Пифагор Самосский (ок. 570-490 гг. до н.э.) – древнегреческий философ, математик и мистик. Именно он первым из мыслителей древности назвал себя философом – любителем мудрости, прежде чем другие античные мудрецы смогли разделить это почетное звание. Его жизнь овеяна легендами, связанными с путешествиями в Вавилон и Египет, где Пифагор, по преданию, изучал медицину, математику и восточные мистерии. Он считается основателем религиозно-философской школы, последователи которой позже именовали себя в честь учителя пифагорейцами.
Два ключевых понятия философии Пифагора – учение о перерождении душ (метемпсихоз) и учение о музыкально-математическом устройстве мира (гармония сфер). Пифагорейцы входили в «тайное общество», в котором и передавались эти сокровенные философские знания. Пифагор и его ученики не оставили после себя письменных сочинений, однако у нас есть свидетельства более поздних античных авторов, цитирующих наставления главного нравственного учителя эллинов.
В настоящее издание вошли афоризмы и изречения, приписываемые Пифагору. Все тексты снабжены комментариями и разъяснениями профессора РГГУ и Вл ГУ Александра Маркова.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
V 1.0 by prussol
Пифагор Самосский (ок. 570–490 гг. до н. э.) – древнегреческий философ, математик и мистик. Нравственный учитель, почитаемый всеми эллинами, а также создатель религиозно-философской школы пифагорейцев. Первый стал называть себя философом: мудры лишь боги, человек же может полюбить мудрость и тем самым стать другом богов.
В оформлении издания использованы иллюстрации из архива Shutterstock
Предисловие, комментарии профессора РГГУ и ВлГУ
© А.В. Марков, предисловие, комментарии, 2023
© Издательство АСТ, 2023
Пифагор родился на греческом острове Самос, у берегов Малой Азии, около 570 года до н. э. О родителях его известно мало. Ученик Аристотеля Аристоксен, отец которого был хорошо знаком с одним из самых знаменитых пифагорейцев, математиком и полководцем Архитом Тарентским, считал, что Пифагор был по происхождению этруском с острова Лемнос. Но, вероятно, в этой версии больше политики, чем знания документов. Этрусков с Лемноса позднее изгнали афиняне, колонизировавшие остров, и Аристоксену хотелось напомнить о том, что афиняне лучше других и в военном деле, и в философии. К Пифагору в школе Аристотеля относились с некоторым презрением – как к человеку, который мало интересовался сущностью вещей, а только их свойствами. Так что эта версия – скорее насмешка, чем знание действительной истории.
Известно имя отца Пифагора – Мнесарх. По разным сообщениям, он был камнерезом или купцом, получившим гражданство Самоса за раздачу хлеба в неурожайный год, вероятнее всего – начальником какой-то строительной бригады, вряд ли ювелиром или строителем: известно, что он был политически влиятелен, а такого влияния не мог добиться простой ремесленник – только человек, имевший свободный капитал, достаточный для того, чтобы угодить соотечественникам. Чем он занимался точно, сказать невозможно. Скорее всего, чем-то вроде решения инженерных задач, что было важно при росте торговли и необходимости оборонять богатства страны и что тогда и считалось «мудростью», – так называли прежде всего практическое умение построить корабль или дорогу.
Само имя Пифагор – говорящее, его можно перевести как «предсказанный Пифией» или «вещающий как Пифия». Неоплатоник Ямвлих (а о Пифагоре как о прямом предшественнике Платона много писали неоплатоники – греческие последователи Платона уже римского времени) утверждал, что Мнесарху рождение сына предсказала Пифия в Дельфах, пообещав, что он принесет огромную пользу человечеству. Мнесарх не только решил назвать сына Пифагором, но и жену сразу переименовал в Пифаиду. Для нас это был бы знак подчиненного положения женщины, но в те времена это стало ее революционным освобождением: дать новое имя означало практически предоставить равные гражданские права. Пифагор оказался исключением среди античных философов до Сократа и потому, что мы знаем о его семейной жизни, о его жене и детях. Обычно древние философы-досократики были законодателями, прямо или косвенно, а законодатель по обычаю не распространяет информацию о своей семье, чтобы не заподозрили, что на него влияют родные. Он вполне может иметь семью и множество детей, но в истории остается должностным лицом, а не семьянином. А Пифагор решил остаться в истории не как законодатель, а как организатор политической жизни – а как раз для организатора важно быть семьянином: если он справляется с семьей, то справится и с государственными делами; здесь семья оказывается пробным камнем политических способностей и потому входит в историю.
По другой версии, которую передает знаменитый математик Евдокс Книдский, настоящим отцом Пифагора был Аполлон, и он Пифагор в том смысле, что передает слова Аполлона столь же точно, сколь и Пифия в Дельфах, – как уста своего отца. Говорить о двойном рождении великих людей от богов и смертных в какой-то момент стало обычным для греков: так, никого не удивляло, что Александр Македонский был сыном Зевса. При этом пифагорейцы, верившие в переселение душ больше, чем в богочеловечество, считали Пифагора воплощением сына Гермеса Эфалида: так Пифагор оказывался сыном Гермеса, ловкого и красноречивого, – пифагорейцам явно хотелось больше прославиться как организаторам и политикам, чем вещать пророческую истину. Наконец, ученик Сократа Аристипп, создатель гедонизма, учения о том, как получить больше удовольствий в жизни, понимал имя Пифагора в мирском смысле: Пифия говорит только правду, пусть даже загадочными словами, и Пифагор говорил только правду.
Во всех этих версиях происхождения имени для нас существенен только сам дельфийский оракул. Это была не просто общегреческая святыня, авторитет которой превышал авторитет любого греческого полиса и не оспаривался никем до появления в Афинах софистов, изобретших самостоятельную политику, не нуждавшуюся в оракулах. Это была святыня, можно сказать, мировая: известны все рассказы о пророчествах Пифии персидским царям. Для греков господство персов на суше и господство финикийцев на море и было реальностью мира, глобализацией того времени, и греки вступили в соревнование и с теми, и с другими, чтобы выиграть. Можно сказать, что Пифагор был одним из первых их наставников на пути к этому выигрышу: вдохновляясь опытом Пифии, которая могла давать совет и греку, и персу, и любому заезжему купцу или вождю, он сам стремился создать из греков людей, способных быть лучшими мореходами, спортсменами и торговцами, побеждать на общегреческих соревнованиях и показывать такие знания в математике, которых нет ни у кого. Можно сказать, что в Кротоне, где Пифагор прославился, он создавал центр военно-финансово-административного успеха эпохи этой малой глобализации.
Тогдашнюю глобализацию философ и психолог Карл Ясперс назвал в 1949 году «осевым временем», когда одновременно в разных концах мира побеждает особый религиозный рационализм, соединяющий пророчество, моральное поучение и объяснение мира на логических основаниях: Пифагор технически мог бы лично познакомиться с Буддой, Конфуцием или с некоторыми поздними библейскими пророками. Такая синхронизация разных культур для Ясперса была показателем изменения качества самой истории, которая превращается из удела отдельных цивилизаций с их обычаями в общий принцип развития, в котором участвуют разные народы. После Второй мировой войны Ясперсу было важно доказать, что и сейчас народы могут примириться, найти настоящих проповедников нравственности и более не допускать фашизма и войн, и в «осевом времени» он видел прецедент такого примирения.
В наши дни понятие «осевое время» получило политико-экономическое объяснение в концепции «мир-системы» И. Валлерстайна и его последователей, таких, как Г. Дерлугьян. Согласно концепции «мир-системы», глобализации в мире происходили несколько раз, начиная с бронзового века, когда появились первые узлы глобальной экономики, первые «сити»: например, в Азии Аркаим был бизнес-узлом торговли лошадьми. Глобализация VIII–IV вв. до н. э. представляла собой развитие конкурирующих транспортных систем, таких как морская торговля финикийцев и сухопутная торговля персов, а греки всё больше показывали свою силу и тем, и другим. Именно вокруг этих систем и выстраивались уже не отдельные города-узлы, а системы городов, обеспечивающих производство, доработку и распределение продуктов. Можно сказать, что на смену централизованному принципу производства приходил сетевой.
Разумеется, это сетевое производство требовало беспрецедентного распространения грамотности и математических знаний, морали, которая опирается уже не на племенные традиции или традиции одного города, но на какие-то общечеловеческие представления, просит о соединении начальной жреческой мудрости и новых модернизированных способов социальной организации. Поэтому на смену старому жречеству, миру жрецов, поэтов и шаманов, которые прямо здесь и сейчас связаны с богами, а значит, могут давать советы только в частных ситуациях и отдельным племенам, приходит новый тип мудрости, который может быть выражен дельфийским оракулом, а может – учителем морали вроде Будды, Заратустры (с которым, по одному из преданий, Пифагор был лично знаком) или ранних античных философов. Это мудрость законодателя, организатора, своего рода управляющего мудростью других людей в целом, а не древнейшего экстатического мудреца, обращающегося только к своей общине.
Но особенность Пифагора в сравнении с другими античными философами в том, что он не просто учил мудрости – он учил греков выигрывать соревнование у персов и финикийцев. Можно сказать, он был главным греческим учителем успеха в глобальной конкуренции. Этим объясняются и все особенности его жизни: он ничего не писал, потому что это и не нужно создателю мировой конкурирующей программы. Мы же не ожидаем, что Илон Маск сейчас будет писать что-то, кроме твитов, потому что его мудрость выражается в действиях, проектах, доказательствах, а не в поэзии объяснений. Но зато можно предсказать появление «илонмасковцев», которые будут соединять создание новых технологий со вселенскими амбициями. Вот такими и были пифагорейцы: невозможно представить, чтобы за Фалесом Милетским пришли «фалесовцы», тогда как Пифагор и по его образцу Платон создали свои школы, которые существовали многие века. И Платон, и Цицерон, и даже чиновник в год падения Рима могли пообщаться с живыми пифагорейцами на пользу себе.
Просто пифагореец – это не указание на определенные взгляды, это определенный способ влиять на науку, экономику и политику. Примерно то же самое можно сказать о современных понятиях «бизнесмен» или «политик»: во всех странах есть предприниматели и государственные мужи, но, например, слово «бизнесмен» подразумевает определенный, условно американский, стиль учета, контроля, повышения своей квалификации, поддержки инноваций, или слово «политик» – готовность к разным видам конкурентной борьбы, к коалициям, к работе чиновника и при этом – к публичным выступлениям. И то, и другое требует целого набора как умственных, так и социальных качеств, которые отличают бизнесмена от предпринимателя, политика – от государственного деятеля, а пифагорейца – от философа вообще.
То же самое происходит с понятиями вроде «масон», «консерватор», «либерал», «славянофил» и т. д.: конкретные политические и социальные позиции внутри каждого движения могут меняться, даже быть противоположными – например, одни будут за революцию, а другие против. Но не меняется набор определенных действий: консерватор, например, должен много читать, а либерал – много спорить, консерватор должен уметь мирить элиты, а либерал – мирить маргиналов. Пифагореец – это тот, кто умеет доказать теорему, составить план торгового оборота или развития городской инфраструктуры, дать самый точный моральный совет и при этом показать свою крепчайшую связь с традицией. Со стороны это могло выглядеть как преданность основателю. Еще Цицерон смеялся над пифагорейцами, над тем, что они по любому поводу ссылаются на авторитет учителя: «Сам сказал». Но точно так же можно обвинить и бизнесменов, что они по любому поводу опираются на бизнес-пособия или, точнее, на тот опыт, из которого эти инструкции вышли.
Сходство пифагорейцев с бизнесменами видно и в других вещах – например, в аскезе, любви к спорту: современный бизнесмен тоже обязан быть воздержанным, дисциплинированным и иметь спортивный разряд. И как «илонмасковцы» быстро приобрели бы репутацию чудотворцев, удивительных людей со сверхспособностями, так и пифагорейцев уже ко времени Платона считали мистиками, а позднее стали считать чудотворцами и целителями, хотя, вероятно, Пифагор как раз старался сделать всё не так, как делает традиционное жречество и шаманство. Некоторые философы терпеть не могли пифагорейцев, прежде всего Гераклит, который назвал Пифагора «предводителем мошенников»: воинственному и категоричному Гераклиту пифагорейцы казались торговцами и политиканами, которые хотят добиться единства греческих полисов путем не мужественного действия, а разных ухищрений, сделок и ловких предложений партнерам, от которых нельзя отказаться, и всяких речевых подмен во внутренней и внешней политике с помощью загадочных символов. А другие, прежде всего неоплатоники, увидели в пифагорейцах основателей теургии: так в поздней античности называлось философское чудотворство, способность философа, достигнув совершенного знания, преображать окружающий мир, исправлять не только людей, но и вещи, явления природы, быть сверхмагом. Такую репутацию сверхмагов, способных и воскрешать мертвых, и управлять погодой, и усилием разума и воли поправлять собственное здоровье, приобрели некоторые пифагорейцы уже римского времени, такие как Аполлоний Тианский. Для этого следовало допустить, что философская мысль обладает собственной формой и потому способна исправлять форму вещей: как геометрия необходима для правильной постройки зданий и прокладки улиц, так и философское размышление о человеке может привести к его исцелению и воскрешению. Далее мы поговорим, что в учении Пифагора о здоровье, гармонии и климате работало на теургию.
Итак, кратчайшая формула для Пифагора: организатор конкурентоспособности греков в эпоху малой глобализации и господства персов на суше и финикийцев на море. Именно он превратил Кротон на юге Италии в крупнейший торговый город и кузницу победителей на спортивных состязаниях. Эти победы означали, как и сейчас, что городу благоволят боги, а значит, он и должен стать точкой сборки того, что тогда называли Великой Грецией, – греческих городов на юге Италии. В этом смысле проект Пифагора отличался от позднейшего малоазиатского проекта Гераклита, где Эфес должен был стать не узлом торгового успеха, а форпостом против персидских завоеваний, когда от всех жителей требовалось быть мужественными всем своим существом.
Учителем Пифагора обычно признают Ферекида Сиросского. Считается, что у этого философа был дар чудотворца: он умел предсказывать землетрясения, предупреждать корабли о бурях и исцелять людей. По сути, Ферекид представлял практическую мудрость, которая больше связана с наукой – причем наукой, значимой для тогдашней торговли. Но что важнее, Ферекид первым стал излагать философские взгляды не в стихах, а в прозе, что означало резкую переориентацию философии от ритмической жреческой речи, неотрывной от местных ритуалов, к аргументам, понятным всем людям. Примечательно, что некоторые обвиняли Ферекида в плагиате из каких-то тайных финикийских книг, но, вероятно, это были какие-то математические или астрологические пособия, или инженерные инструкции, с которыми он был знаком. А возможно, никто не мог поверить, что он сам изобрел прозу. Это была проза, схожая с поговорками или афоризмами: краткие предложения, частые сравнения с миром богов и животных, сказочное содержание, ритмические фигуры – всё это напоминает пословицы, поговорки или раёшный стих, то есть знакомую нам по нашей культуре практически ориентированную мудрость. Такой же была и проза Пифагора, сохраненная его последователями, которую и предстоит прочесть в этой книге.
