Жил на свете обычный злой волшебник по имени Эрик. Честно говоря, ему было всего десять лет, и вовсе он не был злой. Просто Эрик вырос в Гуртауне.

Гурты (так называли себя жители городка) были волшебниками-воришками, которые тащили у людей всё, что им приходилось по душе. Но больше всего гурты обожали воровать рождественские подарки.

Каждое Рождество гурты садились в летучие чемоданчики и отправлялись по следам Санты. Только его эльфы положат подарки под ёлку, они — тут как тут! Быстренько пробираются в дом и забирают подарки себе.

Эрик не мог дождаться своей первой охоты за подарками. Красть его научила мама, самая проворная волшебница. Мама очень гордилась, что Эрик уже в десять лет полетит за своим первым Рождеством, поэтому давала ему подробнейшие наставления, даже когда мальчик уже стоял в чемодане:

— Эрик, ты помнишь, как приземлить чемоданчик, когда выберешь дом?

— Постучать по левой стенке дважды и сказать «снижайся», — неохотно отвечал Эрик.

— Умничка! А как ты велишь чемоданчику забрать подарки?

— Погладить за ручку и сказать «открывай и забирай».

— А что ты будешь делать, если чемоданчик не захочет…

— Мам, я всё помню, правда! — Эрик нетерпеливо запрыгал на месте. — Я точно справлюсь, давай я уже полечу?

Мама обеспокоенно поправила кудрявые волосы сына.

— Ну, лети, — она поцеловала его в лоб. — В первый раз — только один дом! Когда заберёшь подарки, чемоданчик принесёт тебя обратно в Гуртаун.

Эрик кивнул и велел чемоданчику взлететь. Наконец-то он отправляется на охоту!

— Один дом, как же! — фыркнул Эрик. — Я наберу столько подарков, что никому и не снилось!

Первым на пути ему попался крохотный городок с цветными башенками и узкими улочками. Эрик смотрел в бинокль, встроенный в чемоданчик, и так очаровался огоньками и витринами, что совсем позабыл, как приземляться!

— А-а-а, какое слово… постучать три раза или два?! Кажется, два… или все-таки три? — бормотал Эрик. Он постучал трижды в левую стенку и крикнул «стой!»

Чемодан с шумом упал на что-то твёрдое, трижды перевернулся и открылся.

За момент до этого маленький Яков лежал под тремя одеялами в спальне с открытым настежь окном. Мальчик глядел на подоконник не отрываясь — уж на девятый год своей жизни он точно должен увидеть Санту или хотя бы эльфов, которые оставляют ему подарки!

В этом году у Якова была необычная просьба для Санты: он пожелал увидеть чудо. Яков был уверен, что Санта придёт к нему сам, поэтому он открыл окно. В комнату заползал морозный воздух, и, чтобы совсем не окоченеть от холода, Яков натянул шапку и огромный вязаный свитер. Он залез под три одеяла и стал ждать.

Вдруг в окно влетел старый фиолетовый чемодан, трижды перевернулся, и оттуда вывалился Эрик.

— Я знал, что ты придёшь! — закричал Яков. — Ты эльф! Эльф! Да?

Эрик никак не ожидал, что в комнате с подарками его будет ждать человек. Он с удивлением смотрел на Якова.

— Ты чего ещё не спишь? Неужели тебе мама не говорила, что, чтобы дождаться подарков, надо уснуть? — попытался выкрутиться Эрик.

— Я хотел увидеть Санту! Или эльфа. И ты прилетел! — с восторгом сказал Яков. — Понимаешь, у меня в этом году необычная просьба… я очень благодарен, что вы подарили мне на прошлое Рождество железную дорогу, но в этот раз я хотел бы…

— По-дожди, — остановил его Эрик. — Что бы ты там ни хотел, я у тебя это заберу.

Яков растерянно заморгал.

— Видишь ли, я не эльф, — продолжал Эрик. — Я — гурт, и мы не приносим подарки, а крадём их. Поэтому мне очень жаль, но я забираю твои дары и сматываюсь!

Яков не верил своим ушам.

— Но мне ещё не принесли подарок…

— Ох, ну и дела! Первая охота — и так неудачно… ну, и чего ты там пожелал?

— Я пожелал увидеть чудо, — прошептал Яков.

— Чудо? — глаза Эрика стали круглыми. — Это как?

— Не знаю, — ответил Яков. — Наверное, что-то волшебное. Было бы здорово, если бы мои глиняные фигурки ожили!

Яков побежал к полке, где стояли цветные игрушки: солдатики, балерины, коты, домики, ёлочки и даже один маленький кит. Яков взял с полки игрушечного слона и протянул Эрику.

— Вот, смотри! Я сам сделал. Хочу, чтобы они ожили и разговаривали друг с другом. И со мной!

Эрик повертел в руках вещицу.

— Недурно.

— Но вообще-то, я написал, что просто хочу чудо, — продолжил Яков. — Может быть, это будет летящий пегас, говорящий кот или шоколадный замок посреди города…

— Я тоже хочу это увидеть! — оживился Эрик. — Можно, я у тебя немножечко посижу?

Яков смутился.

— А ты не украдёшь моё чудо? — мальчик покосился на чемодан.

— Не-е, — заверил Эрик. — Обычно мы крадём вещи. Скажем, кукольный домик, коньки или пианино.

— Ты сможешь уместить пианино в этом чемоданчике?!

— Запросто! — похвастался Эрик. — Это волшебный чемоданчик, и туда помещается всё что угодно!

— Врёшь? — прищурился Яков.

— Не веришь, сам попробуй туда положить что-нибудь большое, — оскорбился гурт.

Яков оглянулся, чтобы найти что-то увесистое. На глаза попалась огромная коробка с глиной и инструментами. Мальчик подтащил её к чемодану и засомневался: на вид пространства там едва хватило бы на пару коньков.

— Клади, клади, не стесняйся, — подначивал Эрик. — Ты и сам туда с коробкой поместишься!

Яков неуверенно наступил в чемодан и обнаружил, что места там куда больше, чем казалось на первый взгляд! Он залез туда вместе с коробкой и оказался в комнате размером с автомобиль…

Эрик залез следом.

— Ну, теперь понял?

— Вот это да! — обрадовался Яков. — И вы летаете прямо внутри?

— Ага, — по-хозяйски ответил Эрик. — Вот бинокль. Он перемещается по всему чемодану, чтобы можно было видеть, куда летишь. А когда хочешь взлететь, нужно стукнуть по левой стенке дважды — вот так, и сказать «вверх!». И он…

Чемоданчик послушно захлопнулся и взмыл в воздух.

— Упс… кажется, тебе придётся побывать в Гуртауне, — виновато прошептал Эрик.

Яков задумался.

— Хм… ну я же хотел увидеть чудо! — просиял мальчик.

— В Гуртауне? Чудо?! Не смеши меня! — Эрик ухмыльнулся.

— Знаешь, раньше я не летал в чемодане.

Мальчики переглянулись и рассмеялись.

— Я Эрик, кстати, — вдруг вспомнил гурт.

— А я — Яков. Будем знакомы!

Мама Эрика заждалась своего сынишку. Она уже стащила из соседней деревушки тыквенный пирог и запечённую утку с яблоками и совсем не могла найти себе места.

— Пойду, проверю, нет ли его во дворе, — сказала она самой себе и вышла на улицу.

В этот момент во двор вошли Эрик и Яков.

— Мама, познакомься! — подбежал к ней Эрик. — Это Яков, он случайно прилетел со мной!

Маленький гурт поспешно рассказал, как мальчик в пижамных штанах оказался у них во дворе. Чем больше мама слушала, тем быстрее бледнела.

— Быть этого не может! Ты притащил сюда человека, прямо в Гуртаун! — всплеснула она руками. — Что же скажут остальные, когда узнают… Послушай, Эрик! Надо срочно отвести его в Фиодом, немедленно! Там решат, что с ним делать. Людям нельзя знать, что мы существуем!

Эрик остолбенел.

— Но мама… с Яковом так весело! По дороге он рассказал мне, как лепит фигурки из глины, и даже подарил мне слона!

— Ты мог бы взять этого слона и так.

Больше мама ничего не хотела слушать. Якова спешно одели в куртку соседки, которую мама «одолжила» несколько лет назад, и повели по городу.

— Эрик, что такое Фиодом? — робко спросил Яков.

— Это место, где живут наши старейшины… они там совещаются… и что-то ещё делают, чтобы управлять городом.

— И тоже воруют?

— Конечно. Тут воруют все и всё. Даже еду.

— И вы ничего сами не делаете? Не лепите из глины, не шьёте одежду… не печёте пироги, в конце концов?

В ответ Эрик только пожал плечами.

Они шли по пустым улицам с серыми зданиями. Кое-где путь освещали фонари, но света было едва достаточно, чтобы не уткнуться в ближайший дом. Люди им не встречались: даже в окнах за решётками лишь изредка угадывалось движение.

— А у нас в городе всё украшено. Гирлянды и витрины с игрушками.

— Я видел, пока летел… к сожалению, никому в голову ещё не приходило украсть гирлянду. А может, и приходило. Но зачем вешать что-то на свой дом, если ты знаешь, что это всё равно упрут?

Путники подошли к огромному фиолетовому дому с колоннами. На крыльце сидел страж — хорёк ростом с человека в сиреневой жилетке. Он сосредоточенно записывал что-то в большую книгу.

— Добрый вечер, — хорёк оторвался от бумаги и поправил очки. — Напоминаю, что Фиодом — это единственное место в Гуртауне, где воровство запрещено. Также хочу напомнить… — хорек вдруг заметил Якова. — Это кто?! Человек??

— Вот именно, — протянула мама Эрика. — Нам срочно нужно увидеть старейшин.

Страж поспешно проводил их в большую залу. За огромным столом пировали гурты. Мужчины громко разговаривали, спорили, кивали головами и в это время непременно что-нибудь тащили из соседней тарелки. Возглавлял это сборище мужчина в фиолетовом костюме с широкими рукавами. Он скучал: глаза время от времени надолго закрывались, будто он не спал сто лет, и от этого его кудрявый парик постоянно сползал на лоб.

«Люди как люди, — подумал Яков. — Только одежда немного старовата».

Хорёк прошмыгнул мимо толпы наряженных гуртов и шепнул что-то на ухо господину в фиолетовом костюме. Тот сразу проснулся:

— То есть — человек в Гуртауне??

Все резко замолчали.

— Позвольте, Старейшина, — начала мама Эрика. — Мой сын впервые летал на охоту за подарками и случайно притащил с собой человека. Поверьте, я возмущена не меньше вашего. Мало того, что этот мальчишка увязался за ним, так он ещё и вбил в голову моему ребёнку всякую ерунду!

— Что же, например?

— Во-первых, что в Рождество все друг друга поздравляют, ходят в гости и наряжают дома. Во-вторых, что я, как мама, должна корячиться у плиты и готовить сама! И в-третьих… ох, сказать стыдно!

Волшебница поморщилась.

— Он убедил Эрика, что воровать — это плохо…

Все возмущённо ахнули. По залу пробежал шёпот. Старейшина встал.

— Многоуважаемый Старейшина, — начал господин в сером костюме. — Это возмутительно! Позвольте, я превращу мальчишку в хорька! Нашему дворецкому давно нужен помощник…

— Нет! — ответил Старейшина. — Я хочу поговорить с этим наглецом.

Он повернулся к Якову.

— Ты что, действительно считаешь, что воровать — это плохо?

— Да, Старейшина, — улыбнулся Яков.

— И что же тогда хорошо? Трудиться целыми днями? Торговать?..

— Но, Старейшина… если воровать — это хорошо, почему же в Фиодоме это запрещено?

Старейшина изменился в лице. Человек в сером костюме подпрыгнул от возмущения:

— Нет, это скандал! Давайте немедленно его превратим в…

— Спокойно, — ответил Старейшина. — Ответ на этот вопрос есть в свитках памяти… кажется, в свитке номер 53 или 56… Если хочешь знать, прочитай. Теперь дальше… ты считаешь, что мы неправильно празднуем Рождество?

— Да, Старейшина.

— Неужели ты считаешь, что недостаточно свалить украденные подарки в кучу, чтобы их забрали те, кому они нужны?

— У меня другое представление о Рождестве. Я считаю, что если вы умеете колдовать, нужно создавать что-то новое, а не просто красть чужие подарки.

В зале все зашевелились.

— Это слишком сложно. Куда быстрее просто взять чужое.

Вдруг из-за стола встала пожилая дама с длинными седыми волосами и посохом.

— Мальчик прав, Старейшина, — заговорила она. — Сегодня особая ночь, раз человек смог попасть в Гуртаун. Я посмею напомнить вам нашу историю, о которой все позабыли.

Эрик шепнул Якову на ухо:

— Это моя прабабушка Ида! Самая умная из всех взрослых, кого я знаю…

— Когда-то давно, ещё до начала Гуртауна, — продолжала бабушка Ида, — когда Санта уже дарил подарки детям на Рождество, но не успевал приготовить подарки для всех, в его мастерскую пришел некий Гурт Старший. В отличие от эльфов он немного умел колдовать. С ним дело пошло быстрее: волшебник научил всех мастеров тому, что знал сам. У Гурта за поясом всегда была волшебная палочка, которую он с радостью одалживал для сложного чуда любому мастеру. Но однажды волшебная палочка Гурта пропала: кто-то взял её без разрешения и не вернул. Ни один эльф не сознался в воровстве. Тогда Гурт обозлился и ушёл из мастерской. Он решил, что если все умеют только пользоваться хорошим без благодарности и воровать чужое, так он и будет поступать всю остальную жизнь. Он возненавидел Рождество, основал деревню воришек и стал мстить Санте и эльфам.

— Мы все знаем эту детскую легенду, — сказал Старейшина. — Но всё же, раз многоуважаемая Ида решила заступиться за мальчика, я не буду стоять на пути.

В зале снова зашептались. Старейшина продолжил:

— Раз ты такой умный, и знаешь лучше нас, как праздновать Рождество — пожалуйста. Покажи нам, каково это. Даю тебе три часа, чтобы устроить твой расчудесный праздник. Посмотрим, заинтересуются ли гурты. Если к полуночи каждый житель города не присоединится к тебе, быть тебе хорьком до конца своих дней. На этом всё. Ступай!

Старейшина взял украденную куриную ножку и откусил большой кусок. Эрик дёрнул Якова за руку, чтобы увести его из залы, но мальчик снова обратился к Старейшине:

— Извините! А что будет, если у меня получится настоящее Рождество?

— Не волнуйся, этому не бывать, — ответил Старейшина с набитым ртом. — Ты не представляешь, с каким народом связался. Через полчаса тебя оберут до…

Бабушка Ида кашлянула и многозначительно глянула на Старейшину. Тот поймал её взгляд.

— Хорошо. Если ты так уверен в себе — я прикажу вернуть все украденные подарки.

Яков просиял.

Эрик наконец-то смог вытащить его из залы.

— Яков, я не хочу, чтобы тебя превращали в хорька! — обеспокоенно заговорил новый друг. — Скорее, бежим ко мне! Я отвезу тебя в чемоданчике домой!

— Ну уж нет! Бросить тебя здесь? Чтобы никто в городе не узнал настоящего Рождества? Я хочу, чтобы у вас тоже был праздник и…

Мальчики услышали шаги и обернулись. К ним подошла бабушка Ида.

— Слышу, вы не собираетесь сбегать, молодой человек. Ты очень смелый мальчик. Старейшина разрешил праздник, и мне не терпится поколдовать для общего веселья. Примете меня в помощники?

Мальчики глядели на неё с восторгом.

— Бабушка Ида, вместе мы устроим такой праздник, что Старейшина свалится в свой чемоданчик и улетит прочь!

Все трое заговорщически переглянулись.

— Думаю, нам давно нужно немного чудес, — подмигнула бабушка Ида.

Она оглядела площадь перед Фиодомом и стукнула по плитке посохом. За минуту всю площадь затянуло льдом.

— Ну что, давно катались на коньках? — она подмигнула и стукнула посохом ещё разок. Прямо из-под земли выросла деревянная будка. На прилавке лежала старая пара фиолетовых коньков.

— Ох, какие пыльные. Надо привести их в порядок!

Бабушка направила посох на коньки, и они тут же превратились в новенькие. Вдруг такие же пары стали появляться одна за другой!

— Отлично, теперь жители смогут покататься. Я приготовлю всем празднующим какао. А вам придётся позаботиться об остальном. Соберите гуртаунцев — пригласите их сюда!

Эрик и Яков радостно побежали к дому.

— Я хочу украсить город гирляндами, — говорил на бегу Яков. — Мы же привезли коробку с моей глиной, так что вылепим фигурки и развесим по всем домам.

— Я приведу своих друзей, они нам помогут, — откликнулся Эрик.

— И надо сказать всем жителям, чтобы приходили на площадь!

Работа закипела. Слух о новом Рождестве быстро разлетелся по всему городу, и гурты сами приходили к дому Эрика.

— Вы правда устраиваете праздник? — пришёл маленький Боб.

Бобу было всего 7, и он никогда не видел Рождества. Боб очень любил сладкое, и когда он узнал, что мальчики будут раздавать какао, сразу прибежал в дом Эрика.

— Заходи скорее! — Эрик пригласил Боба в дом. — Это всё Яков устроил!

Боб зашёл в гостиную. Яков сидел на полу, руки — по локоть в глине. Он быстро лепил маленькие фигурки, а соседские близняшки Лея и Лия насаживали их на верёвки. Мама Эрика относила готовые украшения к печи, чтобы те поскорее высохли.

— Как только затвердеют, раскрашивайте их красками, — командовал Яков.

Эрик заметил, как глаза Боба забегали.

— Боб! Не вздумай что-нибудь стащить, — Эрик погрозил пальцем. — Эти гирлянды мы делаем для всех, чтобы всем подарить праздник!

— Да я и не хотел… — начал оправдываться Боб. В его руке блеснула маленькая фигурка из коробки Якова. — Оно само как-то. Очень уж мне понравился этот кот!

Яков обернулся.

— Если тебе он нравится, скажи мне, и я тебе его подарю, — улыбнулся мальчик.

— Подаришь? — оторопел Боб. — Как это?

— Дарить подарки друзьям — это очень приятно, — сказал Яков. — Допустим, у меня есть игрушечный кот. Ты — мой друг, и я хочу тебя порадовать. Тебе приглянулся мой кот? Я тебе его подарю, потому что хочу, чтобы ты улыбался.

Боб открыл рот от удивления.

— Это действительно очень приятно! Я тоже хочу тебе что-нибудь подарить!

— Чтобы подарить, нужно что-нибудь сделать самому… подари мне свою помощь, — осенило Якова. — Ты можешь пригласить всех жителей на площадь, это будет самым большим подарком!

Боб просиял. Он побежал звать всех на площадь и рассказывать о своём новом коте, которого ему подарили, и как это приятно — дарить друг другу подарки.

Гуртаунцы всё прибывали. Они шли на площадь и по пути заглядывали к Эрику. Гостям становилось так интересно, что многие сами предлагали помощь. Фантазия Якова была неистощима, и он всем давал задания: нарядить ёлку на главной площади, найти музыкальные инструменты, помочь бабушке Иде с какао, добыть морковку и пуговки для снеговика. И не переставал лепить и лепить гирлянды.

Когда украшения были готовы, в гостиную проскользнул хорёк в сиреневой жилетке. Он глянул на собравшихся с любопытством.

— Собираетесь праздновать, значит? — хорёк подошёл к фигуркам. — Ох, любопытные вещицы. Только я не позволю вам сотворить Рождество!

Он вмиг прыгнул на гирлянды и сломал несколько фигур. Никто не успел бы остановить его, если бы на пороге не появилась бабушка Ида:

— Тикки, не смей! — она направила на хорька посох, и тот вмиг превратился в юношу. Он неловко упал на руки Эрику.

— Так ты человек??

— Был человеком, — пробормотал Тикки. — Однажды я тоже хотел устроить Рождество, и Старейшина превратил меня в хорька. Он сказал, что так я буду меньше отвлекаться на всякие глупости… — он покраснел и обвёл гуртаунцев взглядом. — Я не хотел зла. Я боялся, что всех, кто устроит праздник, накажут и тоже превратят, как меня. А быть хорьком — очень неприятно! Одни блохи чего стоят…

Бабушка Ида помогла ему встать и укрыла своим плащом.

— Весь город Старейшина не накажет, можешь не переживать. Что толку управлять животными? Всё позади, давайте же праздновать!

— Но бабушка, Тикки повредил столько гирлянд, — с горечью сказал Эрик. — Теперь я понимаю, что такое — лишиться того, что сделал сам!

— Ты молодец, что запомнил это. Огорчаться не нужно: это поправимо, — улыбнулась она. — У нас же остались образцы, а?

Бабушка Ида стукнула посохом, и гирлянд стало так много, что гора украшений достала до потолка. Она стукнула второй раз, и все гирлянды загорелись огоньками.

Все восторженно захлопали в ладоши.

Во дворе дома уже тоже толпились жители. Мальчики всем раздали гирлянды и попросили развесить везде, где можно.

— Ох, Яков! Какие же мы глупые с тобой! — хлопнул себя по лбу Эрик, когда все ушли. — Они же наверняка сейчас заберут всё себе, и город опять будет тусклым и пустым!

— Я почему-то верю, что всё получится, — пожал плечами Яков. — Давай поспешим на площадь! Всех, кого встретим по дороге, зовём с собой!

Мальчики снова понеслись к Фиодому. На удивление Эрика город преобразился до неузнаваемости: огоньки сияли тут и там, будто он снова оказался в городке Якова. Из домов выходили наряженные гурты, и все шли к главной площади.

— Вот это ты навёл у нас порядки, — поправил шапку Эрик.

— Я думаю, все они скучали в своих домах.

На площади уже царил настоящий праздник! Каток был переполнен жителями: их ноги на коньках с непривычки разъезжались, ведь многие катались первый раз. Но гуртаунцы не смущались, им было весело; отовсюду лился смех.

Наряженная ёлка светилась цветными огоньками. Музыкальные инструменты играли весёлую музыку сами по себе. Бабушка Ида наливала какао из чугунного котелка всем желающим, а горячего напитка не убавлялось!

Яков нашел близняшек Лею и Лию, которые помогали мальчикам с украшениями, и показал им, как лепить снеговика. Он катил снежный ком, и снег на него лип так же быстро, как вокруг собирались гурты. Всем было любопытно, что такое снеговик и зачем человеческому мальчику понадобились пуговицы и морковка.

Вскоре рядом с Фиодомом приземлилось несколько охотников за Рождеством. Чемоданчики открылись, и сотни чужих подарков посыпались в кучу прямо у крыльца. Из Фиодома вышел человек в сером, а за ним и Старейшина. Они пытались объявить, что можно разбирать подарки, но никто на них не обратил внимания. Все были сыты вещами, им хотелось просто смеяться и держаться за руки.

Бабушка Ида отдала котелок нескончаемого какао двум сестрёнкам и подошла к Старейшине.

— А мальчик-то победил, — заговорила Ида. — Ты посмотри, какое чудо!

— Это не его заслуга! — поморщился Старейшина. — Ты ему помогла!

— Конечно, помогла! И каждый житель помог, чем смог. Погляди, сколько украшений — и никто ничего не украл! Все просто хотят праздника. Яков поверил в гуртаунцев, а они поверили ему!

— В таком случае мне больше нечего тут делать. Ты эту кашу заварила — ты и расхлёбывай. Будешь Старейшиной вместо меня. Выращивайте репу, торгуйте тыквами — делайте, что хотите, как вас учит этот мальчишка. А я построю новую деревню и продолжу воровать подарки, — с этими словами бывший Старейшина запрыгнул в чемоданчик и улетел.

Бабушка Ида обернулась и взглянула на Якова. Того окружили гурты, чтобы послушать его истории:

— …а когда мама готовит творожный пирог — можно с ума сойти от аромата! Лучше пахнет только в папиной мастерской. Он вырезает из дерева игрушки, кроватки, стулья, даже рамы для окон!

— Кровать можно вырезать из дерева? — не поверил один мальчик. — Это как?

— Папа говорит, что из дерева можно вырезать всё, что угодно!

— Даже сладкий леденец? — крикнула девочка с веснушками.

— Нет, леденец надо готовить из сахара…

Мальчика засыпали вопросами. Он даже не заметил, как на лёд приземлились сани, запряжённые оленями. Из саней вышли удивлённые эльфы: они явно не ожидали увидеть такое веселье в вечно мрачном городке.

— Что? В Гуртауне настоящее Рождество?!

Один из эльфов подошёл к Якову. Все расступились, чтобы пропустить гостей.

— Неужели это всё ты, Яков? Я думал, тебя уже обворовали и превратили в графин, а ты тут устроил праздник…

Яков с восторгом смотрел на настоящего эльфа и сани. Всё сбылось, как он хотел.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я пришел в твой дом с подарком, и твои глиняные фигурки рассказали мне всё: и как тебя зовут, и что с тобой приключилось. Я скорее поспешил сюда, чтобы выручить, а тут!

— Ух ты! Спасибо, что исполнил моё желание! Теперь я увидел настоящее чудо, — отозвался Яков.

Эльф улыбнулся.

— Нет, Яков. Ты не увидел, а сотворил чудо сам. Так что загадывай другое желание. Проси, чего хочешь!

Яков задумался.

— Может быть, это будет слишком сложное желание… но мои новые друзья захотели научиться делать всё сами… без воровства. Готовить, шить, выращивать сады и лепить из глины. Я бы и сам остался, но я ещё многое не умею, и родители будут волноваться, что меня долго нет. Может быть, вы поможете им научиться?..

Эльфы были очарованы.

— Ты сам настоящее чудо, Яков. Конечно, поможем! Правда, ребята?

— Когда-то Гурт научил нас творить волшебство, чтобы успевать готовить подарки на весь мир, — из саней выбрался ещё один эльф. — Мы до сих пор ему благодарны. Так что не переживай: как только закончится Рождество, мы с ребятами приедем сюда и научим наших друзей всему, что знаем!

Гурты благодарно закивали.

— Ой, а что же делать с подарками? — Эрик обернулся на бабушку Иду.

— Думаю, охотники за Рождеством с радостью вернут их прямо сейчас, — она взглянула на новых подданных. Те быстро нырнули в чемоданчики и понесли подарки по прежним домам.

— Рождественская ночь скоро кончится, Яков. Нам пора вернуть тебя домой, — сказал старший эльф.

Яков кивнул.

— Что ж, тогда пора попрощаться…

Гурты бросились его обнимать:

— Возвращайся к нам обязательно…

— Спасибо тебе за праздник…

— Вот, возьми мои варежки на память…

— Я обязательно слеплю снеговика, как ты научил…

Бабушка Ида и Эрик подошли к Якову последними.

— Жаль, что мы так и не увидели пегаса, — сказал вдруг Эрик.

Яков рассмеялся.

— Твой город с его жителями — в сто раз лучше любого пегаса!

Мальчики обнялись.

— Спасибо тебе, Яков, — бабушка Ида пожала ему руку. — Теперь весь Гуртаун хочет дарить подарки и делать что-то своё, а не тащить чужое. Я уже не верила, что этот день настанет.

Яков поблагодарил всех, насколько ему хватило слов, и сел в сани рядом с эльфами. Он летел над лесом, затем над городом, и сам не заметил, как заснул в своей кроватке. Утром он обнаружил под ёлкой подарок: пару блестящих фиолетовых коньков.

Лика открыла глаза, и ее взгляд уперся в ставший уже привычным сводчатый потолок госпитальной палаты, где слегка покачивалось и постоянно меняло форму легкое облачко мягко светящегося газа. Кто-то из дежурных лекарей озаботился ночником для маленькой пациентки. Облачко лишь отчасти разгоняло мрак, но этого было достаточно, чтобы отчетливо видеть, что происходит в комнате.

Впрочем, в палате не наблюдалось ничего интересного, зато за большим овальным окном, выходившим в сад, разворачивалось красочное действо. Этим вечером Лика почти не ощущала боли. Такие моменты случались все реже, и, несмотря на почти искренние уверения лекарей, что скоро она пойдет на поправку, Лика отлично понимала, что этот Новый год станет последним в ее недолгой жизни.

— Всего лишь тринадцатый, — одними губами прошептала Лика, глядя, как за окном распускаются огромные огненные бутоны, переливающиеся всеми цветами радуги. Бутоны раскрывались и распадались на светящиеся ленты, которые медленно разлетались в стороны и постепенно угасали, но на смену им приходили новые красочные фигуры зверей и птиц, создаваемые артефактами, над которыми много часов трудились искусные маги иллюзий. Столица готовилась к празднику и ей не было никакого дела до двенадцатилетней девочки Лики, прикованной к больничной койке.

Страха не было. Лика была благодарна судьбе за те несколько часов без боли, которые она щедро ей подарила. Газовое облачко под потолком засветилось ярче, отреагировав на команду целительницы, бесшумно вошедшей в палату.

— Привет, Лика, — заученно улыбнулась женщина средних лет, облаченная в светло-серую накидку. — Я вижу, тебе уже лучше.

— Да, почти нигде не болит, — кивнула Лика, — но слабость ощущается все сильнее. Я уже с трудом шевелю руками.

— Это пройдет, — успокаивающе заверила ее целительница, но от Лики не ускользнуло то, как дернулся в сторону ее взгляд. — А к тебе сегодня пришли гости. Ты хочешь увидеться с друзьями?

— Конечно, тетя Марта, — губы Лики тронула слабая улыбка. — А мама пришла?

— Мама обещала прилететь через полчаса. У тебя как раз будет время поговорить с ребятами. Так мне их звать?

Девочка молча кивнула, и целительница тут же скрылась за дверью.

— Привет, подруга, — раздался от входа в палату звонкий голос Ирены, которую тут же нестройно поддержали Кира и Карл.

Дети сделали несколько осторожных шагов к ее кровати. Обстановка госпиталя их явно напрягала, и они не вполне понимали, как вести себя с еще недавно такой веселой и бойкой подругой, неожиданно оказавшейся в этом грустном месте. Из негромких разговоров родителей они знали, что те, кто попал сюда, обычно назад уже не возвращаются.

— Ты как? — тихо спросил Карл, присаживаясь на край стула у кровати.

В его голосе звучало беспокойство, и, в отличие от дежурных улыбок лекарей и целительниц, оно было настоящим. Карл дружил с Ликой с пяти лет, и, возможно, он единственный, кроме родственников, искренне переживал по поводу ее болезни.

— Сейчас неплохо, — Лика постаралась, чтобы ее улыбка выглядела уверенной.

Разговор не клеился. Ирена и Кира, которых Лика считала лучшими подругами, говорили с ней как будто через невидимую хрустальную стену, которую лекари иногда воздвигают между собой и опасно больными пациентами. Ей вручили какие-то подарки в небольших коробочках, от которых исходило легкое красно-фиолетовое свечение. Множество таких безделушек Лика видела на полках новогодних лавок, каждый раз открывавшихся на каждом углу в преддверии праздника.

— Спасибо, — грустно поблагодарила Лика, принимая подарки. Где-то в глубине души она удивилась, поняв, что еще несколько месяцев назад она радовалась бы этим коробочкам, а теперь ей все равно.

— Выздоравливай, — через силу выдавила из себя Кира. — Мы все очень ждем, когда ты вернешься в наш класс. Представляешь, мы уже проходим начала артефакторики…

— Это замечательно, — Лика грустно улыбнулась, — я постараюсь поправиться побыстрее.

— Ну, мы пойдем? — неуверенно спросила Ирена. — С наступающим Новым годом тебя…

— Идите, девчонки, — неожиданно ответил Карл. Было видно, что он слегка смущен. — А я еще немного посижу с Ликой.

— Пока, подруга! Возвращайся к нам после каникул, — девочки поднялись и, помахав ей на прощание, с видимым облегчением скрылись за дверью.

— Спасибо, Карл, — негромко произнесла Лика.

— За что? — не понял мальчик.

— За то, что тебе не все равно.

— Ты поправишься, — в голосе Карла не было фальши. Чувствовалось, что он не уверен в своих словах, но всеми силами заставляет самого себя верить в сказанное.

— Наверное, это последний мой Новый год. Я это чувствую. Здорово, что ты пришел.

— Этого не может быть, — мотнул головой Карл. — Я не верю. Лекари должны справиться с твоей болезнью. Не зря же они по десять лет учатся магии исцеления в своих академиях.

— Они бы уже справились, если бы это было в их силах… Давай не будем сейчас об этом.

— Давай, — Карл отвел взгляд и вдруг спохватился. — Лика, у меня тоже есть для тебя подарок.

Он сбросил с плеча рюкзачок и извлек из него простую деревянную шкатулку. Было видно, что она изготовлена не очень умелой рукой. Сквозь щели между стенками и неплотно прилегавшей крышкой пробивалось мягкое оранжевое свечение.

— Что это? — заинтересовалась Лика. Почему-то она была уверена, что Карл не станет дарить ей какую-нибудь ерундовину, купленную на новогодней распродаже.

— Я не знаю, как он называется. Папа говорил, но я не запомнил, — смущенно улыбнулся Карл. — Он принес мне его с работы, но почти ничего не объяснил. Он ведь теперь Великий… Большой совет признал его высший ранг, и теперь папа очень редко бывает дома. Великий маг огня — не шутка. Их во всей стране единицы. Мама говорит, что это огромная ответственность.

— Везет тебе…

— Все так говорят, но я в этом не уверен, я же теперь его почти не вижу.

— Давай откроем!

— Конечно, — Карл протянул Лике шкатулку.

Крышка легко открылась, и взгляду девочки предстал удивительно красивый прозрачный кристалл, внутри которого бился небольшой сгусток живого огня. Лика инстинктивно отдернула руку.

— Не бойся, он не жжется, — улыбнулся Карл. — Папа сказал только, что когорта магов, которой он руководил в академии, пока не стал Великим, работала над ним несколько лет. Они надеялись, что этот кристалл поможет исследовать далекие миры, другие пространства, лежащие где-то в невообразимой дали. Это было пять лет назад. Я тогда толком ничего не понял, но этот камень притягивает взгляд, успокаивает и даже снимает не слишком сильную боль, как будто настоящий исцеляющий артефакт. Я проверял на себе, хотя так и не понял, как может снимать боль кристалл, изготовленный магами огня?

— А почему твой папа отдал его тебе?

— Он не сказал, а я тогда не догадался спросить, но недавно мама рассказала мне, что этот проект был признан в академии неудачным. Что-то у магов огня пошло не так. Все расчеты были верными, но не хватило какой-то малости, которая позволила бы кристаллу работать так, как планировал папа. Их когорту распустили, а кристалл забрал себе папа и подарил мне. И еще мама сказала, что папу не зря признали Великим и что, на самом деле, в том, что касается магии, он никогда не ошибается, а значит, с этим кристаллом не все так просто.

— И ты решил принести его мне?

— Да, — как-то слишком поспешно кивнул Карл. — Я проснулся сегодня и вдруг понял, что должен захватить его с собой, когда пойду к тебе. Я вспомнил, как года четыре назад сильно поранил руку. Не знаю, что заставило меня тогда достать кристалл и приложить его к ране. Этот огонь внутри постепенно начал разгораться сильнее, а боль стала уходить. Не до конца, но стало ощутимо легче. В общем, я подумал, что, возможно, тебе он сейчас нужнее…

Мама вошла в палату почти сразу после ухода Карла. Лике сразу бросилось в глаза, как сильно на ее внешности отразились переживания последних месяцев. Их следы на усталом лице еще молодой и красивой женщины не могло скрыть даже заклинание «макияж».

— Здравствуй, моя девочка. Как ты себя чувствуешь? — мама поцеловала Лику в лоб и присела на край кровати.

— Завтра Новый год, — невпопад ответила Лика. — Я смотрю в окно и вспоминаю, как мы с тобой и с папой отмечали его в прошлый раз. Ты тогда рассказывала мне старую-старую сказку про Деда Мороза, а я все никак не могла поверить, что такое возможно, и даже смеялась над этой легендой, а теперь снова хочу ее услышать. Ты мне ее расскажешь?

— Конечно, — улыбнулась мама, промокнув платком уголки глаз. — Я расскажу. Когда-то очень давно далеко на севере посреди ледяного океана на одиноком промерзшем острове жил старик. Жил он не один. У него была молодая внучка, которую он очень любил. Ни он, ни она не были магами. Совсем. Даже дом свой, сложенный из огромных бревен, они освещали стеклянными шарами с раскаленным металлом внутри и отапливали, сжигая в железной печи добытую из земли горючую жидкость.

— Совсем-совсем без магии? — удивилась Лика. — Разве так бывает?

— У них там все было устроено так, что магия не требовалась. Вместо нее они использовали машины.

— Машины?

— Да, механизмы. Сложные устройства, сделанные из дерева, металла, камня и еще множества всяких штук, для которых в нашем языке нет названий. А работали эти машины, используя пар и тепло. Старика звали Дедом Морозом, а его внучку — Снегурочкой, и каждую новогоднюю ночь они садились в свои огромные сани, и те, быстро вращая механическими крыльями, с громким воем поднимались над землей и неслись через океан в сторону нашего материка. Сани эти были доверху загружены подарками, которые Дед Мороз и Снегурочка везли детям. Не всем, а только тем, кому в новогоднюю ночь было грустно и одиноко, и кто сильнее всех нуждался в их помощи и внимании.

