В эпоху израильского царства город попал под власть финикийцев. В Библии он упоминается под именем Акко в книге Судей в связи с расселением колена Асира, в надел которого вошел Акко, но из которого он так и не смог изгнать местных ханаанейских жителей.

В 701 г. до н. э. Акко покорил ассирийский царь Санхерив. Население Акко восстало против его внука Ашшурбанипала, который, однако, снова овладел Акко приблизительно в 650 г. до н. э. В период персидского владычества Акко стал военно-морской базой, игравшей важную роль в войне против Египта.

Город быстро завоевал Александр Македонский в 333 г. до н. э. и превратил его в греческую колонию. В 330 г. до н. э. Акко перебирается с Тель-Акко на берег моря. Акко стал самым важным портовым городом в стране и одним из крупнейших городов эллинистического мира.

После смерти Александра Великого городом завладели египетские Птолемеи, которые дали ему название Птолемаида. Под этим названием Акко упоминается в Библии, в посланиях апостола Павла. Захваченный Антиохом Великим[1] в 219 г. до н. э. Акко вошел в состав империи Селевкидов и был назван Антиохией. Находясь под властью Селевкидов, Акко неоднократно служил базой для военных действий против Иудеи. После смерти Антиоха VII Сидета Акко переходил от одного эллинистического правителя к другому и стал фактически независимым городом.

Во времена Хасмонейского государства Акко был осажден войсками Александра Янная[2]. В тот момент Акко имел статус свободного греческого города, во главе с городским государственным советом (Буле). Городской совет Акко обратился за помощью к Птолемею Латуру. Птолемей прибыл на помощь к осажденному Акко с тридцатитысячной армией и высадился в районе современной Хайфы. В связи с появлением этой грозной силы Александру Яннаю пришлось снять осаду с города, хотя он и продвинулся до самых подступов к городу.

При Помпее в 54–52 гг. до н. э. Акко был присоединен к Римской империи. В 48–47 гг. до н. э. в Акко высадился Юлий Цезарь. В 39 г. до н. э. Ирод I использовал Акко как опорный пункт в своих военных действиях против Матитьягу Антигона II. Когда началась Первая иудейская война, жители Акко вырезали две тысячи евреев. В 67 г. н. э. из Акко Веспасиан[3] предпринял поход против восставшей Галилеи. Значение гавани Акко уменьшилось после того, как Ирод I построил порт в Кесарии. В римский период Акко значительно перерос границы Старого города. В течение этого времени евреи продолжали жить в городе, но никогда не составляли в нем большинства. Называли евреи город по-прежнему Акко.

В 638 г. Акко был захвачен арабами, которые в 804–868 гг. построили порт. В 1104 г. после Первого крестового похода был завоеван Балдуином I, но уже в 1187 г. Саладин[4] взял город почти без боя…

Настоящую известность Акко принесла эпоха крестовых походов. В 1191 г. во время Третьего крестового похода после двухлетней осады Акко был отвоеван войсками крестоносцев под командованием французского короля Филиппа Августа и английского короля Ричарда Львиное Сердце.

Военные рыцарские ордена госпитальеров, тамплиеров, а позднее и Тевтонский орден обрели в Акко собственные кварталы. Они строили здесь жилые дома, склады, больницы, церкви и административные здания. Но то была уже средневековая история…

По обилию исторических памятников Акко в Израиле, наверное, уступает лишь Иерусалиму. Куда ни пойдешь, обязательно увидишь что-то древнее и приковывающее взгляд. Но еще больше загадок скрывается под землей. На самом деле на одном месте как бы независимо друг от друга существуют сразу два города. И по сей день под землей еще возможно множество ценных и неожиданных открытий.

Крепость — Монастырь госпитальеров — построена в форме четырех крыльев, окружающих открытый внутренний двор. Северное крыло было построено вдоль северной стены города, делая крепость неотъемлемой частью защиты стен города и главных ворот. Это крыло составлено из девяти длинных и узких залов: залы 1–6 служили складскими помещениями, залы 7 и 8 как большой бассейн, в который стекала дождевая вода с крыш крепости, и зал 9, который служил проходом к центральному внутреннему двору. В восточном крыле был построен просторный зал с крестообразным сводчатым потолком размером 35x40 м, который служил местом для конференций и церемоний. В южном крыле был обнаружен элегантный зал (рефекториум) с крестообразным сводчатым потолком, при поддержке трех круглых колонн с особенно большим диаметром. Зал изящен, с художественным оформлением в основаниях колонок, которые поддерживают потолок. Западное двухэтажное использовалось как общежитие для воинов. Западное крыло общежития и южное крыло столовой были построены в готическом стиле, в отличие от остающихся крыльев, и, кажется, были построены позднее.

Во время работ по расчистке рефектория обнаружился подземный туннель, заполненный мусором на две трети высоты. Туннель был построен еще во времена персов и по всей видимости использовался как канализация. Крестоносцы, обнаружив туннель, увеличили его высоту и длину и превратили его в важный стратегический объект. Также ими было построено ответвление длиной 60 м, которое в конце опять соединяется с туннелем, построенным персами.

От входа в туннель идут два ответвления: низкий туннель персов и высокий, построенный крестоносцами. После соединения продолжается низкий туннель персов. Туннель использовался крестоносцами во время постройки рефектория. Вход в туннель во времена крестоносцев был снаружи возле южной стены рефектория на улице, через прямоугольный колодец.

Этот колодец, заполненный камнями, археологи обнаружили во время раскопок на той же улице. В древности это уникальное сооружение служило важным подземным переходом. Туннель соединяет северную стену и морской порт на юге.

Крепость находится в северной части старого Акко. Это самое впечатляющее строение в старом городе. Ее высота — 40 м. Оно включает в основном постройки османского периода, построенные поверх зданий крестоносцев. В крепости располагалось правление Акко, а также находился склад оружия. Впоследствии здесь располагалась тюрьма, в которой были заключены Бахаулла (Хусейн-Али-и-Нури) — основатель религии бахаи — и Зеев Жаботинский — писатель, поэт и создатель еврейского легиона, который в составе британской армии воевал в Первую мировую войну. Сегодня здесь располагается городской музей.

В XIV–XIII вв. до н. э. городом правили хетты. Позже Халеб стал ключевым пунктом на главном маршруте караванов, идущих через Сирию к Багдаду. С IX по VII в. до н. э. находился под контролем Ассирии и был известен под именем «Халман». Затем в VI в. до н. э. им владели персы и селевкиды. В 333 г. до н. э. Алеппо был захвачен Александром Македонским и управлялся греками в течение 300 лет в составе империи Селевкидов. В то время он был важным центром торговли между Евфратом и Антиохией. Селевк I (280 г. до н. э.) перестроил значительную часть Халеба и переименовал его в Беройя, но по завоевании его арабами он снова стал называться своим старым именем. Важность города для торговли возросла с падением Пальмиры. В 64 г. до н. э. Помпей включил Сирию в состав Римской империи.

Город оставался под управлением Рима в пределах Византийской империи и был важным центром христианства на Ближнем Востоке (здесь был построен огромный собор) до 637 г. н. э., когда его захватили арабы. Византийский император Никифор Фока[5] в 962 г. ненадолго вернул город христианам.

Впоследствии, в 944 г. Алеппо захватили хамаданцы, которые сделали его фактически независимым от Аббасидского халифата.

При первом хамаданиде Саиф Аль-Даула (который построил знаменитую цитадель Алеппо) город процветал и был знаменит своей наукой, литературой и медициной, несмотря на военные амбиции этого правителя. Необходимо упомянуть о двух самых видных поэтах — Аль-Мутанабби[6] и Абу Аль-Фирасе[7]; философе и ученом Аль-Фараби[8] — передовом арабском мыслителе, предшественнике Авиценны. Все они жили при дворе Саифа Аль-Даула и были известны своими большими познаниями и талантами.

В 1138 г. город был разрушен Алеппским землетрясением, которое принадлежит к числу самых смертноносных в истории. В 1260 г. Алеппо разграбили монголы, а в 1400-м — орды Тимура. Позднее он подпал под власть египетских мамлюков, а в 1516 г. Селим I присоединил его к Османской империи.

В XIX в. Алеппо обратил на себя всеобщее внимание страшными зверствами, совершенными против христиан весной 1850-го, и последовавшим за этим восстанием, которое в ноябре было потоплено в крови Керим-пашой с генералами Бемом и Гюйоном.

В начале XIX в. в Алеппо жили 200 тыс. жителей, имел обширную промышленность и торговлю, его фабрики снабжали весь Восток шелковыми, бумажными, шерстяными и парчовыми материями. Но землетрясение 24 августа 1822 г., чума 1827-го и холера 1832 г. подорвали его благосостояние.

Большинство жителей Халеба — арабы-мусульмане. Христианское население состоит из греков, армян, маронитов, сирийских католиков; существуют еврейская и американская протестантская общины.

Самым древним памятником в городе является водопровод протяженностью 11 км, сооруженный еще римлянами. Громадная стена в 10 м высоты и 6,5 м толщины, с семью воротами, отделяет город от предместий. Крытый гостиный двор (базар) выходит на несколько улиц. Он весь состоит из сводов и освещается сверху через окна, проделанные отчасти в особых куполах. В Алеппо имеется 7 крупных церквей вместе с 3 монастырями и мечеть Эль-Иалаве в староримском стиле, выстроенная первоначально под церковь императрицей Еленой. Главные предметы вывоза и вместе с тем основные продукты страны — шерсть, хлопок, шелк, воск, фисташки, мыло, табак, пшеница, которые отправляются преимущественно во Францию и в турецкие гавани. Промышленность ограничивается шелковыми изделиями. Жители Алеппо в основном считают себя шaрифами, то есть потомками Мухаммеда. Еще одна гордость жителей — Цитадель, основание которой возвышается над городом на 50 м. Долгое время весь город лежал в пределах цитадели и лишь в XVI в., после перехода Алеппо под власть Оттоманской империи, город стал постепенно разрастаться и за пределами крепостных стен.

В 1986 г. цитадель Алеппо была занесена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО как «Старый город в Халебе», вместе с Большой мечетью, дворцами и банями в центре Халеба.

В резиденции персидских царей в Сузах Александр Македонский устроил грандиозную массовую свадьбу, на которой один из его полководцев — будущий Селевк I[9] получил в жены персидскую принцессу Апаму.

После смерти Александра власть в результате ожесточенной борьбы соперников перешла к Селевку, который прославился как градостроитель. Он построил 70 городов. Самые большие из них — Антиохия (на Оронто) и Селевкия (на Тигре) насчитывали по полмиллиона жителей.

Апамея стояла на третьем месте. Когда римский легат Квириний, назначенный правителем Сирии в 5 г., провел перепись населения, то оказалось, что в городе проживает 117 тыс. свободных граждан, а вместе с другими категориями жителей число достигало 400 тыс.

Апамею окружала 6-километровая крепостная стена с семью воротами. В римскую эпоху по обеим сторонам улицы во всю ее длину высилась колоннада из 10-метровых коринфских колонн, на которых стояли бюсты высокопоставленных особ.

Колоннада эта в 1157 г. рухнула во время сильнейшего землетрясения, а спустя 13 лет новое землетрясение превратило Апамею в развалины.

Cелевк хранил в Апамее военную казну и содержал большую армию. Здесь же располагался его конный завод — 300 племенных жеребцов лучших пород и 30 тыс. кобыл. Кроме лошадей и верблюдов широко использовались и боевые слоны. В Апамее Селевк держал около 500 слонов. Со времен Селевка Апамея славилась изобилием дичи, великолепным виноградом, вино из которого, по утверждению Плиния, прекрасно смешивалось с медом. В Апамее находился известный на всю Грецию оракул, на месте которого римляне позже построили храм богине судьбы — его развалины сохранились до сих пор.

Греческий язык являлся официальным государственным языком. На протяжении нескольких веков город был центром культуры и науки. Отсюда вышло немало видных ученых, в числе которых автор трактата о пульсе, врач-психиатр Архиген, который практиковал в самом Риме. Здесь останавливались Антоний и Клеопатра. Город процветал. Однако после разрушения его Хосровом I, а затем и Хосровом II (540 и 612 гг.) Апамея пришла в упадок. В 638 г. город был взят арабами, с 1106 по 1149 г. находился в руках крестоносцев, которые называли его Фамия.

Раскопки в Апамее были начаты в 1930-х гг. и продолжаются до сих пор. Сохранившиеся руины в основном относятся к римскому периоду.

Город видоизменялся и креп от века к веку: мусульмане в 1153 г. строили укрепления на земляных валах, воздвигнутых ханаанеями за три тысячи лет до этого, и возводили сторожевые башни, используя старые римские колонны. Ядро города площадью 60 гектаров долго являлось стратегическим форпостом всего района.

За три тысячи лет до того, примерно в 1850 г. до н. э. ханаанеи (народ, населявший местность Ханаан, позднее названную Палестиной), возводя в Ашкелоне глинобитную северную стену, построили сводчатый коридор с арочными воротами. Городские стены сооружались на земляных валах высотой 15 и толщиной в основании 45 м (во избежание подкопов) и окружали город двухкилометровым кольцом. Именно при ханаанеях Ашкелон стал одним из крупнейших и богатейших портов в Средиземноморье. Одновременно он являлся крупным поставщиком вин, оливкового масла, зерна и скота, обладал большими запасами пресной воды и плодородными землями. Словом, был бельмом на глазу и настоящим проклятием для соседей-фараонов, вплоть до того как Египет в 1550 г. до н. э. наконец завоевал ханаанеев.

В то время как израильтяне изготавливали грубые сосуды без украшений, филистимляне покрывали свои глиняные изделия изысканными орнаментами, напоминающими греческие шедевры керамики микенского периода. Позднее филистимляне ввозили греческие гончарные изделия наподобие этих образцов VII в. до н. э.

Уже долгое время ученые задаются вопросом: были ли филистимляне греками? В пользу этого говорит их искусство, например статуэтка богини-матери. Филистимляне принадлежали к группе так называемых «народов моря», которые пронеслись по Восточному Средиземноморью с опустошительными набегами около 1175 г. до н. э. Ашкелоном они владели шестьсот лет, контролируя также четыре других крупных города региона.

Этническая же принадлежность самих «народов моря» до сих пор вызывает споры у историков, причем наиболее романически настроенные склонны считать их беглецами с погибшей Атлантиды…

На расстоянии немногим более километра от современного Ашкелона израильтяне создали национальный парк, чтобы таким образом сохранить древний город. Небольшие участки стали раскапывать еще в начале XIX в., но широкомасштабные работы начались только в 1985 г. Технически нелегко просеивать одну за другой эпохи и культуры. Сегодня археологи раскопали лишь два процента территории древнего города. Большую его часть поглотило наступающее море. Остальное исследователи надеятся спасти.

Разнообразие предметов, найденных при раскопках в Ашкелоне, как ни в каком другом городе на территории Израиля, говорит о богатстве культур и таланте множества мастеров, живших в разное время на этой земле. Как многие портовые города, Ашкелон на протяжении большей части своей истории служил местом обмена обычаями, языками и идеями.

Но самое главное, как пишет анонимный арабский источник XII в., «Ашкелон был городом, исключительно милым сердцу, располагающим к приятной жизни в нем, при этом с прочными стенами и мощными укреплениями, городом, который был горячо любим его жителями».

Арабы считали, что Баальбек принадлежал мифическому Нимроду¹, который когда-то царствовал в этой части Ливана. В одном арабском манускрипте, найденном в Баальбеке, говорится, что Нимрод послал гигантов, чтобы они восстановили Баальбек после Потопа (что перекликается с историей о 12-й планете). В другом тексте сказано, что Нимрод восстал против своего бога и выстроил в Баальбеке Вавилонскую башню.

Иногда строительство Баальбека связывается с библейским персонажем Каином, сыном Адама. Он будто бы построил Баальбек в качестве [11] убежища, когда бог Яхве проклял его. Патриарх общины маронитов Ливана Эстфан Довейги писал: «Согласно сказаниям, крепость Бааль-бек — самое древнее строение в мире. Его построил сын Адама Каин в 133 г. от сотворения мира, в припадке безумной ярости. Он назвал его в честь своего сына Еноха и населил великанами, которые были наказаны Потопом за свои беззакония».

Местные мусульмане тоже считали, что это было выше возможностей людей — передвигать огромные камни Баальбека. Но они полагали, что эту работу сделали не великаны, а демоны или джинны. Английский путешественник Дэвид Уркхарт предложил сходную версию о том, что строители Баальбека применяли в качестве передвижных кранов для транспортировки камней мастодонтов — вымерших ныне огромных животных, похожих на слонов!

Сейчас Баальбек — маленький городок в долине Бекаа в Ливане, но там и теперь еще есть на что посмотреть. Каменные террасы поражают своими колоссальными размерами — похоже, что это сказочный великан сложил их из огромных блоков. На каменном основании был воздвигнут античный храм, руины которого сохранились до наших дней.

В исторический период, предшествовавший римским завоеваниям, благоприятное географическое положение Баальбека не способствовало его возвышению и славе. Ни в ассирийских, ни в египетских текстах о нем даже ни разу не упоминается.

Элей Садер из Американского университета в Бейруте доказала, что в глубокой древности Баальбек не играл важной роли. Название его происходит, по-видимому, от имени божества по имени Ваал и указывает на плодородие почвы в долине. Когда римляне начали строить здесь гигантский храм Юпитера, каменные террасы уже были кем-то сложены. Археологи, которые их обследовали, уверены, что террасы намного старше, чем античные постройки.

До сих пор не имеется никаких сведений, которые подсказали бы, кто и когда соорудил в Баальбеке террасы из обтесанных монолитов. Это по меньшей мере странно — ведь речь идет не о каких-то мелких деталях, а о каменных громадах, по сравнению с которыми меркнут даже такие грандиозные постройки, как египетские пирамиды!

В V в. до н. э. исполинские террасы Гелиополиса — и совершенно справедливо — причислили к чудесам света. Многотонные монолитные каменные блоки с величайшей точностью уложены друг на друга. Они плотно пригнаны и держатся без связующего состава.

В стену террасы с северо-западной стороны встроены три самых больших в мире обработанных монолита. Это так называемый Трилитон — Чудо трех камней. Монолиты доставлены из каменоломни, находившейся примерно в километре от территории храма. Каменные блоки имеют длину 29, высоту 4 и толщину 3,6 м. Вес каждого из трех гигантов составляет от 800 до 1000 т.

В отличие от Египта в Баальбеке нет никакой реки, а местность между каменоломней и террасами всхолмленная и каменистая. Там нет покрытой песками равнины, по которой можно было волоком тащить каменные глыбы. Невозможно себе представить, каким образом был привезен на строительную площадку такой неподъемный груз. А ведь многотонные блоки не только доставлялись из каменоломни, но и поднимались на высоту примерно семь метров (двухэтажный дом!). Непонятно, зачем надо было их высекать и устанавливать огромные монолиты, когда можно прекрасно обойтись каменными плитами меньших размеров — это проще и быстрее.

Поблизости от террас найдены еще два каменных блока. По неизвестной причине их не использовали при строительстве. Другой обработанный монолит остался лежать в каменоломне. Совершенно непонятно, для каких целей он предназначался, так как строительство террас было уже закончено. Раньше предполагали, что он служил противовесом при поднятии строительного материала, но современные вычисления опровергают данную версию. Трудно поверить, что зодчий, руководивший столь уникальной и сложной постройкой, сделал такую нелепую ошибку: ведь «лишний» каменный блок весит около 1200 т, и его высекали из скалы много недель.

Впервые это место упоминалось в 332 г. до н. э.: речь шла о походе Александра Македонского. Великий полководец завоевал почти весь известный в те времена мир, в том числе и Баальбек.

С конца IV в. до н. э. город принадлежал династии Птолемеев, около 200 г. до н. э. началось владычество династии Селевкидов. В 64 г. до н. э. Баальбеком завладела Римская империя. В составе римской провинции Сирии Баальбек превратился в крупный торговый и культурный центр на Ближнем Востоке.

«Золотой век» Баальбека начался во времена Юлия Цезаря. В городе разместился римский легион, началось строительство великолепного храма Юпитера. Храм построен на монументальной так называемой «Большой террасе». На площадке 88x48 м были установлены по периметру 54 колонны (сохранилось только шесть). Диаметр каждой колонны составляет 2,2, а высота — 20 м (примерно с 6—7-этажный дом). Это был самый большой храм в Римской империи, а афинский Парфенон, по сравнению с громадой храма Юпитера, мог показаться миниатюрной игрушкой. Большая терраса послужила основанием для величественного храма Юпитера, но она была предназначена не для этой цели. А для какой? На этот вопрос пока не могут ответить ни историки, ни археологи.

Возможно, римляне тоже не знали, кто ее создал. Можно предположить, что каменная площадка служила фундаментом для храмового сооружения невиданных размеров — намного большего, чем римский храм-гигант. Но такая гипотеза противоречит всем собранным историческим сведениям о долине Бекаа, где в бронзовом веке не происходило ничего особенного. В эпосе о Гильгамеше[12] упомянута гора в кедровом лесу, где располагалась обитель богов: «Они видят кедровую гору, обитель богов, священный престол Ирнини». Прямого указания на Баальбек и ливанские кедры в этом тексте нет, хотя не исключено, что какая-то связь имеется.

Поскольку о природном происхождении террас в Баальбеке не может быть и речи, значит, их все-таки кто-то построил. Даже при современном уровне строительной техники поднимать и транспортировать грузы весом около 1000 т было бы исключительно трудным делом. Римские зодчие, при всех своих достижениях, не могли похвастаться инженерными знаниями, необходимыми для подобной постройки. То же самое относится и к искусным греческим архитекторам.

Поразительно, что ни греки, ни римляне, владевшие Баальбеком в течение нескольких столетий, не упомянули террасы ни единым словом в своих многочисленных пространных сочинениях.

Как ни странно, европейские археологи нового времени продолжили античную традицию пренебрежительного отношения к древнейшему памятнику зодчества. Террасы, как ни странно, не привлекли пристального внимания современных историков. Их гораздо больше интересовал римский храм Юпитера, стоявший на каменных блоках Большой террасы.

Зато для уфологов здесь, пожалуй, все довольно ясно. Путеводной нитью в решении загадки послужила цитата из Библии: «И я видел: и вот бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него; А из средины его как бы свет пламени из средины огня; И из средины его видно было подобие; четырех животных, — и таков был вид их: облик их был как у человека; и у каждого — четыре лица, и у каждого из них — четыре крыла; А ноги их — ноги прямые, и ступни ног их — как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь. И руки человеческие были, под крыльями их, на четырех сторонах их; И лица у них и крылья у них — у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому: во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего».

С точки зрения уфологов, это повествование явно указывает на присутствие на Земле инопланетных существ. Если представители высокоразвитой инопланетной цивилизации посетили Землю и провели здесь некоторое время, они вполне могли возвести для своих целей каменные террасы, строительство которых было для людей в то время непосильной задачей. Прочные ровные площадки могли служить для взлета и посадки космических кораблей.

Город с древности имел славу культурной и торговой столицы региона. Фараоны Древнего Египта в XVIII–XVII вв. до н. э. уже использовали его порты. Во времена Финикии город играл важную роль в мировой торговле.

В течение последующих веков Бейрут исправно платил дань царям Вавилона и Ассирии, а в I в. до н. э. был превращен римлянами в военную колонию. Период расцвета Римской империи принес городу небывалый подъем и славу, Бейрут становится центром римской культуры на побережье Средиземного моря и в Сирии.

В 635 г. Бейрут был покорен арабами и включен в состав Арабского халифата. В 1100 г. захвачен крестоносцами и в 1516 г. — турками, после чего находился в составе Османской империи вплоть до 1918 г.

Начавшаяся в 1975 г. изнурительная гражданская война и последующая оккупация принесли городу много разрушений, в особенности пострадал исторический центр Бейрута. В настоящее время город восстановлен, архитекторы строят новый Бейрут с высотными зданиями, коммерческими комплексами и культурными центрами.

Древний Бейрут, как и множество других ближневосточных городов, когда-то имел свою Цитадель — крепость с высокой стеной, за которой скрывались от разбойников и неприятелей его жители и заезжие гости — купцы, путешественники, паломники.

Сегодня от стен, башен, ворот и других древних сооружений не осталось практически ничего — только чудом уцелевшие фундаменты древних рынков в районе порта и так называемого «археологического парка», а также древняя мечеть Омари — бывшая базилика Иоанна Крестителя, построенная крестоносцами.

Прежний, навсегда исчезнувший старый Бейрут сегодня мы можем увидеть только на старинных гравюрах и старых фотографиях.

Сегодня от довоенного времени в Бейруте остались лишь здания, возведенные в османское время и в период французского правления, и совсем новые здания, сооруженные между выводом из Ливана французских войск и началом гражданской войны. Это совсем другая эпоха, иная архитектура, не имевшая ничего общего с тем, что было прежде.

Сейчас уже точно установлено, что в древнем Бейруте было семь ворот. Некоторые исследователи считали, что их было восемь. Причина ошибки была в том, что одни из ворот были известны под двумя разными названиями: ворота ад-Дарака когда-то называли еще и «воротами сорока» (благодаря расположенному вблизи этих ворот месту с аналогичным названием). Некоторые также полагают, что ворот было шесть, так как считают, что ворота Абу-Наср были построены в новое время и не относились к воротам старого Бейрута ни в историческом, ни в военно-стратегическом плане.

Ворота древнего Бейрута получали свои названия от мест, которые располагались поблизости, а иногда названия давались по именам людей, которые охраняли эти ворота либо проживали около них. Эти ворота были открыты для въезжающих в город и выезжающих из него от рассвета до захода солнца. Ворота города охранялись днем и ночью, никто не мог проникнуть внутрь города. Стражник мог сделать исключение только в том случае, если устанавливал личность пришедшего и убеждался в его благих намерениях. Он спрашивал путника: «Кто ты?», и если слышал удовлетворительный ответ, то говорил: «Тогда свидетельствуй, что Бог един». На это человек должен был громким голосом произнести формулу единобожия: «Нет бога, кроме Аллаха», после чего страж открывал ворота и впускал путника в город.

Городская стена тянулась с севера до нынешней площади Рияд ас-Сулх, потом поворачивала на восток и шла до того места, где располагалась маронитская церковь Святого Георгия, которая была сооружена с внешней стороны стены, т. е. уже за городской стеной. Затем стена тянулась до базара Абу Наср (находившегося на внешней стороне стены), пока не доходила до мечети Сарайя, известной сегодня как мечеть Мансура Ассафа. Потом стена поворачивала на север к улице Фош — в западной части района аль-Марфаа. Городская стена тянулась дальше, до кладбища «Саньыйя» — оно находилось когда-то за пределами городских стен. Далее она поднималась вверх вместе с самой улицей, а потом спускалась к воротам Идриса, затем снова поднималась до известного собора Капуцинов, находившегося раньше вне городской стены. Наконец, стена возвращается к началу — на площадь Рияд ас-Сулх, которая когда-то была известна как Площадь Стены, а в простонародье — «Асур».

Стена огораживала древний Бейрут, а за пределами стены была пустошь, не освоенная и не возделанная, т. к. люди там не жили почти до середины XIX в. До этого эта пустошь была местом упокоения усопших — на северо-востоке были расположены мусульманские кладбища.

На окраине города находились кладбища христиан разных толков, могилы до сих пор сохранились и сегодня находятся на месте Раас-ан-Наба. Рядом располагалось и еврейское кладбище. Христиан хоронили также на т. н. латинском кладбище. Оно тогда находилось на месте квартала Мина-аль-Хисн, который сегодня стал районом отелей, бассейнов, крупных торговых центров и который гражданская война не затронула.

За пределами городской стены была специальная площадь, где отдыхали путешественники, приезжающие в Бейрут до того момента, как им позволяли войти непосредственно в город. На площади было много «постоялых дворов», готовых принять усталых путников. В ту эпоху тут находили приют не только люди, но и их верховые животные. Место находилось всем — лошадям, верблюдам, ослам и мулам!

Есть мнение, что эта стена существовала столько же, сколько и сам Бейрут: с момента его основания. Некоторые историки считают, что возведение ее восходит к ханаанско-хеттским временам. Они утверждают, что в то время высота стены достигала 5, а толщина — 4 м. Раскопки, которые велись на этом месте при застройке и планировании улиц в наши дни, обнаружили остатки стены именно этого периода.

Стена Бейрута включала в себя несколько дозорных башен, которые были частью укрепления города. За основной городской стеной находилось еще несколько стен, которые также были частью оборонительной системы города. Надо сказать, что Бейрут на протяжении всего времени оберегали крепости, башни и форты. Сообщение между мусульманским халифом и наместниками (местными правителями) осуществлялось с помощью тех же крепостей и башен, которые зажигали на одной из башен, либо на самой высокой горе, огонь и пускали дым в случае надвигающейся извне опасности.

В 1566 г. сторожами этих башен были 52 воина из группы «мустах-фазан» («хранители»), которых также иногда называли турецким словом «янычары». Они входили в военную группировку, принимавшую участие в завоевании Египта. Наряду с чисто военными функциями им также вменялась охрана крепости. Эти башни были гражданскими постройками, которые получили свои названия в честь известных семейств.

В правление Аббасидских халифов Босра приобрела значение в качестве укрепленного пункта против египетских Фатимидов и воинственных сектантов карматов[13].

С 1089 г. по приказу сельджукского атабека Дамаска здесь были начаты работы по строительству городской цитадели. В качестве основы укрепления строители избрали прекрасно сохранившееся здание античного театра. Это было замечательное сооружение из базальта, одно из самых крупных на территории Сирии. Диаметр окружности ложи был равен 100 м. Высота стен составляла около 30 м. На 35 рядах мест единовременно могли разместиться от 6 до 10 тыс. зрителей. Завоеватели арабы мало интересовались драматическим искусством, зато им весьма импонировала массивность структур амфитеатра.

Уже при Омейядах театр укрепили стенами, арки и другие лишние отверстия заложили, зрительские ложи заполнили землей. Кроме того, добавили две массивные прямоугольные башни, выстроенные по обе стороны сцены. После нападения крестоносцев на город в 1140 г. в цитадели были предприняты новые работы. К двум имеющимся башням в 1147–1148 гг. прибавили третью, выстроенную на юго-западной стороне. В 1183 г. цитадель по периметру обнесли наружным поясом укреплений. Для их строительства использовались каменные блоки со здания античного ипподрома. Наконец, около 1261 г. к стенам добавили еще восемь башен, после чего весь ансамбль цитадели приобрел современный вид.

Ее стены сложены из прямоугольных базальтовых блоков. Внешняя сторона камня отделана подчеркнуто грубо и представляет собой т. н. робустированную кладку. Такие камни лучше противостоят ударам тарана, от них легче рикошетируют ядра, пущенные из метательных машин. Кое-где в стене встречаются фрагменты разобранных построек более раннего периода и даже части античных колонн. В верхней части стены прорезаны узкие бойницы для лучников.

Единственный вход в цитадель находится на восточной стороне. Здесь устроен узкий мост, который ведет через 15-метровый ров к арке ворот. Проход по обе стороны фланкируют две приземистые четырехугольные башни. Сразу за порогом дорога раздваивается. Левый коридор забирает вниз и идет по закрытой галерее театра. Сюда не проникает солнце, путь освещает лишь пламя факелов. Сделав почти полный круг, коридор выводит посетителей на широкую террасу в северной части цитадели. Поднявшись по лестнице, с этой площадки можно выйти на стены внешнего пояса укреплений. Правый коридор сегодня ведет к сцене античного театра. Когда театр был засыпан землей, этот проход предназначался для доступа на верхний ярус, где находилась, собственно, цитадель крепости. Именно здесь хранились запасы оружия и продовольствия, а также находился дворец правителя и мечеть.

Цитадель Босры является одним из наиболее полно сохранившихся примеров мусульманских укреплений эпохи крестовых походов. В 1947 г. в ее стенах были начаты реставрационные работы, а начиная с 1972 г. действует музей.

В настоящее время включена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Ныне город является площадкой археологических раскопок.

Кольдевею посчастливилось раскапывать поздний, библейский период Вавилона времен Навуходоносора II (605–562 г. до н. э.), восстановителя крупнейших храмов Вавилона: Эсагилы, храмов Нинурты, Иштар. Кольдевей прояснил планировку города, раскрыл остатки дворцового комплекса, богато украшенного когда-то многоцветными барельефами из глазурованного кирпича, раскопал стену из сырцового кирпича шириной 7 м. На расстоянии 12 м от нее возвышалась вторая стена уже из обожженного кирпича шириной 7,8 м, а за ней — третья стена из обожженного кирпича (3,3 м). Через каждые 50 м вдоль стены стояли сторожевые башни: на внутренней стене их было 360, на внешней, если верить сообщению Ктесия, — 250. Таким образом, Кольдевей раскопал самое грандиозное из всех когда-либо существовавших укреплений.

На всем протяжении Дороги процессий в честь Мардука возвышались 7-метровые крепостные стены, ширина дороги составляла 23 м. Вымощена она была огромными квадратными известняковыми плитами со стороной больше метра, на каждой из которых была высечена одна и та же посвятительная надпись Навуходоносора. Обе стороны дороги украшали многочисленные скульптуры, рельефы. Ворота Иштар состояли из двух гигантских проемов (10,9 м высотой) с мощными башнями.

Самыми важными, буквально потрясшими Европу находками Коль-девея были остатки фундамента, на котором стоял зиккурат — легендарная Вавилонская башня и остатки фундаментов царского дворца с Висячими садами Семирамиды.

На исторической арене Вавилон возникает в Старовавилонский период (ок. 1900 — ок. 1600 гг. до н. э.). В начале этого периода прежде незначительный городок Баб-илю в Аккаде становится столицей небольшого царства, в котором правит аморей Сумуабум, основатель I Вавилонской династии. Его преемники — Сумула-Эль, Сабиум, Апиль-Син, Синмубаллит и Хаммурапи[15], правивший с 1792 по 1750 г. до н. э. Хаммурапи был самым знаменитым правителем эпохи и прославился не только военными успехами, но и как мудрый властитель. Одержав победу над Рим-Сином из Ларсы, Хаммурапи овладел Шумером, расположенным в нижней части Месопотамской долины, и стал властителем Шумеро-Аккадского царства. Покорив царство

Мари, он раздвинул границы своего государства до верховьев Евфрата. Задолго до того царь провел важные реформы, полностью подчинив себе в административном и хозяйственном отношении храмы, упорядочив сбор налогов и создав единую судебную систему; его работа как законодателя запечатлена в известных Законах Хаммурапи, копия которых обнаружена в Сузах.

Не так давно археологи в центральной части холма Меркес в Вавилоне достигли слоя, лежащего выше и ниже уровня грунтовых вод и датированного временем I династии. По раскопанным остаткам города видно, что он был хорошо спланирован, улицы пересекали одна другую под прямым углом. Найденные дома были построены из сырцового кирпича и окружены такими же стенами на фундаменте из обожженного кирпича.

Уже при сыне Хаммурапи Самсуилуне начались нашествия касситских племен, спускавшихся с восточных гор. Более столетия Самсуилуне и его преемникам удавалось сдерживать натиск касситов. Однако в конце концов они сумели захватить страну и правили в Вавилоне почти полтысячелетия (ок. 1600 — ок. 1155 гг. до н. э.). Раскопки касситского пласта холма Меркес показали, что расположение улиц и кварталов в этот период осталось практически таким же, как во времена Хаммурапи. Дома этого времени строились из сырцового кирпича, но, как правило, не имели фундамента из обожженного кирпича, что было характерной отличительной чертой города Хаммурапи. Керамика носила определенно самобытный характер, но особенно обращает на себя внимание изобилие ювелирных изделий, что свидетельствует о высоком уровне жизни обитателей города.

Касситскую династию сменила II династия Иссина, удерживавшая власть в Вавилонии более столетия. Ее наиболее выдающимся царем был Навуходоносор I (1126–1105), сумевший на время подчинить Ассирию. Однако после него большую часть Средне-Вавилонского периода страна находилась под господством Ассирии. Саргон II[16] в 710 г. до н. э. захватил Вавилон и короновался здесь в качестве царя. Затем он построил у южной цитадели Вавилона массивную стену с круглой угловой башней, оставив на ее каменных стенах надпись: «К Мардуку! Великий Господин, божественный создатель, который живет в Эсагиле, Господин Бабиля, его господин; Саргон, могущественный царь, Царь земли Ашшура, царь всех. Правитель Бабиля, царь Шумера и Аккада, кормилец Эсагилы и Эзида».

Сын Саргона Синнахериб в 689 г. до н. э. полностью разрушил город и даже повернул на него воды Евфрата, чтобы смыть с лица земли большую его часть. Однако его наследник Асархаддон восстановил и перестроил город. В частности, был реконструирован главный храм Вавилона — Эсагила; при этом был построен и знаменитый зиккурат, вошедший в историю как Вавилонская башня.

Нововавилонский период (612–539 гг. до н. э.) был отмечен захватом царской власти в Вавилоне халдеем Набопаласаром, который вступил в союз с другими антиассирийскими силами и разрушил в 612 г. до н. э. Ниневию, столицу Ассирии.

Уже при его сыне и преемнике Навуходоносоре II (605–562 гг. до н. э.) Вавилон достиг своего наивысшего расцвета. Именно в то время и случилась, как выразились немецкие археологи, что вели раскопки Вавилона, «колоссальная перестройка всего города». Было переделано все: Эсагила — храм Мардука, зиккурат Этеменанки, храм Эмах в цитадели и более древний храм Иштар на Меркесе. Южную цитадель дополнили царским дворцом, в северной ее части возвели еще один дворец. Стены раннего города достроили, и увеличившийся город окружили огромной внешней стеной. Были вырыты каналы и построен первый каменный мост через Евфрат.

Одним из семи чудес древнего мира всегда считались висячие сады Семирамиды, но сегодняшние раскопки не смогли дать доказательства их реального существования.

Самыми великолепными постройками Вавилона того периода были, насколько можно судить по сохранившимся остаткам, Ворота Иштар и Аллея Процессий, нарядный вид которым придавали фризы быков, драконов-сиррухов и львов, выполненные из цветных изразцов.

Последним царем этого времени был Набонид, разделивший власть в Вавилоне со старшим сыном Валтасаром. Раскопки показали, что после Набонида в Вавилоне остались новый храм Иштар на Меркесе, мощная стена и большая пристань на Евфрате.

В 539 г. до н. э., как отмечается в хронике Набонида и свитке Кира, Вавилон захватил персидский царь Кир II Великий. До нас дошли описания Вавилона времен персидских царей, оставленные Геродотом и Ктесием, врачом Артаксеркса II, а от времен этого царя сохранились руины здания в южной цитадели.

Не приходится сомневаться, что упадок Вавилона начался еще до завоевания его Александром Македонским. Избравший Вавилон своей столицей, он предполагал произвести здесь большие восстановительные работы, но умер по непонятным причинам в 323 г. до н. э., не успев осуществить своих планов. В последющие греческий и парфянский периоды оставшиеся от былых эпох царские постройки начали разбирать на строительный материал для новых зданий, и делалось это на протяжении веков, пока от города не остались одни развалины.

C 90-х гг. XX в. в самом Вифлееме и его окрестностях развернута международная археологическая программа, однако пока опубликованы только предварительные сведения о ее результатах.

Наиболее важный объект христианской истории в Вифлееме — Пещера (Вертеп, Грот) Рождества со стоящей над ней церковью Рождества Христова.

Пещера Рождества Христова в Вифлееме связана с другими пещерами, служившими для погребения верующих с IV–V вв. Современный вид пещеры Рождества сложился в основном в XII в., когда бронзовые двери V–VI вв. были окружены мраморными порталами, фланкированы парными колонками, а люнеты их стрельчатых арок украсили резьба и звезда в северном люнете, выполненная из кусочков камней. Пещера имеет маленькую полуциркульную апсиду, вырубленную в восточном конце, с каменным алтарем, отмечающим место Рождества Христова, образ которого представлен мозаикой в полукуполе апсиды с надписью по-латыни. Согласно паломнику Теодориху (70-е гг. XII в.), вся пещера Рождества была украшена мозаикой, от которой сохранились только фрагменты в апсиде. Место рождения Христа с 1717 г. отмечено серебряной звездой под престолом.

В непосредственной близости от пещеры Рождества, на северо-востоке помещалась Молочная пещера. Уже с VII в. в Западной Европе почитались как реликвии капли «молока Богородицы» фракции пористого белого камня, находимые в пещере.

Святое семейство, по преданию, спасалось от воинов царя Ирода по пути в Египет. Согласно легенде, кормя Младенца Иисуса, Богородица позволила излиться нескольким каплям молока на камень, которые изменили его цвет с красного на белый. Считается, что этот камень, растворенный в воде, помогает матерям, имеющим проблемы с кормлением. Пещеру, где отдыхало Святое семейство, упомянул игумен Даниил. Остальные паломники пишут о том, что поверх Молочной пещеры стоит церковь Святых Павлы и Евстохии.

Первые монастыри были созданы уже в 386 г. блаженным Иеронимом и его ученицами, Павлой и Евстохией, но к началу IX в. в них оставалось только 15 священников и монахов и 2 столпника. В 1016 г. бенедиктинец св. Бононий вновь организовал здесь общину.

Сохранились различные части комплекса, окружавшего базилику в XII в. и ранее и принадлежащие католическим, греческим и армянским женским монастырям. Исследования Багатти и Барлуцци (1947–1948) восстановили историю францисканского комплекса, работы 1988 г. позволили обследовать территорию армянского монастыря к юго-западу от храма.

При раскопках XIX–XX вв. на территории францисканского монастыря была собрана богатая коллекция церковных древностей эпохи крестоносцев: 16 колоколов из набора XIII в.; 2 бронзовые чаши со сценами из жизни ап. Фомы; 2 серебряных подсвечника с владельческой надписью храма Рождества по-латыни («Да будет проклят тот, кто похитит меня с места Святого Рождества. Вифлеем») и 3 подсвечника лиможской эмали, а также навершие епископского посоха лиможской эмали и фрагменты органа XIII в.

Вблизи Вифлеема расположены и другие памятники археологии, связанные с историей Рождества: дворец-крепость царя Ирода, а также современный Бейт-Сахур, или поле Пастырей, где в 1970-х гг. при раскопках В. Дзафериса обнаружены хорошо сохранившиеся остатки нескольких сменявших друг друга храмов с мозаичными полами и колоннами, восходящие к IV–VII вв., а также некрополи византийского времени с богатым инвентарем.

С развитием традиции благочестивых паломничеств в Вифлееме было организовано производство евлогий (с VI в. стеклянные ампулы, коробочки для реликвий и авории, с XVI в. — изделия из коралла, перламутра и древесины оливы), существующее и поныне.

В 454 г. до н. э. Галикарнас был принят в Афинский морской союз, в IV в. до н. э. обрел независимость и стал столицей Карии. Наивысшего расцвета Галикарнас достиг при Мавсоле (правил в 377–353 гг. до н. э.) и его супруге Артемисии II.

После неудачной войны Афин с Сицилией и разгрома греческого флота в 413 г. до н. э. Галикарнас снова решительно разорвал союз с Грецией и стал союзником Персии. Эта дата ознаменовала начало «золотого века» в истории города. Галикарнас почти полностью освободился от чужеземной зависимости. Предприимчивые галикарнассцы разбогатели благодаря торговле и построили себе просторные красивые дома, возвели пышные храмы.

Наивысшего расцвета приморский город достиг в середине IV в. до н. э. Именно правитель Карии Мавсол[18] сделал богатый торговый город своей столицей. Имя Мавсола гораздо больше прославило город после смерти, чем при его весьма достойной жизни. Официально Кария была под властью персидского царя, но в повседневной жизни Мавсол действовал вполне самостоятельно. Энергичный правитель решил превратить свою столицу в «идеально построенный город» и, чтобы поощрить строительство в столичном городе, заказал соорудить собственную гробницу.

Это довольно убедительная версия, ведь египетские фараоны тоже заблаговременно готовили гробницы-пирамиды, чтобы увековечить себя в памяти грядущих поколений. Но до наших дней дошла и другая, более возвышенная и романтическая легенда о Мавсоле и Артемисии.

Любовь Артемисии II к ее брату-супругу Мавсолу была так возвышенна и прекрасна, что даже в стихах выразить невозможно. Смерть обожаемого супруга причинила Артемисии нестерпимую боль и повергла ее в глубочайшее отчаяние. Чтобы выразить свою скорбь, безутешная вдова велела перемолоть догорающий труп своего благоверного, смешала порошок с водой и благовониями и выпила эту малоприятную смесь. Она хотела стать «живой погребальной урной» для праха усопшего. Помимо этого Артемисия приняла решение увековечить память возлюбленного строительством колоссального беломраморного монумента. Она не жалела средств и воздвигла в честь Мавсола гигантское сооружение, так сильно поразившее современников, что его назвали одним из семи чудес света. С тех пор монументальные гробницы стали именовать мавзолеями. По описанию гробницы Мавсола, сделанному Плинием, это была четырехугольная в плане постройка. На высоком каменном цоколе стоял мраморный храм с тридцатью шестью колоннами по периметру. На массивных ионических колоннах покоилась крыша в форме ступенчатой пирамиды. Пирамиду венчала скульптурная группа — квадрига и пара влюбленных, представляющих Мавсола и Артемисию.

Как размещались отдельные декоративные элементы, точно не известно. Там было 56 фигур львов, скульптурные портреты Мавсола и Артемисии. Фундамент этой постройки найден, и его размеры мы знаем — 38x32 м. Высота должна составлять примерно 45 м — почти с 12-этажный дом.

О зодчем, построившем такое громадное здание в IV в. до н. э, нет никаких сведений. Скульптурный фриз, представлявший эпизод борьбы греков с амазонками, возможно, создал Скопас. Другие скульптурные украшения мавзолея вышли из мастерских Праксителя, Тимофея и Леохара. На мраморных барельефах запечатлены сцены из жизни героев мифов, например, битвы с кентавром и подвиги Тезея перемежались с реалистическими изображениями гонок квадриг и сражений грекоперсидских войн.

Скорбящая Артемисия не дождалась окончания строительства монументальной гробницы. Она скончалась через четыре года после смерти мужа. Но несмотря на кончину заказчицы, строительство было успешно завершено, и мавзолей просуществовал несколько столетий. Еще в Средние века гигантский мавзолей стоял в целости и сохранности, но в XIII в. землетрясение сбросило наземь его крышу. Потом в мавзолее похозяйничали крестоносцы. Они разбирали величественное здание по частям, растаскивали камень и мрамор, а также использовали его в качестве строительного материала для постройки укрепленного замка.

Только в 1856 г. британский дипломат и археолог Чарльз Т. Ньютон отрыл остатки фундамента легендарного чуда света в Галикарнасе. Немногочисленные фрагменты мавзолея и сохранившиеся скульптуры, в том числе портреты Мавсола и Артемисии, Ньютон увез в Англию, и они находятся в Британском музее.

(По материалам Н. Байор, Э. Мельникова)

При подъезде к Иерихону бросается в глаза контраст между выжженной пустыней вокруг и свежей сочной зеленью города, которая здесь растет благодаря обилию источников и зимних потоков воды, несущихся во время таяния снегов со склонов близлежащих гор. Иерихон — одна из самых жарких точек в стране. Климат и растительность в нем тропические.

Иосиф Флавий[19] называл эту местность «плодороднейшей землей Иудеи» или «Божественной страной».

Во все времена через Иерихон продвигались войска, шли паломники и торговцы. Иерихон был первым городом, который завоевали сыны Израилевы, придя в Землю Обетованную. Он стоял на важном торговом пути. «Кто возьмет Иерихон, тот может считаться хозяином всей Эрец-Исраель», — говорили евреи.

При раскопках древнего Иерихона археологи обнаружили 23 слоя цивилизации. Самый нижний относится к каменному веку. Первые обитатели города строили дома и стены из неотесанных камней и необожженных кирпичей. В Иерихоне началась городская цивилизация человечества. А за 3 тыс. лет до н. э. Иерихон стал процветающим городом, окруженным мощной стеной. За 2 тыс. лет до н. э. город разрушили кочевники, но вскоре его отстроили, обнесли стеной, и он стал, казалось, неприступным для пришедших сюда сынов Израилевых. Но они его все же покорили.

Когда израильские колена делили между собой Ханаанскую землю, они отвели плодородные долины вокруг Иерихона колену Биньямина (Вениамина). Но в эпоху судей Иерихон попал под власть моавитянского царя Эглона и лишь в эпоху царя Давида вновь стал израильским городом.

Иерихон был не только городом, который отбивался от племен кочевников, но и местом уединения, убежищем для изгнанников и пристанищем для ищущих Бога. С Иерихона началось завоевание евреями Земли Обетованной, и здесь разыгралась драма последнего их царя Седекии (Цидкияху) накануне падения Первого Храма. Иерихон разрушили вавилоняне, а жителей увели в плен.

В 63 г. до н. э. в Иерихоне установилась власть римлян. Город разросся, прославился своими бальзамовыми деревьями, финиками и богатыми урожаями. Антоний подарил город своей возлюбленной — египетской царице Клеопатре, но римский император Август отобрал у нее город и отдал его Ироду. Ирод сначала разграбил Иерихон, а потом снова его укрепил, построил дворцы, театр, амфитеатр, ристалище, цирк и стадион. Ирод любил бывать в Иерихоне, устраивать приемы, игры и балы. Заболев, он прибыл в Иерихон. Предчувствуя приближение смерти и зная, что многие евреи будут праздновать ее, он приказал собрать знатнейших еврейских мужей со всей Иудеи и запереть их на ипподроме, а в момент его смерти умертвить их, «тогда вся Иудея будет плакать» (И. Флавий. Иудейская война).

После смерти Ирода его наследники продолжали строительство в городе. Во время Иудейской войны (66–73 гг.), когда римские войска подошли к городу, многие жители бежали в горы, а те, кто остались, погибли.

Веспасиан[20] построил в городе башни и во время трехлетней осады Иерусалима оставил в Иерихоне часть 10-го римского легиона.

В начале византийского периода, когда христианство стало официальной религией Римской империи, Иерихон стал для пилигримов местом обязательного паломничества.

Среди достопримечательностей того времени показывали источники Елисея и дом блудницы Рахавы, которая укрыла двух соглядатаев, посланных Иисусом Навином. Рядом с домом блудницы Рахавы христиане построили церковь Девы Марии. В самом городе паломников приводили в дом начальника мытарей (сборщика податей) Закхея и к смоковнице, на которую тот влез, чтобы увидеть Иисуса Христа. В доме Закхея показывали комнату, в которой Закхей принимал Иисуса. Через Иерихон паломники спускались к Иордану — месту крещения Иисуса — и поднимались в Иерусалим, куда Иисус и его апостолы в последний раз вошли через Иерихон. Этот путь с тех пор христиане называют «дорогой, по которой прошло Божье Царство».

В VII в., с началом арабских завоеваний, паломники перестали посещать Иерихон. Некоторое время плодородные иерихонские земли были во владении бедуинов. К VII–IX вв. здесь уже производили тростниковый сахар, тогда еще неизвестный в Европе. Город достиг небывалого расцвета. К тому времени относится постройка большинства и поныне хорошо сохранившихся водопроводов и мельниц. Тогда же началось строительство великолепных дворцов халифа аль-Хишама.

В IX в. Иерихон пострадал от сильного землетрясения, что привело к его упадку. В 1099 г. город без боя сдался крестоносцам, и вновь стала расцветать торговля, появляются паломники.

В конце XII в., когда мусульманский полководец Саладин послал армию завоевывать Иорданскую долину, Иерихон опять сдается без боя. И снова город приходит в упадок: цветущая земля покрывается терновником, обнищавшие жители живут в мазанках.

Во время английского мандата число жителей возросло до тысячи (931 мусульманин, 92 христианина, 5 евреев), Русская православная патриархия построила гостиницу для паломников, францисканцы — капеллу. К 1948 г. здесь проживало 2500 жителей. После окончания войны за независимость Иерихон отошел к Иорданскому королевству, и возле города появились крупные лагеря беженцев. Во время Шестидневной войны Иерихон отошел к Израилю и беженцы ушли в Иорданию. Город вновь оказался на перекрестке торговых путей. Были построены школы и гимназии, 60 % населения занято в сельском хозяйстве. С 1994 г. Иерихон входит в состав Палестинской автономии.

В Иерусалиме Давид купил у иевусита Аравны гору Мориа, где воздвиг на месте гумна жертвенник Богу Израиля, чтобы остановить поразившую народ эпидемию. Согласно Библии, это и есть гора Мориа, где происходило жертвоприношение Исаака. Давид намеревался соорудить на этом месте храм, однако, вняв словам пророка Нафана (Натана), оставил эту миссию своему сыну Соломону.

Царь Соломон (970–930 гг. до н. э.) приступил к строительству Иерусалимского храма на четвертый год своего царствования, в 480 г. после Исхода евреев из Египта. Строительство храма длилось 7 лет: с 957 по 950 г. до н. э. (по другим данным, с 1014 по 1007). Храм являлся частью комплекса царского дворца и, несомненно, доминировал над окружающими постройками. Дворец располагался рядом с храмом и сообщался с ним посредством отдельного входа. Недалеко от храма Соломон также построил свой летний дворец и дворец для дочери египетского фараона, которую взял в жены. Строительство всего храмового комплекса длилось 16 лет.

Западный хребет за долиной Тиропеон вошел в черту города во времена царя Езекии (Хизкияу) в VIII в. до н. э.

Чудесное избавление Иерусалима и вместе с ним всей Иудеи от нашествия Сеннахирима (Санхерива) в 701 г. до н. э. еще больше окружило Иерусалимский храм ореолом Божественной святости и чудодейственной силы.

Падение Северного царства и разрушение ассирийцами израильских храмов в Дане и в Вефиле в 732 и 721 гг. до н. э. укрепило положение Иерусалимского храма в качестве центрального святилища всех израильских колен. В результате паломники из бывшего Израильского царства прибывали в Иерусалим. С восшествием же на престол благочестивого царя Иосия (Иошияу) в 662 г. до н. э. были ликвидированы все языческие культы, разрушены алтари в культовых центрах северных колен, и Иерусалимский храм был окончательно превращен в национально-религиозный центр.

В 598 г. до н. э., при царе Иехонии Навуходоносор захватил Иерусалим и «вывез все сокровища дома Господня… и изломал… все золотые сосуды, которые Соломон, царь Израилев, сделал в храме Господнем».

После того как Седекия (Цедкияу) объявил отделение Иудеи от Вавилона, вавилоняне под предводительством Навузардана в 586 г. до н. э. захватили Иерусалим вновь и на этот раз полностью разрушили Храм Соломона до самого основания. Большинство жителей Иерусалима были убиты, оставшиеся взяты в плен и угнаны в рабство в Вавилонию. Ковчег Завета был при этом утерян.

В 538 г. до н. э., после завоевания Вавилонии, персидский царь Кир Великий издал декрет, разрешавший изгнанникам возвратиться в Иудею и восстановить Иерусалимский храм, разрушенный вавилонским царем

Навуходоносором. Вероятно, Киром руководило при этом политическое соображение, что на границе Египта стоит иметь расположенный к персам народ.

Вскоре, однако, возникли распри между иудеями и самаритянами, которым не было позволено принять участие в строительстве, и они стали всячески препятствовать восстановлению Иерусалимского храма. В результате строительство Храма было прервано на 15 лет. Только во втором году царствования Дария I Гистаспа (520 г. до н. э.), под влиянием речей пророков Аггея (Хаггая) и Захарии, строительство храма возобновилось. Дарий лично подтвердил декрет Кира и санкционировал продолжение работ. Как и раньше, расходы на строительство, как и на регулярные жертвоприношения за благополучие царя и его близких, покрывались из царской казны, а препятствующие восстановлению храма должны были караться смертью.

Около 333 г. до н. э. Иерусалим и вся Иудея без сопротивления покоряются Александру Македонскому, который подтверждает привилегии, данные городу персидскими правителями. Вскоре во время войн диадохов после смерти Александра Иерусалим был захвачен и частично разрушен правителем Египта Птолемеем I Сотером, установившим контроль над Иудеей.

Антиох IV Эпифан в 169 г. до н. э. на обратном пути из Египта вторгся в Иерусалиме на территорию храма и конфисковал драгоценные храмовые сосуды. Два года спустя он осквернил его, поставив на жертвенник всесожжения небольшой алтарь Зевса Олимпийского. Храмовая служба была прервана на три года и возобновлена после захвата Иерусалима Иудой (Иехудой) Маккавеем (164 г. до н. э.) во время восстания Маккавеев (167–163 гг. до н. э.). Греческие завоеватели были изгнаны из страны. Воцарилась династия Хасмонеев.

Иуда Маккавей укрепил гору Сион, окружив Храмовую гору стенами и башнями. Укрепления эти, уничтоженные Антиохом V Евпатором, были потом восстановлены Маккавеем Ионатаном, и еще увеличены Маккавеем Симоном. Симон также снес господствовавшую над Храмом крепость Акру, так что Храм стал самым высоким местом в Иерусалиме.

В 63 г. до н. э. римские войска под предводительством Помпея после трехмесячной осады взяли штурмом Иерусалим и укрепленный храм. Город становится административным центром римского протектората Иудея.

При завоевании Иерусалима Иродом несколько колонн Храма были сожжены и дворы Храма залиты кровью защищавших его жителей. Тем не менее дальнейшее осквернение храма было Иродом остановлено.

Обветшавший Иерусалимский храм никак не мог гармонировать с новыми великолепными зданиями, которыми Ирод украсил свою столицу. Примерно в середине своего царствования (19 г. до н. э.) Ирод принял решение о переустройстве Храмовой горы и о перестройке самого храма, надеясь этим актом приобрести расположение не любившего его народа.

Поскольку объем работ был очень велик, они продолжались в течение 9,5 года. Работа по отделке и доработке отдельных частей здания храма и строительство в системе дворов на Храмовой горе продолжались еще долгое время после Ирода. Оно было окончательно завершено лишь при Агриппе II, в период правления наместника Альбина (62–64 гг. н. э.). То есть всего за 6 лет до разрушения храма римлянами в 70 г.

Великое иудейское восстание против римлян, вошедшее в историю как Первая Иудейская война (66–73 гг.), ознаменовалось прекращением регулярных жертвоприношений за благополучие римского императора. При подавлении этого восстания римская армия, во главе с Титом, осадила Иерусалим. С самого начала осады военные действия сконцентрировались вокруг храма. Осада и бои за город длились пять месяцев. Согласно свидетельству историка Иосифа Флавия, Тит намеревался пощадить Храм, но его подожгли римские солдаты. В то же время другой источник сообщает, что Тит требовал разрушить храм. Как бы там ни было, Храм запылал. Защищавшие его повстанцы сражались до конца, и, когда пламя охватило здание, многие из них остались там навечно. Храм горел в течение 10 дней, а к сентябрю весь Иерусалим превратился в руины. Храмовая гора была распахана. Римлянами были пленены почти 100 тыс. жителей. Общее же количество погибших в сражении, от голода и плененных за время войны, по свидетельству Иосифа Флавия, оказалось около 1 млн 100 тыс.

Часть уцелевшей храмовой утвари захватили римляне — эти трофеи, среди которых знаменитая Менора, изображены на рельефах триумфальной арки Тита на римском Форуме.

Разрушение Иерусалима и сожжение храма положило начало рассеянию евреев по всему миру. Город длительное время находился в руинах и запустении.

В 130 г. император Адриан повелел построить на развалинах Иерусалима римскую колонию, которой было дано название Элия Капитолина. Город строили по образцу римского военного лагеря: квадрат, внутри которого пересекающиеся под прямым углом улицы. На месте храма Адриан приказал воздвигнуть святилище, посвященное Юпитеру, а на том самом месте, где некогда находилась Святая Святых, была воздвигнута конная статуя Адриана. По свидетельству греческого историка Диона Кассия[21] (155–235), это вызвало «свирепую и затяжную войну». Вспыхнуло новое еврейское восстание против Рима (восстание Бар-Кохбы, или Вторая Иудейская война, 132–136 гг.).

Восставшие евреи овладели городом и соорудили временный храм, где на короткое время возобновились жертвоприношения. Иерусалим оставался в руках повстанцев почти три года (132–135 гг.), пока летом 135 г. восстание не было подавлено и римляне вновь захватили город. Адриан издает декрет, по которому всем, кто подвергся обрезанию, доступ в город был запрещен.

В 361 г. на престол римской империи взошел Юлиан (361–363 гг.), которого христиане называют «отступником» за его стремление вернуться к старой языческой религии отцов. Юлиан начал проведение в жизнь новой имперской религиозной политики. Он объявил о свободе отправления культа на подвластной ему территории, в том числе и для различных христианских сект, и о возврате конфискованного имущества языческим храмам. Среди прочего, Юлиан обнародовал также и свой план о восстановлении еврейского храма в Иерусалиме. Однако 26 мая 363 г. работы по восстановлению храма были прекращены из-за пожара, который возник в результате стихийного бедствия на Храмовой горе. А спустя месяц Юлиан погиб в бою, и его место занял христианский полководец Иовиан, который положил конец всем его планам.

Начиная с середины IV в. и до VII в. в Иерусалиме начинается византийская эпоха правления. В этот период было построено большое количество кафедральных соборов, храмов и монастырей по всему округу города Иерусалима. Были открыты теологические кафедры, семинарии и иконописные школы в самом дорогом для христиан городе. На каждом святом месте было воздвигнуто по храму, монастырю или часовне.

С 1099 по 1187, а также с 1229 по 1244 гг. в Иерусалиме правили европейские крестоносцы. Именно они построили в Старом городе большинство церквей и храмов и значительно перестроили уже имевшиеся в тех местах, которые связаны с библейскими событиями.

Большая часть достопримечательностей Иерусалима расположена в Старом Городе. В него можно войти через 6 ворот: Навозные, Яффские (главный вход со стороны Западного Иерусалима), Новые, Дамасские (главный вход со стороны Восточного Иерусалима), Иорданские, Львиные (или Ворота святого Стефана, через которые Христос прошел Крестным путем на Голгофу). Золотые ворота закрыты уже почти пять веков.

Старый город — это музей и базар под открытым небом одновременно. Он состоит из Еврейского, Христианского, Армянского и Мусульманского кварталов.

В Еврейском квартале многочисленные синагоги и ешивы (духовные училища) соседствуют с дорогостоящими особняками удачливых бизнесменов, бутиками и художественными галереями.

Главный исторический памятник не только квартала, но и всей еврейской цивилизации — Западная стена. Это единственная сохранившаяся часть комплекса Храма Соломона, разрушенного римлянами в I веке н. э. Почти два тысячелетия правоверные иудеи приходят сюда с чувством скорби по утраченному Храму, поэтому Западную стену нередко называют Стеной плача. Около Стены идет религиозная служба, так как она считается синагогой под открытым небом.

Для верующего христианина главный маршрут проходит в стенах Старого города — Виа Долороса (Дорога скорби, Крестный путь), начинается в мусульманском квартале с места, где Иисус был приговорен к распятию. Вторая остановка на Крестном пути находится у часовни Осуждения и церкви Бичевания. Путь проходит через арку Ecce homo. Третья остановка, где Иисус упал, отмечена колонной в стене. Далее следует Четвертая остановка — там, где Иисус встретил Марию. Сейчас здесь находится армянская церковь Богоматери-великомученицы. Часовнями отмечены также Пятая и Шестая остановки (место, где Симон Кирениянин помог Спасителю нести крест, а также место, где святая Вероника утерла лицо Иисуса своим покрывалом). После Седьмой остановки дорога прерывается, остаток пути застроен жилыми домами. Маршрут заканчивается в величественной церкви Гроба Господня. Главная точка храма место, где свершилось распятие Христа, Голгофа, и Гроб Господень.

