Книга представляет собой собрание уникальных документов, многие из которых публикуются впервые. Она посвящена истории взаимоотношений императора Николая II и великой княгини Елисаветы Феодоровны, начиная с 1884 г. и до открытия Марфо-Мариинской обители в 1909 г. Предлагаемый свод материалов поможет по-новому увидеть многие стороны жизни и служения последнего Русского Царя, Великой Матушки и их ближайших родственников. Исторические события конца XIX — начала XX в. предстают в изображении их главных участников.
Для специалистов и всех интересующихся отечественной историей.
ver 1.1 — создание fb2 из epub, скрипты (Sergius).
© А. Б. Ефимов, Е. Ю. Ковальская, составление, вступительные статьи, вводные тексты к главам, комментарии, подбор илл., 2009
© З. Г. Антипенко, Л. В. Кузнецова, Н. С. Захарова, перевод, 2009
© «Алетейя. Историческая книга», оформление, 2009
ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ
Святейшего Патриарха Московского и всея Руси
КИРИЛЛА
Фонд Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного
Центр национальной славы
Книга издана в рамках программы «Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия. К 100-летию со дня основания». Начало этой деятельности было положено организованной Фондом Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного (ФАП) и Центром национальной славы (ЦНС) акцией по принесению мощей святых преподобномучениц Елисаветы и Варвары из Иерусалима в епархии Русской Православной Церкви (июль 2004 г. — февраль 2005 г.).
После того, как в мае 2006 г. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II обратился к председателю Попечительского совета ФАП и ЦНС В. И. Якунину с просьбой принять участие в восстановлении исторического комплекса Марфо-Мариинской обители и возрождении ее благотворительной деятельности, было решено создать специальный Попечительский совет, который объединит усилия благотворителей. Совет возглавил Святейший Патриарх Алексий II, Сопредседателями стали В. И. Якунин, мэр Москвы Ю. М. Лужков и митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир. Его членами стали представители бизнеса, культуры и искусства, государственные и общественные деятели, среди которых С. В. Медведева — глава попечительского совета программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России».
В феврале 2009 г. Попечительский совет по возрождению Марфо-Мариинской обители возглавил Святейший Патриарх Кирилл. Благодаря слаженной работе Совета, Правительства Москвы и многочисленных благотворителей обитель была в кратчайшие сроки реконструирована в соответствии с ее историческим обликом.
Помимо реставрационных работ в рамках Программы были проведены многочисленные мероприятия по увековечиванию памяти великой княгини Елисаветы Феодоровны: созданы документальные фильмы, проведены благотворительные акции, выставки, конференции, осуществлены различные издательские проекты. Среди них— и предлагаемая вниманию читателя книга.
Дорогие братья и сестры!
Вы держите в руках книгу, изданную к 100-летнему юбилею основания Марфо-Мариинской обители. Она содержит письма, дневники и воспоминания членов царского дома Романовых, чьи судьбы стали частью трагической судьбы России начала XX века.
Одной из центральных тем издания является жизнь и подвиг святой преподобномученицы Елисаветы Феодоровны, которая после гибели своего мужа Великого князя Сергея Александровича целиком посвятила себя милосердию и благотворительности, христианскому служению немощным и обездоленным. В 1909 году в Москве она основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия. Служение Обители и действующих при ней разнообразных учреждений было направлено на оказание помощи страждущим, которые получали здесь не только медицинскую помощь, но и духовную поддержку. Великая княгиня заботилась также о просвещении и образовании тех, кого приютила основанная ею Обитель, вне зависимости от их возраста и социального положения.
Эта книга о жизненном пути великой княгини Елисаветы Феодоровны и последнего Российского Императора, об их восприятии драматических событий конца XIX — начала XX веков. Приняв мученическую кончину в 1918 году, они были прославлены в сонме новомучеников и страстотерпцев Российских и ныне молитвенно предстоят перед престолом Божиим за Церковь, народ и страну нашу.
Сегодня служение в духе любви Христовой, начатое святой преподобномученицей Елисаветой Феодоровной, продолжает возрождающаяся Марфо-Мариинская обитель. Являя высокий пример христианского сострадания и милосердного отношения к ближним, Великая княгиня Елисавета Феодоровна спешила на помощь страждущим, обездоленным и отчаявшимся. Чистота сердца и готовность к самопожертвованию не только проявились в ее делах, но и отражались в ее письмах родным и близким.
Надеюсь, что знакомство с житием преподобномученицы Елисаветы и многими ранее не публиковавшимися документами поможет вам соприкоснуться с внутренним миром этой подвижницы и извлечь много полезного для духовного возрастания.
Фонд Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного рад предложить вниманию читателей книгу, которая открывает новые грани жизни удивительной личности — святой преподобномученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны Романовой.
Сегодня усилиями многих людей и организаций восстановлена в своем первозданном облике Марфо-Мариинская обитель милосердия, — главное дело всей жизни Елисаветы Феодоровны. Для России, пережившей в XX веке страшные исторические потрясения, возрождение Марфо-Мариинской обители имеет огромное духовно-нравственное значение, ведь настоящим основанием Обители является не столько каменный фундамент, а вера в Бога и любовь к ближнему. Эти христианские добродетели были воплощены в судьбе великой княгини.
Наверное, поэтому преподобномученица Елисавета Феодоровна так почитаема в России и столько верующих обращают к ней свои молитвы. Миллионы людей пришли поклониться мощам святых преподобномучениц Великой княгини Елисаветы Феодоровны и инокини Варвары во время принесения этих святынь из Иерусалимского храма св. Марии Магдалины в епархии Русской Православной Церкви в 2004–2005 году.
Мы обращаемся к жизни и судьбе Великой княгини как к нравственному камертону, примеру для подражания. Возрождая Марфо-Мариинскую обитель, мы бережно храним память о ее настоятельнице. Многие города России и ближнего зарубежья уже посетила передвижная выставка «От милосердия к святости», посвященная Великой княгине Елисавете Феодоровне и ее делу. 0 жизни и трудах Великой Матушки снят документальный фильм «Белый ангел Москвы». Проходят конференции, выпускаются книги и альбомы.
В этой книге, основанной на письмах, воспоминаниях и архивных документах, жизнь Великой княгини Елисаветы Феодоровны воссоздается на фоне её исторической эпохи.
Надеюсь, что сердца читателей будут согреты тем Духом, которым была пронизана вся жизнь Великой княгини Елисаветы Феодоровны.
Сопредседатель программы «Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия. К 100-летию со дня основания»; Председатель Попечительского совета Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы
Каждый христианин берет крест свой и следует за Христом. Для добро подвизавшихся несение креста становится не только священным долгом, обязательным для каждого, но школой веры, надежды и любви; оно вводит в благодатную радость, которая есть начало и залог радости райской. Вся русская культура, от крестьянской до дворцовой, строилась на фундаменте православного понимания этого священного долга — служения Богу и людям, и была тщательно продумана и подробно разработана. Честное служение Богу, Царю и Отечеству воспитывалось и поддерживалось христианским обществом, государством и Церковью, а разрушители этого порядка, освященного Церковью, издревле назывались «ворами». Особо важны были верность и честность (честь) служения в правящих сословиях, которым народ и Церковь доверили управлять страной.
Конец XIX — начало XX вв. характеризуются во всем мире отказом от чистого христианского служения и принятием многочисленных лукавых подмен, вплоть до идей социализма и атеизма. Различные общественные и религиозные течения вели ожесточенную борьбу с Церковью и с церковным сознанием. В результате, большинство людей в Европе жили уже не в Церкви и не Церковью. Россия же в это время еще сохранила во всех сословиях верность православному идеалу совершенного служения. Однако этот идеал сохранили не все представители сословий: часть, пусть меньшая, приняла подмены и все слои общества оказались разделенными, на тех, кто остался верен идеалам святого служения и на восстающих против этого идеала — «бесов», по Достоевскому. Раскол прошел, в частности, и через правящую большую семью Романовых. Об остроте борьбы свидетельствуют длинные списки верных служителей России, которые были убиты, или пострадали в результате террора. В 1909 году тысячи имен жертв революционного террора были помещены на стенах храма в честь иконы Божией Матери «Отрада и Утешение» на Ходынском поле.
В настоящем сборнике документов история России в конце XIX — начале XX вв. предстает очищенной от мифов и сплетен, как и образы основных героев. Российский Император Николай II, великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елисавета Феодоровна совершают путь служения Церкви, Самодержавию и Отечеству до своей мученической кончины, отдавая жизнь за грехи своего народа. Царь и «Великая Матушка» уже прославлены Церковью, и с сонмом новомучеников предстоят за нас пред Богом. Преподобномученица Елисавета особенно дорога нам; она явила пример совершенной сострадательной любви и помогает в наше смутное время восстановить утерянный идеал святости и веру в «Сына Божия, возлюбившаго меня и предавшаго Себя за меня» (Послание ап. Павла к Галатам 2, 20).
Елисавета Феодоровна родилась и выросла в немецкой семье великого герцога Гессенского Людвига IV. Гессенский дом был хранителем традиций веры, нравственности и милосердия. В роду почиталась Елизавета Тюрингенская (1207–1231), канонизированная Католической Церковью еще в 1235 году именно за дела благотворительности. Наибольшее влияние на формирование личности Елизаветы оказала мать, великая герцогиня Алиса, неустанно пекшаяся о бедных и больных, а после ее смерти в 1878 г. — бабушка, английская королева Виктория. Английская система воспитания была воспринята Елизаветой в не меньшей мере, чем немецкая. После смерти матери Елизавета стала помощницей отцу в воспитании младших детей, в том числе и принцессы Алисы, будущей российской императрицы Александры Феодоровны.
В 20 лет Елизавета становится женой великого князя Сергея Александровича, младшего брата императора Александра III. Для Сергея Александровича, так же как для его племянника Николая, будущего императора, Александр III был примером веры и служения Богу и Отечеству. Сергей Александрович был старше Елисаветы на 6 лет, имел глубокую веру и основательное разностороннее образование. Он был знатоком искусства, прежде всего живописи, а начинал свое служение идеалам Империи в Преображенском полку, которым впоследствии и командовал. Наиболее близкими членами семьи для него были младший брат вел. кн. Павел Александрович и двоюродный брат вел. кн. Константин Константинович (талантливый поэт К. Р.). Великосветское общество Петербурга вскоре было покорено красотой, естественностью и приветливостью молодой жены великого князя Сергея Александровича, а также искренностью, прямотой, тактом и сердечным умом. Она охотно участвовала в светских развлечениях и балах, у нее со многими установились душевные, добрые отношения и, прежде всего, с императрицей Марией Феодоровной, которую Елисавета Феодоровна приняла как старшую сестру. Среди ее аристократических семейств ее близкими подругами впоследствии стали княгини Мария Васильчикова и Зинаида Юсупова, соседка по подмосковному имению Ильинское.
Жизнь Елисаветы Феодоровны в России была постепенным восхождением к новым, все более глубоким и совершенным формам служения Богу и людям. Можно выделить основные этапы жизни и служения Елисаветы Феодоровны. Первые подготовительные к служению петербургские годы
Так было до трагической кончины Сергея Александровича. После его гибели Елисавета Феодоровна оставила светскую жизнь и отдала всю себя делам милосердия.
Отдавая себя делам милосердия, Елисавета Феодоровна не переставала поддерживать Николая II, продолжала опекать племянников покойного мужа Марию и Дмитрия и др. В последний год царствования, когда государю особо нужна была духовная помощь, Елисавета Феодоровна старалась утешить и поддержать императора, находившегося в Ставке вблизи фронта. Она вместе с императрицей Александровной Феодоровной организовала торжественный переезд великой святыни — Владимирской иконы Богоматери в Ставку 28 мая 1916 года. Елисавета Феодоровна с сестрами Марфо-Мариинской обители, с духовенством крестным ходом провожала икону из Успенского собора на Александровский вокзал и в тот же день телеграфирована государю: «Только что проводила икону Божией Матери Владимирской. Масса народу, настроение умилительное. Весь народ со слезами. Молились за своего обожаемого батюшку Царя, обожаемого Вождя и за дорогих родных воинов». Икона пребывала в Ставке до апреля 1917 г., когда была возвращена в Успенский Собор.
После катастрофы 1917 года Елисавета Феодоровна отказалась покинуть Россию и сознательно принесла себя в жертву за несчастный обезумевший русский народ.
На свою Голгофу она взошла добровольно, как и семья императора, митрополит Владимир (Богоявленский), патриарх Тихон и сонм новомучеников и исповедников российских, а также ее ранее погибший муж Сергей Александрович, которого она считала святым мучеником за веру.
В чем особенность служения преподобномученницы Елисаветы Феодоровны и ее Обители? В конце XIX века в России происходило усиление процессов разрушения духовно-нравственных и культурных устоев жизни. Все больше симпатий, преимущественно в образованном обществе, завоевывали идеи «свободы» (а по существу — отказа) от традиций, от христианских заповедей, от веры и Церкви. Разрушительные идеи атеизма, социализма и революции, также как и различные сектантские учения, постепенно захватывали умы и сердца молодежи образованных классов общества. Быстро распространялись толстовство, пашковство, баптизм и др. В начале XX века уже любое собрание, встреча, вечеринка сопровождались «ругательными речами» в адрес родителей, Церкви и самодержавия. Что же противопоставили Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна этому быстро набирающему силу разрушительному процессу? Прежде всего, глубокую личную веру и должное христианское отношение к святыне, святости и нравственным вопросам. Оба они ясно понимали, что только самоотверженное служение может остановить разложение общества и спасти Россию.
Рядом с ними, прямо в семье Романовых рушились все, веками освященные и укорененные основы жизни. Младший брат Сергея Александровича Павел Александрович после смерти жены, оставив на попечении Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны двух маленьких детей, женился на замужней женщине. Этим нарушались все нормы жизни семьи Романовых. Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна поддержали решение императора Николая II о строгом наказании Павла Александровича и лишении его всех привилегий членов Дома Романовых. Опекуном детей стал Сергей Александрович, а после его гибели все труды и ответственность за воспитание детей легла на Елисавету Феодоровну. История семейной жизни Павла переживалась ими как личная трагедия.
Правление помазанника Божия для Сергея Александровича и Елисаветы Феодор овны являлось основой самодержавного государственного строя Православной святой Руси, поэтому всякое отступление Николая II от идеи самодержавия рассматривалось ими как разрушение российской государственности — как начало конца Православной России. В день помазания императора 14 мая 1896 года Сергей Александрович писал в своем дневнике: «… Господи, благослови их и помилуй нас, Боже. Все это было потрясающе хорошо. Что за глубокий религиозный смысл в миропомазании Государя и в его причащении!».
Поскольку целью либеральных интриганов было изменение монархического строя правления на демократический, то с момента воцарения Николая II Сергей Александрович посчитал себя обязанным оказать всяческую поддержку в проведении твердой линии управлении. Уже в 1896 году Сергей Александрович писал брату Павлу по поводу интриг и борьбы за влияние на молодого царя: «…Я совершенно спокоен, но бесконечно огорчен; мы дожили до того, что „раскол“ идет сверху вниз — прежде по крайней мере он шел более нормально, т. е. снизу вверх! Видя все, что происходит за последнее время, невольно спрашиваешь себя, да кто же царствует…? Я даже не понимаю, чем все это может кончиться; но будущее неприглядно, и если не будет сильной острастки… то разлад семейный и, что еще хуже, государственный неизбежен…»
Служение Сергея Александровича было прямо, твердо, ясно, и другого пути кроме православного церковного отношения к Богу, Царю и Отечеству для него не существовало. Он был генерал-губернатором Москвы 14 лет и оставался верен как воин на всех фронтах до тех пор, пока император Николай II не согласился на ограничения царской власти. Служение новому типу царства представлялось Сергею Александровичу лишенным духовно-нравственной основы не только потому что благодать царского служения была неразрывна связана с обетами царя при миропомазании. Не менее важными были обещания Николая II следовать заветам отца, которого оба они боготворили. В разговоре об отставке с поста генерал-губернатора Москвы (1904 г.) он говорит Николаю, что для него стало «нравственно невозможно оставаться на службе». К решению уйти в отставку он шел несколько лет. Каждый раз, начиная с 1901 г., как Николай II под влиянием тех или иных людей был готов начать либеральные реформы и снисходительно отнестись к разрушителями государственности, Сергей Александрович настаивал на твердой верности линии Александра III, в противном случае предлагал уйти в отставку.
Елисавета Феодоровна всегда занимала единую позицию с мужем по нравственным и государственным вопросам. Она настолько его понимала, что временами высказывала многие суждения государю вместо Сергея Александровича. Наиболее ярко это видно во время студенческих беспорядков в 1899 году, когда либеральная политика С. Ю. Витте и других министров привела к поощрению и нарастанию антиправительственных выступлений. Она пишет Николаю II, который уже «не слышит» великого князя: «… Витте — предатель… выслушай Сергея». После этого письма Николай II принял и выслушал помощника Сергея Александровича В. К. Истомина. Беспорядки прекратились, как только политика правительства стала твердой и очевидной для общества.
Идея освященной Богом и Церковью царской власти, как и единства в России Церкви и государственности, как и священный долг каждого служения Богу, Царю и Отечеству были живы в народе в конце XIX — начале XX века. Об этом свидетельствует многое в описываемых ниже событиях: встреча невесты Сергея Александровича в Петербурге народом и обществом, встреча Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны в Москве при его назначении, приезды императора Николая II в Москву, начиная с миропомазания на царство в 1896 году. Особенно теплым было пребывание его с семьей в Москве на Страстной и Пасхальной неделях (1900, 1903 гг.). Наконец, единство царя и народа ярко проявилось во время войн (1904 г., а затем с 1914 г.), когда десятки тысяч людей собирались, чтобы увидеть государя и приветствовать его. Были случаи, когда многотысячная толпа опускалась на колени, когда к ней обращался император. Это же отношение видно и на его встречах с профессорами и студентами, со светской публикой, с художниками и актерами. Церковь учила этому все слои народа.
Ко времени ухода Сергея Александровича со службы его здоровье было расстроено разладом между его честным служением и тем, что происходило в Петербурге, в стране, в Москве, где например, собрание представителей земств решило просить государя о даровании конституции. Воспитанные им в православной крепкой традиции государственные служащие высокого ранга, по его рекомендации занимавшие важные посты министров, не могли честно служить из-за отсутствия твердой политической линии и постоянных интриг. Остающихся непреклонными убивали революционеры. И самым опасным Сергей Александрович и Великая княгиня считали отсутствие нравственного и политического единства в великосветском обществе и в семье Романовых.
На сохранение этого единства и была направлены силы великокняжеской четы. Сначала в Петербурге, а затем в Москве Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна организуют встречи, приемы, праздники, даже балы прежде всего с целью объединения, консолидации общества[1]. Этомуже служили их покровительство наукам и искусствам, общение с творческой интеллигенцией, организация различных благотворительных акций и структур. Наиболее яркие события из этой серии — благотворительные базары, которые впервые были организованы в Петербурге. В Москве организацию таких базаров взяла на себя Елисавета Феодоровна и близкие ей княгини 3. Юсупова, М. Васильчикова и другие.
Покровительство Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны искусствам и наукам играло значительную роль к культурной жизни России. Широко известна история создания императорского Исторического музея (Сергей Александрович и проф. И. Е. Забелин), Музея изящных искусств им. императора Александра III[2] (Сергей Александрович и проф. И. В. Цветаев), Строгановского и Суриковского художественных училищ (Елисавета Феодоровна), Московского музыкального филармонического общества, Театрального училища (Елисавета Феодоровна), Московского синодального училища церковного пения, Московского археологического общества и др. Менее известна роль Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны и создании Московского Художественного театра. В числе разнообразных благотворительных мероприятий Москве были организованы любительские спектакли силами дворян, где играла и Елисавета Феодоровна. В качестве режиссера-постановщика был приглашен К. С. Алексеев (Станиславский). Театралы Москвы вполне оценили и актеров и режиссера. С этого спектакля идея создания Художественного театра начала реально воплощаться при поддержке Сергея Александровича и Елисаветы Феодоровны.
Столь любимые русской душою паломничества к почитаемым святыням начались для Елисаветы Феодоровны, когда она была еще протестанткой. Путешествие в 1888 г. вместе с Сергеем Александровичем, председателем Православного Палестинского Общества, на Святую Землю, паломничество и участие в освящении храма св. Марии Магдалины в Гефсимании укрепило ее решимость перейти в Православие. Она была на торжествах прославления преп. Серафима Саровского в Сарове и в Дивееве, и духовная связь с преподобным и с Саровом — Дивеевым с годами крепла. После гибели Сергея Александровича паломничества заняли важное место в ее жизни и служении. Она участвовала в торжествах прославления прп. Анны Кашинской, свт. Гермогена в Москве, свт. Иоанна Тобольского. Часто паломничества сочетались с посещением почитаемых подвижников: о. Алексия в Зосимовской пустыни, архим. Гавриила в Седмиезерной пустыни под Казанью (когда старец Гавриил был переведен в Спасо-Елеазаровскую пустынь под Псковом, поездки к нему Елисаветы Феодоровны стали регулярными), старцев Оптиной пустыни, Киево-Печерской Лавры и др. Сохранились подробные описания ряда ее путешествий: в Архангельск и на Соловки, в Екатеринбург и в Верхотурье, по Казанской епархии, по Уфимской епархии в Николо-Березовский монастырь. По просьбе епископа Уфимского Нафанаила Елисавета Феодоровна взяла миссионерскую деятельность в епархии под свое попечение. В сохранившихся письмах и документах видно, что она не только духовно возрастала в этих паломничествах, но и помогала решать проблемы этих далеких и близких монастырей и одновременно укрепляла духовные связи этих святых мест и народа с престолом. Народ и духовенство принимали ее как посланницу и представителя самого государя. Об этой радости народной от встречи ее как посланницы государя она неизменно писала и рассказывала императору Николаю II. Торжественными богослужениями сопровождались поездки Царской семьи и Елисаветы Феодоровны по городам Нижний Новгород, Владимир, Кострома, Ярославль, Ростов Великий в дни празднеств трехсотлетия дома Романовых (1913 г.). Всюду присутствие Елисаветы Феодоровны — Великой Матушки, известной всей России своими делами милосердия — помогало воодушевить добрый порыв народный в отношении к государю и его семье.
После гибели Сергея Александровича она всю свою жизнь направила на молитву и служение людям. Она писала в год организации Марфо-Мариинской обители А. Н. Нарышкиной, с которой раньше много общалась по делам благотворительности: «Если бы Вы знали, до какой степени я чувствую себя недостойной этого безмерного счастья, ибо, когда Бог даст здоровье и возможность работать на Него, это и есть счастье… люди, страдающие от нищеты… должны получать хотя бы немного христианской любви и милосердия — это меня всегда волновало, а теперь стало целью моей жизни. Говорят, что есть люди, которые хотят уйти из мирской жизни, покинуть ее, я же, наоборот, хочу войти в нее… У меня нет ни ума, на таланта — ничего у меня нет, кроме любви к Христу… Я не покидаю тех, кому я нужна, кого знала до того, как начала это новое дело; есть обязанности, отношения, которые не должны от этого пострадать…»
Среди тех людей и дел, кого она не покидала, были прежде всего царь Николай и его семья, а также Императорское Православное Палестинское Общество и проблемы Святой Земли. Она с глубокой ответственностью приняла огромный груз Палестинского общества на себя и несла его до самого конца. Проблемы семьи императора усложнились с появлением Григория Распутина, которого Елисавета Феодоровна воспринимала как зло и беду, и, сколько могла, пыталась устранить его от двора. Убийство Распутина она расценила как «патриотический акт» и после этого сделала последнюю попытку открыть Николаю II глаза на грозные признаки предсмертной агонии власти царя и правительства. Она писала в своем последнем письме императору:
«Слова св. Жанны д’Арк: „Если я унываю от того, что не могу своей верой разжечь сердца других, я удаляюсь и молюсь в уединении… И в конце молитвы я слышу Его голос: `Дерзай, Дщерь! Я не оставлю тебя — дерзай!`. И когда я слышу этот Голос, я испытываю великую радость…“.
Читая эти святые слова, вселяющие мужество, я позволю себе смиренно обратиться к тебе, дорогой мой Ники. Я не могу понять твое молчание — ту стену молчания, которой все вы, мои дорогие, меня окружили. Когда я писала тебе раньше, что чувствую, пусть даже в слишком сильных выражениях, ты снисходительно отвечал на мои письма… Я высказала Аликс все свои опасения, ту муку, которая переполняет мое сердце. Кажется, огромные волны вот-вот настигнут всех нас, и в отчаянии я бросилась к вам, к тем, кого я так искренне люблю, чтобы предупредить вас — люди всех сословий, от высших до низших, даже те, кто находится на фронте, находятся в полном недоумении… Она не позволила мне поговорить с тобой, поэтому я тебе написала, и я уехала с очень печальным чувством, удастся ли нам свидеться вновь; ведь мы стоим на пороге величайшей драмы, величайших страданий.
…О, если бы ты знал, как все слезно молят Бога, чтобы Он просветил тебя. О, Ники, дорогой! Взгляни на вещи, как они есть, о поверь мне, слабой, ничтожной, смиренной, но верной твоей подданной, что я говорю тебе правду. О, если бы преподобный Серафим мог прийти к тебе и своими святыми словами наставить тебя к благоденствию твоей страны, Церкви и дома.
…Пусть в Новом 1917-м году тучи рассеются и воссияет солнце над всеми любимой Россией, а победы — внутренние и внешние — принесут вожделенный мир тебе, нашему возлюбленному Государю, всем-всем твоим подданным, и мне в их числе. Да благословит тебя Господь… Твоя верная сестра Элла». (29 декабря, 1916 г.)
Кто же был ее опорой после гибели Сергея Александровича? С ней рядом были те, которые приближались в подвиге служения Богу и людям к высоте ее самоотвержения. Из помощников Сергея Александровича при ней остались М. Степанов, барон Менгден, и Н. Аничков, ставший вице-президентом Императорского Православного Палестинского Общества. Еще при Сергее Александровиче он создавал и поддерживал сеть многих десятков школ для бедствующих православных арабов на Святой Земле. Это огромное дело, непосильное для Императорского Православного Палестинского Общества, надо было передать в ведение и на попечение российского правительства. Сделать это удалось Елисавете Феодоровне и Аничкову лишь в 1916 г. при напряжении всех сил и за счет здоровья — Аничков полностью ослеп и вскоре умер, оставив без материального обеспечения жену и пятерых детей. Его неизменным девизом было: «Да возвеличится Россия и да погибнут [будут забыты] наши имена».
Как уже говорилось выше, начало XX в. в жизни Русской Православной Церкви и Российской империи характеризуется наличием антицерковных и антигосударственных течений в обществе: явным сочувствием сектантству, социализму и атеизму значительной части интеллигенции, студенчества и либеральных общественных деятелей. Антиправославные течения захватили простой народ, отрывая его от Церкви. В результате основным направлением духовного просвещения Русской Православной Церкви в этот период становится не столько обращение к православию язычников, иноверцев, инославных, сколько борьба за сам православный народ против нахлынувших антицерковных течений, а также проповедь к отпавшим от нее. Последнее направление в церковных и государственных документах начала XX в. получило название «внутренняя миссия».
Главным делом жизни Елисаветы Феодоровны теперь стало особое служение страждущим, обездоленным, озлобленным, отчаявшимся. Сама Елисавета Феодор овна определяла это служение не только как милосердие, но как миссионерское несение страждущим русским людям Любви Христовой, Света Христова.
Елисавета Феодоровна посвятила себя новому служению по образу Марфы и Марии, как в созданной ею системе благотворительных учреждений, так и главным образом в открытой в феврале 1909 г. Марфо-Мариинской обители милосердия. Последняя была задумана и создана на опыте Иверской и Елисаветинской общин как обитель нового типа и было бы неверным видеть главную идею и цель лишь в системах лечебных учреждений и социальной помощи. С самого начала великая княгиня ставила задачи внутренней миссии, обращенной к страждущему русскому народу. С годами эти задачи расширялись и занимали все большее место в жизни и деятельности обители.
В письме к кн. З. Н. Юсуповой от 1 октября 1908 г., когда до открытия обители оставалось несколько месяцев, она говорит словами Евангелия о сочетании дел милосердия и духовного просвещения: «„Да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного“. Бог даст, мои милые сестры понесут этот свет и не придется бояться того, что будут говорить со зла, ни ошибок, которые мы будем совершать, потому что Господь найдет наше дело достойным, благословит его, ведь это ради Него мы трудимся. И все, что делаете, делайте от души как для Господа, а не для человеков. Работая для Господа, надо любить ближнего потому что о каждой душе, которую мы к Нему приводим, будет радость на Небесах».
В опубликованном к открытию обители пояснительном слове сказано, что «целью устраиваемой Обители Милосердия является помощь ближнему во всех ее видах, но помощь не материальная, но и нравственно-духовная в чисто христианском православном смысле и ближайшей целью Обители Милосердия является стремление удовлетворить обращающихся к ней в одинаковой степени как по запросам духовного мира человека, так и помощи бедному больному, голодному и обездоленному ближнему…»[3].
Согласно ежегодным отчетам обители, осуществлялось три вида служения: попечительное, просветительное и деятельное.
Под попечительным понималось посещения сестрами и помощь вне обители, это попечение «принимает само собой характер внутренней миссии, на каковую сестры и посвятили себя» (Отчет Марфо-Мариинской обители за 1910 г.). Из отчета за 1912 г.: попечительное служение должно «после надлежащей подготовки идти за стены Обители ко всем нуждающимся в помощи, идти по приходам при содействии священников, а равно приходских и городских попечительств, устрояя эту деятельность вне стен Обители как дело внутренней миссии в нашей Православной Церкви». «Это послушание несется сестрами, как дело внутренней миссии и к этому они направляются Обителью, ставящей для сестер в пример Св. Жен Мироносиц и древних диаконис. Отрицать нужду в этой внутренней церковно-религиозной миссии сестер положительно нельзя… Нельзя забыть как о том, что в Москве насчитывается до 100 000 семейств бедняков и до 40 000 детей, нуждающихся в призрении, так и той обстановки всяких ночлежек Хитрова и других рынков, где ютится огромная масса бедноты. И если городские благотворительные учреждения и отчасти приходские при всем своем напряжении едва в состоянии приходить с помощью материальной нужде бедных, то ведь помимо материальной нужды остаются еще спутники бедности — нравственное одичание, иногда полное отчаяние, кончающееся самоубийством, потеря веры и надежды на Бога — все это разве не требует участливого религиозного отношения к себе?»[4]
Из отчета за 1910 г.: «Обитель постепенно открывала и расширяла служение больничное, школьное и миссионерское… разумея под ним то служение Св. Церкви, которое несут сестры при посещении домов».
К просветительному служению обители отнесены были вечерние воскресные беседы, сиротской приют и воскресная школа.
После освящения 8-го апреля 1912 г. собора обители во имя Покрова Пресвятой Богородицы, в котором трапезная часть по своему устройству являлась аудиторией, с 7-го октября этого года начались религиозно-нравственные беседы и чтения, которые проводили: «митрополит Владимир; Епископы — Трифон Дмитровский, Анастасий Серпуховской, Василий Можайский, Феодор Волоколамский, Архимандрит Димитрий, Протоиерей Митрофан Сребрянский; священники: о. Евгений Синадский, о. Сергий Богословский, о. Владимир Востоков, о. Николай Смирнов. Народ во множестве посещал эти беседы»[5].
Надо сказать, что в это время по всей Москве проходили подобные беседы для народа. Так, в 1912 г. в городе были созданы 47 пунктов, и координирующим центром являлся комитет по устройству внебогослужебных собеседований с народом под председательством епископа Серпуховского Анастасия (Грибановского). При сравнении посещаемости этих пунктов, Марфо-Мариинская обитель стоит одной из первых, наряду с Чудовым монастырем — около 1000 человек.
К просветительному служению были призваны также приют для девочек и воскресная женская школа. В основу жизни приюта для девочек (на содержании находились 18–19 человек) были «положены начала трудолюбия, семейности отношений и религиозно-церковного воспитания»[6].
Занятия в женской воскресной школе для взрослых женщин и девушек велись сестрами обители. «Учащиеся были распределены на три группы — группа неграмотных, слабограмотных и группа учившихся. Занятия в школе заканчивались обучением церковному пению… После чего желавшие шли за вечернее богослужение и акафист»[7].
К деятельном служению обители относились больница, амбулатория, аптека, убежище для чахоточных (больных туберкулезом. — Авт.) женщин, преобразованное в 1913 г. в квартиру для девушек, работавших на фабрике, а также бесплатная столовая и библиотека.
Отметим, что при наличии самостоятельной библиотеки (к 1914 г. более 2000 томов), «для нравственного воздействия на больных» были открыты также библиотеки при больнице, амбулатории и в квартире для девушек. При чем квартиру для девушек еженедельно посещал духовник обители для служения молебнов и ведения бесед.
Можно подчеркнуть, что было принято решение не расширять больницу, т. е. медицинское направление внутри обители, а развивать разнообразное служение ближним, и прежде всего вне обители.
Отец Митрофан Сребрянский проводил две беседы в неделю об истинах веры и христианской нравственности для сестер обители. Одна из бесед посвящалась чтению святых отцов и обсуждению жизни обители в свете уставов Церкви с целью «оживить… в сердце корень самоотверженной жизни — веру в Бога, Уставы св. Церкви и любовь к страждущим». Беседы готовили сестер к «духовной миссии среди людей, с коими им приходится входить в соприкосновение».
Таким образом, в основе попечительного и просветительного служения лежали задачи внутренней миссии, постепенно эти же задачи играли все большую роль и в деятельном служении обители. С началом войны 1914 г. опыт сочетания дел милосердия и духовного просвещения был использован в созданных почти по всем монастырям Московской епархии лазаретам, а также и в светских благотворительных организациях, как самостоятельных (созданных также Елисаветой Феодоровной), так и состоящих во всероссийской структуре Комитета Великой Княгини Елисаветы Феодоровны по оказанию благотворительной помощи семьям лиц, призванных на войну (1914–1917) (включавший в себя более 3000 отделений и оказавшим помощь около миллиона семей).
Сегодня в России вновь возрождаются монастыри. В течение последних 20 лет каждые две недели возникает новый монастырь. Духовная жажда и стремление в совершенстве служить Богу и людям приводит современных людей в стены обителей, и оказывается, что виды этого служения весьма разнообразны. Возрождается храмовое строительство, церковное пение, богослужение, различные формы социальной помощи. Медленнее всего развивается миссионерско-просветительская деятельность монастырей. Это служение требует углубленной специальной подготовки, опыта духовной жизни и серьезных богословских знаний. Сегодня жизнь предъявляет высокие требования к свидетелям о вере и Церкви, к веропроповедникам, несущим свет Христов.
Пример Марфо-Мариинской обители и ее настоятельницы, несущей обездоленным любовь Христову и посильную помощь, указывает путь устроения современных монашеских общин и миссионерских приходов, обращенных к страждущему миру. И сочетание милосердной благотворительности и духовного просвещения для имеющих дух Христов подвижников сегодня становится, может быть, самой востребованной формой церковного служения. Она требует действенной сострадательной любви от людей, образованных, глубоко знающих свою веру и готовых самоотверженно трудиться Богу. Такого типа монастыри могли бы стать центрами православного образования, православной культуры и православного свидетельства.
Девиз Елисаветы Феодоровны: «Наш долг служить и сеять… Нам не нужно считать, сколько душ мы спасли, скольким людям помогли. Мы должны подняться от скорбной земли до Рая и радоваться с Ангелами об одной спасенной душе, об одной чаше холодной воды, поданной во имя Господа»[8].
Служение Елисаветы Феодоровны постепенно углублялось духовно и крепло с годами, было увенчано подвигом Марфо-Мариинской обители и, наконец, мученической кончиной. Мученик — это совершенный свидетель о Любви Христовой (в греческом языке мученик и свидетель — синонимы, обозначенные словом «рарти^»). Начинали это служение Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна вместе. Затем Елисавета Феодоровна шла по этому пути одна, хотя ей огромную поддержку и помощь оказывали митрополиты Владимир и Макарий, епископы Трифон, Анастасий, Арсений святые духовники и старцы Оптиной пустыни, Зосимовой пустыни, отец Иоанн Кронштадтский, архим. Гавриил (Зырянов), отец Митрофан Серебрянский, отец Иоанн Восторгов, и многие другие. Но подвиг служения пришлось совершить ей самой и запечатлеть этот подвиг мученической кончиной.
Настоящее издание представляет собой свод документов, посвященных переплетению двух судеб: Русского Царя и Великой Московской Княгини. Общественное и личное, Россия и семья, близкие родственники (члены Российского Императорского Дома и правящих королевских Домов Европы), присные и дальние; балы и войны, парады и широкая благотворительность — книга вобрала в себя все это многоцветье лиц и сюжетов, оставаясь по преимуществу документальной.
Среди главных авторов и адресатов писем:
Наследник цесаревич (1868–1894), последний Российский император (1894–1918) Николай II Александрович,
Гессен-Дармштадтская принцесса (1864–1884) Елизавета Александра Луиза Алиса, великая княгиня (1884–1918) Елисавета Феодоровна,
Император Александр III (1845–1894),
Императрица Мария Феодоровна (1847–1928)
Гессен-Дармштадтская принцесса (1872–1894) Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис, императрица (1894–1918) Александра Феодоровна,
Великий князь Сергей Александрович (1857–1905), великий князь Павел Александрович (1860–1919).
Начало книги связано с торжественным и радостным событием: 2 июня 1884 г. Россия встречала Гессенскую принцессу Елизавету — невесту великого князя Сергея Александровича. Вместе с императрицей Марией Феодоровной она ехала в золоченой карете Екатерины II, по обеим сторонам украшенного цветами и флагами Невского проспекта были выстроены войска. Громадные толпы народа восторженно приветствовали юную принцессу криками «Ура!». В платье из серебряной парчи и в мантии пурпурного цвета, ослепительно красивая принцесса Елисавета — будущая «Великая Матушка», постница и молитвенница — предстала впервые перед русским народом. Рядом с ней, немного вдалеке, ехал верхом будущий царь-страстотерпец Николай II, которому тогда едва минуло 16 лет.
Личное знакомство цесаревича с гессенской принцессой состоялось несколькими днями ранее — 27 мая в селе Красном. Из его дневника: «Встретили невесту д<яди> Гега (вел. кн. Сергея Александровича —
Святая княгиня из дома Романовых… Ее письма к царю полны советов, предостережений и благословений. Но каков круг этих вопросов? Они продиктованы только интересами Императорского Дома Романовых или касаются государственной политики и жизни Русской Православной Церкви? На чем основано ее «право» вмешиваться в дела государства и Церкви? Ей дают это право родственные узы или же это голос преданного верного друга?
В последних письмах к государю Великая Матушка сравнит с себя с Жанной д’Арк, говорившей со своим королем Карлом VII от имени Божиего: «Слова св. Жанны д’Арк: „Если я унываю от того, что не могу своей верой разжечь сердца других, я удаляюсь и молюсь в уединении, Я взываю к Нему, прошу сострадания и помощи, чтобы люди услышали меня. И в конце молитвы я слышу Его Голос: Дерзай, Дщерь! Дерзай! Дерзай! Дерзай! Я не оставлю тебя — дерзай!’. И когда я слышу этот Голос, я испытываю великую радость. О, если бы я всегда могла Его слышать!“[9]. Читая эти святые слова, вселяющие мужество, я позволю себе смиренно обратиться к тебе с несколькими словами…»[10] Почему именно Жанна д’Арк? От того ли, что в Ватикане в это время был поднят вопрос о ее канонизации[11]? А может, из-за «права» французской девушки говорить правду своему королю, которому она столь преданно служит?
По земному пути великая княгиня и император шли рядом, помогая друг другу, сопереживая в горе и сорадуясь в счастье. Их связывали не только родственные узы, но прежде всего близкие, можно сказать, дружеские отношения — «сердце с сердцем говорило». Их дружба стала опорой в служении Богу, Самодержавию и Отечеству, связь друг с другом будет настолько сильна, что переживет и 1917 год.
Православие, Самодержавие, Россия — цесаревич Николай впитал эти идеалы от рождения, а Елисавете Феодоровне предстояло прийти к ним самой, в России.
В первые годы своего замужества она только знакомится с Россией, ее нравами и бытом. Перед ней раскрывается блистательный Петербург, патриархальная Москва, село Ильинское.
Петербург с его балами, приемами, парадами, театрами, обедами наполнил ее жизнь вплоть до 1891 г., когда ее муж был назначен на пост московского генерал-губернатора. На набережной р. Фонтанки напротив Аничкова дворца стоит дворец Белосельских-Белозерских (Сергиевский дворец), в котором жили супруги. Здесь частым гостем будет цесаревич, здесь в 1890 г. они поставили домашний спектакль «Евгений Онегин». А через год, 14 апреля в домовой церкви Сергиевского дворца Елисавета Феодоровна перешла в Православие.
Москва — сорок сороков… Она увидит ее в свой медовый месяц, и ей посвятит свою жизнь. В дни «Красной» Пресни, находясь в Петербурге, она будет стремиться разделить судьбу бушующего города. «Я принадлежу Москве»[12], — ее слова из декабрьского письма 1905 г. Здесь вместе с мужем она не раз будет принимать цесаревича, а потом и императора Николая II.
Ильинское — подмосковное имение великого князя Сергея Александровича. Сюда он привез свою супругу сразу же после венчания. Соседи встретили их радушно, «по-русски»: совместные обеды, прогулки, домашние спектакли, живые картины и т. д. Так, за развлечениями возникли и первые благотворительные проекты великокняжеской четы с московским обществом. У Елисаветы Феодоровны появились верные друзья-единомышленники, среди них кн. З. Н. Юсупова, кн. С. Н. Голицына, кн. В. М. Голицын, гр. А. А. Олсуфьева, кнж. М. А. Васильчикова. В 1896 г. Ильинское увидит и Николай II — он приедет сюда после коронационных торжеств, и это место станет ему «милым».
Родина самой Елисаветы Феодоровны стала еще одной связующей нитью ее с Николаем II, ведь Дармштадт был родным городом его жены. Не раз они будут собираться здесь все вместе, чтобы отдохнуть в семейном кругу. Так, во время их пребывания осенью 1896 г., когда общественное мнение требовало наказания Сергея Александровича за Ходынскую катастрофу, они рассуждали о возможности «купить сообща готовый дом в Венеции»[13]. В 1899 г. Николай II построил в Дармштадте свою первую церковь. Как и храм в Святой Земле, на освящении которого в 1888 г. присутствовали Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна, церковь была освящена в честь св. Марии Магдалины, в память матери Сергея Александровича императрицы Марии Александровны.
Николай Александрович встретил свою любовь летом 1884 г., на свадьбе «красивой Е.», на которую приехала ее сестра, 12-летняя Гессенская принцесса Алиса, и цесаревич «сердцем узнал» свою будущую супругу. Только через 5 лет он поделится своей тайной с Елисаветой Феодоровной, когда они были уже верными друзьями. Начиналась же их дружба с детских игр и забав младшего поколения Романовых.
Великая княгиня, следуя настоятельным просьбам императрицы Марии Феодоровны, часто гостила в царской семье. Здесь, в уютной домашней атмосфере, принимая активное участие в развлечениях молодежи, она и подружилась с юным цесаревичем — у них были свои тайны, прозвища, общие воспоминания. В «памятном» 12-парном менуэте 1888 г., исполненном на 20-летие цесаревича, Николай танцевал с «тетенькой». В 1890 г. — их первый дебют на сцене, они играли в «Евгении Онегине» — «крошечном спектакле т. Эллы». Вел. кн. Константин Константинович на страницах своего дневника замечает, что «нет еще 6 лет, что она (Елисавета Феодоровна. —
Во время заграничных путешествий великая княгиня и цесаревич обменивались письмами, но чаще получали весточки друг о друге в письмах Сергея Александровича и Марии Феодоровны. Их поездки осенью 1888 г. подробно освещены в сохранившихся письмах: Николай пишет о своем путешествии по Кавказу, а великокняжеская чета — о Святой Земле. Елисавета Феодоровна, переживая известия о крушении поезда 17 октября 1888 г., благодарила Бога за чудесное спасение царской семьи, а Николай в эти дни получал восторженные письма Сергея Александровича с подробным описанием их паломничества в Святую Землю. Встретившись, наконец, в Петербурге, «восточные путешественники» делятся впечатлениями с «кавказскими странниками».
В начале 1889 г. в Петербург приехали отец Елисаветы Феодоровны, великий герцог Гессенский Людвиг IV, ее брат принц Эрнст и сестра принцесса Алиса. Молодым гессенцам во время их визита в Россию уделил особое внимание цесаревич. В эти дни у него, принцессы Алисы и Елисаветы Феодоровны появился общий «секрет»: втроем они составили «компанию Pelly», где каждый из них был «одним из Pelly». Впоследствии это прозвище будет часто встречаться в их переписке. Эти дни стали решающими для цесаревича и принцессы Алисы. Бог даровал последней царской чете настоящую любовь и смерть в один день. Но пока до семейного счастья было еще долгих 5 лет, а их любовь — еще тайна, которую можно было доверить только Елисавете Феодоровне. Запись в дневнике цесаревича от скупа: «Обедалу д. Сергея. Мой разговор с т. Эллой…» (18 июня 1889 г.). Приведем здесь только строчку из письма Елисаветы Феодоровны к нему от 5 января 1891 г.: «Помнишь ли тот день и наш разговор на балконе во дворце, когда ты впервые заговорил о Pelly, полтора года прошло».
Строгие этикетные нормы того времени не допускали переписки молодых людей, статус которых был не определен. Влюбленные общались через письма великой княгини. Почти сразу же Елисавета Феодоровна посвятила своего мужа в секрет юных сердец. В течение 5 лет они все вместе преодолевают главное препятствие к этому браку: преданность принцессы Алисы лютеранству — постепенно раскрывая перед ней красоту Православия. Они преодолели также и нежелание Марии Феодоровны связать судьбу сына с Гессенской принцессой.
1891 год стал новым этапом в жизни великой княгини. Она перешла в Православие — спустя 7 лет после своей свадьбы. Ее прикосновение к русским святыням началось с Троице-Сергиевой Лавры, куда привез ее супруг в первые дни их медового месяца. На праздники преподобного Сергия Радонежского великокняжеская чета ездила в Лавру «помолиться», на летнего Сергия у себя в Ильинском они устраивали благотворительные мероприятия для крестьян. Сколько же впоследствии, после гибели мужа, воздвигнет Великая Матушка храмов, часовен, подворий, в честь его небесного покровителя, Игумена земли русской. И свою мученическую кончину Елисавета Феодоровна примет на летний праздник преподобного Сергия.
В доме Сергея Александровича хранилась и великая святыня — мантия преподобного Серафима Саровского, переданная ему после кончины матери императрицы Марии Александровны. Историю чудес, явленных батюшкой Серафимом через свою мантию, великий князь поведал своей жене, она увидела их и сама. В дни прославления преподобного с 17 по 20 июля 1903 г. Сергей Александрович передал святыню в Успенский собор Московского Кремля для народного поклонения: в Москве повторились Саровские торжества, и здесь с избытком была явлена благодать Божия. После гибели мужа Елисавета Феодоровна положила эту святыню рядом с ним, в его храме-усыпальнице. Для утешения страждущих, на несколько дней она передавала им мантию преподобного.
Сергей Александрович познакомил жену и с праведным о. Иоанном Кронштадтским. Именно с ним великий князь делился своей печалью о том, что жена — все еще протестантка, на что святой ответил: «Оставьте ее в покое; не говорите о нашей вере, она придет к ней сама»[16]. В те дни, когда великая княгиня объявила о своем решении родным, Сергею Александровичу «удалось привезти» о. Иоанна к тяжко болящему офицеру Преображенского полка Хоментовскому. Несомненно, во многом глубина и красота Православия открылась Елисавете Феодоровне по молитвам о. Иоанна. Через 2 года она уже сама направляла цесаревича к отцу Иоанну, чтобы он попросил молитв праведника о своем счастье с Аликс, получил его благословение и вместе с ним помолился, так как он «нуждается в помощи Божией больше, чем когда бы то ни было»[17].
Обращаться за помощью к праведнику великокняжеская чета будет на протяжении всей жизни. Во время своих приездов в Москву отец Иоанн посещал московский генерал-губернаторский дом, служил молебны, давал духовные советы Сергею Александровичу. За молитвой к нему великий князь прибегал во время коронационных торжеств — в мае 1896 г. о. Иоанн совершал панихиду на Ходынском поле по жертвам народного гуляния. В марте 1899 г., во время студенческих волнений, праведник снова поддержал московского генерал-губернатора. Он пришел к ним на помощь и в августе 1902 г., когда Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна выступили против общения царской четы с французским гипнотизером-шарлатаном мсье Филиппом. В 1903 г., во время пребывания царской семьи в Москве, когда отец Иоанн служил литургию в Иверской общине сестер милосердия, на службу приехали императрица Александра Феодоровна с покровительницей общины Елисаветой Феодоровной. Он не оставил без попечения и Елисаветинскую общину в Петербурге. В обоих сестричествах великой княгини он являлся почетным членом. Мы публикуем телеграмму о. Иоанна Кронштадтского к императору, посланную спустя 2 дня после гибели Сергея Александровича: «Скорбь ваша неописуема — скорбь Спасителя в Гефсиманском Саду за грехи мира безмерные. Присоедините вашу скорбь к Его скорби, в ней найдете утешение». В 1909 г. Елисавета Феодоровна придет за благословением к могиле святого за 2 дня до открытия Марфо-Мари-инской обители…
Несомненно, огромное влияние на решение великой княгини принять Православие оказал сам Сергей Александрович, которого она бесконечно любила. Его идеалы были ее идеалами, она «смотрела на мир его глазами». Теперь они стали принадлежать одной Церкви — как долго и терпеливо ждал этого великий князь! Он благодарит Господа: «Слава Богу, что это так, и я бесконечно счастлив, и не знаю, чем, право, я заслужил такую благодать. Я совсем не достоин»[18].
Этого желал и император Александр III. В 1888 г. он писал Сергею Александровичу: «Да пора, давно пора было вернуться к хорошему старому времени, когда немыслимо было быть русской вел<икой> княгиней и не православной! Прости, что я это пишу Тебе и знаю, как тяготит тебя мысль, что жена твоя не принадлежит нашей церкви, но я вовсе не теряю надежды, что эта заветная моя мечта когда-нибудь сбудется и именно с твоей милой Эллой, так как она не фанатичка, и нет причины для нее не сделаться когда-нибудь нашей, действительно русской, благоверной вел<икой> княгиней. Я часто об этом думал, и мне что-то внутри говорит, что Элла будет православной. Боже, как я буду счастлив и как я буду от души и глубоко благодарить Христа за эту благодать нашему семейству».
Реакция других родственников по Императорскому Дому была неоднозначной. Статус великой княгини (в отличие от ранга императрицы) по российским законам не требовал перемены веры от инославных супругов, поэтому остававшиеся лютеранками великие княгини (прежде всего, вел. кн. Мария Павловна (старшая)) забеспокоились, как бы этот шаг Елисаветы Феодоровны не привел к изменению законодательства и «утеснению» их свободы вероисповедания. Решение Елисаветы Феодоровны принесло боль ее отцу великому герцогу Гессенскому Людвигу IV. Будучи ревностным лютеранином, он воспринимал Православие с особенностями его вероучения, богослужения и традиций как уклонение от «чистого» христианства в «идолопоклонническую ересь». И, несмотря на огромную любовь к дочери, он так и не принял ее решения.
Именно религия разделяла Николая Александровича и принцессу Алису. И поступок Елисаветы Феодоровны стал примером для будущей русской императрицы. Из письма цесаревича Сергею Александровичу от 22 февраля 1891 г.: «Ты знаешь как мне близко к сердцу все, что касается тебя и тетеньки, поэтому, когда я прочел твое письмо, я положительно остолбенел от удивления и радости, что она так скоро решилась на это святое дело! Искренно тебе сознаюсь, что эта весть доставила мне двойную радость: перемена религии увеличит еще более ваше счастье, а мне может примером своим помочь достичь того, что я пламенно желаю всеми силами души… Я часто-часто думал и передумывал наш разговор втроем о переходе ее в нашу веру и не понимаю, отчего известие это так меня могло поразить».
Присоединение великой княгини к Русской Православной Церкви прошло тихо, в Лазареву субботу. Из письма Александра III к цесаревичу об этом дне: «Вся церемония на всех присутствующих произвела глубокое впечатление; я должен сознаться, что был глубоко проникнут серьезностью и знаменательностью этого события, и чувствовалась близость и участие чего-то таинственного и присутствие самого Господа!»[19]. Через неделю, на Пасху, Елисавета Феодоровна и Сергей Александрович уже вместе причащались.
Первое причастие на Светлое Христово Воскресенье… Еще год назад, после пасхальной службы, она звала цесаревича играть в теннис. Теперь же, начиная со следующего 1892 г., она говеет в первую и Страстную седмицу Великого поста, посещает службы утром и вечером, причащается на обеих неделях. В 1893 г. Елисавета «ходит ко всем службам» даже будучи тяжело больной… В 1900 г. вместе с мужем она раскрывает красоту великопостных служб царской чете, специально приехавшей говеть в златоглавой Москве. Впоследствии и Марфо-Мариинскую обитель она откроет в предверии Великого Поста: «Первая наша неделя целиком прошла в молитвах, покое и говении, затем мы приняли Святое Причастие, после чего начали новую жизнь», — из ее письма к государю[20].
