Вышедший ранее сборник рассказов "В СССР секса не было", судя по количеству скачиваний, безусловно нашел своего читателя. Центральное место в сборнике занимает одноименный рассказ, рассказ о вполне себе обычной советской семье Николаевых на фоне катаклизмов эпохи, эпохи крушения Великой Красной империи.
Совершенно случайно в наши руки попали стихи, написанные одной из главных героинь повествования, Ниной Николаевой.
Второе издание сборника дополнено случайно обнаруженными стихами Николаевой Нины.
Содержит нецензурную брань.
Я нежно взял ее, погладил.
Вдохнул ее тревожный восточный аромат.
Коснулся ее губами… Ощутил языком ее шершавую пряность.
Восточное имя ее означало "Крыша вселенной".
Каким-то странным образом она одновременно и притягивала, и отталкивала.
Было страшно до тошноты. Дрожали руки, но очень хотелось узнать, а как это?
Сердце бешено стучало где-то в горле, голова кружилась…
Закончить я так и не смог. Это простительно, ведь она была у меня первая.
Моя первая сигарета «Памир».
2018, весна.
Году в 92-93 прошлого века друг позвал пробовать продукт конверсии – советскую микроволновку. Первую в его (и моей) жизни.
Весила эта штука не знаю сколько, но в Жигуль не поместилась. Пришлось грузовичок ловить.
Проверили на яичнице… Тут и водка сама собой откуда-то появилась.
В итоге постановили, что в сковородке яичница вкуснее, но под водку пойдет и так.
2018, весна.
Секс был неплох. Да, очень неплох.
– Что-то выпить хочется, – сказала Она, жмурясь от удовольствия.
– Ты же знаешь, я не пью, – вздохнул Он, – лучше покемарю, устал манёхо.
Она выпила одна, помолчала.
– Сейчас запою, – уже заплетающимся языком пробормотала Она.
– Не стоит. Поспи лучше, – но Она не послушалась и запела своим тонким, писклявым голосом.
– И секс был неплохой, и выпила изрядно… Нет, ей еще пение подавай, – последнее, о чем успел подумать Он.
– Достали эти комары, – последнее, что услышала Она.
Резкий хлопок нарушил тишину летней ночи.
2019, лето.
Николай Вячеславович возвращался домой в приподнятом настроении, да и не только настроении. До сих пор было приподнято то, что легким домиком оттопыривало эти дурацкие летние штаны с по щиколотку отрезанными штанинами.
На нем была крутая майка из фирменного магазина болельщиков "Барселоны" и дурацкая шляпа а ля Дом-2. Видок был еще тот. Но Вячеславыча, а так звали уже давно Николая близкие друзья, а с годами и не только они, это не смущало.
Кстати, о годах… Вячеславычу было… Ну не то, чтобы пенсионер, а очень близко к этому. Буквально полгода.
Дело в том, что Вячеслявыч обновил личный рекорд. Почти десять лет назад, в пятьдесят Вячеславыч, как-то без особых усилий со своей стороны и особого сопротивления с противоположной, завалил двадцатипятилетнюю лаборантку. И неплохо так завалил… Всем понравилось. Завал более не повторялся, а между ними установилась близость двух переспавших друг с другом людей, двух преступников, которая только и может на долгие годы сохранить искреннюю дружбу между мужчиной и женщиной.
Зафиксируем: пятьдесят делим на двадцать пять, получается два.
Теперь волею случая он пошел на рекорд. И высота была взята!!!
Да как взята! Два раза вечером. Утром разок. И еще разок вечером прямо перед отъездом с дачи, когда таксист уже сигналил, что пора. Под клаксон-то неплохо идет, подумал тогда Николай Вячеславович.
В такси Вячеславыч успел в потемках заднего сиденья залезть подруге в трусики (фигура речи, – трусиков как раз то и не было), довел ее до полного восторга, сам чуть не кончил и чувствовал себя Леонардо Ди Каприо, обоими Дугласами, Кирком и Майклом, одновременно и почему-то Штирлицем.
"Определенно в такси, даже в самом слове "такси" есть что-то эротическое, порочное даже", подумал Николай Вячеславович. "Советские люди в такси не ездят!" – вспомнилось как-то не кстати.
Алка, подругу дачную звали Аллой, была коллегой Вячеславыча, познакомились они на корпоративе, именно так сейчас называют старые добрые советские еще попойки на почве производительных сил и производственных отношений. И как-то мгновенно и сразу он поняли, что между ним и тридцатилетней Алкой не только производственные, но и прочие отношения наладятся, и сил производительных на это хватит.
Алка была великолепна! Маленькая грудь, тонкие кисти рук, тонкие же щиколотки… Тонкая кисть и тонкая щиколотка определяли всегда для Вячеславыча породу. К породе Николай Вячеславович относился серьезно, если не сказать фанатично. Широкая кисть руки всегда стоила ее обладательнице вздохов, слез и вечернего одиночества под душем, прерываемого стонами: "Мудак, ой мудак!"
Николай Вячеславович мудаком, конечно, не был. Ну не восставал у него при виде пролетарской кости! Такая вот классово-сексуальная загогулина!
Продолжим, однако: узкие мальчишеские бедра, упругая попка и особенно прическа… Он никогда не видел таких причесок. По гладкой, абсолютно гладкой маленькой штучке ее вертикально пробегала едва заметная дорожка. Алка потом объяснила, что это красиво, но очень дорого и больно. А как это называется по-научному Вячеславыч забыл.
"Потом спрошу еще раз", – подумал Николай Вячеславович.
И вот высадив Алку метров за двести от ее дома, он решил прогуляться. Осмыслить произошедшее. Нет, если подходить формально, то рекорд даже и не был повторен. Но это если формально! А четыре раза за сутки! А поправочный коэффициент?!
