Жил-был в лесу заяц с очень длинными ушами. И казалось ему, что не мешает он никому из зверей. А зверям казалось совсем другое. И созвали лесные жители однажды совет, на котором стали решать, что же с зайцем и его ушами делать. А что из этого вышло, вы узнаете в сказке.
Жил был в лесу заяц с очень длинными ушами. Такими длинными и такими тяжелыми, что не мог зайчик из-за них прыгать по заячьи. Захочет, бывало, подпрыгнуть, от земли еще не оторвался, а уши его обратно вниз тянуть. Захочет побежать, а уши за корни и коряги цепляются. И приходилось зайчику ходить тихо да медленно. Ножки переставлять, топ-топ, топ-топ.
Но была от таких ушей зайчику и польза. Идет, бывало, он по лесу. Медленно так. Корешки ищет, или кору на осине, что пониже. Идет, а тут ливень проливной как вольет, а зайку и спрятаться негде. Он тогда ушами своими оборачивается плотно-плотно, они как раз его целиком и скрывают. Дождь льет, вода по ушам ручьями стекает, а зайке и сухо и тепло под своими же ушами, как под плащом.
Однако не любили лесные жители зайку. Боялись они, что заяц из-за своих ушей все их секреты узнает, о которых они перешептываются в своих норах да дуплах. А зайка-то что виноват? Нет. Да он и слышать не хочет, где там белка свои орехи да шишки прячет, где кабанчик молодой сладкие корешки раскопал. Не хочет зайка знать и о нередкой соре в дружной семье дрозда. Но знает, так как слышит, что в лесу происходит лучше любого из зверей. За многие поляны слышит он шепот, и свист, и хрюканье, и сопение. Знает где, кто и что делит, или прячет.
И решили звери совет звериный собрать. К слову сказать, звери в этом лесу были очень дружные, так как никто ни к кому не лез. Но основные решения они все же принимали общим советом. Вот и в этот раз собрались звери на поляне большой и стали думать и гадать, как с зайцем этим поступить, что бы он их секреты да тайны не знал, да не дай леший, кому рассказал.
Вышел в центр поляны кабанчик молодой. Вышел, стоит фыркает, да похрюкивает, загривок ощетинил и говорить, пяточком подергивая:
— Знаю я, — говорит. — Что с зайцем нашим делать.
Слушают звери, не перебивают. А кабанчик продолжает.
— Знаю, как избавить нас от участи быть подслушанными.
— Да говори уже, знаток, — подгоняют его звери.
— Нужно, — говорит кабанчик. — Зайца из леса нашего выгнать. Он тогда точно ничего не услышит, коль жить будет в другом месте. За полем там, или за рекой, что еще лучше.
Зашушукались звери, загалдели немножко.
— Нет, — говорят. — Так, кабан, нельзя. Выгонять из леса зайца мы не будем, здесь он родился, здесь его родичи вон косые живут, да и детки его, глядишь, здесь жить будут. Без зайца в лесу нельзя. Так что никуда мы его выгонять не будем. Таково решение совета.
Потрусил кабанчик обиженный в ближайшей кустарник. Лег у корешков и стал слушать что дальше звери лесные предлагать будут. А звери суетятся, что-то друг другу говорят, перебивают и перекрикивают. На поляне шум, гам, да чуть ли не давка. Как вдруг выходит на поляну волк. Звери притихли. Волк пасть приоткрыл, клыки обнажил. Звери так и вовсе в траву попадали, лишь ушки еле заметно торчат, да от страха подрагивают.
— Ну, зверье лесное, — начал говорить волк. — Знаю я, как с зайцем вопрос решить.
Звери из травы поднялись, но перебивать волка не смеют, слушают молчат. А волк продолжает:
— Давайте, — говорит. — Я этого зайца съем, — и зубами как клацнет.
Звери сперва испугались, вновь головы в траву спрятали, а потом шушукаться стали. Тихо, но с каждым мгновеньем все громче и громче. А потом опять у них спор начался, но быстро кончился.
— Нет, — говорят звери. — Не примем мы такого решения на совете, где будет тебе волк позволено кого-либо из на есть. И даже этого зайца. Так что уходи волк из круга. Не будет по-твоему.
Оскалился волк, исподлобья на зверей взглянул, те вновь в траву попрятались. Но все же волк ушел с поляны. А звери дальше галдеть продолжили, что же с зайцем этим делать.
И вышла в центр поляны белочка.
— Вот, смотрите.
И не пойми от куда, вдруг взяла и достала из шубки две шишки. И где только хранила? Показала всем, повертела.
— Давайте, — говорит. — Зайцу в уши его длинные вот эти шишки вставим. Он нас и слышать не будет.
— Белка, — отвечают ей звери. — Иди запасы на зиму делай. Тебе как раз этих двух шишек до весны грызть хватит. Как тебе в голову, вообще, такая идея пришла? Ты что, белка? В своем ли ты уме? Шишки колючие, большие. Зайцу больно будет и неудобно. Так что белка забирай ты свои шишки и иди-ка с поляны.