Ферекид, судя по всему, принадлежал к сообществу орфиков – последователей поэта Орфея, существование которого овеяно самыми причудливыми мифами. Орфики отличались от всех остальных греческих философских и творческих школ тем, что верили в переселение душ. Было ли это опосредованным влиянием индуизма через каких-то персидских учителей или они изобрели это учение самостоятельно, просто наблюдая, как растет индивидуализм современников, и пытаясь ему сопротивляться, сказать трудно. Но хотя Пифагор разделял и учение о переселении душ, и аскетизм Ферекида, и его внимание к астрономическим и математическим закономерностям, и, главное, предпочтение прозаической практической мудрости поэтическому шаманству, никаких точных сведений, когда и чему мог он учиться у Ферекида, нет. У орфиков Пифагор, вероятно, взял диетический запрет на бобы: боб напоминал эмбрион, что внушало страх перед ним тем, кто верил в переселение душ.
Позднеантичные свидетельства пытались представить Пифагора учеником самых лучших и таинственных учителей. Так, неоплатоник Ямвлих утверждал, что Фалес Милетский посоветовал молодому Пифагору отправиться в Египет, войти в доверие к жрецам и получить от них всю мудрость. Действительно, во времена Плутарха, Ямвлиха или Прокла – иначе говоря, в римское время греческой культуры – было принято всю глубокую мудрость выводить из Египта. Вероятно, этому способствовало знание о египетском письме как прозаическом: египетские жрецы рассматривались как писатели, которые не сочиняют устные экстатические поэмы, но рассуждают с помощью иероглифов, священных письмен, понятных ученым-профессионалам. Значит, любая научная мудрость должна происходить из Египта. Современное пифагороведение и один из его лидеров, петербургский ученый Л.Я. Жмудь, решительно отрицает серьезное влияние Египта на воззрения Пифагора. Жмудь указывает, что египетская геометрия была исключительно землемерием, а не теоретической наукой, что египетская культура была сельскохозяйственной и торговый полис мало чему мог научиться в Египте. Исключать полностью египетское путешествие Пифагора нельзя: ведь у египтян были тайные обряды, мистерии, и их Пифагор мог положить в основу своих тайных обществ, но доказать это с точностью невозможно. Ямвлих считал, что в Египте Пифагор научился использовать сами иероглифы, символы – для математики и для религиозного посвящения; но, скорее всего, это романтизация образа античного ученого, который проще относился к факту письма, чем неоплатоники вроде Ямвлиха.
Более вероятны поездки Пифагора в Персию, где он, по преданию, 12 лет общался с «магами», как в Персии называли любых мудрецов. Действительно, эти маги были посредниками между молодой греческой и старой вавилонской и даже индийской мудростью; и если говорить об успехах Пифагора в астрономии, геометрии и музыке, то влияние на них магов вероятнее, чем египтян. В Вавилоне, как все помнят, астрологами, а по сути и математиками, были халдеи (греки и римляне объясняли это характером ассирийского и вавилонского плоскогорья, позволявшего не просто наблюдать за звездами для целей мореходства или сельского хозяйства, но и привести эти знания в систему) – представители семитского племени, близкого финикийскому. Так что финикийско-персидско-греческий узел в судьбе Пифагора всегда затягивался туго.
Некоторые позднеантичные писатели, как уже упомянутый Ямвлих, даже сообщали, что Пифагор ходил на север и общался с кельтскими друидами. В это поверить трудно, хотя какое-то влияние здесь могло быть: кельты и жившие на их месте племена были скотоводами и поставляли коров на Ближний Восток и в Центральную Азию еще в бронзовом веке, получая в обмен бронзу, а после и другие металлы для создания различных изделий. Также древние западноевропейцы, включая постепенно расселявшихся кельтов, усовершенствовали колесницы металлическими деталями (Западная Европа была поставщиком лучших пород крупного рогатого скота и лучших марок колесного транспорта еще в самые достопамятные времена), так что какие-то интеллектуальные контакты не исключены наравне с производственными. Наконец, упоминавшийся уже Аристоксен заявлял, что вершиной обучения Пифагора стало общение с дельфийской жрицей Фемистоклеей. Так Пифагор встретился с Пифией и стал Пифагором, каким мы его знаем. Вряд ли жрица учила его математике или политике: скорее всего, она давала советы, типичные и для оракулов, и для ранних мудрецов Греции, вроде «Ничего слишком», «Познай себя» («Будь скромен») или «Лучше стань тем, кто ты есть» – мы можем только фантазировать, какие из этих возможных советов и сформировали личность Пифагора.
Как сообщает неоплатоник Порфирий, примерно в 530 году Пифагор покинул Самос, не найдя общего языка с тираном Поликратом. Поликрат, памятный всем по балладе Фридриха Шиллера «Поликратов перстень», был выдающимся организатором военного флота: он установил господство Самоса на всем Эгейском море, не брезговал и пиратством, и фактически создал первый профессиональный морской десант из лучников – соединил персидскую и в целом азиатскую технику стрельбы с финикийскими технологиями легких кораблей, чем обеспечил себе господство на огромной территории. Это были такие же новаторские боевые технологии, как дроны в современных войнах. При этом он боялся, что персы и финикийцы могут объединиться, чтобы вместе поставить его на место, поэтому пошел на военный союз с Египтом. Далее он поссорился и с Египтом, и с Персией, и с Афинами и Спартой, но эта большая история провалов выдающегося технологического новатора к судьбе Пифагора уже не имеет отношения.
Почему Пифагор пришелся не ко двору, сказать трудно: при дворе Поликрата жили знаменитые Ивик и Анакреонт, он покровительствовал поэтам, поощрял различные искусства и привечал инженеров – так, на Самосе был построен полноценный водопровод, невероятное техническое сооружение по тем временам, и создана первая придворная (не храмовая) библиотека, можно сказать, протоуниверситет, и первый крытый рынок, называвшийся лаврой, что-то вроде нынешних бизнес-парков или бирж. Но, вероятно, Пифагор был виноват просто своим богатством, когда Поликрат не потерпел даже намека на соперничество, или же наш философ слишком свободно вел беседы и навлек подозрение в заговоре – опять же, точно мы сказать не можем. Скорее всего, окончательное решение было за Пифагором, который понял, что Самос он не сделает городом своей мечты и ему нужен другой город, чтобы развернуться в полную силу. Во всяком случае, Ямвлих говорил, что Пифагору как человеку ученому и знающему языки приходилось принимать участие во всех посольствах, и эта работа министра иностранных дел его очень тяготила. Тем более что у него уже появились ученики: Ямвлих рассказывает, что первому ученику Пифагор даже платил по три обола за каждую доказанную теорему и так получил верного последователя – можно сказать, это первый в истории случай продюсирования или кураторства, когда вкладывают средства в будущий, а не действующий талант.
Итак, Пифагор переехал на юг Италии, в Кротон, греческий город прямо на стопе итальянского «сапога». Ямвлих этот переезд рисует в триумфальных красках: Пифагор сразу же приобрел адептов, не менее двух тысяч человек, которые построили совместный дом для проживания и занятий, можно сказать, первый в истории «фаланстер» философской общины, и этот дом стал главным центром политики и образования в Кротоне, одновременно университетом, лабораторией и министерством. Неоплатоник Ямвлих признает, что эти две тысячи поклонников не смогли ответить, кто такой Пифагор – человек или бог. Одни считали его пришельцем из далекой северной Гипербореи, человеком с края света, из-за его высокого роста и очень светлых волос, как у северных народов, и сравнивали его с Аполлоном (Аполлона представляли очень высоким и светловолосым, с солнечными волосами), другие – демоном с Луны. Диоген Лаэртский сообщает предание о том, что бедро Пифагора было золотое – то есть он отчасти был сам себе памятником при жизни. Во всяком случае, никто не мог объяснить, откуда у Пифагора такие обширные знания по всем вопросам.
На самом деле, конечно, иммигрант не ходил по улицам и не вербовал сторонников. Он прежде всего выступил перед старейшинами города – авторитет бывшего «министра иностранных дел» другого государства позволял это сделать. Только после он стал выступать в народном собрании и читать лекции о добродетели и гражданской нравственности.
Конечно, и отдельное здание для учеников, и строгий распорядок дня, и уровни образования, они же уровни посвящения, в школе Пифагора были. Первым заданием для учеников было научиться слушать и молчать, что сопоставимо с нашим заданием для младших курсов реферировать чужие научные работы, прежде чем начать писать самостоятельные. Это пифагорейское молчание вошло в поговорку и в культуре прославлялось вплоть до «Волшебной флейты» Моцарта (1791), где в Храме Мудрости (т. е. Пифагорейском святилище, куда привел героев Заратустра, предполагаемый персидский наставник Пифагора) Тамино и Папагено испытываются молчанием. Но цель школы была в том, чтобы сформировать не ученых или профессионалов в какой-то области, но аристократов, способных самостоятельно принимать решения на войне и в политической жизни. Разумеется, скромный образ жизни, умение слушать и рационально доказывать, навык быстро принимать решения в сложных ситуациях – это то, к чему приучало пифагорейство.
Нельзя сказать, что пифагорейцы сразу стали определять политику Кротона: целью Пифагора было не влиять на политику города, а определять политическую жизнь Великой Греции в целом, постепенно переведя ее от тирании к своеобразной демократии, хотя и отличавшейся по некоторым признакам от афинской демократии. 510 год до н. э. стал годом падения тираний в разных странах: римляне восстали против своих царей, свергли Тарквиния Гордого и установили республику, в Афинах Клисфен, взяв в союзницы дельфийскую пифию (обратите внимание на значимость этого института!) и наняв спартанский отряд, изгнал тирана Гиппия, и, наконец, Пифагор добился свержения тирана Телиса в соседнем торговом городе Сибарис. Античные историки говорят, что ядро демократического похода против Сибариса составляли воспитанники Пифагора, аристократы во главе с Милоном, учеником Пифагора, а также спартанские наемники. Поводом к войне было требование Телиса выдать бежавших от его тирании граждан, нашедших убежище в Кротоне.
Также в античности было распространено предание, что якобы пифагорейцы применили свои инженерные способности, перенаправив течение реки и затопив Сибарис селевым потоком. Археологические раскопки показывают, что это не так, хотя реки Кратис и Сибарис действительно меняли русло и намывали глину. Просто Сибарис утратил свое влияние как главный центр торговли на юге Италии – можно сказать, он был «затоплен» бедствиями.
В русском языке слово «сибарит» (житель Сибариса) означает человека, наслаждающегося жизнью и беззаботного. Действительно, Сибарис был крупным торговым городом, в который привозили и множество предметов роскоши. Но, как показала московская исследовательница Н.В. Брагинская, репутацию Сибариса определила его этническая и языковая пестрота, где греки, финикийцы, персы и другие народы жили рядом, и образ жизни греков мало чем отличался от образа жизни варваров. Греческая мораль считала варваризацию чем-то недопустимым, ведущим к утрате боевого духа и необходимого созидательного напряжения, путем к жадности и неумеренности. Заметим, что потом такую же репутацию изнеженной и капризной страны имела Персия, в средние века – Византия, а в новое время – вообще весь Восток. Так что обвинение в изнеженности и лености – это то, что сейчас вслед за Э.-В. Саидом принято называть «ориентализмом», презрительным взглядом на восточные страны как на отстающие и не выдерживающие глобальной конкуренции, из-за чего они и объявляются миром сонной сказки, иногда с любованием, а иногда с негодованием.
После победы над Сибарисом Кротон стал самым могущественным городом южной Италии. Это не значит, что жизнь в этом городе была легкой: в малярийной жаркой местности невозможно было долго работать на улице. Вероятно, именно этим отчасти объясняется то, что нам известно про семью Пифагора: в таком климате, когда работать должны все, женщины и дети не могут просто сидеть за замкнутыми стенами, они тоже должны стать участниками распределения производства. Но спокойствия город не достиг: не все были довольны, что земли Сибариса были разделены между пифагорейцами как участниками войны, а другим гражданам добыча не досталась. Вспыхнул заговор, возглавляемый неким Килоном. Пифагорейцы упрекали его в том, что он хотел стать учеником Пифагора, но не выдержал вступительных испытаний, и поэтому действовал из мести. Подстрекаемые Килоном граждане подожгли дом пифагорейцев, около 40 учеников Пифагора погибло.
Судя по всему, Пифагора в этот день в доме не было, раз большинство источников говорит о его смерти в изгнании. Общины пифагорейцев после смерти наставника стали возникать в разных городах Великой Греции, а также во Флиунте на Пелопоннесе и в Фивах. Неоплатоник Порфирий говорит, что уже при жизни учителя в разных городах были пифагорейцы и время от времени случались «пифагорейские мятежи»: горожане были недовольны тем, что в городе появилась новая политическая сила. Этим Порфирий объяснял, что неизвестны сочинения не только Пифагора, но и ближайших учеников: они не хотели оставлять письменных свидетельств своих общественных взглядов, чтобы их не обвинили в заговоре на основе текстов. Но думается, что и ближайшие ученики больше занимались организацией общин, чем систематизацией письменного учения, и поощряли своих учеников к самостоятельному мышлению, а не чтению готовых текстов. Кроме того, тексты в первую очередь пострадали бы при захвате и поджоге пифагорейского дома, на что Порфирий тоже намекает. И Порфирий прав, что сжатость афоризмов пифагорейцев объясняется тем, что ранним пифагорейцам приходилось много странствовать: проще было выучить наизусть наставления и сообщить их новым адептам, чем писать с примерами и подробностями, – пусть ученики сами найдут примеры, это будет для них заданием.