На скамеечке возле его дома сидели малолетка и мужчина лет тридцати. Нескрываемая причина сидения обнаружилась достаточно быстро. В наступивших сумерках задравшаяся юбчонка предательски обнажила белеющую, не загоревшую еще попку. Малолетка сидела на мужской ладони.
"И чего их так на взрослых мужиков тянет?" – успел еще подумать Николай Вячеславович, падая.
"Прикольный дедушка!", – было последнее, что он услышал. Говорила малолетка.
Скорая и полиция приехали на удивление быстро.
2014, лето.
Решил Николаич лет десять назад купить книгу «Большая грудь, широкий зад», главное произведение выдающегося китайского романиста наших дней Мо Яня, китаец как раз Нобелевскую премию получил. Книга являет собой грандиозное летописание китайской истории двадцатого века страниц под тысячу.
Пошел в самый большой книжный магазин маленького бандитского городка, где за слово "метросексуал" могли не то что убить, но табло начистить – это точно. Посмотрел на полках "Классика", "Бестселлеры", "Современная иностранная литература", – отсутствует искомое произведение.
Пошел к девушке за компьютером и тихонечко: "У вас "Большая грудь, широкий зад" имеется?" Девушку ошалелыми глазами смотрит на извращенца, густо краснеет и лихорадочно шарит рукой перед собой то ли в поисках Кольта, то ли перцового баллончика, то ли тревожной кнопки вызова полиции. Во избежания кровопролития быстро-быстро запричитал лже-развратник: "Книгатакая… книгатакая… такаякнига… китайскогоавторакнига…"
Разобрались, слава Богу. Успокоилась. Постучала пальцами в клавиатуру. "Есть, – говорит и второй сотруднице через весь зал кричит дура, – Катя, у нас «Большая грудь, широкий зад» на какой полке выставлена? Мужчина вот хочет!"
"На полке 18+", – опять же через весь зал орет дура-Катя.
Весь зал, естественно, принялся пристально рассматривать мужчину при очках, усах и в галстуке, так неосторожно востребовавшим порнуху всенародно. Взгляды были и любопытные, и восхищенные, и заинтересованные, и одобряющие попадались, но большинство, мягко сказать – осуждающие.
Слава Богу, студентов своих в книжном магазине Николаич не заметил. Вышло чтение книг из моды в XXI веке у молодёжи на бывшей одной шестой части земной суши.
С этого дня рейтинг Николаича резко подрос. Мужики на кафедре стали приглашать его на всяческие мужские мероприятия: в сауну, на рыбалку и даже один раз на охоту. Женщины же, даже с других кафедр, томно закатывали глаза и постоянно читали свои и чужие стихи про любови всякие и чувства.
2012, осень, Тольятти.
Кстати, порнухи-эротики в книге практически нет, там больше про еду и про постоянное чувство голода у огромной миллиардной нации.
Давным-давно, далеко-далёко на берегу теплого моря жила Рыбачка с Рыбаком. Жили они очень бедно, и детей у них не было. Бедно жили они потому, что у Рыбака руки из жопы росли, и не мог он поймать ни одной рыбы. А детей не было потому, что и в море, и в постели Рыбак ни на что не годился. Мудак, одним словом, был этот Рыбак.
И взмолилась Рыбачка
– Боже, дай мне на пропитание что-нибудь такое же вкусное и разнообразное, как рыбы!
И дал Бог Рыбачке Кабачка. Вкусный и разнообразный, как рыбий народ. Мог быть Кабачок и маленьким, и большим, и просто огромным, как маленький кит. Мог быть желтым, зеленым, белым, в полоску, прямым, загнутым… А вкус!!!
Да и в постели Кабачок нравился Рыбачке гораздо больше, чем её Мудак.
Рыбак с горя хотел застрелиться, но он был Мудак и не умел пользоваться не только удочкой, но и ружьем. И ушел Рыбак в Большой Город и устроился работать Охранником в супермаркете.
2021, макушка лета.
– Алеся, первая буква «А», – просто представилась она.
Высокая, стройная, короткая стрижка, светлые волосы, обычное лицо, мини-юбка, красивые ноги и высокие, знаешь, такие выше колена, б…дские сапоги. В общем ничего особенного.
Но сердце мое остановилась. Не так, как в стихах или романах, а реально остановилась. Оно перестало биться, и я умер. Умер от любви. Спас меня директор, назначивший срочное совещание. А умирать до и во время срочных совещаний, как известно, не положено.
Алесю определили в отдел, расположенный на другом этаже, и виделись мы не часто, даже не каждую неделю. Но каждый раз, увидев ее я… Ну, в общем, как в первый раз.
– Любовь, ну, ты знаешь, Вован, это же что-то на молекулярном уровне. Метафизика, нанотехнология. Загадка любви…
– Нанотехнологии – это очередная разводка Чубайса, – рубанул мой попутчик и взглядом предложил не откладывать на потом вторую бутылку коньяка. Кивком головы идея была поддержана.
Со временем из разговоров офисных девочек узнал, что Алесе двадцать, очень удобно, как раз тридцать лет разницы. Год назад вышла замуж, в замужестве счастлива.
– Неделю назад встретил ее в лифте. Нет никого эротичней, чем молодая счастливая беременная женщина. И я умер опять. А так как срочных совещаний не предвиделось, очнулся уже в медпункте.
– Такие дела, Вован. Здоровый, крепкий мужик, офицер бывший, в горячих точках поучаствовать пришлось, и не раз. И вот такое…
– Да нормально у меня со здоровьем! И контузии не было… И с бабами у меня нормально. Развелся, конечно, кому нужен мужик, который на войну, как на работу ходил?
– Если хочется, но не очень, значит не очень хочется, – закусил фразу коньяком мой немногословный РЖД-собеседник.
Больше я их никогда не видел ни Вована, ни Алесю.
2013, первый день зимы.
"Не хочу умереть п…дарасом," – говорил каждый раз себе Николаич, надевая "семейные", образца "Пятьдесят лет советскому футболу", трусы.