Через несколько дней после объявления решения Елисаветы Феодоровны о принятии Православия последовал указ Александра III о назначении Сергея Александровича московским генерал-губернатором. Фактически «роль царского наместника в центральной России». Ему принадлежала высшая административная власть на подведомственной территории; он был наделен правом вводить положение об усиленной охране, запрещать всяческие собрания, закрывать торговые и промышленные предприятия, высылать подозрительных, запрещать периодические издания и т. д. Ему непосредственно подчинялись губернаторы и высшие административные чины; он имел право прямого доклада царю и право запроса министрам. Позднее, в 1896 г., он получил и должность командующего Московским военным округом, включавшим десять губерний вокруг Москвы[21].
Роль супруги генерал-губернатора, безусловно, была публичной и политической, что автоматически предполагало наличие открытых недругов и скрытых врагов. Но были ли у нее друзья? Из письма великой княгини к государю (март 1899 г.): «Я уверена, что ты не хотел бы видеть великих князей на столь высоких постах, а тем более в должности генерал-губернаторов — мы, в нашем положении, не должны занимать такие посты, где бы к нам относились как к простым смертным. В военных верхах — дело другое, это всегда была и есть служба, которую ждут от великих князей, все другие должности, где человек становится мишенью для каждого, явно низводит наше положение… мы, великие князья, не должны оказаться в положении людей, которых можно смещать <с должности> как обычных людей. Мы должны окружать престол нашего государя и сохранять ему верность».
Были ли готовы Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна к новому служению? Осознавали ли тяжесть предстоящего?
Сергей Александрович еще с рождения был зачислен в Преображенский полк, а в 1877 г. приступил к «царской службе» в нем. В 1882 г. он был назначен командиром 1-го батальона, в 1887 г. стал командиром полка. В среде гвардейского офицерства высоко ценились честь, верность слову, взаимовыручка, исполнительность, преданность царю и отечеству. Великий князь жил преданиями и традициями своего полка, его укладом. Из письма Елисаветы Феодоровны к цесаревичу от 5 марта 1891 г.: «Сергея назначили генерал-губернатором Москвы. Мы глубоко тронуты огромным доверием, которое твой отец оказал моему дорогому мужу, назначив его на столь важную должность, и добротою и любовью, которые он проявил, сделав Сергея своим генерал-адъютантом. Но, можешь себе представить, как мы взволнованы началом совершенно новой жизни — и к тому же, грустью расставания с нашим дорогим полком. Право же, трогательно видеть, как все офицеры любят Сергея и в каком отчаянии, что он покидает их. К тому же мысль, что вся наша семья и друзья остаются здесь, и мы не будем с ними видеться каждый день, доставляет большое огорчение, так что на данный момент мы весьма приуныли. Когда ты вернешься, мы, видимо, будем принимать тебя в Москве уже в новом положении». Из письма великой княгини к своему брату Эрнсту, принцу Гессенскому: «Волосы поднимаются дыбом, когда подумаешь, какая ответственность возложена на Сергея… староверы, купечество и евреи играют там важную роль… Теперь все это надо привести в порядок с любовью, твердостью, по закону и с терпимостью. Господь, дай нам силы, руководи нами, так как все это будет таким трудным и тяжелым… Я также надеюсь, что смогу помогать немного Сергею. Я буду стараться выполнять отлично все то, что выпадет на мою долю…»[22]
Москва же встретила государева брата и его благоверную супругу весьма настороженно. 10 лет спустя Сергей Александрович запишет в своем дневнике: «В ½ 3 ч. мы принимали в бальной зале всех московских дам, благословивших нас образами в память 10 л<етия> приезда в Москву. Е. П. Ерм<олова> сказала несколько трогательных слов; мы cercle и говорили без конца… Вспоминаю тяжелые минуты 10 л<ет> тому назад»[23].
И хотя у великого князя не было опыта административной работы, а постоянное пребывание на публике его тяготило, но нести возложенный на него крест помогало ясное понимание своего долга как «служения Богу, Царю и Отечеству». Из его письма Сергея к цесаревичу от 30 мая 1891 г.: «Не дело меня пугает, дело меня очень интересует, и, наконец, доверие Папа ко мне — меня глубоко трогает — но тяжело ужасно! Приходится нам начинать новую жизнь, при новой, незнакомой обстановке с совсем уже незнакомыми людьми. Но жребий брошен и нужно — жить и работать».
Жить и работать, но что можно сделать в одиночку? Как найти единомышленников? На кого опереться в Москве? Одним из способов сплочения общественных сил стало покровительство наукам и искусствам, общение с творческой интеллигенцией, организация различных благотворительных акций. Уже в 1891 г. Сергей Александрович с Елисаветой Феодоровной устроили свой первый благотворительный базар. Из письма Сергея Александровича к брату Павлу Александровичу от 23 ноября 1891 г.: «Мы сочинили базар с двумя целями, чтоб набрать деньги для голодающих и чтоб собрать дам comme un point de reunion (в одном месте — фр.) для жены, а эти дуры ничего не поняли и запротестовали, только из желания не подчиняться нашему желанию, что они очень наивно и говорят! Конечно, я все-таки настоял на своем, и базар будет — но не досадно ли это… Хлопот немало будет, чтобы привести всю эту ораву в порядок, а эту зиму и балов не будет, где легче всего приучать эту публику к дисциплине; нужно всякого и всякую поставить на свое место — признаюсь, я этого не ожидал — on di-rait qu ils ne savent pas vivre et surtout pas se conduire devant une Grande Duchesse (можно подумать, что они невоспитанны и не умеют себя вести в присутствии великой княгини — фр.)». Однако, несмотря на возникшие трудности, их первый благотворительный базар удался на славу.
В том же 1891 г., великая княгиня всей душой была увлечена организацией Елисаветинского Благотворительного Общества для бедных законнорожденных детей: при 11 благочиниях было образовано 220 Елисаветинских столичных комитетов, устав общества утвердил император Александр III. Ко дню открытия общества (18 апреля 1892 г.) москвичи уже пожертвовали более 90 тысяч руб.
Мы не ставили перед собой цели осветить в полной мере благотворительное служение великой княгини и ее покровительство искусству, а лишь упоминаем те организации, участие в которых принимал вместе с ней и государь. Среди них Елисаветинская и Иверская общины сестер милосердия, опыт которых лег в основу Марфо-Мариинской обители, Московский совет детских приютов и Московский дамский благотворительный тюремный комитет, Императорское Православное Палестинское Общество, Музей Изящных искусств имени Александра III, Строгановское училище технического рисования и Синодальное училище церковного пения, Филармоническое общество, Комитеты великой княгини в годы русско-японской и Первой мировой войн и многие другие.
1894 стал годом восшествия на престол Николая II. Так же, как и Сергей Александрович с Елисаветой Феодоровной в 1891 г., молодой государь (ему тогда исполнилось всего 26 лет) не был готов к правлению, а впереди его ждали «измена, и трусость, и обман»… Враги самодержавия дадут ему прозвище «Николай Кровавый»; друзья (а их было так мало!) будут повторять и повторять: «Добрый, слишком добрый». Среди них будет звучать и голос Елисаветы Феодоровны: «Ты… переживаешь сейчас минуты отчаяния, пытаясь сделать все, что в твоих силах, а на деле видишь, что это не приносит результатов. У каждого бывают такие минуты отчаяния — что ж, надо уповать на Бога и верить в то, что Он наставит на истинный путь, особенно — тебя, Своего помазанника. Ты слишком добр, чересчур добр, чтобы нести такую тяжкую ношу на своих молодых плечах, но Он придаст тебе силы, и даже если ты делаешь ошибки, — в конце концов, ты только человек»[24].
Начинался же 1894 год с радостного события: 8 апреля в Кобурге, на свадьбе великого герцога Эрнста-Людвига Гессенского и принцессы Саксен-Кобург-Готской Виктории-Мелиты, на которую съехались представители королевских и герцогских династий, принцесса Алиса приняла предложение наследника русского престола. Рядом с женихом и невестой в эти дни были Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна. Но на этом забота великой княгини о влюбленных не закончилась. По возвращении в Россию она стала помогать цесаревичу обставить комнаты в Зимнем дворце, а в Дармштадт к сестре отправила свою учительницу русского языка фройлен Е. Л. Шнейдер.
Громом среди ясного неба стало известие о резком ухудшении здоровья императора Александра III. Умирающий государь принял решение о срочном приезде невесты наследника в Россию, чтобы благословить ее, будущую русскую императрицу. Но так как цесаревич был обязан неотступно находиться с ним, то невесту привозит в Россию Елисавета Феодоровна.
День рождения великой княгини отныне стал днем кончины Александра III. «В 6.30 ему разрешили подняться, с большим трудом пересадили в удобное кресло и вывезли в залу, где он и оставался до последнего. <… > Вся семья вошла к нему, он всех поцеловал и даже в этот момент не забыл, что у Эллы День рождения, поздравил ее и потребовал приобщения»[25]. Теперь в этот день всегда будет служиться заупокойная литургия. «Тяжелое соединение», — запись в дневнике Сергея Александровича.
Следующий день был днем восшествия на престол нового императора Николая II. В этот день принцесса Алиса перешла в православие, вместе с ней к Чаше Христовой подошли царь, вдовствующая императрица и великая княгиня Елисавета Феодоровна.
До венчания, назначенного на 14 ноября, царская невеста жила в доме своей сестры, в Сергиевском дворце. Елисавета Феодоровна помогала молодоженам и в устройстве их комнат в Зимнем дворце. А вскоре, по просьбе Александры Феодоровны, ожидавшей своего первенца, она оставила все свои московские обязанности и гостила у них два долгих осенних месяца 1895 г. Дочь Ольга родилась 3 ноября, во время схваток рядом с Александрой Феодоровной «неотступно находились» Николай II, Мария Феодоровна и Елисавета Феодоровна. Помощь великой княгини в первый месяц оказалась столь необходимой, что впоследствии императрица, каждый раз после родов, просила сестру приехать.
Близость московского генерал-губернатора и его жены к царской чете была настолько очевидна для всех, что уже в первые дни великосветские салоны зашумели «об интригах двора Сергея».
Влияние великого князя на императора несомненно было — вплоть до 1905 г. государь обсуждал с ним вопросы государственной важности. Ясна и позиция московского генерал-губернатора — безусловное исповедание монархических идеалов, без оглядки на общественное мнение. Идеалом правителя и для Сергея Александровича, и для Николая II, являлся Александр III, но следовать курсу последнего с каждым годом становилось все труднее. Либеральные веяния в русском обществе проявились уже в первый год царствования Николая II: в земствах заговорили о конституции. Государь ответил на их вызов в своей речи от 17 января 1895 г.: «… Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный родитель»[26]. Московский генерал-губернатор приехал, чтобы морально поддержать царя, расценивая свое участие как «долг и в память Саши».
1896 год стал годом коронации и ходынской трагедии. Последняя многими современниками была воспринята как предзнаменование будущей катастрофы. «Великий грех», — запись в дневнике государя от 18 мая 1896 г. Катастрофу будут раздувать «елико возможно и враги, и друзья». Первые, добиваясь смещения великого князя, заклеймили его прозвищем «Князь Ходынский». Зашумела не только левая радикальная пресса, но и младшие великие князья Михайловичи, и громче всех — Александр Михайлович (в кругу семьи — Сандро). Отвернулись даже любимейший брат Павел Александрович и друг детства вел. кн. Константин Константинович. Императрица Мария Феодоровна приняла сторону министра двора И. И. Воронцова-Дашкова. Рядом осталась только жена, которая защищала его перед обществом уже тем, что постоянно находилась рядом, разделяя с ним всю эту неприязнь и критику. Ее саму обвинили во влиянии на императрицу, общество стало злобно судачить «о двух сестрах»…
Сергею Александровичу не захотели простить его жесткой позиции: «Публичное признание ошибки, совершенной членом императорской фамилии, равносильно умалению монархического принципа»[27]. Ему поставили в вину «равнодушие» к пострадавшим, несмотря на очевидные факты — вместе с царской четой и своей женой он посещал больницы, где лежали раненые.
Через полгода, в ноябрьские дни, когда в Москве были развешены листовки о «Князе Ходынском», а на Ваганьковском кладбище студенты устроили политическую манифестацию, Сергей Александрович и Елисавета Феодоровна открыли в Москве городское убежище для ходынских сирот. Приют находился под покровительством императрицы Александры Феодоровны и под попечительством великой княгини Елисаветы Феодоровны. В 1903 г., во время пребывания на светлой седмице в Москве, его посетил сам государь: «Заехали в приют детей, родители которых пострадали на Ходынке»[28].
Великий князь был почти сломлен под шквалом ударов, а Елисавета Феодоровна в это время, 9 декабря 1896 г., открыла общину сестер милосердия, дав ей свое имя «Елисаветинская». На покупку дома и строительства Елисаветинской общины деньги (в размере 150 000 руб.) выделил государь.
Император должен был занять определенную позицию — либо поддержать Сергея Александровича, либо пойти на уступки общественному мнению, требующему наказания московского генерал-губернатора за Ходынскую трагедию. О необходимости сместить с должности великого князя настаивает и императрица Мария Феодоровна. Государь колеблется, и как, следствие, колеблются устои самодержавия. Сергей Александрович пишет о бесспорном влиянии вдовствующей императрицы на сына: «Видя все, что происходит за последнее время, невольно спрашиваешь себя: да кто же царствует: он или она!?»[29]. Точку в «ходынском расследовании» государь поставил лишь через год — в мае 1897 г., он «дал отставку Воронцову и потом сказал матери!!» Первой его благодарит Елисавета Феодоровна: «Я чуть не плакала от чувств — не радости или веселия, но оттого, что огромная тяжесть, казалось, спала — та тень, которая падала на тебя»[30]. Обратим внимание на созвучие ее слов с дневниковой записью Сергея Александровича год назад, от 19 мая 1896 г.: «Больно и обидно, что все это бросает тень на это хорошее время!!» В первую годовщину ходынского несчастья московский генерал-губернатор с супругой будут вместе с народом молиться на Ваганьковском кладбище на панихиде по жертвам трагедии.
1897–1898 годы были «тихими»: парады, балы, приемы, акты. В Петербурге открылся Русский музей имени императора Александра III, в Москве — памятник Александру II и произошла закладка музея изящных искусств имени Александра III. Елисавета Феодоровна устроила свой первый любительский спектакль в Москве, пригласив в качестве режиссеров К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко — так родился Московский Художественный театр (МХТ). Государь празднует победу: «Совершилось давно желательное событие: Россия приобрела незамерзаемый порт на Тихом Океане — Порт-Артур и вместе естественный выход Сибирской железной дороги»[31]. Из письма Сергея Александровича к Николаю II от 20 марта 1898 г.: «Повеяло чем-то прежним, таким хорошим! Одним словом, мне напомнило время твоего Отца». В эти годы Россию посетили Австрийский император Франц-Иосиф, Германский император Вильгельм II, французский президент Феликс Фор, Сиамский король Рама V Чуланонгкорн, Английский архиепископ Вильям Дальримпль Маклаган, Болгарский князь Фердинанд I и Румынский король КарлГ Правителей Сиама[32], Болгарии и Румынии, а также Английского архиепископа Маклагана встречали не только в Петербурге, но и в Москве.
Для встречи Австрийского императора Франца-Иосифа императрица Александра Феодоровна настоятельно попросила Елисавету Феодоровну приехать в Петербург. И хотя великая княгиня была «убеждена, что будут говорить, особенно это касается членов семьи, что она вмешивается», но все-таки выполнила волю Александры Феодоровны, «поскольку она — моя младшая сестра, я хочу сделать так, как она желает, чтобы она понимала, что я считаю ее вправе мне приказывать» (7 апреля 1897 г.). Так, несмотря на близость отношений между царской четой и Сергеем Александровичем с Елисаветой Феодоровной, последние всегда помнили и подчеркивали ту дистанцию, которая должна быть между императором российским и всеми прочими подданными, включая близких родственников.
1899 год принес широкомасштабные студенческие волнения, ими были охвачены Петербург, Москва, Киев, Харьков, Одесса, Варшава, Рига. Поводом для забастовок стал разгон полицией толпы студентов Петербургского университета, возвращавшихся после сорванного ими годичного университетского акта 8 февраля. Либеральное общество встало на сторону студентов. Началась и «революция сверху» (фраза из писем Сергея Александровичу к Павлу Александровичу и Елисаветы Феодровны к Николаю II). В правительстве произошел раскол: министр финансов С. Ю. Витте, министр юстиции Н. В. Муравьев, министр земледелия А. С. Ермолов, министр путей сообщения М. И. Хилков были за назначение комиссии по расследованию действий полиции; министр народного просвещения Н. П. Боголепов, министр внутренних дел И. Л. Горемыкин, военный министр А. Н. Куропаткин, обер-прокурор К. П. Победоносцев — против создания комиссии. Государь поддержал либералов и назначил комиссию во главе с П. С. Ванновским, которому молва приписывала весьма резкие отзывы о действиях полиции в деле 8 февраля.
Произошел раскол и в императорской фамилии. Великие князья Александр Михайлович, Константин Константинович выступали за «сентиментальную политику», Сергей Александрович возглавил правые силы, а Елисавета Феодоровна пишет государю письмо с предложением жестких мер для подавления забастовки — по словам мужа, письмо было написано «по собственному почину». Приведем лишь первые строки: «Мой милый Ники, вспоминаю, как два года тому назад ты так любезно выслушал меня и прочел мое письмо об одном серьезном деле. Ты высказал тогда надежду, что если у меня когда-нибудь будет тяжело на сердце за тебя, я откровенно скажу тебе — и теперь я пользуюсь этим и пишу тебе эти строки. Они покажутся жестокими, но ты можешь быть уверен, что они исходят из глубины верного и любящего сердца твоей подданной и сестры»[33]. Следующее ее письмо к нему стало изложением фактов, взятых из только что полученного Сергеем Александровичем письма К. П. Победоносцева (приведем лишь строку о политике С. Ю. Витте: «Это одно лишь желание стать популярным; это так подло, что нет слов»), а также содержало характеристики Н. В. Муравьева, Н. П. Боголепова, вел. кн. Константина Константиновича — «я ведь многое за эти годы пережила, многое узнала и увидела в новом свете»[34]. Через несколько дней после этого письма Николай II принял и выслушал управляющего канцелярией московского генерал-губернатора В. К. Истомина. Результатом беседы стало правительственное сообщение, объявлявшее о намерении властей жесткими мерами прекратить студенческие беспорядки, а вскоре был издан циркуляр министра Н. П. Боголепова об отдаче в солдаты студентов, принимавших участие в антиправительственной деятельности. Выводы, сделанные комиссией П. С. Ванновского о «исследовании причин и обстоятельств, возникших в С.-Петербурге с 8 февраля студенческих беспорядков» (как и комиссией Палена 1896 г. по расследованию Ходынской катастрофы), остались без последствий. И, как только политика правительства стала твердой, волнения стихли. Это была несомненная победа Сергея Александровича и тех, кто его поддержал, в первую очередь — Елисаветы Феодоровны. Отметим, что весной 1899 г. у великой княгини в Москве шла широкая подготовка к благотворительному базару, который принес небывалый успех, выручка была больше, чем в прежние годы.
1900 год — «мирный» год России. На Страстной и Светлой седмицах царская чета побывала в Москве, и для всех было очевидным ее духовное единение с народом: «Царь среди народа за Плащаницей». «Все, что пришлось слышать о пребывании, радует и оживляет, особенно ночь в Кремле в В<еликий> Пяток. Государь с народом, зажженная у крестьянина свеча, шествие и служба, дивное пение, колокольный звон. Императрица, говорят, в полном восторге и не могла сесть от волнения»[35]. Ликование было всеобщим.
Из письма Елисаветы Феодоровны к Марии Феодоровне от 24 апреля 1900 г.: «… зная, как Саша (Александр III. —
Из письма государя к Сергею Александровичу от 27 апреля 1900 г.: «Я вполне уверен, что если бы дорогой Папа увидел настоящие плоды твоего управления — Он был бы счастлив и доволен Тобою! Сегодня утром я молился на Его могиле с особенным чувством тихой грусти и внутреннего удовлетворения, сознавая, как будто Папа благословлял меня и разделил мою радость за все испытанное чудное время в Москве!»
Из письма Сергея Александровича к государю от 1 мая 1900 г.: «Господь видимо благословил ваше пребывание; оно мне кажется чудным сном. Все здесь в Москве под вашим обаянием — все еще гудит вами; какое-то осталось еще торжественное настроение».
Царская семья говела в Москве и в 1903 г… И было то же ликование, и те же толпы людей под царским балконом с криками «ура» — «было десятка два тысяч — ужас; фурор неподражаемый». Государь объявил московскому генерал-губернатору «сердечную признательность за неусыпные и плодотворные труды на благо первопрестольной столицы и за образцовый в ней порядок»[36]. «Сердечно провожала нас Москва», — записал в день отъезда в своем дневнике император. Он хотел приехать сюда помолиться еще в 1902 г., но тогда отговорил Сергей Александрович.
В 1901–1902 гг. «хотя и незаметно, но революция уже начала пускать свои корни». По всей России вспыхивали если не волнения, то мелкие недовольства в разных кругах, а в университетах волнения студентов почти не прерывались в течение всего года. И снова пришлось закрыть учебные заведения. Поднималась волна политического террора, захлестнувшая страну в 1905–1907 гг. Погибли единомышленники Сергея Александровича: в 1901 г. — министр народного просвещения Н. П. Боголепов, в 1902 г. — министр внутренних дел Д. С. Сипягин, в 1904 г. — следующий министр внутренних дел В. К. Плеве. Были совершены покушения на обер-прокурора К. П. Победоносцева и Д. Ф. Трепова. Из письма Сергея Александровича к государю после убийства Д. С. Сипягина: «Какая чудесная христианская кончина!».
Между тем, государственной властью не только принимались жесткие меры подавления забастовок и демонстраций, но шел поиск и мирных решений. Так, предложение жандармского полковника С. В. Зубатова взять дело защиты «нужд и потребностей» рабочих в руки правительства было поддержано Сергеем Александровичем, в результате чего рабочие союзы, подконтрольные властям, стали возникать во многих местах, в том числе и в Москве. Вместе с московским митрополитом Владимиром (Богоявленским) великий князь организовал общеобразовательные чтения для фабрично-заводских рабочих. С помощью А. А. Бильдерлинга и В. Ф. Джунковского он создал Московское столичное попечительство о народной трезвости, руководил Комитетом для содействия устройству студенческих общежитий при Императорском Московском университете. Великая княгиня всегда была рядом с мужем на всех мероприятиях, в том числе на открытиях многочисленных благотворительных учреждений — то народной чайной, то дома трудолюбия, то общества трезвости, то студенческих общежитий.
Елисавета Феодоровна многое понимала, видела, что Сергей Александрович устал бороться, бороться за государя, который снова встал на путь уступок и компромиссов обществу, что только «подливало масло в огонь». Еще в 1901 г. великий князь начал говорить о своей отставке с поста генерал-губернатора. В 1902 г., после гибели Д. С. Сипягина, Сергей Александрович записал в дневнике: «Хотел я ехать в Питер mais reflections faites (но после раздумий решил, что — фр.) лучше воздержаться, ибо не поймут — вообразят все, что хочу влиять и вмешиваться». И снова великая княгиня, теперь уже от своего имени, ходатайствует о назначении на пост министра внутренних дел В. К. Плеве: «Я могла бы прямо назвать тебе нового министра внутренних дел>, ведь каждый день промедления наносит вред — почему бы не Плеве, он человек опытный и честный». Называет она и новую кандидатуру на пост министра народного просвещения
Г. Э. Зенгера. И хотя «Сергей не знает об этом письме», но предложенные лица совпадают с его собственным выбором — великая княгиня излагает государю его мнение, старается поддержать их связь: «Если ты считаешь, что Сергей мог бы помочь, можно было бы написать ему, и он выскажет свое мнение»[37].
Прежде всего опору для государя Елисавета Феодоровна видит в его уповании на Бога. Конечно же, эта мысль сквозит и в ранних ее письмах к нему, но с этого времени она выходит на первый план: «Знаешь ли, когда ты вернул мне мой крест в этот раз[38], меня охватила тревога, и все время потом, и в поезде, я слышала голос, который мне говорил: „Слишком рано, слишком рано — он еще нужен ему“. А ты, с твоей бесконечной деликатностью, боялся лишить меня дорогой святыни. Посылаю его тебе обратно — носи его, сколько сможешь — мне спокойнее, когда он у тебя, а теперь, в это время омерзительной жестокости, он особенно нужен тебе»[39].
В тот день, когда император назначил министром внутренних дел В. К. Плеве, Елисавета Феодоровна послала ему телеграмму: «Бог благословит твою крепкую веру и чистую душу», а вскоре письмо: «Ты представить себе не можешь, как все возносят за тебя молитвы, и какое глубокое впечатление произвело назначение Плеве». Вместе с письмом она выслала «образ, освященный на чудотворной иконе святителя Николая в маленькой церкви в Москве».
В монаршей семье назревал кризис: за несколько лет брака родились четверо девочек, но до сих пор не появился наследник. В Доме Романовых, который не любил Александру Феодоровну, стали обсуждаться возможные кандидаты на престол из боковых ветвей. Рождение наследника стало для императрицы заветной мечтой, о исполнении которой ей говорил оккультист Филипп. Первое упоминание о Филиппе в дневнике Николая II встречается 26 марта 1901 г. Вскоре встречи царской четы с ним стали носить регулярный характер, начались совместные молитвы и мистические сеансы. Николай II и Александра Феодоровна звали его «наш друг». Приведем цитату из письма государя к принцессе Марии Максимилиановне Баденской от 30 апреля 1902 г.: «Меня глубоко тронуло твое участие в смерти Сипягина. Действительно в нем я потерял друга и преданного человека. На то Божья воля! Наш друг провел 4 дня с нами в Петербурге, как раз перед самым этим событием, что значительно облегчило мне перенесение ниспосланного испытания. Словами невозможно передать впечатления, через которые мы все прожили от бесед его».
Сергей Александрович с Елисаветой Феодоровной узнали об этом увлечении царской четы лишь в начале июля 1902 г. Первая запись в дневнике великого князя: «А цари глупят с каким-то магнетизером — un espece de Cagliostro — introduit par les stupides montenegrines! (некто вроде Калиостро, которого привели эти глупые черногорки! — фр.)». Ко времени их приезда в Петербург весь город был уже заполнен противоречивыми и нелепыми слухами, которые только разрослись при известиях о ложной беременности императрицы. Молва тут же связала это сообщение с влиянием Филиппа на императрицу. А государь записал в своем дневнике: «„Наш друг“ говорил чудесно, заставляя забыть про всякое горе!»[40].
Сергей Александрович с Елисаветой Феодоровной и Марией Феодоровной решаются раскрыть глаза царской чете. И так как под влиянием французского оккультиста оказалась, прежде всего, Александра Феодоровна, то первые тяжелые беседы берет на себя великая княгиня. Из дневника Сергея Александровича от 19 августа 1902 г.: «Жена одна к царям — полное объяснение насчет Филиппа! Я еще не вторю». Великокняжеская чета обратилась за помощью к о. Иоанну Кронштадтскому, который сказал, что Филипп «действует от духа прелести, нехороший человек, его молитвы негодны… от таких молитв плод жить не может»[41].
Разговоры с царской четой почти ничего не дают, Николай II и Александра Феодоровна не желают откровенности даже с любимыми родтвенниками. И Елисавета Феодоровна решается остаться рядом с сестрой на время, пока государь с Сергеем Александровичем на маневрах под Курском. Из ее письма к Марии Феодоровне от 4 сентября 1902 г.: «Как видишь, они не оставляли ее здесь наедине со мной; одна из тараканов (черногорские княгини Милица Николаевна и Анастасия Николаевна — Сост.) постоянно там, чтобы Аликс не попала под воздействие моей умиротворяющей любви — бедное, бедное дитя. Если бы ты знала, как мне жаль ее». Из дневника Сергея Александровича от 31 августа 1902 г.: «Бедная жена изводится в Петергофе — мучаюсь за нее!». В декабре великокняжеская чета снова в Царском. Из письма Елисаветы Феодоровны к Марии Феодоровне от 18 декабря 1902 г.: «Ники и Аликс были веселы, спокойны и всем довольны, как ты видела сама; все были рады видеть их такимп. Мне показалось, что это новый старт в их жизни, прежние тревоги позади — все идет хорошо. А теперь вот приезд этой глупой Станы (Анастасия Николаевна — Сост.)… Они бегают за ними — право, как напасть, слепы и самодовольны. Знаешь, у меня было чувство, что все могло бы закончиться, если бы никто из адептов Филиппа не появлялся».
И хотя после разразившегося скандала Филипп вынужден был все-таки покинуть Россию, для Александры Феодоровны он на всю жизнь остался тем «другом», место которого вскоре занял Григорий Распутин. И как в истории с французским оккультистом, великая княгиня, в то время уже будучи настоятельницей Марфо-Мариинской обители, вступила в духовную брань с этим «другом» царской семьи, и… снова не смогла открыть глаза сестре, ведь «нет пророка в своем отечестве». В своем письме к Марии Феодоровне от 29 августа 1902 г. великая княгиня скажет: «Господь не оставит ее, она слепо верила, не видя разницы между истинной верой и состоянием религиозной „exalte“ (экзальтации — фр.)».
«Господь зрит сердце человека», а в сердцах Елисаветы Феодоровны и Николая II, Сергея Александровича и Александры Феодоровны было стремление следовать воле Божией, ходить путями Господними. И у каждого из них этот путь лежал через ошибки, падения, и даже духовные соблазны, но они приобретали духовный опыт — осознание помощи Божией, ощущение присутствия Божиего в их жизни. И Господь показывал им истинный путь.
Благодать Божия была с избытком явлена в дни Саровских торжеств. Запись государя от 19 июля: «Дивен Бог во святых Его. Велика неизреченная милость Его дорогой России; невыразимо утешительна очевидность нового проявления благодати Господней ко всем нам. На Тя, Господи, уповахом, да не постыдимся во веки. Аминь!». Из дневника Сергея Александровича за этот же день: «Молились как никогда!», «подъем духа громадный». Из письма Елисаветы Феодоровны: «Как если бы мы жили во время Христово»[42].
Саровские торжества стали для каждого из них духовной ступенью к Царствию Божию. Из письма великой княгини к императрице Марии Феодоровне от 27 июля 1903 г.: «Мы все еще как во сне! О, что это было за время! Разнообразные впечатления проникают в душу, такое чувство, что ты все еще там, и хочется вернуться назад. Так трудно вернуться к повседневной жизни, вести обыденные разговоры, когда частица тебя осталась там. В такие минуты душа наполняется особым чувством, что хотя сердце и ум работают в прежнем режиме, но что-то осталось в лучшем мире, ближе к Богу, чем прежде… и все эти бедные больные люди — не могу забыть их — страдальческий взгляд этих глаз; эти молитвы; эта вера, которая заставляет человека чувствовать себя такой малостью…». Через несколько дней после окончания торжеств Александра Феодоровна пришлет Сергею Александровичу книгу Е. Поселянина «Подвижники 19 века», и тот приступит к подробному описанию паломничества в Саров.
Заступничество преподобного Серафима за Россию, за «царя, который его прославит», будет для каждого из них столь очевидна, что в дни духовной радости (Кашинские торжества 1909 г.) и личного горя (болезнь цесаревича), во время войн и революции они будут особо молиться Саровскому чудотворцу.
Сергей Александрович сразу же после возвращения из Сарова раздавал образки преподобного Серафима своим офицерам Киевского полка; Елисавета Феодоровна, отправляя санитарный отряд Иверской общины на фронт русско-японской войны, также благословляла каждого его члена образом святого. Она упросила схиигумению Фамарь (Марджанову) передать ее главную святыню — чудотворную икону Серафима — больному цесаревичу Алексею, этот образ поставили у изголовья постели мальчика. После гибели мужа его святыню — мантию преподобного — великая княгиня положила рядом с ним, в его храме-усыпальнице, но на дни освящения в Государевом Феодоровском соборе нижнего храма в честь преподобного Серафима привезла ее в Царское Село. Великая княгиня противопоставляла святость Саровского чудотворца духовной природе царского «друга» Григория Распутина: «О, если бы преподобный Серафим мог прийти к тебе и своими святыми словами наставить тебя к благоденствию твоей страны, Церкви и дома… и может, сомнение в истинности положения стучится в дверь твоего сознания — не захлопывай эту дверь, отвори ее, дорогой, и позволь проникнуть в нее свету Высшей мудрости на благо всех»[43]. Слова из ее последней телеграммы к царю: «Икону святого Серафима возьми, пожалуйста, с собой в Ставку».
Война. Все для фронта… Но готова ли была Россия к Русско-японской и Первой мировой войне? Готово ли общество, раздираемое внутренними противоречиями, противостать внешним врагам? «Войны не хотят, цели войны не понимают, одушевления не будет… и совсем напрасно мы туда забрались… Надо вернуться к нашим делам», — это слова Елисаветы Феодоровны, сказанные военному министру А. Н. Куропаткину накануне русско-японской войны в декабре 1903 г.[44]
В первый период этой войны народ поддержал своего царя. В Петербурге, Москве и других городах возникли сами собой давно не виданные уличные патриотические манифестации с пением гимна: «Боже, Царя храни». Из дневника Сергея Александровича от 31 января 1904 г.: «Жена в большом патриотсическом> возбуждении… Под вечер снова манифестации с флагами и портретами».
28 января, в день объявления войны в гостях у великокняжеской четы был о. Иоанн Кронштадтский. Из дневника Сергея Александровича за этот день: «Был у нас о. Иоанн — отрадно было мне с ним говорить. Масса всяких вопросов и решений… Есть слух о сильном поражении япон<ского> флота — дай Бог».
В первые же дни войны великая княгиня открыла склад пожертвований в помощь раненым и нуждающимся вследствие войны на Дальнем Востоке, который был размещен вначале в Румянцевском музее, а затем в Кремлевском дворце. Телеграмма великой княгини государю от 3 февраля: «Глубоко тронута твоим добрым предложением, но уже все организовала в Румянцевском музее: у меня великолепные помещения, работа идет очень хорошо. Благослови тебя Бог». Основным направлением работы стало снабжение складов великой княгини в Ляояне, Мукдене, Харбине и складов Красного креста в Никольске и Чите, для дальнейшего распределения на нужды фронта необходимых вещей и медикаментов. На протяжении всего 1904 г. в дневнике у Сергея Александровича повторялась запись: «жена на складе» или «жена все занята складом!!». 2 февраля 1905 г., за два дня до гибели великого князя, они были «на представлении Шаляпина в пользу склада»[45]
Ровно за год до гибели Сергея Александровича, 4 февраля 1904 г. рескриптом императрицы Марии Феодоровны на великую княгиню было «возложено объединение благотворительной деятельности Москвы», она встала «во главе организации по сбору в Москве пожертвований на нужды Красного Креста». Елисавета Феодоровна обратилась с воззванием к жителям Москвы: «Я решила образовать при Мне Особый комитет из лиц по выбору Моему…, на каковой и возложить обязанности помочь Мне оказать содействие всем учреждениям и всем добрым людям Москвы в их заботах об облегчении страданий воинов, несущих беззаветно кровь свою на защиту Отечества»[46]. И Москва откликнулась на призыв великой княгини. Ее комитет открыл 807 лазаретов по всей России, была оказана помощь 25 535 нижним чинам и 1350 офицерам. В личной беседе с великой княгиней С. Д. Шереметев «решился сказать, что отовсюду голос один, что имя ее благословляют и в войсках. Она приняла это просто — а я был взволнован, сказав, что это сущая „правда“!»[47].
Государь неоднократно выезжал к войскам, отправлявшимся на фронт. За 1904 г. он буквально «исколесил» Россию, считая своим долгом проводить тех, кто шел умирать за родину; великий князь Сергей Александрович объездил свой московский военный округ. 6 мая вместе с государем он произвел смотр 51 драгунского Черниговского полка, шефом которого с 1898 г. была Елисавета Феодоровна.
Из письма великой княгини государю от 5 мая: «Мой милый Ники!.. Я невероятно рада, что ты побываешь в моей церкви, увидишь мой дорогой полк, шефом которого ты, по своей великой милости, назначил меня. Пусть по молитвам <отца> Митрофана — этого чистого, святого, простого священника — будут даны тебе всевозможные благословения». Здесь великая княгиня пишет об о. Митрофане Сребрянском — будущем духовнике ее Марфо-Мариинской обители. Вероятно, ее личная встреча с ним состоялась не позднее мая 1899 г. в г. Орле, когда после парада Черниговского полка она осматривала «свою» строящуюся полковую церковь в честь Покрова Божией Матери. Настоятелем этого храма и был о. Митрофан. Государю он был представлен в 1903 г., в дни Саровских торжеств. Из показаний о. Митрофана, данных ОГПУ в 1931 г.: «Николай II на меня произвел как человек хорошее впечатление, но виделся я с ним в течение нескольких минут в Сарове при открытии мощей Серафима; встреча эта была случайной, и по его просьбе я освятил только иконы; был еще случай в 1904 году, когда Николай II проездом через город Орел был во время службы в церкви, где я служил, но разговора я с ним не вел»[48]. Так государь выполнил просьбу великой княгини — помолился на службе о. Митрофана.
Через месяц в Орел приехала и Елисавета Феодоровна, чтобы проводить свой полк на фронт. Из дневника великого князя от 3 июня 1904 г.: «В 9 ч. жена и я произвели смотр Черн<иговского> др<агунского полка> — за сим благословение иконой. В полковой церкви молебен — Всем офиц<ерам> жена дарила образки». Напутствуя полк в поход, великая княгиня «благословила черниговцев образом Св<ятого> Покрова». В дар полку она преподнесла походные ризы, Евангелие и крест, а также походную полотняную церковь. Полк вернулся с фронта 2 июня 1906 г., а через 4 дня к черниговцам приехала великая княгиня, чтобы «отслужить благодарственный молебен за их благополучное возвращение с войны»[49]. Из ее телеграммы государю от 7 июня 1906 г.: «Слава Богу, все прошло хорошо, полк в блестящем виде. Невероятно счастлива Георгиевским крестам». Наперсным крестом на Георгиевской ленте был награжден и о. Митрофан.
На протяжении всей войны с фронта шли известия лишь о поражениях и потерях… 18 июля 1904 г. был убит генерал-лейтенант Ф. Э. Келлер. Из письма великой княгини к Марии Феодоровне от 19 июля: «Только что получили известие о смерти Келлера. О, эти печальные известия — каждый раз удар! Бедный, бедный Ники! Какое тяжелое у него правление! Только бы Господь дал ему силы и наставил его».
Но внутренние враги России были страшнее внешних. Из письма Сергея Александровича к государю от 19 сентября 1904 г.: «Мы переживаем страшно трудные времена, и враги внутренние тысячу раз опасней врагов внешних. Брожение умов, напр., в Москве нехорошее; я наслышался со всех сторон того, чего никогда прежде не слыхал. Умудри тебя Господь вывести Россию и спасти ее!».
15 июля был убит министр внутренних дел В. К. Плеве — «верный и незаменимый слуга» царя. И Николай II снова отступил от жесткого курса, назначив на этот пост виленского генерал-губернатора П. Д. Святополк-Мирского, провозгласившего «эпоху доверия». И русское общество… заговорило. 9 ноября земское совещание, прошедшее в Петербурге, предоставило министру декларацию с конституционной политической программой, следом по всей России зашумели земские многолюдные банкеты с требованиями конституции, к «новым веяниям» присоединилась и московская Дума. В декабре началась стрельба на городских улицах.
Из дневника Сергея Александровича от 10 октября 1904 г.: «У всех волосы дыбом от проделок Мирского», от 5 ноября: «Разговорам нет конца тяжелым… разговоры невообразимые — иногда думается, что мы все с ума сошли!». Запись от 20 октября (день кончины Александра III): «10 лет. Более чем когда-либо тяжелая годовщина! Что была тогда Россия, и что она теперь, сердце кровью обливается»… А Елисавета Феодоровна скажет «о счастье своем, что она занята усиленно, и потому не замечает того, что перед нею и вокруг нее дрязги»[50].
Сергей Александрович принимает трудное решение: «в кабинете у Ники изложил ему мою просьбу об отставке от ген<ерал>-губ<ернаторства> — спокойно выслушал — подробно изложил ему нравственную невозможность продолжать службу. Говорил спокойно, логично, твердо; для меня это была пытка душевная, но совесть чиста. Несчастный он человек! Больно и обидно! Он в блаженном состоянии какого-то фатализма!! Господи, Господи помоги нам!» (Дневниковая запись от 15 ноября 1904 г.). Государь принял его отставку.
Несмотря на свой уход с поста московского генерал-губернатора, Сергей Александрович сохранил доверие царя. На совещании высших сановников и великих князей по вопросу о реформах ему удалось убедить Николая II убрать пункт «о призвании местных людей к разработке законов». Государь снова советуется с ним о назначении на пост министра внутренних дел подходящей кандидатуры вместо Святополк-Мирского. Он хочет поставить близкого друга Сергея Александровича А. Г. Булыгина, но великий князь против: «Булыгин — человек очень дельный, но мягкий, слишком мягкий, чтоб бороться с ужасным наследием кн. Мирского»[51]. И все же Булыгину будет «приказано принять» этот пост уже в январе 1905 г. Заберет государь из Москвы и других верных людей великого князя: Д. Ф. Трепова (на пост временного петербургского генерал-губернатора) и В. С. Гадона (был назначен командиром Преображенского полка). А Сергей Александрович продолжил службу на посту командующего московским военным округом. Для подавления революционных брожений великий князь вводит в Москву войска — он в строю, он снова готов дать отпор врагам России, несмотря на начавшуюся на него «охоту».
4 февраля 1905 г. великий князь Сергей Александрович был убит эсером И. П. Каляевым. Запись в дневнике государя за этот день: «Ужасное злодеяние случилось в Москве: у Никольских ворот дядя Сергей, ехавший в карете, был убит брошенною бомбою, а кучер смертельно ранен. Несчастная Элла, благослови и помоги ей, Господи!».
Великий князь Сергей Александрович, как и его единомышленники: Боголепов, Сипягин, Плеве — погибли, выполняя долг служения Богу, Царю и Отечеству. Его слова, сказанные после убийства Д. С. Сипягина: «Какая чудесная христианская кончина!» — по праву должны быть отнесены и к нему. По словам великой княгини, «Сергей жаждал почить в Боге»[52]. Для нее его кончина — мученическая: «Великим утешением в Моем тяжелом горе служит сознание, что почивший Великий Князь находится в обители Святителя Алексея, память которого Он так чтил, и в стенах Москвы, которую он глубоко любил, и в Святом Кремле которой Он мученически погиб»[53]. Ей вторит статья, изданная Комиссией по устройству чтений для рабочих: «Для Него (вел. кн. Сергея Александровича. —
4 февраля умрет для мира и Елисавета Феодоровна. В написанной вскоре после гибели мужа записке (которую можно считать первым завещанием великой княгини), говори лось: «Сжечь все фотографии — они только отягощают. Одежду мою я отдала служанкам, осталось только мое траурное одеяние, которое я ношу сейчас — его тоже можно отдать им. Мои шлейфы переделаны для 14 церквей — уже переданы…».
Она умрет для мира, чтобы воскреснуть для Царствия Небесного. Запись в дневнике графа С. Д. Шереметева: «В<еликая> Княгиня — как видение просто вся в Боге»[55]. Запись в дневнике вел. кн. Ксении Александровны: «Ella просто святая»[56]. Запись в дневнике о. Митрофана Сребрянского: «Да утешит Господь Бог нашего дорогого шефа!»[57].
Елисавета Феодоровна посетила в тюрьме И. П. Каляева, убийцу мужа, оставила ему икону и сказала, что прощает его. Ее христианский поступок поразил современников. Многие воспоминания об этом событии уже вышли свет и хорошо известны читателю, мы только подчеркнем, что в этот момент великая княгиня уже встала на новый путь, который выше человеческих ценностей. Приведем цитату из ее письма к государю от 3 апреля 1902 г., написанному на следующий день после убийства министра внутренних дел Д. С. Сипягина: «Неужели нельзя судить этих злодеев военно-полевым судом? Пусть вся Россия знает, что такие преступления караются смертью. Если хотят отмены смертной казни, пусть прежде всего убийцы не убивают, „plus d arrets de mort, bien alors que les assassins commencent“ (нет смертных приговоров, и вот тогда-то и начинаются убийства — фр.)… никакой жалости к тем, кто сам никого не щадит!». Теперь же Елисавета Феодоровна обращается к государю с прошением о помиловании убийцы, а на кресте, воздвигнутом на месте гибели мужа, ею написаны евангельские слова: «Отче, отпусти им, не ведают бо что творят» (Лк. 23:34). Государь принял иное решение: когда страна находится на пороге катастрофы, власть обязана быть твердой. Каляев был приговорен к смертной казни.
6 февраля Киевский 5-й гренадерский полк поставит на месте мученической кончины великого князя белый крест с образом преподобного Сергия Радонежского. Но в эти дни и сама Елисавета Феодоровна будет чувствовать себя как на кресте. Из ее письма к Марии Феодоровне месяц спустя после гибели мужа: «Слава Богу, дети (вел. кн. Дмитрий Павлович и Мария Павловна, воспитанники Сергея Александровича. —
Крест для христианина не только вершина страданий Спасителя, он несет верующему сердцу совершенную духовную радость. Из письма уже настоятельницы Марфо-Мариинской обители государю от 18 апреля 1909 г.: «Ни на мгновенье я не думаю, что совершаю „подвиг“. Это — радость. И я не вижу и не чувствую в этом никакого креста, потому что всегда ощущала безмерную милость Божью к себе и жажду отблагодарить Его». Из брошюры «Марфо-Мариинская обитель милосердия» (1914 г.): «По благословению Церкви у Марфо-Мари-инских сестер есть духовная мать — Настоятельница, чтобы совместно нести крест. Она, зная их невзгоды духовные, телесные, семейные, должна утешать и укреплять их в работе над собой и для других»[58].
И все же надо было пройти этот путь от горя к совершенной радости. По прошествии 40-го дня после гибели Сергея Александровича великая княгиня едет в Царское Село, где у Николая и Александры Феодоровны проводит первые месяцы своего одиночества. Из дневника вел. кн. Ксении Александровны: «Бедная! Какая грусть написана у нее на лице и какая скорбь в глазах и кроме того — испуг, совсем другое выражение» (от 19 марта 1905 г.), «она так трогательно говорила — так спокойно просто удивительно — а на нее без слез смотреть нельзя — вся душа переворачивается! Какая глубокая вера — она одна дает ей силы переносить все!» (от 20 марта 1905 г.). На Пасху 1905 г. Елисавета Феодоровна подарила государю рисунок с благословляющим отроком Иисусом, вокруг образа которого написала молитву Честному Кресту: «Да воскреснет Бог, и расточатся враги Его». Она ездила в Москву лишь в Светлый Вторник и на день рождения мужа, чтобы помолиться у его останков. Летом нашла силы вернуться с детьми вел. кн. Павла Александровича в Ильинское, где, наконец, обрела духовные силы снова самоотверженно служить людям: «В имении она организовала госпиталь для раненых… Этот госпиталь был для нее большим утешением, и большую часть своего времени она проводила там, вникая в мельчайшие детали»[59]. Лазарет был устроен и близ Кремля, куда в Николаевский дворец великая княгиня с детьми приехала осенью 1905 г. Из воспоминаний вл. кн. Марии Павловны: «Она (вел. кн. Елисавета Феодоровна. —
Великая княгиня обрела утешение в Чудовом монастыре, у мощей святителя Алексия Московского. Из ее телеграммы к Марии Феодоровне от 5 февраля 1905 г.: «Господь дал благодатную силу выдержать — знаю, что душа моего любимого обретает помощь у мощей святителя Алексия. Какое утешение, что он покоится в этой церкви, куда я могу постоянно ходить и молиться». Спустя 3,5 года великая княгиня писала З. Н. Юсуповой, у которой в тот момент погиб на дуэли сын Николай: «Смерть остается разлукой. Я не люблю это слово… Мир в мою душу, покой в мое сердце и дух принесли мощи св. Алексея. Если бы вы могли приблизиться в церкви к мощам какого-нибудь святого, а затем, помолившись, положить свою <скорбь> на мощи, в вас сразу бы вошел мир и так и остался бы с вами»[61].
Храм-усыпальница великого князя был сооружен в нижнем покое Чудова монастыря, под храмом св. чудотворца Алексия. Могила великого князя находилась «как раз под тем местом Алексеевского храма, где, над сводом Усыпальницы, стоит рака с мощами Святителя Алексия». 4 июля 1906 г., накануне именин Сергея Александровича, храм был освящен во имя преподобного Сергия Радонежского, сразу же туда из Андреевской церкви перенесли останки великого князя. Из телеграммы Елисаветы Феодоровны Ксении Александровне от 6 июля: «Церемония такая умилительная, глубокое утешение, <что> его дорогое тело, наконец, покоится в нашей тихой маленькой церкви, <освещенной> во имя преподобного Сергия и осененной сверху святителем Алексием». Сестрам Марфо-Мари-инской обители было вменено «в обязанность… посещать Чудов монастырь в праздники святителя Алексия 12-го февраля и 20-го мая за Литургию и всенощную, а также Храм-Усыпальницу Великого Князя Сергия Александровича 4-го февраля, в день Его кончины»[62].
Сергей Александрович — главное сокровище сердца великой княгини, ей дорого каждое теплое слово о нем. Так, она просит Марию Феодоровну прислать ей мемуары А. Ф. Тютчевой, воспитательницы мужа[63]. Елисавета Феодоровна была убеждена, что теперь ее муж молится на небесах за нее и императора. Из ее телеграммы к государю от 10 февраля 1905 г, в день отпевания Сергея Александровича: «Он смотрит на нас сверху, его искренняя любовь к тебе будет утешать тебя, принесет тебе благословение и силу на этой земле, как осеняет и утешает она меня». Сколько раз впоследствии в своих письмах к государю Елисавета Феодоровна будет ссылаться на авторитет Сергея Александровича: чтобы он сказал, как бы поступил в сложившейся ситуации? Память о великом князе дорога и государю. Так, 10 апреля 1909 г. он «читал вслух воспоминания Д. С. Арсеньева (наставника великого князя. —
Великая княгиня оставила светскую жизнь, но не оставила государя в его несении царского креста. Манифестом от 17 октября 1905 г. император даровал народу гражданские свободы, неприкосновенность личности, свободы совести, собраний и союзов, общие избирательные права в Государственную Думу, законы признавались действительными лишь с одобрения Думы. В этот день рядом с государем был о. Иоанн Кронштадтский. Запись в дневнике императора за этот день: «Господи, помоги нам, спаси и умири Россию!» Император открыл Первую Государственную Думу 27 апреля 1906 г. В эти дни Елисавета Феодоровна была в Москве. Из ее телеграммы царю от 30 апреля 1906 г.: «Душой и сердцем была молитвенно с вами все это время. Понимаю, какое благословение, что тот день прошел благополучно». Она по-прежнему стремилась разделить с государем все невзгоды, и прежде всего потери верных людей, его и Сергея Александровича. Из дневника Николая II от 2 сентября 1906 г.: «Узнал о скоропостижной смерти Д. Ф. Трепова. Тяжелая потеря вернейшего человека». Телеграмма Елисаветы Феодоровны к государю на следующий день: «От всего сердца соболезную тебе в потере настоящего бесстрашного друга. Да благословит и защитит тебя Бог, мой дорогой».
В свою очередь и Николай II поддерживает Елисавету Феодоровну. Мы уже писали выше, что первые месяцы после гибели мужа великая княгиня провела в царской семье. Понимая ее стремление быть постоянно рядом со «своим дорогим Сергеем», в любое время молиться у его могилы, государь оставил за ней Николаевский дворец в Кремле. Когда январе 1908 г. Елисавета Феодоровна легла в больницу на операцию, то Николай обязал ее лечащего доктора Г. Е. Рейна «дважды в сутки посылать в Царское Село по телеграфу подробные бюллетени о послеоперационном течении болезни»[65]. Вскоре врач был вызван в Петербург для личного доклада государю.
Елисавету Феодоровну и Николая II особым образом связали дети вел. кн. Павла Александровича — Дмитрий и Мария. В 1902 г., после женитьбы вел. кн. Павла Александровича на О. В. Пистолькорс, воспитание его детей государь доверил великокняжеской чете. После гибели Сергея Александровича опекунство над ними принял на себя государь. Его внимание к детям, отеческая забота к Дмитрию, была очевидна для окружающих. Для Елисаветы Феодоровны попечение о детях было продолжением любви к мужу, ее долгом перед ним. «Он так вас любил», — не раз говорила она им.