Елеонская (Масличная) гора — место, откуда состоялся торжественный въезд Иисуса в Иерусалим. На горе расположено много христианских церквей, в том числе православные храмы Вознесения и Марии Магдалины. На Масличной горе также находится Гефсиманский сад (где Иисус был предан Иудой) и гробница, в которой покоятся останки Девы Марии, ее родителей и ее мужа Иосифа.

Мусульманские святыни можно увидеть по всему Старому Городу, но наиболее почитаемые из них сосредоточены на Храмовой горе (мусульмане называют ее Харам эш-Шариф). Прежде всего в этом районе привлекает внимание купол Скалы (мечеть Омара) — здание, украшенное цветными витражами и цитатами из Корана, увенчанное золоченым куполом. Внутри храма находится камень, на котором патриарх Авраам готов был принести в жертву своего сына Исаака. С этого же камня пророк Магомет вознесся на небо. На горе также находится мечеть Аль-акса. Она производит впечатление своими размерами, но в плане архитектуры уступает мечети Омара.

В Западном Иерусалиме, на улице Яффа, Российским Палестинским обществом были возведены несколько зданий, которые называются Русским подворьем. В них сейчас размещаются суд, полицейский участок, медицинское училище. В состав Русского подворья входит также Кафедральный собор, управляемый Русской православной церковью.

(По материалам InIsrael.ru, Travelonline.ru)

В XI в. он был столицей империи Сельджуков, а в VII–IX вв. и с 1598 по 1722 г. — столицей всей страны.

Исфахан — один из самых колоритных городов страны, крупный промышленный и туристский центр. Известная поговорка «Исфахан — половина мира», появившаяся в XVI столетии для описания великолепия города, до сих пор вполне применима к его описанию. Мало того, что архитектура города просто превосходна, но и местный климат более прохладен по сравнению с другими иранскими городами. Синие плитки облицовки домов и величественных мостов города контрастируют с многоцветьем базаров и зеленью садов.

В городе около двухсот мечетей, самыми красивыми из которых считаются мечеть Шейх-Лотф-Алла (Шейх-Лутфолла, 1602–1619 гг.), «Пятничная мечеть» Масджид-e Джоме (Джумие, XI–XII вв.), мечеть Масджид-е Имам (Масджид-е Джаме-Аббаси, или «Королевская мечеть», 1612–1638 гг.) и площадь Мейдане-Имам (площадь Имама Хомейни — одна из самых больших городских площадей в мире), мечеть Али (XIII в.), мечеть Дашти, мечеть Хаким, качающиеся минареты «Менар-е-Джунбан» (XIV в.), минарет Саребан (1130–1155 гг.), мечеть и минарет Барсиан (1097 г., перестроена в 1421 г.) и минареты Доменар-е-Дар оз-Зиафе (XIV в.). Многочисленные церковные школы окружают эти великолепные произведения архитектуры — медресе Чар-Бак (1704–1714 гг.), медресе Медресе-е-Эмами (XIV в.) — одна из самых древних и весьма почитаемых в стране, медресе Исфахана, Медресе-е-Мулла-Абдулла (1677 г.) и другие.

Любителям истории будет интересно осмотреть церковь Св. Марии и Вифлеемскую церковь, собор армянской церкви Ванк (1606–1636 гг., один из первых соборов в исламском мире) и церковный музей церкви Ванк, мавзолей Баба-Кассем (1340 г.), могилу Гарун-Велаят или Харуние (1523 г.), мавзолей Саиб-Тебризи, мавзолей Шашахан (место погребения мистика Аллауддина Мохаммада, 1446 г.), мавзолей Пир-е-Бакран, могилу шейха Абдулсамада, храм огня Сассанид-Аташга, археологический и исторический музей Чехель-Сотун и одноименный парк, музей декоративно-прикладного искусства Ракибхане, имамзаде (мавзолей) Ибрагим (Дарб-е-Имам, 1453 г.), имамзаде Исмаил и имамзаде Джафар (1324 г.), а также Кашанский национальный музей, музей Кавир, Музей естествознания Таймун-Холл и художественную галерею Имама Хомейни.

Исфаханские дворцы, которые сохранились до наших дней, выглядят достаточно скромно, но тем не менее их архитектура и отделка вызывают искреннее восхищение. Заслуживают внимания дворец Чехель-Сотун («Сорок колонн», хотя фактически их 18, 1647 г.), дворец Али-Капу, или «Имперский дворец», дворец Хашт-Бехешт (1669 г.) в саду Бак-е Болбол и павильон Талар-Ашраф. Также интересны такие памятники архитектуры, как портал Кайсарие (1619 г.), «Голубиная башня», башни Чехель-Дохтаран и Харун-е-Велаят, аркада моста Аллахверди-Хан (Сио-се-Пол, «33 моста», 1602 г.), мост Хаджу (1650 г., 132 м длиной) с павильонами Шах-Нешин, мост Пол-е Шахрестан (XII в.), мост Саадат-Абад, караван-сарай Майар, самый роскошный отель в Иране — пятизвездочный «Аббаси-отель», рынки Кайсарие-Базар («Королевский базар», один из самых больших базаров на Востоке) и Базар-е Хонар.

В Исфахане имеется большое количество красивых парков и садов, образующих «зеленый венец» города, привлекающий не меньшее внимание гостей, чем памятники истории. Наиболее красивыми считаются парки Бустан-е Сади юго-западнее Пол-е Фелези («Стальной мост»), Бустан-е Меллат (между «Стальным мостом» и Сио-се-Пол), Бустан-е Айене-Ханен (между мостами Хаджу и Сио-се-Пол), Бустан-е Сахель (восточнее моста Хаджу), Бустан-е Заянде-Руд (северо-западнее «Стального моста») и Бустан-е Кудак (северо-восточнее «Стального моста»). Под мостами здесь обычно расположены чайные («чайхане»), которые также считаются полноценными исфаханскими достопримечательностями.

Вокруг Исфахана также немало интересных мест — руины одного из самых известных зороастрийских храмов эпохи Сасанидов — Аташга (8 км западнее Исфахана), мечеть и минарет Газ (XVII в.) в одноименной деревне (18 км на север от Исфахана), мечеть Джаме (Алавиан, XIV в.) в Наине, известные своим самобытным животным миром болота Гавхуни (167 км юго-восточнее Исфахана), мечеть Син (1131–1134 гг., 24 км севернее Исфахана) или мечеть Ошториан-Джаме (XIV в.) в одноименной деревне (30 км юго-западнее Исфахана).

(По материалам www.turne.com.ua)

В знаменитой битве при Мегиддо в мае 1468 г. до н. э. царек Кадеша потерпел сокрушительное поражение от сил Тутмоса III, хотя и не попал в руки к египтянам.

В 1460 г. до н. э. царь Кадеша вновь был разбит египтянами и потерял все свои владения, но окончательная победа фараона последовала только в 1448 г. до н. э., через 20 лет после сражения при Мегиддо, когда Тутмос III с армией в последний раз вступил в Кадеш, который вновь был одной из ключевых ставок врага. Крепостные укрепления города сровняли с землей, а мятежный правитель Кадеша, трижды восстававший против могущественного фараона, скорее всего, погиб во время штурма.

Правители Кадеша участвовали в дипломатической переписке с Эхнатоном, найденной в Амарне.

Из Амарнских писем известны имена трех правителей Кадеша этого периода: Шуттарна (ок. 1350 г. до н. э.), Айтакама (ок. 1340 г. до н. э.) и Ари-Тешуб (ок. 1330–1325 г. до н. э.).

Все три имени — хурритские. Однако интерес к древнему городу в современной науке вызывает именно битва хеттского войска Муваталли II и египетской армии Рамсеса II при Кадеше (1284 г. до н. э.) — одна из наиболее детально описанных битв в истории Древнего Востока. Подобно Мегиддо, Кадеш был ключевым пунктом для контроля над большей частью Сиро-Палестины, что и вызвало столкновение двух крупнейших государств своего времени.

Кадеш, бывший вассалом фараонов уже более полутора столетий, склонялся к поддержке Хеттского царства, однако ничейный результат битвы и значительные потери, понесенные обеими армиями в битве, делали будущее города вопросом переговоров. Согласно мирному договору Рамсеса II и Хаттусили III, египетско-хеттская граница проводилась вблизи Кадеша, однако сам город переходил к хеттам.

Первой находкой у входа в пещеру были две 85-сантиметровые статуи, высеченные в базальте и как бы охраняющие усыпальницу. В первоначальном виде статуи имели золотое покрытие, пластинки которого легли у их подножия. Одеяние статуй свидетельствует об их царском достоинстве. Аналогичная статуя, найденная в Северной Сирии, являлась изображением царя Идрими. В ногах статуй стояли керамические сосуды для подношений. Лишь те, кто заботился о памяти усопших, мог чувствовать себя вне опасности от их проклятий — гласила древняя мудрость. По древнесирийским верованиям потусторонний мир был мрачным местом, где мертвым оставалась лишь болотная гниль.

Раскопки холма на месте дворца обнаружили настенные рисунки, изображавшие красно-оранжевых жаб, напоминающих по стилю роспись дворцов на острове Крит.

В средней части тайного хода исследователей ожидало особое открытие: 65 глиняных дощечек, густо исписанных клинописью. Судя по всему, это была часть королевского архива. Эксперты по древним письменам определили, что язык на дощечках представлял собой смесь ряда наречий Малой Азии. Глаголы были хуриттского происхождения, большинство других слов имели корни аккадского языка.

До сих пор науке были известны лишь немногие письменные свидетельства древнесирийской истории, главным образом из египетских и хеттских источников. Дощечки, обнаруженные в Кватне, восполняли многие пробелы в сведениях о периоде 1400-х гг. до н. э.

Катна неслучайно была административным и культурным центром королевства хурритов. Ее благоприятное положение на краю сирийской пустынной степи с обильными дождями обеспечивало без искусственного орошения устойчивые урожаи в окружающих город землях. Но прежде всего Катна была крупнейшим перевалочным пунктом внешней торговли Малой Азии и Ближнего Востока. Через Катну шли караваны с оловом из персидских рудников на побережье Леванта. Египетские фараоны покупали здесь коней для своих колесниц, оплачивая их чистым золотом. Кожа, украшения, вино не могли миновать Катну на пути из Крита в Месопотамию.

В течение столетий правителям Катны удавалось с помощью тонкой восточной дипломатии сохранять безопасность своей страны. Окруженные агрессивными государствами, они стремились иметь информацию о возможных внешних угрозах. Тексты, расшифрованные на найденных дощечках, свидетельствуют, что в Катне существовала своего рода тайная служба, которая следила за обстановкой в соседних странах. Несколько таблиц содержат донесения лазутчиков, предупреждавших царя Иданда о готовящемся вторжении хеттов: «Вооружи город и будь готов к своему концу», — говорилось в ней.

Но Иданда понадеялся на городские укрепления, которые на всем Востоке считались непреодолимыми и не знающими себе равных (их развалины высотой до 20 м и сегодня выглядят весьма внушительно). Судя по записям на табличках, король заказал своим кузнецам для защитников города 16 тыс. бронзовых мечей. В то же время он попросил поддержки у соседнего Египта, который, однако, своих воинов в Катну послать отказался.

Все усилия Иданды защитить свою цитадель оказались тщетными. Превосходящие силы правителя хеттов Суппилулиума штурмом овладели Катной, что привело к закату империи хурритов — крупнейшего из царств античного Востока.

Достойным гражданином города, увековечившим его славу, был последователь Фалеса, Анаксимандр[24] (611–546 гг. до н. э.), философ и ученый, с чьим именем связывают создание небесного глобуса и географической карты.

Здесь был создан первый греческий алфавит, сформулированы основы астрономии, математики, физики, биологии, изобрели циркуль и создали первые научные приборы: солнечные часы, модель небесной сферы, гномон — устройство для определения географической широты места. Фалес, Анаксимандр и Анаксимен[25] стали создателями милетской школы философии.

В Милете работали «отец истории» Геродот и «отец геометрии» Пифагор.

Милет известен как первый город, при возведении которого были применены принципы планирования, используемые до наших дней. Городская планировка, разработанная уроженцем Милета, архитектором Гипподамом[26] (V в. до н. э.), позже была взята за основу при строительстве городов Римской империи. Схема Гипподама предполагала прокладывание главных улиц, которые под прямым углом пересекаются поперечными.

В период расцвета Милет состоял из двух частей — внешнего и внутреннего города; последний имел особую крепость, хотя обе части были окружены одной стеной. Город имел 4 гавани, которые были защищены Трагасайскими островами (Ладе, Дромиск, Перне). Имя милетцев у древних вошло в пословицу и употреблялось для обозначения счастливых и удачливых людей, так сказать «баловней счастья».

В V в. до н. э. Милет возглавил восстание ионийских городов против персов и в 494 г. до н. э. был ими же сожжен. После победы греческого флота в 479 г. до н. э. город восстановили, однако через сто лет снова оказался под властью персов. С 377 г. до н. э. он находился в зависимости от правителя Карии Мавсола. В 334 г. до н. э. его захватил Александр Македонский.

Во II в. н. э., в эпоху Римской империи, Милет снова занял свое место посредника в торговых связях государств Средиземноморья. Упадок города связан с византийским периодом истории. Во времена Византийской империи в Милете родился архитектор Исидор, построивший храм Святой Софии в Константинополе.

В IX в. Милет постигла та же судьба, что и Эфес. В связи с изменением береговой линии, порт оказался в нескольких километрах от моря. К моменту создания Оттоманской империи Милет был уже полностью заброшен.

В 1328 г. он попал под власть сельджуков, и на его месте осталась лишь бедная деревушка Палатия.

Раскопки на территории Милета начались на рубеже XIX и XX вв. Их проводил немецкий археолог Теодор Виганд. После войны работы в районе Милета продолжил Вернер Мюллер-Винер. В период первой археологической экспедиции была обнаружена часть города, построенная после разрушений 494 г. до н. э. В дальнейшем были открыты постройки времен Римской империи. Раскопки Милета начались в 1890-х гг., но пока удалось очистить только третью часть всего города.

Римский театр, вмещавший 15 тыс. человек, был построен во II в. н. э. на склоне единственного в городе холма на фундаменте более древнего греческого театра. Диаметр амфитеатра составляет 140 м, а высота — 30 м. На вершине холма над театром сохранились руины византийского замка (VIII в.). Оттуда открывается прекрасный вид на весь город, а также виднеющийся на западе за каналом холм — бывший остров Ладе.

Спускаясь по склону холма в сторону центра города, проходим мимо эллинистических гробниц и круглого основания, на котором стоял памятник, поставленный в ознаменование победы в морском сражении I в. до н. э. В то давнее время он стоял на берегу одной из четырех окружавших Милет бухт. По найденным на берегу двум каменным львам эту бухту называют «Львиный залив».

На берегу бухты построена колоннада, ведущая на восток к храму, посвященному Аполлону Дельфийскому, покровителю мореплавателей, судов и портов. Святилище Аполлона Дельфийского было основным местом поклонения паломников в Милете. Его построили еще в древние времена, а в эпоху эллинизма оно было реконструировано в дорическом стиле; в римский период портики переделали на коринфские. От него начиналась «Священная дорога», ведущая к храму Аполлона в Дидиме.

К югу от храма находится частично восстановленная Ионийская стоя (I в. н. э.), бани Капито (Capito) и гимнасий (I в. н. э.).

К востоку от «Священной дороги» был сооружен крупнейший в Милете фонтан, а к югу от него лежат руины византийской церкви (VI в.).

К западу от этой дороги все пространство до берега бухты занимала северная Агора. На ее южной окраине находится Булевтерий, воздвигнутый, по всей вероятности, при Антиохе Эпифании, сирийском царе (2-я половина II в. н. э.), а еще южнее — южная Агора (рыночную площадь, построенную в эпоху эллинизма). К западу от нее сохранились руины храма Серапия (III в. н. э.), а сразу за ним у подножия холма — бани Фаустины.

Термы Фаустины названы в честь жены императора Марка Аврелия: дар императора городу во 2-й половине II века н. э. Ансамбль терм довольно хорошо сохранился. Он лежит несколько изолированно от городской сети прямоугольных улиц.

Центральный двор терм был окружен коринфскими колоннами. В палестру — гимнастический зал — можно было пройти через аподитериум — зал для раздевания, где стояли статуи Муз (в настоящее время находятся в Музее Стамбула).

Из залов, относящихся непосредственно к баням, следует упомянуть фригидарий, украшенный скульптурами (в прошлом фонтаны центрального бассейна); кальдарий, который включал два зала, заканчивающиеся апсидами и снабженные подземной печью для подогрева воды; и тепидарий.

Большая же часть остальных зданий эллинской и римской эры скрыта за густыми зарослями колючего кустарника или под землей.

Неожиданностью на территории Милета является присутствие здания мечети. Ее в начале XV в. построил эмир Ментеше Ильяс-бей в благодарность за свое благополучное возвращение из плена у Тамерлана. Мечеть украшена мраморными плитами, очевидно, взятыми с античных руин. Это небольшое, увенчанное куполом изящное здание с одним минаретом. Когда-то при мечети существовали караван-сарай и медресе. Но сейчас на заросшем бурьяном дворе можно увидеть только в беспорядке стоящие и лежащие надгробные плиты.

Во время землетрясения 1958 г. минарет рухнул, но в целом мечеть сохранилась достаточно хорошо.

В правление самой известной своей царицы, Зенобии[27], Пальмира стала столицей самостоятельного государства, включавшего Сирию, Малую Азию и Египет. Однако война с Римом завершилась в 272 г. триумфом императора Аврелиана, на котором гордую царицу Востока провели как беспомощную пленницу, и после этого разорения город уже не смог восстановить прежнего значения и великолепия. В VII в. он был захвачен арабами и превращен в мусульманскую крепость, но землетрясение и разграбление ускорили его закат, он быстро превратился в развалины.

Главная улица города пролегала по древней караванной дороге, превращенной в длинную улицу, украшенную колоннадами и монументальными арками. К числу основных сооружений относятся храм Бэла, или Баала (I в.), храм Баалшамина (II в.), агора (III в.), театр с общественным центром и караван-сарай, обнесенный прямоугольной стеной.

В пальмирской религии смешались арабские, парфянские, вавилонские, сирийские и греческие элементы, облеченные в отчетливо пальмирскую форму. Среди представленных здесь богов — триада, включавшая Бэла (со своим вестником Малабелом), Йарихбола и Аглибола; из других богов почитались Баал-Шамин, соперник Бэла Шамаш, Иштар, Нанайя, Нергал, Адад, Атаргатис, Эшмун, Сама, Аллат, Арцу, Азизу и др. Объектом поклонения служили также умершие, которых хоронили в величественных башнях и мавзолеях.

Честь открытия Пальмиры история приписывает итальянцу Пьетро делла Валле. В XVII в. путешественники долго и с большими трудностями добирались до Пальмиры, но когда они вернулись в Европу, им просто не поверили: разве может быть город в сирийской пустыне?

Однако в следующем столетии в Англию были привезены рисунки, с опубликования которых и началась мода на Пальмиру. Потом появились подробные описания древнего города: среди авторов была и русская путешественница Л. Пашкова, которая опубликовала в одном французском журнале очерк о Пальмире.

Самую интересную находку того времени сделал тоже наш соотечественник, петербуржец С.С. Абамелек-Лазарев, который обнаружил и опубликовал греко-арамейскую надпись с подробным изложением таможенных правил — так называемый «Пальмирский тариф».

С древних времен местные жители называли и до сих пор называют Пальмиру «Тадмором», что означает «быть чудесным, прекрасным». Город как бы сливается с окружающей природой, и потому красота его тихая и естественная. Из желтого песка долины, окруженной лиловыми холмами, поднимаются колонны с кудрявыми, словно кроны пальм, капителями. До нашего времени Пальмира сохранилась неперестроенной — золотые, нагретые солнцем стены ее зданий до сих пор украшают вырезанные листья и гроздья винограда, верблюды и ослы.

В истории имеется много удивительных парадоксов: например, Помпеи сохранила нам вулканическая лава, а Пальмиру — человеческое забвение. Город был брошен людьми и забыт на долгие столетия. А когда-то все начиналось с Эфки — подземного источника с тепловатой, чуть отдающей серой водой. Бывалые путешественники, странники и купцы устраивали здесь привал, разбивали на ночь шатры, поили усталых верблюдов, коней и ослов. Со временем возле Эфки вырос целый перевалочный пункт — бойкий перекресток купли-продажи. В первом тысячелетии до нашей эры на этом караванном пути, ведущем от Дамаска к берегу Евфрата, он превратился в город таможен, постоялых дворов и харчевен, город менял, торговцев, разносчиков, коновалов, бродяг, воинов, лекарей, жрецов самых разных религий, беглых невольников и мастеров самых разных профессий. Здесь продавали рабов и рабынь из Египта и Малой Азии, а из Индии и Аравии привозили пряности и ароматические вещества, постоянно был спрос на вино, соль, одежду, сбрую, обувь…

Высоко ценилась и крашенная пурпуром шерсть: купцы, расхваливая свой товар, дружно утверждали, что по сравнению с пальмирскими другие пурпурные ткани выглядят блеклыми, словно их посыпали пеплом.

Под сводами Триумфальной арки всегда стоял многоязыкий гул, но «триумфальной» ее назвали европейцы. В их представлении арки и ворота всегда ставились для прославления славных военных побед или в честь великих полководцев. Но пальмирские зодчие решали в данном случае другую задачу: двойные ворота Триумфальной арки были поставлены под углом и как бы скрадывали излом улицы, спрямляли ее.

Эти монументальные ворота из базальта, гранита и мрамора были возведены около 200 года. Огромная 20-метровая арка опирается на двойные колонны, а две небольшие арки по краям ведут к боковым улицам. Главной торговой магистралью Пальмиры была улица Больших колоннад, пересекавшая город из конца в конец. Во всю ее длину (более 1 км) тянулись четыре ряда 17-метровых колонн, за которыми располагались жилые дома, склады и лавки.

В стороне от улицы Больших колоннад находился театр, построенный в самом оживленном квартале Пальмиры. С правой стороны он примыкал к зданию сената: театр и сенат располагались на квадратной площади, окруженной портиками в ионическом стиле. Портики были украшены статуями римских и пальмирских полководцев, чиновников и других знаменитых людей города.

Возвышающиеся в пустыне колоннады легендарной Пальмиры манят к себе путешественников, которые с удивлением открывают для себя две Пальмиры — два Тадмора. Одна из них — древняя, другая — новая, молодая. В одной из них уже давно не живут люди, она стала вечным музеем, а в другой с 1928 г. стали селиться бедуины и бедный народ. Именно в этом году сирийское правительство издало закон о строительстве новой Пальмиры. Город стал благоустраиваться, были проложены новые улицы, проведено электричество. Трудолюбивые жители заложили вокруг Пальмиры пальмовые рощи, сады и огороды, вспахали поля и развели скот.

По древней традиции пальмирцы занимаются также торговлей, а еще ткут ковры, шьют национальные одежды и продают их туристам.

В честь победы Аттала I над галатами в 231 г. до н. э. в Пергаме был сооружен Алтарь Зевса. Пергам вел войны с Селевкидами, Македонией, Галатией. Постепенно он стал утрачивать значение самостоятельной державы. Аттал III[28], считавший, очевидно, неизбежным подчинение Пергама Риму, в 133 г. до н. э. завещал ему свое царство. Странное решение царя вызвало бурю эмоций, но что можно было ожидать от мизантропа и жестокого тирана, который в свободное время занимался выращиванием ядовитых растений?

Римляне образовали здесь провинцию Азия. Что же представлял собой древний Пергам?

Столица Атталидов находилась в 30 км от Средиземноморского побережья и располагалась на трехсотметровой скале, разделявшей два притока реки Каик — Селинунт и Кетий. Со временем выступы скалы были превращены в просторные террасы. Фактически греческие архитекторы построили три города один над другим, соединив их лестницами с бельведерами и террасами, несущими двухэтажные портики, удачно вписавшиеся в пейзаж.

В верхнем городе, административном квартале, находилась двойная агора — площадь с храмом Диониса. На его верхней площадке стоял большой алтарь Зевса и Афины — здание замечательное как своими размерами, так и красотой скульптурного убранства, а также святилище Афины Паллады, ограниченное с двух сторон портиками. На той же площадке располагалась библиотека, а на самом верху — дворец и обширный арсенал. Немного ниже под террасой размещался театр.

В среднем городе находился великолепный гимнасий, учебно-просветительское учреждение для знатных юношей, построенный на разных уровнях, соединенных широкими лестницами и подземными переходами, а также храмы Деметры и Геры. Нижний город с обширной площадью, окруженной двухэтажной колоннадой, был торговым центром, здесь же обитала большая часть 120-тысячного населения.

Своим богатством, успехами и славой Пергам обязан был не только торговле, но главным образом наличием богатейших угодий, где выращивали хлеб, оливы, виноград, а также занимались селекционным животноводством. В самом Пергаме производили благовонные масла, тонкое льняное полотно и золотую парчу, а также «бумагу» собственного изобретения — пергамент. Народ жил богато, и свободные граждане ежедневно благодарили за это богов.

Жители Пергама не поскупились и возвели самый богатый в греческом мире алтарь, посвященный Зевсу. Он представлял собой помост из белоснежного мрамора, квадратный в плане. Вдоль трех стен шла мраморная лента рельефа, а с четвертой лестница вела на окруженную колоннадой площадку. На площадке находился мраморный жертвенник. Фигура Зевса превосходит остальные величиной и силой. Вооруженный молнией, верховный бог ведет бой сразу с тремя гигантами. Громовержец сокрушает своих врагов, и они гибнут в страшных мучениях. Алтарь уже в свое время был признан выдающимся произведением искусства.

Славу городу принесла также знаменитая библиотека. В прохладных залах в мраморе стен были устроены выложенные кедром ниши. В них хранили 200 тыс. свитков с творениями греческих философов и поэтов, трудами географов, священными книгами персидских, египетских и иудейских жрецов.

Глава Пергамской библиотеки ученый Кратес Малосский первым в мире выдвинул гипотезу об расположении на поверхности шарообразной Земли четырех массивов суши, разделенных полосами океанов. Около 168–165 гг. до н. э. он изготовил большой глобус, на котором изобразил четыре массива суши, симметрично расположенные по отношению друг к другу: в Северном полушарии он поместил известную грекам Ойкумену (обитаемую землю) в виде развернутого плаща и землю пэриеков («рядом живущих») — прообраз Северной Америки; по другую сторону экваториального океана, занимавшего широкую полосу между тропиками, располагалась земля антеков — прообраз Австралии и рядом с ней земля антиподов — прообраз Южной Америки.

До начала XX в. жители турецкого города Бергама и не подозревали, что живут на руинах великого города древнего мира, они ими просто не интересовались. Более того, куски мрамора со следами скульптурных изображений, которые выкапывали турецкие крестьяне, варварски пережигались ими на известь.

Пергамский алтарь — одно из сокровищ великого города Древнего мира. В библиотеке во множестве хранились рукописи по медицине, ведь Пергам считался центром медицинской науки и врачевания. Горожане возвели за стенами города лечебницу и украсили ее многозначительной надписью: «Во имя богов, смерти вход запрещен». Больные принимали ванны в отделанных бронзой бассейнах, пили целебные воды, а руки искусных массажистов и благовонные притирания возвращали силу ослабевшим мускулам. В здравнице можно было отдохнуть в тени галерей, сидя на каменных скамьях или прислонившись к колонне. Под сводами здесь были скрыты особые рупоры и через них доносились голоса невидимых врачей-психотерапевтов. Они убеждали больных забыть свои недуги, не думать о горестях и физических страданиях, подавлять болезнь силой собственного духа.

В 133 г., когда Пергам сделался столицей римской провинции Азия, римские правители также не жалели денег на украшение города. На Акрополе вырос гигантский храм императора Траяна. Каждая его колонна была вдвое выше храма Афины, стоявшего рядом.

В III в. на террасе театра возник храм в честь императора Каракаллы[29], который приезжал лечиться у знаменитых пергамских врачей. Этот храм был невелик, но зато отделан драгоценным цветным мрамором.

Римляне построили в Пергаме еще два театра на 25 и 35 тыс. зрителей, так что в городе стало больше театральных мест, чем зрителей.

Но в 713 г. замечательный малоазийский город был разрушен арабами. Пергам, который, по словам историка Плиния Старшего, являлся «учителем Рима», навсегда ушел в небытие.

Здесь находились гигантские развалины города, в котором Нибур, вслед за побывавшим в этих местах в 1620 г. испанским путешественником доном Гарсией, опознал Персеполь — знаменитую столицу персидской державы, сожженную Александром Македонским…

Около 515 г. до н. э. по повелению Дария на плоскогорье Мерв-Дашт, в 80 км к северо-востоку от Шираза, у подножия горы Кух-и Рахмат («Гора Милосердия») была заложена новая столица страны — Парса, или, как ее называли греки, Персеполь — «город персов», призванная символизировать мощь и блеск огромной державы Ахеменидов. По имени этого города сначала греки, а затем и весь мир стали именовать Иран Персией — до тех пор, пока в 1936 г. иранское правительство не обратилось ко всем странам с просьбой называть страну Ираном.

В Средние века руины Персеполя назывались Тахт-и Джемшид — «Трон Джемшида», по имени мифического героя иранского эпоса.

Более полувека строился город. Ежегодно здесь трудилось более трех тысяч человек, в том числе сотни военнопленных. Со всех концов огромной империи — Вавилонии, Малой Азии, Египта и Мидии — в Персеполь были свезены лучшие каменотесы, скульпторы, резчики. В результате столица Персии затмила своим размахом и роскошью все, что было создано в былые века в других странах Востока.

Постройки Персеполя занимали территорию в 135 тыс. кв. м. С трех сторон город был окружен мощной двойной крепостной стеной (с четвертой стороны высилась неприступная горная скала), за которой располагались построенные из темно-серого известняка резиденция царя, многочисленные парадные и хозяйственные помещения, казармы гвардии «бессмертных», конюшни. Все эти постройки возведены на облицованной громадными блоками гигантской искусственной террасе размерами 500x300 м, которая возвышается над окружающей равниной на 13 м.

Стены Персеполя имели толщину 4,5–5,5 м и высоту от 11,5 до 15 м. В город можно было подняться по широкой парадной лестнице из двух маршей в 111 ступеней, сложенных из массивных каменных блоков белого известняка. Лестница вела к «Вратам всех стран» («пропилеям Ксеркса»), украшенным изображениями четырех колоссальных человеко-быков. Над их головами имелись надписи на древнеперсидском, эламском и вавилонском языках, сообщавшие о царях-строителях — Дарии[31] и Ксерксе[32]. В юго-западном углу террасы располагался другой вход — служебный, по которому доставляли животных, продукты и другие необходимые грузы.

У северной оконечности западной стороны платформы находилась большая лестница, которая вела на равнину. Над лестницей возвышались Ворота Ксеркса, портал которых охраняли гигантские быки из камня — деталь, характерная для большинства дворцов Ассирии. Надпись на воротах гласит: «Так сказал Ксеркс царь: Милостью Ахурамазды я построил эти ворота, названные Всемирными».

С правой стороны от дворца сохранились развалины огромного парадного зала, ападаны, строительство которого было начато Дарием I, а закончено Ксерксом.

Пройдя через «Врата всех стран», можно было попасть в центральное сооружение Персеполя — его знаменитую ападану, стоявшую на платформе высотой 2,5 м. Такое название получило оригинальное творение персидских зодчих: многоколонный парадный зал с целым лесом легких, стройных колонн, увенчанных тяжелыми капителями в виде бычьих фигур.

Ападану в Персеполе, которую часто называют одним из самых величественных зданий Древнего мира, начали сооружать в 492 г. до н. э. при Дарии I, а завершена она была лишь в 481 г. до н. э. уже при новом царе, Ксерксе I. Впоследствии в фундаменте здания археологи нашли два каменных ящика с золотой и серебряной закладными табличками весом по 9,6 кг каждая, на которых на трех языках были начертаны клинописные надписи. Эти тексты говорят, что здание было заложено Дарием, хотя в надписях на лестнице ападаны ее сооружение приписывается Ксерксу.

На глазурованных кирпичах, украшающих внешнюю стену ападаны, Ксеркс заявляет, что он завершил работу, начатую отцом.

Ападана, толстые стены которой были сооружены из кирпича-сырца, представляла собой квадратный зал размером 60x60 м (3600 кв. м). Он мог одновременно вместить 10 тыс. человек. В зал вели деревянные, обшитые золотом входные двери (во время раскопок был найден кусок золотой пластинки, содранной с двери). С трех сторон ападану окружали двенадцатиколонные (по шесть в два ряда) портики, по углам возвышались массивные четырехугольные башни с лестницами, которые вели на крышу. Потолок зала и портиков поддерживали 72 тонкие и изящные каменные колонны высотой более 20 м (в других зданиях города колонны были деревянными, высотой до 7—11 м). До нашего времени от этого леса колонн уцелело лишь 13.

Пол ападаны поднят на 4 м выше уровня террасы, поэтому в зал вели две широкие лестницы, украшенные многочисленными рельефами. Рельефами украшены и другие дворцы Персеполя. Среди этих изображений — Дарий I на троне, за которым стоят его сын и наследник Ксеркс и жрецы-маги; сцена торжественного приема Дарием сатрапа Мидии; сцены борьбы царя с крылатыми грифонами. Когда-то эти рельефы имели вставки из бронзы и пасты и были раскрашены в яркие цвета.

Ападану украшал и знаменитый майоликовый фриз с изображением царских телохранителей, ныне находящийся в Лувре. Греки называли этих гвардейцев Дария «бессмертными», так как их всегда было ровно десять тысяч. Образы этих могучих и бесстрашных воинов праздничноторжественны. Они, как и все искусство ахеменидского Ирана, начисто лишены той жестокости, которая присуща дворцовому искусству древней Ассирии.

Так же статично и торжественно выполнены рельефы, украшающие лестничные марши. Их заполняют практически одинаковые, вырезанные будто по трафарету, воины Дария: солдаты эламских полков с копьями и луками, персидские «бессмертные» с копьями и щитами, мидийцы с короткими мечами-акинаками и луками. За эламской гвардией изображены воины, которые несут царский трон, ведут царских коней и царские колесницы.

На других рельефах в несколько ярусов изображено шествие 33 покоренных народов, каждый из которых ведет сатрап — глава провинции, назначавшийся из числа знатных персов. Если эти рельефы растянуть в одну линию, они заняли бы 400 м в длину, получился бы настоящий этнографический музей с изображением всех характерных особенностей одежды и черт лица различных племен и народов. Здесь присутствуют мидийцы, ведущие под уздцы коней, несущие золотые вазы и кубки, эламиты с прирученными львицами и золотыми кинжалами, нубийцы с жирафами, вавилоняне с быками, армяне с конями и пышно украшенными пиршественными рогами — ритонами, представители какого-то берберского племени с верблюдами.

Центральную часть лестницы занимает большая надпись с крылатым солнечным диском над ней и фигурами воинов по сторонам. По бокам изображены одинаковые символические сцены — нападение льва на быка (древневосточный символ равноденствия).

Справа от ападаны находился дворец Дария I, известный как Тахара. Дворец был украшен рельефными изображениями. Во дворце имеется надпись их создателя: «Я, Дарий, великий царь, царь царей, царь стран, сын Гистаспа, Ахеменид, построил этот дворец».

Приблизительно в центре террасы находился Трипилон, вероятно, главный парадный зал в Персеполе. Его лестница украшена рельефными изображениями сановников, на восточных воротах имелся еще один рельеф, изображающий Дария I на троне и его наследника Ксеркса. Далее располагался стоколонный зал, который начал строить Ксеркс и завершил Артаксеркс I. В центральной части этого сооружения находился зал, чья крыша опиралась на 100 колонн. По бокам северного портика стояли большие каменные быки, восемь каменных ворот были украшены сценами из царской жизни и сражений царя с демонами.

Среди зданий, построенных в южной части платформы, располагались дворец Ксеркса, его гарем и царская сокровищница, украшенная прекрасными рельефными изображениями Дария и Ксеркса, такими же, как и на Трипилоне.

На месте раскопок найдено большое количество клинописных надписей и табличек, являющихся бесценными историческими свидетельствами о периоде царствования Ксеркса. В двух из них сказано: «Так сказал Ксеркс царь: Моим отцом является Дарий, отцом Дария был человек по имени Виштаспа (Гистасп), отцом Виштаспы был человек по имени Ршама (Арсам). Оба, Виштаспа и Ршама, были живы, когда по воле Агурамазды Дарий, мой отец, стал царем всей Земли»; «Так сказал Ксеркс царь: По воле Агурамазды, я стал царем стран за пределами Парсы; я повелевал ими; они платили мне дань; они выполняли то, что было приказано им мною; мой закон распространялся на них: Мидию, Элам, Арахосию, Армению, Дрангиану, Парфию, Ариану, Бактрию, Согдиану, Хорасмию, Вавилонию, Ассирию, Сатагидию, Египет, ионийцев, живущих на море и живущих за морем, жителей Маки, Аравии, Гандхары, земель по реке Инд, Каппадокии, дахов, саков-амюргиев, саков с остроконечными шапками, карийцев, кушан».

На склонах горы, за Персеполем, были найдены высеченные в скале гробницы Артаксеркса II и Артаксеркса III, а также недостроенная гробница Дария III.

В нескольких километрах к северу, на другом берегу реки Пулвара, на отвесном утесе находятся гробницы Дария I, Ксеркса, Артаксеркса I и Дария II. Это место называется в настоящее время Накш-и-Рустем (Рисунки Рустема).

В 331 г. до н. э. Персеполь был захвачен Александром Македонским, а прекрасные дворцы, стоявшие на царской платформе, сожжены, что, очевидно, должно было символизировать конец державы Ахеменидов. Согласно Плутарху, чтобы перевезти богатства, награбленные Александром в городе, потребовалось 10 тыс. пар мулов и 5 тыс. верблюдов.

Во времена Сасанидов столицей вместо Персеполя стал Истахр (Техте-Таус), расположенный в нескольких километрах к северо-востоку.

В Средние века остатки Персепольского дворца еще кое-как продолжали свое существование и даже одно время служили резиденцией для местных эмиров, но затем они окончательно пришли в запустение, а среди величественных развалин бродили лишь овцы. Подобно многим другим древним постройкам, дворец Дария служил каменоломней для местных жителей. С каждым десятилетием он разрушался все больше и больше и только в 1931–1934 гг. Эрнст Херцфельд по поручению Восточного института Чикагского университета произвел первое настоящее обследование руин дворца. Благодаря этому обследованию были приняты меры к предохранению остатков дворца от дальнейшего разрушения. Сегодня Персеполь является одним из наиболее хорошо изученных древних городов. В настоящее время его раскопки практически завершены, ведутся работы по реставрации и укреплению зданий.

К удивлению Буркхардта, бедуин повел его в горы. Издали они казались совершенно непреодолимыми, но при подходе к ним в одной из скал внезапно обнаружился узкий проход в глубокое ущелье — сик. После двадцатиминутной прогулки по дну извилистого каньона взору изумленного швейцарца неожиданно открылись грандиозные развалины мертвого города, в которых он опознал Петру — потерянную столицу набатеев. От такого потрясающего открытия он пришел в такой неописуемый восторг, что чуть было не выдал себя. Но дело было сделано, Буркхардт оказался первым европейцем за последние шестьсот лет, который увидел это чудо света.

О набатеях сегодня известно немного. Сами они не оставили о себе никаких письменных свидетельств. Единственное, что дошло до наших дней, — это истории, рассказанные заезжими путешественниками многие сотни лет назад, или скудные данные археологических раскопок. Тем более, что сегодня в Петре подробно исследовано только около пятнадцати процентов территории. Так что неизвестно, какие еще открытия ждут нас в будущем. Хотя вряд ли эти раскопки прольют свет, скажем, на происхождение набатеев.

Одни считают их простыми кочевниками, осевшими в этом удобном месте исключительно из-за его выгодного географического расположения. С давних пор здесь проходили главные караванные маршруты, соединявшие Европу, Азию и Африку. Другие не соглашаясь с этим, указывают на слишком уж обширные познания набатеев в области земледелия и орошения. Это, в общем-то, действительно не было свойственно кочевникам. Некоторые называют прародиной набатеев Ассирию, север Аравийского полуострова или даже Йемен. Версий много, но понять, какая из них верна, сложно. Так или иначе, точно известно, что первым властителем Набатейского царства был Арета I, взошедший на престол в 169 г. до н. э.

Конечно, история государства в скалах Петра, название которой и означает на греческом «скала», началась не с этого момента. Достоверно известно, что в 312 г. до н. э. оно уже существовало. Об этом говорят греческие источники. Именно в этот год греческая армия во главе с Антигоном совершила неудачный поход на Петру. Скорее всего, с этого момента и началось возвышение государства, достигшего своего апогея к 106 г., когда умер последний набатейский владыка Раббэль II.

Воспользовавшись этим моментом, Римская империя легко присоединила слишком богатое и благополучное царство. Петра стала частью римской провинции Аравия. Еще триста лет продолжалось ее процветание. Но затем началось незаметное угасание города. Дело в том, что набатеи были своего рода таможенниками или пограничниками и собирали дань с проходивших мимо караванов.

Занимаясь этим веками, они и скопили свои сказочные богатства, слава о которых не давала покоя многим поколениям кладоискателей. Как раз в это время началось возвышение другой жемчужины Ближнего Востока — Пальмиры. Караваны пошли другими путями, а жителям Петры оставалось лишь сожалеть об утраченном величии и могуществе.

Петра успела побыть и частью Византии, пока два страшных землетрясения в 363 и 747 гг. окончательно не разрушили ее. Во времена господства арабов и крестовых походов город уже был мертв. И лишь поиски сокровищ, которые должны были быть спрятаны где-то здесь, продолжали манить сюда самых разных авантюристов. С той поры на главном символе Петры — Эль-Хазне (Казне, Сокровищнице) остались многочисленные следы от пуль. Бедуины считали, что если попасть в нужное место, то на них прольется золотой дождь. Увы, он не пролился, хотя кто знает, может быть, они просто стреляли не туда, куда надо.

Вполне возможно, что фантастические набатейские сокровища еще лежат спрятанные где-то в этих розовых развалинах. Ведь никто никогда не видел, чтобы из города вывозили ценности. Хотя, по правде говоря, за триста лет можно было растратить любые, даже несметные, богатства.

Неудивительно, что именно Казну знаменитый кинорежиссер Стивен Спилберг сделал декорацией к истории о поисках священного Грааля. Правда, в фильме о приключениях Индианы Джонса этот фантастический фасад лишь дверь, за которой скрываются непредсказуемые лабиринты. К сожалению, это не так. Фасады всех гробниц были вырублены в скалах, а потому за ними лишь небольшие погребальные помещения, в которых набатеи хоронили царей или высшую знать. Каким высоким должно было быть мастерство архитекторов, чтобы точно рассчитать и вырезать в куске цельного камня такие циклопические монолитные надгробия…

Из-за обилия гробниц в XIX в. последователи Буркхардта даже окрестили Петру гигантским некрополем. Это не совсем так. Несмотря на обилие могил, в лучшие времена в городе жили по крайней мере 20 тыс. человек. Просто дома, расположенные на равнине, не сохранились до нашего времени. Зато до нас дошли постройки римского периода, говорящие о том, что некогда жизнь в Петре била ключом. Это и центральная мощеная улица, колонны, триумфальная арка, руины некоторых других сооружений. Великолепный театр на три тысячи человек к этим объектам не относится, поскольку он был возведен задолго до прихода римлян и, по всей видимости, использовался набатеями в ритуальных религиозных целях. Сказать точно, что происходило на сцене этого театра, довольно затруднительно. Как мы уже говорили, письменных свидетельств не осталось, так что остается только строить всевозможные догадки. По этой же причине не следует удивляться некоторым загадочным названиям в Петре: Храм крылатых львов, Дворец дочери фараона, Джинновы глыбы, та же Казна фараона. Все они были придуманы намного позже, когда от набатеев не осталось и следа. Те, кто давал подобные названия, руководствовался не надежными источниками, а своими собственными весьма субъективными впечатлениями. Например, бедуины искренне верили, что Петра была построена древнеегипетскими фараонами.

Сегодня мы знаем, что египтяне не имели к строительству города Петра в Иордании никакого отношения. Это сделал другой, не менее таинственный народ, достигший недосягаемых архитектурных высот, — набатеи. Без преувеличения можно сказать, что главное напоминание, которое они оставили о себе потомкам и которое говорит о них лучше любых летописей, это продуваемый ветрами розовый скальный шедевр, спрятанный ими среди неприступных ущелий.

Если удалиться от города всего на один километр, то в зелени цитрусовых садов взорам предстанет еще одно чудо здешних мест — храмовый комплекс Эшмун. Он также не избежал участи быть перестроенным в более поздние века, его основа — финикийский храм богу Эшмуну[33], олицетворявшему здоровье и силу — а мы знаем его под именем Эскулапа. Его символ — чаша со змеей — и сейчас является символом медицины. В окрестностях города находится еще много руин, бывших свидетелями не только крестовых походов, кровопролитных войн, но и успешных торговых переговоров. Еще с XVII в. французские купцы избрали этот город своим узловым центром в торговле с Ливаном и Сирией.

Сегодня эта древняя крепость является лишь тенью былого величия. Полуразрушенная фортификация более не является последним прибежищем от врагов. Ее стены не вызывают благоговейного трепета в сердцах ливийцев. Лишь ветхие летописи хранят память о священном месте, его победах и поражениях.

В тихой гавани, за мощной дамбой финикийский флот спасался от штормов. Остров же служил сидонянам последним убежищем во время неприятельских нашествий. Вообще-то, богатые жители всегда старались откупаться от захватчиков.

Строительством здесь активно занимались и крестоносцы. Христианский король Иерусалима выбил из Сидона мусульман и возвел на острове настоящий морской замок. Прочность крепостных стен была предусмотрительно усилена римскими колоннами. Крестоносцам помог Овладеть стратегически важным пунктом итальянский флот. За свои услуги генуэзцы, пизанцы и венецианцы получили привилегию собирать таможенные пошлины в сидонском порту. Кроме того, им предоставили целый квартал, где купцы организовали рынок, обустроили торговые и жилые помещения, возвели церковь. Около нее, однако, очень скоро вырос минарет. Сидон снова стал мусульманским. Исправлять это недоразумение послали скандинавов. 10 тыс. норвежских христиан возглавлял король Сигурд. Он быстро справился с поставленной задачей.

Один магометанский летописец писал о крестовых походах: «Счастливые звезды ислама опустились за горизонт, и солнце наших судеб скрылось за облаками. Над землями мусульман развивались знамена неверных, а победы неправедных пересиливали верных, которые нигде не находили спасения от жестокости христиан». Возможно, эти строки родились после того, как английский король Ричард Львиное Сердце распорядился зарубить 2 тыс. мусульманских заложников. Или после того, как на дно пошел весь мусульманский флот. Его разгромом руководил из сидонской крепости все тот же Ричард. Король лично потопил большой мусульманский корабль.

Очень скоро войска Саладина окружили город. Поскольку подвоз провианта из-за осады был прекращен, христиане были вынуждены есть убитых лошадей и пить их кровь. Кроме того, крестоносцы лишились поддержки византийцев. Константинопольский патриарх обещал каждому, кто убьет больше 10 католиков, полное отпущение грехов.

В ответ на такой жест доброй воли Саладин разрешил на своих землях исповедовать православие. Надо ли говорить, что у державших оборону в сидонской крепости рыцарей не было ни малейшего шанса спастись. В июле 1187 г. христианский Сидон в очередной раз пал. Захват сопровождался, как водится, грабежами, убийствами и другими зверствами. Жители покидали город либо платили дань за каждого оставшегося.

Чтобы выбить почву из-под ног крестоносцев, Саладин приказал разрушить береговые укрепления, ибо христиане могли воспользоваться ими во время очередного похода.

Не избежала печальной участи и сидонская крепость. Когда к ней подошел Людовик IX, король Франции, освобожденный из мусульманского плена, то здесь он нашел лишь человеческие останки да дымящиеся развалины. Монарх собственноручно носил полуразложившиеся трупы к могилам, таскал камни, восстанавливал стены. За добропорядочный нрав, кротость и неколебимость веры его прозвали Святым и канонизировали. В Сидоне была построена церковь Святого Людовика. Поскольку единства в христианском мире не было, в церкви Людовика Святого, ныне Великой мечети, зазвучали суры Корана. Сегодняшняя Сайда — это и есть тот самый библейский Сидон, о котором еще Брюсов писал в своем стихотворении про царя Ассаргадона: «Едва я принял власть, на нас восстал Сидон, Сидон я опрокинул и камни бросил в море». С тех пор сидонские камни в море бросали очень многие. И от древнего города почти ничего не осталось. Самые ранние постройки, которые можно найти в современном Сидоне — Сайде относятся ко временам крестоносцев. По меркам этого вечного города — совсем недавние времена.

Около 1468 г. до н. э. Тир был покорен фараоном Тутмосом III и вошел в азиатские территории Египта (около 1355–1300 гг. до н. э. под хеттским влиянием), хотя он первоначально уступал соседнему Сидону, но после разгрома которого «народами моря» около 1175 г. до н. э. (вызвавшего также массовое переселение сидонян в Тир, так что все южные финикийцы, включая тирцев, впоследствии именовались «сидонянами»; возможно, пришельцы поначалу даже доминировали в Тире) выдвинулся на первый план.

В конце XII — начале XI в. до н. э. Тир осуществляет первый этап финикийской колонизации Средиземноморья (колония в Испании Гадир, африканские Утика и Ликс, Сицилия и некоторые острова Эгеиды), превращаясь в средиземноморскую морскую державу.

Около 1075 гг. до н. э. Египет утрачивает власть в Азии, и для Тира наступает эпоха независимости. К началу X в. до н. э. цари Тира подчиняют Сидон, в память о его могуществе принимают титул «царей сидонян» (в значении «всех финикийцев вообще») и контролируют всю Южную Финикию. Наибольший расцвет Тиро-Сидонского царства падает на время правления Хирама I[35] (969–936 гг. до н. э.), превратившего Тир в неприступную крепость. Хирам укрепил средиземноморскую державу Тира, купил часть Галилеи и включил в тирскую сферу влияния некоторые города Кипра. Заключенный им союз с Израилем, царем которого в это время был Соломон, существовал около столетия.

В X в. до н. э. Тир превращается в крупнейший торговый центр Средиземноморья, живущий прежде всего за счет морских перевозок, пиратства и продажи пурпура, стекла, рабов. В IX в. до н. э. финикийцы были изгнаны греками из Эгеиды. Узурпатор Итобаал (с 879 г. до н. э.) упрочил положение Тира и возобновил колонизацию Западного Средиземноморья (в том числе Сардинии), где появилось много новых финикийских центров (в том числе Карфаген).

В 743 г. до н. э. Тир признал зависимость от Ассирии, однако чрезмерная дань и попытка Ассирии отторгнуть от Тира все его владения в Финикии привели к войне (724–720 гг. до н. э.), в результате которой правитель Элули Тирский наконец признал ассирийскую власть, но возвратил себе все утраченное. Новое восстание Элули (около 704 г. до нэ.) окончилось осадой Тира ассирийцами, бегством царя за море и потерей всех финикийских городов, ранее подвластных Тиру. После признания около 696 г. до н. э. ассирийского верховенства Тир неоднократно восставал, навлекая на себя новые ассирийские походы, в 644 г. до н. э. был разгромлен в своей материковой части Ашшурбанипалом. На рубеже VIII–VII вв. до н. э. Тир утратил заморские владения (хотя представления о его старшинстве сохранялись вплоть до V в. до н. э.).

Около 630 г. до н. э. в результате резкого ослабления Ассирии в войне со скифами Тир вновь становится фактически независимым городом, его купцы контролируют торговые пути Средиземноморья, вплоть до восточно-центральной Малой Азии, Южной Аравии, Испании и, может быть, даже Британии. Однако вторжение в регион египтян (начало 610-х гг. до н. э.), а затем и вавилонян (605 г. до н. э.) поставило Тир между двух огней. Выступивший на вавилонской стороне и потесненный египтянами, Тир перешел на сторону последних (588 г. до н. э.), но 13-летняя осада (около 587–575 гг. до н. э.), организованная царем Вавилона Навуходоносором II, заставила Тир признать его власть и примириться с утратой первенства среди финикийских городов (перешедшего к Сидону). Вместе с Вавилонией Тир вошел в державу Ахеменидов, включивших его в одну федерацию с Сидоном и Арвадом, а в 332 г. до н. э.после семимесячной осады был захвачен (включая островную часть) и разгромлен Александром Македонским; население города было продано в рабство.

После этого Тир подчинялся македонским правителям Азии (до 126 г. до н. э.), а с 66 г. до н. э. — Риму и не играл самостоятельной роли, хотя вплоть до Средневековья оставался важным центром торговли и политической жизни.

Отправляясь в Сирию, он еще не предполагал, что ему предстоит сделать одно из самых значительных археологических открытий XX в.

Свои раскопки Шеффер начал в 1929 г. Его внимание сразу же привлек холм, расположенный в труднодоступной излучине реки, в 800 м от того места, где был найден склеп. Местные жители называли этот холм Рас-Эш-Шамра — «Укропный холм». Уже при первых разведывательных раскопках здесь были найдены статуэтки, посуда, погребальная утварь и таблички с письменами. «Укропный холм» стал главным объектом исследований.

Каждый год, исключая военные 1940–1945 гг., Шеффер продолжал свои работы в Угарите. Им были обнаружены пять основных культурноисторических слоев, каждый из которых делился на несколько подслоев. Самый нижний слой относится к неолиту — примерно к VII тыс. до н. э. Самый верхний и важный — к финикийской эпохе, начавшейся в XVI в. до н. э. и внезапно прервавшейся к концу бронзового века (примерно 1200 г. до н. э.).

В одном из ранних слоев археологи отыскали погребения и остатки поселений, которые, очевидно, относятся к периоду между III–II тыс. до н. э. В гробницах лежали останки людей. При них сохранились украшения — в большинстве своем это были ожерелья, браслеты, небольшие бусы из трубочек и спиралей, булавки и т. д.

Территория раскопок Угарита расположена в пяти километрах от знаменитого Голубого пляжа. Дорога туда проходит мимо плантаций оливковых деревьев и полей подсолнечника. Руины древнего Угарита — одни из самых внушительных на Ближнем Востоке, ведь финикийцы сооружали свои дома и дворцы из камня, а не из широко распространенного кирпича-сырца.

Благодаря раскопкам в Угарите открыты остатки хорошо укрепленных городских стен со сводчатыми воротами, ряд храмов, благоустроенные дома. Особенно важно было открытие царского дворца с двухколонным входным портиком и многочисленными помещениями, расположенными вокруг нескольких больших внутренних дворов. В античной гавани, которую арабы называют Мина-эль-Бейда (Белая гавань), были найдены остатки больших складов для хранения товаров. В портовом квартале можно видеть руины скромных жилищ XV и XIV вв. до н. э.

Путь к царскому дворцу ведет через Нижний город. Хорошо сохранившиеся улицы шириной в 3–4 м окружали большие кварталы домов. Очень близко от дворца находился жилой квартал знати. Стены многих вилл достигают двух метров высоты, раньше у них был и второй этаж. Во внутренних дворах этих домов расположены колодцы. Каждый дом, построенный более трех тысяч лет назад, имел собственное водоснабжение. В подвалах некоторых домов есть собственные склепы: умершим в дорогу на тот свет давали воду, вино, растительное масло, мясо и кровь жертвенных животных.

Руины царского дворца расположены в полутора километрах от гавани Мина-эль-Бейда. Дворец состоит из цитадели и собственно царской резиденции. Отчетливо сохранились контуры многочисленных залов, внутренних и передних дворов. В монолитном дворцовом колодце сейчас еще имеется пригодная для питья вода. Большое количество других помещений служили рабочими комнатами для царских писцов и чиновников.

Жители Угарита для своих изделий использовали слоновую кость — из нее сделаны превосходные скульптуры, такие как, например, голова «принца» или «принцессы» (высотой 15 см), датируемая XIII в. до н. э. Тонкое лицо с чуть улыбающимися губами было оживлено почти не сохранившейся инкрустацией: из золота были исполнены волосы надо лбом и брови, а из цветного камня — глаза.

Из слоновой кости было сделано также панно, покрытое тонкими рельефами с обеих сторон, общая длина его — 82 см. Это самое большое изделие из слоновой кости, найденное на Ближнем Востоке. Панно разделено на отдельные таблички. На одной из них представлена крылатая богиня, прическа которой напоминает прическу египетской богини

Хатор; слева и справа от богини расположены две небольшие фигурки юных богов. Изображения царей на других табличках также напоминают египетские произведения, что объясняется постоянным существованием связей между Угаритом и Египтом.

В 1953 г. в царском дворце Угарита обнаружили другое изделие из слоновой кости — круглый стол диаметром около метра, на крышке которого располагаются изображения крылатых сфинксов, грифонов и орлов, терзающих оленей и других животных. Фон между фигурками выпилен, так что образовался тонкий ажурный узор.

В Угарите нашли многочисленные глиняные сосуды, покрытые росписью. Среди них есть экземпляры микенского происхождения, как, например, кубок с изображением осьминога и кратер с изображением колесницы. Из Египта попали в Угарит изящные алебастровые вазы. Интересно оружие — бронзовые кинжалы, копья, ножи и топоры. Следует также отметить бронзовый меч длиной 74 см, на лезвии которого имеется картуш с именем фараона Минепта, сына Рамсеса II.

В архивах царского дворца Шеффер обнаружил массу глиняных табличек с пространными клинописными текстами, написанными частично на шумерском и вавилонском, частично на хеттском и египетском языках. Они сообщают о трудностях, которые испытывали правители Угарита в связи с необходимостью постоянно защищаться от могущественных захватчиков. Это были в первую очередь хетты и египтяне, которые на протяжении почти всего II тысячелетия до н. э. вынуждали Угарит лавировать между обоими блоками. В начале II тыс. до н. э., чтобы защититься от хеттов, город вступил в союз с египетскими фараонами. Но когда в конце XVIII в. до н. э. на Египет напали гиксосы, южный сосед уже ничем не мог помочь финикийцам, потому что он сам стал жертвой агрессии.

К царской библиотеке относились также школа писцов и «бюро переводчиков». Глиняные таблички содержат описи фиксированных налогов, которые должны были платить в царскую казну союзы ремесленников; записи об уплате дани, отчислявшейся Угаритом другим державам — чаще всего хеттам и египтянам. О получении им самим дани от более слабых городов; мобилизационные списки; списки населения, занятого на общественных работах; счета по торговым сделкам и указания строителям.

В библиотеке были обнаружены многочисленные указания по совершению ритуалов. Во всех деталях изложены правила обрядов культа плодородия, приверженцами которого были финикийцы. «Ветеринарная книга» содержит рекомендации для лечения заболевших животных. Были найдены букварь, словари и тексты упражнений.

Пожалуй, наибольшую ценность среди находок в Угарите представляет собой маленький, всего в 10 см длиной, брусок глины с тридцатью знаками, который помощники Шеффера отыскали в 1949 г. среди многих других глиняных табличек в комнате для писцов царского дворца. Это был первый в истории человечества алфавит! Дата составления таблички относится, вероятно, к XIV, а может быть, даже к XV вв. до н. э.

Эта алфавитная система из 30 клинописных знаков, передававших только согласные звуки, использовалась для записи текстов на незнакомом ученым языке. Как вскоре выяснилось, это был древний язык ханаанской группы, близкий к древнееврейскому языку середины II тыс. до н. э. Финикийцам удалось усовершенствовать клинопись так, что их знаки теперь обозначали не целые слова или слоги, для чего необходимы были сотни или даже тысячи знаков, а передавали слова буквами, которые изображались с помощью клинописных знаков. Это буквенное письмо позднее в преобразованной форме было воспринято греками — они добавили соответствующие их языку гласные — и таким путем достигло Европы.

Табличка с алфавитом из Угарита хранится сейчас как особо ценный экспонат в витрине музея в Дамаске.

Еще одной из значительнейших находок в Угарите стали… ноты, написанные клинописными знаками по меньшей мере около трех с половиной тысяч лет назад! Это самая древняя из известных до сего времени попыток письменно зафиксировать мелодию. Расшифровать значки было непросто, но тем не менее ученые сумели это сделать. И в мае 1974 г. в одной из аудиторий Калифорнийского университета (США) состоялся необычный концерт — вновь прозвучала восставшая из небытия древняя мелодия. Вот что удивительно: весь ее музыкальный строй, весь лад оказались близкими и понятными людям второй половины XX в. Древняя музыка была исполнена на лире, представлявшей собой точную реконструкцию древнего инструмента, найденного в Сирии и относившегося примерно к тем же временам, что и музыка.

Археологи, раскапывавшие «Укропный холм», обнаружили подземные царские склепы, сооруженные по типу критских и греческих купольных гробниц. В Угарите это были настоящие «дворцы мертвых» с многочисленными помещениями, огромными кладовыми и водопроводом. У входа в каждую такую царскую гробницу лежал скелет мужчины, который, очевидно, сопровождал на тот свет своего господина в качестве слуги или телохранителя.

В усыпальницах нашли позолоченные фигурки богов. Среди них были изваяния часто упоминаемой в Библии «звездной девы», которая известна у шумеров как Инанна, у аккадцев — как Иштар, а на всем Переднем Востоке — как Ашторет (Астарта). На обнаруженной в одном из погребений пластинке из слоновой кости Инанна-Ашторет изображена в виде женщины с обнаженным бюстом. Шея ее украшена широкой цепью, на головном уборе — змея. В руках богиня держит связку колосьев. Справа и слева от нее стоят, вытянувшись на задних лапах, два рогатых чудовища.

Господствующее место в религии Угарита занимал бог Ваал. Он изображался в виде человека в рогатом шлеме. В левой руке Ваал держит, как копье, ствол дерева — символ Млечного Пути.

Третье божество, почитавшееся в Угарите, — Эл. Его имя в буквальном переводе означает «могущественный». На одной каменной стеле бог Эл изображен сидящим на троне, с рогами на голове. В центре изображения — сияющая звезда с восемью лучами. Поклонение звезде Венере и мужскому началу в образе рогатой бычьей головы восходит к верованиям шумеров и древних земледельцев Ближнего Востока и Анатолии.

Во время раскопок Угарита помощники профессора Шеффера обнаружили железный клинок в бронзовых ножнах, относящийся к XIV в. до н. э. — то есть к периоду, когда впервые начали закаливать железо. Знакомство с железом относится к более раннему времени, но при этом речь шла большей частью о метеоритном железе, которое обрабатывалось для изготовления украшений и культовой утвари, и только позднее появились железные инструменты и оружие.

Потом, в середине XIV в. до н. э., хетты научились обрабатывать железо, и скоро ко многим другим изделиям, которыми торговали финикийцы, прибавились железные. Новый металл дал новой эпохе свое имя — «железный век», который начался на Востоке примерно с 1200 г. до н. э. По иронии судьбы, Угарит, как и многие прибрежные города восточного Средиземноморья, погиб именно около 1200 г. до н. э. — под ударами двигавшихся с севера так называемых «народов моря».