Есть несколько преданий о смерти великого учителя. Одни сообщают, что он уже в изгнании стал жертвой нового заговора, и, найдя убежище в храме Муз, умер там от голода. Может быть, религиозные воззрения Пифагора подразумевали, что любая пища в храме становится пищей его богов, и будет нечестием отнимать у них пищу, тем более у Муз, покровительствующих поэтам, а отнюдь не философам. Но это очень сомнительно: Ямвлих передает одно из выступлений Пифагора, где он призывал кротонцев прежде всего воздвигнуть храм Муз, потому что Музы равны друг другу и владеют гармонией, а значит, должны стать главным символом городской демократии и гражданского согласия, обучая сдержанности, взаимопониманию и усмирению страстей. Скорее всего, он просто был очень опечален гибелью своих учеников и из-за скорби отказывался от пищи. По другой версии, он убегал от преследований и не решился бежать через бобовое поле, чтобы не повредить бобы, в которых могли жить души умерших людей, – и сам пожертвовал жизнью ради священных бобов. Смерть его безвестна и не так торжественна, как у многих других античных философов, но зато историческое торжество учеников многие века оправдывает и его жизнь, и его смерть.
Учение Пифагора трудно восстановить, потому что Пифагор преподавал, наставлял, образовывал и тренировал, но не писал: писать для него означало сделать шаг назад – к магическим поэмам или ранним научным сочинениям, тогда как он хотел, чтобы наука всякий раз становилась действенной частью современности, чтобы ученики изобретали и экспериментировали на ходу, не обращаясь к письменным инструкциям, больше доказывали, чем вычитывали, больше равнялись на его пример, чем на отдельные высказывания. Высказывания Пифагора назывались «акусмами», то есть воспринимаемыми на слух советами и наставлениями, которые часто имели и смысл прямого ритуального запрета, и символический смысл: например, «Огонь ножом не разгребай» означало и требование безопасности, и запрет на смешение недолжного, и невмешательство в чужие ссоры.
То, что мы знаем как сочинения Пифагора, – это довольно поздние реконструкции, на основании хранившихся учениками изречений, как если бы собрание сочинений Ленина было заменено книгой «Заветы Ильича». В Китае, например, был «Цитатник» Мао, тоже предпочитавшего эфемерное публицистическое высказывание в газетах-дацзыбао монументальным трактатам. В любом случае, до самого конца античности пифагорейцы продолжали делать открытия в науке, а реконструкция речей учителя служила скорее способом объяснить, чего хотят пифагорейцы, объяснить от отчаяния, когда их принимали то за высокомерную секту, то за тайный клуб политических заговорщиков, то за людей, которые преувеличивают значение своих открытий. Требовалось в ответ на все эти подозрения показать, что Пифагор учил тому же, чему учила вся древняя греческая философия, тем же умеренности, вниманию и самодисциплине, но искуснее и нагляднее – такой была задача составителей сочинений под именем Пифагора. При этом свои научные открытия, особенно математические, как заметил Л.Я. Жмудь, ученики учителю обычно не приписывали: мы знаем, какие открытия принадлежат Архиту, а какие – Нумению, создававшему во II в. н. э. всемирную религию, но не Пифагору.
Прежде всего, считается, что Пифагор первым или одним из первых стал называть себя не мудрецом, а философом, любителем мудрости. Такое переименование одновременно отдаляло интеллектуала от богов и сближало с ними. Он уже не мог, как прежние экстатические шаманы, на равных общаться с богами: только боги мудры, а человеческая мудрость никогда не сравняется с божественной. Но любовь к мудрости – это настоящее благочестие, почтение к богам, превосходящее народное благочестие. Так Пифагор изобрел новую религию, новый способ почитать богов – подражать им в их мудрости и вести себя так, чтобы боги могли тебя рано или поздно назвать своим другом.
По одному из преданий, Пифагор объяснял значение философа для людей, показывая на букву Y: пифагорейцы явно любили графические символы и формулы, когда буква, как иероглиф, отражает определенное понятие. На двух верхних концах буквы Y находятся два рода людей: одни – это любители торговать, обогащаться, а другие – любители соревноваться, амбициозные в политике и войне. Вероятно, тех, кто ни к одной из этих категорий не относится, ранний пифагореизм за людей не считал. А философ стоит на нижней ножке этой буквы и смотрит на тех и других, то дирижируя ими, то отдаляясь от их страстей, – со стороны видно, что каждый из двух родов людей подвержен страстям, тогда как философ должен сохранить спокойствие и безмятежность.
Любой, кто учился в школе, знает теорему Пифагора, которая могла иметь и практический смысл: раздел сибаритских участков между кротонцами. Из-за сложного рельефа просто измерить участки и поделить их на равные доли было трудно: кому-то доставалось два участка, кому-то – один. И вот, проведя линии, можно было доказать равенство этих земель. Но заметим, что это сопоставление двух площадей и одной – такой же графический символ, как и буква Y, во всяком случае, требует примерно такого же развитого воображения, вне зависимости от того, с помощью каких доказательств сам Пифагор доказывал теорему и он ли или его ученики рисовали букву Y.
По преданию, Пифагор, доказав теорему, принес в жертву быка, или, по Диогену Лаэртскому, сто быков – то есть считал, что теорема имеет огромное народно-хозяйственное значение, раз нужно лучшее в хозяйстве принести в жертву. При этом Диоген пишет, что Пифагор был противником принесения в жертву животных и поэтому поклонялся только Аполлону, которому в жертву на одном из алтарей можно было приносить лепешки, а не скот. Неоплатоник Порфирий в своем жизнеописании Пифагора счел, что Пифагор не мог убить ни одно живое существо и поэтому принес в жертву искусственного быка, сделанного из теста, – конечно, в этой версии больше любви неоплатоников к символам символов, чем действительной исторической правды, хотя хитрый в политических делах Пифагор мог поиграть и с отношениями видимости и сущности. Немецкий поэт французского происхождения Адельберт Шамиссо в 1834 году написал прекрасный сонет об этом жертвоприношении:
Романтик Шамиссо, конечно, противостоит недалеким обывателям или публике, но во времена Пифагора публики не было – был народ, который привык доверять жрецам и не доверять политикам, и Пифагору нужно было еще заслужить его расположение.
Учение о переселении душ не было оригинальным: как доказал Л.Я. Жмудь, его принесли в Грецию орфики. Но оригинальным было учение о катарсисе – возможности через очищение от страстей приобщиться к сонму богов. Слово «катарсис» мы больше знаем благодаря «Поэтике» Аристотеля, где оно означает чувство, вызванное трагедией, избавление от недолжных эмоций, таких как страх и сентиментальное сострадание после знакомства с судьбой трагического героя на сцене. Но у Пифагора катарсис означал возможность выйти из круга перевоплощений и разговаривать с богами на равных. Здесь, вероятно, совместились значения ритуальной чистоты, которая требуется при встрече с богами, необходимость поста и воздержания, и чистоты как умения говорить с богами ясно и без лукавства. Так и трагический катарсис по Аристотелю подразумевает ясную судьбу героя и непосредственное вмешательство богов в действие, развязку, когда боги могут разрешить конфликт наиболее очевидным и эмоционально приемлемым образом. И у Пифагора, и у Аристотеля боги прямо приходят к людям, люди берут их в свое общество, и так устанавливается особый порядок чистоты, честности и чести.
Учение о числовых гармониях – другой гвоздь Пифагора. Это учение излагает Аристотель в «Метафизике», правда, в основном в полемических целях, чтобы показать, что предшествующие философы не понимали ни подлинной сущности мироздания, ни его настоящего устройства, а всякий раз принимали за основание бытия что-то недостойное, либо какое-то вещество, либо какие-то отдельные причины и факторы, либо, как Пифагор и его ученики, числа. Аристотель упрекает Пифагора в остаточной мистике, в том, что он переносит в область философии религиозные учения, которые при проверке философскими категориями оказываются противоречивыми. Аристотель вообще любил вскрывать противоречия в религиозных утверждениях. Так, он упрекал древних поэтов, что у них бессмертные боги питаются амброзией, пищей бессмертия: с точки зрения строгих философских категорий, либо амброзия дает им бессмертие, но тогда они смертны и не боги, либо они бессмертны по природе и боги, но тогда зачем им питаться всякий раз. Мысли, что боги питаются амброзией по своему усмотрению, для удовольствия, Аристотель не допускал – ведь он был классическим философом, не допускающим скрытых желаний, в отличие от Фрейда или Сартра, у которых за открытыми желаниями стоят противоречащие им скрытые желания. Классическая философия могла говорить об изъянах воли, о лености, о скуке или болезни, о противоречии разума и страсти, но не о противоречивом характере самого желания, который открыли романтики и осмыслили в ХХ веке неоклассические философы.
Так Аристотель разделывается и с Пифагором: как это можно и почитать числа как богов, хранящих и спасающих мир, и как принадлежность любой вещи, то есть совершенно мирское орудие? Но Пифагор имел в виду явно другое: что числа сами могут упорядочить вещи прямо здесь и сейчас, сами себе быть и орудием, и культом, и предметом культа. Мы же не удивляемся, что музыка и отражает гармонию вещей, и способствует этой гармонии. Если мы олицетворим музыку, представим ее как храм или живое существо, то у нас и получится схема мышления Пифагора о числах, которые принадлежат живым закономерностям, при этом спасают то, что заслуживает остаться живым, а что умирает – просто оставлено нужными числами, пока не наступит очищение правильным их сочетанием.
Мы точно знаем, что пифагорейцы, как позднее и масоны, могли узнавать друг друга по каким-то знакам или жестам, так как ко времени Аристотеля они уже жили в разных городах. Но Аристотель настаивает на том, что символическим смыслом они наделяли и числа и созерцание чисел считали первой задачей настоящего большого философа. И позднейшие комментаторы тоже говорили о числовой мистике пифагорейцев. Так, единица означала для них бога, двойка – материю как сложно организованное и двойственное начало, тройка – единство мира как символ начала, середины и конца. Тройка была посвящена Аполлону, а пятерка как соединение материи (двойки) и духа (тройки) означала человека или брак. Совершенной для пифагорейцев была десятка как сумма 1+2+3+4 – иначе говоря, высшее соединение всех действительных и мыслимых начал. Вероятнее всего, это учение о числах служило в пифагорейских обществах задачам социального регулирования более, чем целям бескорыстного мистического созерцания, и в этом Пифагор оказывается предшественником афинских софистов как политиков и гражданских деятелей от философии. Так, собрания пифагорейцев обычно не превышали десяти человек – вероятнее всего, чтобы никто не выдал тайны, а самые большие политические тайны могли хранить и три человека.
Учение о музыкальной гармонии нашло множество продолжателей. Такие пифагорейцы, как Архит Тарентский в IV в. до н. э., писали огромные музыкальные трактаты, видя в музыке наиболее свободное из ремесел, наравне с политикой, деятельность, которая приближает человека к богам, блюдущим мировую гармонию, правильное движение всего в мире. Об этом учении существовало много преданий – например, что Пифагор шел мимо кузницы, и услышал, как молоты издают звуки разного тона в зависимости от массы: исходя из этого, он изобрел монохорд, однострунный инструмент, тон на котором менялся в зависимости от того, в каком месте прижата струна, и придумал идею музыки сфер, согласно которой движущиеся планеты, как молоты, ударяют о свои сферы и издают звуки, причем самые дальние планеты – самый высокий звук, хотя они ударяют в самые просторные сферы и вроде бы звук должен быть ниже (чем длиннее струна, тем звук ниже), но так как это эффект удара, звук планеты, а не сферы, то сфера резонирует пропорционально меньшей планетой. Звуки этих планет не сливаются в единый гул, хотя все планеты звучат одновременно, – потому что это не непрерывный рев, а именно прикосновения, музыкальные удары, хотя мы не можем воспринять их на слух – но космос их воспринимает.
Заметим, что представление о музыке сфер требует признания шарообразности земли: именно Пифагор заставил всех согласиться, что планеты движутся по строгим орбитам, и что Земля – шар, благодаря чему пифагорейская наука и вычислила окружность этого шара, по высоте солнца в один день в разных городах. Пифагорейцы давали античной культуре то географическое воображение, которого ей могло не хватать из-за расселения по отдельным полисам. Тем самым они внесли немалый вклад в то, что греки, а за ними римляне выиграли в конкуренции с персами и финикийцами: Александр Македонский сжег Персеполь, а римляне до основания разрушили Карфаген.
Вычисления орбит заставили Пифагора (или его учеников) открыть, что и Вечерняя звезда и Утренняя звезда – это одна планета Венера, просто на разных участках орбиты. Тем самым астрономия получила огромный толчок в развитии: это уже было не корпоративное искусство мореходов, которые смотрят на неподвижные созвездия, и не жреческая наука халдеев, которые могут по разным приметам неба предсказывать урожай или неурожай, но общее искусство всех людей, которые могут представить мир как единое гармоничное целое. Соединение астрономии и климатологии в борьбе за урожай выразилось и в тех новых названиях для созвездий, которые придумали пифагорейцы: например, обе Медведицы они назвали Руками Реи – матери Деметры, то есть первоначальной богини плодородия.
Также пифагорейцы первыми заявили, что воздух вокруг земли испорчен, в отличие от воздуха вокруг небесных тел: кроме указания на малярию Кротона, здесь были первые мысли о различии земной и космической экологии, что было неочевидно для Фалеса и других древнейших философов. По сути, греки благодаря пифагорейцам получили ключи к глобальному миру, который не поделен между ремеслами и династиями, но подчиняется единым законам справедливости и честной гармонии. В таком мире можно было действовать разумно, настаивая на гармоничном решении как на справедливом, не сводя справедливость к удовлетворению чьей-то мести или частного притязания.
Пифагор был и практиком музыкальной гармонии: если верить Порфирию, он каждое занятие начинал с восходом солнца и сначала играл на лире и пел стихи, чтобы настроить себя на работу, а слушателей – на восприятие сложного учения. Окончательный вид учение о гармониях приняло через тысячелетие после Пифагора, в труде Боэция «Наставление в музыке»: именно из этого труда и из разрозненных упоминаний у Цицерона и других античных авторов Пифагора знало Средневековье, и только публикация латинского перевода «Метафизики» Аристотеля в XIII веке Вильгельмом из Мёрбеке заставила увидеть в Пифагоре не только учителя музыкальной гармонии и геометра, но и теоретика чисел и общемировых закономерностей, выражаемых числом. Этот новый образ пифагорейства, конечно, отчасти определил изысканную конструкцию и космологические идеи «Божественной комедии» Данте Алигьери.