Делом жизни Сергея Александровича было и Императорское Православное Палестинское Общество (ИППО), основанное им в 1882 г. Главными задачами общества являлись забота о русских паломниках и просветительская деятельность в Святой Земле. Великая княгиня возглавила ИППО через 10 дней после убийства мужа, 14 февраля 1905 г. В связи с Русско-японской войной и первой русской революцией ИППО оказалось перед лицом финансового кризиса. Выжить организациям Общества (речь шла прежде всего о школьной сети в Палестине и Сирии с количеством учащихся более 10 000 чел.) помог сам государь. По его личному распоряжению (в ответ на ходатайство Елисаветы Феодоровны), министерство Иностранных Дел предоставило Обществу в беспроцентную ссуду 60 000 руб.
После 1905 г. основным делом жизни великой княгини стала Марфо-Мариинская обитель милосердия[66]. В свои планы и начинания, как и прежде, она посвящала государя. И император, несмотря на свою крайнюю занятость, неоднократно посетил ее обитель — в последний раз в разгар Первой мировой войны (9 декабря 1914 г.)
Впереди Великую Матушку и Последнего Царя ждали тяжелые испытания их веры и верности Отечеству, вплоть до принятия крестной муки, когда только один день отделит Екатеринбургскую трагедию (4/17 июля) от Алапаевской (5/18 июля).
Источниковой базой настоящего исследования являются, в первую очередь, фонды Государственного архива Российской Федерации — императора Николая II (ф. 601), императрицы Марии Феодоровны (ф. 642), вел. кн. Павла Александровича (ф. 644), вел. кн. Сергея Александровича (ф. 648), вел. кн. Владимира Александровича (ф. 652), вел. кн. Ксении Александровны (ф. 662), вел. кн. Георгия Александровича (ф. 675), императора Александра III (ф. 677), В. Ф. Джунковского (ф. 826). К сожалению, архив вел. кн. Елисаветы Феодоровны[67] (ф. 656) дошел до нас фактически без входящих писем ближайших родственников. Возможно, эти документы были уничтожены самой великой княгиней в 1917 г.
Документы по интересующей нас тематике содержатся в ряде других архивов. Прежде всего следует назвать Отдел рукописей Российской государственной библиотеки, где хранится фонд вел. кн. Сергея Александровича (ф. 253). Фонды Троице-Сергиевой Лавры (ф. 1204), Чудова монастыря (ф. 1207), кн. Юсуповых (ф. 1290), находятся в Российском государственном архиве древних актов. В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга хранится фонд протоиерея Иоанна Кронштадтского (ф. 2219).
Материалы о деятельности Императорского Православного Палестинского Общества взяты из следующих хранилищ: Архива внешней политики Российской Империи (ф. 337/1. РИППО), Санкт-Петербургского филиала института Востоковедения Российской академии наук (ф. 120. ИППО), Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (ф. 253. А. А. Дмитриевского).
В основу вошедшего в книгу свода документов легли письма и телеграммы вел. кн. Елисаветы Феодоровны к Николаю II. Некоторые из этих документов ранее были опубликованы[68], для настоящего издания они были сверены с оригиналами и заново переведены[69].
Следующим пластом документов стали письма и телеграммы Елисаветы Феодоровны к другим адресатам: к вел. кн. Сергею Александровичу, Александру III, вел. кн. Георгию Александровичу, вел. кн. Ксении Александровне, вел. кн. Павлу Александровичу, кн. З. Н. Юсуповой (вышеперечисленные документы публикуются впервые), к императрице Марии Феодоровне (эти письма были выборочно опубликованы ранее[70], для настоящего издания тексты сверены с оригиналами и переведены заново). Письма Елисаветы Феодоровны к Английской королеве Виктории, великому герцогу Гессенскому Людвигу IV, великому герцогу Гессенскому Эрнсту-Людвигу приводятся по книге Л. Миллер «Святая мученица Российская великая княгиня Елизавета Феодоровна»[71], письмо к императрице Александре Феодоровне — по труду мон. Нектарии (Мак Лиз) «Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. Дневниковые записи, переписка, жизнеописание»[72].
Для более полного раскрытия темы приводятся письма и телеграммы Николая II к вел. кн. Сергею Александровичу, императрице Марии Феодоровне и английской королеве Виктории, вел. кн. Павлу Александровичу и вел. кн. Ксении Александровне (как архивные, так и опубликованные ранее, для настоящего издания сверены с оригиналами[73]); письма и телеграммы вел. кн. Сергея Александровича к Николаю II, вел. кн. Павлу Александровичу и императрице Марии Феодоровне (публикуются впервые); дневниковые записи вел. кн. Сергея Александровича за 1892 г. — 3 февраля 1905 г. (публикуются впервые) и Николая II за 1884–1909 гг. (как архивные, так и опубликованные ранее[74]); письма императрицы Александры Феодоровны к вел. кн. Сергею Александровичу (публикуются впервые), к Николаю II (как архивные, так и опубликованные ранее, для настоящего издания сверены с оригиналами[75]), воспоминания В. Ф. Джунковского (как архивные, так и опубликованные ранее[76]), вел. кнж. Марии Павловны (младшей)[77] и другие материалы.
Документы приводятся в строго хронологическом порядке (за малым исключением, продиктованным раскрытием темы). Все даты в книге даны по старому стилю, включая письма, написанные за пределами России, и телеграммы, полученные за границей.
В русских оригиналах сохраняются особенности орфографии в именах, наименованиях, географических и собственных названиях и в некоторых терминах, авторские подчеркивания сохранены. В остальном документы приведены в соответствии с орфографией и пунктуацией XX в.
Гессенская принцесса Елизавета — имп. Марии Феодоровне
27
Моя дорогая кузина.
Тысяча благодарностей за список, который ты любезно вложила в письмо Сергея. Я эти вещи незамедлительно вышлю. Буду премного благодарна, если ты укажешь, какого цвета платья предпочтительнее — хотелось бы иметь представление, что заказывать для моего остального приданного.
Надеюсь весной поехать в Англию, где тетя Аликс[80] обещала мне помочь касательно нарядов. Как мило с твоей стороны, что ты заботишься обо мне, я буду тебе крайне признательна за помощь. Нижайший поклон дяде Саше (Александру III. — Сост.), милая кузина.
Искренне любящая тебя Элла.
Гессенская принцесса Елизавета — имп. Александру III
Дорогой Дядя,
Я была очень тронута Вашим подарком — прекрасным украшением, которое Вы были так добры мне прислать, и я бесконечно признательна за все Ваши добрые пожелания. Брошь великолепна — и она станет для меня драгоценным сувениром, который я буду носить с огромным удовольствием.
Еще раз примите мою искреннюю и горячую благодарность, дорогой Дядя!
Очень признательная Вам
Элла.
Гессенская принцесса Елизавета — имп. Марии Феодоровне
Дорогая Минни,
Я в восторге от чудесной броши, которую вы мне прислали, тысяча благодарностей тебе за нее. Благодарю также и за телеграмму, и за милые приветы, за которые я так признательна. Очень хорошо, что Сергей какое-то время побудет здесь, — он мне много говорил о твоей искренней заинтересованности во всем, что его касается, и это особенно меня трогает.
С большой любовью от нас обоих, остаюсь, дорогая Минни, твоя верная и благодарная Элла.
(ГА РФ. Ф. 642
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Милейший дядя Гег,
Так как сегодня воскресение и мы свободны, то я имею время Тебе писать. Вчера вечером мы получили чудные вербы; они были так велики, что я со своего места постоянно тыкал и щекотал левую часть лица одного певчего. Это заставляло меня смеяться про себя; но я не мог иначе держать вербу, потому что Джорджи[82] мешал мне с другой стороны. После обедни, во время завтрака, я буду воображать, что Ты сидишь рядом со мной за детским столом и буду пить Твое здоровье. После того как Ты уехал отсюда, погода сделалась замечательно теплою; так что доходило до 8° в тени. Думаю, что у вас там должна быть чудесная погода, впрочем, Ты уж мне говорил, что там можно оставаться на воздухе до 5 час. Вероятно, когда Ты сюда приедешь, тут больше не останется снегу.
Теперь прощай, мой милый дядя Гег, я, кажется, Тебе все рассказал. Крепко обнимаю Тебя и Твою невесту. Папа, Мама, Джорджи, Ксения[83], Миша[84] и Ольга[85]Тебя обнимают.
Твой искренне любящий Тебя племянник Ники.
P. S. He забудь про карточку, которую Ты мне обещал.
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
29
2
Манифест Александра III
Божиею милостию МЫ, Александр III,
Император и Самодержец всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая, Объявляем всем верным НАШИМ подданным
Любезнейший брат НАШ, Его Императорское Высочество, Государь Великий Князь Сергей Александрович, с согласия НАШЕГО вступил в брак с Дочерью Владетельного Великого Герцога Гессенского, Принцессою Елисаветою, и в 3 день сего Июня торжественно совершено в НАШЕМ присутствии бракосочетание ИХ в Соборной церкви Зимнего Дворца, по уставам НАШЕЙ Православной Церкви.
Возвещая о сем радостном для сердца НАШЕГО событии и повелевая Супругу Великого Князя Сергея Александровича именовать Великою Княгинею Елисаветою Феодоровною, с титулом Императорского Высочества, МЫ вполне убеждены, что верные подданные НАШИ соединят теплые мольбы их с НАШИМИ ко Всемогущему и Всемилосердному Богу о даровании постоянного, незыблемого благоденствия Любезным сердцу НАШЕМУ Новобрачным.
Дан в Санкт-Петербурге в 3 день Июня, в лето от Рождества Христова 1884, Царствования же НАШЕГО в четвертое.
Дневник цесаревича Николая Александровича
3
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Решила написать тебе несколько строк, чтобы сказать, каким очаровательным кажется мне это место, и единственное, чего мне жаль, что тебя нет здесь, могли бы кататься вместе верхом и в экипаже. Мечтаю вскоре увидеться с тобой и подробно рассказать о нашей деревенской жизни.
У нас здесь, к большой радости, Мария[103] и Павел[104], мне очень нравятся наши маленькие танцевальные вечера, которые мы устраивали дважды с тех пор, как они здесь. В один из вечеров мы ездили к Голицыным[105] в Никольское, домой вернулись только после трех — повеселились отменно.
От родных у меня тоже добрые вести. К их большому огорчению, папа собирается вскоре переехать из Фишбаха[106] в Вольфсгартен[107], а Виктория довольно уютно обосновалась в одном из коттеджей близ Осборна[108].
В среду мы едем к Сумароковым-Эльстон[109]; все дамы и кавалеры нарядятся в крестьянскую одежду — очень простую, но ярких тонов. Мы с княгиней вместе готовим свои наряды, она столь любезна, что помогает мне скроить сорочку, — дело не из легких. Со своими соседями мы видимся очень часто; все они такие приятные люди, что я сразу же почувствовала себя с ними как дома. Мы часто ходим купаться — освежающее удовольствие — погода жаркая, хотя недавно были сильные грозы с ливнями.
Вчера нас посетил митрополит[110] и был так любезен, что сказал несколько слов благодарности на немецком — это очень тронуло меня, ведь он, я полагаю, не знает ни этого языка, ни французского. На днях, а вернее месяц назад, когда мы были у преподобного Сергия, я сказала ему «спасибо» по-русски, это ему так понравилось, что, видимо, он захотел ответить мне тем же.
«До свидания»[111], любящая тебя
Элла.
Пожалуйста, будь добра, передай привет Саше и детям. Я часто с неизменной благодарностью думаю о том, как ты и все остальные добры ко мне.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
…Если бы ты знал, как мы все наслаждаемся здесь, — как мне бы хотелось показать тебе милое Ильинское — и я уверен, что оно тебе бы понравилось, как тип русской деревни. У нас танцевали два раза, и Пиц дирижировал, да так хорошо, что все плясали до упаду. Мы сочинили одеться «русскими мужичками» — большое общество — ив таком виде танцевать у наших соседей — я думаю, будет очень забавно. Пробовал удить, но, увы, без успеха. Катания на шлюпках тоже прекратилось по причине мелководья! Грозы у нас каждый день. До свидания, мой дорогой шафер, крепко тебя обнимаю и Папа, Мама, etc. etc.
Твой Сергей.
Дневник цесаревича Николая Александровича
2
6
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Благодарю тебя от всего сердца, дорогой мой Ники, за твое интересное письмо[114]; я ждал его с большим нетерпением. Как я понимаю, что тебе хотелось быть на маневрах, пока ты удил рыбу! Хотя погода у нас ужасная — мы все же наслаждаемся вполне. Ты можешь себе представить, как я предаюсь собиранию грибов; тот раз мы набрали около 200 штук — были белые грибы ужасных размеров, а здесь, по лесам, их такая масса. Надеюсь получить от тебя описание морских маневров и потом Варшавы — пожалуйста, не забудь. Пьет ли Мама из нашей чарки?.. Поцелуй ее и Папа от меня крепко. Твоя Тетя, Пиц и я даем тебе кисинки![115]
До свидания. Твой Сергей.
(ГА РФ. Ф 6д1 Qn 1340 д 3_4д6)
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Я был очень обрадован, получив так скоро от тебя ответ[116]. Вчера мы торжественно праздновали именины Папа в нашей скромной сельской церкви. Третьего дня у наших соседей Голицыных[117] — мы производили очень интересные раскопки: у них в лесу несколько курганов — вот мы и открывали один из них и нашли курьезные вещи в виде бронзовых сережек, брошек и гривну — кольцо витое, что носили кругом шеи. Я с увлечением рылся. Потом мы пили чай в лесу — было чудо как тепло. Наконец у нас летняя погода. Ездили мы в монастырь «Новый Иерусалим»[118], а завтра отправляемся в м<онастырь> Св. Саввы[119], что около Звенигорода, — эти поездки очень интересны. Жду от тебя описание Варшавы и т. п…
До свидания. Обнимаю тебя крепко. Твой Сергей.
Воспоминания кн. М. В. Голицына[120]
Жизнь семьи в Петровском далеко не была замкнутой, и ее течение постоянно нарушалось приездом гостей: то соседей, то из Москвы. Ближайшим соседством было Ильинское, купленное вместе с находившимся на противоположной стороне Усовым императрицей Марией Александровной в начале 60-х годов у нашего однофамильца. В этих имениях были образцовые фермы в одном голландского, а в другом шведского скота, и мы, детьми, изредка ездили туда пить молоко; в конце парка в загоне паслось стадо оленей и коз.
С 1869 года имения были необитаемы до 1884 года, когда туда приехали на лето великий князь Сергей Александрович с молодой женой Елизаветой Федоровной. Вскоре по приезде великий князь привез жену познакомить с бабушкой[121], и с этого момента начались частые и долголетние посещения «Ильичей».
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой дядя Гег,
От всей души благодарю Тебя за Твое милое письмо, которое меня очень обрадовало, потому что мы уже возвратились сюда и одни живем здесь; а Папа и Мама остались там для охоты…
На следующий день окончились маневры. После большого завтрака в Новогеоргиевске мы поехали в Скерневицы[122], куда прибыли в половине восьмого. Тут Джорджи и я провели всего одну ночь. На другой день в два часа мы встретили Австрийского[123], а в четыре Германского[124] императоров. Для последнего я надел прусский мундир Александровского грена дер <ского> полка. Простившись с Папа и Мама, мы отправились в Петергоф[125], куда приехали через два дня. Тут страшно скучно, уроки и ненастная погода. Крепко, крепко целую Тебя, милую тетю и дядю Пица.
Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
24
Моя дорогая Минни,
Возможно, тебя развлечет новость, что в последние дни мы очень приятно проводим время в театральных постановках. Сергей, Павел, Костя[126], мсье Жилярди, две Голицыны — старшая дочь[127] и племянница[128] князя из Никольского — и невестка[129] старой княгини Луизы играли в очень смешной пьесе под названием «Шалость»[130]; все были поражены, насколько хорошо все получилось, даже режиссер г-н Хитрово был доволен и, без всякого намека на лесть, сказал, что все играли превосходно и в любой день могут выступать на подмостках.
Публика, как и сами актеры, забавлялась и от души смеялась. В конце недели Сергей, Павел, княжна Лобанова[131] и Шиллинг[132] собираются давать «Чашку чая» на французском. А я в этот же вечер хочу показать «живые картины» в русских костюмах с помощью Голицыных, которым эта идея пришла в прошлом году — тогда они имели огромный успех. Это будет сюрприз для тех, кто не участвует <в «картинках»>, я очень переживаю, чтобы все получилось симпатично, ведь актеры изо всех сил стараются, и в прошлом <году> все прошло так успешно.
Погода восхитительная, солнечная, так что я продолжаю ходить в ситцевых платьях, сегодня совершила чудную долгую прогулку верхом.
Рада сообщить, что получила хорошие вести из дома. Папа с Ирен через неделю покидают Шотландию, в Англии встречаются с Викторией и Луи и вместе едут в Дармштадт, где остались одни Эрни и Аликс.
Пожалуйста, передай нашу глубокую любовь Саше. И, милая Минни, верь мне.
Вечно любящая тебя сестра Элла.
Я уверена, что написание имен у меня немного странное, но я не знаю, как их писать по-английски.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Снова пишу тебе, мой дорогой Цып. Пожалуйста, поторопи Кюндингера[133]выбрать фортепиано для жены; мне хотелось, чтобы выбранное форт<епиано> было перенесено в наш дом, и чтобы жена, испробовав его, сама решила, взять его или нет — постарайся так устроить дело. Обе твои депеши были с восторгом приняты нашим кружком — надеюсь, что ты оценил нашу… Гуляли, пили чай, как всегда — тут-то написали депешу.
Сердце мое немного сжалось, когда был сегодня в твоих комнатах — еще твой дух царит! С нетерпением жду письма. Христос тебя храни, обнимаю нежно.
До свидания!
Твой Сергей.
Жена тебя целует.
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 192. Л. 5–6 об.))
Дневник цесаревича Николая Александровича
15
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Не могу позволить Сергею повидаться с тобой, чтобы он не взял хотя бы несколько строчек от меня о том, что я часто думаю о Гатчине, о тех, кто делает это чарующее место таким дорогим для меня. Так любезно с твоей стороны, что ты задержала нас там надолго; скучаю по нашему рисованию, чтению Саши по вечерам. Здесь у меня очень мало времени для работы, и тем не менее я почти закончила «маленькую леди», поскольку могу рисовать по вечерам.
Надеюсь, милые дети не забыли свою «Dumme Drine», которая мечтает поскорее их увидеть. О новостях ничего не пишу, так как лучше Сергей расскажет тебе о них.
Мои нежные приветы всем.
Остаюсь, моя дорогая Минни,
любящей тебя сестрой. Элла.
Вспоминания В. Ф. Джунковского[144]
6 декабря в Николин день 1-й батальон праздновал свой батальонный праздник… Вечером у Великого Князя состоялся обед, на который были приглашены все офицеры 1-го батальона, женатые, с женами. Великая Княгиня Елисавета Феодоровна была очаровательна, она с таким вниманием со всеми разговаривала, так подкупала своей красотой, изяществом при удивительной скромности и простоте, что нельзя было на нее смотреть иначе, чем с восхищением.
(ГА
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя милая Минни,
Прости, что не написала раньше, но ты, конечно, в душе знаешь, что мои мысли с тобой и потому не сочтешь меня неблагодарной, если я стараюсь провести побольше времени со своими вместо того, чтобы писать письма.
Я очень счастлива здесь. Папа, хотя и сильно опечален смертью Grofimama[148](бабушка — нем.), все же выглядит неплохо и счастлив тем, что мы все собрались. Виктория и Луи очень гордятся своим прелестным крохотным малюткой[149] — молодая мамочка выглядит здоровой и повзрослевшей. Ирен внешне похорошела и все та же милая девочка; Эрни стал выше Папа, а Аликс ростом почти с Ирен. Все выглядят хорошо, и я очень-очень счастлива быть с ними.
Конфирмация прошла очень торжественно, Эрни говорил «Исповедание веры» совершенно четко. В среду у него был экзамен по Библии «Priifung», который всегда бывает накануне конфирмации, но не в церкви, где страшно робеешь. Тетя Аликс рассказывала мне, что ее экзамен проходил в церкви, и она прилюдно должна была отвечать на все вопросы священника.
Папа, дядя Вильям[150], Сергей, Ирен, я и, конечно же, господин Muller <?> присутствовали на экзамене в 8 часов утра. Эрни отвечал очень хорошо. Причастие[151] состоялось в субботу, после полудня, конфирмация в то же утро, а между ними — семейный завтрак.
Я передала бабушке[152] твое письмо — она не меньше тебя желает, чтобы не было войны, но будем надеяться, что кольцо принесет удачу…
Сергей передает Саше и детям приветы, к которым присоединяется Папа, сестры и Эрни.
Любящая тебя сестра
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
25
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
26
Дорогая Минни,
Пишу несколько строк, чтобы сообщить, что твои дорогие дети здоровы и, к моему огромному удовольствию, постоянно при мне — такие славные и послушные. Они рисуют и пишут красками после завтрака, по утрам мы вместе с ними купаемся. Ксения пытается плавать со спасательным поясом, я со вчерашнего дня тоже, а сегодня я немножко пыталась плавать без поддержки пояса. Мы выходим за купальню, но далеко не заходим — из-за камней. Наше пребывание в Царском с субботы до утра понедельника было прелестным. Павел жил в комнатах Алексея[166], а мы двое — в комнатах Сергея, по соседству. Все трапезы, за исключением завтрака, проходили у Арсеньевых[167], которые были чрезвычайно любезны и гостеприимны.
В воскресенье обедали у тети, в Красном, она говорит, что выглядит неважно. Я несколько раз ездила верхом, а сегодня попробую запрячь своих маленьких лошадок. Вчера я запрягла одну в тележку, и она ходит прекрасно, так быстро и выглядит очень славно. Вчера мы с Павлом сделали маленький круг на велосипеде — вернулись оба красные, как раки…
Я намереваюсь воспользоваться обществом Кюндингера и играть с ним два раза в неделю — это будет истинное удовольствие. Несколько раз мы играли в восемь рук, и мне это весьма понравилось. Как мило с твоей стороны, что ты разрешила мне пользоваться вторым пианино… Мы ходили на музыкальные двое-на-двое — очень забавно — музыканты играли превосходно…
Надеюсь, мы скоро увидимся, ты наверняка чудесно проводишь время, чему способствует прекрасная погода.
Нежно целую тебя, детей, много сердечных приветов Саше.
Любящая тебя сестра
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
25
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
27
Милая Минни,
В субботу будет уже три недели, как мы расстались, и две недели, как мы поселились в этом славном месте. Наконец мы снова увидели, что озаряет загородную местность, делая ее привлекательной вдвойне. Каждый день, несмотря на дождь, мы подолгу гуляем пешком, более двух часов, и я уже вполне осилила такую нагрузку, ведь в Петергофе, надо сказать, я была ужасно ленива. Как мне понравилось гостить там — невозможно передать. Место это стало для меня таким дорогим уже с самых первых впечатлений, когда я была там с Папа и другими, и особенно благодаря необыкновенной доброте, с которой вы оба относились ко мне все это лето. Как мне благодарить тебя и Сашу за то, что я провела столько незабываемых часов! Разумеется, мне страшно не хватало Сергея, и, тем не менее, вы и милые дети сделали мое пребывание радостным, я была так счастлива, что вы позволили быть рядом с вами и чувствовать себя как дома. Я, поверьте, никогда не забуду этого посещения и от всего сердца благодарю вас за любовь, которую вы проявили ко мне.
Не сомневаюсь, что ты сейчас чудесно проводишь время. Какое удовольствие встретиться со всеми, кого любишь, в своем отчем доме! Я даже на расстоянии могу представить это и разделить твою радость. Пожалуйста, будь добра, передай привет от нас своим родителям, «тете» Аликс и своим братьям. Тетю нежно поцелуй и скажи ей, пожалуйста, что ее чудесная фотография находится у меня на видном месте.
Я занята тем, что расписываю цветами двери своей маленькой гостиной. Одна панель с розовыми тигровыми лилиями уже закончена. Часто думаю о рамке, которую я тебе подарила, — она не совсем хороша, ведь я ее расписывала в Красном и в спешке, поэтому суди мои наброски не по дурному письму, а по замыслу рисунков.
Надо полагать, ты увидишь невесту Вальдемара[172]. Я от всего сердца желаю ему счастья. Я не говорила тебе этого — от смущения — но я была не слишком любезна с ним. Впрочем, я уверена — ты меня поняла, и в Румпенхейме[173], кажется, я увидела, что он простил меня. Я не люблю причинять людям боль, но любовью нельзя повелевать, а выйти замуж без любви, это, конечно, большой грех. Я так счастлива, так счастлива, что не знаю, как и благодарить Господа, и верю, что он тоже будет счастлив, — для меня большим утешением было известие о его помолвке — все хорошо, что хорошо кончается.
Мне пора идти переодеваться к обеду. Уже довольно темно, хотя еще только 7 часов, но я пишу без лампы, у окна, вокруг меня краски. Вижу на окне осу и должна сейчас же ее убить, потому что у меня к этим насекомым отношение особое после того, как одна меня укусила; рука от кисти до локтя покраснела, распухла и похожа на сосиску, горит, сильно ноет и выглядит весьма неприглядно.
Если это письмо поспеет к 30-му[174], передай, пожалуйста, Саше от нас троих горячий привет и самые искренние пожелания в этот день.
Несколько раз мы катались верхом. С Павлом и княгиней переплывали Москву-реку — так весело! Вода, конечно, не глубокая, тем не менее Сергей с Павлом сумели пройти на своих лодках, которые раньше были в Царском. Каждый день после обеда ходим по грибы, но, увы, часто возвращаемся с пустыми корзинками. Степанов[175] приехал сюда с нами, и Гадон[176] провел несколько дней; оба милы, разве что последний немного позер, наверняка он знает, что хорош собой.
С любовью и поцелуями от трио[177] ко всем вам, остаюсь, милая Минни, любящая тебя сестра Элла.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Мой дорогой дядя Сергей,
Наконец я нахожу удобный случай, чтобы описать тебе наше интересное путешествие. Три дня мы ехали в вагоне до границы и столько же ночей. Последняя часть железной дороги от Ивангорода до Австрии построена в нынешнем году и удивительно красива, так как она идет по очень гористой местности. В 10 час. вечера мы пересели в наш заграничный поезд и простояли ночью на месте и тронулись в половине шестого утра 13 августа. Уже тогда пришлось вставать, оттого что мы переехали австрийскую границу и в 6 часов остановились у первой станции Граница, на которой мы вышли.
Папа обошел почетный караул и принял австрийских генералов. С ними мы сели пить кофе и поехали дальше. Разумеется, я был в мундире уланского № 11 полка, который мне чрезвычайно понравился. На предпоследней станции к нам вошел император с сыном. С последним я особенно подружился за обедом, потому что он мне рассказывал интересные вещи из своих путешествий по Востоку. В Кремзиере нас встретила императрица[178] и эрцгерцог Карл[179], бывший на коронации[180]. Затем все поехали торжественно в замок кардинала. Тут происходили представления, и, к нашей радости, пошли завтракать отдельно от двора, как там называют — «а la camera». Император назначил меня шефом уланского № 5-го полка, а Джорджи зачислил в 11-й уланский. Дядя Владимир[181] и я, наподобие дяди Пица, приговаривали: «Маленькому Георгию Александровичу дайте мундирчик». Это скоро сбылось; тогда мы стали говорить иначе: «Маленькому Георгию Александровичу дайте ленточку». К нашему удивлению, и это тоже сбылось: император прислал ему ленту через своего адъютанта, который долго говорил что-то и дал красный ящик, по которому мы поняли, в чем дело. После этого мы вдвоем сделали благодарственный визит императору.
В 6 час<ов> был большой обед на 78 чел<овек>. Мне уже сшили новый мундир с полковничьим шитьем; я долго протестовал, но мне объяснили, что шеф должен носить полковничий мундир, и настояли на своем. Вечером произошел небольшой спектакль, длившийся час. Сначала играли отрывок одной трагедии, затем четыре музыканта играли на валторнах квартет и, наконец, последнее — была пьеса довольно смешная, в которой один актер был поразительно похож на доктора Раухфуса[182]. Представление окончилось в половине десятого, и все отправились вниз ужинать. Императрица была так любезна, что посадила меня рядом с собой и все время разговаривала со мной. Она мне чрезвычайно понравилась, точно так же, как и Папа и Мама; они тоже нашли ее замечательно любезною и красивою. Вечер окончился, как всегда тут бывает, рано, в 10 час. Мы спали именно в комнате кардинала[183], с которым Джорджи пришлось сидеть три раза, во время завтрака и обедов.
На следующее утро 14 августа, в одиннадцатом часу, когда все уехали на охоту, к нам пришел эрцгерцог Карл и повел нас гулять по здешнему парку. Ты видишь это сцену? Джорджи и я в уланских мундирах, гуляющие с фуражками, похожими на горшки, с эрцгерцогом посреди красивой природы, наслаждающиеся летней погодой. Настоящая идиллия! Он нас все время смешил, так что прогулка была очень веселая. В половине первого оставшиеся дома поехали в многих колясках в парк и остановились против палатки, в которой был приготовлен завтрак. Тут мы долго ждали охотников, потели и становились жертвами ос. Наконец они все приехали, мы все уселись и начали есть. Я немножко напился шампанским, смешанным с красным вином, у меня закружилась голова, и я подумал, что все пройдет. К концу завтрака привезли убитых оленей, и мы пошли осматривать их. Всего было 41; один из них был убит кардиналом… В половине седьмого был такой же большой обед, с тем только различием, что мы сидели с другой стороны стола. В половине десятого опять собрались в зале, простились и поехали на станцию.
Как только поезд тронулся, мы легли спать на своих матрацах на полу, так как в этом поезде не было места; но и это было очень удобно. Ночью мы переехали границу и утром пересели в наш прежний поезд. Здесь мы провели еще одну ночь и наконец 16 августа, в 6 час. вечера, мы приехали в Киев.
На станции стоял почетный караул от 32-го драгунского Чугуевского Ее Величества полка. Поехали в Софийский собор[184], а оттуда во дворец, где Папа отпустил почетный караул от 5-го саперного батальона. Сделали визит бедной т. Саше[185], которую нашли в постели. Все мы удивились, увидя ее лицо, показавшееся нам здоровее, нежели то, которое мы видели 4 года тому назад. После обеда мы пошли в сад в павильон, откуда видели такой чудный фейерверк на другой стороне Днепра, какой я не видывал, и это с чудной теплой ночью. К несчастию, на следующее утро полил несносный дождик, помешавший параду. Был только большой завтрак всему начальству, после чего мы поехали осматривать город. В 7 час. вечера отправились обедать у тети Саши; было очень весело, благодаря д. Владимиру.
18- го были у обедни в Киево-Печерской Лавре[186]. Навестив митрополита Платона[187], поехали на парад, на другой стороне Киева. Он был отличен и без несчастий. Вечером должна была произойти поездка на пароходе по Днепру; ее испортил дождь, который совершенно испортил фейерверк. Но все-таки было очень красиво, хотя многие вещи не удались.
19- го утром поехали на маневр за лагерем; в начале Папа представились фельдфебеля, бывшие в Рущукском отряде[188]. Днем посетили пещеры. Вечером после концерта уехали из Киева. Через два дня приехали в Петергоф. На следующий день отправились на «Державе» в Данию. Переход был хорош, кроме третьего дня. Теперь мы тут живем и наслаждаемся. Все вас целуют.
Твой Ники.
5
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый мой Ники,
Наконец получил я твое письмо, которое, признаюсь тебе, ждал с большим нетерпением и думал одно время, что ты забыл свое обещание. Читая некоторые места, я катался со смеху и Пиц тоже — особенно удачно «маленькому Геор<гию> Алекс<андровичу> мундирчик». Очень оригинально — стреляющий и убивающий кардинал! Ваша прогулка с эрцгерц<огом> тоже недурна — мне остается сожалеть, что я всего этого не видел. Время ужасно летит, и вот скоро уже месяц, что мы здесь, — я глубоко наслаждаюсь в милом Ильинском. Хотя погода и переменчивая, все же тут чудесно, свободно и хорошо. Почти каждый день ездим искать грибы, но в этом году их очень мало, к немалому моему огорчению, но все же набираем корзины — за последние дни пошли белые — для сентября это недурно. Около нас бивакировали и проходили мимо войска, маневрирование около Бородина — говорят, эти маневры, длившиеся целый месяц, — были замечательно интересны. У нас обедало все начальство 1-ой гренадерской дивизии — вообрази себе, что тетя со многими усердно говорила по-русски, что меня привело в восторг — это в первый раз, что она храбро пустилась говорить.
У нас гостит несколько дней <дядя> Миша[189] — перед отправлением на Кавказ. Видел Щербатова[190] — мы собираемся на днях поехать к ним в Братцево — сегодня к ним приезжает Княгиня Оболенская[191] с сестрами.
Вчера мы праздновали именины жены — погода была летняя, 16° в тени, просто жарко, и маленький народный праздник удался на славу; он состоял из лотереи — выигрышей было около 300 — подходили представители каждого двора от пяти деревень, принадлежащих Ильинскому, — восторг выражался на лицах, особенно тех, кому доставался самовар; один крестьянин чуть было не поцеловал тетю! Детям обеих школ тоже были даны вещи.
Вот тебе маленькое описание нашего житья-бытья в симпатичной подмосковной. А теперь до свидания, мой дорогой Ники, — пожалуйста, напиши мне. Обними крепко Папа, Мама, Жоржа и остальных.
Тетя и Пиц тебя целуют. Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Вероятно, тебе будет забавно узнать, что на днях мы устраивали здесь офицерский обед, так как войска стояли лагерем рядом с нами, при возвращении в Москву. Я тогда видела брата старого Прокопа, который сразу напомнил мне о нашем пребывании в Финляндии. Видели мы и Софию, ее сестры и брат тоже были там; она выглядит очень счастливой. Хотя они живут в какой-то избе, но дом симпатичный; парк замечательно красив, мы обошли его весь: один вид был прекраснее другого. Прошла страшная гроза, но очень тепло.
Вчера мы посетили невыносимо скучную выставку деревьев Москвы — главное ее очарование в том, что господа, которые вели экскурсию, все время наступали на мое платье и самыми длинными окружными путями приводили нас к одним и тем же деревьям…
Приветы от меня Саше и тете Аликс, любящая тебя Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
22
Милая Минни,
Сердечно благодарю за ласковое письмо; как мило, что ты пишешь мне, — я ведь знаю, как мало у тебя времени au sein de sa famille (быть co своей семьей — фр.), и как вы ждете великую радость. Спасибо за добрые ко мне слова, я всегда чувствую неизменную благодарность за твою доброту. Михен[192] и Владимир еще здесь, и я очень рада видеться с ними, так как зимой мы виделись редко, и я воспринимала их скорее как незнакомцев, а они оба такие добросердечные, с чувством юмора. Они, а также и трио, шлют свой горячий привет счастливой семье.
День рождения Павла прошел великолепно; дождя не было, хотя было свежо; пускали великолепные фейерверки, устроили грандиозный завтрак и обед, на котором присутствовали также офицеры его полка, что на Кавказе[193]. Единственное, что напугало всех, — случай со старой княгиней Голицыной[194], которая упала с лестницы; к счастью, она не ушиблась, но очевидцы говорили, что на это было страшно смотреть…
Нежно целую, любящая тебя
сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович —
Цесаревичу Николаю Александровичу
23
Дорогой мой Ники,
Благодарю тебя от души за милое второе письмо, полученное на днях; до сих пор не мог ответить, ибо у нас гостил неделю Владимир с т. Михен, и у меня не было ни одной свободной минуты. Они только что от нас уехали — пребывание их у нас было самое симпатичное, но я боюсь, что им было скучно, ибо нужно привыкнуть к однообразию деревенской жизни! Вообрази себе, что в день их приезда, т. е. 17-го, у нас был совершенно летний день — в тени было 16° — и я гулял в кителе, и было жарко! Это недурно. Я еще сегодня нашел у себя в саду несколько белых грибов — за последнее время их пропасть. Вчера мы ездили на вечер к Шаховским (по соседству) — Мама их знает, и они нам задали обед и спектакль — по-немецки, и очень недурно. В день рождения Пица — мы его праздновали торжественным образом — была депутация <от> его Куринского полка (25 лет, что он шеф), вечером был даже скромный фейерверк.
Обними Папа и Мама — храни тебя Бог, до свидания. Тетя и Пиц вас целуют.
Твой Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой дядя Гег,
От всей души благодарю тебя за твое милое и интересное письмо. К несчастию, наше пребывание здесь приближается к концу: мы уезжаем отсюда 7 октября. Мы живем все так же, как я тебе написал в последнем письме. Две недели тому назад мы пошли на английской яхте «Osborne» к шведскому берегу. Там к нам подошла подводная лодка, которая несколько раз ныряла и очень напомнила мне «Nautilus»[195] J. Verne[196]. Она имела ту же форму сигары, но, разумеется, меньше, хотя она имела 70 футов длины. В ней сидело три человека; изобретатель смотрел на нас сквозь толстое стекло в маленьком выступе и кланялся оттуда. Когда она остается на поверхности воды, то ставится на ней небольшая мачта и труба.
Мы уже были два раза в театре в Копенгагене; сегодня поедем в третий раз. Дают оп<еру> «Мефистофель», которую мы уже видели здесь. В последний раз нас взяли на очень смешную пьесу и балет; последний был без содержания, но танцевали очень хорошо…
Погода здесь уныние наводящая, но скука тут не господствует. Напротив, если остаются дома, то проводят время в хорошей игре: перекидываются мешочками, наполненными горохом. Скажи дяди Пицу, что я нашел третьего Икарийца: именно дядю Вальдемара[197]. Я с ним часами упражняюсь киданием трех мешочков зараз, и, признаюсь, дошли оба до некоторой ловкости. Теперь это сделалось потребным играть с этими мешочками после завтрака. У нас тут тоже есть свой клоун, это — греческий Джорджи[198]. Я никогда не видал такого смешного мальчика, вместе с этим он страшно силен и прехладнокровно ломает датских двоюродных братьев.
Прощай, мой милый дядя Гег. Крепко обнимаю тебя, дорогую тетеньку и дядю Пица.
Твой Ники.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания М. В. Голицына
В мае 1886 г. в Ильинское приезжал Александр III с супругой и детьми, и все они побывали в Петровском, но нас, детей, тогда еще не было, и царей принимала моя мать[201] и оба дяди[202].
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Прости, пожалуйста, что пишу на такой бумаге, но мы в городе всего несколько часов, и я не могу найти свою бумагу, и прости также, что не пользуюсь своей печатью. Уверена, тебе хочется узнать новости про Элизабет[203]. И она, и ее малыш[204]здоровы. Мы видели маленького — он прелестный карапуз; крепкий, крупный, правда, вес небольшой. Разумеется, молодые родители очень счастливы. Мы видели Костю, он весь светится от радости, он мечтал иметь мальчика и чтобы он родился в день св. Иоанна, так и вышло, как раз 23 числа, накануне, так что все очень вовремя…
Я каталась верхом один раз, но выезжала в экипаже дважды в день, делала наброски озера и турецкой бани — это сюрприз для Сергея. Будь добра — ответь, пожалуйста, на мой вопрос телеграммой. Речь идет о Маше Васильчиковой[205]. Она предложила мне остаться и служить до тех пор, пока я не найду кого-нибудь взамен. Особенно сейчас, когда грядут всякого рода торжества, она считает, что может быть мне полезной. Пожалуйста, ответь сразу же, могу ли я принять ее предложение. Иначе она через пару дней уедет в деревню. Если же я соглашусь, она останется при мне на все лето.
Погода у нас в целом чудесная, только докучают грозовые ливни. Я очень надеюсь, что ты получаешь большое удовольствие от своего круиза, и что погода тому благоприятствует. Пишу в своей гостиной, здесь все в белых чехлах, так что ничего узнать нельзя. Сергей уехал в гости к графу Адлербергу[206], а после займется своими делами. Павел сейчас тоже в городе, ищет кое-какие предметы для лагеря и приводит все в порядок.
Трио нежно целует детей и вас обоих и ликует в предвкушении скорой встречи с вами.
С большой любовью,
сестра Элла.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Минут через пять по моем приезде, пришел ко мне Стенбок[207] и сказал, что все уехали за грибами, но скоро приедут. Я с ним выпил чаю, и он мне сказал, что… день проводят так: встают когда угодно и до завтрака каждый предоставлен сам себе. Завтрак в 1 час дня, затем прогулка, обед в 7 ½ часов, после все вместе, кто читает, кто рисует, кто играет в карты, все в одной комнате и пьют чай, в 11 час<ов> спать. В 5 часов приехали все с прогулки, т. е. Вел. Кн. Сергей Александрович, Елизавета Федоровна, Вел. Кн. Мария Алекс < ан др овна >, ее фрейлина Перовская[208], Васильчикова, Шнейдер[209], Вел. Кн. Пав<ел> Александр<ович>, Степанов и Озеров[210]… Вел. Князь принял меня в кабинете, был страшно любезен, сказал, что это очень мило с моей стороны, что я приехал, не забыл и рассказал мне все, что было в полку за последнее время, расспрашивал про Михалковых, про мою мать, сестер; затем показал кабинет весь, который остался в том же виде, как у покойного Государя. Половина седьмого он простился со мной и сказал, что перед обедом я увижу его жену и сестру. Я отправился к себе разложить вещи.
Ильинское находится на Москве-реке, с балкона прямо вид на реку, на громадный луг и сосновый лес, где устроен парк и куда ездили всегда за грибами. Посредине сада дворец деревянный, двухэтажный, снаружи не очень красивый, но внутри роскошно убранный, скорей по-городскому. Кругом все маленькие дома «Миловид», «Пойми меня», «Не чуй горе», где жил Павел Александрович и другие. В 7 ½ часов я отправился с Озеровым к обеду. Здесь Великий Князь меня представил Марии Александровне, которая сказала, что видела меня на балах, спросила про сестру[211]. После пришла Великая Княгиня и начала расспрашивать, что я делал все это время, и сказала, что она уже ждала меня все эти дни.
Начал я обед с того, что пролил водку на скатерть, налив слишком полно рюмку. За обедом сидели: на двух концах стола Великий Князь и Великая Княгиня, по бокам Великого Князя — Вел. Кн. Мария Александровна и ее фрейлина Англичанка Джонсон, рядом с Великой Княгиней — Вел<икий> Кн<язь> Павел Александрович и старик Озеров, рядом с ним фрейлина М. А. Васильчикова, Е. А. Шнейдер — учительница русского языка Великой Княгини, моя дальняя родственница, Гр. Стенбок, завед<ующий> Двором, около Вел. Кн. Марии Александровны. Рядом с Вел<иким> Кн<язем> Павлом Александровичем фрейлина Перовская, Полк<овник> Степанов, состоявший при Вел<иком> Кн<язе>, и я рядом с Мисс Джонсон. Подавали страшно быстро. Очень много со мной говорила Вел<икая> Кн<ягиня> Мария Александровна и подкупила меня своей простотой и любезностью, я нашел в ее глазах большое сходство с Государем Александром III, говорила она исключительно по-русски, рассказывала очень комично, как она никак не может отличить поганки от хороших грибов, и у нее всегда в корзине оказываются эти поганки.
После обеда, прошли в гостиную Великой Княгини, где расселись, как кто хотел, пить кофе и смотреть журналы. Великая Княгиня повела меня на огромный балкон над Москвой-рекой и показала мне чудный вид на заливной луг, освещенный луной. Меня поразила простота, с какой держали себя Их Высочества, с первого же вечера я не чувствовал никакого не только страха, но и какого-либо стеснения, все так было просто, семейно, никто не вставал, когда проходила Великая Княгиня или Великий Князь, совсем как в простом семейном доме, даже проще, чем в других аристократических домах. Меня всегда поражала та особенная простота, которая была свойственна Членам Императорского Дома вне официальных приемов. Когда убрали со стола, все перешли опять в столовую. Сергей Александрович с М. А. Васильчиковой, Гр. Стенбок и Степановым сели играть в винт. Меня Вел. Кн. Мария Александровна позвала играть в вист, говоря, что научит меня. До этого я помогал Елиз<авете> Федор<овне> обжигать дерево под чтение Мисс Джонсон. Е. А. Шнейдер читала журналы, Перовская вышивала. В вист по
Через несколько дней уехала Вел. Кн. Мария Александровна, и Ильинское как-то опустело, я остался один из гостей. По ее отъезде Великая Княгиня Елиз<авета> Феодор<овна> пригласила меня на верховую прогулку. Поехали втроем — Вел<икий> Кн<язь>, Вел. Кн. Пав<ел> Алекс<андрович> и я, остальные поехали в линейке, Елиз<авета> Фед<оровна> ездила верхом великолепно, красиво очень сидела на лошади и мастерски ею управляла. Амазонка у ней была совсем короткая, так что нога ее виднелась до подъема, на голове маленькая фетровая шапочка. После прогулки пили чай. Вечером играли на бильярде все вместе в алагер[212]. На другой день Степанов мне показывал оранжереи, конюшни, булочную <?> кухню. Меня поразила везде удивительная чистота и порядок. После завтрака ходили пешком к соседям Голицыным-Сумароковым[213], очень милая симпатичная семья. Напившись у них чаю, вернулись в экипажах. По утрам мне стали подавать к чаю лесную землянику меня это очень заинтриговало — откуда. Оказалось, что это земляника <нрзб.> из оранжереи.
С отъездом Вел. Кн. Марии Александровны жизнь в Ильинском мало изменилась, только по вечерам реже стали играть в карты и между обедом и чаем гуляли по парку, а иногда после чая. Пользуясь темнотой, дурачились, пугали друг друга, забавлялись как маленькие дети. Е. А. Шнейдер очень милое безобидное существо, удивительно добрая, подшутила как-то над М. А. Васильчиковой, положив ей в постель под одеяло персик, и та, ложась спать, раздавила его и страшно перепугалась. За эту проделку решено было наказать Е. А. Шнейдер и напугать ее. Решили это сделать во время вечерней прогулки. Великая Княгиня очень искусно сделала голову из арбуза, вынув всю середину, сделав отверстие для глаз, носа и рта, рот покрыла прозрачной бумагой, а внутри поставила зажженную свечку. М. А. Васильчикова оделась в белую мантию, меня Великая Княгиня обвязала простыней и над головой приделала арбуз, так что моя фигура вышла очень страшной. Мы в таком виде спрятались в кустах. Эффект вышел полный, не только Е. А. Шнейдер, но и все не бывшие в заговоре перепугались страшно.
Другой раз подшутили над бедной Е. А. Шнейдер следующим образом: Великая Княгиня наполнила перчатку песком, вышла как бы рука; спрятав свою руку, она просунула в рукав перчатку с песком, и утром, когда Е. А. Шнейдер подошла поздороваться с Великой Княгиней, та протянула вместо руки перчатку с песком. Е. А. Шнейдер, ничего не подозревая, взяла эту фиктивную руку, которая осталась у ней в руке. Она побледнела и ничего не могла понять, испуганно озираясь, невольно уронив руку. Хохотали страшно. Все эти невинные шутки как-то невольно сближали всех…
Наступило 31 августа — день моего отъезда из Ильинского. Утром были у обедни, затем завтракали, днем поехали еще кататься и после дневного чая со мной простились. Их Высочества были трогательны, подарили мне свои фотографии с подписями и выразили надежду, что я не в последний раз в Ильинском.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой дядя Сергей,
Ты наверное страшно сердит на меня и думаешь, что я уже позабыл свое обещание, однако же ты видишь, я все-таки пишу; представь себе, я после нашего приезда сюда столько получил писем и так много должен был отвечать, что для этого длинного письма вовсе не было времени, вместе с тем мы через день пишем письма Папа и Мама, но наконец нахожу удобный случай и пользуюсь им, чтобы рассказать тебе, что я видел на этих небывалых по величине маневрах.
Отсюда мы уехали 25 августа… На следующий день в 6 час. вечера мы приехали в Высоко-Литовск[214]…
29 августа переехали в Брест-Литовск[215], где мы жили в отличном комендантском доме… В половине восьмого, надев прусские мундиры, поехали на станцию встречать Вильгельма Прусского[216]. Раньше, чем поезд остановился, он уже выскочил из него, подбежал к Папа и к дядям и несколько раз обнял их. Вообще во все его кратковременное пребывание с нами он мне чрезвычайно понравился своей искренностью и привязанностью ко всему русскому. По приезде домой сели обедать со свитой и тремя немцами из его свиты. В 10 часов вечера поехали к окраинам крепости на люнет[217] № 1 тореспольских укреплений. Из палатки, поставленной довольно высоко, мы смотрели на вооружение этого люнета. 600 человек креп<остной> артиллерии работало там, в полном мраке и замечательной тишине. Эта работа производилась как по-настоящему в военное время. Интересно было видеть, как они ловко работали, без всякого шума. От времени до времени их освещали большим электрическим фонарем, чтобы судить о быстроте хода вооружения. В полчаса все было готово, раздался оглушительный залп, и затем начали пускать светящиеся ракеты, совершенно как в деревне Никулине на больших маневрах, где стоял наш Преображенский полк.
30 августа. Погода была идеальная, такая же, как все эти дни. 24° в тени. В вицмундирах и Алекслентах пошли в здешнюю церковь; вокруг нее стояли: 68-ой пех<отный> лейб-Бородинский полк и по две роты от 10-го и 11-го резервных пех<отных> батальонов, по случаю их праздников. После обедни был парад; Бородинский полк прошел нехорошо, а резервные роты отлично. Папа видимо был огорчен этим и так и сказал полковому командиру. Ты, наверное, видал в приказе следующие слова: Его Имп<ераторское> Величество, найдя полк в хорошем, а резервные батальоны в очень хорошем состоянии, жалует и т. д… После этого был завтрак всем офицерам, откуда мы поехали в лагерь этих чудных пяти крепостных батальонов; вот уж обрадовались, когда Папа и Мама их посетили. Лагерь расположен у реки, и это главное там, где почти нет воды. После обеда мы опять поехали на форт Берг; тут был устроен прелестный фейерверк, который так хорошо удался благодаря теплой тихой ночи; дело окончилось букетом из 1000 ракет, залпом из всех орудий «Боже, Царя храни»!
31 августа. Простились с Вильгельмом и поехали на маневры. Так я не могу судить о них, но войска действительно были замечательны по своей выносливости; несмотря на тропическую жару, страшную пыль и безводицу (им по целым дням не приходилось пить), были совсем веселы и бойко кричали «ура!» при виде Папа и Мама.
2 сентября. Последний день, грандиозный великолепный парад; в строю было: 67 530 чел. Я был со своим Московским. Шли громадными Александровскими колоннами. Подобное зрелище не забывается. После парада и завтрака поехали в ж.д. Написал эту страницу в постели: я болен сильным насморком.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович —
цесаревичу Николаю Александровичу
Милый мой Ники, наконец-то получил я твое письмо, которое, признаюсь тебе, ожидал с большим нетерпением и думал уже, что ты забыл свое обещание. Если б ты не был болен — я написал бы тебе грозное письмо, но теперь мой гнев смягчается, и я только надеюсь, что ты скоро поправишься; откуда и где ты мог поймать эту глупую простуду — это совсем на тебя не похоже.
Скажи Мама, что она чуть было не выдала мой секрет — телеграфировав тете, Лемох[218] передает мне твое письмо — она (т. е. тетя) не подозревала, что Лемох пишет мой портрет, ибо я ей готовлю surprise!! Но теперь все обошлось благополучно и «суприз» еще существует.
Очень интересно мне было читать описание всего того, что вы делали; действительно парад должен был быть чудесный; я не воображал себе, что церемониальным маршем проходили Александровскими колоннами, ибо эта колонна была уничтожена, — по-моему, она — одна из самых эффектных, но ужасно трудная. Очень тебе тоже благодарен за наглядный чертеж парада.
Теперь сообщу тебе, что наше житье здесь очень симпатичное, и что я глубоко наслаждаюсь и с ужасом помышляю о возвращении в противный Питер. Мы придавались всем деревенским удовольствиям — конечно, искание грибов играло немалую роль. Мы с Пицем даже удили и однажды наловили в один присест 98 ершей — недурно! Жена теперь усердно занимается выжиганием на дереве и уже делает прелестные вещи — я уверен, что Мама это бы понравилось.
Ездили мы на неделю в Тамбовскую губ<ернию> к Нарышкиным[219] и Воронцовым[220] — было очень забавно, но что там за дороги — это страх, пришлось по ним совершить 98 верст. Местность у Воронцовых некрасивая, и теперь только устраивается сад.
Сегодня было так тепло, что устроили пикник и пили чай в лесу. Скажи Мама, что наша соседка, старушка Княгиня Голицына[221] очень слаба и, вероятно, не долго проживет. Не пошлет ли она ей депешу?
Дай Бог тебе скоро поправиться, дорогой мой Ники, — мы тебя крепко обнимаем. До свидания.
Твой Сергей.
(ГА РФ. Ф. 601
Вел. кн. Сергей Александрович —
цесаревичу Николаю Александровичу
4
Дорогой мой Ники, Лемох требует, чтобы я дал ему письмо к тебе — второпях пишу эти строки. Кажется, портрет вышел удачный, но сидеть пришлось немало — хорошо еще, что я мог читать, а то трудно выдержать.
Погода стоит довольно приятная, и мы совершаем громадные прогулки — окрестности тебе теперь более ли менее известны. Я читал теперь записки одного старого генер<ала> Карцева[222] — читая, думал, что тебя это может очень заинтересовать.