Всё началось много лет назад, когда он спросил у теперь уже бывшей жены: "Ну зачем тебе красивые трусы? Всё равно, когда они на тебе, их никто не видит. Если же кто-то их снял с тебя, опять же твои исподники красуются без всякой пользы?" Ответ бывшей поразил Николаича: "А вдруг меня автобус собьёт, и буду я лежать в морге, как дура, в некрасивом нижнем белье?" Николаич промолчал, таких козырей в его колоде не было.
Той же ночью обрушился на мужчину сон. Лежит он в морге, синий, в трусах каких-то неестественно белых с кружевами и рюшечками. Что такое рюшечки Николаич не знал, но трусы во сне были именно что при кружевах и с рюшечками. Патологоанатом при этом как-то уж очень одобряюще метит взглядом его труселя.
Вот с тех пор девизом Николаича стало: "Трусы могут быть любого цвета и фасона, если это черные "семейные" трусы."
2018, З.Ы. Генри Форд настаивал, что автомобиль может быть любого цвета, если это черный цвет.
– Не слухай их, яны (они) – куры, – говорила мне моя бабушка про женщин.
– Про каких женщин?
– В целом.
– Правильная бабушка, повезло тебе.
2021, зима.
– Главное, чтобы стаж замужества не прерывался.
– Это как?
– Это чтобы между замужествами перерыв был не более двух недель.
2018, лето.
Собрался я к маме в гости в один небольшой российский городок. Через Одноклассников выясняю, что живет там же моя однокурсница, – Татьяна, с которой учились вместе в Городе на самой окраине Красной Империи.
Списались, созвонились.
– Привет, говорю, надо встретиться, 21 год не виделись.
– Ты ошибаешься. Не виделись 23 года.
– ???
– Ксюше – 23 года!
– Хераси (молчу)!!!
– Ксюша – моя дочь, и ей 23 года!
– Х…ясе ( Я – отец???)!!!!
Короче, приехал. Сели. Привет-привет. Сам на измене.
– Танька, а ты совсем не изменилась.
– Ксюша сейчас придет.
Готов ко всему. Признать. Удочерить. Сесть в тюрьму за измену…
Входит Ксюша. Красавица. Умница (чуть позднее выяснилось). МИИТ с красным дипломом (для тех, кто не в курсе – Московский институт инженеров транспорта, крутейшая еще с советских времен контора!).
Встаю, в голове – Дочь, Ксюша, Ксения, Девочка моя…
– А помнишь, вы с Танькой (ее подруга) приезжали ко мне, а Ксюша только-только родилась? Это было ровно 23 года назад!
Выдыхаю (Твою мать!!!).
ЗЫ. Я бы гордился, если бы Ксюша оказалась моей дочерью.
2014, лето, отпуск.
Заходишь ты в летний душ, а там – женщина. Голая, гладкая и влажная, как галька на пляже у самой воды.
Картинка не нова. Обнажённая в душе, обязательно блондинка с большими сиськами. Лучше с сиськами и пистолетом, большим же. Ввиду таланта Уме Турман можно без сисек, но с мечом, Анжелине Джоли можно брюнеткой.
Добавьте мужчину, проверяющему ногой чью-то челюсть.
Кого-нибудь, поглаживающим большую сумку с денежными знаками, лучше в СКВ.
Пакет с наркотой, обязательно проткнуть и проверить качество продукта (кстати, дырку никто никогда не заделывает. А ведь просыплется!).
Попы (мужские и женские), груди (женские), прочие волнительные части человеческого организма (вид сверху, можно в зеркале).
И вот вам 99.99% мирового кинематографа. Остался только "Ёжик в тумане" и "Чапаев". Ну еще пара-тройка фильмов.
Впрочем, я отвлекся.
Итак, заходишь ты в летний душ, а там – женщина. Голая, гладкая и влажная, как галька на пляже у самой воды.
Здесь надо пояснить для молодых что такое летний душ, вещь, исчезающая прямо на глазах, как исчезли в своё время телега, хомут, кассетный магнитофон и танец "Ламбада". Так вот, летний душ, это такая конструкция из подручного материала (досточки, фанера, жесть и т.д., короче – что украл, из того и сделал) в виде будочки. В качестве предбанника три вбитых гвоздя. На верху будочки крепится емкость для воды, чаще бочка. Правда, я встречал летний душ с какой-то алюминиевой хреновиной в заклёпках. Думаю, это был бензобак от самолета, даром что обладателем душа был бывший лётчик, короче – что украл, из того и сделал. Вода с ночи заливается в ёмкость, за день нагревается на солнце, и вот тебе к вечеру тёплый душ.
Впрочем, я отвлекся.
Итак, заходишь ты в летний душ, а там – женщина. Голая, гладкая и влажная, как галька на пляже у самой воды.
Волосы мокрые, соски торчат (вода ещё не нагрелась), вся в скрипичко-виолончельно-альтовых изгибах и округлостях, описать которые не в силах ни одна система дифференциальных уравнений. Ниже притаился мокрый котёнок с розовым, влажным язычком. Язычка не видно, но ты-то знаешь, что он есть. Там в округлостях и изгибах…
И смотрит она на тебя близоруким взглядом, не разглядела ещё, а через секунду в этих глазах страх, недоумение, негодование и где-то глубоко то, что заставляет мужчин совершать великие подвиги, глупости и научные открытия.
Впрочем, я отвлекся.
Делаем мы с супругой заготовки на зиму. Беру болгарский перец, гладкий и влажный, как галька на пляже у самой воды. Отрезаю плодоножку, а внутри перчины – огромная гусеница! И смотрит на меня как та самая женщина в летнем душе на стадии между недоумением и негодованием…
Впрочем, я отвлекся. Пора банки закручивать.
2018, осень. Пора банки закручивать.
Мы встретились случайно в Шереметьеве в 1992 году.
Лена. Любовь моя студенческая. Остроумная красавица, музыкалка, английская спецшкола, из, как говорится, хорошей семьи (папа – кандидат наук, мама – искусствовед). Ах, Босх, ах, Тарковский, ах, Любимов!