— И они успевали ко всем?

— Да, они всюду успевали вовремя. Летающая машина была очень быстрой, а старик и его внучка откуда-то всегда знали, куда нужно лететь. Говорят, дети, которые очень хотели увидеть их в новогоднюю ночь, заранее рисовали магией холода на стеклах своих окон послания к Деду Морозу, и он всегда прилетал к ним, если их просьбы исходили из самого сердца.

— А что было потом? Почему Дед Мороз и Снегурочка больше к нам не прилетают?

— Они прилетают, вот только осталось слишком мало детей, которые искренне верят в эту легенду, и их визиты стали настоящей редкостью. Дети, не верящие в душе в Деда Мороза, все еще пишут на стеклах послания, но это только традиция, и подарки им приносят и кладут под ёлку родители, которые тоже не верят в эту сказку, но делают вид, что Дед Мороз существует на самом деле.

— Грустно, — Лика удобнее устроилась на подушке и посмотрела в окно. — А мне в мой последний Новый год очень хотелось бы их увидеть…

Уже совсем вечером дверь палаты снова открылась, впустив внутрь целую группу лекарей и целительниц. Час назад к Лике начала возвращаться боль, и она уже ни о чем не говорила, а просто лежала на кровати, держась за мамину руку.

Целитель, шедший чуть впереди, осторожно нес в руке прозрачный сосуд, внутри которого бесшумно бурлила сине-зеленая жидкость, иногда посверкивавшая рубиновыми искрами. Емкость с жидкостью не имела крышки. Круглая колба с плоским дном и узким горлом была запаяна сверху, так что возникшее у Лики опасение, что сейчас ее заставят это выпить, быстро рассеялось.

Целитель аккуратно поставил сосуд на специальную полку, прикрепленную рядом со спинкой кровати.

— Это универсальный подавитель Ф-распада, — непонятно пояснила одна из целительниц, — последняя разработка наших артефактологов. Совместный труд нашей академии и гильдии магов воды. К сожалению, мы так и не смогли установить природу болезни, поэтому придется пользоваться средствами общего действия. Если это не поможет…

— Не здесь, — остановил целительницу старший лекарь.

— Извините, — тоном ниже ответила женщина в светло-серой накидке. — Артефакт будет действовать всю ночь. Все это время он должен находиться рядом с кроватью больной. Если лечение окажется эффективным, Лика почувствует изменения в своем состоянии уже через пару часов.

Мама подняла на лекаря красные от слез глаза. Сегодня она много плакала, и Лика уже несколько раз пожалела о неосторожно сказанной фразе про последний Новый год в ее жизни.

— Это ее вылечит? — спросила мама с неуверенной надеждой в голосе.

— Возможно, — осторожно ответил лекарь. — В этот артефакт вложено столько труда, сил и магической энергии, что нам остается только верить в лучшее. Позвольте, мы осмотрим больную. Необходимо четко зафиксировать ее состояние до и после лечебного воздействия.

Осмотр длился около десяти минут. Лика уже с трудом воспринимала происходящее вокруг — боль становилась все сильнее. Наконец, ее оставили в покое. Перед уходом одна из целительниц сделала знакомый жест руками, и над кроватью рассыпались голубые искры заклинания общего обезболивания. Лике стало немного легче, и она разобрала фразу лекаря, обращенную к маме:

— Пойдемте, вам не стоит оставаться в зоне действия артефакта. Вся его энергия должна быть направлена на больную.

Лике никак не удавалось уснуть. Боль мешала, гнездилась в груди, переползала на спину, уходила в руки и ноги. Девочка пыталась найти позу, в которой боль могла стать хоть немного меньше. Она ворочалась на кровати, а в ее голове сменяли друг друга обрывки мыслей и воспоминаний, пока, наконец, она не вспомнила о странном кристалле, подаренном Карлом.

Подарки стояли кучкой на одном из стульев, придвинутых к кровати. Лика не сразу смогла дотянуться до деревянной шкатулки, но через несколько минут ей все же удалось подтянуть ее к себе. Облачко газа под потолком едва светилось, и в почти полной тьме огонь, пляшущий внутри кристалла, выглядел ярким и манящим. Лика сжала камень в ладони и инстинктивно поднесла к плечу, где в данный момент сконцентрировалась наиболее сильная боль. Огонь вспыхнул ярче, просвечивая красным через кожу тонкой девичьей ладони.

Как ни странно, боль действительно начала медленно отступать. «Странно, — как-то отстраненно удивилась про себя Лика, — Карл ведь прав, магия огня никогда не имела ничего общего с целительством». Боль, конечно, не прошла совсем, но Лике стало немного легче, и она забылась тяжелым сном. Очень странным сном.

В этом сне она видела, как камень в ее руке начал прерывисто пульсировать, то почти угасая, то вспыхивая нестерпимо ярким огнем, а над ее кроватью стали проскакивать бордовые искры, среди которых зародилось красноватое сияние, разорвавшее ткань пространства и образовавшее дыру с рваными краями, метра полтора в диаметре.

Сквозь дыру просматривалась ярко освещенная комната со странным плоским потолком и множеством каких-то блестящих коробок и железок, мигающих разноцветными огнями и издающих легкое жужжание и стрекот. На высоких металлических опорах были развешаны сосуды с прозрачными жидкостями, от которых шли тонкие трубки, скрывавшиеся под легким одеялом, которым был накрыт лежащий на кровати мальчик примерно ее возраста. Мальчик не спал и находился в сознании, а вокруг него что-то делали трое мужчин в светло-зеленых одеждах и такого же цвета шапочках.

Лика сразу поняла, что это странное помещение — тоже палата госпиталя, а мальчик — пациент, с которым что-то делают эти странные лекари в непривычной одежде. Они что-то говорили мальчику и друг другу, но слов Лика не слышала. Осмотр, или что там делали лекари, вскоре завершился, и мальчик остался в палате один. Уходя, один из лекарей погасил свет, и комната по ту сторону дыры погрузилась во тьму, впрочем, не совсем полную. Что-то в палате продолжало испускать свет, позволявший рассмотреть, что в ней происходит.

Некоторое время мальчик лежал неподвижно, но вскоре он осторожно приподнял руку и потянулся куда-то в сторону, за пределы видимости. Когда он вновь опустился на подушку, в его руке ярко светился странный прямоугольный предмет, сбоку к которому был прикреплен кристалл, очень похожий на тот, что сжимала в руке Лика. Мальчик провел пальцем по светящемуся прямоугольнику, и дыра, ведущая в его комнату, подернулась рябью, рывком расширилась еще сантиметров на двадцать и вновь прояснилась. Если раньше Лика видела мальчика со спины, то теперь он оказался повернут к ней лицом.

— Привет! — услышала она тихий слабый голос. — Ты кто?

— Я? — растерялась девочка, — Я Лика. А ты?

— А я Федор. Я смотрю, у тебя те же проблемы, что и у меня, вот только почему я тебя вижу? И что это за странная комната, в которой ты находишься?

— Не знаю, — осторожно ответила Лика, пытаясь сообразить, спит она или все-таки уже проснулась. — Комната как комната. Это палата госпиталя, самая обычная, а вот у тебя действительно все очень странное.

— Вот и у меня палата, и тоже самая обычная.

— Федор, а что это за штука у тебя в руках? К ней прикреплен кристалл, очень похожий на тот, который есть и у меня, — Лика разжала руку и продемонстрировала новому знакомому подарок Карла.

— Ты что, никогда планшета не видела? — удивился Федор.

— Нет, не видела.

— Обалдеть! — от избытка эмоций Федор сделал резкое движение и немедленно сморщился от боли.

— Тебе тоже плохо? — грустно спросила Лика.

— Не то слово, — продолжая морщиться, выдавил Федор. — Доктора говорят, что шанс есть, но я точно знаю, что на этой стадии уже ничто не поможет. Так что этот Новый год в моей жизни, похоже, последний.

Лика вздрогнула. Федор почти слово в слово повторил ее собственные слова, сказанные маме, и ей вдруг до слез захотелось помочь этому незнакомому парню, так спокойно говорящему о том, что жить ему осталось совсем немного.

— А кристалл у тебя откуда? Мне кажется, именно благодаря ему мы сейчас и разговариваем.

— Папа притащил. Красивая штука и, как ни странно, боль снимает, хоть и не очень сильно, но хоть так.

— А кто твой папа?

— Физик. Говорят, один из лучших спецов в мире по своей теме. Что-то они там делали в своей лаборатории. Как там он говорил? Фундаментальные исследования в области многомерного континуума… Прости, я не запомнил. Еще говорил про связь на сверхдальних расстояниях и тому подобное. Но что-то у них там не срослось. То ли денег не дали на продолжение работ, то ли какие-то испытания провалились. В общем, он вспомнил про побочный эффект, связанный с обезболиванием, и притащил эту штуку мне. Она к планшету подключается, только работает как-то странно…

Лика прислушалась к своим ощущениям. Легче не становилось. Боль, слегка приглушенная действием кристалла, больше не уменьшалась. Слабость тоже никуда не делась. Мало того, казалось, что стало только хуже. Прошло уже явно больше двух часов, а это значит, что артефакт, стоящий у ее кровати, не смог победить ее болезнь. Но ведь это не значит, что он не поможет Федору. Лекарь говорил, что он универсальный, а значит, есть надежда.

— Слушай меня внимательно, Федор, — собрав всю волю в кулак, строго произнесла Лика. — У меня есть всего одна попытка. На большее мне просто сил не хватит. Я сейчас возьму в руки колбу с сине-зеленой жидкостью и брошу ее тебе через эту дыру. Колба хрупкая. Ты должен ее поймать. Если разобьется — все будет зря. Это очень сильный артефакт. Возможно, он тебя вылечит. Только держи его рядом с собой как можно дольше. Он будет действовать еще часов шесть, а может и дольше. Наши маги воды и целители влили в него столько энергии, что тебе должно хватить.

— Маги воды? — брови Федора удивленно поползли вверх, — Ты что, бредишь? Какие маги? Это же все сказки!

— Сказки? А машины — это тоже сказки?

— Да какие сказки? У нас ими все улицы забиты!

— Ну тогда смотри! — Лика подняла левую руку и сложила ладонь лодочкой.

Она не была сильна в магии огня, но такую ерундовину мог создать любой ребенок. В ее ладони сверкнул крошечный огненный шарик и рванулся к дыре в пространстве. Влетев в палату Федора, он ярко вспыхнул и рассыпался сотней безобидных искр.

— Ну как тебе сказки про магию? — с трудом усмехнулась Лика, уже жалея, что потратила силы на заклинание.

— Обалдеть! — пораженно произнес Федор. — У вас что, так каждый может?

— Да это детская игрушка по сравнению с той силой, что заключена в колбе. Давай скорее, пока дыра не закрылась. Готовься, я сейчас.

Лика с трудом повернулась на бок и почти минуту пыталась дотянуться до слабо светящегося в темноте артефакта. Наконец, ее пальцы сомкнулись на тонком горлышке колбы, и сосуд оказался в ее руках.

Еще пару минут Лика отдыхала, набираясь сил, а потом твердым голосом, удивившим ее саму, спросила:

— Готов?

— Готов, — подтвердил мальчик, вытащивший из-под головы подушку и положивший ее перед собой на обе руки.

Зажатый в руке камень очень мешал, но Лика боялась разжать ладонь. У Федора кристалл был подключен к странной прямоугольной штуке, которую он назвал планшетом, а у Лики ничего подобного не имелось, и она боялась, что как только разожмет руку, дыра в пространстве исчезнет.

Превозмогая боль, она с трудом села на кровати, поудобнее взяла артефакт в левую руку, до боли стиснула зубы, размахнулась и бросила колбу в дыру, стараясь попасть в самую середину. Слабая рука не смогла развить достаточное усилие. Колба едва не задела неровный край портала, но все же проскочила на ту сторону. Федору пришлось резко дернуться, вытягивая руки с подушкой далеко вперед. Его лицо исказила гримаса боли, но колба плюхнулась в самую середину подушки.

— Есть! — тихо произнесла Лика и упала на спину, потеряв сознание. Правая рука девочки разжалась, и светящийся кристалл упал на белую простыню. Спустя пару секунд вокруг портала над ее кроватью вновь заплясали бордовые искры, и проход в чужое пространство схлопнулся в точку и погас.

— Где артефакт?

Лекарь и целительница, пришедшие утром осмотреть больную, имели крайне озадаченный вид. В палату ночью никто не заходил. Все контрольные заклинания были на месте и не зафиксировали никаких нарушителей.

— Я отдала его тому, кому он был нужнее, — слабым голосом ответил Лика, — мне он все равно не мог помочь.

— Что она такое говорит? — целительница недоверчиво повернулась к лекарю.

— Сама Лика из палаты выйти не могла… — задумчиво произнес мужчина и внимательно посмотрел на больную. — Девочка моя, ты можешь рассказать подробнее, что здесь произошло ночью?

Лика рассказала. Она даже взяла в руку кристалл, подаренный Карлом, показывая, как он реагирует на ее прикосновение, но никакой дыры в пространстве над ее кроватью не возникло.

— У того мальчика, Федора, тоже есть такой кристалл, — терпеливо пояснила она. — Мне кажется, дыра возникает, только когда оба камня активны. Видимо, сейчас его кристалл не работает.

— Сильные боли, кошмары… Думаю, она бредит, — неуверенно произнесла целительница.

— Артефакт исчез, — напомнил ей лекарь, внимательно глядя на Лику. — Мы точно знаем, что он пропал ночью. Что ж, вполне возможно, именно в это время суток мы сможем получить ответы на наши вопросы. Я полагаю, нас ждет незабываемая новогодняя ночь. Вот только в палате мы дежурить не будем. Нужно полностью воспроизвести условия, в которых состоялось… состоялся… Ну, в общем, в которых всё это произошло. Так что пусть Лика попробует сделать все так же, как в прошлый раз.

К вечеру состояние Лики ухудшилось. Сильно болела и кружилась голова, но она старалась терпеть боль, не прикасаясь к огненному кристаллу. Возможно, лекарь прав, и нужно сделать все так, как было прошлой ночью.

За окном палаты буйством красок катились по столице новогодние торжества. Золотые драконы рассекали небо над городом, рассыпаясь мириадами разноцветных звезд. Наверное, все это было очень красиво, вот только Лика не могла оценить эту красоту. Она лежала в кровати и, стиснув кулаки, боролась с болью.

Всему рано или поздно приходит конец. Пришел он и долгому мучительному ожиданию маленькой девочки. Простенькое заклинание-таймер породило мягкую зеленоватую вспышку и тихий мелодичный сигнал. Подарок Карла лежал в шкатулке около правой руки Лики, и ей потребовалось совершить минимум движений, чтобы сжать его в кулаке.

Как и прошлой ночью, Лика поднесла зажатый в руке камень к месту, где ее тело болело сильнее всего. На этот раз боль сконцентрировалась в районе солнечного сплетения. И снова кристалл вспыхнул ярче, медленно разгораясь, а боль немного притупилась.

Дыра в пространстве появилась не сразу. В какой-то момент Лика подумала, что ей обязательно нужно уснуть, как это было прошлой ночью, но сон не шел. До Нового года оставалось меньше часа, когда над ее кроватью, наконец, заплясали бордовые искры.

— Лика, привет!

Федор стоял посреди большого открытого пространства, покрытого удивительно ровными и хорошо пригнанными друг к другу серыми каменными плитами. За его спиной в ночной темноте скрывались слабо различимые очертания чего-то большого, а через портал в палату врывались странные громкие шумы. Ничего похожего Лика никогда не слышала.

— Привет, Федор! Ты где? Почему ты не в госпитале?

— Я здоров, Лика! Твой артефакт поставил меня на ноги за шесть часов. Врачи говорят, не осталось никаких следов болезни. Ты спасла меня. Спасибо тебе, но теперь моя очередь. Извини, я забыл предупредить тебя, но я снимал нашу прошлую встречу на планшет. Доктора обработали запись в своем вычислительном центре. Я боялся, что этого будет мало, но мне сказали, что у тебя очень характерные симптомы. Они знают твою болезнь и могут помочь, но нам нужно протащить к тебе много оборудования, а для этого надо расширить портал и подвесить его не над твоей кроватью, а где-то не в помещении. Я думаю, проход открывается там, куда направлен твой взгляд. У тебя есть окно в палате?

— Да. Оно большое и овальное, выходит в сад.

— Отлично. Ты сможешь развернуться к окну?

— Попробую.

— Тогда давай сейчас закроем портал и сразу попробуем установить связь снова, но так, чтобы портал открылся в твоем саду.

— Думаешь, получится?

— Я в это верю. Только когда будешь вновь отрывать проход, постарайся представить, что он огромный, размером с большой дом.

— Хорошо, я попробую, — слабо кивнула Лика. Разговор отнял у нее почти все силы.

Девочка разжала руку и аккуратно положила кристалл на кровать. Портал немедленно рассыпался багровыми искрами и исчез.

Лика все сделала так, как просил Федор, но проход открываться не торопился. Он лежала на боку, прижав к груди зажатый в руке пылающий кристалл, и сосредоточенно смотрела в сад, где за небольшим фонтаном лежала обширная поляна с расставленными по краям аккуратными скамейками.

Она уже почти потеряла надежду, когда небо над городом взорвалось особенно яркими вспышками. До Нового года оставались минуты, а то и секунды, и огненные заклинания над столицей достигли пика своей интенсивности. На их фоне бордовые искры открывающегося портала смотрелись бледно, но Лика, старавшаяся представить себе проход таким огромным, как только могла, сразу заметила разницу. Искры плясали над поляной на гораздо большей площади, чем в прошлый раз.

Пространство за окном полыхнуло красноватой вспышкой. Портал открылся разом, и он действительно был велик. Наверное, в него мог пройти шеренгой целый десяток древних боевых ящеров вместе с шаманами-наездниками на спинах. Вот только открылся проход не на земле. Его нижняя граница расположилась метрах в десяти над поляной.

Даже сквозь закрытое окно Лика услышала громкий стрекот. Снег на поляне поднялся десятками маленьких смерчей и разлетелся рукотворной метелью. В следующую секунду из портала вынырнуло нечто, напоминающее огромную стрекозу. Лика потрясенно смотрела на невиданную машину, тихо повторяя мамины слова из старой легенды:

— «И каждую новогоднюю ночь они садились в свои огромные сани, и те, быстро вращая механическими крыльями, с громким воем поднимались над землей и неслись через океан в сторону нашего материка…» Мама, они существуют! Вот же они, сани Деда Мороза!

Лика, не отрываясь, смотрела, как зависшая над поляной винтокрылая машина, громко стрекоча и слегка раскачиваясь, аккуратно опускается на землю, продолжая поднимать снежные вихри и пригибать к земле деревья потоками взбесившегося воздуха, а из открывшихся дверей выскакивают люди в непривычной одежде, быстро выгружающие из нутра «саней» тяжелые ящики, помеченные странными красными крестами. Навстречу им из здания госпиталя уже бежали лекари и целительницы, а Лика все ждала, когда же из летающей машины появятся Дед Мороз и его внучка Снегурочка. Она ведь даже не спросила маму, как они выглядят, но Лика почему-то совершенно не сомневалась, что сразу их узнает.

— Дедушка! Холодюка сбежала! — Снегурочка ворвалась в главный зал терема к Деду Морозу, раскрасневшись от быстрого бега.

— Как сбежала? Опять? — нахмурился тот. До Нового года оставалось всего несколько часов, и он собирал оставшиеся подарки в огромные мешки. Ему нужно было выезжать, олени в упряжке уже нетерпеливо были копытами. — Позови мне снежных солдат!

Двое снежных солдат боязливо вошли в зал. Один из них, Вихрь, был высоким, гибким и подвижным, как настоящий зимний ветер. Другой, Сосулька, был низеньким и толстым, нескладным, как наледь на крышах.

— Вам было поручено проследить за моей внучкой! — прогромыхал Дед Мороз. — Вы представляете, что она может натворить в новогоднюю ночь? Она же вечно все портит!

— Мы не думали, что она снова будет озорничать… — промямлил Сосулька. — Она сказала, что в этом году не будет вредить людям, ведь ей уже целых шесть лет.

— Да, — шмыгнул белоснежным носом Вихрь, — сказала, что взрослая, и просила выпустить. Мы поверили.

— Немедленно изловить! И посадить в ее комнату под замок. На всю новогоднюю ночь! Только аккуратно, она все-таки маленькая девочка, — буркнул хозяин терема, продолжая упаковывать подарки. — Куда она могла запропаститься? Снегурочка, ступай в мой кабинет, проверь письма.

Холодюка как раз была там. Незнакомый с ней человек мог бы решить, что это странная Снегурочка, которая отрезала волосы и выкрасила оставшийся ежик в красный цвет. В остальном Холодюка была очень похожа на свою старшую сестру. Во всем, кроме мерзкого характера. Она растрепала мешок с письмами и начала их рвать. Иногда читала несколько строк. Они всегда начинались одинаково: «Дорогой Дедушка Мороз! В этом году я слушался родителей и вел себя хорошо. У меня есть мечта…» и так далее. Дети просили подарки, поздравляли Мороза и Снегурочку с Новым годом. Холодюку никто не поздравлял, да и вообще о ее существовании не знали. Младшая сестра Снегурочки была редкой врединой, которая только и могла, что портить всем настроение. И ей это нравилось.

Холодюка разорвала очередное письмо и прислушалась. Ага, кто-то идет по коридору. Догадались, что она тут. Холодюка подбежала к окну. Дверь открылась.

— Холодюка! — в отчаянии крикнула Снегурочка, увидев разорванные письма. — Что ты наделала? Ты понимаешь, что теперь этим детям не достанутся те подарки, которые они просили?

— Так им и надо! Ха-ха-ха! — закричала Холодюка и выпрыгнула в окно. В отличие от старшей сестры у нее были снежные крылья, и никто не мог догнать ее в воздухе. Снегурочка беспомощно начала собирать обрывки писем. К счастью, адреса были видны, дедушка обязательно приедет к этим детям. Но какие у них теперь будут подарки? Хорошие, конечно, дедушка щедрый. Но, скорее всего, это будет не то, что просили дети. Какая же злая у нее сестра!

А Холодюка уже мчалась над домами праздничных городов и деревень, выбирая место, где она повеселится в этот раз. Ее крылья сверкали в вечерней темноте. Вот один маленький уютный домик, заботливо украшенный сверкающими гирляндами. Холодюка спустилась вниз, через приоткрытое окно пробралась внутрь. За праздничным столом сидели гости, в центре комнаты переливалась огнями новогодняя елка, вокруг нее бегали, смеясь, дети.

Холодюка разозлилась еще больше и снежным вихрем прошла по комнате, разбрасывая вещи, повалив елку.

— Что это? Что? — закричали гости, а дети заплакали.

— Это я, Злюка-Холодюка! Не будет вам Нового года, ха-ха-ха! — злобно засмеялась Холодюка, вылетев в окно.

— Закройте окно! Это холод ворвался в дом!

В дверь дома постучали. Растерянные хозяева увидели двух снежных солдат.

— Мы опоздали? — обреченно спросил Сосулька, — Извините, мы сейчас все уберем.

Они быстро навели порядок в доме, оставив изумленных людей праздновать Новый год дальше, и снова помчались за Холодюкой.

А злая девочка на этот раз выбрала высокий многоэтажный дом. Он был красивый и яркий, с цветной подсветкой. Каждое окно было украшено снежинками и гирляндами. Чувствовалось, что здесь живут дружные, любящие семьи, с радостью встречающие Новый год. Холодюку это раздражало. Она облетела дом по кругу, присматриваясь, где можно напакостить. Наконец, начала рвать провода, ведущие к дому. Снежные крылья без труда разрезали железную проволоку, прекращая доступ электричества в дом. Подсветка и окна дома погасли. До Холодюки донеслись разочарованные стоны жильцов. Кто-то открыл окна.

— Что случилось? Что это? — спрашивали люди друг друга.

— Это я, Злюка-Холодюка, ха-ха-ха! Не будет вам сегодня Нового года! — и она полетела дальше.

Через минуту к дому примчались снежные солдаты. Вихрь быстрым ветром пронесся по квартирам дома, зажигая магические свечи и волшебные огни, чтобы люди могли видеть друг друга. Сосулька вырастил на доме кристаллы льда, засверкавшие не хуже бывшей подсветки. Люди снова начали улыбаться — все получилось даже лучше, чем было! А электричество обязательно починят, можно даже не сегодня.

А Холодюка летела дальше, посмеиваясь над глупыми людишками, которым так приятно портить настроение. Теперь надо найти новые жертвы. С высоты она увидела большой двор между высокими домами. А во дворе развернулась настоящая сказка — ледовый городок невероятной красоты. Холодюка засмотрелась на резные блестящие фигуры, украшенные разноцветными фонариками. Сколько труда вложили неизвестные создатели! Волшебные персонажи изо льда стояли как живые, там были даже снежные Дедушка Мороз и Снегурочка! Радостные дети бегали между фигур и катались с высоких горок, громко вереща. Взрослые фотографировались у фигурок, смеялись, запускали фейерверки и поздравляли всех с праздником. Холодюка полюбовалась на чудесный городок и спикировала вниз. Острые снежные крылья снесли головы Деду Морозу и Снегурочке, поднявшийся ветер опрокинул другие фигурки. От былой красоты остались ледяные осколки, разбросанные по всему двору. Дети завизжали, родители бросились к ним на помощь.

— Что это? Кто это? — раздавался отовсюду испуганный крик.

— Это я, Злюка-Холодюка, ха-ха-ха! Не будет вам сегодня Нового года!

— Ах ты, вредная девчонка! — раздалось несколько голосов. — Уходи отсюда! — мальчишки подняли осколки ледяных фигур и начали бросать в Холодюку. Один раз даже попали в крыло и чуть не сбили. Пришлось спешно улетать. Но дело было сделано — ледяного городка больше не существовало.

Через пять минут во двор прибежали снежные солдаты. Они увидели трагичную картину: на руинах ледяного городка плакали дети, а их родителя клялись найти злобную Холодюку и выдрать ее ремнем. Солдаты переглянулись и принялись за работу. Вихрь собрал осколки фигур в кучу, и Сосулька начал колдовать над ними. Лед хорошо подчинялся умелому помощнику Деда Мороза. Люди во дворе с удивлением смотрели, как из кучи бесполезного льда возникают причудливые растения и фигуры. Слезы на глазах детей мгновенно высохли.

— Еще Дедушку Мороза! Снегурочку! Рыбку! Зайчика! — кричали они, весело прыгая вокруг Сосульки, а тот старался вовсю.

— Горку! Пожалуйста! Высокую горку! — и крутая горка вознеслась над головами людей. Взрослые улыбались, дети играли.

— Спасибо вам, снежные солдаты!

Но те уже отправились дальше искать Холодюку и исправлять все, что она натворила.

А Холодюка шла пешком по пригороду — подбитое крыло болело. Улететь от обидчиков она смогла, а лететь долго уже не получалось. Наверное, надо навредить кому-нибудь последний раз и отправляться домой. Надо только выбрать, какой из этих наряженных домиков ее раздражает больше. Вдруг она увидела один странный дом. Он был похож на остальные, украшенный сверкающими гирляндами. Но в нем горело всего одно окно, и оттуда не доносились веселые голоса гостей. Холодюка заинтересовалась: может, кто-то хочет обмануть ее и справить Новый год потихоньку, чтобы она не заметила? Она просочилась в щели окна и вошла в комнату.

Она увидела светловолосого мальчика лет семи. Он сидел за письменным столом и что-то рисовал. Рядом с ним не было взрослых и друзей, праздничного стола тоже не видно. В углу комнаты стояла наряженная елка, но она не светилась.

— Эй, а ты чего один? — удивленно воскликнула Холодюка. Мальчик испуганно обернулся.

— Ой, а ты кто?

— Холодюка. А ты?

— Меня зовут Дима. А как ты сюда попала?

— Прилетела, — буркнула девочка.

— А ты волшебная? — обрадовался мальчик, подходя ближе. — Красивая. А это крылья у тебя, да? Можно потрогать?

— Только осторожно, — Холодюке нравился восторг в ясных голубых глазах незнакомого мальчишки. — Меня тут поранили немножко. Вот тут болит.

— За что это тебя? — мальчик сочувственно погладил больное место. Крыло как будто стало меньше болеть.

— Я же злюка, всем порчу Новый год. И тебе испорчу!

— А, ну давай, — рассмеялся Дима, — если получится.

— А почему не получится-то? Я волшебница, знаешь, что могу!

— Не получится, потому что я никогда не праздную Новый год, — терпеливо объяснил мальчик, показывая на комнату. — Видишь, ни гостей, ни подарков, ни угощения.

— Но почему? — изумилась Холодюка. — Все празднуют! Это же такая ночь!

— Мои родители работают в новогоднюю ночь. А остальные родственники живут очень далеко. Вот меня и оставили одного.

— Ужас! — поразилась Холодюка. — Что же это за родители?

— Ты что, они хорошие, — нахмурился Дима. — Мой папа — пожарный, а мама — детский врач. Они всегда дежурят в новогоднюю ночь, сколько я себя помню. Правда, раньше меня все-таки отвозили к бабушке. Но теперь я уже взрослый и даже хожу в школу. Так что соглашаюсь сидеть всю ночь один.

— Все равно. Все празднуют, а ты совсем один! Неужели твоим родителям дороже другие люди, чем родной ребенок! Ты, наверное, их ненавидишь?

— Нет! — сердито замахал на Холодюку руками Дима. — Они меня любят! Они обо мне весь год заботятся, подарки дарят и играют. И завтра они снова будут со мной. Мы пойдем на горку, у меня будет много подарков и конфет. Просто сегодня они нужнее другим людям, понимаешь? Тем, кому будет без них очень-очень плохо. Я это знаю, я уже большой. Поэтому сижу и рисую подарки маме с папой. Смотри!

Холодюка подошла к столу и увидела множество красивых картин, которые весь вечер рисовал мальчик. Там были разные звери, птицы, снежные елки и теремок Деда Мороза.

— О, а это на наш дом похоже! — воскликнула заинтересованная Холодюка.

— А с кем ты там живешь?

— С дедушкой и сестрой. У меня знаешь, какой дедушка! Дед Мороз, между прочим. И они тоже работают в новогоднюю ночь. Так что и я остаюсь одна в этот праздник, — грустно закончила Холодюка.

— Не расстраивайся, — взял ее за руку Дима. — Твой дедушка и сестра тебя любят. Но вот такая у них работа.

— Ага. Другим счастье приносят, а родная кровиночка дома сидит в полном одиночестве, — всхлипнула Холодюка.

— Но если бы они не работали в эту ночь, Нового года вообще не было бы, понимаешь? И это была бы самая обыкновенная ночь.

— Ну и пусть, — буркнула Холодюка.

— Тогда бы и мы не встретились, — улыбнулся ей Дима. — Знаешь, что? Пошли, я тебя чаем угощу. С тортиком!

Они полночи пили чай и ели всякие вкусняшки, которые заботливые родители оставили Диме. Холодюка совсем забыла, что ей надо испортить всем Новый год. Она весело смеялась, когда Дима рассказывал ей о своих друзьях и кошке, которая пришла посидеть вместе с детьми за компанию. А Холодюка рассказывала о жизни в волшебном теремке. Потом Дима показал ей свои игрушки, и они играли в солдатиков.

Среди ночи в дом ворвались настоящие солдаты. Снежные помощники Деда Мороза. Они обошли весь город в поисках его беспокойной внучки. Но больше никаких плохих происшествий не обнаружили.

— Вот ты где! — закричал Вихрь, подбегая к Холодюке. — Немедленно домой, разбойница!

— Никакая она не разбойница, — твердо возразил Дима, смело закрывая собой подругу. — Она хорошая, мы тут просто играем.

— Да она, знаешь, что натворила это ночью! — возмутился Сосулька.

— Я больше не буду, — буркнула Холодюка.

— Вот видите! Не надо ее забирать. Что ей делать одной в тереме? Пусть побудет тут. А утром заберете.

— Но у нас приказ, — почесал Сосулька ледяной нос, — мы должны доставить ее в терем.

— Утром и доставите, — серьезно сказал Дима. — А сейчас пойдемте на улицу с горки кататься! Пусть и у вас будет хороший Новый год.

Холодюка виновато посмотрела на снежных солдат. Да нее дошло, что из-за нее они тоже работают всю ночь. Но солдаты оказались добрыми и не стали забирать Холодюку в терем. Они все вместе ели тортик, водили хоровод вокруг елки, катались с горки во дворе и смеялись. Холодюка чувствовала, что постепенно превращается в добрую Холодюку. И ей вдруг стало стыдно за все пакости, что она делала людям.

Дима увидел, что Холодюка загрустила.

— Что случилось? — спросил он ее.

— Понимаешь, я сделала много зла людям. Мне очень жаль, и я не знаю, как это исправить.

— А мы уже все исправили! — радостно сказал Сосулька.

— Правда, это было трудно, — нахмурился Вихрь, — так что больше так не делай.

— Ой, спасибо! — просияла Холодюка. — Извините. А что я могу сделать для вас?

— У тебя же снежные крылья! — воскликнул Сосулька. — Ты можешь устроить что-нибудь красивое, например северное сияние над всем городом? Или разноцветный снег?

— Конечно! — захлопала в ладоши Холодюка и начала колдовать.

В небе над городом развернулось необыкновенное шоу: свет и тьма разбились на все цвета радуги и плясали высоко под облаками. Люди, видевшие это, были поражены необычным явлением и сочли это новогодним чудом. А потом с неба пошел снег. В воздухе он был разноцветным, только когда снежинки падали на землю, они все же становились белыми. Снежные солдаты были в восторге.

Вдруг небо содрогнулось, и во дворик Диминого дома спустился Дед Мороз на новогодних санях. Рядом с ним сидела Снегурочка.

— Вот вы где! — сердито сказал он. — Я же велел отвести Холодюку домой! А она тут колдует!

— Это ее подарок нам всем, — смело ответил Дима. — Мы ее попросили. Не ругайте нас.

— Вот как? — подобрел дед Мороз. — Рад это слышать. А чего хочет сама Холодюка?

— Покатай нас в своих санях! — сердце Холодюки замерло, когда она выдала свою давнишнюю тайную мечту.

— Что ж, хорошо, — согласился Дед Мороз, — сегодня ты это заслужила. Прошу всю компанию в мои сани!

Они неслись в санях по небу, рассматривая ярко освещенные города, и смеялись от счастья. Но скоро пришла пора возвращаться домой. Сани остановились у знакомого домика.

— Дима, — тихо позвала друга Холодюка. — Я хочу подарить тебе кое-что. Держи, — она протянула ему кристалл льда. — Это волшебный лед, он никогда не растает. Если дунуть на него, пойдет разноцветный снег.

— Отличный подарок! Я буду часто это делать! А у меня для тебя тоже есть подарок, — Дима дал Холодюке плюшевого мишку. — Это моя любимая игрушка, теперь я дарю ее тебе. Если будет грустно, пусть он тебя развеселит.

— Спасибо, — смущенно сказала девочка, бережно прижимая к себе мишку.

Утром родители Димы, вернувшись с работы, обнаружили своего сына спящим на диване. В его руках был рисунок, на котором они увидели веселую симпатичную девочку с красными волосами и крыльями. Девочка держала за руку мальчика, в котором родители узнали Диму.

— Папа? — проснулся Дима. — Мама? Представляете, ко мне приходила внучка Деда Мороза! Ее зовут Холодюка. И еще тут были снежные солдаты и сам Дед Мороз! Мы катались в новогодних санях по небу! А на следующий Новый год они пригласили меня к себе в теремок. Можно?

— Конечно, сынок, — погладила его по голове мама.

А Холодюка тоже готовилась ко сну в своей комнате в тереме. Дед Мороз вошел к ней, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Ты сегодня молодец, внучка! — сказал он. — Извини, что приходится тебя оставлять на Новый год. Но у нас в эту ночь столько дел!

— Это ничего, — Холодюка обняла дедушку. — Я же уже взрослая, все понимаю. — А на следующий Новый год к нам в гости придет Дима. И мы будем играть тут, пока ты будешь на своей важной работе. А потом я вырасту и буду тебе помогать.

— Конечно, внучка, — погладил ее по голове Дед Мороз, улыбаясь в седую бороду. И добрая Холодюка отправилась спать, крепко прижимая к себе плюшевого мишку.

Это случилось зимой. Настоящей зимой, если верить календарю. Маленький мальчик Кирюша смотрел в окно и грустил. А как тут не грустить, если на дворе уже давно декабрь, а снега все нет и нет. Детская площадка, качели, горка — все блестело от мелкого моросящего дождя, а так хотелось увидеть настоящий снег! И куда же он подевался? Кирюша вздохнул и вернулся за свой столик, где вырезал снежинки из бумаги. Раз снега нет на улице, то можно хотя бы сделать его дома и повесить на окно: вдруг получится приманить настоящую зиму! Кирюша очень надеялся на это.