До свидания, обнимаю Папа, Мама, Жоржа и тебя — надеюсь, что ты теперь совсем здоров.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
24
Милая Минни,
Теперь, когда ты снова вернулась к тихой жизни в Петергофе, шлю тебе несколько строк. Надеюсь, что ты здорова и с удовольствием провела время в Польше.
Мы неделю гостили в Тамбовской губернии. Нарышкины славно устроились в скромном, но уютном и чистом доме и приняли нас добросердечно. Их усадьба довольно живописно расположена у реки, дом на лесистом холме[224], все хорошо ухожено, но как убога и неприглядна местность вокруг!
Несколько дней мы пробыли у Воронцовых, их новый дом строится полным ходом, я не могу понять, как они обходились все эти годы без более просторного дома. Нам отвели дом интенданта, где она (Е. А. Воронцова. —
Проселочные дороги, по которым мы добирались от станции до деревни, были отвратительны, и нас сильно подкидывало. Маша В<асильчикова> и я ехали, к счастью, в дормезе[226], весьма удобном экипаже Нарышкиных, так что 100 верст до их усадьбы проехали лучше, чем можно было ожидать.
Ты знаешь, я только здесь обнаружила твою драгоценную надпись в своем бюваре; мы были очень тронуты, я нежно целую тебя, моя милая «старая» (какой вздор!) Минни, за эти добрые слова.
Адлерберг[227] сейчас здесь, пробудет несколько дней; вид у него бодрый, очень в духе. Когда он говорит о старых временах, <испытываешь> такое удовольствие, словно читаешь мемуары.
Кстати о мемуарах, Маша В<асильчикова> читает мне «Мемуары герцога Броглио» — очень интересно, особенно первый том! Я выжигаю по дереву, уже сделала поднос для хозяйства — с картинкой дамы в стиле Буше — и подарила старой графине Голицыной, а сейчас собираюсь выжигать portefeuille <?> (папка — фр).
Матушка[228] Ивана Голицына[229] совсем плоха. Завтра она уезжает в Москву, было так печально прощаться — боюсь, мы ее уж здесь не увидим; ее постоянно лихорадит, час от часу она все слабее и слабее, и не дает покоя кашель.
Погода у нас хорошая, но прохладная, мы много гуляем пешком.
Любящее вас трио нежно целует милого Сашу и деток.
Нежно преданная вам,
сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Очень огорчилась, узнав, что тебе нездоровилось, но надеюсь, что теперь твой кашель совсем прошел.
Сегодня получила письмо от Аликс[231] из Парижа. Кажется, ей там нравится, они целыми днями осматривают достопримечательности. В четверг они собирались уезжать в Афины, проездом через Ниццу, где к ним должна присоединиться Тереза Баварская[232]. Ты о ней наверняка слышал: она путешествовала по всей России, причем не в поезде, а в экипаже по разным местам, всем интересовалась, все осматривала. Говорят, она написала довольно остроумную книгу[233].
У нас туманно, но тепло, мы много гуляем, на днях устраивали пикник, пили чай и готовили всякую снедь. Старая графиня Голицына, мать Ивана, благополучно вернулась в город. Бедняжка очень больна и слаба, но поездка ее нисколько не утомила.
Много нежных поцелуев всем твоим от нас троих.
Всегда любящая тебя,
тетя Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Георгию Александровичу
Милый Георгий,
Не могу не писать одному участнику моих чаепитий без того, чтобы не послать несколько строчек и другому. Пока я не забыла — книгу, о которой ты писал, мне благополучно доставили.
Твоя Мата наверное уже сказала тебе, что мы ездили к Воронцовым, где я познакомилась с твоими товарищами по играм. Они такие славные и веселые, однажды мы с ними устроили очень веселую возню.
Я получила весточку от Ирен, она каждый день видится с валлийскими кузинами в Шотландии. Еще скажи Ники, что все они выглядят хорошо, кроме бедной Луизы[234] — ее страшно мучают головные боли. От этого она делается грустной и зачастую не может участвовать в развлечениях вместе со своими сестрами. Я собираюсь написать ей вечером, поскольку она желала получать весточки от меня. Тебе наверное грустно было расставаться с Сандро[235], боюсь, ему нелегко будет покидать родную страну, но зато ему предстоит увидеть столько всего интересного.
Целую, старая «Тетя Дрине».
Воспоминания В. Ф. Джунковского
26 февраля последовал Высочайший приказ о назначении нашего командира полка Кн<язя> Оболенского[236] в распоряжение Е. И.В Главнокомандующего Вел<икого> Кн<язя> Владимира Александровича, а Великого Князя Сергея Александровича командиром Преображенского полка с производством в генерал-майоры. Глубоко сожалея уход Кн<язя> Оболенского, мы были счастливы, что получили в Командиры не чужое лицо, а Великого Князя Сергея Александровича, который, как мы знали, любил действительно полк и всегда горой стоял за него.
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
7
… В ½ 12 пошли к обедне… Раскладывали фарф<оровые> яйца с Папа и Мама. Красили яйца вместо прогулки… После 9 поехал с Папа на станцию и затем в Петербург. В Зимнем надели мундиры, я — атаманеский>, и пошли вниз к Мама. Выход начался ½ 12; я шел с тетей Эллой.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
13/25
Милая Минни,
Все эти дни у меня не было ни минуты, чтобы еще раз написать тебе, но поскольку сегодня утром мы отправляемся в Виндзор, до отъезда у меня остается несколько свободных часов. Ты будешь рада узнать, что твой дорогой отец[242] хорошо выглядит; он много расспрашивал о тебе, сильно по тебе скучает; просил меня сказать тебе, как он танцует со своей дочерью и внучкой. Им так весело и радостно оттого, что они все вместе!..
Посмотрела бы ты, как мы тут носимся целыми днями, — утром и днем музеи и магазины, вечером — ужин и бал, и так каждый день; голова идет кругом, однако мне это по душе. Как я благодарна милому Саше за то, что он позволил нам остаться еще на несколько дней, — это так великодушно с его стороны. Боюсь, бедный Ники наверняка считает меня эгоисткой, но чуть ли ни каждый день мы собирались в дорогу. Надеюсь, он не слишком пеняет на нас за это удовольствие, ведь такая радость находиться здесь, да еще в такую чудесную погоду.
Я должна заканчивать — нам пора уезжать.
С большой любовью, Сергей и Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В начале лагеря Великого Князя не было, командовал полком полковник Евреинов[247]. Великий же Князь приехал к 23 июня ко дню, когда Наследник Цесаревич был зачислен на службу в полк в качестве младшего офицера Его Величества роты.
Это было большой честью для полка и большим для нас событием…
Наследник Цесаревич приехал в полк 23 июня вместе со своим воспитателем генерал-адъютантом Даниловичем[248] в коляске с конвойным казаком на козлах. Мы, офицеры, в парадной форме во главе с нашим командиром Великим Князем Сергеем Александровичем встретили его у подъезда барака Командира полка.
Великий Князь, будучи назначен командиром полка, сохранил себе свой барак батальонного командира и остался в нем, барак же командира полка был заново отделан и отремонтирован гофмаршальской частью Высочайшего Двора для Наследника, который и поселился в нем вместе со своим воспитателем генерал-адъютантом Даниловичем. Наследник очень любезно поздоровался со всеми офицерами, поцеловал своего Дядю Великого Князя, который представил ему всех офицеров, называя каждого по фамилиям. Это было к вечеру, скоро было обед, и потому все пошли переодеться, чтобы придти к обеду уже в кителях. Наследник за обедом занимал место по правую сторону командира полка, генерал-адъютант Данилович по левую сторону, по другую сторону Наследника старший из полковников — Евреинов. Со следующего же дня Наследник начал службу в полку, принимая участие во всех без исключения занятиях и стрельбе.
Дневник цесаревича Николая Александровича
24
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
29
5
С утра погода была хорошая. В ½ 10 ходил поздравлять д. Сергея с офицерами. Они все затем поднесли мне отличную шашку в саду. Привез Георгия в роту и с ним выстроился к параду. На нем участвовали: Самарский п<олк> и вся гвард<ейская> артил<лерия>, был очень удачен. После обхода столовых, поехали в Красное, в палатку, и завтракали с офицерами. В 5 ч. были беспроигрышная лотерея и цирк. Закусывали у Папа. Были в театре; давали «Разрушение Помпеи». После всего уехал с д. Сергеем в артели принимать гостей к ужину в 11 часов.
7
… Не могу сказать, как мне грустно, что завтра уезжаю из полка, почти на целый год!!!
Воспоминания В. Ф. Джунковского
6 августа полк праздновал свой полковой праздник, как обычно, с тою разницею, что Наследник, как служащий в полку офицер, был одним из хозяев праздника, наравне со всеми офицерами, и принимал гостей, и угощал их. Ночью, с разрешения Даниловича, Наследник оставался в собрании до 2-х часов.
По окончании лагеря Наследник был отчислен, мы провожали Его, сохраняя самую лучшую благодарную память о первой его службе в полку.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Вам троим[251] нежнейшее спасибо, погода райская. Владимир, Михен здесь, вчера были танцы. От меня всем большой привет.
Элла Р<оманова>.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой отец-командир!
Извини меня, пожалуйста, что я тебе так поздно пишу, но я тебя уверяю, что у меня вовсе не было свободного времени, дело в том, что весь день семейство собирается к завтраку, прогулке, катанию по целым часам, так что действительно теряется часа два каждый день, и оттого у меня не хватает времени ни читать, ни писать. Но все вместе взятое составляет очень симпатичную и буйную жизнь, которая не знает, что такое время!
Теперь я тебе скажу, как мы тут живем и что делаем.
Пришли мы в Копенгаген 14 августа, двумя часами позже, чем следовало, потому что туманы задержали нас в море. За исключением этого, переход наш замечательно удачен, мы шли все время по зеркалу. Но одно, что отравило наше впечатление на «Державе», то, что один бедный машинный унтер-офицер упал внутрь машины и вынут оттуда с раздробленным черепом, отчего тотчас же и умер; кроме того у него на спине видны были кровавые следы ударов, которые он получил при падении. Полтора часа спустя по нем отслужили первую панихиду, причем все были в вицмундирах, и флаги приспущены наполовину. На другой день нашего прихода в Данию он был похоронен с большою торжественностью, что произвело сильное впечатление на весь город.
С первого же дня наша жизнь пошла по-старому, как два года тому назад, с тою разницею, что я облекся в статское платье и превратился из боевого офицера в мирного «солдата-штатского», но это вовсе не предлог тебе называть меня так. Первые дни мне странно было не слышать ни выстрелов, ни барабанного боя, ни команд, и я тихо грустил по милому лагерю и дорогому полку.
Конечно, ты уже получил приказы о производствах 30 авг<уста> и между прочим заметил, что в вверенном тебе полку один офицер по фамилии Звягин[252]из поручиков производится в штабс-капитаны. Мне и радостно, и грустно расставаться с прежним чином, в котором я провел мой первый чудный лагерь! Я тебе и половины моих чувств и впечатлений о Красном не рассказывал, когда-нибудь после поговорим об этом, а теперь надо опять вернуться сюда к нашей семейной жизни. Я должен тебе сказать, что я особенно подружился тут с Тино[253], постоянно гуляем вместе, сидим вдвоем в его комнате и т. д., и наши самые любимые разговоры — про военную службу в его и моем полку, сравнение датских войск с нашими и тому под<обное>.
На днях тут начались большие маневры, в которых приняла участие и гвардия, так что с прошлой недели караулы заняла армейская рота; я много присматривался и к гвардии и армии, и заключил одно, что у них военная служба — игрушка и все это — слабо! Не знаю, удастся ли мне побывать на этих маневрах, а очень хотелось бы!
За все время до сих пор у нас было четыре небольших, но очень веселых вечера, на дни рождения какого-нибудь члена семейства. 18 августа рождение Аликс[254], был первый вечер, затем 26-го рождение Анмама[255], 30-го Папа именины и между ними, я забыл сказать, еще один, который можно назвать балом по его размерам, довольно скучный.
После лагеря я заметил, что сделался порядочно независимым господином, что тут и оказалось на деле. Два раза уже Тино и я ездили отсюда в город совершенно одни, генералами, ходили по улицам, покупали вещи в магазинах, ездили в извозчиках, одним словом, точь-в-точь, как следует быть в 19 лет. Мне этого рода прогулки доставляли огромное удовольствие, тем более что это со мною случилось в первый раз, тогда как в Петербурге навряд ли мне скоро удастся сделать то же самое. Много бы я дал, чтобы ты нас тогда видел сидящими где-нибудь на площади, на скамейках, с папиросками во рту и рассуждающими о самых разнородных вещах. Боюсь, что теперь больше не будет случая съездить в Копенгаген, потому что д. Вили[256] и тетя Ольга[257] с греками[258] уезжают через четыре дня, о чем мы все стараемся не думать.
Теперь прощай, мой дорогой дядя Сергей. Крепко обнимаю тебя, милую тетеньку и кавалера св. Владимира[259]. Папа, Мама, братья и сестра тебя целуют.
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Благодарю тебя за милое, интересное письмо, доставившее мне огромное удовольствие, и, признаюсь тебе, ожидал его с большим нетерпением. Я уже думал, что поручик, — виноват, штабс-капитан Звягин не хочет уж знать своего отца-командира.
Итак, ты разъезжаешь один и гуляешь себе en grande persone (как взрослый человек — фр.) — воображаю, как тебя это забавляет, вполне это понимаю; теперь без Тино тебе будет труднее. Ужасный случай на «Державе» был нам уж известен — какое удручающее впечатление!
Доволен ли «солдат-штатский» своим одеянием? Надеюсь, что узнаю окончательно все мирные впечатления! Посылаю тебе вырезку из Моск<овских> Вед<омостей>, вот как я узнал о твоем новом чине.
Воспоминания Саблукова[260] окончил и очень тебе благодарен за интересное чтение — по возвращении передам их тебе.
Теперь сообщу тебе кое-что из нашей жизни. Во-первых и во-вторых, мы глубоко наслаждаемся деревенскою жизнью — да это тебе и не новость. Более 3 недель мы прожили в полном одиночестве: дышали и наслаждались — погода жаркая, чудная, грибов было пропасть, и весь сад был наполнен белыми. Вечера были такие теплые, что мы пили чай и просиживали их на террасе.
4 сент<ября> начали наезжать гости: Влад<имир> и Михен, с их свитою, Балясный[261] с женой, Маша Васильчикова и т. д. — одним словом, компания большая, и я должен признаться, очень веселая — забыл назвать еще Элен.
5 сентября было отпраздновано, как всегда, большою лотереею для крестьян, а вечером закатили мы маленький бал, скорее, пляс в 16 пар. Погода тоже была дивная, и пляс вышел оживленный. Пиц дирижировал. Из полка были: Пенский[262], Гартонг[263], Зуров[264], Зейме[265] и Джунковский[266] — последние трое приехали только на два дня. Михен была очень в ударе.
Благодаря чудной погоде мы ежедневно совершали прогулки со всем обществом и обыкновенно ездили пить чай к разным соседям; общество поднимали в 4, в 5 экипажах — в линейках, разных шарабанах и т. п.
Теперь у нас гостила т. Катя[267], направляясь на выставку в Харьков. Евреинов приехал в чаду от восторга, получив 4-й стр<елковый> бат<альон>[268] — признаюсь, я рад за него.
Однако пора. Храни тебя Господь. Тетя, Пиц и я крепко обнимаем Папа, Мама, тебя и les enfants (детей — фр.).
До свидания, мой дорогой, пиши.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Не могу сказать, до чего же мы обрадовались, услыхав, что здоровье Тюры[269]идет на поправку. Это должно сделать твое пребывание в твоем старом доме вдвойне приятным, и смею думать, рождение ребенка, которого она ожидает, не причинит ей вреда. Наше пребывание здесь, увы, подходит к концу, это было такое счастливое и веселое время.
Визит Владимира с Михен прошел очень хорошо, погода была отменная, у нас было большое общество, так что пятого[270] устроили танцы. Днем мы катались на лодке, ездили в экипажах, а вечерами играли в разные игры — <нрзб.>, бильярд, бадминтон, музыка, жмурки. Когда все разъехались, немного погодя на несколько дней приехали тетя Катя и Юнхен, последняя очаровательно пела. В один день с ними приехали Дмитрий[271] и Шиллинг[272], они гостили всего две недели, уехали в прошлую пятницу. Адлерберг[273] пока здесь, в прекрасном настроении. Врангель[274] провел у нас пару дней.
Вначале мы жили здесь тихо и так же заканчиваем — лучше не придумаешь.
Уже устанавливается осенняя погода, пару раз были легкие ночные заморозки. После обеда проводим время в саду Усова, где делаем живописную дорожку, — прекрасная разминка.
Я много пишу масляными красками, вечерами часто выжигаю рисунки по дереву. Только что закончила небольшую подставку, которую обещала Адлербергу.
По пути в Петербург на два дня мы заедем в Москву.
Трио сердечно целует вас обоих и детей, привет тете Аликс и кузинам от Сергея и твоей нежно любящей сестры Эллы.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
5
Милый дядя Сергей,
Папа позволил мне принять завтра 6-го дорогой полк в 10 14 наверху в Аничкове. Страшно тронут их вниманием и счастлив видеть их завтра. У нас обедня начнется в 10 14, так что я хорошо успею принять своих бывших товарищей с отцом-командиром во главе! Поздравляю с наступающим праздником 1-го батальона.
Kiss me quick (живо меня поцелуй — англ.).
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Страшно тронут и обласкан. Все сошло удачно и благополучно от 9 до 12 часов[275], завтра утром продолжение в казармах. Еще раз благодарю и обнимаю за милую депешу.
Сергей.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В январе 1888 г. в Таврическом саду на катке царило большое оживление. Были сооружены две гигантские ледяные горы, выходившие на каток, устроенный на огромном пруду; кроме того, вокруг всего сада устроена была как бы беговая ледяная дорожка. На этом катке собиралось высшее петербургское общество и весь двор, а также и чины некоторых посольств. Чтобы получить право на вход в Таврический сад, надо было иметь билет, выдаваемый гофмаршальской частью, с соизволения Императрицы… Императрица Мария Феодоровна каталась очень хорошо на коньках, была очень грациозна, два раза в неделю Она обязательно приезжала кататься… Из Великих Княгинь посещали каток, кроме Марии Павловны, еще Елизавета Феодоровна, Елизавета Маврикиевна, Александра Георгиевна.
Дневник цесаревича Николая Александровича
7
25
Дневник цесаревича Николая Александровича
2
5
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Так как очень много наших офицеров бывало на всех балах, то мы, офицеры полка, решили со своей стороны устроить бал в офицерском собрании и пригласить все высшее общество и Двор, не исключая, конечно, близких родных офицеров. Великий Князь одобрил очень эту мысль, и мы устроили бал на славу. Чудное помещение собрания на Миллионной, бывшая квартира командира полка, дало нам эту возможность. Великая Княгиня Елизавета Федоровна, как жена командира полка, была хозяйкой бала и принимала гостей. Была вся Царская фамилия, высшее общество, всех приглашенных было до 300, танцевало 50 пар. Ужинали внизу в бывшем собрании Лент, цветов была масса, цветы были выписаны все из Ниццы, масса сирени, <нрзб.>, гвоздики, роз на длинных стеблях, фиалок, все дамы уезжали прямо нагруженные цветами. Красиво было изумительно. Кроме того, за мазуркой раздавали дамам порткарт из полковых цветов, вышитые золотом (полковое шитье на воротниках у офицеров), а также булавки для шляп в виде штыка винтовки с надписью: «Преображенцы — на память о бале» и дата. Кавалеры получили портсигары тоже с выгравированными надписями.
Танцы затянулись до 4 час<ов> ночи, было очень много оживления, дирижировал Адлерберг[280], я ему помогал.
Дневник цесаревича Николая Александровича
23
24
Дневник цесаревича Николая Александровича
6
Мне 20 лет.
Совсем стариком делаюсь! Все было по-прежнему: поздравления, обедня, опять поздравления и большой завтрак. В 2 ½ поехал в город. В 4 часа менуэт собрался у д. Владимира на последнюю репетицию. Вернувшись к себе, отвечал на телеграммы. В ½ 8 обедалу д. Сергея с Шереметевыми, одевшись в mousquetaire (мушкетерские костюмы — фр.) поехали вместе к д. Владимиру. Когда бальная зала была окружена публикой, в 10 ч. начался полонез, и мы вышли, построились и, как говорят, хорошо протанцевали свой знаменитый менуэт с гавотом.
7
24
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Посылаю свою фотографию, которую ты желал иметь. Я получила ее только что, поэтому не могла подарить раньше. Как ты и хотел, я сфотографировалась, сидя на софе в менуэтной комнате, думая о тебе и об очаровательных па. Как мне хочется верить, что в < будущую> зиму мы проведем репетиции и других шагов.
Благослови тебя Бог, желаю счастливо провести время и хотя бы изредка вспоминать свою «преданную тетю».
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник Гессенской принцессы Алисы
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В начале июня мы выступили в лагерь, а 17 июня в полк вновь на службу вступил Наследник Цесаревич, но уже в чине штабс-капитана и не младшим офицером, а командиром роты Его Величества.
Мы были очень счастливы и торжественно встретили его. Генерала Даниловича, его воспитателя, на этот раз не было с Ним. 23-го Он был назначен дежурным по полку, я помощником к Нему…
Наследник удивительно был мил и любезен. Он несколько раз приходил ко мне на переднюю линейку, где я сидел в дежурной палатке, предлагал мне пойти к себе в барак, что Он посидит за меня. Когда же я Его очень поблагодарил и отказался, то остался у меня, предложив сыграть в домино. Он себя так же просто и мило держал, как в прошлом году, только заметна была большая самостоятельность и уверенность…
Таким образом, я попал под начальство Наследника Цесаревича. Он очень хорошо и толково командовал, за все учение не сделал ни одной ошибки. Наследник прослужил в полку до конца лагеря, отбой был 11 августа.
Дневник цесаревича Николая Александровича
7
1
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
Любезный Сергей, я поеду с Мишей в Ильинское в воскресенье с экстр<енным> поездом, с таким расчетом, чтобы быть в понедельник утром в ½ 11 ч. в Химках. Посылаю туда мою коляску с <нрзб.>, так что для меня экипажа не нужно, а только для Черевина[301] с Оболенским[302] и для людей и багажа.
Страшно радует пожить у тебя и Эллы в милом Ильинском, а Миша в восторге и уже притащил к себе свое седло, чтобы уложить с собою, и очень рассчитывает на спину Бормана, так как Элла ему сказала, что на нем можно ездить верхом.
Пожалуйста, только не говори пока никому, что мы едем, и очень прошу не устраивать никаких особенных встреч.
Надеюсь, что ты меня поместишь именно в тех комнатах, о которых я тебе говорил. С Мишей поедет только одна Вера.
Крепко обнимаю тебя,
Твой брат
Саша.
Александр III — имп. Марии Феодоровне
Моя милая душка Минни!
… Приехали мы сюда с Мишей и Алексеем[303] вчера в 11 утра и встречены были у дома хозяевами с хлебом-солью. Мой инкогнито-таки удался, что ни губернатор, ни прочее начальство не знали о моем приезде. Погода великолепная и жаркая, так что мы все снова гуляем по-летнему и носим белое платье. Вчера же мы после завтрака отправились все вместе на ту сторону реки гулять и искать грибы, и набрали много. Алексей и Павел даже увлекаются и с большим увлечением ищут грибы. Вернулись только к 6 часам и пили чай на балконе. Обедали в 8 часов, а потом играли в карты, на биллиарде и проч. В 11 часов — чай, а в 12 часов разошлись и легли спать около 1 часу.
Миша очень доволен: Элла подарила ему разные игрушки, и он возится с ними, а также катается с матросами на лодках. Сегодня собирается ездить верхом, но не на пони, а на лошади мль Козляниновой, которая очень смирна и хорошо ходит. Алексей в духе и вовсе не скучает, гуляет с нами и один со своим Влеком[304]. Конечно, уже были собачьи баталии, но не Камчатка, а другие.
Твой И. М. Голицын[305] тоже здесь, у братьев[306] в имении. Сумароковы тоже здесь, в Архангельском, мы собираемся заехать к ним. Что здесь хорошо, что так тихо и при этой чудной погоде совершенное отсутствие ветра или, по морскому выражению, мертвый штиль, что так редко бывает в Петербурге.
Миша завтракает с нами, пьет утром кофе, а обедает один, как всегда, в ½ 6. Спал он сегодня с 9 часов вечера до ½ 9 утра, не просыпаясь. Вера спит с ним в той же комнате.
Сегодня мы ездили по окрестностям и ходили пешком 2 часа. Жара сильная. Миша ездил верхом с берейтором на лошади Эллы; вороная, имени не помню, и был страшно счастлив и горд, что дали ему большую лошадь.
Сегодня завтракал губернатор князь Голицын[307] с женой[308] и все общество, которое невелико. Кроме Алексея, меня, Павла, хозяев, еще Черевин, гр. Стенбок, Степанов, мль Козлянинова и мль Шнейдер. Щербатовых мы еще не видели, и я заеду к ним на обратном пути через Братцево.
Сегодня я должен кончить и завтра утром отправить письмо на почту. Может быть, успею еще написать второе письмо в Вену.
Поцелуй от меня Alix[309], Thyra[310] и их детей. Надеюсь, что вы проводите весело ваши дни и что довольны вашим пребыванием. Крепко целую Ники и Ксению.
До свидания, моя милая душка Минни. От всего сердца обнимаю тебя. Очень грущу, что не с вами, но рад, что не остался один в Петергофе, а здесь, в уютном Ильинском. Христос с вами, мои душки. До свидания.
От души твой друг Саша.
Вел. кн. Михаил Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Мама,
Утром я катался верхом на Джорджи, пока Папа и другие собирали грибы. Один раз ездил на большой лошади Анеллы[311]. С моряком и Верой греб на реке, после гулял в саду. Целую вас всех. Миша.
Поскольку Мише пора идти спать, он хочет, чтобы я продолжила его письмо таким образом, чтобы вы хорошо разглядели треугольник[312].
Такая радость, милая Минни, что у нас в гостях твой дорогой муж и чудесный мальчик — он у тебя такая душка и всегда бодр и весел. Мы наслаждаемся райской погодой, так жаль, что ты не с нами, но ты наверняка отдыхаешь рядом со своей дорогой сестрой.
Алексей только что уехал и, кажется, искренне жалеет, что дела отрывают его от нашей тихой деревенской жизни. Похоже, ему нравились долгие прогулки пешком, походы за грибами.
На днях мы были в Архангельском[313], а сегодня посетили очаровательный маленький замок Веригина[314]. Сколько молока и прочего мы все здесь поглощаем — без счета, зато вид у всех цветущий.
Поблагодари, пожалуйста, Ксению за ее милое письмо и рисунок, Миша привезет ей мой ответ. Мне пора идти переодеваться, так как обед в 8 У2.
Нежный привет от всех нас.
Крепко целую,
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Пишу лишь несколько строк — пожелать, чтобы твоя долгая поездка прошла счастливо, и ты приятно провел осень. Мы очень рады принимать твоего дорогого отца и милого Мишу, к тому же нам удивительно повезло с хорошей погодой.
Уверена, ты превосходно провел время в Гмундене. Если тебе не трудно, напиши хотя бы несколько слов — для меня это будет большая радость.
Пока я пишу тебе письмо, Миша на балконе шумно возится с тремя собаками — он с ними очень подружился.
У нас тепло, ночи райские. Подробнее о нашей жизни ты можешь узнать от Миши, писать почти нечего — в целом, мы ведем очень тихую жизнь.
Искренне обнимаем тебя все трое[315].
Всегда любящая тебя Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая моя Минни,
Мы с Сергеем не находим слов, чтобы выразить, какая огромная радость была для нас принимать у себя дорогого Сашу и Мишеньку. Ильинское сделало все, чтобы понравиться ему, — не было ни одного дня без тепла и солнца, настоящая летняя погода.
Мы оба будем по ним очень скучать. Более подробно о том, как мы проводили дни, тебе лучше расскажет Саша, чем я стану описывать в письме. Все это время мы мысленно были с тобой, радуясь твоему пребыванию с дорогими сестрами, а сейчас сопереживаем минуте разлуки, наверняка грустной для тебя. «Wenn Menschen auseinander gehen, dann sagen sie Auf Wiedersehen» (когда люди расстаются, они говорят — «до свидания» — нем.) — маленькая Spruch (поговорка — нем.), которую императрица подарила Сергею, — мы повесили ее в рамке здесь, в нашей спальне. Когда я говорю «до свидания», я всегда вспоминаю ее, и это действительно несколько утешает.
Каждый день я купаюсь в реке — вода такая чистая, теплая, одно удовольствие.
Засим с наилучшими пожеланиями от обитателей Ильинского.
Остаюсь, милая Минни,
Твоя преданная сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Александру III
23
Дорогой Саша,
Так как мой французский положительно невыносим, пишу тебе по-английски, чтобы еще и еще раз повторить, как необычайно счастливы мы были принимать вас у себя, и как глубоко я тронута твоими бесценным памятным подарком — я буду хранить эту брошь как драгоценное воспоминание о вашем визите. Ты представить не можешь, как сильно нам не хватает тебя и милого Мишеньки. Пожалуйста, крепко поцелуй его от меня и скажи, что Георгий и Настя передают ему самые нежные приветы.
Сейчас жара — более 40 градусов, так что мы пили кофе на балконе…
Грибы попадаются все чаще и чаще сморщенные, мы ищем их по-прежнему, хотя уже не с таким энтузиазмом.
С самыми лучшими пожеланиями от Сергея, Павла и меня — Минни и всем вам.
Остаюсь,
дорогой Саша,
твоя преданная
сестра Элла.
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Благодарю тебя, милый Сергей, за твое письмо, которое получил только сегодня здесь. Тоже очень благодарю милую Эллу за ее милейшее письмо, на которое, если время позволит, отвечу на днях. Вспоминаю с наслаждением о времени, проведенном у вас, в милом Ильинском, которое пролетело как сон, возобновление которого ждешь с удовольствием.
На другой день нашего возвращения в Петергоф мы отправились с Жоржи и Мишей в 8 ч. утра встречать Минни в Царское Село. Оттуда в Павловск к Оле[316], потом в Петербург в Казанский и в крепость и на яхте «Александрия» вернулись в Петергоф. Погода была очень теплой, но ветер. 24 числа в ½ 1 отправились в дальний путь и дорогой порядочно страдали от пыли и жары. Сюда приехали вчера вечером, в 6 ч. при великолепной погоде, но страшной пыли, которая как туча стояла над городом.
Сегодня утром в 7 ½ отправились на маневры верст за 6 отсюда, и были преимущественно кавалерийские дела, а пехота до боя не дошла. Утром было очень сносно, но после 12 ч. жара сильная и сильный ветер. После завтрака ездили по учебным заведениям, в военный госпиталь, военную походную хлебопекарню, изготовляющую на 14 тыс. человек хлебу в сутки. Таких хлебопекарней мобилизовано 4, и работают они в разных пунктах. Завтракали и обедали со всеми нашими, начальством, посредниками и приглашенными, так что постоянно бывает от 40 до 50 человек.
Прости за скучное письмо и еще раз от всей души благодарю тебя и милую Элла за ваше гостеприимство и радушие. Крепко целую вас двоих и Павла.
Твой от души брат
Саша.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
6
Дорогой дядя Сергей,
Мы только что окончили первую и самую небольшую часть нашего путешествия и теперь наслаждаемся здесь в лесах полным отдыхом, полным спокойствием после маневров под Елисаветградом[317]. Ничего не стану говорить про мимолетное свидание с родными в Гмундене, так как ты, наверное, знаешь много, и я написал тетеньке из Петергофа про него.
В Елисаветграде мы были помещены в громадном доме[318], выстроенном при Николае Павловиче[319], именно для подобного рода приездов, мы оба жили в его комнатах, совершенно голых, похожих на казарменные помещения; единственным украшением стен был большой портрет, во весь рост, твоего деда. Но там мы жили только два дня и затем переехали в местечко Новая Прага[320], чтобы быть ближе к действиям войск. При выезде на маневры изо дня в день повторялось одно и то же: утром в 8 ч. уезжали из дому в степь и с вершины какого-нибудь скифского кургана в продолжение двух, трех, иногда пяти часов обозревали местность кругом. Это стояние на месте, вдали от войск, посреди огромной равнины, на самом припеке южного солнца, меня всякий раз сердило; дядя Владимир думал то же самое. Но Папа остался очень доволен ходом маневров, хотя войск в эти дни он видел чрезвычайно мало. А войска действительно стоили того, чтобы Папа их видел, в эту большую жару и страшную пыль, делая ежедневно усиленные переходы, нельзя было заметить по их лицам и тени утомления, напротив, они смотрели весело, бодро; лица совершенно черные, с белыми фуражками и рубашками, выглядели очень красиво.
Только последний день маневров удалось нам увидеть 51-ю мобилизованную пехотную дивизию; она показалась блестящею во всех отношениях, какими молодцами выглядели все запасные! Все роты имели более 100 рядов и полки были в полном боевом составе…
1 сентября за местечком произошел парад, во многом напомнивший мне парад под Брестом, с тою знаменитой пылью; на нем участвовало 60 900 чел., и он был красивее того, потому что было видно. Войска стояли в 4-х линиях, в первых 2-х пехота, 3-й артиллерия, и 4-й — кавалерия. На кургане поставлена была палатка, оттуда Мама смотрела на прохождение, а мы стояли внизу у подножия, как у Царского валика. Пехота проходила александровскими колоннами, так хорошо, что я чуть не закричал с лошади. Протяжение фронта было громадное, принимая в соображение усиленный состав некоторых дивизий (по 70 ряд<ов> в ротах), а в особенности мобилизованной дивизии, где нельзя было проходить иначе как по два батальона. Артиллерия и кавалерия прошли удивительно хорошо; я остался просто в восторге от парада. Наверху у палатки представились Папа — преображенец и лейб-гренадер сводного гвард<ейского> батальона, славные люди, бородачи, но я их не помню, со знаками. Поэтому ты можешь судить о росте первых рот, все запасные гвардейцы.
Уехали мы из Новой Праги после завтрака и приехали сюда 3-го рано утром. Во время пути останавливались в Холме[321], где осматривали старинный собор и прикладывались к знаменитой чудотворной иконе Божьей Матери[322].
Теперь прощай, мой милый дядя Сергей. Обними от меня тетеньку и дядю Павла. Желаю веселого хорошего путешествия. Господь да будет с вами!
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники!
Страшно был обрадован твоим милым письмом из Спалы и с большим интересом его читал. Должен тебе сказать, что оно очень хорошо написано — я говорю про слог. Засим описание маневров преисполнено интереса; в особенности мобилизованная дивизия — число рядов поразительное.
Про нас скажу, что мы наслаждались пребыванием Папа у нас в Ильинском — замечательно симпатичное было время; ты видел группы и фотографии Пица — некоторые очень удачны. Погода все время была дивная.
К 1 сент<ября> я ездил в Питер по разным полковым делам — распустил при себе 142 чел<овек> 85 года — дал 3 роту Порецкому[323] (он был в восторге), а 9 р<оту> — Корнилову и 13 р<оту> — Хоментовскому и т. д. Ездил в Павловск и Царское — 3-го уже был снова в Ильинском. Ксенья и Миша прислали прелестную депешу тетеньке к 5-тому — этот день мы довольно скромно провели, хотя гостей наехало много. 4-го тронулись в путь-дорогу. В Москве, на станции, нас ожидали Екат<ерина> Серг<еевна>[324], ее брат[325] и Гартонг; сюда мы приехали вчера вечером; сегодня утром были в Лавре[326], потом к т. Саше — замечательно у нее<,> оригинально! Ездили по всему городу, а вечером обед у нас. Надеюсь на твои письма — посылай их в Иерусалим, а потом в Афины.
Обнимаю Папа, Мама, Жоржа и тебя от нас троих, храни тебя Господь!
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Пишу тебе в ту минуту, когда мы проходим мимо острова Кипра — чудное море, тихо и так жарко, что пишу тебе в рубашке и то потею. Вкратце сообщу тебе, что мы делали после Киева, откуда, я надеюсь, ты получил мое письмо.
Переход Черным морем довольно хорош, но дамы немного осовели и пролежали целый день, кроме Екат<ерины> Серг<еевны>. В Царьграде[327] часто вспоминал о тебе — чудо как было хорошо — погода дивная. Султан[328] страшно был любезен и всячески нас одарил; для команды он прислал несметное количество баранов, индеек, кур, уток и т. п. — очень меня интересовал парад тур<ецких> войск — они все мимо нас дефилировали под гору и почти <все> без исключения шли в ногу — много немецких офиц<еров>; очень хороши албанцы. У Нелидова[329] был обед и раут со всем диплом<атическим> корпусом, что было немного кошмарично; у султана 2 раза обедали — тетенька была у него в гареме, и его 11-летняя дочь играла на фортепьяно «Боже, Царя храни» — жены вообще не красивы и крашены. Мать султана — старуха — трепала тетеньку по щеке — ты видишь отсюда ее ужас!
Дарданеллы и Эгейское море проходили в дождь — пришли в Смирну 18 сент<ября> рано утром — снова чудная погода — залив великолепен — направились в гр<еческий> собор — ты себе представить не можешь, что была за толпа <?>— греки орали и аплодировали. Накупили чудные ковры смирнские и поехали в Ефес — его развалины живописны — разъезжали верхом, и Гартонг вздыхал о своем «Барабане». Теперь мы вторые сутки в море и, Бог даст, завтра утром придем в Бейрут.
Тетенька, Пиц и я крепко обнимаем. Храни тебя <Бог>.
До свидания. Твой Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Дорогой дядя Сергей!
От души благодарю тебя за твое милое письмо, которое я получил перед самым отъездом из Спалы. Я так преисполнен разными многочисленными впечатлениями из всего, что видел до сих пор на Кавказе, что трудно собрать их в одно целое и хорошо, в порядке, изложить тебе то, что я собираюсь рассказать.
После четырехдневного непрерывного путешествия 18-го наконец приехали мы во Владикавказ, где были встречены замечательно радушно, как вообще всегда у казаков. У дома наказного атамана[330], в котором мы жили, стоял великолепный караул из стариков георгиевских кавалеров Терского казачьего войска, просто восхищение! А также две сотни малолетков, все в белых черкесках.
На другой день был отличный парад 19-й и 20-й дивизиям, причем войска показались в превосходном виде; после всех проходили дикие народы, по одной сотне от 5 горских племен, тоже очень типичные, напоминающие отчасти прежний конвой Е<го> В<еличества>. Парад очень много еще выигрывал от того чудного вида на горы, который расстилался перед нами; Владикавказ расположен замечательно удачно, как раз на рубеже степей и гор. После завтрака обычный осмотр города, церквей, учебных заведений, госпиталей и т. п.; вечером довольно скучного свойства чай в городском саду, где Папа и Мама пришлось сидеть за столом на эстраде, окруженной дамами, и затем фейерверк. Оттуда по приглашению кавказских драгун, Жоржи и я поехали к ним. Был очень веселый ужин, и вся наша свита угощалась с нами, и даже Григорий Григор<ьевич> увлекся их песнями. Вернулись домой в половине 3<-го> с громадным конвоем большинства офицеров, которые, разумеется, подняли такую пыль, что мы приехали домой черные от нее. Очень меня смешило то, что иногда они собирались петь, но, конечно, из этого выходило нечто не совсем мелодичное, потому что они ехали полной рысью.
20-го утром был большой прием разных депутаций, и тут мы получили много подарков, лошадей, седел, костюмов и оружия. Я сейчас же все это на себя напялил и теперь постоянно хожу в дареном платье и дареном оружии. После завтрака Мама отправилась из Владикавказа по Военно-Грузинской дороге с княгиней Васильчиковой[331], женой командира Нижегородского полка, взяв нас двух с собой. Не стоит описывать тебе эту величественную картину гор, по которым мы проезжали, это нужно все самому увидеть и испытать. Мы доехали до ст. Казбек и повернули назад, потому что больше времени не было, зато видели самое главное — Дарьяльское ущелье[332]. В 8 ч. должен был быть большой обед, и к нашей досаде мы опоздали на три четверти часа: обед начался в 9 ч. Это было ужасно, столько народу ждало, и потом Папа был недоволен. Вечером на площади происходил народный праздник, собственно для казаков; мы ходили между толпами, смотрели на их пляски и слушали песни, меня и Жоржа качали. В тот же вечер мы уехали в Екатеринодар, куда прибыли на другой день при сильной температуре.
В продолжении нашего пребывания в этом городе все повторилось, как во Владикавказе, только тут была церемония войскового круга. После завтрака и парада уехали прямо в Новороссийск по новой только что оконченной жел<езной> дор<оге>. В Новороссийске пересели на милую старую «Москву» и были встречены салютом с эскадры: «Чесма», «Екатерина II», «Черноморец», «Кубанец», «Терец», «Запорожец» и «Память Меркурия». Тут осмотрели только новый строящийся порт и затем вышли из Новороссийска.
На другой день утром бросили якорь у Нового Афона, куда немедленно съехали при восхитительной погоде. Место здесь чудесное, мы все были без ума от расположения этого чудного монастыря[333]. Осмотрели старую возобновленную церковь V века[334], на внутренней стене которой, в алтаре, хорошо сохранились художественной работы греческие фрески. Затем была закладка нового большого храма, который строят монахи; работа удивительная и трудная, так как им придется вынуть значительную часть горы и сделать присыпку спереди, для прочного утверждения основания. Собор будет освящен именем св. великомуч<еника> Пантелеймона. Осмотрели еще великолепную плотину, сооруженную тоже исключительно руками монахов, которая даст им отличную чистую воду. Закусили у настоятеля и вернулись на «Москву» в восторге от всего виденного. Но жара в этот ч<ас> была ужасная и достигала 30° в тени. Ночью снялись с якоря и на другое утро 25-го пришли в Батум в 10 час. Вид города чудесный, и вдали виден турецкий высокий берег, ничем не отличающийся от нашего; граница проходит всего в 10 верстах от Батума. Что всего больше поражает в этом городе — это пестрота населения и разнообразие в постройках. С пристани поехали прямо в церковь, т. к. было Воскресение и отстояли целую архиерейскую службу. На большой площади произошла закладка нового городского собора и там же парад гарнизону. Затем большой завтрак на Москве, так напомнивший мне доброе время в Севастополе. Жара была действительно колоссальная, даже местные жители находили, что погода довольно теплая. После завтрака поехали осматривать госпиталь, здешний городской сад, где посадили по деревцу, бывший турецкий, теперь очень сильный форт, Бургун-Табия, и артиллерийский городок.
Возвратясь на пароход, начал письмо, но должен был бросить из-за жары. В 5 час. сели в Закавказский поезд и поехали в Михайлово. Дорога идет по прелестным местам, в особенности сначала по берегу моря, и т. к. времени было больше чем нужно, мы остановились и пошли гулять вдоль берега; вечер был идеальный, и мы сидели у моря до полной темноты.
На следующий день 26-го приехали в Михайлово к 10 ч. Был чудный парад 38-й и 39-й пех<отным> дивизиям; увидели д. Мишу[335], Мишу[336] и Сергея[337]. В тот же день после завтрака поехали в экипаже в Боржом[338] к д. Мише и т. Ольге[339], всего в 25 вер<стах>. Тут пробыли одну ночь и целый день, который провели весело. Завтра будем в Тифлисе. Вот тебе краткое описание нашей поездки.
Надеюсь, все вы здоровы. Крепко обнимаю тебя, дорогую тетеньку и д. Пица. Да хранит Вас Бог!
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Александру III
Дорогой Саша,
Спешу описать Тебе, под свежим впечатлением, сегодняшний день. Начну со всенощной, которую служили вчера вечером в церкви Св<ятой> Марии Магдалины; мы туда отправились в 4 ч. — вид церкви прелестный и видеть ее на Елеонской горе в нашем русском стиле крайне утешительно! Во время всенощной служило наше духовенство — Патриарх[340] прочел только некоторые молитвы[341]. Сегодня в 7 ч. утра было освящение[342] — освящал сам Патриарх. Мы все были в парадной форме — команда с клипера «Забияка» была выстроена у церкви и участвовала в крестном ходе, который повторялся три раза. Не могу тебе сказать, какое чудное чувство было во время обедни — казалось, что Мама[343]молитвенно была с нами; да, дорогой Саша, все думалось о Тебе и братьях, как вам было бы утешительно помолиться в этой церкви памяти бесценной Мама! Внутренность ее очень хороша, и пропорции ее удивительны хороши — раскраска стен в два тона очень удачна, единственное, что плоше — это большие стенные образа из жизни Св<ятой> Марии; над наружным входом большая мозаика св<ятой> Марии великолепна. Освящение длилось 3 14 часа; все Твои награды, по построении церкви были мною розданы, и произвели должный эффект — еще раз за них благодарю Тебя от всей души. Сегодня в 8 ч. у нас большой обед с Патриархом и со всеми властями.
Если пишу скверно — прости, но я до того потею, что мочи нет. Вкратце хочу Тебе сделать обзор всего нашего путешествия досюда. Начну с Царьграда. Должен Тебе сказать, что Султан был страшно любезен — он, что называется, «из кожи лез», чтобы нам доставить удовольствие; между прочим нам показывали такие вещи, которые никому не удается видеть, как напр<имер> правая рука Иоанна Крестителя с древней, византийской, надписью и т. п. Я описывал Ники разные подробности, так что не стану повторять. Моя или скорее наша большая просьба, если бы Ты мог послать султану депешу и поблагодарить его за нас — пожалуйста, сделай это, ибо ему видимо этого очень хотелось; во всех городах Сирии и здесь нас встречали почти что триумфальными шествиями. Прости за эту просьбу, но мы были бы Тебе премного благодарны.
До сих пор море нам благоприятствовало, и у нас были дивные переходы на «Костроме», которая очень напоминает «Москву», и мы прекрасно расположились. Вообще мы наслаждаемся нашим путешествием и благодарны Тебе всей душой. В Смирне мы остались один день — накупили ковров и съездили на развалины Ефеса — очень курьезно и многое еще видно. Из Смирны плыли мы три дня до Бейрута, куда прибыли 21-го Сент<ября> утром и направились в прямо собор, оттуда в нашу школу Палестинского> Общ<ества> для правосл<авных> арабских девочек. На другой день утром направились мы через Ливанские горы в Баальбек; тут не было удержу от демонстраций православ<ных> арабов по всему пути. К развалинам Баальбека приехали вечером и бивакировали в самих развалинах; на следующий день в 6 ч. утра осматривали их — они действительно величественны и по величине и живописности я ничего подобного не видал.
Утром того же дня двинулись дальше, через горы к Дамаску, я телеграфировал Минни «que с est un reve <нрзб.>» (что это сон <нрзб.> — фр.) — фраза немного à la тетя Катя[344] (на манер тети Кати — фр.), но право иначе выразиться трудно, ибо это чистейшей восток без всякой примеси европейцев — даже на улицах не видать — весь город тонет в миртовых и апельсинных садах, по всюду жужжат фонтаны. Должен сознаться, что совсем в восторге от Дамаска. На улицах и на базарах встречаешь чудные типы бедуинов в их живописных одеяниях. В нашем доме был чудный двор с лимонными деревьями — мы почти целый день там проводили, покупая всякие ткани, оружия и т. п. — ибо двор этот обращался в базар. Вернувшись в Бейрут, мы пошли в Кайфу, куда прибыли утром 27-го Сентября. Съехали на берег и поехали в Назарет.
В Назарете, кроме места Благовещения мы были в двух школах[345] Пал<естинского> Общ<ества> мальч<иков> и дев<очек> — впечатление хорошее, ибо видны уже плоды нашей деятельности. Провели ночь в палатках и рано утром 28-го отправились верхом на Фавор, посетив Кану Галилейскую. С Фавора дивный вид на всю окрестность — видно Геннисаретское озеро — помолившись на месте Преображения, начали спускаться — было очень тяжело — солнце пекло немилосердно — три часа ехали до Назарета, где сели в экипажи и направились обратно в Кайфу — сели на «Кострому» и на другой день рано прибыли в Яффу, а в 4 ч. были уже у Гроба Господня[346] — если бы Ты мог разделить с нами это великое счастье! Думаем здесь остаться до 6-го Окт<ября>, а за тем идти в Порт Саид. Если Бог даст, 5-го Окт<ября> мы надеемся приобщаться у Гроба Господня.
Надеюсь, Ты вынес хорошее впечатление о Кавказе. Да хранит вас Господь. Нежно обнимаем Тебя и дорогую Минни.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Хотя ты мне и не пишешь, хотя жара убийственная и я обливаюсь потом — все же хочу тебе сообщить о нашем паломничестве. Скажу тебе, что мы остались в полном восторге от дороги из Бейрута по Ливанским горам до Баальбека[347] — дивные виды, дивные освещения гор; местами они как бы сливаются с небом — до того они покрыты голубоватой дымкой — я ничего подобного не видал. Развалины Баальбека — храма Солнца — великолепие; я много видел развалин на своем веку, но подобных размеров — никогда. Решительно недоумеваешь, как люди могли переносить такие глыбы каменные[348], да еще их поднимать на ужасную высоту. Мы биваком стояли в самых развалинах. Екат<ерина> Серг<еевна> «ужас» как боялась скорпионов, но ночь в богатых палатках прошла благополучно, и на другой день, осмотрев развалины, причем Пиц снимал виды, — мы тронулись к Дамаску, куда прибыли около 9 ч. вечера; у въезда в город мы были встречены войсками — разными пашами и в чудном прохладном саду должны были пить чай (угощение губернатора) — причем тетенька и я восседали на каких-то тронах из шелковых тканей, с балдахином! Ты смеешься, дай я тоже, но вообрази себе, что на востоке это решительно никого не удивляет — они находят это очень натуральным. Наш дом в Дамаске был какого-то паши. Что в нем было особенно красиво, так это большой внутренний двор — весь устланный мрамором — по середине прелестный фонтан, тихо журчавший, и масса апельсинных деревьев, растущих в земле; мы тут целый день оставались, ибо это было единственно прохладное место. Днем наш двор обращался в настоящий базар местных, красивых изделий. Ездили мы по дороге — по которой идут караваны в Мекку — тут встречаешь удивительные типы бедуинов с красивыми чертами лица и совершенно бронзовым цветом — их костюмы живописны, а как они сидят на верблюдах и идут караванами — совершенная картина. Я ходил с нашими господами в турецкую баню — замечательно чисто и в общем напоминает нашу русскую.
Переход из Бейрута в Кайфу совершили ночью и рано утром съехали на берег, чтобы ехать в Назарет. В Назарет прибыли днем и прямо направились к месту Благовещения; ночевали мы в палатках. На другой день рано я поехал в Кану Галилейскую, помолиться на месте, где был дом, в котором Иисус был на браке[349], а оттуда верхом у подошвы Фавора мы встретились с тетенькой, Пицем и остальным обществом. Взбираться на Фавор ужасно трудно — тропинка отвратная. На месте Преображения отслужили молебен и отдыхали в греч<еском> монастыре[350] с митрополитом, который нас встречал. Ты можешь себе представить, как я думал о Полке — и меня забавляла мысль, что это первый команд<ир> Преобр<аженского> Полка, который вскарабкался на Фавор. Спуск был ужасен, жара неимоверная — в тот же день вечером мы были на «Костроме» и снялись, чтобы идти в Яффу — увы, и в море не было прохладнее! Утром — 29-го сент<ября> выехали мы из Яффы и в 4 ч. въехали в Иерусалим.
Ты себе представить не можешь, какое дивное чувство испытываешь у Гроба Господня. 1-го окт<ября> мы освящали церковь в память Мама на Елеонской горе — чудная была минута — команды с «Забияки» и «Костромы» тоже присутствовали. Ходили мы ночью к обедне ко Гробу Господню — пешком через весь Иерусалим — чудные лунные ночи! Вчера ночью мы все приобщались, как хотелось бы, чтобы и ты, дорогой мой Ники, испытал это блаженное чувство.
Мы объехали только ближайшие окрестности Иерусалима; были в Вифлееме, в Вифании — ив разных святых местах в самом городе. Вчера мы покинули Св<ятой> Град, ночевали в Яффе в доме нашего архимандрита[351]; кругом большой сад лимонных деревьев[352]. Должен тебе сообщить крайне оригинальную вещь, вообрази себе, что патриарх мне подарил маленького негра!! Мы его взяли с собой.
Больше писать не могу, духота невообразимая. Христос с тобой, обнимаю Папа, Мама и тебя крепко.
До свидания. Пиши! Твой Сергей.
Дневник митр. Арсения (Стадницкого)
…В хорошем состоянии духа отправился я отсюда к генералу М. Степанову, товарищу председателя Палестинского общества. Это — добрейший человек и весьма близкий к Великому князю. Я и его поблагодарил за заботы о нас Палестинского общества, а затем пошли «палестинские» разговоры…
Разговор наш был весьма оживленный. Он два раза был в Палестине с Великим князем. Из этой поездки (первой) он рассказал о следующем эпизоде, показывающем о сильном впечатлении от поклонения Гробу Господню. Великая княгиня в то время была еще лютеранкою. Когда она, войдя в кувуклию и поклонившись Гробу Господню, спустя некоторое время вышла оттуда, то была вся в слезах. Присутствовавший при этом турецкий паша, подойдя к Степанову, пожал ему руку и, указывая на слезы княгини, сказал: «Поздравляю». «Он все понял», — заключил Степанов.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
3
Моя дорогая Бабушка!