В загробный мир Пуаби добровольно сопровождала большая свита: две прислужницы, десять женщин двора в богатых одеяниях, арфист, пять стражников и два погонщика с упряжкой волов. Из царских гробниц происходит также один из самых знаменитых памятников Шумера, названный «Штандарт из Ура», — инкрустированные перламутром изображения которого представляют сцены военого похода и царского пира.

Предметы из захоронений Ура свидетельствуют об огромных богатствах, собранных в городе благодаря заморской торговле, которую он вел через Персидский залив со странами Востока, называемыми в шумерских надписях Маганом и Мелуххой. В конце XXIV в. до н. э. Ур вошел в состав единой державы Саргона Древнего, поставившего свою дочь верховной жрицей-энтум Ура.

Центром объединенной Месопотамии Ур становится в конце XXII в. до н. э., когда после изгнания из страны кочевников-кутиев правитель города Ур-Намму основал III династию Ура (2112–1996 гг. до н. э.). Правители этой династии принимали титулы царей Шумера и Аккада и царей четырех стран света, некоторые из них были причислены к сонму богов.

От периода III династии Ура дошли десятки тысяч документов хозяйственной отчетности, дающих представление о сложной бюрократической системе управления государством, полностью подчиненной власти царя.

В правление Ур-Намму в Уре был воздвигнут зиккурат, в настоящее время частично восстановленный. Он достигал 25 м в высоту и состоял из трех огромных платформ, облицованных обожженным кирпичом. Наклонные стены ярусов зиккурата были, скорее всего, черного, красного и белого цвета. Три прямые лестницы, расположенные под углом друг к другу, вели по фасаду на первый ярус зиккурата к высоким вратам, как бы ведущим в небо. На вершине зиккурата находился небольшой храм бога луны Нанны, покровителя Ура.

В конце XXI в. до н. э. Месопотамия испытала вторжение кочевых племен; этим воспользовались враждебные Уру правители Элама, чья армия в 2003 г. до н. э. захватила, разграбила и разрушила город. Об этих трагических событиях повествует поэтический «Плач о гибели Ура». После нескольких лет оккупации разоренного города в 1996 г. до н. э. эламиты покинули Ур, власть над которым перешла к правителям Ис-сина. Дочь одного из них, принявшая шумерское имя Эн-Анатума, стала верховной жрицей Ура и начала восстановление храмов города.

Постепенное возрождение Ура привело к его новому расцвету при правлении аморейской династии Ларсы (конец XVIII — середина XVIII в. до н. э.).

По данным Л. Вулли, к концу указанной эпохи город Ур имел площадь около 230 га, население в пределах городских стен достигало 35 тыс. человек. Город находился на возвышающемся над равниной холме овальной формы, который был застроен тесно стоящими типичными для Двуречья глинобитными домами с внутренними двориками и плоскими крышами. С севера и запада Ур окружал Евфрат, воды которого через узкие протоки проникали в город и образовывали две обширные гавани. Рядом с ними находилась торговая часть города, которой Ур был во многом обязан своим процветанием.

Верхнюю часть холма занимал священный участок площадью около 54 га, где у подножия зиккурата Этеменнигуру стоял «нижний храм» бога Нанны — Экишнугаль. Там совершались моления и находились статуи богов и царей. Экспедиция Вулли раскопала также два больших городских квартала, состоявших примерно из 50 жилых домов. В них были обнаружены деловые документы и письма, позволяющие проследить историю отдельных семей, живших в Уре в конце правления династии Ларсы и при вавилонском царе Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.).

В правление сына Хаммурапи, Самсуилуны, жители Ура приняли участие в восстании Юга Двуречья против власти правителей Вавилона. Надпись Самсуилуны 1739 г. до н. э. сообщает, что царь подавил восстание и разрушил городские стены. Археологические материалы свидетельствуют о страшном разгроме, которому подверглись городские жилые кварталы, и, в частности, о прекращении деятельности эдубы, школы, где обучались клинописи писцы Ура. В дальнейшем, во время господства касситов, ассирийцев и Нововавилонского царства Ур сохранял свое значение торгово-ремесленного центра. Однако засоление почв в дельте Евфрата и упадок земледелия, вызывавший постоянный отток населения на север Месопотамии, в IV в. до н. э. привели к концу историю города, насчитывающую пять тысячелетий.

Первое упоминание о Хамадане, по свидетельству иранских источников, содержится в текстах эпохи ассирийского царя Тиглатпаласара I (около ХП в. до н. э.), где он фигурирует как Амадана. Под названием Хагматана он упоминается в клинописных надписях царей династии Ахеменидов.

Имя Экбатана, которое город носил многие века и в периоды своей славы, и в периоды упадка, впервые упоминается в трудах Геродота. Правда, некоторые исследователи полагают, что современный Хамадан не является Экбатаной Геродота, и столицу древней Мидии следует искать в районе современного Тахт-е Солеймана, к юго-востоку от озера Резайе. Но, по свидетельству иранских авторов, известный археолог Демерген, занимавшийся раскопками в Сузах и специально изучавший этот вопрос, установил, что современный Хамадан и есть Экбатана Геродота.

Демерген утверждает, что именно в Хамадане находился увековеченный Геродотом знаменитый дворец, построенный первыми царями древней Мидии.

Геродот считает основателем города мидийского царя Диогеса (VI в. до н. э.). Одним из первых актов царя после его восшествия на престол, по свидетельству историка, было образование личной охраны и приказ о строительстве города и царского дворца. Экбатана представляла собой семь крепостей, одна внутри другой. Царский дворец и казна располагались в центральной, седьмой крепости. Стены каждой были окрашены в разные цвета.

О блистательном великолепии и богатом убранстве экбатанского дворца пишет другой древний историк — Полибий. По его словам, расходы на отделку достигли баснословных размеров. Стены, сложенные из ценных пород дерева, были целиком покрыты золотом и серебром.

В 550 г. до н. э. Экбатана была захвачена Киром, первым царем династии Ахеменидов, основателем Иранского государства. Столицу перенесли из Экбатаны в Пересполь (Тахт-е Джамшид), а стоящая среди зеленых гор Экбатана стала летней резиденцией персидских царей.

От этого периода сохранился интересный памятник. В 12 км к югу от города, в узком живописном ущелье гор Альванда, есть каменная плита с выбитыми на ней клинописными надписями. В наши дни этот памятник носит название «Гянджнамэ». Такое название он получил уже в более поздние века, когда на смену клинописи пришла другая графика, а клинопись была забыта. Каменные письмена выглядели загадочно и романтично, и люди решили, что в них зашифрованы сведения о месте захоронения несметных богатств древних царей.

Каково же было всеобщее разочарование, когда в XIX в. европейские ученые, расшифровав надписи, прочли не сведения о кладах, а изречения царя Дария о его победоносных походах.

Есть в городе еще один памятник, который принято относить к периоду Ахеменидов, — это гробница Эстер — супруги Артаксеркса I (V век до н. э.) и ее дяди Мордехая. Вокруг имени красавицы ходит много поэтичных легенд. Эстер посвящена целая книга Ветхого Завета, названная «Книгой Эсфири». По легенде, Эстер (библейское имя — Эсфирь) была сиротой, воспитанной дядей Мордехаем (библейское имя — Мардохей). Ко времени, когда Эстер выросла и расцвела, еврейская община Экбатаны испытывала большие притеснения со стороны властей, особенно могущественного Амана, самого приближенного к царю лица. Евреи решили воздействовать на царя через женщину, используя возникшую ситуацию.

А ситуация заключалась в следующем: Артаксеркс устранил свою непокорную жену красавицу Астин и начал подыскивать другую. Он издал указ собрать во дворце юных красавиц со всех уголков огромного царства. Евнуху Гегею было поручено присматривать за ними и пополнять их число. Соплеменники привели Эстер в лес, где охотился Гегей. Пораженный красотой девушки, Гегей приказал отвести ее во дворец.

Целый год Эстер умащивали маслами и ароматами, учили дворцовым манерам, и, наконец, она была представлена царю. Артаксеркс был пленен необыкновенной красотой юной еврейки и вскоре объявил о решении сделать ее царицей.

Легенды рассказывают, что евреи Ирана возлагали большие надежды на брак царя с красавицей Эстер, надеясь через нее оказывать влияние на грозного властелина. Их план удался полностью. Увлеченный юной женой Артаксеркс делал все, что она хотела, а Эстер хотела того, чему учил ее дядя Мордехай.

Могущественному Аману, приближенному царя, ненавидевшему евреев, удалось уговорить Артаксеркса издать указ об их поголовном уничтожении на всех завоеванных землях. Но влияние Эстер оказалось сильнее: указ не только был аннулирован, но вышел другой, по которому сам Аман был казнен на виселице, построенной по его приказу для Мордехая. Та же участь постигла сыновей Амана и всех его сторонников.

Евреи Экбатаны получили невиданные льготы. В честь одержанной победы они провозгласили праздник Пурим, который ежегодно празднуется и по сей день. Эстер и Мордехай сделали так много для своих соплеменников, что после смерти были возведены в ранг святых и похоронены рядом в гробнице, называемой теперь «Эстер — Мордехай». И в наши дни исповедующие иудаизм приходят к гробнице поклониться святым мощам.

В 330 г. до н. э. в Экбатану вступили войска Александра Македонского. Во дворце Экбатаны за семью крепостными стенами Александр спрятал захваченные у покоренных народов богатства. Античные авторы пишут, что по его распоряжению была ободрана золотая и серебряная отделка стен и колонн дворца. Повеселившись вдоволь, полководец покинул Хамадан. Уходя, его воины разграбили и сожгли город.

Расположенный на скрещении важнейших караванных дорог, ведущих из Индии на Запад, на знаменитом Шелковом пути, Хамадан продолжал оставаться крупным экономическим центром и при парфянах. К этому периоду его истории (II в. до н. э.) относится изваяние каменного льва на холме, откуда открывается широкая панорама города. Века и события, свидетелем которых он был, не прошли для него бесследно: передние лапы отбиты. О некогда пышной гриве и грозной морде тоже можно лишь догадываться. Согласно преданию, этот лев был заколдован. Его разместили у городских ворот охранять город не только от врагов, но и от зимней стужи, преграждая путь ветрам и морозу (в зимние месяцы температура в Хамадане иногда снижается до минус 20 градусов).

Кое-кто из хамаданцев все еще верит в волшебную силу льва. Говорят, сюда тайком прибегают девушки, мечтающие побыстрее выйти замуж, или женщины, у которых нелады в семье: стоит погладить льва по голове, и все мечты сбудутся.

Памятником эпохи Халифата является сохранившаяся до наших дней великолепная мечеть Масджед-е Джаме (предположительно памятник XI в.), выстроенная недалеко от гробницы Эстер. Кирпичная кладка мечети хорошо сохранилась. Купол выложен также из кирпича и отделан изнутри золотистой плиткой, на которой начертаны суры из Корана.

Соседство этого великолепного исламского памятника с гробницей Эстер, святым местом иудеев, вновь свидетельствует о широте души иранского народа, умевшего со стародавних времен не разрушать, а ценить и сохранять памятники старины, уважать культуру и религии других народов.

Хамадан подарил иранцам немало всемирных знаменитостей, среди которых энциклопедист и врач Авиценна (Ибн Сина)[39] (мавзолей его весьма почитаем горожанами), географ Саманидов Ибн-е Фагих Хамадани, ученый и поэт эпохи Газневидов Бадиоз Заман, великий суфий Баба Тахер Ориян. В городе сохранился мавзолей последнего. Гробница, выстроенная на невысоком холме в седьмом веке хиджры, со временем ветшала и разрушалась, и лишь в начале XX в. городскими властями было принято решение о строительстве нового современного мавзолея на месте прежней гробницы. В процессе восстановительных работ были обнаружены изразцовые плитки бирюзового цвета с начертанными на них куфическими надписями аятов из Корана.

Древняя мидийская столица на протяжении многовековой истории испытывала на себе влияние Арабского халифата, моголов, мидийцев, парфян и других народов, захватывавших город или живших в нем, и от всех исторических периодов в нем оставались памятники различных цивилизаций, которые, переплетаясь, соединялись в общую культуру.

Окрестности города тоже заслуживают внимания. Тысячи туристов привлекают такие объекты, как живописные долины Морад-Бег и Аббас-Абад, пещеры Али-Садр (75 км севернее города, одна из самых обширных пещер мира), деревня гончаров Лалейн, руины храма периода Селевкидов в городке Нахаванд, а также небольшое ущелье с водопадом на окраине Хамадана — популярное место отдыха жителей и туристов.

Территория города Хаттуса составляет примерно 70 кв. км. Еще не весь город остается обследованным. Считается, что раскопали только третью часть города. Сам же город славится своими архитектурными сооружениями, такими как памятники, разнообразные клинописные барельефы, которые в большей степени помогли узнать ученым огромную часть истории. До сих пор неизвестно, откуда в этом районе появились люди и куда они исчезли.

Лучшие находки с раскопок демонстрируются в столичном Музее анатолийских цивилизаций и в Археологическом музее Чорума (столица провинции).

В 25 км к северу от Богазкале лежит городок Аладжа, около которого ведутся раскопки еще более древнего хеттского города, получившего условное имя Аладжахуюк.

Здесь стояли дома из высушенных на солнце кирпичей. Они были прямоугольные, стандартные, по 25 кв. м, с одной большой и второй маленькой (кладовка) комнатой. Видимо, в домах и хранились запасы. Для спасения от грызунов их делали как большие горшки, с небольшой крышкой (входом) сверху. Дома стоят близко друг к другу. Нет ни улиц, ни переулков, скученность невероятная. Вся жизнь проходила на крышах, поднимавшихся уступами над домами. Некоторое пространство давали разрушенные дома, но оно использовалось для свалок и туалетов. Меллаарт пишет: «Каждый дом имел лишь один этаж, высота которого соответствовала высоте стен; входили в дом через отверстие в крыше по деревянной лестнице, прислоненной к южной стене…

Внутри каждого дома большая платформа (тахта) из глины для сна и работы, печь с плоским сводом и ниша в стене, служащая обычно кухней. Трудно сказать, сколько в городе было жителей, но если он был весь застроен так же плотно, то количество населения могло доходить до 20 тысяч».

Впрочем, учитывая, что это был еще каменный век, специалисты предполагают, что жителей было 5–6 тыс. Но так как на большей части Европы в поселениях в то время жило не более чем по 100–150 человек, то эта цифра также была очень значительной. Поэтому многие называют Чатал-Гуюк городом.

Продолжительность жизни горожан по тем временам была довольно высокой.

Главное занятие большинства жителей — выращивание злаковых. Для орошения полей в тот период уже начали строить простейшие каналы. Разводили в основном крупный рогатый скот, появились овцы, но они еще мало отличалась по своему строению от диких, а вот коза была уже полностью домашней. Продолжали охотиться на онагра, кабана, благородного оленя, медведя, льва и леопарда. Найдены даже кости рыб и грифа. Питались овощами и фруктами, которые, судя по их косточкам и остаткам, росли здесь в изобилии. Орудия — лук, стрелы, пращи, копья — изготовляли из крупных каменных ножевидных пластин и превосходного вулканического стекла — обсидиана. Великолепные кинжалы — из крупных ретушированных кусков камня.

С побережья Средиземного моря в большом количестве привозили раковины для бус, а также алебастр, мрамор, черный и коричневый известняк и другие породы камня, из которого изготовляли великолепные сосуды, бусы, подвески, лощила, зернотерки, ступки, песты, статуэтки.

Из диорита, который доставляли с окраины долины, делали шлифованные тесла, топоры и украшения. В VI горизонте был найден кинжал, обработанный отжимной ретушью, т. е. с помощью скалывания с поверхности кинжала тысяч миниатюрных чешуек, с рукояткой из кости в виде перевитой змеи. Это непревзойденное произведение древнего искусства. Такие кинжалы и через 3,5 тыс. лет находили лишь в гробницах фараонов. Множество всевозможных украшений, особенно женских бус, из драгоценных и цветных камней, из олова, меди. Встречаются корзиночки с румянами, косметические шпатели, обсидиановые зеркала, закреплявшиеся в рукоятке с помощью известковой массы.

Часто в женских могилах помещались изящные средиземноморские раковины с охрой в смеси с какими-то кремами. В это время появилась уже женская косметика. В отверстия в обсидиановых бусах не проходила даже игла.

Отметим, что высокий уровень благосостояния был у всех жителей. Ведь это был каменный век, и разделение на богатых и бедных еще не состоялось. Имущественного различия еще не было, хотя торговля велась, и, казалось бы, накопить богатства удачливому «купцу» было несложно. Вероятно, это был обмен, а не современного вида торговля. Хотя обменивались, видимо, не только товарами, но и идеологическими представлениями. Ведь в Чатал-Гуюке были уже настоящие храмы, и их было очень много.

Городище было спланировано заранее как единое целое. Прямоугольные дома размером 8—10 на 4–6 м тесно примыкали друг к другу, не оставляя места ни улицам, ни переулкам. Сложены дома были из прямоугольного сырцового кирпича. Двери в комнаты были столь низкие, что через них можно было только пробраться на четвереньках. Внутри из той же глины устраивались невысокие платформы типа лежанки или скамьи. Другой «мебели», вероятно, и не было совсем. Полы застилались шерстяными узорчатыми коврами, как того требуют суровые анатолийские ночи: оттиски этих ковров остались на глине. Внешние стены кварталов одновременно служили и границей города, и оборонительными стенами. (Подобный способ обороны существовал достаточно долго, он существовал в Анатолии еще сто лет назад.)

Весь комплекс напоминал собой пчелиные соты. В дома можно было попасть только через плоскую крышу по лестнице. По-видимому, большую часть жизни чатал-гуюкцы проводили на крыше. Крыша была своего рода и общественным местом, и кухней, и ремесленной мастерской (так как следы мастерских в домах до сих пор не обнаружены, хотя они, несомненно, были). Но Чатал-Гуюк не был ни центром торговли, ни центром ремесел, то есть здесь не было товарного производства как такового, поэтому исследователи именуют его либо «неолитическим городом», либо «агрогородом». Число же жителей определяется от 2 до 6 тыс. человек.

На одной из фресок Чатал-Гуюка можно видеть двух людей (мужчину и женщину), которые полностью копируют облик леопарда. Есть и рельефное изображение двух леопардов, упирающихся головами друг в друга. Удалось установить, что эта роспись ежегодно обновлялась. В другом храме изображения зверей в верхних слоях — лимонно-желтые, с черными пятнами и зеленой мордой, а в нижних — черные на белом фоне, с красными лапами. Объяснение этому не найдено. Перед изображением леопардов стояла каменная фигура женщины в окружении злаков. На другом рельефе виднеется фигура женщины, стоящей за леопардом. Найдена и фигурка женщины с шейным платком из шкуры леопарда, восседающая на леопарде же.

Но подлинной сенсацией, затмившей всех палеолитических венер сразу, стала статуэтка нагой толстой женщины, восседающей на троне с двумя леопардами по бокам. Ее ноги упираются в черепа (вероятно, предков), между ногами видна голова нарождающегося младенца. Статуэтку эту обнаружили в силосной яме, поэтому трактуют обычно так: роженица (она же богиня плодородия), вбирая силу предков и повелевая всем сущим миром, в силу своей плодовитости должна по законам магии стимулировать плодоносность растений. О том, что именно женщина играла в культуре связующую роль между окружающим миром и человеком, свидетельствуют не только танцевальные картины, где женщины всегда находятся в центре и, следовательно, выполняют роль жриц. Об этом же говорят и находки в их могилах сельскохозяйственных орудий (мужчины себя этой работой не утруждали). Наконец, в самих храмах обнаружены только женские могилы. Из 480 захоронений тел 21 окрашено охрой, 3 тела — зеленой краской, 10 — медной лазурью.

Мужчин погребали под лежанками или скамьями в жилых домах отдельно от женщин и детей. Иногда археологам попадались только большие кости и череп, сложенные в мешок или корзину. В других случаях трупы хоронили целиком, и у некоторых сохранились даже мышцы и сухожилия. Из-за пожаров трупы обуглились, так как находились всего в двадцати сантиметрах от пола. Следовательно, обитатели дома не покидали его даже после смерти.

В мужских захоронениях встречались каменные навершия булав, кинжалы из крупных обсидиановых пластин, наконечники дротиков и стрел, костяные застежки поясов. Можно предположить, что все это изготавливали сами. Посуда чатал-гуюкцев представлена незначительным количеством каменных и глиняных сосудов, которые иногда изготовлялись из кости и рога. Зато большое разнообразие обнаружено среди деревянной посуды: тут и плоские блюда с фигурными выступами-ручками, и кубки, и короба с плотно прилегающими крышками, и ложки, горшки, миски. Занимались здесь и плетением корзин, которые, собственно, и послужили прообразом всей глиняной и деревянной посуды. Лопаты делали из лопаточных костей крупного рогатого скота. Но орудия типа топоров или секир отсутствуют, хотя изображения их обнаружены.

Остается предположить, что рубящие орудия делались из металла и в силу своей необычайной ценности в могилы не клались, а переходили от отца к сыну. Испорченные же отдавали в переплавку.

В ходе раскопок удалось установить, что уже в середине 7-го тыс. до н. э. чатал-гуюкцы начали выплавлять из руды свинец и медь. Ковать куски необработанной меди они умели еще раньше. Проведенные исследования шлаков и печей позволили утверждать, что медь выплавлялась из малахита при сжигании древесного угля.

Во всех перечисленных видах деятельности, вероятно, участвовали мужчины. И уж наверняка только они занимались скотоводством (вероятно, отгонным), так как бык изначально ассоциировался с мужским божеством.

Удивительной находкой стала Вифлеемская звезда, нарисованная на стене одного из храмов. Никто не предполагал, что она настолько древняя. Как, впрочем, и крест: в другом храме изображен крест в пурпурных и оранжевых тонах, поверх краски нанесен слой толченого горного хрусталя. Нетрудно представить, как таинственно-магически светился он в отблесках костра.

Неизвестно, по какой причине Чатал-Гуюк вдруг перестал существовать.

Однако неожиданно слабые следы его обнаружились в Греции. Здесь в Неа-Никомедии английские археологи обнаружили поселение конца VII тысячелетия. Керамика и печатки из него были идентичны находкам в Чатал-Гуюке, но там совершенно отсутствовали металлические изделия.

Правда, в этой части Греции не было месторождений меди и свинца. И люди могли просто утратить приобретенный опыт. Но и это не главное. Неизвестно, действительно ли какие-то потомки чатал-гуюкцев сумели перебраться сюда и начать все заново, или культура Неа-Никомедии самостоятельна.

После запустения Чатал-Гуюка значительные центры появились в Малой Азии лишь через две тысячи лет.

Феномен Чатал-Гуюка состоит в том, что он — пример огромных возможностей, которые появлялись у человека при переходе к городской жизни. Но по каким-то причинам опыт чатал-гуюкцев не был востребован, и человечеству вновь пришлось начинать все сначала.

Чатал-Гуюк угасает во второй половине 6—5-х тыс. до н. э.

В 645 г. до н. э. Сузы разграблены, а храмы разрушены ассирийцами. После завоевания Элама в середине VI в. до н. э. персами Сузы — зимняя резиденция Ахеменидов. После македонского завоевания (IV в. до н. э.) Сузы получили устройство греческого полиса. Наиболее поздние находки на городище Суз относятся к IX–X вв. н. э. Большое научное значение имеют найденные в Сузах памятники письменности (клинопись): договор с аккадским царем Нарамсином, надпись эламских царей, документы хозяйственной отчетности и т. д.

В наши дни здесь можно осмотреть могилу Даниила (предполагаемое место захоронения легендарного пророка), множество мостов античного периода, а также второй по возрасту город Ирана — Шуштар, остатки ирригационных сооружений, развалины замка VIII в., резиденцию Дария — ападану, развалины мастерских, торговой площади и многое другое.

Отдельно хочется рассказать о расположенном неподалеку (48 км восточнее города) зиккурате Чога-Занбил (внесен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО) «Чога-Занбил» на языке луров, одного из народов Хузистана, означает «холм-корзина». Он расположен вблизи правого берега реки Диз.

Царь Унташ-Напириша основал здесь около 1250 г. до н. э. священный город Дурунташ. В центре его возвышалась огромная пятиступенчатая башня — зиккурат. Геолог Браун из Новой Зеландии обнаружил в 1935 г. с борта самолета стену, охватившую с двух сторон колоссальный глиняный холм. Первые раскопки здесь начались еще до Второй мировой войны, но полностью погребенное под холмом строение было расчищено лишь французской археологической экспедицией под руководством того же Гиршмана, работавшей здесь с 1951-го по 1962 г.

На сегодняшний день Чога-Занбил — самый древний памятник человеческой цивилизации в Иране и один из самых старых на земле. Форма зиккурата — квадрат площадью 105x105 м, углы направлены в восточную, западную, северную и южную части света.

3 тыс. лет назад зиккурат был центром большого религиозного комплекса города Дурунташ, раскинувшегося на два километра. Город был защищен тремя рядами стен. Первая стена окружала непосредственно зиккурат, между первой и второй находилась царская резиденция (хотя столица Элама большую часть его существования находилась в Шуше), и именно здесь хоронили эламских царей. На третьем уровне находились хозяйственные постройки, в частности, резервуар, с помощью хитроумной системы снабжающий водой большой по древним меркам город, стоящий посреди пустыни.

Зиккурат предназначался для поклонения Ишушинаку и другим, более мелким богам, имел пять ярусов и был сложен из нескольких миллионов кирпичей (в Междуречье в отличие от древнего Египта для строительства храмов, дворцов и крепостей использовались именно кирпичи), часть из которых была отмечена клинописью с именами богов, эламских царей, а также целями строительства данного святилища. На пятом ярусе зиккурата громоздились идолы.

Значительные трудности должна была доставить Унташ-Напирише организация снабжения нового города водой. Правда, река Диз протекала всего на расстоянии 1,5 км от города, но ее русло было расположено приблизительно на 60 м ниже города. Колодцы могли снабжать лишь солоноватой водой, и то ее приходилось поднимать с 14-метровой глубины. На вопрос, как же царь разрешил эту проблему, Р. Гиршман нашел поразительный ответ. Унташ-Напириша соорудил более чем 50-километровый канал, по которому он направлял пресную воду из реки Керхе! Далеко на севере канал ответвлялся от Керхе на расстояние примерно 25 км южнее, до района сегодняшнего Хафт-тепе, после чего он сворачивал на восток, прямо к Чога-Занбилу.

Вблизи Хафт-тепе сохранился значительный отрезок канала под ошибочным названием «Канал Дария». Он мог быть без особых затруднений использован для обводнений вновь заложенных полей под сахарный тростник. Ширина канала Унташ-Напириши равнялась у основания 1,5 м, а вверху — около 7 м. Трудно представить, каких усилий стоило сооружение подобного канала для людей, живших в XIII в. до н. э.! Никто не знает, как им это удалось.

Канал, разумеется, служил не только для снабжения водой Дурунташа, но одновременно и для обводнения больших угодий вдоль его пролегания.

Примерно в 640 г. до н. э. город и весь Элам были захвачены ассирийским царем Ашурбанипалом, после чего пришли в упадок.

Сегодня по живописным остаткам эламской цивилизации бегают зеленые ящерицы-агамы, а реставрируют седую древность веселые загорелые арабы в колоритных головных уборах.

Эбла — город-государство, процветавшее около 2300 г. до н. э. Среди текстов Архива Эблы большинство составляют административные, а также деловые документы, касающиеся торговли тканями, металлами, пищевыми продуктами и иными товарами. Упомянутые в документах топонимы, как правило, местные: Арми или Арманум (Алеппо или его округа), южные города — такие, как Хамат (Хама, расположенная на Оронте), Каркемиш (на берегу Евфрата в непосредственной близости от Эблы), Мари (на Среднем Евфрате), Туттуль, Эмар и Угурат (Угарит, на Средиземноморском побережье, примерно в 80 км западнее Эблы).

Особое значение для торговли имеет Харран, город между реками Белих и Евфрат в Северной Месопотамии. В Эбле и большинстве других упомянутых городов правили лица, носившие (шумерский) титул еп (царь-жрец). Харраном, однако, правил бадалум («князь купцов»).

Торговля с удаленными землями обычно осуществлялась поэтапно, усилиями нескольких торговцев. Такие непрямые контакты расширяли зону влияния городов, подобных Эбле. Например, Эбла ввозила лазурит — возможно, из района современного Бадахшана в Афганистане.

Именно торговля более других факторов способствовала распространению цивилизации, а поскольку купцам требовалось вести учет товаров, развивалась и письменность. В том же слое, что и Архив Эблы, была найдена надпись на камне, содержащая (в иероглифической форме) имя и титулы египетского фараона Пепи I. Эта надпись служит не только свидетельством связей между Эблой и Египтом, но и указанием на то, что документы Архива Эблы были составлены после воцарения Пепи I и, соответственно, должны датироваться не ранее 1300–1250 гг. до н. э. Следует также отметить, что Архив относится к тому периоду, когда Эбла имела связи с Египтом, предшествующие концу эпохи пирамид, как и с Месопотамией времени правления великой династии, восходящей к Саргону Аккадскому.

Язык этих табличек — эблаитский — принадлежит к числу мертвых семитских языков. Вследствие местоположения Эблы в нем представлены как восточносемитские (преимущественно аккадские), так и западносемитские (древнееврейские и арамейские) элементы. Надписи Эблы представляют собой классическую месопотамскую клинопись с использованием многочисленных шумерских идеограмм.

Эблаитский язык не был разговорным языком только населения Эблы. Им пользовались и в других местах — таких, как Мари, Киш и Тель-Абу-Салабих, и он выполнял функцию международного письменного языка по всему «клинописному миру» Сиро-Палестинского региона и Месопотамии. Тексты составляли писцы для нужд купцов и дипломатов. Вполне вероятно, что люди названных профессий между собой говорили на этом языке, но даже они не могли пользоваться им дома, в кругу семьи.

Архив Эблы заставил пересмотреть представления о зарождении цивилизации в Передней Азии. Долгое время считалось, что в 3 и 2-м тыс. до н. э. Сиро-Палестинский регион был отсталой территорией, разделявшей две области с развитой цивилизацией — Месопотамию и Египет. Ранее думали, что единственными обитателями Сиро-Палестины были кочевники амореи. Теперь, благодаря открытиям в Эбле, мы знаем, что этот регион был населен не кочевыми или полукочевыми племенами, в нем существовали высокоразвитые города-государства, подобные Эбле, которые поддерживали торговые и дипломатические отношения как с Месопотамией, так и с Египтом.

В районе Музея древностей Яффы были найдены самые старые археологические свидетельства: остатки защитных укреплений, окружавших Яффский холм начиная с XVIII в. до н. э. — начала периода завоевания Египта гиксосами. На территории Парка ворот Рамсеса (имеется в виду египетский фараон Рамсес II) были обнаружены остатки поселения периода второй половины XVII — первой половины XVI вв. до н. э.

Первое письменное упоминание о городе встречается в египетских хрониках XV в. до н. э., где Яффа фигурирует в списке захваченных фараоном Тутмосом III городов.

При римлянах, несмотря на постоянную смену правителей (Помпей, Юлий Цезарь, Марк Антоний, Клеопатра, Октавиан Август, Ирод Великий), город развивается и процветает.

Однако попытка еврейских повстанцев перерезать морские коммуникации римлян во время Иудейской войны привела к тому, что Яффа была разрушена. Правда, уже в скором времени Веспасиан вновь отстраивает город.

В 636 г. Яффу захватывают арабы, и с этого времени город теряет свое значение как крепость и центр торговли. И только порт продолжает функционировать, хотя и он постепенно пустеет, оставаясь лишь главным пунктом прибытия в Святую Землю паломников — иудеев и христиан.

Положение коренным образом меняется с приходом крестоносцев. Иудеи и мусульмане изгоняются из Яффы. В городе начинается бурное строительство. Яффский порт становится основным пунктом снабжения товарами и продуктами Христова воинства. Сюда прибывают подкрепления и паломники-христиане.

Через 100 лет Аль-Малик аль-Адиль захватывает и разрушает Яффу. Все попытки восстановить город во время 6-го и 7-го крестовых походов приводят лишь к тому, что в 1268 г. мамлюкский султан Бейбарс I, опасаясь возвращения крестоносцев, разрушает город до основания, и на долгих 400 лет Яффа перестает существовать. Город после шестидневной осады взял штурмом Наполеон.

В 1950 г. города Тель-Авив и Яффа были объединены и управляются одним муниципалитетом. Тем не менее Яффа сохранила свое своеобразие.

Старая Яффа сейчас превращена в один большой туристский и культурный центр с многочисленными ресторанами, галереями, мастерскими, «блошиными» рынками, салонами, музеями и археологическими раскопками. Основное население здесь тоже весьма своеобразно — художники, музыканты, скульпторы и другие люди «творческих специальностей».

Как всегда, разгадка приходит неожиданно, и, как правило, оттуда, откуда и не ждешь. В 1987 г. аркаимская долина на южном Урале должна была быть затоплена с целью создания водохранилища для орошения засушливой степи. Здесь, в самом сердце долины, и находились те самые загадочные круги.

Археологам дали год, чтобы разведать местность на предмет ископаемых ценностей. Вскоре после того, как лопатка археолога коснулась непонятных кругов, стало ясно, что это настоящая сенсация! Сразу же началась борьба за спасение Аркаима — так назвали остатки величественного города, коим оказались эти загадочные круги. И — ни много ни мало — это был город, где когда-то жила та самая легендарная арийская раса. Оказалось, что возраст Аркаима почти 40 веков…

На спасение Аркаима поднялись историки, археологи, вся общественность. Руководитель уральской археологической экспедицией, кандидат исторических наук, зав. кафедрой истории и этнографии Челябинского госуниверситета Геннадий Борисович Зданович едет в Москву. Рискуя своей карьерой и ученым именем, он добивается, чтобы строительство почти завершенной плотины на реке Большая Караганка было прекращено. Как говорит сам Геннадий Борисович, случилась вещь почти нереальная для нашего времени: остановилось многомиллионное строительство ради археологической находки! Это было настоящим подарком судьбы.

Примечательно, что Аркаим, укрепленное поселение эпохи бронзы, был построен с четырьмя строго ориентированными по сторонам света входами в город по заранее начертанному плану, причем с высокой точностью. Все окружности имеют один центр, куда сходятся радиальные линии. Эта кольцевая структура четко сориентирована по звездам, а сама планировка представляет модель Вселенной.

Согласно исследованиям известного российского астроархеолога Константина Быструшкина, Аркаим позволяет отслеживать 18 астрономических событий: восходы и заходы Солнца в дни равноденствия и солнцестояния, а также восходы и заходы низкой и высокой Луны.

Кстати, знаменитый Стоунхендж — мегалитическое сооружение в Англии — уступает Аркаиму по количеству отслеживаемых астрономических событий. Примечателен тот факт, что оба архитектурных сооружения находятся на одной географической широте.

Аркаим интересен не только как исторический и археологический памятник. По многим свидетельствам, это одна из сильнейших аномальных зон в России! В районе крепости неоднократно наблюдали НЛО в виде движущихся кругов, туманных сгустков и разноцветных огней. Но это не единственное чудо Аркаима. Местные жители считают его священным местом. Паломники едут сюда круглый год, чтобы набрать целебной воды из речки Большая Караганка, а летом вымазываются с головы до ног прибрежной глиной — говорят, помогает от кожных болезней.

Рядом с крепостью лежат несколько спиралей, сложенных туристами из здешних камней. Рекомендуется пройти по ним босиком, а лучше — еще и без одежды, затем встать в центр спирали и загадать желание.

Горы вокруг крепости тоже необычные. Самая знаменитая из них — Шаманка (она же — Лысая), на вершину которой поднимаются, чтобы зарядиться позитивной энергией, помолиться и помедитировать. Сюда даже привозят на излечение тяжелобольных.

На горе Покаяния просят прощения у тех, перед кем виноваты — и все грехи при этом будто бы отпускаются. Гора Любви приносит удачу в личной жизни. Рядом с ней расположен Мужской лес — туда ходят женщины, у которых есть проблемы с деторождением. По слухам, стоит прогуляться по этому лесу — и успех обеспечен!

А вот роща у подножия горы Грачиная (ее называют также Благодатной) пользуется дурной славой. Стволы берез там почему-то искривлены у самых корней. Считается, что находиться в роще долго нельзя — якобы были случаи, что люди сходили там с ума. Однажды во время раскопок студентка-археолог услышала голос — кто-то позвал ее в самый центр городища. И она пошла. Одна. А вернувшись, долго истерически рыдала. Оказалось, ей явились призраки древних жителей Аркаима. Девушку даже пришлось отправить на консультацию к психиатрам.

Кстати, подобные случаи встречались и при исследовании египетских пирамид: у археологов начинались галлюцинации, психические расстройства…

О загадках комплекса Аркаим рассказывает председатель Комиссии РАН по культуре древней и средневековой Руси Валерий Чудинов:

— Существуют еще как минимум два места, которые, по идее, тоже должны носить название «Аркаим». Первый — «условный Аркаим» — это те развалины, которые сегодня показывают туристам.

«Второй Аркаим» находится немного дальше — в том месте, где раскопки еще не закончены и куда посторонних, разумеется, не водят. И наконец, третий Аркаим и вовсе считается неким запретным местом, которое, по непонятным причинам, даже местные жители обходят стороной.

Особенно нас поразил, пожалуй, так называемый «Пьяный лес» — стволы деревьев в нем почти все изогнуты. Интересно, что в разных местах на стволах присутствуют ожоги, но это непохоже на след молнии. Возможно, там имеются разломы земной коры, смещение плит, что способствует выходу энергетического потока, который и оставил ожоги на деревьях.

Кстати, часто над такими местами наблюдают появление НЛО и различного рода аномалии. Здесь нужно быть очень осторожным, так как потоки энергии могут не только положительно, но и отрицательно сказаться на организме.

Очень любопытны результаты исследования К. Быструшкина, который в 1990–1991 гг. проводил изучение Аркаима как астрономической обсерватории. Как описывает сам Константин Константинович, Аркаим — сооружение не просто сложное, но даже архисложное. При изучении плана сразу же обнаружилось его сходство с известным памятником Стоунхендж в Англии. Например, диаметр внутреннего круга Аркаима указывается везде равным 85 м, на самом деле это кольцо с двумя радиусами — 40 и 43,2 м. Между тем радиус кольца «лунок Обри» в Стоунхендже — 43,2 м! И Стоунхендж, и Аркаим расположены на одной широте, оба в центре чашеобразной долины. И между ними расстояние почти 4000 км…

Астрономический метод, примененный К. Быструшкиным, «состарил» Аркаим еще на 1000 лет — это примерно XXVIII в. до н. э.!

Суммируя все полученные факты, можно сказать: Аркаим — пригоризонтная обсерватория. Почему пригоризонтная? Потому, что при измерениях и наблюдениях использовались моменты восхода и захода светил (Солнца и Луны) за горизонт. Причем засекался момент «отрыва» (или касания) нижнего края диска, что позволяет наиболее точно засечь место этого события. Если понаблюдать за восходами Солнца, то мы заметим, что точка восхода каждый день будет смещаться от предыдущего места. Доходя максимально к северу 22 июня, эта точка затем двинется к югу, дойдя к другой крайней отметке 22 декабря. Таков космический порядок. Число отчетливо видимых точек наблюдения Солнца — четыре. Две — точки восхода 22 июня и 22 декабря, и две таких же точки захода — на другой стороне горизонта. Добавьте две точки — моменты равноденствия 22 марта и 22 сентября. Это давало достаточно точное определение протяженности года. Однако в году есть множество других значимых событий. И их можно отмечать с помощью другого светила — Луны. Несмотря на сложности в ее наблюдении, все же древние люди знали законы ее движения по небосводу. Вот некоторые: 1) Полнолуния, приходящиеся близко к 22 июня, наблюдаются у точки зимнего солнцестояния (22 дек.) и наоборот. 2) События Луны мигрируют у точек солнцестояния с циклом в 19 лет («высокая» и «низкая» Луна).

Аркаим, как обсерватория, позволял отслеживать и Луну. Всего на этих огромных стенах-кругах можно было фиксировать 18 астрономических событий! Шесть — связанных с Солнцем, и двенадцать — связанных с Луной (включая «высокую» и «низкую» Луны). Для сравнения, исследователям Стоунхенджа удалось выделить лишь 15 небесных событий.

Кроме этих удивительных фактов были получены следующие данные: аркаимская мера длины — 80 см, центр внутреннего круга смещен относительно центра внешнего на 5,25 аркаимской меры, что близко к углу наклона лунной орбиты — 5 градусов 9 минут плюс-минус 10 минут. По мнению К. Быструшкина, это отражает соотношения между орбитами Луны и Солнца (для земного наблюдателя). Соответственно, внешний круг Аркаима посвящен Луне, а внутренний — Солнцу.

Мало того, астроархеологические измерения показали связь некоторых параметров Аркаима с прецессией земной оси, а это уже высший пилотаж даже в современной астрономии!

Многие ученые считают, что Афросиаб был древней согдийской столицей, знаменитой Маракандой.

Ныне Афросиаб — огромное скопление безжизненных холмов. Но в далеком прошлом здесь кипела жизнь. Именно этим и объясняется пристальный интерес ученых к городищу Афросиаб.

Первые монументальные кладки крепостных стен городища относятся еще к VII–VI вв. до н. э. У подножия цитадели издревле находились городские кварталы с жилищами горожан, храмами, водоемами и торговыми площадями.

В середине VI в. до н. э. Согдиана вошла в состав персидской империи Ахеменидов, просуществовавшей до IV в. до н. э. и сокрушенной армией Александра Македонского. Его поход на Восток на несколько лет был задержан восстанием согдийцев, подавляя которое Александр разрушил Мараканду. Возрождение Согдианы произошло при Селевкидах.

До первой половины II в. до н. э. Согдиана была частью Греко-Бактрийского царства, а позже входила в конфедерацию княжеств Кангюй.

В 1-м тыс. н. э. Самарканд был одним из наиболее сильных княжеств Согда, прославленного успехами согдийцев в организации караванной торговли на Великом шелковом пути в IV–VIII вв.

В V–VI вв. Согд признал власть эфталитов[41], а в VI–VII вв. — Тюркского каганата.

В 30-е годы VII в. Согд подчинился китайской династии Тан.

С середины VII в. конфедерацию княжеств Согда возглавил правитель Самарканда, носивший титул ишхида.

В дворцовом комплексе города, расположенном в одном из кварталов VII–VIII вв., были обнаружены знаменитые на весь мир настенные росписи, выполненные талантливейшими самаркандскими живописцами. Стены парадного зала украшены высокохудожественной росписью, выполненной клеевыми красками по глиняной штукатурке.

Уникальные жанровые картины, росписи расположены на стенах в три яруса. Яркими красками изобразили сцены величественного шествия мужчин, несущих богатые дары и одетых в праздничные нарядные костюмы, движение к храму столицы, сцены борьбы и охоты, изображение водного царства. Обнаруженные настенные росписи в оригинале сегодня представлены в музее «Афросиаб».

В IX–X вв. Самарканд становится одним из главных культурных центров исламского Востока и первой столицей династии Саманидов. В западной части Афросиаба обнаружены следы саманидского дворца с резными панелями.

В IX–X вв. площадь внутренней части города достигает 220 га. К югу от него размещался пригород с базарами, мечетями, банями и караван-сараями. Город имел свинцовый водопровод. Широкое развитие получило производство китайской бумаги, вдоль реки Сиаб возникло множество мастерских, использовавших энергию водяных мельниц.

В XI–XIII вв. Самарканд стал столицей государства западных Караханидов и был окружен новыми защитными стенами. В цитадели был возведен дворец Караханидов. Культовое значение приобрело погребение Кусама ибн Аббаса[42], над которым возведен мавзолей.

В начале XIII в. хорезмшах Мухаммед захватил Самарканд и на месте караханидского дворца возвел новый дворец, украшенный росписями. Но государство Хорезмшахов пало под ударом монголов, и после короткой осады Самарканд был захвачен Чингисханом. Город сильно пострадал в период межчингизидских войн второй половины XIII в., что привело к полному запустению городища на Афросиабе.

Вскрытый во время раскопок 1965 г. в центре Афросиаба курган оказался необыкновенно богатым в археологическом отношении. То, что удалось найти здесь, превзошло все ожидания ученых. Раскопанные в глубине городища здания, сложенные из сырцового кирпича, многокрасочные стенные росписи, надписи на согдийском языке, многие предметы быта, стеклянная посуда — от миниатюрных стаканчиков до чернильниц — раскрыли археологам и историкам яркую самобытную культуру древнего города. Так была поднята завеса над Афросиабом.

В одном из помещений, где производила раскопки археолог Д. Вархотова, обнаружены своеобразные жанровые картины, которые располагаются на стенах в три яруса. В шествии участвуют реальные и фантастические животные. Отличаясь яркостью красок, эти жанровые картины свидетельствуют о высоком мастерстве своих творцов, дают богатейший материал для изучения истории культуры Средней Азии до исламского завоевания.

На стенах дворца, принадлежавшего самаркандскому ишхиду — правителю, талантливый художник исполнил большую композицию. Впереди шествия движется белый слон с колокольцем на шее и в сбруе с кистями. Главная фигура на слоне, очевидно, изображает принцессу или царицу. За слоном на конях едут три женщины. Изображение одной из женских фигур сохранилось относительно хорошо. Одета она в короткое красное платье, желтые шаровары и черные сапожки. Руки ее украшены браслетами, через плечо перекинут шарф. За женщинами видны двое мужчин на верблюдах. Всадники вооружены длинными прямыми мечами и короткими кинжалами, висящими на поясе. Правее их видна стая птиц, напоминающих гусей или лебедей. Птиц сопровождают бородатые воины в белой одежде, ведущие на поводу своих коней, и юноша, идущий позади коня. За ним на желтой лошади гарцует всадник, наряженный в красный кафтан из богатой орнаментированной ткани. Всадник изображен художником в непропорционально крупных размерах по сравнению с другими фигурами. По всей вероятности, картина изображает свадебное шествие. На слоне везут во дворец к жениху принцессу. Ее сопровождают подруги и почтенные сановники.

Большая фигура всадника на крупном желтом коне, видимо, является женихом, или самаркандским царем, или одним из его сыновей. На лицах, руках и особенно на одеждах, изображенных на росписи персонажей, имеются согдийские надписи.

Обнаружен также и раскопан большой зал с деревянной отделкой, декорированный деревянными скульптурами. Они обуглились в огне пожара, погубившего здание тринадцать веков назад. Это и помогло скульптурам законсервироваться и сохраниться. В других помещениях дворца найдены барельефы пейзажного характера. Уникальные археологические находки последних лет, по характеристике доктора исторических наук В. Шишкина, свидетельствуют о высоком уровне и самобытности изобразительного искусства самаркандских мастеров первых веков нашей эры. Зрителя восхищает сочетание красок, сохранивших сочность: синей, белой, желтой, красных и коричневых тонов. Сочетание их не создает впечатления пестроты. Тона стенных росписей гармонично увязаны, радуют глаз подобно букету ярких весенних цветов. Поражают тонкость рисунка, тщательная отделка всех деталей, выразительная прорисовка лиц и фигур. Все указывает на многовековые традиции искусства. Особенно удивляет прочность и стойкость химического состава красок, выдержавших испытание временем.

Новые блестящие образцы искусства древних мастеров Самарканда, превосходящие по тщательности исполнения и красочности все, что было известно раньше, уже заняли в истории искусства народов Востока свое почетное место.

В XIII в., во время нашествия войск Чингисхана, местные жители засыпали мавзолей песком, создав на его месте огромный бархан. Так эту постройку спасли в первый раз. А ее невзрачная архитектура стала результатом более позднего творчества зороастрийцев, претерпевшего изменения под воздействием ислама. Терракотовое здание представляет собой куб, сужающийся к вершине, которую венчает довольно большой сферический купол.

За тысячелетнюю историю мавзолей Саманидов успел прийти в запустение, вокруг него образовалось кладбище, и к 1920 г. он был на треть погребен в культурном слое, купол частично разрушен, а местное духовенство использовало саркофаг правителя для гаданий: в крышке было проделано два отверстия — одно у ног, другое у изголовья. Вопросы помещали в первое отверстие, а готовые «ответы» доставали из второго. Сегодня же мавзолей Саманидов считается творением ранней исламской и поздней зороастрийской культуры, которое стало едва ли не уникальным в истории Бухары.

Немногие дошедшие до нас памятники Бухары XI–XII вв. говорят о выдающемся умении местных зодчих того времени и их филигранном искусстве украшения зданий.

В послемонгольский период, в XIII в., в Бухаре не велось крупного строительства. Оно возродилось только в следующем столетии и особенно в XV–XVI вв. При Улугбеке Бухара обогатилась зданием нового медресе (1417 г.). Здесь все характерно для архитектуры того времени: ясность общего замысла, отличные пропорции, сдержанность декора. В украшении медресе использована мозаика из глазурованных кирпичей. Как уже отмечалось, в XVI в., после установления власти узбекской династии Шейбанидов[43], Бухара снова становится столицей большого среднеазиатского государства.

Политика и экономика в тот период благоприятствовали развитию строительства. Как никогда раньше, росло число гражданских построек. Возводились новые участки городских стен, остатки которых видны и теперь.

Ускоренная застройка Бухары началась с пятничной мечети. Она была возведена в XV–XVI вв. на месте старой мечети XII в., неподалеку от минарета Калян, и стала одним из самых величайших зданий во всей Средней Азии. Высокая глухая стена ограждает ее территорию. Двор окружен галереей со множеством мощных столбов, соединенных арками, поддерживающими около 300 куполов. В западной его стороне расположено здание самой мечети, обращенное во двор стройным порталом. Ее голубой купол далеко виден над городскими постройками.

По другую сторону площади, на которой стоит минарет, в 1535–1536 гг. было построено медресе Мири-Араб. У медресе традиционная для этого типа зданий планировка с внутренним двором. В углах здания по главному фасаду помещены усыпальница и мечеть. Медресе Мири-Араб вместе с мечетью и минаретом создает один из красивейших ансамблей Бухары.

В подобном приеме «кош», т. е. парных построек, были возведены «Кош-медресе» — медресе Модари-хана (1566–1567 гг.) и медресе Абдулла-хана (1588–1590 гг.). Первое из них имеет обычную для этого типа зданий планировку, скромную отделку в интерьерах. Главный фасад украшен узорами из поливных кирпичей и майоликой.

В украшении более сложного по плану медресе Абдулла-хана использованы глазурованный кирпич и майоликовые плитки с характерным мутным светло-зеленым тоном. В конструкциях куполов сказывается присущий XVI в. технический прогресс. Внутренний декор многих из них создает незабываемую картину, свойственную только Бухаре.

Помимо монументальных культовых зданий город имел многочисленные небольшие мечети с легкими айванами[44] и часто плоскими перекрытиями. Возле них располагались небольшие минареты и водоемы, окруженные тенистыми деревьями, столь ценимыми в жарком климате Средней Азии. В архитектуре подобных зданий сочетались приемы монументального зодчества с народными традициями, что придавало им особую органичность среди однотипной застройки жилых кварталов.

Примером подобных зданий могут служить мечети Балянд и Ходжа-Зайнеддин (XVI в.). Айваны с деревянными перекрытиями и колоннами придают сходство этим мечетям с жилыми постройками.

Расположенный вблизи мечети Ходжа-Зайнеддин водоем с каменным ступенчатым спуском к воде, водосливами в виде голов фантастических животных, зелеными насаждениями в сочетании с легким айваном — еще больше усиливает это впечатление, создавая образ какого-то мифического царства.

Значительное место в строительстве Бухары XVI в. занимали гражданские постройки: торговые ряды, караван-сараи, бани. Не являясь предметом особого художественного замысла, они выразительны четкими объемами и их конструктивным воплощением.

От XVI в. в Бухаре сохранилось несколько торговых построек, не потерявших своего первоначального назначения и по настоящее время. Это «таки» — купольные постройки на пересечениях улиц. Таковы Таки-Заргарон (купол ювелиров), Таки-Тильпак-Фуршон (купол продавцов головных уборов), Таки-Саррафон (купол менял). Рациональна и очень удачно продумана планировка пассажа («тима») Абдулла-хана, в котором нет проездов и все внутреннее пространство отведено под торговые помещения.

Феодальные распри и утеря торговых связей с остальным миром повлекли за собой уменьшение объемов строительства. Однако в монументальной архитектуре еще сохраняются традиции предшествующего века. К этому времени относится один из значительных ансамблей Бухары — постройки у Ляби-хауза. Наиболее ранняя из них медресе Кукельдаш (1568–1569 гг.) — самое крупное в Средней Азии здание такого назначения. В 1620 г. перед ним был вырыт водоем Ляби-хауз, облицованный крупными известняковыми плитами и окруженный деревьями.

Тогда же были построены с двух сторон бассейна мечеть-ханака (мечеть с кельями для паломников) и медресе Надир-диван-беги. Таким образом, был создан ансамбль из трех зданий, объединенных водоемом.

Прием «кош» был повторен также при воздвижении значительной и последней постройки Бухары — медресе Абдулазис-хана (1652 г.), поставленного напротив медресе Улугбека[45].

Несмотря на то что оба здания по времени их возведения отделяют более чем два века, они общностью композиции составляют единый строгий архитектурный ансамбль.

Медресе Абдулазис-хана обладает традиционной, но несколько усложненной планировкой. В его архитектурном убранстве широко использована изразцовая мозаика, в интерьерах — различной формы сталактиты, а в отделке стен — мраморные панели и живопись «кундаль». Обилие декора снижает художественную ценность здания, особенно в сопоставлении со сдержанным убранством и строгими формами медресе Улугбека, стоящего напротив.

В XVIII в. строительство в стране теряет прежний творческий размах и уже не поднимается до уровня выдающихся архитектурных сооружений. Однако постройки и ансамбли Бухары выполнили свою задачу: сформировали образ города и сохраняют ее до сей поры. Памятники древних зодчих, восстанавливаемые государством, бережно сохраняемые им, обретают вторую жизнь и вписываются в облик современного города.

Растущая мощь и богатство Дербента не могли не привлекать могущественных соседей. В 552 г. происходит нападение хазар на город. Патриарший престол, с целью спасения, переносят из города Чола (Дербент) в город Партав. Согласно историкам, какая-то часть евреев в этот период переселяется из Персии в Дербент.

Новый этап развития города связан с вторжением арабов в VII в. Когда первые арабские отряды в 642/643 г. появились у ворот Дербента, сасанидским наместником города был Шахрбараз (Шахрияр). В 651 г. арабы захватили Дербент, однако прочно закрепиться они смогли лишь при Масламе ибн Абд аль-Малике в 733–734 гг. Халиф Омар передал управление Дербентом Абд ар-Рахману ибн Раби’а, который был «комендантом» крепости до 652/653 г. С этого времени начинается активный процесс исламизации населения города. Именно в это время построена старинная Джума-мечеть.

С завоеванием Дербента арабами город превращается в главный опорный пункт Арабского халифата на Кавказе, в важнейший военный, политический и идеологический центр. Здесь проводятся значительные строительные работы. Дербент становится крупнейшим средневековым городом Кавказа с развитыми ремесленными производствами (гончарство, стеклоделие, металлообработки, ювелирное дело, камнеобработка и строительное дело, ткачество, ковроделие, производство бумаги, шелка, мыла) и сельским хозяйством (земледелие, садоводство, возделывание шафрана, марены, хлопка, льна и т. д.). Средневековый Дербент — это крупнейший порт на Каспии, важнейший центр международной транзитной торговли Востока и Запада, Севера и Юга. Дербент поддерживал тесные торговые связи со многими областями и городами Ближнего и Среднего Востока, Восточной Европы — об этом свидетельствуют и средневековые авторы, и многочисленные археологические находки. Сюда прибывали торговые караваны и корабли из Хазарии, Руси, Волжской Булгарии, Джурджана, Табаристана, Дейлема, Хорасана, Хорезма, Индии и т. д.

В период распада халифата жители Дербента в 869 г. провозгласили Хашима ибн Сурака своим эмиром, ставшим основателем династии Хашемидов. В правлении его сына Мухаммеда I в 901 г. на Дербент напали хазары во главе с царем ибн Булджаном, но были отбиты.

В 1067–1071 гг. город захватывают турки-сельджуки. В XII в. в Дербенте вновь образовалось самостоятельное княжество, которое просуществовало сравнительно недолго — до 1239 г., когда Дербент, завоеванный монголами, входит в состав Золотой Орды. С этого времени город постепенно приходит в экономический упадок.

В 1395 г. через Дербентский проход Тамерлан вышел в долину Терека и нанес на его берегах сокрушительное поражение золотоордынским войскам. В том же году он передал Дербент ширваншаху Ибрагиму I, поручив охрану Дербентского прохода.

В XVI–XVII вв. Дербент — арена ожесточенных войн между Османской империей и государством Сефевидов, пока в 1606 г. при персидском шахе Аббасе I Дербент не входит в состав Персии.

Из наиболее интересных памятников истории можно отметить мавзолей султана Санджара Дар-ал-Ахира (1140 г. н. э.), с именем которого связывают былой расцвет великой империи Сельджукидов. Высотой почти 40 м памятник поражает воображение. Особую уникальность этому средневековому «небоскребу» придает его легендарный купол, возведенный из двух тонких кирпичных оболочек.

Другие известные мервские памятники: Султан-Кала, цитадель Шазриар-Арк, руины стен Абдуллахан-Кала (XV в.), руины крепости и башен Байрамалихан-Кала, руины крепости Кыз-Кала (VI–VII вв. н. э.), мавзолеи Аль-Хакима ибн Амир аль-Джафари и Бурайда ибн аль-Хусейн аль-Ислами (XV в., место паломничества), мавзолей Мухаммада ибн Зейда (XII в.), комплекс Талхатан-Баба с мавзолеями Талхатан-Баба, имама Касима, имама Шафи и имама Бакра эпохи сельджукидов, мечеть Юсуфа Хамадани (XIII в., современная реконструкция выполнена в XIX в.), руины крепости Ерк-Кала (VI в.), руины христианского храма и буддийского монастыря в Гяур-Кала (древняя Антиохия Маргиана), руины мечети Бени Макхан (VII–XII вв.), высокие стены похожих на крепости сооружений Большой и Маленький Кыз-Кала, мавзолей Кыз-Биби, а также многочисленные остатки бань, дворцов, парадных залов и других сооружений.

Также заслуживают внимания мечети Данданкана и Талхатан-Баба (XII в.), кешк (укрепленный дом) Акуйли-Коушук (IX–XIII вв.), замок Харам-Кешк (IX–XIII вв.), городище Дурнали (I–II вв.), городище Гебеклы.

Многие археологические находки, обнаруженные при раскопках древних городов, можно увидеть в Историческом музее Мерва.

В наши дни Мерв внесен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО как наиболее хорошо сохранившийся древний центр Великого шелкового пути.

Систематические раскопки здесь начаты в 1946–1960 гг. под руководством видного археолога М. Массона. Получены важные материалы по истории и культуре Парфянского царства. В Старой и Новой Нисе открыты остатки крепостных стен, храмов, дворцового зала с монументальной глиняной скульптурой, хозяйственных и жилых строений и, видимо, царской сокровищницы, где найдены мраморные статуи, культовые ритоны из слоновой кости с рельефным декором, украшения, мелкая пластика (терракотовая и металлическая), предметы торевтики, вооружение, утварь и т. п. Находки характеризуют культуру Парфии III–I вв. до н. э., испытавшую сильное эллинистическое влияние. Найдены также хозяйственные документы (главным образом по учету продуктов виноделия) I в. до н. э., составленные арамейским алфавитом на парфянском языке. Во время раскопок также обнаружен ряд художественных памятников феодального времени.

Так описывает безымянный монах нападение аланов на тавров.

Сняв долгополые, сплошь покрытые бронзовыми или железными пластинами катафракты, кочевники из далекой иранской земли принялись снимать с убитых скальпы и, подобно скифам, украшать ими сбрую своих коней. Перешагивая через трупы, грабили опустевший Лепхор, время от времени поглядывая на догорающие пиратские корабли…

Аланы выполнили первую часть своего договора с феодосийскими купцами — уничтожили пиратов. Теперь же, собрав добычу и сложив ее в своем лагере на берегу реки, которую тут же окрестили Сугдей — что в переводе с тюркского означает «ручей», решали — каким образом будет сподручней заложить на этом месте город. Выполнив тем самым вторую часть своей клятвы феодосийцам…

Возможно, что средневековый монах сгустил краски, приводя страшную картину уничтожения Лепхора. Но в том, что город был заложен аланами именно в 212 г., сомневаться не приходится — об этом красноречиво свидетельствует одна из записей на полях Синаксаря — греческой рукописной книги религиозного содержания, в Средние века хранившейся в одном из христианских монастырей города. В пометке, датированной 1296 г., говорится: «Построена крепость Сугдея в 5720 году. Всех же лет от построения Сугдеи до сегодняшнего дня, т. е. до 6804 года, 1084». Летосчисление в Византии и на Руси в Средние века велось от Сотворения мира, 5720 г. этого летосчисления соответствует 212 г. христианского летосчисления.

За время своего существования город сменил 27 названий. Впервые в литературном тексте Сугдея упоминается в «Космографе» VII в. неизвестного автора из Равенны. В числе других городов северного побережья Черного моря в «Космографе» называется и Судак — под именем Согдабон, и указано его местонахождение. С этого времени различные письменные источники постоянно упоминают город. Особенно часто это деляется в связи с тем, что в VII в. здесь образуется епархия, а несколько позднее размещается резиденция архиепископа и митрополита. И Судак становится главным духовным центром Крыма.

В XI в. город был захвачен кочевниками кипчаками (половцами), которые владели им до начала XIII в. К этому времени установились прочные торговые связи Сугдеи с Русью и Малой Азией.

Во второй половине XII в. в Судаке появляются посланцы могучего Византийского государства — венецианские и пизанские купцы. А в 1223 г. Судак стал первым из городов Европы, захваченных и разграбленных монголо-татарами. В дальнейшем конкуренция со стороны находящейся рядом Кафы и постоянные разгромы, учиняемые татарами (в XIII в. — пять раз, а в XIV — одиннадцать), привели к тому, что к 1365 г. город потерял свое прежнее значение столицы Великого шелкового пути.

В июне 1365 г. внезапным ударом с моря генуэзцы овладевают Судаком, который вот уже полтора столетия именуется венецианцами Солдайя, и выдворяют из города как пизанских, так и венецианских купцов. Правда, в этом же году золотоордынский темник Мамай[53] изгоняет из города захватчиков-генуэзцев и возвращает город венецианцам.

Но ненадолго. После того как 8 сентября 1380 г. войска Мамая потерпели сокрушительное поражение на Куликовом поле, хан Тохтамыш[54], захвативший власть в Золотой Орде и свергнувший Мамая, вернул им Солдайю, и, помимо того, Тохтамыш признал за Генуей право на прибрежную полосу от Чембало (Балаклавы) до Лусты (Алушты).

На этой территории генуэзцами было сформировано капитанство Готия. Но Тохтамыш признал и вернул эту прибрежную полосу только после того, как генуэзцы в Старом Крыму убили экс-хана Мамая.

Благодаря Тохтамышу генуэзцы прочно укрепились в Солдайе, полностью подчинив население своей власти, а город они сделали своей военной базой на Черном море, как бы мы сейчас выразились.

Организацию военно-морской базы генуэзцы начали с сооружения знаменитой теперь на весь мир Судакской крепости. На протяжении сорока с лишним лет новые властители возводили самую мощную в Европе крепость, используя при этом уже имевшиеся укрепления византийской крепости, построенной по приказу басилевса Юстиниана на руинах старой пантикапейской. Интересно, что в период всего строительства в крепостные стены вмуровывались каменные плиты, на которых были высечены гербы и надписи, сообщавшие, при каком консуле и когда сооружалась та или иная стена или башня.