Но не успел он сесть на стул, как услышал тоненький стук в окно. Мальчик удивился и решил, что ему послышалось, ведь он живет на тринадцатом этаже, кто же тут может стучать? Взяв в руки ножницы, Кирюша продолжил вырезать снежинки, но как только сделал надрез на одной, стук повторился. Потом ещё раз. И ещё. Мальчик встал, тихонько подошёл к окну, осторожно отодвинул штору и выглянул. Снаружи никого не было. Вздохнув и покачав головой, он развернулся и собрался было уйти за стол, как стук опять повторился. Будто чьи-то маленькие пальчики отчаянно барабанили по стеклу. Кирюша так и подскочил от неожиданности! Но снаружи снова никого не было. В этот момент в комнату вошла мама, она позвала Кирюшу ужинать, а сама подошла к окну и открыла его, чтоб проветрить комнату, пока вся семья будет на кухне. Кирюша с замиранием сердца проследил за открывающейся створкой, но так ничего и не увидел, таинственный стук не повторялся, в окно никто не впорхнул. Кирюша пожал плечами и вприпрыжку убежал есть.

После ужина он все же решил доделать снежинки. Сел за свой столик и с упоением погрузился в работу. Раз снежинка, два снежинка, три…

— Что это ты там такое делаешь? — вдруг послышался тоненький голосок.

Кирюша вздрогнул и поднял голову. И не поверил своим глазам: на подоконнике, свесив тонкие чёрные ножки-палочки, сидел человечек. Точно такой, как из песенки «палка-палка-огуречик»: тоненькие чёрные ручки, кругленькое туловище и хорошенькое личико, на котором поблескивали маленькие любопытные глазки. Гость сидел и с удивлением смотрел на Кирюшу.

— Вырезаю снежинки, — растерянно ответил мальчик.

— Снежинки?! — фыркнул человечек, вскакивая на ноги. — Да разве это снежинки?!

— Конечно, только из бумаги, снега ведь нет, — огорчённо заметил мальчик.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся маленький гость. — Ну ты даёшь! Это же не похоже на снежинки! Мы вовсе не такие!

— Вы? — Кирюша недоверчиво посмотрел на человечка.

— Конечно. Я и есть Снежинка.

— Но снежинки другие, — возразил мальчик, — я видел прошлой зимой. Они пушистые, белые и похожи на звёздочки.

— Это наши платья. Белые красивые платья, в которых мы танцуем, спускаясь с неба. Мы очень любим наряжаться! Но в этом году мое платье потерялось, — вздохнула Снежинка, — и не только моё! Всех моих сестёр тоже. Поэтому мы не можем спуститься на землю, не можем красиво танцевать в воздухе. Все у нас очень расстроены, и я решила поискать наши наряды тут, среди людей.

— Так это ты стучала мне в окно? — догадался Кирюша.

— Конечно я. Ветер согласился подвезти меня до ближайшего жилья, я запрыгнула к нему на спину, и мы понеслись, так я и попала к тебе на окно. А когда оно открылось, просочилась внутрь. Мне было так хорошо, пока створка была открыта! А сейчас я чувствую, что уменьшаюсь.

— Ой, если ты настоящая снежинка, то ты таешь! — воскликнул Кирюша и тут же вскочил на ноги. — Погоди немного, я придумал кое-что!

Мальчик выскочил из комнаты и вернулся через минуту, неся в руках тарелочку с мороженым. Он осторожно поставил блюдце рядом со Снежинкой, стараясь не особо глазеть на гостью, чтоб не показаться ей плохо воспитанным. Но ему было ужасно любопытно, как же выглядят настоящие снежинки.

А гостья тем временем боязливо тронула ножкой мороженое, а потом изящно присела на самый край блюдца.

— Как же хорошо! И вкусно! — Снежинка с удовольствием лизнула испачканный палец.

— Угощайся. Как начнёт таять, я принесу ещё.

Снежинка кивнула и с удовольствием начала есть. Кирюша смотрел на неё и не верил, что у него в комнате настоящая снежинка. Да ещё и любительница мороженого!

— А как ты собираешься искать ваши платья? — спохватился мальчик.

— Ну, они могут быть где угодно. Кто-то стащил их, — оторвалась от лакомства новая знакомая, — ведь платья сами по себе не уходят из дома. Чаще всего их надо носить.

Кирюша задумчиво кивнул. Он понятия не имел, как помочь Снежинке. Но очень хотел участвовать во всей этой затее. Ведь если вернуть снежинкам их платья, то это не просто доброе дело сделать. Это значит, что на улице пойдёт настоящий снег, который Кирюша так ждал весь декабрь. Теперь понятно, почему снег запаздывал. Снежинкам просто не в чем спуститься на землю! Кирюша сжал кулачки в твёрдой уверенности найти пропавшие вещи.

— С чего начнём? — деловито поинтересовался мальчик.

Снежинка сладко зевнула.

— Знаешь, ведь уже вечер. А я так устала. Может, завтра? Ведь с утра будет лучше видно, что и где лежит. Можно, я посплю на этом прекрасном холодном мороженом?

— Оно уже почти растаяло, и ты тоже растаешь за ночь, — расстроено проговорил мальчик и тут же радостно подскочил. — Я знаю! Знаю! Я отнесу тебя в холодильник, в морозилку. Там всегда так холодно, все стены ледяные, и есть мороженое, если ты захочешь перекусить.

Мальчик осторожно взял блюдце со Снежинкой и пошёл на кухню. Залез на табуретку и открыл морозильник, откуда на него и снежинку пахнуло резким свежим холодком. Снежинка спрыгнула и закружилась в восторге:

— Как же тут здорово! О, это место очень напоминает мне дом! Вот тут я и высплюсь как следует, а завтра начну поиски.

— Начнём, — поправил Кирюша, — я очень хочу помочь тебе.

— Договорились, — улыбнулась гостья и упорхнула вглубь морозильной камеры.

Мальчик тоже поспешил приготовиться ко сну и лечь, ведь завтра его ждало самое интересное.

Странный скрип разбудил Кирюшу. Он сел в кровати и огляделся. На дворе была ещё ночь. Часы на стене даже не дошли до двенадцати. Что же за звуки прогнали сон? Он прислушался. И тут тишину снова нарушил скрип. И тоненький шепоток:

— Она уже здесь. Уже здесь. Она всё знает. Точно знает.

Мальчик замер. А потом понял, что звуки доносятся из коробки, которая стояла под кроватью. Там Кирюша хранил свои сокровища из парка: красивые листики клёнов, жёлуди, волшебные палки, ветки и, конечно, еловые и сосновые шишки. У каждого приличного мальчишки есть такая коллекция!

Вот из той коробки и доносились тоненькие голоса.

Кирюша аккуратно свесил голову и тихонько заглянул под кровать. И чуть не упал от удивления! Маленькие жёлуди были вовсе не жёлуди! Это были два крохотных существа в коричневых платьях и маленьких шапочках, они непринуждённо сидели на краю коробки и тихо шептались, не замечая Кирюшу.

— Слышал сегодня? Она прилетела искать платья, — сказал один жёлудь, поправляя свою шапочку.

— Точно. Будто она их найдёт, хи-хи, — тоненько засмеялся второй.

— Никогда не найдёт! Мы так старались спрятать их, что ни за что теперь не отыскать!

— Зима не должна наступить, — кивнул товарищ, — поэтому снежинки должны сидеть у себя дома.

— Пусть всегда на дворе будет осень, — радостно закивал первый, — зима нам не нужна. Вся эта суета с Новым годом, со снегом. Ни за что! Мы оставим право властвовать весь год за осенью. Жаль только, что этот мальчишка утащил нас к себе домой, и мы не успели как следует перепрятать платья. Но наши братья справятся и без нас.

— Точно. Пусть эта Снежинка бегает тут сколько угодно. Все равно она ничего не найдёт! Хи-хи-хи!

Кирюша тихонько лёг обратно. Он понял, что именно обсуждали жёлуди. Так вот куда подевались платья снежинок! Они спрятаны где-то в парке. Ведь Кирюша подобрал эти жёлуди именно там. Мальчик закрыл глаза и попытался вспомнить, на каком именно месте он нашёл эти жёлуди. Но не заметил, как уснул.

Утром всё произошедшее показалось Кирюше просто сном. Он торопливо съел кашу и первым делом побежал проверять холодильник. Точнее, морозилку. Убедившись, что родители ушли в комнату, мальчик тихонько позвал свою новую знакомую.

— Снежинка, ты тут?

Ему никто не ответил. Кирюша немного подождал и грустно улыбнулся. Ну, точно приснилось. И тут из-за пакета с замороженной брокколи выпорхнула маленькая чёрная тень.

— Доброе утро! Я завтракала, — кивнула гостья. — Знаешь, розовое мороженое гораздо вкуснее зелёного!

— Клубничное, — кивнул мальчик, — это моё любимое. Зелёное, фисташковое, любит папа. Ну а мама просто обожает шоколадное.

— Шоколадное я не попробовала, — задумчиво проговорила Снежинка, — значит, я им пообедаю! А пока надо заняться поиском платьев.

Кирюша набрал в блюдечко клубничного мороженого, чтоб отнести Снежинку в свою комнату. По пути он рассказал ей об услышанном ночью разговоре.

— Вот хитрецы! — возмутилась Снежинка. — Да как они посмели спрятать наши платья! Ведь мы не просто танцуем, мы готовим природу к зиме!

— То есть зима так и не наступит? — ахнул Кирюша.

— Конечно! Ведь если не будет снега, и Новый год тоже не наступит. Дед Мороз попросту растает, если не придут холода. Хотя бы разочек должен выпасть снег. Нужно вернуть наши платья, чтоб я и мои сестры смогли привести зиму!

— Может, поговорим с этими желудями? — предложил Кирюша.

— Отличная идея! — Снежинка нетерпеливо завертелась на месте. — Неси сюда свою коробку!

Мальчик торопливо достал из-под кровати свои сокровища и поставил их на подоконник рядом с блюдцем, где сидела гостья. Осторожно заглянул внутрь. Палки, шишки, парочка красивых камешков со сверкающими гранями — ничто не указывало на ночных болтунов. Ах, вот же они! Лежат бочок к бочку на кленовом листике.

Кирюша аккуратно достал жёлуди и положил перед Снежинкой.

— Эй, вы! Хватит лежебочничать, надо поговорить! — топнула ножкой Снежинка.

Но жёлуди продолжали лежать, не подавая никаких признаков жизни. Кирюша даже засомневался, что именно их видел этой ночью.

— Хватит притворяться, я все знаю! Это вы стащили наши платья! — Снежинка кипела от негодования. — И зачем только вы это сделали?!

— Чтоб всегда была осень! — вдруг пискнул один из желудей, сдвигая шапочку.

— Да, — подхватил второй, вскакивая на тонкие ножки. — Вы, снежинки, все такие легкомысленные! Вам лишь бы плясать да веселиться, а мы тоже хотим! Но когда наступает зима, мы вынуждены спать. А мы не хотим спать! Мы хотим тоже танцевать и радоваться!

— Но ваше время прошло, вы уже натанцевались за осень, — прищурилась Снежинка.

— Мы хотим ещё! И кому вообще нужна эта зима, мы хотим кружиться в хороводе листьев и шуршать в траве! Хотим играть с зайцами и белками в лесу! Нет, зимы не будет, мы не отдадим платья!

Кирюша не верил своим глазам. У него в комнате, на подоконнике, решалась судьба зимы и Нового года! Кому сказать — не поверят.

— С зайцами, значит, — Снежинка уселась на край блюдца, — ну-ну. Ни один заяц не скажет вам спасибо. И точно не захочет разговаривать!

— Это почему же? — один жёлудь воинственно вскинул шапочку.

— Да потому что все зайцы уже приготовились к зиме и сменили серые шубки на белые! Думаете, им теперь удобно прятаться на фоне темной земли? Думаете, зима и снег — это прихоть снежинок?

— Ну… А разве нет? — неуверенно спросил второй жёлудь.

— Конечно нет! — закатила глаза Снежинка. — Снег — это необходимость! Неужели вы не понимаете, что если не пойдёт снег, то пострадают леса, звери, птицы и вся природа! Ведь снег не просто украшение, это ещё и тёплая шубка для деревьев, защита для животных. Зайцы уже страдают. И медведи не смогут лечь спать. А тетерев? Он привык ночевать зимой, ныряя с веток в глубокие сугробы! Бедняге теперь совсем негде спать! И реки не смогут встать, не смогут отдохнуть, скованные льдом! Весь привычный порядок будет нарушен, всё пойдет наперекосяк! Это вовсе не шутки!

— Мы не подумали об этом, — понурили голову жёлуди, — совсем не подумали.

— А теперь подумайте! И отдайте наши платья! Зима уже давно должна наступить, мы и так потеряли много времени! А столько ещё работы впереди. Где наши наряды? Ну?

Жёлуди покаянно засопели.

— Мы спрятали их в дупле большого дуба. Того, что стоит в центре парка.

— С красной лентой на стволе? — спросил Кирюша.

— Точно, — кивнул один проказник, — там и лежат платья снежинок. Поспешите, пока наши братья их не перепрятали!

— И простите нас, — шмыгнул носом второй, — мы совсем не подумали о последствиях.

— Хорошо, что сознались! Иначе было бы поздно, — кивнула Снежинка и повернулась к Кирюше, — знаешь, где этот дуб?

Мальчик кивнул.

— Сможешь меня туда отнести?

Кирюша снова закивал:

— Мы с мамой и папой пойдём сегодня туда гулять. Я возьму тебя с собой. Спрячу тебя в банке с мороженым и высажу у этого дуба.

— Поскорее, надо поспешить, — заволновалась Снежинка, — время на исходе. Ведь Новый год через два дня, мы должны успеть украсить город!

На прогулку Кирюша собирался очень тщательно. Он положил в баночку клубничного пломбира, который так понравился Снежинке. Потом подготовил самокат. Когда все было готово, мальчик пригласил Снежинку в банку с мороженым, она уселась там и с любопытством выглядывала через стекло. Кирюша сложил вещи в свой рюкзачок и отправился с мамой и папой в парк. Большой дуб выделялся на фоне других деревьев могучим и бархатистым стволом, возносящимся прямо к небу. Пока мама и папа с увлечением кормили уток в пруду, мальчик тихонечко отъехал на самокате к дубу. Посмотрел на ствол, обошёл вокруг и увидел дупло. Снежинка в банке, которую Кирюша нёс в руке, нетерпеливо запрыгала и застучала в стекло. Мальчик кивнул и подтащил поближе лежащее недалеко брёвнышко, чтоб стать повыше. Он с опаской заглянул внутрь и увидел на дне дупла что-то белое и сверкающее. Сунув руку, Кирюша ощутил снежный холод. А жёлуди не обманули! Платья снежинок и правда были спрятаны тут! Осторожно открыв банку, Кирюша выпустил тоненькую чёрную снежинку на краешек дупла.

— Ура! — закричала она, заглядывая внутрь. — Мы нашли их! Наши платья! Теперь мы сможем танцевать и кружиться в воздухе, спускаясь на землю!

— Ага, — кивнул мальчик, поникнув головой.

— Эй, ты чего загрустил? — Снежинка внимательно присмотрелась к новому другу.

— Мне так жаль расставаться с тобой! — воскликнул мальчик. — Ты такая милая и забавная, я бы очень хотел, чтоб ты погостила у нас подольше.

— Не грусти, — улыбнулась Снежинка. — Вот увидишь, я ещё вернусь к тебе! В конце концов, ведь у тебя есть клубничное мороженое, — хитро прищурилась она.

Кирюша рассмеялся.

Снежинка ласково посмотрела на него, поблагодарила за помощь, кивнула на прощание и одним легким движением спрыгнула вниз, на самое дно дупла. Кирюша долго ждал, что она выскочит обратно, но новая знакомая бесследно исчезла. Исчезли и платья снежинок, Кирюша специально перепроверил, заглянув напоследок в дупло. Теперь там было темно и сухо. Всё исчезло, будто было просто сном или сказкой.

Вечером того же дня Кирюша снова сидел за столиком и вырезал снежинки. Он очень скучал по своей новой подружке. Интересно, добралась ли Снежинка до дома? Смогла ли передать платья своим сестричкам?

— Ой, снег пошёл! — удивленно сказала мама, выглядывая в окно. — И какой красивый! Кирюша, пойдём на улицу! Полюбуемся на снегопад!

Кирюша быстро вскочил, оделся и поспешил за мамой во двор. С неба мягкими хлопьями падал снег. Сотни снежинок, вальсируя и кружась, спускались на землю, выбеливая всё вокруг. Кирюша подставил ладошку и поймал на варежку несколько пушистых звёздочек, чтобы рассмотреть внимательнее их безупречные наряды.

— Какие вы красивые! И платья вам очень идут! — прошептал мальчик. Ему вдруг показалось, что одна из снежинок замигала, будто здороваясь с ним.

Той ночью снег шёл и шёл без конца, укрывая деревья, кусты и улицы города тёплым пушистым одеялом. Через два дня наступит самая волшебная ночь в году, и Дед Мороз теперь точно сможет прийти. Кирюша счастливо вздохнул и закрыл глаза, уютно устроившись в своей кроватке. На подоконнике у него стояло блюдечко с клубничным мороженым.

Утро 31 декабря! Волшебное утро! Возможно, степень волшебства меняется в зависимости от возраста и жизненного опыта… Но, несмотря на это, каждый из нас, просыпаясь утром 31 декабря, чувствует что-то необъяснимо волшебное, таинственное, по-детски искреннее и праздничное. А если вам только 8 лет, простите, уже 8 лет, то степень волшебства зашкаливает! Волшебство будит вас очень рано, чтобы вы вдоволь насладились предвкушением праздника и обязательно успели сделать что-нибудь очень важное…

Наступило утро 31 декабря! С кухни доносился уютный аромат бабушкиных оладий. Этот манящий запах и предвестие новогоднего праздника разбудят любого! Митя открыл глаза и сладко потянулся в кровати: «Как здорово, что сегодня наступит Новый год! В школе каникулы, а по телевизору весь день будут идти новогодние сказки и мультики! Бабушка приготовит много вкусных блюд, вечером мама с папой принесут елку, и мы будем ее наряжать. А завтра утром мы найдем под ней подарки!»

— Машка! Вставай! Хватит спать! Сегодня Новый год наступит! — с этими словами Митя соскочил с кровати и подбежал к кроватке сестры.

— Новый год? — спросила спросонья Маша.

— Да, Новый год!

— Новый год! Ура! Митя, а елка где?

— Елку принесут папа с мамой, а мы будем наряжать ее. Вставай давай! Чувствуешь? Бабушка уже оладьи напекла, пошли умываться и завтракать!

Маша послушно встала с кровати и, взяв за руку старшего брата, отправилась в ванную комнату. На полпути Маша остановилась.

— Подожди, Митя, я Грету возьму, она везде со мной, — и Маша пошла обратно к кровати, где рядом с ее подушкой лежала маленькая куколка. — Если сегодня праздник, то ей надо надеть нарядное платье.

— Наденешь, конечно, наденешь, а сейчас в ванную — зубки чистить. Я тебе помогу, бери свою куклу.

— Доброе утро, милые мои! Давайте садитесь завтракать, я оладушки напекла, — сказала бабушка, когда дети пришли на кухню.

— Доброе утро, бабушка. Бабушка, а папа и мама уже ушли?

— Конечно, как всегда, у них тоже рабочий день сегодня.

— Сегодня же Новый год! — сказала Маша, беря в руки очередную оладушку.

— Новый год наступит после двенадцати, то есть уже 1 января.

— А сегодня тогда что?

— А сегодня мы будем встречать его. А потом вы отправитесь спать, чтобы утром, рано-рано, заглянуть под елочку, куда Дед Мороз ночью положит для вас подарки! — с улыбкой глядя на внуков, ответила бабушка. — Давайте кушайте, мои дорогие.

— Бабушка, а елку родители вечером принесут? — спросил Митя.

— Елку они еще вчера принесли, но вы уже оба спали. Вчера вы с Машей рано уснули.

— Так, что, можно ее уже наряжать? — спросила Маша.

— Можно, конечно можно. Позавтракайте, и я достану вам елочные игрушки.

— Ура! — радостно закричала Маша.

— Мама и папа придут, а мы уже все украсили, правда, Маша? — сказал Митя, с любовью глядя на сестру.

— Да, ведь мы уже большие с тобой! И я большая!

— Большая, конечно большая! Бабуля, я поел, очень вкусно! Спасибо!

— Пожалуйста, Митя. Иди доставай тогда сам игрушки, они в коробке на шкафу в коридоре.

Митя достал коробку с новогодними игрушками и раскрыл ее. Почему же под Новый год все пронизано этим волшебством? Вроде, совсем уже взрослый, но каждый раз, открывая вот эту коробку и вынимая из нее новогодние игрушки, испытываешь ни с чем несравнимое чувство сказки, тайны, волшебства!

«Стеклянные шары и дети на санках, сосульки, припорошенные белоснежной, искрящейся крошкой, разноцветные шишки и снежинки, вырезанные из картона мамой и папой еще в прошлом году… А ведь многие из этих сокровищ старше меня! Они были куплены еще для родителей, когда те были детьми! А вот эту девочку на санях вешала на елку бабушка, когда была маленькой… Да, это действительно сокровища…» — Митя доставал елочные игрушки из коробки и с интересом разглядывал их.

— Бабуль, а что это за коробка, которая стоит рядом с новогодней?

— Зеленая такая?

— Да!

— А это коробка с твоими старыми детскими игрушками. Мама решила их сохранить, вдруг пригодятся.

— Я посмотрю их?

— Конечно посмотри.

Митя принес зеленую коробку в комнату и открыл ее. В ней он нашел сломанный грузовичок и деревянную железную дорогу с тремя вагончиками, под ними лежали какие-то маленькие игрушки и робот, у которого была сломана рука. Митя достал робота.

«Вот это да! А я и забыл про него совсем! Мой робот! А ведь когда-то это была моя самая любимая игрушка. Я везде его брал с собой, даже засыпал вместе с ним. Играл им во дворе, к друзьям носил, даже в детский сад несколько раз брал. Мы были везде и всегда вместе, пока у него не сломалась рука… Потом мне купили игрушечную собаку, и я стал играть с нею. Мне годика четыре или пять было, наверное… А про робота совсем забыл. Пусть стоит у меня в комнате. Починю ему руку, как-нибудь попозже», — подумал Митя и отнес робота в комнату. Поставив его на тумбочку возле своей кровати, он снова стал вспоминать, как играл с ним всегда и везде, совсем так же, как сейчас Маша играет со своей куклой Гретой.

«Имя какое-то странное… Грета. Откуда она его взяла? А как я называл этого робота? По-моему, Миг. Точно, Миг! Ладно, постой пока здесь, Миг, а я пойду елку с Машей наряжать», — и Митя направился в гостиную. Сестры там все еще не было.

— Машка, ну где ты там! Давай уже скорее украшать елку!

— Я иду, Митя! Я только надену Грете праздничное платье! Раз сегодня наступит Новый год, то и платье у нее должно быть новое!

Вскоре ребята принялись наряжать елку.

— Какая она большая! А игрушки какие красивые! Митя, смотри, снежинки! Научи меня тоже снежинки вырезать!

— Научу, сейчас елку нарядим, и научу.

— Ура! Как у нас красиво получается! — и с этими словами Маша радостно запрыгала вокруг елки, хлопая в ладошки.

За окном летел огромными хлопьями белый снег, словно устилая чистую дорогу для приближающего Нового года. Нарядив елку, Митя и Маша сели возле нее вырезать снежинки. Уже через полчаса перед ними лежала целая кипа разноцветных бумажных снежинок.

— Смотри, Митя, наши снежинки засыпали Грету!

— Сейчас, мы найдем ее! — ответил Митя.

— А она не замерзнет? — спросила обеспокоенно Маша.

— Нет, конечно нет, они же бумажные, — и Митя стал искать Грету.

Митя оперся рукой о пол и вдруг почувствовал, как что-то резко хрустнуло у него под рукой.

— Митя, что это? — и Маша принялась ворошить снежинки. Под ними лежала Грета со сломанной рукой. Увидев это, Машины глаза мгновенно наполнились слезами.

— Митя, ты же сломал мою Грету! Мою любимую куклу! — и Маша заплакала.

— Маша, ну не плачь… Прости меня, Машенька, я же нечаянно…

Но Маша, уткнувшись лицом в Грету, продолжала плакать навзрыд. Услышав Машин плачь, из кухни прибежала бабушка.

— Что тут у вас стряслось, ребята?

— Он куклу мою сломал! — продолжая плакать, сказала Маша.

— Да я нечаянно сломал. Она под снежинками была, а рукой оперся и надавил на куклу, не увидел ее под снежинками, вот рука и сломалась. Маша, ну прости меня! Ну правда, я посмотрю, может, ее починить можно, а если нет — родители новую купят…

— Не нужна мне новая! Я Грету люблю, — и Маша заплакала с новой силой.

— Машенька, — ласково проговорила бабушка, гладя Машу по голове, — папа придет с работы и посмотрит, может, ее и починить можно, не расстраивайся так, а уж если и правда нельзя, найдем точно такую же в магазине…

— Нет, не найдем! Грета одна такая, не нужна мне другая кукла!

— Маша, ну не плачь! Давай… давай, снежинки развесим! — Митя старался приободрить сестру.

— Не нужны мне твои снежинки! — с этими словами Маша выбежала из комнаты.

Митя был темнее тучи. Бабушка подошла к нему и, обняв, сказала:

— Не печалься. Машенька тоже успокоится, поймет, я с ней еще поговорю. А куклу починим или купим новую, все поправимо!

— Да, поправимо, — ответил с грустью Митя.

— Я пойду к Маше, надо ее утешить, — и с этими словами бабушка вышла из комнаты.

Митя вернулся в детскую и сел на свою кровать. Рядом на тумбочке стоял его старенький сломанный робот. Митя взял его в руки: «Вот чего же Маша так расстраивается? Я помню, как у меня этот робот сломался, ну я ведь так не плакал! Или плакал? Не помню. Ну нет же в этом чего-то страшного! Да починю я сам ей эту Грету! Попробую, по крайней мере, а если не получится, родители новую куклу купят. Не специально же я. Такое утро испорчено! Сердиться теперь будет Машка, снежинки не повесим, эх! А ведь это всего лишь кукла».

Настроение было прескверное, а утреннее волшебство куда-то исчезло. Митя повернулся на бок и закрыл глаза.

— Митя, вставай, вставай!

Сквозь сон, Митя слышал, как кто-то зовет его и настойчиво толкает в бок.

— Митя, вставай, вставай! У нас впереди еще много дел!

Митя открыл глаза, повернулся и увидел перед собой своего робота. Только робот стал намного больше, ростом с самого Митю, а Митина кровать по размеру напоминала небольшую комнату. От испуга мальчик зажмурил глаза.

— Не бойся, Митя, я же твой старый друг — робот, тебе нечего меня бояться.

После этих слов Митя открыл глаза и снова посмотрел на робота.

— Неужели ты тот самый робот, моя игрушка, с которой я играл в детстве? — Митя все еще был напуган.

— Да, это я. Мое имя Миг, это ты так меня назвал, — робот говорил отрывисто, чеканя слова. — Не бойся меня, я твой друг, ты в своей комнате, оглядись.

Митя оглядывал место, где он находился и не мог поверить собственным глазам. Да, он по-прежнему был в их с Машкой комнате, но только комната стала невероятно большого размера. И все, что было в ней: шкаф, комод, тумбочки, кровати, стол и люстра стали теперь просто огромными…

— Что со мной? — спросил испуганно Митя, обращаясь к роботу.

— С тобой все в порядке. Просто ты стал меньше, вот и все.

— Почему? Почему я стал меньше?

— Туда, куда нам надо с тобой попасть, невозможно войти, имея обычный человеческий рост.

— А куда нам надо с тобой попасть? — все еще немного испуганно спросил Митя.

— Нам надо попасть в Страну ненужных игрушек, — ответил робот.

— В Страну ненужных игрушек? — переспросил Митя. — Я ничего не понимаю, я сплю, что ли?

— Уже нет. Я тебя разбудил. У нас мало времени. Пора выдвигаться в путь.

— Подожди, Миг! В какой путь? Зачем? Для чего? Объясни мне!

— Объясню по дороге. Вставай и пошли.

Митя встал на кровати и пошел вслед за роботом. Когда они подошли к самому краю, Митя увидел лестницу своей игрушечной пожарной машины, которая была прислонена к кровати.

— Давай спускаться. Видишь, машина нам пригодилась. Хорошо, что я ее подогнал. Смелее, Митя.

Легко сказать, «смелее»! Одно дело спрыгивать с кровати по утрам, когда ты своего обычного роста и ноги твои упираются в пол, когда ты встаешь с нее. И совсем другое дело спускаться с той же самой кровати по пластмассовой игрушечной пожарной лестнице, когда ты величиной со свою ладонь. Митя осторожно стал спускаться вслед за роботом. Спрыгнув с машины, Митя почувствовал, как его ноги утонули в мягких ворсинках ковра, которые теперь напоминали высокую траву.

— Куда же мы пойдем теперь? — спросил Митя у робота.

— Теперь нам нужно идти под кровать. Там, в стене, есть дверь, она-то и ведет в Страну ненужных игрушек.

— Миг, может, ты все-таки объяснишь мне, зачем мы туда идем?

— Да, объясню, только включу фонарик. Хорошо, что фонарик у меня на несломанной руке, а то было бы тяжело пробираться в темноте.

— Да, у тебя ведь только одна рука… — проговорил Митя.

— Да, вторая сломалась.

— Я знаю, это я сломал ее. Нечаянно. И так и не починил…

— Да, а я все никак не соберусь. Очень много дел в Стране ненужных игрушек, до себя так руки… точнее, рука так и не доходит.

— Прости меня, Миг, я виноват перед тобой.

— Ничего, я привык. Нам надо торопиться.

— Это я уже понял. Миг, но все-таки объясни, для чего нам туда торопиться? И что это за страна такая?

Робот включил свой фонарик и осветил путь вперед. Среди клубов пыли, деталей конструктора и пары карандашей, попавших сюда, по всей видимости уже довольно давно, они увидели в стене маленькую железную дверь.

— Никогда ее раньше не видел! — сказал удивленно Митя.

— Ты сюда и не часто заглядываешь. А взрослые, которые моют пол, все равно не увидят этой двери.

— Почему?

— Потому что кое-что способны увидеть только дети. Идем за мной.

И робот с Митей направились к таинственной двери. Пока они шли, Миг рассказывал Мите о Стране ненужных игрушек.

— Игрушки часто ломаются. Ими играют, их укладывают с собой в кровать и даже носят в школу или детский сад, но когда игрушка сломана, очень многие просто теряют к ней интерес. Раньше игрушки чинили чаще, а теперь почему-то все реже и реже. Их складывают в коробку и убирают в дальний угол шкафа или просто выбрасывают. А еще бывает так, что про игрушку просто забывают. Появляются новые игрушки, и старая становится совсем не интересной. Все это очень грустно. Такие игрушки попадают туда, куда мы направляемся. Ими больше никто не играет. А ведь многих из них еще можно починить или отдать другим детям. Ими можно продолжать играть и любить их.

— Ты тоже попал в эту страну, Миг? — тихо спросил Митя.

— Да. Я тоже. Я давно уже там живу. Но у меня есть дело.

— Дело? Какое?

— Я помогаю тем игрушкам, которых я могу починить. Правда, с одной рукой делать это не просто. Но у меня получается. И тогда игрушка продолжает жить своей обычной и радостной жизнью. И тогда я тоже радуюсь.

— Ты молодец, Миг! А я и не знал, что все так происходит.

— Мало кто думает про это. Просто покупают новую игрушку и все.

— Да… Вот и я сегодня сломал, нечаянно, конечно, любимую куклу своей сестры Маши. Сестра очень расстроилась.

— Кукла тоже.

— Как, ты знаешь ее?

— Да, уже познакомились.

— Она тоже в Стране ненужных игрушек?

— Да, но ее еще можно спасти. Поэтому ты мне и нужен.

— Для чего, Миг?

— Я хочу, чтобы ты помог мне ее починить. Колесо к машине прикрутить я могу, а вот руку приладить мне одному сложно, нужен помощник. Ты поможешь мне, Митя?

— Помогу, если смогу. Просто я еще ничего никогда не чинил… Только гвозди забивал, чтобы повесить бабушкины картины. А такого никогда еще не делал.

— Все равно надо попробовать. Надо сделать. Надо успеть до двенадцати часов.

— Почему успеть до двенадцати часов, Миг?

— Потому что после этого волшебство закончится, и ты снова станешь большим…

— Сколько у нас есть времени?

— Не так много, как кажется. Вот мы уже и пришли. Открывай дверь.

Митя схватил ручку железной двери и с силой потянул на себя. Дверь нехотя поддалась и стала медленно открываться. Тяжелая железная дверь открывала Мите и Мигу путь в Страну ненужных игрушек.

Когда они вошли внутрь, Митя увидел ни на что не похожий игрушечный мир. На первый взгляд он казался веселым и милым, наверное, потому, что все в нем было разноцветным: улицы с заснеженными деревьями, домики, стоящие вдоль тротуаров, припаркованные возле домов машинки, большие и маленькие. Но приглядевшись, Митя увидел, что у некоторых домов проломлены крыши или сломаны трубы, а у многих машин не хватает колес или руля. В каждом домике горел свет, но не было слышно радостных голосов их обитателей. Картина была невеселая.

— Даа, — сказал Митя, глядя на все это, — место совсем и не сказочное…

— А что ты ожидал увидеть в такой стране… Ну, пойдем, нам надо еще добраться до места на поезде. Уже вечереет.

И правда, солнце заходило за горизонт и снег поблескивал в его уходящих лучах. В Стране ненужных игрушек тоже была зима, и, конечно же, скоро должен наступить Новый год, но здесь совсем не ощущалась радость его наступления. Митя и робот шли по заснеженной и пустынной улице. Почти в каждом дворе росли маленькие елочки, кое-где уже украшенные новогодними игрушками, светились гирлянды, но от того, что многие домики были старые и поломанные, на елочках не всегда хватало веток, а жителей совсем не было видно, общая картина была абсолютно непраздничной.

— Здесь Новый год всегда немного грустный, — сказал робот.

— Почему? — спросил Митя.

— Потому что от Нового года всегда ждут чуда и волшебства. А здесь, в этой, пусть и волшебной стране, настоящее волшебство случается довольно редко. Ведь самое лучшее и самое волшебное для любой игрушки это то, что ею снова начнут играть. Ее вновь будут брать в руки и ухаживать за ней, ее снова будут любить… Но, как правило, если игрушка попадает сюда, она редко возвращается обратно.

— Но ты же чинишь их?

— Чиню. Но не всегда поломка — это причина того, что игрушка попадает сюда. Иногда она просто становится ненужной… — и робот грустно вздохнул.

Под ногами хрустел снег, а на небе всходила луна и серебрила снежную дорогу, по которой шли Митя и робот.

Уже довольно скоро Митя и Миг оказались у железнодорожной станции.

— Как же не вовремя! — вдруг воскликнул робот.

— Что случилось, Миг? — спросил Митя.

— Фонарь погас! Наверное, перегорела лампочка. Поезд не увидит станцию во тьме и может проехать мимо.

— Миг! Но можно ведь заменить лампочку!

— Можно, но уже вечер, поэтому нужно включать фонарик, а у меня, как ты сам знаешь, только одна рука.

— Так давай я тебе помогу! Или сам заменю лампочку, а ты мне будешь светить. Правда, я такого еще не делал, но, думаю, что справлюсь. Надо только найти рабочую лампочку и отключить все электричество. Папа всегда так делает, когда меняет лампочки у люстры.

— Да, давай так и поступим. А то уже скоро подъедет поезд.

— Где мы возьмем лампочку, Миг?

— Видишь домик неподалеку? Там живет ежик, он присматривает за станцией, и у него есть такие лампочки.

— Тогда пойдем скорее к нему, Миг.

И Митя с роботом направились к домику, где в окне горел свет. Дверь им открыл маленький резиновый ежик.

— А, это ты, Миг, заходи. Да ты не один, кто же это с тобой?

— Это мальчик Митя, мой… друг. Он здесь, чтобы помочь мне починить Грету. Это кукла его сестры.

— Ааа, значит, вы Митя? — словно что-то вспоминая, проговорил ежик.

— Да, я, — ответил мальчик. — А разве вы меня знаете?

— Да, мы с вами знакомы и довольно давно. Когда-то вы изволили играть со мной в ванной, но потом, видимо, позабыли, и меня убрали в коробку. А ведь вскоре у вас родилась младшая сестренка, и я мог бы стать и ей хорошим другом…

— Простите меня, я до сегодняшнего дня и не предполагал, что для игрушек это все так важно!

— Важно, молодой человек, еще как важно. Но зачем вы пришли сюда? Вам же нужно садиться на поезд, он скоро будет здесь.

— Ежик, — вмешался в разговор робот, — фонарь погас, лампочка перегорела, поэтому поезд может пройти мимо нашей станции. Мы хотим заменить лампочку, ведь у тебя есть запасная?

— Боже мой! Как же я проглядел это! Видимо, зачитался! Конечно же, у меня есть запасная, сейчас я вам ее принесу! — и ежик заторопился вглубь комнаты.