Во все наше путешествие у нас было мало времени для писем. Имея свободное утро, я использую его, чтобы послать Вам несколько строк из этого Святого Города. Это такая большая радость — быть здесь, и мои мысли все время переносятся ко всем вам, я молю Бога благословить Вас во всем…
Я постараюсь в нескольких словах обрисовать нашу поездку, где каждое место было новым для меня, начиная с Киева. Какой красивый город и величественная река Днепр! Город расположен на холмах, и надо ехать вверх и вниз по улицам. Везде такие красивые виды! Наш художник-пейзажист сделал несколько прекрасных зарисовок.
Из Одессы до Константинополя море было прекрасным… Только жара была иногда ужасной. Но здесь лучше, так как ночами прохладнее и всегда чувствуется легкий бриз… Я начинаю почти что привыкать к жаре… Я называю наше путешествие ознакомительным и духовным.
Сначала мы поехали в Назарет и на гору Преображения, а потом приехали сюда. Это как сон — видеть все эти места, где наш Господь страдал за нас, и также огромное утешение — приехать в Иерусалим.
Страна теперь действительно прекрасная. Кругом все серые камни и дома того же цвета. Даже деревья не имеют свежести окраски. Но тем не менее, когда к этому привыкнешь, то находишь везде живописные черты и приходишь в изумление от прекрасных стен вокруг этого города. Это производит эффект настоящего мертвого города. Но иногда встречаются те библейские фигуры в их красочных одеяниях, и они создают настоящую картину на этом спокойном фоне. Я рада, что страна соответствует настроению мыслей… и можно тихо молиться, вспоминая слышанное маленьким ребенком, когда все это воспринималось с таким благоговейным трепетом.
Я боюсь, что мое письмо очень неаккуратно написано и есть даже ошибки в правописании, но когда получаешь так много новых впечатлений, то в голове все путается.
Я веду дневник, и, когда я вернусь в Петербург, я его аккуратно перепишу, и тогда, может быть, Вы захотите прочитать его. Я заношу туда всевозможные детали…
Пожалуйста, простите эти ужасные каракули. Сергей и я нежно целуем Ваши дорогие руки. Надеясь, что Вы вполне здоровы, я остаюсь, дорогая Бабушка, Ваша любящая внучка.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Император Александр III возвращался со всей Своей Семьей с Кавказа. Не доезжая г. Харькова близ станции Борки несколько вагонов сошли с рельсов и, одновременно, раздался треск, вагон-столовая, в котором в это время находился Император со всей семьей и ближайшей свитой, рухнул, крыша вагона прикрыла всех сидевших за столом, два камер-лакея, подававшие в это время гречневую кашу, были убиты на месте упавшей крышей. Александр III, обладавший неимоверной силой, как-то инстинктивно удержал крышу и тем спас всех сидевших за столом. Он со страшными усилиями поддерживал крышу, пока не удалось вытащить из под нее всех сидевших. Это усилие навсегда отразилось на здоровье Александра III, повредило ему почки, что и было причиной его преждевременной кончины 6 лет спустя. Несколько еще вагонов Императорского поезда были разбиты в щепы, жертв было много, и убитые и раненые. Государь и Императрица не покинули места катастрофы, пока не пришел санитарный поезд из Харькова, не перевязали всех раненых, не поместили их в поезда, не перенесли туда же и багажный вагон всех убитых и не отслужили по ним панихиду. Императрица с помощью дочерей, фрейлин сама перевязывала раненых, утешала их. Только когда все было окончено, санитарный поезд двинулся в Харьков, увозя с собой пострадавших, Царская Семья с лицами Свиты в экстренном поезде направилась вслед в Харьков, где их Величества восторженно были встречены харьковцами, проследовали прямо в Собор среди ликующей толпы, запрудившей все улицы. В Соборе было отслужено благодарственное молебствие за совершенное необъяснимое прямо чудо — спасения Царской Семьи. Как никогда свершился Божий промысел…
В воскресенье 23 октября Государь вернулся в столицу. В Петербурге состоялся торжественный въезд Их Величеств… По всему пути стояли несметные толпы народа. Государь прямо проехал в Казанский Собор, где было отслужено молебствие. Тут на площади стояли учащиеся, не исключая и студентов Университета и многих учебных заведений. Овациям не было предела, вся эта молодежь приветствовала Царскую Семью, их шапки летели вверх, «Боже, Царя храни» раздавалось в толпе, то тут, то там. Государь ехал в открытой коляске с Императрицей.
Мне рассказывал ближайший свидетель всего этого Градоначальник Грессер[354], что он никогда ничего подобного не видел, что это была стихия, стихия восторженности. Студенты и молодежь буквально осаждали коляску Государя, некоторые прямо хватали руки и целовали. У одного студента брошенная им шапка попала в коляску Государя. Императрица ему говорит: «Возьмите Вашу шапку». А он в порыве восторга: «Пусть остается». От Казанского Собора до Аничкова дворца бежала густая толпа за коляской Государя.
Несколько дней столица праздновала чудесное спасение Государя, город был разукрашен, иллюминован, учебные заведения распущены на 3 дня.
Всех конечно занимала причина крушения. Много было разговоров, толков, говорили о покушении, чего только не придумывали… В конце концов определенно подтвердилось, что никакого покушения не было, что вина лежала исключительно на Министерстве Путей Сообщения…
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Мой милый дядя Сергей,
От души благодарю тебя за твое прелестное длинное и полное живейшего интереса письмо, которое получил только вчера одновременно с твоей телеграммой. Ты, наверное, знаешь про то ужасное несчастие, которое случилось с нами уже на возвратном пути из этого великолепного путешествия по Кавказу и едва не стоившее нам всем жизни, но благодаря истинному чуду Божию были спасены!..
17-го октября, на другой день по выезде из Севастополя, в 12 ч. дня, только что мы кончали завтрак, как вдруг почувствовали сильный толчок, потом другой гораздо сильнее первого и все начало рушиться, а мы попадали со стульев. Я еще видел, как над самой головой пронесся стол со всем, что было на нем, и затем пропал — куда? Никто не может понять. В жизнь свою не забуду я того ужасающего треска, раздавшегося от всех ломавшихся вещей, стекол, стульев, звона тарелок, стаканов и т. п. Я невольно закрыл глаза и, лежа, ожидал все время удара по голове, который сразу покончил бы со мной; до того был я уверен, что настал последний час, и что наверное многие из нас уже убиты если и не все. После третьего толчка все остановилось. Я лежал очень удобно на чем-то мягком и на правом боку. Когда я почувствовал сверху холодный воздух, то открыл глаза, и мне показалось, что лежу в темном и низком подземелье; над собой я видел в отверстие свет и тогда стал подыматься, без особого труда я вылез на свет Божий и вытащил Ксению оттуда же. Все это мне показалось сном, так это все скоро случилось. Когда я еще вылезал, я с леденеющим ужасом подумал о дорогих Папа и Мама и никогда не забуду ту божественную радость, когда увидел их стоящими на крыше бывшей столовой в нескольких шагах от меня. Я тебя уверяю, мы все имели то чувство, что воскресли из мертвых и все внутренно благодарили и так помолились Богу, как может быть редко в своей жизни или никогда. Но когда я увидел, что все сидевшие за завтраком вылезают один за другим из под обломков, я постиг то чудо, которое Господь сотворил над нами. Но тут же начались и все ужасы катастрофы: справа, снизу и слева стали раздаваться стоны и крики о помощи несчастных раненых; одного за другим стали сносить этих несчастных вниз с насыпи. Нечем было им помочь, бедный Чекувер[355] убит наповал, и его походная аптека разбита, а также воды неоткуда было достать. Вдобавок шел дождь, который примерзал к земле, и слякоть была большая, — вот тебе слабое представление этой потрясающей картины. От столовой ничего не осталось, вагон Ксении, Миши и Беби[356] совершенно соскочил с пути и повис наполовину над насыпью. Он страшно поврежден, пол и одна стена сорваны и через открытое пространство Беби и Нана[357] были выброшены на откос, также невредимы. Большой вагон Папа и Мама сильно помят, пол очень скривлен и вообще внутренность его представляет хаос, так как вся мебель и все вещи сброшены со своих мест и свалились в углы в общую кучу. Вагоны — кухня и буфет, и вагон 2-го класса сильно исковерканы, и в них-то произошли главные ужасы. Почти все находившиеся в них убиты или тяжело ранены. На кого я первого наткнулся, это было на бедную Камчатку, которая лежала уже мертвою; мне стало невыразимо грустно бедного Папа, как он впоследствии будет скучать без этой доброй собаки; хотя как-то совестно говорить об этом, когда рядом лежало 21 тел самых лучших и полезных из людей. Раненых было всего 37 чел<овек>. Мама все время, не переставая, обходила раненых, помогала им всем, чем могла и всячески утешала, ты себе представляешь их радость!
Но всего мне не написать, Бог даст, когда снова увидимся, многое еще расскажем вам. Из Харькова пришел санитарный поезд, и увезли наших раненых в клинику.
Уже совсем стемнело, когда мы вошли в Курский поезд и поехали назад. На ст. Лозовая был отслужен молебен и затем панихида. Два дня спустя была трогательная встреча в Харькове, где навестили всех раненых. На другой день в Москве были у Иверской Б<ожией> М<атери>, в Успенском соб<оре> и Пудовом мон<астыре>. Приехали в Гатчино 21-го с великою радостью быть наконец дома. А пока прощай, мой дорогой дядя Сергей. Крепко Вас трех обнимаю.
Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя милая Минни,
Ты, конечно, представляешь, что в молитвах и мыслях мы были с вами все это время — слишком ужасно, невыразимо то, что вам пришлось пережить. Каждый день мы получаем все новые подробности, но так хочется узнать все от человека, который был очевидцем и может достоверно рассказать, как все это было. Поистине Господь показал, как Он печется о вас и как любит вас за вашу несомненную веру в Него. Обязательно скажи Саше, что я от всего сердца разделяю его огромную скорбь от потери преданных слуг и его дорогой любимой Камчатки — конечно, это был страшный удар.
Не могу найти слов, чтобы выразить, как я вам сочувствую, но, слава Богу, никто из вас не пострадал. И надо же такому случиться после вашей идеальной поездки! Жажду видеть всех вас, так невыносимо быть вдали, ждать новостей, а газетам, к несчастью, нельзя доверять.
А теперь, я уверена, ты желаешь знать новости о Павле и Аликс. В субботу утром мы должны были ехать в Татой[358], но погода резко изменилась — пошел дождь, поднялся ветер, и мы остались дома. Они вдвоем подошли к нашей комнате, где мы сидели с Сергеем и маленьким Андреа[359], которого я развлекала книжками, и тут он сделал ей предложение — это была такая радость, когда они вошли, мы с Сергеем первыми их расцеловали! Я очень надеюсь, что его женитьба не изменит того образа жизни, который мы привыкли вести все вместе — тем более, что у нас во многом схожие вкусы. Она подросла, похудела, фигурка очень стройная, так же мила, как прежде, появился легкий румянец, отчего она очень похорошела — такая душка; они бесконечно счастливы, одна радость смотреть на их сияющие лица.
После прекрасной летней погоды вдруг наступила зима — горы покрылись снегом и всего три градуса. Надеюсь, ты простишь, что я не писала все это время, но мне удалось написать только Папа и пару писем сестрам. Здесь столько праздников, что трудно настроиться на серьезный лад. В кругу твоих дорогих родственников, особенно когда приезжал твой брат Фредди[360], я все время вспоминала о тебе и чувствовала, что ты, верно, страшно жалеешь, что не с нами, и завидуешь мне.
Только что вошла Аликс и передает тебе самый сердечный привет. Сегодня у Бюцовых[361] бал — так удачно, что ее первый бал после помолвки будет в доме русского посланника.
Маленькая Минни[362] заметно хорошеет, но не подросла и вполовину так, как Ксения.
Только что Сергей прочел нам с Павлом о происшествии с вами — просто волосы становятся дыбом. Мы не можем думать ни о чем другом, как только об этом и о том, что вам пришлось пережить. Должно быть, все случившееся преследует вас как кошмар — и этот ужасный вид страданий. Я очень надеюсь, что вы с Сашей не пострадали физически от этой катастрофы, но морально наверняка потрясены.
Нежно целуем много раз вас обоих и детей; остаюсь, милая Минни, любящая тебя сестра
Элла
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Милый мой, дорогой Ники!
Боже сколько перемен с тех пор, что я писал тебе из Каира. Здесь я получил два письма от тебя — одно с Кавказа, а другое из Гатчины, и вот за это-то последнее письмо мне хочется хорошенько тебя поблагодарить! Что за ужас эта страшная катастрофа 17-го Окт<ября>! Истинно чудо Божье ваше спасение; читая твое письмо, просто ужас меня охватил. Мне кажется, что у тебя должно быть ощущение, что ты воскрес из мертвых — да мне кажется, что видеть смерть ближе, чем ты ее видел, трудно. Что ты должен был испытать, пока не увидал Папа и Мама! Ужас, ужас подумать! Как потом тебе тепло молилось — как ясно чувствовалась Божья благодать!
Скажи Мама, как я всё о ней думаю — мысль о ней меня не покидает — я так ясно вижу, что ее бедное сердце должно было перестрадать. Прости, что пишу нескладно, но все не вольно так выливается на бумагу. Что за грусть читать имена погибших и пострадавших — и сколько всех их.
Теперь ты уже верно вернулся из Копенгагена[363]. А здесь мы имели большую радость; помолвка Пица страшно симпатична — они оба в восторге друг от друга. Провели мы в Афинах три недели очень приятно; так было хорошо встретиться с Мари. 9-го мы уезжаем через Бриндизи[364] во Флоренцию и Дармштадт, где вероятно останемся 2 недели.
Христос с тобой, дорогой мой Ники, обнимаю. До свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Ты мне так не достаешь на «Костроме», дорогой мой Цып, что у меня явилась потребность тебе писать. Мне все кажется, что ты войдешь сейчас ко мне в каюту, чтоб тяпать Шпуню, или я найду тебя где-нибудь на палубе или в столовой. Все наше прелестное путешест<вие>, здесь на «Костроме», как-то особенно ясно и рельефно оживает в моей памяти и продолжается целая вереница чудных видений, таких теплых, симпатичных, что просто умиляет мою душу…
Грустно было проститься со всеми вами и с милой афинской жизнью! Дорогой от Коринфа до Патраса[365] я любовался страшно, что это за прелесть в самом деле, и что был за теплый день. Вообрази себе, что мы завтракали на балконе вагона нашего, так было тепло и приятно. В Патрасе мы были встречены всеми «авторитетами» города и массой народа — полюбезничав, мы сели в катер — Панютин на руле. До сих пор море зеркальное, вечер дивный и что за виды! Но тебя все же мне страх, как недостает…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой Цып, с сильным запозданием прибыли мы третьего дня сюда… На другой день, дивным солнечным утром пошли мы в Uffizi и Pitti[366] я изображал чичероне[367] и довольно удачно; ты можешь себе представить, как я наслаждался — жена страшно все апресировала[368] и вошла во вкус.
Поместились мы в hotel de la ville в тех же комнатах, где мы с тобой жили в <18>82 году. Вчера были в San-Marco[369] — тут все томились перед всеми Beato[370] — и жена и Kitty[371] и даже Стенбок[372]. В Академии — то же, а после завтрака были в Barayello и по via dei colli в S. Miniato — чудо, как было хорошо. Конечно, бегали по разным антиквариям, и я накупил разные глупости, не разорившись, зато все время глубоко наслаждался симпатичной Флоренцией. Остались даже лишний день и были сегодня у обедни и молебна; церкви в другом месте и дальше…
Ездили в Santissima Annunziata[373], где млели перед Спасителем Андреа del Sarto[374] — дивно! показывали его на маленьком дворике — ты помнишь? были в Santa Croce[375] и снова в Uffizi…
… если Бог даст, будем в среду рано в Дармштадте.
Христос с тобой, обнимаю и Аликс.
До свидания.
Твой Сергей.
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
Прости меня милый Сергей, что до сих пор не отвечал тебе на твои письма; первое длинное и очень интересное из Иерусалима, а второе из Афин. По возвращении сюда я завален был работой и письмами и не мог найти времени.
После нашего счастливого и великолепного путешествия по Кавказу и Чермному морю, мы радовались возвращаться домой и выехали из Севастополя счастливые, веселые и лучшем настроении духа после столь отрадных впечатлений. Вечер был дивный, летний; Севастополь со своими чудными бухтами и своей эскадрой на рейде, освященные лучами заходящего солнца и дым от салюта тоже розовый от заката представляли чудную картину и под этим живым впечатлением оставили мы наш чудесный юг! Но Боже, что предстояло нам на завтрашний день! Через что Господу угодно было нас провести, через какие испытания, моральные муки, страх, тоску, страшную грусть и, наконец, радость и благодарение Создателю за спасение всех дорогих сердцу, за спасение всего семейства от мала до велика! Что мы перечувствовали, что мы испытали и как возблагодарить Господа, ты можешь себе представить. Этот день не изгладится никогда из нашей памяти, он был слишком страшен и слишком чуден, именно чуден, потому что Христос желал доказать всей России, что он творит еще чудеса и спасает от явной погибели верующих в Него и в Его великую милость!
Теперь перехожу к Павлу и его помолвке. Это была истинная и большая радость и благословение Господа, свадьба эта в высшей степени симпатична и лучшей невесты для Павла нельзя было и желать, а главное, наконец, снова Россия приобретает православную великую княгиню. О! Как я счастлив этим и вместе с тобой повторяю, Боже мой, как это важно и как это хорошо! Да пора, давно пора было вернуться к хорошему старому времени, когда не мыслимо было быть русской Вел<икой> Княгиней и не православной! Прости, что я это пишу Тебе и знаю, как тяготит тебя мысль, что жена твоя не принадлежит нашей церкви, но я вовсе не теряю надежды, что эта заветная моя мечта когда-нибудь сбудется и именно с твоей милой Элла, так как она не фанатичка, и нет причины для нее не сделаться когда-нибудь нашей действительно русской, благоверной Вел<-икой> Княгиней. Я часто об этом думал и мне что-то внутри говорит, что Элла будет православной. Боже как я буду счастлив и как я буду от души и глубоко благодарить Христа за эту благодать нашему семейству. О прочих немках говорить и думать не стоит, они слишком с германским гонором и предвзятыми идеалами!
Дай Бог, когда увидимся, переговорим об этом на свободе и откровенно. Передавай всему Дармштадскому семейству мой искренний поклон и в особенности бедному Дяде Александру[376], который, говорят, страдает и болен безнадежно! Как грустно! Жену твою крепко целую (если она позволит), а тебя обнимаю от всей души, милый Сергей!
О милой моей Камчатке страшно грущу и плачу. — Тоска и пусто без него, моего верного друга!
Твой брат Саша.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дорогой мой дядя Сергей,
От всей души благодарю тебя тоже за твои два письма, одно с «Костромы» на пароходе в Египет, и теперешнем; оба они полны интереса и дали мне очень ясную картину всего, что вы видели, слышали и испытали. Любезный Д. С. Арсеньев был так добр прислать мне твое письмо из Каира ему я его прочел с великим удовольствием; как должен был быть великолепен вечер на Ниле при этой чисто восточной обстановке и в такую летнюю ночь!
От души поздравляю тебя и тетеньку с помолвкой дорогого дяди Пица с милой прелестной Аликс. Я давно этого ждал и в восторге, что это произошло encore petit menage de plus dans la famille! (Еще одна супружеская пара в нашей семье. — фр.) — Ты уже знаешь, что я побывал в Копенгагене, все это тоже было очень странно и было решено в последнюю минуту. Папа остановился на дяде Алексее, тогда Мама спросила меня, не желал бы я ехать вместо него, я, разумеется, согласился и два дня спустя отправился в путь. Должен тебе сознаться, что первые два дня на железной дороге я был далеко не в спокойном состоянии, в особенности в Германии, где так скоро ездят, точно также и мои спутники и Д. Б. Рихтер и Боби Шувалов[377], хотя последний от одних только наших рассказов. В Копенгаген приехал я 1-го Ноября нашего стиля и оставался до 9-го. Юбилейные празднества прошли замечательно хорошо, для меня было огромная радость жить посреди всех родных в особенности после такого события как наше крушение! Время там прошло весело незаметно, но постоянно, чем бы я ни занимался, как какой-нибудь мрачный призрак, появлялась в голове та ужасная картина, со всеми несчастными пострадавшими там.
В Берлине меня угостили таким приемом, какого я в век не забуду; сам император[378] на станции, почетный караул, gardes du Corps (гвардейские части — фр.), спереди и сзади коляски, обед, учения в манеже и театр, все это я лучше передам на словах, когда Бог даст, увидимся!
Крепко обнимаю тебя и милую тетеньку!
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
27
Милый мой Ники,
Сердечно благодарю тебя за последнее письмо. Понимаю, что тебе было неприятно первое время на ж<елезной> дороге!! Радуюсь за тебя, что ты проветрился в Копенгагене. Из Берлина ты вынес хорошие впечатления, тем лучше, да и действительно постарались тебя принять наилучшим образом.
Мы здесь провели очень приятное тихое время; только эти последние дни начались легкие морозы. Из семейства Ernie и Alix — Ernie очень много про тебя расспрашивал — Alix выросла и похорошела прелесть как. Часто бываем мы в театре — опера отличная, с удовольствием слушаем. Сегодня мы были с Louis и Ernie на обеде у здешних аристократов; после обеда офицеры играли комедию и пели — было крайне смешно, а мне пришлось болтать по-немецки без конца, что не особенно удобно.
В понедельник уезжаем отсюда и едем на один день в Киль на свидание с Irene, а оттуда домой к родному полку за дело приняться с новыми свежими силами. В этот раз я гораздо больше тебе писал, чем ты мне — я сам собою любуюсь! До свидания, дорогой мой Ники, очень крепко тебя обнимаю, Христос с тобой.
Твой Сергей.
Дневник Гессенской принцессы Алисы
Дневник цесаревича Николая Александровича
Проснулись с большим морозом 18°. Надев Волынский мундир, поехал с Папа и Мама в гор<од>. Успел стать в строй на фл<анге> Волын<ского> взвода. Проходили два раза цер<емониальным> марш<ем> за финляндцами… К чаю вернулись в Гатч<ину>. Приехали д.д. Сергей и жених — д. Павел и тетенька. Обедали с ними. Обмен впечатлений.
Дневник цесаревича Николая Александровича[380]
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
23
29
2
… В 9 часа начался последний бал[388]. Танцевали в ротонде, как в 1887 г. Во время перерывов происходила усиленная возня на горе. Обедали и ужинали нашим кружком за тем же столом; Аликс также. Похоронили сезон в 2 часа…
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Adorable Nicolas (Милый Николай — фр.)!.. Радуюсь, что знаменитая картина, наконец, будет окончена. Вчера было очень симпатично, но все же Вел<икий> Пост. Служба приятно отрезвляет!
Обнимаю сердечно. Твой Сергей.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николая Александрович — вел. кн. Александру Михайловичу
…Ты, разумеется, слышал, что моя помолвка с Аликс Гессенской будто состоялась; но это все сущая неправда, это вымысел из ряда городских и газетных сплетен. Я никогда так внутренне не страдал, как в эту зиму; даже раньше, чем они приехали, в городе стали ходить слухи об этом; подумай, каким было мое положение перед всеми на вечерах, в особенности когда приходилось танцевать вместе. Она мне чрезвычайно понравилась; такая милая и простая, очень возмужала, если можно так выразиться; удивительно похожа на милую Aunty (тетеньку — англ.), я то и дело путал обеих. Кстати об Aunty — она осталась совершенно такой же как 3 года назад: такой же прелестной и веселилась, как в Красном во время маневров. Помнишь, наше бегание на гигантских шагах?..
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Сердечно благодарю, милый Ники, за такое любезное письмо — оно доставило мне огромное удовольствие. Надеюсь, мы скоро встретимся на бадминтоне.
Как хорошо, что ты хоть изредка можешь приходить поиграть с нами. Мне тоже жаль, что закончилось веселое время, проведенное вместе. Бог даст, в следующую зиму мы проведем его так же счастливо.
Эрни и Аликс с Папа уехали с тяжестью в сердце, что позади осталось столь счастливое время. Я получила от них весточку — они очень грустят.
Благослови тебя Бог, дорогой.
Любящая тебя тетенька.
А это тебе наша фотография — на память о прошлом бале.
Дневник цесаревича Николая Александровича
3
5
20
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Множество благодарностей за вашу записку, вложенную в письмо Ксении. Так любезно было с вашей стороны написать мне, мне это доставило большое удовольствие. Мое сумасшедшее письмо вас там всех позабавило? Так вот, я имела безумие написать еще одно.
Вчера вечером мы слушали «Золото Рейна» и на следующей неделе, надеюсь, пойдем на «Валькирию» и «Зигфрида».
А теперь мне пора прощаться, я уезжаю кататься.
Любящая вас, Аликс
Приветы от меня Плакучей Иве[390].
У нас погода довольно теплая.
Папа с Эрни уехали на охоту.
Цесаревич Николай Александрович — Гессенской принцессе Алисе.
Дорогая Аликс,
Большое спасибо за твое милое письмецо, такой приятный сюрприз для меня. Оно пришло вчера вечером, когда я только что вернулся из города.
Мы с Эллой тоже слушали «Зигфрида», я его ужасно люблю, особенно мелодию птицы и огня! Теперь «Нибелунги» кончились, и, по-моему, это очень жаль.
Элла тоже недавно прислала мне фотографию в рамке, где она, ты и Эрни. Прелестная фотография, а вокруг рисунки Эллы, навеянные воспоминаниями о зиме. Там лед, большой зал, коньки, клоун, знакомое тебе трехсветное окно, лента от котильона и корзина цветов с бала тети Саши Нарышкиной[391], принадлежности для бадминтона, ветка розовых цветов с folle journee (масленицы — Сост.), а лучше всего тот самый Микадо с его знаменитым прищуром. Элла подарила мне его дивную фотографию, снятую в Царском Селе, где вы обе в бальных платьях. Я не расстаюсь с ней ни на минуту.
На прошлой неделе у дяди Сергея и Эллы был концерт, я видел Воронцовых[392], Долгоруких[393] и всю нашу компанию. Все время думал о козе[394]. Скажи Эрни, что сегодня я убил моего первого медведя!
С любовью, Ники.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Не придешь ли ты сегодня поужинать с нами, потом все вместе пойдем на «Гаспароне»[398].
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Только что «Гаспароне» заменен на «Фледермаус»[399] — тоже симпатично. Возможно, ты предпочтешь бадминтон.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Надеемся, ты сможешь прийти сегодня на обед и в театр. Сергей сейчас в Царском, но вернется днем. Как сегодня твой дорогой отец?
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Придешь ли ты сегодня вечером? Видела мадам Нарышкину, она переживает о своей ошибке, что не пригласила тебя лично. Она беспокоится узнать, придешь ли ты, так как ты в эту зиму выражал желание послушать Рубинштейна[401].
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
24
Старая Pelly приедет пообедать с корзинкой <?> и получить удовольствие от театра.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Премного благодарна за ваше милое письмо, которое доставило мне большое удовольствие. Очень любезно было с вашей стороны вспомнить о дне рождении Старой Черепахи.
Да, в самом деле, кажется, что прошло так много времени с тех пор, как мы были в Петербурге!
Элла сообщила нам о помолвке Петюши[405], и я уверена, что вы должны быть очень рады.
Здесь стоит чрезвычайная жара, мы обычно идем гулять в 7 с половиною утра, а во второй половине дня ходим на Рейн.
С большой любовью,
одна из компании Pelly
Аликс
Гессенский принц Эрнст — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой дорогой Ники,
Поздравляю тебя с днем рождения и желаю долгих лет жизни. Мне так хотелось бы провести этот радостный день вместе с тобой. Так было приятно, что Элла и Сергей были с нами, только мне показалось, что они пробыли с нами слишком мало. Мы были счастливы провести время с ними и с родственниками из Англии. Если бы ты только смог приехать к нам, было бы очень приятно повидать тебя снова. Здесь у нас настоящая весна, надеюсь, что и у вас тоже прекрасная весенняя погода в твой день рождения…
Надеюсь, что вы все здоровы. Пожалуйста, передай от меня приветы Дяде и Тете, Ксении[406], Георгию[407], Мише[408] и остальным. Если увидишь Эллу и Сергея, пожалуйста, им тоже не забудь передать от меня привет.
Искренне любящий тебя кузен,
Эрни.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Мне 21 год.
Утром сделали членом осудар<ственного> Совета и Комитета Министров[409]. Получил от Ширванцев шашку. После обедни были поздравления и завтрак в арсенале. Получил еще чудные подарки от т. Михен и т. Эллы. От товарищей и девочек красивый бювар с подписями и карточками. Гуляли по парку. После чаю отвечал на телеграммы. Обедали: т. Элла, д. Сергей и д. Павел.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
25
С удовольствием приедем к 7 ¾. Нежно благодарю за добрые пожелания. Привезу еще книг, которые мне прислали для тебя.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
4
Свадьба д. Павла и Аликс.
Встал почти к обедне. Поехал в Зимний в 11 14 и поселился там на целый день. В час пошли в церковь. Его шаферами были: д. Алексей, Митя и я; ее — Тино, Ники[411], Сандро. Оба казались счастливыми и спокойными. Сидели у Папа на балконе, день был дивный. В 5 ч. был банкет в Никол<аевской> з<але>. Опять отдыхали наверху. В 8 ½ был куртаг: 3 круга полонеза. Шафера отправились встречать новобрачных в их новом доме. Был симпатичный семейный ужин до 12 час.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Весь день я только и думаю, что о нашем разговоре; и твоя маленькая записка, которую я только что получила, доставила мне много радости, сердечно тебя благодарю.
Разумеется, я рассказала Сергею, но больше никто об этом не узнает. Знаешь, мне говорили, что если усердно молиться в церкви во время ее освящения, Господь непременно услышит молящегося. И я от всего сердца молилась и в Иерусалиме[414], и дома у Павла[415]за вас обоих, чтобы Господь соединил вас и благословил взаимной любовью и любовью к Нему.
Сегодня я написала Аликс о нашем вчерашнем долгом разговоре, что говорили о ней, о том, с каким удовольствием ты вспоминаешь ее приезд в эту зиму, как ты был рад встретиться с ней; спросила, можно ли передать тебе от нее добрые приветы. Более определенно выразиться я не посмела — когда-нибудь ты сделаешь это сам. Бог даст, все уладится. Вера и любовь способны на многое, и если вы верите в Него и любите друг друга, все устроится наилучшим образом.
Мы с Сергеем тебя нежно целуем,
твоя любящая тетенька.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой дядя Сергей,
Вот наконец я собрался написать тебе, сдерживая свое обещание. Сперва позволь тебя от души поздравить с именинами и объявить тебе, что завтра имею радость завтракать в Нашем Полку и праздновать вместе с потешными этот день: к счастью завтра нет занятий по случаю объезда лагеря дяди Владимира[418]. С 22-го июня я отлично поселился в милой избе д. Павла и признаюсь душевно рад, что бедного Гоша нет со мной. Такое спокойствие, никакой суеты — это главное. Как здесь ни хорошо, но с большой грустью простился я с Царским и с моими комнатами в Александров<ском> Дворце. Да, подобной удачной и симпатичной весны я никогда не переживал и долго не забуду; одного жаль, так это отсутствие д. Павла в полку.
Два последних дня в Царском после обеда у вас я находился в каком-то странном не то грустном, не то веселом состоянии, которое теперь отчасти прошло! Нечто вроде тоски, различные воспоминания и почему-то арии из «Валкирии» и «Зигфрида» все время одолевали меня! Пока я в обществе кого-нибудь или в артели полковой, то и следа всего этого не чувствую, а как только один у себя, что очень бывает часто, то снова находит это состояние; и я нахожу его не неприятным!!!
С 29-го по 2-е июля дан был полный отдых войскам. Я им воспользовался совершенно по новому: условившись с Сандро за два дня, я решился пойти с ним на его яхте в шхеры на встречу Папа и Мама. Сюрприз вышел замечательным — мы сошлись в Баразунде в 3-х часах от Гельсингфорса[419] и целый день провели отлично вместе. Так приятно и вместе так странно было видеть тетю Ольгу[420], Ники[421] и Минни[422] на «Царевне»; они очень наслаждались своей поездкой, т. Ольга особенно близостью матросов. Плавание наше вдвоем было прелестно, жаль, что всего 4 дня. В воскресение в 5 час<ов> мы уже вернулись, а вечером я был в Капорском. Учения идут очень успешно, я мог бы командовать эскадроном.
Крепко целую тебя и милую тетеньку.
Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
4
Милый Ники,
Как приятно мы проводим здесь нашу жизнь! Павел и Аликс весьма уютно устроились в своем домике и в восторге от деревенской жизни. С каким удовольствием по вечерам мы катались по реке. Также ходили за грибами, но их немного из-за редких дождей. Первого <июля> я получила хорошие вести: у Виктории родилась девочка[423] — обе здоровы; сейчас они в Югенхайме[424]. Папа с сестрами в Зеехайме[425]. Ирен там со своим сынишкой[426]. Эрни в Лейпциге, но приезжал на несколько дней. Аликс прислала мне письмо, передает тебе много сердечных приветов. Лето они будут проводить все вместе, поездку в Англию или Шотландию пока не планируют.
Завтра Леру[427] (не знаю, как пишется его фамилия — он американец) отправится в небо на своем воздушном шаре и приземлится с парашютом — весьма интересный и увлекательный полет, сам Леру держится невозмутимо, такой невысокий крепыш. Я каталась на ослике, по очереди с Аликс. Было очень весело!
Несколько раз купались с фр<ойлен> Шнейдер[428] в реке, причем вода в реке была около 19 градусов. Вечерами, если погода ненастная, мы или играем в восемь рук, или вырезаем, слушая чтение Лакоста[429]. По утрам я пишу красками, то же самое и после обеда. Павел с женой приходят к завтраку и обеду и проводят с нами вечера. Днем мы катаемся в нескольких экипажах и часто устраиваем чаепитие в Усове. Или же молодожены пьют чай своим маленьким двором в своем крошечном любовном гнездышке. Они выглядят бесконечно счастливыми и довольными.
Тебе большой привет от «Квартета».
Всегда любящая, твоя тетенька.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
С нежными приветами от всех нас шлю тебе несколько строк с новостями из нашего милого деревенского дома.
Во-первых, должна сказать о Павле и Аликс: они счастливы и веселы, как, конечно, и должны быть страстно влюбленные молодожены. Они уютно устроились в своем маленьком домике, который из-за множества ярких гераней похож на большой букет. Мы навестили их в день нашего приезда и с тех пор не бывали там, чтобы они могли спокойно проводить время наедине друг с другом. <Мы вместо катаемся в экипажах, навещаем соседей, ходим по грибы, хотя их немного, и пьем чай в Усове. Потом они проводят время вместе до обеда, а Сергей читает мне, пока я пишу красками. Обедаем мы в 8, и если погода хорошая, идем кататься на реку или играем в 8 рук. В последнее время вечера стали свежее и господин Лакост читает, мы все вырезаем, потом пьем чай в большой столовой, где все вместе сидим, расходимся рано. Сейчас все ушли спать, я всегда использую тихие вечерние минуты и сажусь за письма.
Ники[430] и Андреа[431] приехали благополучно, и после завтрака мы вместе долго катались в экипаже. Аликс, судя по всему, нравится в Ильинском. С каждым днем мы любим ее все больше и больше, но до сих пор не верится, что она жена Павла и всегда будет с нами, настолько об этом отрадно думать! Они часто ездят с Павлом верхом; она уже опробовала всех своих новых лошадей. Почти каждый день она катается сама в экипаже, а иногда Павел берет ее в свой брэк, при них молодой придворный Шиллинг и княжна Лобанова.
С тех пор, как мы приехали, погода в основном жаркая и солнечная. Всего несколько дней было пасмурных, был сильный ветер и грозы с ливнями, а сегодня довольно душно и жарко.
Аликс нарисовала восхитительные цветы и множество птичек по моим эскизам. Я тоже занималась расписыванием своих дверей и горшков, которые мы купили на ярмарке в Петровском. Кстати, мы нашли там и чудесный ситец — нам из него сошьют два похожих платья. Мы восторгались платьями из приданного, особенно бледно-голубым, из крепдешина, с желтым кушаком — оно подходит Аликс идеально.
Здесь у нас было прелестное и захватывающее зрелище — американец Леру поднялся в небо на своем воздушном шаре и прыгнул с парашютом собственного изобретения. Смотреть на это занимательно, но ужасно волнительно — особенно в первую секунду, когда он выпадает из шара, а парашют еще не раскрылся. Ветер был такой силы, что он не полетел прямо вниз, — его отнесло к лесу, и он зацепился за дерево, но только чуть оцарапал лицо[432]!
Я могла бы написать тебе еще много подробностей, но письмо тогда станет очень длинным, и тебе слишком долго придется его читать, так что я заканчиваю. Скоро мы будем иметь удовольствие видеть тебя в Петергофе, тогда и поделимся с тобой наиболее яркими впечатлениями.
Скажи, пожалуйста, Саше, что мы все время пользуемся его ножницами, — какой неоценимо полезный подарок!
Нежные приветы от Квартета все вам, мои дорогие,
Сердечно целую, любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой дорогой Ники,
Право, я не знаю, как благодарить тебя за твое прелестное внимание, за твой приезд в наш Полк в день моих именин — верь мне — я был глубоко тронут, и ты мне лучшего подарка выдумать не мог. Я тебе скажу прямо, без обиняков, что, действуя так деликатно и так сердечно — ты сумеешь покорить себе все сердца — я это тебе говорю, ибо это мое искреннее убеждение. Еще раз спасибо тысячу раз, друг мой. Твое письмо меня немало порадовало: я вполне понимаю тебя и все твои чувства и мысли — понимаю твое новое ощущение не то грусти, не то радости. Ты знаешь, как всё, что до тебя касается, близко моему сердцу — да поможет тебе Господь — вот задушевная моя молитва за тебя. Все, что я тебе пишу — хотелось бы мне тебе на словах передать.
Как должно было быть симпатично проветриться с Сандро на его яхте. Часто мысленно переношусь в Капорское и вижу тебя в домике Пица, где столько для нас хороших воспоминаний. Помнишь: «Здравствуй, гусар» и твое лазанье по крыше, а наш чай на прошлогодних маневрах! Что ты теперь читаешь?
Мы здесь наслаждаемся и глубоко наслаждаемся и свободой, и деревней. Погода по большей части чудная, холодов, как у вас, у нас совсем не было — перепадают иногда дожди, и бывают грозы, а температура теплая. Целыми днями просиживаемся с женой на балконе, а прогулкам конца нет; есть уже довольно много грибов, и даже Аликс начинает вкушать всю прелесть их искания. По вечерам совершаются катания по Москве-реке — воздух дивный, везде пахнет сеном. Братья Аликс вот уже третий день у нас гостят. И Ники[433], кажется, очень нравится. Ужасно грустно, что Оле[434] совсем не придется здесь быть, такая досада! Мы сами, признаюсь тебе, дрожим, что придется раньше уехать — это было бы крайне печально. Надо будет непременно, чтобы ты к нам сюда когда-нибудь приехал. Постройка дома в Усове идет успешно, и я думаю, будет красиво и уютно. Сегодня, напр., совсем жаркий день.
Пора кончать. Жена и я сердечно тебя обнимаем. Храни тебя Господь, если напишешь — обрадуешь. До свидания.
Твой Сергей.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Эти несколько строчек передаст тебе Аликс, в них сердечные приветы от нас с Сергеем. Как ты думаешь, будет ли у тебя возможность приехать к нам после Дании? Хотя бы на два-три дня, и то было бы славно. Надеюсь, к этому времени у меня уже будет собака. Я просила уэльских кузенов[436] подыскать колли, но они были так заняты свадьбой Луизы[437], что им было недосуг. Поскольку у бабушки[438]много псарней, я просила Аликс обратиться к псарям, у которых они берут собак. Надеюсь, она раздобудет мне красавца[439].
Будешь ли ты проезжать через Берлин, и едет ли тетушка Вики[440] с кузинами в Данию? Может быть, Ольга[441] могла бы повидаться со своей невесткой[442], и Аликс[443] это тоже было бы приятно. Так грустно, что они с Павлом покидают нас; мы так славно, так тихо проводили время. Надеюсь, они недолго будут вдали от нас. Вам наверняка будет хорошо там всем вместе.
Мы ежедневно делаем чудесные походы за грибами, несколько раз набирали больше 300. Погода в целом стоит ясная, порою дождь и <снова> чудесная погода.
6-го августа мы выезжали в полковых мундирах, как будто мы в Красном < Село, но все же приятно, что мы здесь. У нас теперь установили гигантские шаги[444], и на днях я чудно разбежалась — никогда мне не удавалось разбежаться и прыгнуть так высоко, чтобы меня не подтягивали веревками. Я просто летела — так великолепно, но трудно.
А теперь, дорогой Ники,
С наилучшими пожеланиями, нежно любящая тебя тетенька!! Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой дядя Сергей,
Извини меня, что я тебе еще не написал о полковом празднике, но я никак не мог собраться, так как последние дни в лагере находился постоянно между Красным и Капорским. Нам совсем не везло с погодой: Папа и Мама возвращались с морских маневров, опоздали на целый день из-за бури, вследствие чего зоря с церемонией и объезд были отменены. Вместо 4-го Папа и Мама приехали в Красное 5-го прямо на кавалерийский маневр, где и мы действовали. На другой день 6-го о! ужас шел такой дождь, что Папа чуть было не отменил парад Преображенцам — для меня это было страшно грустно, полковой праздник, а парада нет! Но к счастью дождь немного унялся, и все мы поехали туда. Действительно грязь была невозможная, но по крайней мере сверху было сносно. Парад прошел отлично, о чем неоднократно заявлял Кутковскому. Он так был хорош Евг. Серг., что меня забавляло смотреть на него. За завтраком, разумеется, я сидел с офицерами; этот раз между Порецким[445] и Гадоном. К счастью обязательные скачки были также отменены, но призовые были, и, слава Богу, совсем удачно. После театра все старые преображенцы стеклись под крышею полковой артели, чтобы лихо отпраздновать дорогой для них день. Все они оставались очень долго до 2-х, а один штабс-капитан засиделся до 5 с ½! Я тебя, разумеется, должен благодарить за ужин, потому что он был от тебя!
Уопекс были, Леночка также была и пела, но не с таким одушевлением как 5-го июля прошлого года!!! Седьмого я был совершенно без затмения, и самочувствие было превосходное. Два дня подряд были малые маневры в больших размерах, я раз был под командой М. П. Данилова[446] и действовал под Царским. Вчера был чудный парад, и затем производство в офицеры. А теперь прощай! Жаль, что не увидимся, вы приезжаете, кажется, 14-го на свадьбу Юрия[447]. Крепко обнимаю тебя и дорогую тетеньку.
Твой Ники.
Московские ведомости
Московские ведомости
5
… в 2 часа дня, Их Высочества принимали старост и крестьян села Ильинское и других окрестных селений, которые, принося поздравления, поднесли Их Высочествам хлеб-соль от каждого селения. Крестьянин Романов поднес заздравную просфору. Их Высочества, приняв поздравления, делали крестьянам подарки…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Милый Ники,
Сердечно благодарю за твое письмо из Ганновера. Ты, как я поняла, чувствовал себя одиноко в огромном пустом дворце[452] после чудесной семейной жизни во Фреденсборге[453]. Но я уверена, что маневры были тебе интересны, зная, насколько ты сведущ во всяких военных делах.
Мы несказанно рады, что приезжают Павел с Аликс[454] — мы так скучали по ним. Тем не менее, даже лучше, что их не было здесь в эту неделю: погода была совсем осенней; сейчас, кажется, стало проясняться.
Большое спасибо за пожелания на именины — они прибыли вечером 5 сентября и очень меня порадовали. Кстати, покончено дело с бюстом — <мы> его не взяли, хотя неприятно было отказываться. Я была очень рада, потому что лучше сразу сказать правду и не томить людей ожиданием — примешь ты их предложение или нет. Конечно, это может вызвать недовольство или обиду, но зачем брать то, что считаешь негодным? Я просто сказала, что мне не очень нравится, не ставя «les points sur les i» (все точки над i — фр.).
Отвечаю на вопрос, который ты мне задал — честно говоря, думаю, будет много трудностей, но, я надеюсь, смогу все устроить[455]. Я более чем уверена, что будет далеко не просто, но иногда вещи, которые кажутся совершенно невыполнимыми, неожиданно удаются и при том гораздо лучше, чем можно было ожидать.
Что ты планируешь после возвращения из Дании? Не будет ли случая навестить нас здесь? Евреиновы[456] гостят у нас уже неделю, и Маша Васильчикова тоже. Наш дом в Усове быстро продвигается и становится довольно симпатичным. Скоро уже будут класть крышу.
Как славно было бы покататься верхом в эту осеннюю пору! Я разленилась, и ни разу еще не садилась в седло; но мы все вместе много гуляем, ходим по грибы.
Крестьянский праздник прошел прелестно; так трогательно видеть их радостные лица, слышать их восклицания, когда им удается выиграть что-нибудь особенно ценное.
А теперь я должна закончить писать свои каракули, посылаю от нас с Сергеем нежный привет тебе, твоим дорогим родителям, братьям и сестрам.
Искренне твоя тетенька.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Едем в оперу, но не к началу, так как обедаем не дома. Возьму с собой чернильницу в виде Эйфелевой башни[457] — надеюсь ее сегодня получить.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
2
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой д. Сергей,
…Ты не знаешь, как я разочарован нынешней зимой, кого-то! такого не будет, кто в прошлую услаждал для меня самые дни. Я так надеюсь на Бога и молюсь Ему!
Твой любящий Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
… Сердце порадовалось, читая твою записку. Дай тебе Господь все, что в молитвах я у него прошу для тебя, мой дорогой Ники! Ты знаешь, как мне близко всё, всё, что тебя касается. Храни тебя Господь, мой дорогой!
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Конечно же, приходи на бадминтон. Только мне трудно сгибать колено, но игра, возможно, пойдет на пользу. Синяк на колене уже из чернильного стал темно-бордовым, и шея стала лучше поворачиваться. Возьми, непременно свой приз, мои готовы.
<Нрзб.> видеть Pelly (Аликс. —
Бог даст, этот год будет счастливым.
Целую нежно,
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Помимо службы в полку, приходилось очень много выезжать, сезон был какой-то особенный, я не запомню такого количества балов, обедов и вечеров. Ко всему этому присоединились и репетиции спектакля «Царь Борис», который должен был идти в Эрмитажном театре 31-го января. Спектакль этот возник по инициативе Великого Князя Сергея Александровича, который для участия в нем пригласили любителей из высшего Петербургского общества, в нем приняли участие и 29 офицеров нашего полка, в том числе и я. Из Великих Князей участвовали Вел<икие> Кн<язья> Сергей и Павел Александровичи и принц П. А. Ольденбургский[459]. Главную роль Царя Бориса играл старик А. А. Стахович[460]. Репетиции начались еще в декабре месяце, в январе они бывали чуть ли не через день… Эти репетиции бывали иногда очень забавны и на них бывало очень весело. Режиссером был Сазонов, знаменитый в то время актер Александрийского театра.
… Костюмы все были сшиты за счет Дирекции Императорских театров, все вновь, декорации все были также заново написаны в мастерских Императорских театров. Все было устроено красиво и богато. Средств не жалели…
На спектакле присутствовали Их Императорские Величества Государь Император и Государыня Императрица, Их Императорские Высочества: Государь Наследник Цесаревич Николай Александрович, Великий Князь Георгий Александрович, Великая княжна Ксения Александровна… Великие Княгини и Великие Князья и около 400 приглашенных лиц обоего пола из самого высшего общества. Его Величество Государь Император был в мундире лейб-гвардии Измайловского полка.
По окончании спектакля в Гербовой зале был подан ужин, сервированный на 400 кувертов[461]… На этот раз за Высочайшим столом красовалась также горка, но не из драгоценных блюд и кубков, а из роскошных цветов: сирени, азалии, гиацинтов и многих других. Во время ужина играли два хора военной музыки… Для участвовавших были накрыты особые столы в той же зале, где был Высочайший стол. Спектакль сошел очень хорошо, все были довольны.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Можешь ли ты придти сегодня в 11.30, чтобы нам провести, как следует, репетицию? Вчера я прочла свою роль, долго репетировала ее, и думаю, что все у нас получится.
Любящая тебя Элла. Тетенька
Татьяна.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Не сможешь ли ты придти завтра после завтрака? Сергей уезжает с 12-часовым поездом в Царское и возвращается к вечеру; поэтому мне хотелось бы быть свободной, чтобы утро провести с ним. Декорация будет закончена завтра к вечеру, так что в среду утром, в 11.30 (если ты не пойдешь в церковь), или же в 2 часа мы могли бы впервые принять Сазонова.
Целую. Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Поскольку завтра вечером — французский театр, и все собираются туда после семейного обеда, мы могли бы провести только одну репетицию в костюмах. Не мог бы ты придти пораньше, чтобы к 5 часам ты был уже готов — в костюме, и мы могли начать?
Две наши сцены займут всего полчаса. В 6 часов Kitty и Зинаида[462] будут репетировать свои, когда мы уйдем. А в понедельник, возможно, после обеда, в удобное для тебя время, мы сыграем обе части подряд.
Любящая тебя
Татьяна.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Е. О.
Я так и не пожелала тебе как следует «Спокойной ночи», потому что, когда сошла вниз к Сергею, ты уже ушел. Я проболтала с нашей княгиней Голицыной[463]. Она очень строгий критик, и всегда откровенно высказывает свое мнение. Я хотела расспросить ее о моей игре — она сделала те же замечания, что и Сергей. Ей кажется, что ты мог бы вложить больше чувств и энергии в свои реплики и произносить некоторые слова громче. А в остальном — очаровательно, и отозвалась весьма лестно насчет того, как тебе подходит эта роль, в целом очень одобрительно о наших с тобой «талантах». Завтра мы должны превзойти себя.
Нежный поцелуй от Татьяны.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Мы пригласили на сегодня, кроме твоих дорогих родителей, Георгия и Ксении (сделай, пожалуйста, все возможное, чтобы она пришла. Ее можно хорошенько укутать и в наших комнатах нет сквозняков) сПавла и> Аликс, Костю с женой[464], Михен, дядю М[465]. и тетю Ольгу[466], моя княгиня Голицына должна готовить чай, а еще Катю Озерову[467] и Арсеньева[468]. Никого из Сумароковых, потому что нет места для такого количества <людей>. Будь добр, скажи своим родителям, чтобы они настраивались на самый простой прием и пришли в обычной одежде.
Целую. Элла.
Приходи, пожалуйста, в 4.30, чтобы нам не надо было торопиться.
Дневник цесаревича Николая Александровича
27
Дневник Константина Константиновича
27
… Поднялся занавес. На сцене был садик со скамейкой; выбежала Элла, за ней вошел Ники. Оба были в костюмах начала нынешнего столетия и очень хорошо одеты. Цесаревич очень мило и четко произнес свой монолог: «Вы мне писали, не отпирайтесь!» Только в голосе его слышно было, что он очень робел. — Затем сцена превратилась в комнату Татьяны. Элла с большим чувством говорила свой монолог. Нет еще 6 лет, что она в России, и уже появилась на сцене. В старину этого не было. Конечно, произношение ее выдавало, но выкупалось глубиною чувства в игре.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Е. Онегин!
Сможешь ли ты играть в пятницу в 4.30 в нашем последнем представлении, поскольку никакой другой день невозможен, а я должна это знать сейчас, из-за приглашений. Мы готовим и еще один сюрприз, ты найдешь его забавным.
Множество поцелуев от Татьяны.
Поскольку Маша В<асильчикова> в воскресенье рано уезжает, то в какой день мы пойдем фотографироваться? Она всегда укладывает мне волосы, поэтому для меня было бы удобнее, если возможно, на этой неделе, например, в субботу.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Не хотите ли вы с Георгием прийти к 9 часам поиграть в бадминтон, если у вас нет других планов на этот вечер? Дай мне знать, пожалуйста, иначе я приглашу Машу играть со мной в карты.
Крепко целую. Татьяна.
Завтра, увы, наше последнее представление, а в субботу утром в 11 часов фото у Бергамаско[472].
Дневник цесаревича Николая Александровича
2
3
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой милый Евг<ений> Онегин!
До чего же мило с твоей стороны прислать мне такой чудный браслет. Татьяна целует тебя много-много раз за него и глубоко тронута. Я надену его тут же и буду носить теперь всегда. Очень, очень надеюсь, что мы сможем отрепетировать и сыграть еще что-нибудь, раз наш первый дебют имел такой успех. Мой глаз немного лучше, но у меня вид, словно я проплакала несколько часов, все лицо распухло — снег так бил в лицо. Тем не менее, если будет можно, я все равно приеду, чтобы повозиться на льду, — было очень весело.