Как показало время, Генуэзская крепость была далеко не бутафорской: все выдержала. Видно, знали генуэзцы толк в фортификации. И когда в мае 1475 г. в Судакской бухте высадились турки, крепость так стойко защищалась, что изо всех генуэзских колоний в Крыму Солдайя пала последней.

После жесточайшего штурма, положив под крепостными стенами почти 20 тыс. янычар, турки все же смогли ворваться в Солдайю. Но этому предшествовала многочасовая бомбардировка из корабельной артиллерии, после которой в крепости осталась всего горстка защитников. И еще — туркам пришлось осушить с северной, пологой стороны крепостной ров, поскольку с других трех остальных сторон крепость была абсолютно неприступна.

Не желая сдаваться врагу, последние защитники крепости во главе с консулом Хрисофоро ди Негро и несколько сотен горожан заперлись в главном храме цитадели, продолжая отражать яростные атаки янычар. Тогда турки подожгли храм…

В 1928 г. археологи нашли в этом месте множество обугленных человеческих скелетов. А на камнях крепостных стен и башен до сих пор видны следы от ядер, острых клинков и пик…

На этом, как пишут историки, «историческая жизнь города закончилась». Вскоре после завоевания основные силы турок покинули город, оставив в крепости небольшой гарнизон, а сама она стала одним из опорных пунктов в системе турецких укреплений в Крыму. Известно, что в 1655 г. донские казаки стремительным броском подошли к Судаку, захватили его, разграбили и благополучно вернулись домой.

В настоящее время Судакская крепость находится под охраной государства: она является филиалом Киевского архитектурно-исторического заповедника «Софийский музей». Крепость и по сей день довольно внушительна: 30 га территории, более 2 км стен по периметру. Двухметровой толщины стены достигают 8 м высоты, а 14 хорошо сохранившихся башен вздымаются на высоту 15 м.

После Русско-турецкой войны 1771–1774 гг. Крымское ханство было объявлено независимым от Турции. С присоединением Крыма к России началось усиленное освоение этого солнечного города. Екатерина II щедро раздавала земли своим приближенным. Так, князю Г. Потемкину достались лучшие крымские земли, в том числе и Судак. Он приказал выписать из Европы отборные виноградные лозы и высадить их в Судаке и его окрестностях, посадить ореховые, миндальные, инжирные, лимонные рощи. Здесь было открыто первое в империи училище виноделия. Князь Голицын основал в Новом Свете первый в России завод по производству игристых шампанских вин, и Судак становится центром марочного виноделия России.

В 1787 г. здесь было приготовлено 31 846 ведер вина и 300 ведер коньяка. В 1794 г. директор Судакской экономии Смирнов докладывал императрице, что «в Судаке и тамошней околичности делаемые вина предпочитаются в рассуждении их крепости и прочности всем прочим, вывозятся в довольном уже количестве в другие губернии и…до Москвы».

Историки ошиблись, говоря, что «историческая жизнь города закончилась». Ныне история города продолжается в виноградарстве и виноделии. Сегодня Судак — центр уникальнейшего в Украине сельскохозяйственного района по производству марочного и шампанского виноделия.

На основе этой культуры позднего бронзового века в степях Приаралья сложилась культура сако-массагетских племен, которые на протяжении столетий были культурно-исторически связаны с Хорезмом. Исследователи полагают, что в VII–VI вв. до н. э. хорезмийцы, которых Страбон причислял к сако-массагетским народам, возглавляли конфедерацию племен, населявших почти всю Среднюю Азию и часть Восточного Ирана.

В Хорезмском оазисе дальнейшее совершенствование техники ирригационного земледелия, основанной уже на сооружении крупных магистральных каналов, явилось одним из решающих факторов в последующем становлении древнехорезмийской государственности.

В середине VI в. до н. э., вероятно, в период правления Кира II[57], Хорезм вошел в состав государства Ахеменидов. На рубеже VI и V вв. до н. э. о «городе Хорасмии» и стране хорезмийцев впервые сообщает древнегреческий автор — Гекатей Милетский.

Согласно Геродоту, Хорезм наряду с Парфией, Согдом и Арейей входил в состав XVI сатрапии государства Ахеменидов. Анализ античных сочинений позволяет предположить, что при ахемениде Артаксерксе II (404–358) Хорезм стал отдельной сатрапией.

В IV–III вв. до н. э. Хорезм переживает экономический и культурный подъем: расширяются и совершенствуются оросительные системы, строятся новые города (городища Базар-Кала, Джанбас-Кала) и культовые центры (Кой-Крылган-Кала), развиваются ремесла и искусство. В конце 1-го тыс. до н. э. в культуре Хорезма отчетливо проявляется влияние степных племен, что, возможно, связано с исторической судьбой государства Кангюй[58].

Многочисленные находки кушанских монет, стиль некоторых памятников изобразительного искусства позволяют предположить, что в первых веках нашей эры Хорезм находился в зависимости от Кушанско-го царства. Господствующей религией в древнем Хорезме было местное толкование зороастризма. На территории некоторых поселений археологами были обнаружены останки «храмов Огня». На основе синтеза местных и заимствованных элементов в IV–III вв. до н. э. сформировалась самобытная художественная культура Хорезма. В изобразительном искусстве первых веков н. э. проявились эллинистические влияния, воспринятые при посредстве парфян и кушан.

Отличительными чертами архитектуры древнего Хорезма были массивность и лаконичность объемов, скупость наружного декора. Все это было обусловлено преобладанием стройматериалов из лессовой глины (пахсы, сырцового кирпича).

Города, обычно прямоугольные в плане, с регулярной поквартальной застройкой по сторонам осевой улицы, укреплены стенами со стрелковыми галереями и башнями (Кюзели-Гыр). В отдельных кварталах или дворцовых комплексах возводили храмы и святилища с мощеной площадкой для Священного Огня. Дворцы включали парадные дворы с айванами, залы и многочисленные комнаты, соединенные между собой коридорами.

Дворец Топрак-Кала был поднят на высокие цоколи (15 и 25 м). Погребальные сооружения представлены башнеобразными постройками с крестовидной планировкой на городище Кюзели-Гыр (V в. до н. э.) и цилиндрическим храмом-мавзолеем Кой-Крылган-Кала (IV–III вв. до н. э.).

Живопись и скульптура Хорезма развивались в совокупности с архитектурой, они были проникнуты идеями прославления плодоносящих сил природы и обожествления царской власти.

Уникальны по своей сути и керамические оссуарии[59], сделанные в виде статуй. Они представляли собой условно-обобщенные образы умерших. Также широко распространены терракотовые статуэтки богини плодородия, изображенной в традиции переднеазиатской коропластики, фигурки коней, реже встречаются скульптуры мужчин в «скифской» одежде.

Восточный мыслитель Бируни в своей работе сообщает о воцарении в 305 г. в Хорезме падишаха Африга, об основании им новой династии и строительстве цитадели-резиденции в городе Кят (расположен недалеко от современного города Бируни). Он называет имена 21 хорезмийского царя (нумизматические данные и некоторые письменные источники подтвердили точность его списка для конца VII–VIII вв.).

В IV–VI вв. зарождается феодальный строй и начинает формироваться новая афригидская культура, характерная для раннефеодального Хорезма вплоть до VIII в. На ее образование оказали значительное влияние окрестные степные племена. Резко сократилась ирригационная сеть. Преобладающими типами поселений того времени были феодальная усадьба, усадьба-замок (укрепленный, с башнями-донжонами на пирамидальных цоколях, с «гофрированными» стенами) и общинный дом, которые группировались вокруг относительно крупных феодальных центров.

Из произведений изобразительного искусства этого времени широко известна серия хорезмийских серебряных чаш VI–VIII вв. с изображениями царей, богов, ритуальных сцен.

В начале XVII в. столицей Хорезма стала Хива. Ее архитектурные ансамбли дают наиболее яркое представление о зодчестве и декоративно-монументальном искусстве позднефеодального Хорезма.

Когда-то многочисленные корабли и лодки, прибывавшие в Абидос со всех концов Египта, подплывали к храму по просторному каналу, отходящему от основного русла Нила. Между пристанью и храмом находилась большая площадь, на западной стороне которой начинались известняковые ступени грандиозной двойной лестницы. Лестница упиралась в основание могучего исчезнувшего к нашему времени первого пилона толщиной десять метров, перед которым были водружены массивные кедровые мачты с развевающимися флагами и две колоссальные статуи фараона Сети I.

Во время праздников обитые медью колоссальные двери первого пилона открывались, и верующим был виден мощенный известняковыми плитами первый двор храма. В середине двора стояли две круглые каменные емкости для воды, диаметром в три метра каждая: древние египтяне совершали церемониальные омовения перед молитвой. В южной стене первого двора находился монументальный проход, ведущий в колонный зал аудиенций. Именно здесь принимал Сети вельмож двора и знатных паломников. Вокруг зала были построены многочисленные хранилища храма и находился храмовый сад.

Второй двор храма имел площадь более тысячи шестисот квадратных метров. В западной части этого двора располагалась небольшая платформа, на которой стояли двенадцать прямоугольных столбов, высотой около восьми метров, поддерживающие крышу портика. Поверхности столбов и стена за ними были украшены великолепными врезанными рельефами уже при Рамсесе II.

Через дверь в портике открывается проход в сумрачный первый колонный зал храма. Двадцать четыре колонны, расположенные по двенадцать в два ряда, имитировали закрытые бутоны папируса. Потолок был покрыт изображениями коршунов богини Нехбет, распростерших свои крылья, словно защищая это священное место. На массивных блоках архитравов выписаны имена Сети и его сына Рамсеса. Проникая сквозь квадратные отверстия в потолке, солнечные лучи скупым призрачным светом освещают знаменитые рельефы тончайшей работы, покрывающие каждый сантиметр стен зала. Практически все рельефы сохранили свой исконно яркий цвет и по праву считаются непревзойденными шедеврами древнеегипетского изобразительного искусства.

На рельефах изображены Амон-Ра, его супруга Мут, солнечный Ра-Хорахте и богиня любви Хатхор, которые приветствуют царя и милостиво принимают его жертвы — священное полотно, благовонные масла, лотосы и молоко. Как равного приветствуют своего земного наследника Пта, владыка города Мемфиса и его грозная супруга — львиноголовая Сехмет. В глубокой тьме ночи бог Хнум, изображенный на одной из стен колонного зала, создает на гончарном круге физическое тело фараона. Богиня Исида прижимает к себе родившегося на свет царственного младенца, нежно касаясь пальцами кончика его подбородка. Чуть поодаль четыре воплощения богини-кормилицы Хатхор питают подросшего ребенка своим чудодейственным молоком.

Семь дверных проемов, открывающихся во второй колонный зал, расположены в точном соответствии с семью дверями в фасаде храма и семью сводчатыми святилищами богов, создающими все неповторимое своеобразие абидосского храма. Колонны в форме бутонов папируса поддерживают потолок. Уровень пола медленно повышается, в залах сгущается таинственный мрак по мере приближения к святилищам.

Центральное место среди рельефных изображений здесь занимают большие сцены царских коронаций, на которых коленопреклоненный Сети получает царские скипетры и меч «хепеш», символ победоносной войны, из рук богов и богинь долины Нила, дарующих царю «миллионы лет царствования».

За святилищем бога Осириса в отличие от других египетских храмов в Абидосе располагаются особые залы для совершения таинственных церемоний, которые греки называли «мистериями». Согласно надписям на некоторых колоннах, эта часть храма была им воздвигнута на руинах более древнего святилища.

На западе, за храмом Сети I, некогда скрытая обрамленным деревьями холмом, находилась священная подземная гробница, часто называемая «Осирийоном», в которой, согласно легенде, богиня Исида похоронила голову Осириса, убитого богом пустыни Сетхом и возродившегося к новой, вечной жизни.

В середине центрального зала Осирийона находится остров, со всех сторон окруженный каналом, наполненным водой. Стены зала и огромные монолитные столбы поддерживали гранитные архитравы и потолок. При Сети I на потолках и стенах нескольких помещений Осирийона были начертаны уникальные астрономические тексты и изображения, рассказывающие о продолжении земной жизни в мире ином.

После ежегодного празднества Осириса в Абидосе древние египтяне приходили к расположенному к юго-западу от храма Сети I ущелью Пега. Отсюда начинались Ро-Сетау — таинственные пути в царство богов и духов. Неподалеку в незапамятные времена были похоронены первые цари и царицы долины Нила.

Сохранились лишь свидетельства археологов, сумевших ранее частично исследовать эти сооружения. Они считали их дворцами аксумских владык — негусов. В одном из дворцов было более тысячи залов и опочивален. Полы в них покрывали зелеными и белыми мраморными плитами, редкостными породами красного и розового деревьев; стены были облицованы полированным эбеном и темным мрамором, на которых рельефно выделялись инкрустации из позолоченной бронзы. Барельефы украшали окна и двери. Бронзовая скульптура и керамическая посуда, покрытая глазурью и расписанная замысловатым орнаментом, завершали интерьер дворца. Некоторые исследователи полагают, что дворцы негусов насчитывали от 4 до 14 этажей! Они же довольно убедительно говорят о том, что барельефные изображения на стелах передавали в уменьшенном масштабе все подробности царского жилища. Как полагают, высота реального этажа составляла, вероятно, 2,8 м, следовательно, высота 14-этажного дворца была около 40 м!

Одно из первых письменных упоминаний об Аксуме, как, впрочем, и о большинстве городов Восточной Африки, мы находим в знаменитом «Перипле Эритрейского моря» — наиболее старой из дошедших до нас лоций мореплавателей древнего мира, написанной примерно в 60 г. Название лоции говорит само за себя. Эритрейское море — древнее наименование части Индийского океана, примыкающей к интересующему нас региону, а Эритрея (ныне самостоятельное государство) — составная часть Аксумского царства. В I в. эфиопские цари-негусы приняли христианство, и Аксум стал первой и самой могущественной христианской державой мира. Владыки Аксума увидели в христианстве силу, способную объединить разноплеменную, разноязыкую страну. Они строили многочисленные дворцы и храмы, увенчанные крестами. В современном Аксуме сохранился один из них — храм Святой Девы Марии, одна из главных святынь христиан Эфиопии.

Квадратное здание сложено из серых камней, скрепленных глиной, замешанной на рубленой соломе. Храм венчает небольшой позолоченный купол. Внутреннее убранство церкви скромное: алтарь закрывает цветное покрывало, колонны украшены холстами с картинами из Священного Писания. Пол устлан циновками, тут же стоят деревянные барабаны, которые служат для музыкального сопровождения при молебнах и песнопениях.

В III–IV вв. негусы поддерживали тесные политические и экономические отношения с христианской Византией. Один из путешественников, грек Ноннос, посол византийского императора Юстиниана, оставил описание приема у аксумского владыки: царь в богатых одеждах, золотых браслетах и короне сидел в украшенной золотом колеснице, запряженной слонами. В его руках были два золотых копья и щит, также украшенный золотом. В присутствии царя кормили ручных жирафов и пели придворные певцы.

Христианские монархи Аксума чеканили собственную монету и направляли торговые корабли и караваны во все страны. Римляне, византийцы и арабы отзывались об Аксумском царстве как о могучем, богатом и просвещенном государстве.

В середине XVIII в. европейцы открыли Эфиопию «заново». Первым настоящим исследователем древней страны стал шотландский путешественник Джеймс Брюс. В ту пору эфиопские владыки твердо придерживались политики изоляции. Кроме греческих купцов-единоверцев, иностранцев в страну не пускали. В последний раз, в 1699 г., там побывал французский врач Шарль Пенсе, и вот не прошло и ста лет, как в 1769 г. в эфиопский порт Массауа, а через год в столицу страны Гондэр прибыл Брюс. Нельзя сказать, что встретили его приветливо, но Брюс предъявил царскому семейству рекомендации врача и вылечил от оспы королеву-мать и ее внуков, чем произвел очень хорошее впечатление. Кроме того, помимо арабского, он знал местные языки и диалекты. Джеймс Брюс, сам отпрыск древнего аристократического рода, не увидел большой разницы между лондонским и эфиопским дворами. Лишь внешние проявления показались ему варварскими: феодальные раздоры и войны; солдаты, возвращающиеся домой с копьями, украшенными внутренностями побежденных врагов; зверский способ вырезания кусков мяса из живого скота…

Вожделенной целью путешествий Брюса были истоки Нила, и уже в 1770 г. вслед за эфиопской армией он попал к водопаду Тис-Исат, через который Голубой Нил вытекает из озера. Летом 1774 г. Брюс вернулся в Лондон. О своих приключениях в Африке и удивительных открытиях, сделанных там, он написал трехтомный труд «Путешествия к истокам Нила». Эта книга прославила Брюса на весь мир, так как помимо географических открытий путешественник поведал о том, что привез из Эфиопии найденную им там полную рукопись апокрифической «Книги Еноха», до того времени считавшейся безвозвратно утерянной. Ценнейшая для истории христианства находка была не случайной, ибо Брюс обошел всевозможные церкви и монастыри Эфиопии в поисках священных реликвий, и именно в Аксуме, в древнем храме Святой Девы Марии, он обнаружил рукопись на амхарском языке, рассказывающую о событиях, последовавших за прибытием на Землю из космоса «падших ангелов» и связанных с этим «чудесных видениях» библейского патриарха Еноха[63].

Возможно, что интерес Брюса был вызван не только его религиозностью. Он был членом старинной шотландской масонской ложи, изучавшей к мистические тайные учения прошлого, и «Книга Еноха» как нельзя лучше оправдала все его надежды, а над ее сакральным смыслом задумывается с тех пор уже не одно поколение христиан. Находка произвела настоящую сенсацию, ведь значение ее сравнимо с открытием Кумранских свитков [64] на Мертвом море.

По преданию, в особой часовне при кафедральном соборе Св. Марии Сионской хранится легендарный ковчег Завета.

Ковчег Завета считается одной из главных святынь христианского мира. Он представляет собой специальный ларец, сделанный из древесины акации и инкрустированный золотом; венчает его крышка из чистого золота. В нем помещались золотой сосуд с манной небесной, жезл Ааронов, две скрижали с десятью заповедями Ветхого Завета, полученные Моисеем от самого Господа Бога. Три тысячи лет назад в эпоху царя Соломона израильтяне утратили Ковчег, в котором хранились древние реликвии.

Последнее реальное упоминание о ковчеге Завета относится к 586 г. до н. э. Он был спрятан вместе с другими предметами первого храма в пещере под Голгофой перед тем, как царь Навуходоносор[65] взял Иерусалим. Существует список вещей, унесенных в Вавилон, но Ковчег Завета туда не включен!

Библия — надежный исторический источник, но о судьбе древней святыни она почему-то умалчивает. Поисками Ковчега занимались многие — крестоносцы, тамплиеры, иезуиты, масоны, авантюристы и военные, но пока не повезло никому. В начале 1990-х гг. английский исследователь Грэм Хэнкок обнаружил следы этого деревянного ларца в Эфиопии. Почему именно там? По мнению Хэнкока, Ковчег был вывезен из Иерусалимского храма в 600 г. до н. э., так как была опасность его осквернения царем, принявшим язычество. В течение 200 лет святыня охранялась ортодоксальными евреями в Египте, а позже оказалась в Эфиопии. В 370 г. до н. э. Ковчег был перенесен в город Аксум (к принявшему христианство королю), где он хранится и по сей день.

Впрочем, если для большинства представителей западного мира местонахождение библейского Ковчега пока остается загадкой, то в эфиопском городке Аксум даже ребенок прекрасно знает, где находится утерянная святыня. Как и большинство православных христиан Эфиопии, все жители этого пыльного, незащищенного от ветров города уверены, что Ковчег аккуратно спрятан в каменной часовне, в самой большой церкви города, и охраняет их родину на протяжении уже почти трех тысячелетий.

Тысячи людей стекаются в церкви Аксума и всей страны во время Тимка — местного праздника Крещения Иисуса Христа. В центре празднества находятся «таботе» — ритуальные предметы, хранящиеся в каждом храме и символизирующие Ковчег. Из всего христианского мира только в Эфиопии уделяется такое внимание этому эпизоду Ветхого Завета.

Ученые соглашаются с тем фактом, что Эфиопия приняла христианство приблизительно в 330 г. н. э. А вот остальная часть истории, по их мнению, выдумана государственной пропагандой еще в XII столетии.

Тогда местные правители пытались подтвердить законность своей власти происхождением от царя Соломона.

— История Ковчега не может быть зарегистрирована, хотя многие пробовали, — говорит историк Ричард Панхурст, основатель Института изучения Эфиопии в Аддис-Абебе.

Ученые не уверены, что царица Савская существовала в реальности. Но скорее всего современный Йемен, а совсем не Эфиопия, может быть ее предположительным местом жительства. И ни один из официальных документов за пределами Эфиопии никогда не упоминает, что Ковчег когда-нибудь покидал границы Иерусалима. И первое эфиопское королевство появилось только через 800–900 лет после того периода, который указывается в качестве предположительной даты жизни Соломона.

Здесь же находились Александрийский мусейон, один из главных центров науки и культуры древности (нач. III в. до н. э. — 272–273 гг. н. э.), и Александрийская библиотека (около 500 тыс. свитков, среди которых — рукописи Эсхила[67], Софокла[68], Еврипида[69] и др.), созданная по инициативе философа и государственного деятеля Деметрия Фалерского (библиотека сгорела во времена Цезаря). Клеопатра, последняя царица из династии Птолемеев, околдовала здесь своей красотой Цезаря, а затем его преемника Марка Антония.

Во время византийского владычества Александрия все еще продолжала быть первым торговым городом империи, но 14-месячная осада и, наконец, взятие ее арабами под предводительством Амра ибн аль-Аса в 641 г. нанесли решительный удар по ее престижу. Только торговля с Индией, поскольку она шла по старому пути через Красное море, оставалась еще за Александрией и была исключительно в руках венецианцев, приобретших в XIV в. монополию торговли индийскими товарами, но с открытием морского пути вокруг мыса Доброй Надежды и с началом португальского могущества в Ост-Индии и эта ветвь торговли отошла от Александрии. Покорение Египта турками в 1517 г. не изменило положения вещей.

В свое время Александр Македонский поручил спланировать новый город своему архитектору Дейнократу. Александрия была окружена крепкими стенами. Город до нашего времени сохранил свою первоначальную регулярную планировку: длинные главные магистрали располагаются параллельно морскому побережью, а короткие поперечные — пересекают их под прямым углом.

Прямо напротив города лежал остров Фарос (сейчас нераздельная часть материка), соединявшийся дамбой с Александрией длинным молом, называемым септастадионом (7 стадий). Предполагается, что он разделял две очень просторные гавани: Большую, или новую, на северо-востоке и Старую, или гавань Эйносто, на юго-западе. Обе гавани соединялись мостами, построенными на обоих концах мола. На северной оконечности острова стоял знаменитый Фаросский (или Александрийский) маяк, относящийся к «семи чудесам света». В 1326 г. Александрийский маяк рухнул от сильного землетрясения. На его месте в XV в. султан Ашраф построил крепость — форт Кайт-Бей с круглыми башнями и выходящими на море бойницами.

На другом берегу гавани во II в. до н. э. в греко-египетском стиле построены скальные гробницы Анфуши. Окраска стен подземного комплекса имитирует мрамор, алебастр и дерево. На южной стороне города, на обмелевшем теперь и пустынном озере Мареотис, находилась торговая гавань, называемая Болотной; на юго-западе при устье Нильского канала, проходящего вдоль южной городской стены и также соединяющегося с этим озером, была еще искусственная гавань Киботос.

Многие общественные здания древней Александрии обращены к большой гавани и находились в восточной и самой богатой части города — Брухии, или Брухейоне. Здесь стояли дворцы Птолемеев, окруженные парками и садами. Вне городской стены лежал некрополь.

На холме рядом с современным арабским кладбищем находится одна из важнейших достопримечательностей города — так называемая Колонна Помпея. Считалось, что здесь находилась могила Помпея. 27-метровая колонна из красного асуанского гранита — все, что осталось от знаменитого Серапеума III в. до н. э. Ревнители христианства в 391 г. разрушили это святилище бога Сераписа, почитавшегося как египтянами, так и греками. Рядом с колонной у примыкавшей к храму библиотеки прекрасно сохранился жук-скарабей из красного гранита.

В районе Рушди дожили до нашего времени четыре гробницы эпохи Птолемеев (конец II в. до н. э.). В 1901 г. в Эль-Андоуши напротив входа во дворец Рас эль-Тин открыты еще пять могил эпохи Птолемеев (III в. до н. э.).

Катакомбы Ком эль-Шукафа, относящиеся к I и II вв. н. э., расположенные около порта, были случайно открыты в 1900 г. Они состоят из 3 ярусов, вырубленных в скалах на глубине около 100 футов. Последний ярус находится ниже уровня моря (два нижних яруса залиты водой). В оформлении этого крупнейшего в Египте римского подземного захоронения соединены элементы египетского, греческого и римского стилей. Здесь можно встретить разные виды захоронений, в том числе гробницы-колодцы в скальных коридорах. В росписи капеллы представлены сцены христианских похорон, а «охраняют» капеллу шакалоголовый Анубис и дракон с головой не то собаки, не то обезьяны.

В местечке Ком эль-Декка раскопан римский амфитеатр на 800 мест, с галереями и мозаикой. Он имеет 12 мраморных террас, образующих полукруг, и считается единственным такого типа сооружением в Египте. Сейчас построено здание современной действующей Александрийской библиотеки.

Нынешняя Александрия состоит из старой части с узкими улочками времен Османской империи и домами, украшенными машрабией — резными деревянными фонарями на окнах, и новой части с широкими асфальтированными проспектами, красивой набережной, комфортабельными особняками и многоэтажными зданиями современной архитектуры. На площади Ат-Тахрир (площадь Свободы) с конной статуей Мухаммеда Али[70] находятся церковь Св. Марка, Биржа и Министерство юстиции. Центр города — площадь Саада Заглюля с памятником этому национальному герою и революционеру. Когда-то на этом месте находился Цезариум, строительство которого начала Клеопатра. Здесь же стояли два знаменитых обелиска. Один из них, известный как «Игла Клеопатры», украшает сейчас набережную в Лондоне.

В городе много мечетей. В районе Эль-Афоуш расположена мечеть Абу эль-Аббаса — самая большая и красивая в Александрии. Она сооружена в XVIII в. на месте своей развалившейся предшественницы над усыпальницей мусульманского «святого» Абу эль-Аббаса эль-Мурси[71]. Практически полностью перестроенная в 1944 г., мечеть считается шедевром строительного искусства.

На восточной окраине города, на вершине холма в парке с территорией 15 га, находится дворец Эль-Монтаза (начало XX в.) — бывшая летняя резиденция королевской фамилии. Сам дворец состоит из нескольких зданий: большой дворец — мужской, а также малый — женский. Большой дворец, бывший когда-то летней резиденцией короля Фарука, отличается богатством убранства, роскошью интерьеров. Вход в него закрыт: это гостевая резиденция президента страны. Малый, более скромный и уютный дворец превращен в гостиницу. В парке по пятницам и выходным дням царит большое оживление. Дворцы (ныне музеи): Рас-эт-Тин (начало XIX в.), Мухаммеда Али (XX в.).

В Музее греко-римской культуры представлено около 40 тыс. экспонатов, в том числе коллекция монет (IV в. до н. э. — IV в. н. э.), статуи, саркофаги, глиняные сосуды, папирусы и живописные работы, зал с мумией крокодила и остатками святилища бога — крокодила Себека.

В залах Музея изящных искусств, расположенного в районе Мохарам-Бей, размещена интересная коллекция живописи, там регулярно проходят выставки египетских и зарубежных художников и проводится «Александрийское биеннале» — выставка работ художников стран Средиземноморья.

Во дворце Фатима эль-Захраа расположен Музей королевских драгоценностей, собранных правителем Египта середины XIX в. Мухаммедом Али и его наследниками. Там же экспонируются скульптуры и картины из коллекции этой династии. Здание дворца Фатима эль-Захраа считается одним из замечательных памятников архитектуры Александрии. В 50 аквариумах Гидробиологического музея, что возле форта Кайт-Бей, живут рыбы и моллюски, а также кораллы, выловленные в Ниле, Средиземном и Красном морях. Самая большая достопримечательность этого музея — скелет 17-метрового кита, выброшенного на берег восточнее Александрии в 1936 г.

Город Александрия растянулся вдоль Средиземного моря. Извилистая набережная начинается от Восточной бухты и проходит через центр города. Зимой здесь солнце блестит на белом песке и яхты бороздят море, летом отдыхающие загорают на многочисленных пляжах. Самые знаменитые из них — Монтаза и Маамура в восточной части города. Недалеко от них расположен городок Абукир.

В разрушенной мастерской начальника скульпторов Тутмеса были найдены скульптуры Эхнатона и Нефертити, в том числе знаменитый бюст Нефертити.

К северу находились жилища чиновников и торговцев. На набережной стояли амбары. В гористой части был царский некрополь. Рабочие некрополя жили в квартале, окруженном высокой стеной с одними воротами, с узкими улицами и маленькими домами.

Город просуществовал около пятнадцати лет. После смерти Эхнатона и отмены его религиозной реформы Ахетатон был разорен и покинут.

В египтологии употребляется термин период Амарны, относящийся к периоду правления этого фараона. Искусство в это время продолжает развиваться и усложняться. Но в то же время, к концу периода Амарны, в искусстве наблюдается стремление к простоте.

На холмах, окружающих Амарну, находится множество известковых карьеров, из которых более всего известен кальцитовый карьер Хат-Нуб, который египтяне называли «золотым». Здесь осталось множество надписей, нацарапанных или выбитых на стенах теми, кто добывал известняк начиная со времен Древнего царства.

Богиня Бастет была главным божеством, почитаемым в городе Бубастис. Изображалась богиня в виде женщины с львиной головой. Богиня Баст (Бастет) красовалась вместе со своим сыном по имени Махес, который также являлся львиным божеством. Позднее Бастет стали изображать с головой кошки — в этой местности особо почитали кошек. Кошачий некрополь найден здесь вместе с некрополем ихневмонов в 1887–1889 гг. археологом Э. Навиллем. Немецкие археологи в 1929 г. подтвердили даже наличие кремационных печей для домашних любимцев. В Бубастисе наряду с богиней Бастет почитали также и других богов: Уаджет, «госпожу Имет», Хорахти и Атума, сына Атума-Ра Шу, а также Сета и Птаха.

По сообщению Клавдия Элиана[72], в римское время в Бубастисе было священное озеро, в котором разводили и кормили сомов.

Следы своей деятельности оставила и XVIII династия: статуи времен Аменхотепа III и фрагменты возведенной им часовни. Рамсес II также приказал выстроить здесь храм, Этот храм находился на расстоянии в несколько сот метров от главного храма Бубастиса. Храм Бастет состоял из большого вестибюля, гипостиля[73] и двух залов. Рамсес II расширил храм. При Нектанебе храм был увеличен еще на один зал.

Геродот, посетивший Бубастис, был поражен тем, что святилище находилось во впадине и было окружено городом, построенным на возвышении. Храм был с двух сторон окаймлен протоками Нила и фактически представлял собой остров. По всей видимости, святилище было создано на уровне древних сооружений.

Геродот описывает огромный праздник, на который приплывали на лодках жители окрестностей целыми семьями. Паломники со всего Египта прибывали сюда и отмечали этот праздник, веселясь и выпивая большое количество вина. Геродот пишет: «Плывут туда женщины и мужчины совместно, причем на каждой барке много тех и других. У некоторых женщин в руках трещотки, которыми они гремят. Иные мужчины весь путь играют на флейтах. Остальные же женщины и мужчины поют и хлопают в ладоши. Когда они подъезжают к какому-нибудь городу, то пристают к берегу и делают вот что. Одни женщины продолжают трещать в трещотки, как я сказал, другие же вызывают женщин этого города и издеваются над ними, третьи пляшут, четвертые стоят и задирают [подолы] своей одежды. Это они делают в каждом приречном городе. Наконец, по прибытии в Бубастис они справляют праздник с пышными жертвоприношениями: на этом празднике выпивают виноградного вина больше, чем за весь остальной год. Собирается же здесь, по словам местных жителей, до 700 тыс. людей обоего пола, кроме детей».

Количество празднующих явно преувеличено, хотя очевидно, что празднество было значительным не только для жителей города, но и для посещающих его паломников со всего Египта.

О богатстве Бубастиса времен XIX династии красноречиво говорят сокровища, которые были найдены случайно во время постройки железной дороги в 1906 г. Часть сокровищ находится в Каирском музее, часть — в Германии и Франции, часть была приобретена нью-йоркским музеем Метрополитен.

В коптские времена Бубастис был также населен и стал резиденцией епископа. Но позднее жители оставили его полностью.

Раскопки на территории Бубастиса начались в 1887 г. под руководством Э. Навилля. Найденные остатки святилища Бастет довольно точно совпали с его описанием, сохранившимся у Геродота. Э. Навилль также обнаружил храмы царей VI династии Тети и Пепи I. Храм Тети располагался к северо-западу, а храм Пепи I — к западу от храма Бастет. От храма Пепи I осталось только два ряда столбов. Позднее этот храм исследовал Л. Хабаши, который обнаружил, что его окружала стена из сырцового кирпича 87,5x64 м.

Многочисленные блоки времен Старого царства, украшенные картушами Хеопса и Хефрена, подтверждают существование храма в Бубастисе уже во времена IV династии.

Строительство в Бубастисе продолжалось и в эпоху Среднего царства. Из надписи Аменемхета I, найденной на одном из блоков, следует, что он приказал построить или, скорее, обновить храм «своей матери Бастет» и возвести портал. Сенусерт I и Сенусерт III расширили храм. Можно предположить, что Аменемхет III также участвовал в украшении храма: здесь были найдены два великолепных портрета этого царя.

В ходе раскопок, проводившихся египетской Службой древностей, в 1964 г. было обнаружено сооружение из сырцового кирпича, которое могло быть дворцом Аменемхета III.

Результаты раскопок Э. Навилля доказывают, что большой храм, сооружение которого датируется эпохой Среднего царства, был расширен во времена Нового царства. Гиксосы, захватившие некоторые памятники, находившиеся на этой территории, по-видимому, не опустошали это святилище.

XVIII династия также оставила здесь следы своей деятельности. Помимо храма были найдены многочисленные статуи времен Аменхотепа III и фрагменты возведенной им часовни. Рамсес II не ограничился здесь обновлением древних памятников: он также приказал выстроить в городе храм, который позднее был узурпирован Осорконом I. Этот храм находился в нескольких сотнях метров от главного храма. Рамсес II также расширил древний храм Бастет, в те времена состоявший из большого вестибюля, двух залов и гипостиля.

При Нектанебе здесь построили еще один зал. Вопрос об основателях различных частей храма недостаточно ясен, поскольку храм строился из ранее использовавшихся элементов. Кроме того, фараоны присваивали себе части постройки, возводившиеся их предшественниками. Так, колоннада гипостильного зала была узурпирована Рамсесом II и, позднее, Осорконом II. Последний, кроме прочего, приказал украсить большой зал рельефами, посвященными его юбилею. Это помещение известно под именем «праздничного зала Осоркона». По его приказу в северной части храма был также возведен портик.

Раскопки в Бубастисе велись в первую очередь на территории святилища. В первой половине 1960-х гг. египетская Служба древностей начала расчистку домов из сырцового кирпича, датируемых Поздней эпохой. О великолепии древнего города сегодня можно судить лишь по обнаруженным замечательным памятникам. Экспедиция университета Эз-Заказика в 1980–1981 гг. обнаружила дворец эпохи Среднего царства и мастабы, относящиеся к концу Древнего царства (они сооружены из сырцового кирпича и облицованы известняковыми плитами), а в 1984–1985 гг. — некрополь местных правителей времен Среднего царства. В 1985–1986 гг. неподалеку от храма Пепи I был найден дворец VI династии.

В 1980-е и 1990-е гг. в Бубастисе более 10 лет работали немецкие и египетские археологи. В 1992 г. во время расчистки колоннады храма Рамсеса II в двух сосудах был обнаружен тайник: в нем нашли маленькие золотые статуэтки и керамику. В 1996 г. группа археологов Службы древностей открыла остатки неизвестного ранее известнякового портала, относящегося к Старому царству. Предполагается, что на территории Бубастиса могут быть и другие памятники этого периода. В 1997 г. в городе Эз-Заказик была найдена известняковая статуя, изображающая женщину с тремя детьми, сидящую на стуле с львиными ножками. Статуя относится к эпохе Нового царства или к более позднему времени.

В результате раскопок 2002–2003 гг., проводившихся археологами из Потсдамского университета под руководством Х. Тице, на месте храма Бастет была обнаружена 11-метровая статуя из красного гранита, покрытая надписями. Она датируется временем правления Рамсеса II и очень похожа на статую Меритамон из Ахмима, относящуюся к тому же времени. Статуя была отреставрирована и установлена на месте раскопок рядом с другими объектами, найденными в Бубастисе. В апреле 2004 г. была найдена каменная стела, датируемая 238 г. до н. э., с указом Птолемея III, в котором, кроме всего прочего, упоминается о реформе египетского календаря. Стела примечательна еще и тем, что надпись на ней, также как и на Розеттском камне, написана на греческом языке, а также иероглификой и демотикой [74].

По своему государственному устройству Карфаген являлся олигархией. Несмотря на то что на родине, в Финикии, власть принадлежала царям и основательницей Карфагена была царица Дидона, о царской власти здесь мы почти ничего не знаем. Древние авторы, по большей части восхищавшиеся устройством Карфагена, сравнивали его с государственным строем Спарты и Рима. Власть здесь принадлежала сенату, который ведал финансами, внешней политикой, объявлением войны и мира, а также осуществлял общее ведение войны. Исполнительная власть была возложена на двух выборных магистров-суффетов. Очевидно, это были сенаторы, и обязанности их были исключительно гражданскими, не предполагавшими контроль за войском. Вместе с командующими армией они избирались народным собранием. Такие же должности учреждались в городах, находившихся под властью Карфагена.

Вполне почтенным занятием в государстве считалась торговля, и к полученному таким способом богатству относились с уважением.

Земледельческие районы в материковой Африке — область обитания собственно карфагенян — приблизительно соответствуют территории современного Туниса, хотя под власть города попадали и другие земли. Когда древние авторы говорят о многочисленных городах, бывших во владении Карфагена, они несомненно подразумевают обычные поселки. Однако имелись здесь, как мы уже говорили, и настоящие финикийские колонии — Утика, Лептис, Гадрумет.

Карфагенская держава была весьма обширна. В Африке ее самый восточный город находился более чем в 300 км к востоку от Эи (современный Триполи). Между ним и Атлантическим океаном обнаружены руины ряда древних финикийских и карфагенских городов.

Около 500 г. до н. э. или немногим позже мореплаватель Ганнон возглавил экспедицию, основавшую несколько колоний на атлантическом побережье Африки. Он рискнул проникнуть далеко на юг вплоть до Камеруна и оставил описание горилл, тамтамов и прочих не упоминаемых древними авторами достопримечательностей экваториальной Африки. Другой мореход — Гимилькон также вышел в Атлантику и пошел на север, добравшись до Касситерид — Оловянных островов, нынешних Британских.

В состав карфагенской державы входили Мальта и два соседних с ней острова. Карфаген веками вел борьбу с сицилийскими греками, под его властью находились Лилибей и другие надежно укрепленные порты на западе Сицилии, а также, в различные периоды, и другие области на территории острова (бывало так, что в его руках находилась едва не вся Сицилия, кроме Сиракуз).

Постепенно Карфаген установил контроль и над плодородными районами Сардинии, между тем как жители горных районов острова оставались непокоренными. Иноземным купцам доступ на Сардинию был запрещен. В начале V в. до н. э. карфагеняне начали осваивать Корсику.

Карфагенские колонии и торговые поселения существовали и на южном побережье Испании, тогда как на восточном берегу закрепились греки. Со времени прибытия сюда в 237 до н. э. Гамилькара Барки[75] и до похода Ганнибала в Италию были достигнуты большие успехи в подчинении внутренних областей Испании.

Жители Карфагена были искусными земледельцами. Из зерновых культур важнейшими были пшеница и ячмень. Какое-то количество зерна, вероятно, доставляли из Сицилии и Сардинии. На продажу производилось среднего качества вино. Фрагменты же керамической тары, найденные при археологических раскопках в Карфагене, свидетельствуют, что вино более высокого качества карфагеняне ввозили из Греции или с острова Родос. Они славились своим чрезмерным пристрастием к вину, были приняты даже специальные законы против пьянства, например запрещавшие употребление вина воинами.

В Северной Африке производилось в большом количестве оливковое масло, хотя и невысокого качества. Здесь произрастали инжир, гранат, миндаль, финиковая пальма, а у древних авторов имеются упоминания о таких овощах, как капуста, горох и артишоки.

Карфагеняне разводили лошадей, мулов, коров, овец и коз. Нумидийцы, жившие западнее, на территории современного Алжира, предпочитали породистых лошадей и славились как наездники. По-видимому, карфагеняне, имевшие прочные торговые связи с нумидийцами, и приобретали у них лошадей.

В отличие от республиканского Рима, в Карфагене мелкие земледельцы не образовывали костяк общества. Большая часть африканских владений Карфагена была поделена между зажиточными карфагенянами, в крупных имениях которых хозяйство велось на научной основе. Некий Магон, живший в III в. до н. э., написал руководство по ведению сельского хозяйства. После падения Карфагена римский сенат, желая привлечь состоятельных людей к восстановлению производства на его землях, распорядился перевести данное руководство на латинский язык.

В соответствии с восточными традициями государство являлось рабовладельцем, применявшим рабский труд в арсеналах, на судоверфях или в строительстве.

Карфагенские ремесленники специализировались на производстве дешевых изделий, по большей части воспроизводивших египетские, финикийские и греческие образцы и предназначавшихся для сбыта в западном Средиземноморье, где Карфаген захватил все рынки.

Было налажено производство предметов роскоши — например, яркой пурпурной краски, широко известной под названием «тирского пурпура». В Марокко и Тунисе, на острове Джерба, в наилучших местах для добывания мурекса, моллюска, из которого добывали пурпурную краску, были основаны постоянные поселения.

Некоторые пунические мастера были очень искусны, особенно в плотницком деле и работах по металлу. Имеются свидетельства их умения в обработке железа и бронзы.

Самым крупным из ремесленных производств, по-видимому, было изготовление керамических изделий. Обнаружены остатки мастерских и гончарных печей, заполненных изделиями, которые предназначались для обжига.

Следует отметить, что карфагеняне особенно преуспевали в торговле. Многие их колонии и торговые поселения несомненно основывались в коммерческих целях. В договоре, заключенном Карфагеном в 508 г. до н. э. с Римской республикой, только что возникшей после изгнания из Рима этрусских царей, предусматривалось, что их кораблям нельзя заплывать в западную часть моря, но они могут пользоваться гаванью Карфагена. В случае вынужденной высадки где-либо еще на пунической территории они просили официального покровительства у властей и после починки судна и пополнения запасов продовольствия немедленно отплывали. Карфаген соглашался признать границы Рима и уважать его народ, а также его союзников.

Поразителен тот факт, что такое торговое государство, как Карфаген, сразу не обзавелось собственной монетой. Судя по всему, собственной монеты здесь не было вплоть до IV в. до н. э., когда были выпущены серебряные монеты. Возможно, карфагеняне предпочитали пользоваться надежной серебряной монетой Афин и других государств, а большинство сделок совершали путем прямого товарообмена.

Как и в более поздние времена, в порты Лептиса и Эи, а также лежавшей несколько западнее Гигтис, должно быть, прибывали караваны с юга. Они везли популярные в древности страусовые перья и яйца, служившие украшениями или чашами. В Карфагене на них малевали свирепые рожи и использовали, как говорят, в качестве масок для отпугивания демонов. С караванами привозили также слоновую кость и чернокожих рабов. Но важнейшим грузом являлся золотой песок из Западной Африки.

Почти ничего не известно о культуре карфагенян. Единственные дошедшие до нас пространные тексты на их языке содержатся в пьесе Плавта Пунийца, где один из персонажей, Ганнон, произносит монолог, по-видимому, на подлинном пуническом наречии, за которым тут же повторяет его значительную часть по-латински. Кроме того, по пьесе рассыпано немало реплик того же Ганнона, также с переводом на латинский. К сожалению, не понимавшие текста переписчики его исковеркали. Помимо этого, карфагенский язык известен лишь по географическим названиям, техническим терминам, именам собственным и отдельным словам, приведенным греческими и латинскими авторами. При интерпретации этих обрывков очень помогает сходство пунического языка с древнееврейским.

В Карфагене имелось официальное жречество, храмы и свой религиозный календарь. Главными божествами были Ваал (Баал) — семитский бог, известный по Ветхому Завету, и богиня Танит (Тиннит), небесная царица. Для религии карфагенян характерны человеческие жертвоприношения, особенно широко практиковавшиеся в периоды бедствий. Главное в этой религии — вера в действенность культов для общения с невидимым миром. Удивительно, что в IV и III вв. до н. э. карфагеняне активно приобщались к мистическому греческому культу Деметры и Персефоны.

Карфагену приходилось много воевать с этрусками и сицилийскими греками. Пунические города на западе Сицилии, основанные во всяком случае не позднее Карфагена, были вынуждены подчиниться ему, подобно городам Африки.

Существует мнение, что Александр Македонский видел свою конечную цель в установлении владычества также и над Западом. После возвращения Александра из великого похода в Индию, незадолго до его смерти, карфагеняне, подобно другим народам, направили к нему посольство, пытаясь выведать его намерения. Возможно, безвременная кончина Александра в 323 до н. э. спасла Карфаген от нападения и возможного разгрома задолго до римско-карфагенского противостояния.

Теперь главным противником Карфагена являлся Рим.

Соперничество между двумя государствами вылилось в три Пунические войны, которые сотрясли древний мир. Карфаген с его наемной армией, боевыми слонами и выдающимся полководцем Ганнибалом привел Рим в ужас.

Третья пуническая война закончилась разгромом карфагенской державы в 146 г. до н. э., и Карфаген был действительно разрушен римлянами до основания. Карфагенская держава прекратила свое существование.

Обладавший практической сметкой Юлий Цезарь распорядился основать новый Карфаген, поскольку считал бессмысленным оставлять неиспользованным столь выгодное во многих отношениях место.

В 44 г. до н. э., через 102 года после гибели, в городе возродилась жизнь. С самого начала он достиг процветания в качестве административного центра и порта области с богатым сельскохозяйственным производством. Этот период истории Карфагена длился почти 750 лет.

Карфаген стал главным городом римских провинций в Северной Африке и третьим (после Рима и Александрии) городом в империи. Он служил резиденцией проконсула провинции Африка, которая в представлении римлян в большей или меньшей степени совпадала с древней карфагенской территорией. Здесь же располагалась администрация императорских земельных владений, составлявших значительную часть данной провинции.

Многие знаменитые римляне связаны с Карфагеном и его окрестностями. Писатель и философ Апулей в юности учился в Карфагене, а позднее добился там такой славы благодаря своим греческим и латинским речам, что в его честь даже воздвигались статуи.

Уроженцем Северной Африки был Марк Корнелий Фронтон, наставник императора Марка Аврелия, а также император Септимий Север.

Древняя пуническая религия сохранилась в романизированной форме, и богине Танит поклонялись как Юноне Небесной, а образ Ваала слился с Кроном (Сатурном).

Тем не менее именно Северная Африка стала оплотом христианской веры, а Карфаген получил известность в ранней истории христианства и явился местом проведения ряда важных церковных соборов.

Некоторое время здесь находилась столица вандалов (429–533 гг. н. э.), которые, как когда-то пираты, отправлялись в плавание из гавани, господствовавшей над средиземноморскими проливами. Затем эту область завоевали византийцы, удерживавшие ее до тех пор, пока в 697 г. Карфаген не пал под натиском арабов.

В эпоху Нового царства Гелиополь оставался одним из самых крупных культурных центров Египта. Тутмос III (1479–1425 гг. до н. э.) воздвиг здесь два обелиска, которые теперь находятся в Лондоне и Нью-Йорке. Надпись на стеле, найденной в Иуну, говорит о том, как храм был украшен и значительно расширен на 46-м году правления Тутмоса III.

Вероятно, именно храм Солнца в Гелиополе послужил моделью для сооружения храма Атона в Ахетатоне во время религиозной реформы Аменхотепа IV (1351–1334 гг. до н. э.). Судя по архитектурным фрагментам, выявленным в ходе археологических работ, храм Ра состоял из трех обширных дворов, разделенных пилонами. Именно здесь, в Гелиополе, был воздвигнут храм Атона при фараоне Аменхотепе III (1388–1351 гг. до н. э.).

В Гелиополе когда-то находились излюбленная резиденция Сети I (1290–1279 гг. до н. э.), установленные им перед новым пилоном обелиски и храм, построенный Рамсесом II. При Мернептахе (1212–1202 гг. до н. э.) в Иуну была установлена триумфальная колонна, рельефы на которой повествуют о победах царя над племенами ливийцев и «народами моря»[77]; стоящая на массивной базе колонна завершается прямоугольным абаком, на котором, по-видимому, находилась скульптура. Позже этот тип памятников был заимствован римлянами.

Рамсес III (1185–1153 гг. до н. э.), согласно дошедшим до нас текстам, установил здесь гигантские статуи Атума и гранитное святилище богини Тефнут, бронзовые двери которого были отделаны золотом; кроме того, он перестроил храмы самого Атума, а также святилища Ра и Хора. В это время, согласно тексту папируса Харрис, только в храме Атума в Иуну служили 4583 человека. Обширный некрополь гелиопольских жрецов эпохи Рамессидов[78] и погребения священных быков Мневисов найдены в районе современного поселения Араб эль-Тауиль.

В Позднее время (525–332 гг. до н. э.) и эпоху правления Птолемеев цари продолжали украшать храм Солнца. Псамметих I установил здесь сфинкса, а Псамметих II — обелиск. Первым знаком грядущего кризиса и упадка стало нашествие персидских войск Камбиза, которые, согласно Страбону, сильно разрушили священный город. О Гелиополе лишь вскользь говорит Геродот, в то время как Страбон, наоборот, сообщает, что видел дом, в котором когда-то останавливался Платон, но отмечает, что в целом в его время город был полузаброшенным.

Уже в эпоху правления Августа древний Иуну стал местом добычи обелисков, два из которых, установленные Сети I и Псамметихом II, были вывезены в Рим.

Со времени арабского завоевания Гелиополь систематически разрушался, а его здания использовались в качестве каменоломни, он был практически уничтожен. В наше время большая часть города находится под фундаментами северных пригородов Каира. Активные археологические исследования ведутся в археологических зонах Гелиополя — Ком эль-Хисн и Маншиет эс-Садр.

Арабы использовали каменные блоки построек Гелиополя для возведения зданий Каира. Христианская традиция считала, что в предместье Каира, Матарии, находилось дерево, по легенде, скрывшее своими ветвями Святое семейство от солдат царя Ирода. Очевидно, эта традиция не имела ничего общего с почитаемым в старину древом Ишед богини Сешат.

Урбанизация древнего города Солнца, превратившегося в одно из предместий Каира, сделали невозможными систематические раскопки на его территории. Большая часть находок, становящихся все более редкими, сделана в ходе временных поисков, проводимых египетской Службой древностей. Многие открытия были сделаны случайно, во время земляных работ. Так, в 1988 г. была найдена пустая, но очень хорошо сохранившаяся (лучше всего уцелели краски) гробница некоего Панехси, жреца и казначея Псамметиха II.

Если верить одной из надписей, новое святилище Хатхор построил здесь Тутмос III (XVIII династия), при этом был сохранен план древнего сооружения Хеопса. Тутмос IV (XVIII династия), Рамсесы II и III (XIX династия) также украшали храм Хатхор, о чем свидетельствуют их картуши, найденные в ходе раскопок на разрозненных блоках.

Храмовый ансамбль, уцелевший до наших дней, относится к гораздо более позднему времени: главный храм и близлежащие святилища были сооружены в эпоху последних Птолемеев и Римской империи. Основная часть главного храма Хатхор, план которого, вероятно, соответствовал плану святилища времен Тутмоса III, была создана при Птолемее Сотере II и Птолемее Неосе Дионисе.

На одной из стен храма находится рельеф с изображением Клеопатры, Юлия Цезаря и их сына Цезариона.

После заката Птолемеев строительство святилища продолжили римские императоры: на всех внешних стенах храма присутствует имя Августа, на западной стене есть также имя Нерона. Плафон большого гипостильного зала с изображением астрономических символов (т. н. длинный или прямоугольный зодиак) украшен именем Тиберия; в центре этого плафона находится текст Калигулы[79]. На стенах сохранились имена и изображения Калигулы, Клавдия и Нерона, у входа в храм — имена Домициана и Траяна.

На крыше храма располагались две часовни. Северо-западная часовня состояла из трех залов, украшенных сценами, связанными с культом Осириса. Возможно, согласно древней традиции, здесь находилась одна из шести гробниц Осириса.

Северо-восточная часовня тоже состояла из трех залов, декорированных аналогичными сценами. Плафон ее центрального зала был украшен изображением зодиака, получившим ныне широкую известность (т. н. круглый зодиак). Этот плафон был варварски выломан в 1820 г. и вывезен во Францию. Ныне он хранится в Лувре, а в храме Дендеры его заменяет гипсовая копия.

С расшифровкой изображений дендерских зодиаков связано много споров. Следует отметить, что сам по себе зодиак не был египетским изобретением: греко-вавилонский зодиак появился в Египте лишь в эпоху Птолемеев (4–1 вв. до н. э.). На круглом дендерском зодиаке, датируемом I в. до н. э., наблюдается смешение египетских и греческих символов: так, знаки для деканов (десятидневных периодов, на которые делился год в Египте), изображенные по периметру круга, являются египетскими, а знаки для созвездий — египетскими и греческими (к последним относится, например, изображение Весов). Зодиак, представляющий собой символическое изображение звездного неба, в принципе должен поддаваться прочтению, поскольку по указанному расположению звезд можно определить дату, «зашифрованную» в данном изображении.

Однако задача расшифровки дендерских зодиаков осложняется тем, что при современном состоянии наших знаний нельзя однозначно отождествить все египетские символы дендерского зодиака с конкретными звездами. Неоднозначность отождествлений порождает различные варианты расшифровки, которые варьируются в очень широких пределах. Тем не менее, очевидно, что дендерские зодиаки не могли быть созданы ранее птолемеевской эпохи (поскольку до этого времени зодиака в Египте просто не существовало) и позже римской (поскольку в коптско-византийский период строительство и украшение храмов, подобных дендерскому, навсегда прекратилось).

В комплексе Дендеры существовали, по-видимому, и отдельные храмы, посвященные божественным детям, рожденным от союза Гора и Хатхор. Вся группа храмов была окружена стеной из сырцового кирпича высотой 10 м. Главные каменные ворота находились на севере и были украшены картушами Домициана, Нервы и Траяна. Восточные ворота относятся ко временам Августа, Тиберия и Нерона. Возможно, они служили пропилеями для маленького римского храма, ныне полностью разрушенного.

По-видимому, уже в первой половине VIII в. до н. э. Пи (Анхи) (XXV династия) начал здесь строительство маммисия, расположенного перед большим храмом и законченного при Нектанебе I (XXX династия). Он украшался отчасти Птолемеем Эвергетом II и Птолемеем Сотером II. Видимо, это самая древняя из известных в Египте «часовен божественного рождения». Вероятно, древний маммисий времен Нектанеба был посвящен Хорсматауи. Он был частично разрушен в начале римской эпохи в ходе строительства каменной стены, окружавшей храм Хатхор.

К востоку от комплекса Дендеры располагались еще два святилища, окруженных кирпичными стенами, к западу от храма находилось большое священное озеро.

Процветание Дендеры продолжалось в течение всего римского периода. Первые разрушения в городе были сделаны христианами, сбившими со стен храмов почти все доступные фигурные украшения. У северной стены главного храма была сооружена базилика, сооруженная, вероятно, в V в.

Коптские и арабские постройки возводились непосредственно на храмовой территории: во второй половине XIX в., когда О. Мариет приступил здесь к раскопкам, на крыше храма Хатхор располагалась часть арабской деревни.

Но потом городом ненадолго завладели тираны Никократ, а затем его брат Леандр. Римляне все же овладели городом и всей Киренаикой и присоединили ее в административном отношении к провинции Крит (67 г. до н. э.). Целый ряд постановлений о Кирене издал Август.

Кирена упоминается в литературе. Так, Пиндар отмечает успехи киренских правителей в состязаниях на величайших общегреческих играх и воспевает (IX Пифийская ода) союз Аполлона и нимфы Кирены, от которого родился герой Аристей, покровитель животноводства и земледелия. Здесь родился поэт Каллимах. Продолжателем местной литературной традиции выступил христианский автор Синезий (около 410 г.).

Киренаика была родиной философов Аристиппа, основателя школы киренаиков, и Карнеада, а также географа Эратосфена.

В Кирене собирали обильные урожаи, разводили скот. Город обладал монополией на выращивание лекарственного растения и пряности сильфий (ныне исчезнувшей). Чеканились монеты из драгоценных металлов, причем явное предпочтение отдавалось изображениям сильфия и Зевса-Аммона, хотя представлены также Аполлон, нимфа Кирена и другие божества.

Разрушили Кирену арабы. Город был окончательно оставлен жителями в 643 г. От греческой эпохи сохранились значительные развалины и некрополь, раскопки которого продолжаются и в XXI в. В их ходе были выявлены основные части планировки Кирены на всем протяжении ее существования. Она была возведена в речной долине, отчасти образованной течением полноводного ручья Киры, формирующей разрыв в северном склоне второй террасы Северо-Африканского плато. Город находился на высоте ок. 600 м выше у.м., нависавший склон защищал его от знойных ветров с юга. Вблизи ручья поселенцы основали храмы Аполлона и Артемиды (VI в. до н. э.), здесь же находились их жилища. Постепенно город значительно разросся вдоль обоих склонов лощины, на юге была сооружена цитадель, на юго-востоке — рыночная площадь, а на востоке — храм Зевса. На несколько километров по склонам окрестных гор тянутся гробницы.

Кирена — один из самых обширных археологических памятников Средиземноморья. Здесь обнаружены многочисленные памятники архитектуры, статуи (в частности, Афродиты Киренской и Аполлона) и надписи. Большая часть находок размещена в музее города Бенгази и в хранилище на территории самой Кирены.

Внимание туристов привлечет внушительный амфитеатр, 70 м в диаметре. С него открывается прекрасный вид на город во всех направлениях. Сцена и входные проемы театра никогда не перестраивались и хорошо сохранились. Восточная сторона амфитеатра, так называемый Римский круг, построена в форме подковы и точно повторяет линию побережья. Раскопки еще ведутся, осмотру доступны главные ворота и монументальная арка.

В 17 км от Лептис-Магны расположена римская вилла Силин, где принято любоваться местными мозаиками. В Аль-Хуме внимание туристов привлечет средневековая испанская крепость.

В июне 2005 г. археологи Гамбургского университета нашли пять цветных мозаик I–II вв. размером около 10 м. Они изображают сцены битвы воина с оленем, усмирения быка четырьмя юношами и сцены из жизни гладиаторов. Привлекает их хорошее качество и высокая художественная ценность. Мозаики украшали стены бассейна в банях в римской вилле.

А вот что писали о Лептис-Магне известные чешские путешественники И. Ганзелка и М. Зикмунд, побывав здесь в 1950-е гг: «Когда вы бродите по освобожденным от песка развалинам Лептис-Магны, численность населения которой во время ее наивысшего расцвета достигала 80 тыс. человек, древний римский город наполняет вас чувством изумления. Если бы не вторглась сюда сокрушающая рука ислама, которая разметала остатки города по всему североафриканскому побережью, Лептис-Магна сохранился бы забальзамированным африканскими песками как самое полное свидетельство строительного искусства римлян.

Ни один из городов Римской империи не мог похвалиться таким богатым форумом, как Лептис-Магна. Только римский форум превосходил его. На площади в 10 тыс. кв. м вырос каменный лес богато украшенных колонн с массивными архитравами, появились перистили, своды с высеченными на них головами медуз, пилястры из красного египетского гранита. Об огромных размерах базилики свидетельствуют опорные колонны, лишенные теперь своего художественно оформленного деревянного потолка.

В огромном здании общественных бань, кроме обширных открытых бассейнов, разместился ряд других помещений самого различного назначения: низкие атриумы, бассейны для холодной воды, богато украшенные цветной мозаикой, общие бани с горячей водой и отделанные мрамором бани с горячим паром.

В стены бань был вделан трубопровод, по которому подавался горячий пар, благодаря чему во всем помещении от потолка до пола поддерживалась равномерная температура. Представляешь себе новейшие достижения современной строительной техники с укрытой в потолке отопительной системой и в удивлении останавливаешься перед узким профилем античных керамических труб, по которым столетия тому назад циркулировал горячий пар на краю Ливийской пустыни».

Мемфис, принадлежавший к числу наиболее важных городов Древнего Египта, вызывал восхищение Геродота и Диодора. Даже его руины поражали арабских авторов в XII и XIII вв. Однако они полностью исчезли в результате разрушения защитных плотин во времена Мамелюков. Пальмовая роща, о которой упоминает Плиний, скрыла остатки города. Лишь в конце XVIII в. французский путешественник Жан Тевено определил местонахождение Мемфиса; его предположение было подтверждено во время исследований экспедиции Бонапарта.

В ходе раскопок Мемфиса, предпринятых в 1820 г. Кавильей и Слоуном, была обнаружена колоссальная статуя Рамсеса II, высеченная из кристаллического известняка, которую Геродот упоминает, называя статую Сенусерта (Сесостриса). Ныне она хранится в здании, специально выстроенном вокруг статуи на участке, где собраны памятники, найденные в окрестностях города (большой алебастровый сфинкс, датируемый XVIII династией, еще один колосс Рамсеса II, стелы, архитектурные фрагменты).

Со времен Мариетта раскопки проводятся здесь египетской Службой древностей. Важные археологические работы велись также Флиндерсом Питри, а затем американской экспедицией Пенсильванского университета. С 1981 г. Общество исследования Египта, на протяжении двадцати лет работавшее в северной Саккаре, присоединилось к раскопкам Мемфиса. После трех разведывательных кампаний местности в 1984 г. были начаты раскопки на территории Ком Раби’а, к юго-востоку от стены храма Птаха.

Во времена Древнего царства в Мемфисе должен был существовать храм Птаха, тесно связанный с концепцией божественной эннеады, выработанной мемфисскими жрецами, стремившимися противопоставить ее более древней космогонической концепции Гелиополя. Уже в ту эпоху получает распространение культ быка Аписа, который, согласно древнейшей традиции, является одним из воплощений Пта. К названию мемфисского храма Пта («храм (или дворец) Ка Пта») восходит, по-видимому, греческое слово, превратившееся в название всей страны.

Среди руин, окружающих здешнее священное озеро, были обнаружены царские статуи IV и V династий. В те времена в Мемфисе строились резиденции многих фараонов. Например, дворец Пепи I, который находился в мемфисской долине, неподалеку от его пирамиды. Проведение систематических раскопок на этой территории затруднено из-за состояния почвы и разрушений, которым город подвергся в арабскую эпоху, когда мемфисские здания служили каменоломнями, поставлявшими материал для строительства новой столицы Фустат на противоположном берегу Нила.

