларов. Всего -500 тыс. долларов США переводом, 25 тыс. наличными в Вене, 5 тыс. наличными в Лондоне и 20 тыс. — переводом за два греческих паспорта, которые он обещал сделать мне и моему сыну Диме. Так как я уже начинал подумывать, как мне спрятаться от всех свалившихся напастей. Уже стало очевидно, что выполнить все, что с меня требуют с разных сторон, практически невозможно…»

«Хороший бы из него главбух вышел», — подумал Грачев.

«…Не выполнить — тоже невозможно! Замкнутый круг. Возвращаюсь к ситуации по «Промстройбанку». К апрелю 1993 года «Коллакс» кредит, наконец, получил. К. Падлов перевел двумя платежками 1 млн 386 тыс. долларов США на счет «Реконсила» в Вене в «Банк Австрия-Еврокандельбанк». К тому времени все деньги на покупку квартир уже были мной выданы наличными К. Падлову, для чего вновь пришлось обращаться к помощи компании «Эвихон».

В общей сложности от компании «Эвихон» мной и К. Падловым с А. Матвеевым было получено приблизительно 2,5 млн долларов США за период с февраля по август 1993 года. Причем как деньги «Эвихона», так и деньги, полученные по кредиту от «Промстройбанка», фактически ни на какие коммерческие программы не пошли, а были потрачены на возвращение долгов.

На обслуживание ситуации — проценты и прочее -350 тыс. долларов я передал в Вене наличными в г-це «Royal» в присутствии австрийского банкира М. Рихтера Воробьеву, Владимирскому и Андронову. Это было в апреле 1993 года. Потом 100 тыс. долларов (даже чуть больше) было размещено на личных счетах К. Падлова, А. Матвеева и их партнера Валерия (фамилию забыл) под обеспечение выданных им кредитных карточек «Visa». Еще 100 тыс. долларов США было положено под обеспечение карточек «Visa» Воробьеву, Владимирскому и Андронову. 150 тыс. долларов было передано дополнительно через Валерия в Москву К. Падлову.

Вопрос о конкретной раскладке по деньгам, куда они делись, с точностью до нескольких тысяч долларов, будет рассматриваться мной в отдельном документе (следующей «Объяснительной записке»). Но самые крупные расходы и обстоятельства, при которых они производились, мной здесь упомянуты.

Далее события развивались следующим образом. В мае 1993 года я вывез всю семью К. Богдановича (жена, дочка, он сам) в Вену, т. к., повторяю, давление на него и на меня не прекращалось и надо было что-то делать. Выезд Богдановича, когда об это стало известно «троице», очень сильно их расстроил, от меня требовали вернуть его обратно, ускорить выплату желаемых трех миллионов долларов и т. д. и т. и.

При этом хочу отметить, все выданные мной им суммы в расчет, как выяснилось, не принимались. Они объявили, что это их «зарплата и доля». А «основной капитал», т. е. по 1 млн долларов каждому, я им по-прежнему должен выдать. Ситуация тупиковая.

Перехожу к завершающей стадии всей этой длинной истории. При этом хочу заметить, что в данном документе я рассматриваю и описываю только общие вопросы, связанные с моими взаимоотношениями с Воробьевым, Владимирским и Андроновым, ситуацией вокруг «Промстройбанка» и связанными с этим обстоятельствами (получение денег от компании «Эвихон»).

Помимо этого была очень тяжелая ситуация (она продолжается и до сих пор), связанная с Н. Дамировым, «Принт-банком», азербайджанской и чеченской мафиями. Краткие обстоятельства этой «линии» мной будут изложены в другой «Записке».

Последний раз я был в России 29 июня 1993 года. Со мной выехала вся моя семья, включая мать, брата, его жену и сына. Мой сын приехал в июле 1993 года уже в Англию, на учебу. Весь июль семья находилась в Австрии, а 10 августа 1993 года я их отправил в Москву. Я хочу подчеркнуть это обстоятельство, т. к. оно говорит о том, что я не собирался в тот момент куда-то «сбегать», в чем меня потом стали обвинять, наоборот, делал все возможное, чтобы как-то выправить ситуацию и иметь возможность вернуться домой.

События, однако, развивались по другому сценарию, и уже в сентябре мне пришлось приложить очень много усилий и средств, чтобы вывезти семью сначала в Ригу, а потом в Англию, куда они, наконец, прибыли 7 декабря 1993 года. Вывозить мне их пришлось потому, что их жизни начались подвергаться прямой опасности, о чем мне постоянно напоминала «троица», а также Дамиров Назим со своей группировкой.

При этом надо отметить изменение взаимоотношений между мной и, прежде всего, К. Падловым, который из партнера превратился во врага, также шантажирующего мою семью. Он начал присвоение принадлежащего мне и членам семьи имущества (а/м BMW, дача в Крекшино и т. д.), требуя еще каких-то якобы запрятанных ценностей, а главное, распространяя везде слухи, что я никогда в страну не вернусь.

При этом в разговорах со мной по телефону он постоянно требовал выплаты своей доли, не желая вникать в ситуацию. Что ж, его право, но именно его «активная» позиция заставила другие силы, заинтересованные в моем присутствии в России, начать «охоту» за мной и членами семьи, что и вынудило нас всех скрываться.

При этом в Англии у меня имелись контакты с представителями английских спецслужб, со стороны которых мне была предложена помощь в обмен на соответствующие услуги с моей стороны. Попросту говоря, проводилась вербовка. Но это также вопрос отдельного документа…»

Как бы ни хотелось Грачеву сейчас сказать: «А вот с этого момента, Анатолий Львович, прошу поподробнее», он не сказал. Контрразведчик должен иметь терпение и уметь ждать.

«…Таким образом, подводя итоги написанному, я хочу отметить, что мной вкратце изложена история «вопроса» и все то, что предшествовало моему приезду обратно в Россию с целью разобраться окончательно в сложившейся ситуации и найти приемлемые пути выхода из нее.

Анатолий Житников».

Грачев прочитал «Записку» до конца и отложил в сторону Внимательно посмотрел на Житникова.

— Подпишите каждую страницу и поставьте в конце сегодняшнее число. Девятое февраля 1994 года, — произнес он.

— Что скажете, Сергей Витальевич? — спросил тот, расписываясь.

— Безукоризненный литературный стиль. Ни одной грамматической ошибки. Очень складно и интригующе. Читается, как начало шпионского романа. С нетерпением жду продолжения. Наши дамы-детективщицы отдыхают.

— Благодарю за столь высокую оценку моего скромного литературного труда. Но я про другое. Каковы же будут ваши дальнейшие действия? Я имею в виду в отношении меня.

Грачев взглянул на часы.

— Полночь не за горами. Двенадцать часов в общении. Пора отдыхать. Сегодня, Анатолий Львович, вы переночуете в нашей «гостинице». А потом, если все пойдет как надо, будете почивать в своей любимой постельке. Сейчас нас интересуют все имена, указанные в вашей Записке. В подробностях. Особенно Падлов. Нам предстоит еще много поработать, и вам надо оставаться здесь. Пишите продолжение своего «романа» с английскими спецслужбами. А родных и близких, чтобы не возникло каких-либо недоразумений, предупредите, что уехали, скажем…

Грачев задумался.

— Вы рыбак?

— Страстный. Особенно люблю зимний лов.

— Вот и причина. Отправились на Волгу. Под Тверь. Решили побыть в одиночестве, вспомнить детство. Это в ваших же интересах. Вы ведь оттуда, из Конаково?

— Да. К тому же часто езжу на свою малую родину. Тянет, не поверите?

— Отчего же, верю. Сам такой. Брянщина и Нижние Истоки всегда в моем сердце.

— Рад слышать родственную душу. А я мчусь в Конаково неожиданно, никого не предупредив, даже от своей охраны ускользаю. Там нахожу глухую деревеньку и затворяюсь недели на две. Действительно люблю рыбалку и одиночество. Как вы угадали, Сергей Витальевич?

— А мы не угадываем, мы знаем, — улыбнулся Грачев. И вызвал дежурного. — Я уехал, встретимся послезавтра, утром. Вот телефон, звоните. Потом вас проводят. Спокойной ночи.

— А почему послезавтра? — с удивлением успел спросить Житников.

— Завтра у меня срочное дело. А пока вашу исповедь будет слушать майор Изотов.

Грачев Сергей Витальевич родился в 1950 году в сельском поселении Нижние Истоки Брянской области. Рано осиротел, воспитывался в детском доме. Школу окончил с серебряной медалью. Высшее образование завершил в МВТУ имени Баумана. Мастер спорта по боксу, чемпион СССР 1969 года в среднем весе. Первая категория по шахматам. После окончания Высших курсов КГБ служил в Воронеже. С 1990 года работает в Центральном аппарате госбезопасности в Москве. Звание генерал-майор.

В настоящее время Грачев параллельно вел несколько дел. Одно было связано с хищением золота в Магаданском крае. Он всегда считал: где золото, там, как правило, и криминал. А где криминал, там во время разгульного веселья и появляется Мефистофель со своими злыми куплетами из оперы Шарля Гуно. И это не ария тружеников-металлургов во времена ударных коммунистических строек, а страшная правда, потому что, где правит свой бал Сатана, там и «гибнут люди за металл» — золото:

Ситуация развивалась следующим образом. Приехав в магаданский аэропорт, Толбоев оставил автомобиль на стоянке. Перед зданием аэропорта он накоротке встретился с молодой женщиной. Как местные чекисты и предполагали, это была бортпроводница Инна Петрова, состоящая в интимной связи с заведующим автопарком, ингушом по национальности. Что характерно, в здание аэропорта Толбоев заходил с черной сумкой, а на регистрации на посадку был уже без нее. Чудеса в решете.

Ермаков успокоился только тогда, когда сотрудник-чекист, который должен был сопровождать объект в самолете, сообщил, что Толбоев на месте пассажира и черная сумка при нем. Просто в самолет ее, наверное, пронесла Инна Петрова. А там уже возвратила сообщнику. Отлегло от сердца.

Грачев в Москве считал, что контрразведчики хорошо подготовились к встрече Толбоева. Контроль за ним в аэропорту Шереметьево должны были осуществлять контрразведчики его отдела. В самолете за ним присматривал опытный чекист. Ну а уж далее по маршруту из аэропорта все было технически обеспечено в лучшем виде. Комар носу не подточит.

Но каково же было удивление и разочарование Грачева, занимавшего свою позицию на балконе второго яруса в зале Шереметьево, когда к нему торопливо подошел Алексеев и сообщил:

— Толбоев вошел в здание аэропорта вместе с другими пассажирами рейса. Но черной сумки при нем нет.

Мистика какая-то. Как аэропорт, так она пропадает.

— А что говорит оперработник из самолета? Куда могла исчезнуть сумка?

— Думаю, Сергей Витальевич, кто-то помог вынести ее из самолета. Если это не бортпроводница, то есть еще какой-то сообщник Толбоева. Либо из пассажиров, либо из летчиков. Тогда сумка у кого-то из них.

Быстро разыскали бортпроводницу Петрову. Она спокойно, как ни в чем не бывало, болтала со своей подругой-стюардессой в пустом самолете, собираясь отправиться домой. Черной сумки при ней не было. Грачев оставил у трапа оперативника, чтобы он продолжал наблюдение за Петровой. Из сообщения другого чекиста, летевшего вместе с Толбоевым, тот ни с кем из пассажиров не контактировал, вел себя спокойно и отправился на выход с черной сумкой.

Действительно волшебная оказалась ручная кладь Толбоева. Сумка-невидимка. Контрразведчики, сколько могли, проработали пассажиров рейса «Магадан — Москва», особенно тех, кто сидел рядом с объектом. Но таинственной черной сумки не обнаружили. Бортпроводница Петрова, довольная и веселая, со своей напарницей проследовали к рейсовому автобусу.

Толбоев спокойно вышел из здания аэропорта, остановил такси и укатил в город. Под наблюдением чекистов, которые поехали вслед за ним. Проводив взглядом последнего пассажира, все участники операции собрались вокруг Грачева. Лица были расстроены, общий для всех вопрос повис в воздухе. Что делать? Надо было принимать какое-то решение.

Но Грачев в тот момент, как и они, не мог понять: куда же подевалась эта проклятая сумка с золотом? Наиболее вероятным предположением было то, что Толбоев действительно имел в самолете сообщника с пустым чемоданом или объемным рюкзаком. Туда они и поместили сумку при выходе на трап. Сделали это, очевидно, столь быстро и ловко, что фокус, таким образом, скрылся от глаз чекистов. Ну, тогда они просто настоящие иллюзионисты.

Что тут скажешь огорченным соратникам? Противник в этот раз оказался хитрее профессиональных чекистов. Обвел их вокруг пальца. По дороге из аэропорта до Лубянки Грачев и Алексеев продолжали анализировать сложившуюся ситуацию. Моделировать возможные дальнейшие действия Толбоева по доставке ценного груза на Кавказ. Оставалась еще надежда на чекистов, следовавших за такси с Толбоевым.

Но, как гласит пословица, «беда одна не приходит». При подъезде к Лубянке Грачеву по спецсвязи поступила информация, что наблюдение в городе за Толбоевым потеряно. Он вышел из такси на Арбате и умело ушел от слежки, затерявшись в переулках. А их там столько, что сделать это не так уж трудно.

— Профессионал, ничего не скажешь, — цокнул языком Алексеев. — Пора к нам на работу брать.

— А я бы сейчас лучше задумался об ответственности за провал столь тщательно разработанной операции, — ответил Грачев. — Где же мы допустили ошибку? Вернее, я лично, как руководитель и координатор всех действий?

На Лубянке, несмотря на позднее время, а стрелки часов приближались к полуночи, в кабинете Грачева участники операции «Золотой идол» еще раз, снова и снова, обсуждали ситуацию и, в конце концов, наметили меры «последней надежды». Так их окрестил сам Грачев.

А именно. Предполагая, что Толбоев в обязательном порядке должен доставить золото в Ингушетию, прежде всего надо организовать тщательный поиск на возможных путях его передвижения. Сделать это совместно с органами милиции. В основном транспортной. Здесь же в кабинете подготовили, подписали и разослали по факсу ориентировки с подробными данными и фотографией разыскиваемого.

В первую очередь следовало перекрыть вокзалы, с которых поезда идут в южном направлении. Также сориентировали территориальные органы по автомобильным трассам, ведущим в города Волгоград и Ростов-на-Дону. Теперь оставалось только ждать и корректировать поисковые работы. Дополнительно уточнили, чтобы на трассах отслеживали и проверяли в основном автомашины с чеченскими и ингушскими номерами. Вплоть до грузовых.

В эту ночь спать из контрразведчиков, разумеется, никто не ложился. Еще несколько часов до полудня следующего дня прошли в напряженном ожидании. Звонки в кабинет Грачева в основном поступали от руководства ФСБ, которое с периодическим вниманием и нарастающим раздражением интересовалось результатами поиска.

Наконец в окно его кабинета заглянула удача. В 14:37 поступил желанный звонок от заместителя начальника Управления ФСБ по Волгоградской области. Он отрапортовал, что в результате оперативно-поисковых мероприятий задержан КАМАЗ, в кабине которого в качестве пассажира обнаружен человек, по приметам и фотографии схожий с Толбоевым. При нем черная сумка. После получения этой информации у всех словно гора с плеч упала. «Наш клиент, нет сомнений».

Однако через полчаса последовало следующее сообщение, которое разочаровало. При осмотре в сумке находились только носильные вещи: свитер, штаны, белье. Золота не обнаружено. Как же так? Не может быть. Что он его, съел, что ли? Была уже твердая уверенность, что драгметалл обязательно находится при Толбоеве. Зачем же ему тогда перемещаться на КАМАЗе, да еще с такой конспирацией? Если просто едет на родину, повидать земляков и близких, то не проще ли поездом или на самолете?

Грачев дал команду контрразведчикам в Волгограде КАМАЗ с Толбоевым задержать, а сам вместе с Алексеевым вылетел на «вертушке» ФСБ к месту задержания. Когда они приземлились неподалеку от застрявшего у обочины трассы КАМАЗа, их встретил замначальника УФСБ по Волгоградской области Данилов. Грачев знал его давно как опытного профессионала.

— Ну что, Леонид? Давай вместе искать, — сказал Грачев.

— А я пока Толбоевым займусь, — добавил Алексеев, кивнув на прикорнувшего у колеса грузовой машины ингуша.

Они тщательно обследовали все пустотелые полости КАМАЗа, использовали привезенную с собой суперсовременную технику, которой не было в Волгограде. Но и эти поиски не привели к положительному результату. Противник им попался очень серьезный и грамотный. Таких можно даже уважать. Это как игра в шахматы с мастером. Со слабым-то неинтересно, всегда выигрываешь. А тут и сам совершенствуешься.

Однако разочарование и тревога вновь стали нарастать. Неужели все-таки проигрыш? Допрос Алексеевым Толбоева и шофера КАМАЗа, ингуша по национальности, также не принес никакого положительного результата. Оба с показной искренностью поясняли, что они земляки, вместе возвращаются домой из Москвы, куда водитель возил товар «с полей и огородов» для реализации.

— Врут, — сказал Алексеев Грачеву. — Говорю это, как психиатр. Заикаются, глаза бегают, и пот на лбу проступает.

— То, что врут, и мне ясно. Не надо университет заканчивать. Ну что? Будем задерживать ингушей, транспортировать их в Москву для дальнейших допросов, а КАМАЗ отгоним на ведомственную стоянку местного ФСБ к Данилову?

— Бесполезно. Практика показывает, что Толбоев и водитель все равно ничего не скажут. Своих не сдадут. И где золото, тоже не признаются.

— Что тогда предлагаешь? — спросил Грачев.

В ответ Алексеев лишь пожал плечами. На помощь пришел Данилов.

— Я вот тут обратил внимание на то, что в кузове КАМАЗа, у правого борта, шляпка одного из гвоздей-заклепок сияет своей новизной. Думаю, он забит недавно.

— Молодец, Леонид, — похвалил Грачев. — Давайте разбирать борт.

Что немедленно и сделали под яростный зубовный скрежет ингушей. Борт оказался двойным. А между досок обнаружились холщовые мешочки с золотым песком. Но и это еще не все. Для всех контрразведчиков явилось полной неожиданностью, что мешочков насчитали 50 штук, в каждом по 10 килограмм. А это, на секундочку, полтонны. А не 50 килограмм, которые рассчитывали изъять у Толбоева. В десять раз больше. Вот такая крупная рыба, вместо ожидаемого окунька, попалась им в сети. Целый сом. Ай да Толбоев!

Далее ингушей этапировали в УФСБ по Волгоградской области. Грамотно построили оперативно-следственную работу с задержанными. Но Толбоев, как и предполагал Алексеев, организаторов крупного хищения выдавать не спешил. Пытался прикинуться горной овечкой, применив излюбленный в таких случаях у всех преступников прием. Дескать, о тайнике в КАМАЗе ничего не знаю, чье золото, не ведаю, сам мирный ингуш, в поте лица добываю хлеб свой, а с земляком хотел на попутке доехать до дома, где ждут не дождутся малые дети, числом не то десять, не то двенадцать штук. Эту и подобную песенку они слышали не раз. Ничего нового. Текст известен, слова и музыка «поэтов и композиторов» из ОПГ «Ингушзолото».

На той же «вертушке» московские контрразведчики вместе с Даниловым, Толбоевым и шофером вылетели в столицу. На Лубянке допрос преступников продолжился. В ход пошли все многомесячные доказательства, фото- и видеоматериалы по деятельности Толбоева в Магадане. Под воздействием этих неопровержимых улик припертый ими к стене Толбоев сменил тактику. Уже на ночном допросе он частично признал свою вину. И в допустимой для себя форме рассказал о своей роли в хищениях золота. Других не выдал. Все-таки родовая кровь очень сильна.

Грачев же с Алексеевым и другими контрразведчиками, задействованными в операции, были удовлетворены тем, что в доход государству возвратили несколько сотен миллионов рублей — стоимость похищенного золотого песка. А еще, наконец-то, получили ответ на мучивший всех интригующий вопрос: куда же девалась таинственная черная сумка и кто вынес ее из самолета? Разгадка ребуса оказалась проста.

На деле существовал сговор со вторым пилотом Назаровым. Биография у него была чистая, под подозрение не попадал. Выходя из самолета, Толбоев незаметно оставил сумку перед кабиной летчиков. Назаров же вынес ее в своем багаже. А потом в аэропорту передал сообщнику Толбоева — водителю КАМАЗа. Летчику это сделать проще всего. Главное, чтобы сумка уместилась в его служебном чемоданчике. Но они, наверное, заранее потренировались. И, к слову, проделывали такую махинацию не раз.

А откуда дополнительно взялись еще 450 килограмм золотого песка? По той же схеме. Просто долго скапливали. Весь остальной золотой песок был перемещен в Москву еще раньше, предыдущими рейсами. И если бы контрразведчики 10 и 11 февраля не перекрыли этот канал транспортировки похищенного золота, то неизвестно, сколько бы его еще уплыло по воздуху из солнечного Магадана.

В лихие девяностые, где бал воистину правил Сатана, какой только информации о преступлениях не попадало в поле зрении контрразведчиков. Она истекала из-за несовершенства всей управленческой системы государства, недостаточной ответственности должностных лиц, ну а самое главное, страстным желанием у них наживы. «Золотой телец» и тут стоял во главе угла, а вокруг этого идола кружились в хороводе все кому не лень.

Исполнителей и разработчиков мошеннических схем в то трудное для страны время было хоть отбавляй. Характерной в этом смысле оказалась полученная контрразведчиками информация от источника о намерении всемирно известного скульптора Зураба Церетели возвести гигантский памятник первооткрывателю Америки Христофору Колумбу в штате Огайо. Захотел соорудить — и ладно, есть заказчик — и отлично, все только рады.

Продвижение отечественной монументалистики в Западное полушарие можно только приветствовать. В конце концов, это их забота и дело вкуса. Хотя споры об открытии Америки не прекращаются до сих пор, называют и древних викингов, и полинезийцев, и египтян, и китайцев, и даже русских поморов. Важнее, кто ее, наконец, к чертям закроет, от греха подальше.

Но дело тут было в другом. Географические споры чекистов не касались. В поле зрения Грачева попала информация иного содержания. А именно: никому не известная фирма «Большая страна» намеревается экспортировать из России 1200 тонн катодной меди. Это огромный стратегически важный объем нужного стране металла. Целый эшелон меди. Вот на это, в первую очередь, и было обращено внимание.

С другой стороны, катодная медь является очень дорогим и дефицитным товаром. Да к тому же очень важный и нужный самой Россия. Что-то тут было явно не чисто. Интуиция подсказывала Грачеву наличие в этом деле какого-то преступного умысла. А у чекиста должны быть не только холодная голова, горячее сердце и чистые руки, но и дополнительно развитое интуитивное чутье на нарушение государственной безопасности.

Итак, первичной проверкой было установлено, что целью экспорта металла, как указано в сопроводительных документах, являлось сооружение из меди памятника Колумбу в Америке скульптором Церетели. Творцом монументов к этому времени действительно было распространено заявление о том, что сам президент США Джордж Буш-старший одобрил проект установки в штате Огайо скульптуры «нашему Христофору» высотой 126 метров, приуроченной к 500-летию открытия этого континента.

Отлично. Но почему такие большие объемы? Отдел Грачева художественно-эстетическая сторона дела мало трогала, но медь важна. Да еще не простая, а дорогая катодная. Также тут возникал вопрос о дорогостоящей перевозке ее из России в США. За чей счет? Вряд ли Церетели сам захочет оплатить фрахтовку судна и все прочие расходы. Не такой уж он профан. Какая-то тут есть «загогулина», как любил выражаться президент Ельцин.

Зураб Константинович был тогда на пике своей популярности. Его творения высились не только в России, но и по всему миру. Тут тебе и «Дружба народов» в Москве, в честь 200-летия соединения Грузии с Россией, и «Добро побеждает зло» в Нью-Йорке, в знак окончания «холодной войны», и монумент Победы на Поклонной горе, и «Рождение нового человека» в Севилье и… много других. Все действительно объемные, по-другому нельзя. Иначе донести до человечества гуманитарный порыв не получится. А уж в столице нашей Родины скульптуры Церетели на площадях и в парках, благодаря поддержке мэра Лужкова, росли просто как грибы после дождя.

В мастерской художника среди еще не реализованных в граните и металле скульптур выделялись две выразительные фигуры. Одна в кепке, другая в форме наездницы с хлыстом. Стоит ли говорить, что изображали они мэра Москвы и его жену Батурину, самую богатую женщину планеты? Почему вот только с хлыстом? Кого она по ночам стегает? Не хочется даже об этом думать. Ну, бог с ними, дело семейное.

Исходя из полученных чекистами документов, можно было предположить, что московские власти, да и чиновники из правительства были в курсе ситуации с экспортом меди. Подписи ответственных лиц на разрешительных бумагах имелись. К тому же первая партия катодной меди в количестве 10 тонн была уже экспортирована.

Чтобы не попасть в немилость к большому начальству из Белого дома, не американского, а доморощенного (Грачева всегда возмущала эта обезьянья манера копировать все американское, даже название высшего правительственного учреждения), контрразведчиками было принято решение: осторожно поработать с исполнителями этой, прямо скажем, запутанной, похоже даже, мошеннической операции.

Вопросы имелись к руководителям фирмы «Большая страна». Они, кстати, на всех углах, без малейшего смущения, твердо заявляли, что есть договоренность об установке скульптуры Колумба в США на уровне президентов Буша и Ельцина. А руководители Москвы и чиновники из правительства санкционировали это мероприятие и контролируют его исполнение.

На прямой вопрос Грачева:

— А зачем столько меди?

Ответ был исчерпывающий и обескураживающий:

— Скульптура Колумба около 130 метров высоты, установлена будет на берегу моря. Он как бы выходит из волн на американскую землю. Поэтому еще много металла потребуется, чтобы соорудить основание под водой, постамент или фундамент.

Что тут скажешь? Фантастика, да и только. Жюль Верн отдыхает, братья Стругацкие кусают локти. Такое не придумаешь даже в бредовом сне.

— Ну а почему именно катодная медь-то?

Ответ был готов заранее, не подкопаешься:

— Памятник должен быть качественным, чтобы перед американцами не упасть лицом в грязь.

Словно если заменить катодную медь на другую, анодную, скажем, то непременно тут же в этой грязи по уши и окажешься. Пришлось более тщательно проследить историю с экспортируемой партией катодной меди. Она доехала в товарном составе до Европы. А там… благополучно была продана. Ну, а денежки всегда найдут своего хозяина.

Схема стала ясна. Сутью этой мошеннической операции являлась возможность экспортировать катодную медь, реализовать ее в Европе по хорошим ценам, а в случае необходимости закупить на памятник дешевый неочищенный металл в Чили, где он в десятки раз дешевле. Катодная медь — это рафинированная (очищенная от примесей) конверторная черновая медь, подвергаемая такой переработке для получения чистого, пригодного для технических целей металла.

Цена ее на лондонской бирже порой превышает 5 000 долларов за тонну. На памятник Колумбу было запрошено 1200 тонн. Итого, даже с закупкой дешевой меди в Чили — чистая прибыль более 5 миллионов долларов. Не хило. А ведь можно и увеличить экспорт меди, ссылаясь на возросшие от соленой морской воды размеры монумента. Или завести речь об установке подобных медных идолов, поистине золотых для махинаторов, по всему миру. Допустим, в Латинской Америке — Боливару, в Испании — Кортесу, в Индии — Будде, в Китае — Конфуцию. Было бы желание, а спрос найдется.

Комбинация выглядела «в шоколаде». Грачев запросил дополнительную информацию через российское посольство в США. Пришел ответ, что в конгрессе действительно стоял вопрос об установке монумента к 500-летию открытия Америки. Его предполагалось водрузить в Нью-Йорке на входящем в городскую черту

острове Рузвельта. Однако мэр города Рудольф Джулиани выступил против этого.

Вот тогда-то и начались виртуальные странствия Колумба по Северной Америке. Шагал он из штата в штат, но нигде приюта не находил. Наконец определились, что монумент успокоится в Огайо. Выбрали городок Колумбус, носящий имя великого мореплавателя. Но там совершенно неожиданно возникла другая проблема. Против памятника выступили коренные индейцы, которые вполне справедливо считают Христофора Ивановича символом европейской колонизации континента и захватчиком их исконных земель. В результате идея была отклонена и отложена.

Но получалось довольно-таки странно. В Америке-то она отложена, а в России, к Колумбу не имеющей абсолютно никакого отношения, активно претворялась в жизнь. В конце концов мошенничество подтвердилось. Однако и до сих пор остается загадкой: знал ли великий скульптор о существе операции с Колумбом, или дельцы от коммерции использовали его имя втемную? Да это, в принципе, уже и не важно.

Для Грачева было важнее другое: довести дело до конца и наказать мошенников по суду. Но его непосредственный начальник Управления в то время, генерал Целанов, решил эту ситуацию использовать по-своему. Самому захотелось памятника «от Церетели». И для укрепления своих взаимоотношений со скульптором дальнейшую разработку мошенников велел прекратить.

Ладно. Главное, что дальнейший экспорт высокочистой меди был тоже прекращен. Однако на этом история с памятником еще не закончилась. Несколько лет Колумб продолжал странствовать, шагать по странам и континентам, одним прыжком перескакивая через моря и океаны. Дошла очередь и до России.

В 1997 году волевым решением мэра Москвы Лужкова, несмотря на негодования столичных жителей, на искусственном острове на разделении Москвы-реки и Водоотводного канала, недалеко от завода «Красный Октябрь», был установлен странный памятник Петру Первому. Автором этого творения являлся все тот же скульптор Зураб Церетели. Создание монумента было приурочено к годовщине 300-летия морского флота и было заказано Правительством Москвы. Любит Зураб Константинович круглые юбилейные даты. Как и грандиозные размеры. Высота всего сооружения 98 метров, а самого Петра — 18.

Но вот что особо примечательно. Статуя является видоизмененной копией памятнику Колумбу, проект которого Церетели безуспешно пытался реализовать в других странах и континентах. Так и стоит с тех пор недалеко от Берсеневской набережной сомнительный и закамуфлированный Христофор, пытаясь притворяться российским императором, вызывая всегда бурю негодования жителей столицы.

Постскриптум. В 2016 году Церетели предложил проект первооткрывателя Америки властям Пуэрто-Рико в виде дара. Те охотно согласились. Там, на берегу Атлантического океана, в 51-м ассоциированном штате США, шагающий Колумб через два года наконец-то и угомонился.

И это даже хорошо, что церетелевский Христофор все-таки нашел свою Америку спустя много лет. Вот только непонятно, что по-прежнему делает русская гипертрофированная копия Петра I у московских набережных? Куда теперь Петр Христофорович шагает?

Как у вас прошли эти два дня? К следователю Изотову претензий нет? — поинтересовался Грачев, когда в его кабинет ввели Житникова.

— Все нормально, — ответил тот. — Хотя мне приятнее беседовать именно с вами. Или с Олегом Карловичем.

— Потому что мы рангом выше?

— Не только. Как-то человечнее. Изотов более строг и от этого, по-моему, сам нервничает. Хотя должно бы быть наоборот.

— Ничего, он у нас сотрудник молодой, еще не совсем опытный. Я прочитал ваши беседы с ним, ответы на его вопросы меня устраивают. Но вернемся к нашим «баранам». Или лучше сказать, волкам в овечьей шкуре?

— Многие из них только рядятся в волков, а у самих хвост собачий, — усмехнулся Житников.

На этот раз в кабинете их было трое, присутствовал еще и заместитель Грачева полковник Алексеев. За эти два дня Анатолий Львович успел написать еще одну «Объяснительную записку». Судя по всему, он имел серьезное и откровенное желание сотрудничать со следствием, и это не могло не радовать.

Однако «Записка № 2» опять в основном касалась его финансовых проблем и давления на него криминальных структур. Он словно бы искал защиту от них в органах госбезопасности. Может быть, именно потому и явился с повинной? Но обвинение в госизмене ничуть не лучше дырки во лбу от наемного киллера. Разве он этого не понимает?

Прочитав «Записку», Грачев передал ее для ознакомления Алексееву. Потом, когда тот кончил читать, спросил:

— Что скажете, Олег Карлович?

— Скажу, что так дело не пойдет. Много лишнего, шелухи. Мы этак и до майских праздников не управимся, не сдвинемся с мертвой точки.

Алексеев теперь обращался непосредственно к Житникову:

— Суть ускользает, замазывается личными проблемами.

— Я считал, что контрразведку должна интересовать любая малейшая деталь, потому и писал столь подробно, — сконфуженно отозвался тот.

Выглядел он неважно. Синие круги под глазами, бледный цвет лица, явная усталость во всем облике. Впрочем, так же неважно выглядели и оба контрразведчика, проведя две почти бессонные ночи в погоне за Толбоевым и его черной сумкой.

— Конечно, нам нужен каждый штрих вашей деятельности за последние полгода, — вмешался Грачев. — Вы пишите, пишите, а мы уж разберемся, что важно, а что нет. И даже то, что кажется вам несущественным, может вдруг оказаться крупинкой золота среди речного песка в лотке старателя.

Житников ободрился, распрямился на стуле.

— Вот для затравки расскажу вам, Анатолий Львович, одну историю о такой «крупинке», которую я случайно обнаружил на Московском ювелирном заводе, — продолжил Грачев. — Дело было тогда, когда ФСБ еще называлось КГБ, деревья были выше, а девушки целомудреннее. То есть при Советской власти. Но уже в самом ее конце. Называется моя история: «Сказка для взрослых под пение эстрадных кумиров».

— Интересно послушать, я люблю всякие сказки, — усмехнулся Алексеев. — Если вы, Сергей Витальевич, имеете в виду дело «Ювелиров-расхитителей», то я о нем слышал, но краем уха. Служил в это время еще в Смоленском УКГБ.

— Я тоже кое-что слышал, тоже смутно и тоже люблю «Сказки Венского леса», хотя в Смоленском КГБ не служил, — повеселел Житников. — Любопытно узнать из первых уст.

Грачев часто использовал такой прием, чтобы подследственный расслабился, не был скованным, чувствовал себя в его кабинете «как дома». Для этого лучше всего подходили разные истории из его практики, порой забавные, иногда авантюрные и почти всегда детективные. А если их не хватало или они носили «гриф секретности», то сочинял сам.

— Да, дело называлось именно так, как сказал Олег Карлович, — начал он. — Помню, в один из рабочих дней мне позвонил сотрудник из приемной Первого заместителя директора КГБ Филиппа Денисовича Бобкова и попросил зайти. В приемной я увидел заместителя начальника Следственного управления. Назовем его Душкин. При моем появлении секретарь доложил шефу, что мы здесь, после чего попросил зайти к Бобкову. Для меня все это было довольно неожиданно. Во-первых, наш отдел курировал заместитель Главка, а тут — первый замдиректора. Во-вторых, что-то, по-видимому, произошло очень важное.

Филипп Денисович вышел из-за стола, поприветствовал нас, здороваясь за руку, пригласил сесть за приставной столик. И сразу же приступил к делу. Он сообщил, что в условиях неразберихи в стране ловкие дельцы, злоупотребляя создавшимся положением, стараются активно набивать свои карманы. К нему поступает информация, что на Московском ювелирном заводе распродают дорогостоящие изделия за полцены, при этом берут взятки. Сказал, что надо взять ситуацию в изучение, возбудить уголовное, получить доказательную базу и наказать виновных.

Соглашаясь с его доводами, мы пытались выяснить, где нам получить первоначальную информацию, на базе которой разворачивать проверку? Но, к нашему огорчению и разочарованию, выяснилось, что эта информация получена самим Бобковым, носит конфиденциальный характер, разглашать ее он не может, и начинать нам предстоит с нуля. Не заставишь ведь руководителя такого ранга, генерала армии, поделиться с нами своим источником для уточнения обстоятельств. Может быть, этот информатор вообще из высших эшелонов власти? Бывает и так. Своими агентами никто делиться не будет.

И только потом, когда мы выяснили природу этого преступления, его участников и установили лиц, которые в спешном порядке приобретали дорогостоящие ювелирные изделия, нам стала понятна среда источника информации. Это была в основном творческая интеллигенция, почти все музыканты, певцы, артисты. Многие из них поучаствовали в этом процессе. А у Бобкова среди этой категории диссидентствующих говорунов как раз и было много своих постоянных информаторов. Или прихваченных на чем-то или добровольных.

— Фамилии назовете? — спросил Житников, продолжая улыбаться. — Имена, явки, пароли?

— Ну, вы, Анатолий Львович, совсем обнаглели! — усмехнулся Грачев. — Быстро же перенимаете наш профессиональный сленг. Можно зачислять в штат. Как думаете, Олег Карлович?

— Я бы чуточку еще подождал. Ну а серьезно? Кобзон, Пугачева, Лещенко, Басков, Киркоров, Петросян?

— Заметьте, это вы сказали, не я. Я же замечу только то, что вы можете видеть их всех каждый день по телевизору в вечерних развлекательных программах. Но это было потом, а тогда, выйдя из его кабинета, мы вопросительно смотрели друг на друга и не понимали, как выполнять указания такого высокого начальника, с чего начать? Ясно было одно. Чтобы возбуждать уголовное дело, необходимо иметь твердые основания, подтвержденные конкретными материалами, а у нас пока только голые предположения.

Мой коллега Душкин решил скинуть проблему на меня и заявил:

— Сергей Витальевич, до получения оснований для возбуждения дела моего Управления не требуется. Вы работайте, а как будете готовы, следствие подключится.

Но для взаимодействия и консультаций он выделил нам следователя по особо важным делам — Чернова. На этом и разошлись. Я тогда еще не мог предположить (а кто мог?), что всего через пол года страны с таким названием — СССР — больше не будет на карте мира. И всех нас захлестнут катастрофические события, подобные лавине или камнепаду, которые снесут на своем пути всё и вся, включая КГБ и самого Бобкова. И спросить за это поручение будет уже некому. Это только Ванга могла видеть вперед на годы, да и то умные головы поговаривают, что никакая она не ясновидящая, а просто полоумная старая тетка, с аберрацией ближнего и дальнего зрения.

Вернувшись в свой кабинет, я долго размышлял над тем, как приступить к выполнению туманного поручения. Начинать надо было с чистого листа. Я понимал, что немаловажное значение станет зависеть от оперативника, кому будет поручено вести это дело. От его профессионализма, настойчивости, сообразительности, умения анализировать и делать логические выводы. Но и умозаключений мало. Главное все же, упорство и нацеленность на конечный результат.

Всем этим качествам отвечал в нашем отделе старший консультант майор Егоров. Он и сейчас здесь работает. И еще его положительно характеризовало самоотверженное отношение к чекистской профессии. А также вдумчивость и въедливость в документы. И я не ошибся в правильном выборе сотрудника для решения этой непростой задачи.

Забегая вперед, скажу, что Егоров сумел добыть основания для возбуждения уголовного дела в отношении фигурантов. А потом, совместно со Следственным управлением, мы довели это до логического завершения в суде. А пока, поскольку медлить было нельзя, на следующий день на встрече с Егоровым и Черновым мы тщательно проанализировали ситуацию и наметили план дальнейших действий. Делу дали кодовое название «Ювелиры-расхитители».

В первую очередь, безусловно, возникал вопрос: почему ювелирные изделия вдруг стали дешевыми, ведь ценники в магазинах не поменялись? И почему все ринулись их скупать? Информацией о том, что ювелирные изделия, особенно с драгоценными камнями, за рубежом стоили дороже, чем в России, и многие практиковали купленный здесь товар контрабандой перемещать за границу и там реализовывать его по более выгодной цене, владели многие.

Буквально за месяц до разговора с Бобковым нашим подразделением было возбуждено уголовное дело, когда известный в России бизнесмен пытался незаконно вывести из страны крупную партию дорогих изделий с бриллиантами. При этом использовал свою горячо любимую жену в качестве почтового контейнера.

— Как? — спросил Житников.

— Неужели зашил, страшно даже подумать, в интимный уголок? — добавил Алексеев, посмеиваясь. — Я с такими случаями сталкивался.

— Угадали, — кивнул рассказчик. — Но только самый редкий и бесценный алмаз при проверке был обнаружен гинекологом в матке. А остальные бриллианты развесил на жене, как на рождественской елке. Всего на сумму более трех миллионов долларов. Потом отправил супругу в Шереметьево. На таможне она была задержана за контрабанду. Что характерно, в процессе следствия женушка давала показания о том, что супруг использовал ее втемную. А муж вообще открестился от нее, как промышленник Корзухин от своей жены в фильме «Бег» по Булгакову. Словом, валили все друг на друга. Кто был инициатором преступного замысла, кому верить?

Короче, товар был конфискован, женщина шесть месяцев провела в СИЗО. А муж в это время наслаждался вольной жизнью с девушками легкого поведения. После окончания следствия семья воссоединилась, и они выехали в Австрию на ПМЖ. Как потом стало известно, впоследствии развелись.

Вот и думай, с какими мыслями и душевной тревогой мужчина отправлял свою жену, увешанную бриллиантами, на Голгофу в объятия Правосудия? Любовь, как говорится, купить нельзя, но продать можно, и дорого. Оставим в сторону это лирическое отступление о коварстве любви, супружеской верности и семейном счастье.

Нас в деле «Ювелиров-расхитителей» не покидала одна мысль: почему именно сейчас возник такой ажиотаж на ювелирные изделия? В первую очередь, отрабатывали свои предположения на ювелирном заводе и в Главалмаз-золото, которое регулировало цену на драгоценные камни и металлы. Слава Богу и Дзержинскому, что у нас имелся свой источник-информатор в Главалмаззолото. Он-то и выяснил причину сложившейся ситуации.

— Хорошо иметь своих людей в нужном месте и в нужное время, — усмехнулся Житников.

— Вы правы, — кивнул Грачев. — Хотелось бы, что бы и в МИ-6 они тоже были.

— А у нас разве там никого нет? — наигранно спросил Алексеев.

— Пока на ваш вопрос, Олег Карлович, отвечать рано. А вот этот источник из Главалмаззолота доложил, что месяц назад, чтобы выровнять хоть как-то российские цены с мировыми, на данный вид товаров цену увеличили на 50 %. И что на сей счет есть секретное постановление правительства. А вот почему до сих пор товар продается по старым ценам — для него загадка. Что ж, это уже многое объясняло.

Конечно, сравнивать серьезное секретное постановление правительства с «крупинкой золотого песка» в этом запутанном деле с моей стороны было бы самонадеянно. Но дальнейшее изучение этого вопроса показало, что предприимчивые чиновники в сговоре с руководителями Московского ювелирного завода решили на этой разнице цен подзаработать.

— Догадываюсь как, — вставил Житников. — Проще всего, это вбросить в артистическую среду умышленную утечку информации о грядущем повышении цен на ювелирку. Я бы так и поступил.

— Вы растете прямо на глазах для практической работы в следственных органах, — улыбнулся Грачев. — Верно. Тем самым они породили ажиотаж среди прыгающих на эстрадных подмостках примадонн, императриц, королей и прочих «поющих трусов». А одновременно придержали сроки реализации постановления, упрятав документ в сейф под грифом секретно. Что касается самой процедуры торговли, то она была грамотно организована прямо на Московском ювелирном заводе.

Сюда на мерседесах нескончаемым потоком двинулся весь эстрадный бомонд, который как раз в эти годы стал набухать финансовыми средствами от выступлений на всяческих корпоративах. Для этих поп-див мужского и женского пола в перьях ничего не стоило сбросить с себя пару-тройку сотен, а то и тысяч рублей на драгоценные побрякушки. Вот так все и происходило. И думаю, Анатолий Львович, от кого-то из них вы и слышали об этом деле «Ювелиров-расхитителей». Ведь у вас большие связи и в этой среде? Кто же еще обслуживает все ваши корпоративные вечеринки.

— Тряся грудями и мудями, — неделикатно добавил Алексеев.

— Я на них не хожу, но знакомства имею, — признался Житников. — И вы угадали. В некоторые продюсерские проекты финансы вкладывал.

Грачев продолжил:

— После возбуждения уголовного дела началась кропотливая работа по выявлению и закреплению доказательств преступления. Но это уже дело техники. Любопытно заметить, что одних только покупателей значилось больше трехсот человек. Все люди знаменитые, музыкальные и голосистые. Однако в этом случае оказались отнюдь не «голосистыми». Неразговорчивыми. Поскольку не со всех из них брали дополнительную плату, да и те, с которых брали, далеко не все были готовы об этом сообщать. Дело несколько тормозилось.

Практически все главные эстрадные знаменитости, композиторы, комики, артисты разговорного жанра, которым сейчас от двадцати пяти и до семидесяти, все они значились покупателями этих бриллиантов и проходили по делу «Ювелиров-расхитителей». Ткните пальцем в любую фамилию, не прогадаете. Так что обращаюсь сейчас ко всем жителям России: когда будете в очередной раз включать телевизор и хохотать над их плоскими шутками, а также слушать назойливое пение под фонограмму, то помните об этом, об их жадности и склонности к наживе.

А впрочем, все они сейчас обзавелись домами и квартирами в Майами, а сюда приезжают только «за чёсом», как говорится. Но хотелось бы, это мое личное пожелание, чтобы наши простые люди перестали, наконец, быть лохами и выбирали себе кумиров, представляющих подлинную культурную ценность. А не «птиц в перьях» и «шутов гороховых».

Продолжаю. С тем, чтобы окончательно вскрыть и задокументировать механизм преступлений, был установлен оперативный контакт с одним из руководителей этого ювелирного предприятия. Одновременно подготовили источника Олеся для покупки дорогого ювелирного изделия, снабдив его ста тысячами рублей оперативных денег. И отправили на Московский ювелирный завод.

Операция прошла успешно. Олеся прошел все этапы процесса, начиная от просмотра изделия до оформления покупки, о чем составил подробный отчет с указанием конкретных лиц, участников махинации. И сумму, которую ему пришлось заплатить сверх цены.

— Минуточку! — остановил Грачева Житников. — Что-то я не пойму. Олеся — женское имя. А вы, Сергей Витальевич, все время употребляете его в мужском роде. Трансвестит, что ли? Или гермафродит?

— Ну какая гендерная разница? — усмехнулся Грачев. — Скажем лишь, что человек мог хорошо прикидываться как женщиной, так и мужчиной. А в нижнее белье к нему мы не заглядывали.

С доказательной базой особых проблем не возникло. Следователь Чернов профессионально и грамотно вел дело. Особенно искусно умел расположить к себе собеседника и получить от него необходимые сведения. Перевести его в свидетеля, а информацию — в доказательную базу. После годичного труда дело реализовывалось направлением материалов в суд. Директор был осужден, в отношении отдельных руководителей Главалмаззоло-то также было возбуждено несколько уголовных дел. Но они отделались административным взысканием или лишились своих тепленьких мест.

Оценивая в целом работу по делу «Ювелиров-расхитителей», мы понимали, что это не самое громкое преступление в сфере коррупции, хищений или иного криминала. Таких и более крупных мошеннических схем по расхищению государственной собственности в то время было не счесть. Радовало то, что хотя бы одно мы сумели предотвратить. Правда, доложить об этом было уже некому. Бобков, дававший нам это задание, КГБ к этому времени уже покинул и переместился главным охранником к олигарху Гусинскому, своему бывшему информатору. История порой делает неожиданные и удивительные кульбиты.

— Мораль сей басни такова, — сделал вывод Алексеев. — Колесо истории неумолимо катится дальше, двигается вперед, а то и назад, сметая на своем пути всех, без разбора, в том числе и такие колоритные и знаковые фигуры, как Филипп Денисович Бобков. Он не одинок. По сути, каждый человек хоть раз в жизни, а то и довольно часто попадает под это колесо «телеги», думая, что едет в ней сам. Мой вывод: ходить пешком безопаснее. Надо лишь чаще оглядываться по сторонам. А на дорожном переходе смотреть не на зеленый цвет светофора, а на мчащиеся автомобили, водители которых порой могут оказаться дальтониками. Или пьяны вдрызг.

— Совет дельный, — в раздумье произнес Житников.

После некоторой паузы Грачев уже серьезным тоном предложил:

— Не вернуться ли нам теперь к основной теме наших не менее увлекательных бесед?

— Я готов, — ответил Житников, выглядевший уже значительно лучше, словно он успокоился и отдохнул под эти «сказки Венского леса»».

— Дайте, пожалуйста, словесный портрет Ника Лайсэма и Джона Веллингтона.

Алексеев включил диктофон, продолжил:

— Их привычки, приметы, сильные и слабые стороны характера, привязанности. Словом, все, что бросается в глаза, что вы запомнили, на что сразу обратили внимание. Индивидуальные особенности.

— А равно и других сотрудников МИ-6, с которыми вы контактировали. Все-все, как вы сами минут двадцать назад выразились: имена, явки, адреса, пароли. А также химическую формулу смертельного яда, которым МИ-6 намеревалось отравить воды в Москве-реке, — как можно строже произнес Грачев, постучав карандашом по столу. И, после секундной паузы, видя, как вытянулось от изумления и озабоченности лицо Житникова, добавил:

— Не ломайте и не взрывайте свой мозг, он еще всем нам пригодится. Это шутка.

— С вами, Сергей Витальевич, действительно не соскучишься! — облегченно выдохнул Анатолий Львович.

Вечером Грачев возвратился домой, но еще долго не ложился спать. Чтобы не беспокоить жену и детей, сидел на кухне, пил чай и размышлял. Не только о дальнейшей работе с Житниковым. Ситуация, в которую тот попал, очень напоминала аналогичные два дела, которыми занимался Грачев сейчас и в недавнем прошлом. В них главными персонажами были два запутавшихся бизнесмена, банкира. Но в отличие от них, Житникову хватило ума и достоинства, а может, совести, найти правильный выход — явиться в ФСБ.

А звали этих трагикомических персонажей Банкомётов и Козлёнок. У последнего был еще и высокопоставленный подельник с фамилией Бычков, председатель Роскомдрагмета. В ФСБ они получили меткие прозвища «Беглый банкир», «Козленок в молоке» и «Бычок в томате». Что было и смешно, и соответствовало действительности.

Банкометов в итоге своей преступной деятельности пустился в бега, Козленок всю жизнь купался «в молоке», а Бычков из всех овощей больше всего любил помидоры. Причем, интересно, между собой они вначале не пересекались, но удивительным образом повторяли действия друг друга. В чем-то, не во всем, конечно. Роднила их всех жажда денег, тяга к роскоши и общий кумир — «Золотой Телец». Житников на их фоне выглядел Гулливером в стране лилипутов, в нравственном смысле, по крайней мере.