— Вот она, бегите скорее, у вас всего минут десять осталось!

Митя и Миг побежали к фонарю. Предварительно выключив все электричество, Миг прислонил лестницу к фонарю, и Митя забрался по ней к самому плафону. Было довольно высоко, и Митя старался не смотреть вниз. Он никогда еще не делал ничего подобного, поэтому немного волновался. Митя понимал, что в замене лампочки нет ничего сложного, кроме того, он наблюдал много раз за своим отцом, когда тот менял лампочки на люстре. Теперь ему нужно было это сделать самому. Сняв плафон и вывернув перегоревшую лампочку, Митя вкрутил новую и надел плафон обратно. Вдали уже гудел приближающийся поезд.

— Скорее, Миг, включай электричество! — прокричал Митя, спускаясь по лестнице вниз.

Еще минута, и железнодорожную станцию осветил свет новой лампочки фонаря!

— Ты молодец, Митя! — сказал мальчику робот. — А вот и наш поезд.

Они вскочили в вагон. Когда поезд тронулся, они увидели на платформе маленького ежика, который махал им вслед лапкой.

— Удачи вам, друзья! — прокричал им вслед ежик.

Миг и Митя ехали в вагоне и смотрели в окно.

— Куда мы едем, Миг?

— Страна ненужных игрушек довольно большая, а моя мастерская находится в другой стороне, поэтому лучше воспользоваться поездом.

— Значит, Грета в твоей мастерской?

— Да. Когда я увидел, что Машенька так сильно расстроилась, я понял, что есть большой шанс все исправить. Вот я и решил позвать тебя мне в помощники. Сегодня же необычный день. Один год сменяет другой. После двенадцати часов начнется не просто новый день, а Новый год, поэтому сила волшебства тоже особенная. Благодаря этому мне удалось привести тебя в нашу страну. Твоя сестра очень любит свою куклу, и мне совсем не хочется, чтобы она и Грета расстались. Это всегда очень грустно… — и робот печально вздохнул.

— Ты тоже очень грустил, да, Миг?

— Конечно. Все игрушки грустят. Ведь иногда они не ломаются, а просто становятся ненужными…

— Как ежик? Как мой ежик?

— Да, как твой ежик.

У Мити внутри вдруг что-то сжалось, и ему невыносимо захотелось плакать. Он отвернулся к окошку, чтобы робот не увидел его слез. Митя и правда никогда ранее не задумывался о таких вещах. Он любил свои игрушки, но очень радовался новым и, как правило, довольно быстро забывал о старых игрушках. А если какая-то из них ломалась, то он не особо думал о том, чтобы починить ее. Зачем? Ведь родители купят новую, и она будет лучше прежней. Конечно, он помнил свое расстройство, когда сломался Миг. Но время шло, починить его так и не починили, а просто положили в коробку вместе с остальными, уже ненужными игрушками. Робот увидел, что Митя плачет и положил ему на плечо свою руку. Мальчик повернулся к роботу и решительно сказал:

— Мы обязательно починим Грету!

И робот улыбнулся ему в ответ.

Вскоре они вышли на нужной станции. Пройдя немного, они оказались перед довольно уютным домиком с надписью «Мастерская». Войдя внутрь, Митя увидел огромное количество полок, на которых находились самые разные игрушки. Все они приветствовали робота и были рады его возвращению.

— Сколько же их! — сказал Митя.

— Да! Их много, но я их всех обязательно починю. А вот и Грета!

И тут Митя увидел перед собой куклу своей сестры. Теперь она была с него ростом, а ее взгляд был очень испуганный.

— Это ты меня сломал? — спросила она, глядя на Митю.

— Да, это я. Пожалуйста, прости меня!

— Я знаю, что ты сделал это не нарочно. Митя, ты поможешь роботу меня починить? Маша до сих пор сидит на кухне и плачет. И мне без нее очень тоскливо! — кукла умоляюще смотрела на Митю.

— Грета, я обязательно это сделаю. Обещаю!

— Тогда примемся за дело! Что нам может понадобиться, Митя? — спросил робот.

Митя немного подумал и предложил следующее:

— Мы сделаем Грете новый шарнир. Для этого нам понадобятся: деревянная катушка от ниток, клей, проволока, резинка, шкурка, резак и еще… плоско… плоскогубцы, кажется, так они называются. У тебя найдется все это, Миг?

— Да, сейчас посмотрю, — и робот отправился к шкафчику с инструментами и материалами.

Когда все необходимое было найдено, Митя принялся мастерить новый шарнир. Робот тоже не сидел без дела. Он отмерял и отрезал проволоку нужной длины и помогал ошкуривать новый шарнир.

— Скажи, Миг, а ведь это страна все-таки волшебная? — спросил Митя, занимаясь работой.

— Да, волшебная…

— Тогда почему не все здесь происходит при помощи волшебства?

Робот на мгновенье задумался и после ответил:

— Знаешь, Митя, иногда волшебство нужно творить своими руками.

Митя и Миг работали усердно и без остановки. Но все равно работа продвигалась не так быстро, как им этого хотелось. Грета беспокойно теребила ручкой оборочки на своем новом праздничном платье и тревожно поглядывала на часы. Стрелки все ближе и ближе подходили к назначенному времени. На часах уже была половина двенадцатого, а работа еще не была закончена.

— Митя, посмотри на часы! У нас совсем мало времени! — сказал робот обеспокоенно.

— Я вижу, но мне еще нужно проделать отверстие в шарнире, и тогда я смогу соединить все детали.

— Тебе хватит на это пятнадцать минут?

— Почему только пятнадцать минут?

— Потому что нас еще ждет обратная дорога на поезде.

— Эх! — воскликнул Митя. — Я совсем забыл о поезде! Надо успеть!

Время неумолимо приближало стрелки часов к двенадцати. Было ровно без пяти, когда Митя и робот соединяли проволоку и резинку. Руки у Мити тряслись от волнения, и из-за этого все получалось не так быстро.

— Мы опаздываем! — воскликнул робот.

— Нет, мы успеем! — упрямо твердил Митя, связывая резинки между собой.

Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять… и… Часы стали мерно отбивать полночь.

— Что это? Неужели часы уже бьют двенадцать?

— Да, Митя… Полночь. Сейчас наступит Новый год. Мы не успели… до двенадцати.

Митя упорно пытался связать оставшиеся узелки и поставить шарнир на место. Но часы продолжали свой бой, и слезы подступили к его глазам, а в голове вертелись слова робота: «Мы не успели до двенадцати».

От слез Митя почти ничего не видел, он плакал и корил себя за то, что они, несмотря на все свои старания, так и не успели починить Грету. Неужели теперь она так и останется здесь, в Стране ненужных игрушек? Почему все именно так? Может быть, он выбрал неверный способ, чтобы починить Грету? Слишком сложный и долгий способ? Скорее всего, это так, ведь у него же совсем нет опыта в починке игрушек! Ну почему? Почему, порой волшебство не происходит? Даже здесь, в этой, пусть и грустной, но все-таки волшебной стране? Слезы текли из его глаз, а на душе было тоскливо и невыносимо грустно.

— Митя, Митя, что с тобой, дорогой мой? — мама обеспокоенно обнимала Митю.

Митя открыл глаза и увидел, что рядом с ним сидит мама и крепко обнимает его.

— Что с тобой, сыночек? Тебе что-то страшное приснилось?

Митя непонимающим взглядом оглядывал свою комнату и, всхлипывая, вытирал мокрые от слез щеки.

— Что со мной, мама?

— Ты уснул. Ты проспал весь вечер, а мы с папой не стали тебя будить. Но потом Маша прибежала на кухню и сказала, что ты во сне плачешь. Ах, Митя, что же тебе такое приснилось?

— Приснилось? Мне все это только приснилось?! — Митя не мог поверить в это. — Мама, а Маша где?

— Маша на кухне с папой и бабушкой, с ней все хорошо. Ты как, сыночек мой?

— Мама, мамочка, а сколько сейчас времени? — спросил Митя. — Новый год уже наступил?

— Нет, Митенька, еще не наступил. Сейчас только 11 часов. Мы решили, что раз ты так крепко спишь, то разбудим тебя перед самым Новым годом. Мы стол уже накрыли в гостиной, пойдем к столу, Митенька.

— Еще одиннадцать часов? Правда?!

— Да, Митенька…

Митя вытер остатки слез и посмотрел на своего робота, который по-прежнему стоял на тумбочке рядом с его кроватью.

— Мама! Как это здорово! Еще есть время! — с надеждой воскликнул Митя.

— Время? Для чего? Проводить старый год? — и мама нежно улыбнулась сыну.

— Есть время, чтобы успеть до двенадцати! — и Митя, спрыгнув с кровати, побежал на кухню.

На кухне бабушка украшала праздничный торт, а папа сидел с Машей и помогал ей очистить мандаринку.

— Папа! Папа! Помоги мне, пожалуйста! — прокричал Митя, забегая на кухню.

— Чем помочь? — весело спросил папа у Мити.

— Помоги мне починить Машину куклу. Я сломал ее сегодня нечаянно. Поможешь?

Тут Машенька посмотрела на Митю сияющим взглядом и тихо спросила:

— Ты правда ее починишь?

— Да, только мне помочь надо!

— Конечно, давай помогу! Машенька, неси куклу, посмотрим, что можно сделать, — ответил папа.

Маша побежала за куклой, а Митя сказал отцу:

— Я знаю, как ее починить. Вот что для этого понадобится.

И Митя рассказал папе свою идею.

— Идея очень хорошая! — ответил папа. — Но где мы возьмем старую деревянную катушку? Сейчас, по-моему, они все пластмассовые…

— У меня есть! — отозвалась бабушка. — Сейчас я вам ее принесу.

Когда все было подготовлено, Митя и папа взялись за дело. Женская половина дома наблюдала за ними, затаив дыхание. А Машенькины глаза следили за каждым их движением. Митя то и дело поглядывал на часы, висящие на кухне. Было без десяти минут двенадцать, когда Митя закрепил последний узелок и папа поставил шарнир на место. Кукла была починена!

— Это какое-то волшебство! — восторженно закричала Машенька, когда взяла в свои ручки Грету. — Она такая же, как и была! Митя, вы с папой — настоящие волшебники!

И она радостно затанцевала с куклой по кухне. Митя сиял от счастья, ведь ему все-таки удалось сделать так, чтобы Грета осталась с Машенькой и ни за что не попала в Страну ненужных игрушек!

— Волшебники мои дорогие! Время без пяти минут двенадцать, давайте сядем за стол и проводим уходящий год! — с улыбкой сказала мама всему семейству.

— Сейчас, я быстро! — сказал Митя и побежал в детскую. Он взял с тумбочки своего робота и, вернувшись в гостиную, поставил его на стол рядом с собой.

— Митя, ты вспомнил про своего любимого робота? — удивленно спросил папа.

— Да, папа, это мой самый любимый робот, как жаль, что он так долго лежал в коробке!

— Да ты уже вырос из этих игрушек! — ласково сказала мама.

— Ну и что, он все равно мой любимый робот! Пусть встречает Новый год вместе с нами!

— И с Гретой! — добавила Машенька.

— И с Гретой! — радостно ответил Митя.

Часы пробили двенадцать раз, и все дружно закричали «Ура!», встречая новый, уже наступивший год.

Машенька уснула первой, а Митя все еще лежал в кровати с открытыми глазами. «Это действительно было со мной или все-таки приснилось?» — размышлял он, вспоминая свое путешествие в волшебную страну. Мама подошла к нему и села рядом.

— И все же, Митенька, что тебе сегодня приснилось? От чего ты так плакал во сне?

— Мама, знаешь, я просто понял сегодня, что не надо бросать того, кто тебе очень дорог, даже если это игрушка. Они тоже грустят, когда о них забывают…

Мама с любовью посмотрела на своего сына и обняла его.

— Мама, а все мои старые игрушки лежат в зеленой коробке на шкафу? Мы ведь никого из них не выбросили?

— Нет конечно, не выбросили. Просто когда ты перестал ими играть, я убрала игрушки в эту коробку. А почему ты спрашиваешь об этом?

— Просто они лежат там совсем без дела, а ведь могли бы кому-нибудь еще пригодиться. Может быть, кто-то из них подойдет Маше?

— Не знаю, там же в основном мальчишеские игрушки: робот там был, машинки, деревянный поезд, солдатики и сабля…

— А ежик резиновый?

— Резиновый ежик? Тот, с которым ты купался? Не помню точно, но, скорее всего, там. Кстати, ежика действительно можно отдать Машеньке, она будет играть с ним в ванной.

— Здорово! Мама, а остальные игрушки давай кому-нибудь подарим, какому-нибудь маленькому мальчику?

— Давай подумаем над этим. Кстати, кажется, как раз над нашей квартирой живет молодая семья и у них двое маленьких деток: мальчик и девочка. Мальчику примерно годика три. Давай завтра разберем эту коробку и отнесем им игрушки, хорошо?

— Да, так и сделаем, мама! Знаешь, мам, я так рад, что мы с папой все-таки успели починить Машину куклу!

— Успели? А что, могли бы и не успеть? — спросила мама с улыбкой.

— Просто все надо делать вовремя, мамочка.

Мама обняла Митю еще крепче и поцеловала его.

— Ты прав, Митенька, ты абсолютно прав. А вообще, вы с папой сегодня сотворили для Машеньки действительно волшебство.

— Знаешь, мама, я понял сегодня еще и то, что волшебство, порой, нужно творить самому, своими руками! Я об этом раньше особо не задумывался, а сегодня…

Мама внимательно посмотрела на Митю и с любовью сказала:

— Я горжусь тобой, сын! Ты молодец!

— Мама, я тебя очень люблю! И папу, и бабушку, и Машку, и робота своего… С Новым годом, мамочка!

— С Новым годом, сынок!

Мама нежно поцеловала Митю, укрыла поплотнее одеялом, проверила спящую Машеньку и вышла из детской.

Утром Митю разбудила Маша.

— Митя, Митя, вставай! Новое волшебство!

Митя открыл глаза и увидел, что Машенька держит в руках его робота.

— Смотри, смотри, Митя! Волшебство! Оно снова случилось! Твой робот не сломан!

И правда, у Мига обе руки были на месте. В одной он сжимал свой фонарик, а другая держала маленький игрушечный ящичек с инструментами. Митя взял в руки робота и прижал к себе.

— Как это здорово, Митя! — радостно кричала Машенька и прыгала с Гретой в руках около Митиной кровати.

А Митя был просто счастлив. Счастлив от того, что его любимый робот цел и невредим. «Неужели в эту новогоднюю ночь произошло настоящее волшебство?» — думал Митя, радостно разглядывая своего робота. А в дверях детской стояли мама и папа. Они с любовью смотрели на своих счастливых детей. Только папа немного зевал, ведь в эту новогоднюю, волшебную ночь ему практически не пришлось спать. Но разве это важно, если речь идет о настоящем волшебстве?

Пахло карамельным сиропом, сладким и жжёным. Ресницы щекотало солнышко, но лисичка Ула не торопилась вставать — нежилась и потягивалась в постели.

И вдруг вспомнила: сегодня же Новый год!

Она вскочила — одна задняя лапа запуталась в одеяле, другая поехала на игрушечной машинке, но Ула удержала равновесие и с грохотом вылетела из комнаты.

На сковороде шкварчали оладьи, и мама пританцовывала в нарядном фартуке. Даже её рыжая шёрстка лоснилась по-особенному празднично.

— Сегодня Новый год, и Дед Мороз подарит мне пушистые белые рукавички! — выпалила Ула и хотела было плюхнуться на лавку.

Но мама остановила её.

— Осторожнее! — и подхватила с сиденья небольшую белую коробку и свёрток.

— А что там? Что там? — сунула свой длинный нос Ула.

С улыбкой мама подняла крышку, и из-за тонких полосок гофрированной бумаги блеснули глаза золотого лиса-шута. Каждый из трёх рогов мягкого колпака оканчивался настоящим бубенцом, а стеклянная мордочка, казалось, вот-вот усмехнётся широким ртом.

— Ух! — выдохнула Ула.

— Тётя Лора занесла утром — это моя любимая игрушка! Твоя бабушка вешала её на ёлку, когда я была младше тебя, представляешь?

— А это что? — Ула указала на свёрток.

— Рукавицы, они малы Лоре, но ещё крепкие, а твои как раз прохудились.

Из-под бумаги показались неуклюжие рукавицы, грубо связанные и старые.

— Теперь Дед Мороз ни за что не подарит мне белые рукавички, — хлюпнула носом Ула.

— Давай-ка чисть зубы и бегом за стол.

Мама закрыла коробку с шутом и сняла со сковороды последние оладьи.

От обиды у Улы горело горло, но вместо того, чтобы ещё раз сказать маме про рукавицы, она заныла:

— Не хочу-у чистить зубы. Давай после завтрака…

— Знаешь, сегодня так нельзя, — прошептала мама. — Перед Новым годом нужно быть особенно хорошей девочкой.

— После завтрака-а…

Мамины усы сердито ощетинились:

— Никаких оладий и никакого карамельного сиропа, пока не почистишь зубы!

— А я и не хочу твоих оладий! — назло соврала Ула и тут же поверила, что ничуточки не голодна. — И сироп я не люблю!

Ула убежала в комнату, но мама скоро зашла к ней с тарелкой оладий.

— Я хотела отпустить тебя погулять до обеда, но теперь тебе придётся сидеть здесь.

Ничего не ответив, Ула запрыгнула на кровать и спряталась под подушку.

— Ты можешь всё исправить: почистить зубы, позавтракать, убрать игрушки и вытереть пыль. Сегодня Дед Мороз заглядывает в каждое окошко и проверяет, кто достаточно хорош, чтобы получить подарок?

Не дождавшись ответа, мама вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

Ула полежала ещё, полежала, потом встала, изо всех сил пнула красно-синий мячик — до боли в лапе! — и отвернулась от остывающих оладий, будто кто-то мог её увидеть. Она решила больше ни за что не есть! Совсем никогда!

Солнце лилось сквозь замороженное окно, растекалось по ломаным дорожкам и диковинным перьям. Вот бы сейчас туда, поиграть в снежки!

Ула уткнулась в стекло и сощурилась — будто что-то рыжело с той стороны? Отогрев снежинки дыханием, она потёрла локтем, потом ещё и ещё раз, пока в морозных узорах не проглянул кружок голубого неба. Тогда Ула прижалась к нему носом — и! — отшатнулась.

С той стороны чернел такой же блестящий нос!

Медленно Ула поднесла к кружочку глаз и заморгала — слишком ярко! Но сквозь слёзы она разглядела рыжую шёрстку и блестящие глазки. Ула прижалась ещё сильнее, чуть не раздавила нос…

…И лисёнок с той стороны стекла оказался в комнате!

Взъерошенная и чумазая гостья отряхивалась рядом с Улой на подоконнике. Снег с неё таял лужицами. Ула даже ткнулась в одну и фыркнула — настоящая.

— Ты кто? — спросила Ула. — Дед Мороз?

Незнакомка расхохоталась, обнажив зубки, которые вряд ли сегодня чистила. Да и фуфайка вся наперекосяк и заляпана. Но лисичка так мило вздёрнула на макушке ушки и заявила:

— Зови меня Алу, — что сразу понравилась Уле.

Зажмурившись, Алу повела носом:

— М-м-м, карамельный сироп?

— Да, мамины оладьи, — сквозь зубы процедила Ула.

— Они ж почти остыли! Чего ты не съела?

— Не хочу!

— Ой ли! — усмехнулась Алу. — Угостишь?

— Да пожалуйста, — Ула передёрнула плечами.

Лисичка до того аппетитно уминала оладьи, что Ула не могла отвести от неё взгляд.

— Да будет тебе нос задирать! Дед Мороз твой не смотрит, мама не смотрит, налетай давай, обалденные оладьи!

Ула покосилась на окно, но синий кружок уже затянулся новыми снежными узорами.

— Мама сказала сначала почистить зубы…

Алу щедро обмакнула оладью в сироп и прямо немытой лапкой сунула Уле под нос.

Скоро обе лисички улыбались своим отражениям в чисто вылизанной тарелке.

Блестящими, как бусинки, глазами Алу осмотрелась и присвистнула:

— Сколько у тебя игрушек!

Вихрем она промчалась по комнате: трижды подбросила и поймала мячик, покрутила юлу, покатала в коляске куклу, собрала из раскиданных кубиков высоченную башню, а потом запустила в неё со всего размаха подушкой.

Кровать-то так и не заправила!

— Тише… — прошептала Ула.

— Ой, ладно тебе! — и подушка полетела прямо Уле в лицо.

Тогда Ула накинула на Алу одеяло — и они, хохоча, покатились по комнате, ещё больше рассыпая игрушки.

Когда Алу наконец вырвалась, она хлопнула Улу по плечу и с криком: «Салочки! Догони!» бросилась в коридор.

Ула — за ней.

Алу залетела в чулан к умывальнику.

Ула — за ней.

Алу перевернула таз и прыгнула обратно в прихожую.

Ула — за ней и, не успев затормозить, врезалась в белую коробку.

Раздался хруст стекла.

Это была та самая коробка с золотым шутом.

На кухне шипело масло, мама насвистывала под нос рождественскую песенку и ничего не слышала.

— Что теперь будет… — прошептала Ула и сжалась в комок.

— Что-что? — пожала плечами Алу. — Склеить можно.

Но Ула её не слышала и только причитала:

— Папа вернётся с ёлкой, мама увидит…

— Дело плохо, — Алу шустро поводила носом из стороны в сторону. — Иди за мной.

Она решительно направилась обратно в комнату, и Ула, всхлипывая, поплелась за ней.

Простыню Алу скрутила жгутом, один её конец привязала к ножке стола, распахнула окно и выкинула туда другой конец.

— Что ты задумала?! — ахнула Ула.

— Угадай! — Алу улыбнулась до того хитро, что её чёрные усы едва не коснулись ушей.

— Страшно. Да и хуже будет! Они потом только сильнее разозлятся…

— Так пойди к маме и расскажи всё! Попроси склеить эту игрушку.

Ула зажмурилась от ужаса.

В прихожей щёлкнул замок — папа возвращается!

Алу села на подоконник, перекинула ноги наружу и, придерживаясь двумя руками за простыню, спустилась в сугроб.

Из прихожей раздался радостный возглас мамы — Ула не выдержала, вскочила на подоконник и сразу ухнула с головой в сугроб.

— Ох и влетит мне за это! — только и смогла выдохнуть она.

— Я знаю, какая ты на самом деле сорвиголова! — подмигнула Алу и залепила Уле снежком в живот.

— Ах так! — Ула в долгу не осталась.

И они с гиканьем покатились под гору к заледенелой реке.

От холода лапки Улы закололо иголками, и она с неохотой вытащила из кармана фуфайки громадные и страшные варежки тёти Лоры.

— Не могу надеть, — прорычала она под нос, даже не удивившись, откуда на ней взялась фуфайка и как в карманы попали эти проклятые варежки.

— Не нравятся? — догадалась Алу.

Будто она понимала Улу лучше само́й Улы.

— А ты подари их медвежонку Колину — во-он он на льду! Ему будут в самый раз!

Ула глянула, как Колин катается с мамой по гладкому прозрачному льду. На нём была сиреневая шапочка с двумя мохнатыми помпонами — по одному на каждое ухо, и рукавички тёти Лоры к ней и вправду удивительно походили.

— Но мама будет ругаться…

— Да сколько можно! — рассердилась Алу. — Мама-мама. Что ты заладила?! Нет её здесь! Зато есть ты. И ты видишь, кого твои рукавички могут порадовать!

Ула послушалась и заскользила по реке к Колину. Вмёрзшие в лёд пузыри сияли на солнце золотом, и над сугробами разлетались крылатые радуги — ещё никогда зимняя река не была настолько прекрасна!

— Ты хочешь подарить их? Насовсем? — мама Колина от удивления вскинула над головой свои широкие лапы.

— Да, — уверенно заявила Ула и помогла Колину натянуть рукавицы. — С наступающим!

— В самый раз! — довольно улыбнулся медвежонок, и на сердце у Улы стало тепло-тепло.

— Какие же замечательные! — пробасила медведица. — У нас нет для тебя подарка, но мы можем взять тебя с собой на площадь, там выступают уличные артисты.

Ула никогда не отходила так далеко от дома, но Алу подтолкнула её кулаком в спину, и они поспешили на площадь. Что может быть прекраснее рождественских песен?

Толпа гомонила, хихикала, уплетала сладости, но благоговейно затихла, стоило музыканту дёрнуть струну. Знакомые слова сами срывались с губ Улы, вступила флейта, и ноги пустились в пляс.

А потом у солиста сорвался голос.

Но Ула не сразу это заметила — она продолжала увлечённо петь, пока не обнаружила, что поёт одна и вся площадь на неё смотрит.

— Иди к нам! — позвали её с подмостков.

И Ула захотела сжаться, чтобы стать меньше зайца, но Алу схватила её за руку и вытащила на сцену.

— Мама ругается, когда я шумлю, — прошептала Ула.

— Мама-мама! — проворчала Алу. — Ты же любишь петь, и шуметь, и веселить народ. При чём здесь вообще мама?

Вместе они исполнили целых три песни! До того чисто и звонко, что аплодисменты всё не стихали. А потом музыканты угостили лисичек печёными яблоками в карамели и горячим шоколадом.

Солнце скрылось за лесом.

— Пора домой, — вздохнула Ула.

И Алу радостно отозвалась:

— Так вперёд! Давай наперегонки?

Они побежали по золотой от заката реке, твёрдой и гладкой, в жемчужинах мёрзлых пузырьков воздуха, побежали по пушистым, словно взбитый сливочный крем, сугробам, пока не остановились перед свисающим из окна хвостом простыни.

Ула замерла, и Алу никак не могла сдвинуть её с места.

— Я так виновата перед ними! Что я им скажу?

— Как есть, так и скажешь! И про шута скажешь, и про рукавицы, и про выступление своё, и про яблоки с карамелью! Великолепный же получился день!

Ула мотнула головой и только плотнее сжала зубы. И тогда Алу недобро сощурилась:

— До захода солнца одна из нас должна вернуться домой.

— Одна из нас? — растерялась Ула. — Но я боюсь.

— Как знаешь, — прорычала Алу и, придерживаясь за простыню, влезла в окно.

И сразу стемнело.

Ула помёрзла, потопталась и всё же схватилась за простыню и полезла наверх, но…

…Окно оказалось закрыто.

Едва сдерживая слёзы, Ула прижалась носом к стеклу. На столе горела красная свеча, мама сидела в кресле-качалке, и Алу клубочком свернулась у неё на коленях — как в детстве любила засыпа́ть Ула.

— Мам… — прошептала она, но закричать побоялась.

И войти через дверь тоже побоялась — только беззвучно плакала и держалась холодными пальцами за простыню.

— Ты так совсем замёрзнешь, — раздался мелодичный голос, и зазвенели колокольчики.

Ула вздрогнула — на голых ветвях сидел золотой шут, совсем как тот, что разбился утром! Только живой и ростом с Улу. Его изящный нос пересекала трещина, и кисть казалось какой-то… приклееной?

— Да, всё можно починить и исправить, — улыбнулся шут.

— Но я так виновата! Я такая плохая! И Дед Мороз мне ничего не подарит!

— Почему?

Какой глупый шут!

— Потому что я плохая девочка.

— А ты уверена, что Дед Мороз дарит подарки только хорошим девочкам?

— Мама так говорит.

— Мама, конечно, права, просто она… взрослая и успела кое-что позабыть про Деда Мороза.

— Тебе-то откуда знать? — грустно спросила Ула. — Ты же не Дед Мороз.

— Не Дед Мороз, — согласился шут, — но я неплохо его знаю. И знаю, что подарки он дарит всем детям. И не дарит взрослым. Как ты думаешь, почему?

Ула пожала плечами.

— Дети никогда не врут, — подмигнул шут. — По крайней мере, не врут самим себе.

Ула смотрела недоверчиво. На морозном небе загорались первые звёзды.

— Загляни в свою комнату, кого ты видишь?

Ула послушно прильнула к окну. Алу по-прежнему спала на коленях у мамы, которая плавно покачивалась в кресле.

— Я вижу себя, — всхлипнула Ула. — Только хорошую себя, которую мама любит.

— Разве Алу все делала «правильно»?

— Нет.

— Она всё делала искренне. И не побоялась честно признаться маме.

Ула кивнула и уткнулась носом в стекло. Звёзды искрились на морозном узоре.

— Алу — это я.

И в тот же миг Ула оказалась по другую сторону стекла, на коленях у мамы, которая тихонько напевала колыбельную.

— Прости меня мамочка, я очень тебя люблю, — прошептала Ула и открыла глаза.

Сияло солнце, на столе стояли горячие оладьи с карамельным сиропом, и мама смеялась и щекотала Улу.

Вернулся папа, поставил ёлку, и золотого шута повесили на самую почётную ветку.

А на следующий день под ёлкой очутилась пара белоснежных рукавичек для самой искренней на свете лисички.

Однажды холодным декабрьским вечером мальчик Егор возвращался домой из гостей. Он только что был у своего друга и одноклассника Данилы, которому родители, не став дожидаться Нового года, подарили заветный подарок.

Ах, что это был за подарок! Игровая консоль нового поколения, большая, в белом глянцевом корпусе, она манила к себе, завораживала, притягивала взгляд. Он вспомнил глаза других одноклассников, пришедших поглазеть на Данин подарок, их завистливые взгляды и заискивающие улыбки, и сердце мальчика учащенно забилось.

«Везет же Дане! — думал Егор, загребая ногами снежные заносы. — Вот если бы у меня была такая приставка, со мной бы тоже все хотели дружить. И Витька Рябцев, и Сашка Ковалев, и весь-весь класс…»

«Хотя нет, всего класса, пожалуй, все-таки не нужно», — немного поразмыслив, решил Егор. Задиристого Марка и вечно ноющего по пустякам Артема он видеть категорически не желал. Другое дело, Варя — вот ее бы он хотел видеть в первую очередь. Она очень нравилась Егору, и он часами напролет мог смотреть на ее очаровательную улыбку и смеющиеся карие глаза. А еще он всегда давал ей списать домашку и помогал на контрольных, если, конечно, у них был одинаковый вариант.

На улице весь день шел снег, заметая окрестности сплошным белым покровом. Ни дорожек тебе, ни тропинок. Ноги мальчика провалились в наметенные за день сугробы по самые колени, а до дома было еще далеко. Он посмотрел на часы, и сердце под тяжестью зимних одежд забилось еще сильнее. Уже почти восемь часов вечера, а он обещал маме быть дома к шести. Ух, и влетит ему, как говорит их классный руководитель, по первое число! Он заторопился еще сильнее, пыхтя, как маленький трактор, что очищает поутру заметенные снегом городские улицы.

«Вряд ли родители подарят мне такую, — размышлял Егор, подходя к подъезду собственного дома. — Они и так вечно ругаются, что я просиживаю в телефоне часы напролет. Зрение порчу, психику, и вообще, как говорит мама, там только гадость всякую показывают и ничему хорошему не учат». А еще у родителей была ипотека. Это слово было строго-настрого запрещено произносить в доме, словно это какой-нибудь злой колдун вроде Волан-де-Морта. Таинственная ипотека забирала в свои щупальца большую часть заработанных за месяц средств, оставляя немного членам семьи. «Видимо, чтобы мы окончательно не умерли с голоду», — думалось мальчику. Ведь тогда питать ипотеку будет некому, и она со временем тоже погибнет.

Уже у самого подъезда взгляд Егора привлек пестрый клочок бумаги, приклеенный поверх выцветших листовок на доске с объявлениями. На рекламе, изображающей Деда Мороза в окружении своих верных помощников — снеговиков и лесных зверей, ярко-красными буквами была выведена надпись: «Ищем активного промоутера для раздачи листовок», а ниже приписка: «Возраст: от 14 лет» и номер телефона.

Глаза мальчишки загорелись. Он не раз слышал от старшеклассников, что за такую несложную работу дают вполне приличные деньги, и за оставшееся до праздника время он сможет заработать на консоль пусть и неполную, но все какую-то часть.

«А остальное родители добавят, — здраво рассудил он, фотографируя объявление. — И бабушки с дедушками, если что, помогут. Уж они-то точно никогда не остаются в стороне, если дело касается их любимого внука».

Сделав пару снимков, он быстро убрал телефон в карман и, окрыленный своей гениальной идеей, спешно побежал домой. Строгий голос мамы из домофона не предвещал ничего хорошего. Но это все казалось мальчику незначительным в сравнении с задуманным им планом.

«Да, пускай мне лишь 10 лет, но по росту и внешнему виду мне свободно дают все 12, а там и до 14-ти рукой подать!» — думал он, прыгая по порожкам, словно олень Санта-Клауса, а возле приоткрытой двери его ждала мама, и вид у нее был ну о-о-очень суровый.

Наутро, будучи в школе, Егор решил набрать заветный номер. Ему было страшно, но желание обладать заветной игрой пересилило все другие чувства. Дождавшись перемены, он нашел более-менее укромное и тихое место (что в школе в это время сделать довольно проблематично) и набрал номер из объявления.

— Алло! — раздался в трубке звонкий женский голос. Молчание. Язык мальчишки сковало, словно катер на замерзшей реке, и, как он ни старался, шевелить им не получалось.

— Алло, — повторила девушка с явными нотками раздражения. — Если будете молчать, я кладу трубку!

— Здравствуйте! — с трудом ворочая языком, тихо сказал мальчик. — Я по объявлению.

— А, привет! — голос девушки вновь зазвенел колокольчиком. — Отлично, как тебя зовут?

— Егор.

— Очень приятно, Егор, — сказала девушка на другом конце линии. — А меня Лана! Когда сможешь подойти, чтобы мы смогли все тщательно обсудить?

— После школы, — неуверенно ответил Егор.

— Ну вот и здорово, — сказала девушка в трубке. — Тогда жду тебя ровно в три у станции «Академическая», и, смотри, без опозданий! Опоздуны — это полный зашквар!

Когда разговор закончился, Егор опустил телефон и заулыбался. Ему сегодня определенно везло, и удача была на его стороне. Его только что пригласили на свою первую работу, и, возможно, уже сегодня у него появятся собственные личные деньги. А еще станция, о которой сказала в разговоре Лана, находилась всего в пяти минутах ходьбы от школы, не в пример тому, как добирались до своих работ родители Егора. Папа каждый вечер сокрушался из-за того, что часами стоит в пробках, а маме и вовсе приходилось добираться до работы с двумя пересадками на метро, а потом еще полчаса ехать на маршрутном автобусе. Вот это квест!

— Эй, не спи — зима приснится! — толкнул замечтавшегося мальчишку в бок задира Марк.

Егор хотел ему что-то ответить, но вихрастый сорванец шустро скрылся за дверью класса, а в следующую секунду прозвенел звонок, возвещая об окончании перемены. Егор тоже поспешил в класс, дабы не нарваться на грозный взгляд Галины Владимировны, их классного руководителя, и все оставшееся до конца учебного дня время был поглощен предстоящей операцией под кодовым названием «Консоль».

Лана встретила Егора, как и обещала, возле стойки с надписью «Снежное чудо», расположенной у входа на станцию «Академическая». Это была девушка-подросток со смешными веснушками и зелеными, как спелая трава, глазами. Одета она была в костюм Снегурочки и, завидев мальчика, улыбнулась. На часах было ровно три часа дня.

— Привет! Ты, наверное, Егор? — спросила она все тем же звонким голосом.

— Да, — утвердительно кивнул мальчик.

— Отлично, — она скрылась за стойкой, а через несколько секунд извлекла из ее недр пластиковое ведерко, набитое листовками, и сложенную в несколько слоев ткань.

Все это добро перекочевало в руки Егора, и он недоуменно уставился то на выданные ему вещи, то на саму девушку.

— Это твой косплей, — пояснила Снегурочка, указывая на ведерко и кусок ткани. — Будешь у нас снеговиком! Одевайся и дуй вон к тому входу, как все раздашь — придешь за новой порцией листовок.

— А деньги? — спросил Егор.

— Зарплату получишь вечером, по итогам дня, — голос Ланы посерьезнел. — А теперь иди работай. Как там говорится: как потопаешь, так и полопаешь. Так что шевелись, Игорек, и будет тебе в жизни счастье!

— Я Егор, — надул губы мальчик, но девушка его уже не слышала. С бойким видом она раздавала указания другим ребятам, переодетым в снеговиков и сказочных оленей со смешными плюшевыми рогами на голове и светящимся красным носом.

Напялив на голову пластиковое ведро и облачившись в фартук с изображением слепленного из снежных шаров снеговика, он побрел на свое место. На улице было сыро и зябко, весь выпавший накануне вечером снег стремительно таял, образовывая на дорогах глубокие проталины, заполненные ледяной водой, и единственное, что согревало Егору душу, — это заветная мечта, к осуществлению которой он уже сделал свои первые шаги.

Когда первая пачка листовок была роздана, Егор не на шутку проголодался и решил спуститься в метро, купить еды в местном фаст-фуде. Хотя родители и не одобряли подобного питания для своего чада, но для продрогшего на холоде юного организма на данный момент не было ничего лучше стакана черного чая с лимоном и сахаром вприкуску с мягкой ароматной булочкой и сочной сосиской внутри.