По имеющимся в нашем распоряжении источникам можно воссоздать предположительную картину древней столицы. Мемфис простирался на многие километры, но то были в основном жилые кварталы, выраставшие вокруг различных царских резиденций и практически не сообщавшиеся между собой. Такая система городского поселения впоследствии привела к возникновению многочисленных предместий, населенных жителями разного происхождения.

Центральный священный комплекс, состоящий из монументальных сооружений, должен был располагаться в окрестностях древнейшего святилища Пта, главного бога Мемфиса. Остатки святилища найдены недалеко от Мит-Рахине. На территории города не обнаружено ни одного значительного памятника эпохи Среднего царства. Однако многочисленные артефакты этого времени, найденные в храмах Рамессидов, особенно в Танисе, первоначально находились в Мемфисе, о чем свидетельствуют сохранившиеся на них надписи.

Во времена правления XVIII династии, когда столицей государства стали Фивы, Мемфис благодаря своему исключительному географическому положению играл важную роль в качестве опорного пункта различных правителей. Тутмос III часто использовал этот город в качестве резиденции, снаряжая военные экспедиции в Сирию.

После амарнской эпохи Мемфис стал второй официальной столицей Египта до тех пор, пока, по приказу Рамсеса II, резиденцию не перенесли в Танис (город в дельте Нила). Здесь продолжались строительные работы, например, возводился сакральный ансамбль Мернепта и др.

В эпоху Рамсеса II была развернута деятельность по сохранению и реставрации древних памятников. Мемфис был первым городом Египта, который до основания Александрии, со времен правления XVIII династии имел характер большого космополитического центра, где проживало множество чужестранцев: сирийцев, финикийцев, греков и евреев. Здесь возводились храмы, посвященные богам, почитаемым в соседних странах, например, Баалу или Астарте. Мемфис был богатым и могущественным городом, располагавшим значительным гарнизоном, а также речной гаванью, где суда с помощью канатов могли вытягиваться на берег и размещаться в укрытии. Пианхи[82] пришлось захватить Мемфис, чтобы получить власть в Дельте. Персидский царь Камбиз также брал город приступом после битвы при Пелусии.

После основания Александрии город не утратил статуса столицы.

Показательно, что Птолемей приказал привезти останки Александра Македонского из Вавилона именно в Мемфис.

В этом городе проводились коронации некоторых Птолемеев. Хотя постепенно Александрия отвоевывала у него звание главной торговой метрополии, древний город Мины сохранял роль религиозного центра. Рядом с древним храмом Птаха находились священная территория Аписа и другие храмы, посвященные различным богам. Только указ Феодосия, согласно которому все языческие храмы подлежали уничтожению, положил в IV в. конец особому статусу Мемфиса.

С приходом христианства город стал центром монофизитства, но на его территории не осталось никаких следов этого периода, за исключением монастыря Апы Иеремии в Саккаре.

Если отойти от Мероэ на 30 с лишним километров в глубь пустыни, следуя по заброшенной дороге, которая начиналась в Вад-Бен-Нага, древнем порту на Ниле немного севернее теперешнего Венди, можно увидеть наполовину занесенные песком развалины Мусаварат ас-Сафра. Трудно сказать, что они напоминают — дворец или храм. Может быть, это сочетание того и другого. Здесь находилась резиденция не то царя-бога, не то царицы-богини. Ровную песчаную площадку, где застыли эти величественные руины, окружают холмы. Земля, которую искусственное орошение некогда сделало плодородной, сейчас бесплодна и мертва. Однако в то время когда создавались эти города — между I в. до н. э. и концом I в. н. э., — они смело могли соперничать с любым городом той эпохи. Немногое сохранилось теперь от этих построек — только фундаменты и стены искусной кладки высотой полтора-два метра да два десятка полуразрушенных колонн.

Вокруг города амфитеатром поднимаются холмы, и, если вспомнить, что когда-то здесь существовало искусственное орошение и выпадало немного больше осадков, чем сейчас, легко представить себе, каким очарованием обладало некогда это место.

Ero обитатели прогуливались по гладким террасам, любуясь на зеленые поля и уходящие вдаль холмы, поросшие лесом. В это заброшенное теперь место прибывали купцы и послы из стран Востока и Средиземноморья и из африканских земель, лежащих к югу и к западу от него. Они везли сюда свои товары и благоговейно воздавали Мусаварату дань уважения.

Внешний вид зданий красноречиво говорит о том, что их обитатели, жившие в период перехода от каменных и бронзовых орудий к железным, ценили все радости жизни. Это были сумерки древнего мира, который, должно быть, предчувствовал уже горести перемен.

Африканская цивилизация Куша[83] многое заимствовала извне. В 35 км от Мусаварата находятся храмы Нага. Их развалины сохранились лучше всех остальных. Возвели их в тот же период, что и мусаваратские строения. На задней стене храма Льва высечен львиный бог, о трех головах и четырех руках. Трудно сказать, кто вдохновлял художников, создавших это существо, — Индия, Карфаген или, может быть, та древнейшая

Африка, которая и дала Египту своих богов. В 50 шагах от храма Льва жители Нага выстроили другой храм, меньший по размерам. Опасаясь считать это храмом, археологи осторожно называют данное сооружение «киоском». Оно представляет собой уродливую и беспорядочную мешанину различных стилей, но в целом, бесспорно, напоминает римские образцы.

В свое время Куш потревожил покой римлян в Египте. Войска кушитов одержали победу над тремя вспомогательными когортами римлян и вторглись в Филы и Элефантину, расположенные на южной границе, установленной Августом. Петронию, римскому наместнику в Египте, пришлось выслать 10 тыс. солдат и 800 всадников, чтобы вернуть свои владения. Римляне преследовали кушитов вплоть до их бывшей столицы в Напате, расположенной в донгольской излучине Нила. Они ворвались в город и разрушили его. Правда, попытка взять в плен правителя кушитов не удалась, но зато Петроний освободил пленных римских солдат и захватил статуи Августа, которые ранее попали в руки кушитских воинов. Примерно 1940 лет спустя, при раскопках одного из дворцов Мероэ Гарстанг обнаружил бронзовую голову Августа, оставшуюся там по недосмотру Петрония. Эта голова находится теперь в Британском музее. Какие еще раритеты и предметы обихода ждут, пока их разыщут, под заросшими холмами и плитами древних храмов Мероэ, Нага и других городов? Ни один человек в мире не даст на это ответа, ибо никто еще не заглядывал в здешние места. И все же Куш оставил Африке внушительное наследство. Спустя сотни лет племя сао[84], обитавшее на берегах озера Чад, то есть в 1200 милях к западу от Куша, отливало изделия из бронзы тем же методом, который был известен народам Нила. Трудно сказать, как они узнали о нем, в результате ли упадка Куша и расселения его жителей, или же благодаря торговым связям, миграции и «дрейфу культуры». Но разве не поразительно, что предания, сохранившиеся среди народностей, обитающих у озера Чад, повествуют о древних сао, как о «гигантах, наделенных невероятной силой», людях высокого роста, какими и должны были быть народы нильского Судана, об их огромных знаниях, какими и обладали жители Мероэ?

Еще дальше к западу йоруба[85] и другие народы Западной Африки поклоняются своим «божественным царям», а культ барана и солнца стал религией многих африканских племен. Каковы бы ни были подлинные пути распространения таких идей, не будет преувеличением сказать, что история большей части континентальной Африки неотделима от истории Куша. Вот почему раскопки в Мероэ и других районах бывшего кушитского царства заслуживают того, чтобы не жалеть усилий и средств, не говоря уже о том, что они представляют большой интерес для изучения истории Судана. Если даже Мероэ и не было единственным провозвестником железного века на Черном континенте, то оно, без сомнения, было одним из них, и, возможно, самым крупным.

При всем том Мероэ и его цивилизация остаются загадкой. Слово «загадка» употребляется вовсе не потому, что кто-то сомневается в величии этой цивилизации и в существовании многовекового периода ее расцвета, а потому, что ничего не известно о характере этой цивилизации — о ее повседневной жизни, ее связях с внешним миром, ее своеобразно африканском синтезе неафриканских идей, ее методах усвоения этих идей и совмещения их с чисто африканскими и, наконец, о ее бесспорно огромном влиянии на тропические и субтропические страны Африки на юге и юго-западе. Сейчас об этом известно поразительно мало. Иероглифическое письмо Мероэ научились читать, но еще не сумели понять. О западных и южных границах государства остается только догадываться. Картину его повседневной жизни можно воссоздать лишь по немногочисленным дошедшим до нас предметам, обнаруженным большей частью в царских гробницах, ибо никакие другие погребения не подвергались систематическому исследованию. Но ведь эта картина менялась на протяжении 1000 лет непрекращающегося развития материальной культуры.

Как жители Мероэ и окрестных городов встретили наступление века железа, какими путями они наладили торговлю с другими странами древнего мира? Что было известно им о Китае, чьи шелка они покупали и чьи изделия копировали? Что знали об Индии — ведь одевались же они в индийские хлопчатобумажные ткани? Что они знали об Аравии, где закупали товары? Кто прибывал к ним с юга и с запада, кто отправлялся на юг и запад, чем кончались эти путешествия? Все это еще предстоит выяснить.

(По материалам: Шинни П. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки. М, 2004)

По сведениям Геродота, город был основан при фараоне XXVI династии Амасисе и первоначально был единственным портом в Египте для иностранцев. Как указывает Страбон, город основали выходцы из Милета при фараоне Псамметихе той же династии. По археологическим данным, греческое поселение существовало на этом месте с середины VII в. до н. э., и первыми поселенцами были коринфяне.

В эллинистическую эпоху Навкратис был одним из трех городов Египта, имевших права полиса с городским самоуправлением, однако он потерял свое торговое значение, уступив место Александрии. Из Навкратиса происходят лексикограф II в. Юлий Поллукс (Полидевк) и ритор конца II — начала III в. Афиней, которому принадлежит последнее упоминание о Навкратисе в книге «Пир мудрецов».

Теперь на месте Танита рыбачья деревня Сан, населенная коптами башмуритами, некогда оставшимися во время монофизитства верными православию, потом перешедшими в ислам, но все еще носящими старое имя Малакиин-Мельхитов.

Раскопки в Танисе производили: Лепсиус, нашедший здесь в 1866 г. знаменитый Канопский декрет; Мариетт, обнаруживший развалины храма и нашедший много памятников скульптуры; Флиндерс Питри, производивший систематические исследования в 1884 г. В.С. Голенищев доказал, что мнимые сфинксы гиксосов в Таните принадлежат Аменемху III.

Древний историк Юстин так сообщает об основании Утики финикийцами в период междоусобных войн в финикийском городе-государстве Тире: «Когда у финикийцев было изобилие богатств и населения, они отправили в Африку молодежь и основали там город Утику». После основания города его жители долго платили дань своей метрополии — городу Тиру, но с основанием Карфагена Утика постепенно попала в зависимость от него.

Впрочем, Утика всегда играла важную роль в Карфагенском государстве. Название этой колонии неоднократно упоминается в договорах, которые заключал Рим с Карфагеном до пунических войн. «Быть дружбе между римлянами с союзниками и карфагенянами, тирянами, народом Утики с союзниками», — писал Полибий.

Утика и Гиппон-Диаррит (Бизерта) оказывали постоянную поддержку Карфагену. Однако Полибий повествует, что после первой пунической войны, во время ливийской войны и восстания наемных войск Утика и Гиппакрит (Гиппон-Диаррит) перешли на сторону 70 тыс. восставших солдат и рабов под командованием беглого раба Спендия и ливийца Мафоса. В это время (241–238 гг. до н. э.) в захваченной ими Утике стояли войска восставших против Карфагена ливийцев. После разгрома ливийских войск и повстанцев карфагенским военачальником Гамилькаром Баркой (отцом Ганнибала) Утика сопротивлялась карфагенянам в течение еще почти трех лет. Во время третьей пунической войны Утика выступила на стороне Рима.

Соперничество Утики и Карфагена постоянно использовали римляне. После разгрома Карфагена почти все города карфагенян были тоже разрушены римлянами. Утика же была сохранена и превращена в административный центр, в местопребывание римских землевладельцев. Здесь жил римский пропретор всей провинции, названной Проконсульской Африкой. В это время город сильно вырос и отстроился.

Руины Утики дают представление о размерах и планировке древнего города. Компактный, тесно застроенный, с идеальной прямоугольной планировкой улиц, город раскинулся на пологом склоне холма. Он был невелик по площади. Возможно, когда-то он был и больше, но следов его внешней застройки сейчас нигде не сохранилось. Массивная крепостная стена сложена из крупных тесаных блоков известняка-ракушечника, таких же, из которых сложен и большой Карфагенский акведук. Это римская постройка, возведенная выше пунической, на ее развалинах. Первоначальная пуническая застройка Утики вскрыта археологическими раскопками в нижнем ярусе руин. Она очень похожа на карфагенскую, хотя и плохо сохранилась. Найдены пунические саркофаги, видны могильные ямы. Сохранились канализационные дренажные устройства вдоль бывших улиц пунического города, а также специальные засольные помещения для хранения рыбы и других продуктов.

Интересно, что план застройки пунического яруса не совпадает с планом римской застройки. По-видимому, Утика была все-таки сильно разрушена римлянами и отстроена почти заново.

Уцелевшие стены зданий представляют собой постройки римского времени. Они сложены из местных строительных камней, в основном ракушечного известняка, эоценовых мергелей и песчаников. Однако использовались эти камни по-разному. Из известняковых крупных блоков сложены фундаменты домов, угловые столбы, ворота. Сами же стены сложены из разнообразного камня. Через 1–2 м по периметру стен выложены несущие столбы, составленные большими блоками, поставленными торцами друг на друга. Промежутки между этими столбами заложены кладкой из мелкого плитчатого камня, наподобие кирпичной кладки. Перекрытия сделаны из больших плит эоценового известняка. Такими же плитами вымощены дворики и улицы.

Помещения очень тесно расположены друг возле друга, образуя системы комнат-келий с площадью в 4–6 квадратных метров каждая. Видимо, малоимущее население города, состоявшее из солдат, ремесленников, кустарей и рыбаков, жило в невероятной тесноте. Утика была одноэтажной, может быть, кое-где двухэтажной. Однако в этом небольшом по площади и по объему жилья городе сосредоточено было большое население. Это понятно, если учесть, что город являлся прежде всего военным лагерем и убежищем. В условиях непрестанных войн, набегов и междоусобиц он должен был прежде всего выполнять функции защиты населения.

Среди руин Утики можно найти интересные образцы древней строительной «техники». Из стены торчит горловина большой — более двух метров длины — амфоры. Рядом с ней находится дно другой амфоры, плотно прижатое к горловине первой. Рядом лежит горловина третьей амфоры, далее днище четвертой, горловина пятой и т. д. Совокупность амфор образует своеобразное потолочное перекрытие. Сверху амфоры засыпаны мелким щебнем и накрыты большими плитами эоценового известняка. Прочно ли такое перекрытие? По-видимому, достаточно прочно. То, что амфоры пролежали в руинах невредимыми уже почти 3 тыс. лет, говорит само за себя!

При строительстве в Утике использовались гранитные колонны так же, как и в Карфагене. Это серый гранит с крупными порфировыми выделениями кристаллов розового полевого шпата. П.А. Чихачев видел в 1878 г. у подножия холмов, среди руин Утики гранитные колонны, лежавшие рядами, как он предполагает, на месте бывших здесь ранее храмов.

В ряде двориков имеются остатки римских мозаик. Это преимущественно различные геометрические узоры с использованием элементов растительного орнамента. Их можно принимать за «каменные ковры», устилавшие внутренние дворики более богатых помещений.

В музее Утики хранятся материалы археологических раскопок города. Прежде всего обращают на себя внимание мозаики I–XI вв. н. э. Они разнообразны по тематике и выполнены с большим мастерством. Преобладают мозаики на морские темы.

Морской тематике мозаик в музее Утики вполне соответствует великолепное мозаичное панно «Голова Океана». Суровое лицо старца — Океана в обрамлении роскошной шевелюры, усов и бороды поражает своей одухотворенностью. Это лицо философа-мыслителя. Вокруг огромного портрета весьма реалистично расположены мозаичные изображения рыб, кальмаров, трепангов, морских раковин.

Очень интересно мозаичное панно, изображающее четыре великие реки древнего Рима. Это Тибр, Баград (Меджерда), Ириан, Акрон. Реки представлены портретами мужчин. В музее есть фрагменты великолепных мозаик, изображающих рыб, медуз, крабов, сцены рыбной ловли и т. д.

Музей интересен и другими экспонатами, найденными при раскопках Утики. Это финикийские поделки: женские украшения из стекла и сердолика, изящные древнегреческие терракотовые вазы с черной силуэтной росписью, различные статуэтки.

В витринах музея находятся бронзовые изделия, но совсем нет изделий из железа. В Карфагенском государстве процветали различные ремесла. Однако оригинальностью они не отличались. Сначала в изделиях явно преобладает финикийское влияние, потом оно уступает место египетским и древнегреческим традициям. Особый интерес представляют различные маски, которые имели культовое значение и клались при погребении умерших. Часто встречаются керамические статуэтки карфагенских божеств.

Утика в археологическом отношении изучена еще недостаточно. Можно ожидать, что при раскопках будет сделано еще многих открытий и решены неясные вопросы материальной культуры.

Население Утики неоднократно выступало против Карфагена, поддерживая восстания рабов, становясь на сторону вражеских армий. В гражданской войне Цезаря с Помпеем Утика, как и многие города

Римской Африки, была на стороне помпеянцев. Здесь покончил с собой в 46 г. до н. э. видный противник Цезаря — Марк Порций Катон¹, получивший в истории прозвище «Утический».

Фаюмские портреты делались расплавленными восковыми красками или темперой. Эти погребальные портреты изготовлялись при жизни: несмотря на то что это как бы «идеальное» изображение человека — спокойное лицо с легкой улыбкой, отрешенное выражение лица, — они удивительно реалистичны. Именно эти произведения искусства дали начало греческой и византийской иконописи.

Кроме древнеегипетских памятников в окрестностях Эль-Фаюма располагается несколько древних коптских монастырей. Многие из них заброшены, но некоторые продолжают функционировать.

Например, в деревушке Эль-Азаб есть древний монастырь, основанный в XIII в. Одна из главных его святынь — мощи коптского подвижника начала XX в. св. Авраама. Еще один действующий монастырь находится в деревне Эль-Моллак.

После возрождения Мемфиса, ставшего в XIV в. до н. э. столицей Египта, Фивы сохраняли роль крупнейшего культурного и религиозного центра Египта вплоть до греко-римского времени. В начале 1-го тыс. до н. э. Фивы — центр теократического государства, созданного жрецами Амона на юге Египта после распада Нового царства. Тут вспыхивали восстания (205–199 и 199–186 гг. до н. э.) против эллинистической династии Птолемеев.

С распространением в первые века н. э. христианства окрестности Фив становятся одним из первых зарождающихся центров монашеского движения. Позже многие постройки Фив были разграблены и разрушены римлянами. Город пришел в полное запустение, и только во время египетского похода Наполеона Бонапарта археологами и учеными из его свиты были вновь явлены миру руины древних Фив.

В древности Фивы располагались на обоих берегах Нила. На восточном берегу древняя столица Египта делилась каналом на две части: на юге впоследствии родился город Луксор, на севере — деревня Карнак. Именно здесь, на восточном берегу Нила, возвышались два грандиозных храма — Карнакский и Луксорский, соединенные аллеями сфинксов. Эти величественные храмовые комплексы соседствовали с дворцами, домами знати, садами редкостных деревьев и искусственными озерами, обелисками и колоссальными статуями фараонов.

На западном берегу находились царская резиденция и некрополь близ горы Дехенет («Западная вершина», современное название— эль-Курн). Покой усопших охраняла мифическая богиня-змея Меритсегер («любящая тишину»). Здесь же, на западном берегу, находился Дейр эль-Мединэ — поселение строительных рабочих и мастеровых, бальзамировщиков, храмовых писцов и крестьян.

В Долине фараонов археологами обнаружено около ста гробниц, почти все — фараоновы. В отличие от фараонов Древнего царства, чья столица находилась в Мемфисе, фиванские фараоны времен Нового царства не строили пирамид. Чтобы как можно тщательнее скрыть гробницы от постороннего взгляда, их вырубали в скалах. Входы в гробницы засыпали крупными камнями и замуровывали. В течение 500 лет такая форма захоронений оставалась неизменной. Все гробницы были построены однотипно: в известняковой скале проделывали наклонный тоннель длиной до 200 м, круто уходящий вниз на глубину до 100 м и оканчивающийся тремя или четырьмя комнатами. Стены и потолки тоннелей и комнат были покрыты цветными росписями, повествующими о жизни и подвигах усопших.

К погребальной камере вели секретные, т. н. «падающие» двери, главный вход маскировался земляными холмами и насыпями. И все же, несмотря на все ухищрения древних строителей, уберечь большинство гробниц от последующего разграбления не удалось. Из обнаруженных гробниц самыми примечательными считаются гробницы Тутмоса III, Аменхотепа II, Тутанхамона, Хоремхеба, Рамсеса I, Сети I, Меренптаха, Рамсеса III, Рамсеса VI и Рамсеса IX. Все гробницы были разграблены еще в древности. Лишь гробница исторически незначительного фараона Тутанхамона была обнаружена английским археологом Говардом Картером в 1922 году в полной сохранности.

В Долине цариц хоронили не только цариц — жен и матерей фараонов, но и безвременно усопших египетских принцев. В Долине цариц археологи обнаружили свыше 70 гробниц. По форме гробницы схожи с усыпальницами Долины фараонов, но немного меньше их размерами. Наибольший интерес для историков представляет гробница Нефертари, жены Рамсеса II. Настенные росписи ее гробницы иллюстрируют египетскую «Книгу мертвых», погребальную камеру осеняет свод в виде звездного купола. Сохранившиеся росписи также украшают стены гробниц сыновей Рамсеса III Аменхерхепешефа и Хаэмуаса.

Гробницы египетской аристократии расположены вдоль восточного склона фиванских гор, образуя огромный некрополь — Долину знати (или Долину вельмож). Некрополь состоит из 5 кладбищ, сгруппированных вокруг скальных массивов Шейх Абд эль-Курна, Дра Абу эль-Нага, Асасиф, Курнет Мурей, эль-Хоха и эль-Тариф. Большая часть гробниц датируется временем правления фараонов XVIII и XIX династий. Первые захоронения Долины знати относятся еще к Древнему царству. В Среднем царстве здесь хоронили фиванских номархов — наместников фараона, управлявших четвертым верхнеегипетским номом Уасет.

Гробницы вельмож состоят из открытого двора, святилища и уходящей под землю погребальной камеры. Начиная с XIX династии вход во двор выполнялся в виде пилона — гигантских ворот, бывших неотъемлемой частью архитектуры египетских храмов. Во дворе устанавливались заупокойные стелы, в святилищах — статуи владельца гробницы. Верхняя часть фасада гробницы облицовывалась т. н. гробничными конусами — глиняными цилиндрами-«гвоздями», замурованными по «шляпки» в толщу стен. На внешней стороне конусов специальными печатями наносилось имя хозяина гробницы и его земные и посмертные титулы.

Большинство частично сохранившихся гробниц находится в некрополе Шейх-Абд эль-Курна. Необычайно интересны росписи гробниц Рехмира (визиря Тутмоса III и Аменхотепа II), Сеннефера (управляющего южной частью Фив при Аменхотепе II), Нахта (придворного астронома Тутмоса IV), Рамосе (правителя Фив и визиря при Аменхотепе III и Эхнатоне), Менна (землемера и кадастрового служащего при Тутмосе I). На стенах их усыпальниц изображены погребальные торжества, крестьяне за полевыми работами, сцены суда.

Две сидящие статуи фараона Аменхотепа III высотой 18 м известны как Колоссы Мемнона. Некогда они охраняли вход в не сохранившийся гигантский посмертный храм Аменхотепа III. На статуях сохранились греко-римские граффити времен императора Адриана и других видных деятелей античного мира. Рамсес II повелел построить гигантский храм в честь бога Амона. На барельефах изображены сцены войн Рамсеса II с хеттами. До нашего времени дошел в разрушенном состоянии. Этот комплекс, называвшийся в древности «Дом миллионов лет Рамсеса Мериамона», воздвигнут зодчим Пенра на западном берегу Фив. Поверхность гигантского пилона из песчаника покрыта раскрашенными рельефами, на которых изображены сцены войн Рамсеса II с хеттами.

Рамсес III возвел свой некрополь на обширной территории, взяв в качестве образца Рамессеум. На пилонах у входа изображены сцены побед фараона над врагами. В пределах грандиозных стен справа от входных ворот виден храм, посвященный древним божествам. Слева высятся гробницы божественных жен Амона.

Близ деревни Курна располагаются руины заупокойного храма Сети I, заложенного этим фараоном для себя и своего отца Рамсеса I.

В царских гробницах рядом с царственным покойником присутствовали сотни сопровождавших его на тот свет сподвижников, жен и слуг, а также великолепные изделия из бронзы, камня, кости и дерева (оружие, украшение, сосуды с высокохудожественным орнаментом и горельефными изображениями) и, самое главное, боевые колесницы с тонкими и прочными колесами со множеством спиц, а также запряженные в них боевые лошади. Последняя находка особенно уникальна, так как колесницы и одомашненные лошади этого периода обнаружены лишь на Ближнем Востоке у митаннийцев и хеттов. Бронзовое оружие было украшено в «зверином стиле».

Наряду с этим найдены многочисленные скромные погребения вооруженных горожан и множество захоронений рабов, которых, видимо, приносили в жертву при похоронах хозяина.

Эти археологические данные вместе с надписями на костях и панцирях доказывают наличие рабовладения в государстве Инь.

В настоящее время южнее реки Хуанхэ, около Чжэнчжоу, отысканы остатки более древних шан-иньских поселений и могильников, во многом сходных с аньянскими, но относящихся к XVUI–XV вв. до н. э.

Территория древнего города (Иньсюй, «останки Инь») включена в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. В городе действует Музей китайских иероглифов.

Трудно сейчас представить, что когда-то Лоян был центром буддизма в Китае. Когда буддизм пришел из Индии, здесь был построен первый буддистский храм в стране — храм Белой Лошади.

Предполагается, что этот храм, возведенный в 68 г., был первым буддийским монастырем в Китае. Исторические хроники Хоу Ханьшу составленные в V в. историком Фань Е¹, сообщают, что поводом для строительства храмового комплекса послужил приснившийся императору сон о сияющем божестве, истолкованном советниками как повеление Будды привезти из Индии древние сутры, что по приказу правителя и было выполнено. Святыни доставили на белой лошади два индийских монаха, отчего храм и получил такое имя.

Храм неоднократно перестраивался и дополнялся. Сейчас это действующий монастырь на территории 13 га, с обширным хозяйством [91] из 100 помещений, в котором постоянно обитают 60 монахов. По-настоящему уютны и прекрасно ухожены внутренние дворы комплекса, где среди прочего монахи выращивают и редкие сорта пионов. Кстати, Лоян называют «городом пионов», каждый год с 15 по 25 апреля здесь, в парке Ванчэн, проводится фестиваль пионов, на который съезжаются тысячи профессиональных цветоводов и любителей этих цветов.

В этом храме буддистские сутры были впервые переведены на китайский. В свое время в окрестностях Лояна существовало 1300 буддистских храмов и монастырей. В ту же эпоху началось строительство знаменитых пещерных храмов Лунмэнь. Старый город находится к востоку от древних ворот Сигуань, где еще можно увидеть остатки древней городской стены. Это — самое интересное место в городе: лабиринт узких улочек и аллей со старыми домами.

В самом парке есть две усыпальницы династии Хань с росписями и барельефами на каменных дверях.

Музей Лояна расположен рядом с парком и содержит экспонаты ранней бронзы, керамические фигурки времени Тан, артефакты каменного века.

Пещеры Лунмэнь — один из трех крупнейших пещерно-храмовых ансамблей Китая. Начало их строительства датируется 494 г. (династия Северная Вэй). Сохранилось более 2100 киотов, 43 пагоды, более 100 тыс. изображений святых, 3600 надписей на камне.

Самым большим изображением Будды является статуя Будды высотой 17,14 метра в монастыре Фэнсянсы.

В 494 г. династия Северная Вэй перенесла свою столицу из Датуна в Лоян. В Датуне построены впечатляющие пещерные храмовые комплексы Юнъан, где помещались замечательные предметы буддистского искусства. Здесь традиционно изображался Будда в окружении бодхи-саттв[92], иногда — Будда в окружении своих первых учеников, Ананды[93] и Кашьяпы[94].

В Лояне династия принялась за работу над сооружением подобного же памятника в пещерах Лунмэнь. В течение последующих 200 лет более 100 тыс. изображений и статуй Будды и его учеников было вырезано, написано в скалах на берегах реки И. Твердая фактура камня держала резьбу столетиями. Комплексы Лунмэня, Датуна и Дуньхуана представляют вершину буддистского пещерного храмового искусства в Китае.

К сожалению, очень много частей скульптур, иногда целые скульптуры, было похищено иностранцами в XIX — начале XX в. и увезено в государственные музеи и частные коллекции Запада. Две большие фрески были целиком сняты и перевезены в музеи Метрополитен в Нью-Йорке и Аткинсон в Канзас-Сити. Удивительно, что волны культурной революции совершенно не тронули пещеры, они стояли без всякой охраны, и любой мог взглянуть на них.

В 80 км к западу от Чжэнчжоу, в монастыре Шаолинь, буддистскими монахами были выработаны самые знаменитые традиции боевых искусств. Каждый год тысячи китайцев записываются в шаолиньские школы боевых искусств. В монастыре можно видеть целые классы на тренировках — многие не старше 9—10 лет.

Согласно легенде, Шаолинь был основан в V в. монахом из Индии, Бодхидхармой, проповедовавшим чань-буддизм (дзэн). В промежутках между долгими периодами медитации ученики Бодхидхармы имитировали естественные движения птиц и зверей, с течением времени эти имитации превратились в высшую форму боя без оружия. Предполагается, что монахи Шаолиня участвовали практически во всех войнах и восстаниях в Китае — всегда, конечно, на стороне правого дела. В результате всех этих выступлений монастырь неоднократно сжигали и разрушали победители.

В XX в. монастырь неоднократно подвергался разрушениям. Несмотря на пожары и вандализм, многие здания монастыря сохранились в первоначальном виде. Одна из самых впечатляющих достопримечательностей монастыря — Лес Дагоб, расположенный снаружи внешних стен, за храмом. Каждая дагоба поставлена в память о конкретном монахе.

Сегодня Шаолинь стал чем-то вроде приманки для туристов, китайских и зарубежных, ежедневно прибывающих в огромных количествах на автобусах. Путь от автобусной стоянки к монастырю заставлен лотками с едой, мороженым, сувенирными лавками. В комплексе есть Музей боевых искусств и статуя гигантского Будды, на которой любят играть дети.

Сам Шаолинь находится на священной для всех китайцев, особенно для даосов, горе Суншань. Священная гора Суншань вписалась в систему пяти священных гор Китая как Чжунъюэ Срединная или Центральная гора. На этой же горе стоит даосский храм Чжунъюэ, основанный при династии Цинь, а также на ней же — самая старая пагода в Китае.

Из других достопримечательностей — Роща Гуань Юя в народе слывет как кумирня Гуань Юя. Согласно легенде, здесь похоронен Гуань Юй — отважный военачальник времен Троецарствия. В роще растут более тысячи древних кипарисов.

Лоянский музей древних захоронений — первый в Китае подобного рода музей. В нем выставлены 22 древних захоронения, которые относятся к эпохам от Хань до Северной Сун.

При правителях Чжоу хранителем дворцовой библиотеки служил Лао-цзы (VI–V вв. до н. э.) — известный философ, один из основателей даосизма.

Во времена расцвета город особенно отличался обилием пышных садов и парков: «знатные семьи строили особняки и разбивали сады один роскошнее другого», так что «при каждом доме имелись рощи плодовых деревьев, пруды с извилистыми берегами, а в каждом саду росли персики и сливы, ярко зеленевшие в летнюю пору, и бамбук и кипарисы, не менявшие своего цвета зимой» (писал поэт Ван И).

Уже в 1403 г., в самом начале царствия Юнлэ на судоверфи Лунц-зян («Драконовая река»), расположенной под стенами Нанкина, на реке Циньхуай близ ее впадения в Янцзы развернулось строительство огромных кораблей для экспедиций адмирала Чжэн Хэ[95] в Индийский океан.

В 1644 г., после захвата Пекина сначала повстанцами Ли Цзычэна[96], а затем маньчжурами, Нанкин на короткое время опять стал столицей южноминского императора. Однако император Хунгуан (Чжу Юцзянь) не смог организовать достаточно сильного сопротивления маньчжурам и при их приближении к Нанкину в 1645 г. бежал из города.

В отличие от ранее павшего Янчжоу ^[97] маньчжуры не стали учинять резни и больших разрушений в южной столице, но снесли императорский дворец, а также несколько кварталов для своей базы, и захватили немало местных женщин. Большинство пленниц было впоследствии выкуплено их семьями, но несколько сот было уведено в Пекин. Сам же Нанкин («Южная столица») был переименован новыми цинскими властями в Цзяннин («Речной покой»).

В 1842 г. в Нанкине был подписан договор об окончании Опиумной войны.

В 1853–1864 гг. стал центром восстания тайпинов, которые снесли Фарфоровую башню и многие другие исторические памятники. Императорское правительство с подозрением относилось к Нанкину, считая его рассадником восстания и произвола. По этой же самой причине Сунь Ятсен, основатель Китайской Республики, избрал его своей столицей. Здесь расположен его мавзолей. Он представляет собой гигантское сооружение в стиле усыпальниц династии Мин. В начале тропы к комплексу стоят ворота из белого фуцзяньского мрамора с крышей из голубой черепицы. Это цветовое решение символизирует белое солнце на фоне голубого флага Гоминьдана[98].

На пороге усыпальницы вывешены «Три принципа народа», сформулированные Сунь Ятсеном[99]: «национализм, демократия, благосостояние». В мемориальном зале находится мраморная статуя Сунь Ятсена и высеченные в камне цитаты из его трудов. Под этим залом расположена погребальная камера с мраморным саркофагом, под которым на глубине 5 м находится гроб с телом бывшего президента. На самом деле до конца неизвестно, находится ли тело Сунь Ятсена в гробнице.

В Нанкине сохранились архитектурные памятники гораздо более древней истории. Очень живописны руины Императорского дворца династии Мин, который по своим архитектурным формам предвосхитил основные принципы более поздних дворцов Пекина. Императорский дворец был возведен в XIV–XV вв., а в 1400 г. его обнесли каменной крепостной стеной. В 2 км к востоку от мавзолея Сунь Ятсена стоит храм Лингу. Это кирпичное строение уникально тем, что построено без единой балки.

Нанкин обладает самой большой городской стеной в мире. Она была построена в эпоху династии Мин и имеет 33 км в длину и 12 м в высоту. Большая часть стены сохранилась до сих пор, так же, как и некоторые из первоначальных 13 городских ворот.

Большую часть города занимает озеро-парк Суаньу. Можно побродить вдоль его берегов или взять лодку и доплыть до лесистых островов озера, где разместились чайные, зоопарк и детские аттракционы. 5 островов озера соединены между собой дамбой. Тропа у озера долго идет вдоль сохранившихся участков городской стены.

Усыпальница императора Хун У стала прообразом усыпальниц императоров в окрестностях Пекина. Она была завершена в 1383 г. От Больших Красных ворот к гробнице ведет 800-метровый «священный путь», по обеим сторонам которого расположены парные статуи зверей, а также изваяния полководцев и высших чиновников.

В 3 км к востоку стоит буддийский храм Долины Духов, который раньше находился на месте гробницы и был перенесен по приказу императора, пожелавшего быть похороненным непременно в этом месте. Сохранился павильон храма с мощным глинобитным сводом и 60-метровая мемориальная пагода, с вершины которой можно обозревать окрестности.

Улица Фуцзимяо в южной части Нанкина возникла вокруг древнего храма, который более 1500 лет был Центром изучения доктрины Конфуция[100]. Центр являлся настоящей и весьма суровой школой, выпускавшей чиновников гражданской службы. Сегодня это скорее центр развлечений, очень оживленный в выходные, с многочисленными ресторанами, лавками, торгующими шелком, магазинчиками сувениров, выставками искусств, книжными развалами.

В Нанкине также находится обсерватория — один из крупнейших научных центров Китая. В ее музее можно познакомиться со старинными астрономическими приборами и картами звездного неба.

Вновь объединившая Китай династия Суй в 612 г. начала войны с корейскими государствами. Чтобы доставлять войска и продовольствие, в 608 г. император Ян из династии Суй приказал построить канал от реки Хуанхэ до Пекина для снабжения своих войск, участвующих в военной кампании против Кореи. Позднее этот канал был соединен с другими каналами, проходящими южнее, образовав Великий канал, часть которого, расположенная вблизи Пекина, используется по сей день.

После падения династии Тан в 907 г. Пекин перешел под власть иностранных завоевателей из Маньчжурии и более 300 лет (во время правления династий Ляо и Цзинь) служил столицей провинции. Затем в 1271 г. монгольский хан Хубилай, покоривший государство Цзинь, объявил город столицей основанной им империи Юань. Даду, как называлась новая столица, быстро сделался одним из самых открытых, космополитических городов мира. Марко Поло и другие европейцы посещали его уже в XIII в. Однако в 1367 г. Даду пал, завоеванный китайскими войсками под командованием первого императора династии Мин, который перенес свою столицу в Нанкин и переименовал Даду в Бэйпин (Умиротворенный север).

Новый город был выстроен северо-восточнее разрушенного Чжунду[101], вокруг реки Гаолян, превращенной в шесть «морей» (озер): Хоухай, Цяньхай, Сихай (вместе известных как Шичахай), Бэйхай, Чжунхай и Наньхай (вместе известных как Чжуннаньхай). Чтобы еще больше улучшить водоснабжение города, инженер Го Шоуцзин построил сеть каналов, с помощью которых вода из родников с находящейся на северо-западе горы Юйцюань через водохранилище Куньминху стала поступать к Ханбалыку.

Удлинение Великого канала позволило баржам с зерном из южных провинций разгружаться прямо в центре города, что также способствовало торговле и как следствие росту населения.

В 1550 г. монгольский Алтан-хан[102] совершил набег на Пекин. Он разграбил северные пригороды, но не пытался захватить сам город. Чтобы защитить южные пригороды, где находился, в частности, Храм

Неба, были построены дополнительные городские стены, образовавшие т. н. «Внешний город».

С XV по XIX в. Пекин был если не самым крупным, то одним из крупнейших городов мира. Чтобы обеспечить продовольствием бурно растущее городское население, а также армейский гарнизон, у окончания Великого канала были возведены Цзинтунские склады. Зерно с этих складов использовалось для сдерживания цен на продовольствие, однако рост населения и увеличение спроса делали эту политику не очень эффективной.

Поначалу пекинцы для приготовления пищи и обогрева использовали дерево. В связи с быстрым ростом населения к середине XV в. леса вокруг Пекина оказались в основном вырубленными, и жители города стали переходить на использование угля, добываемого в горах Сишань. Это ухудшило условия жизни в городе и привело к возникновению проблем с экологией.

К северо-западу от города императоры династии Цин стали разбивать здесь садово-дворцовые комплексы. В 1684 г. на месте бывшего парка Цинхуа был создан парк Шанчунь. В начале XVII в. началось возведение садово-дворцового комплекса Юаньминъюань, а в 1750 г. был построен Ихэюань; оба эти дворца символизировали пик могущества династии Цин и были уничтожены европейскими войсками во время ее упадка.

Во время правления династии Цин были разбиты знаменитые сегодня пекинские сады и парковые комплексы. Один из них — известный Старый летний дворец, который был разрушен в 1860 г. французскими и английскими войсками в ходе Второй Опиумной войны[103]. Поражение Китая в Опиумных войнах и подписание неравных договоров, навязанных западными державами, дало толчок для свержения династии Цинь, появления у власти Сунь Ятсена и основания им в 1912 г. Китайской Республики.

Во время существования Республики столица вновь была перемещена в Нанкин, а за Пекином опять закрепилось имя Бэйпин, которое сохранялось вплоть до 1949 г.

В самом центре Сианя на перекрестке четырех главных улиц города высится огромная Колокольная башня с самобытной трехъярусной крышей зеленого цвета. Она предназначалась для колокола, звонившего каждое утро. Правда, первая башня, возведенная в 1384 г., находилась в 2 кварталах от нынешней, перенесенной сюда в XVI в. Она подвергалась реконструкции в 1739 г. Здесь находится интересная коллекция музыкальных инструментов и колоколов различных размеров. С балконов башни открывается широкая панорама на главные улицы Сианя.

Мусульманский квартал расположен к западу от Колокольной башни. Здесь веками проживает народность хуэй, которая сейчас насчитывает около 30 тыс. человек. Очень живописный квартал: лабиринт узеньких петляющих улочек, самобытные низкие дома.

Большая мечеть — одна из крупнейших мечетей в Китае. Она расположена в самом центре квартала, а возведена в 742 г. в эпоху династии Тан. Выполнена в китайском стиле — Дацин чжэньсы. Интерес также представляет деревянная арка, возведенная в XVII в., в первом из четырех внутренних двориков мечети и минарет Самосозерцания в виде восьмиугольной пагоды с 3-ярусной крышей. Возникновение восьмигранных пагод в Китае связывают с распространением тантризма[108], опиравшегося в своем учении на идею восьми главных точек для связи с космосом. В одном из залов мечети хранится рукописная копия Корана эпохи Мин.

На окраине мусульманского квартала расположена деревянная Барабанная башня с трехъярусной крышей 1380 г. постройки.

Множество стел расположено к востоку от Южных ворот Крепостной стены. В семи залах музея находится уникальное собрание из 1000 каменных стел с вырезанными на них древними письменами. Самые древние относятся к династии Хань. Среди текстов есть философские трактаты Конфуция, а также тексты «Книги перемен» и «Книги песен».

Классические конфуцианские тексты были высечены по приказу танского императора Вэньцзун в 837 г. в качестве образца для копирования. Заслуживает особого внимания высеченная карта древнего Сианя, дающая представление о масштабах древнего города, в 7 раз превышавшего размеры современного Сианя.

Действующий храм — Храм восьми бессмертных, крупнейшее святилище даосов в Китае, расположен к востоку от крепостных стен Сианя. Назван в честь Восьми Бессмертных из даосской мифологии, которые, по преданию, периодически появлялись здесь в эпоху Сун. Интерес представляют высеченные на каменных плитах тексты-фрагменты из главной книги даосов «Нэйцзин» и орнаменты в виде пяти мистических символов, обозначающих Пять Священных гор даосов. Покой монахов неизменно охраняют статуи Белого Тигра и Зеленого Дракона, а также покровителя даосов Ван Лингуаня. В зале Доуму в 1900 г. нашли укрытие императрица Цыси и император Гуансюй, когда они вынуждены были бежать из Запретного города в Пекине после подавления иностранными войсками Боксерского восстания.

Малая пагода дикого гуся, как и большинство пагод эпохи династии Тан, была возведена для хранения сутр — священных буддийских текстов, привозимых из Индии по Великому шелковому пути. Высота 43 м. Любопытно, что трещина в 30 см, образовавшаяся по всей длине пагоды во время землетрясения 1487 г., чудесным образом исчезла в результате подобного землетрясения спустя 100 лет…

Большая пагода дикого гуся — пагода эпохи династии Тан (652 г.) — часть большого храмового комплекса. Кроме своей высоты — 64 м — она примечательна тем, что здесь долгое время трудился монах Сюань-цзан — переводчик с санскрита на китайский язык сотен привезенных из Индии сутр. В XI и XIII вв. пагода сильно пострадала и была восстановлена в 1580 г. В 1958 г. была построена деревянная лестница, по которой можно подняться на верхний этаж и полюбоваться панорамой окрестности. Пагода и сегодня отличается удивительной гармонией пропорций.

С северной стороны к пагоде примыкает Северная площадь. Здесь на территории длиной 346 м и шириной 218 м находится самый большой в Азии комплекс фонтанов.

Вся история провинции Шэньси с доисторических времен представлена обширной коллекцией из 370 тыс. изделий из бронзы, нефрита, керамики, золота и серебра, собранной в Историческом музее. Интересна коллекция монет и образцы каллиграфии эпохи Мин, фрески эпохи Тан. Исследователи придают особенно большое значение двум экспонатам:

— скульптуре коня в технике саньцай — это техника трехцветной глазурованной керамики, достигшей расцвета в эпоху Тан, тонкости которой до сих пор недоступны современным мастерам;

— бронзовому горшку эпохи Шан — образцу тонкого изящного декора бронзовых изделий оригинальных форм эпохи династии Шан.

Подлинной сенсацией XX в. стала находка в 1974 г. терракотовой армии императора Цинь Шихуанди (221–210 гг. до н. э.).

По одной из версий, летом крестьянин Ян Чживан, еще молодой тогда и крепкий мужчина, вырыл колодец, дабы накопить воды перед засушливым сезоном. Обычное занятие для крестьян этого региона. Но дожди шли один за другим, да и сам Чживан выливал туда, сколько мог сосудов, а вода совершенно не задерживалась в колодце, уходила как в пропасть. Тогда недоумевающий крестьянин решил выяснить причину, спустился вниз в колодец и оторопел: перед ним открылся тоннель, заполненный людьми.

Долго не могли соседи привести в чувство до смерти напуганного «первооткрывателя».

В 1992 г. впервые памятник был открыт для туристов.

Уникальность и особая значимость этого древнего памятника мирового значения очевидна — ведь по счастливому стечению обстоятельств эта находка произошла уже на закате «культурной революции» (1966–1976 гг.). То есть, в отличие от большинства памятников архитектуры и культуры Китая, терракотовая армия не была уничтожена. Это полностью аутентичный и древнейший памятник эпохи династии Цинь!

В период с 1974 по 1994 г. в течение масштабных археологических работ, требовавших необыкновенной аккуратности, тщательности и осторожности, ибо речь шла о легко разрушающемся материале — лессовой глине, было вскрыто три раскопа. Трехметровый слой земли, несколько ярусов деревянных балок, расположенных как перекрытия на толстых стенах, разделяющих колонны войска, скрывали армию от посторонних глаз.

В 1-м раскопе находились 6 тыс. солдат-пехотинцев, во 2-м — 2 тыс. фигур кавалерии и солдат, в 3-м — штаб армии с 70 офицерами. Это была полноценная армия времен императора Цинь Шихуанди в полный рост и полной боевой готовности, при боевом оружии и в одежде воинов того времени. Ни одно лицо не повторяется дважды! Черты и выражения лица, каждая деталь прически, одежды, обуви — все тщательно проработано и мастерски выполнено. Все терракотовые фигуры при вскрытии были окрашены яркими красками, которые, к сожалению, вытерлись практически сразу после раскопок. Некоторые фигуры сохранили остатки цветной росписи, по которым ученым, к счастью, удалось реконструировать несколько скульптур в цвете.

Все воины были вооружены соответствующим роду войск оружием. Это были мечи, копья, луки и стрелы. Не выдержав времени, большинство из них не сохранилось. Ученым удалось реконструировать из 3600 фрагментов бронзовую колесницу, выполненную вполовину натуральной величины. Две такие колесницы были обнаружены в 1,5 км от основных раскопок недалеко от кургана, где, предполагают, находится захоронение самого императора.

Некоторые источники утверждают, что все оружие терракотовых воинов было разграблено, а сама армия уничтожена во время крестьянского бунта в эпоху правления сына императора — слабого правителя Эр Ши (210–207 гг. до н. э.). Недовольство народа, зревшее во время правления его отца, а затем и его самого, вылилось в народный бунт, разрушивший памятник.

Но возникает справедливый вопрос. В течение десятков лет император Цинь Шихуанди строил свою армию, призванную защищать его после смерти, собрав 700 000 скульпторов и ремесленников. Если разъяренные толпы разрушили монументальное сооружение, прославлявшее величие ненавистного императора, то кому же понадобилось восстанавливать это огромное войско?

Какими только эпитетами не награждали историки самого императора Цинь Шихуанди: кровожадный, деспот, параноик. Как бы то ни было, но именно он стал первым китайским императором, объединившим всю страну и закрепившим этот статус даже в своем имени — от рождения его звали Ин Чжэнван. Став императором, переименовал себя в Шихуанди, что по-китайски значит «Первый император». Эпоха раздробленности, вылившейся в кровавый период Борющихся царств, закончилась безоговорочной победой династии Цинь.

В 221 г. до н. э. Цинь Шихуанди провозгласил себя императором, закрепив единство Китая. Император безотлагательно приступил к государственным преобразованиям и реформам, призванным навсегда укрепить власть единого правителя. Политическая система нового государства строилась на принципах главенствующей роли императора и системе коллективной ответственности. Дабы в будущем исключить малейшую возможность междоусобиц, император отменил феодальную систему и заставил членов правящих семей (примерно 120 тыс.) переехать в столицу. Затем империя была поделена на 36 округов. Во главе каждого были поставлены назначенные самим императором гражданский чиновник, командующий гарнизоном и имперский инспектор. Незамедлительно были также введены основы единого государственного законодательства. В качестве объединительных мер были также введены единая денежная система, единые меры длины и веса, единая письменность.

Под централизованный контроль император поставил всю оборону и экономику страны. Именно при Цинь Шихуанди началось строительство гигантского оборонительного сооружения вдоль северных границ, ныне известного как Великая Китайская стена, объединившего существовавшие к тому времени многочисленные сторожевые башни. Предпринятые меры повлияли на всю дальнейшую историю Китая.

В течение 2000 лет социальная и политическая структура Китая, созданная во время правления Цинь Шихуанди, сохранялась практически без изменений. Все рухнуло в 1911 г., когда в результате Синьхайской революции император отрекся от престола.

Кроме положительных мер по закреплению единства страны, император совершил немало и варварских действий. Так, вся предыдущая история была объявлена «вне закона» — сжигались древние летописи и книги, не избежали этой участи и труды великого Конфуция. Были уничтожены сотни ученых, не пожелавших принять радикальные меры по вытравливанию из общей истории достижения других династий.

К счастью, далеко не все китайцы в те времена были едины в порыве такого начала строительства «новой жизни» и сохранили в своих домах древние рукописи! Заметим, что и отрицательный опыт Цинь Шихуанди также повлиял на будущее Китая — очень похожие методы по искоренению древней истории применял Мао Цзэдун в эпоху культурной революции.

На жизнь императора неоднократно покушались. К смерти Цинь Шихуанди готовился тщательно. В соответствии с древними китайскими представлениями о загробном мире, он предполагал взять с собой после смерти все привычные атрибуты земной жизни: свиту, жен, слуг и воинов, причем последних числом в 4 тыс. человек! Иными словами, похоронить вместе с собой огромное количество молодых здоровых людей! Сметливые советники императора понимали, что это решение неминуемо приведет к бунту. И уговорили правителя создать терракотовое войско, удвоив его число, для надежности…

Вполне возможно, что главные открытия впереди. Согласно сохранившемуся императорскому плану, терракотовое войско — только малая часть огромной подземной империи Цинь Шихуанди: десятки гробниц наложниц, реки с ртутными водами под жемчужными сводами, захоронения всех строителей подземного царства.

Согласно литературному памятнику, написанному историком Сыма Цянь через 100 лет после смерти правителя, усыпальница Цинь Шихуанди — это огромный подземный город высотой в 5-этажный дом и площадью в 25 кв. км! Представитель Института археологии провинции Шэньси Дуань Цинбо, возглавлявший группу по раскопкам в районе захоронения Цинь Шихуанди, признал, что многие удивительные предания о гробнице, «похоже, подтверждаются».

Во всяком случае, реставрация и раскопки терракотовой армии ведутся до сих пор и пока не видно конца этой скрупулезной и масштабной работе.

Ханчжоу расположен на юге-востоке страны. Климат здесь субтропический, теплый и влажный.

Первые люди поселились в этом регионе более 4000 лет назад в Лянч-жу, который находится в 25 км к северо-западу от города. В те времена Ханчжоу был не что иное, как бухта, которую можно было видеть лишь во время отлива вод реки Цяньтанцзян. В Цинский период (221–207 гг. до н. э.) у подножия холма Линъин, к западу от озера, поселились люди. Так возник Ханчжоу. В 1127 г. город становится столицей всей страны.

Ханчжоу — это родина зеленого чая «Лунцзин» (в переводе: «колодец дракона»), по производству которого находится среди лидеров, а также славен тутовыми деревьями, на которых кормится знаменитый шелкопряд.

Трудно сказать, чего больше в Ханчжоу — изящества старины или молодой, стремительной современности. Два района — озеро Сиху и район Фучуньцзян-Синьаньцзян — Озеро Тысячи островов — являются лицом города. К западу от Ханчжоу расположено живописное «западное озеро», так в переводе с китайского звучит название Сиху. Озеро Сиху и его окрестности не раз воспеты в поэзии и живописи. По преданию, озеро образовалось из жемчуга, который уронили на землю легендарные Феникс и Дракон. С трех сторон озеро Сиху окружают лесистые горы. В ясные лунные ночи, отражаясь в озерной глади, тронутой дымкой тумана, они создают феерическое зрелище.

Вокруг озера Сиху расположены плантации самых знаменитых и дорогих сортов чая. История чая «Лунцзин» насчитывает более 1200 лет, о чем можно узнать в Музее чая. А в Музее шелка — познакомиться с историей шелководства, которое насчитывает более 5 тыс. лет. В музее представлены многочисленные виды изделий из шелка, родиной которого является Ханчжоу.

Мост Дуаньцяо находится на восточной оконечности Белой дамбы. Согласно преданию, на Белой дамбе неожиданно произошел разлом, отсюда и название моста. Этот мост — один из трех крупных мостов на озере Сиху. С тыльной стороны к нему подступают горы, а лицевой стороной он обращен к городу и служит водоразделом между озерами Вайху и Бэйлиху.

Дамба Сути находится на западной стороне озера Сиху, на юге и на севере состыковывается с улицами Наньшаньлу и Бэйшаньлу, ее общая протяженность 2,8 км. На четвертый год своего правления (1089 г.) император династии Северная Сун Юанью назначил знаменитого в ту эпоху поэта Су Дунпо начальником Ханчжоу, который развернул работы по углублению озера. Из озерного ила была построена дамба, которую назвали именем поэта.

Цзюсияньшу — этот известный живописный район называют «местом девяти родников и восемнадцати горных потоков». Он находится в горах, что возвышаются на западном берегу озера Сиху, под курганом Петушиный гребень. Один конец его состыковывается с горой Яньсялин, другой подступает к реке Цяньтанцзян, центральной зоной его являются парк и речная отмель. На Петушиный гребень до самой беседки Ванцзянтин нужно подниматься по ступеням. Отсюда видно серебристую ленту реки и окружающий пейзаж.

В 8 км к югу от озера Сиху, у переправы, высится пагода Шести Гармоний (Люхэта). Ее построил правитель князь в 970 г. для защиты от наводнений. Кроме того, по ночам Пагода служила маяком. Сейчас Пагода представляет собой 13-этажное здание. По деревянной лестнице можно подняться на верхний этаж, откуда открывается широкая панорама реки и окрестностей.

В Ханчжоу находится самый знаменитый буддийский монастырь Китая — храм Прибежища Души (Линъинь). Храм построен в 326 г. н. э. одним индийским монахом. Особенно интересно в храме скульптурное изображение у подножия горы «улыбающегося Будды». Полагают, что прикосновение к этой статуе приносит счастье и удачу.

Храм Прибежища Души в окрестностях Ханчжоу известен своим «Прилетевшим утесом». По преданию, настоятелю храма, индийскому монаху, однажды приснился сон: он увидел скалистый утес такой же, какой был у него на родине в Индии. На утро этот скалистый утес стоял около храма, — удивительно еще то, что весь храм расположен в равнинной местности, и этот утес — единственная скала на большой территории. Так же храм известен своими деревьями, растущими здесь со Средневековья, а также тем, что храмовый комплекс в миниатюре отражает жизненный путь Будды.

Монастырь Линъиньсы расположен на южном склоне горного пика в северо-западной окрестности озера Сиху. Это один из 10 важнейших буддийских монастырей Китая.

Главный павильон монастыря — Дасюнбаодянь представляет собой величественное сооружение высотой более 30 метров, снаружи украшенное тремя ярусами нависающих карнизов кровли. Внутри павильона установлена двадцатиметровая статуя Шакья-Муни, на изготовление которой пошло 24 куска камфарного дерева. Статуя сплошь покрыта позолотой. Изображенный на лотосовом пьедестале в сидячей позе святой излучает спокойное величие и благолепие. По обеим сторонам Шакья-Муни установлены фигуры 20 представителей буддийского сонма святых и две группы хранителей веры. Позади в созерцательной позе сидят 12 приверженцев «полного прозрения».

Северную стену павильона украшает панорама «Буддийская гора посреди моря», на которой очень живо и в разных позах изображены 150 больших и малых фигур святых. Впереди, перед павильоном Дасюнбаодянь, находится павильон Тяньвандянь — в нем установлена статуя улыбающегося Будды Майтрейи с холщовой котомкой. За спиной Майтрейи в воинственной позе стоит прославленный воин Сканда, вооруженный жезлом, способным усмирить дьявола. По обеим сторонам Майтрейи стоят восьмиметровые фигуры четырех главных Будд. Кроме того, позади павильона Дасюнбаодянь расположен павильон, специально предназначенный для поклонения Будде врачевания, там же находятся хранилище святых канонов и зал Хуаэдянь.

Сегодня монастырь Линъиньсы является не только важным памятником традиционной китайской культуры и буддизма, но и одной из наиболее посещаемых туристских достопримечательностей.

Музей провинции Хэнань расположен на Рэньминьлу, недалеко от гигантского памятника Мао Цзедуну. В музее — интересная коллекция артефактов эпохи Шан, найденных в провинции.

Желтая река — Хуанхэ течет в 24 км к северу от Чжэнчжоу. Рядом с плотиной, которую в 1938 г. взорвали чанкайшисты, чтобы остановить японское продвижение на юг, красуется надпись Мао: «Управляй Желтой рекой». Здесь, как и во многих провинциях, Желтая река плывет в створе плотины высотой 15 м — то есть выше, чем окружающий ландшафт.

На южном берегу реки около Чжэнчжоу в местечке Маншань находится парк Желтой реки. Народный парк выполнен в виде леса каменных стел, внутри парка часто можно посмотреть выступления маленьких семейных цирков, показывающих чудеса акробатики и владения собственным телом.

Город Анурадхапура расположен в 208 км к северу от Коломбо. Точная дата основания города неизвестна. Археологические раскопки на Шри-Ланке подтверждают, что первые поселения человека в районе Анурадхапуры относятся к V в. до н. э. Город был назван в честь звезды в созвездии Скорпиона — Анурадха, что означает «свет». В период своего расцвета город занимал площадь 52 кв. км, а население составляло несколько десятков тысяч человек. В хорошо спланированном городе двухэтажные дома, а также водопровод (I в. н. э.), дороги и мосты, дворцы, монастыри, храмы, ступы, больницы и кладбище были обычным явлением. Анурадхапура оставалась столицей сингальского государства в течение 1400 лет. Но постоянные интервенции государств южной Индии привели к тому, что город был разрушен и сожжен в 993 г., а столица переехала в Полоннаруву.

Анурадхапура это не только древняя столица, но и святой город. В 247 г. до н. э. буддизм стал официальной религией Шри-Ланки, а монахи из Северной Индии завезли на остров реликвии — символы этой особой религии, наполненной философским смыслом. Каждый год тысячи верующих совершают паломничество по святым местам, которых на территории города восемь: дерево Бо и семь дагоб. Дерево Бо — один из самых святых объектов поклонения для миллионов буддистов во всем мире. Оно выросло из ветки дерева в Будха-Гойя (Непал), под которым принц Сидхартха Гаутама достиг прозрения и стал Буддой. Саженец был привезен на остров монахиней Сангамиттой, дочерью индийского императора Ашоки, и был посажен в королевском парке Анурадхапуры. Так как первоначального дерева в Непале более не существует, то это самое старое, исторически документированное дерево на Земле, которому 23 века.

В центре города Анурадхапуры высится одна из семи ступ — дагоба Рувановелли, или Махатупа (Великая ступа), построенная на фундаменте из золотого гравия во II в. до н. э. Только в подножии она имеет диаметр более 80 м.

Все ступы содержат реликвии (фрагменты физических останков Будды) или построены на месте важных религиозных или исторических событий. Самый большой дом образа Будды находится западнее Великой ступы.

Фа-Шиен, китайский странствующий буддийский монах, живший в монастыре в V в., утверждал, что население монастыря в то время составляло 5000 человек. Главная достопримечательность комплекса — дагоба Абхаягири — была построена королем Гаджабаху (114–136) и считалась второй по величине ступой (115 м) в мире, лишь немногим уступая ступе Джетаванарама (120 м). Ступа построена над отпечатком ступни Будды и является одним из 8 святых мест Анурадхапуры. Сейчас размеры ступы не превышают 79 м в высоту и 106,5 м в диаметре.

Кроме главной ступы на территории монастыря есть небольшие, но не менее важные ступы. Ланкарама, одна из них, построена королем Валагамбуху и какое-то время служила ему убежищем во время оккупации Анурадхапуры тамильскими завоевателями.

Восстановлен большой бассейн Эт Покуна, размером равный шести современным олимпийским бассейнам и снабжавший водой большую часть комплекса. Другое уникальное сооружение — Бассейны Близнецы, восстановленные раньше. На самом деле бассейны нельзя считать близнецами потому, что один бассейн на 12 м больше другого. Уникальность бассейнов состоит в системе очистки воды: вода проходит через ряд небольших углублений, в которых грязь оседает на дно, а чистая вода поступает в бассейны. Джетаванарама, монастырский комплекс, был основан королем Махасеной (276–303) и во многом схож с монастырем Абхаягири, но меньше размером.

В период расцвета на территории монастыря, занимавшего площадь 48 га, проживало около 3 тыс. монахов. Жилые помещения также построены в стиле Панкаваса (по 5 комнат на этаже). На центральной платформе комплекса возвышается гигантских размеров Джетавана-ступа (120 м), самое высокое кирпичное сооружение, когда-либо построенное человеком. Массивная кирпичная кладка строения уходит на 12-метровую глубину, так что вес монумента фактически приходится на коренные породы. Другая уникальность ступы заключена в том, что она представляет собой идеальный круг.

Место, где стоит дагоба, было известно в древности как Сады Нанданы. Здесь в течение семи дней Арахат Махинда читал проповедь для 7 тыс. человек. С тех пор пошло название Джетавана, измененное Джотивана, «место, где засияли лучи освобождения». Хроники ничего не сообщают о реликвии, замурованной в ступе. Только из литературных работ XIII в. стало известно, что в ступе находится фрагмент кушака, которым подпоясывался Будда. Каким образом реликвия появилась на Шри-Ланке, неизвестно.

Самая большая часовня находится западнее ступы.

Южнее ступы расположена каменная ограда — интереснейший экземпляр буддийской архитектуры.

Шедевры ланкийской культуры, представляющие большой исторический интерес, выставлены на экспозицию в археологическом музее Анурадхапуры.