Много нежных поцелуев и благодарностей дорогому Е. О. от Татьяны! Я запаслась <воланами> для следующей игры в бадминтон, ведь скоро мы опять сможем играть.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу.
Милый Ники!
Посылаю тебе небольшую комедию. Сама я еще не читала ее, но после того, как ты закончишь, я попрошу фройлен Шнейдер прочитать ее мне — лучше понимаешь смысл, когда вещь читается вслух. Вчера ты предлагал поиграть в бадминтон, но сегодня очень интересная пьеса «Die Hermanns Schlacht» («Битва Арминия» — нем.), и мы хотим пойти, хотите с Георгием присоединиться? Начало в 8 часов. Если это время не подходит для обеда дома, может быть, придете и поедите с нами?
Крепко целую. Любящая тебя «Тетя».
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники!
Мы ждем вас обоих в 9 часов, чтобы хорошенько поиграть. Я вполне здорова и могу играть — к счастью, не устала после Пасхальной ночи и сегодняшнего множества народу.
Любящая тебя Тетенька.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Е. Онегин!
Снова беспокою тебя своими каракулями, но Георгию будет ужасно скучно играть со мной одному, поскольку я больше никого не могу позвать на бадминтон, кроме Кити Козляниновой, которая для трио играет слабо. Может быть, отложим на другой день, допустим, на субботу, когда не будет театра? Позвони мне.
Крепко обнимаю,
Татьяна.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Нехороший Е. О.!
Отшлепать бы вас с Георгием за забывчивость. Я позвонила Евгении[475]. Купаюсь в пасхальных яйцах, 50 штук, и все разные. Можно ли мне получить одну из твоих новых маленьких фотографий для Pelly (Аликс. — Сост.)? Я высылаю, вместе с другими пасхальными подарками, небольшую складную рамочку. Сугубо секретно, только для глаз Pelly. Если будешь хорошо играть в бадминтон, получишь такую и ты, «мой племянник». Получила письмо, они вернулись неделю тому назад.
Нежные поцелуи от «тети».
Татьяна.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой дорогой Ники!
Сердечно благодарю за твое очаровательное фото. У меня тоже есть для тебя подарок на память об О. Е., но я отдам его тебе, когда ты вернешься в город в воскресенье. Будешь ли ты в саду сегодня в 3? Тогда приду и я.
Храни тебя Господь на обратном пути в Гатчину.
Нежно целую, Татьяна.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
К несчастью мне не придется сегодня у Вас обедать, потому что Мама зовет Тебя с тетенькой к обеду к нам в 8 час. Будет маленький семейный обед, с т. Eugenie, д. Мишей, Алеком[476] и Петей[477]. Так вот. Надеюсь, все-таки удастся обедать у Вас в один из этих дней. У меня есть о чем поговорить с тобой и тетенькой! Крепко обнимаю!
Твой Ники.
Дневник цесаревича Николая Александровича
11
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Базар прошел хорошо, не знала, что ты в городе. Хотите ли вы с Георгием и Ксенией, чтобы я прислала вам завтра цветов, и сколько можно потратить от каждого? Целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
С этой запиской посылаю тебе цветы и сердечно благодарю тебя и Георгия. Цветы я выбрала в горшках, особо — розовый яблоневый цвет для тебя, единственный на всем базаре. Но вы можете вынуть их из корзинки или разделить все цветы между собой. Боюсь только, что доставят их изрядно увядшими.
Вчера мы выручили 5 300 руб., сегодня — около 4000.
От всей души целую тебя. Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
Моя дорогая Бабушка,
…мы собираемся остаться здесь до 1 июня, чтобы провести приятно и спокойно время перед лагерем, когда у Сергея будет много дел, особенно если Вилли [480] приедет, и маневры будут продолжаться дольше обычного.
Уже более месяца у нас стоит превосходная летняя погода. Весь сад наполнен ароматом многочисленных кустов сирени, и ландыши такие прекрасные!
В воскресенье 6/18 состоялось крещение маленькой девочки Павла и Аликс. Минни и Сергей были восприемниками и держали на руках хорошенькую маленькую Марию… Этот день был также и днем рождения Ники — какой он милый, очень похож на Георга Уэльского[481], только я нахожу, что он немного спокойнее, но веселый и умный. Он и его брат Георгий поедут в очень длинное путешествие, почти вокруг света. Уезжают этой осенью и возвращаются через год, но первый, вероятно, вернется сушей через Сибирь…
Теперь, дорогая Бабашка, разрешите нам обоим поцеловать Ваши дорогие руки, и пусть Господь благословит Вас.
Ваша очень нежно любящая «собственная дочь»
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
26
Отослала пожелания Pelly[482]. Погода дивная — 29 градусов. Все мысли с вами.
С сердечной любовью от нас,
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
7
Дневник А. А. Половцова [486]
5
Ксения Александровна сидела тихо, смирно, неподвижно, не пророняя ни слова и как будто чувствуя, что она находится в очень затруднительном и несколько опасном положении.
Мария Павловна, помня, что она хозяйка дома, хотела бы выказать это чем-нибудь и прежде всего по отношению к германскому императору, но это как-то не удавалось, и ей приходилось ограничиваться разговором с принцем Генрихом, который, кстати, весьма красивый, статный, чрезвычайно любезный, словоохотливый юноша.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна была прелестна, восхитительна, обаятельна, исполнена такта и грации, отуманена каким-то облаком нравственного света, как всегда, любезна со всяким и притом не выработанною любезностью, а выражением доброго, снисходительного человеческого чувства.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Берусь наконец за перо, чтоб писать тебе о деле нас интересующем. Louise[491]дал слово старой Queen (королеве Виктории. —
Она очень выросла и похорошела — меня это даже поразило. О чем я горюю всего больше, так это о том, что тебя большое не увидим; признаюсь это очень досадно и скучно. Я еду на днях на один день в Питер, ибо в полку большое производство — увы, Гадон произведен в капитаны и должен сдать полковое адъютантство; не особенно забавно выбирать нового адъютанта и возиться с ним.
Мы живем себе здесь отлично и симпатично; вначале были сплошная жара — издыхали — теперь свежо, но хорошо. Я отдыхаю и душой и телом после многообразных летних треволнений, которые мне порядочно надоели.
Как прошли маневры? Что было вам видно интересного? Парад должен был быть оригинален.
До свидания, дорогой мой Ники, Христос с тобою — мы крепко тебя обнимаем.
Твой Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый друг мой,
От всей души благодарю тебя за твое дорогое письмо, доставившее мне большую радость. Что же делать, если события так сошлись, что в нынешнем году я не вижу А<ликс>; все же крепкая надежда живет во мне, кроме любви!
От всего сердца спасибо за твой разговор с Louis[493], из которого так много выяснилось для меня утешительного. Но с другой стороны, что меня поразило, при разговоре с Мама о разрешении ехать в Ильинское, это что она почти согласилась уже отпустить меня. Теперь же я больше не стану настаивать на моей просьбе, и ты увидишь, как Мама будет потом спокойно относиться к известному вопросу.
Позволь тебя поздравить с Монаршей милостью[494] и сообщить тебе, что я также получил маленький орден — Владимира 4-й степ<ени>, который с гордостью ношу в петлице.
Теперь о главном содержании моего письма — о маневрах… Маневры сами по себе были весьма серьезно и толково исполнены; хотя о них мы могли лучше судить изучая приказания и диспозиции по обоим армиям, нежели воочию, благодаря огромным расстояниям, которыми были разделены войска. Надо отдать полную справедливость армии, что в ее действиях, по моему взгляду, она нисколько не уступает гвардии — и слава Богу! Кавалерия Николаши[495] и Струхова работала лихо, точно также и пехота; об артиллерии не имею права судить, не будучи знаком с нею.
Разумеется, лучше всего был вчерашний парад, на котором участвовало 128 000 чел. и 468 орудий — зрелище никогда не виданное в мирное время. Началось с поднятия штандарта на павильоне для Мама, на что последовал салют из всех 468 орудий сразу, длившийся 2 минуты; но это казалось постоянным громом в течении этих 2-х минут, так как каждое орудие после первого залпа дало еще два выстрела. Затем началось прохождение, сначала войск Киевского округа, затем частей Варшавского с другой стороны павильона. Объезд был только вдоль внутреннего фаса; войска стояли тройным покоем и то пришлось три версты. После большого завтрака с начальством уехали на ж.д. и сегодня приехали сюда. О Луцке, Ровно и Дубно нечего говорить — все это маленькие городишки изобилующие жидами.
В день сосредоточения войск к параду мы посетили Почаевскую Лавру[496]; она у самой границы Австрии, вид с нее чудный. Там чудотворная икона Божьей Матери[497], след Ее ступни в скале с целебною водою и внизу под церковью мощи преп. Иова[498]. Архиерей Модест[499] угостил чудным завтраком.
Я очень удивлен, но никакого письма от тетеньки не получал.
Крепко обнимаю тебя, ее и А.
Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Надеюсь, из-за того, что я не писала тебе после нашего прощания, ты не подумал, что я тебя забыла — но мне так хотелось сообщить тебе новости, которые ты наверняка с нетерпением ждешь. Итак, мы много разговаривали <с ней>, тем не менее, преграда, которая, как мне казалось, со временем падет, представляется пока неодолимою.
Pelly (Аликс. —
Мы сделали бы этот серьезный шаг вместе, но — увы! она не может решиться. Нам остается только уповать на Бога, чтобы Он помог ей сделать правильный выбор. И я очень надеюсь на хороший исход. Бедняжка! Она страдает — сильное чувство любви, с одной стороны, и чувство долга, как она его понимает, — с другой. Однако я надеюсь, я верю, что уговорю ее поступить правильно, ведь любовь — тоже святое чувство, одно из самых чистых чувств на этой земле. А что до других ее сомнений, то они — ничто по сравнению с этим; на самом деле я думаю, что Папа дал бы свое согласие — ты совершенно завоевал его сердце. Я говорила с ним; и главное, он сказал, что не может ручаться, что никогда не даст своего согласия, однако считает, что Бабушка[500] будет раздосадована и даже разгневана, если бы это случилось сейчас, или если бы вы встретились в этот раз.
Письмо вышло сумбурным и непоследовательным, но ты даже представить не можешь, как я молюсь за вас обоих, как жажду, чтобы все сбылось.
Благослови тебя Бог, дорогой, и да придаст <Он> тебе мужества!
Вскоре я напишу тебе снова; до этого я была в такой тревоге и печали, что не было сил взять в руки перо.
Всегда любящая тебя
Элла.
Милому Ники от «Dumme Drine» (от Эллы о нашем секрете).
Гессенская принцесса Алиса — вел. кн. Елисавете Феодоровне
Прошу тебя, передай Pelly (Ники. —
Pelly II.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Сердечное спасибо за телеграмму и письмо, получила только что. Получил ли ты письмо Сергея? Мое ушло вчера. Pelly любит. Скоро напишу еще. Целую много раз. <Если бы> ты был с нами. Господь да благословит тебя.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
7
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Великий князь… пригласил меня проехать с ним в Ильинское и провести 5-ое у них… Очень тронутый таким вниманием, я радостный, вместе с моим другом Гадоном, приглашенным также в Ильинское, выехали в одном вагоне с Их Высочествами. Прибыли в Ильинское 4-го сентября, на другой день праздновали именины Великой Княгини Елисаветы Федоровны.
К этому дню в Ильинское съехались: Вел<ий> Кн<язь> Павел Александрович с женой Александрой Георгиевной, принцесса Виктория Баттенбергская, старшая сестра Вел<икой> Кн<ягини> Елиз<аветы> Фед<оровны>, Вел<икий> Гер<цог> Гессенский, отец с сыном, затем лица Свиты, Гадон и я. Я уже третий раз был в Ильинском поэтому для меня все было знакомо, я с удовольствием очутился в этой обстановке, обстановке хотя и на половину официальной, но очень радушной.
Утром 5-го была обедня, затем завтрак, на который съехались соседи, днем был большой чай, но не в саду, а в зале, т. к. погода была очень холодная.
6-го сентября после кофе, каждый у себя, отправились к 10 ½ час. в сад, где Великая Княгиня бегала в это время на pas-de-geant (гигантских шагах — фр.), часть играла в теннис. Я сыграл одну партию. Лучше всех играл молодой герцог, брат Великой Княгини. Я оказался одним из плохих игроков, очевидно от недостаточной ловкости. На pas-de-geant очень много бегали, чтобы согреться, тут я побил рекорд, т. к. подымался выше других. Погода была удивительно холодная, всего 4 °C, все растения стали прятать в оранжереи, боясь мороза, значительно оголили сад, что было очень некрасиво. В час завтракали, после чего играли в бикс[502], лото и т. д. В 3 часа отправились пешком за Москва-реку через луг в соседнее имение Великого Князя Усово, где строили в то время новый дворец[503]. На ферме пили чай и ели простоквашу и варенец. Большая часть шла пешком, а Вел<икая> Кн<ягиня> Александра Георгиевна, Принцесса Виктория, Е. Н. Козлянинова, Вел<икий> Кн<язь> Павел Александрович и Гадон были верхом.
В 8 часов обедали, я сидел между двумя фрейлинами Великой Княгини Козля — ниновой и Кн. Лобановой-Ростовской. После обеда были petits jeux (игра в фанты — фр.), жмурки, индюшки, веселились как дети. Чай пили в 11 часов и разошлись по своим покоям…
Московские ведомости
5
Московские ведомости
… Их Высочества отправились для осмотра достопримечательностей Кремля и осматривали Оружейную Палату, Большой Кремлевский дворец, Патриаршую ризницу, Большой Успенский собор с его ризницей и соборы Благовещенский и Архангельский. Во всех храмах Их Высочества были встречаемы духовенством в облачении…
Затем Их Высочества отправились в Императорский Исторический музей, состоящий под председательством Его Императорского Высочества Великого Князя Сергей Александровича… Из музея Их Высочества поехали в Храм Христа Спасителя…
После того, посетив Третьяковскую картинную галерею, в Замоскворечье, и дом бояр Романовых, на Варварке, Их Высочества к 6 часам вечера прибыли на вокзал Московско-Брестской дороги и с поездом ее отбыли через станцию Одинцово в Ильинское. Провожали на вокзале высшие чины администрации.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
От всей души благодарю тебя, дорогой мой Ники, за твое милое письмо. Я показала его Pelly (Аликс. —
Она покорила всех совершенно; всякий, кто видит ее, приходит в восторг от ее красоты и кроткого, пленительного обращения. Ты представить не можешь, как она повзрослела, с каким тактом, как дружески беседует со всеми; в каждом ее движении бесконечная грация, это истинное пиршество для глаз — так она женственна и нежна. Уверяю тебя, даже не будь она моей сестрой, я бы стремилась видеть ее, восхищаться ее изящными благородными манерами и ангельской красотой. Все, кто видел ее прежде, поражены огромной переменой в ней, и теперь у ее ног все, даже те, кто любит критиковать все и вся.
К сожалению, через два дня они уезжают; это было чудесное время; она так огорчена, что ей нужно покидать твою дорогую страну. Скоро я снова напишу тебе, поскольку перед ее отъездом я собираюсь еще обстоятельно поговорить с ней, также с Папа и Эрни. Грустно, что все идет не так гладко, как хотелось бы, но молитва и надежда придают мужество. Она тебя любит глубоко, искренне, и я верю — это даст ей силы пройти через все, что предстоит.
У нас дождливо, но тепло — впрочем, до этого погода стояла божественная, так что жаловаться не приходится.
Мы много играем в теннис и в новую домашнюю игру — ее показали нам Павел с женой. Несколько дней назад мы ездили в Москву, сестры в восторге от поездки, особенно восхищались Кремлем.
С искренней любовью от нас и очень-очень нежным приветом от Pelly.
Любящая тебя,
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Самые сердечные благодарности за письмо от 24-го. У меня хорошие новости от Pelly (Аликс. —
Мы уезжаем из Ильинского 15-го[504], и я очень надеюсь, что скоро увидим тебя. Мне легче говорить лично, чем писать письма. Вкладываю <ее> фото, которое она передала для тебя. Она умоляет, чтобы ты его держал при себе и никому не показывал. Твоя <фотография>, которую я ей посылала, у нее на письменном столе, прикрыта одним из моих фото; так что только она может смотреть на тебя, когда захочет — укрыта от посторонних глаз, но всегда рядом с ней. Нам остается только молиться и молиться. Я очень верю, что Господь даст ей мужество и силы.
Храни тебя Господь. Пиши поскорее.
Любящая тебя Тетенька.
Сергей передает тебе нежный привет.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой милый Ники,
Что за приятный сюрприз было получить твое дорогое письмо, как мы были счастливы известиям от тебя.
Я очень рада, что ты доволен своим пребыванием в Каире и получил удовольствие от поездки по Египту[507] — эта страна оставила у нас самые лучшие и чарующие впечатления. Будем надеяться, что у вас, наконец, хорошая погода, и нет такой невыносимой жары.
Прими от нас наилучшие пожелания в день твоих именин и поздравления с Рождеством Христовым. Мы послали телеграмму Георгию, а глупые люди вместо того, чтобы переслать ее к нему, задержали телеграмму в Каире — право, очень досадно. Пожалуйста, скажи ему об этом, и что мы передаем ему наши самые добрые пожелания и приветы. У нас погода дивная, на редкость мягкая. Правда, в начале с неделю стоял крепкий мороз, как раз когда приехали Павел с женой, но с тех пор было несколько градусов мороза или около нуля, так что в городе в санях не покатаешься.
Я получила письмо от Pelly (Аликс. — Сост.), на другой день после твоего. Она здорова, и с тех пор, как мы с ней виделись, оставалась дома, о поездке в Англии речи нет. Она очень одинока, так как Папа все время на охоте, и она старается много заниматься, имеет самые разнообразные уроки — музыка, пение, рисование, итальянский язык, даже физика; когда нет мороза, катается верхом, а вечерами часто ходит в театр. Эрни иногда заезжает, так как он сейчас в Гессене, и они ездили к нему на днях, нашли, что устроился он очень уютно, в окружении фотографий, безделушек, картин, всяких художественных вещиц. Сегодня я буду писать Pelly, передам ей вести из твоего письма, это ее немного подбодрит.
Да хранит вас обоих Господь, дорогие. Пусть Новый год принесет вам счастье и наконец соединит вас — об этом мы усердно молимся.
Вчера в Гатчине я видела твоего пса, он грустит без своего хозяина; меня встречает всегда дружелюбно, чуть не сбивает с ног, наступая на мое лучшее вечернее платье. Тино и София[508] были у нас три дня, не желая оставаться долго вдали от тети Вики[509]. Они были в прекрасном настроении, но мне она показалась подозрительно худой, хотя она сама уверяет, что вполне здорова. Павел с женой и их ребенок[510] здоровы. «M-me Block»[511], как ее называет Дмитрий[512], очень горда и упивается мыслью, что ее муж будет командовать новым полком.
Все твои дорогие в Гатчине здоровы, и у твоей Мама заметно улучшилось настроение. Прежде она была очень печальна, похудела после твоего отъезда, но, получая от тебя частые весточки, почти обрела прежний вид.
Я много рисую вечерами, когда мы не бываем в театре, или, пока Сергей играет в карты, играю в теннис в большой зале, рядом с галереей и бальными залами. Павел тоже иногда приходит, и Саша. Обычно наши партнеры — это Кити[513], Гадон, Шиллинг, Джунковский, Зедделер[514], иногда Степанов появляется. Но из дам только мы двое. Я также играла с Аликс на фортепиано, пока остальные играли в теннис, который она находит скучным. По крайней мере, можно немного размяться, — в городе обычно так мало двигаешься, кроме разве что выездов на санях, или в экипаже, или коротенькой прогулки до залива.
Я вновь начала устраивать дамские приемы — такая скука. 5-го вечером будет первая репетиция, специально для твоих родителей, «Пиковой дамы»[515]. Говорят, это чудесная опера. Представь себе, на днях Фигнер[516] упал и чуть не сломал руку, теперь будет петь с перевязанной рукой[517]. Раз мы были в цирке, который очень хорош в этом году, и я вспомнила о развеселом вечере, который мы провели там год назад.
На этом заканчиваю свои каракули. Мы оба целуем тебя и Георгия, с самыми нежными приветами вам.
Веселого Рождества и всяческих благословений в наступающем году.
Нежно любящая тебя
Тетенька Элла.
Надеюсь, вам с Георгием понравятся наши скромные подарки, и вы будете часто надевать их.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Берусь за перо, чтобы дать тебе вести с далекой родины, покрытой мраком декабрьских дней — а у вас юг, солнце, тепло!! Счастливые люди. Впрочем, я не жалуюсь и дома живется очень хорошо, хотя бы даже и в Петербурге. Собственно говоря, особенно интересных новостей сообщить тебе не могу! ибо мы живем так далеко в своей скорлупе и ею довольствуемся вполне. Не малая была радость для меня, назначение Павла ком. конного полка; он в полном восторге, принялся за дело с большим рвением; принимал полк на днях, держал речь офицерам прекрасную — все остались ею очень довольны, а я прибавлю от себя, что дело его пойдет как по маслу. Он являлся Николаше в Царское, чтобы откланяться, нанес визиты полковникам, Николаша от имени полка предложил ему прощальный завтрак, который конечно Павел отклонил, сказав откровенно, что это ни ему, ни офицерам приятно быть не может — по моему он поступил вполне правильно — и тем все кончилось…
Мы все себе привили оспу — у жены и меня привилась и тоже у моих офиц<-еров>, которые вместе с нами прививали себе. Это было очень смешно; привезли к нам целого теленка.
По вечерам жена играет в lawn-tennis, устроенный в большой зале, где ужинали после балов; много наших офиц. принимают участие; я по обыкновению предаюсь винту — а что ты научился винтить!? В Гатчине бываем по обыкновению; нечего тебе говорить, что бедная Мама ужасно по вас грустит; первое время жалко было на нее смотреть, теперь как будто лучше стало. Ужин 30-го нояб<ря> прошел очень симпатично, и Папа был в духе. Он со мною много говорил про Павла, и я был рад случаю высказать ему все, что было у меня на душе…
Виктория писала жене, что ее муж очень был тронут каким-то твоим вниманием к нему — мне поручено тебе это сообщить. Посылаем тебе и Жоржу маленькие сувениры на елку и надеемся, что они будут пущены в ход. Буду очень рад, если напишешь словечко.
Храни вас Господь, нежно обнимаю вас обоих.
До свидания. Твой Сергей.
Если тебе нужны русс<кие> книги — скажи.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В декабре месяце Великая Княгиня Елизавета Федоровна устроила у себя во дворце, в одной из обширнейших зал, лаун-теннис. На полу во всю величину зала было натянуто серое сукно, на котором были накрашены линии границ, по обе стороны натянутой сетки. Игра происходила обыкновенно по вечерам, а иногда и днем в праздничные и воскресные дни. Приглашались офицеры полка, умевшие играть в лаун-теннис, среди них был и я, постоянно приглашавшийся. Из Высочайших Особ всегда бывали на этих вечерах Великая Княгиня Александра Георгиевна, жена Павла Александровича. После тенниса пили чай с разными угощениями и в двенадцатом часу ночи расходились. На этих чисто интимных вечерах бывало очень симпатично, Великая Княгиня была обворожительна своей простотой и предупредительностью. Эти вечера происходили и в следующем году до Пасхи.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники!
Эти строчки ты получишь в новом году — в них самые искренние пожелания на 1891 год, чтобы исполнились все твои чаяния с помощью Божией. Я послала вам с Pelly (Аликс. —
В субботу 15-го был бал кадетов[518] — 500 приглашенных, мы танцевали в их огромной зале, ужинали в их казармах, которые были прелестно украшены. Жара была невыносимая. Помнишь маленький танцевальный вечер у них в прошлом году, когда ты танцевал с Pelly, и светильный газ чуть не погас?
У нас в разгаре приготовления к рождественским подаркам, конечно, заняты страшно. Среди разных вещиц я отыскала для моего дорогого Сергея старинные часы, которые помимо прочих мелодий играют Преображенский марш, — уверена, это его порадует.
Получила на днях письмо от Виктории. Она пишет, что Людвиг Баттенберг[519]был глубоко тронут твоим любезным посланием, в котором ты сожалеешь, что не повидался с ним. Он тоже был огорчен тем, что не застал тебя.
Как я рада, что твое путешествие было удачным. Ты наверняка получишь много описаний вчерашнего представления в Гатчине: дети были просто прелестны, малыши были лучше всех и заставляли нас смеяться до упаду, и ничуть не робели. Ольга[520] и Элен[521] выглядели очаровательно в своих длинных платьях.
Больше новостей у меня нет, поскольку мы по-прежнему ведем очень тихую жизнь. Балы — не то удовольствие, чтобы их ждать.
Наилучшие пожелания тебе и обоим Георгиям[522], которым я тоже желаю счастливого Нового года.
Остаюсь,
любящая тебя Элла.
(ГА
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
не могу не воспользоваться фельдъегерем, чтобы послать тебе письмо. В полку были очень обрадованы твоей депешей и я ее перевел и отдал в приказе. 6-го де-к<абря> мы праздновали 1 бат<альон> обычным молебном утром, а вечером был ужин с офиц<ерами> бат<альона> у Cubas[523] — на котором и я присутствовал было оживленно и даже весело. Теперь пошли прибывать новобранцы — рослых, конечно, нет, но вообще народ не дурной. Мы все увлекаемся новой оперой Чайковского «Пиковой дамой» — была генер<альная> репетиция, как всегда, в присутствии Папа; есть прелестные места — некот<орые> напоминающие «Е. Онегина» — другие же вполне оригинальные и легко остающиеся в памяти; мы с женой уже три раза прослушали оперу <от> начала и до конца. Постановка чудная, конца 18 столетия — костюмы, все восхитительно, одна декорация представляет зимнюю канавку и в фоне крепость. По вечерам lawn-tennis и мои офицеры тоже отличаются.
Пиц, на днях, давал обед всему полку и представлял офицеров Аликс — у обоих были эмоции, все прошло благополучно — к обоюдному удовольствию. Мы теперь погружены в приготовления к рождеств<енским> подаркам — ужасная возня; за границу подарки поспели во время — жена послала Alix картину, вид на Усово, который она любила и желала иметь…
Перехожу к более весомому рассказу: мы были на днях на гардемаринском балу в Морск<ом> корпусе — Пиц и Аликс были тоже — много народу — наши жены усердно отплясывали; ужинали, сами гардемарины — подавали блюда — вообще было очень мило — в 3 ч. были дома. Вчера в Гатчине, на большой сцене Миша[524], Ольга, все Владимировичи[525], Алексей Мих<айлович>[526] играли французскую > пьесу; ну право было уморительно, мы хохотали до упаду — Миша, в парике и баках — отец Baby[527] и Ellen[528], а они в длинных платьях что-то болтали!! Совсем лилипуты, что были в прошлом году — помнишь? Кирилл[529] конечно лучше всех говорил; посылаю тебе афишу — ты бы наслаждался. Как будет вас обоих недоставать на елку! А вам вдали в этот день не будет весело; в такие дни всегда сильно чувствуешь разлуку с близкими. Шпуня просит тебя обнять. Ворона видел несколько раз — боюсь, одичает без тебя.
Когда ты получишь это письмо, уже будет новый 1891 год! Ты знаешь все, что мое сердце желает для тебя, дорогой мой, и как горячо я буду молиться за тебя во время молебна на новый год — прибавлю: серьезный год!
Христос с тобой, обнимаю тебя и Жоржа сердечно.
До свидания! Твой Сергей.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
… Твой Ворон с нами любезнее, но в коридоре на всех навел страх, потому что если кто вздумает его погладить или нечаянно толкнет, он на всех рычит и в этот раз даже на Тетю Эллу заворчал и показал ей зубы, что ее весьма оскорбило…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу <25
Пусть Рождество твое будет веселым!
«Три старых шутника, а не квакуньи-жабы
Ведь Рождество — веселый праздник!
Не время квакать, время пить,
Весь мир об этом должен знать,
мы пошутили — ты посмейся,
забудь заботы и развейся!»
Всевозможные нежные пожелания веселого Рождества от Эллы Дорогому Ники!
1890
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Моему дорогому Ники благословения на следующий год.
Любящая тебя тетенька Элла.
1890–1891
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Преображенцы просят принять их душевные пожелания счастья на новый год. Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
6
Мой дорогой дядя Сергей,
От души благодарю тебя за твое милое письмо и чудную булавку, которая меня весьма обрадовала. Грустно было проводить этот великий праздник нам одним так далеко от родины; конечно, здесь все ново и так удивительно интересно, но в такие дни особенно тянет домой в свою семью. Извини меня, мой друг, что это письмо выйдет очень коротким, но действительно у нас свободное время считается минутами.
Я писал тетеньке о том хорошем впечатлении, которое оставил нам Египет и сам Хедив, наш большой приятель. Но Индия это совершенно нечто особое сама по себе, до сих пор сохранившее в некоторых местах всю прелесть сказочного мира. Эти места — независимые государства магараджей, мы уже были в гостях у трех, из них два первые Джодпор и Джейпор очень напомнили мне средние века. Не столько сама обстановка, даже запах в их дворцах поразили меня чем-то древним и таинственным. Приезд в Джейпор останется мне навсегда памятным, магараджа устроил нам процессию на слонах, мы на них въехали в город, проехали мимо его дворца и выехали в другие ворота к дому, где мы жили.
Вид этих улиц с красивыми индейскими домами, пестрой толпы царедворцев, <нрзб.> перед слонами и вид войск, стоявших шпалерами, а главное сами слоны, покрытые золотом — вся это картина была вылитая сцена и веды[530]. Описать это невозможно и не стоит, нужно быть там и увидеть этот мир своими глазами. Дэли[531] мне весьма понравилось, там мы осматривали чудную приемную палату императоров, выточенную из мрамора. В Лагоре было совсем холодно и кроме форта со старым дворцом ничего особенного. Здесь в Агре мы видели великолепие всего мира — идеальную мраморную Таг, громадный мавзолей одной императрицы[532], с инкрустациями эмали — все это бесподобно и просто один восторг!!! Покупаем массу вещей, я, конечно, разоряюсь. Кончаю и попрошу тебя поцеловать от меня тетеньку за подарок. Прощай мой милый. Желаю тебе всего лучшего.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Милый Ники,
Мои первые строки к тебе в этом новом году принесут известие, которое, я надеюсь, тебя порадует. Я решилась, наконец, присоединиться к вашей вере и хочу сделать это до Пасхи, чтобы можно было причаститься на Страстной неделе. Мне предстоит этот великий шаг, для меня начнется новая жизнь, но я верю, что Бог благословит мое решение. Помнишь ли тот день, когда мы разговаривали на балконе, который выходит во двор? Тогда ты впервые сказал мне о Pelly (Аликс. —
Я сказала твоим Папа и Мама после ужина в старом году, и Павлу с женой — в первый день нового года; когда получу ответ из дома, скажу Михен; и только тогда это перестанет быть секретом. Боюсь, она примет это близко к сердцу, и страшусь той минуты, когда придется ей об этом сказать. Ты пока скажи одному Георгию и дождись моего следующего письма, прежде чем сообщать остальным.
Pelly здорова, но ушибла на катке руку и не могла мне писать целую вечность. Я с таким нетерпением жду ее письма — хочу знать, как она это воспримет — она ведь знала, что я собиралась это сделать, хотя я и сама не думала, что сделаю это сейчас.
Идет вечерняя служба, я слышу звон Аничковых колоколов[533], а потому откладываю перо. Допишу эти строки вечером, прежде чем ложиться спать.
Да хранит тебя Бог, мой мальчик! Буду молиться за тебя и за нее. С самыми нежными чувствами к вам обоим от меня и Сергея, твоя крепко любящая Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Дорогой мой Ники,
Жена тебе пишет о великом и важном ее решении; для тебя, мой друг, это не новость — мы с тобой об этом не раз говорили; помнишь наш разговор в Капор ском минувшим летом? Я не ожидал, что она именно в эту зиму решится — но, слава Богу, что это так, и я бесконечно счастлив, и не знаю, чем право я заслужил такую благодать. Я совсем не достоин.
Вероятно самый акт перехода в Православие совершится в конце Велсикого> Поста, так чтобы на Страстной мы могли бы вместе приобщаться. Здесь еще никто об этом не знает кроме Папа и Мама, которым мы это сообщили на кануне Нового Года и тоже Павлу и Аликс; жена ожидает ответ от своего отца, и тогда мы решимся это сказать Михен — признаюсь, я боюсь этой минуты, и как она это примет. Папа и Мама нас тронули своим участием — тоже Пиц и Аликс — это была такая искренняя радость!
Елка в Гатчине тебе уже была описана вероятно твоими родителями, было очень симпатично, но грустно без вас; елки были не в гостиной, а в угловой и дальше к комнатам Алексея[534]. У нас дома была елка 26-го с Пицем и Аликс — масса прелестных подарков; дай Бог, чтобы однажды и ты с женой у нас были в этот день! За молебном на Новый год я горячо помолился, чтобы Бог благословил твое намерение и дал бы исполнение его в этом году.
Не могу от тебя скрыть, что Мама была в ужасном нервном состоянии, когда узнала о болезни Жоржа[535] и о всех подробностях; мне кажется, что напрасно от нее скрыли в начале все подробности и его бронхит, и теперь у нее недоверие ко всем вестям о его здоровье. Сегодня Мама немного спокойнее, а вчера она даже не поехала к т. Кати поздравить с Еленой[536], и Папа был там один. Дай-то Бог, чтобы Жорж скорее отделался от своей лихорадки, а то это в самом деле очень скучно и неприятно. Досадно, что он не может с тобой разъезжать по Индии!
Я кроме полка нигде не бываю и только им и поглощен. Бедный Хоментовский очень плох — болезнь идет все хуже; мне удалось к нему привезти отца Иоанна — он (Хоментовский… — Сост.) был очень этим порадован и будет у него на днях приобщаться, чего я так пламенно желал. 19 дек<абря> был очень веселый и оживленный обед, окончившийся цыганами — все продлилось до 5 ч. — Пиц был и принимал самое живое участие; когда «Леночка» пела «Шампанского бокал» — мы вспоминали о тебе — вообще было очень симпатично. Мы увлекаемся «Пиковой дамой» — музыка один восторг. Кн. Васильчиков[537] принял гусар, а на днях прощальный ужин Николаше[538], который обойдется каждому офицеру 300 р. — я это знаю из верного источника <mais gardes-moi le Dieu> (Спаси Бог. — фр). Завтра собираемся мерзнуть на Иордани[539]. Гаданий у нас сегодня не было — как-то не хотелось, да и вас нет — у Павла дело идет хорошо — он доволен и им довольны — все, что требовалось доказать. Его девочка идеально мила.
Христос с тобой, мой друг. Обнимаю вас обоих от всего сердца. До свидания. Пишу уже мое третье письмо.
Твой Сергей.
Отец Иоанн Кронштадтский — вел. кн. Сергею Александровичу
7 января выеду машиной 11 час. В Петербурге буду в половине первого.
Иоанн.
Е. Н. Козлянинова — вел. кн. Сергею Александровичу
Ваше Высочество,
Мать думала, что Вам может быть будет приятно иметь молитву О. Иоанна, которая пришлась Вам по душе. — Нет слов выразить, в какой степени мы обе тронуты Вашим <нрзб.>, сердечным участием, молю Бога, чтобы Он дал мне случай когда-нибудь на деле доказать Вам и дорогой Великой Княгине мою глубокую благодарность и преданность.
Всем сердцем Ваша
Е. Козлянинова.
«Господи! Имя Тебе — Любовь: не отвергни меня заблуждающегося человека. Имя Тебе — Сила: подкрепи меня изнемогающего и падающего. Имя Тебе — Свет: просвети мою душу, омраченную житейскими страстьми. Имя Тебе — Мир: умири мятущуюся душу мою. Имя Тебе — Милость: не переставай миловать меня»…
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Дорогой мой д. Сергей,
От души благодарю тебя за твое меня заживо тронувшее письмо. Ты знаешь, как мне близко к сердцу все, что касается тебя и тетеньки, поэтому, когда я прочел твое письмо, я положительно остолбенел от удивления и радости, что она так скоро решилась на это святое дело! Искренно тебе сознаюсь, что эта весть доставила мне двойную радость: перемена религии увеличит еще более ваше счастье, а мне может примером своим помочь достичь того, что я пламенно желаю всеми силами души. Странно, что ни огромное расстояние, которое нас разделяет, ни масса новых людей, мест и впечатлений не дают терять связи проходили церемониальным маршем войска, присутствовавшие на Иордани (см. подробнее: Засосов Д. А., Пызин В. И. Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов: Записки очевидцев. Л., 1991).
раз глубоко установившейся. Я часто-часто думал и передумывал наш разговор втроем о переходе ее в нашу веру и не понимаю, отчего известие это так меня могло поразить.
Я был уверен, что Папа и Мама радостно встретят эту новость, но думаю, что она в особенности обрадовала Папа. Понимаю поэтому ваше смущение в том, как оно будет принято т. Михен? Думаю, впрочем, что она не покажет вида и останется равнодушною по крайней мере снаружи.
Цейлон[540] сильно понравился мне; он делает гораздо более сильное впечатление, чем Индия. Это настоящий земной рай и описанию не поддается; мы жили в трех местах внутри острова, в трех различных климатах: в тропическом Коломбо[541] и Кэнди[542], в теплом Labigame и северном в Нюрелья[543] в горах — место это просто прелесть какое — страшно напоминает Крым (дом лесничего с окрестностями). Но лучше рассказать про это чем написать; узнаешь раньше об Цейлоне от Сандро[544] и Сергея[545].
Вчера мы перешли экватор, и было подобающее обливание!
Сердечно целую тебя и милую тетеньку. Поклон твоему Beau-pêre[546]!
Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. герц. Гессенскому Людвигу IV
… А теперь дорогой Папа, я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение. Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии с тех пор, как Вы были здесь в последний раз более полутора лет назад, я все время думала, и читала, и молилась Богу указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как я теперь — принадлежать к одной Церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не представляете, каким он был добрым, что никогда не старался принудить меня никакими средствами, предоставляя все это совершенно одной моей совести. Он знает, какой это серьезный шаг и что надо было быть совершенно уверенной, прежде чем решиться на него. Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я доставляю Вам боль и что многие родные не поймут меня.
Но Вы, разве Вы не поймете, мой дорогой Папа? Вы знаете меня так хорошо! Вы должны видеть, что я решилась на этот шаг только по глубокой вере и что я чувствую, что перед Богом я должна предстать с чистым и верующим сердцем. Как было бы просто оставаться так, как теперь, но тогда как лицемерно, как фальшиво это было бы, и как я могу лгать всем, притворяясь, что я протестантка во всех внешних обрядах, когда моя душа принадлежит полностью религии здесь?!
Я думала, и думала глубоко обо всем этом, находясь в этой стране уже более шести лет и зная, что религия найдена. Я так сильно желаю на Пасху причаститься Святых Таин вместе с моим мужем. Возможно, что это покажется Вам внезапным, но я думала об этом уже так долго, и теперь, наконец, я не могу откладывать этого. Моя совесть мне этого не позволяет. Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль. Но разве вера в Бога и вероисповедание не являются одним из самых главных утешений этого мира? Пожалуйста, протелеграфируйте мне только одну строчку, когда Вы получите это письмо. Да благословит Вас Господь. Это будет такое утешение для меня, потому что я знаю, что будет много неприятных моментов, так как никто не поймет этого шага. Прошу только маленькое ласковое письмо.
Я сейчас напишу Бабушке и сестрам, и потом, когда я получу от них ответ, я скажу об этом Михен — я боюсь, что она будет очень переживать, но я бы хотела, чтобы она узнала об этом раньше, чтобы как можно меньше причинить ей боли, потому что потом, вероятно, поднимутся разные разговоры. Поэтому ответьте мне скорее, дорогой Папа…
Покажите это письмо Эрни и Аликс, пожалуйста, дайте его им. Я напишу каждому из них несколько строк. Пожалуйста, не говорите никому в Дармштадте до тех пор, пока я не напишу еще, когда уже будет знать Михен.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
7
Моя дорогая бабушка,
… Вы не можете себе представить, как сильно и глубоко я была тронута всем тем, что Вы написали. Я так боялась, что может быть, Вы не поймете этого шага, и ту утешительную радость, которую дали мне Ваши дорогие строки, я никогда не забуду.
Я сказала теперь всем родственникам здесь, и поэтому уже нет необходимости держать это в секрете… Греческая Церковь напоминает мне Английскую Церковь, и поэтому я ее понимаю по-другому и не так, как те, кто был воспитан на немецкой протестантской Церкви… к тому же иметь одинаковую религию с мужем — это такое счастье!
Единственное, что заставило меня ждать так долго, — это то, что я знала, что это принесет боль многим, и они не поймут меня. Но Господь дал мне мужество, и я надеюсь, что они простят меня за эту боль, которую я им причинила. Я это делаю, принадлежа всей моей душой этой Церкви здесь, и я чувствую, что лгала всем и моей старой религии, продолжая оставаться протестанткой. Это дело совести, где только лицо, имеющее к этому отношение, может понять по-настоящему всю глубину этого шага.
От всего моего сердца я благодарю Вас еще и еще. Пусть Господь благословит Вас за все то, кем Вы всегда были для меня, за Вашу великую доброту и материнскую любовь…
С нежной любовью от Сергея и от Вашей самой преданной и любящей внучки.
Элла.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
… Вот новость которая тебя удивит, я решил назначить Д<ядю> Сергея в Москву Генерал-Губернатором вместо Долгорукого[547], выжившего за последнее время совершенно из ума. Сергей очень доволен, хотя и страшится немного этого назначения, но я уверен, что он справится и, конечно, будет стараться послужить с честью…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
26 февраля состоялось, совершенно для нас неожиданно, назначение Великого Князя московским генерал-губернатором с производством в генерал-лейтенанты и назначением генерал-адъютантом. Мы были очень огорчены, т. к. привыкли к нему, полюбили его. За, почти, 10 лет службы его в полку он так был близок к нему, так жил его интересами, что мы не могли себе представить, что его не будет с нами.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
26
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. герц. Гессенскому Аюдвигу
Дорогой Папа!
Вы хорошо сможете понять, как великая доброта Саши и его доверие тронули нас. Но мы не можем и представить себе, какие большие перемены может принести нам жизнь в будущем. После 7 долгих счастливых лет нашей супружеской жизни, которую мы провели с нашими дорогими родственниками и друзьями здесь, в Петербурге, теперь мы должны начать совершенно новую жизнь и оставить нашу уютную семейную жизнь в городе. Мы должны будем сделать так много для людей там, и в действительности мы будем там играть роль правящего князя, что будет очень трудным для нас, так как вместо того, чтобы играть такую роль, мы горим желанием вести тихую личную жизнь. Я думаю, что Сергей даже более опечален, чем я, так как он надеялся остаться в полку еще на один год… Офицеры действительно такие милые. Они так преданы ему, и мысль о том, что мы оставим Павла… Вы знаете, как Сергей всегда жил для своего брата, обращаясь с ним скорее как с сыном. Он имеет такое глубокое любящее сердце… Это ужасно тяжело для моего дорогого Сергея; он побледнел и похудел. Как я бы желала взять его сейчас в Дармштадт, чтобы он смог отдохнуть. Они никогда не оставят его в покое; он удвоил свою работу, и наша жизнь в Москве не будет являться отдыхом; так как мы всегда должны будем находиться в Москве… Волосы поднимаются дыбом, когда подумаешь, какая ответственность возложена на Сергея… староверы, купечество и евреи играют там важную роль… Теперь все это надо привести в порядок с любовью, твердостью, по закону и с терпимостью. Господь, дай нам силы, руководи нами, так как все это будет таким трудным и тяжелым…
После Пасхи мы переезжаем в Москву… Утешение для нас то, что нас ожидают там с открытыми объятиями, и что жители Москвы очень лояльны и радуются, встречая брата Императора в своем городе. Я также надеюсь, что смогу помогать немного Сергею. Я буду стараться выполнять отлично все то, что выпадет на мою долю…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Милый Ники,
Сердечно благодарю тебя за милое письмо. У нас так много всего произошло с той поры, как я писала тебе последний раз. Сергея назначили генерал-губернатором Москвы. Мы глубоко тронуты огромным доверием, которое твой отец оказал моему дорогому мужу, назначив его на столь важную должность, и добротою и любовью, которые он проявил, сделав Сергея своим генерал-адъютантом. Но можешь себе представить, как мы взволнованы началом совершенно новой жизни — и к тому же, грустью расставания с нашим дорогим полком. Право же, трогательно видеть, как все офицеры любят Сергея и в каком отчаянии, что он покидает их. К тому же мысль, что вся наша семья и друзья остаются здесь, и мы не будем с ними видеться каждый день, причиняет большое огорчение, так что на данный момент мы немного приуныли. Когда ты вернешься, мы, видимо, будем принимать тебя в Москве уже в новом положении.
Я получила несколько писем от Pelly (Аликс. —
Суббота перед Вербным Воскресением будет для меня великим днем. Все пройдет тихо, в нашей маленькой церкви[548], а после Пасхи мы уедем в Москву.
У нас погода все такая же мягкая, хотя за границей всюду стоят холода, что весьма необычно для этого времени года.
Большой привет от нас обоих.
Остаюсь,
твоя любящая тетенька.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
5
… Вот уже и Великий пост, мы все по обыкновению говеем. Ты уже наверное слышал от Д<яди> Сергея о его страшной радости по случаю перехода Т<ети> в Православие. Да, это для всех нас громадная радость и утешение и торжество! Немки[549] бесятся и приуныли. Это отрадное событие произойдет на 6 неделе в Вербную субботу в церкви Д<яди> Сергея…
Манифест Александра III
о принятии Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной
Православного исповедания
Божией милостию Мы, Александр III,
Император и Самодержец Всероссийский Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и Прочая, и Прочая, и Прочая.
Объявляем всем верным Нашим поданным:
Любезнейшая невестка Наша, Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, познав и испытав в согласии с Своим супругом истину православия, возжелала, по державному влечению Своему, соединиться с Нами в вере и в общении церковных молитвословий и таинств. Сегодня восприяла Она, к великой Нашей радости, Православную Нашу веру и Святое Миропомазание.
Возвещая всем верным Нашим подданным о сем желанном событии, повелеваем именовать Ее Императорское Высочество Благоверною Великою Княгиней.
Дан в Санкт-Петербурге, в 13 день Апреля, в лето от Рождества Христова 1891, Царствования же Нашего в одиннадцатое.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
…В вербную Субботу 13 апреля произошло присоединение Эллы к Православной вере. Служба и обедня были в церкви Сергея и за обедней Элла приобщалась. Вся церемония на всех присутствующих произвела глубокое впечатление; я должен сознаться, что был глубоко проникнут серьезностью и знаменательностью этого события, и чувствовалась близость и участие чего-то таинственного и присутствие самого Господа! Элла очень хорошо читала молитвы, а некоторые и говорила наизусть. Да, это отрадное событие, порадовавшее меня глубоко, и я придаю ему особую важность в настоящее время. Конечно, Михень и Мавра, как истые лютеранки, не присутствовали, да оно и понятно, не могло это событие быть им приятно, но бедные Владимир и Костя очень грустят и за них больно!..
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Воистину Воскресе! Blessings kisses (Благословляем, целуем — англ).
Элла, Сергей.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Последние дни командования полком Вел<икого> Кн<язя> Сергея Александровича были днями проводов его, все офицеры, как один человек, со всей искренностью и сердечностью провожали его. Мы снимались группами, очень часто Великий Князь совсем невзначай приезжал в собрание по вечерам, оставался ужинать, офицеры узнав об этом, съезжались и полковая беседа затягивалась в таком случае до 3–4 часов ночи. Перед самой сдачей полка Великий Князь дал парадный обед всем офицерам полка в своем дворце, а затем полк чествовал Великого Князя обедом и поднес ему точную копию с полковой братины, в которой всегда на полковых и батальонных праздниках приготовлялся крюшон, большей частью самим Великим Князем. В день сдачи полка Великий Князь <Сергей Александрович> отдал приказ, в котором трогательно прощался с полком, удивительно сердечно, нешаблонно благодарил всех за службу.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
…Вместо Сергея Преображенский полк получает Костя, чему Мавра бесконечно радуется, а Элла на это сердится и оба, и она и Сергей, со страшным огорчением расстаются с Преображенцами, да оно и понятно…
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Наилучшие пожелания и нежные приветы.
Сергей, Элла.
5
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
…С 17 по 21 мая провели мы с Мама и Ксенией в Москве, жара была необычайная до 24° в тени, а ночью просто наказание, совсем не мог спать. Был большой выход в Успенский собор, парад войскам, обеды с приглашенными каждый день от 70–90 человек и большой завтрак для военных после парада. Кроме того, были на Французской выставке, на Азиатской выставке. Ездил с Сергеем осмотреть военный госпиталь, громадный; в 1 и 2 Кадетских корпусах и, наконец, осматривал место раскопок в Кремле, где строится памятник Ан-Папа[552]. Тут много выкопали интересных вещей, в особенности красивые изразцы и массу глиняных вещей. Самое место раскопок весьма интересно, так как видны различные эпохи жизни Москвы и каменные и деревянные строения, отлично сохранившиеся, и следы пожаров.
20 мая простился с Мама и Ксенией, которые отправились в Крым, и сам возвратился в Гатчину…
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Телеграфировали Pelly (Аликс — сост.) пожелания[553], она в Шотландии. Так волновались за тебя, горячо желаем Твоего возвращения. Благослови тебя Бог в долгой поездке.
Целуем. Сергей, Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Наконец я собрался с духом написать тебе. Если б ты знал, что у меня накопилось на сердце!
Как благодарить Бога за твое спасение и исцеление! Какой, какой кошмар, если подумать о всей этой ужасной истории. Меня просто бешенство берет, когда я подумаю, что это именно с тобой случилось. Так все хорошо шло и зачем? Ведь путешествуют же разные уроды и с ними ничего не случается?! Мы все прожили ужасные минуты, ужасные дни! Как мне обидно было, что это случилось в день моего рождения. Ну, а теперь Богу слава, что кончилось и хорошо — главное скорее бы тебя увидеть и обнять.
А я то сижу московским ген<ерал->губернатором. Не могу от тебя скрыть, что это не особенно забавно; забавно au fond n est pas le mot (не то слово. — фр.), но ужасно грустно и тяжело расстаться с полком — я до сих пор не могу прийти в себя. Круг товарищей — страх как не достает — 10 лет, бесследно, не могут пройти. А играть вечно первую роль и тут еще представительную — все это так противно моему характеру — моей природе, что я из кожи ползу от отчаяния, и чем дальше будет — тем, вероятно, хуже. Конечно, не дело меня пугает, дело меня очень интересует, и, наконец, доверие Папа ко мне — меня глубоко трогает — но тяжело ужасно! Приходится нам начинать новую жизнь, при новой, незнакомой обстановке с совсем уже не знакомыми людьми. Но жребий брошен и нужно жить и работать. Но теперь я в очень скверном настроении, и мой полк[554]мне не достает более, чем я могу тебе это выразить.
По моему усиленному настоянию полк получил Костя — и вообрази себе, что теперь у меня даже зародилось нехорошее чувство к Косте из-за этого самого — но это между нами. Признаюсь тебе, что уезжая из Питера, я просто плакал — так-таки плакал как ребенок. Ну, довольно об этом.
Чудный был день — Вербная суббота — день миропомазания жены; тебя, дорогой Ники, ужасно мне не доставало — было так трогательно, так хорошо, а на Страстной мы вместе приобщались! С est tout dire (этим все сказано. — фр.).
8-го июля будет 25 лет годовщины командования Папа нашим полком; я с любовью уже год приготовлялся к этому дню — не[555] я буду перед полком!!!! Папа мне говорит, что вызовет полк в Петергоф к этому дню — чудная мысль.
Мы с женой объезжаем теперь все уезды Московской губ<ернии> — везде удивительно радушно и трогательно нас встречают. Думаем только в середине июня быть в Ильинском. До свидания, друг мой, храни тебя Господь, обнимаю от всего сердца.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой дорогой Ники,
Слава Богу, с тобой все в порядке, и ты уже на пути к дому. С каким нетерпением мы ждем тебя — только и думаем, что о тебе. Ты можешь легко вообразить, какие ужасные мгновения мы все пережили, узнав о жутком происшествии с тобой в Японии.
Бедная Pelly (Аликс. —
Мой дорогой, тебе придется бороться, но не за любовь, а за то, чтобы она обрела мужество и убежденность. Мой переход в другую веру — хотя вся семья была снисходительна ко мне — все же очень расстроил Папа, и был плохо принят в стране[556]. К счастью, бабушка и вся английская родня восприняли это совершенно иначе — они считают вполне естественным, чтобы жена и муж принадлежали к одной вере.
Бабушка однажды спросила меня в письме, не содействую ли я случайно некоему браку, и что против этого <брака> она имеет то, что нехорошо двум сестрам жить в одной стране. Но если мы <с Алико будем здесь вместе — совсем иное дело. Вам всем хорошо известно, что если у меня и есть недостатки, то честолюбие, конечно, не из их числа, — напротив, я ни за что не стану выдвигать себя на первый план. Даже при всем желании я не смогла бы этого сделать — настолько это против моей природы.