Что касается Бычкова и Козленка, то эти два представителя рогатого скота (хотя Грачев и не думал оскорблять полезных домашних животных сравнением с мошенниками) хорошо спелись. Сам Бычков своими криминальными деяниями завоевал «заслуженный авторитет» как внутри страны, среди таких же вороватых либералов и демократов, так и на зарубежной цирковой арене под аплодисменты тамошних диамантеров — огранщиков алмазов.

Особенно в дружбе с Бычковым и объемами закупок драгкамней выделялся израильский бизнесмен российского происхождения Лев Ливаев. Бычков был обласкан западными покупателями не только из страны обетованной. Но в Израиль он выезжал чаще всего, неоднократно, где ему устраивали пышные приемы, открывали банковские счета на его имя, а на них перечислялись полагавшиеся ему комиссионные вознаграждения.

Грачев усмехнулся, мысленно раскладывая по полочкам преступную деятельность Бычкова. Начиная с 1992 года инофирмы и созданные ими СП получали от Роскомдрагмета, вотчины Бычкова, высококачественное и крупноразмерное сырье с хорошими цветовыми характеристиками и высоким процентом выхода бриллиантов. А в 1993 году начался отпуск алмазов специальных размеров (выше 10 карат) и уникальных по своим характеристикам. Причем они продавались частным фирмам и СП, не имеющим своей производственной базы на территории России, что способствовало скрытому экспорту стратегического сырья за рубеж.

Сырье отпускалось без предварительной оплаты на десятки миллионов долларов. Так, в 1994 году, когда Грачев уже вплотную занимался оперативной разработкой Бычкова и Роскомдрагмета, только одной ливаевской фирме «Руиз Даймонт» было отпущено 374 тысячи карат, а вот государственным гранильным предприятиям — Московскому и Смоленскому заводам «Кристалл» — только 280 тысяч карат. По официальной и оперативной информации складывалось впечатление, что чиновники, особенно повыше рангом, в основном думали не о государственных делах, а как бы измыслить такую схему, чтобы прихватить себе в карман побольше государственных финансовых средств и имущества.

Перед Бычковым, можно сказать, мерцал открытый сундук с золотом и бриллиантами, хватай целыми горстями и забивай за обе щеки. Это называется: пустили козла в огород с капустой. Фамилия, конечно, слегка подкачала, но очень скоро у него появился и подельник с соответствующей строкой в паспорте — Козленок. И тут уж народная поговорка себя полностью оправдала — бычок с козленочком начали лопать дармовую «капусту» на пару.

В конце 1992 года против Бычкова, в том числе с учетом чекистской информации, уже было выдвинуто серьезное обвинение. Инициировала его специальная парламентская комиссия. Председатель Роскомдрагмета был уличен в коррупции и… отстранен на шесть месяцев от работы. Всего лишь. Да, серьезное наказание, нечего сказать.

Но и этого «срока» не прошло, как под давлением администрации президента Ельцина все предъявленные Бычкову обвинения были признаны бездоказательными. И он, окрыленный успехом и безнаказанностью, вернулся в любимый «огород». И с еще большим рвением и хрустом занялся уничтожением вверенной ему «капусты».

Грачев продолжал мероприятия по проверке Бычкова и уличению его в коррупции. В процессе первичного изучения были установлены его связи, в том числе коммерческие. Вследствие своего характера Бычков быстро заводил контакты с нужными ему должностными лицами из Правительства и Минфина, в чьем подчинении находился Комдрагмет. При этом Бычков умело пользовался своей близостью к президенту Ельцину.

Было обращено внимание на то, что Евгений Матвеевич наиболее часто общается с начальником отдела финансов, бюджета и денежного обращения российского правительства Игорем Московским. Хотя по роду деятельности они и не должны были обсуждать вопросы деятельности Гохрана, но частота встреч, их конфиденциальность вызывали у Грачева некоторую обоснованную настороженность и подозрительность. Что-то явно нечистое.

Агентурные источники отмечали, что отрасль разваливается на глазах. Первым значительный удар по золотовалютным резервам России нанес еще Горбачев, затем уже Ельцин. Еще в 1989 году Горбачев отменил все запреты на вывоз драгоценных металлов и камней через таможенную границу. В связи с этим из СССР в огромных количествах вывозились драгметаллы, в том числе и золото. А в правление Ельцина юридическим и физическим лицам было предоставлено право на добычу золота, причем без всяких разрешительных документов. Цель такой политики заключалась в разгосударствлении золотодобывающей промышленности.

Если раньше добычей золотого запаса в стране занимались всего 14 крупных региональных предприятий, то в 1994 году их число увеличилось до 600. Также Ельцин предоставил 164 банкам лицензии на операции с резервами золота. Полученная в этом смысле «свобода» негативно сказалась на добыче драгметалла. Причем большую часть увозили и продавали за рубежом. По мнению экспертов, на черный рынок уходило не менее 40–50 тонн желтого металла. А запасы Госфонда не пополнялись. Напротив, под различными предлогами они распродавались.

Есть такая порочная практика, когда первое лицо государства, приходя к власти, особенно с периферии, приводит с собой с дюжину преданных «управленцев». Вот и Ельцин «осчастливил» Россию десятком таких личных друзей-приятелей, составлявших шлейф голого короля. Один Бурбулис чего стоит! И хотя, как шутили в народе, «бурбулис по воздуху не передается», но коррупционная и другие заразы с их приходом во власть лишь обострили болезнь всего чиновничьего аппарата и других слоев общества.

Руководить Роскомдрагметом и почти бесконтрольно распоряжаться Государственным фондом Ельцин притащил своего земляка из Свердловска Евгения Бычкова. Трудно судить о логике такого назначения. Но главным достоинством этого 57-летнего чиновника, судя по всему, было его уральское происхождение и 18-летний стаж комсомольской и партийной работы в Свердловском обкоме. В том самом, который возглавлялся Ельциным. Складывалось впечатление, что строительство новой России начали с ее распродажи бывшие строители коммунизма. Но в этом парадоксе есть своя логика, просто они всегда внутри КПСС были обычными перевертышами и мародерами.

Были у Ельцина, кроме Бурбулиса и Бычкова, другие соратники-любимчики. Это его земляки Олег Лобов, Сергей Филатов, Юрий Петров и прочие. Особо заметными на своих должностях они стать так и не смогли, пользы никакой для блага России не приносили, роль их в истории ничтожна, но «трудились» исправно и не покладая рук. На себя лично, в первую очередь.

А за верную службу, после ухода с должности, эти вассалы получали от своего сюзерена новые вотчины: кто-то фонд, кто-то фирму, а кто-то и целую госкорпорацию. Из имущества России, разумеется. То есть барин раздавал холопам не свое, а народное добро.

Так, Юрий Петров, к примеру, получил из рук Ельцина специально под него созданную Государственную инвестиционную корпорацию (Госинкор), с уставным фондом в 1 млрд долларов. Для якобы содействия проводимым экономическим реформам. И, как сам Петров откровенно и гордо высказался в «Российской газете», к нему сразу же начали поступать масса предложений по сотрудничеству и финансированию конкретных проектов. Можно только представить, что это были за «проекты» и как быстро стали улетучиваться деньги из этого фонда.

О складывающейся ситуации в Госинкоре госбезопасность неоднократно информировала президента Ельцина, правительство и прокуратуру. И только в 1996 году деятельность корпорации станет проверяться Главным контрольным управлением Администрации президента во главе с его тогдашним руководителем В.В. Путиным. Однако структура холдинга была настолько запутанная, что в процессе проверки так и не могли до конца разобраться, что же в активах корпорации осталось государственного, а что безвозвратно ушло в частные вороватые руки.

Однако «Бычок в томате» и «Козленок в молоке» со своей «аферой века» переплюнули всех. Глава Роскомдрагмета, зная о записках сотрудников госбезопасности президенту, в которых тот информировался о его злоупотреблениях и превышениях должностных полномочий при реализации ценностей из Госфонда, был настороже. Это требовало и повышенной конспирации при проведении оперативных мероприятий в отношении него. Однако складывалось впечатление, что Ельцин знакомит Бычкова с этими докладными записками, поступавшими из отдела Грачева и от руководства ФСБ. Предупреждает.

Но, тем не менее, сами эти записки уже в какой-то степени сдерживали преступную для страны деятельность Бычкова. Это был 1993 год, начало оперативной работы Грачева на новом контрразведывательном участке в ранге заместителя начальника Управления. Еще недостаточно были изучены все тонкости механизма производственной деятельности Комдрагмета, не хватало источников информации, что затрудняло оперативно вскрыть всю схему хищения ценностей из Госфонда. Тем более что готовилась она с участием высших должностных лиц государства и в строжайшей секретности.

Так, «афера века» по вывозу из России с Госфонда ценностей планировалась и проводилась в глубоком секрете. Как потом выяснилось, к ней был допущен узкий круг чиновников и членов правительства. Основными организаторами являлись руководитель Комдрагмета Бычков и начальник отдела финансов Минфина Игорь Московский.

От правительства участвовали также вице-премьер министр финансов Борис Федоров и его заместитель Юрий Головатов. Большая вероятность, что был осведомлен Премьер-министр В.С. Черномырдин. Хотя в последующих интервью он открещивался от этой аферы. Ну а кто бы на его месте согласился признаться в участии в этом преступном сообществе? Речь шла об этой «афере века». Не шутка — вывезти из хранилища Госфонда столько ценностей.

Сюда входили бриллианты, алмазы, серебро, золото, антиквариат и многое другое. Золото было не в слитках, а в старинных монетах разных стран, в том числе и российских, с изображением Петра Великого. Для западных коллекционеров они представляли особую ценность. Всего было вывезено на сумму около 180 млн долларов США. Одни монеты были общим весом 5,5 тонны. После переплавки (!) они были реализованы в США преступниками за 50 млн долларов.

Поскольку «афера века» проводилась в строжайшей тайне, сотрудники госбезопасности никак не могли зацепиться за конкретных участников этой аферы. И лишь в начале 1993 года агентурный источник Петров, близкий к директору Московского завода «Кристалл» Сорокину, сообщил Грачеву, что у того какие-то неприятности. Еще в конце прошедшего года завод перечислил коммерческой фирме «Голден Ада» денежные средства около миллиона долларов. Но работы по контракту не выполняются и деньги не возвращаются. В беседе с Грачевым вызванный на Лубянку Сорокин подтвердил информацию, пояснив, что директора фирмы «Голден Ада» А. Козленка привозил руководитель Роскомдрагмета Е.М. Бычков. И рекомендовал сотрудничество с ним. Цепочка начала раскручиваться.

Дополнительной проверкой было установлено, что заводом по огранке алмазов был заключен некий контракт, и под него было перечислено более миллиона долларов несуществующей в то время американской фирме «Golden Ada». Через две недели она была зарегистрирована в Сан-Франциско. Деньги «Кристалла» фактически стали ее уставным капиталом. Владельцами фирмы были три физических лица: сам Козленок, который получил 60 % акций, и два американца — братья Шегинян, имевшие по 20 % акций. А в Совет директоров компании вошел и Евгений Бычков. Сам глава Роскомдрагмета позже в процессе следствия категорически отказывался от такого членства.

Таким образом, были зафиксированы близкие связи Бычкова по его коммерческой деятельности. И только в начале февраля 1994 года, как раз тогда, когда Грачев занимался оперативной разработкой Житникова, но еще до его явки с повинной, ему представилась возможность понять картину «секретности» переговоров и намерений Бычкова и элитных чиновников.

Вообще первая половина этого февраля складывалась для Грачева очень тяжело и напряженно… Сейчас он взял чистый лист бумаги, положил на кухонный стол, сдвинув в сторону чашку с чаем, сахарницу и нарезанный лимон в блюдечке, и стал машинально записывать.

«6 февраля командировка в Челябинск по делу Бычкова.

7 февр. Визит нему в Роскомдрагмет.

8 февр. На совещании у первого вице-премьера Чубайса.

9 февр. Явка с повинной Житникова. Начало интенсивных допросов.

10-11 февр. Завершение операции «Золотой идол».

11-12 февр. Продолжение допросов Житникова.

13 февраля. Что дальше?».

Но так, в таком темпе складывался практически каждый месяц, можно было бы уже привыкнуть. Грачев подлил в чашку чая.

В Челябинск 6 февраля Грачев срочно вылетел потому, что вскрылись новые обстоятельства по делу Бычкова. Там в отношении Николая Федорова, руководителя уральской фирмы «Звезда Урала», оперативно-следственной группой из Управления ФСБ по Челябинской области было возбуждено уголовное дело. Косвенно он был связан и с разрабатываемым контрразведчиками Бычковым. Могли найтись какие-то материалы и документы в ходе обыска. Грачев решил проконтролировать этот процесс, подключившись к местной оперативноследственной группе, и не ошибся.

Нашлись бумаги, причастные к уходу от налогов «Звезды Урала», а также связанной с ней американо-российской фирмы «Голден Ада». Было установлено, что в этом же офисе располагалось и ее московское представительство. В процессе обыска были обнаружены тройные договоры между Роскомдрагметом, «Звездой Урала» и «Голден Ада» в лице Козленка о поставке последней алмазов на сумму 180 миллионов долларов из Госфонда.

Объемы поставок донельзя удивили Грачева. Из документов следовало, что Роскомдрагмет заключил сразу два договора с «Голден Ада» и ее дочерней фирмой «Звезда Урала» о поставке ювелирных алмазов. Они проходили в качестве «сырья» для последующего возвращения в Россию изготовленных из них бриллиантов. Один договор был подписан самим Бычковым, другой — его первым заместителем Юрием Котляровым.

В тот же день вечером Грачев вылетел обратно в столицу. Теперь уже нетрудно было догадаться, что здесь спланирована самая настоящая афера. Но масштабы ее были еще не ясны. А они превзошли все «ожидания» контрразведчиков. Как можно было только что зарегистрированной иностранной фирме «Голден Ада», владельцами которой являлись три физических лица, да еще с уставным капиталом из средств российского завода «Кристалл», поставить такие ценности в США? И как их теперь возможно вернуть в Россию? При отсутствии нормативной и законодательной базы?

Седьмого февраля в Роскомдрагмете Грачев обратился с этими вопросами напрямую к Бычкову Тот принял его в своем огромном кабинете, разговор был тяжелым. Припертый к стенке, Бычков, с вызовом и без тени смущения на лице, в итоге сказал:

— Да, факт совершения поставки из запасов Госфонда материальных ценностей на 180 миллионов долларов в Америку фирме «Голден Ада» подтверждаю. На документах моя подпись. Ну и что? Поставка осуществлена по решению Правительства Российской Федерации. Вот туда и обращайтесь, сразу к первому вице-премьеру Чубайсу, господин Грачев. Или лучше вас называть «товарищ»?

Грачев, не сдержавшись, бросил:

— Гусь свинье не товарищ, — и вышел, хлопнув дверью.

Восьмого февраля состоялось совещание у первого заместителя председателя Правительства РФ Анатолия Чубайса. Был приглашен по рекомендации Директора ФСБ и Грачев, поскольку дело приобретало скандальный оборот. Когда ему дали слово, он предложил срочно заняться расследованием причин и обстоятельств, способствующих вывозу алмазов из Госфонда.

Чубайс не отреагировал. Отделался общими фразами и сменил тему. А в принятых по итогам совещания решениях даже намека на какой-либо интерес в расследовании этого скользкого дела не было. Своих, понятно, не сдают. Можно и самому себе сделать больно.

Так Грачев и покинул совещание у Чубайса ни с чем, хотя и с пониманием того, что операция по вывозу ценностей была спланирована на самом высшем уровне. А там «есть мнение» не рассматривать и не расследовать эту «аферу века». Ведь ее участники относятся к «касте неприкасаемых».

Но для себя Грачев решил, что будет теперь более осторожно доводить проверку до логического конца. Он понимал, что главным камнем преткновения (не алмазом, а булыжником на пути) является фигура Бычкова, которого прикрывает Ельцин. Всяких мелких бандитов и рэкетиров в 90-е годы крышевали милицейские чины и муниципальные чиновники, а тут, по аналогии, было то же самое, только на самом высшем уровне. Суть одна.

Грачев и Алексеев тем временем работали не покладая рук, и при более глубоком изучении всех обстоятельств этого дела им удалось вскрыть весь хитрый механизм организаторов этой «аферы века». Кроме Бычкова и Козленка в ней была замешана группа лиц. Фигурировал Игорь Московский, ответственный работник Министерства финансов. Им был подготовлен документ с предложением о поставке в США фирме «Голден Ада» материальных ценностей из Госфонда, якобы с целью получения кредита на 500 миллионов долларов в банке «Бэнк оф Америка».

Эту «филькину грамоту» подсунули министру финансов Борису Федорову. Сделал это заместитель Федорова в министерстве Юрий Головатый на так называемом «бегунке» для резолюций. Министр поставил свою подпись в череде других документов. Шустрый и изворотливый Бычков с поддержкой Московского и Головатого обманным путем убеждали чиновников из других министерств, что есть решение правительства, и, в конце концов, получили все необходимые согласования на вывоз ценностей.

Может быть, не безвозмездно. Но доказать это не удалось. Хотя, скорее всего, так и было. Просто не могло не быть «по определению». А в то, что Федоров не знал, куда ставит свою подпись, тоже как-то с трудом верится.

По одной из версий, Козленка познакомили с Игорем Московским, а тот свел его с замминистра Юрием Головатовым. Последний, в свою очередь, представил молодого авантюриста Бычкову, который и привел его к директору «Кристалла» Сорокину. В общем, рыбак рыбака видит издалека. Бычков позже на следствии подтвердил, что Козленка в кабинет к нему привел именно Головатый. Вот у всех этих людей и родилась в «коллективной голове» идея с ценностями из Госфонда.

К этому времени все ценности уже были вывезены в США. Теперь предстояло выяснить, действительно ли они предназначались для получения кредита, а алмазы для огранки? Грачев запросил Службу внешней разведки, согласовал действия и направил в США своего агента, негласного сотрудника-нелегала под условным псевдонимом Интеллигент, из числа иностранных граждан, для выяснения ситуации с золотом и драгоценностями на фирме «Голден Ада».

Полученная от него информация могла ввергнуть любого нормального человека в шок. Но только не чекистов. Это крепкие ребята, видели и не такое. На деле выходило следующее. Никакого кредита в банке «Бэнк оф Америка» фирмой «Голден Ада» не получено и не могло быть в природе, этот вопрос там даже не обсуждался. Возможно, это вовсе и не входило в истинные планы доморощенных алмазных махинаторов. Ограночное производство ими только налаживалось, были для вида закуплены соответствующие станки, несколько специалистов прибыли из России. И не более того.

Проблема была еще и в том, что алмазов из Госфонда «прилетело» так много, что руководители «Голден Ада» даже теоретически не могли обеспечить их быструю обработку. Всего сырья поступило 90 тысяч карат. На крупной российской фирме для обработки такого объема требуется сотня рабочих, а трудиться они должны целый год, без выходных и обеденных перерывов. И даже без сна. Так что задача перед «Голден Ада» стояла заведомо невыполнимая.

Почти одновременно фирмой заинтересовались и спецслужбы США. Опытному агенту ФБР Джо Дэвидсону была поручена проверка деятельности «Голден Ада». Интеллигент вступил с ним в контакт, а это он умел делать, был высоким профессионалом, и получил от него интересную информацию. Фирмой американцы заинтересовались в связи с роскошным и праздным образом жизни ее владельцев. К слову, Интеллигент был опытным вербовщиком, и в итоге попутно, можно сказать, между основным делом, сумел за определенную сумму в долларах завербовать Дэвидсона для работы на ФСБ. В дальнейшем тот снабжал Грачева ценной информацией.

Что касается «Голден Ада», то первый тревожный сигнал в ФБР поступил 5 февраля 1994 года, когда жителям Сан-Франциско пришлось наблюдать странную картину. Они были изумлены тем, как средь бела дня на крышу одного из зданий приземлился огромный русский военно-транспортный вертолет «Ка-32». Сама крыша была выкрашена в цвета российского флага. Сцена, должно быть, соответствовала кадрам гипотетического голливудского фильма «Русские идут!». Было чему удивляться.

Как оказалось, крылатая машина принадлежала никому не известной алмазной российской компании. На вертолете предполагалось осуществлять периодическую доставку в США партий сибирских алмазов. Козленок с братьями Шегинян вообще вели роскошный образ жизни, ни в чем себе не отказывая. На этом и погорели. В США жители очень внимательно следят за своими соседями. Но сбывающуюся «мечту идиотов» было уже не остановить.

Они за короткое время приобрели здание с вертолетной площадкой на крыше, дорогие автомобили «Роллс-ройс», «Астон Мартина», три яхты за полтора миллиона долларов, четыре особняка, 15 объектов недвижимости в Северной Калифорнии и 5участков с виллами у озера Тахо. Еще за 18 миллионов долларов двухмоторный реактивный самолет «Гольстрим». И вдобавок к этому несколько автозаправочных станций. Думается, что заветные «белые штаны Остапа Бендера» не снимали даже по ночам.

Дэвидсон, рассказывая Интеллигенту о проделках купающихся в роскоши Козленка с Шегинянами, удивленно вопрошал:

— Куда же смотрят ваши российские власти? Ведь они должны хотя бы поинтересоваться судьбой своих несметных богатств, доверенных этим придуркам?

В уме лихого ковбоя фэбээрщика это просто не укладывалось. Но такова была, увы, специфика российской жизни того времени. От Дэвидсона была также получена информация, что часть алмазов уже переправлена в Европу. Правда, в Россию камушки не вернулись, они осели в Антверпене, в бельгийском филиале «Голден Ада». После чего, так и не обработав, их перепродали иностранным фирмам.

Агент ФБР искренно изумлялся:

— Россия воистину удивительная, загадочная страна! Путем сложнейших манипуляций, с таким неистовым рвением и размахом русские чиновники воплощают свои мечты и замыслы! Переводят данные им под контроль ваши богатства на личные счета в швейцарские банки. Поразительно!

После такой ценной информации стало предельно ясно, что операция с вывозом из России ценностей — это хорошо продуманная и спланированная афера чиновников высшего звена власти. Теперь было необходимо принимать срочные меры по недопущению дальнейшего вывоза ценностей и возможного возврата уже отправленных в США. Отдел Грачева начал бить во все колокола, подключив СМИ.

Непросто было сломать сложившийся у ответственных работников различного ранга стереотип. Ведь эта «афера века» проводилась в рамках решения Правительства. Но надо отдать должное решительности Директора ФСБ Степашина. Он с докладной Запиской Грачева и выводами ознакомил Премьер-министра Черномырдина. Тот, зная отношение президента к Бычкову, не спешил делать резких движений. Рекомендовал разобраться Чубайсу, чтобы довести проверку до конца. Нашел кому! Однако это еще не конец истории.

Грачев потянулся за чайником, но тут на кухню заглянула жена, Ирина.

— Сережа, ты знаешь, который час? А не забыл, что почти третьи сутки без сна, только урывками? Хочешь изловить всех преступников? Оставь хоть парочку для Олега Карловича.

— Иду, иду, Ириша. Еще чуть-чуть помозгую.

— Нет, — твердо сказала она. — Немедленно. А то я уже начинаю опасаться за твое здоровье. Это ты у себя на Лубянке командуй, а дома я начальник. И потом, знаешь что сказал Николай Васильевич Гоголь в письме к одному своему приятелю?

Она была филологом и преподавала в столичном университете отечественную литературу.

— Ну, что? Какой-нибудь гениальный афоризм.

— В России человека человеком не переделаешь, и если к каждому жулику приставить хотя бы по одному жандарму, то в итоге получишь просто двух жуликов. Так что ложись спать. А преступники от тебя никуда не денутся. Подождут, когда выспишься.

Наступило утро 13 февраля. По дороге на работу в служебном автомобиле Грачев на заднем сиденье продолжал обдумывать и мысленно просчитывать все варианты предстоящей беседы с Житниковым. Анализировал две предыдущие «Объяснительные записки». Пытался понять его поступки, логику действий, их мотивацию. Сравнивал с поведением других подобных подследственных, которые прошли через его кабинет и здесь, и особенно в Воронеже, где он начинал свою работу контрразведчика, и которые были разоблачены лично им.

Вспомнился к месту один забавный эпизод из его воронежской практики, почти двадцать два года назад, когда он был еще лейтенантом. Тогда приходилось выполнять черновую работу топтуна в «наружке», ходить за подозреваемыми лицами. Обычно под наблюдение попадали те, на которых поступала оперативная информация из Центра. Чаще всего это были дипломаты или иностранные туристы. Дипломатов-шпионов под прикрытием знали наперечет. О туристах сведения тоже собирались заранее. Мышь не проскочит.

«Дипломаты» тоже знали или догадывались, что за ними «ходят», но все равно пытались собрать обычные для разведчика сведения. Какой завод что выпускает, где находятся военные аэродромы, сколько на них самолетов и прочее. Такая вот получалась игра в кошки-мышки. И вот тут-то все ложилось на плечи, а точнее, на ноги оперативников из «наружки».

Маршруты передвижения этих якобы дипломатов и военных атташе также были хорошо известны воронежским контрразведчикам, поскольку они были заранее согласованы с Министерством иностранных дел. Ведь иностранцы должны были получить разрешение на посещение Воронежа там, в МИДе.

Чекистам-контрразведчикам оставалось только четко отслеживать и проверять каждую мелочь: куда заходил, с кем встречался, у кого что спросил, с кем разговаривал. Все это делалось скрытно, не привлекая внимания. Наблюдали оперативники за «дипломатами» с чердаков, крыш, умудрялись для слежения использовать даже колокольню собора, тем более что тогда она еще стояла в строительных лесах. Удобно прятаться.

«Наружку» всегда было очень жалко. Особенно если кто-нибудь из гостей вдруг решит по окраинам Воронежа пешком прогуляться. Вот и шли за ним десятки километров. В выносливости не уступали. Осложнялось все тем, что иностранные разведчики могли не только собирать военную оборонную информацию, но и встречаться со своими агентами. Если они, конечно, были. Вот эту связь и нужно было установить.

— Коля, ты знаешь, почему не рекомендуется мочиться в телефонной будке? — спросил вдруг Грачев у водителя.

— Нет, Сергей Витальевич, а почему? — не оборачиваясь, ответил шофер, сержант органов госбезопасности.

— А впрочем, ты ведь и не знаешь, что были когда-то в городах телефонные будки, да еще не часто ее найдешь, если срочно надо позвонить. А вот почему. В Воронеже, где я начинал службу, приходилось частенько ходить за иностранными гостями. Встретится так кто-нибудь из них с кем-нибудь из местных, и начинают воронежские чекисты проверку: может, это хороший человек, заслуженный рационализатор, ударник коммунистического труда, а может, шпион. Под особую проверку попадали те, кто в свое время был за границей, и их там могли завербовать.

— А как разобраться, кто есть кто?

— Только проверкой, разработкой фигуранта. Были и ошибки. Причем забавные. Например, зайдет дипломат в телефонную будку позвонить, выйдет, пойдет дальше. А тут будку следом тотчас же посетит другой человек, наш, русский. Тоже позвонить, или, того хуже, помочиться, Ну, невтерпеж бедолаге стало, уличных биотуалетов ведь тогда не было. И мне дают задание: разрабатывать этого страдальца энурезом, вдруг он вражеский агент? А что, если «гость» оставил в будке какое-то сообщение, знак? И крутишь так его в течение месяца, проверяешь. Пустой номер, как обычно.

Николай обернулся, засмеялся.

— Ты за дорогой следи, асфальт скользкий. А находили мы чаще всего так называемых инициативников, которые сами пытались выйти на иностранных разведчиков. Вот был такой трагикомический случай. Однажды в поле зрения наших воронежских контрразведчиков попал один профессор из Москвы, доктор технических наук. В Воронеже у него были какие-то дела на одном из военных заводов. Вот и наведывался сюда регулярно. Узнав, что в город в очередной раз приехала иностранная делегация, профессор изучил все маршруты этих «дипломатов» и однажды по пути их следования положил в телефонную будку записку с предложением своих услуг.

— Доктор технических наук, а полный идиот! — бросил реплику шофер, на этот раз не оборачиваясь.

— В точку попал. Прямо так и написал: «Я такой-то — такой-то, изъявляю желание сотрудничать за вознаграждение. Владею важными оборонными секретами». Мало того, что это было бесполезно. Западные разведчики на такое редко клевали, ведь эту записку могли подложить и мы, чекисты. Что, кстати, частенько и делали. Но ведь записка сразу же попала ко мне в руки, потому что я шел за дипломатами и профессором по пятам.

— А что же было дальше?

— В Москве доктора наук задержали, судили и приговорили к длительному сроку тюремного заключения. А в сталинские времена могли бы и расстрелять. Слишком серьезную и важную информацию он собирался продать. Так по собственной глупости и подлости подрубил лет на восемь свою жизнь.

— Уж лучше бы он просто помочился в телефонной будке, — сделал вывод умный Николай.

Грачев приехал на Лубянку, вновь обратившись мыслями к Житникову. Тут, думал он, нечто иное. Житников, уже являясь иностранным агентом, явился добровольно. Такого в его практике еще не было. Можно ли ему доверять? Стоит ли привлечь позже к особым заданиям и к индивидуальной работе на госбезопасность? Иными словами, может ли он стать добросовестным источником? И насколько глубоко уже связан с британской МИ-6? Все это предстояло выяснить в ближайшие дни.

В запасе максимум дней десять. Больше скрывать от окружения Житникова его исчезновение нельзя. Ну, уединенная рыбалка в глухой деревушке в окрестностях Конаково, под контролем оперативников, разумеется, это хорошо. Этот номер пройдет. А потом? А потом надо его или отпускать, заручившись согласием работать в ФСБ, или арестовывать по полной, в связи со статьей об измене родине. Ну, конечно со смягчающими обстоятельствами, учитывая его явку с повинной.

В деле Житникова его сейчас особенно интересовала личность Падлова. На то были свои причины. В отношении него уже давно шла разработка, теперь оба дела можно было объединить в одно.

Подлое К.С. действительно служил в конце 80-х и в начале 90-х годов в КГБ. Занимался диссидентами и инакомыслящими в Пятом идеологическом управлении у Бобкова. Курировал тех, которые сейчас пришли к власти. После ГКЧП быстро сориентировался, переобулся в воздухе и переметнулся к демократам. Но те не особенно-то были рады видеть его в своих рядах. Помнили, с каким азартом он гнобил их при Советской власти. Не простили. Да и знал слишком много про их стукачество друг на друга и доносы в КГБ. Ему же. Все они были его агентами.

Лучшим выходом для всех них было бы то, если бы Падлов «случайно» помер. Хоть бы ему кирпич на голову упал. И стали мозговать, как бы нечто в подобном роде осуществилось.

Но Надлов умирать не собирался. Самое время жить, считал он. Открываются такие возможности! В первую очередь, для обогащения. Гигантские перспективы. Если раньше ему с диссидентов капало по зернышку, то сейчас можно ковшами черпать из любого зернохранилища. Надо только уметь, постараться. И, поскольку обратно ему ходу не было, а коллеги с ним уже с облегчением распростились (Падлов всех достал своими интригами и мелкими пакостями), то патентованный негодяй занялся частным бизнесом, используя свои бывшие связи и возможности. А также профессиональные навыки.

Сошелся он ни много ни мало с преступными криминальными группировками. Вместе с ними стал отживать у состоятельных москвичей квартиры и перепродавать их втридорога иностранцам-инвесторам. Эти хлынули в Россию мутным потоком. Кто новую поляну окучивать, кто за бесхозным антиквариатом и произведениями искусства, кто за секретными сведениями о военной промышленности. Шпионы то есть. Падлов ничем и никогда не брезговал.

А хозяева квартир бесследно исчезали. Но перед тем у подотчетного Падлову нотариуса составлялись и подписывались договоры и квартиры оформлялись на новых владельцев. Чаще всего на самого Падлова или преступных авторитетов. Бывших хозяев вывозили в подмосковный лес и закапывали. Особо строптивых, которые не хотели подписывать документы, даже живьем.

Но и тут что-то не заладилось. Отарик, Михась и другие доны Карлеоне посчитали, что Падлов становится пятым колесом в телеге, «мавр сделал свое дело, мавр должен уходить». Слишком много просит и мало делает. Шуму много, а шерсти клок. И ведь действительно, в своем азарте и желании добиться всего и сразу Падлов даже перещеголял своих номинальных хозяев, лидеров ОПГ, у которых и так руки были по локоть в крови. А с его предложениями и методами были бы по самые плечи. И приговорили его к смерти.

Но экзиту с леталис не случился. Падлову всегда везло, как дураку в рулетку. Его автомобиль взорвался, но самого хозяина в нем не было. Зажигание включил его подельник, двоюродный брат, а сам Падлов пошел к табачному киоску купить сигареты. Чудом избежав смерти, он вновь круто переменил свою жизнь. Уехал от греха подальше в Лондон. Пропал с глаз и демократов-либералов, и лидеров преступных группировок, и своих бывших коллег из госбезопасности, которые всерьез заинтересовались его криминальной деятельностью.

Пробыл Падлов в Туманном Альбионе около года, а вернулся в Москву еще более богатым, чем был. Откуда деньги, дом на Рублевке, дорогой «Лексус», красивые модельные девушки и все остальные атрибуты роскошной жизни? Это хотели бы знать многие. Но, видимо, Падлов прихватил из Англии и значительную долю ее тумана, окутавшего всю его последующую жизнь. Теперь он вращался в высших слоях российской атмосферы и был вхож в высокие кабинеты. Среди его знакомых числились крупные бизнесмены, политические фигуры, деятели культуры, банкиры, главные редактора газет и журналов. Выгодно женившись на дочери одного из руководителей «Промстройбанка», он еще больше укрепил своей имущественное положение и могущество.

Грачев, которому год назад было поручено взять Падлова в разработку, считал, что в Лондоне он просто предложил свои услуги британской МИ-6. Вот от этого-то и произошла с ним столь чудесная метаморфоза. Мало ли таких изменников вышло из «шинели Дзержинского»? Наглядный пример перед глазами — генерал Калугин. Но все это еще надо было доказать и обосновать.

Поэтому-то Грачев и заинтересовался связью Житникова и Падлова. Вполне возможно, что этот бывший подполковник занимается сейчас в Москве вербовкой все новых и новых агентов для МИ-6. А вероятнее всего, что он сам был завербован британскими спецслужбами еще в годы Советской власти. В КГБ был «кротом», а после путча его «активировали».

Грачеву не терпелось продолжить разговор-допрос Житникова. А тот, оказывается, тоже не спал всю ночь. Ходил по одиночной камере, присаживался за столик и писал. Потом вновь поднимался и бродил из угла в угол. Об этом Грачеву сообщил дежурный:

— Такое впечатление, что сильно волнуется или переживает. Но вообще-то мужик крепкий, никаких эмоций на лице, ни единой жалобы на условия, а ведь привык, наверное, к пуховой перине и к другой пище. Вообще мало разговорчивый, ничего лишнего не произнес. Только: «Да», «Понятно».

— Хорошо. Если он уже позавтракал, то проводите его ко мне в кабинет.

…Сейчас Житников сидел напротив него, а Грачев читал его «Объяснительную записку № 3» с подзаголовком «Чистосердечное признание». Почерк был ровный, слова и буквы выписаны тщательно, никаких колебаний, скачков, текст деловой, грамотный, продуманный, что говорит о хладнокровии, спокойствии и взвешенности автора.

Наверное, все свои официальные бумаги и письма Житников так и писал. Привычка со школьной скамьи, атрибут отличника и медалиста, любимчика учителей. Теперь его подпись стояла на каждой странице. Уроки схватывает на лету и делает правильные выводы. Явный флегматик, но с задатками сангвиника, охарактеризовал его в своих мыслях Грачев.

Слова «чистосердечное признание» были жирно подчеркнуты. В прежних записках эти два слова не акцентировались. Значит, для него они были особенно важны как элемент раскаяния. Или «игра артиста в театре для одного зрителя», следователя?

Чистосердечное признание.

«Тщательно обдумав все поставленные передо мной вопросы и проанализировав ситуацию, я пришел к выводу написать чистосердечное признание с рассказом о том, как возникла нынешняя проблема.

При этом, возможно, какие-то детали выпали из моего поля зрения. Но я сейчас нахожусь в положении, когда у меня есть возможность все подробно вспоминать, поэтому данный документ не является, по-видимому, окончательным, т. к. по ходу следствия я буду вносить необходимые дополнения и уточнения. Однако основные события развивались следующим образом.

В ноябре 1992 года во время моей поездки в Таиланд в офисе у моего старинного знакомого В. Яновского, бывшего гражданина СССР, выехавшего в 1979 году, ныне гражданина Австралии, постоянно проживающего в Таиланде и имеющего там бизнес, я познакомился с Константином Падловым. Он прибыл в Таиланд к Яновскому вместе со своим партнером Алексеем Матвеевым.

В. Яновский мне положительно рекомендовал К. Падлова как способного бизнесмена, однако предупредил, чтобы я в своих отношениях с ним соблюдал известную осторожность, т. к. ему известно, что у Падлова имеются серьезные связи в КГБ и он сам, очевидно, является (или же был в недавнем прошлом) офицером этой организации. Однако как к деловому партнеру у Яновского к Падлову нет никаких претензий, кроме некоторой неаккуратности в платежах. Приехав в Москву, я продолжил общение с К. Падловым на деловой основе.

В начале 1993 года нами было принято решение снять в аренду дачу в д. Калчуга по Рублевскому шоссе у руководителя концерна «Формула-7» Георгия Мирошника, который по ряду политических и экономических причин вынужден был находиться в Германии, в г. Дюссельдорфе. Упомянутая дача была оформлена на концерн «Формула-7». Мотивировка аренды этой дачи у Г. Мирошника была следующая: нам необходимо хорошее представительское помещение, с помощью которого мы могли бы лучше осуществлять контакты как с зарубежными партнерами, так и с российскими организациями, конкретно — с «Промстройбанком» и его руководством (к этой теме я вернусь несколько позже и подробнее).

Однако я засомневался в целесообразности такой «аренды», когда мне была названа сумма (более 1 млн долларов США). При этом было сказано, что переоформлять документы на мою организацию, «Реконсил», в данный момент нецелесообразно по ряду причин, что проще оставить это за «Формулой-7», но Г. Мирошник передаст руководство концерном К. Падлову.

Для переговоров по этому вопросу К. Падлов и А. Матвеев специально весной (кажется, в марте 1993 года) выезжали к Мирошнику в Дюссельдорф, откуда был привезен документ, подписанный Г. Мирошником, передающий все права, имеющиеся у «Формулы-7», К. Падлову. Также это было передано по факту. Однако по-прежнему стоял вопрос, как оплатить Г. Мирошнику требуемую сумму.

Для этого К. Падлов предложил следующую схему. Он через своего тестя, одного из руководителей «Промстройбанка» (фамилию я не помню, но это легко подлежит уточнению), получает на принадлежащую им с А. Матвеевым фирму «Коллакс» кредит (льготный) в размере 1 млрд рублей, что в тот момент (март 1993 г.) было эквивалентно примерно 1,3 млн долларов США. Полученные деньги сразу же конвертируются в валюту и отправляются по фиктивному контракту в Австрию на счет фирмы «Реконсил-Вена» в «Еврокандельсбанк — Банк Австрия».

При этом после получения денег я должен был перечислить Г. Мирошнику примерно 500 тыс. долларов США. И на 100 тыс. долларов США открыть личные счета в этом банке К. Падлову, А. Матвееву и еще одному человеку (фамилию не помню, но легко уточнить по документам в банке) — по 30 тыс. с небольшим каждому, и оформить получение для них кредитных карточек «Visa». Остальные деньги я должен был получить в Австрии в виде наличных и переслать в Москву, т. к. К. Падлов мне объяснил, что условием получения льготного кредита у «Промстройбанка» является покупка четырех больших квартир для руководства ПСБ. Это должно было обойтись нам примерно в 600 тыс. долларов.

Когда я выразил сомнение в целесообразности такой сделки, мне было сказано, что это лишь первый шаг, что затем мы, «уцепив» руководство ПСБ и с помощью «представительских мероприятий» на роскошной даче Г. Мирошника сможем получить у «Промстройбанка» льготные кредиты на сумму до 10 млрд рублей. Короче, игра стоила свеч!

Дальше события развивались следующим образом. К. Падлов оформил кредит и переслал его в Вену, но не всю сумму, а около 800 тыс. долларов США, т. к. на получение остальных кредитных средств требовалось дооформить документы и, прежде всего, достать банковскую гарантию. Согласно договоренности, я сразу же выехал в Вену и перевел 500 тыс. долларов Г. Мирошнику. А также оформил кредитные карточки для К. Падлова, А. Матвеева и их партнера.

Примерно 200 тыс. долларов я привез в Москву и передал им на покупку первой квартиры, а также на их собственные расходы. Но далее вставал вопрос, где взять деньги на покупку оставшихся квартир, т. к. если мы не выполним своих обязательств перед ПСБ, мы не могли рассчитывать на получение следующих кредитов, а вся комбинация, которую мы уже провели (т. е. отдача денег Мирошнику и т. д.), теряла смысл.

Более того, ставила нас в очень тяжелое положение, т. к. у нас не оставалось оборотных средств для «раскрутки» и возвращения уже взятого кредита в ПСБ. Короче, замкнутый круг. Для решения возникших вопросов я обратился к своим знакомым из нефтяной компании «Эвихон», и мне удалось их убедить выдать мне деньги в сумме более 1 млн долларов США сроком на 3 месяца.

С помощью этих денег К. Падловым были куплены недостающие три квартиры для руководства ПСБ (с помощью брокера А. Кунельской), а также передано более 100 тыс. долларов в банк «Столичный» в уплату за гарантию по кредиту для фирмы «Коллакс» в «Промстройбанке».

Также несколько раз устраивались приемы на даче в Калчуге, где присутствовали тесть К. Падлова, сам Падлов, А. Матвеев, а также один из зампредов «Промстройбанка» А. Зубанов. По распределению «ролей» я играл роль теневого коммерческого руководителя, близко связанного с правительственными и другими высокими кругами. Частично так оно и было на практике, в реальной жизни.

На этих встречах была окончательно достигнута договоренность о дальнейшем сотрудничестве с «Промстройбанком» на взаимовыгодной основе. К июлю 1993 года встал вопрос о возврате денег, взятых у компании «Эвихон». Я в этот момент (с 29 июня 1993 г.) находился в Австрии.

К. Падлов предложил мне договориться с австрийскими банкирами о следующей комбинации. Он переводит в Москве на указанные австрийцами счета рублевые средства, эквивалентные сумме 500 тыс. долларов США (по биржевому курсу), а я получаю эти деньги в валюте и передаю К. Падлову в Москву.

В результате К. Падлов встретился в Москве с Н. Залётным, представителем австрийского банка в России, и предъявил ему платежные документы. После чего Майкл Рихтер, один из директоров «Еврокандельсбанка», выдал мне 500 тыс. долларов США наличными, т. к. ему было сказано, что эти деньги предназначены для отправки в Москву, для передачи К. Падлову.

Эти деньги я передал К. Падлову в присутствии свидетеля, которого я назову позже, когда Падлов в июле 1993 г. приезжал вместе с А. Матвеевым в Вену Для беспрепятственного провоза денег в Москву я заказывал через своих друзей зал прилета VIP в Шереметьево-2 для К. Падлова. Это легко проверить по спискам пассажиров.

В дальнейшем выяснилось, что К. Падлов предъявил Н. Залётному в Москве, когда шли переговоры о переводе рублей, фальшивые платежки. И у меня за границей начались очень серьезные неприятности, т. к. этот эпизод с получением денег с использованием фальшивых российских платежек стал каким-то образом известен австрийским спецслужбам, которые развернули против меня очень серьезную работу. В дело оказался вовлечен один из ведущих австрийских политиков доктор Ланц, бывший министр финансов, бывший министр внутренних дел и т. д. и т. и.

Я был вынужден уехать в Англию, но и там уже английские спецслужбы, которым эта история, так же, как и ряд других вещей из моего прошлого, была почему-то известна, стали проводить очень серьезную работу с целью моей дальнейшей вербовки.

Находясь в Англии, я узнал, что в Москве К. Падлов начал активно распространять слухи, что я «украл» крупную сумму денег и не намерен возвращаться в Россию. Хотя, если бы это соответствовало действительности, мне незачем было бы отправлять в середине августа свою семью из Австрии в Москву (а она была за границей в полном составе), а потом с великими трудами вывозить их в Англию через Латвию.

Деятельность Падлова и слухи, им распускаемые, действительно создали мне серьезные неприятности с моими партнерами в России и на несколько месяцев отсрочили мой приезд домой. Теперь мне стала ясна вся комбинация, задуманная и осуществленная Падловым: сначала втянуть меня в историю с Г. Мирошником, с которым он, очевидно, состоял в сговоре, затем «нагрузить» меня деньгами из «Промстройбанка» и «повесить» на меня деньги, полученные под предъявленную им же фальшивую платежку Также очевидна совершенно цель полностью скомпрометировать меня в Москве, чтобы не допустить моего приезда и тем самым все свалить на мое «бегство».

При этом Падлов заодно присвоил почти все мое имущество в России, забрав себе документы на построенную мной дачу в д. Крекшино, и даже автомобиль BMW, принадлежащий моему сыну Дмитрию, на котором (автомобиле) теперь постоянно ездит сам К. Падлов. Интересно также проследить динамику дальнейших взаимоотношений К. Падлова с австрийскими банкирами, которых он же и обманул, но с которыми у него почему-то сохранились хорошие отношения, хотя они и выяснили, что платежка, предъявленная Падловым в Москве, была фальшивая.

Мне известно, что в конце 1993 года К. Падлов несколько раз выезжал в Австрию, имел встречи с М. Рихтером, привозил в Австрию наличную валюту, а также организовывал перевод валютных средств из Москвы на свои счета в Австрийском банке (в том же самом — «Еврокандельсбанке»). При этом Падлов, совершенно очевидно, вошел в сговор с австрийцами, т. к. все мои счета в этом банке были заблокированы, а Падлов продолжал (и продолжает) осуществлять с австрийцами различные комбинации, хотя ведь не я же показывал им фальшивые платежки в Москве, а именно он.

Однако нашлись, очевидно, какие-то причины, по которым «козла отпущения» было выгодно сделать из меня, а австрийцы по-прежнему имеют с К. Падловым самые дружеские отношения. Ну а вопрос о моих неприятностях, последовавших после контактов со спецслужбами за границей, — это отдельная тема, которая будет мной дополнительно изложена, а также роль в этом бывшего офицера КГБ Константина Вячеславовича Падлова.

13 февраля 1994 г.

Написано мной, Анатолием Львовичем Житниковым, собственноручно и добровольно».

— Хорошо, — сказал Грачев и вызвал секретаршу. Попросил ее пригласить в кабинет своего зама полковника Алексеева.

— Олег Карлович, — сказал он, когда тот явился, — требуется ваша помощь. Сейчас вы заберете Анатолия Львовича к себе, и он даст вам подробную исчерпывающую информацию о следующих лицах.

Грачев заглянул в свой блокнот, в котором делал пометки, когда читал «Объяснительную записку» Житникова.

— Наш старый знакомый Падлов. Его тесть Гагаров, один из руководителей «Промстройбанка». Партнер по бизнесу Матвеев. Известный нам по распродаже советского имущества после вывода войск из Германии Мирошник, сдавший дачу в Калчуге нашему визави, а заодно и свой концерн Падлову. Яновский, гражданин Австралии. Далее: Букреев, Богданович, Владимирский, Воробьев, Андронов. Зубанов, заместитель Гагарова в «Промстройбанке», брокер Кунельская, Залётный, представитель «Еврокандельсбанка», Майкл Рихтер, один из его руководителей. Еще Ланц. О последних лицах надо свериться в нашем иностранном отделе. Ну и те, о которых еще вспомнит Анатолий Львович. А у меня пока другие дела. Не могу разорваться на несколько частей.

— И не надо, — кивнул Алексеев. — Что же будет, если нас станут мучить и шпынять сразу несколько Грачевых? Подумать страшно.

Сидя на своей кухне и допивая очередную чашку крепкого чая, Грачев думал о том, что практически никто никогда полностью не узнает не только об экспорте золота, но и о движении денежных средств, вырученных от его продажи.

Вывоз золота из России под различными предлогами «в интересах государства», без какой-либо огласки, втайне от общественности, всегда был и будет. Это как бы «святое дело» для всех бывших и будущих правителей во все времена. И все делается в строжайшем секрете узким кругом заинтересованных лиц.

Если, конечно, грузчики при транспортировке в самолет случайно не утеряют пару-тройку слитков драгоценного металла. Как иногда случается. Вот тогда уж журналисты поднимут крик и пропечатают это в газете, пройдет скандальная информация по телевидению. Общественность пошумит, повозмущается, посмеется, но никто так ничего и не поймет.

Скажут:

— Вот до чего дошло! Уже слитки золота в аэропорту раззявы теряют!

А истинных причин вывоза за рубеж народного добра никто не узнает и не догадается о них. Взять для примера младореформаторов. Никто из них не думал об интересах страны. Думали в основном о своем кармане. Как бы набить его побольше государственными бюджетными средствами. Прихватить российской общенародной собственности и открыть банковские счета в Швейцарии. Или растащить Госфонд, как делал Бычков. Но ведь всегда удивляешься, как это может произойти, когда есть определенный порядок изъятия из Госфонда ценностей, в том числе золота?

А так. Для этого, казалось бы, требуется постановление правительства, процедура разрешения на экспорт, куча согласований. Вот тогда челядь, приближенная к «царю», сидит и размышляет, что бы такое придумать, дабы обойти все эти препоны? Какую такую хитроумную преступную схему измыслить? Ребята они все изобретательные по этой части, эйнштейны.

Сотрудник Службы безопасности Президента «К», ранее работавший в отделе Грачева, а затем перешедший с ФСО к Александру Коржакову, многолетнему личному телохранителю Ельцина, рассказывал следующее:

— Шамиль Тарпищев, личный тренер президента по теннису, и Коржаков подготовили и под банный шумок сунули на подпись Ельцину разрешение на получение из Госфонда и вывоз из России двух тонн золота. Для благородного вроде бы дела — изготовления медалей победителям в спортивных состязаниях. И надо полагать, что Бычков, или кто другой на его месте, не задумываясь, отпустит драгметалл, а чиновники также быстро, как в случае с «Голден Ада», оформят документы на беспрепятственный вывоз за рубеж. Лишь бы грузчики в аэропорту что-нибудь не потеряли… Да и то это будет только смех, а не горе.