Жизнь нас разбросала в начале восьмидесятых. Она вышла замуж за мальчика, естественно, из хорошей семьи, я (длинная история) загремел в Афган.
– Привет-привет.
– Чокакгде?
– Замужем второй раз. Девочка. ДЕРЖУ ДВА КИОСКА.
Именно тогда я понял: "СССР умер. Полностью и окончательно."
2021, весна.
Анекдот.
1. Серго и Людочка
– Нет, не доведет всё это до добра. Зачем людям свобода? Вот я пришел с работы, поел и спать. Проснулся, – на работу. Зачем мне свобода, что я с ней делать буду? Свобода нужна бездельникам! – так говорил шестидесятилетний фельдшер Серго медсестре Людочке. Медсестре было около сорока, и все звали ее Людочкой по привычке, когда она двадцать лет назад, еще в шестидесятые, молодой девушкой по распределению приехала в Грузию. Так и осталась навсегда на Кавказе и Людочкой.
– Нет, не доведёт Пятнистый до добра. У нас, в Абхазии, Аджарии что творится? В Баку, Приднестровье, в Средней Азии, – продолжал фельдшер.
– Батано Серго, а в телевизоре говорят, что Горбачёв принёс народам СССР свободу.
Они любили так поговорить поздно вечером о том, о сём, когда пациентов уже нет и, скорее всего, не будет. Впрочем, больше говорил фельдшер, Людочка чаще слушала.
В зеркале, висевшем на стене, отражалась стоящая «раком» на медпунктовской клеенчатой кушетке Людочка. Белый халат её был задран до самой головы. Фельдшер, крепко держа медсестру за щиколотки, пристроился сзади и ритмично, но неторопливо вводил пенис в её вагину. Да и куда торопиться старому Серго?
Любовниками они стали недавно и как-то неожиданно для самих себя. Людочка всегда нравилась Серго, впрочем, как и Серго Людочке. Несмотря на годы, старый фельдшер сохранил молодецкую стать и вместе с ней столь непривычную для кавказских мужчин красивую седую шевелюру. Но статус «начальник – подчиненная», опять же приличная, не одобряемая в СССР, разница в возрасте сдерживали чувства медработников.
Однажды, пару лет назад, во время послеобеденного совместного чаепития Серго без всякой задней и передней мысли рассказал анекдот:
– В двадцать лет хочется девушку поопытнее, – лет тридцать, в сорок лет хочется девушку помоложе, – лет двадцать, а в шестьдесят, – хочется девушку и молодую и опытную – лет сорок…
В тот же вечер Людочка зашла к фельдшеру (Серго жил в пристрое к медпункту) и со словами
– Мне завтра исполнится сорок лет, – сняла белый халат.
Под халатом не было ничего. Впрочем, как ничего? Под халатом обнаружились две замечательные, никем не мятые сиськи, не рожавший животик… Прочие спелости, как выяснилось чуть позднее, также содержались в отличном состоянии.
Слова про «сорок лет» прозвучали, как «я люблю тебя». Любовь сама нашла их.
– В телевизоре говорят, что в СССР секса нет, – на слове «нет», – удар, – Серго резко и на всю глубину ввёл член в людочкины глубины. Он всегда так делал, когда хотел подчеркнуть какую-то мысль. Медсестра охнула.
Для молодёжи. Пятнистый – пренебрежительное прозвище М.С Горбачёва, генерального секретаря ЦК ПСС, могильщика СССР.
Батоно используется как формула вежливости при обозначении мужчины по имени или при обращении к нему, аналогично словам «господин», «мистер», «сэр», «пан».
2. Николай и Нина
Николай и Нина вышли из кинотеатра. Последним сеансом смотрели «Маленькую Веру». Молча, не сговариваясь, заспешили к любимому месту, к школе, за гаражи. Наскоро поцеловав девушку (нацеловались в кинозале), Николай развернул её спиной к себе. Вот знакомая блуза, три пуговки сверху, знакомый же лифчик и знакомая, такая теплая и мягкая, но с затвердевшими уже сосками грудь. Оба возбудились еще в кино, такого они в своей провинции на экране не видели.
Задрал юбку, рука в промежность. Нинка потекла. Трусы и ляжки её были влажными. Попытка залезть в трусы.
– Нет, – выдохнула девушка и крепко сдвинула ноги.
– Ну, хоть на полшишечки, – начал канючить Николай.
– Сказала же: до свадьбы не дам, – уже сердито ответила Нинка.
«Ну и дура», – подумала рыжая Мурка, наблюдая за человеческой парой с крыши гаража, – «ведь это так вкусно, да и полезно для здоровья – шерсть лучше расти будет». Мурка, как и Коля, любила это место, тихое, укрытое от посторонних глаз, с котами знакомыми пообщаться можно и от дома недалеко. Коля и раньше приводил сюда самочек, но те были посговорчивей.
Не удивляйтесь, коты не только мыслят, но и умеют разговаривать по-человечески. Просто много тысяч лет назад, ещё до первых египетских фараонов, из-за этого своего умения коты попали в очень неприятную историю (как-нибудь расскажу) и с тех пор решили, что молчать – оно как-то полезней для здоровья будет. С тех пор и молчат.
Тогда Николай начал Нинку трахать.
Словечко это, освоенное уже ко времени перестройки столицами как синоним «сношаться» или, скажем, старого, доброго «е…ться», до глубинки российской еще не дошло. И использовалось в своем исконном смысле – «произвести какое-нибудь действие (обычно с шумом, треском)» – см. словарь Ожегова.
Вот и Коля, крепко закрепив бёдра девушки в своих стальных ладонях, ритмично трахал чреслами своими в Нинкин задок. Через несколько минут мощная струя вспугнула рыжую вуаейристку.
– Нин, давай поженимся, – неожиданно брякнул Коля.