Так уплетал он за обе щеки свой незамысловатый обед, как до слуха мальчишки вдруг донеслись звуки, от которых он вмиг перестал жевать, на секунду затаив дыхание. Музыка лилась откуда-то из перехода, спокойная и умиротворяющая, она заставляла погрузиться в раздумья и предаться мечтам, а резкие перепады были сравни дуновениям северного ветра, гонявшего над землей метели и поземки. Музыка гипнотизировала мальчика, и, наскоро доев остатки обеда, он стремительно направился вниз по ступенькам, идя, словно грызун, на звуки дудки Гамельнского крысолова[1]. При этом Егор напрочь позабыл о работе и возложенных на него обязанностях по раздаче листовок.

Внизу тем временем в окружении толпы зевак сидела девочка в инвалидном кресле и играла на скрипке, а пожилой человек с грустными глазами и седой шевелюрой прохаживался вдоль толпы, протягивая шапку. Люди бросали в нее кто сколько мог: на дно шапки летели мятые бумажные купюры и звонкая мелочь, а один господин в дорогом костюме и пальто опустил в шапку зеленую купюру с изображением Ярославля. Когда скрипка смолкла, девушка поклонилась публике одной лишь головой, и переход взорвался звуками аплодисментов. Люди рукоплескали, наперебой крича слова похвалы, а кто-то даже вручил девочке букетик ярких цветов.

Егор прочел надпись на табличке, висевшей на груди пожилого мужчины, и ему нестерпимо захотелось помочь бедной девочке. А надпись та гласила:

Ниже был описан диагноз, номера телефонов, по которым можно было узнать всю подробную информацию, и длинный, словно гусеница, банковский счет.

Мальчик порылся в карманах и извлек на свет жалкую горстку монет — сдачу от купленного накануне обеда.

«С такой мелочевкой даже близко подходить стыдно, — подумал он, пряча монеты обратно. — Вернусь вечером, после получения зарплаты».

С этими мыслями он побежал наверх, где его уже поджидала разгневанная Снегурочка Лана.

Все оставшееся до вечера время Егор прилежно трудился, опасаясь вновь разгневать внучку Деда Мороза. Прохожие, уставшие и нагруженные увесистыми пакетами, брали листки неохотно, а порой и вовсе проходили, отвернув в сторону уставшие лица. До новогодних праздников оставались считанные дни, и все были поглощены своими взрослыми заботами.

Когда все листовки наконец были розданы, а его рабочий день подошел к концу, к Егору подошла Лана, протягивая новогодний конверт.

— Вот, — сказала девушка, вручая конверт Егору. — Тут оплата за сегодняшний день. Жду тебя завтра в то же время, и смотри, без опозданий. Когда тебе нужно отойти, перекусить там или еще по какой необходимости, ты отпрашиваешься у меня. Усек?

Егор утвердительно кивнул.

— Ну вот и хорошо, — Лана расплылась в улыбке, и ее голос снова зазвенел, как при их первом разговоре. — Будешь хорошо работать, по итогам получишь премию. Пока!

С этими словами девушка забрала у Егора костюм и, развернувшись, пошла к своей стойке, где в ожидании толпились другие ребята-раздатчики, а он побежал вниз, все еще надеясь застать там юную скрипачку.

На этот раз девочка играла что-то очень грустное, а пожилой мужчина с грустными глазами аккомпанировал ей. Когда скрипки смолкли, Егор подошел и опустил в шапку все заработанные за день сбережения.

— Спасибо тебе, мальчик, — сказал пожилой человек. — Но здесь слишком большая сумма для ребенка. Родители ругать не будут?

— Это мои, — бойко ответил мальчик. — Я их честно заработал!

— Ух, ты, — изумленно поднял кустистые брови мужчина. — Да ты уже самостоятельный парень, как я посмотрю. Как твое имя, малец?

— Егор, — тут же отозвался он.

— Дедушка, ну что ты пристал к мальчику с расспросами! — сказала девочка, подкатываясь к ним. — Привет! Я — Вика.

Она посмотрела на него широко распахнутыми синими глазами, и Егор, смутившись, невольно отвел взгляд. Сердце мальчишки при этом учащенно забилось, а на щеках выступил румянец.

Как выяснилось позже, девочка уже больше года находилась в инвалидном кресле. А виной всему авария, унесшая жизнь ее родителей и навсегда приковавшая девочку к коляске. Из родственников у Вики остался один лишь дедушка, который обучает ее музыке на дому, потому что районная школа искусств не снабжена должным оборудованием для обучения людей с ограниченными возможностями.

— Врачи сказали, что есть шанс, но требуется очень сложная и дорогая операция, — продолжила свой рассказ Вика. — Нам помогают волонтеры из фонда помощи: размещают посты в соцсетях, выкладывают записи на ютуб-канале и ведут переговоры со всевозможными спонсорами, но нужной суммы собрать все равно не получается. Вот дедушка и решил играть в переходе, чтобы хоть как-то мне помочь.

Глаза девочки покраснели, а на ресничках выступили, словно утренняя роса, капли слез.

— Мой лечащий врач говорит, — незаметно утерев глаза, продолжала девочка, — что операцию нужно делать как можно скорее, иначе будет слишком поздно.

Она замолчала, глядя куда-то в пустоту, и Егор тоже молчал, боясь потревожить хрупкий мир девочки.

— А тебе разве еще не рано работать? — вдруг спросила Вика, повернувшись к мальчишке. — А, ну, давай рассказывай, что тебя привело в мир взрослых?

Егор замялся. После рассказа девочки его мечта стала блеклой и невзрачной и не шла ни в какое сравнение с тем, чего желает эта юная скрипачка. А еще ему почему-то стало очень стыдно.

— Мне пора, — сказал он, накидывая на плечи ранец. — Скоро родители вернутся, а мне еще нужно успеть переделать всю домашку до их прихода. В другой раз расскажу. До завтра!

— Хорошо, — сказала Вика, и голос ее прозвучал как-то особенно грустно. — Тогда до завтра.

Так незаметно проходила последняя предновогодняя неделя. Утром Егор шел в школу, где в преддверии долгожданных праздников время пролетало незаметно, а после уроков раздавал листовки у входа в подземку. А еще они очень сдружились с Викой, жаль только, что поговорить они успевали не часто. В последний день девочка сослалась на недомогание, и играл в основном ее дедушка, бывший когда-то знаменитым скрипачом.

В этот вечер Егор, как обычно, возвращался домой через знакомые с детства дворы южного района. К ночи мороз крепчал, покрывая улицы толстой ледяной глазурью. Было необычно тихо, и мальчик невольно поежился. Ему на миг показалось, что он остался совершенно один в большом ледяном городе. Как Кай, увезенный в ледяные владения Снежной королевой.

Вдруг из ближайшей арки раздались крики, вперемешку с шумом и какой-то непонятной возней. Они раздались настолько внезапно, что Егор от неожиданности вздрогнул, но, быстро собравшись, заозирался по сторонам. Звуки шли из ближайшего закоулка, и мальчик, влекомый скорее любопытством, решил посмотреть, что же там такое происходит.

Картина, открывшаяся взгляду Егора, взволновала его не на шутку. Трое мальчишек немного старше Егора издевались над маленькой собачонкой. Вооружившись палками, они загоняли пса к открытому люку канализации. Собачонка скулила и тявкала, съежившись под натиском озлобленной ребятни. Еще чуть-чуть, и ее крохотные лапки оскользнуться, увлекая щенка в глубокий темный колодец.

— Стойте! — выскочивший перед хулиганами Егор загородил собой щенка. — А ну, прекратите мучить животное!

Хулиганы переглянулись. Сперва в их глазах читалось недоумение, но сорванцы быстро осознали, что происходит.

— В герои решил поиграть, да? — спросил самый высокий из хулиганов, длинный и худой мальчишка лет пятнадцати.

Егор не успел ничего ему возразить. Все произошедшее далее было настолько быстрым, словно просмотренный на увеличенной скорости киноролик. Хулиганы бросились на мальчишку и, повалив в снег, принялись охаживать заступника палками. Егор только и успел, что свернуться калачиком, закрывая голову от града сыпавшихся ударов. Кто-то из сорванцов сорвал с Егора рюкзак, и компания принялась копаться в нем, вышвыривая на землю его содержимое.

— Так, что здесь у тебя, — приговаривал хулиган, бросая на снег тетради и учебники.

— О, а вот это уже интереснее, — сказал хулиган, заглядывая в конверт с накопленными за дни работы сбережениями, и довольно ухмыльнулся.

— Уходим! — скомандовал он своим подельникам, и хулиганы спешно покинули двор, выбросив телефон и рюкзак Егора в канализационный люк.

Егор лежал на холодном снегу, глядя в вечернее зимнее небо. От побоев все тело болело, как будто по нему прошлись катком. Спасенный им щенок, смешно перебирая маленькими пухлыми лапками, подошел к лежащему на земле мальчишке и принялся лизать шершавым языком выступившие на глазах слезы.

«Что теперь делать? Как быть? — вопрошал Егор, заливаясь горючими слезами. — И зачем я только связывался с этими хулиганами?!»

Поднявшись, он подошел к люку и заглянул внутрь. Темнота. Спускаться вниз без фонаря, ночью было, по меньшей мере, неразумно. Тогда, расстроенный и подавленный, мальчик побрел обратно к станции метро. Возвращаться домой в таком виде ему было страшно. Родители непременно начнут ругать, да и надо было придумать, как быть с собакой. Лопоухая и смешная, она топала рядом, вывалив наружу длинный язык.

— Интересно, а сколько за тебя дадут? — размышлял вслух мальчик, обращаясь к щенку. Судя по породе, малыш стоил недешево. Он видел такого в мультфильме и хорошо помнил, что такую породу держит у себя сама королева Англии. А значит, и цена за щенка должна была быть самая что ни на есть большая.

«Еще и на новый телефон хватит, — уже более весело подумал он, хватая щенка на руки и спешно ускоряя шаг. — Вот это подарок!»

Вики на станции уже не было. Видимо, дедушка забрал захворавшую внучку пораньше. На том месте, где она обычно играла, на полу осталась лежать табличка с просьбой о помощи. Егор поднял ее и, одолжив в ближайшем ларьке маркер, аккуратно вывел на обратной стороне:

Людской поток несся по переходам станции, словно бурная весенняя река. Люди спешили по своим домам, уставшие и измотанные. Завтра им предстоит много домашних дел: готовить новогодние блюда, резать салаты и накрывать все это на праздничный стол.

Вдруг возле Егора остановился старик в черной шляпе и длинном, почти до пят, пальто. Взгляд его голубых глаз внимательно осмотрел содержимое таблички, а затем и самого мальчишку с собачкой.

— Молодой человек, у вас здесь ошибка, — откашлявшись, сказал он, указывая длинным пальцем на надпись, нанесенную на кусок картона.

Егор посмотрел на табличку, но ошибок не нашел. Все написанное на картонке было правильным, без каких-либо ошибок, о чем он немедленно поспешил заявить старику. Но тот лишь снисходительно улыбнулся, поправляя сползшие на нос очки.

— Видите ли, молодой человек, — сказал он. — Дело тут не в грамматике или орфографии, а, как бы вам сказать, в изложении сути написанного. Друзья — это не гаджеты и не игрушки. Их нельзя купить в магазине или заказать с доставкой на дом. Они приходят в нашу жизнь, кто-то надолго, а кто-то лишь на миг, чтобы вновь растаять в водовороте времени, но каждая такая встреча бесценна. Береги друзей и не разменивай их на жалкие бумажки, которые обесцениваются с каждым прожитым днем. Ведь нет на свете ничего дороже, чем выдержанная временем крепкая дружба, способная вынести и счастье, и горе, и все возможные испытания.

Егор опустил взгляд на щенка. Маленький рыжий ушастик смотрел на него взглядом, полным печали и тоски. А старик тем временем продолжал:

— На самой старой станции Московского метрополитена, на «Сокольниках», есть необычное место, в котором исполняются любые заветные мечты, — сказал он, проводя пальцем по красной линии на схеме метро. — Найди его и сможешь воплотить любые самые заветные мечты. Только будь осторожен с выбором, так как желания твои ограничены, — он поднял вверх указательный палец. — И знай: все, что имеет цену, уже дешево, а что действительно важно, то бесценно!

С этими словами старик вложил в руку Егору маленький холщовый мешочек, а когда мальчишка вновь поднял на старика взгляд, чтобы спросить, как найти то волшебное место, его уже и след простыл.

Тогда он высыпал содержимое мешочка себе на ладонь. На руку, звеня, упали три жетона с изображением буквы «М». Такими пользовались его родители, будучи еще молодыми студентами, а еще раньше и бабушка с дедушкой, пока на смену металлическим жетонам не пришли бездушные пластиковые карты. Монеты отдавали холодом, и мальчик поспешил убрать их обратно.

Он подошел к схеме и, найдя нужную станцию, стал прикидывать, как удобнее до нее добраться. Когда наконец маршрут был построен, Егор подхватил щенка и двинулся на нужную платформу, сверяясь со свисающими с потолка указателями. Электропоезд подошел практически моментально, и мальчик с собачкой вошел в ближайший вагон. В нем было душно и тесно. С трудом Егор протиснулся сквозь напирающую со всех сторон толпу и забился в угол, крепко прижимая к себе ушастика.

Щенок, напуганный видом толпы и шумом, издаваемым электропоездом, жалобно поскуливал, трясясь, как осиновый лист на холодном ветру.

«Осторожно, двери закрываются!» — раздался из динамиков надтреснутый голос машиниста, и поезд, бешено стуча колесами, помчался в темное жерло туннеля.

Облицованная серым мрамором «Тургеневская» встретила Егора холодом и пустотой. Людей здесь было не в пример меньше, чем на его родной станции, но для мальчика это было даже лучше. По переходу он перешел на красную ветку и двинулся в сторону платформы с названием станции «Чистые пруды».

На платформе было пусто, лишь в нескольких метрах от Егора стоял какой-то мальчишка в рыжем пуховике и вязаной шапке-носке. Мальчик встретился с Егором взглядом, и он увидел, что лицо у незнакомого ребенка красное от слез. А в следующий миг мальчишка сиганул с платформы. Сердце у Егора дрогнуло. Бросив щенка, он кинулся к краю платформы, ища взглядом беднягу, и обнаружил его, лежащего на рельсах.

— Ты что творишь?! — прикрикнул он на мальчишку. — А ну, вылазь оттуда!

— Не могу! — жалобно прогнусавил тот, отчаянно дергая ногой. — Я застрял!

Тишину разорвал свист приближающегося поезда. Егору даже показалось, что он видит лицо машиниста — белое, как чистый лист бумаги, с округлившимися в испуге глазами. Машинист отчаянно сигналил, но мальчишку было уже не спасти. Тогда на платформу к нему спрыгнул щенок.

— Стой! — Егор бросился было за собакой, но благоразумие на этот раз взяло верх.

Он видел, как подбежавший к мальчишке щенок, яростно вцепился в штанину застрявшего, таща ее что было сил, а в следующий миг влетевший на станцию поезд, отчаянно сигналя и визжа тормозами, скрыл их от глаз Егора. Мальчик охнул, падая на пол, как подкошенный. Словно в тумане видел он происходящие дальше события. Вот подбежали, отчаянно свистя, дежурившие на станции полицейские и сотрудники метро. Вот на платформу выскочил и сам машинист, бледный, как мел на школьной доске, и все кинулись вниз, на рельсы. Платформа ожила, наполнилась шумом и гамом, за которыми никто сперва не заметил сидящего на полу мальчишку.

— Эй, мальчик, — обратился к нему полицейский. — Твой был пес?

Егор утвердительно кивнул.

— Хороший пес, человека спас, — сказал полицейский, помогая ему подняться. — У нас на службе за такое медаль дают. И твой получит, будь уверен. Как его звали?

— Я не успел дать ему кличку, — всхлипывая, ответил мальчик, закрывая лицо ладонями.

Позже, сидя на посту и попивая горячий чай с сахаром и печеньем, мальчишки разговорились. Егор узнал, что спасенного мальчишку звали Матвеем, он сбежал из дома не в силах терпеть ругань родителей. Плача, он поведал, что его родители перестали любить друг друга: папа все чаще стал задерживаться на работе, приходя домой далеко за полночь, а мама плачет днями напролет, запивая горе вином, и устраивает истерики главе семьи, разбивая посуду и разбрасывая вещи. Тогда Матвей решился на отчаянный шаг. Он решил, что, если с ним случится какая-то беда, это поможет вновь объединить родителей, сплотить их. Так он и оказался на станционной платформе.

— А с тобой что произошло? — спросил Матвей у Егора, и тот поведал ему свою историю. Как решил скопить денег на новую игровую приставку, как спас от хулиганов щенка, лишившись при этом всех заработанных денег, и про то, как встретил старика с волшебными жетонами.

Он достал из кармана холщовый мешочек и выложил на ладонь три круглых монетки. К удивлению мальчика, жетоны стали заметно теплее, чем при первом касании. Видимо, они каким-то образом чувствовали приближение к волшебному месту, исполняющему любые заветные мечты. Как в игре «Тепло-холодно», в которую он играл в детском саду.

— Ха, приставка, — усмехнулся Матвей. — Тоже мне мечта! Вот если бы у меня были такие жетоны, я бы загадал, чтобы все родители мира никогда не ссорились и всегда любили друг друга и своих детей. Вот это настоящая мечта!

Мальчик ничего не ответил на это. Все еще потрясенный гибелью щенка, он уже четко знал, что не отступится и дойдет до намеченной цели. И когда полицейские отлучились на очередной вызов, Егор потихоньку выбрался из комнаты дежурного и, оставаясь незамеченным, прыгнул в первый подошедший поезд. Двери за мальчуганом закрылись, и поезд понес его к конечной точке маршрута, а волшебные жетоны, теплые от приближения к заветной цели, приятно согревали руки.

Выйдя на нужной станции, Егор прочел ее название, нанесенное никелированными буквами на черном кафельном фоне: «Сокольники». Он осмотрелся. Мраморные серо-голубые колонны, пол из серого и черного гранита — все это производило довольно гнетущее впечатление. К тому же людей на станции не было вообще, что довольно странно для этого времени года. Он точно знал, что здесь, наверху, светясь разноцветными гирляндами, бурлил своей жизнью прекрасный зимний парк с ледовым катком и завораживающими новогодними украшениями.

Егор выудил из мешочка жетон и повертел в пальцах. Монетка с изображением заглавной буквы «М» обжигала их, словно разогретый на плите чайник.

— Я уже близко, — подумал он, пряча мешочек за пазуху. — Только вот куда идти дальше, непонятно.

Он постарался вспомнить, что говорил загадочный старик о местонахождении волшебного места, но в памяти всплывали лишь его слова о важности и значимости дружбы. Только мальчик подумал об этом, как за спиной раздался знакомый лай. Егор обернулся. В нескольких метрах от него на шахматном полу станции сидел маленький ушастый щенок, тот самый, что спас Матвея на «Чистых прудах». Завидев мальчишку, щенок раскрыл пасть в подобии улыбки и завилял маленьким хвостиком.

— Дружок! Дружок! — радостно закричал Егор, бросаясь к щенку. — Живой!

Но руки прошли сквозь собаку, хватая воздух. Собачка, светясь золотистым мерцанием, стала вдруг полупрозрачной, как привидение Каспер из одноименного мультфильма. Сердце мальчика сжалось еще сильнее. Надежда, что собачке удалось спастись при столкновении с поездом, растаяла в воздухе, как и сам Дружок, а щенок тем временем рванул с места, оставляя на полу крохотные светящиеся следы.

Егор побежал следом. Каким-то внутренним чувством он догадался, что щенок ведет его в то самое волшебное место, о котором говорил старик. Так они бежали по станции, пока, завернув за очередной поворот, щенок не скрылся из виду. Егор остановился, оглядываясь по сторонам. Светящиеся следы обрывались в темном закоулке станции, войдя в который, он наткнулся на старенький турникет, преграждавший проход. Угловатый, местами поржавевший, он освещал пространство вокруг себя красным свечением кнопки «Стоп», а чуть левее на приборной панели находился и сам жетоноприемник. Нечто похожее он видел на автоматах с игрушками в магазине у дома.

Егор опустил один из жетонов в отверстие приемника, и табло вмиг ожило, выводя на экран надпись:

Красная лампочка при этом потухла, уступая место другой — зеленой. Тогда Егор достал оставшиеся два жетона и один за другим следом опустил в жерло жетоноприемника. На экране высветилось:

«Пора». Егор решительно вошел внутрь, услышав, как захлопнулись за спиной створки старого турникета, отрезая путь назад.

За турникетом, пройдя несколько метров в кромешной тьме, Егор вышел в просторную залу с высоким потолком и массивной деревянной дверью в центре. Створка двери была приоткрыта, приглашая гостя войти. Из образовавшегося проема лились лучи мягкого света. Он попытался осторожно заглянуть внутрь, но свечение мешало рассмотреть его содержимое. Тогда он шагнул вперед, подставляя лицо теплым лучам, и оказался в волшебном месте, о котором говорил старик. Посреди абсолютной белизны зала стояла высокая пушистая ель, украшенная разноцветными шарами и гирляндами. В каждом шаре лежали его, Егора, желания и мечты. Вот и заветная приставка, а вот смартфон с тремя глазками камер, а рядом — желание детства, когда маленький Егорушка хотел стать супергероем. Все здесь, висит на ветвях пушистой ели, стоит только протянуть руку — и желание будет исполнено.

Но Егор медлил. Он закрыл глаза, прислушиваясь к голосу собственного сердца. Чего же он на самом деле хочет? А когда наконец-то понял, на елке добавились три новых шара.

В одном из них — зеленом — играла на скрипке девочка Вика, танцуя при этом на стройных ножках, обутых в блестящие туфельки с тоненькими каблучками. В другом — ярко-красном — мальчик Матвей шел со счастливыми родителями по летнему парку. Глядя на них, на глаза наворачивались слезы радости и счастья. От этого шара исходила такая любовь, что хотелось пуститься в пляс, как девочка-скрипачка. Тогда Егор заглянул в третий шар. Сквозь желтое стекло на него смотрели большие щенячьи глаза, печальные и умные, как и подобает щенку, спасшему человека ценой собственной жизни.

Перед глазами вдруг возникло лицо загадочного старца, вручившего ему мешочек с волшебными жетонами. Его слова звучали, как раскаты весеннего грома: «Все, что имеет цену, уже дешево, а что действительно важно, то бесценно!»

Егор протянул руку и сорвал заветные мечты с елки желаний, а в следующий миг мир взорвался всполохами разноцветного фейерверка.

— Эй, Егор! — позвала сына мама, входя в квартиру. — Смотри, кто тут к нам пришел. Представляешь, сидел возле двери с самого утра.

В квартиру, оглушая пространство звонким лаем, вбежал маленький лопоухий щенок.

— Королевская собака! — авторитетно заметил папа. — Неужели у кого-то поднялась рука выбросить на улицу такое чудо?

Топая крохотными лапками, щенок бросился к Егору, ловко запрыгивая на руки мальчишки и пуская в ход длинный шершавый язык. Мальчик засмеялся.

— Как ты его назовешь? — спросили родители хором.

Егор серьезно посмотрел на щенка и произнес:

— Дружок, ведь нет на свете ничего важнее настоящего друга.

— Похоже, наш мальчик незаметно вырос, — сказала мама на ушко отцу, и тот, соглашаясь, кивнул.

А вечером в дверь позвонили. Открыв дверь, мальчик замер, не веря собственным глазам. На лестничной площадке стояли его новые друзья — скрипачка Вика и Матвей. При виде Егора, дети расплылись в улыбках и принялись наперебой рассказывать о произошедших с ними чудесах. Проснувшись утром, девочка вдруг обнаружила, что вновь может ходить, чуть не доведя до инфаркта бедного дедулю, а родители Матвея помирились и вновь стали жить вместе, любя друг друга крепче прежнего.

— А мы тут тебе подарки принесли, — сказал Матвей, протягивая другу коробку с новенькой консолью. — С Новым годом тебя! С новым счастьем!

Родители Егора смотрели на счастливых детей сквозь улыбки и выступившие на глазах слезы. Они очень гордились, что их мальчик наконец-то нашел своих настоящих друзей.

Во дворе дома, из которого раздавался веселый детский смех, стоял человек. Он смотрел в окно, за которым праздновали Новый год Егор и его друзья, и улыбался. Хлопья снега, кружа, падали на лицо старика, покрывая его белым покровом. В руке человек держал посох с мерцающей холодным свечением звездой на самой макушке. Человек поднял посох и ударил им по земле. Раз. Два. Три. В воздух поднялись снежные вьюги, а в следующий миг шляпа, покрывавшая голову старика, превратилась в отороченный мехом красный колпак, а длинное черное пальто — в украшенную зимним узором длинную алую шубу.

— Здесь моя помощь больше не требуется, — сказал старик, подбрасывая на ладони увесистый холщовый мешок. — Что ж, пора идти дальше. Еще много людей на планете ждут свои жетоны счастья.

На высокой кухонной полке, среди больших и разноцветных банок, у самого её края одиноко стояла маленькая фарфоровая фигурка балерины. Никто уже не помнил, как она там оказалась и кто именно поставил её на эту полку. Казалось, она была там всегда, и никому не приходил в голову вопрос: что делает фарфоровая кукла среди кухонной утвари. Иногда её брали в руки, но только лишь затем, чтобы достать стоявший за ней пакет с лавровым листом или банку с душистым чёрным перцем, и, достав необходимое, возвращали балерину на место. Ах, как она хотела, чтобы хоть кто-нибудь достал её с полки для того, чтобы поиграть с ней в театр, где она танцевала бы на сцене в ярком свете софитов, но хозяйка была уже слишком стара, чтобы заниматься такими делами, а её два сорванца внука вряд ли знали, что такое театр. Так и стояла бедная балерина на своей полке, с высоты наблюдая за всем происходящим на кухне. Её некогда белоснежная балетная пачка уже давно покрылась толстым слоем серой пыли, а нежно-розовые пуанты засалились от частых прикосновений жирных рук хозяйки. Всё это очень печалило балерину, и она, наверное, уже давно погибла бы от тоски, если бы не праздники, которые часто проводили в этом доме. В эти дни в доме собиралось много народу, все веселились, смеялись и включали музыку. Это было самое приятное. Балерина закрывала глаза и представляла себя танцующей на сцене большого театра и делающей так ножкой — опа! опа!

Кроме балерины на кухне жили ещё большой блестящий чайник со свистком, огромный рыжий кот с подбитым глазом и тоненькая хрустальная рюмка, выдававшая «дзинь! дзинь!» каждый раз, когда кто-то подходил к шкафу.

— Скорей бы уже праздник! — воскликнула балерина, с замиранием сердца смотря на отрывной календарь, висевший на стене напротив. — Вы не знаете, далеко ли до ближайшего праздника?

Она обратилась к дремавшему на плите чайнику.

— Уфф! — пропыхтел чайник. — Вам-то какая разница? Стоите там себе на полке, хоть праздник, хоть нет, и маетесь от безделья. Никогда черновой работы-то и не видывали. Это нам, работягам, в праздники вчетверо работы больше, а вам лишь бы покрасоваться.

— Ой, и не говорите, коллега, — зазвенела из шкафа рюмка. — В прошлый праздник меня чуть не разбили, потянувшись за каким-то салатом. Так бы и разлетелась на кусочки, ладно успели подхватить. Дались вам эти праздники, милочка.

— Ну как же! — воскликнула балерина. — По праздникам приходят гости, все такие нарядные, разговаривают, веселятся, слушают музыку. Ах, музыка! Это так прекрасно! Если бы я могла, то танцевала бы целые дни напролёт.

— Вот-вот, вам только танцевать и ничего не делать, — вновь зазвенела рюмка.

— Дорогая моя рюмочка, вам ли не любить праздники? Разве не по праздникам вас начищают до блеска? Разве не стоите вы на белоснежной скатерти и превращаете в искры каждый солнечный лучик? Разве не издаёте вы тот волшебный хрустальный звон, когда ударяетесь со своими сестрами? А вы, уважаемый чайник? Не вы ли так радостно свистите на весь дом? Не вас ли так все ждут с нетерпением к торту? Ах, что ни говорите, друзья мои, а праздники — это чудесно!

Тут балерина увидела, что большой рыжий кот наблюдает за ней сквозь прищуренные глаза, и замолкла. К слову сказать, она немного побаивалась его — такой у него был суровый вид. Он никогда не вступал в их разговор, а только внимательно наблюдал за балериной и легонько постукивал кончиком своего хвоста.

Вскоре стало заметно, что готовится большой праздник. В комнате поставили живую ель, и сразу запахло какой-то свежестью и праздничным настроением. Из духового шкафа доносился тонкий вкусный аромат жареной курицы, а на столе начали появляться различные салаты и закуски. Нашу знакомую рюмку достали из шкафа, начисто вымыли и натёрли бумажной салфеткой. Она стояла на белой скатерти вся в окружении тарелок и салатниц и, довольная, сверкала радугой искр на своих гранях. Начали собираться гости. Музыка играла с самого утра. Балерина была на седьмом небе от счастья. Она кружилась и кружилась в своём танце так, что чуть было не упала с полки. Но праздник закончился, и гости начали расходиться. Вдруг балерина увидела, что на кухню зашла маленькая девочка и посмотрела на неё. Это была любовь с первого взгляда. Девочка была такая хорошенькая и такая милая, что балерине тотчас же захотелось попасть к ней в руки и играть с ней в театр дни напролёт. Было видно, что девочка точно знала, что такое театр, и им было бы весело играть вместе. Балерина тоже понравилась девочке. Она была такая тоненькая, такая изящная. Но девочка была очень воспитанная и не стала просить себе балерину, хотя ей очень сильно этого хотелось.

— Оленька! Где ты там? — донёсся голос из коридора, и девочка вышла, ещё раз взглянув на балерину и помахав ей на прощание ручкой.

— Ах, какая прекрасная девочка! — воскликнула балерина, когда гости ушли. — Как бы мне хотелось поиграть с ней! Надо срочно что-то придумать.

— Уфф, — отозвался чайник. — Что ты можешь придумать? Ты же просто фарфоровая кукла и всё. Ты не можешь что-то придумывать, а уж тем более действовать. Мы просто вещи, и мы можем только ждать, когда кому-нибудь понадобимся.

— Я не хочу просто ждать. Я хочу найти эту девочку и дружить с ней. Иначе я просто погибну от тоски на этой кухне.

— Эх, не тревожь себя, милочка, — отозвалась рюмка откуда-то из-под горы грязной посуды в раковине. — От судьбы не убежишь. Если уж создана такой, то живи и не мучайся. Не надо себя тревожить мечтами. Это не для нас.

— Нет! Я так не согласна!

— Ты сама подумай, глупая, куда ты пойдёшь? — продолжал пыхтеть чайник. — На улице зима, снег, ветер. Ты пропадёшь и замёрзнешь. А здесь тепло и спокойно.

— Пусть! Пусть я замёрзну, но я не хочу больше торчать на этой дурацкой полке! Вот только бы как-то слезть отсюда.

Рыжий кот, лежавший на батарее и всё это время украдкой наблюдавший за балериной, вальяжно потянулся и спрыгнул на пол, издав при этом глухой протяжный стук. Он подошёл к двери в коридор и прислушался, не идёт ли там хозяйка. В коридоре было тихо, и кот, облизав шершавым языком свою широкую морду, легко и грациозно запрыгнул на стол. Он пристально смотрел на балерину, и в его прищуренных зелёных глазах светился дьявольский огонёк. Мягко переступая лапами, он прошёл по столу и оказался прямо под полкой, на которой стояла маленькая балерина. Через мгновение он резко прыгнул высоко вверх и размахнулся когтистой лапой, стараясь сбить балерину с полки. И у него наверняка бы это вышло, если бы не блестящий чайник, который издал протяжное «шшшсссс-с-с-с!» и пустил в кота струю горячего пара. От неожиданности тот сжался в комок и с грохотом рухнул на стол.

— Это что там такое?! — послышался грозный окрик хозяйки из комнаты, а вместе с ним и быстрые шаги по коридору.

Кот, испугавшись неминуемого наказания, пустился наутёк, проскальзывая когтистыми лапами по гладкому столу и всё сметая на своём пути.

— Сейчас или никогда! — произнесла балерина и, зажмурив глаза, спрыгнула с полки вниз.

Ей повезло. Она упала прямо на мягкую спину кота, а не на кафельный пол, на котором бы неминуемо разбилась. Она изо всех сил схватилась за длинную рыжую шерсть, и кот, поджав уши, стремглав выскочил из кухни. Но, к сожалению, балерина не была приспособлена к езде на спинах котов. Её тонкие хрупкие руки были слишком слабы, чтобы удержаться в этой сумасшедшей гонке, и она сорвалась на первом же повороте. Она упала в старые коробки, стоящие в коридоре и ждущие, когда же их отправят в мусорный бак, и потеряла сознание.

Очнулась она от холода и, открыв глаза, увидела огромное чёрное небо с яркими звёздами. Хозяйка, не желая оставлять мусор на новый год, всё же выкинула коробки, а вместе с ними и балерину. Звёздное небо было прекрасно. Маленькая балерина никогда раньше не видела звёзд и любовалась ими. Они мерцали и смотрели на неё, словно миллионы зрителей из темноты зрительного зала. Чтобы не замёрзнуть, она стала тихонечко пританцовывать. Она радовалась тому, что её план удался, и скоро она найдёт ту девочку, и они будут играть в театр.

Вдруг какой-то шорох заставил её замереть на месте. Из огромной чёрной дыры возле мусорного бака вылезла большущая чёрная крыса и принюхалась, шевеля своими огромными усами. Крыса подошла к балерине, всё так же обнюхивая воздух, и остановилась. От балерины вкусно пахло кухней и этот запах, по-видимому, и привлёк внимание крысы. Немного подумав, крыса схватила балерину и потащила куда-то вглубь своей чёрной дыры.

— Куда вы меня тащите? Оставьте! — пыталась образумить балерина крысу, но та не умела разговаривать и молча продолжала свой путь.

Протащив балерину через десятки различных ходов и ржавых труб, крыса бросила её в тёмном углу и исчезла. Балерине стало страшно. Вокруг была темнота, и она не знала, как отсюда выбраться. Она поняла, что её мечте никогда не будет суждено сбыться и она навсегда останется в этом тёмном подвале. Уж лучше бы она оставалась на своей полке, как советовал чайник. Ей стало так жалко саму себя, что она заплакала. Слёзы лились по её фарфоровому лицу и падали куда-то вниз, в темноту, и через некоторое время там образовалась целая лужица.

— Это кто здесь сырость разводит? — раздался вдруг откуда-то грубый голос.

Балерина вздрогнула и перестала плакать.

— Кто здесь? — спросила она в темноту.

— Я старый водопроводный кран. Я слежу здесь за порядком и особенно за тем, чтобы не было сырости. Зачем ты льёшь воду на пол?

— Я не лью, я плачу.

— Что ты делаешь?

— Я плачу.

— А по мне так ты просто льёшь воду на пол. Зачем ты это делаешь?

Балерина рассказала ему свою историю и то, как большая чёрная крыса притащила её сюда, и что теперь она будет вечно жить в этом тёмном подвале и её мечта никогда не сбудется.

— И ты решила лить воду на пол, вместо того чтобы идти к своей мечте? — недовольно спросил старый кран.

— Но что я могу сделать? Ведь я просто фарфоровая кукла, и я даже не знаю, куда мне идти.

— Нет, — сказал старый кран. — Если бы ты была обыкновенной фарфоровой куклой, то стояла бы сейчас на кухонной полке и ждала, пока тебя кто-то не смахнёт неосторожным движением. Ты — фарфоровая кукла, у которой есть мечта, а это что-то да значит. Ещё ни одна кукла не забиралась так далеко, как это сделала ты. И сейчас ты хочешь остановиться? Уж лучше совсем не начинать свой путь, чем обрывать его на половине.

— Но я не знаю, куда мне идти, — попробовала возразить балерина.

— У тебя есть цель. Попробуй идти в её направлении.

— Но я не уверена, готова ли я. Вдруг мне что-то понадобится.

— На пути к своей цели ты найдёшь всё необходимое. Главное — не останавливайся.

Слова старого крана приободрили балерину, и у неё вновь стало светло на душе. Она выпрямилась и сделала несколько балетных па.

— Обвяжись старой ветошью, чтобы не замёрзнуть на улице, и иди вдоль этих ржавых труб. Там ты увидишь выход.

Балерина поблагодарила старый кран и сделала так, как он посоветовал, и через некоторое время действительно оказалась на улице. Оглядевшись по сторонам, она прислушалась, где могла бы быть её цель, и направилась в сторону бегающих огоньков. Так она оказалась на краю широкой дороги. Большие автомобили проносились мимо неё, сверкая огнями и издавая громкие звуки. Балерина дождалась, когда между автомобилями появится большой промежуток, сделала глубокий вдох и со всех ног бросилась через дорогу. К сожалению, она не знала, что дорогу нужно переходить только через специальный переход, а уж тем более нельзя через дорогу бегать. Она успела добежать только до середины, где и поскользнулась на железном рельсе. Огромный грохочущий трамвай, звеня и сверкая огнями, ехал прямо на неё. Балерина зажмурилась и закрыла лицо руками, но тут какая-то неведомая сила резко подхватила её и унесла ввысь.