Удивительно, но факт. Все золотовалютные резервы (ЗВР) России контролируются, управляются и расходуются только одним человеком в стране — Президентом РФ. Без всякого аудита и контроля со стороны народа и общества. Думается, что такие огромные резервы, многолетние накопления, которые созданы всем населением России за счет своего самоотверженного труда и природных богатств страны, являющиеся достоянием каждого человека, должны управляться в соответствии с федеральным законом.

Только он должен определять, что входит в национальный золотовалютный резерв, как тот формируется, кто несет ответственность за его правильное хранение и пополнение, кем и при каких обстоятельствах принимается решение тратить этот резерв и под чьим контролем это обязано происходить. Только так. Иначе «бычки в томате» и «козленки в молоке», прикормленные милостью очередного правителя у врат Госфонда, не переведутся…

Наряду с мероприятиями по возвращению ценностей Грачевым было сконцентрировано внимание на получении достоверных данных о противоправной деятельности руководителя Роскомдрагмета. За это время Бычков дважды выезжал в США, где встречался с Козленком и обсуждал с ним деятельность фирмы. Но истинную картину в Роскомдрагмете узнали только тогда, когда один из заместителей фигуранта в его отсутствие и по просьбе Грачева вылетел в Сан-Франциско. Он был поражен расточительством фирмы и полным отсутствием большей части вывезенных ценностей. Вскоре адвокаты, нанятые Роскомдрагметом, начали в Калифорнии арбитражный процесс против «Голден Ада».

И только потом, в июне 1995 года, на основании, а может быть, и с учетом всей этой информации, а о злоупотреблениях руководителя Комдрагмета не писал только слепой и ленивый, прокуратура России начнет официальное расследование. Правда, пока только по фактам «злоупотребления служебным положением» и «нарушения порядка валютных операций».

Бычков продолжал все также работать в кресле начальника Роскомдрагмета. Чувствовал свою безнаказанность, в отличие от той «кошки, которая чует, чье мясо съела». В данном случае это был увесистый котяра, развалившийся на сундуке с золотом. Или «бычок на золотой привязи». Он нисколько не изменил свои привычки и приемы в работе. Понимал, что при поддержке президента страны уголовное дело против него может закончиться ничем.

Но тут вмешалась большая политика. В 1996 году в предвыборную кампанию Ельцина на второй президентский срок у Грачева и его сотрудников родилась хорошая идея. Поскольку перед занятием главного трона как всегда остро встает вопрос борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти, было решено подготовить президенту записку по этому вопросу с акцентом на одиозную личность Бычкова. А в процессе доклада рекомендовать Ельцину для поднятия своего престижа снять с должности руководителя Роскомдрагмета. И даже публично объявить об этом в одном из своих «выходов к народу».

Надо опять отдать должное смелости тогдашнего Директора ФСБ Степашина. Он доложил записку и блестяще прокомментировал ее содержание с формулированными выводами. Ельцин никакого конкретного ответа не дал, но призадумался. А буквально на следующий день президент России выступил по телевидению, и в свойственной ему манере с интонацией и бравадой, грозя телезрителям пальцем, сообщил о своей приверженности борьбе с коррупцией.

И размазал своего давнего приятеля и протеже Бычкова, как кусок теста по раскаленной сковороде. Назвал его коррупционером и огласил указ о снятии руководителя Роскомдрагмета с должности. Можно сказать, кинул, наконец, этот комом испеченный блин на тарелку правоохранительных органов. Все в ФСБ, особенно в отделе Грачева, вздохнули с облегчением. Такое заявление развязывало руки. Давало надежду на нормальное проведение следственных действий.

Генпрокуратура тотчас же предъявила Бычкову официальное обвинение, в его служебном кабинете, на квартире и даче были проведены обыски. Арестовывать чиновника пока не стали, ограничились подпиской о невыезде. Уголовное дело вела следственная группа под руководством следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры Руслана Тамаева. Благодаря профессионализму, настойчивости, стремлению всегда доводить свою работу до логического конца им на протяжении ряда лет осуществлялись самые громкие дела в стране и за рубежом.

Этот случай не стал исключением в его практике. Несмотря на запутанность дела о хищениях в Госфонде и давлении на следствие, он сумел все же получить доказательную базу и довести ее до суда. Хотя и без главных тайных фигурантов. В начале 2001 года Мосгорсуд признал А. Козленка виновным в совершении преступления — мошенничестве в особо крупных размерах, и приговорил его к 6 годам лишения свободы.

Бывший руководитель Роскомдрагмета Е.М. Бычков и начальник отдела финансов, бюджета и денежного обращения Правительства РФ Игорь Московский были осуждены к 3 годам лишения свободы и амнистированы к 60-летию Победы. То есть почти сразу же. Некоторые руководители министерств и ведомств, подписавшие документы на вывоз ценностей за рубеж, лишились своих должностей.

Ну а главные организаторы громадной махинации на сотни миллионов долларов государственных средств, как и принято, остались безнаказанными. Да и эти-то подсудимые особенно не пострадали. Что такое шестилетнее заключение и мгновенная амнистия? Курам на смех. Но хоть так, чем вообще никак. А впрочем, это уже вопросы к судебной системе. Чекисты свое дело выполнили честно.

Надо добавить, что из 180 млн долларов, похищенных фирмой «Голден Ада», только 44 вернули России. Остальные средства были похищены, а часть из вырученных денег от продажи имущества «Голден Ада» пошла на выплату налогов в США. Это более 60 млн долларов. Козленок после отбытия наказания исчез из поля зрения. Говорят, изменил фамилию, сделал пластическую операцию и безбедно проживает в Бельгии. А может, уже и нет в живых. Такие аферисты до тихой старости редко добираются. Слишком много наживают врагов во время своей бурной молодости.

Но что бы с ним в дальнейшем ни случилось, надо признать, что по таким биографическим сюжетам пишутся увлекательные детективные романы, сценарии и снимается приключенческое кино в голливудском стиле. Хотя Грачев такие «фильмы» видел в своей работе чуть ли не ежедневно.

А Бычков все-таки нашел способ «отомстить» Грачеву. Несколько лет спустя, когда Сергей Витальевич курировал крупнейшую алмазодобывающую компанию «Алроса» и обеспечивал госбезопасность во всем алмазно-бриллиантовом комплексе России, Бычков припомнил ему чекистскую «бульдожью хватку» по выявлению и пресечению его преступной деятельности.

Дело было так. В 1997 Грачеву пришлось на новом фронте работы в составе делегации изучать алмазно-бриллиантовый бизнес в Израиле. Он находился под прикрытием как руководитель департамента алмазной компании «Алроса». Делегация посещала алмазную биржу, гранильные предприятия, встречалась с диамантерами. И все шло вроде бы нормально. До поры до времени. И вдруг…

На четвертый день пребывания в Израиле Грачев заметил изменения в отношениях к нему со стороны принимающих алмазников. Что такое? Он насторожился. Почувствовал, что к нему стало больше внимания, знакомств, предложений посетить достопримечательности в отрыве от основной группы. И, наконец, поступило предложение купить дорогостоящее изделие с бриллиантом за чисто символическую цену. В совокупности все это показалось совсем странным и потребовало от него корректировки своих действий и поведения.

Работе это не помешало, но ответ на ситуацию в Израиле Грачев получил только по возвращении в Москву, когда просматривал сводки телефонных переговоров Бычкова. Как раз на четвертый день пребывания его делегации в Израиле он звонил туда и разговаривал с одним из руководителей биржи, которому раньше продавал алмазы из Госфонда.

В разговоре израильтянин сообщил Бычкову, что у них в стране находится делегация из России. И начал перечислять фамилии. Услышав «Грачев», Бычков переспросил: как зовут? «Сергей Витальевич». Он кратко выругался и злобно прокомментировал:

— Грачев — это генерал из КГБ, самый вредный из всех чекистов. Вам надо быть с ним очень и очень осторожным.

Вот такая информация поступила от Бычкова в Израиль, а там уж сделали свои выводы. А покупкой по символической цене бриллианта хотели, наверное, скомпрометировать Грачева и поймать «на удочку». Чтобы потом использовать в своих целях. Так что контрразведчику-чекисту надо быть всегда очень осторожным и внимательным к любым, казалось бы, мелочам. Ну а что касается Бычкова, то таким образом он хоть как-то отвел душу, пытаясь досадить Грачеву. Но Сергей Витальевич лишь посмеялся.

Грачев взглянул на часы: половина второго ночи. Пора спать. Нет, еще одну чашку чая. Он знал, что для полного восстановления сил ему достаточно трех-четырех часов сна. Засыпал он всегда быстро, так же и просыпался, причем в намеченное время. Мог и днем прилечь минут на пятнадцать, или даже задремать на совещании с открытыми глазами.

Как уж так получалось, не понимал сам. Но внутри организма словно был спрятан какой-то заведенный будильник. Автоматически звонил в мозгу, и Грачев вставал, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Причем выработалось это как-то произвольно, еще со студенческой скамьи. Может, потому что с детства был приучен вставать рано, топить печь, ходить за водой к колодцу, давать корм скоту и птице?

А теперь Грачев вспомнил, что именно в этот час ночи ровно пять месяцев назад, 13 сентября 1993 года, когда он вот точно так же сидел на кухне и разбирался с материалами по Банкометову, неожиданно раздался звонок в дверь. Кого это еще принесло? Грачев пошел открывать. Дом в Ясенево был ведомственный, охранялся, но все-таки какая-то скрытая тревога кольнула сердце.

На пороге стоял незнакомый молодой человек лет двадцати пяти.

— Вы Грачев Сергей Витальевич?

— Да. Что вы хотите?

Мысли в голове крутились разные, самая простая была, что, возможно, принесли какое-нибудь заказное письмо. Но почему так поздно? Да и не похож этот парень на почтальона. Выправка военная. А тот, прервав минутное молчание, словно собирался с силами, начал говорить:

— Товарищ генерал, я пришел к вам по поручению коллектива сотрудников госбезопасности.

— Слушаю.

— Мы должны вас предупредить, что вы находитесь в разработке Службы собственной безопасности ФСК России.

— Вот как?

— Да.

У Грачева были стальные нервы и в лице он не переменился. К тому же совесть была чиста.

Молодой человек продолжил:

— Сергей Витальевич, мы вас знаем как профессионально грамотного руководителя и честного человека. Кто лично, кто заочно, как я. Подчиненные всегда отзываются о вас очень хорошо. Слухи о вашей качественной и бескорыстной работе в органах тянутся еще с Воронежа. Вот поэтому меня и послали к вам, чтобы предупредить о «разработке». Мы сами в тревоге от этой ситуации.

Парень явно волновался, а Грачев, выслушав его сбивчивую речь, не зная за собой никаких служебных прегрешений, резко спросил:

— Вы кто? Провокатор? Убирайтесь вон.

Молодой человек как-то стушевался, наверное, не ожидал такой реакции с его стороны. Но Грачев поступил правильно: мало ли кого могли подослать действительно для провокации? Однако, видя его смущение, сменил тон и более дружелюбно произнес:

— Вы хоть понимаете, что такими заявлениями не разбрасываются? Есть у вас документальное подтверждение сказанному?

Посланец кивнул и торопливо полез в портфель. Вытащил какие-то бумаги. Начал виновато показывать и объяснять, но Грачев, прервав его, сказал:

— Не здесь. Пройдемте в квартиру, на кухню. Там и поглядим.

Так подтвердилось то, что Грачев и в самом деле попал в разработку Службы собственной безопасности. Рассматривая выложенные перед ним документы, это были копии, он не верил своим глазам. Здесь было постановление на проверку, заведение на него дела оперативного учета, бумага с заданием на проведение в отношении Грачева всего комплекса оперативно-технических мероприятий, т. е. «прослушки» и слежки, и другое. Все санкционировано руководством, подписи настоящие, хорошо известные Грачеву.

Ясно, что парень и сам рисковал, показывая ему эту секретную служебную документацию. Непонятно было другое: для чего все это затевается? Что послужило основанием для такой глубокой проверки генерала Грачева с использованием всего арсенала имеющихся в органах госбезопасности чекистских средств? Да еще подключая столь мощный технический и людской ресурс? Надо было во всем хладнокровно разобраться.

Грачев сделал для себя пометки в блокнот, выписав номера документов, начиная с постановления на проверку и заданий на оперативно-технические мероприятия. Вооружившись конкретикой, он поблагодарил молодого человека, которому, конечно, был искренне признателен за эту информацию и предупреждение.

Не стал больше его задерживать и расспрашивать детально, понимая, чем тот рискует. Ведь если в Службе безопасности станет известно об утечке данных на проверку Грачева, начнется еще одно расследование. И тогда могут установить все обстоятельства этого чрезвычайного для ССБ происшествия и всех причастных к нему лиц. С последующими оргвыводами и наказанием.

Расставшись с молодым человеком, имя которого Грачеву так и осталось неизвестным, как и место службы в органах госбезопасности, он провел бессонную ночь. Ситуация представлялась серьезной, хотя и совершенно безосновательной. Доказывай теперь, что ты не верблюд! Пока там разберутся…

Прежде всего Грачеву надо было определить причины и мотивацию такого пристального внимания к его персоне. Ведь не случайно же оно возникло? Были какие-то, пусть и ложные, основания? Мысли сменяли одна другую, до утра. Грачев анализировал свою служебную деятельность за последние годы. Исключая воронежский период. Там вообще ни к чему нельзя было придраться. Значит, корень таился здесь, в Центре.

Грачев вспоминал объекты оперативных разработок, служебные и личные контакты, собственное поведение, разговоры, взаимоотношение с руководством и подчиненными. Словно заново, шаг за шагом, проходил весь путь за последние несколько лет. Однако ничего существенного так и не пришло в голову. Ничего такого, что могло бы послужить основанием для возбуждения проверки. С одной стороны, это хорошо, а с другой… плохо. Неопределенность всегда плоха.

Утром Грачев отправился на работу, собранный, хладнокровный и полный решимости доказать свою правоту. Он всегда умел держать себя в руках, особенно в критических ситуациях. Они даже еще больше мобилизовывали его. На его стороне было безукоризненное отношение к работе и безупречное поведение. И это не пустые слова. В конце концов, считал он, все подозрения снимут.

Но, впервые оказавшись под этаким «колпаком Мюллера», Грачев теперь отчетливо понимал, как должен чувствовать себя невиновный человек, подозреваемый в каком-либо вымышленном преступлении. Хуже всего было то, что, несмотря на все его старания выбросить из головы эту патовую ситуацию, сосредоточиться на служебных делах и полностью включиться в оперативную работу не получалось.

Ход мыслей снова и снова концентрировался на выяснении причин случившегося и призывал с новой силой перейти от бездействия к активной обороне и противоборству. Грачев вообще по характеру всегда был человек действия. Не мог просто так сидеть и покорно ждать чего-то, хотя бы даже официанта в ресторане, не говоря уж о решении своей судьбы. Кроме того, как руководитель отдела он думал не только о своих личных интересах, но и о подчиненных, о сотрудниках органов госбезопасности в целом, на которых могло лечь какое-то пятно, связанное с ним.

Служба собственной безопасности была сравнительно молодой, комплектовалась ускоренно. Может быть, думалось Грачеву, все это лишь издержки кадровой политики. Или кто-то очень хочет выслужиться на его жертвенной шее. Но если они смогли на честного, ничем не запятнанного офицера завести дело, то точно так же могут открыть проверку и на любого другого сотрудника. Не началась ли тут очередная «охота на ведьм», затеянная новой демократической властью? Из-за идеологических разногласий. Ведь Грачев, к примеру, никогда не скрывал своих патриотических взглядов.

В совокупности все эти тревожные размышления подтолкнули его перейти на активные действия. Ведь по законам войны из древнего китайского трактата, лучшая оборона — это нападение. Прежде всего, следовало выяснить мотивы открытой на него проверки.

Используя свои возможности, Грачеву удалось узнать, что поводом для его изучения явилась ориентировка из органов МВД, в которой сообщалось, что ими разрабатывается некий подполковник Иванов, подозреваемый в проведении организованной преступной деятельности, в том числе заказных убийствах. Он был на «прослушке». И звонил в органы госбезопасности на городской телефон, который принадлежал Грачеву.

Вот тут-то ему и стало все ясно. Картина происшедшего четко обрисовалась в сознании, простая и прозаичная, как бутылка кефира. Дело в том, что его подразделение готовило поездку за рубеж для приватной встречи с банкиром-бизнесменом Банкометовым, который ранее сбежал из России, прихватив при этом солидные финансовые средства своих партнеров. Проживая в Германии, он предложил свои услуги российским органам госбезопасности для организации в России крупных инвестиций в валюте.

Это был сентябрь 1993 года. В стране назревал крупный экономический, финансовый и политический кризис. Иностранной валюты катастрофически не хватало. Руководством было принято решение организовать выезд Грачева в Германию, чтобы встретиться с беглым банкиром и обсудить реальность и существенность его предложения.

В связи с тем, что Банкометов разыскивался своими бывшими партнерами по бизнесу и опасался раскрытия ими своего местонахождения, переговоры с ним велись с соблюдением строгой конспирации. Со стороны госбезопасности связь с Банкометовым поддерживал подполковник Александров через бывшего работника разведки полковника Иванова. Да-да, того самого, взятого на крючок МВД.

Как впоследствии оказалось, Иванов, после выхода на пенсию, в поисках работы с хорошим заработком, вступал без разбора в контакт с различными бизнесменами, банкирами, предпринимателями. Не исключено, что пересекался с кем-то из криминала. По характеру он был резковат, волевой, напорист, часто использовал свои физические данные при росте под два метра и центнере веса.

Может быть, кто-то из конкурентов и «заказал» его милиции. Кому-то мог помешать, оказался ненужным свидетелем. Одним словом, его взяли в разработку с такой серьезной окраской, как организатора преступной группировки. В милиции в те времена подобная практика существовала. И вот этот Иванов в один прекрасный день, не найдя Александрова, позвонил Грачеву, чтобы сообщить информацию от Банкометова. Цепочка замкнулась.

В милиции зафиксировали этот звонок и разговор, потом сразу же накатали ориентировку руководству ФСК, а может быть, непосредственно в Службу собственной безопасности. К сожалению, в ССБ работали преимущественно следователи, которые недостаточно глубоко понимали свои функции по защите оперативного состава.

Они, наоборот, заранее и преждевременно видели в сотрудниках-чекистах как бы уже готовых подследственных, не вникая во все тонкости и специфику их деятельности, потому-то и строили свою работу соответственным образом. Старались даже незначительную информацию превратить в дело оперативного учета.

По-видимому, и с Грачевым произошло именно так. Но можно ведь было и его самого спросить или хотя бы переговорить с непосредственным руководством? Нет же, подавай служебное расследование. А то, что судьба человека повисла на волоске, — их не касается. Лес рубят, щепки летят. Но теперь Грачев был вооружен пониманием информации и думал уже не только о себе, но и о губительном подходе руководителей Службы собственной безопасности к пониманию и выполнению своих функций. Таким образом, пришло решение свою озабоченность выразить рапортом руководителю Министерства госбезопасности РФ. В то время этот пост занимал генерал-полковник Голушко.

В тот же день он получил рапорт от генерал-майора Грачева.

«Уважаемый Николай Михайлович!

Обратиться к Вам с рапортом меня побуждают обстоятельства, которые имеют существенное значение не только для моей судьбы, но и касаются деятельности Службы собственной безопасности министерства, ущемляющей права сотрудников.

Я считаю, что только Вы, известный среди личного состава как чуткий, внимательный человек и справедливый руководитель, сможете объективно разобраться в случившемся и принять соответствующие меры по пресечению произвола со стороны одного из руководителей Службы собственной безопасности — Ансимова Ю.А.

Я располагаю достоверной информацией о том, что по инициативе и под руководством Ансимова в отношении меня ведется проверка с использованием оперативно-технических мероприятий. В том числе ОТМ «Потоп» по домашнему и служебному телефонам. В качестве обоснования для получения санкции на применение оперативной техники Ансимов использовал статью 218 УК РСФСР, что является грубой инсинуацией в мой адрес.

Мне неизвестны мотивы, которыми Ансимов руководствовался, пойдя на заведомый обман, чтобы доказать необходимость моей проверки. В органах государственной безопасности на различных должностях от оперативного уполномоченного до руководителя Службы работаю более 20 лет. Считал и считаю, что делаю полезное для страны дело. Имел неоднократные поощрения со стороны руководителей различного ранга. Каких-либо мыслей, а тем более действий по использованию служебного положения не по назначению, не допускал и не допускаю.

Вместо того, чтобы обеспечивать выполнение своей основной функции по защите личного состава министерства, ради чего и была создана Служба собственной безопасности, сотрудники этой службы под руководством таких людей, как бывший начальник ССБ Пронин и его друг и заместитель Ансимов, занимаются совершенно противоположным делом — пытаются скомпрометировать сотрудников, необоснованно вторгаются в судьбы сотрудников и их семей. Тем более что эти руководители не имеют морального права работать в таком подразделении, как Служба собственной безопасности, так как среди личного состава бытует мнение, что их жены вместе выезжали за границу за счет коммерческих структур.

Происшедшее также приводит к мысли о невысоком профессиональном уровне Ансимова и его сотрудников, профессиональной непригодности этих лиц, которым доверены репутации и судьбы людей. Складывается впечатление, что Ансимов пренебрегает статьей 5 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации».

Убедительно прошу Вас тщательно разобраться с этим произволом в отношении меня и наказать виновных.

Заместитель начальника 2 Службы Управления борьбы с контрабандой и коррупцией МБ РФ генерал Грачев С.В.

20 сентября 1993 года».

Что же было дальше? А то, что политический кризис в стране усилился, противостояние Ельцина и Верховного Совета достигло предела. Органы госбезопасности накрыло очередной волной реорганизации. Новым Директором был назначен Сергей Вадимович Степашин. И пошла-поехала следующая чехарда со структурой, функциями и с кадрами. Грачев со своим отделом оказался в новой структуре — Управление экономической контрразведки Российской Федерации (УЭК РФ). Функции особенно не поменялись, но документы требовали переработки, чем все и занимались непродолжительное время. Переоформлялись.

Но самое главное, в этой реорганизации предусматривалось, в первую очередь, перетрясти руководящий состав и освободиться от неугодных начальников. Ради этого, по сути, все реформы всегда и затеваются. Была создана комиссия по назначениям руководящего состава. В нее вошли не только представители ФСК РФ, но и лица из различных сторонних структур, в том числе видные представители либерально-демократического лагеря.

Теперь надо было пройти через сито кадровой комиссии на профпригодность и политическую благонадежность. Идеология, от которой демократы с такой яростью открещивались, просто поменяла плюс на минус. Они брали пример с «пламенных революционеров» времен Гражданской войны, каленым железом выжигавших все чуждое, старое, инородное, многие из которых, кстати, и в действительности были их дедами и прадедами. Все они позже, где-то возле 37-го года, сами попали под репрессивный каток и были перемолоты в пыль. А теперь их внуки и правнуки, вновь дорвавшись до власти, попросту мстили всему советскому строю. И люто ненавидели Сталина.

Был назначен день и час представления на комиссию руководителей Управления Грачева. На заслушивании все напоминало его студенческие годы во время сдачи экзаменов. Очередь в коридоре, волнение, одни и те же вопросы выходящему из кабинета «абитуриенту»:

— Что спрашивали? Строго терзали? Как отвечал?

И это говорили прихваченные сединой солидные мужчины под пятьдесят лет. У Грачева «экзамен» прошел на удивление оперативно и быстро, по-деловому. Он доложил членам комиссии по форме, четко и ясно. Ему даже показалось, что всех сразила наповал его моложавость и спортивная подтянутость. Члены комиссии как-то с удивлением пристально рассматривали Грачева. Дескать, откуда такой молодец вдруг взялся? Среди старых-то зубров?

Затянувшуюся паузу прервал чуть заикающийся голос одного из либералов:

— А работали ли вы по идеологическому направлению? Я имею в виду пресловутое Пятое управление?

— Нет. Вся моя служба в КГБ была связана с разведкой и контрразведкой.

Но правозащитник не унимался и задал дополнительно каверзный вопрос:

— А если бы вам это поручили?

Ответ был так же прост, как и предыдущий:

— Я военнослужащий и должен выполнять приказы вышестоящего руководства.

Других вопросов больше не последовало. Таким образом, состоялось назначение Грачева на должность заместителя начальника Управления. Сфера его деятельности значительно расширилась. Это теперь давало огромные возможности анализировать и отслеживать происходящие в экономике процессы, а также влиять на некоторые из них посредством информирования правительства с целью исправления тех или иных просчетов, недостатков, а главное — пресечения коррупции и различных преступлений. Руководство Управления, как правило, приглашалось на заседания правительства при рассмотрении профильных вопросов, входивших в поставленные им задачи. Грачеву позже приходилось посещать такие мероприятия, когда затрагивались аспекты по линии его деятельности.

Что же конкретно входило в сферу этой чекистской работы? В новой структуре ему предписывалось руководить четырьмя отделами в количестве 120 человек по контрразведывательному обеспечению наиболее важных сторон финансово-экономической деятельности страны. Строго говоря, это были кредитно-финансовая и банковская сфера; область обращения драгоценных металлов и камней; обеспечение безопасности внешнеэкономической деятельности и топливно-энергетического комплекса страны. Для работы выделялась персональная машина со специальной засекреченной связью и оборудованием.

А что касается окончания истории его рапорта, то она ему так и осталась неизвестна. Официального ответа никто не сообщил, да Грачев его и не требовал. И так был удовлетворен тем, что его «разработка с колпаком» завершилась пшиком. Руководитель Службы собственной безопасности Ансимов, мнивший себя «Мюллером», был позже снят с должности по совокупности прегрешений и уволен из органов безопасности.

Что касается Банкометова, «беглого банкира», то с ним история выглядела еще более занятной. Вообще-то это была не настоящая его фамилия. Подлинная, родительская, данная ему при явлении на свет, — Чиридяйкин. Но когда он подрос и получил паспорт вместе с правом взять другую фамилию, то и выдумал эту. Надо сказать, ничуть не лучше прежней по звучанию.

Хотел через пару лет поменять на третью, Мимолетов, но вовремя остановился. Понял, что с фамилиями ему не везет, такая уж судьба, как ни назовись…О нем, как и о «Козленке в молоке» и «Бычке в томате», можно было написать серию детективных романов или снять приключенческий фильм, а потом и сиквел.

Александр Банкометов был основателем одного из первых независимых коммерческих банков («Всероссийский биржевой банк») и первой действующей в России биржи недвижимости. Его личное состояние оценивалось примерно в 300 миллионов долларов. Согласно агентурному источнику, Банкометов начал свою коммерческую деятельность несколько лет назад, открыв компанию по производству садовых лопат.

А до этого, еще в юные годы, торговал… воздухом. Собрав бомжей, велел им принести все аптечные пузырьки с помойки. В эти емкости в то время наливали спиртовой боярышник, стоил он недорого, «синяки» пили и отрубались. Некоторые, правда, и умирали. Занимался этим производством бизнесмен-пчеловод Брынцалов, олигарх и будущий кандидат в президенты России.

Банкометов заказал в типографии наклейку: «Целебный воздух из Тибета и Шамбалы. Стопроцентное излечение от всех болезней». Организовал сеть палаток, где и торговали этим воздухом. Прибыль, надо признать, достигала тысячи процентов. Первоначального-то вложения капитала практически никакого. Оплата бомжам — тем же боярышником.

Банкометов быстро стал тем, кого в то время, да и во все другие времена, называют «золотым мальчиком» делового мира. Но Россия во всех смыслах страна исключительная. Тут плеяда молодых мальчиков-бизнесменов старалась богатеть любым путем. А видела впереди только радужные горизонты. Для этого они брали огромные кредиты в государственных банках, залезали в долги к знакомым и незнакомым, даже к бандитам, которых было много на каждом коммерческом километре их пути. И нисколько не задумывались о последствиях.

От производства садовых лопат и тяпок Банкометов перешел к выпуску нумизматики. Ему еще не приходилось наступать на грабли. Его банк получил от российского правительства специальное разрешение на выпуск 10.000 «серебряных монет» достоинством в один рубль. А дизайн он разработал сам, при этом на одной стороне монеты должен был быть изображен профиль его жены. Что, все-таки, говорит о его романтической натуре и «тонкой душевной организации». Надо заметить, что «Всероссийский биржевой банк» вел операции с более чем половиной всех банковских документов в России.

И его детище считалось настолько ценным для коммерческой деятельности российского правительства, что Банкометов даже получил в свое личное распоряжение дом одного из высших официальных лиц страны. Он, несомненно, был талантливым предпринимателем. Но все свои способности потратил только на одно. Рвался вперед к цели личного обогащения, к заветному корыту с «зеленью», как гончая собака бежит по следу лисицы. Но эта «лиса» часто в итоге оказывалась капканом в норе, который стоил многим таким предпринимателям всего нажитого «непосильным трудом» имущества, а порой и самой жизни.

Еще в горбачевскую оттепель Банкометов создал несколько студенческих кооперативов, в том числе основной «Жилремстрой», по отделке фасадов зданий. Он быстро сообразил, что традиционный метод установки строительных лесов занимает довольно много времени и удорожает себестоимость работ. И стал использовать так называемый люлечный метод, когда отделочники, находясь в люльке-корзине, передвигаются вдоль стены и выполняют свою работу намного быстрее.

Были предположения, что деньгами и связями ему также помог сам Ельцин, в благодарность за финансирование своей первой избирательной кампании, в которой Банкометов принимал активное участие. В поле зрения органов госбезопасности его банк попал в связи с тем, в том числе, что выпускал ничем не обеспеченные ценные бумаги, векселя, акции. С ними осуществлялись спекулятивные сделки, размещали на рынке по номиналу, затем организовывали публикации в средствах массовой информации, что у банка финансовые проблемы. Владельцы акций сразу же старались избавиться от неликвида, а банк с дисконтом 70–80 % скупал их обратно. Такие операции проводились неоднократно. Тем самым зарабатывались немалые деньги.

Подобная ситуация, если обобщить, была характерна для многих банков. Внимание Грачева концентрировалось на тех из них, которые тайно, а порой и почти полулегально, занимались криминальным бизнесом. Интересно то, что еще в начале 1990-х годов, когда в России ходили упорные слухи о том, что Комитет государственной безопасности СССР будет запрещен или расформирован, Банкометов взял к себе на работу двух офицеров КГБ из Федеральной службы правительственной связи и информации (ФАПСИ). Майоры Болдырев и Аверин должны были обеспечивать его личную безопасность.

В течение примерно одного года они совмещали службу в КГБ с работой на предприятиях Банкометова в Москве. Согласно агентурным сообщениям, майоры очень близко сошлись с Банкометовым и стали участвовать в его деловых операциях. Когда ряд его предприятий начал приносить высокие прибыли, эти ребята тотчас сделались его основными помощниками и директорами этих корпораций. И начали делиться доходами со своими бывшими шефами из органов безопасности России.

Банкометов, достигнув значительного успеха в деловой деятельности, стал все чаще выезжать за пределы России. И, опять же по информациям от источников, эти майоры начали разрабатывать тайный план, чтобы избавиться от Банкометова и управлять предприятиями самостоятельно. А сам Банкометов к этому времени руководил своим банком «на удаленном доступе». Много времени проводил в Венгрии, где у него был свой замок. В Россию наезжал редко, а когда такое случалось, то проводил время в основном на правительственной вилле под Москвой.

Тем временем внутри банковского руководства также зрела оппозиция к Банкометову. Заговорщики стали планомерно готовить отстранение его от власти. Согласно сообщениям, Банкометову стало известно о том, что его собираются вытеснить из собственного бизнеса и вымогать крупные суммы денег. Поэтому он вместе со своей женой-медалисткой немедленно скрылся в Будапеште. Но успел предпринять контрмеры. Списал с корреспондентского счета банка на счет возглавляемой им оффшорной компании более трех миллионов долларов. Причем сделал это мастерски, с ухищрениями, получив у заговорщиков необходимые подписи обманным путем. Собрание учредителей проигнорировал.

Новое руководство банком, Аверин, Болдырев, а также еще один бывший сотрудник КГБ Солдатов, эти события в своей структуре особенно не афишировали. Кто же кричит «Держи вора!», когда сами воры? Однако через свои связи тихо возбудили в прокуратуре уголовное дело в отношении беглого банкира. Ему инкриминировался вывоз за границу из банка более 8 миллионов долларов.

Далее события развивались по наклонной криминальной плоскости. Заговорщики обратились к своим знакомым в среде российской организованной преступности за помощью, чтобы выйти на след Банкометова. Источник сообщал, что по инициативе бывших майоров КГБ состоялась их встреча с Михасем и Аверой, главарями Солнцевской преступной группировки, сподвижниками Тимофеева-Сильвестра.

В 1992 году те обратились к своему сообщнику в Будапеште Семену Юдковичу Могилевичу по кличке Сева. Тоже личность легендарная. Согласно имеющимся сведениям, он должен был организовать похищение Банкометова при помощи лиц, которые либо являлись сотрудниками венгерской разведки, либо выдавали себя за них. Сева был известен Грачеву еще по распродаже собственности выведенных из Германии советских войск.

В это же время к нему пришла информация от спецслужб Венгрии. Сообщалось, что из гостиницы «Будапешт» исчез проживавший там российский бизнесмен Банкометов с женой. В номере остались вещи, ценные бумаги банка, золотые изделия, серебряные монеты. Венгерские коллеги просили прислать своего представителя для совместного решения вопроса по ситуации с бесхозными вещами и ценностями.

Руководство Управления поручило Грачеву выехать в Венгрию и разобраться в сложившейся обстановке. Для выполнения поручения он взял с собой полковника Алексеева. Их доброжелательно встретили сотрудники венгерских спецслужб. И в течение трех дней они совместно разбирались в ситуации с Банкометовым.

Проверили наличие вещей, оставленных им в номере гостиницы. Из сообщений работников местных спецслужб и других источников информации складывалась интересная картина, почти детективного жанра. В ней были замешаны, как Грачев и предполагал, Болдырев, Аверин, Михась, Авера, Сева и другие мелкие исполнители «заказа».

Вырисовывалась такая картина. В один из тихих вечеров Банкометов вместе с женой, чей лик красовался на абрисе серебряного рубля, спокойно ужинали в ресторане гостиницы. К их столику подошел серьезный человек в форме, представившийся сотрудником венгерской контрразведки:

— Вы господин Банкометов?

— Я.

— Прошу вас пройти со мной для выяснения одного вопроса.

Банкометову ничего не оставалось, как подчиниться представителю власти. Он все еще надеялся, что вопрос быстро разъяснится, а ужин с серебряноликой супругой продолжится. Однако когда в вестибюле гостиницы среди других незнакомых ему грозных крепких людей беглый бизнесмен увидел своих бывших коллег по Биржевому банку, сердце его, наверное, ушло в пятки и он быстро осознал всю пагубность своего положения. Капкан в «лисьей норе» захлопнулся.

Таким образом, Банкометов был похищен и вывезен из Будапешта на значительное расстояние в укромный уголок. В помещение, куда его доставили «в свернутом виде», все уже было готово, чтобы принять дорогого гостя. Вместо недоеденного гуляша по-мадьярски и бокала токая его ждало кресло с привязанными ремнями и разложенные на столе соответствующие инструменты святой инквизиции или зубного врача. Он понял, что сам вскоре станет этим гуляшом с паприкой.

Но у умных людей, которые работают на грани риска, балансируя над пропастью, всегда есть запасной вариант или план на случай правильного выхода из подобной очень болезненной ситуации. К таким особям животного мира относился и Банкометов со своей звериной интуицией. Инстинкт выживания сработал тотчас же. И когда его уже отнюдь не вежливо усадили в пыточное кресло и начали крутить руки ремнями, он с некоторой дрожью в голосе заявил:

— Ребята, постойте. Что это за гестаповские методы? Ведь вам, наверное, нужно, чтобы я отписал вам свой бизнес и вернул деньги?

— Догадливый! — усмехнулись ребята.

— Так о чем спор? Готов подписать все необходимые документы.

— Так подписывай!

— Но для этого нужно вернуться в гостиницу, там у меня печать, все реквизиты и бланки для документов. Зачем было так далеко ехать?

Ребята на минуту задумались.

— А тем более, — добавил Банкометов, развивая темп, — мой загранпаспорт останется у вас, а без него я никуда не смогу убежать. По причине невозможности никаких перемещений.

Этот аргумент убедил похитителей. Они отвязали его от страшного кресла и привезли обратно в гостиницу. Но в вестибюле допустили роковую ошибку. Банкометов вновь сумел убедить их подождать здесь, пока он поднимется в номер за печатью и бланками для оформления соответствующего отказа от бизнеса, а через пять минут вернется обратно.

Похитители уселись в мягкие кресла и радостно потирали руки, довольные скоропалительной легкой победой. Прошло пять минут. Потом десять. Еще двадцать. Ждать беглого банкира, почти такого же, который нагрел банк Ватикана в «Крестном отце», они могли до бесконечности. Банкометов в своем номере в буквальном смысле подхватил подмышки свою любимую жену и покинул гостиницу по пожарной лестнице через балкон. Не взяв ни единой вещи, даже серебряные монеты с ее обликом.

И был таков. А запасные документы, вторые загранпаспорта на себя и жену предусмотрительно находились в ячейке камеры хранения на вокзале. Забрав их, они на такси выехали в Австрию. На этом сходство Банкометова с итальянским банкиром Роберто Кальви, послужившим прототипом одного из героев «Крестного отца», закончилось. Того, называвшегося «банкиром Господа Бога» и обобравшего банк Ambrosiano, как известно, нашли подвешенным под лондонским мостом Блэкфрайерс, а наш герой благополучно скрылся.

Дальнейшие приключения беглого банкира были не менее любопытны. Впоследствии он объявился в США. Перехитрив, таким образом, всех. В течение нескольких месяцев он успешно бегал и прятался от своих подельников-кредиторов, опровергая устоявшееся лингвистическое выражение «за все надо платить». А уже из Штатов обращался за помощью к ряду российских высокопоставленных правительственных чиновников, с которыми поддерживал дружеские отношения, когда создавал свою деловую империю.

Убеждал, что бывшие телохранители, управляющие в настоящий момент его финансовыми структурами, хотят окончательно «убрать его со своего пути». Уверял, что они желают получить возможность действовать также криминально и дальше, только без его вмешательства и жалоб. И взывал, что эти лица убьют его при первой же возможности, И именно поэтому они обратились к самым известным «авторитетам» российской организованной преступности, чтобы те помогли им разыскать его.

Однако источник позже сообщил, что главари этих самых мощных российских преступных группировок, а именно «солнцевские» Михась и Авера, а также пресловутый Иваньков-Япончик, разыскивают его исключительно в своих целях. Они стремятся не столько найти и закатать Банкометова «в асфальт», сколько отнять у него максимально возможную сумму из принадлежащих ему 300 миллионов долларов.

Ну а Грачев и Алексеев, в связи с тем, что в документах, оставленных беглым банкиром в номере, не нашли какой-либо информации, которая могла нанести ущерб России, подготовили вещи и золотые изделия к отправке в Москву. Они попрощались с коллегами и утренним рейсом вылетели на родину. Через неделю вслед за ними прибыло все имущество Банкометова, и оно было по описи сдано на хранение в качестве вещественных доказательств.

Все вздохнули с облегчением. Надоел потому что этот банкир. Казалось бы, история с Банкометовым закончена? Ан нет. Как потом выяснилось, противоборство между новыми владельцами банка и Банкометовым перешло в новую стадию и активно продолжалось. Не имея возможности участвовать в разборках лично, беглый банкир комментировал происходящее, рассылая факсы в российские СМИ, особенно в желтую прессу.

А ей только того и надо. Хлебом не корми. Дошло до того, что Банкометов проинформировал президента России и правительство о том, что команда сотрудников бывшего КГБ захватила власть на созданной им бирже и в банке, совершает незаконные операции с ценными бумагами и акциями, производит хищения сотен миллиардов рублей. А его самого выгнали потому, что им лично были выявлены злоупотребления и он пытался им помешать.

И сейчас он, бывший некогда самым влиятельным предпринимателем в России, является изгоем, которого не защищает никто, включая правительство, для которого он сделал так много. Помогите. Подайте, Христа ради, «бывшему депутату Государственной Думы».

Дальше — больше. Банкометов в округе Колумбия встретился с Анзором Кикалишвили, возглавляющим вместе со своим партнером Иосифом Кобзоном, деятелем российской эстрады, сомнительную организацию «XXI век», которой ранее руководил покойный Отари Квантришвили, Отарик. Это произошло, согласно источнику, в начале января 1993 года.

Это был человек-легенда не только в воровской среде, но и в некоторых элитных слоях российского общества. Родился Отарик в грузинском городе Зестафони в 1948 году в семье железнодорожника. Отец водил литерные поезда самого Лаврентия Берии, чем снискал благосклонность всесильного наркома. Мальчик рос под впечатлением рассказов папы о «железных грузинах» Сталине и Берии. Будучи подростком, принимал участие в «проделках молодняка» из Хорошевской банды вблизи столичного Серебряного бора.

В 1966 году Квантришвили разыскивался за изнасилование. В момент задержания находился на излечении в стационаре грузинской психиатрической больницы с диагнозом «шизофрения». Однако следственные органы не приняли во внимание врачебные показания, и Квантришвили был этапирован в Москву. Суд приговорил насильника к 9 годам лишения свободы с отбытием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.

На основании очередной проведенной психиатрической экспертизы он был признан невменяемым, и ему было определено принудительное лечение в специальной психиатрической больнице с диагнозом «вялотекущая шизофрения». В дальнейшем к лечению не прибегал. Лучше заниматься криминальным бизнесом, чем глотать психотропные таблетки. А среди авторитетов уголовного мира Отарик предпочитал рассказывать о том, что отбывал срок за неудавшийся разбой. Статья за изнасилование у этой публики не приветствуется.

Позже деятельность Квантришвили в уголовных преступлениях отличалась отсутствием его прямого участия в исполнении насильственных акций. Через ближайших партнеров он руководил действиями криминальной команды из 15–20 человек, в основном бывших спортсменов и воспитанников борцовских школ. Сам же стремится выступать арбитром, «помогать» в тех случаях, когда стороны не могут решить конфликт «по понятиям». Для жестких акций Стариком нанимались иногородние. Известны эпизоды, когда Квантришвили для участия в своих разборках приглашал даже ОМОН, используя знакомства в правоохранительных органах.

Его поведение все время характеризовалось попытками занять, по его же словам, «достойное место в политике». Во время перестройки регулярно выступал в средствах массовой информации и на телевидении. Примечательно, что обычно эти выступления были исполнены патриотических переживаний за судьбы молодежи. В каждом из них звучал тезис о расцвете общества через атлетическое совершенствование подростков, пропагандировалось умение постоять за себя в период бездействия правоохранительных органов.

Квантришвили имел замысел создать партию спортсменов. Определенную роль в этом сыграл Шамиль Тарпищев, личный тренер по теннису Ельцина. Отарик целенаправленно стремился установить личные отношения с ведущими лицами страны, связать их общими интересами, что ему зачастую удавалось. Квантришвили в повседневном общении любил козырять именами ответственных сотрудников правоохранительных органов, с которыми у него, якобы, имеются тесные отношения. И они действительно имелись. Хотя в МВД неоднократно поступали заявительские и иные материалы о мафиозной деятельности Отарика, но до уголовного преследования дело не доходило. Все решали связи в том же МВД.

Главный род его криминальных занятий — рэкет коммерческих структур. Да, он вкладывал некоторую часть средств, получаемых его «Фондом социальной поддержки спортсменов имени Л. Яшина» и другими подчиненными фирмами, в финансирование реальных спортивных программ. Но при этом преследовал свои сугубо личные цели: рекрутирование молодежи в собственные охранные конторы. Формировал в среде «качков» устойчивое представления о себе как о единственном защитнике крепкой молодежи от произвола властей.

Среди учеников двух таких школ, в столице и в подмосковном Красногорске, культивировалась фанатичная вера во всемогущество «папы», что в свою очередь выливалось во вседозволенность у воспитанников, вплоть до поножовщины и убийств. Квантришвили имел многократные выяснения отношений с различными мафиозными группированиями Московского региона, включая Сильвестра, Люберецкую ОПГ и другие.

Однажды на одной из разборок Отарику был задан вопрос о подозрительности его связей с правоохранительными органами. Квантришвили показал справку о своем заболевании шизофренией и сказал, что его физически не могли бы держать в роли осведомителя как психически нездорового человека. Давнее пребывание в психушке пригодилось. А вот был ли он на самом деле осведомителем? Сказать трудно, но такая версия допускается.

Схема криминальных акций Отарика достаточно проста и банальна. У некоего известного деятеля искусств, политика или богатого коммерса, допустим, пропадала крупная сумма денег, редкий антиквариат или дорогая иномарка. Затем этого человека наталкивали на мысль, что найти ее сможет не милиция, а только Отарик, который, собственно, руками своих людей и произвел этот грабеж. Квантришвили возвращал похищенное, беря мизерные комиссионные, тем самым надежно связывая просителя в будущем. В число консультантов Отарика входили крупные банкиры, депутаты Госдумы, деятели шоу-бизнеса, например, Иосиф Кобзон.

Знаменитый эстрадный певец, голос которого прославился в сериале «Семнадцать мгновений весны», организовывал вместе с Квантришвили такие коммерческие организации, как гастрольно-коммерческая фирма «Московит» и АО «XXI век». И постоянно прибегал к его услугам. В Малайзии, где Кобзон помимо концертных выступлений решал вопросы о продаже российской военной авиатехники, его сопровождали воспитанники Отарика.

Сам он контролировал отдельные казино, его привлекали в игорном бизнесе безграничные возможности по отмыванию денег. К нему обращалось большое число клиентов по поводу обмена особо крупных сумм старых денег и «отмыва» наличности, вывезенной из бывших республик. Ореол мафиозной славы вокруг Отарика, этакого «крестного отца» Дона Карлеоне, постоянно рос. Осенью 1993 года он учредил фирму «БИТ» (информационные технологии и конверсия), готовил регистрацию одноименного банка. Предполагалось, что «БИТ» будет посредничать в торговле списанным вооружением.

После гибели в августе 1993-го своего брата, карточного шулера Амирана, Отарик был крайне обеспокоен, что чеченские группировки расправятся и с ним. Последнее время его «Мерседес» постоянно сопровождали 2–3 охранника. В криминальной среде бытует мнение, что Квантришвили в качестве акта мести организовал убийства нескольких чеченцев, а также использовал свои связи в правительстве Москвы для сведения счетов с этой северокавказской диаспорой и организации акций по их вытеснению с мафиозной арены столицы.

В публикациях московской прессы указывалось, что в 1993 году более 50 грузинских воров в законе перебрались из Грузии и ее автономий в Москву. Расстановка сил в криминальной среде столичной зоны резко сместилась в пользу грузинских мафиозных группировок. Несомненно, такое перемещение произошло в силу целого ряда объективных политических и экономических причин. Однако непреложным являлся тот факт, что общий вал преступных и люмпенизированных элементов получал надлежащую поддержку от грузинской диаспоры в Москве.

Все эти сведения получены из надежных оперативных источников.

К 1994 году Квантришвили обладал уже огромным влиянием не только в преступном мире, но и в официальных спортивных кругах, в правоохранительных органах, в структурах власти и управления. В мэрии Москвы бывал как у себя дома, охрана знала его в лицо и отдавала честь, Юрий Лужков крепко жал руку, усаживал за стол и угощал чаем. В кабинеты поменьше просто открывал дверь ногой.

Выбирая место на кладбище для своего брата Амирана, он просто указал на участок, расположенный рядом с могилой Владимира Высоцкого. А на замечание одного из руководителей похоронных услуг, что это место подлежит согласованию с Лужковым, Квантришвили небрежно бросил в ответ:

— Делайте, что велю. Мэр сделает то, что я скажу.

Он уже чувствовал себя хозяином жизни и смерти, а также могильных плит. А ведь Ваганьковское кладбище, древнейшее в столице, само считается памятником культурного наследия. Даже в советское время похоронить в этой «Обители талантов» простого человека было нереально. Только знаменитостей, звезд. Но для Квантришвили преград уже почти не было.

Полученные от криминального бизнеса денежные средства он вкладывал вместе с певцом, а попутно и депутатом Госдумы Иосифом Кобзоном, в коммерческие организации и холдинги. В них входило огромное количество разных кооперативов и совместных предприятий. Все легальные. Там находили правовую защиту бизнесмены из расплодившихся к тому времени криминальных ОПГ. Естественно, за плату. Такса неизменная. Отстегивали Отарику 10 % от прибыли. Таким образом, АО «XXI век» и «Московит» становились, по сути, крупнейшими рэкетирами в столице. На этих фирмах аккумулировались финансовые средства, полученные преступным путем.

Кобзон помимо концертных выступлений, с позиции своей известности, близости с мэром Лужковым, неприкасаемости, также решал вопросы коммерческого характера. А сюда входили продажа российской военной техники, сделки с горюче-смазочными материалами, торговля продуктами и прочее. Да кроме того, лоббирование выгодных законов в Думе. Деятельность Квантришвили и Кобзона распространилась не только на столицу, где ими контролировались, кроме всего прочего, казино и отели, но и в регионах. Там Отарик создавал филиалы своих многочисленных охранных структур. С правом ношения оружия.

К этому времени только в его частных охранных предприятиях и спортивных силовых секциях насчитывалось более четырех тысяч тренированных, обученных владеть оружием и боевыми приемами «штыков». Целая армейская дивизия бойцов, готовых выполнить любой приказ своего командира, «генерала» Квантришвили. А что ему могло прийти в голову? Тем более с таким-то серьезным диагнозом, как «шизофрения и энцефалопатия с элементами деградации психопата». Вдруг двинет свои войска на штурм Спасской башни?

Квантришвили был уже очень богатым и влиятельным человеком. Но он понимал, что в криминальном мире все может быстро закончится. Поэтому он решил двинуть свою бренную плоть во власть. Типичный продукт лихих 90-х, Квантришвили был действительно характерным, собирательным обликом своего времени. Он все-таки создал партию «Спортсменов России». И неоднократно подавал документы на ее регистрацию в Минюст России. Но так и не смог юридически оформить, несмотря на все свои панибратские отношения в элитных кругах с влиятельными чиновниками. Но зато возглавил Фонд «Защиты спортсменов имени Льва Яшина», который имел право заниматься коммерцией, получил льготы на пошлины по импорту табака и алкоголя. Этот разрешительный указ подписал сам Ельцин.