В схеме Боэция существуют три уровня музыкального искусства. Самый высокий уровень – это «мировая музыка», та самая гармония сфер, благодаря которой и меняются времена года, и сохраняется умеренный климат, не становится слишком жарко или холодно, все процессы в природе идут благополучно. Вообще, Пифагору приписывались и первые открытия в метеорологии и климатологии – например, деление мира на пять климатических поясов, так что единство традиции мы видим и здесь. Климатологический код Пифагор использовал и при рассуждении о человеческих возрастах, и о человеческих страстях, поясняя, как правильно встречать весну жизни, борясь со зноем похоти, так что он, можно сказать, первый поэт-символист Запада и одновременно создатель первого развернутого учения о темпераментах. Средний уровень – «человеческая музыка», то, что мы бы назвали здоровьем и благополучием каждого человека: правильная ритмичная работа всех органов тела, правильное движение мысли и чувства, то есть отлаживание человека как музыкального инструмента и одновременно как главного предмета воздействия музыки. Эта музыка отражает мировую, тогда как музыка низшего уровня – «инструментальная музыка» – только отражает человеческую. В инструментальную музыку включался и человеческий голос: кто здоров, разумен, не сбивается с жизненного ритма, тот хорошо поет. Эта схема в целом продержалась все Средние века, и хотя эпоха Возрождения разнообразила музыкальные лады и фигуры, исходя из магического действия музыки, общее представление о связи разных гармоний продержалось скрыто до эпохи романтизма, когда музыка стала повествовательно-изобразительной: если фуга или симфония изображает ручей на солнце, то его трудно связать с космическими потоками или обменом веществ в организме.
Наконец, в области этики Пифагор изобрел учение о дружбе, которое потом развили и довели до совершенства Платон и Аристотель. Мы считаем дружбу чем-то естественным, но на самом деле она была изобретена древнегреческими аристократами как особое состояние духа, отличающееся и от боевого товарищества, и от делового сотрудничества, и от взаимной поддержки родственников. Пифагор, конечно, основывал понятие дружбы на математике, на понятии равенства, на том, что друзья равны и готовы делиться друг с другом всем – демократические ценности и аристократическая щедрость сошлись воедино в этом математическом созерцании. Окончательную форму учению о дружбе придал Аристотель, исходивший из того, что друг – это «второе я». Аристотель рассуждал так: совершенному человеку, который достиг независимости и благополучия, хочется бессмертия. Но кто может его обессмертить, спасти? Друг, который спасет на поле боя, навестит во время болезни, продлит годы, а после физической смерти будет о нем помнить, прославлять, воздвигнет надгробие, сохранит изречения, напишет поэму – и тем самым создаст духовное бессмертие другу. Поэтому друзья и должны быть готовы пожертвовать жизнью ради другого, и этим дружба отличается от простого товарищества или приятельства, которое дает радость, но не дает бессмертия. Так Пифагор, проповедовавший аскетическое очищение, учил и настоящему бессмертию, не ограниченному переселением душ.
И в Средние века, и в эпоху Возрождения Пифагор признавался одним из древних мудрецов и одним из создателей современной (в тогдашнем понимании) науки. Только если в Средние века это была прежде всего музыкальная теория, геометрия и астрономия, то в эпоху Возрождения к этому прибавилась так называемая «натуральная магия» – иначе говоря, знание о скрытых свойствах вещей. Эту магию деятели Возрождения, такие как Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола, не считали противоречащей ни практическому знанию, раз она позволяет мыслить более масштабно, чем это делают практики-ремесленники, ни христианскому учению: ведь Пифагор жил до Христа, а значит, он закладывал основы того понимания мира и человека, которое в христианстве не опровергается, а доводится до совершенства. В это «древнейшее богословие» могли включать также каббалу – еврейское учение о соответствии чисел, букв и общих принципов строения мироздания: хотя каббала появилась уже в римское время, когда евреи познакомились с тем, как греки и римляне используют буквы для счета и для условных арифметических и геометрических обозначений в инженерных расчетах, в XV и XVI веке думали, что она существовала чуть ли не со времен Моисея, и скорее греки научились у евреев и египтян разной мудрости. Культ Египта, сложившийся в римское время, сыграл шутку с тогдашними почитателями древних учений.
Европейских эзотериков в наследии Пифагора привлекли две черты: 1) символизация чисел, которую легко можно было совместить с каббалой, магическими квадратами, гаданием по картам и вообще любыми тайными занятиями, где есть буквы и числа как ключи к тайному устройству мироздания; 2) умение создавать тайные общества, связанные собственными ценностями. Пифагор, писал гуманист Иоганн Рейхлин, чтил четверку как образец совершенной симметрии, но и в Библии имя Бога состоит из четырех букв, а значит, Пифагор ни в чем не противоречит Библии – напротив, показывает, что от Бога происходит любая гармония и закономерность. Так можно было протянуть от Пифагора линии и к истинам христианства, с которыми гуманисты не вступали в спор, и к зарождавшейся тогда науке нового типа, исследующей законы природы, не зависящие от способа их описания или мудрости учителя в этой науке.
Знаменитый английский ренессансный маг и эрудит Джон Ди считал Пифагора предшественником современной механики: раз всё состоит из чисел, а числа определяют движения – значит, Пифагор прямой вдохновитель любых механических изобретений. А его современник Роберт Фладд, астролог и врач, даже пытался писать музыку по заветам Пифагора, чтобы с ее помощью лечить людей и исправлять дурные поступки. Аскеза Пифагора в Европе, начиная с эпохи Возрождения, была воспринята как вегетарианство, исходя из веры Пифагора в переселение людских душ в животных, «диетой по Пифагору» в Западной Европе называли отказ от мяса и бобовых с разрешением любых других продуктов, что, как считалось, поднимает настроение, не дает впасть в уныние или подвергнуться ночным кошмарам.
Компендиум Томаса Стенли 1687 года, в котором были собраны все упоминания Пифагора у античных авторов, лег в основу уже научного изучения Пифагора, равно как и «пифагорейской диеты», включающей в себя обзаведение домашними животными, хотя отделить предания от истины Стенли до конца не смог. Настоящим энтузиастом Пифагора стал Пьер Сильвен Марешаль (1750–1803), который выписал из различных античных источников восходящие к Пифагору изречения, представленные в этой книге. Он был последователем Вольтера и Руссо, журналистом и издателем газет, участником заговора Бабёфа во время Великой Французской революции, борцом за равенство людей и своеобразным анархистом. Он выступал за аграрный социализм, за то, чтобы все горожане хотя бы несколько часов в день работали на земле, и тогда не будет роскоши и голода. Религию Марешаль отвергал, считая, что она облекает разных людей разными полномочиями и призваниями и тем самым разрушает равенство и братство.
Альтернативу всем религиям он нашел в пифагореизме, который понял как образцовый общинный социализм, когда все члены общины – друзья, у них всё общее, и каждый может быть философом и мудрецом. Не чуждался Марешаль и мистификаций: так, он опубликовал якобы переведенную им с допотопного языка книгу Псалмов, которые сочиняли библейские патриархи от Адама до Ноя, – и в этих Псалмах проповедовался настоящий социализм. Что это было – способ защитить книгу от преследований, выдав за публикацию памятника, или же попытка создать новую религию социализма со своим священным писанием? Скорее всего, и то, и другое. Пифагорейство Марешаль ставил выше христианства, обвиняя христианство в том, что в нем есть различные служения, а значит, нет настоящей дружбы. На закате жизни, в 1799 году, он издал шеститомное жизнеописание Пифагора, с пространными размышлениями о пользе путешествий, дружбы и умеренного образа жизни. Последний том этого труда и составили афоризмы Пифагора, выписанные из античных источников и иногда прокомментированные.
На русский язык эти афоризмы перевел и издал на собственные средства в 1808 году Василий Степанович Сопиков, библиограф, знаток редких книг. Сопиков был близок масонам, коллекционировал масонские издания, которые распространялись нелегально, и поэтому их не было в библиотеках, только в частных собраниях. Названия и содержание этих книг он сохранил для потомства, и хотя некоторые опасались, что Сопиков выдумал часть из описанных им книг, дальнейшие находки подтвердили, что он никогда не обманывал читателей. В наследии Пифагора он увидел способ исправить законы страны, сделать их более разумными, научить людей судить по справедливости, по правде, а не в силу обычаев. Перевод Сопикова и сейчас подкупает чуть старомодной, на наш вкус, прозрачностью прежней, неспешной жизни, в которой суетой ничего не добьешься.
Другой французский почитатель Пифагора – Антуан Фабр д’Оливе (1767–1825), фигура еще более необычная, чем Марешаль. Некоторые результаты его работы над наследием Пифагора учтены в этой книге. Он тоже был участником Французской революции, радикальным якобинцем, драматургом-демократом, создававшим народный театр, исследователем наследия средневековых трубадуров (он собирал по рукописям песни трубадуров в те же годы, когда фон Арним и Клеменс Брентано собирали и обрабатывали немецкие народные песни), но после поражения революционных движений, в наполеоновскую эпоху, занялся созданием всечеловеческой религии, которая объединит индуизм, буддизм, египетское наследие, библейскую веру и современный оккультизм. При этом он опирался на проект «всемирной истории», предложенный еще полвека назад Вольтером: писать обо всех народах земли, как, несмотря на войны, народы смогли вместе жить, как, несмотря на разрывы, сохраняются обычаи. Только Фабр д’Оливе придал этому проекту практическое религиозное измерение: если история человечества едина, а религия влияет на людей, то почему не восстановить – и одновременно изобрести – всемирную религию?
По его мнению, библейская мудрость выражена прежде всего в самом языке, библейском иврите, дух этого языка перешел и в язык финикийцев, и оттуда его заимствовал Пифагор. Поэтому Пифагор стоит ближе к подлинной мудрости Бога, к подлинной библейской мудрости, чем христианские священники, знающие Библию в переводах и толкованиях и не умеющие понимать смысл букв и их соотношение со всемирной историей. Так, буква А означает Адама и весь человеческий род во всем его могуществе, и во всех словах, где есть буква А, есть намеки на судьбы человечества. А буква Н означает Ноя и покой после бури, после всемирного потопа, и поэтому если в слове есть буква Н, как в слове «ночь» или «надежда», то оно несет в себе идею покоя. Для нас эта лингвистика однозначно лженаучна, но тогда она была интересной попыткой систематизировать всемирную историю в соответствии и с психологией людей, ищущих покоя, и с индивидуальным человеческим развитием, и с освоением окружающего мира, когда люди заселяют землю, воюют и заключают мир. В конце концов, в то же самое время в Германии Шлейермахер и его последователи-романтики, такие как Новалис, читали Библию как роман воспитания, роман о взрослении, понимая изгнание из рая как конец детства, всемирный потоп – как подростковый кризис, а вавилонскую башню – как юношеские амбиции. Просто Новалис говорил, что он поэт, хотя и горный инженер по профессии, а Фабр д’Оливе полагал себя ученым-эрудитом.
Но, в любом случае, французский писатель считал Пифагора первым толкователем этих всемирно-исторических смыслов букв семитских языков и полагал, например, что учение Пифагора о числах произошло из созерцания буквы Т, которая означает и деление на два, и появление числового ряда, и равновесие, и гармонию. Из буквы Т произошла «тетрадь», то есть «четверка» по гречески, – она и совершенное число пифагорейцев, квадрат, и тетрадь для записи задач, и правильное устройство общества, где все равны, как при построении на площади (а для дальнейших эзотериков – и карты Таро). Фабр д’Оливе пытался воссоздать всемирную историю своими руками, уверяя, что миром должны совместно править император, будущий новый Наполеон, римский папа, который объединит вокруг себя и восточные религии, и философ (может быть, он имел в виду себя самого), который будет объяснять, как устроено человечество, как оно пришло к нынешнему состоянию, и давать советы, как ему примириться и более не ссориться, – эту идею потом развил философ Вл. С. Соловьёв в статье «Русская идея». Фабр д’Оливе перевел «Золотые стихи» Пифагора, конечно, не принадлежащие самому Пифагору, – это поэма по мотивам его учения, которая знакомит с ним, еще в античности философ Гиерокл подробно прокомментировал эту поэму.
Реконструкция пифагорейства, предложенная Фабром д’Оливе, повлияла уже на французских эзотериков конца XIX и начала ХХ века, таких как польский философ Юзеф Гёне-Вронский, считавший, что история страдающей Польши повторяет историю смерти и воскресения Христа, и это тоже можно вычислить по буквам, датам и тайным символам в иконах и архитектуре; ученик Гёне-Вронского, гадатель на картах Таро Элифас Леви, вызывавший на спиритических сеансах дух Аполлония Тианского; реформатор театра, музыковед и писатель Эдуард Шюре, сделавший Пифагора одним из героев своей книги «Великие Посвященные»; Папюс (Жерар Энком), считавший, что он возродил на основе пифагорейства тайную египетскую религию как самую древнюю философскую веру человечества. Фабр д’Оливе и Гёне-Вронский повлияли и на русских мыслителей, только французская и польская идеи были превращены в русскую и Россия, а не Польша, была объявлена землей воскресшего Христа и особой «меры мира», как выразился Велимир Хлебников. Так, отец писателя Андрея Белого, математик Николай Бугаев, считал, что может быть создана новая математика, выражающая дух русского народа и его будущие великие исторические судьбы. Хлебников и Алексей Кручёных создавали «заумный» язык и свои версии гаданий по числам и историческим датам, а Павел Флоренский видел в буквах и звуках имен и в сюжетах православных икон такие же указания на общие правила человеческого характера и общие законы всемирной истории.
Зачем читать Пифагора нам? Прежде всего, потому, что пока насущен вопрос о том, как примириться разным народам, любой афоризм Пифагора звучит как слово на злобу дня. Далее, Пифагор показывает, что не может быть науки или философии, отделенной от живой жизни, от быта, от какого-то здравого смысла в быту, хотя, конечно, наш философ оспаривает суеверия и леность ума своих современников. Но, оспорив заблуждения, Пифагор показывает, что необычное, непредвиденное, даже пугающее оказывается более полезным для нашей жизни, чем наши прежние привычки, проводит невидимый тренинг правильного отношения к вызовам наших дней. Наконец, Пифагор говорит о любви, дружбе, долге, стыде, скромности так, что мы не чувствуем в этом никакого превозношения, никакого желания учить с высоты человеческого опыта. Сжатые изречения, которые передавали пифагорейцы многие века, – это скорее ориентиры, то, что позволяет нам ежечасно сверять наши поступки, насколько они правильны, а не суетливо выполнять инструкцию. Пифагорейство противостоит любой суете, потому что настоящая дисциплина требует выдержки и неспешности – и здесь кто тише едет, тот дальше будет. Поэтому будем читать Пифагора, принимая, что не только история науки, но и всемирная история будет без него неполной.
Зороастр[1] был законодатель персов,
Ликург[2] – спартанцев,
Солон[3] – афинян,
Нума[4] – римлян,
Пифагор есть законодатель всего человеческого рода.
По каким знакам должно это узнавать?
По чудесам ли?
По таинствам его?
Или, наконец, по высокому и великому его уму?
Не нужно высокого ума, не нужно чудес и таинств для обнародования законов разума: довольно для этого одного здравого разума и правого сердца.