Серая ворона, очевидно приняв балерину, обмотанную старой ветошью, за какого-то зверька, схватила её своими когтистыми лапами и понесла в укромный уголок, чтобы там спокойно разобраться со своей добычей. Сначала балерина сильно испугалась, но потом невольно стала любоваться видом новогоднего города с высоты птичьего полёта. Все дома были в огнях, на площадях стояли высокие ели с разноцветными гирляндами, а во дворах то и дело взлетали и хлопали со страшным треском фейерверки. Вдруг один из них разорвался совсем рядом с пролетавшей вороной, и та от неожиданности слегка ослабила свою хватку. Этого было достаточно, чтобы маленькая балерина выскользнула из своей импровизированной шубы и стремительно полетела вниз. Она наверняка бы разбилась, если бы дело было летом, но на дворе была зима, и балерина благополучно приземлилась в большой сугроб. Она попробовала выбраться, но снег сковывал её движения, и ей оставалось только ждать весны или дворника, который придёт убирать двор после праздников.

Маленькая девочка, та самая, которая приходила в гости к бабушке и увидела балерину на полке, сидела в своей комнате у окна и смотрела на улицу. Взрослые были в другой комнате возле телевизора и с нетерпением ждали, когда начнут показывать часы и раздастся бой курантов, чтобы загадать свои самые заветные желания и поздравить друг друга с Новым годом. После они начнут доставать подарки из-под ёлки и дарить их друг другу. Будет там подарок и для маленькой девочки. Она знала это наверняка, так как была достаточно взрослой и это был уже не первый Новый год в её жизни. Подарком будет какая-нибудь очередная кукла, или разноцветный конструктор, или новые коньки, что, конечно, очень здорово, но немного не то, что бы она хотела. Она и сама не знала, что хочет, до сегодняшнего дня, пока не увидела ту фарфоровую балерину. Они бы с ней обязательно подружились и играли в театр. А иногда девочка ставила бы музыку, и они танцевали бы, как настоящие балерины, делая так ножкой — опа! опа! Но это всё были лишь мечты, которым не суждено было сбыться. Девочка знала это, ведь она была уже достаточно взрослая. Но слабая надежда жила где-то глубоко у неё внутри, и именно из-за неё сидела она возле окна и смотрела на улицу. Она знала, что где-то существует настоящий Дед Мороз. Не переодетый актёр, который приходит к ним в садик на ёлку, а самый настоящий, который может осуществить любое желание, какое бы ты не загадал. Надо только встретить его в новогоднюю ночь и попросить об этом. Но новогодняя ночь так коротка, а людских желаний так много, что встретить Деда Мороза очень трудно. Девочка знала это, но продолжала смотреть в окно.

— Оленька! Где ты там? Сейчас куранты бить начнут, — позвали из соседней комнаты.

За стеной раздался бой курантов, все вокруг весело закричали, а на улице начали хлопать фейерверки. Девочка вздохнула и собралась идти получать свои подарки, как вдруг увидела на улице красный кафтан и длинную белую бороду. Он! Неужели это он?! Она выскочила в прихожую, схватила с вешалки пальто и вылетела из квартиры, хлопнув дверью. Только бы успеть! Она бежала по лестнице вниз, перескакивая через ступеньки и нисколько не боясь оступиться и упасть. Надо успеть! Только бы он не ушёл! Она выскочила на улицу и увидела, как красный кафтан поворачивает за угол.

— Дедушка Мороз, подожди меня! — крикнула она и бросилась вдогонку.

Дом был такой длинный, а снег такой глубокий, что она сильно запыхалась, добежав до угла. Дед Мороз был ещё там. Он шёл по узкой тропинке и совершенно не слышал криков девочки.

— Дедушка Мороз! — кричала она и бежала за ним, падая в снег и вновь поднимаясь. Наконец, красный кафтан остановился и повернулся.

— Дедушка Мороз, выполни моё желание!

Со всего маху она плюхнулась в него и в очередной раз упала бы в снег, если бы он её не поймал.

— Желание? — он растерянно смотрел на неё.

— Да! Исполни, пожалуйста, моё желание.

— Знаешь, малыш, я ненастоящий Дед Мороз и не умею выполнять желания, а твой подарок уже, наверное, давно ждёт тебя под ёлкой. Где ты живёшь? Где твои родители? Пойдём, я отведу тебя домой.

— Ненастоящий? — она недоверчиво посмотрела на него.

— Ненастоящий, — кивнул он и легонько сдвинул бороду, чтобы стало видно, что и она ненастоящая. — Я обычный человек.

— Ненастоящий, — грустно произнесла девочка и опустила голову. — И у тебя нет для меня подарка?

— Нет, малыш.

Она посмотрела на него глазами, полными слёз, повернулась и медленно пошла в сторону дома. Быстро он засунул руку в мешок, стараясь там найти хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь мандаринку или конфету, чтобы хоть как-то порадовать ребёнка, но мешок был предательски пуст. Слишком многих детей он сегодня уже поздравил, слишком много раздал он подарков. В сердцах он откинул бесполезный мешок в сторону и увидел что-то, торчащее из сугроба.

— Постой! — крикнул он вслед маленькой девочке. — Может быть, это будет твоим подарком?

Он протянул руку, и она увидела маленькую фарфоровую фигурку балерины.

Прошли года. Маленькая девочка выросла и сохранила фарфоровую балерину как напоминание о том, что даже если ты самый обычный человек, в твоей жизни всегда будет место для чуда, если в твоей душе живёт мечта.

— Ой, снег улетает… — прошептал Василек, прижавшись лбом к стеклу.

За окном, подчиняясь неведомой силе, кружились снежинки. Казалось, что кто-то хорошенько встряхнул этот город, как новогодний шар с блестками. Снежные хлопья летели во все стороны одновременно, и если мельком взглянуть за окно, то можно было увидеть обычный «обильный снегопад с сильными порывами ветра», как и обещал на днях прогноз погоды.

Но если присмотреться чуточку внимательнее, проследив путь любой снежинки, то становилось понятно, что это никакой не снегопад, а скорее наоборот. Снег метался за окном, но падать на землю, похоже, не собирался. Порывы ветра подхватывали снежные хлопья и по какой-то безумной траектории уносили вверх в темно-синее небо. То тут, то там в воздухе закручивались небольшие снежные вихри, они сталкивались друг с другом, разбивались о дома, деревья и фонарные столбы, рассыпались снежной пылью. Ветер тут же подхватывал ее, не давая упасть, на доли секунды снежинки зависали в воздухе, и вот уже ветер с новой силой подталкивал их вверх, поднимая все выше. Смотреть на это можно было бесконечно, и маленький Васька уже давно стоял, прилипнув к окну.

— Там не погода, а какое-то безобразие-декабразие! — с порога завопила Юлька, вытряхивая из капюшона целый сугроб прямо на пол в прихожей.

С тех пор как Юлянда записалась в литературный кружок, она находилась в постоянном творческом поиске — придумывала новые слова для выражения новых смыслов. По правде сказать, все было даже наоборот — сначала на Юльчу напали слова и рифмы, а потом уже она записалась в кружок. Надо же было как-то упорядочить этот шурум-бурум у нее в голове.

— Юля, что это такое?! — возмутилась мама, указывая на подтаявший снег посреди коридора. — Словести у тебя нет!

— Слова есть, а совести нет! — подтвердила старшая сестра Дина. — Мы уже пятый час без твоей помощи убираемся, где ты гуляешь?!

— Излишние сугробы в доме лишь усугубляют суету сует, — немного рассеяно заметил папа.

Юлька с любопытством взглянула на отца. Кажется, уже вся семья заразилась ее экспериментами со словами.

Задумчивый пап с разных сторон неуклюже примерялся с пилой к огромной елке, которая в первозданном виде явно не вписывалась в габариты комнаты.

— Мы только что полы намыли, — Диана злобно сунула Юльке швабру с тряпкой. — Убирай теперь сама. Живо!

— Дина́завры в этом доме совсем озверели… На праздники дина́завры особенно дерзки… От злости немножко позеленели… Заботой своей забодать готовы… Девиз дина́завров, — сочиняя на ходу скороговорки, Юля все же вытерла сугробную лужу на полу.

Лужа закончилась раньше, чем юная поэтесса успела досочинить про старшую сестру, которую уже сто лет звала Дина́завром за все хорошее.

— Чокнутая какая-то, — бросила на ходу Диана. — Жертва логопедов!

— Зловисть, однако, не украшает, задумайся всяк Дина́завр об этом…

— Мааам, чего она опять начинает… — как маленькая заныла Дина. — Вытрясите уже у нее из головы лишние слова и буквы!

— Васька, хоть ты меня понимаешь? — обратилась Юля уже к младшему брату. — Капюшон — это же как грузовик, машина с Северного Полюса прибыла на базу и надо было срочно произвести разгрузку…

Василек улыбнулся, но думал он о своем.

— Посмотрите, снег улетает! — уже чуть громче повторил всем малыш.

— Васенька, не говори глупостей, — наконец откликнулась мама, качаясь на стремянке под потолком.

— Мелкий, покажи! — Юля прилипла носом к стеклу рядом с братом.

Несколько секунд она молча созерцала снежную феерию, а потом растерянно повернулась к родителям:

— Но он правда улетает! Снег летит вверх!

Мама достала с антресолей и передавала Дине коробки с елочными игрушками. Папа наконец отпилил лысую верхушку у елки и теперь задумчиво стоял с ней посреди комнаты, не зная куда ее пристроить в этом идеальном, начищенном до блеска предпраздничном мире.

На Васю, Юлю и улетающий снег никто не обращал внимания.

— Экологическая и социальная катастрофа одновременно, — присвистнула Юлька, оценив ситуацию.

— Юля, не свисти в доме! — раздраженно заметила мама, распутывая с Диной в четыре руки бесконечную елочную гирлянду.

В прихожей раздался звонок. Заглянув в глазок, Юлька в изумлении распахнула дверь. А, не, не показалась. На пороге стоял Степка Смирнов с обшарпанной трехколесной тележкой дворника дяди Жоры. В тачке важно восседал Мимимитя — снеговик, которого Юлянда со Степным сварганили на днях во дворе.

— Видела, что в атмосфере творится? — озадаченно спросил Степа, закатывая Мимимитю в нарядную новогоднюю квартиру Ковалевых.

— Юленька, кто пришел? — крикнула из комнаты мама.

— Да это ко мне! — недрогнувшим голосом ответила Юля, машинально освобождая проезд для тележки.

— Снег отзывают с земли в срочном порядке. Слишком много претензий со стороны потребителей. Надо предоставить убежище Мимимите, пока вопрос со снеговиками принципиально не решен, — отрывисто сообщил Смирнов, сгружая снеговика посреди Юлькиной комнаты.

— Степной, ты совсем, что ли? — с некоторым восторгом и на всякий случай шепотом спросила Юля. — Как ты вообще с ним в парадную зашел, у нас же консьержка внизу сидит?

— Юлец, я тебя умоляю, — отмахнулся Смирнов. — Адекватно оценивай ситуацию — конец года все-таки.

— И? — задала исчерпывающий уточняющий вопрос Юлька.

— Ну, народ с елками наперевес, кульками, коробками…У людей в голове годовые отчеты, в руках пакеты с распродажи, в телефоне — скидки, акции, новые заказы…

Юлька быстро протерла грязные следы от тележки в коридоре, пока местный Дина́завр опять не прилетел с инспекцией.

— Ну и нет никому никакого дела до снеговика, едущего на четырнадцатый этаж в тележке. Тем более он же как бы не один был, а со мной все-таки. Тетя Люся — консьержка ваша, похоже, решила, что мы с Димычем к тебе. «Добрый вечер, мальчики!» — так и сказала, как обычно.

Юлька представила эту картину и невольно хмыкнула.

— С нами в лифте мамаша одна ехала с пупсом, как ваш Васька. Малец на нас с Мимимитей глазами хлопает, слова в стишке новогоднем путает, а она ему такая строго: «Гоша, читай с выражением, все как я тебя учила, повторяй за мамой», и он, бедняга, что-то лопочет там про варежки и снегирей. Прикинь, они до девятого этажа доехали, она снеговика так и не заметила.

— Ладно, убедил, — кивнула Юлька. — Чего ты вообще с ним приперся, он же растает дома.

— Ну, на улице сейчас ему опаснее, там же это… Снег отзывают, говорю, — опять напомнил Степка. — Снеговики в опасности, некоторых эвакуируют специальные службы…

— Смирнов, ты заболел, может? — с сочувствием посмотрела на друга Юлянда.

— Ты знаешь, что со снегом творится? — напомнил Степа.

— Ну, «снег улетает», как Василий заметил, это я видела, — согласилась Юльча. — Кто его отзывает? Куда? Почему снеговики в опасности? Какая эвакуация? Что ты несешь?!

— Надо срочно что-нибудь придумать, Мимимитя уже таять начинает, пока ты сто вопросов в минуту задаешь, — заметил Степной.

— Ага, сейчас мы на нем как раз испытаем магическую силу слова, — засуетилась Юлька.

— Чего? — недоверчиво просопел Смирнов.

— Хорошенький он все-таки получился, — Юлянда с умилением поправила на снеговике старую красную кастрюльку в белый горошек. — Мимимимишный такой Жалко даже так с ним… Надеюсь, у него характер от этого не испортится.

— Ковалева, ты чего? — с трудом формулировал мысли Степной.

— Значит, так, будем поддерживать необходимую отрицательную температуру всеми доступными способами, — деловито засуетилась Юлька.

Она обкладывала снеговика открытыми книгами с кислотными обложками.

— Че такое? — поморщился лучший друг.

— Ну Динкины ужастики — леденящие душу истории. Так на обложках написано, я не читала. Но Дианыч во сне от страха вопит после них. Может, сработает.

— Аааа, — задумчиво протянул Степка. — Если «леденящие кровь», то можно… Хотя я думал, ты просто пельменей притащишь из морозилки.

— Пельмени тоже пригодятся, — согласилась Юльча. — Но лучше бы ты свой дневник захватил, вот где ужас-то реальный.

— Да ладно, — хмыкнул Степной. — Давай ему просто новости политические включим на ноуте — пусть стоит, боится, коченеет от страха.

— Ну, это уже совсем жестко, у него от таких потоков информации кристаллическую решетку снега изнутри перекорежит, — вздохнула Юлька.

Но ноут на всякий случай включила.

В комнате заметно похолодало, и лужица вокруг снеговика покрылось корочкой льда.

— Ладно, на голову все-таки пельмени положу и клюкву замороженную, — притащила Юлька из морозилки яркие пакеты с полуфабрикатами. — Мозг все-таки поберечь надо, он даже снеговику еще пригодится.

В Юлькину комнату на цыпочках прокрался Василек.

— Вот еще, — протянул он чашку. — У мамы мороженое выпросил. Клубничное…

— Давай, тоже пригодится, — улыбнувшись, согласилась сестра. — Смотри, сюда пристрою твою чашку, — Юльча надежно замотала мороженку в дырявый шарф Мимимити. — Будет она ему самое сердце согревать, то есть холодить, конечно.

Смирнов не выдержал и захихикал.

— Чего ты ржешь, — цыкнула на него Юльча. — Рассказывай уже давай.

— Да чего рассказывать-то? — сразу занервничал Степной. — Помнишь, девчонки визгливые из красного дома снеговиков у наших качелей налепили? Когда снег еще липкий шел два дня назад, помнишь?

— Ну, — согласно кивнула Юлянда.

— Так вот. Лежу я сегодня во дворе, то есть сижу, значит, на качелях…

— Лежишь или сидишь? — с подозрением уточнила Юль.

— Да какая разница! Не в этом дело! — начал оправдываться парень.

— Понятно, ангелов, значит, снежных ходил делать без меня, — легко докопалась до истины Ковалева. — Тоже мне лучший друг!

— Ходил, — виновато признался Степан и шмыгнул носом. — Да я просто мимо шел, а там такой снег чистый, свежий нападал, и оно как-то само получилось…

— Понятно, — примирительно заявила Юлька. — Я бы тоже не устояла… Дальше давай!

— Ну вот, лежу, значит, я весь в снегу, руками-ногами машу, а тут, судя по звуку, со стороны качелей машина какая-то подъезжает… Наверное. Ну я же ее не видел, — наконец начал излагать Степыч. — Ну и выходят из машины, значит, они… эти… Короче, их я тоже не видел. И начинают снеговиков тех забирать. И еще разговаривают так между собой… Странно, конечно… Один ворчит недовольно, мол, совсем люди неблагодарные пошли, ничего их не радует. Идет пушистый снег — они недовольны, что снеговиков лепить нельзя, в снежки не поиграешь. Идет снег липкий для снеговиков — лыжники начинают претензии предъявлять, что кататься невозможно. Мало снега — агрономы, фермеры, дачники погоду клянут, мол, урожаи померзнут. Много снега — в городе все ругаются, что пройти невозможно, дворники не справляются, пробки из-за снегоуборочных машин стоят. Запустили метель колючую с ледяной крошкой, как режиссер один просил для съемок своих концептуальных, так все остальные носы по шарфам попрятали и опять недовольны погодными условиями. Автомобилисты вообще никакому снегопаду не рады. Пассажиры в аэропортах жалобы пишут, если рейсы из-за снега задерживают. Ну а если уж население столько претензий предъявляет, то решили, значит, снег изъять из оборота как товар какой негодный. Виданное ли дело, чтобы капризы все людские природа исполняла! В старые добрые времена даже помыслить о таком не могли!

— Вообще… — протянула Юлянда.

А Смирнов продолжил:

— Ну а тут второй, значит, спорить с первым начинает. Мол, меняются стандарты обслуживания потребителей, большое внимание уделяется мнению населения, и если люди всегда снегом недовольны, регулярно высказывают претензии о погодных условиях, то осадки, как особо раздражающий фактор, будут отозваны впредь до принятия окончательного решения по вопросу снабжения земли снегом и дождем.

— Ничего себе завернули! — по привычке присвистнула Юлька.

— Ну а че, может, они и правы по большому счету, — задумчиво сказал Степан. — Все вокруг вечно жалуются, зануды такие — слушать противно.

— А дальше, дальше-то чего? — волновалась Юлька.

— Ну а дальше, как понял, они снеговиков тех в свою машину загрузили. Аккуратно старались, чтобы не повредить. Потому что двойственная у них природа, что ли… Вроде и снег, с одной стороны, а с другой — творческое он произведение, в которое кто-то душу свою вложил. Изъять велено, но вопрос по снеговикам будет решаться отдельно, как сказали. Возможно, еще будет распоряжение вернуть их по местам, ибо созданы они с радостью, поэтому общие правила о негативном восприятии снега на них, возможно, распространяться не будут.

— И что, как мы теперь без снега жить-то зимой будем? — не на шутку уже распереживалась Юлянда. — Может, теперь Мимимитя — последний снеговик на земле?!

— Вообще-то да, у них рейд, они все дворы в поисках снеговиков объезжали. Как об этом услышал, я сразу у дяди Жоры тележку выпросил и к тебе, значит…

— А весной, что, они нам дождь запретят? — Юлька не унималась. — На любой дождь тоже вечно кто-нибудь жалуется.

Степной только плечами пожал:

— Не было про это разговора. Не знаю…

— Что же нам теперь делать? — Юлька бегала по комнате и заглядывала в окно. — Смотри, снега уже почти совсем не осталось! Позавчера такие огромные сугробы намело, а сейчас земля везде просвечивает.

— И ведь все из-за нас, капризных человечков, — философски заметил Смирнов.

— Степушка, ты же умный! Давай что-нибудь придумаем! — Юлька дергала лучшего друга за рукав.

— Да что тут придумаешь… — размышлял вслух Смирнов.

— Ты ведь уже что-то задумал, да? — проницательно посмотрела на него Юльча.

— Ну, давай попробуем, запустим акцию в Сети… Где мы сейчас много народу соберем? Только что в Интернете и можно людей застать.

— Какую акцию? — не понимала пока Юлька.

— Ковалева, ты сама посуди, — многозначительно начал Степа. — Если из-за наших человеческих претензий к погоде и природе все началось, то, может, и исправить ситуацию можно так же — силой слова. Ты же поэтка, должна знать. Вон, смотри, как снеговика от ужастиков и новостей морозит — работает же! Надо просто дать людям возможность высказать благодарность, там, и еще всякое хорошее по поводу снега…

— Точно! — завопила от радости Юля.

Степыч начал закидывать в соцсети простейшие призывы: «Успей рассказать о своем самом счастливом снегопаде в комментариях к этому посту!» «Подпиши петицию в защиту снега — не будь равнодушным!»

Юлька уже строчила на своих страницах: «Спаси последнего снеговика — признайся снегу в теплых чувствах!» «Закидайте меня снежками вашей радости, вспомните все хорошее, что нам дарит снег!»

И тут же посыпались ответы, многие даже с фотографиями.

«Мы ходим кататься на ватрушках большой компанией!»

«Этих снеговиков мы слепили с мужем на юбилей нашей свадьбы, а когда-то мы с ним познакомились на остановке автобуса под сильным снегопадом».

«Как только выпадает первый снег, мы с дочками выходим делать снежных ангелов, и тогда я чувствую себя счастливой, как в детстве!»

«Да, я просто тренер по беговым лыжам, снег — это моя жизнь, мы круглый год с командой гоняемся за снегом по планете! И еще я люблю запах лыжной смазки».

«А я почему-то сразу вспоминаю, как папа возил меня на саночках в детский сад».

«У нас в общаге мединститута живут ребята-африканцы, помню, как они первый раз увидели снег. Мы научили их играть в снежки, и они были счастливы!»

«В молодости я работал дальнобойщиком на северах, однажды у меня сломалась машина на трассе, и мне пришлось ночевать в снегу — никогда не забуду эту ночь. Если бы не тот сугроб, я бы там окоченел на ветру».

«Люблю кататься на открытом катке, когда громко играет музыка, падает легкий снежок, и горят яркие фонарики…»

«Какие снежные крепости мы лепили в детстве! Наверное, поэтому я захотел стать архитектором».

«Снег бережно укрывает мои розы в саду до новой весны».

«Ловлю снежинки на варежки и рассматриваю их узоры и острые лучики — они всегда прекрасны! И тогда я с восторгом думаю, какие чудеса создает природа».

«Снег — это зима, зима — это хоккей, а что может быть лучше хоккея?»

«Люблю ехать в поезде, когда идет снег, пить горячий чай и греть руки о подстаканник».

«Вяжу шарфы и шапки для своих внуков, и когда мои малыши, похожие на гномов, выходят во двор и копают снег своими деревянными лопатками — это так мило…»

«С детского сада люблю кружиться под снегом, раскинув руки, и ловить снежинки открытым ртом. Меня всегда за это ругали, но ничего не могу с собой поделать, я до сих пор иногда так делаю (если никто не видит, конечно, потому что теперь я сама воспитательница)».

«Может быть, это глупо, но я так люблю скрип свежего снега под каблучками».

«Люблю валяться в снегу со своей собакой!»

«Мы всей семьей катаемся на горных лыжах, и время в горах — для нас самое счастливое».

«Помню, как мы с пацанами забирались на крыши старых гаражей и прыгали оттуда в сугробы. Вам, ребятки, такого не понять…»

«Мой парень вытоптал мне признание в любви на снегу под окнами. Это был мой лучший снегопад в жизни!»

«У нас во дворе стоит высокая и крутая горка, и я помню, как до третьего класса боялся кататься с нее, а все надо мной смеялись. И в один день я снова поднялся на горку, но не спустился по ступенькам обратно, как обычно, а зажмурился и скатился вниз. И с тех пор я поверил в себя».

«Подснежники — самое прекрасное, что я когда-либо видела. Не спрашивайте меня, где растут. Места знаю, но не покажу — берегу для своего сыночка».

«А помните тот год, когда было столько снега, что в магазинах исчезли все снеговые лопаты? Иногда, конечно, завозили новые партии, но их тут же расхватывали. Стыдно вспоминать, но мы тогда с одним парнем чуть не подрались в супермаркете из-за последней лопаты. А теперь мы женаты, и у нас трое детей, старшую он назвал Снежанной».

«Мамка наконец купила мне сноуборд, и мы ездим на гору с пацанами каждые выходные».

«В детстве я жила на юге и никогда не каталась на лыжах. А потом мы переехали в Архангельск из-за папиной работы, а там, в школе, всю зиму физкультура на лыжах в лесу, а я совсем ничего не умела, постоянно падала и врезалась в каждое дерево. Надо мной все смеялись. И тогда одна девочка, Галя, стала меня потихоньку учить кататься после школы, и кое-как я все-таки сдала зачеты по физре в тот год. А с Галей мы дружим до сих пор».

«А я люблю зимой гулять по набережной — белая река подо льдом, черная чугунная ограда, белые беседки под снегом, черные ветки деревьев, а на них тоже белый снег… И все это так красиво, а вечером еще зажигают фонари».

«Ой, ребята, я в деревне живу. Выйдешь с утра во двор — баня по самую крышу засыпана. Прокопаешь к ней тоннель, потом подъезд к воротам расчистишь, и еще к соседке-старушке пойдешь подмогнешь, а то старая даже из дома не выйдет, если снега много навалило. И дорогу еще всегда самому чистить приходится, иначе даже почта и хлебовозка не проедут. Бывает, так лопатой намашешься, как на работе никогда не уставал. А потом баньку растопишь, напаришься, выскочишь на мороз босиком, а потом опять в баню греться! Вот оно какое — мое зимнее деревенское счастье!»

«Один мальчик всегда кидает в меня снежками, я думала, он придурок какой-то, а он мне предложил дружить и сказал, что я очень ему нравлюсь».

«А я сама трусиха, но люблю смотреть зимнюю Олимпиаду, особенно прыжки с трамплина и гигантский слалом».

«Идешь такой по улице, а тут кто-то ледок под снегом раскатал, и ты разбегаешься и еееедеееешь…»

«Мы со Степкой позавчера слепили лучшего снеговика Мимимитю, у него вместо ведерка красная кастрюля в белый горошек, а на шее намотан старый клетчатый шарф. Все бы было ничего, но сегодня Степной ходил делать снежных ангелов без меня, и пока он валялся там, в снегу за качелями, он подслушал, что всех снеговиков срочно эвакуируют, а снег вообще отзывают с земли, потому что люди вечно чем-то недовольны. Степной привез мне Мимимитю в квартиру на старой тележке дяди Жоры, и теперь мы прячем снеговика в моей комнате, обложив его ужастиками, пельменями и мороженой клюквой. Даже пришлось ему включить новости для глубокой заморозки. Василек отдал Мимимите свое любимое клубничное мороженое. Но все будет бесполезно, если люди не вспомнят, сколько радости им дарит снег».

Юлька написала свое сообщение, с тревогой погладила по щеке Мимимитю и выглянула в окно.

— Степыч, смотри! — завопила от радости она. — Они вернули снеговиков к качелям, как раз последнего выгружают!

— Ага, и снег уже не улетает, он снова падает вниз, как и положено! — откликнулся Смирнов.

— Васенька, выйди, пожалуйста, посмотри, что там Дина́завр делает, — ласково попросила Юльча младшего брата.

— Они с мамой на кухне оливье режут, а папа ушел в магазин со списком на трех страницах, он не скоро вернется, — доложил Василек, вернувшись в Юлькину комнату.

— Отлично! Мимимитя, пожалуйте, обратно в тележку, хватит тут всякие глупости слушать, — решительно заявила Юлька и захлопнула ноутбук. — Пельмени и клюкву я забираю, они нам еще пригодятся… Вася, твое мороженое почти не растаяло, держи!

— Ну, поехали обратно в зиму! — Степка решительно выкатил тележку со снеговиком в коридор, пока там никого не было.

Услышав какой-то шум в прихожей, Дина закричала с кухни:

— Юлия, имей совесть! Мы, что, тут все одни должны мамой делать?! Ты собираешься нам помогать?!

— Ага, сейчас только мир спасу быстренько и сразу приду крем для торта взбивать, — честно пообещала Юлька.

На последнем уроке писали письмо Деду Морозу. Вот тогда-то всё и началось.

«Дорогой Дедушка Мороз! — старательно выводил буквы Веня. — Подари мне, пожалуйста…» Тут он задумался. Что именно попросить: конструктор или всё-таки щенка? Лего у него уже есть. А щенка, скорее всего, ему не разрешат, ведь по вечерам гулять с ним должен кто-то взрослый. И что тогда делать? Обратно Деду Морозу отправлять? Веня почесал нос, но это не помогло выбрать подарок.

А что, если… У Деда Мороза можно что угодно попросить? Веня написал своё самое заветное желание, запечатал письмо и принялся разрисовывать конверт снежинками.

— Можешь не стараться, — презрительно фыркнула соседка по парте Лилиана. — Всё равно ничего не получишь.

— Почему? — опешил Веня.

— Потому что у тебя двойка.

— И что? — не понял Веня.

— Как что? — удивилась Лилиана. — Веников, ты что, не знаешь? У Деда Мороза волшебная книга, в ней всё про всех записано: кто как себя вёл и какие подарки заслужил. Он только заглянет в свою книгу и сразу увидит, что у тебя двояк. По поведению, — злорадно прибавила Лилиана.

Веня ошеломлённо молчал весь урок. В конце урока учительница собрала конверты.

По дороге домой был задумчив и рассеян.

— Веньчик, у тебя всё в порядке? — спросил сосед Паша, гулявший возле дома с собакой. Пёс Сырок радостно приветствовал Веню, но тот его не замечал.

— Не знаю, — испуганно выдохнул Веня и нырнул в подъезд.

Ничего у него не в порядке. Вот совсем ничего. Он уже и забыл про эту разнесчастную двойку. И уже не исправить — сегодня был последний учебный день. Да и как её исправишь, по поведению-то? Это же не контрольная или сочинение, не перепишешь. Он, Веня Веников, сорвал урок и за это получил двойку. Перед учителем можно извиниться, но сорванный урок обратно не вернёшь.

Может быть, Вовка ему поможет? Веня выскочил на лестничную клетку и нажал соседский звонок. Вовка не открывал, дома никого не было, кроме собаки. За дверью заливисто лаял Сырок, и Веня вспомнил, что с ним почему-то гулял Паша. И он пошёл к Паше. Тот был дома.

И Веня сразу же задал главный вопрос: — Как попасть к Деду Морозу?

— Поехать к нему в Великий Устюг.

— А это долго?

— Поездом три дня, потом автобус. Дня четыре выйдет, — подсчитал Паша. — Туда-обратно дней за десять можно.

Веня испугался:

— А быстрей никак нельзя?

— Самолётом до Москвы. Потом до Вологды. Потом в Великий Устюг. И обратный путь. За неделю успеешь.

— А если срочно нужно, прям сейчас?

— Срочно? — Паша призадумался. — Не знаю. Разве что через сказку.

— А это как? — удивился Веня.

— Сказку читаешь и туда попадаешь.

Веня с сомнением посмотрел на Пашу — уж не разыгрывает ли он его? Телепортация силой мысли? Если бы это было возможно, все бы так делали. Видимо, ему уже не помочь.

— Ладно, пойду я, — отчаялся Веня.

— Подожди! — Паша убежал в комнату.

Веня подождал.

— Вот! — вернувшись, сказал Паша и протянул книгу. — Попробуй.

— «Дед Мороз из Дедморозовки», — прочитал название Веня. — Думаешь, получится?

— У меня получалось.

Дома Веня забыл даже пообедать. Веры не было, и никто ему не напомнил. Слова Лилианы так жгли его и кусали, что он сильней всего боялся не успеть.

Веня поскорее открыл книгу, которую дал Паша. И начал читать.

…Дедморозовск оказался большим городом. Повсюду были заводы игрушек и фабрики подарков, по улицам сновали снеговики, по дорогам ездили грузовики. По нарисованным на кузовах обозначениям можно было догадаться, что они перевозят — куклы, машинки, книги, конструкторы, настольные или спортивные игры. В Дедморозовске было всё!

Новогоднее производство работало бесперебойно. А управляла всем этим канцелярия желаний. Веня это на карте прочитал. На улице под стеклом была огромная карта города, прямо как в метро. Все здания, улицы и парки были на ней подписаны, а если прикоснуться пальцем к какому-то месту на карте — появлялась картинка, как в телевизоре, на которой можно было посмотреть, что в этом месте происходит.

Сначала Веня стоял и смотрел. Как делают кукол и кукольную посуду, как игрушечные автомобили грузят в настоящие, как печатают новогодние открытки, как из плюшевого зоопарка уезжают к детям питомцы. Интересно смотреть, как кипит особенная предновогодняя жизнь в Дедморозовске, такого больше нигде не увидать! И Веня смотрел. И совсем забыл, зачем он здесь оказался. А потом канцелярию желаний увидел и вспомнил, что у него тоже желание есть.

Канцелярия желаний находилась рядом с мануфактурой кукольных домиков, на другой стороне города. Вот туда-то Веня и пошёл. Куда ж ещё идти, как не в ведомство, где всеми желаниями управляют. Если книга учёта где-то и есть, то именно там. Там ему помогут всё исправить.

Можно было, конечно, на автобусе доехать, по всему Дедморозовску ездили весёлые автобусы с разноцветными снежинками вместо номера маршрута. Но Веня побоялся сесть не в тот автобус. Да и чем здесь за проезд платят, он не знал. «Ногами надёжнее, сам дойду!» — подумал Веня и решительно направился в канцелярию. По дороге ему то и дело приходилось уворачиваться от снеговиков, кативших по тротуарам на снегокатах. «Надо же, — удивился Веня, — а у нас только летом на самокатах катаются, а зимних самокатов у нас нет. Это даже лучше, чем санки! Можно было бы так в школу ездить…»

В канцелярии он долго петлял по прозрачным коридорам, рассматривая сидевших за стеклянными перегородками снеговиков. Все были делом заняты — сортировали письма, которые дети отправляют Деду Морозу. Наконец, Веня увидел, что одна снеговичка отложила в сторону конверт, а за новое письмо ещё не принялась. Веня постучал в её стекло.

Снеговичка подняла глаза и удивилась — настоящий ребёнок! Это большая редкость в Дедморозовске. Она нажала кнопку на своём столе, и все снеговики услышали сигнал и поспешили к ним. Окружили Веню со всех сторон, стали его рассматривать, чуть ли не хороводы вокруг него водить. Наконец, вдоволь наудивлявшись, наохавшись и наахавшись, снеговики выслушали Веню и после его рассказа загрустили:

— Вот твоё письмо, но мы тебе помочь ничем не можем. Это тебе надо в Дедморозовку ехать. Книга желаний у Дедушки Мороза, а у нас здесь только производство.

Веня расспросил, как добраться до Дедморозовки, поблагодарил снеговиков и вышел на улицу. Попросить, чтобы его отвезли, ему и в голову не пришло. Он тут по своему личному делу, а снеговики все делами общими, праздничными занимаются, подарки детям готовят.

Идти пришлось долго. Сначала по дороге, потом по тропинке через лес, а последние несколько минут перед деревней — и вовсе по сугробам пробираться. Почему-то тропинка резко оборвалась, и от деревни Веню отделяло снежное поле. Веня сначала брёл, проваливаясь по пояс, а потом начал ползти по снегу. И это оказалось вдруг удачей!

Если бы он в полный рост шёл — его бы из деревни наверняка заметили. А так — он всех видел, а его не видел никто. Когда деревеньку уже было как на ладони видно, Веня залёг в сугробе, как присыпанный снегом разведчик, и наблюдал. Перед зданием с флагом на крыше снеговики грузили подарки в огромный-преогромный — Веня в жизни таких длинных машин не видел! — грузовой автомобиль и в сани, запряжённые тройкой лошадей.

Лошади были белые, два коня стояли спокойно, а третий от нетерпения бил копытом, выбивая из снега искры. Вокруг саней и грузовика суетились снеговики. Дед Мороз со Снегурочкой что-то проверяли, заглянув в кузов.

«Сегодня же двадцать четвёртое! — сообразил Веня. — Надо поторопиться, а то не успею!»

И тут его осенила хитрая идея. А, может, не надо торопиться? Может, наоборот, подождать? Дед Мороз и Снегурочка сейчас уедут, а Веня к его дому проберётся. И тогда не придётся объяснять. Веня сам тихонько всё исправит. Дед Мороз даже и не узнает… И Веня решил не спешить, а ждать.

Ждать пришлось недолго, Веня даже не успел замёрзнуть. Вскоре снеговики запрыгнули в машину, а Снегурочка села за руль. Дел Мороз уселся в сани, махнул Снегурочке, и они поехали. Веня смотрел им вслед, как они быстро набирают скорость. Когда сани и машина взмыли в небо, Веня встал, отряхнулся и пошёл в деревню.

На улицах было пусто и чисто, как будто их пропылесосили перед отъездом. Из нескольких труб вился дымок. Веня удивился — значит, не все уехали, кто-то остался? И решил быть осторожней. Но оказалось, что печи топятся в конюшне и в собачне. И ещё в одной большой избе. А школа и столовая стояли без признаков жизни.