Отарик становился одним из небожителей не только в Москве, но и в России. Столпом общества. Кажется, уже достиг своего Олимпа. А его партия «Спортсменов России» начинает представлять реальную политическую силу. И вдруг все в один момент рушится. Человек смертен, как говорил Воланд Берлиозу, причем смертен внезапно. Пятого апреля 1994 года при выходе из Краснопресненских бань, где Отарик, как правило, встречался с просителями в неформальной обстановке и решал спорные проблемы, «крестный отец» был поражен в голову и грудь тремя выстрелами из снайперской винтовки. Заказчиков этого преступления так и не нашли.

Беглый банкир понял, что у него нет иного выбора, как во время встречи с Кикалишвили сказать ему, что нуждается в его помощи. И чтобы подтвердить свою искренность, подарил Кикалишвили наручные часы «Картье» модели «Паша» стоимостью сорок две тысячи долларов.

Однако в дальнейшем Кикалишвили не сделал ничего, и, фактически, сам рассматривал Банкометова лишь как дойную корову, из которой можно выдоить много-много литров «молока». Кикалишвили, согласно источнику, каждый раз, когда возвращался в Соединенные Штаты из России, узнавал у своих подручных, удалось ли им добиться прогресса в поисках Банкометова.

А тот постоянно менял место жительства. Кикалишвили откровенно признавался в частном порядке источнику — агенту Грачева, что он использует свои попытки «оказать помощь» Банкометову только как предлог для того, чтобы найти его и вымогать деньги самому.

Новые хозяева банка, Аверин — Болдырев — Солдатов, тем временем со своей стороны активно доказывали собственную правоту и старались «добить» Банкометова, чтобы не дать ему возможности претендовать на имущество и активы банка. А Банкометов, в свою очередь, подготовил пачку документов объемом в несколько сот страниц, в которых он излагал свою точку зрения на случившееся, и разослал копии своим друзьям и партнерам, которым все еще доверял. На всякий пожарный случай. Правда, таковых становилось все меньше и меньше.

В этой кипе бумаг, согласно агентурным сообщениям, Банкометов называл не только имена бывших сотрудников КГБ, к которым перешел его бизнес, но и вскрывал все их криминальные прегрешения. Доказывал, что они уже неоднократно предпринимали покушения на него, а их конечная цель — его физическое устранение. Более того, он сообщал все, что ему было известно об их незаконных продажах оружия и наркотиков. Подробно писал также о своем похищении в Будапеште в 1992 году. Словом, называл «имена, явки, даты».

Тогда его противники в полную силу и меру задействовали правоохранительные органы. Связи у них тоже имелись, и не малые. Возбудили уголовные дела. Через Интерпол направили запросы в 21 страну. Проинформировали министерство юстиции США. В запросах просили помочь следственной группе в сборе информации по возбужденным против банкира уголовным делам. Московская прокуратура в это время решала вопрос об экстрадиции Банкометова.

Наблюдалась подозрительная чрезмерная активность следователя прокуратуры Александра Волевода. Несмотря на то, что выведенные денежные средства из банка были частные, не государственные, он развернул кипучую деятельность. Весьма нелогичную, с точки зрения здравого смысла. Ему-то чего, чиновнику на службе, хлопотать в криминальных разборках? И даже перейдя в военную прокуратуру, он, в противовес существующей практике, оставил это гражданское уголовное дело за собой.

По развивающейся на апрель 1993 года ситуации, согласно тому же агенту-источнику Грачева, Банкометов продолжал находиться в районе Вашингтона и старался привлекать к себе минимум внимания. Опасался, что его местонахождение станет известно бывшим телохранителям, а ныне владельцам банка. А также того, что его обнаружит российская ОПГ со многими неизвестными, которая, в лучшем случае, будет продолжать вымогать у него деньги, а в худшем… Сами знаете. Опять же «асфальт» или жернова на шею и в море. Или Волевод найдет в придачу с Интерполом. Охотников за зайцем много.

Настойчивость Волевода тем временем стала настолько активной, что его пригласили в американское ФБР. Там его материалами заинтересовались, но дальше обмена информацией дело не пошло. Тогда Волевод отправился в Федеральную службу миграции и натурализации (INS), где доказывал, что Банкометов находится в США незаконно. Тем самым инициировал в отношении российского банкира разбирательство в американских судах.

В такой нервной обстановке Банкометов в дополнение к своим жалобам и донесениям, направленным в органы российской государственной безопасности, вышел через бывшего сотрудника ГРУ подполковника Иванова, того самого полубандита, из-за которого Грачев попал «под колпак Мюллера», непосредственно на руководство У ЭК. С предложением «завалить» Россию валютой в условиях ее острейшего дефицита. Начальство Управления экономической контрразведки приняло решение отправить на встречу с Банкометовым в Германию Грачева и все того же полковника Алексеева.

В конце сентября 1993 года они вылетели на транспортном военном самолете в Восточный Берлин. Такие полеты еще имели место быть в то время. Разместились в особняке представительства ФСК РФ. А на следующий день отправились на встречу с банкиром в гостиницу «Палас», где остановился Банкометов. Пришлось согласиться встретиться на его территории, в связи с боязнью им новых похищений. Неординарность Банкометова отмечалась не только в ведении им бизнеса, но и, надо отдать ему должное, в самообладании в сложных, критических ситуациях. Еще одной его особенностью было «пускать пыль в глаза». То есть шиковать «от пуза». По поводу и без.

С таким же блеском он обставил и запланированную с контрразведчиками встречу. Банкометов встретил Грачева и Алексеева в люксовом четырехкомнатном апартаменте. В переговорную гостиную лично выкатил две тележки с широким ассортиментом коньяка и дорогих вин, а также самыми экзотическими фруктами, сырами и колбасами. Однако в этом своем чревоугодничестве промахнулся. К нему приехали не какие-нибудь сибариты-обжоры, а чекисты-аскеты, нацеленные на выполнение поставленной задачи, А все остальное — извините, побоку.

И вот в течение двух часов сотрудники госбезопасности старались понять сущность предлагаемых финансововалютных новаций хозяина номера. Он же все время сворачивал на то, что его несправедливо лишили бизнеса в России. Жаловался на чиновников, бандитов, коллег-банкиров, своих бывших телохранителей, прокуроров и всех прочих, кто с ним соприкасался. Потом все же довел до контрразведчиков свои предложения. Что называется, «раскололся».

Они заключались в том, что в любой европейской стране или в США он создает финансово-инвестиционную компанию, на которую должны поступать рублевые массы. Деньги будут идти на покупку приватизируемых предприятий. А в Россию станет направляться конвертируемая валюта в эквиваленте. Кроме того, компания будет привлекать зарубежные инвестиции в РФ. Много-много инвестиций, столько, сколько еще никто не видел.

Беседа протекала спокойно и деловито, но чекисты как-то не загорелись его аргументами и предложениями. В любом случае надо было доложить руководству, пусть оно и решает. Но лично у Грачева сразу создалось скептическое отношение к этой затее. Уж больно оно смахивало на ситуацию с золотом Козленка, только с валютным оттенком. Как всегда в таких случаях, они любезно распрощались и взяли паузу для обдумывания.

Вечером в гостинице Грачев сидел перед телевизором и смотрел кадры расстрела в Москве здания Верховного Совета из танков. Это был как раз тот самый «кровавый октябрь»… Вскоре к нему присоединился полковник Алексеев. Теперь уже вместе, вслух, они стали возмущаться творящимся на Родине беспределом, учиненным презираемыми в стране правителями — коллаборационистами.

Потом они решили сдать билеты на завтрашний утренний авиарейс, задержаться в командировке еще на пару-тройку дней. Потому что предвидели, что вслед за государственным антиконституционным переворотом в стране и уже абсолютным и бесконтрольным захватом власти Ельциным и его компрадорской кликой обязательно последуют аресты всех политически неугодных и опасных для ее беспечного существования лиц. А участвовать в задержании представителей законной власти у Грачева и Алексеева не было ни малейшего желания.

Пути Банкометова и Грачева больше не пересекались. Участвовать в предложенной «беглым банкиром» сомнительной затее было признано нецелесообразным. К тому же заниматься разборками с заинтересованными следователями военной прокуратуры, такими как Волевод, не было ни желания, ни времени. Но информация и слухи о дальнейшей жизни и деятельности Банкометова до Грачева доходили.

В 1996 году по обвинениям, выдвинутым российскими властями и инициированным его коллегами по бывшему банку, он попал в американскую тюрьму. Угораздило его угодить в одну камеру с неграми. Там он столкнулся с той же жестокостью и садизмом, как и на родине, в российских криминальных группировках. Пробыл он в этой страшной неволе недолго, всего год. Хотя, наверное, с мечтательной тоской вспоминал то пыточное кресло с привязными ремнями, которое ему предложили испробовать после недоеденного ужина в гостинице «Будапешт» его подельники. Уж лучше бы эта «святая инквизиция» по-русски, чем изобретательные «шалости» негров.

В 1997 году его оправдали и выпустили. А еще через два года ему даже было выплачено 100 тысяч долларов в качестве компенсации за тюремные страдания и плюс к этому предоставлено политическое убежище. Это произошло после пяти лет жизни в США, 15 месяцев, проведенных в тюрьме, и шести слушаний в федеральных и иммиграционных судах.

В 1999 году Банкометов основал в США компанию KMAL.com (интернет-бизнес), занимающуюся продажей программного обеспечения и новыми рекламными технологиями. Дела пошли в гору. Все-таки он был удачливым и смекалистым бизнесменом. К 2003 году его фирма насчитывала более двухсот сотрудников.

Партнером по бизнесу являлась его новая американская жена Сильвина, бывшая вице-президентом компании Visa. А что же случилось с его столь горячо любимой супругой Еленой, чей профиль был увековечен на 10 тысячах серебряных монетах достоинством в один рубль? Она вдруг совершенно неожиданно и скоропостижно по неизвестным причинам ушла из жизни. Да «подгадала» это столь удачно, как раз накануне новой, очень выгодной женитьбы своего мужа. Может быть, после этого Банкометов, долго не раздумывая, и лик Сильвины оттиснул на серебряных долларах, ну хотя бы на одном? Нет. В Штатах такой юмор не ценят и не понимают.

Как складывалась их семейная жизнь, Грачеву было неизвестно, но в 2006 году в США вышла целая книга о Банкометове с очень длинным названием: «Вызов. Как преуспеть в бизнесе, когда за вами гонятся ФБР, КГБ, американская иммиграционная служба, департамент отечественной безопасности, департамент юстиции, Интерпол и мафиозные киллеры». Тираж разошелся, как горячие пирожки или как первая редиска ранней весной в базарный день на Тишинском рынке. Американцы все лопают в этой продуктовой пропагандистской лавке.

А что же сам герой этого бестселлера? В Россию Банкометов больше не возвращался. Здесь у него все еще оставалось много врагов и обманутых вкладчиков. А длинное название биографической книги еще не означает такую же долгую жизнь. Мало ли что может случиться…

Очередная беседа с Житниковым затрагивала разные темы. Важно было понять его, выяснить умонастроение, вызвать на откровенный диалог, снять слой за слоем защитный покров, определить внутреннюю суть, докопаться до alter ego. При разговоре присутствовал и полковник Алексеев. Сергей Витальевич намеренно пригласил своего зама, зная, что тот отличный психолог, окончил соответствующий факультет МГУ, имеет кандидатскую степень в этой области и вообще поможет создать психофизиологический портрет Житникова.

— Советский Союз представлял собой уникальную сверхсистему, — говорил Грачев, как бы для «затравки». — Впервые в истории из одного Центра — Кремля — осуществлялось непосредственное руководство 18-миллионной партией, государственным аппаратом управления — Совмином, и далее, по нисходящей, всеми экономическими институтами и учреждениями, армией и силовыми структурами. Вот голая статистика. Из 250 миллионов населения 95 % входило в контур этого управления. И лишь 5 % — люди с девиантным поведением.

— Кто же это? — задал вопрос Житников.

— Уголовная среда, диссиденты, психически больные, бомжи, тунеядцы, цеховики, сектанты, мужчины и девушки с пониженной степенью социального поведения. Вот унавоженная почва для оппозиции. На чернозем никак не тянет. Только чертополох да борщевик и может произрасти.

— Отчего же тогда он распался? Никак не мог, при таком-то превалирующем большинстве, — возразил оппонент. — И потом, кто подсчитывал?

— Считали, не сомневайтесь, — подал реплику Алексеев. — Это входит в функции органов госбезопасности. Только это были закрытые статистические данные. Не для широкой публики.

— Надо было знать полную картину происходящих в стране процессов, — дополнил Грачев. — Уж поверьте на слово. А на первый ваш вопрос, Анатолий Львович, отвечу так. Парадоксально, но это, в какой-то степени, и облегчало задачу нашим противникам. Объективное положение дел со сверхцентрализацией власти в Кремле, в одном центре, а если еще и в одних руках, да еще если эти руки растут из пустой головы, тем более предательской, то… Словом, достаточно было голову эту замусорить, купить, сманить, а Центр ликвидировать. Каким образом? Ну, с головой все просто, проблем нет, хотя тоже надо постараться.

Алексеев развил дальше:

— А вот ликвидация Центра — задача, если употребить любимое слово Ленина, — архисложная. По силам лишь целой армии аналитиков, психологов, специалистов. Настоящим чародеям и колдунам в геополитических играх. И вот за кратчайший период времени эта система управления, этот субъект власти был взломан, словно сейф медвежатником, все сопротивление «блюстителей закона» погашено и подавлено, а то, что осталось, добито уже в 91-93-е годы.

Он передал слово Грачеву, как мячик:

— Давайте отвлечемся от конкретики и нырнем в прорубь метафизики. Я лично разделяю мнение философов, что человек живет в двух мирах: в мире природы и мире культуры. Но на этот двойственный характер можно посмотреть и под другим углом зрения. Человеческая жизнь также протекает в мире вещей и мире знаков. Вещи, созданные как самим человеком, так и природой, — материальный субстрат нашего мира. А мир знаков, обладающий еще большим разнообразием, связан с вещами. Но эти отношения сложные, текучие и часто неуловимые. Исходя из этого, можно задать вопрос: «Откуда вырос Советский проект, и какие потребности его создатели считали фундаментальными?»

Житников усмехнулся:

— Если просите, так я вам этот вопрос и задам.

— Мы ничего не просим и не требуем, — иронично отозвался Алексеев. — Сами приходят и предлагают, что попало. А мы уже выбираем. Но продолжайте, Сергей Витальевич. Я раньше от вас этой теории не слышал. Самому интересно.

— Хорошо. Отбросим всем известные, азбучные, школьные истины, остановимся на одной. Я, как и вы, Анатолий Львович, вырос в глухой сельской провинции, и, прежде всего, из крестьянского мироощущения. Весь мой род был крестьянским, и это мироощущение мне генетически близко. Отсюда же исходили все представления создателей Советского проекта, может быть, даже подсознательно. Что необходимо человеку, что желательно, а что — лишнее, суета сует. Да, в ходе революции и Гражданской войны проект этот приобрел суровые и жестокие формы. Но это была классовая неизбежность.

Носители «ненужных» потребностей погибали, эмигрировали, насильно отправлялись на «пароходе философов» за рубеж или перевоспитывались самой реальностью. И на какое-то время в советском обществе возникло «единство потребностей». После Отечественной войны стала развиваться урбанизация, огромные массы населения двинулись из деревень в города.

Но становления городского образа жизни еще не произошло. Сформировывать городскую культурную среду обитания надо десятилетиями. А значит, миллионы человек, вырванных из своей прежней среды, не могли в этой городской агломерации удовлетворить свои насущные, пусть и неосознанные потребности. И это — особый вид социального кризиса, основание для острого недовольства.

— Согласен с вами, — сказал Житников. — Чем отличается крестьянская жизнь от городской? Тем, что жатва, сев, пахота, сбор урожая, строительство избы, даже рождение и смерть — все имеет литургическое значение. Не зря крестьянин издревле считал: «Пахать — значит молиться». А жизнь в городе… Она лишает человека множества естественных средств удовлетворения его родовых потребностей. Создает постоянные стрессы.

— Вот именно, — подтвердил Грачев. — И я, как человек, родившийся и выросший в деревне, хорошо понимаю это. В отличие от нас Олег Карлович, к примеру, человек сугубо городской, потомственный москвич. И генетически мироощущение у него иное.

— А я об этом и не догадывался, — улыбнулся Алексеев. — Теперь вот буду об этом знать и задумываться долгими зимними вечерами, сидя перед камином на даче и вороша кочергой угольки.

— Только глубоко в эту проблему не погружайтесь, заснете, не дай Бог, так и до пожара недалеко… — сказал коллега. — А если серьезно, то сложность проблемы возрастает, если учесть, что мир вещей и мир знаков перекрывают друг друга, разделить их трудно. В советское время идеологи коммунизма начали клеймить вдруг вспыхнувший в нашем человеке «вещизм». В деревне знаки и образы — это природа, труд, дом, семья.

— Извините, что перебью, но тут мне при этих ваших словах как раз вспомнилась одна остроумная мысль Салтыкова-Щедрина, — произнес Житников. — В письме к своему другу Скабичевскому он подметил, что русский народ вовсе не думает о каком-то «самосовершенствовании», о котором то и дело талдычили его собратья-литераторы.

Он имел в виду их «хождение в народ». Народ просто верует в три вещи: «В свой труд, в творчество природы и в то, что жизнь не есть озорство». Это и есть вера и в то же время дело. То есть дело в форме, доступной народу. Если жизнь испытывает его, он делает это в той форме, какая перешла к нему от его предков. Сказано более ста лет назад. Но мне кажется, он имел в виду именно то, что и вы сейчас. Природа, труд, род, а все остальное — лишь озорство. Игрушки и забавы. Для горожан.

— Верная и любопытная мысль писателя, который здесь уже не сатирик, а философ, — согласился Грачев. — Я о ней раньше не слышал. Вот насколько продуктивны и взаимно обогащаемы наши беседы.

— «Жизнь не есть озорство», — повторил Алексеев, словно пробуя эту фразу на вкус. — А у меня такое ощущение, что это «озорство», начавшееся с перестройки, не прекращается до сих пор. Лишь возрастает. И «озоруют» те, у кого нет ни «своего труда», ни «природы творчества». В метафизическом смысле.

Грачев продолжил:

— В городе — огромное количество вещей-знаков, часто совершенно не нужных. Люди, страдающие от неудовлетворенных потребностей, начали искать в 70-80-е годы те образы жизни, которые бы утолили их «сакральный голод». Вот тут-то как раз и «подоспел» Запад со своей сказочной страной, сотней сортов колбасы и туалетной бумагой.

Советский народ снова повелся на призрачный идеал, мираж в пустыне. Вот только пустыни-то не было. Мы жили в богатой, процветающей и справедливой стране, а клюнули на крючок с полудохлым червяком. Но такова природа человека. Что имеем — не храним, потерявши — плачем. А Запад, создавая свое «пространство фетишей», вырастил уже своих гомункулов. Погасил его потребности морем суррогатов.

Дешевые и легко потребляемые образы «овладели массами», а буржуазный миропорядок завоевал культурное пространство, стал гегемоном. Пришел, так сказать, на место пролетариата. И придал обществу универсальную знаковую систему — доллар. Он стал способен заменить любой образ, любой тип отношений. Ведь все покупается! За доллар можно получить любую вещь-знак, удовлетворить любую потребность.

— Но и сам Запад скоро зайдет в тупик, — дополнил Алексеев. — Не пройдет и пары десятков лет. Это как скорпион, жалящий сам себя в хвост. Предлагаю теперь сделать перерыв на обед, а то что-то свербит в желудке. Сергей Витальевич, можно договориться, чтобы нам, в порядке исключения, доставили сюда какую-нибудь пиццу и колу?

— Все в наших силах, Олег Карлович. Теперь русская поговорка «Хлеб за брюхом не бегает» изменилась ровно наоборот. Только вражескую пиццу и колу в недра ФСБ не пропустят. Предлагаю полтавские котлеты, салат с креветками и квас «Царский». А на ваш вкус, Анатолий Львович? Может быть, бефстроганов с кровью, как в Англии?

— Хватит меня укалывать, Сергей Витальевич. По-русски.

Разговор коснулся другой темы, «русской мафии» за границей, где она расцвела пышным цветом. Это устойчивое выражение как раз и родилось в начале девяностых, и было у всех «на слуху».

— Фактически оно верное, — согласился Алексеев. — Но эпитет «русский» всегда вызывал у меня большие сомнения. Преступность вообще не имеет национальности, а в ОПГ этнически русских столько же, сколько и грузин, армян, чеченцев, евреев и других худших представителей своих народов. И уж верховодят в них часто совсем не они, русские.

— Если начнем подсчитывать и выяснять процентный состав криминальных образований, то зайдем в тупик национализма, — согласился Житников. — Однако на Западе, в США, где я часто бывал, раз и навсегда решили привязать эти два слова друг к другу. Раз мафия из России, то непременно русская. И другой быть не может.

— А я участвовал в прошлом году в конференции на эту тему в Вашингтоне, — продолжил Грачев. — Встречались наши и американские спецслужбы. ФСБ, ГРУ, ЦРУ и ФБР С точки зрения информативности, встреча была полезной. Как в плане контактов, так и дальнейшего взаимодействия. На что жаловались мне американские коллеги? Приведу такой пример.

Годом раньше ФБР пресекло преступную группировку из числа выехавших из России евреев. В Нью-Йорке они купили 10 заправочных станций и торговали нефтепродуктами. Потом в городе стали часто выходить из строя автомобили, владельцы которых приобрели их только что, новенькие. Они ничего не понимали и забили тревогу. На заводы-производители пошли рекламации. Стали выяснять причины.

Долго крутились вокруг надежности двигателей и не могли определить, в чем тут дело? И тут один из экспертов предложил исследовать топливо. Анализ показал, что бензин некачественный, имеет признаки добавления какой-то жидкости. Логистика показала, что вышедшие из строя автомобили заправлялись на одних и тех же станциях у российских евреев. А в хитроумии им не откажешь.

— Уж это точно! — кивнул Житников.

— Оказалось, чтобы добиться большей прибыли, владельцы заправок разбавляли топливо чуть ли не водой. А то и мочой, как говорится, молодого поросенка. Агенты ФБР не могли в это поверить, им даже в голову не приходило, что бензин вообще можно разводить, тем более жидкостью, схожую с водой. Ведь это абсолютно противозаконно и… не может быть, потому, что просто не может быть. Только «русская мафия» на это и способна. В данном случае, заметим, состоящая из предприимчивых евреев с Бронкса. А мошенников осудили на десять лет. У американцев очень строгое законодательство.

— А что вы скажете об экспорте криминала? — спросил Житников. — Мне на своей шкуре, можно сказать, пришлось с ним столкнуться. Те же Владимирский, Андронов, Воробьев, да и Падлов с Матвеевым. Они сейчас разъезжают по всем Европам и проворачивают свои делишки, хотя по идее должны бы сидеть в российских тюрьмах.

— Ну, что сказать? Наше законодательство теперь, в отличие от американского, как я уже только что говорил, слишком мягкое. По сути, закрывает глаза на таких людей. Все это, выражаясь языком Маркса, следствие зарождения частного капитала. И распространение его интересов за пределами России. А добавьте сюда разрушение этнических связей республик бывшего СССР, ослабление пограничного контроля, коррупцию в таможенных структурах, межнациональные конфликты и прочие «издержки демократии». Ваше любимое словосочетание, Анатолий Львович.

— И еще нестабильность всей политической и экономической обстановки в стране, — бросил реплику Алексеев.

— «Русская мафия» двинулась во все страны и стороны света для освоения новых территорий, — выразил свою мысль Житников. — Как двигались американские пионеры-первопоселенцы на своем континенте. И насаждали среди туземцев свои методы и приемы самоутверждения. В основном, с помощью кольта.

— Согласен, — кивнул Грачев. — А упрощенный выезд только способствует перемещению преступных элементов за границу вместе с их криминальным бизнесом. ОПГ вышли на более качественный международный уровень. Дело это новое, но они быстро справились и освоили его с блеском. Потеснили местный криминалитет, а то и выдавили его из различных сфер деятельности. Стали теперь активно разрабатывать и легальные области экономики. Проводят операции с нефтью, с цветными и редкоземельными металлами. В банковской и кредитно-финансовой сферах.

Много где и к чему прикладывают руку и оставляют свой след. Опыта, может быть, в этой новой для себя деятельности и мало, но энергии «молодых волков», жестокости, изобретательности и жажды наживы любой ценой хоть отбавляй. И оружие они используют теперь еще чаще, чем местные «крестные отцы», по поводу и без. Их уже начинают бояться и предпочитают не связываться.

— В России, — продолжил, развивая его мысли, Алексеев, — произошло также беспрецедентное усиление влияния преступности на власть, экономику, общество в целом. Масштабы взаимодействия госчиновников и криминальных группировок просто поражают. Это, к сожалению, относится и к правоохранительным органам, к судам, милиции, прокуратуре. К другим структурам, даже армейским. И уж, чего греха таить, к спецслужбам. Ведь тот же ваш приятель Падлов, Анатолий Львович, был кадровым сотрудником КГБ. Конечно, не все породнились с криминалом, никто этого не утверждает, но критическая масса связанных с ОПГ законников и чиновников просто зашкаливает.

— Откуда вообще появилось новое смысловое значение слова «крыша»? — подхватил Житников. — Если обобщить, то преступность с начала 90-х годов буквально накрыла всю страну, как медный тазик голову сумасшедшего. По себе знаю, по своему бизнесу. Она поразила все сферы жизни. А применительно к образу дома и стала над верхним этажом именно этой крышей. Правда, дырявой, протекающей во время грозы, под которой неуютно жить никому из жильцов. Хоть в элитных квартирах, хоть в подвале. Поскольку в любой момент эта крыша может рухнуть им на головы и похоронить под собой всех.

— Я заметил, что вы всегда мыслите образно, метафорически, — как бы похвалил его Грачев. — Художественные романы не пытались писать?

— Нет, увы. Но тяга есть. Может быть, потом, в старости.

Житников подумал и добавил:

— Когда из тюрьмы выйду.

Контрразведчики переглянулись.

— А может, вы туда и не попадете, — произнес Грачев.

— А я так даже уверен в этом, — добавил Алексеев. — Так что начинайте писать сразу. Не откладывая, когда вам стукнет девяносто девять лет.

— Почему «не попаду»?

— Об этом — потом.

Сказав так, как бы обнадеживая его, Грачев продолжил:

— Забавно выходит: «русская мафия» полезла во все страны света, а в Россию ринулись делать деньги тоже все кому ни лень. Бывшие соотечественники, эмигрировавшие в свое время из СССР, высланные из страны диссиденты, сбежавшие на Запад уголовники.

Все спешно возвращались обратно, чтобы принять участие в дележке государственного имущества и массовом воровстве. Здесь для них уже была готова для всходов унавоженная демократами почва. И тот чертополох с борщевиком, о которых я говорил выше, начал буйно расти. Пять процентов людей с девиантным поведением оказались, в итоге, сильнее остальных девяноста пяти процентов.

На фоне российского безденежья они, с помощью западных финансовых воротил, скупали за бесценок недвижимость, приватизировали предприятия, вывозили природные богатства, занимались контрабандой антиквариата, собирали для себя бесценные коллекции, произведения искусства, шедевры живописи. Все это потом оказывалось за рубежом, как и они сами, на ПМЖ и с гигантскими счетами в западных банках. А кто не успел уехать, тех часто отстреливали свои же. С волками жить, по-волчьи выть.

— Уж если перелистывать дальше эту энциклопедию, то особенно активно, с размахом, развернулись бывшие цеховики, воры в законе, примкнувшие к ним младшие научные сотрудники с комсомольскими инструкторами и неудавшаяся творческая интеллигенция, — продолжил Алексеев, как бы перехватывая инициативу или эстафетную палочку. — Прежде ничем не выделяющиеся незначительные люди сколачивали гигантские состояния. Гусинский, Березовский, Ходорковский, Потанин, Якубовский — «генерал Дима». Ваш знакомый Мирошник из Дюссельдорфа, у которого вы арендуете дачу в Калчуге. Они распродавали за смешные низкие цены имущество Советской Армии из Западной группы войск, выводимой из ГДР.

Лупинский вывозил из России все, что плохо лежит, но больше всего газ, нефть, продукты нефтепереработки, металл. Братья Черные — израильские бизнесмены, до сих пор специализируются на рейдерских захватах металлургических комбинатов и откровенном, черном, как их фамилия, криминале. Кто там еще? Банкир Смоленский, Брынцалов, Мавроди, многие другие. От «А» до «Я», на любой букве алфавита их будут сотни. Да, многие из них ушли от ответственности. И лишь История вынесет им окончательный и беспощадный приговор.

— Внутри страны бандитские рэкетирские группировки плодились и плодятся, как кролики, ежедневно, — сказал Грачев. — Успевай только жевать «капусту» и размножаться. Авторитеты вербуют молодежь для пополнения, та охотно сама идет к ним, не видя в жизни никаких других перспектив, да их и нет. Все «социальные лифты» стоят на ремонте. Характерно, что по социальным опросам школьников, самая заманчивая профессия для старшеклассников — рэкетирство, для девушек — валютная проституция, на худой конец — фотомодель.

Два следователя пасовали «мяч» друг другу:

— Однако незавидная судьба ждет практически всех лидеров ОПГ. Например, ветеранов-афганцев, занимавшихся криминальным переделом собственности, разнесли в клочки мощным тротиловым взрывом их конкуренты из другой «афганской группировки». Вместе с еще шестью десятками человек, когда они пришли на похороны своего соратника, застреленного тремя днями раньше.

— Кстати, на столичных кладбищах криминальных авторитетов, бригадиров, «быков» и мелкую шушеру хоронили и хоронят до сих пор чуть ли ни ежедневно. Можете полюбоваться стройными рядами вычурных памятников на Ваганьковском, Пятницком, Троекуровском и иных кладбищах столицы. Чем помпезнее монумент с такой, примерно, золоченой надписью на постаменте: «Спи спокойно, дорогой Колян, кто надо, за тебя ответит!», тем выше был авторитет этого «Коляна» в ОПГ. У бригадиров памятники поменьше, а у шестерок и вовсе только гранитный камень. А то и большой булыжник, который приволокли братки с ближайшей стройки.

— Сейчас почти в каждом российском регионе юные оболтусы подражают крупным ОПГ, которые растиражировала желтая пресса. И точно также объединяются в разбойничьи шайки, занимаются на своем уровне уличным криминалом, а потом вливаются в более серьезные преступные структуры.

— Особенно такие объединения характерны для спортсменов, занимающихся силовыми единоборствами. Боксом, борьбой, каратэ, дзюдо. Это понятно, для разбоя требуется физическая сила, устрашающий внешний вид, а еще лучше, перебитый нос и шрамы. Криминальным авторитетам нужны мощные телохранители, которые вербуются из спортсменов-силовиков и даже чемпионов Европы и мира.

Житников слушал, согласно кивал головой, а потом вдруг произнес:

— Вот что еще особенно интересно. Вы забыли про культуру, искусство. На киностудиях с самого начала стали отмываться криминальные капиталы. И на них снимаются такие же бандитские примитивные фильмы и сериалы. А в художественных, славных своими традициями театрах, гонят перед зрителями голых артистов и артисток, заставляя их вместо текстов Гоголя или Пушкина ругаться на сцене матом, а то и прилюдно совокупляться. Смотреть противно.

Помолчав, будто вспомнив еще что-то, он добавил:

— И в новых школьных учебниках, изданных по заказу и на деньги Сороса, искажают древнюю историю России, Советского Союза, Великой Отечественной войны. Как следствие, вырастает целое поколение, «родства не помнящее», этакие, по Чингизу Айтматову, манкурты.

— Обо всем этом еще будут написаны целые исследования, — согласился Грачев. — Как превратить народ в зомби посредством манипуляций в СМИ и политики оболванивания масс… Я рад, что вы придерживаетесь тех же мыслей, что и мы.

Грачев и Алексеев, беседуя с Житниковым, словно хотели донести до него «пейзаж современной России». Многое для него являлось откровением. Прежде он или не знал, или предпочитал не задумываться над этим. Последнее было более вероятно. Не знать он не мог, скорее всего, считал все это, по своему любимому выражению, «издержками демократии». Теперь чаще отмалчивался, но наматывал на ус. Наконец произнес:

— Я, в принципе, за свободный рынок, иного не дано. Но вы правы, рыночные преобразования в России привели к росту преступности, которая, в свою очередь, породила соответствующие изменения в структуре экономики. А главное, что более существенно, в ментальном сознании общества.

— Поясните, Анатолий Львович, — попросил Грачев.

— Болезненно сменилась психология и психика страны как живого организма. И людей тоже. А этот переход всегда сопряжен с неким карантинным периодом. То есть с лечением в сумасшедшем доме. Ничего, подлечатся и выйдут здоровыми и свободными. А все это издержки…

Он не закончил фразу, взглянув на Грачева.

— Тут я с вами, насчет дурдома, почти согласен, — усмехнулся Алексеев. — Мне, как психологу и психотерапевту, это очевидно. Только не все выйдут. Большинство заколет «шоковая терапия» и лечение клизмой демократии. Столыпин еще в начале XX века бросил членам Государственной Думы в лицо упрек: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия». Тогда эти «потрясения» удалось на несколько лет оттянуть. В конце века история повторилась. Но Столыпин был сильным лидером, сейчас такого нет.

В диалог снова вступил Грачев:

— Если уж продолжать цитаты, то надо привести еще одну, вашего видного деятеля либерального толка Григория Явлинского. Его роль одного из могильщиков советского строя никто не будет отрицать. Он сам честно признался, что Россия в 90-е годы стала «криминальной олигархией с монополистическим государством».

— Многие политологи и эксперты, как с левого, так и с правого фланга, отмечают коррумпированность власти, которая пронизывает ее насквозь, сверху донизу, — дополнил Алексеев. — А коррупция не может не привести к противоправному сращиванию власти с криминалом.

Это как паразитический грибной нарост на чахлом дереве. В конце концов, если не принять меры, дерево гибнет.

— Ну, это уж ваша забота и обязанность, — сказал Житников.

— И ваша тоже, — не согласился Грачев. — Как члена гражданского общества, активного и ответственного. Ответственного хотя бы за приватизацию, в которой всех обманули. Рядовых людей, по крайней мере. Не «избранных». И коль уж мы начали цитирование, то приведу еще слова Елены Боннэр, жены академика Сахарова. Она откровенно после завершения приватизации сказала: «Главным и определяющим будущее страны стал передел собственности».

— Ничего особенного в этой фразе не нахожу, — сказал Житников.

— Верно, — согласился Грачев. — Но потом она издевательски продолжила: «У народа собственность так и ограничилась полным собранием сочинений Пушкина или садовым домиком на шести сотках. И, в лучшем случае, приватизированной двухкомнатной квартирой, за которую неизвестно, сколько надо будет еще платить. А многие не выдержат этой платы, как не выдержат и налогов на наследство их наследники. Ваучер не обогатит их, может, с одной акции когда-нибудь будет хватать лишь на подарки внукам».

— А я вот честно признаюсь, — с усмешкой произнес Алексеев, — что сразу же отнес свой ваучер к метро и обменял его через «жучков», нанятых предпринимателями, на бутылку водки и батон докторской колбасы. Цена за него была именно такая. Я знал, что больше он не стоит.

— Зачем, Олег Карлович, вам водка? Вы же не пьете? — спросил Грачев.

— А как оплачивать труд сантехника? У меня тогда кран на кухне сломался. Нет, водка в рыночных отношениях — это самая твердая валюта.

Его реплика еще больше разрядила атмосферу. Житников улыбнулся, расслабился.

На следующий день, 15 февраля, разговор в кабинете Грачева в том же составе продолжился.

— Что принесла России и российским людям приватизация по Чубайсу? — спросил Алексеев. Он обладал феноменальной памятью: — Вот некоторые голые статистические факты. За время чубайсовской приватизации около 20 % стратегических и оборонных предприятий были проданы Западу по символическим ценам. Только одна американская компания Nich & С Corp скупила через подставные структуры пакеты акций 19 предприятий, в числе которых «Тушинский машзавод», МПО им. Румянцева, АО «Курский прибор», АО «Рубин» и много других.

Что удивительно, иностранцам удалось приобрести пакет акций головного предприятия НПО «Энергия», не просто секретного, а сверхсекретного, работающего в интересах космоса. Ими был скуплен также целый ряд крупнейших оборонных предприятий ВПК за бесценок. Заводы и КБ, работающие в интересах обороны и выпускающие секретную продукцию, лишились российского контроля.

Сотрудник ЦРУ Джонатан Хэй, будучи советником Чубайса, с его же помощью приобрел 30 % акций Московского электронного завода и НИИ «Графит» — единственного в стране разработчика графитового покрытия для самолетов-невидимок. После этого Хэй заблокировал заказ военно-космических сил на производство высоких технологий. Даже около 20 % акций завода «Компонент», работающего исключительно на нужды ГРУ, прикупила американская компания через подставную фирму.

28 % акций Калужского Турбинного завода, специализирующегося на изготовлении паротурбинных установок для атомных подводных лодок, скупила фирма «Сименс». Блокирующие пакеты акций многих заводов, работающих на оборону, перешли в руки иностранных компаний. В частности, несколько вертолетных заводов перешли в ведение «Боинга» и «Сикорского». И все с подачи Чубайса.

— «Злой гений» российской политики последних лет, — подтвердил Грачев. — Это отдельная нота в какофонии звуков, которые вряд ли можно назвать музыкальной гармонией в хаосе 90-х.

Счетная палата по результатам проверки деятельности Госкомимущества в 1992-94 годах отмечала: «Особую тревогу вызывает захват иностранными фирмами с попустительства руководства ГКИ контрольных пакетов акций ведущих российских предприятий оборонного комплекса и даже целых его отраслей. Американские и английские фирмы приобрели контрольные пакеты акций МАПО «МиГ», ОКБ «Сухой», ОКБ «Яковлева», Авиакомпании им. Илюшина, ОКБ им. Антонова, производящих сложные комплексы и системы управления полетами летательных аппаратов».

Подчеркивалось, что Россия не только утрачивает право собственности на многие оборонные предприятия, но и теряет право управлять их деятельностью. Трезвомыслящие люди в правительстве возмущались этим «растащиловом», отмечали, что в Госкомимуществе начальником является Джонатан Хэй, а Чубайс пляшет под его дудку, решая вопросы приватизации исключительно в пользу иностранцев и транснациональных корпораций.

Чубайс корректировал развитие основных важнейших отраслей экономики под влиянием своих покровителей из «Вашингтонского обкома». В руководимом Чубайсом Госимуществе, главном центре по проведению приватизации, работали и имели постоянные пропуска 32 иностранных советников. Они, несомненно, как сообщали источники ФСБ, имели отношение к деятельности зарубежных спецслужб и бизнесу.

По распоряжению Чубайса эти советники были допущены к самым секретным материалам и были осведомлены обо всех направлениях деятельности ведомства. И, что самое главное, имели доступ «в святая святых» — в компьютерный Центр ГКИ, где хранилась информация о готовящихся торгах. Таким образом они своевременно получали информацию о конкурсах, залоговых аукционах, о том, какие условия будут выставлены, объеме разового платежа, о дате и месте проведения торгов.

Органы госбезопасности своевременно информировали руководство страны о ситуации в Госкомимуществе, о том, что среди многочисленного штата иностранных советников есть действующие сотрудники ЦРУ, в частности, Джонатан Хэй и другие. Не случайно этих людей в России лично курировал тогдашний директор ЦРУ Джордж Тенет, а для обработки полученных в РФ новых оборонных технологий в НАТО была утверждена специальная программа.

Спецслужбы США и западных стран совместно с младореформаторами вынашивали планы по созданию ситуации в России, когда достаточное количество экономического и финансового капитала перейдет в собственность иностранных компаний. Тогда можно будет в острых ситуациях объявить Россию «зоной своих экономических интересов» и получить возможность прямого вмешательства извне.

Здесь интересы горе-руководителей, стремящихся удержаться во власти и избежать ответственности и наказания за преступления, и их западных кураторов совпадали. Они действовали совместно, спеша грабить, торговать и продавать. Как дорвавшиеся до сейфов «медвежатники», барыги и мародеры.

Надо особенно подчеркнуть, что СССР как союз народов был собран и стоял на принципе общенародной собственности и всеобщего труда всех граждан. Это был не только механизм, обеспечивающий и воспроизводящий все социальные отношения и права граждан, но и важнейший символ «общего дела» и общей исторической судьбы. Ликвидация СССР открыла настежь все двери для расхищения этой собственности.

Приватизация по Чубайсу стала одной из крупнейших в мировой истории программ по манипуляции сознанием. Легко ли «уговорить» народ добровольно отдать пришедшим его пограбить бандитам свою собственность? Для этого надо промыть мозги. А ведь с этой общенародной собственности все граждане получали большие дивиденды, хотя бы в виде низких цен, бесплатного жилья, медицинской помощи и образования. Но подавляющее большинство населения в 1992 году к приватизации отнеслось равнодушно. Выкупили свои квартиры — и ладно.

Но к 1994 году эффект пропаганды улетучился, мозги встали на место и население определилось в своих оценках. Поздно. Все тонкости и степень распродажи России были вскрыты потом, когда Госкомимущество возглавил амурский губернатор Владимир Поле ванов. Человек по характеру крутой и принципиальный, честный и радеющий за интересы страны, он пришел в ужас от увиденного во вверенном ему ведомстве. И сумел обнародовать состояние дел в ГКИ, предал гласности распродажу иностранцам целых отраслей экономики. Сразу же приказал охране изъять у всех зарубежных «разведчиков-советников» пропуска и больше их в здание ГКИ не пускать. Как поступил в свое время Баранников с «правозащитниками» в КГБ.

Чубайс в ответ на это с позиции первого вице-премьера закатил целую истерику, словно у него отобрали любимую игрушку. Подключил все свои связи и возможности для организации давления на Полеванова. Подтянул «тяжелую артиллерию» в виде западных покровителей. Пустил на противника неуправляемый танк по имени «Ельцин». И это сработало.

В течение нескольких дней Полеванова посетили семь послов стран «семерки»: Канады, Японии, Англии, Италии, Франции, Германии и США. Все в один голос рекомендовали ничего не менять в работе ведомства, продолжать линию Чубайса. Полеванов не поддался увещаниям и продолжал отстаивать интересы России. Но, к сожалению, не нашел поддержки у высшего руководства страны.

Навести порядок с приватизацией не удалось. Авгиевы конюшни остались полны нечистот. А тут еще свое веское слово сказал Госдеп. Американцы настойчиво потребовали от Ельцина и Черномырдина убрать Полеванова.

Они увязывали увольнение руководителя ГКИ с предоставлением очередного транша МВФ в сумме шести миллиардов долларов. Или — или. Таким образом, честный человек, может быть, один из немногих в правительстве, болеющий за интересы страны, был уволен, проработав в этой должности всего два месяца и десять дней. Однако, несмотря даже на столь короткий срок, Полеванов сумел вскрыть механизм «приватизации по Чубайсу».

— А что вы об этом думаете, Анатолий Львович? — спросил Алексеев.

— Признаться, я обо всем этом как-то не задумывался, — ответил тот. — Все некогда было. Занимался своим бизнесом, и все. Но вы мне сейчас приоткрыли глаза на многое.

Полковник Алексеев, разбиравшийся в экономике, как профессор и знавший все цифры на зубок, продолжил:

— Сейчас, в 1994 году, в России начался новый этап ее разграбления — этап так называемой «денежной приватизации». Это еще один гвоздь в крышку гроба экономики. Государственную собственность продолжают покупать те немногие, кто обладает лоббистской информацией, связями и финансами. Эту собственность приобретают по крайне низким ценам, что обогащает узкий слой лиц, в основном чиновников, иностранцев и криминал. И, соответственно, опустошает казну страны.

Так, из 500 крупнейших предприятий России 80 % продано на аукционах по цене 8 миллионов долларов каждое. Из них цена 324 завода составила менее 4 миллиона долларов в среднем за одно предприятие. Челябинский металлургический комбинат (35 тысяч рабочих) продан за 3,73 миллиона долларов. Ковровский механический завод, обеспечивающий стрелковым оружием армию и МВД (18,6 тысячи рабочих) продан за 2,7 миллиона долларов.

Реальная стоимость всех проданных предприятий, если еще считать по минимуму, составляет более 1 триллиона долларов! Почувствуйте разницу, как говорится. В десятки и сотни раз меньше реальной стоимости. Но они проданы всего за 1,2 миллиарда долларов, что как минимум в 150 раз дешевле. Кому это нужно? Предприятия, фабрики и заводы попросту уплыли в частные руки. Практически даром.

Доходы Российского государства от этих «сделок» в два раза меньше, чем от подобной приватизации в Венгрии. Благодаря «арбитрам» из Росимущества, руководимого ставленником Чубайса Кохом, и его команде в этой распродаже применялись шулерские правила, да еще играли краплеными картами. За ломберным столиком в высшем обществе за такие фокусы канделябром по морде бьют.

— А взять банки? — продолжил Грачев. — Ими, в том числе, занимается и наш отдел, поэтому мы с Олегом Карловичем столь осведомлены в этой теме. Если хотите знать, а впрочем, вы и так знаете, что крупный капитал в лице банковских, финансовых и других коммерческих структур успешно скупает по заниженным ценам контрольные пакеты акций высоколиквидных предприятий и сырьевых отраслей. Такая ситуация происходит при содействии и покровительстве первых лиц исполнительной власти и высших чиновников. А многие из них, кстати, и не скрывают, что они патронируют тот или иной банк. Тем более часто это происходило по отраслевому принципу.

Криминализация деятельности российских банков, опекаемых влиятельными покровителями, приносит государственной казне огромные убытки. Только нелегальная перекачка валюты за рубеж измеряется суммой в несколько миллиардов долларов в месяц. Уровень криминализации банковских структур настолько высок, что любая проверка банка, по признанию наших коллег из налоговой полиции, приносит государству доход в казну в виде поспешных доплат около миллиарда рублей.

Однако далеко не каждый банк можно проверить. И даже если банк уличается в грубых нарушениях законодательства, то возврат в казну денег возможен лишь с помощью судебных инстанций. А некоторые банки, лоббируемые представителями власти и крупными госчиновниками, вообще отнесены к разряду «неприкасаемых». В эту касту, в первую очередь, попадают «Империал», «Онэксимбанк», «Мост-банк», «Инкомбанк», «Менатеп», «Альфа-банк», «Автобанк», «Нефтехимбанк», «Столичный банк сбережений», «Российский кредит» и много других. Пользуясь статусом «неприкасаемого», они безнаказанно и свободно нарушают законодательство. Ведут свой бизнес криминальными методами.

Житников неожиданно внес свои «две копейки» в разговор на эту тему:

— Деньги, деньги, деньги — весь смысл сегодняшней цивилизации посвящен только этому. Получению денег. Любым способом. Ведь «деньги не пахнут». Для меня всегда это было тоже очень важным. Между тем во многих религиях мира не случайно был запрещен ссудный процент. Это, иными словами, ростовщичество, осуществляемое тесной группой дельцов. Менялы, которых Иисус выгнал из храма две тысячи лет тому назад, в течение последней пары сотен лет вновь стали главными действующими лицами истории. А слово «банкир» — синонимом «влиятельного и успешного человека».

Помолчав, словно он сам удивился своим словам, Житников продолжил:

— Хотя сами банки имеют глубоко порочную историю. Так, первые банковские дома Европы были организованы «благородными» рыцарями-крестоносцами, получившими свое состояние во время разграбления христианских храмов Константинополя… Еще в 1875 году лорд Актон, министр юстиции Англии, написал пророческие слова: «Битва, которая проходит через века и в которой рано или поздно всем предстоит сразиться, — это сражение людей против банков».

— Его слова подтверждаются, — выразил общее согласие Алексеев. — А я вам сейчас скажу более просто. Поскольку я не лорд Актон, и мои слова будут не пророческими, а реально относящимися к сегодняшнему дню. ФСБ располагает достоверной информацией об активном использовании МИ-6 и ЦРУ наших банков в качестве прикрытия для сбора стратегически важной разведывательной информации. Какой? Об экономической и финансовой ситуации в России. Спецслужбами, в частности, изучаются проекты приобретения контрольных пакетов акций некоторых наших предприятий оборонного, топливного, горнодобывающего, энергетического комплекса. А это фактическое влияние на национальную безопасность страны.

— Оперативная информация, которой мы располагаем, — добавил Грачев, — подтверждает предположение о разделе территории Российской Федерации на сферы влияния между представителями финансового капитала США, Германии, Франции и Швейцарии. На Дальнем Востоке отмечаются настойчивые попытки проникновения в нашу экономику банков Японии, Южной Кореи и Китая.

Причем спецслужбы активно используют нетрадиционные методы сбора разведывательной информации. Среди них — организация различного рода семинаров, анкетирований, «круглых столов», обучения специалистов из России за рубежом, в том числе сотрудников частных сыскных и охранных предприятий.

Алексеев развил эту тему дальше. Они словно бы с двух сторон «обрабатывали» Житникова, «пасуя» его, как «футбольный мяч», друг другу:

— В последнее время некоторыми зарубежными банками прорабатывается возможность проведения в России запрещенных российским законодательством трансфертных операций. Они позволят отмывать криминальные деньги, создавать надежные каналы на случай введения фиксированного курса валюты, скупать через подставные фирмы и банки недвижимость и контрольные пакеты акций российских предприятий по заниженным ценам.

Речь его звучала четко и аргументированно:

— Обозначилась и тенденция вовлечения российских предпринимателей, финансистов в организацию различных мошеннических схем извлечения незаконных доходов. Основой этих финансовых махинаций служат так называемые «ролловые» программы, которые, якобы, позволяют получить значительную прибыль в короткий промежуток времени. Реальная же цель нечистоплотных иностранных бизнесменов — получение финансовых документов российского партнера, втягивание его в аферу в качестве кредитора и, в конечном итоге, — хищение финансовых средств.