В цитадели Мохенджо-Даро обнаружены также сооружения для проведения ритуальных церемоний, священный водоем, дворцовые постройки и расположенные по бокам от них залы приемов. Город Мохенджо-Даро в целом имел прямоугольную планировку. Его примечательной особенностью является развитая система канализации. Трубопроводы для сточных вод строились из обожженного кирпича. Дома, как правило, кирпичные, с двориком в центре, стояли очень тесно. Они имели удобную планировку. Во многих домах были ванные комнаты с полами, выложенными тщательно подогнанной плиткой, и канализацией, а в некоторых — и уборные (аналогичные тем, которые до сих пор встречаются в некоторых районах Месопотамии). На верхний этаж или плоскую крышу вели кирпичные лестницы. В городе раскопано множество колодцев как личного, так и общественного пользования.

Регулярная городская застройка характерна и для меньших по размеру городов Хараппской цивилизации, например небольшого морского порта Лотхал на плоском побережье Камбейского залива. Здесь также были прямые улицы с домами, выстроившимися вдоль красной линии, и искусная система канализации. В порту был построен кирпичный причал.

Эти города в период расцвета преуспевали, по-видимому, благодаря развитию земледелия и торговли. Имеются сведения, что население занималось выращиванием пшеницы, ячменя, проса, гороха, сезама, кунжута, хлопчатника, дынь. В Хараппе рядом с зернохранилищами находились ряды площадок для обмолота зерна, а к ним примыкали сомкнутые ряды бараков, что может свидетельствовать о применении рабского труда. В Мохенджо-Даро также обнаружены постройки барачного типа, но их назначение менее определенно.

В годы расцвета центры Хараппской цивилизации развивались по единому принципу. К сожалению, наводнения, неоднократно происходившие на протяжении многих веков, уничтожили следы системы искусственного орошения и противопаводковых сооружений в долине Инда.

Неизвестно, были ли города Мохенджо-Даро и Хараппа взаимодополняющими или конкурирующими центрами единой «обширной империи». Тем не менее складывается представление, что Хараппская цивилизация отличалась удивительной однородностью во всех основных сферах жизнедеятельности. Только на периферии этой цивилизации в более поздние времена появились заметные различия в ряде технологий, в первую очередь в изготовлении керамики, однако и в них прослеживается определенная связь с традиционными элементами Хараппской цивилизации.

Наиболее примечательными из типичных для Хараппской цивилизации изделий являются уникальные резные печати. Обычно они изготавливались из стеатита и имели квадратную форму (иногда круглую). Печать вставлялась в ручку. На лицевой стороне имелись глубоко вырезанные в камне изображения какого-либо животного: единорога, короткорогого быка, горбатого буйвола, носорога, тигра, слона, фантастических зверей, иногда ритуальных человеческих или получеловеческих фигур. Почти на каждой печати были группы знаков письма типа пиктографического.

Из тех немногих скульптурных произведений, которые сохранились до нашего времени, самое интересное — поясной портрет «бородатого жреца». Его плащ украшен рисунком трилистника (клевера), что, по-видимому, имело сакральное (возможно, астрологическое) значение.

В качестве орудий труда и оружия жители долины Инда использовали простые изделия из меди или бронзы с низким содержанием олова: плоские ножи, копья, плоские топоры без гнезда для рукоятки, которые давно уже были известны в Западной Азии. Широко применялись примитивные лезвия из кремня, отколотые от приготовленных для этого стержней с незначительной последующей обработкой или без нее. Украшения делали из золота, серебра, меди или фаянса, реже встречается ляпис-лазурь из Афганистана, а также бирюза из северовосточной Персии.

Другие материалы доставлялись издалека, даже из Южной Индии. Отдельные предметы из долины Инда, встречающиеся при раскопках городов в Месопотамии, а также возможные указания на торговлю с населением долины Инда, содержащиеся на глиняных дощечках из Ура, свидетельствуют о том, что торговали в районе Персидского залива в основном хрупкими, непрочными изделиями, и поэтому их трудно идентифицировать.

В начале 1920-х гг. индийский ученый Р. Сахни возглавил первую экспедицию в дельту реки Инд, чтобы разыскать руины храма, принадлежавшего древнейшему божеству — «старому Шиве». Храм упоминался во многих легендах народа хо, чьи владения в древности граничили с территорией, принадлежавшей северным магараджам. Мифы рассказывали «о горах небесного золота, хранящегося в подземельях храма»… Так что стимул рыться в болотистой земле все-таки был немалый.

Каково же было удивление Сахни, когда его люди начали выкапывать из-под земли целые городские кварталы многоэтажных домов, императорские дворцы, огромные статуи из бронзы и чистого железа. Из-под лопат показывались мостовые, снабженные глубокими желобами для колес экипажей, сады, парки, дворы и колодцы. Ближе к городской окраине роскошь убывала: здесь одно- и двухэтажные здания из четырех — шести помещений с туалетом группировались вокруг центральных двориков с колодцами. Город окружала стена из грубых, необтесанных, но очень плотно прилегающих друг к другу камней, чередующихся с кладкой сырцового кирпича. Цитадель являлась еще более высокой и прочной твердыней, снабженной несколькими башнями. В императорских покоях был оборудован самый настоящий и весьма хитроумно сконструированный водопровод — и это за три с половиной тысячи лет до открытия законов гидравлики Паскалем!

Немалое удивление вызвали раскопки огромных библиотек, представленных хранилищами стеариновых табличек с так до сих пор и не расшифрованными пиктограммами. Там же хранились изображения и фигурки животных, на которых также имелись загадочные письмена. Эксперты, установившие некоторую периодичность знаков, пришли к выводу, что здесь был записан зарифмованный эпос или же религиозные молитвы в стихах.

Среди найденных металлических изделий были медные и бронзовые ножи, серпы, долота, пилы, мечи, щиты, наконечники стрел и копий. Железных вещей обнаружить не удалось. Очевидно, люди к тому времени еще не научились его добывать. Оно попадало на Землю только с метеоритами и считалось священным металлом наравне с золотом. Золото служило оправой для ритуальных предметов и женских украшений.

Экспедиция Сахни случайно попала в центр крупного древнего города Хараппы. Археологи откопали более тысячи памятников на протяжении сотен километров вокруг. Здесь были крупные купеческие города, небольшие селения, морские порты и приграничные крепости.

Медные гири с древнекитайскими иероглифами наводили на мысль о внешних торговых отношениях.

К середине XX столетия раскопки пошли на убыль. Однако любопытство исследователей не иссякало. Ведь оставалась главная загадка — в чем причина гибели великой и грозной цивилизации?

Примерно сорок лет назад исследователь из Нью-Йорка Уильям Фэйрсервис заявил, что смог распознать некоторые хараппские письмена, найденные в столичной библиотеке. А семь лет спустя индийские ученые попытались совместить прочитанное с древними легендами народов Индии и Пакистана, после чего пришли к интересным выводам.

Оказывается, Хараппа возникла еще задолго до 3-го тысячелетия. На ее территории находилось не менее трех враждующих государств, носителей разных культур. Длительная война была завершена неожиданным миром, цари поделили власть. Затем самый могущественный из них убил остальных, после чего предстал перед лицом богов. Вскоре злодей был найден убитым, а царская власть перешла в руки верховного жреца.

Благодаря контактам с «всевышним разумом» жрецы передали людям полезные знания. Всего за пару лет жители Хараппы уже вовсю использовали огромные мукомольни, снабженные конвейерами зернохранилища, литейные мастерские, канализацию. По улицам городов двигались повозки, запряженные слонами. В крупных городах существовали театры, музеи и даже цирки с дикими животными!

В последний период существования Хараппы ее жители научились добывать древесный уголь и строить примитивные котельные. Теперь почти каждый городской житель мог принимать горячую ванну! Горожане добывали природный фосфор и использовали некоторые растения для освещения жилищ. Им были известны виноделие и курение опиума, а также весь спектр удобств, предлагаемых цивилизацией.

До сих пор никто не знает, что послужило главной причиной гибели развитого централизованного государства. Объясняли это по-разному: наводнение, резкое ухудшение климата, эпидемии, нашествия врагов. Однако версию с наводнением вскоре исключили, ибо в руинах городов и слоях почвы не было видно следов разгула стихии. Не подтвердились версии и об эпидемиях. Исключалось и завоевание, так как на скелетах жителей Хараппы отсутствовали следы применения холодного оружия.

И вот совсем недавно ученые выдвинули новую гипотезу: цивилизация погибла от атомного взрыва, вызванного бомбардировкой с воздуха! Весь центр города Мохенджо-Даро оказался разрушен так, что камня на камне не осталось. Найденные там куски глины выглядели оплавленными, причем структурный анализ показал, что оплавление произошло при температуре около 1600 градусов! Скелеты людей находили на улицах, в домах, в подвалах и даже в подземных тоннелях. Причем радиоактивность многих из них превышала норму более чем в 50 раз!

В древнеиндийском эпосе немало преданий о страшном оружии, «сверкающем, как огонь, но не имеющем дыма». Взрыв, после которого небо покрывает тьма, сменяется ураганами, «несущими зло и смерть». Тучи и земля — все это смешалось воедино, в хаосе и безумии даже солнце стало быстро ходить по кругу! Слоны, обожженные пламенем, метались в ужасе, вода кипела, рыбы обугливались, а воины бросались в воду, чтобы смыть «смертоносную пыль».

Украинский исследователь Р. Фурдуй полагает, что подобное оружие массового уничтожения вполне могло существовать у древних, получавших знания после контактов с «внеземным разумом».

Во времена античности местных жителей считали недалекими и «абдеритом» называли всякого глупца. Имя города вошло в пословицу и стало нарицательным. Сходный смысл имело в русском языке название «пошехонцы», взятое из романа М.Е. Салтыкова-Щедирна «Пошехонская старина». Немецкий писатель Х.М. Виланд написал сатирический роман «История абдеритов». Он опирался на традиционный образ абдеритов и создал занимательную историю глупых поступков.

Происхождение этого прозвища некоторыми древними писателями приписывается климатическим условиям (автором данного мнения был будто бы Гиппократ). И тем не менее Абдеры знамениты как родина трех философов, живших в период наивысшего расцвета города, в V в. до н. э. Это Левкипп и Демокрит, основатели атомистической философии, и великий софист Протагор[111], центральный персонаж названного по его имени диалога Платона.

По окончании греко-персидских войн в V в. до н. э. Абдеры обрели независимость и могущество и стали процветать. Благосостояние Абдер основывалось главным образом на экспорте зерна и торговле с фракийцами.

Однако вскоре он вынужден был присоединиться к Афинскому морскому союзу, в котором стал играть видную роль. Когда по расторжении этого союза независимость была возвращена, Абдерам пришлось самостоятельно отражать нападения соседей.

В 376 г. до н. э. город сильно пострадал от вторжения фракийского племени трибаллов. В 352 г. до н. э. Абдеры были захвачены македонским царем Филиппом II, утратили независимость и перестали чеканить монету.

В период господства Древнего Рима Абдеры были вольным городом. Существовал город и в византийскую эпоху.

Обе скульптуры львов имеют одну и ту же композицию, а также сходные постаменты. Статуи львов парные, их поза одинаково спокойная, морды добродушные. Различия у них незначительные. Одна из скульптур немного меньшего размера, пропорции более стройные, морда детально проработана. Другой лев более приземистый, он большего размера, детали исполнены небрежнее. Возможно, мы видим здесь работу не одного, а двух мастеров.

В греческом искусстве с конца VI в. до н. э. лев был не только символом стража, он олицетворял также храбрость. Так, над могилой царя Леонида[112] был поставлен сидящий лев, а огромный лев около Амфиополя был воздвигнут и в честь одного из сподвижников Александра.

Но уже в IV в. до н. э. в изображениях львов начинает пропадать то свирепое выражение, которое характерно для произведений эпохи архаики. Таков сидящий лев, поставленный в честь воинов, павших в битве при Херсонесе (338 г. до н. э.). Лев сидит спокойно, его сильное тело неподвижно, морда утратила свирепость. Тот же вид у аттического льва IV в. до н. э. из частного собрания.

Описываемые скульптуры из Аполлонии генетически восходят к этому типу греческого льва и представляют собой дальнейшее развитие образа сторожевого льва. Прежние характерные черты в данных скульптурах сильно переработаны: вместо нервного напряжения тела — спокойная поза, а свирепое выражение морды заменяет добродушный оскал. Такое изменение образа льва характерно для львов римского времени. В изображении хищных зверей важна была, видимо, не столько передача эмоций, сколько общее смысловое значение, превратившееся в штамп. Это можно заметить и на других памятниках: даже у хищного зверя, вцепившегося зубами в жертву, не свирепое, а равнодушное выражение. Пантера, обороняясь, как бы нехотя подняла лапу и высунула язык.

Тип аполлонийского льва находит аналогии в памятниках римского провинциального искусства. Лев из Карнунтума, например, представляет собой тот же тип, что и у статуи льва из Коммагены[113] и головы льва, найденной на территории римского лагеря в Пальмире. Более близкие аналогии — в скульптурах сидящих львов, найденных на территории Румынии, относящихся ко II в. н. э. Однако скульптуры львов из Аполлонии Иллирийской своеобразны, полной аналогии им не найдено. Они представляют собой, по-видимому, оригинальное произведение местного мастера II в. и обладают большой выразительностью.

Постепенно в руках родовой аристократии (евпатридов) сосредоточивались крупные земельные участки, в зависимость от нее попадала большая часть свободного населения (мелких земельных собственников); росла долговая кабала. Несостоятельные должники рисковали не только своим имуществом, но и личной свободой и свободой членов своей семьи. Долговая кабала служила одним из источников рабства, получившего уже значительное развитие.

Наряду с рабами и свободными в Афинах существовал промежуточный слой — т. н. метеки (лично свободные, но лишенные политических и некоторых экономических прав люди). Сохранялось старое деление демоса на филы, фратрии и роды. Управлялись Афины девятью ежегодно избиравшимися из среды аристократов архонтами и ареопагом — советом старейшин, который пополнялся отбывшими срок полномочий архонтами.

По мере роста имущественного неравенства углублялись социально-экономические противоречия и обострялась борьба между родовой аристократией и демосом, добивавшимся уравнения в правах, передела земли, аннулирования долгов и отмены долговой кабалы.

В середине VII в. аристократ Килон предпринял неудавшуюся попытку овладеть властью. Около 621 г. до н. э. при архонте Драконте[115] были впервые записаны законодательные обычаи, что несколько ограничило произвол судей-аристократов. В 594–593 гг. до н. э. под давлением демоса Солоном[116] были проведены реформы, существенно изменившие весь строй социально-политической жизни Афин: уничтожена долговая кабала, впредь запрещена продажа граждан за долги в рабство, аннулированы тяготевшие над мелкими земледельцами поземельные долги, установлена свобода завещания, что способствовало развитию частной собственности; был учрежден новый государственный орган — Совет четырехсот, осуществлен ряд мер, поощрявших ремесло и торговлю.

Около 560 г. до н. э. в Афинах произошел политический переворот: установилась тирания Писистрата[117], проводившего политику в интересах крестьянства и торгово-ремесленных слоев демоса против родовой знати. При нем Афины добились больших внешнеполитических успехов: распространили свое влияние на ряд островов Эгейского моря, укрепились на обоих берегах Геллеспонта[118].

Афины разрослись, украсились новыми зданиями и статуями. Был сооружен водопровод. При Писистрате и его сыновьях приглашались ко двору лучшие поэты. После смерти Писистрата власть перешла к его сыновьям Гиппию и Гиппарху, но, как и во всей Греции, тирания в Афинах оказалась кратковременной. Гиппарх был убит заговорщиками, а Гиппий свергнут.

Попытка родовой знати захватить власть вызвала в 508 г. до н. э. восстание демоса, возглавленное Клисфеном[119]. Были созданы новые органы управления: Совет пятисот и коллегия 10 стратегов. В результате реформ Клисфена были уничтожены последние пережитки родового строя, завершился процесс становления государства как аппарата господства класса рабовладельцев.

В греко-персидских войнах (500–449 гг. до н. э.) Афинам принадлежала ведущая роль. Они одни из немногих греческих полисов поддержали восстание ионийских городов, одержали блестящую победу над персами у Марафона, одни из первых вступили в оборонительный союз греческих государств.

Сражение у Саламина (480), явившееся переломным моментом в ходе войны, произошло по инициативе афинян и прежде всего благодаря им и их стратегу Фемистоклу завершилось полным разгромом флота персов. Не менее значительной была роль Афин в сражениях 479 г. до н. э. у Платей и мыса Микале. В последующие годы Афины, возглавившие Делосский союз (вскоре фактически превратившийся в афинскую морскую державу), целиком взяли руководство военными действиями в свои руки.

В это время Афины вступили в период наибольшего подъема. Пирей (гавань Афин, превратившаяся сейчас в отдельный город) стал местом скрещения торговых путей многих стран древнего мира. На базе развитого ремесла, торговли и мореплавания, в обстановке острой борьбы между олигархической и демократической группировками в Афинах утвердился наиболее прогрессивный для того времени государственный строй античной рабовладельческой демократии, достигшей наивысшего расцвета при Перикле (стратег 444/443— 429 гг. до н. э.). Верховная власть перешла к Народному собранию, которому подчинялись все остальные органы, судопроизводство осуществлялось в суде присяжных, выбираемых из граждан по жребию. Был установлен также т. н. теорикон — выдача денег гражданам на посещение театра. Возросшие расходы на все это покрывались за счет налога — фороса, который должны были регулярно выплачивать входившие в архе[120] союзные города.

На 2-ю половину V в. до н. э. приходится период наибольшего культурного расцвета Афин (т. н. «золотой век» Перикла). В Афинах жили и творили крупные ученые, художники и поэты; историк Геродот, философ Анаксагор, скульптор Фидий, поэты Эсхил, Софокл, Еврипид, комедиограф Аристофан. Политическому и судебному красноречию афинян подражали ораторы всех греческих городов. Язык афинских писателей — аттичный диалект — получил повсеместное распространение, став литературным языком всех эллинов.

В Афинах велось огромное строительство: по системе Гипподама[121] Пирей был перестроен и соединен длинными стенами с городскими укреплениями в единое оборонительное целое. Было завершено строительство основных сооружений, составивших ансамбль Акрополя — шедевра мировой архитектуры. Храм Парфенон (построен в 447–438 гг. до н. э. архитекторами Иктином и Калликратом), статуи работы Фидия[122] и другие произведения афинского изобразительного искусства V в. до н. э. служили образцами для многих поколений художников последующих веков. Однако «золотой век» длился сравнительно недолго. Благополучие афинских граждан базировалось не только на эксплуатации рабов, но и на эксплуатации населения союзных городов, что порождало постоянные конфликты.

Конфликты эти усугублялись безудержным стремлением Афин к расширению сферы своего политического и экономического господства, приведшим к столкновениям с другими группировками греческих полисов, в которых преобладали олигархические порядки, — Пелопоннесским союзом, возглавляемым Спартой. В конечном счете противоречия между этими группировками привели к губительной для всей Греции Пелопоннесской войне (431–404 гг. до н. э.).

Потерпев поражение, Афины уже навсегда утратили свое ведущее место в Греции. В 1-й половине IV в. до н. э им временами удавалось улучшать свое положение и даже достигать успехов. Так, в ходе Коринфской войны 395–387 гг. до н. э. Афинам удалось, в значительной мере на персидские субсидии, возродить свой флот и восстановить укрепления вокруг города (срытые по условиям капитуляции). В 378/377 гг. до н. э. возродился, правда, в урезанном виде, Афинский союз, просуществовавший, увы, недолго.

После поражения в битве при Херонее в 338 г. до н. э. антимаке-донской коалиции, возглавляемой афинским политическим деятелем Демосфеном, Афины, как и другие греческие полисы, должны были подчиниться македонской гегемонии.

В 146 г. до н. э., разделив участь всей Греции, Афины подпали под власть Рима; находясь на положении города-союзника, они пользовались лишь фиктивной свободой. В 88 г. до н. э. Афины примкнули к антиримскому движению, поднятому понтийским царем Митридатом VI Евпатором.

В 86 г. до н. э. войско Корнелия Суллы взяло Афины штурмом и разграбило город. Из уважения к прошлому Сулла сохранил им фиктивную свободу.

В 27 г. до н. э., после образования римской провинции Ахайя, Афины вошли в ее состав. С III в. н. э., когда Балканская Греция начала подвергаться вторжениям варваров, Афины пришли в упадок.

Теперь расскажем о достопримечательностях Афин.

На протяжении тысячелетий Акрополь является символом Афин, священной скалой, представляющей собой связующее звено между величественной цивилизацией древней Греции и современностью. Акрополь с его памятниками, историей и мифологией по праву является предметом гордости афинян.

Древний театр Диониса. Вход в археологическую зону находится на южном склоне Акрополя, со стороны улицы Дионисиу Ареопагиту. На холме Акрополя находится один из древнейших театров в мире — театр Диониса. В V в. до н. э. четыре великих древнегреческих драматурга (Эсхил, Аристофан, Еврипид и Софокл) впервые представили здесь на суд публики свои произведения. Первоначально койлон (ряды сидений) и проскенион (сцена) были из дерева. Их реконструкция в мраморе произведена в IV в. до н. э. В наше время сохраняются лишь фрагменты каменного койлона. По мнению специалистов, театр вмещал 17 тыс. зрителей.

Стоя Эвмена. На склоне Акрополя, находится стоя Эвмена — крытая колоннада, построенная во II в. до н. э. Эвменом II, царем Пергама. Стоя служила укрытием от непогоды или слишком сильного солнца для зрителей, собиравшихся в театре Диониса. Проходя через стою, можно увидеть руины Асклепейона, святилища бога-врачевателя Асклепия[123]. Храм был построен в 429 г. до н. э., после эпидемии холеры, поразившей население древних Афин.

Одеон Герода Аттика. Иродион, как его зовут современные греки, был сооружен в 161 г. н. э. Тиберием Клавдием Аттиком Геродом. Это был выдающийся человек своего времени, педагог и философ, получивший в наследство от отца значительное состояние. Крытый Одеон был построен им после смерти жены Ригиллы и предназначен для музыкальных представлений, посвященных ее памяти. Ранее в Одеоне обычно устраивались музыкальные концерты и декламации литературных произведений, а в наше время здесь каждое лето проводится Афинский фестиваль. Чтобы лучше насладиться видом этого великолепного сооружения, следует посетить его утром, по дороге на Акрополь.

Священная скала. Памятники Акрополя относятся к самым разным хронологическим периодам (от доисторической эпохи до конца античности), а архитектурный ансамбль, который сейчас видят современные посетители, сложился в V в. до н. э. Именно в этот период Афины вступили в пору расцвета, имевшего определяющее значение для формирования европейской цивилизации. Кроме древних зданий на вершине скалы расположен также Музей Акрополя.

Пропилеи. Возведение этого известного входа на территорию архитектурного комплекса Акрополя, напечатанного во всех туристских буклетах, было частью программы Перикла. Пропилеи были построены между 437 и 432 гг. до н. э. знаменитым афинским архитектором Мнесиклом.

Храм Афины-победительницы (Ники Аптерос — Бескрылой). Храм построен примерно в 420 г. до н. э. в память побед греков над персами. Архитектором его был Калликрат. Место возведения храма, к югу от знаменитых Пропилей, столь уникально, что уже в доисторические времена здесь находилось культовое здание. Пройдя через Пропилеи, слева можно увидеть Эрехтейон, а прямо перед собой — Парфенон.

Парфенон. Все, побывавшие в Акрополе, замирают перед Парфеноном, пораженные видом этого уникального шедевра мирового искусства. Красота, гармония и грация замечательного здания запечатлеваются на всю жизнь в памяти каждого посетителя. В настоящее время на территории храма ведутся реставрационные работы, начатые в 1983 г., и вход в Парфенон не разрешен.

Первоначально на месте Парфенона стоял монументальный архаический храм, датируемый VI в. до н. э. На его руинах и было воздвигнуто классическое здание из белого пентелийского мрамора — храм Афины Парфенос (Девы), построенный и оформленный между 447 и 432 гг. до н. э.

Строительство Парфенона примерно совпадает со временем правления Перикла, по праву считающимся «золотым веком» Афинского государства. Архитекторами Парфенона были Иктин и Калликрат. Во внутреннем помещении классического храма находилась хрисоэлефантинная (из золота и слоновой кости) статуя богини Афины работы знаменитого скульптора Фидия. По традиции, у этой скульптуры завершалась торжественная процессия в день празднования Великих Панафиней (праздник, посвященный Афине и отмечавшийся раз в четыре года). Изображение процессии можно увидеть на фризе Парфенона.

Статуя Афины Парфенос. В прежние времена внутри Парфенона стояла десятиметровая статуя богини Афины Парфенос — девы в военном облачении. В правой руке Афина держала двухметровую скульптуру богини Победы Ники. Памятник имел деревянный каркас, обнаженные части статуи Афины и целиком скульптура Ники были исполнены из слоновой кости, а одеяние и шлем Афины — из съемных листов чеканного золота (отсюда и название статуи «хрисоэлефантинная»).

Памятник бесследно исчез в первые годы византийского периода. Сведения, которые имеются сегодня в распоряжении ученых, почерпнуты из древних авторов и из подробных описаний Павсания, знаменитого греческого путешественника II в. до н. э.

Эрехтейон. Эрехтейон был построен в 420–406 гг. до н. э. в наиболее священной, по представлениям древних греков, части Акрополя. Согласно преданию, на этом самом месте состоялся знаменитый спор Афины и Посейдона, и от удара копья будущей покровительницы Афин здесь произросла олива, считавшаяся самым священным символом богини. Впоследствии, во время персидского вторжения, это оливковое дерево было уничтожено, но, как гласит легенда, чудесным образом произросло вновь после окончательного изгнания персов из афинского государства.

Портик кариатид. Кариатидами называются статуи юных девушек, поддерживающие перекрытие южного портика храма. В настоящее время на месте античных статуй установлены копии. Четыре оригинальные скульптуры можно увидеть в Музее Акрополя, пятая находится на реставрации в лаборатории того же музея, а шестая выставлена в Британском Музее.

Ареопаг. Это старейший в мире античности суд, место, вызывавшее особое почтение в старые времена. Здесь располагался первый аристократический парламент античных Афин. Со временем он начал терять свою политическую силу и, начиная со второй половины V в. до н. э., его полномочия свелись исключительно к исполнению правосудия и преимущественно к судебным разбирательствам по делам об убийствах. Именно в этом суде проходил описанный знаменитый в Орестиаде процесс над Орестом, судимым за убийство своей матери Клитемнестры и ее любовника Эгиста. Надпись на бронзовой плите, установленной в основании скалы, сообщает о том, что именно здесь апостол Павел произнес свою первую проповедь к афинянам в 51 г.

Пникс. Он расположен между холмом Муз, на вершине которого стоит памятник Филопаппу, и холмом Нимф, где была обнаружена гробница Кимона и где ныне возвышается здание Афинской обсерватории. Территория Пникса имеет форму полукруга и служила местом народных собраний. Чтобы послушать речи знаменитых ораторов, к трибуне, которой служило скалистое возвышение в центре, на Пникс стекались все граждане Афин. Предполагается, что терраса Пникса могла вместить до 10 тыс. человек.

Праздник великих панафиней. Каждый год древние афиняне отмечали Малые Панафинеи, а раз в четыре года — Великие Панафинеи, празднование которых было значительно более пышным и включало состязания наездников и атлетов, соревнования в различных областях искусства, в том числе и музыкальные.

В последний из праздничных дней устраивалось торжественное шествие. Участники шествия собирались у Керамика, шли через Агору и поднимались на Акрополь, чтобы поднести богине Афине новый пеплос. По обычаям тех времен, статуи одевали в настоящие одежды, и пеплос, который афиняне подносили своей богине-покровительнице, был соткан из шерстяной ткани. Исполнением этого ответственного дела занималась жрица при помощи юных целомудренных служительниц. Одеяние укрепляли, как парус, на мачте большого деревянного корабля и несли на Акрополь, а процессия следовала за кораблем. Торжественное шествие Великих Панафиней запечатлено на зофоре (фризе) Парфенона.

Музей Акрополя. В Музее Акрополя хранятся бесценные сокровища. Привлекает внимание исключительно изящная скульптура VI в. до н. э., которая изображает молодого мужчину с бородой, несущего на плечах тельца в приношение богине Афине.

Здесь же находятся архаические коры — статуи молодых девушек, которых в течение долгого периода посвящали богине Афине. Ни одна из них непохожа на другую.

Скульптуры из убранства Парфенона (444–432 гг. до н. э.) — это то немногое, что осталось от одного из чудес искусства всех времен и народов. Среди экспонатов этой группы обращают на себя внимание несколько пластин с фриза, изображающих богов Олимпа, а также метопы (прямоугольные промежуточные плиты фриза) с изображением сцены из кентавромахии (борьбы лапифов с кентаврами).

Кариатиды — скульптуры, изображающие красивых молодых жриц, служили опорой для перекрытия южного портика Эрехтейона (420 г. до н. э.). Весьма вероятно, что имя свое они получили от женщин-карей (древнего города Аркадии, в Пелопоннесе), которые, как предполагают, были моделями скульптурных изображений. Во время турецкого владычества кариатид называли «окаменевшими принцессами» или «девами крепости». Согласно преданию, когда лорд Элджин[124] «похитил» одну из кариатид вместе с некоторыми скульптурами Парфенона, оставшиеся пять стенали каждую ночь, оплакивая утрату сестры.

Древний Керамик. Он был расположен в юго-западной части древних Афин и простирался по обе стороны стен, пересекающих ныне территорию раскопок. В центре этой территории, на близком расстоянии друг от друга, можно увидеть наиболее знаменитые ворота древних Афин — Дипилонские (т. е. двойные) и Священные. Около них находилось самое древнее и самое большое (из обнаруженных в Аттике) кладбище. Привилегированное кладбище служило местом захоронения тех граждан Афин, которым город оказал особые почести.

Керамик, согласно Павсанию, получил свое название от Керама — героя из дема (области) Керамии. Однако, вероятнее всего, происхождение названия связано с районом афинских гончаров (от слова керамос — гончарная глина) на берегах реки Эридан. Территория античного дема Керамика была значительно больше, чем та, что раскрыта в процессе раскопок. Предполагается, что она простиралась от северо-западных границ Агоры до парка, названного в честь героя Академа[125].

Керамик славится преимущественно гробницами и стелами. Между древними захоронениями можно увидеть мраморного быка на могиле Дионисия из Коллита, а также установленную на месте оригинала копию знаменитого надгробия Дексилея и стелу с изображением Гегесо[126] (конец V в. до н. э.). Подлинные стелы, а также другие памятники, обнаруженные в раскопках некрополя, можно увидеть в музее Керамика, неподалеку от улицы Эрму.

Музей Керамик располагается в небольшом квадратном здании с внутренним двориком. Музейная коллекция состоит в основном из приношений умершим, найденных при раскопке погребений; в первом зале господствуют надгробные памятники.

Древнегреческая Агора. Она находится у подножия Акрополя, около станции метро «Фисион» (Тезейон). В настоящее время границей ей служат торговые улицы района Монастираки, где каждую неделю происходит воскресный базар. Поскольку слово «агора» по-гречески значит «базар», можно было бы сказать, что предназначение всего этого района Афин в древнее и новое время мало изменилось.

Существенное отличие заключается в том, что в античные времена Агора была не только рыночной площадью города, но и его политическим, культурным и религиозным центром. На площади возвышались административные здания и храмы, тут же находились общественные службы и юридические учреждения. Таким образом, древние афиняне приходили сюда ежедневно не только с тем, чтобы купить или продать свои товары, но и узнать новости, покритиковать правительство, обменяться мнениями или просто посплетничать. История этой местности восходит ко временам неолита, и памятники, обнаруженные на территории Агоры, относятся к самым разным периодам: от классического до XI в. до н. э., представленного церковью св. Апостолов.

Храм Тезейон-Гефестейон был построен на западной границе Агоры в 449 г. до н. э. и в настоящее время является наиболее хорошо сохранившимся культовым зданием античного периода. Вопреки устоявшемуся названию (Тезейон), храм посвящен не великому герою Аттики Тезею, а богу-кузнецу Гефесту и богине Афине. Во внутреннем помещении находились статуи Гефеста и Афины работы скульптора Алкамена.

Одно из самых людных мест древней Агоры — Памятник, который был воздвигнут в честь десяти героев, чьими именами были названы десять племен Аттики (IV в. до н. э.). По имеющимся сведениям, памятник использовался как своеобразная доска объявлений: на пьедесталах статуй помещались все публичные объявления города.

Пойкилос значит «разнообразный, пестрый». Согласно существующей гипотезе, название этой крытой колоннады происходит от росписей, украшавших его стены, которые, как предполагается, были исполнены в яркой цветовой гамме. Стоя известна еще и тем, что с ней связана деятельность философа Зенона и само название его учения — стоической философии (460 г. до н. э.).

Римская Агора представляет собой единый архитектурный комплекс, состоящий из обширного прямоугольного центрального двора и окружающей его колоннады, в портиках которой размещались разнообразные лавки. К северу от Римской Агоры располагалась Библиотека, построенная римским императором Адрианом, а на востоке — Башня ветров, восьмигранное здание I в. до н. э., служившее одновременно клепсидрой (водяными часами), компасом и указателем погоды.

Стоя Аттала — дар афинянам от Аттала III, царя Пергама (159–138 гг. до н. э.). Предполагается, что это двухэтажное здание служило своего рода торговым центром, на каждом этаже которого размещалось по 21 лавке. В настоящее время в здании располагается музей, его коллекция состоит преимущественно из предметов обихода, обнаруженных во время раскопок на древнегреческой Агоре.

Царская стоя — крытая колоннада, расположенная у подножия Тезейона, построенная в 460 г. до н. э. Она служила резиденцией архонта-василевса[127] и совета старейшин Ареопага.

В самих Афинах также не было недостатка в художественных сооружениях, и со времен греко-персидских войн многое было сделано для украшения города сообразно вкусам и потребностям древних афинян. Особенно много было возведено городских колоннад, где граждане, не лишая себя наслаждения находиться на свежем воздухе, могли гулять и беседовать.

Первой известной датой в истории города считается 680 г. до н. э., когда на азиатской стороне Босфора появились первые греческие поселенцы из Мегара (мегарейцы) — их колонией стал Халкедон, ныне район города Кадыкей. Непосредственно же сам город Византий основал Визант (Визас) из Мегара в 667 г. до н. э.

Согласно легенде, Дельфийский оракул дал напутствие Византу, в котором было предсказано поселиться в том месте, откуда «будет плохо видно людей напротив» или «напротив слепых». Основав город на полуострове, образованном проливом Босфор, бухтой Золотой Рог и Мраморным морем, Визант вскоре прослышал про цивилизацию, живущую на противоположной стороне залива, которая называлась Халкидон; он чувствовал ее, но не мог разглядеть. Визант посчитал их слепцами, поскольку при выборе места поселения они не смогли разглядеть удачный европейский полуостров.

Существует еще одна легенда основания города, связанная с мифологией. Согласно этой легенде, возлюбленная Зевса по имени Ио нашла себе пристанище в бухте Золотой Рог, здесь она родила свою дочь Кероэссу, которая позднее также продолжила род. Ее сын Визант и стал в будущем основателем города. Сама же Ио была превращена в белую корову, после чего нырнула в пролив, который с тех пор стал называется «коровьим бродом», или Босфором.

Удачное географическое и стратегическое положение способствовало бурному развитию торговли и процветанию города. Город контролировал Босфор, и, соответственно, торговые пути из Европы в Азию и из Черного моря в Эгейское. Но, благодаря такому важному положению, город много раз подвергался нападениям.

В 515 г. до н. э., во время похода Дария на скифов, город был подчинен персидской власти. Известен тиран Аристон, правивший как вассал персов. После сражения при Платеях город освободился от персидской власти с помощью спартанского и афинского флота под командованием Павсания и вновь получил важное стратегическое значение. В 403 г. до н. э. городом ненадолго овладел Клеарх из Спарты. После вспыхнувшего восстания против афинян Византий получил право автономии (357–355 гг. до н. э.).

В 227 г. до н. э. галаты, прибывшие из Европы, поселяются на Азиатской стороне города. А в 146 г. до н. э. союз, заключенный с Римом, обеспечил военную оборону города.

В 74 г. до н. э. город попал под власть Рима, после чего наступил спокойный период. Но в 193 г. во время междоусобных войн византийцы поставили на одного из претендентов, а победил другой — Септимий Север. Септимий три года осаждал город и после его завоевания приказал разрушить все укрепления и отменить все политические и торговые привилегии. После значительного разрушения город быстро пришел в упадок.

В III в. город неоднократно подвергался набегам со стороны варваров. Из сохранившихся построек со времен Септимия Севера частично сохранился ипподром.

С 324 г. Константин Великий начал на месте сравнительно небольшого к тому времени Византия строительство новой столицы Римской империи — Константинополя, законченное в 330 г. В городе, который был в пять раз больше, чем при Септимии Жестоком, Константин построил множество прекрасных памятников.

Золотой век Константинополя прервали крестоносцы. Несмотря на запрет папы Иннокентия III атаковать христианские земли, в 1204 г. крестоносцам удалось захватить Константинополь. Население было истреблено, памятники разрушены, многие ценности переправлены на Запад.

Оккупация Константинополя латинцами длилась до 1261 г. Но тогда же началось усиление Никейской империи, и в 1259 г. Михаил Палеолог стал императором. Это был последний взлет Византия.

В 1451 г. султан Мехмед II решил завоевать Византий. Турки построили крепость Румели-Хисар на Босфоре и тем самым лишили Константинополь выхода к Черному морю. В 1453 г. им удалось войти в Мраморное море и прервать все сношения империи с Западом. 250-тысячная армия осадила Константинополь. Император Константин XII располагал лишь 7000 человек, но ему все же удалось в течение некоторого времени удерживать город. 29 мая 1453 г. Константинополь пал. Неизвестно, что стало с императором. Одни утверждают, что он погиб в сражении, другие — что бежал.

В настоящее время место это называется Кадыкей и является районом современного Стамбула. Новое название переводится как «деревня Кадыя». Считается, что оно обязано этим первому кадыю (прокурору) Стамбула, которому была дарована эта территория в удел.

Раскопки Горгиппии начались еще в середине XIX в. трудами В.Г. Тизенгаузена, Н.И. Веселовского и других. В 1949 г. экспедиция В.Д. Блавадского определила границы древнего города.

Систематическое исследование города началось с 1960 г. И.Т Кругликовой и в 1973 г. продолжено Е.М. Алексеевой. К настоящему времени исследованы значительные участки города и его могильников (самым знаменитым стал открытый в 1975 г. склеп Геракла, в котором каменные стены были расписаны фресками с его 12 подвигами). Он оказался не разграбленным. В одном саркофаге находились останки знатного горгиппийца с богатыми украшениями. В другом похоронены две девочки — и тоже с богатыми украшениями. Находки составили основу «Золотой кладовой» Краснодарского краевого музея-заповедника.

В период наивысшего расцвета площадь города занимала примерно 35–38 га. Часть «нового города» поглотила ранние могильники (V в. до н. э.) и перекрыла их. В IV в. до н. э. формируется планировка города. Возведенные в этот период каменные постройки многократно перестраивались, с вторичным использованием строительного материала (камни, блоки, плиты).

В эллинистический период в городе формируется система водоснабжения и водостоков. Агора — центр города расположен в районе современной гостиницы «Анапа». При раскопках там были найдены остатки зданий общественного назначения (барабаны колонн, фрагменты скульптур, блоки дорического ордера, Сима в виде львиной головы). По археологическому материалу комплекс датируется IV–III вв. до н. э.

Найдены остатки главной улицы в общем направлении восток-запад (вдоль моря) от восточных ворот города к его центру. Ширина ее достигала 8 м, поверхность-покрытие из мелких камней, обломков плит, крупных амфорных черепков — на подушке из желтой глины поверх скальной породы. Найденные монеты IV–III вв. до н. э. помогают установить время строительства и функционирования этой магистрали. Параллельно ей вдоль моря шла еще одна улица шириной 4–4,5 м, проложенная позднее. Обе эти улицы под прямыми углами пересекались поперечными улицами, идущими от моря шириной до 5 м.

Дома горожан, возведенные на каменных фундаментах, имели 1–2 этажа, с подвалами и иногда с внутренними двориками. Дома имели 2–4 смежных комнаты разной величины. Самая маленькая обычно была крайней и использовалась для хозяйственных нужд. Глубина подвалов достигала 1,5 м. Некоторые из них были жилыми. Часть подвальных помещений вырубалась в скальном грунте, стены выкладывались из плохо обработанных камней на глиняном растворе. Полы были глинобитными. Неровности засыпались строительным мусором, насыщенным обломками бытовых предметов. В одном из домов сохранился участок пола, выложенный галькой на известковом растворе.

Стены домов возводились из камня или сырцовых блоков — кирпичей. Деревянные стропила крепились в специальных пазах. Дома перекрывались черепицей местного изготовления (на некоторых были обнаружены клейма «Гор» и «царская»). Остатки гончарных мастерских найдены в северо-восточной части города.

В I в. до н. э. — V в. н. э. магистральная улица была вымощена заново небольшими камнями, уложенными поверх старой вымостки. В этот период в центре возводится крупное здание общественного назначения. Его фундамент имел толщину до 2,4 м. В восточной части города функционировала гончарная мастерская. Неподалеку от нее открыты давильные площадки и винодельни.

Согласно эпиграфическим источникам, при Савромате I на рубеже I–II вв. восстанавливаются городские укрепления, город переживает новый строительный бум. В 110 г. наместник Горгиппии возвел храм, посвященный богине Афродите Навархиде. В городе сооружаются памятники боспорским царям и их наместникам. При строительстве гостиницы были найдены обломки двух больших мраморных статуй и целая статуя наместника Неокла.

Во второй половине II — начале III в. возводятся новые монументальные строения в центре города, заново вымощен ряд поперечных улиц, а главную магистраль выложили большими (до метра длиной) каменными плитами. Создана система водостоков и водосборных колодцев.

В это время союз судовладельцев города воздвиг статую и восстановил храм богу Посейдону. Для строительства были использованы плоские хорошо обожженные кирпичи. Одно из полуподвальных помещений этого периода, по-видимому, жилого назначения, имело каменные, обмазанные глиной и оштукатуренные стены с росписью цветными полосами по белому фону с имитацией пестрого мрамора. Открыты подвалы хозяйственного назначения с зерновыми ямами, пифосами и амфорами — до 15–20 в одном помещении.

Судя по размаху строительных работ и площади, Горгиппия по величине была вторым после Фанагории городом азиатской части Боспорского царства. О его культурном расцвете свидетельствует находка мраморной стелы с упоминанием 226 человек, одержавших победы в спортивных состязаниях на празднествах в честь бога Гермеса.

Город погиб в 30-е гг. III в. — слои этого времени представляют собой пожарища. Многие строения были разрушены.

В IV в. жизнь в городе возобновляется, но на гораздо меньшей площади. Большая часть строений так и осталась лежать в руинах. В Средние века и в турецкое время многие античные постройки были разобраны на строительный материал.

По мере того как возрастало богатство оракула, учащались и вооруженные конфликты. В 596 г. до н. э. Афины и Сикион[131] объявили Священную войну городу Крисе, жители которого владели дорогой к святилищу и обирали паломников, приходивших к оракулу за советом. Город был разрушен, плодородные долины Крисы, прославленные своими оливковыми рощами, вошли в состав владений храма. Во время греко-персидских войн в 490–479 гг. до н. э. оракул занимал поначалу неопределенную позицию, но, когда персы приблизились к Дельфам, бог чудесным образом вмешался, устроив землетрясение. На захватчиков обрушились обломки скал, так что до Дельф они не дошли.

Святилище и его сокровищница понесли существенный урон во время 3-й Священной войны 355–346 гг. до н. э., когда оракул и плодородные долины Крисы были захвачены и разграблены фокейцами. 4-я Священная война (339–338 гг. до н. э.) дала повод вмешаться отцу Александра Великого — Филиппу Македонскому, в результате чего греческие полисы утратили свою независимость.

В 279 гг. до н. э. в Дельфы вторглись галлы, но они, как утверждает традиция, подобно персам двумя столетиями прежде, не были допущены до святилища благодаря вмешательству Аполлона. Римский полководец Сулла конфисковал сокровища храма в 86 г. до н. э., чтобы выплатить жалованье солдатам, а об императоре Нероне сообщается, что он вывез отсюда в Рим 500 статуй. Тем не менее, когда около середины II в. Дельфы посетил Павсаний, весь священный участок представлял собой огромный музей скульптуры под открытым небом. Подробное описание Дельф, имеющееся у Павсания, позволило идентифицировать многие здания и памятники, обнаруженные в ходе раскопок.

Константин Великий, первый христианский император, перевез в Константинополь, наряду с другими памятниками, колонну, образованную тремя переплетенными бронзовыми змеями с золотым треножником наверху, которую греческие города возвели после победы над персами при Платеях в 479 г. до н. э. Он установил ее там на ипподроме (где она и остается до сих пор, разумеется, без треножника, похищенного крестоносцами).

Язычники продолжали обращаться к оракулу вплоть до официального прекращения его деятельности в 390 г. императором Феодосием, который запретил все языческие культы в Греции.

Главный храм Дельф посвящен, понятно, Аполлону, поэтому вокруг растут лавры и кипарисы. По преданию, в лавр превратилась нимфа

Дафна, приглянувшаяся Аполлону. Связи со златокудрым богом Дафна предпочла обращение в вечнозеленый кустарник, ныне известный как пряность. Что же до Кипариса, так он пошел дальше — стал нежным другом Аполлона, однако кончил тем же — превратился в дерево после истории, отличающейся исключительным трагизмом даже на фоне полного страстей греческого эпоса.

Всякий, входящий в храм Аполлона, предварительно должен был совершить омовение в водах Кастальского источника, по преданию, воды ключа оздоровляют и омолаживают. При благоприятных погодных условиях тут может наблюдаться забавный природный феномен — дельфийское эхо. Слово, сказанное шепотом, подхватывается эхом и разносится по всем окрестностям. Причем некоторое время эхо раз за разом становится громче и громче, звук достигает максимальной силы, после чего начинает затихать. Ныне от величественного храма Аполлона уцелело несколько колонн и фундаменты. В длину храм составляет 60 м, в ширину — 23 м.

В настоящее время Дельфы являются одной из жемчужин в историческом наследии Греции. В XX в. проводилось множество раскопок, которые помогли воссоздать реальную картину Дельф. Точно установлено, что некогда здесь были храм, театр, ипподром и множество памятников.

Уже к концу VIII в. до н. э. он был богатым торговым городом, через который шла и транзитная торговля, так как мореплаватели предпочитали перетаскивать грузы через перешеек, чем ехать вокруг Пелопоннеса, мимо опасного мыса Малеи.

С 747 г. до н. э. в Коринфе утвердилась олигархия рода Бакхиадов (принадлежавшего к Гераклидам). Бакхиады держались изолированно от других фамилий, запрещая членам своего рода браки с представителями других родов. Они правили, ежегодно избирая из своей среды притана[132]. Через сто лет их власть была низвергнута Кипселом[133], утвердившим в Коринфе тиранию. При Кипселе и особенно его сыне Периандре могущество, торговля и колонии Коринфа достигли высокой степени развития.

Необыкновенно выгодное географическое положение обеспечивало Коринфу возможность широко развивать торговые сношения с Востоком и Западом. Уже в довольно раннюю эпоху коринфяне основали в разных местах целый ряд колоний: Моликрию и Халкиду при выходе из Коринфского залива, Соллий в Акарнании, Анакторий, Левкадию, Амбракию, Коркиру, Аполлонию, Сиракузы, Потидею и другие.

Коркира достигла вскоре полной независимости от Коринфа и стала его опасным торговым соперником. Кроме торговли жители Коринфа (число которых в период расцвета достигало, по-видимому, 300 тыс.), довели до совершенства многие отрасли промышленности и искусства. Так, Коринф славился ткачеством и окрашиванием шерстяных материй, бронзовыми изделиями (особенно сосудами и оружием), глиняными коринфскими вазами, разрисованными или украшенными рельефными изображениями, постройкой судов (коринфянам приписывают изобретение триремы[134]).

Архитектура также многим обязана Коринфу. Наконец, им же приписывали искусство дифирамбов и начало создания драмы.

Вскоре после смерти Периандра (586–585) его племянник Псамметих был убит, тирания низвергнута и установилась умеренная олигархия.

В это время был построен сильный военный флот, появились колонии, активно велось градостроительство.

В конце VI в. до н. э. Коринф вступил в возглавляемый Спартой Пелопоннесский союз. Во время греко-персидских войн коринфяне принимали участие в сражениях при Фермопилах[135] и Платеях[136] и в морских битвах при Саламине[137] и Микале [138]. Соперничество между Афинами и Коринфом было одной из важнейших причин Пелопоннесской войны (431–404 до н. э.). В союзе с Аргосом, Фивами, Афинами и другими полисами Коринф вел Коринфскую войну 395–387 гг. до н. э. против усилившейся Спарты.

В период эллинизма с 338 по 197 г. до н. э. (с перерывом в 243–222 гг.) город заняли македонские войска. Во II в. до н. э. принимал активное участие в выступлении греческих полисов против римлян, за что в 146 г. до н. э. был разрушен ими, а его жители проданы в рабство.

В 46 г. до н. э. Цезарь поселил в Коринфе вольноотпущенников. Коринф был разграблен и разрушен готами в 395 г. н. э., потом — в 521 г.; восстановлен при Юстиниане.

При турках Коринф превратился в развалины, и функции его перешли к Патрам[139]. Сегодня лишь несколько колонн древнего храма и другие руины указывают теперь место древнего Коринфа.

С 1896 г. раскопки в Коринфе ведет американская школа изучения классических древностей в Афинах. Частично сохранились: выдающийся памятник архитектуры архаики — торжественно-строгий и суровый по своему облику храм Аполлона; священный участок Аполлона (римский перистиль и храм IV в. до н. э.); римская агора с пропилеями (15 г.), храмами, источником Пейрена; греческие и римские жилые кварталы; храмы, одеон, театр римского времени. В окрестностях Коринфа находятся: античные и средневековые укрепления на горе Акрокоринф; на Истме — руины святилища Посейдона (V в. до н. э.), стадиона (начало IV в. до н. э.), римского театра и терм; крепость Юстиниана (VI в.) и другие остатки античных и средневековых оборонных сооружений.

В Археологическом музее Коринфа хранятся находки из соседних раскопок.

(По материалам otvet.mail.ru).

Находки микенской керамики вне материковой Греции приобретают, можно сказать, массовый характер. Особенно много такого рода находок сделано на островах Эгейского моря и в южной части Малой Азии. Микенского типа купольная гробница найдена в Колофоне (малоазийское побережье). Это было время наибольшего расцвета и распространения микенской культуры.

Более всего Микены известны как резиденция Пелопидов, царя Атрея и его сына Агамемнона, жены Агамемнона Клитемнестры и их детей — Ореста и Электры.

В микенскую эпоху Микены были царской резиденцией, их власть распространялась на территорию, которая, вероятно, намного превосходила все подобные государственные образования той эпохи в данном регионе и охватывала, быть может, всю северную часть Пелопоннеса. Впоследствии Микены постепенно утратили свое значение, хотя во время греко-персидских войн они посылали воинов к Фермопилам и Платеям.

Микены были почти полностью уничтожены Аргосом в 468 г. до н. э., однако немногочисленные обитатели остались здесь на всем протяжении эллинистического периода. Ко II в. н. э. город был покинут.

В период раскопок, проведенных в 1874–1876 гг. Г. Шлиманом, были обнаружены удивительные находки. Дальнейшие научные раскопки в Микенах нерегулярно проводили после 1886 г. греческие ученые (в первую очередь Хрестнос Цунтас), а планомерные исследования проводились здесь в 1920–1923 гг. под руководством А. Уэйса для Британской школы в Афинах. Главные полученные результаты могут быть распределены по трем категориям: шахтные гробницы; захоронения за пределами городских стен; укрепления и дворец.

Шахтные гробницы, обнаруженные в Микенах Г. Шлиманом в 1876 г., представляют собой наиболее ранние из объектов в этом месте: каких-либо артефактов, относящихся к неолиту, здесь нет, а ранне- и среднеэлладские остатки крайне незначительны. Предметы, найденные в гробницах, относятся к переходному от среднеэлладского к позднеэлладскому периоду и служат иллюстрацией к связям, существовавшим между Грецией и Критом около XVI в. до н. э.

Эти гробницы представляют собой шесть больших каменных колодцев, находящихся на территории, которая была впоследствии обнесена стеной. В колодцах найдено 19 скелетов, один из которых сохранился в частично мумифицированном виде. На лицах нескольких погребенных были маски из чеканного золота. В могилах имелись сокровища — предметы из золота, серебра и бронзы, в том числе ювелирные изделия, чаши, мечи, кольца. Среди последней категории — многочисленные золотые диски и пластинки с чеканкой или тиснением на них в виде осьминогов, розеток и других форм, типичных для микенских захоронений: это могли быть блестки с одежды или украшения гробов.

Здесь были также бронзовые кинжалы с рукоятками из чеканного золота и рисунками на клинках, выполненными в технике золотой и серебряной инкрустации, причем на двух имеются сцены охоты, изображенные в живой и выразительной манере. Общий вес найденного здесь золота — более 14 кг.

За пределами города найдены 9 купольных гробниц, или толосов, и большое количество камерных гробниц. Купольные гробницы, относящиеся к XV и XIV вв. до н. э., представляют собой подземные сводчатые сооружения в форме архаического улья, с высоким куполом, в который попадали по коридору, или дромосу.

После погребения важных особ входной проем закладывали камнем, а дромос заполняли землей, однако часто его снова разрывали, используя гробницу несколько раз. Купол сооружен по принципу ложного (консольного) свода. Чтобы разгрузить входную притолоку от нагрузки, над ней сооружалась ложная арка, под которой обычно оставалось треугольное пустое пространство; можно предполагать, что его заполняли орнаментальные плиты. Самый внушительный по размером толос, он же самый поздний, называемый ныне гробницей Атрея, сложен из каменных блоков невероятных размеров. Было подсчитано, что большая из двух балок притолоки весит около 120 т. Входной проем обрамляли две полуколонны с затейливой резьбой, своды купола украшали бронзовые розетки и горизонтальный пояс. Свод имел 15 м в диаметре и поднимался вверх на 13 м; с одной его стороны открывался вход в другую погребальную камеру, которая, судя по всему, осталась незаконченной. Гробница Атрея была ограблена уже в древности, как и большинство подобных гробниц.

Когда вместе с дорийцами в эту местность пришли эолийцы (XII в. до н. э.), им удалось достаточно быстро подчинить себе местные племена на этой плодородной равнине. Олимпия вошла во владения полиса Илида в VII в. до н. э., и эолийцы установили в ней прочный культ Зевса, в который влились остальные местные культы.

Храм Зевса был построен около 470 г. до н. э. архитектором и скульптором Фидием. Дошедшие до наших времен, к сожалению, лишь фрагменты фундамента и осколки колонн все же позволяют оценить грандиозность этого сооружения. В древности храм был украшен мрамором и расписан. Внутри храма находилась знаменитая статуя Зевса работы Фидия. Она была выполнена из золота, слоновой кости и дерева и считалась одним из семи чудес света. Над этой статуей Фидий работал в специальном здании — мастерской, которая впоследствии была переделана в христианскую церковь.

Неподалеку располагался храм Геры, древнейший из сохранившихся на территории Греции (начало VI в. до н. э.), все капители колонн которого сильно отличаются друг от друга. Здесь зажигают огонь для современных Олимпийских игр.

Кто основал в Олимпии Олимпийские игры, неясно. В мифах есть по крайней мере три разные версии, среди которых преобладает следующая: игры основал Пелопс, который победил в состязаниях колесниц царя писатов Эномая. Очевидно, что состязания в Олимпии проводились и раньше VIII в. до н. э., но традиционная дата первой Олимпиады — 776 г. до н. э. В VII–VI вв. до н. э. происходили длительные столкновения между элейцами и писатами за право проведения игр, победу в этой борьбе в конце концов одержали элейцы. К той же эпохе относится введение Олимпийского перемирия, на период которого все войны между греческими полисами прекращались.

VI–V вв. до н. э. стали временем наибольшего расцвета игр. После этого периода игры постепенно теряют религиозный характер и становятся чистым спортом, перестает быть редкостью подкуп судей и прочая коррупция.

Римский диктатор Сулла в 80 г. до н. э. увез всех атлетов к себе в Рим, чтобы они украсили один из его триумфов.

Император Калигула собирался перевезти статую Зевса в Рим, но статуя, по слухам, так страшно рассмеялась, что посланцы Калигулы бежали не солоно хлебавши.

Нерон организовал для себя Олимпиаду на третьем году цикла (67 г. н.э) и несмотря на то, что не финишировал вообще, был увенчан лавровым венком как победитель состязаний колесниц.

В эпоху Адриана[144] и позднее, в короткое правление Юлиана Отступника, предпринимались попытки оживить древние игры, но безрезультатно.

Христианский император Римской империи Феодосий запретил проведение Олимпийских игр в 394 г., прервав более чем тысячелетнюю традицию. Сохранился лишь Филиппион — круглое здание, сооружение которого было начато царем Филиппом II и завершено при его сыне Александре Македонском.

На территории гимнасия проходили тренировки. Расположенная рядом палестра служила для переодевания, умывания и отдыха спортсменов. Здесь же располагались обеденный зал и библиотека.

Леонидион — самое большое по площади здание в Олимпии. Его предназначение — гостиница для знатных гостей игр. Леонидион состоит из внешней колоннады, здания в форме каре и внутренней колоннады. В центре внутреннего двора был вырыт бассейн с маленьким островком. Знаменитый олимпийский стадион похож на сильно вытянутую ложбину. Трибун здесь не было, а зрители наблюдали за играми прямо с травянистых склонов вокруг стадиона.

В Археологическом музее Олимпии хранятся бесценные находки раскопок древнего города. Это один из богатейших музеев Греции. Экспонаты представлены в хронологическом порядке, начиная с доисторических времен и заканчивая римским периодом.

Храм Зевса был сожжен в 426 г. по приказу Феодосия Второго, а разрушен окончательно землетрясениями 522 и 551 г. и разливами Алфея. Византийцы жили в этой местности до IX в., причем с VII–VIII вв. основным населением местности были пришлые славянские племена. Достаточно сказать, что в Средневековье место, где была раньше древняя Олимпия, называлось Сербия. Археологические раскопки начались здесь в 1870-е гг., этот многолетний труд осуществляли немецкие археологи. С перерывом на Вторую мировую войну раскопки продолжаются до настоящего времени.

В самой Ольвии процветали ремесла — металлообрабатывающие, гончарное, косторезное, деревообрабатывающее, прядильно-ткацкое и другие. Продукция ремесленников сбывалась населению города и соседним племенам скифов, сарматов, фракийцев. Взамен от племен поступали хлеб, скот, шерсть, рыба. Все это в значительной степени вывозилось в государства греческой метрополии в обмен на вино, оливковое масло, высококачественную посуду, ткани, украшения, произведения искусства.

Ольвия выпускала свою монету, преимущественно медную и серебряную, изредка и золотую. Ольвийское государство являлось рабовладельческой республикой — полисом. Законодательные и исполнительные органы власти находились в руках рабовладельческого слоя населения.

В 331 г. до н. э. город подвергся нападению войска древнегреческого полководца Зопириона[145], которое насчитывало 30 тыс. человек.

Во II и I вв. до н. э. Ольвия переживает глубокий социальный и экономический кризис. Во II в. до н. э. Ольвия входила в скифское государство Крыма и Нижнего Поднепровья. Скифские цари здесь чеканили монеты со своим изображением (Скилур[146] — во II в. до н. э., Фарзой[147] и Инисмей[148] — в II и III в. н. э.). Вместе с тем Ольвия постоянно находилась под угрозой нападения враждебно настроенных племен.

В середине I в. до н. э. город был разрушен гетами, после чего лишь около половины территории Ольвии было восстановлено.

Прежнего уровня экономического и культурного развития Ольвия больше не достигла. В составе населения Ольвии в это время значительно больше становится скифов. Зажиточные скифы в этот период истории города были допущены к управлению государством.

В первой половине II в. Ольвии угрожали тавроскифы. В середине II в. в город прибыл римский гарнизон, который простоял здесь более 100 лет. Ольвия была включена в римскую провинцию Мезия. С середины III в. н. э. Ольвия снова вступила в полосу серьезного кризиса. В IV в. город прекратил свое существование.

Историю Ольвии можно восстановить в общих чертах благодаря декретам, начертанным на каменных плитах, сочинениям древних авторов, многочисленным монетам и археологическим раскопкам, значительная часть которых проведена под руководством Б.В. Фармаковского[149] (1896, 1901–1915, 1924–1926 гг.). Город был защищен мощными каменными стенами и башнями. Улицы, в основном пересекавшиеся под прямым углом, и площади мостились камнем и черепицей. В городе были колодцы и водопроводные каналы, выложенные из каменных блоков и глиняных труб.

В центральной части верхнего города размещалась агора — главная площадь, окруженная зданиями государственной власти, театра, гимназии, суда. С северной стороны к агоре примыкал священный участок (теменос), застроенный храмами Аполлона, Дельфиния[150], Зевса, святилищами, алтарями, жертвенниками. Жилые дома строились из камня и кирпича-сырца. Наиболее богатые из них имели дворы с колоннами и парадные помещения, украшенные фресками и мозаикой. За оборонительными сооружениями начинался могильник.

Ольвия являлась большим культурным центром. В городе была широко распространена письменность, устраивались театральные представления, спортивные состязания, развивались искусство и философия.

Бурные политические события конца II–I в. до н. э. (восстание Савмака[151], взятие города Диофантом[152], многочисленные войны), а также сильное землетрясение в 60-х гг. I в. до н. э., вероятно, привели к значительным разрушениям в Пантикапее и потребовали больших восстановительных работ.

В I–II вв. н. э. Пантикапей оставался крупным производственным и торговым центром (археологическими раскопками открыты многочисленные рыбозасолочные цистерны, винодельни, гончарные печи, комплексы хозяйственных ям для хранения зерна).

В III–IV вв. произошло заметное сокращение ремесленного производства и город постепенно пришел в упадок. В середине III в. Пантикапей и весь Боспор стали базой для пиратских набегов германских, дакийских и др. племен на побережья Черного и Средиземного морей.

В конце IV в. Пантикапей был разрушен гуннами, сохранился лишь небольшой городок, существовавший и в последующее время. В период раннего Средневековья он назывался Боспор.

Вокруг Пантикапея располагался обширный некрополь, состоявший из грунтовых могил и курганов. Наиболее известны подкурганные каменные гробницы IV–III вв. до н. э. и склепы с росписью первых веков нашей эры.

Раскопки Пантикапея и его некрополя начались в 1-й половине XIX в. (копали преимущественно курганы). Грунтовый могильник широко исследовался в начале XX в., городище — в конце XIX в. и систематически — с 1945 г.

Первое описание Пантикапея оставили нам путешественники: инженер Л.С. Ваксель, искавший храм Артемиды и могилу понтийского царя Митридата, П. Сумароков, совершивший несколько поездок в Крым. Он первый высказал идею о расположении древнего Пантикапея на месте Керчи: «Великое пространство ее пустырей, древность церкви (греческой), множество мрамора, сооружение возвышения подадут нам живые уверения о существовании тут знаменитого града. К чему споры? В каком другом месте по Боспору мы встретим надежнее их свидетельства? Итак, не усомнимся происхождению бедной Керчи от величавой Пантикапеи».