Веня подошёл к избе и осмотрелся. Похоже, что изба Деда Мороза. То, что надо. «Но она, поди, закрыта? — запоздало испугался Веня. — Дед Мороз уехал, дом закрыл». Он толкнул дверь, не особенно надеясь, что она откроется. К его удивлению, дверь гостеприимно распахнулась. Веня вошёл.

В избе было пусто. Веня огляделся — никого. Он вытер ноги о коврик и прошёл в горницу. Дом был тёплый, и вкусно пахло мятным чаем и ватрушкой. Веня облизнулся. Он и забыл, как сильно проголодался, он же после школы не поел. После школы? Сейчас это казалось ему сказкой. Та жизнь, которой он всегда жил, стала призрачной, а эта — взаправдашней. В этой пахло мятным чаем, трещал огонь в печке, под шагами скрипели половицы.

Веня обошёл весь дом. Посреди просторной комнаты на столе лежала великанская, с Веню ростом, книга с рисунком изморози на обложке. Веня пододвинул к столу стул, взобрался на него, с трудом открыл тяжёлую обложку и стал листать по алфавиту. А, Б, В… вот он! Веников Веня. Веня посмотрел на свой листок. Ничего такой, солидный. Сплошь хорошие поступки. А внизу противнейшая фраза «сорвал урок, за поведение 2». Вот она, двойка. Веня достал из кармана пенал, достал ластик, стал её тереть. Но двойка и не думала стираться. Тогда Веня взял ручку и попытался двойку зачеркнуть или переделать её в тройку.

Но его обычные чернила в этой книге были не видны. Будто их и не было, и всё тут. Веня совсем отчаялся исправить, а потом придумал — вырвать лист. Не будет листа — не будет двойки. Если из этой книги можно выдрать, кто её знает, исправлять-то в ней не получается никак. Он схватил лист и потянул. И вырвал! Лист с треском вырвался из книги, остались лишь неровные края у переплёта, след от вырванной страницы. Довольный, Веня вздохнул с облегчением и слез со стула. Вот и всё. Нет никакой двойки. И не было никогда.

— Мяу-лодец! — вдруг раздалось от печки.

От неожиданности Веня вздрогнул и чуть не упал. Оглянулся — на печи лежал большущий кот и с интересом наблюдал за Веней.

— Мяу-лодец! — повторил кот. — А что дальше?

— Что дальше? — не понял Веня.

— Ну, ты лист-то выдрал, — пояснил кот. — Теперь тебя в волшебной книге нет. Ни твоих ошибок, ни желаний, ни подарков. Нет совсем.

Веня испугался и бросился к книге. Попытался лист обратно вставить, да не тут-то было. Лист не держался, и Веня решил его обратно вклеить.

— Есть клей? — спросил он у кота.

— У Снегурочки вон там возьми, — кот махнул лапой.

Веня взял клей из ящика письменного стола, намазал листочек и прижал к прежнему месту. Но тот не вклеился. Книга словно выталкивала листочек из себя. Как Веня ни старался, лист не приклеил.

— Ох… — он сел на стул. — А что же делать?

— А что тут сделаешь, — промяукал кот. — Деда Мороза ждать.

— А долго ждать?

— Неделю.

Веня глянул на кота с упрёком:

— А почему ты сразу не сказал? Зачем ждал, пока я листик вырву?

— А ты спрашивал? — кот фыркнул. — Ты в дом вошёл, не спросивши, и не поздоровался с избой. Есть кто дома — не поинтересовался. А с грубиянами я не говорю.

— Ну, сейчас же говоришь, — заметил Веня.

— Сейчас ты не грубиян, а проученный. Своей нечестностью сам себя наказал. Хотел схитрить — схитрил. Не помогло, и навредил себе ещё хуже.

Веня опустил голову. Ответить было нечего, кот всё верно про него сказал. Поступил нечестно — вот расплата. Нет теперь никакого Вени, будто и не было никогда. Он сам лист со своим именем выдрал. Двойки нет, и Вени нет. Только скомканный листок в кармане. Что же теперь делать?

— А ничего не делать, — словно подслушал его мысли кот и спрыгнул с печки. — Руки иди мой. Чай пить будем. Всё одно Деда Мороза ждать.

Кот повязал фартук и ухватом ловко вытащил из печки железный лист.

— Я ватрушечки испёк. С творогом. Будешь?

Веня сидел возле самовара, подперев голову и облокотившись на стол, и начинал дремать. День был долгий, разный, воздух морозный, чай горячий, и после ватрушек Веня осоловел, клонило в сон. Жить с котом здесь целую неделю, Вера там с ума сойдёт его искать.

Но придумать ничего не удавалось. Да и кто бы смог придумать, как тут быть? Ничего не поделать, придётся за свои поступки отвечать. Правильно кот сказал, схитрить — не значит исправить. А порой схитрить — и вовсе всё испортить. Почему он не рассказал сам сестре про двойку? Зачем не подошёл к Деду Морозу и не попросил ему помочь? Залез в дом как воришка и украл страницу, а получилось — сам себя украл. И теперь его нет.

Веня вздохнул.

А кот посмотрел на него и предложил:

— Чем грустить без толку, давай научу тебя печь крендельки? Сахарные.

— Давай, — согласился Веня.

Всё равно ещё неделю ждать.

Кот обрадовался — лапами-то тесто не особенно легко месить. И Веня обрадовался — дело помогает отвлекаться от неутешительных мыслей. Раскатали тесто, накрутили кренделей. Поставили печься похожие на букву В, как Веня, булки. Веня вспомнил книгу, загрустил.

— Раскаяние — оно такое, — понимающе промурчал кот. — Сделаешь глупость за минуту, а раскаиваешься потом цельную жизнь. Или неделю, — поспешил добавить кот, увидев, что Веня снова испугался.

— Неделя тоже долго, — сказал Веня. — Но я сам виноват.

Самовар пыхтел, печка трещала, за окном уже стемнело, и они сидели в уютных сумерках. Вдруг на улице загрохотало, будто с неба свалилось что-то шумное. Кот насторожился. Непорядки! Отродясь такого не бывало, чтобы, когда Деда Мороза нет дома, кто-то в их деревню приезжал. Волшебное здесь место, просто так не найдёшь и не зайдёшь. А сегодня что за день — то мальчонка сам пришёл, то явился на ночь глядя кто-то.

Кот вооружился ухватом и приготовился незваных гостей встречать. Во дворе скрипел снег под чьими-то тяжёлыми шагами. Скрипнула входная дверь. Веня зажмурился, но решил быть смелым и широко раскрыл глаза. В комнате похолодало, и ввалился кто-то очень большой. И синий. В синей шубе. С белым воротом и поясом. И в синей шапке с белой оторочкой. И в белых валенках. И с белой бородой. И с посохом.

— Дедушка! — кинулся к нему кот, забыв выпустить из лап ухват.

Дед Мороз рассмеялся.

— Хорошо же ты меня встречаешь, чуть не зашиб.

Кот сконфуженно отскочил в сторону и прислонил рогатину к печи.

— А это кто? — удивился Дед Мороз, увидев Веню.

Веня встал и подошёл к нему.

— Я Веня. Я… листочек вырвал, — робко признался Веня. — Как себя обратно в книгу вставить?

— Тааак… — Дед Мороз снял варежки и сел. — Рассказывай.

И Веня рассказал.

Дед Мороз хмурился, вздыхал, но слушал молча. И про письмо к нему, и про Лилиану, и про двойку. Когда Веня говорил про Пашу, Дед Мороз улыбнулся, словно что-то вспомнил. А когда Веня признался, что прятался до его отъезда, Дед Мороз только качал головой. Наконец сказал:

— Пойдём посмотрим, что тут можно сделать.

И пошёл к книге. Веня отдал ему вырванный листочек. Дед Мороз провёл посохом по обрывкам у корешка и по листу и соединил. Раздался треск, пронеслись искорки, и листок врос на своё место. Веня зачарованно смотрел на него.

— Ну, давай посмотрим, — сказал Дед Мороз. И ткнул в страницу посохом.

Страница ожила и стала вдруг показывать кино по Веню. Вот Веня делает зарядку и уроки, вот помогает Вере по дому, а вот тот урок со злосчастной двойкой. Веня смотрел на себя со стороны. Вот он сидит за партой и усердно делает поделку. Это его подарок ко Дню матери. Он отправит его маме с папой, пусть они увидят, как он вырос.

И вдруг он услышал голос Лилианы: «Что это за мама, если она бросила тебя? Она тебя не любит. Ты твоим родителям не нужен. Они уехали от тебя в другой город, а тебя оставили с сестрой. Можешь не стараться, зачем твоей маме подарок? Она его выбросит в помойку». Веня побелел — и Веня в книге, и Веня, смотревший в книгу. Веня побелел и здесь, и там. А потом у него появились красные пятна на щеках.

Веня в книге сказал Лилиане: «Неправда! Моя мама меня любит! Просто у них с папой такая работа, они ездят на вахты. Они с папой меня любят». А Веня, стоявший рядом с Дедом Морозом, ничего не сказал, а только сжал кулаки. И услышал, как Лилиана засмеялась противным голосочком и насмешливо сказала: «Любят, как же!» И расхохоталась.

И тогда Веня её ударил. Не тот Веня, который с Дедом Морозом, а который на картинке, книжный Веня. Взял учебник и как дал по голове. Лилиана заверещала, в классе поднялся гам, а учительница стала ругаться, что драться нехорошо, а бить девочек тем более нельзя. Веня стоял красный — и здесь, и там. Было стыдно, и он до сих пор злился и на себя, и на Лилиану, и на родителей, хотя они ни в чём не виноваты. Он не мог объяснить, что он чувствует, но был согласен с учительницей — всё это было совсем нехорошо.

— Таааак… — задумчиво произнёс Дед Мороз и открыл страницу Лилианы. Прочитал и вычеркнул подарки.

А потом отлистал на страницу учительницы и поставил там карандашом точку.

— Вот так так! — воскликнул кот.

Оказывается, он всё это время смотрел вместе с ними, а Веня его даже не заметил. Кот потянул носом в сторону кухни, хлопнул себя лапой по лбу: «Крендельки!», и побежал к печи.

А Дед Мороз посмотрел на Веню и сказал:

— Думаю, ты и сам понял — чтобы вернуть своё имя в историю, надо отвечать за все свои поступки и не пытаться их замазать или вырвать. А пробираться тайно в чужой дом и рвать чужую книгу — преступление.

— Ещё какое! — подтвердил из кухни кот.

Веня кивнул и опустил глаза. Всё, прощай подарки…

— А что загадал работу маме с папой в родном городе — это ты хорошо придумал, — похвалил Дед Мороз. — И про сестру не забыл. А себе почему ничего не попросил?

— Так это и есть моё желание, — Веня медленно поднял глаза.

— Ну, тогда совсем другое дело, — почему-то засмеялся Дед Мороз.

И неожиданно предложил:

— Домой со мной поедешь?

— Домой? — поразился Веня.

— А куда же? — удивился Дед Мороз. — Ты что, думал навсегда останешься тут жить?

— Кот сказал — неделю.

Они обернулись на кота. Тот вытащил противень из печки и перекладывал крендели на блюдо.

— Неделю, неделю, — машинально подтвердил кот, раскладывая крендельки. — Ой, Дедушка, а ты чего вернулся? Ты ж уехал на неделю поздравлять.

— Ах вот оно что! — рассмеялся Дед Мороз. — Да снегу много. Придётся в этом году ехать на собаках.

— На собаках?! — ахнул Веня. — Дед Мороз?!

— А что такого? — поднял брови Дед Мороз. — У меня есть дедморозовские нарты. И собаки дедморозовские есть. По Сибири в этом году не проехать, намело так, что даже Декабрь в сугробищах застрял. Эдак и Январь с Февралём надорвутся, а им ещё зиму зимовать.

Веня не мог понять — шутит Дед Мороз или серьёзно. Выбежал на крыльцо — перед избой и впрямь стояли нарты. Огромадные! Не нарты, а целый корабль, в который запряжены собаки.

Веня вернулся в дом. Дед Мороз уже надел рукавицы и взял посох. А кот подал Вене шапку с шарфом, куртку, а напоследок протянул мешок.

— Это не моё, — отказался Веня.

— Возьми домой гостинчик. Крендельки.

Веня взял мешок, обнял кота, понял вдруг, что больше не увидит и расставаться навсегда было жалко, это же такой чудесный кот. Но домой ведь ехать надо, его там потеряли, заждались.

Они вышли на улицу. Кот проводил их до сеней, а во двор не пошёл, собаки и так охрипли от лая, приветствуя его. Дед Мороз сел в сани, посадил рядом с собой Веню и пристегнул его волшебно-саночным ремнём.

— Это чтобы ты на северное сияние не засмотрелся да с непривычки не вывалился. Или когда над городами лететь будем, — пояснил он.

— Над городами? — переспросил Веня.

— И над сёлами, — добавил Дед Мороз.

Веня оглядел на прощание Дедморозовку. Помахал в ответ коту, махавшему ему лапой в окошке. Приготовился к самой необыкновенной в своей жизни поездке.

— Айда! — крикнул Дед Мороз, и упряжка стремительно сорвалась с места.

Они неслись по снежным просторам. А потом взмыли в небо и полетели. Через северное сияние и дальше, через всю огромную страну. Над городами. И над сёлами.

На новогодние каникулы приехали мама с папой. Они ходили с заговорщицкими лицами, но до праздника не дотерпели и сообщили:

— А у нас в городе открывается филиал нашего института, и мы с папой будем здесь работать!

— Ураааа! — закричала Вера.

А Веня почему-то сказал «Спасибо!»

— А у меня тоже сюрприз! — объявила Вера. — У нас в институте разыгрывали в лотерею поездку на обучение, и, представляете, я выиграла! Ту самую поездку, на которую копила!

Мама ахнула и кинулась обнимать Веру.

А Веня снова сказал «Спасибо!» и стал рассматривать на морозные узоры на окне.

— А у меня… — сказал Веня, — а у меня никаких сюрпризов нет. У меня только вот, — и он протянул мешок. — Крендельки.

— Ты сам испёк? — изумились мама, папа и Вера.

Веня кивнул и уточнил:

— С котом.

Но про кота то ли не расслышали, то ли недопоняли, расспрашивать не стали. Накрыли на стол, долго пили чай и вкусно разговаривали.

Вене хотелось рассказать про своё приключение, но тогда бы пришлось рассказывать про двойку и про злые Лилианины слова, а произносить их не хотелось, и Веня промолчал.

А потом наступил Новый год.

И мама с папой положили под ёлку коробку с конструктором. Как раз с таким, о каком Веня мечтал.

А когда пробили куранты и все поздравили друг друга с наступившим новым годом, в дверь позвонили. На пороге стояли Паша и Вовка и вдвоём держали в руках смешной сонный комочек.

— Вот, — показал Вовка. — От нашего Сырка щенок.

— Возьмёте? — спросил Паша.

И все дружно закричали «Урааа!». Щенок проснулся и смотрел, как они спорят, кто будет с ним гулять.

— Я!

— И я!

— Нет, я!

Гулять решили всей семьёй. Вместе и по очереди, чтобы никому не было обидно.

— Надо же! — воскликнула Вера. — Новогодний пёс! Интересно, а бывают новогодние собаки?

— Бывают, — уверенно сказал Веня и посмотрел в окно.

Вокруг фонарей кружились в танце снежинки, и Вене показалось, что сквозь этот снежный танец он увидел, как в далёком Дедморозовске ему приветственно машут снеговики, и кот на крылечке избы, и Дед Мороз, пролетая на санях, запряжённых тройкой белых лошадей. Вернее, на нартах с собачьей упряжкой. Снега в этом году выдалось много.

— А у меня мама художник, — сообщила всей группе рыжая Наденька и аккуратно разгладила платье любимой куклы.

— Моя мама — повар! — решил присоединиться Толик, отлипнув от окна.

Игорь тоже глянул на улицу: во дворе садика падали крупные хлопья снега. Время прогулки уже прошло, и Игорю даже не верилось, что этой самой ночью наступит Новый год. Воспитательница сказала, что их сегодня заберут домой пораньше. Игорь знал, почему: Новый год важный праздник, так что, когда он придет домой, ему доверят самое главное — наряжать елку. Во второй раз в своей жизни он должен будет сам развесить все игрушки и украсить елку гирляндой. Папа рассказывал, что некоторые из этих игрушек даже старше его бабушки. Ради новогодней елки действительно можно уйти из садика пораньше!

Как только Игорь вспомнил о будущей почетной обязанности, ему почудился запах мандаринов.

И маминых духов. Они тоже пахли мандаринами.

— А у меня… — начал было рассказывать Ян, и уж тут Игорь утерпеть не смог:

— Вот моя мама — волшебница!

Ян насупился. Он очень хотел рассказать, что его мама настоящий писатель.

— Врешь. Волшебниц не бывает. Я мультик видел! Раз в Деда Мороза никто не верит, то его нет. Я в волшебниц не верю! Значит, их тоже нет!

— Деда Мороза нет, а вот моя мама — есть, и без всякой веры! Она умеет делать магию!

— Магию не делают! Магию колдуют! Мне брат объяснял, он учится на переводчика! — начал заводиться Ян.

Он покраснел. Другие дети столпились вокруг, с интересом глядя то на одного, то на другого мальчика.

Игорь сжал кулаки:

— Колдуют колдовство! А моя мама — волшебница! Моя мама всегда приходит вовремя!

— Если она волшебница, она вообще не магию делает, а волшебство! И приходить вовремя — это совсем не волшебство!

— А вот и да!

— А вот и нет!

— А я говорю — да! — Игорь шагнул в сторону Яна.

— А ты докажи! — Ян упер руки в бока.

— А я… А я… А я просто знаю! Она волшебница, и все!

— Врун!

— Сам такой!

Игорь так и не смог объяснить бабушке, как же это случилось.

Сегодня его забирала бабушка Нина. Целых полчаса она охала, пока воспитательница объясняла, как так вышло, что Гаречке поставили синяк под глазом. Синяк саднил.

Игорь, считавший, что от имени «Гаречка» пахнет горелой гречкой, только утирал нос рукавом. Нос, вообще-то, был совершенно сухой, но на подбородке был еще один синяк, и показывать его лишний раз Игорь не хотел.

Рассказ воспитательницы получился намного скучнее, чем было на самом деле.

Папа учил Игоря, что каждый человек должен отвечать за свои слова. С точки зрения Игоря, Ян успел ответить только за половину. Ян никак не хотел признавать, что был не прав! Игорь был уже готов укусить его, но воспитательница оттащила мальчика в сторону.

Яна забрали домой раньше Игоря, и, уходя, приятель показал ему язык. На Яне ни одного заметного синяка не было: большую часть времени Ян закрывался руками и пару раз случайно заехал сопернику по лицу. И теперь казалось, что это Ян побил Игоря, а вовсе не наоборот.

Игорь с этим был совершенно не согласен.

— Ужас какой, Гаречка, — причитала бабушка, пока вела внука за руку к дому. Сугробы вдоль тротуара были выше Игоря. Мальчик слушал бабушку вполуха. Он представлял, как делает из всего этого снега настоящий иглу или, может, даже снежный замок…

Если бы у него был снежный замок, Яна бы ничто не спасло от обстрела снежками!..

Но бабушка Нина держала его за руку крепко, и Игорю оставалось только проверять хрустящую ледяную корочку на прочность. Все сугробы, мимо которых они прошли, уже были усеяны дырками от пальцев Игоря.

— Ну и зачем ты это сделал? Новый год же, а его как встретишь, так и проведешь. Вот встретишь с синяком под глазом, так и проходишь с ним весь год…

— Папа сказал, человек не должен стыдиться своих поступков. И что шрамы украшают мужчину!

— Гаречка, тебе еще рано быть мужчиной, и синяки — это не шрамы.

— А что, после каждого славного боя нужны именно шрамы? — Игорь аккуратно ткнул пальцем в фингал и поморщился.

— Ох и поговорю я с твоим отцом о твоем воспитании, — процедила сквозь зубы бабушка и продолжила ласково: — Нет, мой хороший. Необязательно после каждого славного боя получать новые шрамы. И вообще в славных боях участвовать необязательно. А уж драка, где ты сидел верхом на противнике, орал и молотил его как подушку обеими руками…

— Но я просто не успел его укусить!

— Гаречка! Все, твоего отца ждет строгий разговор. Я знала, что до добра это не доведет! Какой-то хулиган в нашей семье растет, ужас!..

— А что было потом?

— А потом я на него ка-а-ак прыгну, а он ка-а-ак заорет!

Разговор бабушки с папой вышел совсем коротким и даже не строгим. Едва бабушка сказала про «воспитание», папа неожиданно вспомнил, что мама задерживается на работе. В этот момент бабушка перестала ужасаться поведению Игоря и начала ужасаться тому, что к новогоднему столу еще ничего не готово.

— Да, как-то не по-мужски — орать. Надо было терпеть молча. Иначе неспортивно. А сильно бил? — папа подпер подбородок рукой и задумчиво наклонил голову набок.

— Как мог!

— Понятно. Хорошо. Так, какая у нас была последняя Жизненная Мудрость? Напомнишь?

— Человек должен всегда отвечать за свои слова! — четко выговорил Игорь, вытянувшись перед папой в струнку.

— Да. Верно. Вот тебе новая Мудрость.

Папа посмотрел в широко раскрытые глаза сына и вздохнул.

— Настоящий человек не дерется, когда можно попробовать договориться.

— Но он не хотел договариваться! Он спорил!

— Ну, в другой раз договориться надо все же попробовать… О чем хоть вы спорили?

— Он не поверил, что мама — волшебница…

— Ого. Как недальновидно с его стороны. Ну да, у нас, конечно, особенная мама.

— А я сказал, что мама всегда приходит вовремя! Это же волшебство, верно?

— Верно. Самое лучшее.

— Но ты сказал бабушке… — мальчик замялся. — Ты сказал, что она задерживается…

— Ты же знаешь, мама никогда к тебе не опоздает. И нашей маме наверняка понравится, если ты нарядишь елку. Справишься?

— Конечно!

Игорь весь оставшийся день помогал папе и думал. Он никак не мог выбросить из головы слова Яна: «Приходить вовремя — это совсем не волшебство».

А что если Ян прав, и мама не успеет? Тогда окажется, что она совсем не волшебница?..

Игорь успел уже украсить елку, расставить тарелки и красиво разложить мандарины, но мамы дома все еще не было. Игорь точно помнил, что в прошлый раз мама в Новый год была дома с самого утра. А сейчас за окном уже темно…

Бабушка сунула под елку коробку в нарядной упаковке и чмокнула на прощание внука, а затем ушла отмечать Новый год к дедушке.

— Ну что, герой дня, — сказал папа, усаживаясь на диван перед телевизором, — будем маскировать твой синяк? Или не хочешь врать маме?

— Не хочу, — замотал головой Игорь и устроился рядом с папой.

По телевизору как раз показывали новости.

— В канун праздника городские улицы не могут нас порадовать: из-за увеличившейся нагрузки на транспортные системы города большая часть центра стоит в пробке, но по прогнозам через час движение станет более свободным…

Игорь посмотрел на сосредоточенную девушку на экране и поежился. Мандаринами уже пахло, а мамы дома еще не было. Игорь повернул голову к отцу.

— Пап?

— Да?

— А мама ведь не могла перестать быть волшебницей?

— С чего вдруг такой вопрос? — брови папы поднялись вверх.

— Ну… Мама успеет к Новому году?

— Конечно, успеет. На это ее волшебства точно хватит.

Игорь улыбнулся папе в ответ, но переживать не перестал. Слишком уж много машин показали на экране телевизора.

«А что если мама и правда перестанет быть волшебницей, раз в нее никто не верит?.. Я никогда не думал, что в волшебство нужно верить. А вдруг верить непременно было надо?! Если я не буду верить, то мама перестанет быть волшебницей? А если она перестанет быть волшебницей — она и мамой быть перестанет?.. — с ужасом подумал он и потряс головой. — Нельзя об этом думать! Я буду верить! Обязательно буду верить в маму!»

Мама Жанна в этот момент очень, очень торопилась. Голубые глаза оглядели рабочий стол: она пыталась понять, все ли взяла.

— Давай, Жан, беги! Удачи тебе в Новом году! — коллега Лена наблюдала, как Жанна собирает сумку и надевает куртку. — К сыну торопишься? Легкой тебе дороги!

— Ох, спасибо, Лен, вот бы твое пожелание сбылось — а то там такие пробки… Тебе тоже отлично встретить и хорошо прожить!

— Вот спасибо, уж надеюсь, я как-нибудь все твои пожелания исполню, не сомневайся, — Лена рассмеялась и помахала Жанне вслед.

Мама выскочила из офиса. Она на бегу застегнула куртку и поправила сумку на плече. Автобус подошел быстро, и Жанна не успела замерзнуть.

Целых пять минут она радовалась, что едет домой.

А потом автобус встал в пробку.

Из кармана донеслась трель телефонного звонка.

Мама вытащила мобильный и ответила:

— Алло?

— Котик, ты где?

— Да вот, в пробку встала.

— Это надолго? Игорь тут собирается весь праздник просидеть у окна: нашел мой старый бинокль и выслеживает тебя с улицы. Переживает, что ты опоздаешь. Точно ничего сделать нельзя?

— Ну… Я сейчас что-нибудь придумаю. Постараюсь добраться поскорее.

Жанна пару секунд любовалась заставкой с мужем и улыбающимся сыном, затем вздохнула и пошла к кабине водителя.

Над праздничным городом висели тяжелые тучи, полные снега. Жанна встала посреди тротуара и подняла взгляд вверх. Мимо шли люди — кто с пакетами, полными подарков, кто с елками или угощениями.

Жанна вздохнула:

— Ладно, в этом году это точно будет последний раз. Но сегодня же праздник, а на праздник нельзя опаздывать.

Мама стянула перчатку, подняла руку и щелкнула пальцами.

С неба повалил снег.

Она стянула вторую перчатку и хлопнула в ладоши.

Снег начал падать крупными хлопьями, поднялся ветер. Прохожие торопливо поднимали воротники…

А затем Жанна топнула ногой.

За пеленой снега никто не увидел упряжку трех белых снежных коней, которые тянули сани. Мама легко вскочила на подножку и подхватила поводья.

Через снежную пелену было смутно видно, как упряжка поднимается в воздух.

Спустя минуту сверху донесся окрик:

— Но! Пошли, у меня дома для вас морковка лежит, но!

— Срочное сообщение! — Игорь заинтересованно повернул голову к телевизору. Ведущая в белой блузке быстро проговорила: — Внезапная метель парализовала движение в городе. Городские службы обещают как можно скорее расчистить полосы, а пока мы советуем сверяться с информацией и выбирать более удачные варианты маршрутов!

— Па-а-ап?..

— М-м-м? — спросил папа, глядя на карту города в телефоне. Большая часть дорог светилась красным.

— А если там опять пробки, мама точно успеет?..

— Ну, ты же сидишь с биноклем, так что увидишь ее намного раньше меня. Но знаешь что… — папа перевел взгляд на сына и улыбнулся. — Думаю, мама сделает что угодно, чтобы приехать пораньше.

Игорь стиснул бинокль в руках.

«А что если я начал верить слишком поздно?..»

Метель проносилась над городом. Она делала сугробы еще выше, насыпала снег в капюшоны прохожих, хлопала картонными пакетами и завывала в водостоках.

Ян сидел в машине вместе с родителями и прикидывал, будет ли в этом году торт, как в прошлом. Он точно знал, что его ждет: праздник с друзьями родителей, кучей сладкого и девочкой Лизой. Лиза на пару лет старше, у нее длинные шелковистые волосы, но сладкое важнее, чем красивые косы. Волосы, как минимум, нельзя есть.

Драка оставила на Яне несколько синяков, которые успешно скрывала рубашка с длинным рукавом. Не то чтобы он так уж сильно не любил Игоря. Но Игорь же не маленький, какие тут сказки про волшебниц. Ян уже думал, как он совершенно точно переубедит Игоря после Нового года, но…

Но сейчас его больше заботило сладкое. Старший брат традиционно праздновал с друзьями, и это значило, что тортом с ним делиться не придется.

Ехать оставалось всего ничего — родители Яна предусмотрели пробки и выехали заранее. Но вот на последнем отрезке пути внезапно начался снегопад, и родители забеспокоились.

Ян без особого интереса слушал их, продолжая размышлять о торте, и вглядывался в окно. Он представлял, что вот этот сугроб на припаркованной машине — это белый крем, а вот этот кусочек красной обшивки автомобиля — клубника или вишня, а вот эта лошадиная голова…

Ян прижался носом к стеклу.

За окном промелькнула тройка лошадей. Они были запряжены в сани, а поводья держала красивая женщина в белой снежной шубе. На боку у нее висела какая-то слишком обычная кожаная сумка. Ян даже не знал, чему удивляется больше: упряжке снежных лошадей или кожаной сумке.

Упряжка пронеслась мимо за одно мгновение, а затем снег повалил совсем густо.

— Мам?

— Да, милый?

— Мам, а волшебницы… — Ян резко замолчал.

— Милый?

— Нет, мне показалось… Наверно. А мы скоро приедем? Торта хочется…

Игорь до упора выкрутил линзы и морщился каждый раз, когда слишком сильно давил биноклем на синяк. Шептал себе под нос: «Я верю, я верю, я верю…»

Игорь старался шептать не очень громко, чтобы его не услышал папа. А то если мама исчезнет потому, что Игорь перестал в нее верить, папа, конечно, расстроится.

Мальчик пытался хоть что-то разглядеть в метели, но пока видно было только снег.

Игорь успел повернуть голову направо, когда увидел промелькнувшую белую лошадиную голову. Он спешно попытался найти ее еще раз, но в этот момент пропищал домофон.

Игорь кинулся к двери. Тяжелый бинокль раскачивался на ремне и бил его в грудь ничуть не слабее, чем Ян.

Он два раза повернул ручку и распахнул дверь.

На пороге стояла мама и отряхивалась от снега.

— Мама!

— Ну что, мой хороший, я не опоздала?

— Нет, мам. Ты всегда приходишь вовремя. Поэтому ты… Ты настоящая волшебница, даже если в тебя никто не верит, кроме меня!

— В самом деле? — удивилась мама и прошла в квартиру. — Честно говоря, я считала, что все наоборот, но… Думаю, это не так уж важно. Может быть, начнем праздновать? — сказала она и улыбнулась.

Всем известно, как обожают дети перед Новым годом заглядывать в самые укромные уголки квартиры, надеясь найти подарки, которые Дед Мороз принесёт им в новогоднюю ночь. Конечно, они знают, что покупают их папы и мамы, дедушки и бабушки, но всё же всегда остаётся маленькая надежда, что ночью в комнату заглянет Дед Мороз и оставит возле постели тот самый главный подарок, о котором они мечтали весь год. А папы и мамы, дедушки и бабушки в свою очередь стараются спрятать долгожданные сюрпризы так далеко, чтобы маленькие сыщики не сумели добраться до них раньше, чем главные часы пробьют двенадцать раз в последнюю ночь уходящего года.

Вот такими поисками и занимались маленькая Лиза с братом Никитой, пока мама на кухне готовила новогодний ужин. Они уже успели заглянуть под кровати, в тумбочки, даже в большой платяной шкаф в маминой комнате. Но подарков нигде не было.

— Может быть, они нам ничего не купили, Кит? — спросила Лиза, глядя на брата снизу вверх. — Папа ещё не приехал, а маме некогда. А может, у неё денег нет?

— Ну да, придумала ещё, — отмахнулся Никита.

Он был на два года старше восьмилетней Лизы и считал себя почти взрослым.

— На Новый год никто не забывает про подарки, — важно сказал он. — Если денег нет, то откладывают. А папа поехал в командировку, чтобы много денег заработать, и, наверно, маме что-нибудь прислал.

— А я знаю, где подарки могут быть, — заявила Лиза. — На шкафу.

— На шкафу?

Никита с сомнением посмотрел вверх.

— Зачем же их туда закидывать? Там пыль, наверно.

— Мама думает, что мы туда не сможем залезть, — торопливо зашептала Лиза, оглядываясь на дверь. — А я придумала.

— Что придумала? — не понял Никита.

— Ну, как на шкаф залезть. Если дверь открыть, то там полки есть. Ты меня будешь держать, а я залезу и посмотрю.

Никита посмотрел на шкаф, подошел к нему и открыл створку двери. Действительно, за ней были полки, на которых лежало бельё. Не говоря ни слова, он тут же подтянулся и забрался на первую полку.

— Я первая сказала! — негодующе пискнула Лиза, но брат показал ей кулак.

— Не хватало ещё, чтобы ты грохнулась оттуда. Иди лучше, посмотри, чтобы мама не пришла.

— Она не придёт, — обиженно проворчала Лиза. — Она сейчас купаться пошла. Это на целый час.

— Есть! — прошептал Никита.

Он одолел вторую полку и заглянул на шкаф.

— Ну, что, Кит? — нетерпеливо заныла Лиза. — Подарки там?

— Одни коробки, — разочарованно сказал Никита. — В бумагу завёрнутые. Ничего не разобрать. Хотя подожди, там одна кукла лежит. Барби, кажется.

— Кит, миленький, пусти, я тоже посмотрю, — захныкала Лиза. — А вдруг у меня такая уже есть? Пусти, я не упаду. Я в школе даже на шведскую стенку залезала.

— Ладно, давай, — нехотя согласился Никита, спускаясь на пол. — Я тебя подержу.

Пыхтя и сопя, Лиза вскарабкалась на полку и заглянула на шкаф. Никита держал её за ноги.

— У меня такая Барби есть, — наконец сообщила Лиза. — Давай я слезу, а то у меня руки устали.

Она спрыгнула на пол и, обиженно оттопырив губу, уселась на диван.

— Зачем мама её купила? Она же знает, какие у меня куклы.

— Да может, это и не она, — хмыкнул Никита. — Может, им на работе подарки для детей раздавали.

— Жалко, — пробормотала Лиза. — Если бы хоть другую. А вообще-то, я игровую приставку хотела. Даже письмо Деду Морозу написала.

— Вот дура! — засмеялся Никита. — Дедов Морозов не бывает. Я вот прямо так и сказал маме, что хочу кимоно для занятий. А то в группе только у меня нет.

— И всё ты врёшь! Я сама письмо видела, где ты у Деда Мороза велосипед просишь, ага…

Лиза вскочила и показала брату язык.

— Ах ты…

Никита вскочил и, догнав сестрёнку, повалил её на диван. Некоторое время они, хихикая, пихали друг друга и пыхтели, пока Лиза не задела ногой подставку для цветов и горшок с посаженной в него луковицей грохнулся на пол.

Опомнившись, дети вскочили и принялись быстро наводить порядок. Потом они уселись на диван, включили телевизор и некоторое время смотрели новогодний концерт.

— А я знаю, кому можно Барби подарить, — вдруг сказала Лиза.

— Как это «подарить»? — удивился Никита. — Это же твоя кукла. И кому это ты собираешься её дарить?

— Лолите, — вздохнула Лиза. — У нас в классе такая девочка есть. Она в доме напротив живёт. На третьем этаже. У неё папы и мамы нету, одна бабушка. А у бабушки пенсия маленькая. К ним Дед Мороз точно не придёт.

— Дед Мороз ко всем приходит, — поучительно сказал Никита. — А вот подарки разные приносит. Твоей Лолите, наверно, какие-нибудь конфеты принесёт. И то, если у бабушки денег хватит.

— Кит! А давай мы ей куклу подарим, — прошептала Лиза. — Вот прямо сейчас пойдём и подарим, пока мама купается.

— Ты что, чокнулась? — засмеялся Никита. — Два Деда Мороза, что ли? Или Дед Мороз со Снегурочкой?

— Да нет! — Лиза оживилась. — Мы просто ей куклу под дверь положим, позвоним и убежим. Она дверь откроет и подарок увидит. Подумает, что это Дед Мороз принёс. Сегодня же Новый год. Давай, Кит, а? Мы быстро. Тут через дорогу только перейти. Я бы сама пошла, только я ночью боюсь.

Она даже схватила брата за рукав и принялась тормошить его, умоляюще заглядывая в глаза.

— Ладно! — сдался, наконец, Никита. — Подожди, я куклу достану. Только быстро.

— Ну, конечно, быстро, — запрыгала от радости Лиза. — Мы же только через улицу и обратно.

Куклу они спрятали в большой пакет и, натянув курточки, осторожно открыли входную дверь. Слышно было, как мама что-то напевает в ванной.

— Давай быстрее! — приказал Никита.

Улица встретила их промозглой сыростью. Ни одной звёздочки не было на затянутом тучами небе, тонкие ветви деревьев покачивались на ветру и тихонько жаловались кому-то на жизнь.

— Ух, как противно! — Никита зябко поёжился и поплотнее запахнул курточку. — Где же Дед Мороз со своим снегом? Всё-таки Новый год…

— Карр-р! — раздалось откуда-то сверху.

— Ой! — испуганно вскрикнул Лиза. — Кто это? Кит, я боюсь.

— Ворона, — прошептал Никита. — Не бойся. У нас дом маленький и тёплый, вот она и греется на…

Договорить он не успел. На стволах деревьев заиграли отблески света, из-за угла появилось такси и остановилось возле дома. Дверь открылась, из кабины выбрался Дед Мороз с большим мешком. Он махнул рукой и машина уехала. Дед Мороз подошёл к подъезду, внимательно посмотрел на номер дома, кивнул и что-то пробормотал.