Грачев подытожил:

— Сегодня можно вообще говорить о криминализации банковской системы. С одной стороны, организованная преступная деятельность стимулирует так называемую беловоротничковую преступность — совершение банковскими служащими и руководителями банков противозаконных финансовых действий. С другой — процесс сращивания коммерческих кредитно-финансовых учреждений со структурами организованной преступности. ОПГ установили контроль над широким кругом банков с применением квалифицированного вымогательства, рэкета, шантажа, угроз, физического устранения руководителей крупнейших банков, иных коммерческих структур.

— Вы правы, — кивнул Житников. — Банковское дело стало зоной чрезвычайной опасности. В основном же судьба банкира и самого банка находятся в руках его службы безопасности или Господа.

— Что ж, вкусен, приманчив российский многослойный банковский «пирог», — иронично произнес Грачев. — Со всех сторон тянутся к нему жадные, загребущие, криминальные руки. У вас никогда не было мысли стать банкиром?

— Упаси Бог! Что я, самоубийца? Мне и других проблем хватает со своим бизнесом.

Они помолчали. Но сказать на эту тему было еще много чего. Главное, их мнения и выводы сходились. Словно они уже выступали за одну команду. На политическом и экономическом «футбольном поле». На это Грачев и рассчитывал, задумывая такую беседу и темы.

— Однажды здесь, на Лубянке, состоялась запланированная встреча первого вице-премьера правительства Чубайса с руководством ФСБ, — бросил реплику Алексеев. — Ему был задан прямой вопрос. Об утрате права собственности на многие оборонные предприятия. К чему он непосредственно приложил свою руку. Жадную, загребущую и криминальную, как только что выразился Сергей Витальевич. И как это соответствует интересам безопасности государства?

— Интересно, и что же он ответил? — спросил Житников.

— Чубайс, в свойственной ему манере, бессовестно врал, а другие острые вопросы оставлял без комментариев. Краснел, потел, пустился в долгие бессмысленные разглагольствования о том, как улучшится жизнь граждан в результате его реформ. Красочно расписывал, быстро сменив тему, что после приватизации домов жильцы квартир будут получать доход от сдачи в аренду общих помещений первых этажей, чердаков и подвалов. А в результате на вырученные деньги смогут оплачивать и коммунальные услуги. При чем тут чердаки и оборонка?

— Ему бы книжки писать, цены бы не было, — усмехнулся Грачев. — А впрочем, одну тонкую брошюрку о пользе своих реформ он и написал, в соавторстве со своим дружком Кохом и еще парочкой таких же «писателей». И получили они, классики литературы, немыслимый гонорар в долларах от западных заказчиков, исчисляемый шестью нолями. Своеобразный вид взятки за «проделанную работу».

— Я его не оправдываю, однако скандал с «делом писателей» замяли, — сказал Житников.

— «Замнут» все, что он ни сделает, — отозвался на это Грачев.

— А я вот до сих пор с возмущением вспоминаю ту встречу с Чубайсом в ФСБ, не выходит из головы, — продолжил Алексеев. — Даже не потому, что он нагло лгал, к его лжи мы все уже привыкли. А потому, что его россказни слушали солидные, наделенные полномочиями генералы и офицеры, руководители органов госбезопасности. Некоторые, наверное, этим байкам верили. Или делали вид, что верят. А справедливее и честнее было бы тут же его арестовать и передать органам правосудия. Но… И чекисты иногда бывают бессильны.

Разговор в кабинете Грачева получался интересным и продуктивным.

— Ну что ж, лирические отступления в сторону, давайте вернемся к нашим баранам, — произнес Грачев. — Поговорим, Анатолий Львович, о ваших контактах с представителями британских спецслужб.

Он взглянул на часы.

— Однако не дело разговаривать на голодный желудок. У меня есть предложение. Тут рядом находится уютное кафе, называется «Наутилус». Отличный палтус, японский рис, зелень, молочный чай. И грамм по пятьдесят крымского коньяка «Гурзуф». Я вас обоих приглашаю.

Житников не мог скрыть растерянность на своем лице.

— А меня выпустят из вашего здания?

— Со мной — да. А потом, вы же явились к нам по собственной инициативе, так теперь-то уж не сделаете попытку сбежать? А полковник Алексеев, предупреждаю, чемпион МГУ в марафоне. Бежать за вами будет долго и терпеливо. Пока не настигнет и не пристрелит.

Они засмеялись.

— Но это нарушение ваших же правил, — сказал Житников.

— Всегда приятно, а иногда даже и полезно что-то нарушать. Не так ли, Олег Карлович?

— Ох, смотрите, Сергей Витальевич. Влетит вам, — ответил тот.

— Ничего. Мне уже столько раз влетало. И все равно, в конце концов, я оказывался прав.

В «Наутилусе», пока обедали, разговор продолжился.

— Анатолий Львович, вы можете назвать конкретно имена тех, кто вступал с вами в контакт в Лондоне? Они вам известны? — спросил Грачев.

— Конечно. Во время моего пребывания в Великобритании я имел неоднократные встречи с господами Ником Лайсэмом и Джоном Веллингтоном. Это представители английских спецслужб. Обстоятельства, при которых они установили со мной контакт, были изложены мной в предыдущей записке по этому поводу.

— Какие вопросы их интересовали?

— Самого разнопланового характера. Но прежде всего мои связи с руководством силовых структур, а также связи в правительственных, банковских кругах, с представителями «теневой экономики» и мафиозными группировками. Также меня часто просили дать свою оценку тем или иным политическим и экономическим событиям, происходившим в России в период моего пребывания в Лондоне. Я, естественно, давал свою оценку происходящему в стране, а происходило в тот период многое.

— Да уж, — согласился Грачев.

— Что же касается моих связей с конкретными лицами, которые их интересовали, то я, прежде всего, в своих ответах исходил из принципа «несжигания мостов».

— Что это за принцип? — спросил Алексеев. — Типа врачебного: «не навреди»?

— Ну, примерно так. Я не обозначал свою ту или иную причастность либо знакомство с некоторыми ныне действующими представителями силовых ведомств. И в основном подробно отвечал на вопросы, связанные с банковскими структурами, в том числе международными. А также излагал особенности ведения бизнеса в России, что их тоже сильно интересовало. И так далее. Впрочем, это отмечено в моей очередной «Объяснительной записке». Она со мной. Писал ночью.

— Хорошо. Посмотрим, когда вернемся в мой кабинет, — сказал Грачев. — Но ночью надо спать, а мемуары оставлять на день. А то вы так себя совсем растратите.

— Хочется поскорее все изложить и покончить с этой канителью, — честно признался Житников.

— «Канитель», Анатолий Львович, на наш взгляд, только начинается, — усмехнулся Алексеев.

— Что вы имеете в виду, Олег Карлович? — с некоторым недоумением спросил Житников.

— Об этом потом, — вмешался Грачев. — А пока изложите своими словами, Анатолий Львович. Не написанными. Если не трудно.

— Да чего уж! Подробно я характеризовал ряд членов бывшего правительства России, возглавлявшегося Егором Гайдаром, так как с Авеном, Нечаевым, самим Гайдаром я очень хорошо знаком еще со студенческих лет. Мы вместе учились в МГУ. Вместе проводили свободное время, каникулы, вечеринки. Даже, бывало, за одними и теми же девушками тоже вместе ухаживали. Я не терял с ними связи и в послеуниверситетские годы.

— Как вы их характеризовали Лайсэму и Веллингтону? — задал вопрос Грачев.

— По-разному. В основном положительно. Но указывал и на ошибки, с моей точки зрения. Например, про ту же приватизацию или шоковую терапию. Мне такие «реформы» были не совсем по душе. Позже я не скрывал своего личного знакомства с Черномырдиным, указав Лайсэму и Веллингтону, что в бытность его председателем концерна «Газпром» мы совместно, то есть «Газпром» и мой «Реконсил», учредили эколого-аналитический Центр газовой промышленности. В форме ТОО. И в дальнейшем эти две организации тесно сотрудничали. Включая персональные контакты их руководителей по различным вопросам.

— А что, эти два ваших куратора так всегда и ходили парочкой? — с усмешкой спросил Алексеев. — Попугайчики-неразлучники, что ли?

— Ну да. Я тогда не обращал на это внимание, но теперь вижу, что это выглядит как-то смешно. Словно они сами себе и друг другу не доверяют.

— В английской разведке, вообще у англосаксов, так принято, — сказал Грачев. — Вспомните голливудские фильмы. Полицейских одиночек, фэбээрщиков и црушников не бывает, всегда с напарником. Для подстраховки. Продолжайте, Анатолий Львович.

— Я постарался также достаточно подробно ответить им на вопросы, связанные с проникновением различных преступных группировок в сферы легального бизнеса. Поскольку их интересовал механизм осуществления такой деятельности. Мои ответы, как вы понимаете, базировались на собственном опыте.

— Довольно печальном, — кивнул Грачев. — Учитывая ваше взаимодействие с «параллельными структурами», то есть с мафиозными группировками и их лидерами.

— Вы правы. Но я еще раз хочу подчеркнуть, как делал это и в своих «объяснительных записках», что мне сейчас достаточно сложно в общих чертах описать полное содержание наших бесед с парочкой «неразлучников». Они носили многочасовой характер в течение достаточно длительного периода времени.

— А сколько всего состоялось таких бесед? — спросил Грачев.

— Точно сказать не могу. Иногда каждый день, иногда через неделю. Около сотни. Или даже больше. Мне гораздо проще отвечать на вопросы по каждому конкретному эпизоду или теме, так как то, что, возможно, кажется мне несущественным, является для вас, профессионалов, важным, и наоборот. Где я могу «пройти» мимо, специалист в разведке заострит внимание.

— Это так, — согласился Грачев.

— Но я готов дать самые исчерпывающие ответы на любые вопросы, которые вы мне зададите.

— В этом мы не сомневаемся. И вы несете полную ответственность за достоверность вашей информации? То есть за ее соответствие тому, что происходило в действительности во время ваших бесед с господами Лайсэмом и Веллингтоном?

— Да, — коротко ответил Житников.

Обед в «Наутилусе» подошел к концу. Палтус съеден, молочный чай в заварном чайнике выпит, коньяк продегустирован.

— Ну что ж, пришло время покинуть эту гостеприимную «подводную лодку» и вернуться в мой кабинет, — сказал Грачев. — Там и продолжим нашу увлекательную беседу.

Алексеев Олег Карлович родился в Москве в 1955 году. Родители — школьные учителя, интеллигенты и москвичи в пятом поколении. Учился в экспериментальной школе с гуманистическим уклоном. Имеет два высших образования: факультет психологии МГУ и Второй медицинский институт им. Пирогова (по специальности «психотерапия»). Знает несколько иностранных языков. Кандидат психологических наук. Принимал участие как военврач в событиях в Афганистане, в Анголе, в Конго, в Никарагуа. В Центральном аппарате КГБ с 1985 года. Звание «полковник».

— Главная сейчас опасность для власти, — сказал Житников, когда они вернулись на Лубянку, — это не оппозиция, а, на мой взгляд, криминальные авторитеты. Они располагают огромными денежными ресурсами, недвижимостью, парками автомобилей, вооруженными до зубов бригадами бойцов, спецтехникой, поддержкой силовых структур и властных чиновников. А главное, чувствуют свое превосходство в обществе и безнаказанность, испытывают верховодство своей уголовной морали над всеми нравственными и юридическими законами. Скоро они сами ринутся во власть, это я вам предрекаю.

— Да мы и сами знаем, — согласился Грачев, — и внимательно отслеживаем их намерения.

В кабинете они оставались вдвоем, Алексеев ушел по своим насущным делам.

— Верховодить, так уж по-крупному, — продолжил Грачев. — Чего мелочиться по городам и регионам? Подавай не только столицу, давай всю Россию. Это как в «Сказке о золотой рыбке». Им уже мало легализовать свои криминальные структуры, хочется усесться в Кремле прочно и навсегда. Чтобы потом их сынкам, внукам и правнукам достался этот коллективный «царский» трон Сатаны.

— В долгой истории России, впрочем, нечто подобное было. Вспомним Семибоярщину и Гришку Отрепьева, процарствовавшего пару месяцев в Москве, но в результате народного бунта он был сброшен с кремлевской башни на пики стрельцов. Потом прах его был заряжен в пушку, и она выстрелила «Гришкой» в сторону Польши. Но после этого России еще долго пришлось очищаться и возрождаться…

— В органах госбезопасности нами делается все, чтобы их намерения не могли осуществиться. Хотя реальная угроза осуществления последнего желания коллективной «золотой рыбки» есть. Тем не менее, некоторые криминальные авторитеты во власть прорываются, не только на региональном уровне в мэры и губернаторы, как Дарькин во Владивостоке, но и на общефедеральном.

Ярким примером в этом отношении является банкир-бизнесмен Михаил Ходорковский, бывший инструктор московского райкома комсомола. О его биографии также можно писать романы и снимать кино. За душой десятки, если не сотни всевозможных уголовных преступлений, выполненных чужими руками, включая убийства конкурентов и вставших на пути к вершинам его криминального бизнеса людей.

— По оценкам журнала «Форбс», он числится самым богатым человеком России, общее состояние достигает 17 миллиардов долларов. Главная изюминка в его торте — нефтяной концерн «ЮКОС», — уточнил Житников.

— Отобранный им у коммуниста-бизнесмена Сергея Муравленко, — добавил Грачев. — А ведь всю Западно-Сибирскую нефтяную промышленность в шестидесятые годы создавал его отец, Виктор Иванович Муравленко. И когда он умер в 1977 году, то наследникам от него ничего не осталось. «Волга» и трехкомнатная квартира в Тюмени были государственными. Зато после перестройки все нефтеперегонные заводы и скважины растащили его помощники, ученики и соратники. Они стали владельцами концернов, недр, всех этих «Юкосов» и «Лукойлов», долларовыми миллионерами и миллиардерами. Вот это был настоящий коммунист, государственный человек, радетель за Отечество. Ладно, чего уж тут говорить. Давайте сюда вашу записку, будем читать.

Это был трудный для страны период. Во власти царила анархия. Ельцин, в силу своих пагубных привычек и некомпетентности, абсолютно неспособен был руководить такой огромной страной. Практиковал пагубную тактику озвучивать «тезисы» своего прикормленного окружения. В остальное время, как заявлялось, «работает с документами».

Страной, по сути, руководила компрадорская камарилья. Имена их всем известны, нет смысла перечислять. Никому из них до интересов России не было никакого дела. С «этой страной» их связывало только временное место проживания да лакомая кормушка. И еще ненависть к СССР, Сталину и коммунистической партии, которой когда-то клялись в верности. Основной задачей этих людей, дорвавшихся до власти, являлось ослабление России на международном поле. Лишение ее субъектности и независимости, а в итоге — полное подчинение иностранному капиталу.

На соответствующие сигналы органов госбезопасности о злоупотреблениях и прямом вредительстве руководство страны реагировало с раздражением или вообще «пропускало» мимо ушей. Правдивая информация не вписывалась в цели и задачи, которые преследовали демократы. Вначале, во время перестройки, тайные, а теперь уже вполне явные.

Тем временем Россия все больше и больше попадала в зависимость от западных стран, в первую очередь США, как в политическом, так и в экономическом плане. Производство в стране катастрофически падало вследствие отмены Гайдаром государственной внешнеторговой монополии, в том числе на экспорт сырья. Как результат, резко снизились доходы в бюджет, инфляция, напротив, стремительно возрастала.

Ликвидация системообразующих отраслей народного хозяйства в то время была возложена на действие «стихийных рыночных сил», пресловутую «руку рынка». Однако она по указке Запада почему-то уничтожала самые новые и технологически прогрессивные производства. К «младореформаторам» с тех пор прочно прикрепилась уничижительная кличка «чикагские мальчики в розовых штанишках».

При резко возросшем экспорте нефти бюджет вдруг оказался дефицитным. Куда при Ельцине девались избыточные средства? Об этом знает лишь его окружение. В таких условиях страну сажали на иглу внешних заимствований. Общий объем набранных международных кредитов рос как на дрожжах. Их общий объем к этому времени перевалил за 100 млрд долларов. Да и сами кредиты «благополучно» разворовывались и исчезали в «черной дыре рынка». Эта «рука» только успевала высовываться из «дыры» и ненасытно хапать.

Прикормленные средства массовой информации, телевизионные каналы НТВ и ОРТ, принадлежащие Гусинскому и Березовскому, целенаправленно и настойчиво вдалбливали в коллективное сознание масс, что без кредитов МВФ дальнейшее существование страны просто невозможно. Но контрразведкой выяснялось, что эти деньги были необходимы Чубайсу для мзды иностранным советникам, среди которых были в основном сотрудники ЦРУ в возглавляемом им Госимуществе.

Что они могли ему «насоветовать»? Как распродавать за бесценок активы крупнейших оборонных предприятий ВПК тем же иностранцам? В каждом ключевом министерстве работали такие советники, которые подчас оказывались главнее своего же работодателя. Они указывали основные пути развития России, внедряли западные стратегии, писали инструкции, программы, доклады младореформаторам.

Безусловно, простой русский обыватель не знал всех этих тонкостей и хитросплетений. Да и депутатский корпус не владел всеми инструментами управления страной. У Гайдара в роли патрона выступали английский экономист Ричард Лайард и профессор Гарварда Джеффри Сакс. Кроме того, экономическим советником правительства был назначен шведский профессор Андерс Ослунд.

Выступления в СМИ и на публике младореформаторов, как правило, изобиловали иностранными экономическими терминами, в большей части непонятными простым россиянам. Вряд ли они и сами в них разбирались, но щелкали словами, как косточками из компота. Есть такой риторский прием: производить впечатление набором малоизвестных слов. А попросту напускать тумана. Эффект грамотности и всезнайства это производило.

Преклонение перед Западом и подобными советниками-поводырями дорого обошлось России. Более сорока процентов зарубежных долгов ушло на оплату этих «консультантов». Но ведь деньги давались стране не просто так, не безвозмездно, а под большие проценты. Такова была и есть политика МВФ и других финансовокредитных международных организаций ко всем странам «третьего мира». Цель проста: посадить в долговую яму. Это как своеобразная наркотическая зависимость, только финансовая. Для того чтобы возвращать долги и проценты, государство вынуждено брать все новые кредиты.

Младореформаторы Гайдар, Чубайс, Шохин, Авен, Нечаев и другие пришедшие к власти бывшие младшие научные сотрудники, завлабы, фарцовщики и спекулянты, не имели никакого практического опыта, никогда ничем не руководили и ни за что не отвечали. Но, несомненно, они были хитрыми и способными молодыми людьми, выросшими в интеллигентных московско-питерских семьях. И все эти новоявленные «чудо-экономисты» воспринимали реальную жизнь по западным лекалам и кухонно-диссидентским отголоскам. Их можно было с полным основанием назвать «детьми шестидесятников».

Но это еще «цветочки». «Ягодки» созреют чуть позже. Когда к середине 1994 года российская банковская система набухнет, как сосцы беременной женщины. Но не молоком для будущего младенца, а государственными и криминальными деньгами. Особенно те банки, которые лоббировались высокопоставленными чиновниками из правительства, или им же принадлежащие. И прорыв станет неизбежен. 11 октября 1994 года во вторник случится катастрофический обвал рубля. С тех пор «черный вторник» станет устойчивым словосочетанием для отечественных банкиров и финансистов. «Черных воронов».

Руководители и владельцы многих коммерческих банков, завладев огромными финансами и государственным имуществом, все больше и больше станут влиять на принимаемые властью в Кремле важные экономические и политические решения. В России к этому времени закончится формироваться модель чиновническо-олигархического криминального капитализма. Вылупился этакий гибридный монстр-симбиоз из челюстей акулы, щупалец осьминога, прожорливости гиены, яда гремучей змеи и мозгов медузы.

Финансово-кредитные структуры, продолжая тему «В мире животных», как стервятники-падальщики объединятся в стаю, названную «Ассоциацией российских банков». Она все наглее и крикливее станет выдвигать перед отуманенным алкоголем президентом и беспомощным правительством требования по ослаблению для себя налогового режима, льготного кредитования, выгодных им законов.

Поскольку у ведущих банкиров имелись свои лоббисты в правительстве, в отраслевых министерствах, в администрации президента и Думе, то с такими требованиями придется считаться. К тому же управляемость банковской сферой по причине отсутствия нормативной и законодательной базы будет окончательно утеряна.

Для подтверждения следует привести выдержки из секретных документов ФСБ, подготовленных в отделе Грачева:

«…По данным от информированного источника, близкого к окружению руководства группы «Мост», 19 октября с.г. Гусинскому, Авену и Бойко (кому первому — неизвестно) через их связи в Совете безопасности стало известно, что на закрытом заседании СБ Степашин сделал доклад по поводу событий 11 октября с.г. на ММВБ.

В докладе говорилось о том, что события стали следствием заговора группы лиц, направленного на внесение изменений в состав Правительства с целью последующего ослабления позиций Президента. Были названы участники заговора: Дубинин, Вавилов, Геращенко, Шохин, Авен, Бойко, Гусинский, Гайдар, а также юридические лица: группа «Мост», «Мосбизнесбанк», «Олби», «Альфа-банк»…

Реакция фигурантов на полученную информацию и их дальнейшие планы источнику не известны…»

«Справка.

В настоящее время специалисты выдвигают несколько версий обвального падения курса рубля. Сыграли основную роль свободные деньги населения. После дискредитации в глазах населения ряда крупных инвестиционных фондов, а также понижения учетной ставки Центробанком, вследствие чего упали ставки по депозитам коммерческих банков, свободные деньги стали вкладываться не в акции и депозиты, а в валюту. С 1 октября ЦБ перестал делать интервенции на валютной бирже. Геращенко на пресс-конференции заявил, что не будет поддерживать рубль, и пусть сами коммерческие банки установят истинный рыночный курс. Этот шаг Центробанка, возможно, связан с последствиями визита Президента России в США, где последний призвал вкладывать деньги в Россию, поскольку доллар здесь очень крепок…

Американцы, в целях поддержания доллара, через своих агентов в России организовали отток долларов за границу и вызвали искусственный дефицит валюты в России…»

«По некоторым оценкам, первый замминистра финансов Вавилов, связанный с тремя крупнейшими коммерческими банками («Российский кредит», «Инкомбанк» и «Империал»), размещал в них средства из федерального бюджета. Эти же банки получили информацию о том, что ЦБ не будет проводить валютные интервенции. ЦБ якобы собирался предпринять валютную интервенцию, однако по рекомендации из Минфина ее не провел. Цель Вавилова — убрать Дубинина…»

«…Резкий скачок курса доллара к рублю явился неожиданностью для большинства дилеров, работающих на ММВБ, хотя, по мнению специалистов, этого следовало ожидать к концу года.

Конфиденциальные источники из числа квалифицированных банковских специалистов отмечают, что одним из основных факторов, которым можно объяснить сложившуюся ситуацию, является выделение из Федерального бюджета 13 трлн рублей конверсионных и инвестиционных кредитов. Специалисты отмечают, что определенная часть этих кредитов не дошла до конкретных получателей, а была использована для покупки уполномоченными коммерческими банками валютных средств на бирже…

Результатом происшедшего должно явиться усиление инфляционных процессов, дальнейшее снижение уровня жизни населения и, как следствие, рост социальной напряженности в России, а также желание отдельных политических партий объявить вотум недоверия правительству…»

«В ходе проведенного комплекса оперативно-розыскных мероприятий по проверке участия должностных лиц, руководителей коммерческих банков и структур, а также лидеров политических партий и движений в организации обвального падения курса рубля установлено следующее. Резкое снижение курса рубля явилось результатом спланированной акции коммерческих банков, финансово-промышленных групп и ряда должностных лиц Правительства и Центрального банка России. Фактически политически ангажированные лица на переломном для России этапе предприняли попытку подорвать позиции Президента и продемонстрировать обоснованность претензий на власть.

В числе основных организаторов и активных участников данной акции — вице-премьер Правительства А. Шохин, первый заместитель министра финансов А. Вавилов (ныне врио министра), заместитель председателя Центробанка Д. Тулин (в октябре назначен представителем России в МВФ), начальник ГПУ Р. Орехов, начальник департамента иностранных операций Центробанка А. Потемкин, генеральный директор Московской межбанковской валютной биржи А. Захаров (бывший подчиненный Потемкина) и руководители коммерческих банков: «Мост-банк», «Менатеп», «Инкомбанк», «Мосбизнесбанк», «Росместбанк», «Империал» и некоторых других.

В числе главных фигур акции — Б. Федоров, Е. Гайдар, A. Собчак, Г. Попов, П. Авен, В. Гусинский.

Оперативные данные свидетельствуют о том, что B. Черномырдин и В. Геращенко были в курсе всех событий…»

«…Имеются данные о том, что сложившейся ситуацией стремятся воспользоваться представители как правой, так и левой оппозиции.

Анализ причин резкой дестабилизации финансового рынка свидетельствует по существу о попытке организации финансово-политического заговора, организаторы и участники которого должны понести соответствующее наказание.

В то же время считали бы целесообразным для оперативного контроля за деятельностью ЦБ иметь официального представителя Президента в Центробанке…»

«По информации из Министерства финансов Российской Федерации 26 сентября 1994 года исполняющим обязанности министра финансов Дубининым С.К. было принято решение о подготовке документов, разрешающих Центральному банку Российской Федерации продать на валютной бирже 400 млн долларов США. Документы, платежные поручения были подготовлены директором департамента валютного кредитования Минфина РФ Касьяновым М.М. и переданы в Казначейство Минфина РФ для реализации. Включительно по 11 октября 1994 года они находились у начальника Казначейства Смирнова А.В.

В соответствии с правами по должности данные документы должны были подписываться 1-м заместителем министра финансов РФ Вавиловым А.П., но так и не были подписаны. Предположительно эти документы сейчас могут находиться в службе безопасности Минфина РФ у его начальника Петухова, который также по должности подчиняется Вавилову А.П.

Наиболее информированным человеком по этому вопросу является начальник департамента ценных бумаг и финансового рынка Златкис Б.И.

По информации от сотрудников Минфина РФ и ЦБ, разобраться в данном вопросе можно полностью, если снять информацию с центрального компьютера валютной биржи, по торгам, проводимым в период с 26.09.1994 по 12.10.1994».

«Секретно

Экз. № 1.

Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину.

О расследовании причин резкого падения курса рубля.

В ходе расследования установлена фактически «корпоративная безответственность» должностных лиц в ситуации, связанной с резким падением курса рубля. Несмотря на наличие правовых актов об их деятельности в сфере валютного рынка (законы Российской Федерации, Указы Президента), необходимые оперативные меры приняты не были. Правительством не создан механизм, обеспечивающий проведение скоординированной политики Минфина. Центробанка и коммерческих банков в сфере валютно-денежного обращения, что может привести уже в ближайшее время к очередному «обвалу рубля».

Учитывая изложенное, полагали бы целесообразным передать материалы Государственной комиссии по расследованию причин резкого падения курса рубля в Генеральную прокуратуру Российской Федерации для правовой оценки действий перечисленных выше должностных лиц, причастных к обвальному падению курса рубля на торгах ММВБ октября сего года.

А. Ильюшенко А. Коржаков С. Степашин».

На тот момент эти люди занимали соответственно должности Главного прокурора России, начальника Службы безопасности Президента и Директора ФСБ. Реакции на этот документ не последовало. На то она и «каста неприкасаемых»…

«В настоящей записке я продолжаю излагать вопрос о моих контактах с английскими спецслужбами. Сразу хочу заметить, что я не ставлю перед собой задачу в чем-либо оправдываться, давать какую-либо интерпретацию событий и т. д. Я буду излагать только фактическую, т. е. основанную на фактах, сторону вопроса, а также назову причины, по которым эти контакты были установлены.

Я постоянно проживал в Великобритании, в Лондоне, с 31 августа 1993 года по 7 февраля 1994 года. Постоянно — имеется в виду безвыездно, т. к. я и ранее бывал в Великобритании, начиная с апреля 1993 года, но с 31 августа 1993 г. я уже эту страну не покидал, и выехал 07.02.1994 сразу в Россию, через Мюнхен, Минск, в Москву.

Причины, по которым я находился в Великобритании, — это отдельная тема, уже частично мной изложенная в других документах. Безусловно, все эти вопросы связаны между собой, однако в данной записке я излагаю только сам факт контактов, как они происходили, возникли и к чему привели.

Итак, в середине октября 1993 года, к сожалению, я точно дату назвать не могу, мой водитель, работавший у меня в Англии, гражданин Великобритании Джей Ван дер Планк, сообщил мне, что он получил очень странный звонок. От некоего г-на Лайсэма (Litham) с просьбой найти меня и передать, что со мной хотят встретиться, как было сказано, «по поводу визовых проблем».

Упомянутый господин спрашивал у Джея, как можно со мной связаться напрямую, но получил отказ, т. к. Джей был мной многократно проинструктирован никому не давать мой телефон, а тем более — адрес. К тому времени, т. е. с 1 октября 1994 г. Я проживал в арендованном мной доме, причем арендованном не на мое имя, а на имя компании, мне принадлежащей — Rosex Parh Ltd. В пригороде Лондона Bromley, адрес: 15 Fern wood Close, Bromley, Kent, BR13EZ. T. e. мое имя нигде не было упомянуто. Так же как и телефон не значился в справочниках.

У меня были очень веские основания никому не раскрывать своего местонахождения, но в ряде случае я должен был оставлять контактный телефон. Таким телефоном, по договоренности с г-ном Ван дер Планком, был его домашний телефон 081-8555095. Однако и этот телефон был известен крайне ограниченному кругу лиц, поэтому я начал сразу анализировать, почему звонок из официальных инстанций по поводу «визовых проблем» последовал на телефон Джея?

Я попросил его выяснить, если возможно, кому принадлежит оставленный г-ном Лайсэмом телефон, т. к. когда я по нему позвонил, мне женский голос ответил, что она не может со мной соединить г-на Лайсэма, т. к. его в настоящий момент нет. Но спросила, куда он может мне перезвонить, т. к. я назвался, и она, судя по ее реакции, была о звонке предупреждена. Я, однако, свой телефон не оставил, сказав, что буду перезванивать.

У меня появились подозрения, что, возможно, какая-то группировка, которая за мной охотилась, наняла частного детектива, каких в Лондоне множество, с целью установления моего местонахождения. Я сам до господина Лайсэма так и не дозвонился, однако на следующий день он сам опять дважды звонил Джею, ища встречи со мной.

Мы решили, что если это официальный чиновник из Foreign Office или Home Office (а только эти два ведомства занимаются визами), он должен меня официально пригласить к себе в кабинет и там побеседовать, т. к. это обычная практика, никакой другой в Англии в этих случаях нет. Тем более что виза, годовая многократная, у меня была в полном порядке.

Я, правда, в тот момент уже хлопотал о въездных визах для членов моей семьи, находившихся в Риге, но делал это в установленном порядке, через своих друзей в Москве, путем покупки обычного туристического тура. И никто из моих московских друзей, решавших этот вопрос, телефон Джея не знал.

Мои мысли были по-прежнему направлены в направлении того, что это какая-то попытка разыскать меня со стороны моих врагов. Поэтому я попросил Джея попросту заявить в полицию о том, что ему звонят якобы из официального учреждения, однако не оставляют адреса, дают телефон, который в справочниках ни за Ноше Office, ни за Foreign Office не числится, и требуют встречи с его другом, у которого есть основания за себя опасаться. Что и было сделано.

Результат был следующий. На другой день к Джею домой приехал начальник местного отделения полиции и сообщил, что данный телефон — действительно официальный, но он exdirectory (т. е. не упомянут в справочниках) и принадлежит министерству обороны Великобритании. Более того, как мне передал Джей, его настойчиво попросили действительно организовать встречу г-на Лайсэма со мной, и что это в моих интересах. Причем — срочно.

Такая встреча состоялась где-то в середине месяца в вестибюле отеля Hilton Park, т. к. я отказался ехать по названному мне сначала адресу (частному, как я определил) в лондонском районе Mayfair, и сам назвал Hilton в качестве места встречи. Когда эта встреча произошла, я попросил г-на Ника Лайсэма удостоверить себя, и он показал мне пластиковую карточку, размером примерно в два раза больше кредитной карточки, с его цветной фотографией, где сверху было написано «Ministry of Defense», т. е. Министерство обороны. Там было написано что-то еще, но разглядывать я возможности не имел. Поскольку я не знал, как действительно должно выглядеть удостоверение, я удовлетворился показанным, тем более после визита к Джею шефа местной полиции можно было не опасаться «бандитского варианта».

Вскоре к беседе присоединился его коллега Джон Веллингтон. Они проявили интерес к моей жизни в Великобритании, встречам, контактам, какие у меня планы, проблемы, в том числе материальные, и т. д. Я, в свою очередь, выразил удивление, почему Министерство обороны интересуют вопросы, связанные с моей жизнью. На что получил в итоге ответ, что у них имеется информация, что я тем или иным образом связан с российскими спецслужбами. Они в курсе, что я испытываю серьезные трудности у себя на Родине. И что их не может не интересовать факт пребывания в Великобритании человека, имеющего отношение к российским спецслужбам, т. к. это входит в их компетенцию.

Я поинтересовался, откуда исходит такая информация о моей «причастности к российским спецслужбам» и какое это имеет отношение к моему пребыванию в их стране, т. к. я заявил, что нахожусь здесь исключительно с частным визитом, никакой деятельностью не занимаюсь, даже коммерческой. И что у меня действительно есть проблемы, но я их самостоятельно пытаюсь разрешить.

Мне было сказано, что в их задачу не входит раскрывать свои источники информации, но мне было предложено серьезно обдумать сказанное, т. к. факт моей «причастности к российским спецслужбам» у них не вызывает сомнений. И что им, опять же, не совсем нравится присутствие такого человека с непонятными целями у них в стране. Что даже если я отрицаю наличие связей с российскими спецслужбами, в частности с ФСБ, у них есть основание полагать, что мое пребывание в Англии может создать проблемы для «полиции Ее Величества», т. к. были случаи «разборок» на территории Великобритании между российскими гражданами. И что лучше было бы, если это будет происходить на территории другой страны.

Я спросил, означает ли это, что может быть досрочно прекращено действие моей визы, которая заканчивается 18 июня 1994 г. Мне ответили, что если я не проявлю «добрую волю к взаимопониманию и сотрудничеству», то они будут рекомендовать соответствующим учреждениям предложить мне покинуть страну, причем в 24 часа. Я попросил возможность дать мне обдумать сказанное, и мы договорились о следующей встрече через два дня, здесь же в отеле Hilton Park.

Дома я, прежде всего, стал думать, почему звонок от них поступил Джею, а не ко мне? Очевидно, факт моего перемещения из отеля, где я до этого жил почти 4 месяца, в другое место, прошел и для них незамеченным, т. к. я из соображений собственной безопасности подбирал себе квартиру в глубокой тайне. Всем по телефону говорил, что пока буду жить в отеле (прежде всего, в разговорах с Москвой), а потом в течение 2-х часов переехал, причем, как я уже написал, мое имя нигде не значилось.

При этом я какое-то время не сдавал свой номер в отеле Swa Low International, т. к. всю первую половину октября в Лондоне находились Михаил Евгеньевич Кох и Гарри Миронович Черепахов, «московские криминальные партнеры по бизнесу». Я не хотел, чтобы и они знали мой новый адрес, т. к. это была моя первая встреча с представителями из России за последние два месяца, и мы вели переговоры о наших дальнейших взаимоотношениях и моей судьбе. И мне было не совсем ясно, чем они могут закончиться.

Дальнейшие события подтвердили, что я был прав в отношении своих предположений, т. к. они (англичане) мне сами потом сказали, что на какой-то момент они меня «потеряли». Из чего логично вытекает вывод, что меня тем или иным образом «пасли» (скорее всего, путем прослушивания телефонных разговоров, однако мне этого никто не уточнял). В дальнейшем я убедился, что они располагают достаточно обширной информацией обо мне и о тех проблемах, с которыми я сталкивался в своей очень непростой за последнее время жизненной ситуации.

Обдумав положение, я согласился. Почему? Я не имел, по моим оценкам, возможности сразу выехать в Россию, если мне это будет англичанами предложено. Как по причинам неясности и тревожности положения для меня в стране, так и по ряду других обстоятельств. Я принял решение пойти на сотрудничество с английскими спецслужбами. Естественно, предварительно оговорив приемлемые для меня формы этого сотрудничества.

Как я уже написал в начале, по-моему, мне нет нужды вдаваться в анализ причинно-следственных связей, приведших меня к такому решению. Так же очевидно, нет пока необходимости подробно описывать, что я говорил англичанам, т. к. эта информация, очевидно, не поддается проверке, а для меня совершенно ясно, что я должен излагать только фактическую сторону вопроса, которая может быть подвергнута если не проверке, то, во всяком случае, анализу.

В любом случае при необходимости я готов ответить более подробно и на вопросы о том, что же конкретно я англичанам говорил. При этом я хотел бы сделать только одно замечание. Ко всему, что я говорил англичанам, я относился, если так можно выразиться, творчески, стараясь «не сжигать мостов», связывающих меня с Россией.

Итак, на следующей встрече, которая состоялась также в Хилтоне, я поинтересовался, какого сотрудничества от меня ждут и какие положительные моменты (кроме возможных неприятностей) оно мне сулит? После этого моего заявления мне было немедленно предложено перенести встречу в «более удобное место», т. к. вестибюль отеля Хилтон не представлялся г-ну Лайсэму и г-ну Веллингтону местом, удобным для тех вопросов, которые они собирались со мной обсуждать.

Мы сели в их машину и поехали в одно из зданий, расположенных на Уайт-холле. Адреса там не было, но я могу его назвать, т. к. неоднократно с тех пор там бывал. Это, очевидно, правительственное здание, но, возможно, и непосредственно здание одной из спецслужб. Оно охраняется полицейскими в форме, там строгая пропускная система, у меня был спрошен при входе паспорт, о наличии которого г-н Лайсэм предварительно поинтересовался. Нас там встречала женщина, у которой г-н Лайсэм спросил, в какую комнату можно пройти.

У меня состоялся с ними разговор наедине. В дальнейшем все встречи (а их было всего 9) проводились также без посторонних. Им обоим было лет 40 с небольшим. Немного говорили по-русски. Оба среднего роста. Внешность типично английская. Жгучие брюнеты. Несколько смахивают на евреев. Нормального телосложения. Глаза у обоих серые. Похожи друг на друга, как братья-близнецы.

Мне сразу было предложено рассказать о себе, о своей деятельности, связях, контактах, текущем положении вещей. Меня предупредили, что все, что я скажу, будет, по возможности, подвергаться тщательной проверке, чтобы убедиться в моей искренности и желании сотрудничать. В качестве положительной перспективы такого сотрудничества мне было сказано, что будет рассматриваться по мере хода совместной работы вопрос о предоставлении мне и членам моей семьи английского гражданства. А также вопросы моего материального обеспечения, т. к. им известно, что я испытываю серьезные финансовые затруднения.

Размеры такого «обеспечения» при этом не назывались. Эта встреча продолжалась около 4-х часов. По окончании мне было заявлено, что они удовлетворены ходом беседы, и предложили встретиться через неделю опять же в Хилтоне, откуда проследовать сюда. В дальнейшем г-н Лайсэм перезвонил мне домой и перенес встречу из Хилтона в Strand Palace Hotel, который находился гораздо ближе к Уайт-холлу и к тому месту, где намечалось продолжить беседу.

Во время этой встречи (второй) мне было сказано, что им известен факт моих очень тесных взаимоотношений с Ю.Е. Свинитским, что им известно также реальное положение Свинитского не только как директора РИСИ, но и как генерала СВР (Службы внешней разведки РФ). При этом мне почему-то было сказано, что он генерал-лейтенант. Я не стал спорить, хотя на тот момент моего отъезда из страны он был генерал-майором.

Бесполезно было их спрашивать об источниках такой информации, тем более что факт моих близких отношений с Ю.Е. Свинитским был известен многим как в России, так и за рубежом. Тем более, что я организовывал в начале июня, кажется, встречу Свинитского с Дэрэком Уивингом (Derek Weaving), довольно высокого ранга представителем фирмы KPMG Management Consulting, приезжавшим в Москву.

Встреча происходила у меня на даче в Калчуге, а затем Дэрэк Уивинг посещал Институт Юрия Евгеньевича. Кроме того, я организовывал специальную встречу Дэрэка с Ю.Е. Свинитским в Вене в начале августа 1993 г., для чего специально привозил его на один день из Лондона в Вену…»

Грачев покопался в памяти, «нашел» там нужную «страничку»: «Дэрэк Уивинг в начале 80-х годов несколько лет работал в посольстве Великобритании в Москве. Является кадровым сотрудником МИ-6. Прилично говорит по-русски. Занимал должность военного атташе посольства».

— Сделаем небольшой перерыв, — сказал он. — Предложил бы вам перекурить, но и сам не курю, и другим в своем кабинете не позволяю.

— А я иногда балуюсь, но только под настроение. Думаю вообще бросить.

— Раз думаете — бросайте. От вредных привычек надо избавляться. Особенно разведчику.

— Да какой же я разведчик? — удивился Житников. — Так, попал в МИ-6 по недоразумению. Вследствие интриг Падлова, Матвеева и иже с ними. Уверен на сто процентов, что они намеренно, искусственно создавали вокруг меня такие финансовые проблемы, чтобы затянуть в МИ-6.

— А почему вы решили, что я имел в виду именно МИ-6, говоря, что разведчик должен быть без вредных привычек?

— А что тогда?

Грачев словно не расслышал, сказал:

— А насчет Падлова и других особенно не заморачивайтесь, ими уже занимаются вплотную. И то, что вы «не разведчик», тоже от этого сильно не огорчайтесь. Будете.

— Что-то я вас не понимаю, Сергей Витальевич?

Грачев улыбнулся. И еще более туманно произнес:

— А вам пока и не надо много понимать, Анатолий Львович. Все в свой час и срок. Сказал же Экклезиаст: «Есть время собирать камни, и есть время их разбрасывать». Считайте, что мы пока в процессе сборки.

Житников тоже улыбнулся:

— Ну, Бог с вами. Экий же вы хитрец. Подожду.

— А я почитаю ваше бессмертное творение.

«…Как раз во время этой встречи (я имею в виду, с господами из МИ-6) я был чрезвычайно озабочен ситуацией, связанной с поездкой Ю.Е. Свинитского в Женеву, куда он выехал с группой товарищей. Цель — проверка моего заявления о том, что в одном из швейцарских банков открыт счет на мое имя с доверенностью на Юрия Евгеньевича. И что на этом счету находится приблизительно 1 млн долларов США.

Эти деньги я должен был, выехав к ним в Швейцарию, получить и вернуть в счет уплаты долга компании «Эвихон». Но денег там никаких не было. Господа Лайсэм и Веллингтон были в курсе вопроса, т. к. я вел ежедневные переговоры с домашнего телефона с Москвой по поводу упомянутого миллиона, называл банк и т. д. и т. и. Подлинным был только банк.

Мне стало совершенно очевидно, что телефон мой прослушивается, о чем я прямо и сказал. На что мне было отвечено, что другого я и не мог ожидать, и что делается это прежде всего для обеспечения моей безопасности, но не регулярно, т. к. «Англия — не Россия». Мне было предложено следующее.

Англичане организуют доставку упомянутого миллиона на специальный счет на имя Ю.Е. Свинитского в банке. Не на мой, а на новый. А мне предлагалось организовать дело таким образом, чтобы он сам его и получил. Совершенно очевидно, что в дальнейшем имелось в виду склонить Ю.Е. Свинитского к сотрудничеству с английскими спецслужбами, используя меня. Такой поворот событий совсем не входил в мои планы. Однако я начал производить различные маневры с целью избежать подобного поручения.

Взвесив возможные и совершенно очевидные для меня последствия выполнения подобного поручения, и в то же время не имея возможности отказаться от его выполнения, я согласился. Потому что мне было заявлено англичанами, что если я отказываюсь продемонстрировать им таким образом свою «добрую волю», то вновь возникает вопрос об обоснованности моего пребывания в Англии.

Но в то же время я стал искать выход, как бы этого избежать. В конце концов я решил, что лучше мои пусть лучше мои российские товарищи считают, что я их в очередной раз обманул (хотя я и представлял возможные последствия их гнева, и он в итоге действительно был сильным), чем добросовестно выполню поручение сотрудников МИ-6 Лайсэма и Веллингтона, со всеми вытекающими последствиями.

Решение мной было найдено следующее. Я отправился в швейцарское посольство за визой, которую мне очень быстро проставили в один из имевшихся у меня общегражданских (красных) загранпаспортов. Надо сказать, что получение швейцарской турвизы за границей занимает не более 2-х часов. В то же время английская виза, по которой я находился в Англии, у меня была проставлена в дипломатическом (зеленом) паспорте.

Расчет был на то, что при выезде из Англии иммиграционные службы обязательно проверяют ваши документы. И они увидят, что в моем красном паспорте нет английской визы, из чего вытекает, что я нахожусь в стране незаконно. Меня обязательно задержат, и в Швейцарию к сроку я не попаду. Тем временем Ю.Е. и М.Е. вновь убедятся, что я их опять обманул (т. к. я сообщал по телефону в Женеву номер рейса и то, что визу я оформил), рассвирепеют и уедут из Женевы. А мне это только и надо было.

Все в точности так и произошло! Меня задержали в аэропорту, продержали 6 часов, рабочее время у гг. Лайсэма и Веллингтона закончилось (потом я узнал, что Веллингтон был в Женеве в том же отеле, где и Ю.Е.), их телефон я «вспомнить» не мог, потому и не позвонил. И добился освобождения с помощью своего адвоката, г-на Макинтоша, обещав на следующий день предъявить паспорт с визой.

Наличие нескольких паспортов чиновников иммиграционной службы не обрадовало, они бормотали под нос слова «Russian mafia», но меня все же выпустили. Утром я сообщил г-ну Лайсэму во время экстренной встречи, что произошло. На вопрос, почему я не поставил визу в зеленый паспорт, я рассказал, что мне из России еще давно сообщили, что этот паспорт «на контроле», лучше им не пользоваться, и т. д. и т. п. Что, в сущности, было чистой правдой.

А с 31 августа 1993 г., когда я последний раз въехал в Англию, я больше никуда не выезжал, всех тонкостей не знал, и в конце концов, я же не профессиональный шпион, меня никто не учил. И вообще они сами должны были все предусмотреть. Он вынужден был согласиться.

Мне было предложено тут же от него позвонить в Женеву, и он был свидетелем моего очень горячего разговора и с Юрием Евгеньевичем и, особенно, с Михаилом Евгеньевичем. Они не поверили ни одному моему слову из рассказа о паспортах, заявив, что это мои «штучки» (а в этот раз так все и было) и что в принципе ни о каком дальнейшем сотрудничестве не может быть и речи. И что если меня убьют, я должен пенять на себя.

Это была очень яркая речь с их стороны, а я был весьма рад, что г-н Лайсэм ее слышал, ведь я предварительно включил на телефонном аппарате кнопку громкого звука в динамике.

М.Е. мне заявил, что они немедленно уезжают из Женевы и больше слышать обо мне не желают. Что и требовалось доказать, т. к. я опасался, что англичане предложат мне приехать в Женеву на следующий день, а тогда мне уже не отвертеться.

Таким вот образом была провалена эта комбинация МИ-6. Конечно, это не улучшило моих отношений с английскими разведчиками, хотя я именно их обвинил в недостаточной подготовке «операции», и что это теперь очень сильно осложнило мою ситуацию, как в Москве, так и в Лондоне. Из дальнейшего развития событий они могли в этом наглядно убедиться.

Мы, тем не менее, продолжали примерно раз в неделю встречаться. Лайсэма и Веллингтона интересовали различные вопросы, в частности, характеристики тем лицам, которых я знал, экономическая ситуация в России, формы и методы контактов бизнесменов с представителями преступного мира. Очень длительная беседа была после выборов в Государственную Думу, т. к. я в одном из предыдущих разговоров сообщил им, что имел контакты с людьми Жириновского в сфере бизнеса (а я их действительно имел, и довольно плотные). И вот его партия побеждает на выборах и становится одной из ведущих в парламенте.

Весь мир это напугало. Было высказано соображение, что «Правительство Ее Величества», возможно, нашло бы варианты изыскать средства для осуществления мероприятий, чтобы ослабить или изменить позиции г-на Жириновского. Беда лишь в том, что все средства, попадающие в Россию, бесследно исчезают, не доходя по назначению. Попросту говоря, разворовываются.

Я выразил готовность обсудить этот вопрос, а также возможные другие взаимовыгодные вопросы, с влиятельными российскими представителями, что и было мной сделано. В январе 1994 года я принял для себя окончательное решение возвратиться в Москву, чтобы на месте попытаться решить сложившуюся ситуацию, т. к. в своем дальнейшем пребывании за границей не видел никаких перспектив.

В то же время позиция моих московских партнеров в отношении моего будущего позволяла надеяться, что это будущее все-таки имеется. Я объявил о своем решении как московским партнерам, что вызвало их благожелательную реакцию и давало надежду на возможность исправлении ситуации по моим долгам, так и англичанам.

У англичан это вызвало озабоченность в отношении моей судьбы в России, но в то же время они мне сказали, что в случае успешного выхода из кризиса это открывает «новые горизонты» в моем с ними сотрудничестве. Они интересовались, будет ли у меня возможность выезжать через какое-то время за границу. Я ответил, что если все пойдет более-менее нормально, то очевидно будет. Тем более что я оставляю семью в Англии, и позиция моих московских партнеров позволяет надеяться, что я смогу, время от времени, их навещать.

Я не просил у англичан никакой материальной помощи, т. к. я им всегда подчеркивал, что в России я был очень состоятельным человеком (а они и так были в курсе, какой образ жизни я вел в Москве и на каком уровне путешествовал по миру). Да и в Англии я старался особенно не афишировать свои трудности, находя различные способы получения денег на жизнь.

У меня по-прежнему был «Роллс-ройс» с шофером, я жил в прекрасном доме, ну а в холодильник ко мне никто не заглядывал (хотя там часто ничего не было). Я позаботился о том, чтобы у меня отключили дома телефон за неуплату вовремя счетов. Во-первых, счета действительно были чудовищными (более 10 тыс. фунтов стерлингов), а во-вторых, телефон являлся дополнительным источником информации для МИ-5, т. е. английской контрразведки, или МИ-6, а мне это совсем не нравилось.