Дело в том, что накануне Батя собрал совещание, семейный совет.
3. Николаевы.
Дело в том, что накануне Батя собрал совещание, семейный совет…
В кухне собрались все Николаевы: Николай Николаевич Николаев-старший, он же Батя, Матушка, старший сын Алексей с женой Мариной и Николай Николаевич младший. Да-да, не удивляйтесь, в семье Николаевых было два Николая Николаевича. Когда младенцу выбирали имя, Батя постановил: «Коля. В семье Николаевых всегда должен быть Николай». «Так ты ж вроде сам Николай…», – неуверенно напомнила Матушка. «А вдруг война, и меня убьют?», – отрезал Батя.
Двух сыновей Алексея на совещание по малолетству не допустили. Мурка заняла привычную позицию на подоконнике.
Вообще-то совещание это – со-веща;ние, т.е. совместное вещание, собрание, посвящённое обсуждению чего-либо, обсуждение, обмен мнениями. Так вот, обмена мнениями не было, вещал Батя.
– Через год мы сдаем семь домов, один дом отдают работникам треста под жильё (надо сказать, что все Николаевы работали в одном строительном тресте). Отсюда задача: тебе Николай в течение года жениться, и не просто жениться, а кого-нибудь родить. Тогда и квартиру получите сразу.
– Вам же, – Батя строго посмотрел на Алексея с Мариной, – родить в течение года не абы кого, а девочку.
– Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи, – хмыкнув, процитировал Батя кукурузника.
Здесь надо пояснить молодому читателю, что при социализме квартиры выдавались бесплатно, по очереди. Но с двумя и даже с тремя сыновьями Алексей с Мариной могли претендовать только на двухкомнатную. А вот если родится дочь, дети получаются разнополыми, и здесь уже полагается трехкомнатная квартира.
«Вот у нас, у котов, всё по любви, – подумала Мурка, – а у этих по расчёту», – но вслух говорить ничего не стала.
После совещания к Коле подошла Маринка и протянула ксерокопию какой-то книги без обложки.
– Держи. Изучай материальную часть, – криво усмехнувшись, сказала невестка.
На плохой бумаге, в плохом же качестве азиатского вида мужчина и женщина вытворяли такое…
– Сама изучай, скорострелка, – огрызнулся Коля. Маринка густо покраснела. После того как подросли мелкие, заниматься этим делом брат с Маринкой могли только в ванной комнате. Санузел был совмещенный, а кому-то постоянно надо было в туалет. Какая уж тут любовь!
Вот и этой ночью, изучая трактат, Коля слышит, как брат с Маринкой на цыпочках крадутся к
Для молодёжи. Кукурузником саркастически называли бывшего первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева за чрезмерную любовь к этой сельскохозяйственной культуре.
4. Первая брачная ночь
Месяц до свадьбы прошел в мучениях. Коля по-прежнему страстно мечтал опустить свой батискаф в заветные глубины, Нинка, даже в статусе невесты, по-прежнему не давала. Напряжение несколько снимали гаражи, но сколько же можно?
ЗАГСа, свадьбы Николай не помнил. Ему что-то говорили, куда-то вели, что-то наливали, поздравляли, целовали, ну и прочая бижутерия, сами знаете… В голове была одна картинка:
Отгремели выстрелы шампанского, отзвучали поздравления, подарки были вручены. Фата валялась «Сорву фату, поставлю раком, задеру белое платье и…».
на полу, уже жена стояла раком, белое платье собралось где-то в головах супруги, заветные глубины темнели перед Колиным взором в своей заманчивой кучерявой непознанности. Но батискаф категорически отказывался от таких близких и столь вожделенных еще совсем недавно глубин. «Вот и приплыли», – с тоской подумал новоиспечённый супруг.
Между тем квартира Николаевых жила своей ночной послесвадебной жизнью. Через стенку, в комнате родителей как-то уж очень ритмично поскрипывала кровать. Лёшка и Маринкой, практически не таясь как обычно, прошлёпали на боевую вахту, в ванную комнату.
Маринка склонилась над ванной, муж пристроился сзади. Дно ванны Маринка от постоянных эротических занятий знала наизусть. Вон Калининград, а вот Курилы ржавыми пятнами идут через слив. Вон Обь, Лена , а вот и Волга… От Ярославля к Астрахани, от Ярославля к Астрахани мотались Маринкины сиськи, от истоков к устью, от истоков к устью… В дельте Волги пристроился муж, и со всей азербайджано-ирано-дагестанской страстью пытался повернуть воды Каспия вспять, в чмокающее, кучерявое устье.
Над дельтой заманчиво, Астраханью, пульсировал Маринкин сфинктер. «Хорошо бы», – подумал супруг, но этот вопрос был решен раз и навсегда. На все мужнины уговоры, мол, мужики говорят, что в цивилизованных странах…, Маринка ответила просто: «В жопу не дам. А цивилизованные нам не указ, пусть хоть с кобылой в жопу еб…тся!»
Арбузная столица подбодрила супруга. Быстро закончив ирригационные мероприятия,
– Быстрее бы уже, – на выдохе простонала супруга.
– Куда быстрееееее? – догоняя её, – в пять минут уложились, – с обидой отчитался супруг.
– Быстрее бы квартиру получили. Я уже у этой ванны проклятой все трещинки, все пятнышки наизусть помню. От Москвы до самых до окраин…
На обратном пути, у двери вновь созданной ячейки общества прислушались. Тишина была ответом родственникам. «Странно», – подумали все трое, включая Мурку.
Ночь прошла в бесплодных попытках починить батискаф. Заветные глубины подсохли. Медузой, выброшенной на берег, лежал Колин аппарат и никак не желал заводиться.
В окно смущенно постучало утро. Пора было собираться в аэропорт.
5. Катастрофа в горах
Летать Коля не любил, а проще сказать – боялся, поэтому еще дома натощак выпил стакан водки, потом перед посадкой уже добавил предусмотрительно захваченную чекушку, закусил карамелькой и весь полет проспал.