Одни издают законы для снискания славы: простим им.
Иные для приобретения великих сокровищ: пожалеем их.
Законодатель человеков вещает истину единственно по внутреннему убеждению и из любви к ней.
Сезострис[5] в Фивах торжественно получил великие почести за умерщвление многих тысяч людей.
Пифагор, напротив того, претерпел жестокие гонения за то, что ревностно желал образовать и просветить род человеческий. Такова горестная судьба благодетелей человечества!
Прежде всего, научайся каждую вещь называть собственным ее именем: это самая первая и важнейшая из всех наука.
Народы! Старайтесь прежде иметь добрые нравы, чем законы: нравы суть самые первые законы.
Где нравы без просвещения, или просвещение без нравов, там невозможно долго наслаждаться счастьем и свободой.
Не ищи Божества за пределами сего видимого мира; не тщись быть благоразумнее древних волхвов: боги их состояли из огня, воздуха, земли и воды.
Волхвы – жрецы или шаманы. Имеются в виду идолы, сделанные из обычных материалов, таких как обожженная глина.
Юноша! Приобучи себя к размышлению: оно предохранит тебя от бесполезного многословия.
Человек! Не делай другим животным того, чего не хочешь, чтобы они тебе делали.
Сделай начертание твоей жизни и следуй оному неизменно до последней минуты твоего бытия.
Жизненный план, роспись тех дел, которые нужно будет сделать до конца жизни, дисциплинирующее расписание.
Прежде старайся исследовать вещи, около тебя находящиеся, нежели те, которые удалены от твоего зрения.
Возможно, выпад против древнейших философов, искавших только общей основы бытия.
Пребудь другом истины даже до последней минуты твоей жизни; но страшись быть гонителем за оную подобных себе.
Обычное для платонизма и аристотелизма выражение: можно быть другом истины, то есть быть готовым пожертвовать собой ради истины, или другом народа, то есть жертвовать собой ради народа.
Сыщи себе верного друга. Имея его, ты можешь обойтись без богов.
Имеется в виду и что в самую трудную минуту тебя выручит друг, а не боги, и что память о тебе друга обессмертит тебя, и боги для этого бессмертия уже не нужны.
Избери себе друга заблаговременно, ибо жизнь весьма скоротечна.
Избери себе друга; ты не можешь быть счастлив один: счастье есть дело двоих.
Если не можешь иметь верного друга, будь сам себе другом.
Воздух и огонь, земля и вода суть необходимые стихии для твоей жизни: верный друг не менее оных для тебя нужен.
Никому, кроме своего друга, ничем не будь обязан.
Всё с особенным вниманием рассматривай, но ничего не изъясняй.
Не своди к более общим принципам. Пифагорейство требовало доказывать все утверждения как теоремы из них самих, а не из общих объяснений, которые могут следовать старой мифологии.
Более примечай и наблюдай, чем читай: кто читает много, тот читает худо.
Повинующийся разуму повинуется богам.
Предоставь жрецам исследовать естество богов; ты же занимайся познанием человеческого сердца.
То есть познавай свои пределы: когда ты можешь действовать страстно, а когда – разумно и на пользу себе. Это утверждение восходит к пифагорейскому учению об «очищениях», о том испытании себя, которое и позволяет человеку держать ответ перед богами, а не добиваться их справедливости какими-то уловками.
Юноша! Если ты желаешь себе жизни долгоденственной, то воздержи себя от пресыщения и всякого излишества.
Подобно скоротечцу, веди жизнь трезвую и целомудренную, чтобы течение твое ты мог совершить со славой, не на позорище Олимпийском, но на позорище жизни.
Устаревшие слова этого перевода: скоротечец – эфемерида, существо, живущее только один день; течение – ход жизни, жизненный путь; позорище – зрелище, в частности, спортивное соревнование.
Порядок да управляет всеми твоими делами. Последуя ему, ты будешь иметь тайну делать всё с желаемым успехом.
Иметь тайну – галлицизм Марешаля, мы бы назвали это «ноу-хау», какое-то особое знание или умение, скрытое от других.
Юноша! Всем сердцем твоим возлюби порядок. Он да будет тебе вместо естественного закона. Им и для него ты существуешь.
Порядок да будет твоим божеством! Непрестанно воздавай ему сердечное служение: порядок есть союз всех вещей. Сама Природа через него существует.
Если тебя спросят: «Что такое молчание?» – отвечай: «Первый камень храма премудрости».
Что такое мудрость? Знание порядка. Если желаешь быть мудрым в течение твоей жизни, всё поставь на своем месте. Преходящая временная слава не стоит тихого и безмятежного порядка, видимого в ежедневных делах мудрого.
Если тебя спросят: «Что такое добродетель?» – отвечай: «Любомудрие, употребленное в действие».
Устаревшие выражения, мы бы сказали «философия, примененная на практике».
На поле жизни, подобно сеятелю, ходи равным и постоянным шагом.
Образ сеятеля, который не ускоряется и не замедляется, чтобы не повредить качеству посева, и ставит ногу всегда ровно, чтобы не затоптать борозду.
Любитель молчания! Воздержи себя от употребления вина: молчание и вино, говорит Гомер, не могут быть совместны. Молчание хотя подобно бесплодному древу, но предохраняет от многих погрешностей. Юноша! Насаждай и возделывай древо молчания перед училищем премудрости.
Юноша! Храни молчание перед вещающим старцем.
Считай потерянным тот день, в который ты не наслаждался созерцанием солнца. Солнце есть жизнь, говорит Гомер.
Если ты богат, говорит добродушный Гесиод, то убегай тяжбы. Если же беден, то убегай ее еще больше.
Желающий всем добра, то есть дающий множество полезных советов в своих поэмах.
Юные девицы! Помните, что лицо тогда бывает прекрасным, когда оно изображает изящную душу.
Душу исключительную по качествам и достоинствам.
Юные супруги! Да будут все ваши удовольствия растворены благоразумием. Любите друг друга, сохраняя непорочность нравов.
Призыв быть умеренными в совокуплении в пользу интеллектуального общения, общности интересов и занятий.
Юноша! Блюдись одним разом испить очаровательную чашу удовольствия.
Опасайся выпить все удовольствия залпом, опасайся быть неумеренным в удовольствиях.
Предоставь простому народу советоваться с предсказателями; ты же совещайся только с опытом и с мудрыми старцами.
Отец слабый и не видящий пороков своего сына! Страшись быть деревом, доставляющим рукоятие секире, которая некогда посечет его.
Деревом, из которого делают рукоятку топора.
Мудрая домостроительница! Учись у Природы, произведшей малым иждивением столь превосходные вещи: только она научит тебя искусству домоуправления.
Место твоего рождения да будет тебе Отечеством, если с твоим бытием ты видел в нем и добрые нравы. Истинное Отечество там, где есть благие нравы.
Место рождения может считаться родиной только тогда, когда нравы его жителей образцовы. Пифагорейцы легко меняли место жительства, если считали, что жители их родного города безнравственны и неисправимы и нужно учить нравственным принципам в другом месте.
Не бери себе в жену дщерь человека, обладающего большим состоянием, чем имеет твой отец.
Не почитай себя свободным до тех пор, пока пропитание твое не будет зависеть от самого тебя.
Не будь ни у кого невольником, даже и у твоего друга.
Не будь членом ученого общества: самые мудрые, когда они составляют общество, делаются простолюдинами.
Здесь отразилась нелюбовь пифагорейцев к корпорациям интеллектуалов, зависимым и от властей, и от мнений.
Не ищи на небе других богов, кроме звезд.
Какое бы ни постигло тебя несчастье, удержи себя от слез: храни их для пролития о несчастьи других.
Не гоняйся за счастьем: оно всегда находится в тебе самом.
Никого не приглашай к твоему столу, когда поставлены на нем токмо обыкновенные яства.
Вероятно, считалось, что гость-пифагореец может привести с собой и своих друзей, и поэтому обычного повседневного питания может не хватить и нужно готовить особое угощение.
Не полагайся на жену, которая много смеется.
Всегда обедай дома: свободным и трезвым можно быть только в своем доме.
В чужом доме тебя могут заставить развлекать гостей разговорами, и вообще хозяин будет считать тебя должником.
На верность своей собаки полагайся во всякое время, а на верность своей жены – только до первого случая.
Слушая и сохраняя молчание, ты сделаешься мудрым: начало премудрости есть молчание.
Веди жизнь единообразную, если желаешь иметь смерть спокойную.
С соблюдением умеренности в еде и режима дня, чтобы излишества не привели к преждевременной смерти.
Подобно слону, размножай свой род только в независимости.
То есть не слушай советов соседей по воспитанию детей.
Не будь ласкателем ни живых, ни мертвых.
Не будь льстецом. То есть говори правду и в лицо людям, и правду об умерших.
Будь добродетелен, если хочешь быть счастливым: надобно быть мудрым, чтобы долгое время наслаждаться счастьем.
Пробуждаясь поутру, спрашивай себя: «Что мне нужно сделать?» Ввечеру, прежде чем предаться сну: «Что я сделал?»
Если тебя спросят: «Что такое смерть?» – ответствуй: «Невежество есть истинная смерть».
Не бойся смерти: ибо жизнь есть не что иное, как точка неизмеримого круга существ, который всем бытиям назначено многократно пробежать.
Пифагор имеет в виду учение о переселении душ.
Не имей других пророков, кроме мужей мудрых: ничего не случится, чего бы они не предвидели.
Мудрый тогда токмо согласится быть богатым, когда богатые сделаются мудрыми.
Не почитай знания за одно с мудростью.
Противопоставляется знание о каком-то деле и умение его сделать. Одно дело – знать, как ездить на лошади, другое дело – уметь ездить на лошади. Мудрость для пифагорейцев состоит из этих умений, от бытовых до гражданских и религиозных: уметь строить, уметь править людьми, уметь чтить богов.
Одни просят у богов великого богатства, другие – знатных и высоких чинов, иные – долголетней жизни, некоторые – целомудренной жены, иные – истины. Но ты ищи премудрости: с нею придут к тебе все сокровища.
Положи предел ревности твоей к наукам, но не ограничивай любви твоей к истине.
Благоразумная супруга! Если желаешь, чтобы муж твой свободное время проводил возле тебя, то постарайся, чтобы он ни в каком другом месте не находил столько приятности, удовольствия, скромности и нежности.
Мудрая мать семейства! Не давай времени дочерям твоим предаваться размышлению.
Бесплодно мечтать, бездельничать вместо освоения ремесел. Размышлением здесь называется любой досуг в противоположность работе.
Юная супруга! Будь подобна благовонному цветку, ожидающему ночи для излияния сладчайших своих благоуханий.
Лучше не кокетничать и не заигрывать днем, чтобы показать все свои умения ночью.
Мать семейства! Если одна из твоих дочерей тебя спросит: «Что такое феникс»? – отвечай: «Женщина праздная и одновременно благоразумная».
Не клянись именем твоих богов: вместо клятвы возложи руку твою на гроб человека добродетельного.
Богов твоего рода. Ссылайся не на авторитет твоих предков, а на моральный авторитет самых уважаемых людей, которым ты подражаешь.
Не употребляй лжи даже и для спасения своего друга.
Уборы и прочие в доме твоем вещи да не будут слишком драгоценны и весьма скудельны: ибо ты не будешь тогда сокрушать себя чрезмерным сетованием и объят великим гневом, когда случится тебе лишиться их. Суетное тщеславие насыщаться из великолепных и позолоченных сосудов не стоит удовольствия спокойной жизни.
Домовладыка! Не бери себе в дом человека, бывшего служителем жреца.
Жрец не умеет принимать самостоятельных решений, а потому будет бесполезен в хозяйстве.
Делай людям добро во всё течение своей жизни. Хвали их токмо по смерти.
Природа едина, и нет ничего ей равного: мать и дочь сама себе, она есть Божество богов. Рассматривай только Природу, а прочее оставь простолюдинам.
В природе возникают все явления, включая богов, в природе всё чем-то порождается и что-то порождает.
Природа, подобно тени, шествует вместе с телами.
По явлениям природы можно увидеть, что они принадлежат самой природе, а не нашей фантазии, что за каждым «телом», то есть природным существом или явлением, стоит сама природа.
Не почитай себя великим человеком, смотря на свою тень, которая бывает при восходе и заходе солнца.
Не оценивай себя по лучшим своим достижениям, потому что они могут быть случайны. В современном бизнесе это известно как «эффект Даннинга – Крюгера», когда человек, воодушевленный своими первыми успехами, начинает считать, что он полностью разбирается в сложнейших деловых вопросах, будет и впредь успешен, но быстро терпит крушение.
Старайся быть купно мудрым и любви достойным: видеть мудрого, любви достойного, есть прекраснейшее зрелище.
В обществе человеческом оставайся только на время, нужное для избрания себе жены и верного друга.
Воздержись от употребления вина: оно есть молоко, питающее страсти.
Не превозноси шумными и продолжительными похвалами благодеяния и чудеса Природы: мудрый, употребляя дары ее, размышляет об оных в безмолвии.
Не живи у народа, у которого находится больше жрецов, чем градоначальников; больше законов, чем добрых нравов; больше распутных женщин, чем гражданок; больше храмов, чем училищ; больше темниц, чем гостиниц.
Большое число исправительных институтов и малое число институтов социальной солидарности свидетельствует о нравственном неблагополучии государства.
Говори мало, пиши еще менее.
Читай в книге Природы то, что для тебя ясно и вразумительно. Над прочим же много своей головы не ломай: чего в ней не можешь читать, то тебя и не касается.
Если хочешь пережить самого себя и быть в почтении у потомства, то оставь после себя добродетельное семейство и хорошую книгу.
Не будь одним из тех, которые кажутся мудрыми только в своих сочинениях.
Если ты желаешь по смерти своей оставить сочинение, которое было бы для всякого ясно и вразумительно, то не пиши в нем о естестве богов.
Рассуждения о природе богов будут всегда противоречивы и непрактичны, будут следовать причудливым мифам, поэтому это сочинение трудно будет употреблять в деловых целях.
Если желаешь жить долгоденственно и счастливо, вкушай удовольствия умеренно и с благоразумием.
Если тебя спросят: «В чем состоит благополучие?» – отвечай: «Быть в согласии с самим собой». Лютня, хорошо настроенная, издает согласные звуки. Душа благоустроенная наслаждается счастьем.
Согласные звуки – т. е. гармоничные.
Не говори о солнечном свете несчастному, лишенному зрения, ни о прелестях независимости – непросвещенному народу.