В конце концов, я всегда находил возможность позвонить или от друзей и знакомых, или с чьего-нибудь офиса, или из автомата на улице, или из клуба. Надо отметить, что телефон у меня не отключали еще 9 дней после получения последнего уведомления от British Telecom, в то время как обычно это делается через 48 часов. Это еще раз убедило меня в том, что телефон стоял на постоянной «прослушке».

Кстати, и англичане, Лайсэм и Веллингтон, настойчиво интересовались, когда я включу телефон, т. к. это затрудняет связь со мной. Они предлагали взять расходы на себя, но я отказался, ссылаясь на то, что самостоятельно решу свои проблемы, что мне не нужны от них мелкие подачки, а больших денег они мне не предлагали.

На это они резонно замечали, что большие деньги платятся за большие услуги. Я сказал, что если я в Москве сумею решить свои вопросы, то мне их деньги не нужны, а если не сумею, то их некому будет давать, т. к. я, очевидно, перестану существовать как органическая субстанция. Единственно, я просил их, если им станет известно, что со мной что-то случилось, и они увидят, что семья осталась без средств к существованию, помочь им выехать в Россию после окончания срока действия их виз, т. е. до 1 июня 1994 года.

Сейчас у меня в Лондоне находятся мать, брат с женой, сын и дочь, а также родители жены моего брата. То есть все прямые родственники, которым из-за меня в Москве угрожала опасность от бандитских группировок (Дамиров и К0 и т. д.). Других близких родственников у меня нет.

Так вот, когда г-да Лайсэм и Веллингтон спрашивали, будет ли у меня возможность выезжать из России, они дали мне два номера телефонов, по которым я должен позвонить сразу, как только окажусь за границей. Сказать, что звонит «Алекс», сообщить страну, город, гостиницу, где я остановился, и со мной немедленно выйдут на связь.

Меня предупредили, что я не должен звонить по этим телефонам ни из одной точки СНГ, а только из-за границы. И, естественно, никому не давать. Вот номера лондонских телефонов МИ-6: 071-2402567 и 071-3887431.

Я сказал, что абсолютно убежден, что достаточно длительное время наверняка буду лишен возможности свободно передвигаться по стране. А тем более за рубеж, т. к. я слишком долго отсутствовал. Что мне понадобится очень много усилий и времени, чтобы хотя бы частично восстановить доверие к себе со стороны моих московских партнеров. И, прежде, всего Ю.Е. Свинитского, а также других влиятельных лиц, и что вообще не исключена вероятность моей «посадки», а то и физического устранения.

Ответ был следующий: «Мы умеем ждать».

Москва, 13 февраля, А.Л. Житников».

«Мы тоже умеем ждать», — усмехнулся про себя Грачев и отложил «Записку» в сторону. А вслух сказал:

— Думаю, скоро у вас появится возможность позвонить Лайсэму или Веллингтону по одному из этих телефонных номеров, Алекс.

Весь предыдущий день Грачев вел с Житниковым продолжительные беседы и расспросы. В это же время полковник Алексеев с группой оперативных работников параллельно проводил техническую, но небезопасную спецоперацию, связанную с тем же делом. К вечеру вербовочные мероприятия вступили в последнюю стадию. Есть в арсенале российских контрразведчиков определенные приемы, навыки, методы, которые не принято раскрывать в любой спецслужбе мира. У каждой они свои. Но итог был достигнут. И у Алексеева все завершилось, правда, имелись жертвы.

Житников дал добровольное, твердое и окончательное согласие на сотрудничество с ФСБ. Как он сам выразился: «По морально-этическим соображениям и без материальной заинтересованности». И подписал соответствующую бумагу. Грачев был рад, что они уложились в намеченные им же самим десятидневные сроки. Даже с опережением «собственного графика» на два дня. А пока Житников для всех остальных «все еще ловил рыбку в глухой деревушке под Конаково».

Все его родные и близкие находились в Лондоне, и это в данной ситуации играло на руку. А московские партнеры по бизнесу и даже скрытые агенты МИ-6, если они гипотетически и отслеживали поведение Житникова в Москве, должны были быть в этом убеждены. Но они, последние, на горизонте не объявлялись. То ли были уверены в своем агенте, то ли опасались ФСБ. И имели на то веские основания, поскольку каждый из дипкорпуса и нелегалов был наперечет и хорошо известен контрразведчикам.

Когда Житников к вечеру согласился сотрудничать с ФСБ, Грачев, взвесив все «за» и «против», принял решение подключить его к операции «Англичанка гадит». Но нужно было еще получить «добро» свыше. Поэтому он запросился на следующий день с утра на экстренный прием к руководителю российской контрразведки. А к этому времени и полковник Алексеев должен был закончить свою спецоперацию. Он оставался с ним на связи все сутки и контролировал весь процесс. Пока все складывалось без проколов.

В разговоре в руководителем департамента контрразведки ФСБ России Грачев привел все доводы, чтобы обосновать свое предложение использовать Житникова в работе с британской спецслужбой МИ-6. Сначала в качестве канала для дезинформации. Потом более глубоко. Как «спящего агента» ФСБ. А в нужное время он «проснется» и начнет действовать в интересах Российской Федерации.

— И долго он будет таким образом «спать»? — с иронией поинтересовался генерал-полковник Решетилов.

Вместо конкретного ответа Грачев привел такой исторический факт:

— Наполеоновский генерал Луи-Юбер Лиотэ еще в начале прошлого века как-то в Африке гулял пешком и при этом сильно изнемог от жары. Он тут же распорядился высадить вдоль дороги деревья. Когда подчиненные возразили, что деревья вырастут лишь через 50 лет, Лиотэ заявил, что именно поэтому к работе нужно приступать немедленно. Конечно, Житников, дадим ему конспиративное прозвище для донесений Олигарх, будет законсервирован не на пятьдесят, это смешно, а лет на десять. Срок реальный.

— Значит, предлагаешь сделать его «нашим человеком в Гаване»? — усмехнулся руководитель российской контрразведки.

— В Лондоне, — поправил Грачев. — Грэм Грина мы все читали, но литературе здесь не место. Там, где его персонаж учился, мы преподавали.

— Мне нравится твой подход. Что ж, операция «Англичанка гадит» продолжается?

— Так же, как и она не перестает нам гадить.

— Хорошо, согласен. Завтра совещание у Директора. Изложу твое заключение. Думаю, он поддержит наши предложения. Но ты теперь понимаешь, что вся ответственность ложится на тебя, и ты, как куратор Олигарха и всей операции, отвечаешь за провал головой?

— Понимаю, Антон Макарович. Но я ему верю.

— Верить — категория церковная. В контрразведке такое слово исключено. Не мне учить тебя матчасти.

— Знаю. Тогда — твердо убежден, исходя из его преображения, что Житников не подведет.

Генерал-полковник задумался, барабаня пальцами по поверхности стола. Потом криво усмехнулся и произнес:

— Опять ты за свое, что-то много слов из Библии. Теперь вот «преображение». Скажи еще, что Савл сделался Павлом.

— А что? И скажу. Сами ведь подобрали нужную формулировку. Значит, заглядываете иногда в Евангелие? Именно что прозрел и переродился духовно. Для меня это очевидно. И тут если не преображение, то перерождение. Это слово больше подходит. А вся ответственность будет на мне, не отрицаю. Но, думаю, Житников принесет нам еще много пользы. Гораздо больше, чем если бы сидел в тюрьме и шил рукавицы.

Генерал-полковник еще раз пробарабанил по столу пальцами.

— Тогда надо будет готовить его по полной программе, чтобы он овладел навыками разведчика. Провести ускоренный двухмесячный курс спецподготовки. Готов Житников к роли нелегала? Это не на бирже акциями торговать.

— Он умен и способный, справится.

Антон Маркович снова задумался, Грачев ждал. Затем, после минутной паузы, главный контрразведчик вынес вердикт:

— Ладно, завтра все решится, последнее слово за Директором. И ты тоже готовься к совещанию. Излагать буду я, но и твои аргументы также потребуются. И захвати с собой своего зама, полковника Алексеева. Втроем насядем.

— Слушаюсь, товарищ генерал.

— Да, а что Свинитский?

— Им Служба внешней разведки занимается, поскольку он из их ведомства, генерал-лейтенант СРВ. Но мы координируем наши расследования.

— А Падлов, Матвеев, другие причастные к делу Житникова? Все эти криминальные элементы?

— Уже арестованы, дают показания. Причем наперегонки друг с другом. Накрыли одновременно всех. Оперативную спецоперацию проводил полковник Алексеев. Он ждет в приемной с докладом, чтобы дать полный отчет. Задержаны также Букреев, Полубояров, Кунельская, Владимирский, Воробьев, Андронов и другие фигуранты дела Житникова. Падлов при аресте пытался оказать вооруженное сопротивление. В завязавшейся перестрелке майор Изотов был ранен, сам Падлов убит. Что касается руководства «Промстройбанка», то решение за вами, Антон Макарович. Слишком известные и влиятельные фигуры.

— Хорошо, свободен. И позови полковника.

На следующий день на совещании у Директора ФСБ все прошло, как по нотам. Начался отсчет времени, часы были включены, завязывалась «шахматная партия» с МИ-6. Первый ход оставался за Грачевым.

Согласившись работать в русле мероприятий ФСБ, Житников прошел ускоренный двухмесячный курс разведдеятельности. Его даже не надо было внедрять в МИ-6, он и так уже считался там потенциально ценным сотрудником британской спецслужбы.

А для всех остальных из своего ближайшего окружения и членов семьи Житников вновь выпал из поля зрения, теперь уже на два месяца, поскольку «отправился» на сафари в Нигерию. Якобы. Там подхватил малярию, тяжело заболел и долечивался уже в ЦКБ. И, проходя стажировку в Ясенево, вечером возвращался в больничную палату.

Операция «Англичанка гадит» продолжалась, приобретя иные черты, планы и целеполагания. А вот как и почему «англичанка» исторически всегда гадит в сторону России, это уже другой вопрос, требующий разъяснений. Данное устойчивое выражение появилось давно. Приписывается оно нашему великому полководцу Александру Васильевичу Суворову.

И относится, конечно, не к обобщенной жительнице Туманного Альбиона, против которой никто ничего не имеет, хотя это дело вкуса. Англичанки ведь сухи и костлявы, как необструганные доски. А к острову, правители которого вечно строят козни и заговоры против России. И хотя были в истории редкие времена, когда мы являлись союзниками, но и они всего лишь отражали личные интересы англосаксов. Британский премьер-министр Генри Джон Пальмерстон еще в XIX веке откровенно выразился, что у Англии нет постоянных друзей и врагов, есть только постоянные интересы.

А «гадить англичанка» начала сразу же, как только установились дипломатические отношения при Иване Грозном. Тот пытался сделать королевну Англии своей невестой и создать союз, но она не дала ему во всех смыслах. Дальше пошли «войны врознь»: семилетняя, крымская, столкновения в Средней Азии и так далее. Подстава со стороны Англии в Первую мировую была еще впереди. Британские фирмы тогда в самый острый момент не выполнили свои контракты с Россией по продаже нам снарядов, и в 1915-м русские войска на фронте оказались в критическом положении, наступил «снарядный голод».

Во время Гражданской войны в 1918 году англичане с американцами оккупировали Мурманск и Архангельск, устроили там геноцид местного населения и концлагеря. Надо еще припомнить им многочисленные заговоры в царской России, убийство императора Павла, Сиднея Рейли и Локкарта. Так фраза «Англичанка гадит» стали крылатым выражением, устойчивым и неистребимым.

А что касается Суворова, то он вполне мог произнести эти слова, и они объяснимы. Ведь интриги англичан ему дорого стоили. Именно их он обвинял в том, что его армию направили в бесперспективный поход в Швейцарию, где он должен был оказаться в ловушке. И вырвался лишь через Чертов мост, совершив беспрецедентный Альпийский поход через заснеженный перевал. Заодно и Наполеона разбил.

«Англичанка гадит» — это и про то, что Лондон всегда был приютом для тех, кто мечтал о свержении власти в России — от Герцена и Ленина, где, кстати, именно в Лондоне, он учредил свою партию РСДРП, до Березовского, его последователей и беглых банкиров из Москвы. Даже когда Великобритания союзник, нельзя исключать двойной игры или резкой перемены позиций. Тот же Черчилль сразу после совместной со Сталиным и Рузвельтом победы над фашистской Германией тайком убеждал американского президента сбросить атомную бомбу на Кремль.

План «Немыслимое» — это об атомной бомбардировке ста городов Советского Союза в 1948 году по предложению «англичанки». А также планы «молниеносных» ядерных атак «Тоталити», «Дропшот» и другие. В отличие от них, операция «Лиотэ», разработанная спецслужбами Великобритании, носила перманентный характер. Поддерживая оппозицию и подкупая чиновников, западная разведка рассчитывала разложить общество и государственный аппарат социалистических стран изнутри.

Конкретные направления работы были связаны с разжиганием межнациональной вражды, поддержкой сепаратистов, пропагандой нигилизма. Жители СССР должны сами смеяться над понятием «советского патриотизма». Диссидентам предоставлялись деньги и типографское оборудование для печати антисоветской пропаганды. Попутно спецслужбы стремились заполучить своих «агентов влияния» в различных эшелонах власти Советского Союза. На Украине, например, они сделали ставку на «затаившихся» бандеровцев, вступавших в коммунистическую партию.

В последние полвека английская разведка не дремала и активно работала против России. Вспомним, как из СССР бежали завербованные иностранными спецслужбами предатели, Гордиевский, Резун и другие. По словам нашего резидента в Лондоне Михаила Любимова, его самого в начале 70-х годов пытался завербовать сам шеф МИ-6 сэр Морис Олдфилд. Хотя нельзя отрицать и того, что из рядов сотрудников Интеллидженс сервис вышло много прекрасных писателей. Дефо, Моэм, Киплинг, Грин, Свифт, Ле Карре, Флеминг и еще десяток других, мирового уровня в детективной, шпионской литературе.

Вообще противостояние английской и российской, ну, или советской разведки всегда было куда более ожесточенным, чем, например, противостояние КГБ и ЦРУ. В апреле 1956-го британский диверсант высочайшего уровня Лайонелл Кребб даже пытался взорвать флагманский крейсер «Орджоникидзе», на борту которого находился генсек Никита Хрущев, прибывший в Англию на коронацию королевы. Диверсанта уничтожили советские боевые пловцы. Потом, через месяц, его обезглавленный труп прибоем выбросило на берег Туманного Альбиона.

Англичане вербовали высокопоставленных офицеров нашей военной разведки. Пример тому — дело Пеньковского, старшего офицера ГРУ. Или генералы Поляков и Калугин, но тут руку ЦРУ приложило, впрочем, тоже англосаксы. Зато агенты КГБ СССР, тот же Ким Филби, возглавляли русские отделы в МИ-6. Вот на нем и на других членах «кембриджской пятерки» хотелось бы остановиться поподробнее. Поскольку Грачев в своих дальних планах и прогнозах ставил Житникова если не в аналог с ними, то очень близко.

Ким Филби, самый известный участник «кембриджской пятерки», едва не занял пост руководителя английской разведки. Он 30 лет обеспечивал Лубянку информацией самой высокой пробы, из которых почти 10 лет балансировал на грани провала после допросов и обвинений в шпионаже. В 1963 году вынужден был искать убежище в СССР из-за предательства ушедшего на Запад чекиста.

Показательно, что за заслуги в области разведки во время Второй мировой войны Филби был удостоен ордена Британской империи, а награду в Букингемском дворце ему вручила лично королева Великобритании Елизавета II. И почти одновременно в 1947 году Сталин подписал указ о награждении Кима Филби орденом Красного Знамени. Таким образом получается, что он единственный разведчик в мире, который одновременно получил высокую награду стран с диаметрально противоположной политической системой.

Дональд Маклин — аналитик и ученый. После «ухода» в СССР работал в Институте мировой экономики и международных отношений под чужой фамилией, автор десятков книг и сотен статей. Так и не принял советского варианта социализма. Скромный и даже застенчивый, в повседневной жизни он, напиваясь, становился буйным и неуправляемым: открыто критиковал деятельность нашего правительства и руководства КГБ.

Гай Бёрджесс, внешне красивый и обаятельный человек, обладал острым умом, был душой любого общества. Любитель крепких напитков. Бисексуал. Умер в 53 года, полностью исчерпав свой физический и духовный потенциал. Так же, как Маклин, завещал свой прах лондонскому кладбищу. КГБ исполнил и его волю.

Энтони Блант — опытнейший контрразведчик, кавалер многих орденов, советник и дальний родственник королевы Елизаветы II, искусствовед с международной репутацией. После Второй мировой войны хранитель королевских картин в Букингемском и Виндзорском дворцах. В 1964 году предан одним из завербованных им американцев. Вынужден был признаться в работе на советскую разведку. Учитывая его заслуги перед империей, предержащая власть решила не выносить сор из избы. Однако в 1979 году из-за утечки в прессу сведений о двойной жизни Бланта его лишили дворянского звания, всех постов и привилегий.

Джон Кернкросс. К нему подходит английская поговорка: The Last, but not the List — «Последний no счету, но не no значимости». Ярый шотландец, отрицавший превосходство Лондона над Глазго. Успел поработать в Форин-офисе, в архисекретной шифровальной службе Блетчли-парк, в «Сикрет интеллидженс сервис» и в Министерстве финансов, где секретов было не меньше, чем в Форин-офисе. Отовсюду Кернкросс, со слов его московского куратора Юрия Модина, «приволакивал тонны секретнейших документов».

И несколько показательных эпизодов их разведдея-тельности.

В мае 1943 года Джону Кернкроссу удалось добыть сведения о «Тигре» и «Фердинанде», и он через Юрия Модина передал информацию в Москву. Реакция Сталина была мгновенной. По его заданию и под контролем Лаврентия Берии нашими специалистами в кратчайшие сроки был создан снаряд, пробивающий броню в 150 мм. Таким образом, фашистский сюрприз — «Тигры» и «Фердинанды» — наши войска в июле 1943 года встретили в прямом смысле во всеоружии.

Кроме того, накануне битвы на Курской дуге Кернкросс передал сведения о дислокации 17 немецких аэродромов, о которых не было известно нашей фронтовой разведке. Более 500 немецких самолетов были уничтожены, так и не взлетев. Трудно подсчитать, но, пожалуй, десятки тысяч красноармейцев обязаны жизнью отважному шотландцу.

В 1949 году Филби был послан в Вашингтон в качестве представителя СИ С при ЦРУ и ФБР. Это был один из самых важных и ответственных постов в британской разведке. В Вашингтоне Филби имел неограниченный доступ к секретным материалам американских спецслужб.

Вскоре Филби стало известно об англо-американском плане устранения Энвера Ходжи, генерального секретаря ЦК Албанской партии труда, и свержения социалистического строя в этой стране. План немедленно стал достоянием московского Центра. Ознакомившись с докладной запиской, Сталин, едва сдерживая негодование в адрес бывших союзников СССР по антигитлеровской коалиции, тут же начертал: «Уничтожить до приземления!»

Когда Ходже сообщили об этом, он буквально воспринял резолюции вождя. И более 700 парашютистов были уничтожены еще до того, как их стопы коснулись земли. А два десятка раненых диверсантов были захвачены в плен и предстали перед показательным судом, который должен был продемонстрировать населению страны и западным спецслужбам, какая участь ожидает предателей. Плененные диверсанты подробно рассказали о полученном задании, об американских базах подготовки диверсантов, назвав даже имена инструкторов.

После такого оглушительного провала ЦРУ и СИС более не предпринимали попыток свергнуть с помощью воздушных десантов коммунистические режимы в странах Восточной Европы.

Впервые реальная угроза разоблачения нависла над Филби в августе 1945 года, когда на Запад собрался бежать сотрудник стамбульской резидентуры НКВД Константин Волков, работавший под прикрытием заместителя советского консула. Он связался с британским консульством и выразил готовность передать информацию о советских агентах, внедренных в государственные структуры Великобритании. Сообщил, что двое действуют в Форин-офисе, а один — в центральном аппарате СИС в Лондоне.

Сведения, полученные от Волкова, были пересланы в Лондон дипломатической почтой. Спустя неделю они оказались в СИС и легли на стол… Филби. Он сразу понял, что является одним из тех, кого Волков намерен был назвать. Филби сообщил о предателе в московский Центр.

А дальше именно его направили в Стамбул для встречи с Волковым. Но к тому времени, когда Филби добрался до Турции, Волков бесследно исчез, и больше о нем никогда не слышали.

Тучи над Филби сгущались неоднократно. Второго апреля 1954 года ушел к противнику шифровальщик советского посольства в Канберре Владимир Петров. Рассказывая об уже совершенном побеге в СССР Маклина и Бёрджесса, предатель назвал Филби «третьим человеком» в этой шпионской группе. В ноябре 1955 года группа депутатов нижней палаты парламента, пытаясь выяснить, действительно ли Филби является «третьим человеком», направила запрос вновь избранному премьер-министру Гарольду Макмиллану. И тот 7 ноября 1955 года на парламентских слушаниях публично снял с Филби все подозрения.

Филби вернули его арестованный паспорт. Сам он дал пресс-конференцию и провел ее настолько блестяще, что коллеги из СИС принесли ему свои поздравления. Глава ЦРУ Смит и начальник контрразведки Управления Энглтон были в ярости. А директор ФБР Гувер, скрипя зубами, был вынужден отменить санкции против Филби и официально оправдать его.

По мнению западных аналитиков, главный ущерб, который нанес Филби ЦРУ и СИС, пришелся не столько на оперативную сферу, сколько на взаимоотношения как между ЦРУ и ФБР, так и между американскими и английскими разведывательными службами вообще. После Филби их отношения уже никогда не были столь близкими. Его деятельность посеяла семена недоверия и отравила умы некоторых сотрудников ЦРУ настолько, что они уже не могли доверять полностью даже самым близким британским коллегам.

По протекции адмирала сэра Хью Синклера Филби устроился на работу ближневосточным корреспондентом «Обсервера» и «Экономиста» и вскоре отправился в качестве журналиста в Бейрут. Руководство СИС посчитало излишним уведомлять его работодателей, что должность корреспондента будет для него лишь прикрытием. Дело в том, что Филби — невероятно! — вновь был принят на службу в СИ С.

Лишь в 1963 году под реальной угрозой разоблачения Филби был спешно вывезен в Советский Союз. В марте 1988 года в интервью журналистам «Санди Таймс», специально для этого прибывшим в Москву, Филби произнес:

— Несмотря на то, что жизнь здесь имеет свои сложности, я привязан к этой стране и больше нигде не хотел бы жить. Это моя страна, я служил ей более полувека и хочу найти здесь свое последнее пристанище. Я хочу, чтобы мой дух упокоился на этой земле.

Спустя два месяца, 11 мая, он умер от сердечной недостаточности. Пока был жив, делился своим опытом и знаниями с сотрудниками КГБ. С.В. Грачев был лично знаком с ним, часто навещал, многому у него учился и беспримерно уважал.

В заключение следует добавить: факты свидетельствуют о том, что советских агентов из Кембриджа и Оксфорда было неизмеримо больше. Даже сами английские контрразведчики из МИ-5 полагают, что их число колебалось от тридцати до ста.

В жизни Грачева и Житникова произошли значительные изменения. Анатолий Львович окончательно перебрался к семье в Лондон. Здесь он вскоре, благодаря Лайсэму и Веллингтону, получил английское гражданство. Обзавелся со временем пентхаусом и загородным домом, больше похожим на средневековый замок в готическом стиле. Бизнес его шел в гору. Не забывал он и о своих фирмах в России. Поэтому часто наведывался в Москву. А иногда вместе с семьей отправлялся в приятные путешествия на уютной собственной яхте.

Своих работодателей в МИ-6 Житников аккуратно снабжал аналитическими и техническими сведениями, которые не наносили ущерба России. В ФСБ для него готовили такую дезинформацию, что в МИ-6 она выглядела как настоящая, «новенькой, с иголочки». Да в принципе, почти такой и была, хотя на деле устаревала, едва касалась берегов Туманного Альбиона. Носила она политический, экономический, военно-оборонный характер. Это Лайсэма и Веллингтона интересовало в первую очередь. Они продолжали оставаться его кураторами.

Но еще одним куратором Житникова был лондонский резидент ФСБ на нелегальном положении. Связь с ним осуществлялась по гибкой схеме, в лицо они друг друга не знали. Так он и жил, работая, по сути, на две спецслужбы, российскую и британскую. Без осечек и промахов. Собственных активных разведывательных мероприятий, по настоянию Грачева, не проводил. Вообще вел пока малообщительный образ жизни. Вживался в среду. Главное, развивал свой бизнес. Надо было устояться и терпеливо выжидать. К высшему лондонскому свету подступал осторожно и продуманно.

А пока вкладывал свои активы в лондонскую недвижимость и СМИ, обзаводился нужными связями. В 1995 году он приобрел две газеты, одну — молодежную, другую для домохозяек. В 1996-м — футбольный клуб второго дивизиона «Форест Грин», а заодно и спортивный журнал. В 1997-м — несколько пабов, супермаркетов и прогулочных яхт для туристов.

С Грачевым поддерживал связь по закрытым каналам или через российское посольство в Лондоне. Не лично, для этого была разработана определенная схема. А когда наезжал в Москву по делам своего бизнеса, то встречался с Грачевым на конспиративной квартире. Лайсэм и Веллингтон оставались довольны. Хотя и перепроверяли его сведения. А иногда в отношении него проводились негласные проверки.

Житников занимался газетным, строительным, футбольным, туристическим, винным и пивным бизнесом, слыл добропорядочным гражданином и семьянином. Любил жену Елену, маленькую дочку Люси, сына Дмитрия, который уже обучался в Кембридже, свой замок с лужайками, и сам с упоением подстригал их газонокосилкой. В семье о его второй жизни, естественно, никто ничего не знал.

А ценность его в МИ-6 год от года только возрастала. Пока не наступил момент, когда в 1998 году Лайсэм и Веллингтон не предложили ему официально перейти к ним на службу в «Сикрет интеллидженс сервис». На выбор: либо в «Русский отдел» старшим аналитиком, либо в «Ближневосточный», поскольку Житников знал много языков, включая арабский и иврит. Он, по совету Грачева, запросил у них время для размышления. И, следуя его инструкциям, отказался.

Никогда нельзя сразу бросаться в раскрываемые тебе объятия. Тем более, если это делает «англичанка». А может быть, ловушка? Стоит подождать. Пусть думают, что он набивает себе цену. Лайсэм и Веллингтон были разочарованы. Но через полгода они сделали такое предложение повторно. И тогда уже он, наконец, согласился. На «Русский отдел». Аналитик из него вышел превосходный, пригодилось физико-математическое образование, знание России, ее истории, экономики, политики.

Кроме того, у него оставались отличные отношения со старыми друзьями и приятелями еще со студенческих лет и нынешним российским политическим бомондом. Многие из них раньше занимали высокие посты, иные и сейчас оставались при своих должностях. Гайдар, Авен, Нечаев, Вавилов, Чубайс, Кудрин, Черномырдин, Немцов, Шохин… Причем он поддерживал контакты и с теми, кто по каким-то причинам «выпал из обоймы», оказался в рядах оппозиции к «Кремлевским башням». А также с членами Госдумы и Совета Федерации. Эта информация интересовала и ФСБ.

Житников использовал их «вслепую», в дружеских встречах и официальных конференциях, светских раутах и застольных посиделках, наводя на нужный разговор и выуживая ценную информацию по крупицам. Потом подвергал ее анализу в своем «Русском отделе», составлял отчеты, выводы и прогнозы, делился ими со своими работодателями в МИ-6 и коллегами из ФСБ. С первыми — в усеченном виде, со вторыми — полностью.

Словом, в отличие от большинства бежавших на Запад российских банкиров и проворовавшихся чиновников, которые так и не смогли успешно интегрироваться в мировое бизнес-сообщество и занять там достойное положение, у Житникова все шло иначе. В Лондоне он завел связи в финансовом центре Сити, познакомился со многими руководителями банков и компаний. В 1997 году приобрел значительную часть акций «Русской инвестиционнофинансовой компании» (РИФК), в число учредителей которой входил «Газпром». За счет чего Житников получил на обслуживание часть операций газовой монополии.

Вскоре его британские знакомства и связи, рекомендации и прекрасные характеристики от Лайсэма и Веллингтона, природное обаяние и деликатность, ум и образованность, некая чопорность, педантичность, чисто английский юмор и превосходное знание языка вывели его на порог высшего света Лондона. Там новые знакомства сыграли значительную роль в его дальнейшей судьбе и работе.

Это, во-первых, еще сильнее укрепило его положение в Лондоне. Во-вторых, принесло значительно больше нужной информации. И, в-третьих, явилось своеобразной защитной индульгенцией от проверок и подозрений со стороны своих английских коллег из МИ-5 и МИ-6. Любопытно, что на одном из таких светских раутов он познакомился с молодым выпускником Кембриджа, членом консервативной партии и перспективным политиком Борисом Джонсоном, а в дальнейшем они станут хорошими добрыми приятелями…

А Грачев? Тут перипетии оказались сложнее и хуже. Если коротко, то он вошел в клинч с очередным новым Директором ФСБ Барсуковым. И не только с ним, а также с всесильным телохранителем Ельцина, Коржаковым, начальником его службы безопасности.

С начала девяностых и до самой его отставки в июле 1996 года фамилия Коржакова была на слуху чуть ли у каждого мало-мальски ответственного государственного чиновника, да и просто любого человека в стране. Внушала уважение, а порой и страх, поскольку его роль в действиях президента Ельцина весила много.

Рейтинг самого Александра Васильевича порой просто зашкаливал (так, по крайней мере, уверяли статистики-социологи, которые могут подсчитать все что угодно и в какую угодно сторону, лишь бы выполнить оплаченный заказ). Но Коржаков реально ощущался в обществе вторым человеком после президента. Его неизменной «Тенью».

О его влиянии на Президента ходили легенды. Пользуясь близостью к руководителю страны, человек № 2 умело учитывал его пристрастие к «зеленому змию». Коржаков мог в таком расслабленном состоянии шефа, особенно в бане, подписать у него любой документ. Начиная от назначения на высокую государственную должность какого-либо чиновника до получения кем-то лакомого и жирного куска пирога государственной собственности. Этакий «Распутин» при Николае Втором.

Нельзя сказать, «серый кардинал» Ришелье, для этого у него не было ни соответствующего тонкого дипломатического ума, ни гипнотических способностей. Но со своей «работой подавальщика стакана» верная «Тень» справлялась не хуже Ришелье и «святого старца», вместе взятых. Многие недоумевали: как мог какой-то простой капитан органов госбезопасности вознестись столь высоко, где не только голова кружится, но и в пропасть легко упасть? А вот так, за верную службу. В этом надо отдать Коржакову должное: своего шефа он не бросал никогда. Это тот его бросил. Ельцин легко всех сдавал, даже преданных друзей и соучастников.

А «Тень» честно и верно следовала за ним по пятам всегда. И когда Ельцин был в глубокой опале, и в его рискованной борьбе за власть, и уж, тем более, тогда, когда заветная цель хозяином была достигнута. Коржаков, можно сказать, прошел в стоптанных башмаках вслед за шефом все, и огонь, и воду, и медные трубы. И «по заслугам» стал всемогущим придворным, «первым министром королевства без должности», лоббирующим и решающим любые вопросы, в том числе и государственного значения.

Правда, не забывая при этом и о своем личном интересе. Можно понять. На старость же тоже надо что-то отложить? А хорошо зная необузданный, злобный и мстительный характер своего шефа, можно было в любую минуту только с одним банным веником да шайкой и остаться. Тут, как верно ни служи, хозяин — барин, что взбредет в голову, то и сделает. Что и случилось во время выборов президента летом 1996 года, когда место Коржакова, «особы, приближенной к императору», занял «Рыжий Толик», Анатолий Чубайс.

Коржаков имел тесные служебные и приятельские отношения со своим единомышленником по «президентским застольям», таким же «парвеню», вознесшимся к вершинам Олимпа, «сторожем Кремля», как его окрестили, Барсуковым. Тот к этому времени руководил всей Федеральной службой охраны РФ (ФСО) и тоже был в генеральском звании. Но занимаемых должностей им показалось недостаточно.

И они стали предпринимать энергичные меры по захвату самых вершин власти, войдя в сговор еще с одним влиятельным человеком, вице-премьером правительства Олегом Сосковцом. Тем более что «царь Борис» к 1996 году уже вообще, казалось всем даже невооруженным взглядом, стал человеком, прямо скажем, невменяемым, да еще с низкими морально-этическими качествами, абсолютно безответственным, злоупотребляющим донельзя спиртным и не пользующимся в стране у граждан никакой поддержкой.

Решили сами взять на себя роль кукловодов. То есть натянуть эту говорящую «Петрушку» себе на руку, и пусть веселит заморскую публику и дальше. Но уже под их руководством. Поэтому и неудивительно, что у Коржакова, Барсукова и примкнувшего к ним Сосковца возникли мысли о своих собственных незаурядных умственных способностях, достаточных для того, чтобы управлять огромной территорией под названием РФ.

Что касается Барсукова, то его карьерный взлет был прост, как кожура от банана. Пока он сам на ней не поскользнулся. После окончания военного училища он остался служить в кремлевском полку. Кстати, службу у него во взводе проходил сержант Коржаков. Один — будущий Комендант Кремля, его сторож или привратник, а другой — будущий главный хранитель «тела». Или «туловища», как тогда говорили. Поскольку тело иногда еще может говорить, хоть и бессвязно, а вот туловище просто напоминает уже безмолвное бревно. С Ельциным бывало и так, и этак.

Барсуков хоть и командовал тогда в основном кремлевской охраной, но и его близость к «телу» способствовала получению генеральских погон. Единственный опыт участия в реальных боевых действиях в Чечне оказался для него позорно неудачным. Он руководил захватом под Первомайском пресловутого полусумасшедшего бандита Салмана Радуева, зятя Джохара Дудаева, ставшего из комсомольца «бригадным генералом» террористов. Но даже этот клинический идиот сумел босиком, чтобы легче было улепетывать, вырваться из полностью «блокированного» Барсуковым села. Да еще чуть ли не через «тройное оцепление».

Зато отличился Барсуков в другом. В карательной операции против своих граждан. Он принимал самое деятельное личное участие в октябре 1993 года в обстреле Белого дома, в захвате, аресте и этапировании в Лефортово законных на тот момент представителей власти — депутатов Верховного Совета, ополченцев и защитников здания. Отдавал приказы «никого не щадить». Это позволило ему еще больше завоевать доверие президента.

И как результат — Управление охраны было реорганизовано в спецслужбу с наделением ее оперативно-розыскной деятельностью. Барсуков получил незаслуженно высокий статус в ранге министра, вошел в Правительство и прилепил еще одну звездочку на погоны, став генерал-лейтенантом. И только после вмешательства Конституционного суда, признавшего эти действия Ельцина незаконными, Барсуков перестал быть министром и членом правительства. Лишняя звездочка на погонах, правда, осталась, никак не отковыривалась.

А Главное управление охраны перевели в подчинение Службы безопасности президента. Эта чехарда привела к тому, что теперь уже Барсуков оказался в подчинении у Коржакова. Такие метаморфозы при грязной игре в политику краплеными картами случаются. Что удивительно, на их дружбе это не отразилось. Они решили, сидя за рюмкой чая, что в скором времени оба займут самые большие, еще более высокие стулья в государственном управлении. А то и кресла. Вот только как стали бы делить власть? Главный трон-то только один. Обычно при такой дележке дружбе приходит конец. Как говорится в таких случаях, дружбу нельзя купить, но зато ее можно продать, вопрос только цены.

Коржаков и Барсуков, не обладая дюжинным аналитическим умом и достаточным опытом управленческой государственной деятельности, дальнозоркостью и дальновидностью, планировали по-своему захватить власть. Это был такой скрытый ГКЧП-3, как его потом окрестил генерал Лебедь, имея в виду, что вторым ГКЧП были октябрьские события 1993 года. Спорно, конечно, и в том, и в другом случае.

На роль преемника Ельцина они наметили первого вице-премьера правительства Олега Сосковца. План был достаточно прост, как все в их карьерной жизни. Этакий Триумвират, то ли по аналогу с Древним Римом, то ли со времен Великой французской революции, где тоже были свои первые консулы и своя Директория. Может быть, это были их любимые книжки из истории. Или других не читали.

Коржаков, как руководитель СБП, Барсуков, планировавшийся на роль Директора ФСБ, и вице-премьер Сосковец должны были реально сосредоточить в своих руках всю полноту власти в стране, прежде всего над силовыми структурами, основными ведомствами, военно-промышленным комплексом и торговлей оружием в России и за ее пределами.

Первейшей задачей для Коржакова являлось посадить Барсукова в кресло Директора Федеральной службы безопасности. Это было непростой проблемой. Действующий Директор Сергей Вадимович Степашин к этому времени приобрел определенный опыт чекистской работы. И симпатии в самой ФСБ. Что тоже важно. По личным качествам он был общительный, доброжелательный, невозмутимый, выдержанный, умеренный и аккуратный человек. А главное, способен самостоятельно принимать решения и отвечать за них. К тому же пользовался доверием президента.

Поэтому Коржаков и Барсуков открыли скрытую войну за влияние и захват, в конечном итоге, руководства в этой важной спецслужбе. Поскольку к этому времени оба они были объединены в одной структуре (СБП), наделенной оперативно-розыскной деятельностью, заговорщики использовали имеющийся у них потенциал по сбору информации на неудобных, неугодных для них руководителей ФСБ. С последующей их компрометацией. Прием далеко не новый в мировой практике и истории противоборства различных спецслужб внутри одной страны между собой. Даже в СССР такое было, вспомним МВД и КГБ времен Щелокова и Андропова.

Первостепенное внимание Коржаков и Барсуков уделили Управлению контрразведки, соответственно его руководителю Решетилову, а также Грачеву как куратору направлений в экономике и финансах, где у начальника СБП были большие личные интересы. Дело в том, что для осуществления задуманного необходимы были немалые деньги. Коржаков поддерживал бизнесменов и чиновников, небескорыстно лоббировал приватизационные процессы, участвовал в сомнительных финансовых схемах.

К примеру, работник СБП Горелов информировал Грачева, что приносил Коржакову и Барсукову целый чемодан с тремя миллионами долларов за крышевание коммерческой структуры. И жаловался, что они с ним не поделились. Обидно, конечно, хоть бы пустой чемодан оставили, все пригодится. Картошку хранить.

Немалая часть указов по приватизации, по кадровым назначениям, по внешнеэкономическим сделкам и прочим вопросам, которые подсовывали Ельцину его верные оруженосцы Санчо и Панса, подписывались им, не глядя, в банях, местах отдыха, на правительственных дачах. Или вообще на «крыле самолета», по возвращении из каких-либо государственных визитов. Когда Ельцин особенно пребывал в эйфории и глубоком наркозе от «невиданных успехов» от своих международных встреч.

Все это напоминало сцены из колхозной жизни, когда в открытый амбар с зерном, который сторож забыл закрыть на ночь, ринулись всякие грызуны, крысы, мыши, кроты, барсуки, коржики, то есть ежики, и прочие веселые лесные ребятки. Что с левого, что с правого фланга политической опушки. Например, Березовский в присутствии своих партнеров неоднократно в разное время звонил Коржакову и интересовался, не подписал ли он у Ельцина указ на приобретение им «Сибнефти».

Коржаков из своей службы пытался создать орган, который был бы аналогом по своим функциям ФСБ. В СБП как грибы росли подразделения, дублирующие структуры госбезопасности. Это была питательная среда, грибница, уже не столько для грибов, любимой пищи барсуков и ежиков-коржиков, сколько для всей «вирусной бактериологической плесени». А по сути, означало противоборство Службы безопасности президента и Федеральной службы безопасности.

Экономический блок у Коржакова в его «личном» СБП курировал бывший генерал КГБ Рогозин. Примечательный и своеобразный человек. Грамотный руководитель, с неординарным мышлением и специфическими взглядами на политическое и государственное устройство. Особенностью его было то, что он много времени уделял разным оккультным «наукам», астрологии, эзотерике, спиритизму и прочей хиромантии потусторонних сил, верил в них, скорее всего, искренно и беззаветно. За это его и прозвали «Кремлевским звездочетом», или «Личным колдуном Ельцина». Он знал об этом, но не обижался, а даже гордился такими прозвищами как признанием своих мистических чар.

Грачев с ним неоднократно встречался. Но не для вызывания из преисподней духа Блаватской, а для обсуждения насущных вопросов и разрешения противоречий между их структурами. К примеру, к Грачеву поступил от Рогозина документ на двух листах, красивое, грамотно изложенное предложение о предоставлении Алтайскому краю валютного кредита в сумме 5миллиардов долларов. Расписано все до мелочей. Какая финансовая группа предоставляет кредит, через какой иностранный банк (немецкий «Дойче-банк»), когда, какими траншами, на какой срок, под какой процент и порядок возврата.

Ну, все вроде бы хорошо, хоть готовь договор и подписывай. Однако в условиях кредита есть такой пункт. «Дойче-банк» просит в залог поставить аж весь Алтайский край целиком (!). Со всеми землями, лесами, водными ресурсами, промышленными предприятиями, почтой, телеграфом, заводами и пароходами (!!). А самое главное, еще и со всеми проживающими там жителями (!!!). Ну, не клинические ли идиоты это составляли?

Жажда получить свой комиссионный процент толкали чиновников из высоких структур настаивать на совершении сделки. Приходилось тратить время, доказывать, что это мошенническая схема. Что было совершенно ясно и обсуждению не могло подлежать. Достаточно лишь «включить мозги». Но у некоторых чиновников эту кнопку от запаха денег заклинило. Либо она вовсе отсутствовала, при сборке роботов на демократическом конвейере.

Грачеву приходилось вразумлять Рогозина, что даже если и получим кредит, его разворуют на разных стадиях, пока он дойдет до назначения. В стране валюты нет. Территория Алтайского края никогда не закроет кредит. Тогда российской землей и живущими на ней людьми, не говоря уж обо всех промышленных и гражданских структурах, будут владеть иностранцы. Это не просто юридически и чисто человеческий нонсенс, это преступление против России. Только тогда лоббисты отступили от своей затеи.

Как потом выяснилось, подобные «филькины грамоты» начинали свой путь в Службе безопасности президента, а заканчивали в правительстве. Мошенники и дельцы, зная о возможностях Коржакова, имеющего доступ к телу президента, несли свои «проекты» ему и другим руководителям СБП, а они, не очень понимая сущность предложенных документов, а то и не вникая в них, делегировали со своими визами и резолюциями дальше.

Оттуда с новыми, уже правительственными резолюциями, поступали к руководству ФСБ. И затем спускались к конечному адресату, то есть к Грачеву. Приходилось отрываться от реальной оперативной работы и тратить служебное время на изучение и подготовку ответов в правительство. А отрицательное мнение вызывало дополнительное раздражение у руководства Службы безопасности президента, Коржакова и Барсукова.

Но даже их переплюнул Бурбулис, прежде кондовый мелкий преподаватель марксизма-ленинизма в свердловском университете. Этот главный сценарист развала Советского Союза и «крестный отец» правительства Гайдара всерьез рассматривал идею продажи Карелии соседней Финляндии. Цена? 15 миллиардов долларов. Даже вел переговоры на эту тему с финской стороной. Этот факт подтвердила позже финская газета «Helsinki Sonoma» в своей публикации: да, имели место такие предложения, с помощью которых, по их мнению, Россия пыталась экстренно решить финансово-экономический кризис в то время.

В подтверждении того, что документы, подписываемые Ельциным, не проходили соответствующей процедуры согласования, свидетельствует и факт подписания Бурбулисом у президента распоряжения на экспорт тонны не существующей в природе так называемой Красной ртути. Тем самым он активизировал как российских, так и зарубежных мошенников всех мастей, занимающихся противоправной деятельностью в сфере экспортно-импортных операций.

Служба безопасности президента в лице Коржакова и Барсукова осуществляла мероприятия по тотальному контролю не только членов правительства, но и в важных министерствах и ведомствах, в банках и телекомпаниях. Более 50 миллионов было потрачено ими на приобретение за границей высококачественной аппаратуры слухового контроля, значительная часть которой использовалась в Кремле. Немецкие суперсложные «жучки» устанавливались в кабинетах кремлевских и правительственных чиновников.

Руководитель администрации президента Сергей Филатов постоянно жаловался журналистам, что в своем кабинете он вынужден общаться с посетителями с соблюдением конспирации — записками, знаками, жестами, а самые важные переговоры вести в коридоре. Но и там вскоре были установлены подслушивающие устройства.

Численность СБП за 2–3 года выросла в несколько раз. По оценке ряда аналитических структур, ведомство Коржакова — Барсукова к концу 1995 года имело в своем составе около 40 тысяч сотрудников. Ине просто каких-то «штафирок», а профессиональных специалистов, бойцов, боевых офицеров, прошедших испытания огнем. Причем все они были по штатному расписанию хорошо вооружены. Несколько дивизий, целая армия. Куда ее мог направить в случае «часа X» «главнокомандующий» Коржаков?

Федеральную службу безопасности они контролировали через своего ставленника, опального генерала А. Трофимова, которого сумели протолкнуть на должность начальника Управления ФСБ РФ по Москве и Московской области. И даже подняли ему статус до заместителя Директора, члена коллегии, с тем, чтобы он мог получать доступ ко всей секретной информации ФСБ. А столица — это ключевой центр, где, как известно из истории, совершаются все перевороты. Достаточно захватить власть здесь, а уж в провинции, в регионах «возьмут под козырек» без проблем. Таким образом, Коржаков и Барсуков были в основном в курсе почти всего происходящего в ФСБ.

На Лубянке понимали, что находятся под «колпаком» СБП, но, тем не менее, активно продолжали свою работу. С сознанием, что честно выполняют свой служебный долг и никакими недопустимыми делами не занимаются. А тем позарез нужно было собрать как можно больше компромата на всех. Чтобы потом посадить на крючок и использовать в своих целях. Но, не получив компрометирующих материалов на руководящий состав ФСБ изнутри, они стали давить на Ельцина, чтобы тот убрал действующего директора ФСБ Степашина. Работали по старинке, через банно-прачечные процедуры. Что уж они там наговорили «туловищу» в парной, охаживая его вениками, но, в конечном счете, Ельцин сдался и дал согласие на смену Директора ФСБ.

Однако даже в этой ситуации «заговорщикам» не повезло. Уволить Степашина и заменить его своим человеком оказалось непросто. Они не учли одно обстоятельство. Во-первых, Степашин, в отличие от них, был достаточно умен и осторожен. А во-вторых, хорошо знал трудовое законодательство. Это и было то «обстоятельство», которое прошло мимо их глаз и ушей. А заключалось оно в том, что уволить человека с должности нельзя, если он болеет, пребывает в отпуске или находится в служебной командировке. Степашин то ли предвидел такой разворот событий для себя, то ли у него действительно был активный стиль руководства, но он постоянно находился в разъездах, причем официально, не на пляж в Сочи летал.

В Чечне шли боевые действия, ему необходимо было бывать там. В территориальных органах ФСБ часто проводил совещания по различным вопросам. Были и другие чекистские мероприятия вне Москвы. Периодически выезжал в зарубежные командировки в рамках международного сотрудничества со спецслужбами западных стран.

Поэтому, как только Коржаков и Барсуков нацелятся подписать в очередной банный день у Ельцина Указ о смещении Степашина, так не тут-то было. Того уже и след простыл. У Степашина тоже были свои информаторы. Он уже ускакал на боевом коне в Чечню или еще куда-то. Так что ежики-коржики и грызуны-барсуки постоянно опаздывали, уловить Степашина не могли. Не по зубам он им оказался. Эта игра в «кошки-мышки» продолжалась несколько месяцев.

Неведомо как, но мышкам все же удалось решить эту сложную задачу, поймать миролюбивого кота Леопольда в западню. И в июле 1997 года Указ был подписан, а Сергей Вадимович лишился должности Директора ФСБ. Правда, через какое-то время, уже после переизбрания Ельцина, он получит еще более высокое назначение, станет премьер-министром. В конце 90-х годов ЕБН будет всерьез рассматривать его кандидатуру как своего преемника. Пока не остановится на другой. Владимира Владимировича Путина.

А тогда осуществилась эта мечта приближенных к «туловищу» царедворцев: они смогли водрузить на пьедестал руководителя ФСБ Барсукова. Хотя назначение его Директором службы безопасности было воспринято чекистами далеко неоднозначно. Многие знали, кто и что такое Барсуков, за счет каких качеств его посадили в столь высокое государственное кресло и на что он вообще способен. Вернее, не способен ни на что. Настоящей чекистской деятельностью не занимался никогда. Непрофессионализм — беда в любом деле. А уж если такого человека назначают руководить главным органом безопасности государства — беда в квадрате.

Теперь, с назначением Барсукова директором ФСБ, «заговорщики» обрели еще большую уверенность в собственной значимости и непогрешимости. Шутка ли! Ведь под их контролем оказались практически все силовые ведомства России. Да еще их единомышленник Олег Сосковец, как первый вице-премьер правительства, курировал основные направления отраслей экономики, военно-промышленный комплекс, внешнеэкономическую деятельность. А Черномырдин? А что им премьер! Виктор Степанович был крепким хозяйственником, но неважным политиком и дипломатом.

И это была реальная сила при беспомощном, больном и непопулярном в народе президенте. Рейтинг Ельцина опустился до уровня арифметической погрешности. И теперь можно позволить себе любые вольности, как Бобик и Жучка в детском мультике советских времен. Там, в пустой без хозяина квартире, эти милые собачки настолько расшалились, что перебили всю посуду, опрокинули кастрюлю с киселем, плясали, валялись на хозяйской кровати и уснули со счастливыми улыбками на мордочках. Пока не хлопнула дверь с вернувшимся хозяином.

Усевшись в заветное директорское кресло ФСБ, Барсуков, в первую очередь, начал разбираться с неблагонадежными по отношению к нему лично кадрами. Под эту мясорубку попало, в частности, Управление контрразведки, в том числе и Грачев. На первом же докладе начальника Управления Решетилова новый директор в силу своего непомерного величия бестактно прервал его и грубо спросил:

— Что у тебя там за м…к Грачев работает? Чего он шлет ориентировки в территориальные органы за своей подписью?

Решетилов спокойно пояснил, что это входит в его функциональные обязанности заместителя начальника Управления, который по положению имеет право подписи. Барсуков, не зная даже этого, предпочел пропустить замечание мимо ушей. Но грозно добавил:

— Если такие ориентировки были направлены без согласования с руководством ФСБ, то я его накажу.