Английский профессор М. Кларк отмечал, что «ни в каком другом месте Крыма путешественник не встретит, вероятно, такого количества древностей, как в Керчи. Крестьяне продают за несколько копеек древние медали этих краев. Стены города покрыты мраморными плитами, целыми и разбитыми, с барельефами и надписями, оставленными без внимания или разрушенными. Эти мраморные плиты используют для ступеней перед дверьми домов или, как в Еникале, используют для строительства вперемежку с самыми грубыми материалами. Некоторые жители украсили свои двери греческими барельефами, понятия не имея об их действительной ценности и не обращая ни малейшего внимания на расположения фигур. Эти плиты устанавливаются во всех направлениях».

В окрестностях Керчи число курганов было столь велико, что будущий керченский градоначальник Ф.Ф. Вигель, насчитав 1200, отмечал, что «и половины не сосчитали».

Именно курганы в первую очередь привлекали внимание путешественников и кладоискателей. Среди населения ходили рассказы о богатствах, спрятанных в курганах, а название «Золотой курган» непосредственно указывало на предметы, найденные внутри. Среди татар были популярны легенды о сокровищах, зарытых в горе, названной именем Митридата. И сегодня от жителей Керчи можно услышать о «золотом коне» Митридата, которого якобы скрывает гора.

С 1859 г. Археологическая комиссия взяла на себя руководство раскопками в России, издание отчетов и распределение по музеям найденных вещей, лучшие из которых по-прежнему поступали в Эрмитаж. Его коллекции за время работы комиссии увеличились в несколько раз — только золотых вещей в отделе древностей Боспора Киммерийского стало более 10 тыс.

За период 1876 по 1880 г. было раскопано 50 курганов, 2 катакомбы и 111 грунтовых погребений. В 1890-е гг. начинается новый период археологической деятельности Керченского музея. Находки в Греции — в Олимпии, Пергаме, Делосе, Микенах и Афинах — не могли не сказаться на исследованиях Керченского музея. Кончается период курганных раскопок, дававших богатую добычу, отныне всякая небольшая могила, всякая вещь интересна не сама по себе, а как частица целого. Начинается упорная борьба с кладоискательством.

В конце апреля 1890 г. керченским мещанином Иваном Ивановым «со двумя товарищами» при добывании камня на северном склоне «Долгой скалы» на горе Митридат, напротив мечети была случайно открыта разоренная катакомба с фресковой живописью. В сущности, катакомба представляла собой одну комнату, разделенную на три погребальные камеры. Передняя часть стены и столбы были оштукатурены и покрыты фресками. Для исследования этого склепа комиссия командировала киевского профессора Ю.А. Кулаковского. Дальнейшие изыскания в этом месте привели к открытию нескольких склепов, в том числе одного с христианской символикой и датой — 788 г. по боспорской эре (491 г.).

В Причерноморье древнегреческие расписные погребальные склепы очень редки. Исключение составляет столица Боспора, где их было найдено около двух десятков.

Селинунт был основан в той части южного берега Сицилии, откуда виден весь морской путь от острова к Африке. Этим объясняется большое стратегическое значение города во время войн греков и впоследствии римлян с карфагенянами. В центре его стоял акрополь, вокруг которого была построена стена.

Селинунт имел две искусственные гавани, из которых главной была Мазара — укрепление и вместе с тем помещение для товаров в восточной части Селинунтской области.

К сожалению, климат Селинунта был нездоровый, так как две реки, пересекавшие город, отличались вредными испарениями; только благодаря мерам философа Эмпедокла[153] удалось оздоровить и очистить речную воду.

Город был украшен многочисленными храмами, великолепными постройками и произведениями скульптуры; по развитию архитектуры и ваяния он не уступал первостепенным городам греческого мира.

Художественные памятники Селинунта, находимые в его развалинах при раскопках, дают понятие о постепенном развитии греческого искусства, начиная с неуклюжих архаических построек и статуй и кончая совершенными образцами Фидиева искусства.

К древнейшим памятникам относятся храмы Акрополя, от которых сохранились грубые метопы[154]. Жизнь Селинунта прошла в борьбе с карфагенянами, считавшими город весьма важным местом высадки и со времени первых столкновений с греками избравшими его базой для дальнейших боевых операций.

Жизнь Селинунта прошла в борьбе с местным племенем — элимцами, которые поначалу заключили союз с афинянами, однако их сицилийская экспедиция 415–413 гг. до н. э. закончилась разгромом.

В 408 г. до н. э. Селинунт был разорен карфагенянами; во второй раз он был разрушен в 249 г. до н. э, причем оставшиеся в живых жители города были переведены в Лилибей.

В третий раз Селинунт был уничтожен в 827 г. сарацинами.

Ныне на месте Селинунта находится деревня Маринелла.

Тиран правил железной рукой; мятежи знати были подавлены, а каменоломни превратились в концлагерь для аристократов; повсюду шныряли осведомители, и даже гетеры были обязаны доносить о неблагонадежных.

На острове посреди Сиракузской бухты Дионисий воздвиг огромный замок, где он жил под охраной своей гвардии; там был расположен арсенал с сотнями катапульт и баллист — новым оружием, созданным оружейниками тирана.

Дионисий первым стал строить огромные корабли с башнями, на которые устанавливались баллисты. Эти корабли обеспечили Сиракузам господство на море и торговое процветание. Город украсили великолепные храмы и колоннады, он превзошел по размерам Афины и считался крупнейшим городом Греции.

Одним из приближенных Дионисия был ученик Платона Дион, молодой аристократ, мечтавший создать на Сицилии платоновское «идеальное государство». В 386 г. до н. э. он пригласил Платона в Сиракузы, но великий философ позволил себе резко отозваться о тирании — после чего Дионисий отослал Платона назад, наказав сопровождавшим продать его в рабство.

Правда, после смерти тирана Диону удалось обратить в свою веру его наследника Дионисия Младшего.

На этот раз Платону была подготовлена торжественная встреча. Великому философу удалось было уговорить Диона распустить наемную армию и флот — однако тут вмешались сановники тирана, Дион был изгнан, а Платон уехал ни с чем.

В 356 г. до н. э. Дион вместе со своими товарищами по платоновской академии с благословения учителя собрал небольшой отряд наемников и отправился в Сицилию, чтобы свергнуть тиранию и построить на ее развалинах «идеальное государство». Карфагеняне были давно отброшены, и граждане Сиракуз не понимали, почему они должны терпеть тиранию в условиях мира. Возвращение Диона вызвало восстание против Дионисия, осведомителей убивали прямо на улицах, после кровавой борьбы тиран был свергнут.

Власть оказалась в руках Платонова ученика — однако построить «идеальное государство» оказалось труднее, чем разрушить существующее. Народ требовал нового передела земли. Все сражались со всеми, Дион был изгнан и с вершины холма смотрел, как пылает его родной город. Он еще раз сумел овладеть Сиракузами, но вскоре был убит. Благие намерения ввергли страну в ад.

Когда в 344 г. до н. э. коринфянин Тимолеонт высадился на остров, чтобы отразить нападение карфагенян, Сиракузы лежали в развалинах, на рыночной площади росла трава по колено. Тимолеонту пришлось приглашать колонистов из Греции и снова заселять город.

В 317 г. до н. э. в обстановке войн и смут сиракузяне вручили диктаторскую власть бывшему горшечнику Агафоклу. Агафокл казнил богатейших граждан, переделил землю, освободил многих рабов и провозгласил себя «царем Сицилии».

Отныне тираны превратились в благородных монархов: правивший в середине III в. до н. э. царь Гиерон окружил себя поэтами и покровительствовал ученым, знаменитый механик Архимед был другом царя.

Со времен Дионисия Сиракузы славились своими кораблями и катапультами; Архимед и корабельный мастер Архий создали одно из чудес света — огромный корабль-дворец с великолепными залами, бассейнами и боевыми башнями. Корабль приводили в движение две тысячи гребцов, а на башнях стояли баллисты, бросавшие в противника трехпудовые камни. Тысячи рабочих впряглись в канаты, чтобы спустить корабль на воду, но не смогли сдвинуть его с места. Тогда Архимед сделал лебедку, с помощью которой царь Гиерон сдвинул корабль в одиночку. «С этой минуты я требую, чтобы Архимеду верили во всем, что он ни скажет!» — воскликнул восхищенный правитель.

Архимед создал для Гиерона множество военных машин, которые пригодились сиракузянам, когда после смерти царя, в 214 г. до н. э., к городу подступили римские легионы. Римляне двинулись на штурм с суши и моря, установив на кораблях осадные башни, — но не смогли подойти к стенам; их поражали из бойниц многочисленные катапульты, а на подплывавшие ближе корабли спускалась огромная механическая лапа, поднимавшая их вверх и опрокидывавшая в море.

Возвышающиеся над стенами машины напоминали сторукого великана Бриарея[156], и римский командующий говорил, что ему приходится сражаться с «математиком Бриареем».

Однако после двух лет осады измена помогла римлянам ворваться в город. Архимед, как всегда, был погружен в размышления над чертежами и не обратил внимания на вошедшего солдата, он сказал только: «Не трогай моих чертежей!» — и был убит воинами, грабившими и убивавшими всех подряд.

Уцелевших жителей Сиракуз продали в рабство, а город был обращен в развалины — как многие другие города, осмелившиеся сопротивляться римлянам.

Он хорошо сохранился и имел стены из сырцового кирпича и тростниковую крышу и состоял из одной небольшой комнаты (2,45x4 м). Из сырцового кирпича были построены и городские стены, за пределами которых простирались поля с оливковыми деревьями и виноградниками, а также мастерские гончаров и каменотесов. Население Смирны составляли примерно 1000 человек. Именно в этом городе, возможно, родился Гомер, так как из семи городов-претендентов на место его рождения именно Смирна и Хиос[158] считаются самыми реальными.

О богатстве города этого времени свидетельствует то, что именно в Смирне найден самый древний (вторая половина VII в. до н. э.) образец многокомнатного дома: это двухэтажный дом, имеющий пять комнат с внутренним двором (перистилем). Смирна была отстроена по так называемой Гипподамовой системе: она имела прямые мощеные улицы, вытянутые с севера на юг и с запада на восток и пересекающиеся под прямым углом. Смирна — самый ранний пример такой планировки за пределами стран Древнего Востока.

Смирна была принята в Ионийский союз городов и впоследствии вплоть до XX в. считалась столицей Ионии. Главным святилищем Старой Смирны был храм Афины, построенный в 640–580 гг. до н. э. и частично восстановленный в наше время. Это были годы первого расцвета Смирны, хотя и подорванного завоеванием лидийского царя Алиатта[159] (610–600 до н. э.); в 545 г. до н. э. город был завоеван персидским царем Киром. При персидской власти город приходит в упадок.

В 334 г. до н. э. в Азии высадился Александр Македонский, вскоре занявший Смирну. Город под названием Новая Смирна был перенесен с полуострова, где могло уместиться лишь небольшое количество жителей, к юго-западу, на склоны горы Пагос (Кедифекале). После смерти Александра городом завладел один из диадохов, Лисимах[160], при котором (около 300 г. до н. э.) на Пагосе была выстроена мощная крепость, впоследствии перестраивавшаяся и в полуразрушенном виде дошедшая до наших дней.

С этого времени, и особенно под властью Пергамского царства[161], город переживает новый подъем; в Смирне строятся театр и стадион.

В 133 г. до н. э. Смирна вместе со всем царством переходит под власть Рима и становится столицей римской провинции «Азия». Римское завоевание для города, как и для остальной Греции, имело скорее созидательный характер объединения всего античного мира под знаменами Римской империи. Смирна переживает свой второй «золотой век». Значительно увеличивается число жителей, расцветает торговля. Строятся новые торговые площади и акведуки, улицы полностью мостятся камнями.

В 121 и 125 гг. Смирну посещает император Адриан; по его приказу рядом с доками было построено зернохранилище. В 178 г. город был разрушен землетрясением, которое считается одной из самых серьезных катастроф в истории города. Император Марк Аврелий внес большой вклад в восстановление и отстройку города. Дошедшая до наших дней в развалинах Агора (рыночная площадь) была построена именно тогда.

В город рано проникает христианство. Смирнская церковь среди семи церквей Азии упоминается уже в Апокалипсисе. Автор этой книги, Иоанн Богослов, сам жил в Смирне и назначил ее первым епископом своего ученика, св. Вукола. После смерти Вукола между 100 и 110 гг. епископом стал другой ученик апостола Иоанна, св. Поликарп, сожженный в 166 г. на 86-м году жизни. Он считался святым покровителем города, и именно ему посвящена древнейшая из сохранившихся в городе трех церквей.

С упадком римской цивилизации Смирна приходит в запустение, как и другие города Римской империи. В ранневизантийскую эпоху она оставалась крупным религиозным и экономическим центром, но тем не менее уменьшилась в размерах и никогда более не достигла уровня того процветания, которое было в римский период. А потом началось Средневековье…

Достопримечательности города бережно хранятся в музеях. Археологический, находящийся рядом с площадью Конак, располагает богатейшей коллекцией древности, включающей статуи Посейдона и Деметры, в далеком прошлом украшавших агору. Этнографический, коллекцию которого составляют предметы народного творчества, среди них особенно выделяются ковры Бергамы и Гордеса, традиционные костюмы, верблюжьи уздечки. В музее им. Ататюрка хранятся его фотографии, а также некоторые личные вещи. Музей изобразительных искусств расположен на пл. Конак, в нем представлены произведения известных турецких живописцев. Частный музей искусств Селчука Яшара находится на бульваре Джумхуриет, его коллекцию составляют турецкие произведения искусств XX в.

Коллекции музея естествознания в Борнове рассказывают об истории Эгейского региона. Археологический музей в Едемише расположен в деревушке одноименного названия, в 60 км к востоку от Измира. В нем хранятся предметы, найденные при археологических раскопках близлежащих территорий. Археологический музей в Тире находится в 50 км к западу от Измира.

Во время раскопок под Байраклы был обнаружен храм Афины и стены ионического города, процветавшего здесь в период IX–VII вв. до н. э. Здесь найдены также гончарные изделия, датируемые III в. до н. э.

На горе Кадифекале (древнее название — Пагос) сохранились руины здания, напоминающего замок, построенного Лисимахом в период правления Александра Македонского. Он и сейчас величественно возвышается над Измиром. Замок является прекрасной площадкой обозрения, откуда открывается великолепная панорама залива Измир.

Агора в квартале Намазгах была построена при Александре Македонском. Однако то, что дошло до нас, — это реконструированные постройки времен Марка Аврелия, уцелевшие после разрушительного землетрясения в 178 г.

Водопроводы Шириньер и Ешилдере, пересекающие реку Мелес, — наглядное подтверждение гениальности инженеров Древнего Рима. Они поставляли воду в Измир на протяжении двух эпох: византийской и оттоманской.

Церковь Святого Поликарпа, самая старая церковь в Измире, символизирует семь церквей общины Апокалипсиса.

Святой Поликарп, как христианин, был замучен в Кадифекале римлянами в 155 г. до н. э. Согласно легенде, когда пытались сжечь святого, пламя его не коснулось, и убийцам пришлось заколоть свою жертву острым кинжалом.

Церковь была реконструирована в 1620 г. Сулейманом Великим.

Конфликт между двумя величайшими государствами Греции, Спартой и Афинами, сухопутной и морской державой, был неизбежен, и в 431 г. до н. э. разразилась Пелопоннесская война. В конечном счете в 404 г. до н. э. Спарта взяла верх.

Недовольство спартанским засильем в Греции привело к новой войне. Фиванцы и их союзники во главе с Эпаминондом нанесли спартанцам тяжелое поражение при Левктрах (371 г. до н. э.) и при Мантинее (362 г. до н. э.), Спарта стала терять былое могущество.

Спарта обладала особым политическим и социальным устройством. Во главе спартанского государства стояли два царя, которые проводили заседания вместе с герусией — советом старейшин, в который пожизненно избирались 28 человек старше 60 лет. В народном собрании (апелле) участвовали все спартанцы, достигшие 30 лет и имевшие достаточно средств, чтобы исполнять то, что считалось необходимым для гражданина, в частности, вносить свою долю для участия в совместных трапезах (фидитиях). Позднее возник институт эфоров, пяти чиновников, которых избирало собрание, по одному от каждой области Спарты. Пять эфоров имели власть, превосходившую власть царей.

Тип цивилизации, который именуется теперь «спартанским», не характерен для ранней Спарты. До 600 г. до н. э. так называемая «спартанская культура» в целом совпадала с образом жизни тогдашних Афин и других греческих государств. Обломки скульптур, изящная керамика, фигурки из слоновой кости, бронзы, свинца и терракоты, обнаруженные в этой местности, свидетельствуют о высоком уровне спартанской культуры точно так же, как и творчество спартанских поэтов Тиртея и Алкмана (VII в. до н. э.). Однако вскоре после 600 г. до н. э. произошла внезапная перемена. Искусство и поэзия исчезают. Спарта внезапно превратилась в военный лагерь, и с этих пор милитаризованное государство поставляло только солдат. Распространение этого образа жизни приписывается Ликургу[164].

Спартанское государство состояло из трех классов: спартиаты, или спартанцы; периэки («живущие рядом») — выходцы из союзных городов, окружавших Лакедемон, илоты-рабы.

Голосовать и входить в органы управления могли исключительно спартиаты. Им запрещалось заниматься торговлей и, чтобы отвадить их от извлечения прибыли, использовать золотые и серебряные монеты. Земельные участки спартиатов, обрабатываемые илотами, должны были давать своим владельцам достаточный доход для приобретения военного снаряжения и удовлетворения повседневных потребностей. Спартанцы-хозяева не имели права освобождать или продавать прикрепленных к ним илотов; илоты давались спартанцам как бы во временное пользование и являлись собственностью спартанского государства.

В отличие от обыкновенного раба, не имеющего никакой собственности, илоты имели право на ту часть произведенных на своем участке продуктов, которая оставалась после уплаты обязательной доли урожая спартанцам. Для предотвращения восстаний имевших численный перевес илотов и поддержания боеготовности спартанцев постоянно устраивались тайные вылазки (криптии) с целью убийства илотов. Торговлей и производством занимались периэки. Они не участвовали в политической жизни Спарты, но обладали некоторыми правами, а также привилегией служить в армии.

Благодаря труду многочисленных илотов спартиаты могли посвящать все свое время физическим упражнениям и военному делу. К 600 г. до н. э. насчитывалось около 25 тыс. граждан-спартанцев, 100 тыс. периэков и 250 тыс. илотов. Позднее число илотов превосходило число граждан уже в 15 раз.

Войны и экономические невзгоды сокращали численность спартиатов. Во время греко-персидских войн (480 г. до н. э.) Спарта выставила около 5 тыс. спартиатов, но столетием позднее в битве при Левктре (371 г. до н. э.) их сражалось только 2000. Упоминается, что в III в. до н. э. в Спарте насчитывалось лишь 700 граждан.

Государство контролировало жизнь граждан от рождения до самой смерти. При рождении ребенка государство определяло, вырастет ли из него здоровый спартанец или его следует отнести на гору Тайгет и сбросить в пропасть. Первые годы жизни мальчик проводил дома. С 7 лет воспитание брало на себя государство, и почти все время дети посвящали физическим упражнениям. В 20 лет молодой спартиат присоединялся к компании сотрапезников из пятнадцати человек, продолжая свое военное обучение совместно с ними. Он имел право вступить в брак, но навещать жену мог лишь тайком. В 30 лет спартиат становился полноправным гражданином и мог участвовать в народном собрании, но львиную долю времени он проводил в гимнасии, лесхе (что-то вроде клуба) и фидитии. На надгробии спартанца высекали лишь его имя; если он погибал в сражении, добавлялись еще слова «на войне». Спартанские девочки также проходили атлетическую подготовку, включавшую в себя бег, прыжки, борьбу, метание диска и копья. Ликург ввел такое обучение для девочек для того, чтобы они вырастали сильными и смелыми, способными произвести на свет крепких и здоровых детей.

Спартанский образ жизни весьма привлекал Платона, который включил в свое «идеальное государство» многие из ее милитаристских, тоталитарных и коммунистических черт.

В 371 г. до н. э. фиванцы разгромили доселе непобедимую спартанскую фалангу в битве при Левктрах. В этом сражении фиванский полководец Эпаминонд впервые использовал «косой строй»: при средней глубине построения в 6 шеренг он поставил на левом фланге ударную колонну глубиной в 50 шеренг. Колонна прорвала спартанскую фалангу, царь Клеомброт погиб, спартанцы впервые за всю историю своего государства поддались панике и бежали с поля боя. Одержав победу, Эпаминонд двинулся на Спарту и освободил мессенских илотов. Спартанцам едва удалось отстоять свой город и долину Эврота. С этого времени Спарта старалась не вмешиваться в дела Греции.

После утраты благодатной Мессении многие воины лишились своих наделов. Среди «равных» спартанцев появились «меньшие» — и их становилось все больше. Гражданами Спарты считались лишь обладатели панцирей и шлемов — «гоплиты». Обнищавшие воины продавали оружие и исключались из числа спартанцев. Вдобавок ко всему, земельные наделы стали втайне предметом торга. Мужчины старались оставаться солдатами, но знатные спартанские женщины занялись ростовщичеством и скупали за долги земли воинов. В Спарте появилось золото, к которому раньше было запрещено прикасаться; вместе с ним пришла любовь к роскоши и изнеженность, гимнасии опустели, о воспитании молодежи никто не заботился.

Через столетие после катастрофы при Левктрах оказалось, что вся земля сосредоточилась в руках ста семей, а город переполнен бедняками, ненавидевшими новых богачей точно так же, как и илоты. В конце концов военные вожди Спарты осознали, что город некому защищать, и попытались вернуться к порядкам былых времен. Царь Агис отменил долги, а Клеомен переделил землю, пополнил число воинов самыми сильными пэриеками и илотами и восстановил древние обычаи. Снова, как в старые времена, воины в красных плащах собирались на совместные трапезы, и царь стоял в первой линии фаланги, подбадривая молодых бойцов.

Однако аристократия греческих городов, испугавшись передела земель и распространявшейся из Спарты революции, снова призвала македонян; в 221 г. до н. э. спартанцев победила македонская фаланга в кровавой битве при Селассии. Реформы Клеомена были отменены, но Спарта успокоилась ненадолго. Демографическое давление продолжало оставаться высоким: количество граждан-спартанцев уменьшилось, а рабов — возросло. Бедняки требовали земли, а илоты — свободы. В 207 г. до н. э. разразилась новая революция, к власти пришел «тиран» Набис, под рев огромной толпы объявивший об отмене долгов, освобождении илотов и разделе земли поровну.

Затем началась новая война — но теперь в роли защитников аристократии выступили не македонская фаланга, а римские легионы. В 200 г. до н. э. могущественный Рим объявил войну Македонии, легионы впервые вступили на землю Греции и три года спустя разгромили непобедимую до тех пор македонскую фалангу в битве при Кеноскефалах. Чтобы привлечь к себе греков, римский командующий Тит Фламинин объявил о «свободе» греческих городов; при этом он провозгласил себя охранителем «закона» и повсюду поддерживал аристократию.

«Тиранию» Набиса признали «незаконной», и непокорной Спарте была объявлена война. Спарта вступила в неравный бой. Бедняки и рабы надели красные плащи, взяли в руки копья и встали в ряды воинов. В 192 г. до н. э. Набис погиб, еще через три года Спарта пала, тысячи взятых в плен спартанцев казнили и продали в рабство. Все получившие гражданство от «тирана» были его лишены, колонны изгнанников под конвоем потянулись на север. Долина Эврота опустела; как в начале истории, повсюду простирались не потревоженные земледельцем луга, и одинокий пастух играл на свирели песнь о былых героях. Богатые римляне приезжали послушать пастуха и посмотреть на то, что осталось от знаменитой Спарты.

В XV в. колония Тан частично была восстановлена на месте будущего города Азова. Господству генуэзцев пришел конец осенью 1475 года. Турки-османы, захватив все генуэзские крепости Крыма и православное крымское княжество Феодоро, высадили десант и захватили колонию Тан. Турки владели городом, окончательно получившим название Азов, с небольшими перерывами с 1475 по 1736 г., когда он в результате многочисленных войн наконец перешел к Российской империи.

Древнегреческий картограф Птолемей дал координаты истока и устья Танаиса, по которым это точно Северский Донец, доведенный по нижнему течению нынешнего Дона до Азовского моря. Таким образом, Гиргис (Дон) им считался притоком находящегося ближе к тогдашнему цивилизованному миру Танаиса (Северского Донца).

Как археологический объект Танаис был открыт в 1823 г. членом-корреспондентом Парижской академии полковником И.А. Стемпковским. По личному указанию Николая I, интересовавшегося в первую очередь сокровищами курганов, раскопки в Танаисе впоследствии проводил профессор Московского университета по кафедре римской словесности и древности П.М. Леонтьев, а с 1867 г. — В.Г. Тизенгаузен. Изучение Недвиговского городища проводилось под контролем Императорской археологической комиссии.

С 1870 г. до самого послереволюционного времени, когда все памятники древности были объявлены народным достоянием, находящимся под охраной советского закона, в течение 50 лет местные жители растаскивали городище на собственные нужды.

В 1955 г. Академией наук СССР была сформирована Нижне-Донская археологическая экспедиция, которая совместно с Ростовским университетом и Ростовским музеем краеведения под руководством Д.Б. Шелова приступила к научному исследованию Недвиговского городища. Спустя четыре года раскопанное городище и могильник были объявлены заповедной территорией. В 1961 г. здесь был открыт один из первых в России археологический музей-заповедник, площадью более 3 тыс. гектаров.

В Тиринфе привлекают особое внимание развалины, относящиеся к микенскому периоду, среди которых особенно важны крепость и дворец. Центральные секции укреплений были впервые возведены в XV в. до н. э., а в XIV в. до н. э. они были перестроены. Реконструкция и расширение крепости, осуществленные в XIII в. до н. э., придали ей тот вид, который она имеет сегодня.

Укрепления окружают участок длиной в 300 м и шириной в 90 м. Участок разделялся на две части — верхнюю цитадель с дворцом и нижнюю цитадель на северном отроге холма, которая обеспечивала жителям, обитавшим внизу, защиту на случай нападения и осады. Крепостные стены поражают своими размерами, они и теперь местами еще имеют 8 м в толщину и 7,5 м в высоту; на некоторых участках они достигали толщины в 17 м. Эти стены сложены из гигантских каменных блоков, первоначально посаженных на известковый раствор.

Планировка сохранившегося дворца прослеживается лучше, чем в любом другом здании данного периода в материковой Греции, и включает целую группу мегаронов (прямоугольных залов с портиками), большинство из которых имели собственные дворики, а также лабиринт комнат и коридоров. Уцелевшие фрагменты фресок свидетельствуют о том, что дворец был украшен в модифицированном минойском стиле.

От этого города сохранились развалины стен (из колоссальных каменных глыб), о которых еще Павсаний говорил, что они заслуживают не меньшего удивления, нежели египетские пирамиды.

Раскопки в Фанагории были начаты еще в XIX в. В это время археологи интересовались исключительно курганами, из которых извлекали богатые находки для императорского Эрмитажа. Начиная с 1936 г. ведутся планомерные научные изыскания. Они позволили установить хронологические рамки существования города, его границы, глубину культурных напластований. Среди важнейших открытий — жилой квартал времени основания города, который состоял из домов, построенных из сырцовых кирпичей; ремесленные мастерские (среди них мастерская, в которой отливали бронзовые статуи); несколько храмов; остатки оборонительной стены с воротами; «дом зерноторговца», в котором найдено около тонны сгоревшего зерна.

Примерно около трети площади древнего города затоплено морем. В 1999 г. были начаты подводные исследования. Они показали, что дно моря на площади примерно в 20 га покрыто камнями, принадлежавшими древним постройкам. В одном месте были обнаружены многочисленные мраморные архитектурные детали, относящиеся к какому-то большому зданию (часть архитрава, порог, барабаны колонн). Здесь же найден фрагмент мраморной женской статуи. Помимо древностей, морское дно у берегов Фанагории хранит следы военного времени (например, десантный катер) — на Таманском полуострове в 1941 и 1943 гг. происходили тяжелые бои с фашистами.

В процессе раскопок открыты самые разнообразные археологические находки. Среди них обломки мраморных статуй, греческие надписи, золотые, серебряные и бронзовые монеты, резные камни, бронзовые и глиняные светильники, амфоры, расписная столовая керамика, терракотовые статуэтки.

Ежегодно в июле-августе в Фанагории работает археологическая экспедиция. Участники экспедиции вручную расчищают фундаменты древних сооружений и мостовые улиц, по которым люди ходили более двух тысяч лет назад, достают из земли древние предметы повседневного пользования и произведения искусства.

В течение VII–VI вв. до н. э. ионийские (т. е. находящиеся на западном побережье Малой Азии) города вели длительные оборонительные войны против восточных деспотий (Лидия, Персия). Наиболее радикально настроенным оказался город Теос, жители которого перед угрозой завоевания персами решили выселиться в полном составе на новую родину. Одна часть теосцев переселилась в город Абдеры (северная Греция), другая — на Таманский полуостров (Краснодарский край). Руководителем последней группы переселенцев был некто Фанагор, по имени которого и был назван новый город — Фанагория. Это был полис, т. е. независимый город-государство, со своим правительством, народным собранием, сельскохозяйственной территорией, границами.

В начале IV в. до н. э. Фанагорию насильственно включили в состав Боспорского царства, первого государственного объединения на территории России. Этот век — период высшего расцвета Фанагории. Причиной процветания Боспорского государства во многом стало увеличение продажи хлеба в Средиземноморье (прежде всего в самый богатый древнегреческий город — Афины). Зерно выращивалось в основном на плодородных таманских землях, в частности на полях, принадлежавших Фанагории. Взамен хлебных поставок в Фанагорию из Средиземноморья привозят большие материальные ценности.

Фанагория была одним из важнейших центров транзитной торговли. Часть товаров (одежда, вино, оливковое масло, ювелирные украшения, предметы быта), поступавших из Средиземноморья, переправлялась во внутренние районы Прикубанья и далее (вплоть до Приуралья).

В I в. н. э. Фанагория входила в состав огромного Понтийского государства. Однако в войне, которую вел царь Митридат VI Евпатор против Рима (войсками которого одно время руководил Юлий Цезарь), Фанагория выступила на стороне Рима. Город был осажден войсками Митридата, однако выстоял. После окончания войны в знак признания ее вклада в победу римских войск Фанагория получила от всесильного Рима независимость.

В IV в. в причерноморские районы вторглись дикие племена кочевников-гуннов, пришедшие из степей северного Китая. Они уничтожали все, что попадалось на их пути. Не избегла печальной участи и Фанагория. Город был разрушен и сожжен, многие жители погибли.

В процессе раскопок был обнаружен один из городских домов, разрушенных в момент нашествия гуннов. Он сгорел в страшном пожаре, на полу дома лежал его хозяин, в спине которого торчал костяной наконечник гуннской стрелы. В своем кулаке он сжимал несколько монет, которые ему не удалось спрятать от врагов. Гуннским разгромом заканчивается античный период истории города. Фанагория смогла возродиться после разрухи. Несмотря на то что город в раннесредневековую эпоху не достиг прежнего уровня своего величия, он тем не менее занимал видное положение среди прочих городов Северного Причерноморья. В этот период Фанагория (наряду с известной Тмутараканью, которая располагалась в 25 км от нее) была одним из административных центров Хазарского каганата (соседом древнерусского государства), находившегося между Волгой и Днепром.

Одно время в изгнании в Фанагории находился знаменитый византийский император Юстиниан II, правивший в Константинополе в 685–695 и 705–711 гг. Он был первым в мире императором, который поместил на своих монетах изображение Иисуса Христа. Византийский писатель Феофан так рассказывает об этой ссылке в своем труде «Хронография» под 704 г.

Когда Юстиниан, живший в то время в Херсонесе (нынешний Севастополь), заявил, что вновь собирается царствовать, жители, убоявшись наказания со стороны империи (т. е. Византии), решили либо убить его, либо выслать василевсу (т. е. византийскому императору). А он, проведав об этом, смог спастись бегством и, достигнув Дараса (город в Крыму), потребовал свидания с хаганом (царем) хазар. Узнав об этом, хаган принял Юстиниана с великими почестями и отдал ему в жены Феодору, свою кровную сестру. Спустя некоторое время Юстиниан, отпросившись у хагана, уехал в Фанагорию и жил там с Феодорой. Услышав про это, его враги послали к хагану посла, обещая ему множество даров, если он перешлет им живого Юстиниана. Если же нет, то хотя бы его голову. Хаган уступил такой просьбе и послал Юстиниану охрану под предлогом защиты его от соплеменников, стремящихся устроить против него заговор, а сам приказал Папацу, бывшему его наместником в Фанагории, и Валгицу, архонту Босфора (т. е. хазарскому наместнику района Керченского пролива), убить Юстиниана, как только им подадут знак. Но так как через слугу хагана об этом была извещена Феодора, все стало известно и Юстиниану. Призвав упомянутого Папаца для беседы наедине, он задушил его струной. Так же поступил Юстиниан и с архонтом Валгицем. Затем он немедленно отсылает Феодору в Хазарию, а сам, тайно сбежав из Фанагории, прибыл в Томы (местность в Крыму). Найдя там снаряженную гелиаду (рыбацкое судно), Юстиниан договорился с владельцем, погрузился на нее и доплыл до Херсона, а оттуда, минуя устье Днепра и Днестра, вошел в реку Дунай. После этого он послал своего соратника к Тервелю, царю Болгарии, с тем, чтобы он дал помощь для овладения империей своих предков. Затем с помощью болгар и славинов он захватил Константинополь и провозгласил себя императором.

В VII в. Фанагория была столицей Великой Болгарии. Именно отсюда начался поход на Дунай хана Аспаруха, основателя современной Болгарии. В городе существовали одни из самых древних общин христиан и иудеев, что зафиксировано письменными документами и археологическими материалами. В частности, фанагорийская синагога является одной из самых древних в Причерноморье (известна по надписи 51 г.).

Русь в эту пору становится силой, с которой вынуждены были считаться не только ближайшие соседи, но и такое крупное государство, как Византия. Когда Византия не выполнила обязательств договора с киевским князем Владимиром, он в 988 г. выступил против Корсуня и взял его после девятимесячной осады. Византия заключила с Русью равноправный союз. Херсонесу, служившему посредником в их торговле, этот союз был очень выгоден. Отсюда в Малую Азию и Византию отправлялись продукты сельского хозяйства и животноводства. Из южных стран в Херсонес и далее, на север, везли оружие, ткани, масло. Со временем могущество Византии ослабело, и в XIII в. торговля на Черном море оказалась в руках итальянских (венецианских, а затем генуэзских) купцов, которые основали в Крыму свои фактории. Торговые пути переместились в Восточный Крым, и это стало одной из причин упадка экономики Херсонеса. Трагедию города довершили набеги кочевников, которые в конце XIII в., а затем через сто лет нанесли ему непоправимый урон. Разрушенный и сожженный Херсонес больше не смог возродиться.

К середине XV в. жизнь в нем окончательно угасла.

Прошли годы, и земля погребла под собой руины некогда большого, прекрасного города.

Лишь 400 лет спустя, в 1827 г., офицер Черноморского флота Крузе произвел первые раскопки на месте погибшего Херсонеса. Впоследствии они проводились отдельными лицами и организациями. Наиболее систематические раскопки начались в конце 1880-х гг. Двадцать лет жизни отдал им большой энтузиаст и организатор будущего музея К.К. Косцюшко-Валюжинич. За годы советской власти Херсонесский историко-археологический заповедник превратился в один из крупнейших научно-исследовательских центров, стал базой, где сегодня ведут исследовательскую работу ученые-археологи всего мира и проходят практику студенты университетов. Систематические раскопки помогли восстановить историю древнего города-государства. Обнаружены значительные архитектурные памятники Херсонеса, привлекающие в наши дни внимание туристов.

Центральная площадь Херсонеса. Располагается в средней части главной улицы. Заложенная здесь при первоначальной планировке города в V в. до н. э., она не изменила своего назначения до его гибели. В античную эпоху здесь находились храмы, алтари, статуи богов, постановления народного совета. После принятия христианства в IV в. на площади появился новый архитектурный ансамбль, состоявший из 7 храмов. В середине IX в. в честь киевского князя Владимира на ней строится собор, носящий его имя. К Владимирскому собору ведет некогда центральная улица Херсонеса.

Театр Херсонеса был построен на рубеже III и IV вв., вмещал более 1000 зрителей. Здесь устраивались представления, народные собрания и празднества. В период римского владычества театр также служил ареной для боев гладиаторов. Когда христианство становится официальной религией Римской империи, спектакли были запрещены. Театр пришел в запустение и на его руинах были возведены два христианских храма. Один, размещавшийся на орхестре, был разобран при реставрации. Второй — большой крестообразный храм — сохранили. Он получил название «Храм с ковчегом». Это единственный античный театр, найденный на территории СНГ.

Базилика в Базилике. Средневековый храм на территории Херсонеса — города, основанного древними греками на юго-западном побережье Крыма (в настоящее время — на территории национального музея-заповедника «Херсонес Таврический»). Свое название храм получил из-за того, что на одном месте было построено два храма — второй строился на руинах первого из его обломков. 9 мая 2007 г. современные вандалы опрокинули колонны «базилики в базилике», некоторые колонны раскололись, был поврежден мозаичный пол.

Колокол. Табличка на колоколе гласит: «Колокол отлит в Таганроге в 1778 г. из турецких пушек, взятых в качестве трофея. На нем изображены покровители моряков — св. Николай и св. Фока. После Крымской войны был вывезен в Париж, где находился до 1913 г. Во время непогоды использовался как сигнальный колокол».

В 1783 г., по указу императора Александра I, колокол был отправлен в Севастополь и предназначался для строящейся там церкви Св. Николая. После Крымской войны 1853–1856 гг. союзные войска Англии и Франции вывезли колокол из Севастополя в числе трофеев. Возвращение колокола в Херсонес Таврический состоялось 23 ноября 1913 г. при большом стечении народа и сопровождалось торжественным Крестным ходом.

Башня Зенона. Названа по имени византийского императора Зенона. Ядро башни было построено во II в. до н. э. В I в. до н. э. было утолщено первым рядом кладки. Позже башня была утолщена еще на два кольца. Диаметр башни составляет 28 м, сохранившаяся высота — 9 м.

Под эгидой Греческого археологического общества здесь под руководством П. Каввадиаса с 1881 по 1928 г. проходили раскопки. Обнаруженные остатки сооружений можно разделить на четыре группы: здания, принадлежавшие к теменосу, т. е. священному участку, самого Асклепия и связанные таким образом с его культом; здания для атлетических состязаний; здания для обслуживания посетителей; театр. Среди важнейших сооружений нет ни одного древнее IV в. до н. э., хотя стадион в его первоначальной форме, возможно, выстроен уже в V в. до н. э. Культ Асклепия в Греции — сравнительно поздний, и немногие связанные с ним памятники датируются ранее конца V в. до н. э.

Внутри теменоса располагались храм и алтарь божества, а также толос и абатон. Храм несколько модернизированного дорического ордера выстроен ок. 380 г. до н. э. архитектором Феодотом и украшен статуями скульптора Тимофея, скульптуры акротерия (по углам крыши и на коньке) частично уцелели. Главная культовая статуя Асклепия работы Фрасимеда была выполнена из золота и слоновой кости.

Толос, который в античности, вероятно, назывался «Фимела», представлял собой круглое, 21 м в диаметре, здание, построенное ок. 360–330 гг. до н. э. Поликлетом Младшим. Фимелу окружали 26 колонн дорического ордера, внутренняя стена отделана снаружи по основанию и фризу белым мрамором, а внутри — черным мрамором, ее украшали фрески знаменитого художника Павсия[168]. Внутри Фимелы имелась еще одна круговая колоннада, образованная 14 колоннами коринфского ордера.

Найдена резная капитель, возможно, служившая образцом. Потолок имел изысканную кессонную отделку с растительным орнаментом, внутренние полы были набраны из черных и белых мраморных плит, образовывавших геометрический рисунок. В центре находилась монолитная круглая плита, которую можно было поднять, поскольку, судя по всему, отсюда имелся доступ в цокольный этаж, что-то вроде лабиринта, образованного концентрическими стенами, в каждой из которых было прорублено по одному проему.

Таким образом, вокруг центрального колодца имелось три кольцевых коридора, причем проход по ним местами перекрывался поперечными стенами. Высказывалось предположение, что здесь содержались священные змеи Асклепия, либо что молящихся приводили сюда, соблюдая священные обряды, чтобы погрузить в сон (возможно, верно и то, и другое). Впрочем, не исключается и возможность того, что описанный лабиринт предшествовал Фимеле и при ее строительстве был просто засыпан.

Во всяком случае, совершив положенные обряды, паломники ложились в абатоне спать в надежде, что во сне их посетит сам бог. Абатоном (греч. «недоступное», «заповедное»), вероятно, служил портик ионического ордера в северной части священного участка, длина его около 70 м. Восточная часть этого портика, датируемая IV в. до н. э., имела один этаж, но когда его стали удлинять в западном направлении, то выстроили уже два этажа, причем первый был заглублен.

На самом священном участке и поблизости от него обнаружен ряд других зданий (в том числе храм Артемиды), найдены статуи, но более всего впечатляют остатки спортивных сооружений. Стадион (находился южнее теменоса) был прямоугольным в плане, сохранились подземный выход на него, проходивший вдоль северной стороны, отмеченная камнями стартовая полоса и бассейны для омовения атлетов по сторонам. Каменные скамьи стадиона возведены позже первоначального сооружения V в. до н. э. В гимнасий (помещение для атлетических упражнений, располагался к востоку от стадиона) посетители попадали через необычайно величественный портик, имевший 6 колонн по фронту и 4 в глубину.

Сам гимнасий был довольно большим, но вполне традиционным по расположению помещений (в том числе двух больших двухнефных залов) вокруг прямоугольного внутреннего дворика, окруженного со всех сторон колоннадой, т. е. перистилем.

В наше время на месте раскопок можно увидеть руины храмов, посвященных Асклепию, бассейны с термальными водами, помещения, в которых жрецы принимали пациентов, а также здания для атлетических состязаний (стадион, гимнасий, комнаты для гостей), которые здесь регулярно устраивались в честь бога-врачевателя.

Местный музей может похвастаться большой коллекцией хирургических инструментов, найденных в святилище Асклепия, дарственных надписей, сделанных по заказу исцеленных, а кроме того, здесь выставлены каменные изображения исцеленных органов, которые древние греки после выздоровления по традиции даровали храму.

Находясь на перекрестке караванных путей, Антиохия контролировала торговлю между Востоком и Западом.

Согласно Новому Завету, последователи Христа впервые начали называться христианами именно в Антиохии. Позже Антиохия стала считаться колыбелью христианского богословия, здесь была основана Антиохийская школа богословия. Здесь родился и начинал служение проповедника Иоанн Златоуст.

В городе находился центр одной из четырех древнейших автокефальных церквей — Антиохийской церкви (после упадка города центр патриархата перенесен в Дамаск). Евангелист Лука, по сказаниям, сохранившимся у некоторых древних церковных писателей (Евсевия Кесарийского, Иеронима, Феофилакта, Евфимия Зигабена и других), родился в Антиохии.

В VI–VII вв. входила в состав Византии. Пострадавший от сильного землетрясения город в VI в. был завоеван и разрушен иранским шахом Хосровом I Ануширваном. Юстиниан I восстановил Антиохию.

В VII столетии Антиохию вместе со всею Сирией захватили сарацины. Она была отнята у них византийским императором Никифором[171], а после его смерти снова покорена сарацинами и в их руках оставалась до знаменитой осады крестоносцами 1097 г. Несмотря на то, что армия последних, предводимая Готфридом Бульонским[172], доходила до 300 тыс. человек, а число защитников Антиохии не превышало 27 тыс., осада продолжалась более 9 месяцев, и город был взят лишь благодаря измене начальника одной из важнейших башен городской стены. Вслед за тем (1098) сами крестоносцы были осаждены в Антиохии сарацинской армией, предводимой мосульским султаном Карабогой[173]. Решительная вылазка, произведенная всею христианскою армиею, увенчалась окончательным поражением сарацинов.

Антиохия оставалась под властью предводителей крестоносцев и их потомков до 1270 г., когда египетский султан Бейбарс[174] овладел городом и разрушил его до основания.

В наше время Антиохия представляет собой город Антакья, центр турецкого вилайета Хатай (с 1516 г.).

В 1710 г. какой-то крестьянин, копая колодец, наткнулся на обломки мрамора. Эммануил Морис Лотарингский, герцог д’Эльбеф, французский аристократ, возглавлявший австрийский полк, стоявший в ту пору в Неаполе и имевший виллу в Портичи, увидев фрагменты скульптур, выкупил территорию вокруг колодца. В течение последующих нескольких месяцев д’Эльбеф вел «раскопки» за свой счет, пробивая штольни от уже имевшейся шахты колодца. Его добычей стали 9 статуй, которые он раздарил. Тогда герцог еще не знал, что копал на территории театра Геркуланума, и ошибочно предположил, что находки сделаны в храме Геракла. Еще несколько лет до его отъезда в Австрию в 1716 г., герцог силами своих рабочих собрал для себя первую частную коллекцию античных предметов из Геркуланума. Никаких записей относительно местоположения находок, их состояния, естественно, не велось, но интерес общественности и научных кругов это собрание тем не менее вызвало большой. В сущности, герцога д’Эльбефа можно считать первым археологом Геркуланума.

После отъезда Мориса Лотарингского участок и вилла были куплены герцогом ди Канналонгой, который в течение последующих 30 лет также сумел составить собственную античную коллекцию из находок в Геркулануме. Однако серия небольших извержений Везувия, произошедших между 1717 и 1737 гг., заставила отказаться от каких-либо долгосрочных работ по исследованию города. А в 1746 г. и виллу, и собрание Канналонги выкупил король Неаполя Карл — таким образом, инициатива перешла в руки Бурбонов.

Вместе с Карлом VII в Неаполь прибыл военный инженер испанец Рокке Хоакин де Алькубьерре. В 1738 г. король отправил его в Портичи для выбора участка под постройку нового летнего дворца и небольшой крепости на побережье.

20 октября 1738 г. была составлена первая официальная инструкция по проведению раскопок, которая предписывала, помимо прочего, не портить найденный мрамор. За два года работ, несмотря на критику его методики, Алькубьерре посредством пробивания узких (высотой в 2 и шириной в 1 м) шахт сумел найти для королевского музея множество надписей, несколько небольших бронзовых статуэток, мраморную скульптурную группу и мозаичную нишу от стенного фонтана.

Несовершенство метода Алькубьерре заключалась в том, что, пробивая тоннели в окаменевших грязевых потоках, невозможно было не то что отрыть здания во всей их полноте, но и сохранить то, что встречалось на пути рабочих. Найденные таким способом помещения освобождались от мусора, лишь пока попадались предметы искусства. Когда находки иссякали, помещение забрасывалось, и рытье продолжалось в другом направлении. Отвратительный микроклимат в тоннелях был опасен для здоровья, рабочие, во избежание побегов, приковывались цепями в подземельях. Существовала также и опасность обрушения грунта во время продолжающихся землетрясений, а то и небольших извержений вулкана.

В 1740 г., в связи с пошатнувшимся из-за вредных условий работы здоровьем, Алькубьерре попросил начальство о назначении ему помощником брата Фелипе. Однако его просьбу отклонили, а самого Алькубьерре в 1741 г. отправили в вынужденный отпуск. Вместо него на место начальника раскопок был назначен француз Пьер Барде де Вильнев. Следующие четыре года Барде также работал методом прокладки тоннелей, но внес одно рациональное новшество — копать теперь старались по направлению улиц, чтобы без нужды не повреждать зданий. При Барде были раскопаны городской театр, базилика, коллегия августалов и некоторые другие здания.

Следующие пять лет в работах по раскопкам Геркуланума были периодом застоя. 1746–1747 гг. прошли под знаком интриг и внутренней борьбы двух руководителей — Барде и Алькубьерре, закончившиеся победой последнего. Алькубьерре решил не следовать «методу Барде» — раскопкам вдоль улиц — и продолжал пробивать тоннели в стенах, заполняя отвальной породой заброшенные помещения.

Однако постепенно находки в Геркулануме прекратились, и Аль-кубьерре, очень державшийся за свою директорскую должность, решил перенести поиски в другое место. Выбор пал на Граньяно и Торре-Аннунциата, где, как решил Алькубьерре, находились Стабии[175], а на самом деле были Помпеи. Правда, и в Геркулануме работа продолжалась.

Поскольку к этому времени Хоакин Алькубьерре весьма продвинулся в карьере и по военной линии, став подполковником, ему приходилось много времени проводить в Неаполе. После некоторого раздумья он был вынужден вновь просить о назначении помощника по надзору за раскопками, и такого работника ему предоставили в 1750 г. Карл Якоб Вебер тоже был по профессии военным инженером, только из Швейцарии. В Кампанию он прибыл лейтенантом пехоты, к 1743 г. работал инженером королевской гвардии, а в 1746 г. был приглашен на должность одного из помощников в Геркуланум.

Несмотря на большое количество обязанностей, Вебер взялся за изучение документации самих раскопок. Поскольку Алькубьерре до назначения Вебера не составил ни одного точного плана до конца, швейцарец получил небольшое количество рисунков от него и несколько от двух других помощников Алькубьерре — французских инженеров.

В 1750 г. под руководством Вебера за пределами города была найдена вилла, занимавшая площадь в 250 кв. м. Она была исследована с помощью системы туннелей (обычно 60 см шириной и 170 см высотой), пробиваемых в лаве, в результате чего были обнаружены великолепные находки — коллекция бронзовых и мраморных статуй и библиотеку папирусов. По последней находке вилла и получила свое название.

Свитки, сохранившиеся благодаря отсутствию влаги и воздуха, при попытке их развернуть рассыпались, и решено было сначала разработать какой-то метод, позволивший бы их читать, не повреждая. Такой способ придумал католический священник Антонио Пьяджио, и с 1793 г. стали выходить издания с факсимиле и транскрипцией текстов.

Находки из Геркуланума и Помпей позволили королю Карлу VII в 1758 г. открыть Геркуланумский музей в Портичи.

Вебер составил план тоннелей, шахт и помещений Виллы папирусов, выполнил несколько рисунков полов, один даже в цвете, подготовил список находок на вилле, их описания, размеры и местоположение.

Неосуществленным остался проект полной документации по театру Геркуланума — после 13 лет работы помощником руководителя раскопок вокруг Везувия Карл Вебер попросил отставки в связи с резко ухудшившимся состоянием здоровья и умер в 1764 г., через 9 дней после отъезда из Портичи. На его место был назначен Франческо де ла Вега, который, после смерти в 1780 г. Хоакина Алькубьерре, стал новым начальником раскопок.

Удивительно, но все работы велись в обстановке строгой секретности. Чтобы попасть на раскопки, нужно было запрашивать канцелярию самого короля. И не было никакой гарантии получения положительного ответа. Более того, посещавшим Геркуланум и Помпеи иногда даже запрещалось делать зарисовки находок. А уж после того, как в 1819 г. была найдена фривольная статуэтка сатира с козой, король и вовсе повелел открыть в своем музее Секретный кабинет. Кабинет, полное название которого значилось как «кабинет непристойных предметов», включал в свою коллекцию все, что королю, человеку, хоть и образованному, но весьма ограниченному, казалось неприличным и безнравственным: статуэтки, фрески, камеи и прочее. Вход туда был практически невозможен. (И поныне в Национальном археологическом музее Неаполя есть такой отдел, однако специального допуска теперь не требуется.)

В 1765 г. выброс газа в одну из штолен вынудил прекратить работы в Геркулануме и закрыть все выходы. Работы снова начались лишь в 1828 г.

Франсуа I Бурбоном, королем Обеих Сицилий. Однако теперь разработки впервые велись открытым способом, и выкопанный вулканический слой выносился за территорию раскопок. Именно из-за значительных задержек — уборки грунта работы вновь и вновь приостанавливались: сначала в 1855 г., затем, продолжившись в 1869-м, в 1875 г. И только с приходом в 1924 г. к руководству всей археологической зоной вокруг Везувия Амедео Маюри, началась новая, продолжающаяся по сей день, фаза раскопок. Правда, в северной части Геркуланума работы осложнялись чертой застройки современного города Эрколано.

Раскопки последних 20 лет на античном побережье Геркуланума дали интересные результаты. Например, в городе было найдено мало скелетов, и считалось, что погибших при извержении было немного, однако исследование прибрежных помещений для хранения лодок опровергло это мнение. Более 300 жителей города укрывались там от стихии, и, как показывают исследования костей и зубов их останков, погибли они мгновенно от теплового удара пирокластического потока.

А недавно Геркуланум преподнес еще один сюрприз — была обнаружена мраморная статуя амазонки I в. н. э. хорошей сохранности. Впрочем, статуи находили и раньше, но эта полностью сохранила первоначальную раскраску, что для археологов оказалось большой редкостью.

В VI в. до н. э. Помпеи были одним из городов образованного в Кампании союза этрусских городов во главе с Капуей. Однако источники, повествующие об этом периоде, ничего конкретного о городке не говорят — Помпеи ничем не выделяются на фоне остальных кампанских городов. Этрусский период заканчивается в середине V в. до н. э. — первенство в регионе переходит к самнитам[178]. Историю смены народов в Кампании приводит Страбон в своей «Географии»: «К Неаполю непосредственно примыкает Гераклова крепость, лежащая на мысе, выдающемся в море, и настолько открытая дуновению юго-западного ветра, что это делает поселение удивительно здоровым. Этим городом и следующим за ним, Помпеей, мимо которого протекает река Сарн, когда-то владели оски, затем тирренцы и пеласги, а потом самниты. Однако и последние были вытеснены из этой области».

В результате Самнитских войн конца IV — начала III в. до н. э. процветающие кампанские города превращаются в римских союзников и лишаются права на самостоятельную внешнюю политику, что, правда, мало отражается на их экономике. К этому времени относится первое письменное упоминание города — Тит Ливий[179] в своей «Истории Рима от основания города» под 311 г. до н. э. рассказывает о «десанте» римских

моряков: «В то же время Публий Корнелий, которому сенат поручил прибрежные области, привел римский флот в Кампанию, и корабельщики, высадясь у Помпеи, отправились разорять Нуцерийские владения».

Начинается романизация Помпей, но до ее окончательного завершения должно пройти еще два с лишним столетия. Летописание этих веков не сохранило упоминаний о городе, и следующий раз Помпеи появляются в римской истории в I в. до н. э.

В 89 г. до н. э., во время Союзнической войны, Луций Корнелий Сулла[180] вел осаду Помпей, но вынужден был отступить — город сумел удержаться. В это неспокойное время городская стена была дополнительно укреплена 12 башнями. Правда, Помпеи это не спасло, позднее Сулле удалось сломить сопротивление жителей, а затем разместить в городе около 2 тыс. отслуживших свой срок армейских ветеранов в качестве колонистов. Помпеи получили статус римской колонии.

В I в. до н. э. Помпеи превращаются в благоустроенный культурный центр. Сооружаются амфитеатр на 20 тыс. зрителей, Одеон, многочисленные частные здания, мостятся улицы. Город активно украшается скульптурами, мозаиками, фресками, созданными на высоком художественном уровне.

5 февраля 62 г. н. э. прозвучал первый звонок грядущей катастрофы — в Кампании произошло мощное землетрясение с эпицентром в окрестностях Помпей. Город был разрушен, сильно пострадали также Нуцерия, Геркуланум и другие близлежащие городки. Естественно, для такой сейсмоактивной зоны, как Кампания, землетрясения — не редкость, что отмечает Сенека: «…правда, Кампания никогда не была свободна от угрозы подобных бедствий, но они столько раз случались, не принося никакого вреда, что страх перед ними прошел…» Однако на этот раз мощь стихии превзошла все предыдущие масштабы — его последствия помпейцы запечатлели даже в искусстве: ларарий[181] в доме помпейского банкира Луция Цецилия Юкунда изображает целый ряд зданий города во время землетрясения.

Последующие 15 лет Помпей были заполнены лихорадочной строительной деятельностью — жители города восстанавливали разрушенное землетрясением и даже закладывали новые здания. Одну из самых крупных построек Помпей после землетрясения — Центральные термы — так и не успели завершить к 79 г. н. э. Во многих домах археологи обнаружили следы реконструкций, косметического ремонта, обновления росписей и мозаик. Все указывало на то, что жители Помпей, несмотря на жестокий удар природы, не брали в расчет Везувий в дальнейших планах на жизнь.

Несильные подземные толчки 70-х гг. н. э. горожане восприняли весьма деловито — трещины в стенах послужили поводом к очередному обновлению интерьеров домов и прочим восстановительным работам в городе. Найдено немало указаний на очередной строительный бум: ценные вещи в богатых домах были сложены в запертых подсобных помещениях, в готовых к отделке комнатах разложены инструменты, амфоры с известью, горшочки с красками. Все указывает на то, что предшествующее извержению землетрясение не вызвало у помпейцев панических настроений, и они приготовились к привычному восстановлению поврежденных стихией домов.

Но 24 августа история города внезапно прерывается — дремавший доселе Везувий просыпается и обрушивает на окружающее пространство всевозможные продукты вулканической деятельности. Подземные толчки, хлопья пепла, падающие с неба камни — все это застало жителей Помпей врасплох. Люди пытались укрыться в домах, но погибали от удушья или под развалинами. Кого-то смерть настигла в общественных местах — в театрах, на рынках, форуме, в храмах, термах, кого-то — на улицах города, кого-то — уже за его чертой. Однако подавляющее большинство жителей все же успели покинуть город.

Извержение Везувия длилось весь день. Помпеи накрыл многометровый слой пепла и лапилли[182]. Такая же участь постигла и близлежащие городки Стабию и Октавианум. Находившийся же на другой стороне вулкана Геркуланум погиб чуть позже — на другой день его разрушила мощная пирокластическая волна, а начавшийся после извержения дождь смыл со склонов Везувия пепел, и разрушенный город затопило грязевыми потоками — селями и лахарами.

Пыль и пепел черной пеленой висели в небе три дня.

Прибывшая к Везувию следственная комиссия установила, что городки безвозвратно погибли. Еще какое-то время по развалинам бродили оставшиеся в живых люди, пытаясь отыскать свое имущество, но вскоре и они покинули мертвый город.

Про Помпеи забыли до XVI в., пока в 1592–1600 гг. при рытье подземных тоннелей для отвода воды реки Сарно к вилле графа Туттавиллы под руководством итальянского архитектора Доменико Фонтаны не было найдено несколько надписей, а также фрагментов цветных настенных росписей, которые, однако, никому не пришло в голову связать с Помпеями.

Предположение о тождественности Чивиты и античных Помпей прозвучало впервые от посетившего городок в 1637 г. немецкого антиквара Гольштениуса, но общественностью было воспринято негативно. Найденная в 1689 г. очередная надпись с именем города вызвала дискуссии в научном мире. Архитектор Пичетти предположил, что место каким-то образом связано с Помпеем, в то же время историк Бьянчини заявил, что надпись прямо указывает на местонахождение древнего города Помпеи.

В 1748 г. руководитель раскопок в Геркулануме Хоакин де Альку-бьерре как инженер, контролировавший работу и обслуживание всех военных королевских объектов, получил сообщение о находке каких-то старинных предметов в местечке Ла-Чивита у города Торре-Аннунциата, где размещались королевские пороховые фабрики. Предположив, что там находились также засыпанные Везувием Стабии, Алькубьерре перевел несколько рабочих из Геркуланума в Чивиту. В техническом плане работать здесь оказалось проще — слой вулканического материала был меньше раза в три и не такой твердый, как в Геркулануме.

Однако три месяца работы в Помпеях не удовлетворили Алькубьерре из-за малого количества найденных вещей, и раскопки на время были свернуты, а рабочие вернулись в Геркуланум. От Стабий в документах тех лет, подготовленных самим Алькубьерре, сохранился план секции амфитеатра.

Вновь к Помпеям вернулись в 1750 г. Вновь назначенный помощник Алькубьерре Карл Вебер взялся исследовать уже известную с 1748 г. городскую виллу Юлии Феликс. За последующие 7 лет (в 1757 г. владение Юлии после изъятия подходящих королю вещей было засыпано) Вебер сумел составить детальный план комплекса с указанием точных мест всех находок, связав этот план с инвентарными списками. Еще позже — вероятно, в 1759 или 1760 гг. — он подготовил и аксонометрическую документацию по вилле Юлии Феликс. Все это время Помпеи условно считались Стабиями (несмотря на работы в реальных Стабиях и Граньяно).

Лишь 15 лет спустя после начала регулярных раскопок — 18 августа 1763 г. — был обнаружен пограничный столб Помпей, что и позволило установить точно объект интереса археологов.

Благодаря своей внезапной и быстрой гибели Помпеи считаются самым сохранившимся античным городом. Поскольку вся обстановка домов осталась нетронутой под слоем застывшей лавы, Помпеи стали важным и ценным источником сведений о жизни, быте, городском устройстве, культуре и искусстве Римской империи I в. н. э.

К настоящему времени открыто 3/5 города (остальное решили оставить будущим поколениям): оборонительные стены, ворота, некрополи, кварталы жилых домов с мозаиками, фресками и скульптурами прекрасной сохранности, два форума, амфитеатр и два театра, храмы и многое другое. Осуществляется проект освещения Помпей.

(По материалам ulli-u.livejournal.com)

Политическая власть капитала не давала развиваться реформам в этом направлении. В последние смутные годы республики большинству граждан было не до улучшений условий городской жизни, постройки новых общественных зданий и даже не до поддержания в нормальном состоянии старых.

За ростом Римского государства последовало постепенное изменение самого города, который был уже столицей огромной империи. Расширение старых площадей Луцием Корнелием Суллой и возведение новых построек Гнеем Помпеем предшествовали деятельности Цезаря и Августа. Целые городки, возникшие у Тибра, на Марсовом поле, за porta Capena, по Аппиевой дороге, необходимо было сделать юридически частями города, в состав которого они фактически входили. Только таким путем можно было создать сносные условия жизни в центре города, отвлечь жизнь на окраины и предоставить более простора для общественных зданий в центре.

Гай Юлий Цезарь воздвиг новое здание сената и положил основание новой колоссальной базилике на западной стороне форума, названной его именем. Ему же принадлежит идея создать новую территорию для общественных зданий на Марсовом поле и соединить, рядом построек общественного и религиозного характера, старый город у форума с новым городом на Марсовом поле.

Первая из этих идей нашла свое выражение в постройке портика для голосований на Марсовом поле, вторая — в создании искусственных площадей, в сущности являющихся не чем иным, как периболами (дворами) вокруг центрального храма. Первой из них был форум Юлия Цезаря с храмом Венеры-Прародительницы, прародительницы Юлиев. Полное осуществление планы Цезаря нашли только при Августе, который создал новый город четырнадцати кварталов. Рим с этого времени теряет свой характер укрепленного города, пространство внутри Сервиевой стены окончательно застраивается, а в пределы города входят и предместья.

На Римском форуме, кроме реставрации и перестройки храмов, курии и Юлиевой базилики, Августу принадлежит идея постройки храма Цезаря и нового центра политической жизни Рима, перешедшей теперь на форум и сосредоточившейся вокруг новой народной трибуны, новых ростр. Возле форума Цезаря возник форум Августа, а поблизости расположился храм Марса-Мстителя, чем сделан был новый шаг к соединению центра с Марсовым полем. Был также построен сохранившийся до наших дней Пантеон.