О преимуществах политического самоуправления. Имеется в виду, что непросвещенный народ может не понять, как именно принимать решения на основании разумных и правовых начал, и, например, поймет суверенитет как право делать всё что угодно, невзирая на других. Тогда как на самом деле независимость состоит в умении брать ответственность за каждое решение и находить согласие с другими ответственными людьми.
Благоразумный путешественник! Не будь миротворцем змея и тигра сражающихся. Только тогда добрые бывают спокойны, когда злые друг друга истребляют.
Путешественником назван пифагореец, переехавший в другой город, чтобы там исправлять нравы и политику.
Если тебя спросят: «Какая наука более всех требует мудрости и благоразумия?» – ответствуй: «Наука врачебная».
Не живи у народа, у коего находится более законов, чем добрых нравов.
Юноша! Помни, что скромность есть прекрасный храм добродетели: если станешь для нее искать иного жилища, ты оскорбишь оную.
Не живи в том городе, где пышность и великолепие народных памятников оскорбляют бедность частных семейств.
Если тебя спросят: «Что есть дружба?» – ответствуй: «Сочетание двух добродетельных душ».
Веди жизнь умеренную и трезвую, если желаешь быть независимым.
В свободное от своих дел время упражняйся в науках: они в жизни нашей доставляют нам неизъяснимые удовольствия.
Смертный! Когда несчастье станет стучаться у дверей твоих, отвори ему оные с веселым лицом, не дожидаясь, чтобы оно стучалось к тебе в другой раз: сопротивление раздражает его, покорение ему себя делает его безоружным.
Во всё течение твоей жизни пребудь трезвым, ибо тело весьма тучное иссушает душу.
Имеется в виду, что пьяница много сидел неподвижно и закусывал – и оттого полнел. Иссушает душу – то есть делает ее малоподвижной для совершения добрых дел.
Тело твое не делай гробом твоей души.
Не будь самовластным господином других, даже и твоей собаки.
Принимающим решения, не посоветовавшись с другими или не поразмышляв наедине с собой. Даже собаководство требует консультаций.
Любовь есть дело святое: не делай оную предметом общих разговоров.
Не объявляй публично, в кого ты влюблен, чтобы никто не нарушил эту святыню насмешкой или интригой.
Не презирай народ иудейский за то, что он поклонялся ослу: народы, обоготворяющие человека, благоразумнее ли поступают?
Ослы были основным скотом в гористой Иудее, и окрестные народы, не понимая, кто такой невидимый Бог Яхве, считали, что он кто-то вроде небесного осла. Возможно, произношение Яхве как Иоэ напоминало крик осла «иа». Плутарх отождествлял Яхве с Дионисом, богом вина и буйства, которого можно было сравнить с упрямым ослом. Существует римская карикатура на христиан, на которой Христос изображен с ослиной головой. Этот афоризм явно принадлежит уже пифагорейцу римских времен, критикующему культ римских императоров и защищающему иудеев и христиан от обвинения в недостаточной религиозности.
Не ищи мудрого ни при дворе царей, ни в народных собраниях: ищи его в его доме.
Смертный! Хоть дни жизни твоей и скоротечны, но, соблюдая бережливость, ты можешь еще иметь время быть счастливым.
Не делай выговоров твоей жене при твоих детях.
Законодатель! Не говори народу о его правах, если он еще не знает и не исполняет своих должностей. Сказывать ему о его преимуществах, не напоминая прежде о его обязанностях, значит оказывать ему худую услугу.
Градоправитель! Если желаешь навсегда иметь право наказывать злых, то не принимай от них никаких услуг.
Законодатель или градоправитель! Не нужно говорить людям: «Будьте добродетельны», – но нужно удалять от них случаи быть порочными.
Демократический правитель просто уменьшает число возможностей быть порочными – скажем, находит работу всем гражданам.
Законодатель! Не пиши законов народу, не имеющему собственности. Гражданин без собственности не имеет Отечества.
Законодатель! Возбрани пребывание в городе человеку, питающемуся иждивением тех, коих заставляет он смеяться.
Пифагорейцы могли считать, что площадной юмор делает людей легкомысленными в гражданских делах, они начинают упрощенно видеть многие политические вопросы.
Градоправитель! Не пиши строгих законов для истребления роскоши, но посели только презрение в общественном мнении к ветреным и легкомысленным женщинам.
Законодатель! Не возбраняй народу верить, что плуг ниспослан с небес: пусть земледелие всегда пребудет для него священным.
Законодатель! Не пиши законов народу, на воротах которого не видно еще замков, ибо он в них не имеет нужды.
Там, где не воруют и не убивают, уголовное законодательство не нужно, люди могут сами договориться, как решать споры. Этот афоризм – вполне анархический по содержанию.
Не полагайся на клятвы градоправителей и народа, так же и на обещания женщин.
Законодатель! Не осуждай злых на жестокие казни, но подражай селянину, который привязывает к рогам неистового вола сено для предостережения мимоидущих.
Сейчас это общий тезис юриспруденции, обычно возводимый к «Духу законов» Монтескьё: больше запугивает людей не жестокость наказания, а его неотвратимость.
Градоправитель! Запрети жрецам устрашать народ, женщин и детей изображением подземных мук.
Пифагорейцы предпочитали положительную мораль, любили наставлять в том, как совершать добродетельные поступки, а не пугать посмертными карами за порочные.
Мудрые градоправители! Желаете ли, чтобы законы ваши были долговечнее меди и мрамора? Прежде издания оных прилежно исследуйте человеческие нужды.
Юный градоправитель! Страшись падения Фаэтонова, если обладает тобой его неблагоразумие. Народы подобны коням солнцевым.
Народ обычно обуреваем страстями, и неопытный правитель может быть убит взбунтовавшимся народом.
Не насмехайся перед народом над вещами, которые он почитает священными: народ достоин сожаления, а не посмеяния.
Законодатель! Не пиши законов для народа, преданного роскоши: роскошь умерщвляет законы.
Законодатель! Предоставь одним жрецам говорить темно и двусмысленно – ты же говори ясно и вразумительно. Исчезла бы память Нумы, если бы законы его были столь же непонятны, как его гимны.
Нума Помпилий, римский царь. Вряд ли Пифагор знал о Ромуле или Нуме Помпилии, Рим в его времена был крохотным государством; скорее всего, эти афоризмы принадлежат уже пифагорейцам, жившим после победы Рима над Карфагеном.
Прежде чем станешь говорить, дай время созреть мысли твоей под твоим языком.
Законодатель! Раздели твое уложение на две скрижали: на одной из них изобрази законы правосудия для народа, а на другой – правила справедливости для людей отличных и просвещенных.
Здесь различается уголовное законодательство и гражданское законодательство, поощряющее деловую активность, которое соответствует нынешнему банковскому праву и другим отраслям делового права.
Законодатель! Не пиши законов о торговле: она их не терпит. Подобно океану, носящему корабли ее, торговля процветает и распространяется одной только доверенностью.
Законы о торговле, ограничивающие свободный рынок и деловую активность.
Градоправитель! Изгони из города всякого человека чрезмерно тучного: он для других служит худым примером.
Законодатель! Положи предел страстям гражданина и его собственности. Кто имеет мало, хочет иметь больше; кто имеет много, хочет иметь еще больше.
Народы всех земель! Приводите себе на память часто вещаемое мудрым Биантом: «Я не признаю другого народодержавия, ни другого единоначалия, кроме закона, основанного на разуме».
Биант Приенский (VI в. до н. э.) – один из «семи мудрецов», философ, судья, государственный деятель, инженер. Автор известного выражения «Всё свое ношу с собой».
Мудрый и высоким умом одаренный! Старайся, сколько возможно, усовершенствовать род человеческий.
Смертные! Закон есть вещь святая: вверяйте исполнение оного токмо чистым рукам.
Законодатели! Не составляйте законов для народа, но сотворите народ для законов: закон справедливости существовал прежде народа.
Он же и общий закон равновесия в природе.
Законодатель! Постарайся, чтобы уложение твое было написано на немногих листах. Закон есть общенародная книга, народ же не имеет времени много читать.
Законодатели! Не расширяйте круга естественных законов. Природа, бессмертным своим перстом начертав оный, сказала человеческому разуму: «Ты не можешь преступить его без наказания».
Не включайте в число естественных запретов – например, на инцест – и другие запреты, например, запрет на музыку, танцы и какую-то еду.
Законодатель! Не говори народам земным именем богов, ибо ты через то сам себя унизишь. Храни безмолвие или говори своим собственным именем. Свидетельство мудрого есть свидетельство богов.
Законодателю не нужно быть пророком, который устанавливает законы от лица богов, как уполномоченный богами, достаточно просто показать рациональность (мудрость) этих законов.
Народы! Каждый из вас желает особенного законоположения. Ведайте однако же, что законы справедливости, подобно лучам солнечным, суть законы всех земель и всех веков.
Законодатель! Удались, если народ заставляет тебя действовать вместе со своими предсказателями.
Народы! Имейте к мудрому хотя бы несколько той доверенности, какую вы имеете к своим предсказателям.
Градоправитель! Имей при себе двух человек: одного, который бы всякое утро при твоем пробуждении уведомлял тебя о том добре, которое ты должен сделать в наступающий день; другого, который бы всякий вечер при отходе твоем ко сну напоминал тебе о зле, которое ты сам сделал или допустил других сделать.
Законодатель и градоправитель! Не показывайся иначе народу, как в приличной тебе одежде. В противном случае он сочтет тебя себе подобным.
Кротонцы! Внушите детям вашим, что рабство есть исчадие невежества.
Жители города Кротоны. История повествует о том, что Пифагор Отечество свое, остров Самос, по похищении во оном верховной власти тираном Тимокритом, оставил, и, переселясь в великую Грецию, всегдашним своим пребыванием избрал город Кротону. (
Кротонцы! Не избирайте градоправителем вашим отца семейства, которому дети его не оказывают должного повиновения.
Мидяне не дерзали смотреть на лицо своего царя. Кротонцы! Вы непрестанно смотрите на ваших градоправителей.
Жители Мидии в малой Азии не имели права смотреть на «царя царей», правителя всей Мидии, так как к нему напрямую могли обращаться только «цари», местные правители. Тогда как в Кротоне установлена прямая демократия.
Афиняне учреждают над женщинами надзирателей. Кротонцы! Довольно будет для вас, если вы поставите над ними судилище общественного мнения.
Имеется в виду созданный, по преданию, Солоном, но на самом деле гораздо позже институт гинекономов – чиновников, боровшихся против женской роскоши.
Кротонцы! Не терпите в стенах ваших жреца, изобилующего богатством.
Римляне поклонялись богине чисел. Кротонцы! Соедините с нею бога порядка.
Не вполне ясно, какая из римских богинь имеется в виду. У римлян была богиня, отвечавшая за месячные, и, вероятно, пифагорейцы призывали к регулярности не только в личном календаре, но и в общественной жизни.
Кротонцы! Не приносите даров богам вашим для умилостивления их, ибо они оскорбляются оными.
Кротонцы! Когда уже истощите все средства человеческого благоразумия, тогда имейте прибежище к провидению богов.
Только тогда прибегайте к помощи богов, когда сами вместе ничего не придумаете.
Кротонцы! Не принуждайте мудрого учащать в молитвенные храмы ваши, ибо он сам в себе носит божество.
Законодатель! Не ходи в молитвенные храмы для испрошения у богов покровительства твоим законам. Если желаешь, чтобы пребывали они нерушимыми и долговечными, потщись, чтобы они были справедливы.
Кротонцы! Доколе град ваш составлен из богатых и бедных граждан, дотоле вы не можете считать себя свободными: бедный по необходимости бывает невольником богатого.
Кротонцы! Если один из ваших градоначальников сделается неправосудным, то не снимайте с него кожи, последуя Камбизу, но, отрешив его, снимите с него начальническую одежду.
Камбиз – персидский царь, по сообщению Геродота, велевший содрать живьем кожу с подкупленного судьи и обтянуть ею судебные кресла, чтобы судьи впредь боялись брать взятки.
Кротонцы! Да будут первыми вашими божествами солнце и закон: первое распределяет ваши труды, а второй учреждает ваше поведение.
Ничего не говори, или всегда говори истину народу, даже и самим царям, хотя бы предстояло тебе испытать над собой судьбу Тирезия.
Известный древний предсказатель, лишенный зрения за открытие людям многих важных познаний. (
Кротонцы! Пусть другие народы поклоняются богу Сатурну, но вы учредите богослужение дочери времени – Истине.
Народы, принявшие римскую религию. Афоризм явно относится уже к римскому времени.
Да изгладится на веки память о народе, первоначально поставившем над собою властителя!
Мудрый! Если ты желаешь возвестить людям какую-либо важную истину, облеки ее в одежду общего мнения. Оно есть высочайший закон всех народов.
Законодатель! Изгони из города иноплеменных наставников юношества: каждый младенец не имеет ли своего отца и семейства.
Народы Италийские! Прежде сооружения великолепных храмов богам вашим постройте себе спокойные дома: люди имеют в домах больше нужды, чем боги.
Вероятно, это прежде всего греки южной Италии и, может быть, этруски – всё же римляне умели строить дома не хуже, чем храмы.
Мудрый тогда согласится быть законодателем, когда найдет себе Отечество. Во всех странах будучи чужд, он повсюду видит только народ, но нигде не усматривает человеков.
То есть он может поддаться воле толпы и не создать правильного законодательства, если не сделал новый город своим Отечеством.
Кротонцы! Не вкладывайте бича в десницу ваших богов: в противном случае вы будете или дети, или невольники.
Вероятнее всего, это выпад против инсигний, атрибутов власти на изображениях богов. Пифагорейцы учили думать своим умом, а не подчиняться мифологическим наставлениям.
Кротонцы! Страшитесь прелестей изящных художеств: они питаются одной только роскошью, а роскошь растлевает добрые нравы.
Создание вещей исключительного качества, например, ювелирное дело или изготовление удобной мебели.
Народы Италийские! Чтите память мудрого законодавца Ликурга за то, что он изгнал из города употребление золота и серебра – главную причину всех пороков.
В Спарте, верной законодательству Ликурга, были только железные деньги, которые не могли иметь хождения вне Спарты, и поэтому ввоз предметов роскоши в Спарту был исключен.
Кротонцы! Не избирайте вашим градоправителем отца, имеющего много детей.
Кротонцы! Отмените праздники ваши, продолжающиеся целые дни. Целый день, проведенный в праздности, не может быть благоугодной жертвой как богам, так и Отечеству.
Законодатель! Потщись, да не будут в праздности жены, юноши, воины и народ.
Народы! Чтите память Нумы. Этот законодатель хотел, чтобы каждый гражданин имел собственное свое поле.
Нума Помпилий, по легенде, был вторым царем Рима.