Пообедали уже в Грузии, в придорожном кафе, запив местную еду местным же вином домашнего разлива. Понравилось. Чтобы не терять время в горах, попросили завернуть еды в лаваш с собой. Естественно, разжились и вином впрок.
За четыре часа добрались до места, установили палатку. Проголодались. Быстро перекусили. То ли воздух горный подействовал, то ли коктейль из русской водки и вином грузинским, но Коля ощутил заманчивое шевеление в организме.
– Да здравствует дружба народов СССР! – голосом первомайского диктора в телевизоре сказал молодой супруг и достал предусмотрительно захваченную безобложечную книжку со срамными картинками. Нинка полезла в палатку.
– Вот по картинкам и пойдем, – сказал Коля, снимая трусы. Батискаф его был готов к погружениям, готов был выполнить любой приказ Партии и Правительства. Молодая послушно раздвинула ноги.
Здесь случился первый казус. Молодая оказалась не совсем молодой. Не целкой, короче. На немой Колин вопрос ответила просто и честно: «Ты – второй. Был у меня в деревне один. Одноклассник. Поматросил и бросил. Тогда и сказала себе, до свадьбы – ни-ни».
«А и х…й с ним, – подумал Коля, – я тоже не девственник», – но вслух говорить ничего не стал, а просто запустил свой батискаф на полную глубину и мощность. Часа за два осилили все основные позы: и снизу, и сверху, и сбоку, и сидя, и сзади… «Стоя» в палатке было неудобно, – оставили на потом.
– Коль, а туда обязательно? – отдышавшись, спросила Нинка.
– Куда туда? – не понял Коля.
– Куда, куда… В попу! Вон в книжке нарисовано.
Если честно, Коля не знал, такого опыта у него еще не было.
– Вот смотри, когда ты фотографию делаешь, то сначала фотобумагу в проявитель, а потом в закрепитель. Иначе фото не получится, – вслух рассудил супруг-фотолюбитель, – нам Батя что сказал? Чтоб дитё зачали всенепременно.
– Давай, закрепляй, – встав раком, обречённо разрешила Нинка.
– А вот с этого конца я – первый! Чисто Гагарин! – затвердил свой приоритет молодой супруг, – Будь готов! Всегда готов! Я – Гагарин, ты – Титов, – вспомнил пионерскую речёвку Николай.
– Ой, первый… Ай, первый, – попеременно от восторга и боли стонала анальная девственница. Коле тоже понравилось.
Перешли к третьей главе срамного пособия. Оральной. "Оральный – это когда в рот, – тоном знатока пояснил Коля, Нинка заглянула в самоучитель и добавила, – в рот или ртом". Новые горизонты решили осваивать ртом супруги. Нинка была в восторге. «Прямо эскимо, – чмокая и сглатывая, пробормотала она, – ты только предупреждай в следующий раз, а то чуть не задохнулась».
Поменялись. Здесь надо заметить, что в те допотопные времена советские люди не только не знали про куннилингус, но и слова-то такого не слыхивали. Соответственно, женщины и девушки писю не брили, а содержали её в буйно-лохматом естестве. Жёсткая лобковая растительность супружницы постоянно лезла молодожёну в рот, от чего русско-грузинский коктейль просился наружу. Коле оральное ремесло не понравилось.
Попрактиковавшись, молодые любодеи определили оральный секс, как вокальный. Дело в том, что при оральном соитии внятный разговор, ввиду занятости рта, губ, языка, а то и носа с зубами, был невозможен. Получалось только мычание, и супруги договорились, что если процесс нравится, то партнер с занятым ртом будет мычать что-нибудь жизнеутверждающее, марш какой-нибудь к примеру. В противном случае, если что-то идёт не так, то мычать следует что-то грустное.
Эмпирическим путём пришли к выводу, что если всё нравится, то мычать следует духоподъёмную пионерскую песню: "Взвейтесь кострами синие ночи…" Опять же путем проб и ошибок в противном случае (для Николая он и был противным) следует мычать грустное: "Огней так много золотых на улицах Саратова…"
«А давай пройдёмся по книжке еще разок?» – предложил супруг, у которого, похоже, открылось второе дыхание. «С писи или с попы начнём?» – поинтересовалась супруга. «Как в учебнике нарисовано. Пися, потом попа. Проявитель, потом закрепитель», – уже тоном знатока определил Николай.
И тут что-то пошло не так.
– Коль, ты заразный что ль? – стихами вопросила супруга.
6. Флора и фауна
– Коля, посвети, – проскулила супруга.
Луч фонаря, направленный в Нинкину промежность, явил взору молодожёнов распухшего, плохо ощипанного, бледно-синего цыпленка. "В гастрономе таких недавно давали", – как-то некстати подумал законный любодей. Хотя нет, цыплёнок на глазах приобретал размеры среднего гуся.
– Горит всё и чешется, – простонала сквозь слёзы обладательница столь замечательной фауны.
Коля перевёл фонарь на себя.
Хороших размеров, формы и цвета баклажан задумчиво покачивался средь Колиной интимной растительности.
– И у меня, – подтвердил обладатель не менее замечательной флоры и добавил, – хоть, бл…дь, жаркое туши! Гусь, бл…дь, в баклажанах.
Не сговариваясь, молча, супруги поспешили к ручью. Ночная прохладная влага слегка успокоила флору и фауну молодожёнов.
7. Пятая пара за последний месяц
Прекрасный утренний стояк Серго был прерван истошным стуком в дверь фельдшерского пункта.
– Кто там? – недовольно спросил Серго, надевая белый халат.
На пороге стояли молодожёны: Коля и Нина.
– Гамарджоба, – сразу с козыря зашёл Николай.
– Гамарджобат, – ответил Серго, а сам подумал, – такой стояк даром пропал. В мои-то годы дорожить такими вещами надо.