После того, как Решетилов с недоумением проинформировал Грачева о существе беседы в кабинете нового Директора, тот основательно поднапрягся в мыслях об истинных причинах поведения Барсукова. Ну, во-первых, ответить на вопрос: была ли санкция на рассылку ориентировок? А также и другие вопросы. О каких ориентировках идет речь? Откуда вообще только что пришедший на должность Барсуков знает, что Грачевым вообще рассылалось в территориальные органы? Почему у него к этому такой интерес и столь нездоровая реакция? Целый ребус с загадками.

Решетилов был не меньше Грачева обеспокоен разговором с Барсуковым. Он понимал, что следующим в этом черном списке будет сам. Так и получилось через некоторое время. Решетилов был переведен на новую должность — возглавил Российскую инкассацию при Центральном банке РФ («Росинкассацию»). Ну, Грачев усиленно продолжал думать, что за муха цеце укусила вновь испеченного Директора? И нашел ответ: толлинг.

Грачев позвонил своему бывшему подчиненному, который год назад перешел работать в СБП. На встрече вкратце рассказал о сложившейся ситуации. Тот с опаской и под большим секретом сообщил, что Сосковец, Коржаков и Барсуков «крышуют» бизнесменов из Израиля братьев Черных. Хвост за ними тянулся давно, они занимались в России «толлинговыми операциями», рейдерским захватом металлургических предприятий с применением насильственных действий. А Управление у них как бельмо на глазу, мешает зарабатывать бабки.

Тут Грачеву и открылись истинные причины поведения Барсукова. Дело в том, что в течение последних нескольких месяцев в его отделе накапливалась информация на этих братьев Черных. Один из них, Михаил, уроженец Ташкента, создал и возглавил преступную группировку в Узбекистане еще в начале девяностых, потом переместился в Россию. В те же годы он и его брат Лев были фигурантами расследований, связанных с мошенническими банковскими операциями. По версии МВД, необходимый капитал братья получили за счет фальшивых поддельных чеков России и авизо.

В 1992 году Михаил Черный с британскими бизнесменами Дэвидом и Саймоном Рубиными, тоже братьями, организовали в России поставку бокситов на их переработку и импорт готовой продукции — алюминия — за границу, на мировой рынок. Этакий вот братский семейный подряд. Их бизнес начал приносить колоссальную прибыль. В России эти операции окрестили «толлингом».

Руда была дешевая, ее покупали и привозили в основном из Средней Азии. В нашей стране был кризис, предприятия брошены на произвол судьбы, из-за отсутствия денег купить сырье они не могли. А такие дельцы, как Черный и компания, покупали его за копейки, перерабатывали и импортировали дальше. В схему был втянут Аячинский глиноземный комбинат (АГК), который к 1995 году был доведен, что говорится, «до ручки».

Алюминиевой промышленности нужно было позарез сырье, а единственный оставшийся в России комбинат был весь в долгах и не работал. Это было предприятие градообразующее. После его закрытия по городу стали бродить 11 тысяч безработных и сильно недовольных людей. Тут, словно по волшебству, из сказочного ларца выскакивают братья Черные. Да не одни, а еще и с английскими магами-мерлинами. И придумывают экономическое нововведение — «толлинг».

Что это конкретно, никто не знал. Слово звучала красиво, непонятно, но здорово. То ли «толь», то ли укороченный «лизинг». Одним словом, первым прелесть этого явления понял зампред правительства Олег Сосковец. И освободил своим решением братскую компанию «ТВГ» от налогов. Надо полагать, что сумма высвобожденных налогов, а может и больше, шла в карман великому триумвирату Сосковец — Коржаков — Барсуков.

А только «видимая» прибыль компании «Trans World Group» превышала 400 миллионов долларов в год. И это лишь верхушка айсберга. Так, компания ввозила сырье, глинозем, делала из него алюминий, а готовая продукция вывозилась. Российский завод получал копейки за переработку сырья.

Михаил Черный установил и поддерживал отношения с лидерами основных преступных группировок в России. «Миша-крыша», как его называли в криминальном мире, не только занимался толлингом, в сферу его интересов входил экспорт-импорт железной руды, кокса, угля. И других природных ископаемых. А еще и рейдерский захват металлургических предприятий. За Красноярский алюминиевый завод он вступил, например, в схватку с местным авторитетом, всем известным Быковым. До настоящего времени претендует на свою долю в АО «Русский алюминий» (после слияния ОК «Русал») и судится с российским олигархом Дерипаской в судах Лондона. Живет в Израиле.

Анализируя складывающуюся ситуацию, Грачев мысленно возвращался к истокам своей проверки информации по братьям-разбойникам. Данные об их преступной деятельности концентрировались в трех отделах Управления, курировавшихся разными заместителями начальника. В основном сведения только собирались, но наступательных мероприятий по документированию и пресечению противоправной деятельности не проводилось.

Понимая, что в таком «спящем режиме» результатов не добиться, Грачев вышел с предложением к заместителю Директора ФСБ Н.Д. Ковалеву. Суть изложенного в записке предложения была следующей. Объединить материалы трех отделов и создать оперативную группу добавив в нее представителей налоговой полиции. Тем самым активизировать проверку деятельности братьев Черных.

Эти события происходили за 3–4 месяца до прихода в ФСБ Барсукова. У Ковалева Грачев получил устное согласие и одобрение его предложениям. А вот записка Грачева, которая по правилам должна была быть завизирована, с запрещением или одобрением, обратно к нему возвращалась. На неоднократные напоминания заместителю директора Грачев получал однообразный ответ: «На рассмотрении у руководства».

Однако теперь Грачеву стали ясны причины задержки рассмотрения записки. Ковалев или Директор, наверное, знали больше, чем он. Они придерживали записку, а может быть, и ознакомили с ней кого-то из Триумвирата. Здесь Грачеву вспомнились заседания правительства по вопросам толлинга, который проводил по результатам записки ФСБ первый зампред правительства Олег Сосковец. Становилось понятным, почему Сосковец, несмотря на видимый ущерб от толлинга, всячески оправдывал его применение на российских предприятиях.

Основной акцент в его рассуждениях сводился к занятости населения и снижении безработицы. Экономический аспект опускался. Принималось соответствующее решение об одобрении этого нового экономического чуда — толлинга. Вместо того чтобы найти возможность финансирования закупки глинозема и дать толчок оживлению алюминиевой отрасли. Одновременно, не без поддержки сверху, братья Черные через свои фирмы скупали пакеты акций Братского, Саянского, Красноярского заводов, что угрожало безопасности России.

Грачев полагал, что этого достаточно, чтобы развернуть первичные организационно-проверочные мероприятия. Тем более что у него имелось устное согласие Ковалева на объединение усилий по проверке криминальной деятельности братьев Черных. Ориентировки в территориальные органы ФСБ по месту нахождения алюминиевых предприятий уже пошли. Вот почему это вызывало недовольство, а то и опасения Триумвирата. И Барсуков, придя к власти в ФСБ, с поспешностью начал претворять в жизнь свои замыслы по устранению преград для их совместного криминального бизнеса.

Что тут поделаешь? В создавшейся ситуации надо защищаться, тем более что дело правое. Для Грачева всегда был алгоритм действий такой: анализ ситуации и определение путей выхода из нее с наименьшими затратами и потерями. И проблемы надо решать по мере их поступления. А прежде всего, нужно было ответить на, казалось бы, мелкий, но главный сейчас вопрос: была ли санкция руководства ФСБ на направление в территориальные органы ориентировок?

Решалось многое. Доказывать устную санкцию на его записку было бесполезно. Пришлось перелопатить все документы в своем сейфе. И он нашел-таки справку в десять страниц, которую первоначально докладывал Ковалеву. А на ней была поставлена его закорючка — подпись. То есть факт ознакомления уже был налицо. Грачев отдал эту справку начальнику Управления для доклада Барсукову, хотя ясно понимал, что этим все не закончится.

И действительно. Через неделю Грачеву в управлении кадров ФСБ предложили пройти дальнейшую службу по прикомандированию в Правительство на должность руководителя Федеральной службы РФ по сохранению культурных ценностей. Явно просматривалось желание Триумвирата устранить со своего пути угрозу их криминального бизнеса. Грачев отказался.

В последующий месяц никто ничего ему так и не объяснял, только из кадрового аппарата периодически монотонно и тупо спрашивали: принял ли он какое-либо решение по поводу предложения нового Директора?

Тогда Грачевым был официально подготовлен и подан рапорт на имя Директора ФСБ генерала армии Барсукова М.И. с убедительной просьбой принять его по личному вопросу в удобное для него время.

Игра переходила в эндшпиль. Безусловно, Барсуков и не думал Грачеву ничего объяснять, да и сказать ему было нечего. Такие руководители, как он, не имеющие ни опыта оперативной чекистской службы, ни малейшего понятия о психологии, о личных и безличных отношениях, привыкшие командовать, в основном, лишь безропотными кремлевскими военнослужащими, взлетевшие на вершину власти незаслуженно и по воле случая, решают кадровые вопросы трусливо, чужими руками. Это явление в российской истории имеет свое название — фаворитизм.

Одни фавориты, как Бирон, пользуясь близостью к первому лицу и «телу» государства, наломали много дров, другие, как Потемкин и даже Меншиков, оставили положительные следы. Все они, чаще всего, возникали из небытия, из низших или незначительных слоев общества. И тут не имеет значения происхождение человека, его связи. Главными всегда были природный ум, талант, хитрость, жажда власти, воля, терпение. У каждого по-разному. А что сказать о Барсукове или Коржакове? И фигуры мелкие, незначительные, и дела такие же.

После рапорта Грачева в таком болотно-застойном противостоянии прошло около четырех месяцев. Барсуков взял в игре тайм-аут. И вот в начале января 1996 года обострилась ситуация в Дагестане. Связано это было с захватом боевиками Радуева, численностью более 300 бандитов, в городе Кизляре больницы с заложниками. Этот «терминатор», как его называли из-за металлической послеоперационной пластинки в черепе, шел по стопам Басаева, совершившего подобное год назад в Буденновске.

Директор ФСБ вместе с министром внутренних дел Анатолием Куликовым были направлены в Кизляр для проведения операции по ликвидации бандитов. Барсуков, взяв на себя руководство всех приданных ему армейских и специальных силовых структур, с боевой бронетехникой и даже самолетами и вертолетами. Боевики во главе с Радуевым, захватив с собой заложников, прорвались из окружения и ушли в Чечню.

До этого Барсуков вести переговоры с боевиками отказался, хотя они настойчиво выдвигали такие требования. Привыкший решать подобные вопросы одним махом, рубя от плеча затупленной шашкой, он и здесь надеялся разрубить этот «Гордиев узел» быстро, по-чапаевски, чтобы предстать в глазах Ельцина большим «героем». Но опять же чужими руками, руководя из «окопа». А операция не была толком подготовлена. Поскольку каков командир, таковы и планы.

Кроме того, нагнанные к поселку Первомайский войска, спецназ, артиллерия, авиация действовали разрозненно, как говорится, кто во что горазд, без единого замысла и координации действий. Более того, «Альфа» вообще оказалась под огнем собственной авиации и артиллерии. Отсюда и результат. Это был, бесспорно, позорный случай в «чеченской войне».

А ведь накануне Барсуков звонил Ельцину и бодро докладывал, что террористы окружены тройным кольцом, будут разбиты, ни один не вырвется из этого котла. На основе этого хвастливого рапорта не совсем здоровый после очередной бани президент нес прессе полную ахинею:

— К каждому террористу приставлен снайпер. Цель перемещается, и снайпер перемещается вслед за нею…

При этом он демонстрировал общественности, как это происходит. Складывал руки, будто держит в них винтовку, прищуривался в виртуальный «оптический прицел», поворачивался вслед за двоящейся в его глазах, по понятной причине, «целью». Короче, изображал из себя снайпера. Но дай ему сейчас в таком состоянии даже игрушечный водяной пистолет, он бы промахнулся.

Но само появление на экранах телевизоров этого больного, неадекватного человека, несшего клиническую чушь, вызывало в здоровых слоях общества резонный вопрос: «Кто нами правит? И как долго это будет продолжаться?»

В дальнейшем Барсуков и Коржаков пытались протолкнуть на должность директора «Сбербанка» ставленника Березовского, одиозного банкира-факира Смоленского. Предполагалось неизбежное хищение государственных средств и денег вкладчиков «Сбербанка». Позиция в этой «шахматной партии» стала критической. Перевес все же был явно на стороне Барсукова. Однако благодаря усилиям контрразведчиков это не получилось. Он получил «шах», но на его стороне были мощные фигуры: слоны, ладьи и множество пешек. Да и сам король, правда, голый. Не считая ферзя, которого олицетворяла вся «семья» Ельцина.

После всего этого, поразмышляв еще раз над создавшейся ситуацией и обстановкой с его назначением, Грачев пришел к выводу, что «коллективный бессознательный противник», чувствуя, что проигрывает, может вообще смести с доски все фигуры, закончив партию радикально. А это в эйфории безнаказанности, вседозволенности и бесконтрольности вполне возможно. Немощный президент, плавающий в облаках небожителей, поддержит все, что бы они ни сделали. А они сами также готовы пойти на все тяжкое, лишь бы сохранить свой криминальный бизнес и оставаться как можно дольше при власти.

Ждать в дальнейшем каких-либо пояснений на его рапорт от Барсукова, человека с таким низким интеллектом и мусором в голове, было бесполезно. Грачев принял решение, пошел к начальнику управления кадров и дал согласие на работу в Правительстве.

Руководство Управления экономической контрразведки при Ельцине всегда считалось, как говорится, «расстрельным». Тому были причины. Оно, выражаясь проще, вылавливало воров и казнокрадов, а они-то как раз и составляли почти весь ближний и дальний круг президента. Как им с этим мириться? Любым путем, вплоть до физической ликвидации, они устраняли препятствия на своем пути к обогащению.

Выявляя и пресекая преступную деятельность в сфере экономики и финансов, нити которых вели, как правило, в администрацию президента или в правительство, контрразведчики всегда соблюдали законность, но расследования старались доводить до конца, невзирая на лица и высокие должности подозреваемых. А жулики и мошенники из этих структур, чтобы не доводить дело до разоблачительной стадии, когда начинает уже, как говорится, пахнуть жареным шашлыком, предпринимали различные комбинации по дискредитации руководства Управления экономической безопасности. С последующим увольнением или переводом на другую должность. Даже, порой, более высокую по рангу, как в случае с Грачевым.

Характерным примером после отстранения от руководства Управлением Решетилова и Грачева было одновременное увольнение в 1998 году следующего начальника УЭБ ФСБ генерал-лейтенанта Пушкаренко Алексея Илларионовича, мужественного честного офицера и настоящего патриота России, и сразу четырех его заместителей.

В это время Управлением велся ряд громких дел, преступные следы которых тянулись в высшие эшелоны власти и олигархат. В том числе конкретно к Березовскому. Первоначальные попытки убрать руководство Управления экономической безопасности не увенчались успехом. Контрразведчики так просто не сдавались. Тогда купленные аналитики из ФСБ подготовили обширный компрометирующий документ на руководителей Управления. Грачеву позже довелось ознакомиться с ним.

Написан он был очень искусно. Состряпан талантливо. Авторы излагали факты и события, действительно имевшие место быть. Но в этой информационной записке они преподносились с явно обвинительным уклоном в отношении руководителя Пушкаренко и всех его четырех замов.

Например, был случай, когда один из олигархов попросился на встречу с директором ФСБ. Тот, не желая его видеть, поручил провести встречу заместителю. Зам перепоручил начальнику Управления, а он — своему заму. Вот по такой «пищевой цепочке». Что же дальше? Заместитель встретился с олигархом, выслушал проблемы, доложил, как принято, наверх. Информацию приняли к сведению, и на этом все закончилось.

Но в записке аналитиков этот факт описан таким образом, что заместитель начальника Управления якобы коррумпирован, постоянно встречается с этим олигархом, «крышует» его и вообще находится у него на денежном содержании. И так по каждому руководителю УЭБ.

Эту записку-справку показали, конечно же, Ельцину, разомлевшему после банно-прачечных процедур и дегустаций из обливных тазов. Да еще с соответствующими комментариями на ушко. По свидетельству очевидцев, президент даже не понял существо вопроса, но с присущей ему бравадой громовым голосом выдавил из нутра:

— Шта? Уволить всех немедленно!

Их и уволили. Заинтересованные кукловоды с полученным карт-бланшем быстро привели «приговор в исполнение». Все руководство до единого лишилось своих должностей. А махинации продолжались, путь был расчищен. Воровать теперь можно не вагонами, а целыми составами. Эшелонами, один за другим, без перерывов на обед.

12 марта 1996 года премьер-министр В.С. Черномырдин подписал Распоряжение: «Назначить Грачева Сергея Витальевича первым заместителем руководителя Федеральной службы России по сохранению культурных ценностей». В соответствии с ним он вступил в новую должность. Служба эта была молодая. Основной ее задачей являлся контроль над вывозом из Российской Федерации культурных ценностей. А также восстановление законного права собственности на них и их возвращение на Родину.

В начале девяностых, наряду с хаосом в политическом устройстве страны, кризисными явлениями в экономике и всем прочим, внимание к культурному наследию и ценностям было ослаблено. Если не сказать больше. За границу незаконно вывозились предметы искусства, картины, иконы, награды, антиквариат и многое другое.

Сколачивались организованные преступные группы, занимавшиеся хищением, в том числе из действующих храмов и церквей, и скупкой предметов старины, имеющих историческое и мировое значение. Все они и представляли значительную ценность на мировом черном рынке. Международный незаконный оборот культурных ценностей после распада СССР стал удобным средством как для создания первичного капитала, так и для его легализации, а попросту, отмывания денег.

Не успел Грачев проработать в новой Службе и двух месяцев, как измученную Россию вновь ввергли в пучину политических дворцовых переворотов, криминальных разборок на вершине Олимпа и безысходности, за которыми с тоской наблюдала вся страна. А западный мир — с радостным любопытством. Начались перевыборы на должность президента России человека без рейтинга.

В схватке с Зюгановым Ельцин явно проигрывал. Попробовали сыграть на имидже миротворца. В конце мая он заключил с новым чеченским лидером Яндарбиевым перемирие. К избирательной кампании подключили скачущих из города в город безголосых певцов и певичек. Подверстали продажную интеллигенцию, режиссеров, артистов. Кое-как подтянули рейтинг повыше. Но рассчитывали только на действительно победивший «развитый ельцинизм» в высших слоях общества и крупный бизнес.

Половина банков в России находилась под контролем мафии. Правительство Ельцина верно служило «долларовой элите», осуществив по указанию МВФ либерализацию цен и крах рубля и обеспечив обогащение малой части населения. Вот эта одна «малая часть» и голосовала бы за переизбрание своего благодетеля и ставленника.

Основная масса народа все равно была бы против. Что делать? Народ-то не обманешь. Личные качества президента ему хорошо известны. Вот цитата Виталия Третьякова, характеризующая человека, идущего на второй срок:

«Ельцин стал квинтэссенцией бездарности. Человек, обладавший пороками Петра Великого, Достоевского, Толстого, Ленина, Сталина, но не обладавший ни каплей из их многочисленных достоинств».

А вот что говорил английский журналист М. Симпсон: «Вечно пьяный пройдоха, который довел большую часть своего народа до невообразимой нищеты, одновременно фантастически обогатив свою клику. Президент, который ограбил целое поколение, украв их пенсии, «отпустил» уровень жизни в свободное падение и урезал на десятки лет среднюю продолжительность жизни…»

Но Запад за все эти деяния ему аплодировал. И вот ведь какой парадокс: если бы Ельцин, свергнув коммунистический режим, вместо алкогольного хаоса и бессилия воздвиг на его руинах сильную Россию, на Западе его ненавидели бы так же сильно, как потом Путина. С точки зрения зарубежных кукловодов Ельцин был лучшим президентом России. Он не только пресмыкался перед их интересами, но и руководил вместе со своей кликой почти окончательным уничтожением вверенной ему страны как политической и военной силы на мировой арене. «Он, — как подчеркивает тот же Симпсон, — втоптал Россию в грязь, чтобы нам не пришлось делать это самим».

Телохранитель Ельцина Коржаков, начальник ФСО, настаивал на отмене выборов. Он со своими соумышленниками не верил в возможность их выиграть. Линия его была такова: воспользоваться передышкой и протолкнуть в премьеры Олега Сосковца. Таким образом соединить все нити власти в своих руках и ждать, что будет с Ельциным. А может, он вообще в бане угорит?

Оппозиция в лице Чубайса полагала иначе. На выборы надо идти, их можно выиграть. Главное — это деньги. Вопрос цены. С долларами можно купить любую победу. А на ненавидящий Ельцина народ и внимания-то обращать не стоит. Достаточно им просто умело манипулировать. Точку зрения Чубайса поддерживали все воротилы отечественного бизнеса. Составился олигархат, прозванный в народе «Семибанкирщиной». Подтянулись международные финансовые структуры, умело управляемые спецслужбами зарубежных стран. Начался предвыборный пиар ЕБН: «Голосуй, а то проиграешь!»

Чтобы набрать очки, Ельцин не только украл у нашей армии победу в Чечне, но и уволил из Правительства ненавистного всем Чубайса. Но это была фикция, игра на публику. «Уволенный» Чубайс командовал предвыборным штабом Ельцина, его руками Америка и Запад протаскивали своего кандидата. Именно «Рыжему» президент обязан своим вторым сроком.

Кукловоды ввели в игру и дочь Ельцина Татьяну Дьяченко, используя ее политические амбиции, тщеславие, жажду власти и наживы. Яблочко от яблони, как говорится… Она была назначена на официальную должность — помощника президента. Впервые за долгие годы Ельцин послушал не своего охранника, который возражал против Татьяны, а Чубайса. Но Коржакову пришлось согласиться и проглотить эту пилюлю.

А чтобы ее подсластить, его ввели в предвыборный штаб Ельцина, а в мае назначили первым помощником президента при сохранении должности начальника СБП. Однако цели и планы Коржакова, Барсукова и Сосковца не поменялись. Все та же жажда власти через срыв выборов и объявление диктатуры силовиков. Для «заговорщиков» это был единственный выход из положения при пьяном и больном государе.

В первом туре Ельцин и Зюганов шли ноздря в ноздрю, как на скачках. 35 и 32 процента. Странно, до выборов рейтинг Ельцина елозил возле нуля, и вдруг так подскочил? Все просто: административный ресурс и политтехнологии. На коммунистов страшно клеветали, Ельцина пиарили изо всех щелей и утюгов. Кроме того, он издал кучу полезных для населения указов, которые, впрочем, после переизбрания тотчас же и отменил.

Еще один грамотный ход, подсказанный политтехнологами: Ельцин после первого тура привлек на свою сторону генерала Лебедя, вышедшего к предварительному финишу третьим с 15 % голосов. Она назначил его секретарем Совета безопасности с особыми полномочиями. Практически над всеми силовиками. Над Триумвиратом нависла реальная угроза. Лебедь быстро купился, перелетел в стаю черных воронов и призвал голосовать во втором туре за Ельцина.

Однако, забегая вперед, через три месяца этого генерала все равно вышвырнули из стаи, заставив сперва подписать позорную Хасавюртовскую капитуляцию в Чечне. Отработанный материал, как говорится. Судьба всех перебежчиков и людей без принципов и чести. Есть информация, что американские спецслужбы готовили Лебедя, в случае чего, на роль преемника Ельцина, и он обещал им продолжить развал России. Однако что-то не срослось, и басистый генерал вскоре погиб при странных обстоятельствах.

В это время, между первым и вторым туром выборов, Коржаков и Барсуков, зная, что в штабе Ельцина используется огромное количество неучтенной наличности, предприняли последний отчаянный ход. Деньги в рублях и валюте в разной таре ежедневно перемещались в кабинеты чиновников и в региональные выборные штабы, чтобы оплачивать услуги СМИ, поп-звезд и прочей «шелухи и мелкой швали».

19 июня на выходе из Дома Правительства были задержаны политтехнологи предвыборного штаба Ельцина А. Евстафьев и С. Лисовский. Они пытались вынести из здания коробку из-под ксерокса, в которой находилось 538 тысяч долларов. Эти нелегальные деньги, проще говоря, «черный нал», украденный и отмытый из бюджета государства и налогоплательщиков, предназначался в обход закона для ведения агитационной деятельности.

Узнав об этом, члены штаба и члены «семьи» Ельцина как по команде возбудились и завопили во всех СМИ и всем каналам телевидения об угрозе демократии и свободе, о надвигающемся государственном перевороте. Растолкали спящего Лебедя, он, подобно Ельцину, грозно забасил о том, что всем покажет, где раки зимуют. Что ГКЧП-3 не пройдет.

На совещании у Чубайса дочь Ельцина Татьяна вместе со своим мужем Юмашевым, когда-то посредственным журналистом из «Огонька», но после написания им мемуаров президента получившим должность «зятя Ельцина» и главы его администрации, наметили меры по компрометации силовиков-троицы и создания выгодного для себя информационного поля.

С задачей справились. Они обвинили Коржакова, Барсукова и Сосковца в намерении руководить президентом, совершить госпереворот и захватить власть. И убедили в этом часть общества, а главное, самого ЕБН. «Генерал-бас» подлил масла в огонь. Так создалась новая коалиция в борьбе за Олимп и «туловище» на нем. Условно говоря, «Лебедь, рак и щука» против «грызунов-барсуков и ежиков-коржиков». В этой нанайской борьбе за «Царя-горы» победу одержали первые. Но в лекарей для больной России не годились ни те, ни другие.

Ельцин пошел на уступки, 20 июня утром на заседании Совбеза он огласил свои санкции — обвинил директора ФСБ в превышении полномочий и отстранил его от работы в предвыборном штабе. Пока только здесь. Но Чубайсу и «семье» этого было мало. Они продолжили давить на Ельцина, подключив дополнительные силы — его жену Наину Иосифовну. И Ельцин окончательно сдался и сдулся.

Не успели члены Совбеза доехать до своих рабочих мест, как их догнала информация, что своим указом президент освобождает от должностей первого заместителя председателя правительства Сосковца, начальника СБП Коржакова и директора ФСБ Барсукова. Так бесславно закончилось восхождение на Олимп этой троицы, а эра службиста Барсукова, волею случая попавшего в органы госбезопасности, лопнула, едва начавшись. Незамутненное слово «чекист» к нему просто неприменимо.

Грачев в это время хоть и работал в Правительстве, но был уже далек от всех этих перипетий. А Чубайс, в принципе, оказался прав. Все решают деньги. Во втором туре Ельцин набрал 54 % голосов. Это было бы невозможно, если бы выборы проходили честно. Но, как говорят маги-политтехнологи, главное, ни сколько человек проголосует, а как подсчитают бюллетени.

Сплоховал и второй кандидат. Зюганов не сделал даже попытки опротестовать результаты выборов, хотя махинации были налицо. И даже первым позвонил с поздравлениями Ельцину. Его можно понять: все это время над его загородным штабом барражировал военный вертолет, словно напоминая, что может случиться, если он хотя бы пикнет. В столь ответственный момент он вряд ли годился на роль общенационального лидера. Так что куда ни кинь, всюду клин.

Чубайса назначили руководителем администрации президента, а потом и вице-премьером Правительства. По сути, он занял место Коржакова и стал вторым человеком в государстве. С еще большим, колоссальным влиянием на ЕБН. Как говорил неиссякаемый источник перлов Черномырдин: «Никогда такого не было, и вот опять!»

А результатом деятельности новых фаворитов Ельцина и продолжающихся денежных махинаций станет то, что 17 августа 1998 года грянет дефолт и, как следствие, еще большее обнищание масс. Тогда рядовым россиянам казалось, что кризис подкрался незаметно. Однако «спусковой крючок» дефолта был нажат еще в мае 1993 года, когда на бирже появились государственные краткосрочные облигации (ГКО). Выпуск облигаций почти ничего не стоил российским властям. Деньги на выплаты по ГКО брались не из бюджета, а за счет притока новых вкладчиков. В сущности, это была классическая финансовая пирамида, которую строили не частные лица, а государство.

В начале августа 1998 года в Москве не было ни одного из ключевых руководителей страны. Президент Борис Ельцин улетел на Валдай ловить рыбу, а главы Центробанка и администрации Сергей Дубинин и Анатолий Чубайс уехали отдыхать за границу. Премьер-министр Сергей Кириенко отправился в Пермь и Казань, заверив, что устойчивости рубля ничто не грозит. Но паника на фондовом рынке вынудила их вернуться в столицу.

14 августа Борис Ельцин заявил: «Девальвации не будет. Это я заявляю четко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это все просчитано».

15 августа правительство начинает обсуждать сценарии реструктуризации госдолга.

16 августа Кириенко приезжает к Ельцину и согласовывает с ним сценарий антикризисных мер, предполагающих отказ от обязательств по госдолгу и девальвацию рубля.

17 августа государство объявляет дефолт и последующий переход от плавающего курса доллара к свободному.

Примечательно, что до этого рубль считался одной из наиболее стабильных валют в мире. Курс доллара почти два года не превышал 6,2 рубля. Но после объявления дефолта он подскочил до 9-10 рублей за доллар, при этом валюта в большинстве обменных пунктов заканчивалась. В итоге за три с половиной недели доллар подорожал в три с половиной раза, до 21 рубля.

В результате дефолта за чертой бедности оказались 40 % граждан, а зарплаты были урезаны на две трети. По результатам расследования генпрокурора Юрия Скуратова выяснилось, что в сделках по ГКО участвовали 780 крупных государственных чиновников, в том числе Анатолий Чубайс, вице-премьер Валерий Серов и министр иностранных дел Андрей Козырев. Однако в феврале 1999 года Скуратова отправили в отставку.

В 2000 году уже новый Президент Российской Федерации, понимая всю значимость органов государственной безопасности и ценя высокий профессионализм старых сотрудников, лично предложит С.В. Грачеву вернуться в штат ФСБ и занять пост руководителя российской контрразведки (Главное Управление «К»). Взяв на размышление сутки, Грачев согласится.

Одним из самых громких провалов британской разведки в Москве, к которому приложил «руку» Житников, был так называемый скандал с камнем. Все началось с того, что осенью 2005 года Кристофер Пирс, секретарь посольства Великобритании в Москве, разместил этот камень в одном из московских скверов. Об этом тотчас же стало известно контрразведчикам Грачева. Дело в том, что эту операцию в МИ-6 разрабатывал сам Житников вместе с Лайсэмом и Веллингтоном.

Он информировал Грачева, что речь идет не об обычном тайнике для обмена инструкциями и донесениями или предметами. Этот пластмассовый булыжник нашпигован передающей аппаратурой. Житников подробно изложил принцип действия хитроумного изобретения английских шпионов, их суперсовременное «ноу-хау».

Устройство, вмонтированное в камень, способно было считывать данные на расстоянии и передавать их на портативный компьютер. То есть для того, чтобы передать или получить информацию, агентам и информаторам не нужно было ни встречаться между собой, ни вообще подходить к камню. Достаточно было просто пройти недалеко от предмета в нормальном темпе. А в сущности, это была усовершенствованная версия классического шпионского «мертвого почтового ящика».

Проходя мимо камня, положенного в скверике рядом с тротуаром, завербованный россиянин загружал на него данные со своего карманного компьютера. Процесс занимал всего две секунды, причем загрузка могла осуществляться на расстоянии до 20 метров. Через некоторое время мимо того же камня проходил британец, и с такой же легкостью скачивал информацию — уже на свой наладонник.

Уникальная операция ФСБ длилась более полугода. Контрразведка вычислила завербованных информаторов и раскрыла действия иностранных агентов. Была пресечена деятельность четырех представителей британской разведки, работавших под дипломатическим прикрытием сотрудников посольства Великобритании. Это были секретари-архивисты Кристофер Пир и Эндрю Флеминг, помощник официального представителя британской разведки в России Пол Кронтен и второй секретарь посольства Марк Доу.

Задержание их в Лондоне восприняли тогда настолько серьезно, что Foreign Office первое заявление сделал аж в 4:50 утра по местному времени: «Мы озабочены и удивлены данными подозрениями. Мы отрицаем все подозрения в неправомерной деятельности». А несколько часов спустя на пресс-конференции британский премьер Тони Блэр был вынужден отвечать на неприятные вопросы журналистов: «Я об этом слышал только по телевизору, поэтому комментариев пока не будет. Мы никогда не комментируем вопросы, связанные с безопасностью».

Тогда с сюжетов из Москвы начинались все выпуски новостей в Британии. И все показывали репортаж журналиста Аркадия Мамонтова, с оперативными съемками российских спецслужб, где детально были зафиксированы действия английских шпионов. Но МИ-6 еще очень долго не признавала тот факт, что посольская резидентура таким образом работала с источниками в Москве.

Но скандал все-таки замять не удалось. А раздували его доморощенные либеральные журналисты и правозащитники, профессиональные «борцы с режимом». Они устроили форменную истерику и настоящую травлю Мамонтова. Все это называли провокацией ФСБ. Фактам и оперативным съемкам верить не хотели. Как только не оскорбляли Мамонтова и контрразведчиков! И что «все шито белыми нитками», и что «подчиненные Патрушева не в состоянии не то что террористов ловить — они не в состоянии это сымитировать так, чтобы поверил кто-то, кроме Аркадия Мамонтова с его бессмертной телеэпопеей об «английском камне», и что «шпионский камень» стал символом путинской пропаганды», и многое-многое другое. Травля Мамонтова длилась шесть лет.

Пока на Би-би-си не вышел фильм «Путин, Россия и Запад», где бывший советник бывшего британского премьера Тони Блэра Джонатан Пауэлл взял да и признался: да, действительно, британские спецслужбы установили и использовали в Москве шпионское оборудование, закамуфлированное под камень, которое нашли российские контрразведчики. Он буквально сказал следующее: «Нас поймали за руку, с поличным. Очевидно, российские спецслужбы заранее узнали об этом и поджидали политически выгодного момента».

Однако никто из всех, кто травил Аркадия Мамонтова, перед ним не извинился. Все сделали вид, что просто не заметили заявления британского чиновника. А причина как слаженной травли, так и последующего молчания, по всей видимости, довольна проста. Марк Доу, тот, что таскал камень, в посольстве еще и курировал взаимодействие и финансирование российских неправительственных организаций (НКО), участвовал также в выездных семинарах в регионах России. Позже он был бесславно отправлен из МИ-6 в забвение.

Между тем разоблачение шпионов спровоцировало дипломатический скандал, с которого, в общем-то, и началось охлаждение российско-британских отношений. История с камнем произошла задолго до отравления Александра Литвиненко, которое окончательно поссорило Лондон и Москву. Но «гадить англичанка» не переставала, а Грачев и Житников, каждый на своем месте, слаженно и успешно только и успевали препятствовать и разоблачать.

Конечно, сейчас западные спецслужбы в России работают совсем иначе, подчеркивал Грачев в своих лекциях в Академии Генштаба. Шпионскую информацию передают без личных контактов и электронных тайников. И сбор первичных данных в отношении тех, кем интересуются спецслужбы, идет через Интернет, социальные сети. С их помощью спецслужбы получают личные данные, сведения о родственниках, недвижимости, месте работы. Отслеживают открытие банковских счетов, приобретение туристических путевок, авиабилетов.

Но вот такого позорного провала, как история с камнем, в истории британской разведки в России не было никогда. Однако «шпионский камень» — всего лишь один из плодов работы Житникова в МИ-6. Было много других, о которых пока нельзя говорить, поскольку не снят «гриф секретности». Включая «возвращение Крыма в родную гавань», поскольку Житников входил в группу консультантов-советников Яйценюка и Турчинова от МИ-6 и ЦРУ во время «майданного госпереворота» на Украине в 2014 году. И знал детально все их планы по кровавой зачистке населения Крыма. Поэтому «зеленые человечки» были в курсе, действовали быстро, аккуратно и без единого выстрела.

…30 сентября 2015 года российская авиация нанесла первый удар по позициям террористов в Сирии. Российские войска, прибывшие в страну по просьбе президента Башара Асада, сразу включились в боевую работу. Сирия стала первой боевой операцией для принципиально нового рода войск — Воздушно-космических сил (ВКС), образованных всего за месяц до начала боевых действий в Арабской республике.

А рано утром 7 октября случилось то, чего зарубежные «партнеры» из США и НАТО ожидали меньше всего. Группа из нескольких кораблей ВМФ России, включая малые ракетные катера, совершила стремительный бросок через Каспийское море и отправила 26 крылатых ракет «Калибр» с «визитом в гости» на объекты боевиков в Сирии. Пролетев почти две тысячи километров через территорию трех стран (Иран, Ирак, Сирия), все ракеты поразили цели. Видеоролик, записанный Минобороны России в ходе массированного удара, тут же стал хитом, собрав почти 7,5 миллиона просмотров.

Это преамбула. Но сразу после этого ведущие мировые СМИ опубликовали сообщения с заголовками в стиле «Теперь Россия может достать куда угодно» или «Длинная рука России выросла из Каспия». Прочертив радиус действия крылатых ракет «Калибр», зарубежные военные эксперты пришли к выводу, что стрелять через территорию нескольких стран российский флот сможет практически из любой точки мира, куда может дойти корабль, снаряженный уникальным оружием.

У Великобритании были старые интересы на Ближнем Востоке. В МИ-6 этим регионом занимались особенно тщательно. Своим противникам в геополитических интересах, и даже союзникам, как, например, США, «англичанка гадила» усердно и беспрерывно, считая эту территорию своей законной собственностью. Достаточно вспомнить только созданную МИ-6 фальшивую медгруппу «Белые каски», штаб-квартира которой находилась в Лондоне и которая металась по всей Сирии, поливая детей водой из шланга и вопя о химической атаке русских. Но время ее «морского владычества» давно прошло. А амбиции и «фантомные боли» остались.

Не имея возможности нагадить России впрямую, МИ-6 обратилась к своим контрагентам в Турции. Английская разведка также имела здесь большую зону влияния и связи в правительственных кругах. Их интересы тут совпадали. Тем более что, по заявлениям властей Турции, за период с 3 по 10 октября произошло два нарушения российскими самолетами воздушного пространства Турции в районе сирийско-турецкой границы и 13 «опасных сближений» российской и турецкой военной авиации. 17 октября премьер-министр республики Ахмет Давутоглу заявил, что турецкие войска будут сбивать самолеты, нарушившие воздушное пространство страны.

Российские войска продолжали интенсивные бомбардировки по всей линии фронта вплоть до 23 ноября. На следующий день, во время выполнения планового полета, турецкий F-16 сбил российский штурмовик Су-24М, который пилотировали подполковник Олег Пешков и капитан Константин Мурахтин. Последнего удалось спасти из зоны уничтожения самолета. Во время спасательной операции боевики с земли уничтожили один из спасательных вертолетов. В нем погиб морпех из группы эвакуации Александр Позынич.

Позже стало известно, что катапультировавшийся экипаж Су-24 был обстрелян с земли и подполковник Пешков погиб еще до приземления. Агентство Reuters распространило видеоролик с командиром бандгруппы, который утверждал, что именно его люди обстреляли российского летчика, когда он спускался на парашюте. Второй террорист во время съемки размахивал стропами. Оба хохотали, заливаясь от счастья.

Подполковнику Олегу Пешкову, командиру экипажа российского бомбардировщика Су-24М, атакованного и сбитого турецким истребителем F-16 на севере сирийской провинции Латакия, посмертно присвоено звание Героя России. Штурман экипажа, капитан Константин Мурахтин, награжден орденом Мужества. Орденом Мужества награжден и морской пехотинец Александр Позынич, погибший во время спасательной операции.

Российская контрразведка в лице Грачева поставила перед Житниковым задачу: выяснить через свои каналы в МИ-6, кто эти люди, которые конкретно руководили действиями турецких боевиков? С этой задачей ему не составило труда справиться через своих коллег Ника Лайсэма и Джона Веллингтона. К тому же он и с «Ближневосточным отделом» имел хорошие контакты. Даже получил от руководства МИ-6 предложение временно перейти туда. Или вообще работать аналитиком в двух отделах.

Выяснилось, что в смерти Пешкова и Позынича виновны Альпаслан Челик, который размахивал стропами парашюта, и Мухаммад аль-Аднани, один из лидеров ИГИЛ. Оба активно сотрудничали с МИ-6, выполняли указания Лайсэма и Веллингтона. Более того, именно их называли также организаторами теракта на борту российского самолета А-321 в небе над Синаем, в результате которого погибли российские граждане.

Теперь оставалось определить места их нахождения. Житников выяснил и это. Челик и аль-Аднани прятались в подземном бункере близ Алеппо. На определение их конкретной «лежки» и разработку спецоперации потребовалось какое-то время. Но от наказания они не ушли. День возмездия наступил 14 августа 2016 года. В результате специальной операции ФСБ в бункер с истребителя была пущена радиоуправляемая ракета. Челик и аль-Аднани, а также другие террористы, находящиеся там, были мгновенно уничтожены, даже не успев сообразить: что это было? И почему они теперь хохочут в аду?

Еще о двух операциях, связанных с разведывательной работой Житникова в Великобритании, можно рассказать. Первая история по-своему уникальная. Хотя начиналась она скверно. Сначала преамбула. После «отравления Скрипалей» и высылки российских дипломатов британские спецслужбы совсем пошли вразнос и потеряли голову. В смысле профессионализма. То же касалось внешнеполитического ведомства и высших должностных лиц. Судебная система хромала на обе ноги. Вместо доказательств — одно highly likely: возможность, вероятность, какие-то мифические «Петров и Баширов». Но подозрительность к российским туристам сыграла свою роль с происшествием и скандалом, которые имели место быть летом 2018 года.

14 июля прибывший в Лондон полковник Алексеев был арестован в Гайд-парке, когда шел на встречу с Житниковым. Правда, данные на него у контрразведчиков из МИ-5, затеявших эту операцию, имелись. И они проводили ее автономно от МИ-6, где работал Анатолий Львович, поэтому он не был в курсе и, по сути, сам оказался на грани пропала. Тут уж было бы не «хайли лайки». Но он опоздал. Видел лишь, как Олега Карловича заковывают в наручники и сажают в машину.

Житников тотчас же связался с резидентом ФСБ в Лондоне, тот — с посольством России и Грачевым. Мешкать было нельзя, поскольку было ясно, что арест Алексеева английские спецслужбы будут держать в тайне, сколько смогут, а пока начнут выбивать из него признательные показания. Но уже на следующий день МИД России в лице его спикера Марии Захаровой выступил с заявлением о незаконном задержании в Гайд-парке российского туриста, подозреваемого в преступных действиях на территории Великобритании. Без всяких на то веских доказательств. Опять одно только «хайли лайки». Сколько можно?

МИД Великобритании выступил с ответным заявлением, в котором утверждалось, что задержан не турист, а русский шпион. Начался дипломатический пинг-понг. Между тем на допросах в МИ-6 Алексеев отрицал свою причастность к ФСБ России. Допрашивали его Лайсэм, Веллингтон и Житников. Анатолий Львович, как мог, дал понять Олегу Карловичу, что ситуация под контролем. Однако дело все равно шло к суду. Он скоротечно состоялся, и Алексеева приговорили к 25 годам тюремного заключения.

Однако и в Москве не дремали. Грачев придумал хитроумную комбинацию, как вытащить своего коллегу и товарища из лондонских застенок. Но для этого требовалось согласие Житникова. Анатолий Львович был срочно вызван в Москву. Приехав якобы по делам своего бизнеса, Житников встретился с Грачевым на конспиративной квартире ФСБ. Выслушав план, ни минуты не колебался и дал согласие.

На следующий день в Третьяковской галерее он был… арестован контрразведчиками. Вновь российский МИД в лице Марии Захаровой выступил с заявлением, что в Москве задержан английский разведчик, бывший гражданин России Анатолий Львович Житников. МИД Великобритании тотчас же выступил с ответным опровергающим заявлением о причастности господина Житникоффа к английским спецслужбам. Опять начался дипломатический пинг-понг.

Тем временем состоялся суд, и Житникова приговорили к семи годам тюремного заключения. Два месяца он коротал на ведомственной даче ФСБ в Крыму, пока между спецслужбами двух стран велись переговоры об обмене. Наконец договорились. И Алексеева обменяли на Житникова. Оба вернулись на свои места. Один в ФСБ, другой в МИ-6.

Со временем, лет этак через 50, когда все подробности будут рассекречены, эта умопомрачительная и уморительная операция войдет в аналоги спецслужб мира. Как ФСБ умудрилась оставить МИ-6 «с носом». И обменять своего разведчика на своего же контрразведчика. И оба остались действующими, продолжая работу. Житников даже возглавил в МИ-6 «Русский отдел». А Алексеев стал руководителем бывшего отдела Грачева и его замом в Управлении «К».

Может быть, в виде моральной компенсации, а может быть, просто из дружеских чувств к своему старому приятелю и по его просьбе, 31 декабря 2018 года премьер-министр Великобритании Борис Джонсон представил королеве Елизавете II список из 36 человек, которые должны будут получить пэрство по ее решению. В их число вошел и Житников. В этом списке оказались еще и брат нынешнего премьера, и муж бывшей «премьерши» Терезы Мэй.

Сообщение об этом появилось в британских газетах Житникова The Evening Standart и The Independent. A о присвоении ему титула королевой Елизаветой II было напечатано в официальном издании британского правительства. Таким образом, с получением пожизненного титула Житников стал еще и членом верхней палаты британского парламента. Официально его титул звучал так: «Барон Житникофф из Хэмптона в Лондоне и Конакова из Твери». Мог ли мальчуган из провинциального городка в России мечтать об этом?

Однако следует добавить, что такая явная продажа британских титулов вызвала множество возмущенных комментариев в прессе и соцсетях. «Вот так премьер-министр представляет себе выравнивание уровня развития: это раздача пожизненных местечек в неизбираемой Палате лордов своим дружкам и родственникам», — с сожалением констатировал депутат Палаты общин от Шотландской национальной партии Питер Уишарт.

Но, как писала The Evening Standart, титула Житникофф был удостоен справедливо за большой вклад в экономику Великобритании, ее безопасность, заслуги перед медиаиндустрией и благотворительную деятельность. А сам Житников, выступая вскоре после своего назначения в палату лордов, заявил, что испытывает «большую гордость за то, что стал первым пэром из России, и будет использовать свое положение для борьбы за свободу слова, права человека и дальнейшую безопасность Великобритании от угрозы с Востока и всех тоталитарных режимов».

Кстати, в заседаниях палаты лордов он начал принимать участие с 2020 года. Но его сын Дмитрий не сможет пойти по стопам отца прямиком туда же. Пожизненное пэрство в системе титулов Соединенного Королевства не дает права унаследовать его потомками «пэрства», однако они смогут титуловать себя как «достопочтенные».

Теперь о другой обещанной истории. Она тоже выглядит трагикомичной. И уж точно ее можно считать очередным провалом английских спецслужб. Вернее, позором. 23 июня 2021 года произошел международный морской инцидент в Черном море. Британский эсминец «Дефендер» двигался из Одессы в Батуми, и при этом на 3 километра углубился в 12-мильную зону у побережья Крымского полуострова.

Он был уведомлен российским сторожевым кораблем о том, что выполнен вход в территориальные воды России. Их нужно немедленно покинуть, в противном случае будет открыт огонь. Британский эсминец принял сообщение, однако не изменил курс. Тогда сторожевиком был открыт предупредительный огонь, а бомбардировщик Су-24М произвел бомбометание по курсу нарушителя. «Дефендер» поспешно ретировался. Как себя чувствовала команда корабля, можно только догадываться. Но памперсы менять наверняка пришлось.

Вот что особенно любопытно. Инцидент произошел в среду. А за день до этого, во вторник, на автобусной остановке в Кенте была обнаружена промокшая пачка документов. Нашедший ее человек, пожелавший остаться неизвестным, связался с Би-би-си, когда осознал деликатный характер содержания найденных бумаг. Это были засекреченные документы министерства обороны Великобритании, содержащие подробную информацию об эсминце «Дефендер» и британских вооруженных силах.

Бумаги были пересланы с почтовым служащим в Би-би-си. Там не без основания стали полагать, что документы, содержащие распечатанные электронные письма и презентации PowerPoint, исходят из офиса высокопоставленного чиновника министерства обороны. Началось расследование. Об этом подробно писала британская газета The Times.

Было обнародовано имя госслужащего, сумевшего удивить всех. Им оказался 51-летний Ангус Лэпсли. Он являлся служащим министерства иностранных дел Великобритании, но его временно прикомандировали в Минобороны. Там Лэпсли занимался вопросами оборонной политики НАТО и евроатлантической зоны. И хотя само наличие этих бумаг свидетельствовало о преднамеренной провокации британских военных, никаких извинений или объяснений со стороны Лондона в адрес России не последовало.

В одном пакете документов обсуждалась, в частности, вероятная реакция России на проход эсминца через воды вблизи побережья Крыма в районе Севастополя. Другая часть документов содержала обсуждение плана возможного военного присутствия Великобритании в Афганистане после завершения там операции НАТО под руководством США.

Документы, относящиеся к эсминцу «Дефендер», показывали, что миссия, описанная Минобороны как «мирный проход через украинские территориальные воды», была проведена в ожидании, что Россия может ответить агрессивно. В штабе рассматривали два возможных маршрута «Дефендера» и три вероятных варианта ответных действий России — от «безопасных и профессиональных» до «небезопасных и непрофессиональных». Выбор остановили на курсе, описанном как «безопасный и профессиональный прямой маршрут из Одессы в Батуми».

В документах говорилось также, что такой вариант позволил бы продемонстрировать, что Британия считает воды вблизи Крыма украинскими. При выборе иного курса удалось бы избежать конфронтации с Россией, но в этом случае могло сложиться впечатление, что Британия «испугалась и убежала». Это позволило бы Москве говорить, что Британия де-факто признает крымские территориальные воды российскими.

Но кто же был тот «неизвестный», который нашел и переслал промокшую пачку документов в Би-би-си, тем самым дав ход скандальному и позорному развитию событий? Стоит ли уточнять? Важнее другое. Уже за день до инцидента в Черном море ФСБ было в курсе намечающейся провокации. И российские военные в Крыму готовились к встрече с «Дефендером». Любезно «ждали в гости» и расчехляли «сушку».

А вот как Житников получил от Ангуса Лэпсли эти секретные документы, сделал ли он это сам или через посредника, за деньги или попросту напоив, пусть останется тайной. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», — говорил принц Датский. И на этом «многом» еще лежит гриф секретности.