Белочка повозмущалась, повозмущалась, но все же ушла, шишки вновь куда-то спрятав.
И опять на поляне шум и гам поднялся. Одни кричат, что белка была права, вторые, что другое надо придумать.
Вдруг поднимает над травой свой темненький носик бурундучок. Посапывает и с присвистом говорит.
— Звери лесные. Белка была права. Но не в шишках, а в том, что уши зайцу чем-нибудь заткнуть следует.
Звери согласно загудели, только чем же зайцу уши заткнуть, что бы ему и больно не было и уж тем более обидно.
— Трава мягкая нужна. — продолжил бурундучок. — Вот зайке и больно не будет, а мы с вами спокойно жить станем.
Звери лесные загомонили, что вот оно решение, вот он выход. Что вот так и следует поступить. И не откладывая задуманного, принялись они зайца искать, дабы решение совета лесного исполнить. Так и пошли всеми вместе.
А зайка хоть и далеко от совета был, да только все, что на совете происходило, слышал. И про изгнание, кабанчиком предложенное, и про волчье решение, от которого зайка чуть сам замертво не упал. Белкины шишки тоже слышал. И так стало зайке обидно и горестно, что зверье лесное без него его судьбу принялось решать, что решил зайка сам из леса уйти.
Идет, плачет, слезы в землю леса родного роняет, судьбу злодейку проклинает, да уши за собой тащит. Идет, вот и край леса впереди показался. Все ближе луг широкий, да ветер неуемный. Там видимо, и будет зайки конец.
Но вот замер зайка, чуть ли не у самого края леса. Замер, так как уши его длинные за что-то зацепились. Обернулся зайка, чтобы поправить их или через бревно перенести, а увидел перед собой волка, уши заячьи лапой своей придавившего.
Испугался заяц, что волк его съесть решился вопреки совета звериного. Задрожал зайка, стоит трясется.
А волк пасть открыл, отчего дух у зайца в пятки скатился и глаза сами собой закрылись. Клацнул волк раз зубами. Клацнул два зубами. И перекусил зайцу уши пополам. А заяц не жив не мертв, не поймет никак, что с ним волк сделал.
Тут звери лесные показались. Идут бурундучка за решение хвалят, и вдруг все замерли. Увидели звери лесные, что волк себе позволил сделать. Увидели, не поняли, но рассердились. Да как это он, облезлый и серый, против решенья совета пошел и клыки свои в дело пустил? Это ж он завтра так все зверье перегрызет в лесу.
И тут же звери новый совет собрали пока все тут же и были. Что с волком за его непослушание делать?
Вышла белочка, вновь орешки свои непойми откуда достала и говорит:
— А давайте волку, за то что он зайке уши откусил, вот эти вот орехи в его волчьи уши вставим, что бы ходил он и помнил о решенье совета, когда шишки уши его колоть начали.
Загомонили звери, загалдели, и такой они смелости набрались, что с белочкой согласились и тут же на волка пошли решение исполнять. Волк он хоть и хищник, но, когда орда звериная на одного идет, тут любой в зайца превратится. Волк от такой наглости звериной оторопел и назад попятился, уши свои к затылку прижав.
А зайка, когда боль и страх его отпустили, глазки открыл и видит, что звери прямо на него идут, с белочкой впереди. Испугался заяц за свои уши. И сам того не ведая подпрыгнул. И так это у него здорово получилось, что он вмиг рядом с волком очутился. Услышал зайка, о чем звери зло шепчутся, взглянул на волка серого от страха и как закричит:
— Стойте, звери лесные! Стойте!
Тут только и звери заметили, что заяц жив и ничего с ним страшного не случилось, уши вон только стали меньше.
— Стойте, — вновь повторил зайка. — Не надо волка судить. Он хоть и со своевольничал, и совета звериного не послушал, но дело он нужное сделал. Смотрите, как я теперь могу.
И в подтверждение своих слов зайка подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и приземлился с другой стороны от волка.
— Ух ты! — удивились звери. — Во дает!
— А еще, — вновь заговорил зайка. — Я слышу теперь куда как меньше прежнего.
Ну да! Звери даже удивились, как теперь такими ушами, как у него, слушать можно, по сравнению с теми, какие были раньше.
— Так что волка вам судить не за что. Он все правильно сделал.
Замялись звери, задумались. Это же получается, что пострадавшего нет, так за что и правда волка судить, не за что судить получается.
И стали звери расходится по норам и дуплам своим, радуясь, что так все с зайчиком разрешилось. Волк быстрее всех ушмыгнул. Зайчик, балуясь, упрыгал, высоко подпрыгивая и кружась в воздухе. И осталась только одна белочка с двумя шишками в лапках. Постояла, постояла, спрятала шишки себе под шубку, как их и не было, и побежала прочь по своим беличьим делам.
На том и сказочке конец.