После недолгих эканий и мэканий ситуация прояснилась.
– Снимай штаны, – сказал старый фельдшер.
Коля предъявил распухший плод любви жестокой.
– А она? – кивнул в сторону супруги Серго.
– У неё тоже чешется женская половая… – здесь Коля замялся, он забыл, как это называется по-научному, и закончил, – чешется и распухла женская половая пи.да.
– Минет делали? – строго спросил фельдшер, – причем у него получилось, – минЭт дэлАли?
– Мы по-грузински не понимаем! – раздраженно ответила Нинка, натягивая трусы.
– В рот у мужа брала? – пояснил Серго и чтобы всё прояснить окончательно, спросил просто, – х.й у мужа сосала?
– Да, – ответили молодые супруги одновременно, а Коля добавил, – я – тоже сосал.
Здесь Коля понял, что сказал что-то не то и пояснил
– Целовал там, лизал в смысле…
Лица молодожёнов приобрели аккурат цвет их пострадавших во имя любви гениталий.
Серго сказал медсестре что-то то ли по-грузински, то ли по-медицински, и Людочка ловко, минут за десять, обработала какой-то мазью инструменты супружеской взаимности.
Секрет коля-нининых супружеских недомоганий старый фельдшер объяснил с легкостью.
– Грузинская кухня очень проста. Одна половина блюда делается из острых приправ, во вторую половину острые приправы просто добавляются. Вы уже пятая пара за месяц. На ночь помажете сами, и осторожней с грузинской кухней.
8. Гастрономические изыски
– А чё ночи-то ждать? У меня в попе чешется – сил нет никаких моих женских, – заявила супруга, как только Николаевы вернулись в палатку. Дело в том, что про преступную и не одобряемую в СССР любовь в попу они постеснялись фельдшеру рассказать.
Заняли позиции. Нинкин поросёночек доверчиво и нетерпеливо смотрел на Колин баклажан.
– Поросёнок с хреном, бля…, – сказал супруг и заправил овощ в недра розового зверя.
– Соуса добавь, – простонала Нинка, – я имею в виду мазь, выданную в медпункте.
– Что имею, то и введу, – в восторге прокричал супруг, обильно приправляя Нинкину промежность живительным соусом.
У вас когда-нибудь чесалось что-нибудь? Да так, чтобы чешется, – а почесать невозможно. А теперь представьте, что чешется всё внутри! А у Коли ведь тоже чесался…
Теперь вы близки к тому, чтобы понять чувства, переполнявшие молодожёнов.
Часа полтора чесал Николай Нинкину попу.
Промариновав хорошенько поросёночка, перевернули сковородку и плотно занялись цыплёнком под овощами. Цыплёнок дал обильный сок, Коля добавил соуса из фельдшерского пункта.
– Верно говорят: нет счастья большего, чем почесать, когда чешется, – последние слова Коля прокричал, обильно приправив собственным соком горящие внутренности растерзанной птицы.
Не зная, как выразить нахлынувшие от синхронного оргазма чувства,
– Бляяяядь!!! – одновременно в восторге заорали молодожёны.
– Бл.дь-Бл.дь-Бл.дь, – эхом понеслось по кавказским ущельям. В Кадорском сошел оползень; Людочка еще крепче обняла Серго и зарылась носом в его покрытую жестким седым волосом грудь; «опять грузины шалят», – подумал командир абхазского спецназа; азербайджанский часовой вздрогнул и пальнул на всякий случай вверх, чтобы, не дай Аллах, никого не убить; армянский ополченец проснулся, прислушался, – вроде больше не стреляли, перевернулся на другой бок и отправился досматривать сон про что-то индийское; чеченцы спали, гордые за свою независимость; «и не спится же этим русским», – проворчал турецкий янычар-пограничник, для него все по ту сторону были русскими: и грузины, и абхазы, и чечены, и армяне; русский часовой зорко охранял практически уже не существующую границу практически не существующей уже Великой Красной Империи.
И только библейская гора не отреагировала на крик влюблённых. За свою многотысячелетнюю историю Арарат и не такое слышал.
Эпилог
Батоно Серго и Людочка поженились. Жили счастливо и умерли в один день. Их убили какие-то люди в камуфляже.
Одной датой отмечены были «Отчет о боевых потерях Поволжского СОБР на Северном Кавказе»: убитыми – …, ст.сержант Николаев Н.Н., …
и Оперативная сводка по городу: в результате нападения на штаб воинов-интернационалистов погибли – …, Николаев А.Н., …
Мать до сороковин не дожила.
Весь город знал, что расстрел «афганцев» дело рук маслаковской ОПГ.
Вечером Батя зашел в гостиницу «Волгарь». Гостиницу держали маслаковские, и лидера ОПГ Маслака всегда можно было в ней застать.
– Ты? – просто спросил Батя.
– Я. – просто ответил Маслак.
Гранату сын привез Бате еще с Афганистана, «Рыбу глушить, ну и на всякий случай…». Всякий случай настал. Батя выдернул кольцо и поставил гранату на стол. Так откупоривают шампанское, так хлопают запотевшей бутылкой водки по праздничному столу.
Горохом брызнули в разные стороны бандиты. Маслак не пошевелился. Их так и запомнили: два серьезных мужчины молча смотрят друг на друга…
Маринка, оставив детей на Нину, подалась в Москву за деньгами и счастьем, да так и пропала…
Нина стала выживать. Выписала мать из деревни, сама подалась в челночницы. Огромные китайские клетчатые сумки! Сколько их перетаскано за девяностые русскими женщинами?! Только в эшелонах и измеришь. Но как и в чем измерить тот пот, то отчаяние, и то горе, что было перетаскано в этих клетчатых гробах?!
Нине повезло, а, впрочем, другого выхода у нее и не было, – малых надо было поднимать. Открыла один киоск, второй, третий… Николаеву в городе уважали за твердость и честность. Ни бандиты, ни менты ее не трогали.