Я выпишу для тебя некоторые места из писем Pelly. Так ты лучше поймешь ее настроение. Она просила меня написать тебе раньше, в самом начале твоей поездки, но тогда у меня не хватило смелости, сейчас же считаю это своим долгом, поскольку после твоего возвращения, у нас, возможно, не будет времени на долгие беседы.
«Меня ужасно напугали известия о Pelly (Ники. —
«Не могу не написать тебе хоть несколько строк, ведь сегодня день рождения Pelly. Не странно ли, что Ирен отдала мне мой подарок ко дню рождения только сегодня утром, как раз 18-го[558]! Надеюсь, у тебя хорошие новости от нее».
«Какие у тебя известия о Pelly? Интересно, получила ли она твое письмо о том, что я, увы, никогда не смогу сделать, как бы ни обожала ее».
Как видишь, она все время думает о своей Pelly, и, кажется, ее привязанность только растет. Сейчас все зависит от воли Божией, от твоего мужества и <вашего> свидания — будет трудно, но меня не покидает надежда. Бедняжка, она так страдает, и я единственная, с кем она может поговорить об этом или написать, и часто в ее письмах заметно уныние. Она с интересом читает книги, которые я ей послала. Если бы я могла привезти ее сюда! Но надо набраться терпения. Теперь только ты можешь повлиять на ход событий — больше я ничем не смогу помочь.
Мы были так рады принимать у себя твоих родителей. К несчастью, они страдали здесь от невыносимой жары. Сколько ты найдешь изменений! Дядюшка Низи[559] и тетушка Ольга[560] умерли; мы обосновались в Москве, и много других перемен. Как странно было опять видеть Сандро и Сергея[561] — лучше бы вместо них увидеть тебя.
Твоя Мама с Георгием скоро будут здесь проездом. Приятно будет снова его увидеть и, по счастью, здоровым. Только нужно хорошенько вылечиться, в его возрасте при таких заболеваниях надо особенно тщательно следить за здоровьем, какой бы легкой болезнь не казалась.
На этом все, дорогой, самые добрые пожелания и поцелуи.
Твоя глубоко любящая старая
«Тетенька».
Я оставлю конверт незапечатанным до завтрашнего утра, на случай, если получу письмо от Pelly (Аликс. —
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
2
Дорогой мой Ники,
Pelly (Аликс. —
Мы так рады снова вернуться в Ильинское после духоты и утомительной городской суеты. Завтра приезжают Ольга[563], Аликс[564] и Минни[565] и останутся на именины Сергея[566] — приятный сюрприз. Сергею нравится деревенская жизнь, но все же он унывает, это и понятно — ему приходится часто встречаться с людьми, так что былые спокойные времена позади.
Мы катаемся верхом и в экипажах, гуляем, ходим на рыбалку, играем в теннис, устраиваем пикники, и так каждый день — погода стоит дивная. Три недели назад виделись с твоей Мата и Георгием — они возвращались из Крыма. Георгий выглядит не очень хорошо, к тому же для бедного мальчика так скучно все время остерегаться и помнить о своем здоровье.
Как будет хорошо, когда ты, наконец, вернешься. Дочка[567] Павла и Аликс была больна — бедная детка, но сейчас, к счастью, вполне поправилась, у нее была холера в легкой форме.
На 22-е мы едем в Петергоф[568], затем — в Красное <Село> на полковой праздник[569]. Боюсь, что последнее будет для Сергея довольно болезненным моментом; но он, разумеется, хочет быть в лагере, — так глубока его привязанность к полку.
На этом заканчиваю, дорогой; шлю тебе нежный привет и надеюсь вскоре встретить тебя в добром здравии и хорошем настроении.
Остаюсь,
любящая тебя Тетенька.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Празднование было очень торжественно. Полк представился своему державному Шефу[571] в полном составе, в парадной форме на площадке у Большого Петергофского дворца… После парада офицеры было приглашены к Высочайшему столу во Дворец, а для нижних чинов были накрыты столы в дворцовом саду.
Когда нижние чины заняли места за столами, то Государь, в сопровождении Великих Князей и Свиты обошел все столы и, остановившись среди них, сказал: «Пью за здоровье дорогого мне Преображенского полка. Помните, ребята, что вы первый полк русской армии как в мирное, так и в военное время. Я убежден, что вы и впредь будете постоянно служить всем примером».
Обойдя же все столы, Государь приказал нам, офицерам, окружить Себя и сказал нам несколько слов о том, как ему дорог сегодняшний день, когда 25 лет тому назад Он вступил в командование полком и с того дня почувствовал непрерывную связь с ним, что Его сердцу всегда были и будут близки все интересы полка, что хотя среди полков Гвардии и имеется стрелковый Императорской фамилии батальон, но Преображенский полк еще ближе Ему и всей Царской Семье. Затем Государь поблагодарил офицеров за службу и выразил уверенность, «что офицеры всегда будут помнить, что они Преображенцы и высоко нести это звание».
Оглушительное стихийное «ура» было ответом на Царские слова.
Александр III — цесаревичу Николаю Александровичу
25
…Когда будешь на обратном пути в Москве, то устрой так, чтобы можно было бы тебе поехать на несколько часов в Троицкую Серг< невскую> Лавру, это я нахожу весьма желательным и достойно закончит твое долгое и утомительное путешествие.
Теперь пора кончить, постараюсь еще писать тебе с следующим курьером. Крепко обнимаю тебя, мой милый Ники, дай Бог тебе докончить скоро и благополучно начатое долгое странствование.
Христос с тобою, мой милый!
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Будешь ли ты у Троицы[573]? Папа так полагал, если да, то надо прибыть в Москву пораньше — все, вместе с Иверской, возьмет часов пять. Умоляю сообщить Твое окончательное решение. Страшно радуюсь свиданию. Обнимаю.
Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Устроил так, чтобы приехать в Москву в час дня вместо 4, от Иверской поеду тотчас к Троице, отъезд в свое время — в 7. Радуюсь Тебя скоро обнять.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
2
Предлагаю после Иверской заехать в Успенский собор, где будет ожидать митрополит[574]. Буду встречать Тебя на станции Фаустово, горю нетерпением Тебя обнять.
Сергей.
Дневник цесаревича Николая Александровича
На ст<анции> встретили: почетный караул от № 1 Донского полка, депутация Московского дворянства и все налич<ное> начальство. Поехал с генерал-губ<ернатором> к Иверской, затем в Успенский собор и через Чудов монастырь в Николаевский дворец. Москвичи встретили со свойственным им радушием. Выпив чаю, отправился в Троице-Сергиевскую Лавру по Ярославской жел<езной> дороге. Приложившись к мощам св. Сергия Радонежского и закусив у настоятеля на балконе, вернулся к 7 ч. в Москву. Переехал на Николаевский вокзал в прежний Варшав<ский> поезд и тронулся окончательно в путь к дому.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Благослови тебя Бог. Так рада увидеться завтра. Спасибо за дорогую телеграмму. Целую вас с Сергеем от всего сердца.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
6 августа, как обычно, был полковой праздник, накануне всенощная, Великая Княгиня Елизавета Маврикиевна была хозяйкой, принимала дам. Странно было очень, мы так привыкли к Вел<икой> Княгине Елизавете Федоровне, контраст был колоссальный. Елизавета Маврикиевна была совершенно другого характера. В ней не было женственности, которой было проникнуто все существо Елизаветы Федоровны, не было шарма…
Утром 6-го был парад, вечером ужин в офицерском собрании. Тоже контраст был большой. Мало авторитета чувствовалось в Константине Константиновиче, мало уверенности после Сергея Александровича. Но в тоже время он был гораздо более ласков, если так можно выразится, но за этой лаской, с которой он обращался, не чувствовалось искренности, был какой-то диссонанс.
Дневник цесаревича Николая Александровича
6
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Дети здоровы, у маленькой Марии три зубика, говорит через них: «Тетя», «Дядя». Провела бессонную ночь, но настроение великолепное. Погода пасмурная. Нежно целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
22
Дорогая моя Минни,
От всего сердца я желаю тебе всяческих благ! Желаю, чтобы Господь дал вам и вашим дорогим детям еще много лет счастья и благословил глубокую любовь, которая так крепко соединяет вас, чтобы никакие невзгоды не омрачали ваш путь. Душа милой Аликс витает возле вас, и особенно в этот день[588].
Ее земная судьба была непрерывным счастьем, а потому мы не в праве желать, чтобы она вернулась, но как ужасно жить без нее! Бедный, милый Павел и мой бесценный муж… Трудно смириться с тем, что мы больше не увидим ее чудесную улыбку, не услышим веселого смеха, который до самого дня ее ужасной болезни озарял нашу счастливую жизнь в Ильинском.
Слава Богу, дорогие малютки чувствуют себя прекрасно. Малыш весит уже почти 8 фунтов и выглядит вполне здоровым ребенком, хотя, конечно, родился недоношенным. Девочка с каждым днем становится все более резвой, что-то лепечет, копируя слова, которые говорят взрослые. Каждое утро няня дает ей целовать фото Аликс, она говорит: «Дорогая мама» и, если в комнате находится портрет Аликс, мы указываем ей на него, иногда она указывает на него сама, и мы даем посмотреть ей портрет, — чтобы образ ее любимой матери оставался живым в ее памяти. В первый день в Александрии[589] ей хотелось, чтобы все, кто входил в комнату, брали ее на руки. Она всем говорила: «Пошли», желая вернуться в свою детскую в Ильинском, не понимая, где она находится. Она постоянно указывает на дверь, чтобы ее отнесли туда.
Павел приходит в себя и начинает понемногу интересоваться окружающим. Но видеть его невыносимо грустно. Ему приходится разбирать вещи Аликс, что снова разрывает ему сердце.
У нас здесь хорошая солнечная погода и несколько градусов тепла после настоящей зимы в Москве.
Непременно передай Саше огромную благодарность за то, что позволил нам жить в Александрии. Сад великолепный, а дворец до того уютный, что мы чувствуем себя совсем как дома, дышим свежим деревенским воздухом и с удовольствием гуляем пешком.
Мы уже принялись за дела: у меня было заседание комитета[590], потом встречалась с Нейдгартом[591] по делу, о котором я говорила тебе в Петергофе — ты к нему отнеслась с одобрением. Постоянно видишь страшную картину — маленькие дети выброшены на улицу, потому что матерям нечем их кормить, но их нельзя взять[592]. Бахметев П.[593] пришлет тебе устав[594]. Будь любезна — покажи его сразу Саше на его одобрение, чтобы можно было быстро «mettre tout en train» (дать делу ход — фр.) Я буду тебе признательна, если ты это сделаешь.
Как ты, должно быть, рада, что твоя дорогая семья с тобою. Передай, пожалуйста, большой привет тете Аликс и девочкам. Мы узнали от Сергея хорошие новости о Георгии. Ты полагаешь, что воздух Кавказа укрепил его силы и здоровье? Говорят, этот воздух творит чудеса, к тому же пребывание весь день на просторе — новый метод лечения, которое Георгию как раз по душе.
С нежнейшим приветом от меня и Сергея вам и детям; молюсь, чтобы Господь благословил вас. Остаюсь, нежно любящая тебя сестра
Элла.
Московские ведомости
Для сбора пожертвований на это дело повелено учредить во всех приходах г. Москвы Комитеты из приходского священника, церковного старосты и прихожан. Лица, для которых дорого воспитание в Москве законнорожденных детей, сим приглашаются внести свою посильную лепту на это новое и доброе дело! Придя вовремя на помощь бедным родителям в деле призрения их детей, мы тем избавим многих из них от необходимости подкидывания и насильственного умерщвления детей, примеры чего видим чаще прежнего.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
… Здесь малыши, слава Богу, чувствуют себя прекрасно, маленький — такой славный, пухленький мальчик, весит уже свыше 9 фунтов, так что доктор очень доволен им. Крошка Мария весела, весьма забавна, уже стоит на ножках, но пока не пробует ходить, всегда смеется и поет; улыбка у нее такая же милая, как у ее дорогой мамы. Как только увидит фото Аликс, говорит: «Мама», и каждое утро ей дают целовать мамин портрет.
Позволь тебя побеспокоить — я вкладываю в конверт письмо и бумаги; будь добра, прочти их. Это насчет 4000 руб., которые, помимо денег для бедных невест, предлагают тебе московские дамы. Во время этого страшного голода[596] недосуг думать о бедных детях, но душераздирающие подробности об их многочисленных смертях невозможно слышать. Тем не менее, идея мадам Е[597]. и других твоих дам передать деньги детям, возможно, найдет у тебя поддержку и, действительно, это было бы прекрасно. Раз в неделю заседает наш комитет, решается вопрос, как помочь. И та готовность, с которой все жертвуют деньги, желая принести пользу, — немалое утешение.
У нас славная погода, ясные дни, наслаждаемся свежим деревенским воздухом. До этого было очень холодно, а сейчас заметно потеплело. Еще и еще раз спасибо вам обоим за то, что позволили нам пожить в этом чудесном дворце — он на редкость уютен, а сад — истинное наслаждение.
Каждый день мы катаемся на коньках, что особенно ценно для моего мужа, — это моральный и физический отдых после всех трудов, которые отнимают массу времени. Жуковский[598] страшно рад, что он угодил тебе своей работой. Мы все были в восторге от картины — и замысел, и исполнение до мельчайших деталей говорит о его вкусе и поэтической натуре.
Я начала ходить к институткам, вначале не без волнения, конечно, но мой первый визит оказался гораздо легче, чем я предполагала. Княжна Ливен[599] — такая очаровательная дама, так по-матерински относится ко всем девочкам, что не было никакой натянутости; и в то же время они не суетились вокруг меня, не обступали, не толкались, не тараторили без умолку, как это свойственно институткам.
Мы с Сергеем целуем вас, мои дорогие.
Любящая тебя
сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Мы обедали с ними (царской семьей. —
Саша подарил Минни на сер<ебряную> св<адьбу> образ Казанской Б<ожией> М<атери> в том роде, как он дал жене обр<аз> Спасителя и, кроме того, брошку с рубинами. Дети ей подарили брошку, которую мы с тобой видели у Кехли[607]…
Дневник А. В. Богданович[608]
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
22
…Сегодня у жены было сборище дам по поводу базара. Я принимал все утро — плюс всякие доклады…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
23
…Сегодня было заседание Комитета — был митрополит. Меня приводят в отчаяние Моск<овские> дамы. Мы сочинили базар с двумя целями: чтоб набрать деньги для голодающих и чтоб собрать дам comme un point de reunion (место собрания — фр.) для жены, а эти дуры ничего не поняли и запротестовали, только из желания не подчиняться нашему желанию, что они очень наивно и говорят! Конечно, я все-таки настоял на своем, и базар будет — но не досадно ли это. Две самые несносные — это Гр<афиня> Уварова[610] и Философова[611], la belle-soeur (свояченица; невестка — фр.) dAA. Алекс. Хлопот немало будет, чтобы привести всю эту ораву в порядок, а эту зиму и балов не будет, где легче всего приучать эту публику к дисциплине; нужно всякого и всякую поставить на свое место — признаюсь, я этого не ожидал — on dirait qu ils ne savent pas vivre et surtout pas se conduire devant une Grande Duchesse (можно подумать, что они невоспитанны и не умеют себя вести в присутствии великой княгини — фр.).
Христос с тобой — до свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
5
… Провели весь вечер с Минни и Ники в приятной беседе — Саша пришел позже, и пришлось болтать про Москву. Ники усиленно охотится — il a tres bonne mine (выглядит он очень хорошо — фр.).
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Саша был в духе — Ники очень мил с нами. В Питере провели два вечера у Нарышкиных[613] — они были в восторге нас видеть. Все и вся о тебе спрашивают. Привезли с собой сюда Машу В<асильчикову>, чтобы действовать на базаре, который принимает грандиозные размеры и занимает нужную здешнюю публику, тем лучше, меньше будет сплетен.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Саша, братья, Д. Миша — все нам дали пропасть вещей. В 3 ч. жена поехала на открытие Дамского склада — с молебном в дом государственного> коннозаводства… Прибыли Сумароковы — он пожертвовал на наш комитет 50 т. р.! С est convenable (Это прилично — фр). Он будет послан в Сибирскую губ<ернию> для раздачи нашего хлеба…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Этим утром поехали с женой устраивать все вещи и клеить цены… В ½ 12 ч. заседание комитета — денег теперь много набралось. Завтракали Сумароковы. В 3 ч. снова на базар — раскладывали вещи на столы жены; было много народу — приносят массу вещей (даром) из магазинов; аллегри[614] блестящее — Степанов возится усердно. Сегодня прибыла музыка полковая (струнная), которую я выписал для базара, а для себя, с нею, Мирковича[615]…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…мы с 12 ч. были на базаре и вернулись после 5 ч. пришлось payer de sa реrsonne (пожертвовать собой — фр.). Публика видимо была очень довольна нас видеть; мы шныряли от одного стола к другому — покупали всюду, любезничали со всеми avec les dames du grand monde (великосветскими дамами — фр.) и кончая бородатыми, старыми купцами и молодыми и очень красивыми купчихами. На стол жены сыпались целые капиталы, но купцы умоляли, чтобы жена сама им передавала бы вещи, ими покупаемые — мы и завтракали в нижней ложе и в результате устали страшно.
На сцене шла репетиция «Пиковой дамы» — но я и не прислушивался, ибо просто нервы еще у меня слишком возбуждены и музыку слушать не в состоянии…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
… Были мы у обедни, а потом на базар — народу было видимо-невидимо — двигаться было трудно и жарище! Мы с женой подручкой (под руку. — Ред.) обошли залы, и публика была укомплектована. Вчера выручили 25 т. р. — это блистательно!
Я уехал один довольно рано в 4 ч… Жена только вернулась с базара — результат еще не известен.
Ты спрашиваешь на какие сплетни я намекаю — на московские — ибо «белокаменная» trouve beaucoup a redire се qui concerne nous (любит посплетничать на наш счет — фр.); всякие небылицы рассказываются — напр<имер>, что я рассорился со всеми — что все адъютанты уходят от меня и т. п., к счастью базар отвлек, в данную минуту, их праздное внимание…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Позволь мне побеспокоить тебя — вкладываю в конверт записку Нейдгарта, которую он дал мне, чтобы мне не излагать тебе все по-английски. Этот добрый человек страшно суетлив, и я пообещала ему, что напишу тебе. Разумеется, все это на твое усмотрение, и, умоляю, прости, что снова нарушаю твои планы, после нашего разговора насчет Общества в Петербурге.
Базар наш проходит с огромным успехом; в первый день мы получили 25 000; во второй — 23 000, в третий — 15 000; сегодня — пока не знаю, сколько. Надеюсь, вещи, которые я пришлю, не покажутся тебе слишком уродливыми; некоторые очень даже миленькие, но один знаменитый <нрзб.> я, увы, вынуждена была взять для тебя. Завтра последний день, так что прости за короткое письмо. Как только появится время, напишу тебе обо всем подробнее.
Надеюсь, ты опять хорошо себя чувствуешь.
Мы всех вас нежно целуем.
Любящая тебя
сестра Элла.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Вчера 19-го я обедал и провел самым лучшим образом вечер в нашем полку. Страшно недоставало Тебя. Best love to You and Aunty (Наилучшие пожелания и приветы Тебе и Тетеньке. — англ.)
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
От души благодарю за милую депешу и память обо мне в дорогом полку. Ты знаешь, чем меня порадовать a tender kiss from us both (нежный поцелуй от нас обоих — англ.).
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый мой Ники,
Посылаю тебе наши скромные подарки для Папа, Мама, Ксеньи и братьев — разложи их всех на соответствующих столах; на всякой вещи есть надпись, кому. Скромную пепельницу — прими от нас.
Гор<одской> голова Алексеев[627] явится завтра в Питер; я позволил себе его задержать, ибо сегодня был торжественный акт всем городским училищам, на котором и мы присутствовали — было несколько тысяч детей.
Наш базар удался на славу, и выручили мы 90 т.р.! Москва отличилась к обоюдному удовольствию. Твою японскую рамку купил голова Алексеев за 100 р. — не дорого! Вчера было первое торжественное служение нового митрополита[628]в Успенском Соборе, на котором я присутствовал — длилось три часа.
Грустно нам не быть на елке в Гатчине. Сумароков, которого я послал в Симбирскую губ<ернию>, для раздачи нашего хлеба пожертвовал на губернию 50 т р. — это вполне прилично.
Христос с тобою — обнимаем Папа и Мама, до свидания.
Твой Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
25
От души благодарю Тебя за письмо, подарки и вещи базара, также благодарю Тетеньку. Очень вас не доставало на елке. Обнимаю крепко.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Надо все по порядку тебе рассказать. 24-го у нас была всенощная в ½ 5 ч., а елку мы устроили в ½ 6 ч., так чтобы baby могла присутствовать. Она принимала живейшее участие во всем и, по-видимому была в восторге от своей маленькой елочки и от подарков, которые состояли из разных животных белой резины, т. е. гуттаперчи — плюс всякие кнопки; самое дерево со свечками и фруктами привлекало ее внимание в высшей степени. Baby болтала без умолку. Fry получила маленький сер<ебряный> чайный сервиз — очень простой… — этот сервиз, кажется, вполне ее удовлетворил. Мне было бесконечно грустно, и если б ни baby, было бы плохо! Жена мне дала разные прелести; все это происходило в средней комнате и имело симпатичный вид.
От Саши и Минни получили мы подарки — Влад<имир> и Михен тоже нас не забыли, все это нас очень тронуло.
Около 7 ч., перед купанием Дмитрия, — поднялись мы наверх и устроили елку Гюнст[629] с разными безделушками. К обедне собрались все наши и Жуковский — им были даны подарки, как всегда около наших елок — были еще Маша В<асильчикова> и Адольфовна[630] — все нами обласканы; тихо провели вечер. Боже мой, как я думал о тебе — как я все чувствовал и переживал.
25-го в ¾ 10 ч. мы в парадной карете четверкой поехали в Храм Спасителя — и выстояли 2-х с ½ часов обедню с молебном — порядочно-таки устали; тут же принимали поздравления в виде поклонов после креста — on у tient ici!!!! (ужасно долго!!!! — фр.). Сегодня была обедня в 10 ч. — дети были очень принаряжены — Дмитрий обновил английское платье. Я подносил baby к причастию, и, увы! она себя очень дурно вела, что меня привело просто в отчаяние! она орала и плакала на всю церковь! Ужасно было обидно — надо будет ее непременно приучить не бояться — ведь ты в детстве тоже приводил Мама в отчаяние от твоего крика в церкви. Дмитрий был тих, мил. Он весит теперь 13 фунтов. Рост его 61 сайт., голова 39 сайт., а грудь 38,5–39 сайт, при вдыхании. Он так мило смеется теперь — просто прелесть…
(ГА РФ. Ф. 644. Он. ГД.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
… мы вчера были у обедни в Николаевском дв<орце> со всеми нашими и чиновниками состоящими при мне — все завтракали, а в 1 час — начался прием с митрополитом[632] и духовенства — жене целовали руку и проходили — мы в час времени все кончили, а было около тысячи человек. Ездил засим с визитами.
Сегодня в Никол<аевском> дворце был у жены прием дам — без конца, но так же, как вчера. Бедные Валлийские, которые потеряли сына[633]! А он еще был жених! ужас сколько умирают…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя драгоценная Минни,
Как ужасна смерть бедного Эдди, как она, должно быть, расстроила тебя. Это случилось так внезапно и, и право же, так ужасно — за месяц до свадьбы, когда будущее его представлялось таким радостным, и такое счастье ждало впереди. Бедные тетя Аликс[634] и дядя[635]! Надеюсь, здоровье твое не пошатнулось, и ты наконец избавилась от несносной слабости после инфлуенции.
Позволь нам еще раз поблагодарить тебя за твои восхитительные подарки и крепко расцеловать за них — грустно не провести этот день всем вместе, но понятно, что все были опечалены.
Дети Павла, слава Богу, здоровы, маленькая Мария стала такой забавной, а Дмитрий смеется и откликается, когда видит незнакомое лицо. Он чудный малыш — здоровый вид, румяные щечки и толстые складочки на крепком тельце.
Мне думается, в конце месяца мы сможем переехать в свой дом, здесь поистине очаровательно, дом устроен с безупречной роскошью, к тому же сад придает ему много очарования.
Я чувствую себя намного лучше, ревматизм мой почти прошел, и если мы встретимся в феврале, ты найдешь меня не такой бледной, хотя едва ли пополневшей.
Наш благотворительный базар имел громадный успех, особенное внимание привлекали Сашины вазы. Довольна ли ты вещами, которые я выбрала для тебя?
Сегодня первый по-настоящему холодный день — минус 25 градусов после очень мягкой погоды, но солнце светит ярко, и понемногу теплеет.
Мы с Сергеем обнимаем вас всех сердечно.
Остаюсь, любящая тебя
сестра Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
В четверг дворянство дает большой бал — впервые, как мы здесь. Поскольку траур не позволяет мне танцевать, могу ли я явиться в черном, сделать круг и полонез, оставив личные чувства ради долга и политеса? Пожалуйста, ответь мне быстро и определенно — что ты думаешь? Я в большом затруднении, не знаю, как быть — меня там не ждут, но хочется быть любезной. Бал будут давать два вечера. Нежно целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Старые уроки! У меня в губернии решительно тоже самое — приходится на каждом шагу рассчитываться за погрешности старика Долгорукова[637]…
Ты спрашиваешь насчет дома: отделка его очень удачная и красивая, кроме парадных комнат — все готово и мы, вероятно, переедем в начале будущей недели — одно скучно — это расставаться со здешним садом и сказать себе, что больше ходить нельзя!
Сегодня мы еще наслаждались катком — погода дивная и солнце — 0°. Baby каталась — сидела у нас — ходила немножко по комнате. У Дмитрия есть еще маленькая сыпь на левом плече…
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой мой Цып,
Снова пришлось пережить нам тяжелое и грустное время, когда мы прибыли сюда вечером 26 ф<евраля> Louis нас отлично узнал — приподнялся, протянул нам руку — говорить он не мог, но видно было, как он был рад видеть <мою> жену; признаться, я был ужасно счастлив, что он ее узнал — я опасался противного.
Следующий за сим день предвещал хорошее окончание болезни, и доктора были вполне довольны. Увы, 29 ф<евраля> произошла неожиданная перемена; деятельность сердца стала быстро слабеть, и доктора потеряли всякую надежду — агония длилась долго — но он был совсем спокоен — в начале третьего часа утра 1 м<арта> — он тихо скончался. Жена и все дети сильно горюют; я сам сердечно опечален, ибо любил и уважал его искренно. В четверг похороны, и собирается масса гостей со всех сторон.
Я думаю в пятницу утром выехать; жене я предложил остаться здесь для брата и младшей сестры, но мне более чем необходимо отсюда ехать, ибо дела у меня неотложные. Это наша первая продолжительная разлука с женой — нечего делать! Погода почти весенняя — вчера мы сидели с женой в саду и болтали, обнимаю дорогих деток — Дмитрия ужасно хочется видеть.
Христос с тобой — до свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Да благословит тебя Бог, мой дорогой, что помнишь о нас в страшном горе. Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
26
Уезжаю. Чудесная погода, грустно расставаться, но счастлива, что скоро увидимся. Целую много раз.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Тоже жалею, страшно скучаю, теперь, когда ты в Гатчине, а мы так далеко. Целуем.
Элла.
Елисаветинское Благотворительное Общество
Первое торжественное заседание Елисаветинского Общества, под председательством Августейшей Попечительницы, состоялось 18 апреля 1892 года в генерал-губернаторском доме после молебствия, совершенного митрополитом Леонтием в сослужении с оо. благочинными-попечителями, в присутствии Их Императорских Высочеств. На этом заседании было доложено Высочайшее повеление об утверждении 17 января устава Елисаветинского Благотворительного Общества, отчет о поступивших денежных суммах, заявления об открытии яслей и приютов, адрес на имя Великой Княгини матерей игумений 11 Московских женских монастырей о принятии ими на попечение около 50 девочек и список вступивших в Общество членов и жертвователей.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна,
вел. кн. Павел Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Мысленно сегодня с Тобою, горячо за Тебя помолились.
Сергей, Элла, Павел.
Из Отчета Петровского Общества вспоможения бедным на Петербургской стороне
Намереваясь, с Божией помощью, приступить к сооружению Приюта на Малой Вишере, Петровское Общество представило об этом на милостивое воззрение своей Августейшей Покровительницы и просило повергнуть пред Его Императорским Высочеством Наследником Цесаревичем чувства непоколебимой и безграничной преданности Общества к Царствующему Дому и живейшей радости о чудесном сохранении Господом Богом драгоценной Его жизни. Вследствие сего, Ея Императорское Высочество Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, чрез Секретаря своего Камергера Н. А. Жедринского[642], соизволила передать Обществу, что Она сердечно радуясь известию о новом возникающем добром деле, лично известила Государя Наследника Цесаревича и поручила Председателю выразить всем лицам, принявшим участие в помянутом добром деле, Свое искреннее удовольствие.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
2 августа в моем присутствии происходило открытие сооруженного Московским мещанским обществом при Покровской мещанской Богадельне, в память благополучного избавления Вашего Императорского Высочества от угрожаемой опасности в Японии, корпуса на сто кроватей для неизлечимо больных мещан. Мещанское общество просит меня доложить об этом Вашему Высочеству и повергнуть верноподданические его чувства и благожелания.
Генерал-Адъютант Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Состоящее под моим покровительством Общество распространения практических знаний между образованными женщинами[643], получив пожертвования Вашим Императорским Высочеством тысячу рублей, просит меня повергнуть пред Вами чувства глубокой и беспредельной благодарности.
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Кормилица в капризах — Дмитрий пищит. Принимал без конца… Ярослав<ский> губ<ернатор> Фриде[644] был — приглашает в Углич на освящение дома ц<аревича> Дмитрия…
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Сердечно поздравляем, дай Бог исполнения всех Твоих желаний, ужасно грустим не быть с Тобою сегодня. Нежно обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Боже, с каким ужасным чувством мы вчера прибыли сюда! У меня слезы так и брызнули; а когда подумаешь, что бывало прежде!? Какая радость, какое нравственное отдохновение бывать здесь. Мне невольно просятся слова: Господи, прости и помози!
Я живу теперь здесь, потому что и иначе не могу! Но чувствую полное равнодушие ко всему тут — все прежнее кончено, le ressort en est brise (что-то сломалось во мне — фр). Одно меня несказанно утешает: это иметь счастье видеть именно здесь и теперь твоего сына! Если б ты знал, как его присутствие освящает, именно освящает этот несчастный день[646]! Я не могу развить тебе всей моей мысли. Это было бы слишком длинно, но может быть ты меня поймешь…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
25
… На счет родильного дома и ясель в Ильинском все решено; сегодня еще мы беседовали об этом с Филатовым[647] — весною начнут строить — все будет крайне просто и практично; меня это радует и умиляет!..
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вчера была закладка приюта родильного — жарило солнце сильно — было просто и хорошо; я так рад, что положено начало этому симпатичному дому…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
4
… Мы второго июня прибыли сюда при чудесной погоде и сели на пароход[648]и двинулись к Романов-Борисоглебску и там высадились, чтобы любоваться древним собором[649] — за сим остановившись в Рыбинске; и здесь и там прием был наисердечнейший.
Как красиво плыть по Волге — один восторг — да и только. В Углич прибыли мы 3-го в 10 ч. утра — встреча громадная — м<ежду> пр<очих> старуха Опочинина <?> и Долли Богарнэ[650]. Приятно в соборе[651] — арх<иерейская> служба[652] — освящение дворца Ц<аревича> Димитрия[653] — очень удачно — акт — завтрак от города с тостами, в 5 ч. на пароход, обратно сюда.
По берегу всюду народные группы и флаги по всему пути — удивительно хорошо. Пароход отличный, каюты очень удобные и чистые — кормили превосходно.
Дивным теплым утром прибыли мы сегодня сюда. Прямо в собор[654] — каждая здешняя церковь un petit chef-d’oeuvre (маленький шедевр — фр.) старого русского стиля; оттуда в губ<ернаторский> дом и прием всех здешних властей губерн<ии>: Фриде и его жена милейшие люди — просты и приятны. После завтрака поехали осматривать древние церкви[655] — одна лучше другой и кафелями обложены снаружи. Жуковский с нами умиляется. Спускались мы еще по Волге для осмотра опять-таки церкви. Обед с потентатами[656] и после в лагерь <Нежинского> и Моршанского полков (они были в Рущукском отряде[657]) — un petit (небольшой — фр.) Боже мой, в церкви и в офиц<ерское> собрание — любезничали на пропалую — восторг общий — офиц<еры> до города нас сопровождали; тут иллюминация[658] и «ура» а пеп plus finir! (бесконечное — фр.)
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
… Мы в восторге от Ростова! Ты себе представить не можешь, что это за прелесть — какие удивительные церкви, какой музей[659]; прогулка на пароходе по озеру Неро замечательно красиво, но день был ужасно жаркий — мы изжарились, и жена слегка изнемогала. Были мы и в Спасо-Яковлевском монастыре[660], где покоятся мощи святителя Димитрия[661]. Я заказал полный молебен[662] — поминали тебя и твоего сына — ты знаешь, как горячо я за вас обоих молился!!
Итак, я имел счастье исполнить свой обет, данный еще зимою помолиться мощам Святителя, о котором я тебе говорил. Лампадка, данная Папа и Мама, в память твоего рождения висит у самой раки — она очень красива. Посылаю тебе образок, освященный мощами и лежавший на них во время молебна. Pour comble de joie (В довершение радости — фр.) еписк<оп> Ионафан обещал дать мне частицу мощей для Дмитрия — я в восторге.
В 7 ч. 5 июня уехали мы из Ростова… Мы все еще под впечатлением нашей поездки и всего виденного…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вчера мне архимандрит привез мощи св. Димитрия, присланные мне еп<ископом> Ионафаном.
Мы еще теперь по вечерам катались в шарабанах — я правлю Наядой, и добрая старушка отлично идет и резво. Сегодня вечером, гуляя в поле, Шпуня и Сыч подняли маленького зайца, которого мы тут же поймали — жена взяла его себе…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Мы думаем остановиться в Красном <Селе>, в нашем домике в саду, и уехать обратно 30-го вечером — мы ведь специально для тебя приезжаем, но семейство будет вероятно в обиде, что мы визитов не будем делать…
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
… из Москвы мы выехали в 8 ч. утра — митр<ополит>[663] встретил в Лавре — обедня и молеб<ен> продолжались 2 34 часа — жара была сильная, но жена выдержала все хорошо. Завтракали мы у Митрополита — народу было пропасть, и мне кричали «с днем Ангела поздравляем» — это меня тронуло. Митр<ополит> благословлял народную трапезу du haut d’une terrasse (с террасы — фр.) — это очень торжественно…
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
5
Жена и я искренно поздравляем Тебя с именинами, так сожалеем, что не виделись с Вами здесь. Погода очень теплая, вчера 22 гр., сильная гроза. Крепко обнимаем Тебя <и> Эллу.
Саша.
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Мы сегодня утром приехали сюда к открытию конгресса. Принимал как всегда много народу. В 2 ч. проехали с женой в Университет, где в актовой зале происходило открытие; пришлось мне сказать несколько приветственных слов на французском языке; так уж принято на международных конгрессах. Говорил знаменитый Вирхов[666], германский ученый — около 4 ч. были дома — пили чай и расставляли блюда серебр<яные> на щиты — в большой зале — мебель «ампир» — готова на первой <нрзб.> — выдержанна и красива — завтра мы даем вечер для всех съехавшихся ученых — думаю, наберется около 400 человек — peu amusant mais tres meritoire! (не слишком весело, но весьма похвально! — фр.)…
Посылаю тебе письмо ответное наместника Лавры о. Павла[667]; я ему препроводил от твоего имени лампаду — сердечно написано. От настоятеля Перервенского мон<астыря>[668] (Иверская икона Божьей Матери) не получил еще ответа. Вообрази себе, я получил по почте — comme une aimable plaisanterie (в качестве милой шутки — фр.) — грязную тряпку и на бумажке написано «холера» — такая гадость…
Дневник И. Е. Забелина[669]
2
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Целую тебя и Ксению и нежно благодарю.
Элла.
Вел. кнж. Ксения Александровна — кн. А. А. Оболенской
Какое тяжелое время для бедного д<яди> Павла вся эта неделя; так грустно не быть с ним. К счастью, он не оставался один, т. к. д<ядя> Сергей и т<етя> Элла приезжали на несколько дней.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… надо порассказать про Тройцу. 24-го в 4 ч. со знаменитым полк<овником> Вендрихом[671] мы помчались на экстре в Лавру, куда прибыли в 6 ч. — митрополит нас встретил, мы приложились к мощам и сократились <?> во внутренние апартаменты, где чай распивали со свитой. Около 8 ч. пошли ко всенощной, которая уже давно началась — стояли мы с час и после Евангелия прикладывались снова к мощам — Леонтий[672] нас елеем помазал и дал по образку и хлебу, как всему народу; за сим мы снова пошли в митроп<оличьи> покои и сели обедать с нашими. Около 10 ч. нанес визит Леонтию и сказал ему, что ты очень огорчен, что он тебя забыл 21-го — «ну, напишу ему!» — dit le st. рёге (сказал святой отец — фр.). Потом гулял при лунном свете с нашими вне ограды монастырской; всю ночь народ прикладывался к мощам. Ночь была морозная, но тихая — красивый вид был с террас. Выспавшись отлично, в 10 ч. пошли мы к обедне — отличную проповедь сказал молодой ректор Академии[673]. Около 12 ч. тронулся крестный ход — погода великолепная, солнце грело преисправно — народу гибель, порядок отличный — Левицкий[674] твой отличался и усердствовал. Пять архиереев, смежных губерний, приняли участие в сем торжестве, в 4 местах читали молитвы из молебна пр. Сергию се fut vraiment beau et touchant — pas du tout fin de siecle! (это было действительно красиво и трогательно — совсем не конец века! — фр.).
Довольно изнуренные вернулись мы, и тут начался завтрак и любезничание с гостями, властями и св. отцами, только в 4 34 уехали мы, и были здесь в 8 ч.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Остаемся здесь до 24, а затем в Скерневицах пробудем 6 дней, оттуда еду в Афины, затем на Кавказ. Обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
27
Мой дорогой Ники,
Лишь несколько строк, чтобы известить тебя о наших планах на осень. Хорошо бы нам встретиться где-нибудь. Мы уезжаем в то же время, что и ты — 5 октября. Едем сначала в Италию, затем в Англию 8/20 ноября, где останемся дней на 10, затем отправимся в Дармштадт.
Ты легко можешь догадаться, к чему я все это пишу. Ты знаешь, как я стараюсь помочь и полагаюсь на великую милость Божью, чтобы Он дал Pelly мужество. Может быть, тебе отпроситься навестить тетю Аликс, ты ведь должен был приехать на свадьбу Эдди? Она была бы очень рада, а оттуда, если все пойдет хорошо, и Pelly согласится встретиться с тобой, ты приедешь к нам, в его дом (дом принцессы Алисы. —
Нежные приветы от нас двоих. Желаю счастливой поездки. Да благословит Господь это <путешествие> и вразумит тебя, как лучше поступить для счастья вас обоих. Как тебе, должно быть, не терпится обрести свой дом и любящую жену. В твоем положении особенно необходимо жениться молодым, и здесь я сочувствую тебе вдвойне.
Твой любящий друг и тетя
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
27
Дорогой мой Ники, обращаюсь к тебе с большой просьбой, а именно потрудиться взять с собой и передать в день серебряной свадьбы т. Оли — маленький ящик ей от нас обоих, и большой ящик, от нас же, твоему дяде. Мне немного совестно, что один из сих ящиков громадных размеров — это портрет нашей дорогой Аликс[675]!
Мы тоже собираемся скоро заграницу, и признаюсь тебе, я страшно тому радуюсь — так хочется немножко проветриться и освежиться; вот уже 4 года, что мы никуда не ездили. Главная наша цель Англия — визит к королеве — она требует видеть жену; вероятно, мы будем жить в Виндзоре. Засим мы хотим проехаться по Италии — жена не видела Рима и окончить все Дармштадтом — конечно, завернем и в Париж по пути!
Правда ли, что ты зимою будешь командовать 1 бат<альоном> нашего полка? Как хотелось бы тебя видеть и о многом переговорить, о чем в письме пишется с трудом. До меня дошли такие странные слухи про тебя, но которым я положительно отказываюсь верить — ты не можешь так изменить[676] своим взглядам и принципам. Прости, но невольно это вырвалось.
Храни тебя Господь, мой дорогой, обнимаю крепко — до свидания. Умоляю не потерять наши ящики!
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Всего несколько слов привета перед нашим отъездом. Мы с нетерпением ждем этой поездки в Италию и затем в Англию, тем более что полная смена обстановки и отдых благотворно скажутся на бедном Сергее, ведь морально и физически он практически не отдыхал с тех пор, как мы здесь, в Москве. Этот год было трудный — приходилось привыкать к новому нелегкому положению; сердце измучилось. Право, думаю, он страдал не меньше Павла — мысль о том, что жизнь любимого брата разбита, преследует его постоянно. В остальном у него все хорошо, и он с большим рвением исполняет свои новые обязанности…
Ты наверняка обрадуешься, узнав, что мое Общество помощи бедным детям успешно действует. Нейдгарт суетлив, но очень энергичен. И все же мне приходится постоянно охлаждать его пыл, поскольку он хочет все организовать одним махом, — гордость подстегивает его, что не всегда к месту.
От нас с Сергеем наилучшие пожелания доброго здоровья и счастья твоим родным.
Остаюсь, твоя любящая сестра Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Наслаждаемся Флоренцией, хотя погода пасмурная… Целуем тебя оба.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Нежнейше благодарю. Пиши на адрес посольства в Риме.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Путешественники ездили в Помпеи[687], посещали местных художников, ходили по музеям — «наслаждались»[688].
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
… Поездка в Италию божественна. В среду едем в Виндзор[689]…
Элла.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Сегодня принял 1-й батальон, много думал о Тебе. Вспоминал доброе старое время, ты поймешь мое счастье, крепко обнимаю Вас обоих.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Ты меня глубоко тронул, вспомнив о старом своем командире, я счастлив за полк и рад за тебя. Дай Бог в добрый час, обнимаю нежно и радуюсь скоро повидаться.
Сергей.
Дневник Константина Константиновича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарим за депешу все кроме Алексея приобщались у нас в Аничковской церкви. Сердечно поздравляем Вас обоих; наконец теплее, 5 градусов мор<оза>. Крепко обнимаем.
Саша.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
17
Дневник И. Е. Забелина
Любезность великого князя была высказана по поводу моего доклада, что возможно бесплатно дозволить чтения в аудитории в пользу Елизаветинского общества. Он сказал великой княгине, что Иван Егорович (Забелин. —
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
24
Как здоровье Папа, какова погода. Дай весточку, обнимаем тебя.
Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
24
У Papa легкий приступ инфлуэнцы, по временам боли в спине, лихорадка прошла; погода хорошая, последние два дня совсем тепло. Крепко Вас обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
24
25
27
(ГА
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
Воистину Воскресе! И вас троихлобызаем трижды. Слава Богу, мне лучше, может быть, пойду к заутренней, но очень еще слаб, погода вчера ужасная, весь день шквалы со снегом и градом, сегодня отличная, праздничная. Крепко обнимаем.
Саша.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
29
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Тебя и Георгия обнимаем, благодарим. Съехалось много преображенцев и конногвардейцев. Вечером у нас пляс. Погода чудная, 14 в тени.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
От всего сердца поздравляем. Дай Бог тебе всего хорошего, радуемся видеть, обнимаем. Сергей, Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
…В 8 час. поехали в ген<ерал>-губ<ернаторский> дом, отлично и красиво отделанный.
Был семейный обед, после чего вернулись рано домой. На улицах была порядочная толкотня. Пили чай с д. Сергеем, Павлом и тетенькой.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
… В 1 ½ г поехали на освящение дома Казакова призрения старых дворян. Духота была адская. Затем посетил с Папа и Мама митрополита Леонтия, который все не поправляется от последствий своего удара; он все время заговаривался. При отъезде наткнулись на Янышева[740]… Обедали в 7 час. и отправились в Малый театр, где давали новую пьесу «С бою», в которой удивительно играла Ермолова[741].
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
В 9 ½ поехал с Папа на бал к д. Сергею. Сначала было страшно жарко, а главное не знал никого. Потом познакомился кое с кем и заковылял. Мазурку плясал с тетенькой. После ужина вернулись домой в 2 часа с начинавшеюся зарею.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник цесаревича Николая Александровича
Переждав немного дома, отправились на парад на Театральной площади… В 4 ч. поехали как вчера на открытие скачек. Ипподром чудный. Обедали в 8 час. у д. Сергея и т. Эллы; провел весело время до 12 34.
…Вернувшись домой, поехал с Ксенией к тетеньке и вместе от нее на Третьяковскую выставку картин; галерея страшно увеличилась с тех пор, что я ее посетил в 1883 г[746].
Немного оставалось времени отдохнуть, так как в 6 14 был назначен большой обед, скорее банкет, т. к. играл струнный оркестр и пел оперный хор. Курили на балконе, откуда вид на Замоскворечье был великолепный. Без четверти 9 ч. приложились к Иверской Б<ожией> М<атери> и поехали на Николаевский вокзал. Простившись с 9 с д. Сергеем и т. Эллой, тронулись в путь к дому на родной север.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
22
… Вспоминаем с удовольствием дни, проведенные <в> Москве. Погода хорошая, приятная, но не жаркая. Крепко обнимаю Вас обоих.
Саша.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
5
От души поздравляю Тебя и желаю всех благ мира, уезжаю на два дня в шхеры к Папа и Мама. Крепко обнимаю Тебя и Тетеньку.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Преображенцы — вел. кн. Сергею Александровичу
На биваке в Гатчине, поминая день Ильи Пророка и гостеприимное село Ильинское, пьют здоровье старого Командира.
Преображенцы.
Дневник цесаревича Николая Александровича
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания гр. П. С. Уваровой[751]
Большим торжеством и нравственной поддержкой для местных жителей был приезд их императорских высочеств великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровны, удостоивших своим присутствием заседание съезда, на котором их высочества познакомились с большею частью дворянства и могли лично удостовериться в впечатлении, оставленном съездом в Вильне.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Псковск<их> и Рижских драгун эскортировали прямо в Св<ято>-Духов мон<астырь>[753] — епископ встречал — прикладывались к мощам[754] и во Дворец — les Orgevsky charmants — elle delicieuse comme toujours (Оргеевские очаровательны — она прелестна как всегда — фр.) — завтрак. — В музей и на археол<о-гическую> выставку — представл<ение> археологов. Нанес визиты Ганецкому[755]и Донату преосвящ<енному>[756]. Отдых. В 7 ч. большой обед — в 10 ч. раут громадный — болтали <нрзб.> — жара ужасная — около 12 ч. кончилось — жена tres a son avantage (выглядит блестяще — фр.).
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Сердечно целую, благодарю обоих. Как твой Папа? Пожалуйста, телеграфируй.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
17
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Наконец извещу тебя о Pelly I. У него, как водится, все без изменений. Ты, конечно, помнишь наши прежние разговоры, так вот мне хочется, чтобы ты представлял все совершенно четко. После ряда бесед он решился повидаться с Ре1-ly II[766], но хотел бы, чтобы она поняла, что, несмотря на глубину и постоянство чувств, у него не хватает мужества сменить веру. Я повторила только то, что Pelly II очень хочет видеть его и всё обсудить. Надежды маловато, дорогой, поскольку он просил меня сказать тебе, чтобы ты верно понял его. Но я все же хочу, чтобы он повидался с Pelly II и поговорил с ней. Может, Господь даст ему мужество во имя любви сделать шаг, который сейчас кажется ему немыслимым. Я не называю имен Pelly, поскольку не уверена, что на почте не читают письма, ведь я знаю, насколько это важно для тебя, и какой интерес ты проявляешь к их судьбе, оттого и пишу так. Пожалуйста, сообщи обо всем, что я говорю тебе, родителям Pelly[767] — на случай, если (Бог даст, этого не случится) ничего не выйдет из их встречи, чтобы они не упрекали Pelly I в том, что он подавал ложные надежды. Я обещала написать обо всем, как оно есть, думаю, ты поймешь <меня>. Вопреки всему надеюсь, что любовь победит и пересилит все. Его любовь очень глубока и чиста, и бедняжка отчаянно страдает, так что сердце разрывается, ведь между ними встала в<ера>. Они оба должны молиться и — о! я так надеюсь — ведь все, все прочие трудности остались позади.
Если Pelly II согласна, телеграфируй мне «Все хорошо», и Сергей напишет тому, кто пригласил нас на Пасху[768], мы бы вместе нанесли визит и встретились там с Pelly II. Ответить надо быстро. Pelly II могла бы приехать, под видом путешествия по разным городам или просто нанести визит с поздравлениями по случаю их правления[769], газеты все равно будут болтать, состоится их встреча (Ники и Аликс. —
Осмелюсь выразить свое мнение: это ее последний и единственный шанс — или она должна приехать сейчас, или с этим будет покончено навсегда. Встретятся ли они когда-нибудь — кто знает. Трудно отказаться от встречи с единственным существом, которое любишь годы, и из-за разлуки с которым разрывается сердце. Pelly I сказал, что он готов умереть за свою любовь, и если они поговорят, возможно, рухнет единственный барьер, который их разделял: исчезнет перед словами любви Pelly II. Не оставляй надежды и молись за их счастье. Да благословит Господь этих милых страдальцев. А может быть, ты попросишь отца Иоанна Кронштадского приехать, увидеться с Pelly II, благословить ее и помолиться вместе с ней. Она нуждается в помощи Божией больше, чем когда бы то ни было. Скажи ей об этом, прошу тебя. Наберись отваги, дорогой, поговорить с ней, скажи ей все, пусть приедет, и мы тут же встретимся.
Все передают тебе приветы.
Сердечно целую, твой старый друг и тетя Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
13/25
Получил ли письмо? Мы здесь на несколько дней, во вторник снова в Дармштадт.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
13/25
Мне так жаль — хотела помочь. Боюсь, теперь вся надежда пропала. Это был и остается единственный способ все устроить и шанс на успех.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники,
Жена была до того огорчена и возмущена вчерашним твоим ответом на ее письмо, что поручила мне тебе сказать, что она считает дело окончательно и бесповоротно конченным в отрицательном смысле. Во-первых, она не может приехать к нам ранее, как будущей осенью, т. е. через год, а во-вторых, откровенно должен тебе сказать, что не ей к нам ехать, а тебе за ней — ты уж чересчур бесцеремонно хочешь действовать. За сим сам посуди, какое фатальное впечатление произведет на нее твой ответ. Если у тебя нет ни характера, ни воли или же твои чувства совсем изменились; а в таком случае более чем прискорбно, что ты прямо не сказал это жене или мне, когда мы с тобой об этом говорили в августе этого года[770].
Ты сам уполномочил жену поднять с нею этот вопрос; она всё сделала, и когда все было готово, появляется твой непонятный! ответ. Еще раз повторяю, что после этого все кончено, и жена тебя просит больше с нею никогда не поднимать этого вопроса.
Душевно скорблю, что приходится мне писать тебе эти строки!
Храни тебя Господь и помоги Он тебе.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Вопреки всему пишу тебе, потому что получила от своего дорогого (Аликс — сост.) несколько строк, полных таких душевных мук, что он от страданий заболел и слег в постель. Если у Pelly II (Ники. —
Элла
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
22
Ждала немедленного ответа на письмо. Думаем уезжать в понедельник. Без нас встреча невозможна. Прошу, ответь. Целую.
Элла
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Цесаревич Николай Александрович — Гессенской принцессе Алисе
Дорогая Аликс,
Прости, пожалуйста, смелость, с которой я пишу тебе эти несколько строк, чтобы сказать, как я безумно сожалею, что не смог приехать и повидаться с тобой в то время, когда Элла была у Вас. Но после нашего возвращения из Дании масса важных дел — в том числе связанных с Георгием, который, к счастью, теперь уже здоров — не позволила мне приехать. Ты можешь себе представить, каким огорчением было для меня упустить такой великолепный и легкий шанс полететь к Пелли после бесконечно долгой разлуки…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
В 5 ч. меня позвали наверх, на антресоли Их Величество к чаю. В Императрицыной гостиной я застал Царя с Царицей, дядю Мишу, Ники и Ксению. Когда все ушли, Минни оставила меня у себя. Она спросила, видел ли я Сергея? Я ответил, что мне удалось застать его одного и что мы очень хорошо и приятно поговорили. Она продолжала, что очень сердита, и по ее лицуя видел, как глубоко она расстроена. Я спросил, на кого она гневается? Она ответила, что это длинная история, и начала рассказывать. И вот я впервые услыхал от нее, что Ники любит сестру Эллы, Аликс Гессен-Дармштадтскую. Нынешней весной Минни его спрашивала о ней, и он признался ей в этом чувстве. Тогда Государь и Императрица разрешили ему на ней жениться и повести об этом переговоры, если к тому встретится случай при поездках за границу. Но случая не встретилось. Летом Ники спрашивал Эллу, согласилась ли бы ее сестра принять православие, чтобы стать его женой. В октябре Сергей и Элла были в Дармштадте. Ники получил оттуда письмо от Эллы; она писала, что Аликс колеблется переменить веру, хотя любит его; что вероятий на устройство женитьбы ради этого не много, но чтобы он немедленно туда приехал и что тогда, быть может, дело уладится. Но родители Ники не одобрили этой поездки: и действительно, если бы Ники получил отказ, то был бы поставлен в весьма неловкое положение, а путешествие за границу возбудило бы толки. Ники так и ответил. На это ему написал Сергей, обвиняя его в малодушии и недостатке воли. Затем Сергей и Элла приехали. Императрица говорила с Эллой, а Сергей с Ники. Оба разговора были неприятного свойства. Желательно, чтобы брат и сестра Эллы приехали сюда, но в Дармштадте этого не хотят. Царь и Царица желали бы, чтобы переговоры велись без содействия Сергея и Эллы, а Сергей и Элла хотят быть посредниками. Элла говорит, что в вопросах о присоединении к православию Аликс без ее содействия обойтись не может; и происходит обоюдное неудовольствие, неловкость и натянутость. Ники не прячет писем от родителей и передает им все, а Сергей и Элла действовали без ведома Их Величества. Государь об этом ни слова ни с Сергеем, ни с его женой не говорил, но во всем одного мнения с Императрицей. На этом дело и остановилось. — Я очень сожалею, что Сергей впутался в это и писал резкие письма Ники; это ни к чему не ведет. Ники ничего не говорил мне об этом.