Мудрый и высоким умом одаренный! Хотя светильник твой изливает равный и чистый свет, но сего не довольно. Нужно еще, чтобы не исходило от него противного запаха.
Кротонцы! Предоставьте женам вашим все упражнения, не требующие ни силы, ни мужества, ни благоразумия.
Речь идет о таких занятиях, как домашнее хозяйство.
Градоначальник! Имей прилежный надзор над поведением гражданина, работающего ночью, а день проводящего во сне.
Народы Италийские! Не требуйте новых законов: они дорого будут вам стоить. Довольно будет для вас, если исправите скрижали прежних ваших узаконений.
Кротонцы! Последуйте закону мудрого Солона, запрещавшего плохо говорить об умерших: не должно злословить умерших.
Известное правило De mortuis aut bene aut nihil – «О мертвых либо хорошо, либо ничего». Это правило не возбраняло говорить даже самую неприятную правду об умершем, запрещало только злословить – например, бездоказательно обвинять умершего в своих несчастьях и тем самым выводить себя из-под ответственности.
Кротонцы! Не просите у богов ваших ни дождя, ни ветра: боги не принимают в этом участия. В Природе всё управляется неизменными законами.
Кротонки! Знаете ли, что есть нечто превосходнее красавицы? Красота, соединенная со скромностью.
Правители Кротоны! Чтите память Миноцера, древнего царя Персидского, вещавшего, что первое достоинство народного правителя состоит в том, чтобы всегда говорить истину.
Менучехр – полумифологический персидский правитель, прямой предок Заратустры, правивший, по преданию, 120 лет и позднее воспетый в персидской средневековой поэзии, например, в поэме «Шахнаме» Фирдоуси и в поэме «Стена Искандара» Алишера Навои.
Законодатель! Прежде дарования народу свободы дай ему мудрые законы. Люди не могут еще быть свободными, если они имеют нужду в законах.
Египтяне говорят, что все существа суть дети ночи. Но верь лучше, что ночь есть мать только одних богов.
Боги имеют небесное происхождение, а животные – вполне земное, вопреки мнению египтян.
Почитай священными числа, вес и меру, яко чад изящного равенства. Равенство, величайшее человеческое благо, утверждается на числах. Числа суть боги на земле.
Кротонцы! Учредите у себя мудрый закон Лидян, который повелевает строго следить за поведением гражданина, живущего в праздности.
Градоправители! Запретите жрецам вашим ездить на других животных, кроме ослов. Элевсинские таинства возимы были ослом.
Осел был частью культа плодородия в Элевсинских мистериях под Афинами, на нем привозили корзины с плодами, мистическое толкование осла как посвященного в Элевсинские мистерии человека, меняющего свою земную природу на небесную, отразилось в романе Апулея «Метаморфозы, или Золотой осел».
Не нужно там оружие, где есть мудрые законы.
Поелику нужно, чтобы что-нибудь поражало глаза простого народа, величественное светило дня да будет божеством его. Народ любит богов, которые ходят.
Движутся (как Солнце по небосклону), как мы говорим «часы ходят».
Кротонцы! Желаете ли возвратить себе златой век? Предсказательный жезл жрецов ваших превратите в простой посох аркадских пастухов.
Предсказательный жезл – посох, символизировавший пророческую власть жрецов.
Пастухи Аркадии, земледельческой и очень традиционной области на Пелопоннесе, которая в эллинистически-римское время вошла в поговорку для обозначения скромной сельской жизни в противовес городским излишествам.
Кротонцы! Не призывайте иноплеменника обитать с вами. Не открывайте врат града вашего всякому пришельцу: благоустроенный город подобен пиршественному столу, изготовленному по числу пирующих.
Законодатель! Подражай Природе: она равно велика как в подробностях своих, так и в своей совокупности.
Кротонцы! Почитайте за сумасшедшего мечтателя того, кто возвестит вам о себе, что он беседовал с богами.
Выпад против шаманов как людей нерациональных с точки зрения философии.
Кротонцы! Воздержитесь от чествования неизвестных богов: солнце и другие божества, видимые на небеси и на земли, да будут предметами нашего поклонения.
Кротонцы! Храните закон Индийцев, повелевающего не терпеть в обществе человека, изобличенного во лжи.
Градоправитель! Внуши стихотворцам, чтобы они воспевали деяния и чудеса Природы, но запрети им вещать о богах. Божество непостижимо.
Где нет равенства состояний, там не может быть равенства прав.
Не сообщай истину в местах общенародных: народ употребит ее во зло.
Мудрый! Обязан будучи жить среди простого народа, будь подобен маслу, плавающему поверх воды, но не смешивающемуся с оной.
Кротонцы! Вместо новых богов, предлагаемых вам, боготворите Правосудие, присовокупив к нему целомудрие и воздержание.
Законодатели, градоправители и граждане! Почитайте с благоговением Правосудие – первую общественную добродетель, великое Божество царств и единственное Провидение, сохраняющее счастье народов.
Не исполняющий должностей отца семейства не может быть ни законодателем, ни градоправителем.
Мудрый! Будь прежде законодателем твоего семейства, если желаешь быть законодателем твоего Отечества.
Прежде законодателей существовали законы. Народы! Требуйте сих законов от ваших законодателей.
Вечные законы природы, предшествующие законам отдельных полисов.
Народы! Чтите благоговейно память мудрых ваших законодателей, ибо мудрый законодатель подобен самим богам.
Обладатель народов! Прежде издания твоих законов советуйся с законами безмолвными или с внутренним народным чувством. Наилучшие законы те, кои составлялись без законодателей и кои, не будучи писаными, всегда существуют.
Завоеватель, покоритель других полисов, который устанавливает общие законы для всех завоеванных земель.
Более потребно осторожности в выборе законодателя, нежели градоправителя, ибо должности градоправителя ограничиваются только настоящим, законодателю же надлежит свое внимание обращать и на будущее.
Кротонцы! Имейте малое число законов: многочисленные законы не могут быть изящны.
Для познания нравов какого ни есть народа старайся прежде изучить его язык.
Этот афоризм – скорее вольная трактовка Марешалем учения пифагорейцев: требование изучать языки для познания обычаев всех без исключения народов оформилось только в эпоху Просвещения, до этого считалось, что достаточно литературных языков для понимания обычаев и древних языков для понимания священных и образцовых текстов.
Измеряй свои желания, взвешивай свои мысли, исчисляй свои слова.
Начальник училища любомудрия! Запрети вход в него жрецу: жрец всегда есть жрец.
Пифагорейцы не хотели, чтобы их смешивали с каким-то из местных культов.
Будь повелителем самого себя: царствуя и благоуправляя собой, ты будешь иметь превосходное владычество и самую важную должность.
При наименовании Отечества восходи мысленно к первоначальному его источнику: отеческий дом есть истинное его происхождение.
Для пифагорейства в изложении Марешаля патриотизм и священное право собственности всегда неразделимы.
Кротонцы! Потщитесь, чтобы богослужение ваше было просто. Массагеты имеют одного только Бога – солнце.
Массагеты – собирательное название для кочевых племен Средней Азии, считалось, что религия их примитивна. На такие наблюдения ссылались христианские писатели, включая некоторых писателей эпохи романтизма, утверждая, что монотеизм исторически предшествовал политеизму.
Воздержи себя от убийства животных. Пролитие их крови привело людей к безумию проливать кровь себе подобных.
Главное и коренное правило Пифагора.
Народы и владыки земные! Чтите память Миноса, прежде всех вещавшего: «Законы должны быть выше и самодержца, и народа».
Минос – мифологический царь и законодатель Крита.
Законодатель! Покори народ владычеству разума и добродетели: только в этом состоит истинная его свобода.
Не бойся смерти: смерть есть только перемена жилища.
Кротонцы! Почитайте мудрым закон Абдеритян, объявляющий бесчестным расточителя отцовского наследия.
Абдеры – полис во Фракии, его жители имели репутацию чудаков. Речь о законе об «атимии» – бесчестии, существовавшем и в других полисах, согласно которому растрата отцовского наследия приводила к «бесчестию» в смысле лишения гражданских прав, таких как право занимать какие-либо государственные должности.
Ничему не удивляйся: удивление произвело богов.
Вполне атеистический тезис, согласно которому представления о богах произошли из удивления перед непонятными явлениями природы.
Не избирай себе другом живущего не согласно со своей женой.
Если ты не можешь найти себе друга, по крайней мере, сыщи себе товарища одного с тобою звания, чтобы вы разговорами своими могли себя взаимно утешать.
Товарищ не может мужественно пожертвовать собой ради тебя, но может дать хорошие и здравые советы в жизни, а также говорить хорошее о тебе другим людям, поддерживать твою репутацию. Всё это и названо «утешением».
Делая добро народу, не помышляй о воздаянии: из всех животных он есть самый неблагодарный.
Не посекай древа, давшего тебе убежище во время бури.
Свернутая басня: не причиняй зла тому, кто тебе помог.
Правители Кротонские! Если жрецы ваши объявят вам о каком-либо новом божестве, то повелите им хранить это в тайне: народ не имеет в нем более нужды.
Народы Италийские! Храните воспоминание об Астрее, законодателе столь справедливом, что назван был отцом правосудия. Но увы! Дщерь его с ним же вместе скончалась.
Астрей – титан, божество звездного неба, одной из его дочерей считалась Фемида, а по другой версии – Астрея, которая еще в одной версии, предпочитавшей говорить не о титанах, а только об олимпийцах, была дочерью Зевса и Фемиды.
Под дщерью имеется в виду Фемида, богиня правосудия.
Кротонцы! Гробы добродетельных людей да будут вам жертвенниками: но с благодарностью не смешивайте суеверия.
Юноша! Каждое твое желание посылай в училище нужды.
Во время зимы не проси убежища у неблагодарного. Прах во гробе мертвого не так холоден, как дом неблагодарного.
Смелое образное сравнение-преувеличение, обычное для ближневосточной моральной литературы, например Книги Иисуса Сираха, и для «азианского (азиатского) стиля красноречия» в римскую эпоху.
Народы всех земель! Чтите память мудрого Бианта, часто говорившего: «Я не признаю ни народовластия, ни единоначалия, кроме закона, установленного разумом».
Кротонцы! Желаете ли быть мудрыми? Старайтесь столь же ревностно делать добро, сколько вы рачительно стараетесь делать зло.
Кротонцы! Возбраните принимать на себя высокое и священное наименование законоположника тем законодателям, которые излагают вам только законы местные и временные.
Кротонцы! Не обносите города вашего высокими и твердыми стенами: укрепите его более добрыми законами.
Законодатель! Не говори народу: «Расти и размножайся!» Природа уже весьма ясно это ему повелевает. Но вещай ему: «Прежде произведения на свет твоих детей размышляй о средствах сделать их мудрыми и счастливыми».
Правители народов! Непрестанно вспоминайте изречение великого и премудрого Гермеса: «Народ всегда охотно повинуется тем, кто делает ему добро».
Гермес Премудрый, или Гермес Трижды Величайший, – мифологический мудрец, отождествлявшийся и с Гермесом как богом красноречия, и с неким египетским жрецом, обучавшим Моисея, популярная фигура в эзотерике поздней античности и эпохи Возрождения, под его именем ходили мистические сочинения, близкие пифагореизму по содержанию и составленные уже в римское время. Это и следующее изречение явно восходят уже к позднеантичному пифагореизму, когда книги «Гермеса Трижды Величайшего» получили широкое признание как якобы подлинные сочинения глубокой древности.
Законодатели и градоправители! Чтите память превеликого Гермеса и советуйтесь с его книгами: он изобрел искусство говорить с народом.
Научайся познавать людей: познание людей удобнее и нужнее, чем познание богов.
Если тебя спросят: «Что есть смерть?» – ответствуй: «Истинная смерть – это невежество». Сколько мертвых среди живых!
Предаваясь размышлению, берегись, чтобы оно не превратилось в исступление.
Экстатический энтузиазм, вызванный односторонним размышлением, какой-то «навязчивой идеей».
Законодатель! Желаешь ли, чтобы законы твои были основанием народного благоденствия? Постарайся, чтобы они в точности исполнялись.
Старайся жизнь свою вести так, чтобы в конце каждого дня ты мог сам себе сказать: «Я жил».
Можно перевести и «Я прожил», то есть провел день как надо.
Во всё течение твоей жизни храни воздержание и трезвость: врата храма премудрости имеют тесный вход, упитанный и тучный не может через них пройти.
Юноша! Вооружись заблаговременно против привычки: сила привычки столь велика, что приучает человека терпеливо сносить даже неволю.
Пифагорейцы советуют ни к чему не привыкать, потому что, привыкнув к хорошим вещам, ты привыкнешь и к дурным, а привычку труднее всего преодолеть.
Поле свое обрабатывай собственными своими руками. Не оставляй его возделывать твоим невольникам: земледелие необходимо требует рук свободного человека.
Только свободные люди обработают землю качественно.
Всякий закон, даже и самый лучший, есть иго.
Законодатель! Ты не можешь назваться истинным законотворцем, если в уложении твоем находятся исключения: законы справедливости оных не терпят.
Народ, любящий свое гражданское бытие! Избегай более всего постановления, не имеющего силы, неспособного градоправительства и роскоши при столе. Три этих вредных начала обязательно произведут общее и домашнее неустройство и ускорят общественную и частную погибель.
Умеренно предавайся таинственной и глубокоумственной метафизике, а напротив, упражняйся больше в исследовании естества.
Ученики Пифагоровы худо воспользовались сим наставлением: все почти сделались платониками. (
Исследование естества, т. е. окружающей природы и природы человека.
В женщине разум предпочитай красоте, а приятностям давай более преимущества, чем разуму.
Не учащай ни в какое общество: пребывай больше в своем семействе и посещай своего друга.
Имеются в виду корпорации, создаваемые для каких-либо целей, экономических или политических. Пифагорейцы ревностно к ним относились, считая, что человек в них теряет себя и перестает быть настоящим предводителем и деловым человеком.
Если тебя спросят: «Кто такой нечестивец и безбожник?» – отвечай: «Человек несправедливый и бессовестный и есть совершенный безбожник».
Кротонцы! Учредите богослужение небесному строю (гармонии). В первый день весны каждого года, собравшись вокруг хорошо настроенной лиры, все купно воспойте согласную песнь обновляющейся Природе.
Не живи у народа очень образованного, у которого приличности заступают место обязанностей.
Приличия, желание угодить другим, условности.
Есть народы столь стыдливые, что не могут смотреть на непокрытую истину. Кротонцы! Не будьте столь стыдливы: истину полезно видеть нагую. Ложь пусть покрывает себя одеждой. Лицемерие пусть надевает на себя маску. Приличности много сделали вреда истине.