И тут он заметил прижавшихся к стене детей.

— А-а! Меня, оказывается, встречают. Молодцы, молодцы. Ну, здравствуйте, детки!

— Здравствуйте, дедушка! — робко сказала Лиза. — Вы что, Дед Мороз?

— Ну конечно, — засмеялся Дед Мороз. — Что, не похож?

Никита осмотрел его с головы до ног и скептически хмыкнул.

— Понял, — вздохнул Дед Мороз. — А вот вас зовут Лиза и Никита, правильно?

— Правильно, — удивился Никита. — А откуда вы знаете?

— Да уж знаю. Я даже знаю, что вы не просто так вышли из дома в такую погоду, не правда ли?

— Мы хотим подарить Лолите на Новый год куклу, — объяснила Лиза. — Она живёт вон в том доме, и у неё нет ни папы, ни мамы.

— Хорошее дело, — согласился Дед Мороз. — А мама знает?

— Она купается, — пробормотал Никита. — Мы хотели быстро.

— Так-так, — задумчиво сказал Дед Мороз. — Ну-ка, подождите.

Он поднял подол длинной шубы и достал из кармана мобильный телефон.

— У Деда Мороза мобильников не бывает, — засмеялся Никита. — Куда это вы звонить хотите?

— Снегурочке, — сказал Дед Мороз. — Скажу, что немного задержусь. Отнесу вместе с вами подарок Лолите.

— Так это наш подарок, — съязвил Никита. — А у вас своего подарка для неё нет?

— Есть, конечно, — спокойно ответил Дед Мороз. — Как же я могу быть без подарка. Сейчас позвоню и пойдём.

Он отошел в сторону, сдвинув шапку набок, поднёс телефон к уху и, дождавшись ответа, сказал несколько слов. Потом сунул мобильник обратно и вернулся к детям.

— Ну вот, всё в порядке. Можем идти к Лолите.

— Карр-р! — снова скрипуче крикнула ворона.

— Чего она кричит, Дедушка Мороз? — испуганно прошептала Лиза. — Я её боюсь, она уже кричала, когда ты приехал.

Дед Мороз посмотрел на крышу дома и, огладив бороду, улыбнулся.

— Не бойтесь. Это моя помощница. Первый раз она показала мне, где вы живёте, а сейчас доложила, что Снегурочка уже выслала мне подарок. Я даже почувствовал, что мешок потяжелел.

Он поднял мешок и закинул его за спину.

— Ну что, пошли?

— Ой, дедушка, а что это за подарок? — с любопытством спросила Лиза. — А нам можно посмотреть?

— Вообще-то нельзя, — покачал головой Дед Мороз. — У каждого должен быть свой подарок. Но вам всё-таки скажу. Это игровая приставка.

— Ух ты! — прошептала Лиза. — Классно! Я тоже такую просила. Ты получил моё письмо?

— Конечно, получил, — кивнул Дед Мороз. — И она у тебя обязательно будет.

Войдя в подъезд, Дед Мороз остановился.

— Вам лучше подождать здесь, внизу. А то Лолита тоже подумает, что я ненастоящий. Давайте сюда вашу куклу. В какой, говорите, квартире она живёт?

— В сорок четвёртой, на третьем этаже, — сказала Лиза. — А ты разве сам не знаешь?

— Конечно, знаю, — успокоил её Дед Мороз. — Просто я проверял, знаете ли вы, куда шли.

Он поднялся по лестнице, шаркая валенками. Сверху донёсся звук открывающейся двери, потом радостный визг Лолиты.

— Представляю, как она рада, — сказал Никита. — Я бы точно с ума сошёл от радости. Как ты думаешь, он правда настоящий?

— Конечно, настоящий, — горячо зашептала Лиза. — Откуда тогда у него подарки? Видел, какой мешок? Наверно, и для нас есть?

— А как же, — прогудел сверху уже знакомый голос. — И для вас есть. Только дарить их я буду у вас дома.

Дед Мороз спустился с лестницы и, обняв детей за плечи, подтолкнул их к выходу.

— Пошли скорей, а то мама, наверно, уже вас ищет.

— Точно! — кивнул Никита. — Сейчас нам будет.

— Ничего, — успокоил их Дед Мороз. — Я скажу, что был с вами. Думаю, всё будет в порядке.

— Всё-таки вы не настоящий Дед Мороз, — сказал Никита, когда они подошли к своему дому.

— Почему же? — удивился Дед Мороз.

— Если бы вы были настоящим, то принесли бы с собой снег и мороз. А так на улице не поймёшь что. Даже на зиму не похоже. И совсем не Новый год.

— Ага-а, я понял тебя, — сказал Дед Мороз. — Но дело, видишь ли, в том, что у меня не хватает снега, чтобы укрыть всю землю. Поэтому приходится приносить его в разные города по очереди. Но, если вы так хотите, чтобы был снег, я попробую что-нибудь сделать.

— Карр-р! — в третий раз крикнула ворона и, тяжело взмахнув крыльями, скрылась в темноте, уронив что-то на землю.

— Дедушка Мороз, это сосулька, — удивлённо сказала Лиза, поднимая с газона небольшую ледяную палочку. Откуда она взялась?

— Это не сосулька, а кусок моего волшебного ледяного посоха.

Дед Мороз протянул руку и взял льдинку.

— Как вы понимаете, мне неудобно везде таскать с собой ледяной посох. Он довольно тяжёлый и тает. Поэтому моя помощница принесла мне его кусочек, чтобы я мог исполнить ваше желание.

Он поднял льдинку вверх и нараспев произнёс несколько слов:

— Кажется, мы это в школе проходили, — неуверенно пробормотал Никита. — Или похоже.

— Это известное волшебное заклинание, — строго сказал Дед Мороз. — Конечно, его использовали разные поэты. Но давайте подождём.

Ветерок усилился. Стало заметно холоднее. Дед Мороз привлёк детей к себе и прикрыл их широкими рукавами.

— Ой, — прошептала Лиза. — Кажется, мне на нос упала снежинка.

— И мне, — удивлённо сказал Никита. — Правда, снег пошёл.

— Ну вот, а вы сомневались, — засмеялся Дед Мороз. — А теперь пошли к вам в гости.

— Мама! — закричала Лиза, врываясь в прихожую. — К нам Дед Мороз пришёл! Он настоящий. У него льдинка есть волшебная. Он на улице снег сделал и подарки принёс. И нам, и Лолите!

— Ну, здравствуй, дочка, — сказал Дед Мороз.

Он стянул с головы красный колпак, отцепил усы и бороду и сразу превратился в обыкновенного дедушку с добрыми глазами.

— Что, внучата, не узнали? — засмеялся он.

— Это же ваш дедушка, — сказала мама. — Разве вы не помните, мы ездили к нему в гости два года назад. Хорошо, что ты меня предупредил, я уж в полицию хотела звонить, когда увидела, что детей дома нет.

— Вот, решил новогодний сюрприз сделать, — развёл руками дедушка. — Да вижу, здесь мне не очень рады.

— А подарки? — ошеломлённо сказала Лиза. — А ворона? А ледяной посох? Это что, всё неправда? А снег почему пошёл?

— Подарки здесь, — засмеялся дедушка. — Целый мешок. Правда, игровую приставку придётся тебе завтра купить. И велосипед Никите забрать из камеры хранения. Он в такси не поместился бы.

— Но почему ворона каркала? — не унималась Лиза. — И льдинка упала. И снег…

— Наверно, совпадение, — сказал дедушка. — Ворона каркала, когда людей видела. Сосулька на крыше образовалась, ночью всё-таки холодно. Когда ворона взлетела, льдинка упала вниз. Ну а снег пошёл, потому что резко похолодало.

— Но ты же волшебные стихи читал, — с сомнением сказала Лиза.

— Кит правильно угадал, — засмеялся дедушка. — Это стихи Сергея Михалкова. Их в школе проходят. Как видишь, они оказались волшебными. А льдинка ещё жива. Правда, немного растаяла. Если хочешь, можно попробовать. Вдруг она и в самом деле волшебная.

— И попробую, — обиженно заявила Лиза. — Я сейчас её в морозилку спрячу, а потом попробую.

— Прячь, прячь, — хмыкнул Никита. — Я сразу понял, что это не настоящий Дед Мороз. Просто подождать хотел.

— Лизочка, прячь скорее льдинку, мой руки и идите к столу, — весело сказала мама. — Скоро уже Новый год. Видите, каким он у нас весёлым получился и даже немного волшебным. Это дедушке спасибо. Жалко только, что бабушка заболела и папа не успел приехать.

Потом они все вместе смотрели телевизор. Под звон кремлёвских курантов подняли бокалы с детским шампанским, и наконец, когда было уже совсем поздно, мама приказала немедленно ложиться спать.

— Мам, а почему дедушка не живёт с нами? — спросила Лиза, когда мама наклонилась её поцеловать. — Он хороший.

— Конечно, хороший, — засмеялась мама. — Ведь это мой папа. А жить вместе нам было бы трудно. Ты же видишь, какая у нас маленькая квартира в старом доме. Но ничего, дедушка обязательно приедет ещё.

— Спокойной ночи, — пробормотала Лиза, поворачиваясь к стенке.

Но спать ей совсем не хотелось. Она ещё долго лежала, прислушиваясь к голосам мамы и дедушки в гостиной, потом встала и тихонько, на цыпочках, прокралась на кухню.

Там она вытащила из морозилки льдинку и, положив её на ладонь, тихонько прошептала:

— Льдинка-льдинка, сделай так, чтобы мы всегда жили все вместе: и папа, и мама, и Кит, и я, и дедушка с бабушкой. А ещё сделай, чтобы бабушка была здоровой.

Потом Лиза положила ставшую совсем маленькой льдинку обратно в морозилку и, прошмыгнув в свою комнату, залезла в постель и мгновенно уснула.

Утром её разбудило солнце, яркие лучи которого забрались к ней на подушку. Лиза открыла глаза, потянулась и, увидев за окном голубое небо, вскочила с постели и подбежала к окну.

Дома, деревья, улицы были покрыты толстым слоем пушистого снега. Мальчишки во дворе уже таскали санки и катали снежные шары.

«А дедушка говорил, что льдинка не волшебная», — подумала Лиза.

Ей вдруг захотелось попросить льдинку исполнить ещё одно желание. Она босиком побежала в кухню и, открыв дверцу морозильника, принялась искать льдинку. Но её нигде не было. Лиза даже заглянула в другие отделения холодильника, надеясь, что просто перепутала их ночью, но льдинка исчезла.

— Кит! — закричала она. — Это ты взял льдинку?

— Она растаяла, — сообщил Никита, входя в кухню в новом кимоно. — Она была совсем маленькой.

— Ты что, доставал её? — подозрительно спросила Лиза. — Зачем?

— Ну, хотел, чтобы исполнилось одно желание, — вздохнул брат.

— Ты же не веришь, что она волшебная! — крикнула Лиза. — Зачем ты её испортил?

Автомобильный гудок, раздавшийся за окном, прервал их ссору.

— Ой, папа приехал! Папа!

Лиза бросилась в коридор.

— Йес! — прошептал Никита и поспешил за ней.

— Мама, папа приехал!

Но мама уже сама открывала дверь, впуская весёлого, вкусно пахнущего морозом папу. Он обнял её, потом детей и пожал руку появившемуся в прихожей деду.

— Сам не знаю, как нам удалось всё закончить раньше, чем думали. И такой удачный контракт заключили. Вы не поверите, но, кажется, скоро мы все будем жить в новом доме.

— Ура! Это я! — закричала Лиза, но тут же замолчала, потому что все удивлённо посмотрели на неё.

— Это я очень ждала папу, и он приехал, — пробормотала она.

Не могла же она рассказать, что льдинка исполнила её желание.

Но после завтрака, когда папа стал оживлённо рассказывать маме, как прошла его командировка, Лиза пошла в комнату к деду. Никита был уже там.

— Ну, рассказывай, — сказал дедушка, — небось, тоже загадывала льдинке желание?

— А кто ещё загадывал? — удивилась Лиза.

— Да брат твой и загадывал, — усмехнулся дедушка.

— Ну и что, получилось? — недоверчиво спросила Лиза.

— Ещё бы! — хвастливо сказал Никита. — Я знаешь какое желание загадал?

— Лучше не говори, — посоветовал дедушка. — Хорошо, что оно сбылось, но если ты кому-то о нём расскажешь, то оно может просто растаять, как льдинка.

Никита испуганно прикрыл рот. Ему очень не хотелось, чтобы его желание растаяло. Ведь он попросил льдинку, чтобы папа вернулся утром и чтобы у него было много-много денег. Так много, чтобы хватило на новый дом.

— Дедушка, — спросила Лиза. — Вот ты сказал, что льдинка совсем не волшебная. Но ведь она исполнила все наши желания. Как же это?

— Дело вовсе не в льдинке, дорогие мои внуки, — улыбнулся дедушка, обнимая детей за плечи и усаживая рядом с собой на диван. — Просто вы захотели сделать доброе дело. А добрые дела всегда творят чудеса.

— Значит, мы скоро будем жить все вместе? — спросила Лиза.

— Очень может быть, — сказал дедушка. — Главное, очень хотеть этого. Кстати, утром звонила бабушка и поздравляла вас всех. Ей сегодня гораздо лучше.

— Ура! — хотела крикнуть Лиза, но промолчала. Только дедушка лукаво посмотрел на неё и, улыбнувшись, погладил по голове.

Он-то точно знал, была ли льдинка волшебной или нет.

Дети сидели в гостиной. За окном тихо падал снег, и зимнее солнце пробивалось сквозь окна, украшенные морозным рисунком. Степка играл в любимую приставку, на которую он совсем недавно скачал новую игру, и поэтому мальчика невозможно было от неё оторвать. Он даже кушать шёл и с ней не расставался. Светка взяла с полки первую попавшуюся книгу и лениво её листала, надеясь найти интересные картинки. В камине негромко потрескивали дрова, весёлые язычки пламени прыгали по полу. В большом кресле спал кот.

Вдруг входная дверь распахнулась, и в дом зашёл дедушка. От мороза на его шапке и шубе застыли крошечные сосульки.

— Брр! Ну и морозец на улице! — громко проговорил он. — Зато очень бодрит и освежает! Я словно помолодел на пару годков!

Дедушка держал в руках небольшую пушистую ёлочку. Снежинки на ней растаяли и превратились в маленькие капельки, которые теперь переливались разными цветами. Комната наполнилась морозной свежестью и запахом хвои.

— Принимайте красавицу! — дед поставил перед собой елку, любуясь ею. — Смотрите, самую красивую выбрал!

— Ёлка! Живая! — радостно захлопала в ладоши Светка. — Как здорово! Мы сейчас её будем украшать! Правда, Стёпик?

— Ага, чуть позже, — ответил брат, не отрываясь от приставки.

— Да, — задумчиво покачал головой дедушка, — что-то ты, внук, совсем голову потерял от этой игрушки! Хоть бы погулять сходил!

— Ага, чуть позже, — повторил тот.

Бабушка тем временем принесла из кладовой комнаты ведро. Дедушка поставил в него ель, насыпал песка и очень крепко обмотал веревкой, чтобы дерево не упало.

— Да, такая красота! — развела руками бабушка. — Будете украшать ёлочку?

— Да, конечно, будем! — Светка уже радостно прыгала вокруг ёлки. — А у нас есть игрушки?

— Конечно есть. Старинные. Особенные! — произнесла загадочно бабушка.

Она сходила снова в кладовую и принесла большую коробку. Чего только в ней не было: и стеклянные бусы, и белые зайцы, и золотые шишечки, и волнистые сосульки. Настоящее сокровище!

— А вот эту игрушку мне ваш дедушка подарил на наш первый Новый год! — бабушка с любовью погладила небольшой предмет и протянула ладонь внукам, чтобы показать.

Это был маленький стеклянный домик с трубой на крыше. На крыше сидел серый кот с зелеными глазами. Окошко домика открыто, а в нем горел желтый свет.

— А ты помнишь эту вещицу, старый? — рассмеялась бабушка, и глаза её заблестели.

— Как не помнить! — вдруг проворчал дед. — Я кое-как нашел эту игрушку! Полгорода оббегал, пока не увидел её в одном из маленьких магазинчиков. Видите ли, ей именно этот домик запал в душу! Кстати, ту новогоднюю лавочку я больше не видел.

Бабушка ласково продолжила:

— Однажды мне приснился сон, будто я живу в таком домике. Вот возьми и расскажи деду. Сама-то вскоре и забыла про свой сон, а дед решил, будто я где-то видела эту игрушку и прошу себе подарок на Новый год. Вот он и бегал, все искал.

— И нашел все-таки! — гордо закончил рассказ дедушка. — Давайте, бросайте свои городские глупости, наряжайте елку. А я попробую пока починить часы. Что-то стали они плохо ходить, кукушка не кукует, гирьки совсем разболтались и не поднимаются вверх.

Бабушка еще раз посмотрела на этот домик и отдала его Светке. Девочка с любопытством рассматривала игрушку. Степка равнодушно отнесся к затее с ёлкой и продолжал вдохновенно играть в приставку. Сестра пожала плечами и начала одна разбирать игрушки.

— Степка! — позвал дедушка. — Помоги-ка мне, что-то я совсем ничего не вижу. Стареть я стал глазами.

— Ага, чуть позже! — крикнул он в ответ.

— А может, ты прямо сейчас мне поможешь? — настаивал дедушка.

— Ну дедушка, ну миленький, потерпи немного. Пусть Светка тебе поможет, она тоже хорошо видит!

— Не девчачье это дело — часы ремонтировать! — сердито произнес дед. — Ну, ладно, подожду, пока сам придешь…

Светка сурово посмотрела на брата:

— Стёпка! А ну, марш помогать! Как тебе не стыдно? Я все маме с папой расскажу, и они заберут у тебя эту приставку!

— Вот и будешь ябеда! — Стёпка показал сестре язык.

— А вот и не буду! — Светка подскочила к брату и выхватила из его рук приставку.

Стёпка не ожидал, что Светка с ним так поступит, охнул и вскочил с кресла:

— Отдай! Кому говорят!

— А вот и не отдам!

— Отдай! Это моё! Мне последний уровень осталось пройти!

— Нет, не отдам!

Вдруг Стёпка сделал быстро шаг вперед и резко схватил приставку. Светка не ожидала этого и, покачнувшись, полетела на пол вместе с братом. Раздался звук бьющегося стекла. Дети повернули голову и увидели, что с ёлки сорвалось несколько игрушек и разбилось. Стеклянный домик тоже разбился.

— Вот бабушка-то расстроится… — услышали они сзади знакомый голос.

Серый кот сидел на камине, важно выпятив свою белую манишку на груди и разглаживая лапками длинные усы.

— Ой, Серый, что же делать? — Светка схватилась за голову. — Это же самый дорогой подарок бабушке от дедушки! Ты сможешь нам помочь?

— Не знаю, не знаю, — промурчал кот в усы.

— Это ты во всем виновата! — недовольно произнес Стёпка. — Не надо было забирать у меня приставку!

— Нет, это ты виноват! Если бы пошел к дедушке, ничего бы не произошло, правда, Серый?

— Хватит вам ссориться! — сердито перебил их кот. — Нужно срочно спасать ёлочную игрушку, пока бабушка не увидела.

— Но как? — хором спросили дети.

— Тшшшш! Надо посоветоваться со Старым камином. Только тихо! Бабушка и дедушка не должны нас услышать!

— Конечно! Как мы могли про него забыть! Наш мудрый Камин знает всё-всё на свете и может нам помочь! — обрадовалась Светка.

— Только как его позвать? — спросил Стёпка, заглядывая в камин. — Он же только по ночам нам сказки рассказывает.

— Неправда, — отозвался Камин, негромко потрескивая дровами. — Я всегда тут и всегда в курсе всех событий. Мне даже ничего рассказывать не нужно. Я все вижу.

— Вот и скажи Степке, что это он во всем виноват! — заупрямилась Светка.

— Тихо-тихо… — миролюбиво продолжил Камин. — Неважно, кто начал ссору. Сейчас главное, чтобы вы успели спасти игрушку.

— А разве это возможно? — удивилась Светка. — Мы склеить не сможем — слишком маленькие осколки.

— А склеивать ничего не нужно. Вам просто необходимо попасть на прием к Хозяйке старинных часов. Она точно сможет помочь.

Дети переглянулись:

— А разве это возможно?

— Все возможно. Серый, ты отвезешь их к Хозяйке? — обратился Камин к коту.

— Куда они без меня, — промурлыкал кот. — Давай уже, колдуй!

Не успели дети охнуть, как Камин громко чихнул и окатил их сажей с ног до головы. В ту же секунду они начали быстро уменьшаться, пока не стали размером с елочную игрушку.

— Ой, мы уменьшились! — испуганно пропищала Светка.

— А мы потом станем большими? — Стёпка оглядывался по сторонам.

— Все будет хорошо, — заверил их Серый. — А теперь взбирайтесь мне на спину, да крепко цепляйтесь за мою шерсть, чтобы я не потерял вас по пути.

Кот прилег, чтобы дети смогли залезть к нему на спину. Затем он прыгнул в камин и начал быстро забираться вверх по трубе. Вокруг наступила полная темнота. На детей начала падать сажа, и стало совершенно ничего не видно вокруг. Когда они, наконец, снова смогли открыть глаза, то увидели, что находятся на крыше дома. Но на улице не было снега. Ярко светило солнце, порхали бабочки, весело свистели птицы. Лето!

— Где это мы? — прошептали удивленно дети. Они с любопытством осматривались по сторонам, не веря своим глазам.

— У нас нет времени на пустые разговоры, — произнес важно кот. — Нам надо спешить, поэтому держитесь крепче!

Кот побежал по крыше, добежал до края, проскользил по водосточной трубе вниз и оказался на земле. Он направился в сторону опушки, на которой еще издалека был виден небольшой домик с остроконечной крышей и оранжевой черепицей. Около домика был желтый забор, вдоль которого росли огромные подсолнухи. Когда Серый, Светка и Стёпка приблизились к домику, то увидели, что забор состоял из большого количества стрелок от часов разных размеров, выстроенных вокруг домика, а странная черепица — это множество шестеренок, сложенных причудливым узором. Весь дом был усыпан цифрами от разных циферблатов.

— Действительно, здесь живет Хозяйка старинных часов, — сказала Светка после того, как они остановились перед домиком.

— Мы приехали, можете слезть уже с меня, — произнес кот. — Я вам не пони, чтобы на мне просто так кататься.

Дети поскорее слезли со спины и в нерешительности остановились перед дверями.

— Что стоите? — спросил Серый. — Позвоните в колокольчик.

Светка протянула руку к колокольчику и позвонила, но ей никто не ответил. Она позвонила еще раз. Тишина. В третий раз. Тишина.

— Что вы трезвоните? — услышали они позади себя весёлый голос.

Дети обернулись и увидели старушку, которая шла не спеша к своему домику. На голове у неё восседал высокий колпак желтого цвета с бубенчиком на конце, который нежно позванивал от каждого её шага. Одета старушка в желтое платье с длинным рукавом с белой оборкой по манжетам и подолу. Спереди находился карман, из которого торчал небольшой будильник. В руке старушка держала корзинку с цветами и небольшим свертком.

— Если вам не открывают, значит, никого нет дома или не хотят вам открывать. Что тут непонятного? — добавила старушка, когда подошла поближе. — Хотя вас я уже заждалась. Задерживаетесь, мои хорошие. Часы чинить уже давно надо было! А ты, Серый, давай превращайся в Трубочиста, а то не поместишься в мой домик.

— Вы нас ждали? — переспросил Стёпа. — Но откуда вы нас знаете?

— Я все знаю, я же Хозяйка старинных часов. Проходите, чего тут стоять на пороге.

Она открыла дверь и вошла в домик. Брат с сестрой все еще стояли на пороге и не решались зайти следом. Серый тем временем обернулся Трубочистом и снял с головы свой черный цилиндр с огромным белым пером.

Зайдя, наконец, в домик, дети огляделись. Изнутри тоже все напоминало о том, что здесь живет Хозяйка часов. Огромный белый шкаф стоял в углу. На створках дверей его был нарисован огромный циферблат. Посередине комнаты стоял стол, застеленный желтой скатертью, а рисунок на ней напоминал разбросанные тут и там римские цифры. Вокруг стола стояли стулья с желтой обивкой и бахромой по краю. Все стены и потолок увешаны огромным количеством часов: песочные, водяные, будильники, часы с кукушкой, электронные. Все они были самых разных размеров и цветов. Все часы работали и приятно жужжали, словно пчелы, но при этом исправно показывали время, но только все разное.

— А…

Только хотела спросить Светка, как Хозяйка ей ответила:

— Видишь ли, моя дорогая, не все живут в одном часовом поясе, поэтому часы и показывают разное время. Я ответила на твой вопрос? — и старушка мило улыбнулась ей.

— Да, — смущенно ответила та. — Вы всегда можете предугадать вопрос? Вы читаете мысли?

— Нет, — засмеялась старушка. — Просто это самый первый вопрос, который мне все задают, когда попадают в мой домик. И ты не оказалась исключением.

— Как интересно! — воскликнул Степка. — Столько всего разного, механизмы, все крутится и вертится. А если они сломаются, кто их чинить тогда будет?

— Они никогда не сломаются, — ответила старушка. — Я же Хозяйка. У меня часы всегда идут исправно.

— А если все же…

— Нет, — мягко возразила она.

Стёпка решил тактично промолчать.

Старушка тем временем нырнула в соседнюю комнатку и через минуту вернулась с самоваром в руках.

— Рассказывай, Серый. Что вас привело ко мне на этот раз? Не из-за сломанных часов же пришли. Чувствую, что поважнее у вас вопрос есть.

— Да, есть одна просьба у нас, — ответил он, присаживаясь за стол. Трубочист положил рядом с собой цилиндр и слегка подул на перо. — Помнишь ту ёлочную игрушку в форме домика?

— Да-да, хорошо помню, — сказала старушка, разливая чай по кружкам. — Чего стоите? Присаживайтесь, будем пить чай и слушать вашу историю.

Брат с сестрой уселись за стол, взяли по кружке чая и молча принялись его пить.

— Кх-кх, — кашлянул Трубочист.

Понимая, что от них ждут каких-то слов, Светка сказала:

— Мы разбили игрушку.

— Случайно, — добавил Стёпка. — Мы не хотели…

— Это ты во всем виноват! — сердито прошипела сестра.

— Нет, ты!

— Не стоит ругаться! — мягко перебила их старушка. — Мне все ясно. Никто не виноват, но любимая ёлочная игрушка бабушки и дедушки разбита. Нужно что-то делать.

— Но что? — спросила Светка. — Склеить её мы не можем, а Камин сказал, что…

— Ах, так вот чья это идея! Вот хитрец! Знает, что я снова могу повторить этот фокус.

— Именно так, — добавил Трубочист. — Именно на этот фокус мы все и рассчитываем. А что это за чай сегодня?

— И что это за фокус? — не удержался от вопроса Степка.

Старушка сделала небольшой глоток из фарфоровой чашечки:

— А это мой новый сорт чая, выращенный специально по такому случаю. Называется «Время прошлого бесценно».

— Но этот сорт чая был и в тот раз, — напомнил Трубочист.

— Да, — улыбнулась старушка. — Но тот был с ароматом осенних листьев, а нынче с еловыми веточками. Новый год же!

— А что за фокус все-таки? — томился от нетерпения Стёпка.

— Я могу повернуть время вспять. Еще чая? — хозяйка это так буднично произнесла, словно возвращаться в прошлое было для неё обычным делом.

— Это, типа, мы вернемся в прошлое? — с сомнением в голосе произнесла Светка.

— Именно так, и не «типа», а по-настоящему. Если на волшебных часах повернуть стрелки назад, то можно вернуться в прошлое и исправить ошибку.

— Давайте-давайте! — хором закричали обрадованные дети. — Но где мы возьмем эти волшебные часы?

— Их даже искать не нужно, — ответила старушка. — Они у вас дома висят, только они не ходят. Там механизм какой-то повредился, чинить нужно.

— Ой, это, наверное, те самые часы, которые дедушка просил помочь ему починить! А я… — виновато опустил голову Степка.

— Да-да, именно они, — добавил Трубочист. Он уже тем временем пил третью кружку чая.

— Тогда надо срочно бежать домой, помочь починить дедушке часы и вернуться в прошлое, чтобы спасти елочную игрушку! — Светка вскочила со своего места. — Чего мы тут сидим! Надо торопиться, пока бабушка и дедушка не заметили нашего отсутствия и разбитый домик!

— Подожди, Трубочист, — разволновался Степка, — ты знал, что у нас дома есть волшебные часы, но не сказал, что их можно просто починить и вернуться в прошлое. Зачем мы тут?

— Ты думаешь, что стрелочки повернул назад и все? — хитро улыбнулся тот. — Нет, так просто не бывает. Нам нужна минутная золотая пыльца, без которой у нас ничего не получится.

— А вы нам дадите эту пыльцу? — робко спросила Светка.

— Конечно дам! — Хозяйка налила себе вторую чашку чая. — Я вас на самом деле и ждала для того, чтобы вы помогли дедушке починить часы, а то я заметила, что они перестали идти.

Старушка кивнула на часы, висящие около окна. Это была уменьшенная копия тех домашних часов. Они, в отличие от других, стояли.

— Вот это да! — удивился Степка. — Получается, что все часы, которые есть здесь — они все волшебные и находятся в разных домах по всем миру?

— Именно так, — произнесла старушка. — А теперь вам пора идти. Вот, возьмите минутную пыльцу, — Хозяйка встала со своего места и принесла корзинку, с которой зашла в дом. Она достала оттуда сверток и протянула детям: — Когда дедушка починит часы и повесит их на стену, вам нужно будет сделать минутной стрелкой круг назад. Затем посыпать часы золотой пыльцой и сказать: «Верни нас в тот час, важный для нас!» Часы сами начнут крутиться и остановятся именно в тот момент, который вам необходим. Вы просто уберёте игрушку куда-нибудь подальше и не разобьёте её. Вот и все. Да, самое главное! Вы должны сделать это незаметно, чтобы ни бабушка с дедушкой, ни вы сами из прошлого себя не увидели.

Светка взяла в руки свёрток и принялась рассматривать его со всех сторон.

— А почему вы решили нам помочь? — серьезно спросил Стёпка. — Так просто ничего не бывает. Обычно что-то нужно отдать взамен. Может, вы хотите у нас забрать несколько минут жизни?

— Ах-ха-ха, не смеши меня, мальчик! — рассмеялась Хозяйка. — Я вовсе не злая колдунья, которая отнимает время у людей. Я добрая волшебница! А вы, в свою очередь, очень меня выручите. Мои волшебные часы в вашем доме стоят, а это очень плохо. Хотя есть небольшая просьба к тебе, Стёпка.

Мальчик испуганно посмотрел на старушку.

— Не бойся, ничего страшного я от тебя не потребую. Тебе не стоит играть в свою приставку, пока ты бываешь в гостях у бабушки с дедушкой. Из-за этой современной технологии все магические свойства волшебных предметов перестают действовать. Вот часики и сломались у вас дома.

Степка вздохнул. Выбор между приставкой и спасением ёлочной игрушки был непростой. Мальчик посмотрел в глаза Хозяйке и твердо произнёс:

— Хорошо, я обещаю, что больше не включу приставку.

Дети поблагодарили старушку за помощь и вышли из домика.

— Нам пора в путь, — сказал Серый. Он уже успел обернуться из Трубочиста в кота и ждал их на улице.

Светка со Стёпкой взобрались на его спину и обернулись, чтобы помахать на прощание Хозяйке.

— И передавайте от меня привет Камину! — крикнула им старушка на прощание.

— Держитесь крепче! — и Серый побежал.

Он быстро набирал скорость. Миг! Прыжок! И они снова на крыше. Кот ловко прыгнул в трубу и скатился вниз. Дети кубарем выкатились из камина и очутились на полу в гостиной.

— Давай, беги к дедушке помогать, а я уберу осколки ёлочных игрушек, пока бабушка ничего не заметила, — скомандовала Светка.

Степка пулей вылетел из гостиной.

— Дедушка, дедушка! — запыхавшийся внук забежал к деду, который задумчиво смотрел на старый механизм. — Давай я тебе помогу!

— О, внучок! Спасибо, что пришел. Я тут не вижу, куда эту шестеренку вставить.

— Вот сейчас я её на место поставлю. А это куда? А винтик? А маленькая гаечка? — Степка задавал много вопросов, стараясь поскорее собрать все винтики и шестеренки воедино.

— Ох, ох! Куда ж ты так торопишься? — удивился дедушка. — Не спеши, нужно все делать аккуратно и осторожно.

Дедушка с внуком склонились над старинными часами. Через полчаса кропотливой работы дедушка произнес:

— Вот и все готово! Спасибо тебе большое! Я бы без тебя долго еще тут провозился.

— А куда мы их повесим?

— Как куда? В гостиную. Им там самое место.

Степка с дедушкой спустились в гостиную и повесили часы над камином. Светка от нетерпения уже нарядила всю ёлку и не знала, чем заняться.

— А теперь, может, пойдем пить чай с цветными пряниками? — спросил дедушка.

— Да-да, пойдем, только вот нарядим ёлочку до конца и придём. Иди к бабушке, а мы тут быстренько управимся! — торопила Светка.

— Ну-ну, — только покачал головой дедушка в ответ и ушел на кухню.

Девочка достала из кармана сверток и аккуратно развернула. Внутри него лежала золотая пыльца. Степка пододвинул стул к камину и протянул руку к часам. Он прокрутил минутную стрелку назад, затем посыпал часы золотой пыльцой, и дети хором произнесли: «Верни нас в тот час, важный для нас!» Стрелки на часах закрутились в обратную сторону, все кругом замелькало и завертелось. Часы замерли. Светка увидела, как Степка играет в свою приставку, а она сама листает книгу.

— Сейчас придёт дедушка с ёлкой. Прячемся! — и дети выбежали в соседнюю комнату.

Действительно, через несколько минут зашел дедушка с ёлкой, а потом бабушка принесла коробку с игрушками. Вот и тот самый стеклянный домик. Еще целый. Бабушка с дедушкой ушли, оставив их одних в гостиной. Степка кричит дедушке, что он скоро придёт, а Светка начала выхватывать у него приставку. В этот момент девочка выбежала из комнаты, схватила игрушку с ветки и спряталась за ёлкой. Еще момент и дети упали на пол, разбив несколько других елочных игрушек.

— Светка, ты должна домик положить около ёлки, чтобы взаправду было, — шепотом подсказал Стёпка из комнаты.

Светка присела за ёлкой, аккуратно положила игрушку на пол и подтолкнула её поближе к разбившимся игрушкам. Затем она быстро пробралась в комнату обратно к Стёпке.

— Светка, а как мы вернемся обратно? Хозяйка же не сказала, — брат растерянно посмотрел на сестру.

— Ой, я тоже не знаю…

— Зато я знаю, — промурлыкал Серый, который появился внезапно рядом с ними. — Все очень просто. Наблюдайте дальше…

Дети посмотрели друг на друга и в тот же миг оказались перед ёлкой. Светка взяла в руки домик и со вздохом произнесла:

— Уф! Как повезло, что домик не разбился!

Стёпка сидел рядом на полу с приставкой в руках.

— Я побегу к дедушке часы чинить! Они же волшебные! — проговорил он и быстро вскочил на ноги.

— Не надо, Степа, часы висят уже над камином, — проговорила Светка, показывая наверх.

— А… я что-то совсем запутался тогда. Мы были в прошлом или нет? А у Хозяйки? А пыльца? — брат непонимающе переводил взгляд со Светки на часы и обратно.

Светка пожала плечами:

— Знаешь, я уже ничему не удивляюсь.

— Так вы идёте пить чай или нет? — спросил дедушка, выглядывая из кухни. — Мы сейчас все пряники уже съедим!

— Да, конечно, мы идём! — закричала Светка и побежала на кухне. Около дверей она остановилась и обернулась к брату: — Стёпка, ты чего? Все же хорошо закончилось. Пойдем!

— Я сейчас догоню тебя, — брат не торопился.

— Как хочешь, — Светка пожала плечами и скрылась на кухне.

Стёпка взял с пола приставку, покрутил её в руках, повертел, выключил и спрятал под диван.

— Пусть пока там полежит.

Дедушка завёл часы в гостиной. Тик-так, тик-так. Из часов выглянула Хозяйка:

— Помог Степка?

— Конечно, — улыбнулся дедушка. — Домик стеклянный спасать-то нужно было.

Хозяйка рассмеялась и спряталась обратно.

«Мам, а почему все так ждут Новый год?»

«Потому что он даёт надежду. Он находит отклик даже в самой угрюмой душе, ведь это та самая пора, когда исполняются желания. Я даже знаю одну историю об этом».

«Расскажи, мама!»

«А ты точно хочешь ее услышать?»

«Очень!»

«Тогда возьми плед, чашку тёплого какао и приготовься окунуться в мир льдов, холода и самого настоящего Новогоднего чуда!»