В правление императора Нерона в Риме произошел «великий пожар». После него город полностью отстраивается, на этот раз более красиво, только с утверждением династии Флавиев. Ряд мер полицейского характера меняет вид улиц. В долине между Палатином и Эсквилином возникает Колизей, вокруг него — ряд построек служебного характера.

Деятельность первых императоров блестящим образом довершает Траян[183]; он окончательно связывает ряд императорских площадей с Марсовым полем колоссальной площадью. Всемирно известна созданная в это время колонна Траяна.

Главным созданием Адриана[184] был храм Венеры и Ромы на Велии, возведением которого было закончено превращение центральной части города в ряд блестящих построек, связывавших форум с Марсовым полем с одной стороны и с площадью у Колизея — с другой. За Тибром Адриан выстроил себе мавзолей, существующий сейчас в виде крепости св. Ангела; там же возник в это время и новый цирк. Императоры вели активное строительство грандиозных терм — общественных бань.

Позднее строительство новых зданий значительно замедлилось из-за осложнившегося положения Римской империи. В конце III в. были возведены новые укрепления, известные как стена Аврелиана. Они охватывали весь разросшийся город с его затибрской частью. Они совпадали с таможенной линией и отчасти с границей померия[185], но во многих случаях в пределы стены были введены и гробницы (в том числе пирамида Цестия[187] и гробница Еврисака[188]). В IV в. начинается строительство христианских храмов.

Сложное для города время наступило в V в. В 410 г. Рим был взят и разграблен вождем вестготов Аларихом[189], в 455 г. город жестоко разграбили вандалы.

Конец империи положили многочисленные вторжения извне германских и славянских народов, а также растущие сепаратистские тенденции внутри самого государства.

В период Средних веков Рим вошел разрушенным, разоренным, растеряв все свое могущество, но оставаясь резиденцией римских пап. Статус столицы Италии город вернул только в XIX в. после Рисорджименто[190] и объединения Италии.

(По материалам Wikipedia)

Пограничные формальности, и вот уже Гондурас. Примерно через 12 км городок под характерным названием Руины Копана. Это название, однако, обманчиво — до развалин древнего города майя отсюда еще более километра.

В самом центре Копана находится Гран-Плаза — Большая площадь, ширина которой примерно 75 м. В центре Гран-Плазы стоит так называемая Малая пирамида. Кстати, большинство сооружений Копана чаще обозначаются цифровыми индексами. Так Малая пирамида имеет индекс IV.

Гран-Плазу еще иногда называют «Площадь стел», так как всего их здесь более десятка. Высота многих из них более 3 м. Здесь же находится несколько алтарей весьма примечательного вида. Стелы, изображающие в стилизованной форме правителей города, являются характерной особенностью Копана. Такого количества стел нет больше ни в одном из городов майя.

Стелы Копана — это увековеченные в камне правители города. На них также высечены даты правления и семейные хроники того или иного монарха. Одна из стел относится к правлению царя «Восемнадцать кроликов» и датируется 731 годом н. э. Майя называли его Вашаклахун-Убах-Кавиль. «Восемнадцать кроликов» — лишь смысловой перевод имени на малоизученном языке майя. Если верить ученым, то практически все правители майяской империи носили странные, а нередко и вовсе дикие для нашего слуха имена.

Другая стела изображает предшественника царя «Восемнадцать кроликов», которого звали «Дымчатый ягуар». При нем Копай достиг наивысшего могущества.

Стелы сосредоточены в основном в северной части площади, а в южной части расположена Площадка для игры в мяч. Это вторая по величине из известных площадок такого рода: длина собственно игрового поля превышает 28 м при ширине в 7 м.

Недалеко от площадки в юго-восточной части Гран-Плазы находится пирамида XXVI, на вершину которой ведет самая известная достопримечательность Копана — так называемая «Иероглифическая лестница». Эта лестница, длиной около 21 м, состоит из 63 массивных ступеней, выложенных из камней, причем на лицевой стороне каждого из этих камней имеется иероглифическая надпись. Это самая длинная из имеющихся надписей древних майя: общее число иероглифов в ней достигает 2 тыс. Предполагается, что здесь записана вся история Копана.

К сожалению, лестница была серьезно повреждена, и при ее восстановлении камни были уложены в произвольном порядке, поэтому прочитать, что же на самом деле было здесь написано, весьма проблематично.

На южной стороне площади находится так называемый «Акрополь». Его общие размеры 600 на 300 м, а высота достигает 30 м. Акрополь включает в себя целый ряд разнообразных сооружений, построенных на едином основании.

Непосредственно на Гран-плазу выходит так называемая «Главная пирамида», на вершине которой находится Храм надписей. (Кстати, Главная пирамида и храм имеют индекс XI.)

На территории Акрополя находятся две довольно большие площадки: Западная и Восточная. На восточной стороне Западной площадки Акрополя возвышается Пирамида XVI. В 1989 г. археологи обнаружили, что внутри этой пирамиды скрываются остатки более древней постройки, получившей название храм Розалила.

В Музее скульптуры майя находится макет восстановленного фасада этого храма. У подножия Пирамиды XVI стоит алтарь, носящий буквенное обозначение Q. Этот алтарь украшен изображениями правителей Копана. Собственно говоря, сам алтарь в настоящее время находится в Музее скульптуры, а перед пирамидой стоит прекрасно выполненная копия.

Восточная площадка носит еще название Двор ягуаров из-за встречающихся здесь изображений этих хищников.

Южнее Акрополя находится территория, называемая Кладбищем, так как сооружения, расположенные там, ранее ошибочно принимались за гробницы. Сейчас же считается, что здесь находились дома знати.

После того как в X в. Копан был покинут жителями, о нем забыли на 500 лет, до того как появился уже известный нам ученый Джон Стефенс. Сейчас археологи называют Копан самым красивым городом майя. Его живописные руины посещают ежегодно до 60 тысяч туристов. С 1980 г. он входит в реестр охраняемых ЮНЕСКО памятников всемирного наследия.

Сейчас Куско — это современный город с населением в 140 тыс. человек и ежедневным железнодорожным, воздушным и автобусным сообщением со столицей Перу Лимой. Хотя город довольно большой, но центральную его часть можно осмотреть за один день. Наибольший интерес в районе Куско для туристов представляет архитектура — древние постройки инков и их предшественников, а также более поздние испанцев. Также туристов привлекают священная долина и местные жители, сохранившие обычаи, носящие старинные костюмы. Окрестные горы изобилуют пещерными храмами древних цивилизаций. Для фотографов и видеооператоров — настоящий рай.

Саксайуаман («Хищная птица серокаменного цвета») — монументальный археологический комплекс к северу-западу от Куско, на высоте примерно 3500 м над уровнем моря. Это три параллельных зигзагообразных стены, каменный «трон Инки», 21 бастион, над которыми возвышаются мощные башни, каждая из них была способна укрыть до тысячи воинов. Этот архитектурный шедевр — еще одно чудо света: религиозные сооружения, крепость, башни, каналы построены из огромных глыб (до 125 т) без использования какого-либо скрепляющего раствора. Ученые считают, что здесь была астрономическая обсерватория и дом примирения инков. Имеет смысл не торопясь осмотреть весь комплекс: при организованных турах слишком мало времени, чтобы здесь спокойно погулять или помедитировать. Дело в том, что Саксайуаман — чрезвычайно сильное место, обладающее огромной космической энергией.

Пука Пукара, Красная крепость, возведенная на дороге в Антисуйо (дорога, ведущая в империю инков и пролегающая через джунгли) с целью охраны. Она играла роль военного и административного центра. Тамбо Мачай, священные ванны, или бани инков (в 7 км от Куско на высоте 3700 м). Исследователи полагают, что это место было центром поклонения инков воде. Оно представляет собой археологический комплекс, состоящий из каналов и стен с окнами, и является еще одним свидетельством необыкновенного архитектурного таланта и знаний гидравлики древних строителей.

Храм Кенко выстроен в форме зигзага или лабиринта и посвящен Богине Земли. Он был важным центром религиозных церемоний инков.

Писак — цитадель инков на вершине горной цепи и городок у ее основания, на Главной площади которого устраиваются традиционные индейские базары (или ремесленные рынки, художественные ярмарки). Базар открыт только по вторникам, четвергам и воскресеньям, именно в эти дни сюда съезжаются индейцы со всех окрестностей. Торгуют здесь, конечно, не только сувенирами для туристов, но кукурузой (Перу — родина кукурузы и картофеля, одной кукурузы здесь более 200 сортов), экзотическими фруктами из джунглей, приправами, вкусными кукурузными лепешками. Рынок сувениров здесь богат, цены в принципе ненамного дешевле, чем в Куско, но привлекает сама атмосфера. На рынке можно рассмотреть и купить изделия народных умельцев (керамику, текстиль и пр.), увидеть, как при помощи примитивной техники рождаются изделия из серебра. На деревянных ткацких станках золотые руки индейских мастериц создают очень теплую и красивую одежду. Только по воскресеньям здесь можно услышать традиционную мессу на кечуа — языке древних инков — с участием Варайока (индейского алькальда — судьи округа). Обычно экскурсоводы отводят ровно час на обход базара, и почти всегда этого времени людям не хватает.

Священная долина Инков — это главная ось всего мировоззрения и всей их цивилизации. Инки считали, что Млечный Путь на небе есть всего лишь отражение реки Урубамба (которая имеет также названия Вильканота и Вилькамайю). В инкской космологии связь и взаимовлияние звездного и земного миров играла основополагающую роль, поэтому жрецы были одновременно астрономами, а вдоль реки Вильканота строились религиозные объекты, которые повторяли очертания инкских созвездий: Лама и ее детеныш, Кондор и другие. Таким образом, устанавливалась четкая привязка звезд на местности и провозглашалась стабильность и незыблемость цивилизации — как незыблемы звезды.

Итак, если Куско был центром и пупом Земли, то Вильканота была осью Земли (похоже на значение Нила для Египта). Помимо древностей, долина священной реки изобилует чрезвычайно живописными пейзажами. Священная долина находится значительно ниже Куско, и климат здесь гораздо мягче и теплее, настолько, что здесь выращивают персики и апельсины.

Ольянтайтамбо, гигантский город-пирамида, археологический парк, каменная крепость у входа в долину Урубамба в 97 км от Куско. Этот комплекс был огромным общественным, административным, религиозным, военным и сельскохозяйственным центром во времена Тауантинсуе — эпохи империи инков. Жилые районы удивляют необычным архитектурным стилем. Поражают огромные многогранные стены и трапециидальные двери местных храмов и дворцов. До сих пор окончательно не выяснено назначение этого комплекса: крепость, религиозный комплекс или, возможно, декоративные террасы для выращивания цветов. Напротив гигантской лестницы в скалах можно увидеть высеченное природой лицо верховного бога-творца андских народов — Виракочу.

По одной из легенд, именно здесь в пещерах проснулись первые Инки (по другой, это произошло на острове Солнца на Титикаке). Наверху пирамиды Ольянтайтамбо находится огромный массив из 7 каменных монолитов, очень гладко отполированных и подогнанных друг к другу. Судя по технике обработки камня, можно предположить, что здесь трудились мастера из другой великой империи — Тиауанако (нынешняя Боливия).

Боковая долина, отходящая от Ольянтайтамбо вверх, также весьма богата разного рода руинами и археологическими объектами. Чинче-рос — типичная деревня или городок индейцев кечуа за пределами долины на высоте 4000 м. Здесь расположены очень живописная колониальная церковь, небольшой музей и симпатичный фольклорный индейский базар на центральной площади, устраиваемый по воскресеньям.

Из испанского наследия примечателен Кафедральный собор, или Главный костел на центральной площади пласа де Армас, с 8-тонным колоколом из чистого золота, сохранившегося, по легенде, из сокровищ инков. Собор построен в стиле ренессанс. Внутри костела красивая резьба по дереву (кедр), живопись школы Куско и серебряные чеканные изделия. Стоит посетить церковь Эль-Триунфо, церковь Святого семейства, монастырь Санта-Каталина, церковь Санто-Доминго, находящаяся в бывшем инкском храме Солнца Кориканча, а также музей религиозного искусства и краеведческий музей.

Современные высокие технологии позволили точно определить возраст Мачу-Пикчу. Город был возведен в период между 1450–1470 гг. н. э., во времена властвования Пачакутека. Ранее некоторые ученые выдвигали предположение, что Мачу-Пикчу имеет более чем тысячелетнюю историю, тогда как другие исследователи относили строительство Мачу-Пикчу к периоду испанского завоевания.

Сейчас большинство историков смогло прийти к единому выводу по поводу истинного предназначения затерянного города. Считается, что Мачу-Пикчу был одним из культурных, религиозных и экономических оплотов империи инков. По аналогии с могучей Римской империей, инки стремились сохранить власть и влияние на завоеванных территориях, поэтому возводили города-крепости, которые время от времени навещали наместники. В этих же крепостях проживали вельможи, слуги, ремесленники. При подобных городах непременно имелись храмы Солнца, которые обслуживали жрецы. Вполне правдоподобной является версия о том, что Мачу-Пикчу использовался как зимняя резиденция правителя инков Пачакутека, а после его кончины перешел во владение продолжателей его рода.

Мачу-Пикчу не зря называют Восьмым чудом света. Основная причина занесения «затерянного города» в этот список — особенность расположения и небывалое мастерство строителей. Инкам пришлось возводить город буквально на скалах. Уникальность Мачу-Пикчу состоит в интеграции архитектуры с окружающим пейзажем. Скалы и камни использовались в качестве основы для возведения зданий. Скульптуры вырезались прямо в горной породе. Стоки воды и цистерны также были каменными, а храмы, укрепленные гигантскими блоками, буквально нависали над пропастью.

Инки, решившие обосноваться в высокогорном районе, нуждались в пропитании, но каменистые склоны не были приспособлены для земледелия, тогда-то и зародилось «фермерство» на террасах. Были оборудованы горизонтальные уступы-ступени, потом укладывался булыжник, а каменную основу засыпали плодородной почвой. Вот так выглядели пригородные «поля» инков, обеспечивающие население овощами и зерном.

Основными культурами, выращиваемыми на этих террасах, были кукуруза и картофель. Получению большого урожая способствовала не только плодородная почва, доставленная из речной долины, но и передовая ирригационная система. Продуктов вполне хватало для обеспечения населения продовольствием, но, по мнению исследователей, запасы не предназначались для экспорта в Куско и другие регионы страны.

Все здания в городе выстроены из гранитных блоков, часть строений также находится на террасах. Некоторые глыбы превышают рост человека. Удивительно, но камни, имеющие сложную многоугольную форму, очень плотно подогнаны друг к другу.

Поскольку сооружения возводились в сейсмоопасной зоне, инки использовали особый способ кладки.

Каменные фрагменты имели закругленные углы, а стены выстраивались под наклоном. Археологи обнаружили зазоры в кладке, которые оставлялись специально для того, чтобы придать зданиям большую устойчивость при землетрясении. Цементный раствор и прочие скрепляющие составы не применялись при строительстве, камни удерживались на месте за счет плотной подгонки и собственного веса. Правда, археологи обнаружили лачуги слуг, сложенные из обычных камней, обмазанных глиной, поэтому можно утверждать, что старание рабочих распространялось только при возведении зданий для ритуальных целей, а также дворцы знатных инков.

Большинство сооружений были построены под руководством талантливых архитекторов и инженеров. Технология строительств изучается учеными до сих пор. Археологи выяснили, что в качестве орудий труда использовались бронзовые или каменные инструменты, глыбы шлифовались при помощи песка. Блоки соединялись подобно пазлам — некоторые из элементов имеют до 30 углов. Совместить отдельные части воедино, придав строению нужные очертания, было очень непростой задачей. Дворцы вельмож, сановников и храмы облицовывали тонкими каменными плитками.

В Мачу-Пикчу можно насчитать около 200 зданий, большинство из которых являлись жилыми. На территории города имелись свои храмы, склады, административные и общественные строения. Историки считают, что в городе могло одновременно проживать приблизительно 1200 человек. По одной версии, основным «контингентом» были женщины, священники и дети — данная гипотеза рассматривает Мачу-Пикчу как последнее прибежище знатных инков, скрывавшихся от испанских захватчиков. По другим данным, Мачу-Пикчу являлся крепостью, фортом, охраняющим инкскую Империю от набегов горных племен, и поэтому в городе в основном пребывали мужчины-военнослужащие.

Впоследствии именно вторая версия нашла подтверждение, т. к. среди останков, обнаруженных в «затерянном городе», нашли гораздо больше мужских скелетов, чем женских.

О том, что Мачу-Пикчу являлся самой настоящей крепостью, говорит и характер некоторых построек. Например, сооружение, обнаруженное у берега реки Вильканотой, опоясывает стена, составленная из огромных каменных блоков. Крепость располагается на неприступном утесе, небольшие домишки плотно прижимаются к стене. Возможно, подобное расположение позволяло гражданам быстро укрыться в крепости, пробравшись внутрь по узким проходам и лестницам.

Мачу-Пикчу имел четкую планировку из секторов. Культурным сердцем «затерянного города», бесспорно, являлся храм Солнца. Святилище еще иногда называют храмом Трех окон. Для инков число три являлось весьма символичным, так, по легенде, именно через три окна вошли в земной мир три правителя-основателя инкской цивилизации. Через эти окна лучи солнца проникали на Священную площадь, где проходили ритуалы и совершались жертвоприношения на специальном алтаре. Заметим, что инки не приносили в жертву людей, а совершали убийство лам.

Если подняться по длинной гранитной лестнице выше Священной площади, то можно обнаружить еще одно культовое место, Интиватана. Интиватана представляет собой многоугольную глыбу внушительных размеров, вырубленную из скалы. Бытует мнение, что Интиватана — своеобразные солнечные часы, а площадка, на которой она была установлена, выполняла функцию обсерватории. Солнце весьма почиталось инками, поэтому верховные жрецы всячески ублажали светило, воспевая гимны и воздавая ему молитвы. Конечно, Интиватана имел и вполне тривиальное значение — по положению теней священнослужители могли определить время сева и сбора урожая.

Напротив храма располагается жилой квартал, состоящий из небольших одно- и двухэтажных домиков с крутыми соломенными крышами. Легкие крыши позволяли избежать травматизма при внезапных подземных толчках. Строения имеют интересную архитектуру: трапециевидной формы двери и такие же необычные окна. Предполагается, что на второй этаж вела веревочная лестница, т. к. никаких других способов проникнуть туда исследователями обнаружено не было. Постройки сгруппированы по 10 домов вокруг одного внутреннего двора, очевидно, выполняющего коммунальную функцию. Между собой здания связывались узкими переулками, часть из которых заканчивались либо тупиком, либо приводили к пропасти. На городской окраине, на террасах возделывались сельскохозяйственные культуры и осуществлялся выпас скота.

В юго-восточной части Мачу-Пикчу располагались дворцы и дома знатных граждан — об этом свидетельствует искусная кладка и размеры зданий. Там же находится башня, имеющая полукруглую форму, и еще одна, примыкающая к ней постройка. Комплекс весьма походит на крепость, поэтому ему и дали название «Эль-Торреон», что в переводе означает «бастион». Есть мнение, что башня все же имела религиозное предназначение, но, скорее всего, сооружение выполняло двойную функцию.

По сравнению с другими городами эпохи Средневековья, Мачу-Пикчу является весьма комфортабельным и благоустроенным городом: в покоях, принадлежащих главному жрецу, были найдены водоносные каналы, а это значит, что в дворец подавалась проточная вода. В городе обнаружены производственные помещения, выполняющие функцию ремесленных цехов, склады. Развитая экономика позволила государству инков процветать в течение нескольких столетий. Однако с приходом в Анды испанских конкистадоров благоденствие прекратилось — города были разрушены, большинство инков истреблены, а оставшиеся разрозненные группы уничтожили друг друга в ходе междоусобных распрей.

Сейчас состояние «затерянного города» инков вызывает серьезные опасения. Многовековые постройки находятся под угрозой разрушения. Частые оползни, вызванные ливневыми дождями, наряду с прорастающей в скалах травой кикуйо приводят к образованию трещин и огромных сдвигов в горной породе. Правительство Перу предпринимает меры по защите исторического памятника. Например, было предложено укрепить стены построек железобетоном, что, несомненно, упрочит структуру, но вместе с тем и осовременит их внешний вид.

В Мачу-Пикчу ежегодно приезжает множество туристов. Говорят, что там царит особая атмосфера, присущая только «мертвым» поселениям. Доподлинно неизвестно, когда и куда исчезли жители «последнего оплота инков», возможно, они просто покинули пристанище в поисках лучшей доли или же их жизни унесла страшная эпидемия. До сих пор вокруг Мачу-Пикчу ходит много легенд и преданий, ученые выдвигают массу гипотез, выстраивают цепочки предположений, проводят исследования. Но гораздо более важным является то, что «затерянный город» — своеобразное немое доказательство того, что все проходит — великие цивилизации уходят в небытие, вечны лишь камни….

(По материалам build.rin.ru)

Первые календарные знаки, главным образом символы из 260-дневного календаря (тцолкина), высеченные на камне, — вероятно, самые ранние отпечатки цивилизации. Были ли первые поселенцы и строители храмов сапотеками, остается неизвестным.

Период Монте-Альбан I (600–200 гг. до н. э.) характеризуется художественными особенностями ольмеков. Между 500 и 400 гг. до н. э. развивается практически уже городское поселение, от которого остались простые могилы с керамикой, высеченные из камня блоки с барельефами человеческих фигур и 260-дневных календарей.

В период Монте-Альбан II (200 г. до н. э. — 100 г. н. э.) становится очевидным влияние доклассических майя с юга. Этот стиль характеризуют керамика лучшего качества, завершенный календарь и большие сооружения.

Следующие фазы Монте-Альбан Ша (примерно до 400 г.) и Монте-Альбан IIIb (примерно до 800 г.) знаменуют культурный расцвет. Строятся важнейшие здания в стиле Талуд-Таблеро (вертикальные панели чередуются с наклонными стенами), появляются сложные погребальные комнаты с красивыми фресками и урнами из глины разнообразных форм.

В первой половине этого периода проявляются стилистические элементы цивилизации Теотиуакан с центрального плато. К концу периода обнаружено культурное влияние мицтеков (миштеков).

Закат начинается с фазы Монте-Альбан IV (800—1200 гг.). Новые здания не возводятся; великолепный участок распадается, в то же время основываются или расширяются соседние города. Кажется, Монте-Альбан продолжает служить только погребальным местом для сапотеков, а позже мицтеков. Художественная форма керамики и могил становится проще.

Город потерял свое значение примерно в 500–750 гг. и затем был заброшен.

Монте-Альбан V — последняя фаза перед испанским завоеванием (1200–1521 гг.), по существу определяется мицтеками, построившими многочисленные могилы или расчистившими старые для своего использования.

Ацтеки, которые построили военную базу в 1486 г. на участке современного города Оахака, повлияли на развитие Монте-Альбана немногим больше, чем испанцы, прибывшие сюда лишь в 1521 г.

Серьезные исследования Монте-Альбана до XIX столетия не проводились. В XX веке археологическими раскопками руководили мексиканские археологи Альфонсо Касо и Игнасио Берналь. Монте-Альбан был объявлен частью Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.

Руины Паленке обладают особым очарованием. Вот как описывает первую встречу с нею французский путешественник Мишель Пессель: «Величественные белые и серые здания на горном уступе поднимались над морем зелени, и все же джунгли не отступали от города, сбегая к нему по склонам окружающих гор.

Эта картина в таком диком, безлюдном месте произвела на меня неотразимое впечатление. Руины вообще таят в себе особое романтическое очарование, а руины Паленке, возникающие так неожиданно среди бескрайнего лесного океана, просто потрясали. Здесь передо мной предстала загадка столетий, загадка цивилизации, погибшей и исчезнувшей, но все еще удивительным образом продолжающей жить в этих грандиозных постройках — свидетелях былого могущества и славы».

Близость Мексиканского залива и двух крупнейших рек Центральной Америки — Грихальвы и Усумасинты — облегчали городу связи с соседними областями. Драгоценный зеленый нефрит, ломкий и острый, как стекло, обсидиан, причудливые морские раковины, отливающие изумрудным цветом перья царственной птицы кецаль из лесов Гватемалы, бобы какао и шкуры пятнистых ягуаров — да мало ли других диковинных товаров стекалось когда-то на многолюдные рынки Паленке! Расцвет города приходится на V–VIII вв. Его правители не раз покрывали себя славой на полях сражений. Его архитекторы воздвигали высокие пирамиды и храмы и заключили в каменную трубу норовистый ручей Отолум. Его жрецы изучали небесный свод, проникнув в самые глубокие тайны мироздания. Его художники и скульпторы воплотили в камне и алебастре свои бессмертные идеалы.

Но в конце 1-го тыс. Паленке переживает явный упадок. Внутренние неурядицы и особенно нашествие воинственных племен извне подточили его благосостояние, и город вскоре погиб, а его безмолвные руины были надежно спрятаны природой в непроходимой лесной чаще.

Паленке пришлось открывать заново уже в наши дни. И сделали это путешественники и ученые из многих стран Европы и Америки. Но самый значительный вклад внес в исследование города мексиканский археолог Альберто Рус Луилье — начальник крупной археологической экспедиции Национального института антропологии и истории (Мексика).

О чем именно думал он тогда, 15 июня 1952 г., стоя на вершине пирамиды храма Надписей. О былом ли величии древнего города, или же о тех неимоверных трудностях, которые пришлось преодолеть ему и его коллегам на пути к заветной цели? Правда, теперь все это осталось позади. Еще одно последнее усилие — и многовековая тайна пирамиды будет раскрыта. А началось все это ровно четыре года назад, когда А. Рус, выбирая объект для своих будущих исследований, обратил внимание на почти неизвестный до того архитектурный памятник — храм Надписей.

После первого же осмотра ученый заметил, что пол этого изящного трехкомнатного здания в отличие от других храмов Паленке был сложен из больших каменных плит, одна из которых имела по краям несколько отверстий, заткнутых каменными же пробками. Видимо, эти отверстия предназначались для поднимания и опускания плиты на свое место.

«Изучая возможное назначение этой плиты, — вспоминает Рус, — я заметил, что стены храма уходят ниже уровня пола — явное доказательство того, что внизу имеется еще одна постройка».

И действительно, подняв плиту и начав там раскопки, он вскоре обнаружил начало туннеля и несколько ступенек каменной лестницы, ведущей вниз, в глубину гигантской пирамиды. Но и туннель, и лестница были плотно забиты громадными глыбами камня, щебнем и землей. Для того чтобы преодолеть эту неожиданную преграду, потребовалось целых четыре полевых сезона тяжелого труда. А каждый сезон длился по 2–3 месяца. Всего было расчищено два пролета лестницы с 66 крутыми ступенями. В самом ее начале археологи нашли тайник с ритуальными приношениями в виде двух нефритовых колец, служивших у древних майя украшениями для ушей. Другое приношение лежало у подножия лестницы, в специальной каменной шкатулке: ожерелья из нефритовых бус, большие раковины, наполненные красной краской, глиняные вазы и громадная жемчужина диаметром 13 мм.

Дальше путь был закрыт поперечной каменной стеной. Когда ее сломали, то вновь пришлось разбирать завалы из сцементированного известковым раствором щебня. В конце концов коридор уперся в какую-то подземную камеру, вход в которую преграждала необычайная, но вполне надежная преграда — гигантский треугольный камень весом более тонны. У входа в камеру в некоем подобии гробницы лежали плохо сохранившиеся скелеты пяти юношей и одной девушки, погибших насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустаций на зубах говорят о том, что это не рабы, а представители знатных майянских фамилий, принесенные в жертву по какому-то особенно важному и торжественному случаю.

Только теперь Русу стало ясно, что все потраченные усилия не были напрасными. 15 июня 1952 г. рабочие сдвинули наконец с места массивную треугольную «дверь» и ученый с волнением вступил под своды какого-то подземного помещения, оказывается, таившего в себе множество неожиданных находок и сюрпризов.

«Я вошел в эту таинственную комнату, — вспоминает А. Рус, — со странным чувством, естественным для того, кто впервые переступает порог тысячелетий. Я попытался увидеть все это глазами жрецов Паленке, когда они покидали склеп. Мне хотелось снять печать времени и услышать под этими тяжелыми сводами последний звук человеческого голоса. Я стремился понять то таинственное послание, которое оставили нам люди далекой эпохи».

Затем яркий свет ручного электрического фонаря прорезал сумрак подземелья, и археолог на мгновение потерял дар речи от всего увиденного.

«Из густого мрака, — вспоминает А. Рус, — неожиданно возникла сказочная картина фантастического неземного мира. Казалось, что это большой волшебный грот, высеченный во льду. Стены его сверкали и переливались, словно снежные кристаллы в лучах солнца. Как бахрома огромного занавеса, висели изящные фестоны сталактитов. А сталагмиты на полу выглядели, словно капли воды на гигантской оплывшей свече. Гробница напоминала заброшенный храм. По ее стенам шествовали скульптурные фигуры из алебастра. Потом мой взор упал на пол.

Его почти полностью закрывала огромная прекрасно сохранившаяся каменная плита с рельефными изображениями. Глядя на все это с благоговейным изумлением, я пытался описать красоту волшебного зрелища моим коллегам. Но они не верили до тех пор, пока, оттолкнув меня в сторону, не увидели эту великолепную картину своими собственными глазами».

Склеп имел около 9 м в длину и 4 м в ширину, а его высокий, сводчатый потолок уходил вверх почти на 7 м. Конструкция этой подземной комнаты была столь совершенной, что ее сохранность оказалась почти идеальной даже через тысячу лет. Камни стен и свода были вытесаны с таким искусством, что ни один из них не сдвинулся со своего места.

На стенах склепа сквозь причудливую завесу сталактитов и сталагмитов проступали очертания девяти больших человеческих фигур, сделанных из алебастра.

Они были облачены в пышные костюмы, удивительно похожие друг на друга: головной убор из длинных перьев птицы кецаля, причудливая маска, плащ из перьев и нефритовых пластин, юбочка или набедренная повязка с поясом, который украшен тремя человеческими головками, сандалии из кожаных ремешков. Шея, грудь, кисти рук и ноги этих персонажей были буквально унизаны различными драгоценными украшениями. Они горделиво выставляли напоказ символы и атрибуты своего высокого социального положения: скипетры с рукоятью в виде головки змеи, маски бога дождя и круглые щиты с ликом бога солнца.

По мнению Альберто Руса, на стенах подземной камеры запечатлены Болонти-ку — девять «владык мрака» — правителей девяти подземных миров, согласно мифологии древних майя.

Первое время А. Рус не мог понять, что же он нашел — подземный храм или уникальную гробницу? Занимая большую часть комнаты, в ней стоял какой-то огромный каменный ящик, накрытый резной плитой размерами 3,8х2,2 метра. Был ли это алтарь или крышка саркофага? Ученый склонялся сначала к первому предположению.

Для того чтобы решить эту загадку, нужно было поднять плиту и посмотреть, что же находится под ней. Но подобная операция представляла собой технически весьма сложную и опасную задачу. Ведь камень весил без малого 5 тонн, и его покрывала тончайшая скульптурная резьба, которую следовало уберечь от малейших повреждений. Плита покоилась на ящике из огромных камней, а ящик, в свою очередь, на шести каменных опорах.

Для начала А. Рус решил проверить, был ли ящик полым внутри или это сплошной каменный монолит. Просверлив сбоку узкое отверстие и сунув туда кусок проволоки, он определил, что ящик внутри полый и содержит красную краску, частицы которой и прилипли как раз к проволоке.

Теперь сомнений больше не оставалось. Каменный ящик представлял собой гигантский саркофаг — первый из саркофагов такого рода, найденный на территории майя. Дело в том, что красный цвет в космогонии майя — это цвет востока, цвет восходящего солнца, которое служило символом жизни и бессмертия. Именно по этой причине древние майя часто посыпали тела своих особо знатных и почитаемых покойников красной краской.

С помощью автомобильных домкратов и бревен тяжелая скульптурная плита была в конце концов поднята, и под ней показался массивный каменный блок со странной выемкой, напоминающей на первый взгляд рыбу. Выемку плотно закрывала специальная крышка, в точности повторяющая ее форму. В хвостовой части крышки имелись два отверстия, заткнутых каменными пробками, как и у той каменной плиты, что прикрывала тайный ход в полу храма.

Когда была удалена и эта, самая последняя, преграда, перед исследователями предстала необыкновенно яркая и красочная картина: внутри саркофага все было покрыто пурпурной яркой краской, а на этом эффектном фоне матово желтели кости крупного человеческого скелета и зелеными пятнами выделялись бесчисленные нефритовые украшения.

Из-за значительной влажности воздуха кости были очень хрупкими, но сохранились тем не менее почти целиком. Ученым удалось определить, что скелет принадлежал сильному и рослому мужчине в возрасте около 40–50 лет (длина скелета 1,73 м) без каких-либо патологических недостатков.

Человек был погребен вместе со всеми своими украшениями из драгоценного нефрита. А одна нефритовая бусина была даже положена ему в рот — как плата для прохода в подземный мир, царство мрака и смерти. На черепе видны были остатки диадемы, сделанной из маленьких нефритовых дисков и пластин. Одна из пластин диадемы была украшена резным изображением головы Соца — страшного бога-вампира в образе летучей мыши из подземного царства смерти. Изящные тонкие трубочки из нефрита служили в свое время для разделения длинных волос умершего на отдельные пряди. По обеим сторонам от черепа лежали массивные нефритовые «серьги», напоминающие собой большие катушки. Вокруг шеи извивалось длинное, в несколько рядов ожерелье из нефритовых же бусинок. На запястьях каждой руки было найдено по браслету из 200 бусинок каждый. Возле ступней ног лежала чудесная нефритовая статуэтка, изображающая бога солнца.

Мельчайшие остатки мозаики из нефритовых пластинок и раковин наряду с древним тленом, обнаруженным на черепе, позволили буквально из праха реконструировать погребальную мозаичную маску, видимо служившую точным портретом умершего. Глаза маски были сделаны из раковин, а зрачки — из обсидиана.

Скульптурная каменная плита, служившая верхней крышкой саркофага, была сплошь покрыта резьбой. На боковых ее гранях вырезана полоса из иероглифических знаков, среди которых были и несколько календарных дат по эре майя, относящихся к VII в. На плоской наружной поверхности плиты резцом древнего мастера запечатлена какая-то глубоко символическая сцена. В нижней части находилась страшная маска, одним своим видом напоминающая о разрушении и смерти: лишенные тканей и мышц челюсти и нос, большие клыки, огромные пустые глазницы. Это — не что иное, как стилизованное изображение божества земли. У большинства народов доколумбовой Мексики оно выступало как некое страшное чудовище, питающееся живыми существами, поскольку все живое, умирая, возвращается в конце концов в землю. Его голову увенчивают четыре предмета, два из которых служат у майя символами смерти (раковина и знак, напоминающий наш знак %), а другие, напротив, ассоциируются с рождением и жизнью (зерно маиса и цветок или маисовый початок).

На маске чудовища сидит, слегка откинувшись, красивый юноша в богатой одежде и с драгоценными украшениями. Тело юноши обвивают побеги фантастического растения, выходящие из пасти чудовища. Он пристально глядит вверх, на странный крестообразный предмет, олицетворявший собой у древних майя «древо жизни», или, точнее, «источник жизни» — стилизованное растение-маис. На перекладине «креста» причудливо извивается гибкое тело змеи с двумя головами. Из пасти этих голов выглядывают какие-то маленькие и смешные человечки в масках бога дождя. По поверьям индейцев майя, змея всегда связана с небом, с небесной водой — дождем: тучи скользят по небу молчаливо и плавно, словно змеи, а грозовая молния — это не что иное, как «огненная змея».

На верхушке «креста» — маиса сидит священная птица кецаль, длинные изумрудные перья которой служили достойным украшением парадных головных уборов царей и верховных жрецов майя. Птица тоже облачена в маску бога дождя, а чуть ниже ее видны знаки, символизирующие воду и два небольших щита с личиной бога солнца.

Если бы речь шла о европейской гробнице античного времени или эпохи Возрождения, то мы бы наверняка сказали, что высеченная на плите фигура юноши изображает погребенного под ней персонажа. Но в искусстве древних майя почти не было места изображению индивидуальной личности, индивидуального человека. Там безраздельно господствовали религиозная символика и условность в передаче образов. Вот почему в данном случае можно говорить о человеке в целом, то есть о роде человеческом, но также и о боге маиса, которого часто изображали в виде красивого юноши.

Можно ли расшифровать сложный ребус из скульптурных изображений, запечатленных на верхней крышке саркофага?

Альберто Рус после тщательного изучения всех имевшихся в его распоряжении источников дал следующее истолкование скульптурным мотивам гробницы из Паленке:

«Юноша, сидящий на маске чудовища земли, вероятно, одновременно олицетворяет собой и человека, которому суждено в один прекрасный день вернуться в лоно земли, и маис, зерно которого, чтобы прорасти, прежде должно быть погребено в землю. “Крест”, на который так пристально смотрит этот человек, опять-таки символизирует маис — растение, появляющееся из земли на свет с помощью человека и природы, чтобы служить затем, в свою очередь, пищей для людей. С идеей ежегодного прорастания, или “воскресения”, маиса у майя была тесно связана и идея собственного воскресения человека…»

Касаясь глубокого внутреннего значения этого мотива, А. Рус приходит к выводу, что он вполне мог символизировать тягу человека к бессмертию.

От саркофага вела наверх длинная каменная труба, оформленная в виде фигуры змеи. Она заканчивалась в центральном помещении храма, неподалеку от алтаря. Эту трубу А. Рус назвал «каналом для души», предназначенным, по его словам, для духовного общения жрецов и здравствующих членов царской фамилии с их почившим божественным предком, поскольку лестница после совершения похорон была засыпана обломками камней, и между гробницей и храмом наверху существовала только магическая связь через «канал».

Гробница с останками правителя и несметными сокровищами, сопровождавшими его в «мир мрака и теней», были, несомненно, весьма заманчивой добычей для грабителей. Поэтому-то так тщательно была спрятана гробница в недрах пирамиды, а ход к ней — плотно забит землей, щебнем и глыбами камня. Но духовная «связь» с почившим вождем тем не менее сохранилась.

Открытие царской гробницы в Паленке, помимо своей чисто внешней эффектной стороны, имело и большое научное значение. Впервые на территории майя было найдено погребение в каменном саркофаге с великолепными скульптурными украшениями. Кроме того, удалось раз и навсегда доказать, что древнеамериканские пирамиды использовались не только как основания для храмовых зданий, но и для помещения внутри них гробниц наиболее знатных и почитаемых членов общества.

Открытие А. Руса в Паленке по своей научной и общеисторической значимости вполне сопоставимо с такими крупнейшими археологическими сенсациями XX века, как находка нетронутой гробницы фараона Тутанхамона в Египте или же раскопки некрополя шумерских царей в Уре (Ирак).

А. Рус установил, что персонаж, погребенный под пирамидой храма Надписей, был одним из наиболее выдающихся правителей Паленке во второй половине VII в.: он родился в 655-м и умер в 694 г.

Полное имя умершего властителя или же его характерное прозвище пока остаются неизвестными.

Повторное изучение скелета правителя мексиканскими антропологами подтвердило, что умерший был рослым и крепким мужчиной без каких-либо следов, патологических врожденных дефектов. Дважды осуществленные мексиканскими антропологами тщательные исследования костных останков человека, погребенного в гробнице храма Надписей, со всей очевидностью доказали, что в данном случае речь идет, как мы уже писали, о персонаже в возрасте до 40 лет. Это подтверждается и чтением календарных иероглифов на саркофаге с датами жизни правителя (655–694 гг. н. э.), которое было произведено А. Русом.

Антропологи, буквально по кусочкам собрав из обломков череп умершего правителя, смогли доказать, что его голова была спереди искусственно деформирована, а зубы — фигурно подпилены, как того и требовали каноны майянской красоты. Следовательно, перед нами — типичный индеец майя, а вовсе не древний космонавт, каким его представил Эрих фон Деникен.

Мастерство теотиуаканских ремесленников превосходил лишь их архитектурный гений. Город стоит на гигантской координатной сетке, основание которой главная трехкилометровая улица, Дорога мертвых (названная так ацтеками, которые по ошибке приняли платформы, выстроившиеся вдоль нее, за могильники). На его северном конце находится Сьюдадела, цитадель, огромное огороженное пространство, где возвышается храм Кетцалькоатля, бога с телом змеи, покрытым птичьими перьями. Обитатели города поклонялись ему как верховному божеству природы. Позднее у ацтеков Пернатый змей стал покровителем культуры, его часто отождествляли с планетой Венера.

Правильная сеть улиц, пересекающихся под прямым углом с центральным проспектом города, свидетельствует о том, что Теотиуакан развивался по тщательно продуманному плану. Вокруг центра находились близко расположенные друг к другу глинобитные жилища простых горожан, образующие отдельные городские кварталы, с узкими улицами и глухими стенами домов. Все дома были одноэтажными, с плоскими крышами и без окон. Единственным источником воздуха и света служили двери, обязательно выходившие во внутренний открытый дворик.

Самое грандиозное здание в городе, пирамида Солнца, было построено на развалинах еще более древнего сооружения. На шестиметровой глубине под его основанием находится естественная пещера, шириной 100 м. Она была священным местом еще до того, как над ней воздвигли конструкцию из 2,5 млн т необожженных кирпичей.

Культовые здания были не единственным архитектурным чудом Теотиуакана. Благодаря проведенным в наше время раскопкам выяснилось, что все обнаруженные дворцы построены по одним и тем же геометрическим принципам: множество залов располагаются вокруг центрального двора. Несмотря на отсутствие крыш, на стенах можно различить оставшиеся очертания фресок. Их красные, коричневые, синие и желтые краски до сих пор сохраняют яркость.

Никто не знает, что стало причиной гибели великого города и древней цивилизации. Остатки обуглившихся перекрытий крыш подтверждают теорию, согласно которой город был разграблен около 740 г.

Сегодняшний путешественник, стоя среди руин и не видя на горизонте ничего, кроме гор и неба, может с трудом представить себе, что Мехико находится всего лишь в 48 км к юго-западу от этого места.

Тиауанако считали своей территорией, одной из прародин арийской расы, вожди германского Третьего рейха. Именно сюда они в тридцатые годы и отправили свою тайную экспедицию, в которой были ученые из загадочного засекреченного проекта (и целой системы институтов) Аненэрбе, который курировал лично руководитель СС Генрих Гиммлер…

Позже возникли теории, где утверждалось, что Тиауанако был когда-то построен инопланетянами и служил для них нечто вроде базы, гостиницы, места для контакта с посвященными землянами… Как бы не были привлекательны эта и многие другие гипотезы, доказательств их правильности пока нет…

Об этом городе вообще известно мало. В отличие от Чавана или империи инков Тиауанако не был целым государством, а лишь отдельным городом. Многие ученые уверены в том, что это был даже не город с сотнями жителей, а «всего лишь» место паломничества, ритуальный центр, куда ежегодно стекались тысячи паломников, которые однажды ушли и больше никогда не возвращались к своим святыням… Словно их бог умер или ушел в другое место…

Именно это объясняет одну удивительную особенность древнего города — в нем не обнаружены сами жилые здания, словно люди в нем вовсе и не обитали… Зато поражает своим размахом и необычностью храмовый комплекс, состоящий из четырех основных зданий, возвышающихся на площадке, равной примерно площади небольшого современного стадиона — 500 на 1000 метров.

Первое из этих строений — Аканапа, представляет собой пятнадцатиметровую многоступенчатую пирамиду с длиной основания 230 м. В ней даже находился специальный бассейн для хранения воды, так что пирамида даже при необходимости вполне могла служить крепостью…

Возвышающееся рядом сооружение — Каласайя — это широкая площадка, поднятая на три метра над поверхностью земли, площадью около 1300 кв. м и огражденная рядом четырехгранных каменных колонн. Именно здесь и расположены знаменитые во всем мире Ворота Солнца, чьи фотографии теперь украшают множество книг, календарей и постеров…

Эти огромные ворота, весившие сотни тонн, высечены из гигантских каменных андезитовых глыб, достигающих три метра в высоту! Верхняя часть ворот украшена затейливым рельефом, в центре которого находится большая человеческая фигура, из головы которой расходятся солнечные лучи, заканчивающиеся изображением пумы.

Эта фигура, по мнению современных ученых, была изображением верховного бога Тиауанако, которым мог быть великий и всеведущий Кон Тики Виракоча, бог-творец мира… На его одеянии можно разглядеть изображения пумы, птиц-кондоров и рыб…

По обеим сторонам от изображения главного божества расположены 48 похожих друг на друга контуров «человека-кондора», которые многие называют «птицами-плакальщицами».

В этом древнем городе возвышаются и еще одни загадочные врата — Пума Пунку, «Врата Пумы», построенные из гигантских каменных блоков весом более 150 тонн.

Какие же ритуалы около них проводились? Многие знаменитые современные парапсихологи, медиумы и экстрасенсы уверены, что эти двое великих ворот — двери-арки в иные миры и времена, построенные когда-то древними мастерами-магами. Подобно египетским пирамидам и британскому Стоунхенджу…

В этом городе возвышаются и огромные каменные монументы, которые позже «условно» назвали не слишком подходяще для древней языческой Америки — «Монах», «Епископ», а также и самые большие каменные статуи доколумбовой Америки, превосходящие по размерам даже загадочные гигантские каменные головы ольмеков.

Их назвали по именам впервые описавших их ученых — Монолит Беннетта (7,5 м в высоту, на почти прямоугольной голове статуи нечто наподобие короны, а из глаз как бы текут слезы) и Монолит Понсе Санхинеса…

Одной из загадок Тиауанако является сама далеко непростая возможность его создания — чтобы даже просто доставить гигантские глыбы из каменоломни, ближайшая из которых находится на расстоянии шести километров, нужны усилия тысяч людей. А само строительство должно было занять в лучшем случае десятилетия. Где же жили строители все это время и как им удалось воздвигнуть такие гигантские сооружения без специальной строительной техники? Ведь даже сейчас это не было бы простой задачей…

Другая загадка — куда же все-таки ушли его строители? Ведь Тиауа-нако — это по сути «новое» название, данное инками, и оно означает — «Мертвый город». Ведь во времена, когда в нем побывал первый Великий инка (столетия назад!!!), город был уже давно вымершим…

Нам стали известны с помощью современной науки лишь некоторые даты — III–X века нашей эры, время возможного расцвета города. Или городов — может быть, здесь происходила смена племен и народностей, тысячелетиями передающих друг другу эстафету поклонения древним богам и таинственным силам Вселенной….

Ведь некоторые ученые до сих считают, что Тиауанако — самый древний город Америки…

Тикаль замечателен не только своими архитектурными комплексами. Среди множества сделанных из известняка стел, установленных рядами на главной площади, есть несколько великолепных образцов, свидетельствующих о том, что в Тикале были замечательные художники.

Главная фигура стелы 31 из Тикаля — изображение майя, костюм которого изобилует нефритовыми украшениями (настолько, что облик самого человека разглядеть сложно). Это царь Сиях-Чан-Кавииль II в момент коронации. На сгибе левой руки он несет голову бога-предка, головной убор которого выполнен в виде именного иероглифа его отца, царя Нун-Йаш-Айина I. На боковых сторонах стелы изображен воин, одежда и вооружение которого (прямоугольный щит и приспособление для метания копья) выдают в нем чужеземца, выходца из Теотиуакана. Это Нун-Йаш-Айин I в боевом теотиуаканском облачении. На щите вырезано изображение теотиуаканского бога дождя Тлалока.

Этот похожий на человека в очках образ — мексиканский бог дождя Тлалок. Его огромное изображение вырезано и на другой стеле. Есть свидетельства, что жители Теотиуакана торговали с индейцами майя. Может, были также культурные и религиозные связи?

Стела 31 воздвигнута в начале V в. и является самым значительным памятником царствования Сиях-Чан-Кавииля II, стоявшего у власти в 414–456 гг. Надпись на обороте — главный источник по истории Тикаля с начала IV до середины V в. В ней содержится перечисление некоторых царей I династии, рассказывается об установлении II династии и о правлении самого Сиях-Чан-Кавииля II. В тексте также говорится о смерти в июне 439 г. его деда, представителя царской династии…

В целом стела 31 представляет собой материализованную идеологическую программу Сиях-Чан-Кавииля II, предполагавшую лидирующие позиции Тикаля в майянском мире.

Внешние контакты Тикаля простирались практически на всю Мезоамерику. Обсидиан, поступавший в Тикаль, по-прежнему по большей части доставлялся из месторождения Эль-Чайаль, контролировавшегося Каминальхуйю, что говорит о сохранении и развитии налаженных отношений с этим государством. Похоже, что, помимо купцов, обитавших в «Торговом квартале», Тикаль имел официальные контакты с Теотиуаканом. Об этом говорят находки в Тетитле, о которых сообщил Карл Таубе в докладе на 4-й Европейской конференции майянистов (Копенгагенский университет, октябрь 1999 г.).

В одном из дворов были найдены остатки настенных росписей. Их мотивы включали «теотиуаканских ягуаров», и майянских пернатых змеев с головами божественных предков, появляющимися из пасти, напоминающими изображения на раннеклассических сосудах из Петена. Кроме того, отдельные фрагменты росписей содержали иероглифические знаки. По палеографическим признакам эти знаки могут датироваться V в. н. э. и напоминают знаки на стеле 31 из Тикаля. Сохранилась даже одна короткая надпись, похожая на тикальские образцы. Все это позволяет предположить, что Тетитла служила резиденцией знатных майя, бывших представителями Тикаля при теотиуаканском дворе.

В правление Сийах-Чан-Кавиля II и его преемников (402 — ок. 500 г.) Тикаль стал самым важным политическим центром Южных низменностей, и его власть признавалась вплоть до Копана. Для контроля над подвластными территориями цари Тикаля использовали различные методы, включавшие междинастические браки, визиты, а также передавая управление отдельными владениями своим сыновьям. Проявления непокорности безжалостно подавлялись.

После 700 г. Тикаль являлся главной силой во всем регионе. Единственным значительным соперником было царство Наранхо, тесно связанное с Калакмулем и Дос-Пиласом. Борьба велась за мелкие царства вокруг озер Петен-Ица, Яшха и Сакнаб, и к 715 г. Наранхо оккупировало некоторые из них, включая Яшха, которое было самым большим. Тикаль сохранил сильные позиции на севере и северо-востоке, держа под контролем такие важные центры, как Шультун, Рио-Асуль, и ряд более мелких городов. В 744–748 гг. Наранхо потерпело поражение, что привело к распаду этого царства. Его владыки не восстановили свои позиции до 770–775 гг., в то время как контроль Тикаля за Яшха и другими озерными владениями укрепился.

Вплоть до 771–780 гг. вокруг Тикаля воздвигается очень мало монументов с надписями, в то время как в самом городе на это время приходится расцвет монументальной скульптуры.

В начале IX в. н. э. Тикаль потерпел поражение в войне с Караколем.

889 г. — это последняя известная нам дата, обнаруженная в Тикале. После этого город постепенно пустеет и к середине X в. окончательно хиреет.

(По материалам В. Кузьмищева)

Остальные святилища и ведущие к ним лестницы ныне уже скрыты следующей надстройкой, надетой на пирамиду. На высоте 30 м над землей «выросло» пятое святилище, прямо над крышей святилища № 3. К святилищу № 5 строители подвели по восточной стороне пирамиды широкую лестницу. Еще одна лестница украсила новую оболочку пирамиды с запада.

Лестницы пирамид храма Надписей в Паленке и Кукулькана в Чичен-Ице кажутся легкой забавой по сравнению с той, которая ведет на вершину пирамиды Волшебника в Ушмале. Количество ступеней ушмальской пирамиды почти вдвое превышает число ступеней самой высокой пирамиды Паленке. К тому же она намного круче, и от этого создается впечатление, что лестнице нет конца.

Храм на вершине пирамиды Волшебника представляет собой каменное изображение маски бога дождя Чака. Дверной проем этого храма оформлен таким образом, что посетитель проходит словно через пасть фантастического божества. Можно только догадываться, какие ритуалы совершались в этом храме; ясно только, что они были связаны с дождем.

Чем руководствовались строители майя, определяя высоту ступеней и крутизну склонов возводимых пирамид? Может быть, предусмотрительные жрецы имели свои важные соображения на этот счет?

Представьте, что обыкновенный смертный, не принадлежащий к жреческой касте, должен подняться на вершину пирамиды. Без тренировки сделать это чрезвычайно трудно. Уже после первого десятка ступеней дыхание сбивается, затем появляется одышка и вместе с нею желание хотя бы на минутку передохнуть. А жрецы, отлично натренированные многократными ежедневными восхождениями на пирамиды, торопят, не дают остановиться. Безжалостное тропическое солнце палит в затылок, человек задыхается… Лестница кажется бесконечной, и тут он начинает всерьез верить, что она действительно ведет прямо на небо…

Одеревенелые ноги с трудом подымаются на каждую новую ступень — еще одна, еще одна, еще… Вдруг человек замечает, что ступеней больше нет, что впереди ровная площадка. Не веря своим глазам, он подымает голову… и ужас сковывает все его тело: прямо перед ним огромное чудовище. Оно сияет золотом, ослепляя отраженными брызгами лучей солнца, и неотвратимо движется прямо на вас…

Слева и справа в огромных каменных чашах горит жертвенный огонь, а вокруг, сложив руки на груди, в развевающихся по ветру красных накидках и высоких головных уборах из перьев стоят мрачные фигуры служителей этого божества.

Конечно, сегодняшним путешественникам гораздо легче подниматься по крутым ступеням пирамиды, ибо их никто не подгоняет и они могут спокойно передохнуть на ступеньках пирамиды. К тому же они точно знают, что наверху никто не готовит им устрашающего сюрприза в виде финального «архитектурного эффекта», верно служившего жестокой религии жрецов майя. Об этом своевременно позаботились испанские завоеватели и католические монахи: они поспешили переплавить украшавших пирамиды «золотых чудовищ» в легко транспортируемые слитки золота, разбили и сбросили с пирамид каменных идолов, храмы разрушили, а жрецов попросту перебили.

Судя по большому количеству скульптурных изображений Чака, это божество считалось очень важным. Жители Ушмаля имели особые основания беспокоиться о дожде: в этом районе нет ни рек, ни ключей. Они полностью зависели от искусственных резервуаров и запасали столько воды, сколько могут дать дожди.

Своеобразные скульптуры Чака, располагающиеся одна над другой на фасадах и на углах важных общественных зданий майя, украшены чем-то вроде слоновьих хоботов. В 1843 г. Стефенс писал в своих заметках: «Читатель может составить себе представление об этой детали, украшающей скульптуры. Она имеет в длину один фут семь дюймов от места, где прикреплена к стене, до кончика, и напоминает по виду хобот слона (так назвал эти детали Вальдек), хотя едва ли скульпторы могли иметь в виду нечто подобное. Население Американского континента не знало слонов».

В засушливом климате Юкатана урожай кукурузы зависел только от него. Проявление силы Чака майя видели в громе и молнии.

Не менее любимы в Ушмале были различные символы бога Кецаль-коатля (Пернатого змея). Изображения змей есть повсюду на храмах, иногда с одной, иногда — с двумя головами.

Рядом с пирамидой Волшебника находится другая архитектурная достопримечательность города — комплекс из четырех зданий, образующих четырехугольник, совершенно безосновательно названный «женским монастырем».

Здания комплекса имеют в общей сложности 74 небольших комнаты и обращены лицом во внутренний двор, подобно тому, как это бывало в обителях испанцев. Когда первые европейцы (а это были испанские монахи) увидели эти комнаты, они приняли их за кельи, а сами здания — за монастырь. Отсюда и происходит название. Что было здесь во времена майя — неизвестно.

У каждого здания уникальный декоративный фасад и каждое находится на разном уровне. Во внутренний двор этого четырехугольника можно попасть через расположенные по углам входы. Главный вход в этот дворцовый комплекс сделан в виде арки, перекрытой ступенчатым сводом.

Особенно интересной является мозаичная отделка, украшающая фасад «женского монастыря». Над входом в каждую «келью» — в четыре ряда друг над другом маски вездесущего бога дождя. Пространство фасада между изображениями Чака заполняют каменные мозаики, изображающие людей, птиц и змей. На некоторых элементах мозаики стилизованно показаны крытые тростником хижины, в которых жили простые майя той эпохи.

Великолепное сооружение Ушмаля — дворец правителей, является одним из высочайших достижений архитектурного стиля пуук. Здесь находилась резиденция правящей династии Шиу. В этом замечательном дворце в 1841 г. поселились исследователи Дж. Стефенс и Ф. Казервуд, сделавший здесь свои лучшие зарисовки.

В постройках стиля пуук гладкая ровная плоскость несущей стены нарушается ритмически повторяющимися дверными проемами и контрастирует с могучим и богато украшенным антаблементом.

Дворец правителей расположен на искусственно возведенной террасе примерно 200 м в длину, 170 м в ширину и 12 м в высоту. На террасу можно подняться только с западной стороны. Размеры дворца: длина — 98 м, ширина — 12 м, высота — 8 м. К центральному зданию примыкают два боковых крыла. Главное помещение дворца было отделено от остальных проходом, перекрытым ступенчатым сводом, одним из самых высоких, какие только существуют в майянских городах.

Однообразный длинный фасад Дворца правителей расчленен широкими уступами. В этих углублениях помещены монументальные врата, имеющие ступенчатый свод.

Дворец был построен, по мнению ученых, в начале X в. и является одной из последних крупных построек в Ушмале. Здесь обитал правитель Ушмаля, носивший титул «халач-виника», что означает на языке майя «великий человек».

Верхняя часть фасада дворца представляет собой фриз, покрытый великолепной мозаикой из тщательно обработанных и закрепленных на каменной кладке плиток. Каменная мозаика Дворца правителей занимает 700 кв. метров и составлена более чем из 20 тыс. каменных плит.

Мозаика складывается в сложный и гармоничный узор из переплетающихся прямоугольных, решетчатых элементов и изображений небесного змея. Но главный мотив рельефа — уже привычный бог дождя Чак. На фасаде дворца насчитывается более ста пятидесяти его масок.

Майянские города региона Пуук — Ушмаль, Кабах, Сайиль и Лаб-на — вершина искусства и архитектуры майя объявлены ЮНЕСКО культурным достоянием человечества.

Археологи считают его одним из мест силы, связанных с культурой майя. Старинный город занимает территорию около шести квадратных миль, где когда-то располагались сотни построек, от которых в наше время остались лишь руины. Около трех десятков уцелевших зданий представляют огромный интерес для исследователей.

Останки города могут быть условно разделены на две группы. В первую включены строения, датируемые VI–VII вв. н. э. и относящиеся к периоду культуры майя. Вторая группа зданий относится к периоду тольтеков X–XI вв. н. э. Большое количество колодцев с характерными крутыми гладкими стенами (их называют «сеноты») свидетельствует о том, что население не испытывало нехватки воды.

В период майя, который совпал с расцветом наук и искусств, Чичен-Ица приобрел статус выдающегося религиозного и церемониального центра. Подтверждением этому служат постройки того времени: Красный дом, Дом оленя, монастырь и пристройки к нему, церковь, Акаб Дзиб, Храм с тремя перемычками и Дом Пали.

После того как по загадочным причинам цивилизация майя пришла в упадок и люди покинули большие города, отдав предпочтение более мелким поселениям, крупные святые места, подобные Чичен-Ица, продолжали использоваться только для захоронений и проведения ограниченного числа ритуалов. Предполагается, что новые жители появились в городе только в X в. н. э.

Важной составной частью религии тольтеков была практика человеческих жертвоприношений. Создается впечатление, что сотни мужчин, женщин и детей приносились в жертву богу дождя непосредственно в Жертвенном сеноте. Необходимо все же отметить, что в настоящее время среди исследователей нет единого мнения относительно загадочного предназначения этого колодца. Некоторые ученые считают, что дети могли случайно падать в сенот во время игр. Так или иначе, присутствие ритуальных артефактов рядом с колодцем указывает на его использование в религиозных целях.

Наиболее известное строение на территории города, ставшее фактически символом Чичен-Ица, — ступенчатая пирамида Кукулькана (ее также часто называют Эль Кастильо). Она имеет в основании квадрат, а высота ее достигает 23 м. В дни весеннего и осеннего равноденствий (20 марта и 21 сентября) приблизительно в три часа дня лучи солнца освещают западную балюстраду главной лестницы пирамиды таким образом, что свет и тень образуют изображение семи равнобедренных треугольников, составляющих, в свою очередь, тело тридцатисемиметровой змеи, «ползущей» по мере передвижения солнца к собственной голове, вырезанной в основании лестницы. Это зрелище настолько таинственно, что в каждый день осеннего или весеннего равноденствия здесь собираются тысячи людей, чтобы увидеть все своими глазами.

Образ Пернатого змея («змея, покрытого зелеными перьями») часто встречается в мифологии майя и тольтеков и может быть связан с какими-либо сельскохозяйственными ритуалами. Существует также тольтекская легенда о том, что в 987 г. Кецалькоатль потерпел поражение и был изгнан на плоту, состоящем из змей. Легенда майя говорит о том, что в том же году вождь по имени Кукулькан («змей, покрытый перьями кецаля») прибыл в эту местность и сделал Чичен-Ица своей столицей. Ко времени испанского завоевания (XVI в.) в образе Кукулькана слились представления о нем майя как одном из главных божеств и легенды об историческом лице, предводителе тольтеков, вторгшемся в X в. на Юкатан.

Пирамида Кукулькана посвящена также культу Солнца. Каждая из четырех лестниц состоит из 91 ступени, их общее число равняется 364, а вместе с платформой, лежащей в основании, полная сумма ступеней составляет 365, что соответствует количеству дней в году. Боковые части строения также разделены на восемнадцать секций в соответствии с числом месяцев в календаре майя.

В основании пирамиды лежит другая, более ранняя, конструкция (этот случай является ярким примером древней традиции создания одного монумента на месте, а иногда и просто поверх предыдущего). В вестибюле раннего храма расположено изображение Чак-Моола (Красного когтя), служившего посланником богов. В самом храме было обнаружено устрашающее изваяние ягуара, выступавшее, очевидно, в качестве трона священнослужителей.

Другое строение, также связанное с астрономией, Эль Караколь («Раковина улитки»), представляет собой огромную обсерваторию, которая, очевидно, использовалась также как культовое сооружение. Окна в ее каменном куполе расположены таким образом, что в определенное время из них можно увидеть определенные звезды.

«Большое поле для игры в мяч» (Уэго де Пелота) — самая большая игровая площадка из всех созданных майя. В Чичен-Ица находятся еще восемь подобных сооружений, но «Большое поле» намного превосходит их по размерам. Длина игрового поля достигает 135 м. Существуют некоторые свидетельства того, что игре в мяч сопутствовала определенная жестокость. Вырезанные на стенах картины изображают, например, одного из игроков обезглавленным, с фонтанами крови, бьющими из шеи, в то время как другой человек поднимает в воздух его отрубленную голову. Такие изображения либо являются случаями проявления черного юмора времен майя, либо запечатлели сцены, связанные с практикой принесения человеческих жертв, либо иллюстрировали игру, призванную заменить народу войну с сопровождающим ее кровопролитием.

После 1194 г. «загадочный город» окончательно опустел. Точные данные о том, что послужило тому причиной, отсутствуют. К сожалению, политика испанских завоевателей, вторгшихся на территорию Мексики, включала в себя сожжение манускриптов и убийство священнослужителей народа майя. Таким образом, большая часть его таинственной истории была утеряна, вероятно, навсегда.