Не бегай за счастьем: оно всегда находится с тобою. Пребывай больше дома.
Пригласи с собою жить твоего друга: утешительно состариться двоим под одной кровлей. Существо уединенное не может истинно наслаждаться жизнью.
Научайся заблаговременно ограждать себя щитом любомудрия, ибо сие защитительное оружие требует частого употребления.
Не будь другом возделывающего с нерадением свою землю: он вознерадит также и о поле дружбы.
Не избирай себе другом звероловца, и дочь его да не будет твоею женою.
Пифагор был явным врагом звероловам. (
По долгом и напрасном искании друга возьми себе собаку: верная собака есть изображение друга.
Звание гражданина можно иметь токмо там, где есть добрые законы.
Будь лучше невольником, льющим воду на обагренные кровью руки завоевателя, нежели самим завоевателем.
Во всяком деле прежде советуйся со своей совестью, а потом со своим другом.
Совесть твоя да будет единственным твоим божеством.
Если ты имеешь верного друга, то не нужно ходить тебе в Рим для приношения жертвы богу благих советов.
Изречение тоже отражает реалии уже римской эпохи и поговорку «Все дороги ведут в Рим».
Градоправитель! Возбрани художникам изображать богов в телесном виде.
Считалось, что такие изображения богов могут поощрять страсти: изображение Венеры – похоть, изображение Ареса – воинственность, и т. д.
Отец семейства! Не терпи, чтобы чуждая рука прикасалась к голове твоей жены или твоих дочерей.
Кротонцы! Отвергните узкую и короткую одежду: она унижает самые благородные части тела. Мужская одежда да будет величественна, а женская – красива и приятна.
Короткая одежда, носимая из-за жары, выставляет напоказ телесные недостатки, вроде укусов или неравномерного загара.
Кротонцы! Если вас спросят: «Что есть древнее богов?» – отвечайте: «Страх и надежда».
Возделывай свое поле: боги освобождают тебя от всякого другого богослужения. Земледелие есть первое для человека богопочитание.
Если тебя спросят: «Что такое любомудрие?» – отвечай: «Любовь к истине, сообщающая словам мудрого силу Орфеевой лиры».
Древнее баснословие говорит, что сладкогласие Орфеевой лиры имело столь чудесную силу, что дикие звери, слушая оное, становились кроткими. (
Кротонцы! Если вам угодно, имейте полубогов, но не имейте полузаконов.
Полубоги – герои, такие как Геракл или Тесей. Здесь сквозит и ирония над древними законодателями, такими как Тесей, не все законы которых были рациональны с пифагорейской точки зрения.
Спеши делать добро лучше настоящим утром, чем наступающим вечером, ибо жизнь скоротечна и время летит.
Законодатель! Говори человеку о его правах, а народу – о его обязанностях.
Кротонцы! Не принуждайте мудрого приносить жертвы богам; каждый чествует их особенным и ему свойственным образом. Вы – обагряя кровью их жертвенники, а он – исследуя естество и учась быть им подобным.
Говори о богах, но никогда не говори о Боге.
Кротонцы! Из одного божества не делайте многих богов.
Душа и тело подают себе взаимную помощь. Нет иного теснейшего союза: два составляют одно. Градоправитель! Следи прилежно, чтобы жрецы не расторгали этого соединения.
Законодатель! Ты должен быть отголоском разума, а судья – отголоском закона.
Кротонцы! Хотя вы все равны, но не верьте, однако, что слабоумный равен мудрому.
Дракон, первый законодатель Афинский, ленивых осуждал на смерть. Кротонцы! Вы осудите их только на работу: они через то лучше будут наказаны.
Кротонцы! Горе вам, если власть и могущество законов ваших не превышают силы и власти человеческой!
Законы действуют только в частных случаях, а не как всеобщий рациональный принцип.
Не позван будучи и не приглашен, не садись за стол даже и своего брата. Исключи из того токмо стол твоего друга.
Кротонцы! Надгробные ваши надписи да будут кратки и просты:
Упившись вином, не приступай к святому делу деторождения.
Кротонцы! Не имейте других богов, кроме меча правосудия.
Граждане! Если на всенародных ваших собраниях станут вам проповедовать о равенстве, не говоря о правосудии, то сведите с кафедры проповедника и на уста его наложите перст Гарпократов.
Бог молчания у египтян, изображаемый с наложенным на уста его перстом. (
Не дерзай мыслить, что бессловесные животные не имеют разума. О, если бы они могли говорить!
Аристотель, Платон, Эмпедокл, Демокрит, Пифагор и многие другие философы утверждали единогласно, что животные имеют разум (Порфирий. «О воздержании от мяса»). (
Градоправитель! Разума твоего не поставляй на месте закона.
Не рассуждай с детьми, с женщинами и с народом.
Не выслушивай возражения непрофессионалов по профессиональным вопросам.
Оградив себя разумом, предавайся спокойно сну. Рано или поздно разум превозможет всякую силу: преодолеет могущество народа и царей.
Законодатель! Если желаешь исправить народные нравы, отнесись о том прежде к женщинам.
«Боги, – говорят жрецы, – скоро раскаялись, что сотворили человека». Мы равномерно им ответствуем: «Человек раскаялся, что сотворил богов».
Старайся сохранить приобретенную тобой славу, но если случится, что похитят у тебя оную, то не смущайся и не приходи от того в отчаяние. Счастье состоит не в том, чтобы называться мудрым, а быть оным на самом деле.
Кротонцы! Не вверяйте правления республики тому, кому жена его и дети не оказывают должного уважения.
Здесь латинизм в значении «полис, любое государство».
Кротонцы! Почитайте самих себя: народ, уважающий самого себя, никогда не может быть невольником.
Имей попечение о теле своем. Если это не добродетель, то, по крайней мере, это первая твоя обязанность.
Девицы Кротонские! Известно вам, что птицы вашего пола не воспевают своей любви: не подражайте в том Сафо, но украшайте себя более скромностью.
Сафо (ок. 630–572 гг. до н. э.) – древнегреческая поэтесса и музыкант, автор песенной лирики.
Законодатель! Не пиши законов народу, живущему под мучительским правлением, ибо они там бесполезны.
Мучительство – традиционный славянский перевод греческого политического термина «тирания».
Кротонцы! Если вы принуждены будете иметь некогда над собою тирана, по крайней мере, не допускайте, чтобы он в то же время был вашим законодателем.
Посещай дом мудрого: будет ли он дома или нет, ты выйдешь из оного лучшим.
Кротонцы! Если вы не можете быть мудрыми без богов, то имейте оных для того токмо, чтобы сделаться мудрыми.
Из мифов, проводя строгий отсев, нужно брать только тот материал, который может быть превращен в философию, быть истолкован морально.
Кротонки! Любите в жизни только один раз: это закон Природы и совет разума.
Кротонцы! Внутренность домов ваших да будет святилищем, куда токмо один закон может иметь свободный вход.
Законодатель! Если народ требует от тебя клятвы, вещай ему: «Клянусь скипетром разума!»
Сделавшись отцом, не преклоняй колена твоего ни перед кем, даже перед твоим родителем.
Кротонцы! Позволяйте носить корону только богам, женщинам и детям.
Слово «корона» означает и венок: венки, которые плетут женщины и дети на лугу.
Не принимай участия в беседах, где хорошо или плохо говорят о богах: ты лучше старайся возделывать свое поле.
Покажи образцовое хозяйство, и тогда верующие признают, что боги тебе благоволят, а неверующие будут уважать твой разум. Вообще, призыв пифагорейцев, Вольтера и Марешаля «Возделывай свой сад» у нас часто понимают эскапистски, как «Занимайся своим делом», тогда как смысл прямо противоположный – предъяви свое успешное дело всей публике и всему миру.
Останься лучше бедным, если для соискания богатства надобно тебе унижаться и осквернить руки твои неправдой.
Добродушные земледельцы! По примеру финикиян не имейте других богов, кроме поля, вас питающего.
Прежде вступления твоего в союз супружества должен ты знать, что в Природе всё непрестанно изменяется: женщина сегодняшняя не есть уже женщина вчерашняя.
Законодатель! Положи предел страстям гражданина и его собственности. Кто имеет мало, хочет иметь больше; кто имеет много, хочет иметь еще больше.
Юная девица! Скрывай внутри сердца твоего зародыш любви: берегись, да не скоро он прорастет!
Никогда не давай полной воли твоему воображению: оно произведет чудовищ.
Способности создавать подобия, некие «идолы» или условные образы, которые всё дальше отходят от настоящих вещей.
Законодатель! Поступай с народом точно так, как Природа поступает с людьми: она делает их счастливыми, не изъясняя им того. Никогда не обманывай народ, но и всего ему не объясняй.
Тогда токмо можешь ты назваться свободным, когда будешь на себе носить одно иго необходимости.
Это изречение нам известно в виде афоризма, приписываемого Спинозе: «Свобода есть осознанная необходимость». Его обычно тоже понимают неправильно, в том смысле, что приходится смириться с необходимостью, тогда как оно означает только то, что свободный человек свободно распоряжается собственностью, которой необходимо владеет или необходимо торгует, и, осознавая эту необходимость собственности, он вполне реализует свою свободу.
Не проси ничего у богов: они сами подвержены закону необходимости.
Античная религия обычно ставила необходимость (Ананку) выше богов, так как их судьбы тоже предначертаны.
Кротонцы! По примеру Коринфян соорудите храм Необходимости: сие богослужение освободит вас от всех других богослужений.
О храме Ананки в Коринфе сообщает Павсаний в «Описании Эллады» (II, 4, 7).
Душа твоя да будет наподобие лука, находящегося в руках необходимости.
Наподобие лука – то есть готовая к немедленному действию в соответствии с гражданскими обязанностями.
Мать семейства! Никогда не оставляй своих детей: отсутствие наседки всегда бывает вредно ее яйцам.
Старайся прежде быть мудрым. А ученым – когда будешь иметь свободное время.
Очередное противопоставление инженерно-изобретательской мудрости и книжной учености.
Не дерзай мыслить, что подобные тебе человеки не могут без тебя обойтись.
Если тебя спросят: «Что должно разуметь под именем доброй питательницы Амалтеи?» – отвечай: «Благоустроенное народовластие. Нет рога изобилия без добрых законов».
Кормилица Юпитерова. Под именем Амалтеи стихотворцы разумеют рог изобилия. (
Законодатель! Возврати закону отнятое у него верой.
Под народной верой подразумеваются народные суеверия.
Кротонцы! Чтите память Ромула за то, что он простил одного мужа, убившего пьяную свою жену.
Исторический Пифагор, скорее всего, о Ромуле не знал, и это изречение уже принадлежит пифагорейцам римского времени.
«Любитель молчания! Воздержи себя от вина: молчание и вино не могут быть совместны», – говорит Гомер.
Не будь обезьяной никого, даже и самой природы.
Если тебя спросят: «Что такое земля?» – отвечай: «Земля – это звезда, имеющая пятна».
От самой юности своей учись быть мудрым: сие упражнение требует целой человеческой жизни.
Одну каплю здравого разума предпочитай целому кладезю учености.
Кротонцы! Если вас спросят: «Что должно делать народу, желающему наслаждаться свободой внутри и быть страшным внешним своим неприятелям?» – ответствуйте: «Иметь достаточно хлеба, несколько соли и немного законов, как было в древнем Риме во время старшего Брута».
Луций Юний Брут – руководитель восстания против царя древнейшего Рима Тарквиния Гордого, консул 509 г. до н. э.
Приучи душу твою к размышлению: она скоро будет иметь орлиные крылья.
Да не обладает тобой дух тщеславия быть богатым, ибо это послужило бы к умножению числа бедных. Но последуй лучше естественной склонности быть счастливым: счастье находится для всех состояний.
Не пекись о снискании великого знания: из всех знаний нравственная наука, может быть, есть самая нужнейшая, но ей не обучаются.
Зороастр (Заратустра) – персидский проповедник, пророк и моральный законодатель, старший современник Пифагора. –
Ликург (X–IX вв. до н. э.) – законодатель Спарты, создавший строгие законы на основе, вероятно, критских, находившихся под влиянием древнеегипетского законодательства.
Солон (примерно 640–556 гг. до н. э.) – законодатель, философ и элегический поэт. Обычно включался в число «семи мудрецов» Греции, признавался основателем моральной философии в Афинах.
Нума Помпилий – второй царь Древнего Рима, правивший с 715 по 673 гг. до н. э., религиозный и политический реформатор, создатель древнеримского календаря, учредитель жреческих и ремесленных коллегий.
Сезострис – египетский фараон, религиозный и гражданский законодатель, полководец. Точно неизвестно, кого из исторических фараонов греки называли этим именем, вероятно, это собирательное греческое название для целой династии или ряда фараонов.
Общим законом природы, которому подчиняются все боги.
Верность пифагорейскому учению.
Наиболее выдающихся пифагорейцев.
Существенный мотив позднеантичной философии: несправедливо можно поступить не только по отношению к другим, но и по отношению к себе – это будет бессовестный поступок, разрушающий личность. Например, напрасный гнев разрушает человека.
В этих строках утверждается общее в классической античной философии различение между миром истины, который доступен философам, и миром мнения, которому принадлежат большинство людей. При этом мнения людей нужно не столько опровергать, сколько постепенно показывать их несостоятельность, здесь «Золотые стихи» близки методу Сократа.
Ежевечернее испытание себя получило распространение в философии пифагорейцев, стоиков и неоплатоников, и опосредованно, через христианскую дисциплину исповеди и «вопрошания себя», вошло и в нашу культуру, иногда даже неосознанно, когда мы перед сном со стыдом вспоминаем какие-то ситуации, произошедшие днем.
Идеальный образец устройства природы, священное число 4, благодаря которому объяснялось устройство мироздания. Эта мысль связана со следующей: если боги уже открыли нам устройство мироздания в числах и фигурах, то любое наше ремесло, чтобы соответствовать воле богов, должно начинаться с молитвы, которая позволяет довести работу до конца, так что работа наша не будет чем-то случайным в сравнении с закономерным устройством мироздания.
Однозначно бессмертны боги, однозначно смертны животные, а люди, занимая промежуточное положение, являются «связкой». Тем самым Закон природы – это закон спасения людей как такой связки и полного приобщения их к божественной жизни.
Некое духовное начало в человеке, что-то вроде римского «гения». Зевс управляет этими «гениями», и поэтому может заставить людей вспомнить о своем высоком предназначении.
Все пифагорейские наставления.
Ритуал очищения включал интеллектуальное различение добра и зла.
Метафора разума как возничего колесницы души.