Уважали вдову и за то, что блюла себя. Такое в маленьком городе не скроешь. Ни одного мужчины у нее больше не было.
А в семье растет маленький Коля Третий. В семье Николаевых всегда должен быть Николай.
Старая Мурка греется на теплой крыше гаража. Новые самцы нагибают своих самочек в прикормленном месте, задирают топики и юбчонки. Юбчонку вверх, трусишки вниз, девчонку раком…
Жизнь продолжается.
2019, лето – 2021, зима.
Случайно сохранившиеся стихи Николаевой Нины
И опять в новый год одна
Независима… Не жена…
Под коньяк в выходные зарёванная.
Не уродина… Даже умна…
Недолюбленная… Нецелованная…
Вот и сыну уж не нужна…
Как принцесса заколдованная,
Одиночеством казнена…
Недолюбленная… Нецелованная…
И опять в новый год одна,
Как подснежник под сугробами…
Где же, где же моя весна?
Недолюбленная… Недо.банная…
Крадётся одиночество каждый длинный вечер
Цинично. Буром. Не спросясь. Нагло и развязно.
По алгоритму беса, заданному ботом,
припрётся одиночество в каждый божий праздник
и медленно отвалит с буднями в работу.
Неотвратимо. Как зима. Счастью антидотом.
Как в том чужом пиру тяжёлое похмелье.
Приходит одиночество каждую субботу
и медленно уходит утром в понедельник.
Пуста постель. Порочна. На тумбочке бестселлер.
Подлец-смартфон молчит. Коньяк и бутерброды.
Крадётся одиночество каждый длинный вечер
и медленно уходит утром на работу.
Свобода. Иль одиночество?
Домой прихожу. Ужин – кофе,
В наушники – Гребенщикова.
Хожу в неглиже. Так хочется.
Свобода. Иль одиночество?
Сама по себе, что кошечка.
Сама для себя ухожена.
Сама для себя высочество.
Свобода. Иль одиночество?
Никто на мозги не капает.
Никто поутру не лапает.
Жизнь личная – многоточие.
Свобода. Иль одиночество?
Ничто по ночам не тревожит,
И выгляжу как-то моложе.
Нет мужа, сына и дочери.
Свобода. Иль одиночество?
Вот так и живу принцессою.
Майскими чуть не повесилась.
Жизнь – зашибись! Обхохочешься.
Свобода. Иль одиночество?
Плюсквамперфект, или Одинокая филологиня
Скажу без подтекста,
люблю с бодуна
и сон после секса,
и секс после сна.
И пиво с бифштексом
по вкусу, грешна,
и сон после секса,
и секс после сна.
Жаль, плюсквамперфектом
приговорена
ко сну, но без секса,
без секса, без сна.
Плюсквамперфе;кт (от лат. plus quam perfectum – «больше, чем перфект» или «больше, чем совершённое»; в ряде описаний также давнопрошедшее время и предпрошедшее время) – глагольная форма, основным значением которой обычно считается предшествование по отношению к некоторой ситуации в прошедшем.
Двадцать первого века молитвенник
Будь ты трижды герой,
будь ты рока звездой,
равно нужный толпе и элитам,
каждый миг он с тобой,
он всегда под рукой,
двадцать первого века молитвенник.
Каждый день сотни раз
совершают намаз,
вдосконал страницы касаясь,
просыпаются с ним
иудей и эллин,
и, конечно, конфуцианец.
В нем ответ на вопрос,
что, еврей был Христос?
почему у Собчак фингал?
Из него узнаёшь,
что в законе грабёж,
впрочем, ты-то про это знал.
Сколько стоит любовь?
Когда ждать катастроф?
И почём пенсионные выплаты?
Почему холода?
Нам ответит всегда
двадцать первого века молитвенник.
Дамская сумочка
В дамской сумочке презервативы -
нет ничего на свете тоскливей.
У соломенных невест
У соломенных невест,
Если не повенчаны,
Выходные это крест
Одинокой женщины.
Лучший секс
Тридцать шесть стратагем
сжаты в две строчки текста:
Лучший секс всегда с тем,
хорошо с кем без секса.
Не плачь. И не зови
Итог весны плачевен,
Известен результат,
Вдруг листья на деревьях
Устанут удивлять.
И то, что было чудом
Еще позавчера,
Сгорит и пеплом будет
Осеннего костра.
Нечаянным сюрпризом
Осколочки любви
Рассыпятся по жизни…
Не плачь. И не зови.
Деградация мужчин
Скажу тебе по секрету,
Раз потеряла контроль:
Пошла за "солью" к соседу
И получила, блин, соль!
Мужские руки
Одна намучась,
Поймешь в разлуке:
Бюстгальтер лучший -
Мужские руки.
Романтическое свидание
Решится к ночи, надеюсь, интрига.
Купила шампанское, свечи…
шпатель ещё… и г.ндоны… и книгу…
Не ясно, чем кончится вечер.
Одинокая
Посоветуйте как жить?
Бывшим головы смолола,
Вот и некому звонить
Пьяной самке богомола.
Грустная баллада про девушку с толстой попой
Захотелось погрустить, – подоконник, плед, коньяк,
кофе, пачка сигарет, – всё, что лечит депресняк.
Подавилась коньяком, и, запутавшись во пледе,
облилась горячим кофе на глазах соседа.
А виной всему, друзья, моя попа в целлюлите,
подоконник для неё резко в дефиците.
Вот сижу на кухне, обернувшись пледом,
хлеб жую и водку пью, закусью – котлеты.
Не умею я грустить, мал мне подоконник…
Через улицу грустит полноты поклонник.
Одинокость красивой женщины
Красота не избавит от рока,
тем безмужнее, чем божественней.
Заводские настройки от Бога:
одинокость красивой женщины.
Одиночество, как оно есть
Мужчина мрачно цедить привык
Своё одиночество в литрах,
Для бл*ди – запись в ЖЖ-дневник,
Для девушки – острая бритва.