В конце декабря 2021 года на конспиративной квартире в Москве состоялась запланированная встреча Грачева с Житниковым, который прилетел в Россию по своим коммерческим интересам. Намеревался вложить солидные инвестиции в футбольный клуб «Спартак».

— Лучше бы в «Динамо», — посетовал Грачев. — Я за них болею.

— А я с детства за «красно-белых». Уж извини, тут мы с тобой не сходимся.

Житников, «Красный барон», как шутливо называл его при встрече Грачев, к этому времени стал резидентом ФСБ в Лондоне, сменив на этом опасном участке прежнего разведчика, умершего от коронавируса. И почти одновременно с этой нелегальной работой он возглавил в МИ-6, кроме «Русского отдела», еще и «Ближневосточный». Поскольку и в этом регионе считался опытным аналитиком и профессионалом с превосходным знанием местных условий, особенностей, специфических тонкостей. А также превосходно знавшим местные языки и диалекты.

Так уж совпало. И по должности он стал заместителем руководителя МИ-6. Поговаривали, что проталкивал его на этот пост сам премьер-министр Борис Джонсон, который и не скрывал своих дружеских отношений с ним. Все об этом знали и могли только тихо роптать. Теперь и сам Житников зачем-то носил прическу «А ля Джонсон».

— А тебе, Анатолий, не приходила мысль зайти как-нибудь в парикмахерскую? Зачем у тебя на голове этот «взрыв на макаронной фабрике»? — с издевкой спросил Грачев. — Ты становишься очень запоминающимся, выдающимся из всех.

— Да знаю я! Но я и есть такой, как и мой старый друг Борис Джонсон. Он как-то сказал мне, что нас, таких «выдающихся», только два на всю Англию. А я ответил, что это не из-за прически, а потому что мы с ним — исключение из правил, тайна для всех остальных, простых смертных, и нас им никогда не понять и не разгадать, пусть даже не пробуют, а просто завидуют.

— Что, так и сказал?

— Да. Он подумал над моими словами и согласился. Борис — самовлюбленный плейбой, хочет быть законодателем моды во всех сферах жизни, проводником новых стилей и любит, когда ему подражают. Мы вообще встречаемся все чаще и чаще. Он даже хотел сделать меня своим политическим консультантом и советником в области разведок недружественных стран. А такая страна в этом англосаксонском мире, как ты понимаешь, только одна — Россия.

— А ты?

— Взял как всегда, как ты меня учил, «паузу на размышления», а потом согласился. Так что теперь я еще и неофициальное должностное лицо в аппарате премьер-министра Великобритании. А раз это хорошо для дела, то я готов носить на голове даже кастрюлю со щами. Кстати, когда в МИ-6 в отношении меня начинаются негласные проверки, а периодически это происходит, сам премьер-министр их резко прекращает.

— Ну, тогда ладно, носи на здоровье эту «макаронную фабрику».

Дальше разговор пошел о серьезных делах. Житников привез в Москву микропленки с секретными фотодокументами, которые ему удалось раздобыть в МИ-6. Касались они биохимической лаборатории «Портон-Даун» под Солсбери, где несколько лет назад были отравлены Скрипали. Однако еще до истории с отравлением в открытых источниках было немало любопытной информации. Испытания химического оружия здесь начались еще в Первую мировую войну, а в середине XX века шли эксперименты с действием ЛСД. Причем страшные опыты проводились не только на животных, но и на людях.

Сам «Портон-Даун» был обнесен в два ряда колючей проволокой, имелась контрольно-следовая полоса, поле солнечных батарей. А в самом здании два открытых научных производства — вакцины от сибирской язвы и средство от лучевой болезни. Житникову удалось побывать здесь в свите премьер-министра.

— Мрачное место, — сказал он Грачеву. — Жители Солсбери обходят его стороной. Даже леса вокруг имеют репутацию смертельно опасных: тут без признаков жизни регулярно находят ученых, которые поставили себя на службу дьяволу.

— В дьявола не верю, но припоминаю один случай, — ответил Грачев. — Наш ученый-микробиолог, генерал-майор КГБ Владимир Пасечник, возглавлявший ленинградский Институт особо чистых биопрепаратов, в 1989 году сбежал в Британию, выдав секретную информацию, которой владел. После чего перебрался жить в Солсбери, нередко бывал в «Портон-Дауне». В 2001 году Пасечника нашли мертвым в его доме. По официальной версии, умер от инсульта. Хотя знавшие его люди отмечали его прекрасную физическую форму.

— И это действительно не единичный случай, — продолжил «Красный барон». — Далее. Сотрудник лаборатории доктор Дэвид Келли, сознавшийся позже, что пробирка Колина Пауэлла с иракским оружием массового поражения — фальшивка, найден мертвым в лесу близ «Портон-Дауна» в 2003 году. А в день смерти в его доме были замечены агенты МИ-6. Сотрудничавший с Келли американский ученый Ларри Форд застрелился в Калифорнии с разницей в два года. Преемник Келли Пол Норман разбился в 2004 году на частном самолете. Тут можно строить разные догадки и предположения, но я привез в микропленке конкретные фотодокументы.

На словах скажу. Истоки нынешнего коронавируса не в китайском Ухане, а в английском Солсбери, то есть в «Портон-Дауне». Это запланированная пандемия. Конечно, ЦРУ тоже руку приложило. Не случайно открыло по всему миру сотню биохимических лабораторий. Только не в Штатах. И никого туда не допускают, будь ты хоть президентом своей страны. Потом ты изучишь эти материалы и решишь, какой дать им ход, когда и как использовать, в какой политический момент. Но мне кажется, что сейчас он как раз и наступил. После «Ультиматума» Путина Вашингтону.

— В любом случае это решать Кремлю, — отозвался Грачев. — Но ты прав. Момент подходящий. Надо дождаться ответа из Вашингтона.

— Его не будет. Они постараются все заболтать и тянуть время. Пока не перевооружатся.

— Это ясно, и Путин об этом знает. Россия больше не верит в возможность договориться с США и считает, что даже в случае подписания каких-то договоренностей Штаты не будут их выполнять. Беспринципная политика американских элит превратила Вашингтон в рецидивиста, с которым можно заключать сделки, только держа его на прицеле. А главными приоритетами русской армии Владимир Путин, выступая недавно на расширенном заседании коллегии Минобороны, назвал вооружение войск, обучение офицеров навыкам принятия решений на поле боя и освоение новых форм боевых действий.

— Я об этом заседании пока ничего не слышал.

— Потому что оно только вчера состоялось. А я там был. Путин выступил в характерной ему манере — спокойно, но жестко. Обозначил свою позицию и планы. Он не проводил на этот раз «красных линий», не выдвигал ультиматумов, но просто назвал главные проблемы и возможные пути их решения. Тезисно перескажу. Военно-политическая обстановка в мире, по словам главы государства, остается сложной. Главной угрозой для России Путин назвал размещение вдоль наших границ элементов американской системы противоракетной обороны. Особую тревогу вызывает размещение в Румынии и Польше, а в перспективе — и на территории Украины установок Mk 41, позволяющих производить пуски крылатых ракет «Томагавк» с ядерным зарядом. Ведь если ракетные комплексы США и НАТО появятся на Украине, то их подлетное время до Москвы сократится до семи-десяти минут, а при размещении гиперзвукового оружия — до пяти. Для нас это серьезнейший вызов нашей безопасности.

— Между прочим, насчет Украины, — перебил Житников. — В тех документах, которые я привез, МИ-6 разрабатывает планы, используя наработки «Портон-Дауна», нанесение химического и бактериологического удара по Донбассу. Зеленский не только согласен, но даже настаивает на этом. В разговоре с Борисом Джонсоном, на котором я присутствовал по обязанности, как его советник и консультант, он просто умолял об этом.

— Вот сволочь! — не сдержался Грачев.

— Теперь «англичанка» хочет гадить не только дерьмом, но вирусами и штаммами, — усмехнулся Житников.

— Но мы ей это не позволим. «Дуст» для нее найдется. Путин отметил: если НАТО продолжит политику наращивания угрозы, Россия будет реагировать жестко. Мы не требуем для себя каких-то особых, эксклюзивных условий. Россия выступает за равную и неделимую безопасность на всем евразийском пространстве. При этом он отметил, что США и их союзники по своей инициативе начали обострять отношения с Россией, хотя имели все возможные гарантии безопасности с нашей стороны.

Он помолчал, а потом продолжил уже от себя лично:

— Я хорошо помню, как в девяностые годы на наших объектах ядерного оружейного комплекса сидели на постоянной основе американские специалисты. На работу ходили туда каждый день, там стояли их рабочие столы с американским флагом. Ну куда больше? Чего еще надо? В правительстве России работали советники США, кадровые сотрудники ЦРУ. А зачем им надо было поддерживать сепаратизм на Северном Кавказе, террористов? Зачем надо было расширять НАТО, выходить из договоров по ПРО? То, что сейчас происходит, та напряженность, которая складывается в Европе, — это их вина. На каждом шагу Россия была вынуждена как-то отвечать, на каждом шагу ситуация постоянно ухудшалась, ухудшалась, ухудшалась, деградировала и деградировала.

Путин сказал на коллегии, что России необходимо получить юридические гарантии своей безопасности, и она не намерена верить голословным заявлениям, что активность НАТО не направлена против нас. Впрочем, подчеркнул он тут же, даже подписание соглашений само по себе ничего не гарантирует с учетом репутации «партнеров».

— Да, — согласился Житников. — Мы с тобой хорошо знаем: верить нельзя никаким юридическим гарантиям, потому что Соединенные Штаты легко выходят из всех международных договоров, которые им по той или иной причине становятся неинтересны. На раз, вообще ничем не объясняя. Нагнетая ситуацию у границ России, сами Штаты остаются за тысячи километров от потенциальных горячих точек. А для обоснования своих действий используют демагогию и обращаются с правовым полем по собственному усмотрению.

И когда им мешают международное право и Устав ООН, объявляют это все устаревшим, ненужным. А когда что-то соответствует их интересам — сразу ссылаются на нормы международного права и на Устав ООН. Эти манипуляции уже просто надоели. Поэтому я воспринимаю «Ультиматум Путина» в переводе на понятный для русского человека язык так: «Россия, если они не изменят свою политику, сможет похоронить всю Европу и две трети США за 30 минут».

— Принудить «партнеров» сесть за стол переговоров, вероятно, можно только силой, — согласился Грачев. — Экономически РФ против Запада не потянет. Остается война. И надо готовиться к ней. Но, к сожалению, духовная сила российского народа, особенно среди молодежи, пока лишь бледная тень той духовной силы, которую имел советский народ. Тем более в 1940-1950-х годах. И масштабные военные кампании Россия вытянет только с помощью ядерного оружия. Это надо четко понимать. Собственно, именно эти параметры и закреплены в нашей военной доктрине. Да, мы можем решить задачу нейтрализации Европы и США. Но путем их физической ликвидации нашим ядерным потенциалом.

— Странно, что младоевропейцы этого не понимают, — добавил Житников. — Ведь первыми под ядерный «замес» попадут Варшава, Киев, Таллин, Рига, Вильнюс, Бухарест, София. Да и остров, где я сейчас обитаю, вряд ли уцелеет… Ты только просигналь мне, когда бомбить начнешь, чтобы я успел в парусную лодку запрыгнуть.

— Обещаю, — улыбнулся Грачев. И серьезным тоном продолжил: — Для того чтобы усадить США и НАТО за стол переговоров, нужен военный сверхпотенциал. И он есть. Мегаоружие. Россия располагает возможностью использовать сверхмощные боеприпасы мощностью до 100 мегатонн. Их испытания были проведены в СССР еще в 1961 году.

После их пренебрежения «Ультиматумом» мы должны объявить, что на подводном беспилотнике «Посейдон», который несет боевое дежурство, установлен такого рода сверхмощный боеприпас. С помощью такого заряда можно сформировать суперцунами, а также инициировать сейсмопроцессы на Тихоокеанской огненной дуге. В западном побережье США. Такой же боеприпас должен быть установлен и на ракеты «Сармат». И после этого продемонстрировать решимость нанести удар в случае расширения НАТО на Украину. Вот тогда, смею тебя заверить, они перепугаются. Ничем другим их не остановить.

— Да ты, Сергей, ястреб.

— А ты нет, что ли?

— Если исходить из пернатых, то скорее ночной филин. Кажется, что сплю, а все вижу. Но мне думается, что можно предпринять и военно-политические шаги. Создать, скажем, военный блок с Китаем. А позже и с Кубой, Венесуэлой, КНДР, Сербией, Сирией. Конечно же, с Белоруссией. Поставить везде наши базы и разместить на них ядерное оружие. Вот тогда «коллективная англичанка» не только обгадится, но сразу станет как шелковая.

— Это без альтернативы, — кивнул Грачев. — И четко объявить, что наш блок направлен против США и их союзников. Именно так действует Вашингтон. Для сдерживания России НАТО имеет три эшелона: Восточная Европа, старая Европа и англосаксонская атлантическая ось. А против Китая два эшелона: первый, ближайший — это сообщество Южной Кореи, Японии, Индии и США. Этот блок пока не оформлен, но реально он существует. А второй, тыловой, уже оформленный — АУГУС.

Кроме того, поскольку американцы предоставили немцам право применять ядерное оружие против России, нам нечего стесняться и следует предоставить такое же право, допустим, Ирану и КНДР. А также заключить военные союзы и с ними. Нам нужно выстоять несколько лет. Не исключено, что США потом вообще прекратят свое существование. Словом, «Ультиматум» России — это демонстративный шаг, необходимый для того, чтобы начать принимать уже радикальные меры. Мол, раз вы отказались, то… А просто молчание обойдется Вашингтону очень дорого.

Разговор подходил к концу. И перекинулся сейчас вновь на «коронавирусную тему».

— А что ты думаешь вообще об этой пандемии? Зачем она была им нужна? — спросил Грачев. — Поможет ли вакцинация? Что подсказывает тебе твой аналитический ум?

Житников на некоторое время задумался.

— Тут мое мнение может расходиться с официальным, общепринятым, — ответил, наконец, он. — Я долго над этим размышлял, изучал разные версии, даже конспирологические.

— Теория заговоров?

— Да. И ты знаешь, я в это почему-то начинаю верить. Посуди сам. То, что пандемия была запланирована в ЦРУ и МИ-6, это понятно. Но цели? Почему тысячи честных, незаангажированных врачей, с мировыми именами и не имеющих к политике никакого отношения, называют пандемию глобальным преступлением? И грядущей мировой диктатурой под предлогом борьбы с вирусом Ковид-19? А сейчас еще и с амикроном.

За два года до того, как вирус вышел на мировую арену, Европейский союз, США, Китай и другие страны внезапно начали экспортировать десятки миллионов наборов для тестирования на Ковид-19. В 2018 году Билл Гейтс объявил, что в ближайшие годы произойдет глобальная пандемия искусственного вируса. В нескольких голливудских фильмах она была подробно описана, и даже упоминается гидроксихлорохин как лекарство.

Летние Олимпийские игры 2012 года разыграли пандемию коронавируса во время их открытия. Журналист-расследователь Гарри Воке предсказал глобальную пандемию, так что «правящий класс» сможет установить более высокий уровень авторитарного контроля. Другой его собрат по перу Энтони Патч также предсказал глобальную пандемию с искусственным вирусом, который будет использован для того, чтобы заставить человечество создать вакцину, изменяющую ДНК.

Доктор Кэрри Мадей десятилетиями изучала ДНК и вакцины и говорит, что план состоит в том, чтобы использовать вакцину против вируса для того, чтобы запустить процесс трансгуманизма: перепрограммировать ДНК человека. Офицер ЦРУ доктор Джон Коулман изучал тайные общества и пишет, что их цель состоит в том, чтобы обезлюдить землю с помощью организованных пандемий смертельных, быстро действующих болезней.

А вот более давний факт. В штате Джорджия в 1980 году был установлен огромный памятник с десятью руководящими принципами для человечества на восьми языках. Первая из этих «десяти заповедей» состоит в том, что человечество необходимо сократить до полумиллиарда человек. Да и тот же Билл Гейтс сказал во время выступления на TED, что с помощью новых вакцин можно сократить население мира на 10–15 %.

«Рейнджер здравоохранения» Майк Адамс много лет назад предсказал то, что мы видим сейчас: выпуск модифицированного биологического оружия, за которым последовал мандат на вакцину, массовое государственное финансирование индустрии вакцин и вакцина, которая разрабатывается в рекордно короткие сроки. Он также предсказал, что эта вакцина убьет бесчисленное количество людей в течение пары лет.

В 2010 году Фонд Рокфеллера опубликовал «Сценарий на будущее…», в котором описал надвигающуюся глобальную пандемию. Она должна привести к установлению авторитарного контроля над людьми, который затем усилится после пандемии. И в 2020 году этот же Фонд издает инструкции по созданию этого мира контроля с пошаговым руководством. В них прописано, что жизнь не сможет вернуться в прежнее нормальное русло до тех пор, пока мир не станет «замкнутым» под властью авторитарных правительств.

Мы действительно видим, что транснациональные корпорации во всем мире сразу же захватывают контроль беспрецедентными способами, применяя идентификаторы вакцины, микрочипы, которые будут имплантированы людям, требуя ношения лицевых масок, социального дистанцирования, принудительных блокировок, крайнего отслеживания контактов и так далее. Частью этого контроля сверху вниз является жесткая цензура каждого голоса врачей, ученых или других экспертов, критикующих происходящее… Вот, изволь, сказал, что я думаю обо всем этом.

Житников словно бы выдохнул из себя эти тяготившие его мысли и замолчал.

— Поживем — увидим… — сумрачно подытожил Грачев.

эпилог

Шестого мая 2022 года исполнилось сто лет российской контрразведке. Именно в тот день на совещании руководства Государственного политического управления РСФСР было принято решение создать в структуре ГПУ специальное подразделение по борьбе с иностранным шпионажем — контрразведывательный отдел (КРО) ГПУ и его аппарат на местах.

На Лубянке этот памятный день отмечали ветераны и молодежь. Действующие и вышедшие в запас контрразведчики. Присутствовал Президент Российской Федерации. Директор ФСБ открыл юбилейное собрание:

— На долю российских контрразведчиков выпало много испытаний: борьба со шпионажем и с белогвардейскими заговорами, с кулацкой и повстанческой контрреволюцией… В годы Великой Отечественной войны советская контрразведка успешно вела борьбу с разведками Германии, Румынии, Италии, Венгрии, Болгарии, Финляндии, Японии. В послевоенные годы проводился розыск агентов спецслужб стран, воевавших против СССР, а также изменников Родины… Особенно хотелось бы отметить заслуги «старой гвардии». От их мастерства и опыта зависит многое. Ветераны и молодежь работают в одной связке. И нет чекистов, ушедших на пенсию, они все в строю. С праздником, дорогие друзья и коллеги! Здоровья и благополучия вам всем на службе и в семье, крепкого здоровья!

Потом слово было предоставлено Президенту России. Его выступление было как всегда деловым, конкретным и остроумным. Начал он с того, что припомнил один эпизод из своей жизни, когда уже был президентом России. В самом начале своего пути на этом посту.

— Как-то в беседе с Генри Киссинджером я спросил: «Вы ведь знаете, что я работал в разведке?» На что Киссинджер мне ответил: «Ну и что? Все приличные люди начинали в разведке. И я — тоже». Это я к тому, что некоторые наши сограждане относятся к деятельности спецслужб и органам государственной безопасности с подозрением или опаской. Но если у тебя совесть чиста и ты не сделал ничего противозаконного, не передал иностранному шпиону в батоне хлеба план секретного завода, так чего бояться?

Сегодня мы отмечаем день контрразведчика как один из главных праздников в нашей жизни. Россия для нас, ее патриотов и защитников, это судьба. Стоять на страже ее рубежей, ценностей, красных линий — это не только прямая обязанность чекистов, но и высокая честь. Не каждому по силам. А сейчас наступило исключительно тревожное время. Вы все знаете, как складывается ситуация в мире. Западный, англосаксонский мир объявил нам войну.

Но и России дальше отступать некуда. Готова ли она применить ядерное оружие? Да. Но сделает это только после того, как убедится, что потенциальный агрессор готовится нанести удар. Зарубежные центры принятия таких решений должны знать: возмездие неизбежно. «Сармат» наготове. Наши единомышленники — это почти 146 миллионов сограждан. Мы сейчас как никогда сплочены и едины. Все понимают, зачем нам такой мир, если в нем не будет России? А кроме того, Китай, Индия, две трети населения Земли.

Он помолчал, стоя на трибуне и обводя взглядом зал, потом продолжил:

— Пятьдесят лет назад ленинградская улица научила меня одному правилу. Если драка неизбежна, бить надо первым. И если ядерная война, которую стремятся развязать в Вашингтоне и во всем «коллективном бессознательном» англосаксонском Западе, также неизбежна, то мы, повторю еще раз, как жертва агрессии, как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут. Потому что они даже раскаяться не успеют.

Выступление Грачева, руководителя Управления «К», было коротким и касалось первого легендарного чекиста СССР

— Формирование в структуре отечественных органов безопасности подразделений контрразведки напрямую связано с именем наркома путей сообщения СССР, руководителя Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем и председателя Высшего Совета Народного хозяйства Феликса Эдмундовича Дзержинского. Именно «Железный Феликс» считается создателем советских органов безопасности и разведки. Его фраза о том, что «чекистом может быть человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками», стала крылатой. Добавлю, что в этом году 11 сентября исполнится 145 лет со дня рождения Дзержинского. И мы не должны пройти мимо этой даты. А со временем, я уверен, восстановим и его памятник на Лубянке.

Далее последовали другие выступления, вручение наград ветеранам и действующим контрразведчикам. Грачев сидел в первом ряду. Когда с трибуны прозвучала его фамилия, он упругой походкой, бодро, несмотря на свой возраст, поднялся на сцену. Президент России вручил ему орден «За заслуги перед Отечеством» II степени, памятную медаль «100 лет российской контрразведке» и грамоту «Почетный сотрудник ФСБ». Пожал руку и что-то шепнул на ухо. Грачев улыбнулся, ответил и вернулся на свое место, все той же быстрой походкой. Нельзя задерживать церемонию награждений.

Спускаясь со сцены, Сергей Витальевич заметил в задних рядах знакомое лицо. Несмотря на то, что этот человек был в медицинской маске, как и некоторые другие, хотя носить их было больше необязательно, не узнать его по шевелюре «а ля Борис Джонсон» было нельзя. Тот тоже его увидел и приветливо помахал рукой. Показал знаком, что будет ждать его на выходе, в вестибюле.

Праздничная часть закончилась через полчаса. Контрразведчики и гости, обмениваясь впечатлениями, потянулись к дверям. Скоро в соседнем зале должен был начаться банкет. Столики на четверых были уже готовы.

В вестибюле они и встретились — генерал-полковник Грачев, в парадном мундире с орденами и медалями, и его бывший подопечный Житников, просто полковник, но зато сразу двух спецслужб, российской и британской, в цивильном костюме. Обнялись.

— Ну, здравствуй, «Красный барон». Или тебя лучше называть «товарищ пэр»?

— Как хочешь, так и зови, Витальич, только в печь не ставь.

— Тебя не в печь, тебя на пьедестал ставить надо. Вон сколько всего натворил! Прямо как Ким Филби. Один за всю Кембриджскую пятерку поработал. А почему без награды?

— Не беспокойся, Сергей. Меня, и других таких же, Президент еще два часа назад отметил, в соседнем зале. Без журналистов и телекамер. Я ведь еще «действующий».

Они сели за один из накрытых столиков, продолжая разговаривать. Мешала громкая музыка. Живой оркестр играл патриотические советские песни. В другой раз заслушаешься, но не сейчас. Отведав ради приличия за столиком яств, Грачев сказал:

— Все это хорошо, но слишком шумно. А для тебя как?

— Я тоже предпочитаю тишину.

— Скажи еще: темноту.

— Темноту нет, тень — да.

— Ну, это все мы просто по определению обязаны любить. Это наша среда обитания. Вместо яркого света прожекторов и победных литавр.

— Ты прав, — согласился Житников. — Тогда, раз уж все здесь скоро и так закончится, пойдем куда-нибудь в ближайшее кафе, посидим, поговорим по душам. У меня есть в запасе сорок минут. Потом — самолет в Лондон.

— Отличная идея. Здесь рядом наш «Наутилус». Помнишь, как мы сидели в нем двадцать восемь лет назад?

— Да, зимой. Одиннадцатого февраля. Я все помню. С нами был еще твой зам, полковник Алексеев. Как он?

— К сожалению, Олег Карлович немного приболел. Не ковид, простой радикулит. Но дело идет на поправку. Сейчас он в нашей ведомственной больнице. И не полковник, а генерал-майор. Между прочим, сейчас мой бывший отдел возглавляет.

— Передавай ему от меня привет. Хороший мужик. Знающий толк, и остроумный. Мне кажется, что вы мне тогда в «Наутилусе» впервые доверились. После наших откровенных бесед. Потому и позвали меня с собой в кафе без конвоиров. Я ведь считался арестованным.

— Задержанным. Но у меня и Алексеева были на тебя действительно большие планы. Кстати, это он составил твой психофизиологический портрет и вынес заключение, что ты искренно раскаялся и готов к сотрудничеству. И, как видим, не ошибся. Ну что, двинулись? Палтус с рисом, молочный чай и двести грамм коньяка «Гурзуф». Как тогда.

— А заведение, конечно, по-прежнему фээсбэшное?

— Не сомневайся. Наши официантки. И повара тоже, — усмехнувшись, добавил Грачев.

— Тогда пошли, не будем терять время.

— А мы его, Толя, и не потеряли. Жизнь прожили не зря. Впрочем, чего это я в прошедшем времени?

— Вот именно. Жизнь только начинается. Хотя нам с тобой и по семьдесят с гаком. Но дел еще слишком много.

— А мало никогда не бывает…

Они вышли из здания, перешли по подземному переходу площадь и возле «Детского мира» зашли в «Наутилус». Сели, заказали. За сорок минут не наговоришься. Впрочем, они и так периодически встречались каждый год. В девяностые и нулевые даже чаще. Иногда Грачев прилетал в Лондон как турист, меняя фамилию, иногда Житников, проходивший в ФСБ как «Олигарх», посещал столицу. Дел у него тут в Москве было много, свой гостиничный бизнес, футбольный, газетный, все это было естественно для крупного инвестора и магната. И подозрений в МИ-6 не вызывало.

Потом, начиная с 2019 года, Грачев несколько отошел от оперативных дел, занимался общим руководством Главного Управления контрразведки, но продолжал курировать и вести две-три операции, в том числе «Англичанка гадит». И связь с «Олигархом»-Житниковым не прерывалась. Хотя во многом тот уже давно действовал самостоятельно, исходя из важности текущего политического момента и оперативной обстановки.

В кафе «Наутилус» они больше молчали, обмениваясь репликами, и с удовольствием расправлялись с нежнейшим палтусом.

— Как тебе речь Президента? — спросил Грачев.

— Как всегда. Энергично и образно. А главное, с «Ультиматумом» изменился и сам язык российской дипломатии. Стал наступательным, чего все мы давно ждали.

— Но я бы добавил, что сейчас, спустя четыре месяца после «Ультиматума», США и НАТО как раки стали пятиться назад, хотя все еще шевелят своими клешнями, пытаясь грозить. Но у них нет таких «Цирконов» и «Калибров», как у нас. И «Сарматов». Мы опережаем их на несколько «махов».

— Гарантий никаких они не дали, и не могли дать, — продолжил Житников. — Проигрывая нам в вооружении, они как всегда пытаются тянуть время. Пока не создадут такое же, как у нас, гиперсовременное сверхзвуковое оружие. А в это время хотят попытаться заболтать нас переговорами, взять, как говорится, «на паузу», чтобы перевооружиться. Как ты и говорил в декабре на нашей последней встрече. Но второй раз, после девяностых, на эту удочку уже никто не клюнет. Президент четко дал это понять. Потому и бесятся, знают, что не выйдет.

— Ты прав. И у нас сейчас стратегически самый выигрышный момент, чтобы диктовать свои условия. В истории России такое случается редко. Даже не припомню, когда было в последний раз.

— А потому что такого «раза» и не было. Паритет — да, но превосходства — нет.

Заканчивая ужин, Грачев задал Житникову один вопрос, который не давал ему покоя почти тридцать лет. С того февральского дня 1994 года, когда между ними на Лубянке в его служебном кабинете состоялся первый разговор-допрос.

В тот раз Житников ответил на него уклончиво, и это было заметно. В следующие дни и недели Грачев вновь спрашивал про то же, а подследственный всегда отвечал по-разному, словно сам пытался подобрать удобную, приемлемую форму ответа. Нет, не кривил душой, не юлил, но будто бы скрывал какую-то свою личную тайну, не имеющую отношения к делу государственной безопасности.

— И все-таки скажи, Анатолий Львович, что мотивировало тебя явиться с повинной на Лубянку? Только говори правду. Не отвечай как тогда, тридцать лет назад, по готовой формуле: любовь к родине, глубокое раскаяние, страх разоблачения и прочую лирику. А то ведь я умру, а так и не узнаю.

— Хорошо, Сергей Витальевич, тебе скажу. Тайны тут никакой нет. Сугубо личное. Это касается веры. Я как-то раз очнулся и понял: вот сдохну в любой момент, и уже не попаду в рай. Надо что-то менять. И пошел к вам. Хоть какая-то надежда появилась, что апостол Петр, встретив меня, отопрет двери.

— Я и не знал, что ты до такой степени верующий. В твоем личном деле этого не было.

— А это не афишируется. И госбезопасности не касается. Поэтому и прошли мимо. А Россия для меня в целом, говоря словами Путина, это, конечно, судьба. И без православной веры также ее не мыслю.

Они помолчали. Потом Житников с улыбкой спросил:

— Тогда и ты мне теперь, Сергей, ответь: что тебе шепнул на ушко Президент, когда вручал на сцене награду? Просто любопытно. Отчего это ты тогда так заулыбался? Надеюсь, это не государственная тайна? Я умирать не собираюсь, но тоже хочу знать.

— Нет, Толя, не секрет. Президент, будучи в курсе всех наших операций, просто спросил буквально слово в слово: «Англичанка снова гадит? Надеюсь, вы с ней всегда начеку?» А я ответил: «Гадит, Владимир Владимирович, без остановки, как динамо-машина, и откуда только в ней столько дерьма берется?» На что получил от Президента исчерпывающий емкий ответ: «От тупости, жадности и подлости». Вот так и перекинулись тремя репликами.

— Да, лучше не скажешь, — согласился Житников и вновь взглянул на часы: — Пора. Жалко расставаться. С тобой, с Москвой, с Россией, но приходится возвращаться к моей «любезной англичанке» в ее загаженные Авгиевы конюшни.

— Работа такая, — кивнул Грачев. — Чистить и защищать.

— Зачищать? — не расслышал с возрастом туговатый на ухо Анатолий Львович.

— И это тоже. Ты правильно меня понял.

Сейчас на календаре сентябрь, 2022 год. Мы, авторы романа, обратились к руководству издательства «У Никитских ворот», где уже шел процесс создания книги, с просьбой внести необходимое дополнение. Оно не имеет прямого отношения к героям произведения, судьба которых, возможно, будет рассказана в продолжении. Зависит от читателя и его отзывов, направленных в само издательства и авторам. Но это имеет отношение к времени, которое стремительно меняется на наших глазах. Мы даже не все заметили, что после 24-го февраля стали жить в другой, экзистенциальной эпохе, переломившей судьбу мира, переформатировавший его.

Противостояние двух цивилизационных систем стало уже не холодным, а самым что ни на есть горячим. Весь коллективный русофобский Запад в числе четырех десятков стран, под патронажем обезумевших от своего «величия и исключительности» США и их «верного пуделя» — Британии, возродив в Европе уже четвертый фашистский рейх, начали прокси-войну против России на полях Украины «до последнего украинца».

Но они до сих пор не могут понять, что победить Россию невозможно. Христофор Антонович Миних, немец по происхождению, долго и ревностно служивший своему новому Отечеству, вошедший в русскую историю как выдающийся военный и хозяйственный деятель, непобедимый фельдмаршал, продолжатель дела Петра Великого, сказал: «Россия управляется непосредственно Господом, иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует».

Пробежимся только по трем эпизодам нашей огромной истории. 8 июля 1709 года русские войска под предводительством Петра I разгромили шведскую армию в Полтавской битве. Во время сражения Пётр впервые в истории военного искусства применил комбинацию из редутов, что стало одним из главных залогов успеха. Причём потери русской армии были в десять раз меньше, чем шведской — около 8 % против 82 % личного состава.

Исход боя позволил России сохранить свою государственность и обеспечить стабильный доступ к Балтийскому морю. Как считают эксперты, Полтавское сражение является величайшей битвой в истории Европы XVIII века. Благодаря победе над «непобедимой» армией Карла XII Россия вошла в разряд великих держав, тогда как Швеция навсегда потеряла этот статус. И теперь, через триста лет, жаждут мщения «за Полтаву». Очнитесь, глупые викинги!

А в чем историческое значение победы России над Наполеоном в 1812–1814 годах? Война эта в отечественной историографии называется «нашествием двенадцати языков», в связи с многонациональным составом армии Наполеона. Она длилась два года, пока наши войска не вошли в Париж. Кстати, не причинив столице Франции никакого ущерба.

Парижане тогда отнеслись к русской армии и союзникам настороженно. За сожженную Москву следовало бы ответить. Этого-то французы и боялись больше всего. Но русские поступили иначе. «Царь царей» император Александр I издал строгие предписания не обижать «мирных французов». Безупречная репутация русской армии всегда была на высоте и не должна была пострадать. Русский император умел завоёвывать сердца людей, и вскоре толпы ликующих парижан уже кричали при каждом его появлении:

— Да здравствует Александр!

Всё это было чрезвычайно далеко от тех ужасов, что рисовались в головах парижан при приближении союзнических армий к столице. Милосердие — вот всегда главное слово у русских победителей во всех войнах. Хотя у парижан и были подозрения, что русский самодержец снимет все запреты. Ну, например, подожжёт Лувр, в Нотр-Дам-де-Пари устроит конюшню или отхожее место, снесёт Вандомскую колонну к чертовой бабушке или отменит орден Почётного легиона. Ничуть не бывало.

А вот французами в соборах Кремля были действительно устроены конюшни, возле иконостасов расстреливали мирных жителей, Новодевичий монастырь чудом не был взорван при отступлении. Лишь одна из монахинь сумела добраться до подожжённого запала и потушить его. Да и из Италии Наполеон вывез великолепную коллекцию античных древностей. Александр I в завоеванном им Париже даже не разрешил возвращать её обратно в Италию.

В Париже русские ходили по дворцам и музеям, но ни один экспонат от их рук не пострадал и не был вывезен. Александр Первый и его воины оказались вежливыми и терпимыми людьми. Сам он часто без охраны выходил погулять в центр Парижа, разговаривал с простыми людьми, чем расположил их к себе. А еще сильнее его стали уважать после того, как он приказал восстановить зелёные насаждения на Елисейских полях, случайно уничтоженные расположившимися здесь частями русской армии.

Победа над наполеоновской армией, явилась одним из крупнейших событий в истории России. Она ликвидировала угрозу иноземного завоевания и обеспечила ее государственную независимость. Для народов России эта война была справедливой, народной, именно Первой Отечественной войной. Сила русских войск в 1812 г. коренилась в поддержке их всем народом и партизанским движением крестьян.

Благодаря чему русские смогли победить в Отечественной войне 1812 года? Это случилось потому, что народ России, несмотря на заметную разобщённость и сословное неравенство, смог объединиться, сплотиться против врага. Проявился истинный талант полководца Кутузова, как опытного стратега и мудрого человека, думающего о будущем страны и благополучии её жителей.

В первую очередь, победа в этой войне отразилась на внешней и внутренней политике российского самодержавия, она подчеркнула мощь и непоколебимость страны. Вырос авторитет России на международной арене. Некогда считавшаяся аграрной, отстающей державой, Российская Империя смогла победить «непобедимую» армию Наполеона. Россию стали уважать на западе, однако в какой-то момент нашу страну начали называть «жандармом Европы». Это Россия-то жандарм, спасшая многие европейские королевские дворы в середине XIX века от революций, а их глав от гильотины? Вместо благодарности — скрытая ненависть и зависть.

И, наконец, Великая Отечественная война. Всемирно-историческое значение Победы в ней состоит в том, что именно советский народ, его Вооруженные Силы преградили путь германскому фашизму к мировому господству, вынесли на своих плечах основную тяжесть беспримерной в истории человечества войны и осуществили решающий вклад в разгром нацистской Германии, и ее союзников. Опять против нас шла вся объединенная Европа, как и сейчас. Ну, никаких уроков не понимают, ничего не помнят!

В Великой Отечественной войне в первую очередь победил советский государственный и общественный строй, который в ходе тяжелого испытания продемонстрировал свою нерушимую прочность при внешней угрозе. Победа была одержана благодаря мощи Советской Армии, героизму, мужеству и патриотизму советских людей, мудрому руководству Коммунистической партии и Советского правительства, возглавляемых Сталиным.

Только социалистическая система хозяйства могла в кратчайший срок перестроить всю экономику на военный лад, создать новые промышленные центры за Уралом и обеспечить фронт всем необходимым для Победы. Это и есть полная мобилизация всех ресурсов в военное время. Не пора ли и сейчас, как того требует время, провести то же самое, создать Ставку или Единый Центр верховного командования, назовите как хотите, и возродить СМЕРШ для выявления диверсантов и «засланных казачков»?

В Великой Отечественной войне с фашистской Германией и ее сообщниками Советский Союз одержал не только военную, но и экономическую, социально-политическую и идеологическую победу, главным источником которой явился социалистический строй. «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть — власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда». Это подчеркивал Ленин и не грех его процитировать.

Именно эта страница истории нашей страны убедительно подтвердила преимущества социализма: и плановой социалистической экономики, и общественного строя, и морально-политического единства в многонациональной стране. Подтвердила очевидность и закономерность нашей Победы.

И всё это было отдано, продано англосаксам «за понюшку табака» предателями СССР и России Горбачевым, Ельциным, Яковлевым, Гайдаром, Бурбулисом, Кравчуком, Шушкевичем, Шеварднадзе, Козыревым, Чубайсом, Кохом и их подельниками в 1991 году. Одни ушли от суда и ответственности за содеянные чудовищные преступления прямиком в ад. Но суд истории не отменить. А до некоторых российское правосудие и спецслужбы еще могут дотянуться.

Приведем еще несколько цитат, подкрепляющих наши слова. «Как мы отречемся от того душевного наследия, от тех вековых привычек, которые перешли преемственно к нашему народу? Мы не можем, не разрушая Россию, заставить организм её иметь других предков, принять не тот тип, который он от них наследовал» (К.Н. Леонтьев).

«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие» (А.С. Пушкин).

«Время и обстоятельства требуют от нашего патриотизма иного качества, нежели в прежние годины народных бедствий. Надо уметь стоять за Россию не только головами (как на войне), но и головой, то есть пониманием происходящего; воевать не одним оружием военным, но и оружием духовным; не только против видимых врагов, в образе солдат неприятельской армии, но и против невидимых и неосязаемых недругов» (И.С. Аксаков).

Как не согласиться с ними? Наши предки умели воевать за Россию не только словом, но и делом, с оружием в руках. Это хорошо знали в Европе, не один раз собирающиеся там стаи зарящихся на Россию гиен и шакалов. А США, по словам того же Пушкина, выразившегося предельно точно, презрительно и прозорливо еще двести лет назад, это вообще: «Мертвечина: человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит».

Что такое это эмигрантское государство, считающее себя «сияющим градом на холме», за «большой лужей»? Пройдет еще сто лет, а может и меньше, и, когда Америку будет «открывать» какой-нибудь новый «русский Колумб», он будет поражен увиденным. Его встретят дикие, мычащие, оборванные туземцы, без каких-либо признаков мужского или женского пола, зачатков разума и напоминающие двуногих черных и желтых полуобезьян.

Как не испытывать чувство гордости и восхищения за своих предков, за таких исторических личностей, как Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая, Потемкин, Суворов, Ушаков, генерал Ермолов, за всех русских воинов того времени? Западный потребитель попкорна просто не в силах понять российскую историю, её великую культуру, оценить красоту русской фразы, особенно классической, с яркими метафорами и мыслями.

Ему нужна дебильная пустота и краткость, бьющий по голове пропагандистский «телеграфный столб», чтобы вбить хоть что-то в его одряхлевший от гамбургеров мозг.

Православие и патриотизм — вот две основные качества характера и внутреннего мира русского человека, скрепляющие воедино душу, сердце и ум. Они были его фундаментом, опорой, сакральной сутью. Вера в Бога и любовь к России, в каком бы бедственном состоянии она ни находилась. Они были присущи всем гениям русской культуры. И они рождаются каждое столетие, неизменно. И мы неуклонно движемся вперед назло и зависть всему объединенному против нас Западу, который не раз в столетие собирается с силами, чтобы в новых бессильных потугах покорить и уничтожить Россию, её народ, его достижения в науке и культуре. Напрасный и безумный труд карликов.

Еще одна цитата Георгия Свиридова, нашего выдающегося композитора: «Россия — грандиозная страна, в истории и в современной жизни которой причудливо сплетаются самые разнообразные идеи, веяния и влияния. Путь ее необычайно сложен, не во всем еще и разгадан, она всегда в движении, и мы можем лишь гадать, как сложится ее судьба. Ее история необыкновенно поучительна, она полна великих свершений, великих противоречий, могучих взлетов и исполнена глубокого драматизма.

Мазать ее однообразной густой черной краской напополам с экскрементами, изображая многослойную толщу ее народа скопищем дремучих хамов, жуликов и идиотов, коверкать сознательно, опошлять ее гениев — на это способны лишь разлагающие народ с целью сделать его стадом в угоду иностранным туристам, современным маркизам де Кюстинам или просто обыкновенным европейским буржуа. Такая точка зрения на Россию совсем не нова! Достоевский гениально обобщил подобные взгляды и вывел их носителя в художественном образе. Это — Смердяков»

У Федора Михайловича Достоевского в «Братьях Карамазовых» Смердяков так и мечтал: «Пришли бы хоть французы, да завоевали бы нас. Все-таки культурная нация». А вот еще пример из дневников писателя. Там есть описание одной экзотической сценки из его жизни. В глуши, в захолустье, на проселочной дороге, хозяйка постоялого двора вдруг спросила Федора Михайловича:

— Батюшка, скажи ты мне, а как нас там за границей-то теперь порешили, не слыхать ли чего?

Он тогда очень подивился на эту простую русскую бабу, которая своим крестьянским умом «дошла», что нас, Россию, за границей то и дело «порешают». Но есть еще и «Русский мир», и «Русский порядок», и «Русская правда». И, конечно же, загадочная тайна русской души, которую либерально-агрессивному Западу не понять вовек.

Константин Петрович Победоносцев, обращаясь к своему воспитаннику, будущему Императору Александру III предупреждал:

— Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвигнет на дело. Ваше ослабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью. Вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились, и та власть, которая вам суждена от Бога.

И эти слова относятся сейчас ко всем русским, по духу, по мысли, по языку, а не только по почве. Русский — это тот, кто думает по-русски. Особенно и именно в наши дни. И надо всегда помнить об этом, иначе и вся русская земля распустится. И нельзя не привести далее слова нашего великого поэта и дипломата Федора Ивановича Тютчева, сказанные им накануне Крымской войны. 21 апреля 1854 года он произнес, выступая перед зарубежными послами:

«Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал.

России просто-напросто предложили самоубийство, отречение от самой основы своего бытия, торжественного признания, что она не что иное в мире, как дикое и безобразное явление, как зло, требующее исправления».

Сказано почти 170 лет назад, но звучит как сегодня. Нет, не случайно почти всё патриотическое русское сообщество, услышав эти слова, согласилось с его мнением, а другой наш классик литературы, Иван Сергеевич Тургенев, выразил общее мнение:

— Тютчев произнес речь, которой не суждено умереть, а для истинного художника выше подобного сознания награды нет.

Сейчас де-факто объединенная Европа и весь Западный мир вновь начали крестовый поход против России. Пошли в этой реальной третьей Мировой войне по стопам Карла XII, Наполеона и Гитлера, добровольно и спешно роя себе могилу. Пока воюют чужими руками «до последнего украинца», потом станут «до последнего финна», «поляка», «румына» и так далее. Чем это закончилось для их предшественников, они уже не помнят. Для одного, после турецкого «почетного плена», пулей в затылок «от своих», для другого островом св. Елены, для третьего самоубийством в волчьем бункере. Мозг загнившего, бесполого, антихристианского Запада окончательно усох. Это медицинский факт. Что ж, будем снова «лечить».

И не щадящими гомеопатическими дозами, не сахарными крупинками. А железом. И так, чтобы уже никто и ничего больше не смел забыть. Идет эпическая битва. И мы её участники и свидетели. Она войдет в анналы Истории, а пишется сейчас прямо на наших глазах. Это начало Нового Мира, который наступит после нынешнего хаоса. Мира победителей. То есть России. Потому что наше дело правое, Божье, победа будет за нами. Сейчас вне политики быть невозможно. Или ты вместе со всем российским народом на одном корабле с историческим названием «Русь», или за бортом. С плавающим в своем англосаксонском дерьме Западом.

Ведь что сейчас, после 24 февраля 2022 года, когда Россия вынуждена была начать специальную военную операцию на Украине, опередив НАТО с вторжением в нашу страну, происходит? Денацификация и демилитаризация преступного режима в некогда братской Украине с промытыми за 30 лет мозгами у населения. Теперь это всего лишь жалкие лакеи впавшей в маразм и деменцию вместе с Байденом США и импотентной Европы, сборище Смердяковых во главе с бандой террористов. Но такие же и их хозяева, служащие сатане. Они все с Россией и воюют, во главе с дьяволом.

Это и доказывать не надо. Взгляните на факты. Толерантность — только для Гей-сообщества, оно, по сути, пришло к власти во всем Западном мире. За 10–20 лет ЛГБТ возросло, наверное, до 90 % на Западе. Это ультра-тоталитаризм. 200 и более гендерных отличий у человека. Как хочешь, так себя и назови, хоть «кастрюлей, влюбленной в забор». Мужикам разрешено участвовать в женских спортивных соревнованиях, поскольку они сами считают себя дамами. Уже насаждается не только сексуальная зоофилия и педофилия, но и каннибализм. Человеческое мясо считается самым полезным и вкусным.

За цитату из Библии уже сажают в тюрьму. Ватикан поддерживает всю эту вакханалию. Детей отбирают у «неправильных» родителей. Ребенку вводят половой блокиратор, пока он не определится, к какому полу принадлежит. Это, по сути, химическая кастрация. А перед тем, как убить в себе мужчину или женщину, надо убить религию и семью.

Элита радостно потирает руки, а всем остальным, низшим людишкам — наркотики и компьютерные игры, для окончательного оглупления. Но, заметьте, сама элита предпочитает лечиться только с помощью Гомеопатии. Как лечился ею почти до ста лет человек с седьмым сердцем Рокфеллер. Другим на Гомеопатию — запрет. Пусть дохнут от аллопатии. Человечество должно быть подчинено «цифровому разуму». Люди должны стать просто «котлетами» для элиты.

Западом руководит страшная гордыня, она хочет переделать человека. Дьявол делает из него мертвого, по своему подобию. А Россия, русские, россияне ему мешают. Вот и начинается их полное изгнание из Европы. Запрет на культуру, на все мировые достижения русских. Это вызов Богу, это ад на Земле. «Мы переделаем или уничтожим всё человечество». А как? «Убьем душу и превратим человека в мясо». Отсюда и все эти эпидемии, пандемии… А создание биологических лабораторий со смертоносными вирусами по периметру России — это о чем? Не о том ли, что бы пустить убийственные бактерии в час «X»?

Не понимают это только слепые. Вся эта либеральная тусовка, побежавшая из России на Запад. Куда? Вы для них такие же нелюди, потому что из России. Права человека? Очнитесь. Это высший расизм, хуже нацистского. Тогда тоже начали с запрета евреям на профессии, на владение частной собственностью, с сожжения книг, потом кончили вообще с правом на существование и галловыми печами. С вами будет то же самое. Их цель — уничтожить всех русских, всё русское. Вот почему началась спецоперация на Украине 24 февраля 2022 года. Это борьба света и тьмы.

Некто из идеологов Запада Хараре говорит, что надо заглядывать под кожу каждого человека, чтобы уметь контролировать его. Не только то, о чем он думает, но и даже и то, о чем только хочет подумать. Взломать человека, чтобы он потом слился с цифровым разумом. Закончилась эра людей, началась эра «трансгуманизма». А ведь его книги продаются и в России. Нахарари нам этот Хараре? Весь этот ползущий и в нашу страну неонацизм и расизм? Всё это сатанинское семя?

Западный мир уже приучен жить в условиях постоянной слежки, чудовищной цензуры, подавляющей лжи, геббелевской пропаганды, веры в то, что «русские сами себя обстреливают на Украине», что «Российская империя владела колониями в Африке», что «СССР применила атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки» и в прочие чудовищные подлые глупости. И ведь западный обыватель верит.

Подмена понятий привела к «новым истинам», которые превратили расчеловеченных людей Западного мира в потребителей клеветы, в покорное стадо, в бессмысленных рабов, в людей-батарейки, которых нужно с утра до вечера заряжать идиотизмом. И сам фашизм перестал быть для них страшным. А может быть, никогда и не был, и они лишь с нетерпением ждали его нового прихода?

Что ж, теперь они станут питаться корочками хлеба, греться от свечки и мыть четыре части тела раз в неделю. Все антироссийские санкции обернулись против них самих. Нет теперь одного мира, есть два. Тот, в котором мы вместе с Китаем, Индией, странами Африки, Латинской Америки, Азии — три четверти мира, не желающего жить под эгидой «Храма на горе» в качестве его подпорки. И «золотого миллиарда», который насквозь антихристианский, расчеловеченный, бесплодный и безумный.

Цивилизационный разлом уже состоялся. И мы больше не станем танцевать с ними вальс-бостон или польскую мазурку. Нет, теперь только танец с саблями и железное болеро. Только безоговорочная капитуляция бандеровской Украины, неонацистской Европы и ликвидация НАТО. А США сами себя скоро «распустят» и без нашей помощи. Иначе всё сатанинское зло рано или поздно пойдет по новому кругу. Только так. Больше никаких соглашений. Только Победа.