Я так тронут доверием ко мне Императрицы.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Сестра жены прислала ей свой ответ Ники — сама ей написала. Она формально отказывает. С'est navrant (прискорбно — фр.) — ив особенности, когда подумаешь, что свидание в Кобурге этой осенью могло еще всё поправить — в этом мы уверены — и что оно не состоялось только из-за каприза Минни, из глупого чувства ревности к нам! Теперь ей горько придется в этом каяться, конечно, Ники теперь пустится во все нелегкие et fera ses cents coups! Quand onpense quelle responsabilite elle la mere prend sur elle devant Dieu et la Russie! (и наделает глупостей! Подумать только, какую она — мать — берет на себя ответственность перед Богом и Россией! — фр.) — просто страшно подумать, и мне делается и нравственно, и физически холодно! Все это тем кончится, что Ники женится без любви на первой попавшейся принцессе или, чего доброго, на черногорке![778] И все это из-за каприза!! Mais с est horrible — с est a pleurer des larmes de sang!! (Это же просто ужасно — остается плакать кровавыми слезами!! — фр.) — Alix прямо ему говорит, что не может решиться переменить веру. Но что за трогательное письмо она пишет жене! Вся ее наболевшая душа в любви к Ники тут изливается.
Вот уж именно «счастье было так близко, так возможно»[779] — ибо, разумеется, при личном свидании любовь перевесила бы рассудок. Я глубоко скорблю и возмущаюсь на преступное легкомыслие Минни — это страшный грех на ее Душе.
Должен был излить тебе все мои мысли и чувства…
Дневник цесаревича Николая Александровича
Еще недавно оно казалось мне светлым и заманчивым и даже вскоре достижимым — а теперь оно представляется безразличным!!! Да, трудно иногда бывает покоряться воле Божией!
Весь день ходил как в дурмане, ужасно трудно казаться спокойным и веселым, когда таким образом, сразу, разрешен вопрос относительно всей будущей жизни!
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой дорогой Ники!
Увы! с этими строками ты получишь два разрывающих сердце письма. Одно из них то, что она написала мне. Ты сам прочтешь, что творится у нее на душе. В письме к тебе она не хотела показывать, как разбито ее сердце.
Ты хорошо можешь представить, как глубоко я сочувствую вам обоим. Ты слишком хорошо знаешь, как я всегда желала помочь вам и делала все, что в моих силах. О, как жаль, что твои родители не позволили тебе приехать сейчас! Между строк ее письма читается, что в Кобурге ей не хватило бы духа отказать, и тогда бы я сделала все, чтобы она приехала сюда и начала изучать вместе со мной-Православие.
Она не узколобая, фанатичная протестантка, но она провела годы в полном одиночестве и ни с кем она не могла поговорить о своей любви к тебе, вечно страдая, мучая себя: «Если я сменю <веру>, не грех ли это? Я так люблю его; о, потому мне надо быть в вдвойне строгой со своей совестью, и, увы, не дать своему сердцу руководить мной». И эта битва длилась годами, без чьей-либо поддержки, только пара строк от меня. Я боялась такого результата — бедное дитя! О, ты не знаешь, что ей приходится переживать, отпечаток невыразимой грусти в ее глазах. Невыносимо думать об этом; о, я так хочу, я надеюсь вопреки всему, что в конце концов Господь даст ей почувствовать, что протестантская вера столь бедна по сравнению с нашей Церковью — кажется такой суровой и безрадостной.
Не пришлешь ли ты мне для нее письмецо — очень нежное, ведь она так страдает, и жизнь ее страшно одинока. Письмо согреет ее бедное разбитое сердце, а ты, мой милый мальчик, сам жестоко страдающий, простишь ее, ведь она жертвует своим земным счастьем, веруя, что такова воля Божия. Покажи эти письма своей Мама, если хочешь, а письмо Pelly (Аликс. —
До свидания, дорогой мальчик.
Да благословит и поможет тебе Бог.
Искренне любящая тебя Элла.
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Драгоценный Ники,
Благодарю тебя от всей души за твое милое письмо, и посылаю тебе фотографию, которую ты хотел, — ее передаст тебе Элла. Полагаю, надо иметь более сильную волю, чем у нас с тобой, чтобы пережить невозможность нашей встречи в Кобурге — однако это доставило мне случай передать в письме все свои самые сокровенные чувства, которые, может быть, мне не удалось бы высказать с ходу, так, чтобы ты не понял меня превратно.
Ты знаешь, каковы мои чувства к тебе — Элла тебе уже все рассказала — но я считаю своим долгом высказать их тебе лично. Я столько раз передумывала об всем — умоляю, только не подумай, что отношусь к этому легко — ведь это причиняет мне ужасное огорчение и делает меня несчастной. Я старалась рассмотреть это со всевозможных точек зрения, но неизменно возвращаюсь к одному и тому же. Я не могу этого сделать против своей совести.
Дорогой Ники, ты, имеющий такую крепкую веру, поймешь, что я считаю грехом менять веру, и я была бы несчастна до конца своих дней, сознавая, что совершила большой грех. Я уверена, ты не хотел бы, чтобы я перешла в вашу веру против своих убеждений. Какое счастье может дать замужество, если оно начинается без истинного благословения Божия? А я считаю грехом менять веру, в которой меня воспитали и которой принадлежу сейчас. Я никогда не смогла бы обрести душевный покой и потому никогда не смогла бы быть тебе настоящим спутником жизни, призванным помогать тебе во всем. Все потому, что между нами всегда будет стоять то, что я искренне не смогу принять ту веру, в которую перешла, и вечно буду жалеть о той, что оставила. Это было бы нечестно по отношению к тебе, к твоей религии и к Богу. Таково мое понимание истинного и ложного; глубокие религиозные убеждения и чистая совесть пред Богом гораздо важнее личных земных желаний. И так как все эти годы не смогли поколебать моей убеждений, сейчас, я чувствую, самое время сказать тебе еще раз, что я никогда не переменю веры. Я уверена, ты полностью меня поймешь и увидишь, как и я это вижу, что мы только мучаем себя несбыточными надеждами, и с моей стороны было бы немилосердно позволять тебе лелеять надежды втуне — надежды, которым не суждено сбыться.
А теперь до свидания, дорогой Ники, и да благословит и сохранит тебя Бог.
Вечно любящая тебя,
Аликс.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Боже мой, как меня многое, очень многое интересует — а не могу удовлетворить этому чувству — я говорю вообще — право, это томительно. Подумай сам — я говорю совершенно спокойно: жена, мои занятия — т. е. дело — это прекрасно, и я очень рад; но дело уж не такое громадное, чтобы меня всего поглощало — есть и свободное время — у меня уж такой характер — я люблю общение с членами моей семьи — с est meme pas du tout fin de siecle! et tres touchant — (это совершенно не конец века! А очень трогательно — фр.) и с людьми обоего пола — мне симпатичными; ничего этого тут для меня нет. Notre entourage — je les adore, ils sont excellents mais voir toujours eux, rien queux — oh! C est fatiguant et c’est embetant a la longue (наше окружение — я их обожаю, они замечательные, но всегда видеть их и только их — о! Это утомительно и скучно в конце концов — фр.)
Ты можешь на это возразить: «А общество московское?» Но где оно и что оно?! Во-первых, они или оне могли быть моими отцами или матерями, а что есть помоложе (их на пальцах можно высчитать) — у них взгляды совершенно своеобразные — я грешен, но я не привык к ним, а в 36 лет я переделать свой образ мыслей не могу. Не думай, что я сочиняю — ведь три года я приглядывался ко всему этому, и вот мое заключение. Я думал принимать ces elus (этих избранных — фр.) в нашем интимном кружке, но тогда пойдет такой стон и такие сплетни в обществе, страх отчего он или она — а не я!
Вот нам и приходится с одной стороны ограничиваться исключительно большими приемами или балами — ас другой стороны pour la vie de tous les jours (в повседневной жизни — фр.) — только нашим entourage (окружением — фр.).
Если бы мы любили свое собственное величие — так здесь мы бы могли с наслаждением им захлебнуться! Повторяю — я н-и-че-г-о не преувеличиваю — оно так и есть, но оно же и гнетет меня ужасно!!!! Я пропускаю разные факты в подтверждение того, что пишу — но они у меня налицо.
Ты, пожалуйста, не возмущайся! Ко всему человек привыкает; слава Богу, что еще только это — mais с est encore si innocent (это еще ничего — фр.)
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Передай дорогому батальону мое сердечное поздравление с праздником, так мне грустно не быть со всеми вами.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Послал тебе образок и просфору, данные мне вчера для тебя бедной старушкой[781]. Надеюсь, ты передал офицерам первого батальона мое личное поздравление.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николай Александрович — Гессенской принцессе Алисе
Дорогая моя Аликс,
Прости, пожалуйста, что я не так скоро ответил на твое письмо, но ты можешь себе представить, каким ударом оно было для меня.
Я был в такой тоске, что совершенно не мог писать тебе все эти дни. Теперь, когда мое волнение улеглось, я чувствую себя более спокойным и в состоянии разумно ответить тебе. Позволь мне, во-первых, поблагодарить тебя за искренность и откровенность, с которыми ты говорила со мной в этом письме! Нет ничего хуже на свете, чем недоразумения и отсутствие ясности.
Я с самого начала знал, какое препятствие стоит между нами, и глубоко переживал за тебя все эти годы, прекрасно понимая, какие трудности тебе надо преодолеть! Но все-таки ужасно тяжело, если долгие годы лелеешь мечту и думаешь, что вот-вот она осуществится, — и вдруг занавес падает, и перед тобой лишь пустое пространство, и ты одинок и совершенно сломлен!
Я не могу опровергать приведенные тобой доводы, милая Аликс, но выдвину другой, тоже верный: ты едва ли представляешь всю глубину нашей религии. Если бы знающий человек помог тебе понять ее, и ты могла бы прочитать книги, из которых узнала бы о сходстве и различии между двумя религиями, — может быть, тогда это не так волновало бы тебя, как теперь!
Твоя одинокая жизнь без чьей бы то ни было помощи в таких вещах — еще одно печальное обстоятельство, которое, по-видимому, мешает нам соединиться! Слишком грустно сознавать, что именно религия стоит между нами!
Милая моя, неужели ты думаешь, что пять лет нашего знакомства прошли впустую и безрезультатно? Конечно, нет, — по крайней мере, для меня.
И как могу я изменить мои чувства после столь долгого ожидания и стремления — даже теперь, после такого печального твоего письма. Я полагаюсь на милосердие Божие; может быть, это Его воля, чтобы мы оба, особенно ты, так долго страдали — может быть, проведя нас через все горести и испытания, Он выведет мою милую на тот путь, о котором я ежедневно молюсь!
О! Не говори сейчас же «нет», моя дорогая Аликс, не разрушай сразу мою жизнь! Неужели ты думаешь, что во всем мире для меня возможно счастье без тебя! После того, что ты невольно! — заставляла меня ждать и надеяться, может ли это так кончиться?
О! Не сердись на меня, если я начинаю говорить глупости, хотя обещал быть спокойным! У тебя такое доброе сердце, что ты не можешь не понять моих мучений.
Но я сказал достаточно и должен закончить свое послание. Большое спасибо за твою очаровательную фотографию.
Позволь мне пожелать, дорогая Аликс, чтобы наступающий год принес тебе мир, счастье, благополучие и исполнение твоих желаний. Благослови и сохрани тебя Бог!
Всегда любящий и преданный тебе Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Поздравляю с наступающим праздником и благодарю очень Вас обоих за подарок. Послал Тебе и Элле фарфоровые вещи, датские и наши, надеюсь, понравятся. Павла тоже очень благодарю за отличный карандаш. Крепко обнимаю.
Саша.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн.
Павел Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
25
Глубоко тронуты твоими неожиданными прелестными подарками. Тетенька все нюхает из флакона, дяденька упивается из чарки, а дядя Павел все играет богатыми запонками, и все трое восклицают: «Да здравствует наш наследник!»
Сергей, Элла, Павел.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
25
Тысячу раз благодарю за прелестный подарок. Дай Бог тебе счастья, дорогой мальчик. Прошу тебя, пиши скорее.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
30
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Благослови Господь твое новолетие полным счастьем. Крепко обнимаем.
Сергей, Элла.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу,
вел. кн. Елисавете Феодоровне
Сердечно благодарю Вас обоих. Дай Вам Бог всего наилучшего. Обнимаю. Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Поздравляю с Новым годом, желаю всяческих благословений, сердечно благодарю тебя за прелестный флакончик духов. Очень тронута, что ты подумал обо мне. Сегодня я отправляю очень длинное письмо Pelly. Все это время мы не касались некоторого предмета, но сейчас, когда брат помолвлен[784], настал момент выказать свою любовь и доброту. Ведь для нее теперь, конечно, многое изменится в доме; и хотя она очень рада <за них>, ей придется нелегко. О, если бы ты мог приехать сейчас, под предлогом повидать молодую чету, — это могло бы помочь делу.
Писал ли ты снова, и каков был ответ? Жаль, что ты игнорируешь меня, ведь если кто и помогал вам, то это была я; и именно со мной одной она говорила на эту тему. Впрочем, главное, чтобы ты добился успеха — только этого я желаю и об этом молюсь. Так что не думай, что я обижена, просто не забывай своего старого друга, который желает вам обоим счастья и который глубоко огорчен, что ваши юные сердца испытывают столько печалей. Она будет чувствовать себя вдвойне одинокой и несчастной, видя их счастливыми[785], тогда как ее < собственно — е> сердце и жизнь разбиты. Кто знает, не станет ли это последней каплей в горькой чаше, которая переполнит ее через край, и тогда ты придешь ей на помощь.
Как утопающий, я хватаюсь за каждую соломинку, и все же не теряю надежды, ведь пока есть любовь — есть и надежда. Твое постоянство и терпение в конечном итоге, возможно, дадут ей силы преодолеть свое первоначальное решение. Дай Бог, чтобы этот год, наконец, соединил вас обоих в совершенном счастье.
Крепко любящая тебя,
тетенька Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Сердечное спасибо тебе и Саше за восхитительные подарки. Как ты поживаешь? Надеюсь, полностью оправилась от своей инфлуэнции?
Все это время я не писала тебе о… — ее письмо сильно расстроило меня. Бедняжка, должно быть, совсем пала духом — вдвойне от того, что ей приходится причинять боль тому, кого она любит все эти годы глубоко и неизменно. Печально, что религия встала между ними и разрушает счастье двух, таких милых созданий.
Уверяю тебя, что она без предрассудков и питает глубокую симпатию к нашей Церкви, но вся беда в том, что она, на протяжении всех этих лет — а прошло уже 6 лет — она была предоставлена самой себе. Она любит его и в то же время боится, как бы не согрешить, сменив веру. Мало по малу осознание греховности овладело ей, и она вступила в борьбу со своим сердцем и совестью — следствием чего стали ее частые недомогания. О, если бы ты видела ее после одной из таких бесед со мной, ты бы дрогнула сердцем. Бедные дети. Ты, конечно, страдаешь за своего мальчика, но не суди резко о ней — она страдает гораздо больше, чем ты можешь представить. Поверь мне, бывали моменты, когда я не могла смотреть на нее, — так печальны были ее огромные очи; подумай только — рядом не было никого, с кем она могла бы поговорить, когда меня там не было. И это разбивало ей сердце.
Возможно, теперь, когда Эрни обручен, это придаст ей мужества — ив этом моя единственная надежда. Только бы он мог поехать повидаться с ней — у нее не хватило бы мужества отказать. Я пришла в негодование, услышав от Павла, что Вилли[786] имел наглость говорить об этом с Михен так, словно он что-то знает. Хотя она говорила только со мной и с Эрни. Остальные сестры догадывались об этом, но она наверняка им еще ничего не говорила.
Вечно любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Мысленно вдвойне с тобой. Теперь желаю, чтобы в свою очередь у тебя было постоянное и полное счастье. Спасибо за дорогое письмо.
Элла.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Принцесса Гессенская Алиса — вел. кнж. Ксении Александровне
… Дорогая, почему ты заговорила о том, чего мы раз навсегда решили более не касаться? Это жестоко — ведь ты знаешь, что этого никогда не может быть — я всегда это говорила, не думаешь ли ты, что теперь уже не так тяжело причинять боль тому, кого ты больше всего на свете хотела бы радовать. Но этого не может быть — он это знает, — и потому я прошу тебя не говорить больше об этом. Я знаю, Элла начнет снова, но что в этом хорошего, просто жестоко повторять, что я гублю его жизнь — что же делать, если для того, чтобы он был счастлив, я должна погрешить против своей совести. Все это тяжело, и нехорошо снова начинать разговор об этом.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
2
Дневник цесаревича Николая Александровича
5
В 4 ½ приехала королева Виктория весьма торжественно: по полуэскадрону ее гвардейских драгун впереди и сзади коляски и целый батальон в почетном карауле. Все эти части прошли мимо нее на площади с дядей Альфредом[791] во главе цер<емониального> марш<а>. Мы все в полной форме смотрели на это из окон ее же комнат. Представившись ей, спустились к себе пить чай. По наряду половина семейства обедала у нее в 9 часов, а остальная часть у тети Мари[792] в 7 ½. Отправились в театр, давали смешную пьесу «Das Stiftungsfest»[793]. Посидели еще в биллиардной и затем уехали домой. Я душой устал сегодня.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарим от души Тебя, Элла, Павла, счастливы и благодарим Бога. Грустно, что мы не с ними.
Саша.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Как бы мне хотелось, чтобы ты увидела безграничное счастье Ники и Аликс после всех этих мучительных дней, когда они выглядели такими подавленными. Право, должна сказать, что все вели себя безупречно, ни во что не вмешиваясь. Я страшно боялась, так что с ней говорил только Ники. Они вели тихие беседы в моей спальне, и, разумеется, поначалу у нее не хватало духу сказать «да». И длилось это до свадьбы Эрни, но, уезжая с Даки, он сказал нам, что есть надежда, поскольку Аликс в первый же день написала священнику (который проводил ее конфирмацию), что она любит Ники до такой степени… Поскольку я письма не читала, содержания его передать не могу. Священник ответил ей, что он здесь не советчик, и что она должна решить сама. И вот, на следующее утро, т. е. вчера, она послала за Вильямом[795] (который все это время держался на высоте, проявляя к ней поистине братские чувства). В замок они приехали вместе, и она пошла повидать Михен (мне она сказала, что хочет поговорить с ней как с русской протестанткой). После этого разговора они остались наедине с Ники, и все прошло хорошо.
Если бы ты знала, какое чувство настоящего облегчения и радости мы все испытали! Уверяю тебя, предыдущие дни были сущей пыткой, и твои бедные дети жестоко страдали. Сейчас Аликс просто не узнать. Годами я не видела ее такой счастливой. Когда Виктория спросила ее, как она себя чувствует, Аликс сказала, что обожает Ники. Благослови их Бог! Пусть она будет достойной женой твоего дорогого мальчика, который покорил все сердца без исключения. Он расскажет тебе все подробности, которых я, разумеется, не знаю. Но так как сейчас у них ни минуты покоя, я решила быстренько написать тебе эти новости.
Михен была просто очаровательна! Право, она и Вильям вели себя как нельзя более мило с ней — совсем как брат и сестра. Вся родня совершенно очарована — и немцы, и англичане. Это тоже придает ей смелости, ведь бедная девочка измучила себя, и право же, прошла через душевные муки.
Думаю, твое письмо глубоко растрогало ее, Ники наверняка скажет тебе об этом.
У нас был молебен, на котором присутствовали и сестры. Эрни очень доволен, что мы едем завтра и проведем <у него> ночь и часть дня. Если бы дорогой Папа был жив, мы, конечно, поехали бы в Дармштадт. А мы, четыре сестры, с мужьями, хотим навестить могилы наших дорогих родителей. Все это просто кажется сном: Эрни со своей юной прелестной женой, Аликс, обручившаяся наконец с единственным человеком, которого она любит. Сердце радуется, глядя на все это. Как бы мне хотелось, чтобы ты была здесь!
Погода в целом хорошая, но изменчивая. Солнца мало, но все зеленеет, цветет, и мы гуляем в легких платьях. Бабушка очень любезна. Сегодня утром Ники и Аликс пили с ней кофе, она одарила их подарками. После обеда мы ездим гулять в Розенау[796]. Вся огромная семья постоянно встречается за трапезой и…
Боюсь, что письмо мое сумбурно, но голова кругом после всех этих переживаний и бесконечной суеты. Перед прогулкой в экипаже выдалась минутка, и я воспользовалась ею, чтобы написать тебе несколько строк.
Мне думается, после первого разговора с Ники она уже чувствовала, что не в силах будет отказать, потому что она сказала, что Ники может еще раз заговорить. Любовь ее так велика, что она не могла сказать «нет», и только ждала поддержки, хотела почувствовать, что протестанты ее поймут — это так естественно, если подумать. Вот почему Михен сумела успокоить ее страхи.
Маленькая Сандра[797] слышала, как она рыдала в своей комнате и говорила: «С меня хватит! Я не желаю слышать об этом!» Все дело в том, что в ней идет страшная борьба между любовью и совестью. И как только она поняла, что совесть ее станет мучить более, если она отвергнет Ники, что в конечном счете самое главное — быть хорошей христианкой. Я более чем уверена, что она полюбит Православие. Но к этому надо подходить очень осторожно, проявляя большое уважение к ее прежней вере, чтобы не «froisse»
К счастью, проповедь на свадьбе Эрни была как раз на эту тему — лучшего нельзя было и придумать, чтобы показать Аликс, что самым лучшим земным даром является любовь мужа и жены. И она сказала мне, что поняла это. Вечером я ей обмолвилась с ней несколькими словами и почувствовала, что она сдается. Михен дала ей превосходный совет, чтобы она никого не допускала говорить с ней о религии теперь, после того как она приняла предложение Ники, иначе найдутся «доброжелатели» — ограниченные и фанатичные, — которые из лучших побуждений выбьют ее из равновесия и лишат покоя, который она наконец обрела.
Аликс очень благоразумна, и, по мере того, как они с Ники будут продолжать беседовать — а они уже меньше робеют друг перед другом — думаю, каждый день будет приносить ей несомненную пользу, приближать к новой вере и новой стране, которым она будет принадлежать.
Сердечный поклон и любовь от всех нас тебе, Саше, детям.
Нежно целую, любящая тебя сестра Элла.
Если смогу, напишу еще.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что отослала письмо. Оба светятся радостью. Элла.
К. П. Победоносцев[798] — вел. кн. Сергею Александровичу
Вот, Бог дал нам радостную весть, — не знаю, как удалось Вашему Высочеству так скоро повернуть дела в благоприятную сторону. В добрый час! У нас точно спала с души тяжелая забота и открылись новые горизонты там, где, казалось, свет досками забран!
А теперь копятся вопросы — один за другим. Что жених? Любит ли и как любим? Проснулась ли мысль его? Проснулась ли забота? Поднялся ли тот интерес духовный, который двигает вперед человека и расчищает путь перед ним?
И что невеста? Вопрос о вере, конечно, решен в необходимом смысле? Великое дело — будущая императрица русская, и теперь особенно великое дело ввиду натуры и характера и всего прошедшего у цесаревича. Когда она прибудет сюда? Не прибудет ли с вами прежде всего в Москву?
Если она умна, если душа у нее живая, конечно, в душе у ней теперь масса представлений, вопросов, ожиданий, гаданий о неведомой области, в которую она вступает. Первое появление ее здесь не может быть так обставлено, как появление бывшей цесаревны Дагмары[799], которую давно ждал и чаял, и знал народ, потому что ей предшествовала поэтическая легенда, соединенная с памятью усопшего цесаревича, — и день ее въезда был точно поэма, пережитая и воспетая всем народом.
Но и этой новой цесаревне — гладкая и светлая дорога в Россию, и навстречу ей понесутся надежды живые и крепкие. Образ нынешнего государя, тогда цесаревича, был и тогда известен — и он был связан с тою же поэтической легендой умирающего брата и друга. Нынешний цесаревич в тени, и образ его бледен в представлении народном, совсем бледен. Тем живее выступит теперь образ его невесты, и пока не узнают его, на ней будут держаться надежды народные.
О, когда бы она оправдала их! О, когда бы она сумела, выйдя из немецкой среды, понять дух наш и полюбить народ наш и с ним нашу Церковь, подобно тому, как вошла в наш дух милая, незабвенная мать ваша, покойная императрица!
Кто сумеет осторожно и ласково и духовно ввесть ее в это понимание и в это чувство! Кто сумеет ее германскую культуру перелить в культуру русской верующей и любящей души и показать ей смысл всего прошедшего и всего настоящего в том смешении красоты с мелочью и пошлостью, которое представляет нам окружающая жизнь. Конечно, первые шаги ее будут под кормилом вашим и великой княгини.
Слышу, что она умна. Но ей потребуется много, много такта и осторожности, чтобы найтись и утвердить свое положение посреди известной вам обстановки двора. Тут предстоит и ей, и ему много затруднений, и, может быть, искушений.
Благослови Боже доброе начало, дай Бог увенчать миром и любовью и дружеством мысли и воли в новом союзе. Вот наше горячее желание и молитва наша…
Очень может быть, что это письмо не дойдет до Вас ранее Пасхи. Тогда примите от меня Вам и Великой Княгине радостное «Христос воскресе»!
Вашего Высочества преданнейший Конст. Победоносцев.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николай Александрович — Александру III
… Мы все уезжаем в среду 20-го. Королева отнеслась ко мне весьма ласково и благосклонно; она настояла на том, чтобы я ее называл бабушкой. Она постарела с прошлого года и не особенно хорошо себя чувствует, поэтому она хотела, чтобы Аликс провела это лето в Англии. Моей невесте тоже хочется поехать туда, там она будет заниматься русским языком с m-me Шнейдер, которую Элла вышлет, когда вернется в Россию. Я очень надеюсь и рассчитываю на твое согласие, чтобы мне отлучиться из лагеря приблизительно на месяц и тоже поехать повидаться с моей ненаглядной Аликс…
Дневник цесаревича Николая Александровича
Цесаревич Николай Александрович — Принцессе Гессенской Алисе
23
Моя милая, любимая, дорогая Аликс,
Мы прибыли вчера в 4.20 дня; вообрази, дорогие Папа и Мама приехали на станцию и выглядели такими счастливыми. Конечно, я передал им все, что ты хотела, они сейчас же согласились и сказали, что ты не должна abschworen (отрекаться — нем.) от старой веры и что будет как с Эллой. Ты даже не представляешь, моя дорогая, как я обрадовался, что они поняли твои доводы и сразу согласились; меня особенно радует, что я первым могу утешить тебя этим. Все здесь ведут себя очень трогательно, все слуги и люди в доме прибегают ко мне в комнату, и у каждого находится для меня доброе слово.
О! Как я счастлив, что взял с собой столько твоих милых фотографий, письменный стол и шкаф уставлены ими, и, куда я ни взгляну, отовсюду на меня смотрит моя милая маленькая девочка, иногда даже с тем самым лукавым выражением, которое наводит меня на мысль о некоем доме на левой стороне дороги из Кобурга в Кетхендорф!!!!
Принцесса Гессенская Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
… Прекрасно представляю твою радость от возвращения домой, от возможности поцеловать своих родителей и получить их благословение. Счастлив тот, кто не сирота. Так мило, что твоя Мама попросила меня больше не называть ее тетей. Я буду с радостью звать их матерью и отцом, но «мама» и «папа» пока не могу заставить себя говорить, — это навевает воспоминания о прошлом и заставляет меня тосковать больше, чем прежде, по моим дорогим родителям.
Но твои родители всегда будут моими, я буду любить и почитать их…
Вел. кн. Сергей Александрович — Александру III
Дорогой Саша,
Я с большим удовольствием получил рисунки нашей детской жизни и еще раз приношу тебе мою сердечную благодарность; они мне так живо напоминают то детское, счастливое время.
Как скоро прибыл сюда — так сейчас же окунулся во весь водоворот дел. Слава Богу, в общем все идет, как следует и без меня ничего неожиданно не было; кроме разве пол<итических> арестов, но их и раньше я ожидал.
Здесь помолвка Ники приводит в полный восторг решительно всех. Несколько раз присутствовал на интересных заседаниях съезда русских художников[801]…
Итак, надеюсь до скорого свидания. Храни вас Господь. Сердечно Тебя обнимаю и благодарю.
Твой Сергей.
Принцесса Гессенская Алиса — вел. кн. Сергею Александровичу
Нежнейшие добрые пожелания к твоему дорогому дню рождения.
Аликс.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Ужасно обласкан прелестным портсигаром, такое дорогое мне воспоминание. Обнимаем.
Сергей.
Е. А. Шнейдер — вел. кн. Елисавете Феодоровне
…Вот уже 4-ый день, как я нахожусь в Windsor Castlee! Как здесь красиво, и какой роскошный дворец!..
В Лондон мы приехали в 6 час. утра; меня здесь отыскал посланный из дворца и с ним я ехала до Виндзора. Только что приехала во дворец, как через ½ часа имела счастье поцеловать ручку Принцессы Алисы. Принцесса такая веселая, сияющая, любезная!! Я бываю у принцессы раза три в день: утром мы катаемся или гуляем пешком. На будущей неделе Принцесса, мадемуазель Фабри и я уедем не к принцессе Виктории[803], как предполагалось раньше, а в Harrowgate на три недели…
Прошу Ваше Высочество передать мой сердечный поклон Великому Князю и свите.
Целую Вашу ручку
Преданнейшая Трина.
Цесаревич Николай Александрович — Гессенской принцессе Алисе
2
Сижу в одной рубашке, и, хотя сейчас ночь, все окна открыты настежь, мои ноздри раздуваются, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха и заглушить разные неприятные запахи. Я пробежался по нашим будущим апартаментам в Зимнем дворце (убийственное зрелище), вернулся на 5 минут домой и поехал к Элле. Мы обедали вдвоем, и она (бедная губернаторша) вынуждена была сидеть дома с больным горлом и воспаленными глазами. Она подала мне несколько замечательных идей о том, как обставить наше жилье, и мы проболтали до 11 часов. Я был рад видеть ее, потому что она больше всех сестер похоже на мою дорогую милую душеньку, не так ли?
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Ваше Императорское Высочество, находящееся под моим покровительством Общество попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях в Москве, сливаясь со всею Россиею в единодушной мольбе к Господу Богу о благоденствии и счастье Вашему Императорскому Высочеству и Августейшей Невесте Вашей, просит меня передать Вашему Высочеству свои почтительнейшие поздравления.
Елисавета.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Нежнейше благодарю за вчерашнее письмо. Аликс невероятно счастлива. Получаю известия от вас обоих. Да благословит Вас Бог, милые мои.
Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
22
Мой дорогой Ники,
От всего сердца благодарю за твое дорогое письмо. Благослови тебя Бог за добрые слова. Никогда я не сердилась на тебя, только очень огорчалась, видя, как вы разбиваете друг другу сердца. Может быть, я только досадовала, что ты был не достаточно энергичен. Но теперь годы, необычайно тяжелые для вас обоих, слава Богу, позади. Пусть будущее будет светлым и безупречным — подлинным благословением за все испытания, что вы перенесли.
Узнаешь ли ты эту бумагу? Я впервые пишу на ней; следующее письмо на этой-бумаге получит Аликс. Как восхитительно было в Кобурге, я так обрадовалась, узнав, что ты собираешься навестить ее и побыть с ней вдвоем, тихо и спокойно.
Наверное, не стоит и говорить, как я счастлива, что вы наконец соединились, и как вам, наверное, приятно было видеть, что все радуются за вас. Вкладываю в конверт первое письмо от Аликс, которое она мне прислала. Как мило она пишет по-русски, фройлен Шнейдер написала Марусе[805], что Аликс делает в нем большие успехи. Как славно будет, если она уже сможет немного говорить, когда приедет <сюда>.
Посылаю тебе несколько книг по религии, можешь захватить для нее. Возможно, было бы лучше, если ее переход в Православие пройдет торжественно в Петербурге. Ты знаешь, как странны люди и могут подумать, что если церемония не афишируется, то от них что-то скрывают. А первые впечатления остаются на всю жизнь, и могут либо сразу сделать ей популярной, либо бросить некоторую тень. Ты обязательно объясни ей, что на самом деле момент, когда она должна произнести свои слова, наступит в зале перед церковью, где мы всегда собираемся до начала Пасхальной службы, и, разумеется, там будут только члены семьи и духовенство. А позже, когда она войдет в церковь, она будет помазана миром и примет причастие. На первый раз исповедь не нужна, потому что достаточно будет подготовительных бесед со священником. Я впервые исповедовалась лишь неделю спустя, перед причастием на Пасху, вместе со всеми. Я не стану писать ей об этом, ты сам можешь поговорить с ней, вместе с Янышевым[806], так намного лучше. В прежних своих письмах я так много рассказывала о нашей Православной Церкви, что не могу добавить ничего нового, а от тебя у нее останется масса счастливых воспоминаний. Не хочется касаться прошлого, чтобы не растравлять былые раны.
Напиши мне из Англии хотя бы несколько строчек. Кстати о ваших комнатах — я говорила с Машей[807], впрочем, в Англии ты наберешься необходимых идей, там есть большие склады, где демонстрируются готовые комнаты. Виктория[808] должна знать все эти места, где найти хорошенький ситец, и еще фарфоровые умывальники и т. д.
Есть и здесь интересные идеи в стиле ампир — пусть тебе пришлют из лавки французские книги с ампирной мебелью[809]; английские интерьеры лучше подходят для гостиной, спальни и уютного будуара. Для вашей столовой отлично подойдет мебель «Жакоб»[810], особенно к вашему изящному серебру. Все настоящие старинные столовые в Англии обставлены такой мебелью. Достань хорошенькую гравюру (думаю, ты сможешь ее найти у Бигрофа или Гельтона) под названием «Дарби и Джоан», рисунок Сэдлера[811], гравюра Бошира — такая простенькая, но прелестная. В Англии ты найдешь множество таких комнат. Постарайся посетить несколько хороших частных домов в Лондоне. Попроси тетю Луизу Лорн[812]дать тебе совет, она настоящая художница (Аликс тебе расскажет о ней) и всегда рада помочь. Виндзор некрасив. Место мне нравится, но обстановка комнат не в моем вкусе. А вот в Камберленд Лодж[813], где живет тетя Элен[814], очень уютно.
На этом заканчиваю, нежные приветы от меня с Сергеем, искренне твоя, сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
27
Дорогой мой Ники,
…Если б ты знал, до чего меня умиляет твое идеальное письмо к жене. Я верю, что Господь благословил твое светлое счастье, дорогой Ники! Да сохранит Он вас обоих на счастье всем вас любящих.
Твой, тебя горячо любящий Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна,
вел. кн. Павел Александрович, вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
25
Мы трое шлем тысячу сердечных пожеланий в этот счастливый день. Погода — блаженство.
Элла, Павел, Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой мой д. Сергей,
Сердечно благодарю тебя за твое письмо и пишу тебе эти строки, чтобы от души поздравить тебя и твою жену с 10-летием вашей свадьбы и пожелать вас всех благ мира и продолжения тихого семейного счастья на много лет! Прошу передать влагаемое тетеньке — это мне Granny[815] прислала третьего дня при ее третьем письме ко мне. Умора, подумай, что после такого краткого знакомства, мы уже находимся в переписке с нею. Добрая старуха слегка навязчива: она мне предлагает приехать позже, а затем оговаривается и зовет к себе на север в Шотландию. Но я еду к Аликс, там где будет мой ангел, там же буду и я, хотя бы вся Англия возмутилась из-за этого. Я именно так радовался тем нескольким спокойным дням, которые мы оба надеялись провести в Walton (в Уолтоне[816] — англ.) у Виктории[817] до приезда Granny в Windsor (Виндзор — англ.) — там и без того ее часто будем видеть. Но я себя успокаиваю тем, что Аликс мне ничего об этой перемене не написала; но, разумеется, если ее потянут в Balmoral (Балморал — англ.) — я понятно соглашусь тоже отправиться туда! Я положительно умираю и сохну от нетерпения поскорее встретиться и обнять мою ненаглядную душку невесту. Действительно счастье нам нелегко далось и то после 12 тех незабвенных дней — пришлось снова разлучиться на долгий срок — но Боже, с каким различным чувством, против нашего приезда в Кобург! Теперь, мой милый, я должен кончить; пора ехать обедать в Коттедж.
Крепко обнимаю тебя и Эллу. Господь да хранит Вас!
Сердечно твой Ники…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник цесаревича Николая Александровича
7
Дневник цесаревича Николая Александровича
Радовался ее увидеть, т. к. она мне напоминает мою ненаглядную Аликс, да и речь между нами только об ней!
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Мой милый, дорогой, любимый,
В третий раз сажусь сегодня писать тебе. Я никогда не смогу забыть, какой у тебя был ангельский вид — я не могла оторвать от тебя глаз, так мне нравилось на тебя глядеть, и это милое выражение лица и поворот головы, и эти глубокие большие глаза — я без ума от них — о! хотя бы на секунду прижаться к ним губами и прошептать слова любви и полного блаженства на ушко моему Ники.
Должно быть, трогательно было, когда Ксения и Сандро вместе пошли к причастию. По-моему, прекрасно, что они сделали это вместе перед венчанием. Это всегда такая волнующая минута!
Любимый, правда, в этот день мы будем только в кругу семьи, как было у Эллы? Иначе все будет ужасно — такой религиозный обряд должен проходить спокойно, иначе не сообразишь, что делать или говорить…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
3
…Аликс так хорошо овладевает русским языком, она пишет Ники почти без ошибок, вполне правильно строя фразы, он сказал, что она немного стесняется говорить. Насчет свадьбы, кажется, ничего еще не решено…
Элла
Дневник цесаревича Николая Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Мы видели прелестные вещи у Фаберже[828] и посоветовали ему их Тебе показать, на днях они будут у Тебя. Обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Милый Ники,
Посылаю несколько прелестных набросков Лалика[829] для ювелирных изделий. Может быть, ты захочешь что-нибудь заказать. В таком случае пометь крестиком то, что ты выберешь, и будь добр, отошли наброски назад. Пожалуйста, никому их не показывай, так как он сделал исключение и передал их только для тебя. Цены не малые, но работа бесподобная. Большой кулон с бриллиантами, изумрудами, разнообразной эмалью — все очень нежное и подвижное; небольшие булавки обрамлены тончайшей эмалью. Брошка-сфинкс сделана из оригинальных камней и с золочением под старину; пряжка украшена эмалью и аквамарином. Васильки на сиреневой эмали стоят 3300 франков; мы видели их — это само совершенство, даже лучше, чем на рисунках, и он только что закончил их.
Пожалуйста, будь милым, ответь сразу же.
С нежным поцелуем,
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Спасибо за милое письмо, по недоразумению прочла только сейчас. Сделаю все, что смогу; напишу сразу, что все организовала. Надеюсь увидеть тебя через месяц в нашем доме. Нежно целую.
Элла.
Александр III — вел. кн. Сергею Александровичу
От души благодарю Тебя и Эллу за поздравление. Живем тихо и покойно, но мало наслаждаюсь. Здоровье плохо. Крепко обнимаю Вас.
Саша.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Пишу тебе в сильном душевном смущении, ибо только что узнал, что Папа снова себя нехорошо чувствует и что вызвали опять Захарьина — умоляю тебя, скажи мне, в чем дело и что случилось — я так ужасно этим смущен! Я боюсь писать Владимиру, ибо он все видит преувеличенно, а при таких обстоятельствах
это невыносимо. Будь добр — скажи мне всю правду; когда живешь далеко, все кажется так страшно.
Мы наслаждаемся присутствием тети Оли[830] и Минни[831]; первый шаг здесь был ей тяжел, но теперь она довольна, что решилась приехать[832].
Сегодня были в Москве, где у Спасителя горячо молились за Папа. Ответная депеша Папа тоже меня смутила — он говорит: «Здоровье плохо», ради Бога напиши мне поскорее.
Храни тебя Господь, дорогой Ники — жена и я нежно обнимаем.
Твой Сергей.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Дорогой мой дядя Сергей,
Спешу ответить на твое письмо, которое только что получил, вернувшись с охоты. Очень тебе благодарен, что написал мне — я тебе расскажу все по порядку. Когда мы сюда ехали с севера, то были уверены застать теплую сухую погоду, которая всего важнее для милого Папа. Но к несчастию со второго дня приезда, наступила совсем наша северная осень, с холодом, дождем и ветром. Все эти обстоятельства в связи с постоянной бессонницей, продолжающеюся у Папа с июля м<еся>ца, не могли не повлиять на почки. Их отправлениями доктора недовольны; после последнего исследования Джорджии д-р Попов[833] и телеграфировал Захарьину приехать. Теперь они настаивают на скорейшем отъезде Папа в Крым, говоря, что в теплом климате и ваннами они вполне рассчитывают остановить болезнь. Но, конечно, Папа и слышать не хотел о поездке туда вместо пребывания в Спале, которую он так любит! Но сегодня его уже удалось уломать, и он согласился поехать в Ливадию, потому что и для Джорджи это будет полезно — затем Ксения там! Почему-то эти болваны доктора от меня это хотели скрыть, но д. Владимир мне очень спокойно обо всем передал — я ему сердечно благодарен!
Главное теперь заключается в том, чтобы Папа отдался бы вполне в руки докторов, на известное время — а ты сам знаешь, как папа это ненавидит. Захарьин говорит, что особого лечения не нужно — надо соблюдать известного рода гигиену! У меня были страшные минуты отчаяния — но теперь я более успокоился! Единственным для меня утешением были молитвы и письма от моей ненаглядной Аликс! Даст Бог, увидимся там скоро — я этою надеждою только и живу.
Прощай мой милый. Поздравь от меня свою жену на именины. Обнимаю Вас обоих. Господь с вами!
Сердечно твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
5
Нежно благодарю. Получила милое письмо от Аликс. Сергей пришлет тебе письмо от доктора. Получил ли ты пакет, чтобы передать Аликс? Надеюсь увидеться в Дармштадте в конце месяца.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Нежнейшие благодарности, дорогая, за твою любезную телеграмму. Очень рада услышать, что Саше лучше, может быть, скоро пойдет на поправку. Мы вас обоих крепко целуем. Здесь очень холодно. Все здоровы.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
15
Целый день во мне происходила борьба между чувством долга остаться при дорогих родителях и поехать с ними в Крым и страшным желанием полететь в Вольфсгартен к милой Аликс. Первое чувство восторжествовало и, высказав его Мама, — я сразу успокоился!
Лейден нашел у Папа воспаление почек в том состоянии, в каком их увидел Захарьин, но кроме того и нервное расстройство — переутомление от громадной и неустанной умственной работы. Слава Богу, что Папа подчинился всем его требованиям и намерен слушаться его советов. Цришлось изменить свои планы и написать обо всем Аликс!
Цесаревич Николай Александрович — Гессенской принцессе Алисе
15
…Дорогой Отец, как говорят доктора, не должен возвращаться домой зимой, а должен провести ее, скажем, на Корфу. Мама также сказала, что мы вдвоем могли бы поехать туда с коротким визитом во время их пребывания на этом чудесном острове, а ты знаешь, что туда нужно ехать через Италию!..
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
17
Полностью понимаю, но страшно разочарована, не позволяй Pelly ждать слишком долго.
Аликс.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой мой Ники,
Твое письмо было для меня сердечной радостью, только бы Папа берег себя! А с ним так трудно. Не скрою от тебя, что все же иногда сердце мое смущается. Посылаю тебе письмо доктора Рида, которое залежалось у жены.
Мы провели 10 дней с Павлом в Царском и 13-го вернулись сюда. Благодаря лившим постоянно дождям грязь невылазная и овес на полях пророс! Думаем мы в самом конце месяца тронуться в Дармштадт. Вот радость будет свидеться нам всем там!..
Обними Alix, Ducky и Ernie и себя тоже!
Христос с тобой.
До свидания.
Твой Сергей.
К. П. Победоносцев — вел. кн. Сергею Александровичу
26
… Но как быть с невестой, — вот вопрос. Императрица говорила прошлый раз, что она приедет к Корфу. Говорят иные: ее надо привезти поскорее в Россию, — пусть бы она приехала и поселилась покуда в Ц<арском> Селе с в<еликой> кн<ягиней> Елизаветой Федоровной, а цесаревич будет в Москве.
Видел я цесаревича. Говорил ему: вот теперь вам надо выступить, Государя необходимо устранить от текущих дел управления, вам надо быть в Петербурге и заняться этими делами. Он говорит: я готов…
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
…через 8 дней Элла будет здесь — о, лучше бы это был ты! Она написала (чудо из чудес!) к Эрни — предлагает, чтобы я приехала к ним в Москву, покуда ты будешь в Петербурге — поскольку так мы будем ближе и сможем видеться время от времени. — Но я полагаю (о, танталовы муки быть недалеко от тебя), что это было бы нехорошо. — Если я приеду в Россию, то к твоим родителям, с визитом. Ты так не считаешь? Мы должны проявить терпение, а так — это нехорошо. Придет наша время, когда мы — я и ты — соединимся, тогда я всегда буду с тобой, если, конечно, в конце концов, тебе не наскучу.
Ты выбрал для себя общество, может быть, и не самое занимательное, но преданнее человека найти нелегко, но кто знает. Однако вся моя любовь и жизнь — в твоих руках, и можешь делать с ними все что пожелаешь — я просто люблю тебя…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Благодарю за пакет, телеграмму, прошу писать в Дармштадт. Горячо ожидаю известий о здоровье и планах, надеюсь погода хорошая. Очень нежно тебя целую, мыслями в Ливадии.
Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
3
Мой дорогой Ники,
Мы уже здесь со вчерашнего дня, завтра отправляемся в Петербург и Дармштадт. Напиши нам туда, пожалуйста, несколько строк о новостях. Как здоровье дорогого Папа, и каковы твои планы? Ты же знаешь, что мы думаем о вас и ждем подробности, которые известны только семье. Мысль о Корфу кажется идеальной: говорят, это славное место, и он будет меньше скучать, находясь в доме Ольги[836], чем где бы то ни было. К тому же большое везение, что она королева страны, и нет необходимости наносить визиты вежливости.
А теперь, дорогой (строго между нами), скоро ли будешь ты в Петербурге и пробудешь ли там всю зиму, во время отсутствия отца? Тогда бы мы пригласили к себе Аликс, чтобы ты по крайней мере утешался тем, что она невдалеке, пока обязанности препятствуют тебе быть с нею заграницей.
Нет ничего легче, как организовать это, и тебе было бы удобно, несмотря на твою занятость, приезжать постоянно. В конце концов, поездка занимает всего ночь. Разумеется, она жила бы тихо и никуда не выезжала. Я уверена, что она приедет, ведь это совсем не то, что Петербург, куда, согласно ее желанию, Эрни должен был сопровождать ее официально. Она могла бы даже ехать через Варшаву. Что ты скажешь о таком плане? Это было нашей первой мыслью, ведь, бедный мой мальчик, сколько можно мучиться в ожиданиях, и нам хочется помочь вам обоим. Она могла бы пока освоиться с разговорным русским, и ходить в нашу уютную домовую церковь.
Я тебе протелеграфирую — скажу, как она на это смотрит, и как обстоят дела с ее русским. Но, пожалуйста, отвечай нам, чтобы мы могли с ней обо всем говорить — в переписке это сделать так сложно. Не могу тебе передать словами, как мне жаль, что тебя не будет там. Было бы так чудесно увидеть тебя в нашем милом Дармштадте, но в конце концов сейчас это не главное. Теперь мы должны надеяться, что твой дорогой Папа скоро пойдет на поправку и будет здоров как прежде.
Прошу передать ему, твоей Мама, Георгию и Ксении нежные приветы и поцелуи от нас обоих.
Твоя вечно, сердечно любящая, будущая сестра Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Вел. кн. Сергей Александрович — Александру III
Дорогой Саша,
Мы ездили сегодня в Троицу, где отстояли обедню, и я горячо помолился за Тебя и прошу Тебя принять этот образ преп<одобного> Сергия, который лежал на мощах всю обедню — в виде скромного моего благословения на предстоящий Тебе путь в Корфу. Признаюсь, я ужасно порадовался, когда узнал, что вы решились туда ехать; мне кажется, что лучшего ничего быть не может — и воздух чудный, и, главное, Тебе можно будет отдохнуть и меньше работать.
Если Вы решитесь провести в Корфу всю эту зиму — то у нас с женой большая к Тебе просьба — позволить нам вас там навестить, а то право ужасно будет скучно и томительно провести столько месяцев и вас совсем не видеть! Не правда ли, дорогой Саша, Ты нас позовешь, когда вздумаешь; только надеюсь, Ты не найдешь, что мы навязываемся!
На этих днях — вероятно 6-го мы собираемся на короткое время в Дармштадт. Здесь, слава Богу, все благополучно и к великому моему счастью — мы до сих пор избегли холеры; я не считаю привозные случаи. Сюда мы приехали вчера из Ильинского, где только последние дни были хороши, солнечные и ночью легкий морозец…
Ремонт Успенского собора теперь делают вполне правильно, и образа исправляются хорошими мастерами. Смею ли я Тебе напомнить об уставе живописи и ваяния; боюсь, что я все <нрзб.> Тебе с ним, но кроме Тебя никто не поможет. Оля завтра выезжает в Ливадию — как дотащиться туда т. Сани — она так давно никуда не двигалась.
Храни Тебя Бог, дорогой Саша, — жена и я от всей души вас обнимаем.
До свидания,
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Гессенская принцесса Алиса — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн.
Елисавете Феодоровне
5
Только что получила телеграмму от Ники — он выразил желание видеть меня, и чтобы я ждала, когда вы за мной приедете. Пожалуйста, приезжайте сюда — для меня единственная возможность добраться до Ливадии, если Вы меня привезете. Прошу Вас — устройте это.
Аликс.
Дневник цесаревича Николая Александровича
5
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Элла едет в Ливадию по причине дурных известий. Прошу — напиши факты. Должна ли я приехать немедленно? Думаю с нежностью, много раз целую.
Аликс
И. И. Воронцов-Дашков — вел. кн. Сергею Александровичу
6
По приказанию Цесаревича извещаю — общая слабость и слабость сердца увеличиваются.
Воронцов.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
Жена едет на встречу Аликс в Варшаву. Мы с Павлом продолжаем путь, остановимся у Сумароковых, сердцем с Тобой. Обнимаем нежно.
Сергей.
М. П. Степанов — вел. кн. Сергею Александровичу
Граф Воронцов телеграфирует: экстренный поезд Великой Княгине и Принцессе заказан, предлагает Их Высочествам выехать на лошадях из Симферополя, а багаж отправить Севастополь морем. Ее Высочество с благодарностью согласилась.
Степанов.
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Выезжаем завтра утром. Встреча с Эллой в субботу утром в Александрове. Оттуда Виктория возвращается обратно сюда. Надеюсь увидеться в понедельник. Нежно думаю о тебе, целую.
Аликс.
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
7
Сегодня немного лучше утром. Встал как всегда, после завтрака ложится в постель. Будете помещены в Ливадии во фрейлинском доме, место есть. Крепко Вас обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Невыразимо благодарны за утешительную депешу. Помоги Нам Бог. Жена завтра будет с Аликс. Хочется скорее быть с вами.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
7
Благослови тебя Бог, дорогой мой мальчик. Встречаю Аликс в Александрове, ее туда привезет Виктория[839], только что получила телеграмму с этим сообщением. Как и говорила, Аликс желает избегнуть долгого морского переезда из Одессы. Нежнейше целуем.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник цесаревича Николая Александровича
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Приехала благополучно в дорогую родину. Молю Бога о здоровье дорогого Отца. Нетерпением ожидаю минуты свидания. Горячее мое желание скорее присоединиться к Вашей вере. You will understand how I long to give Parents and You pleasure. (Ты понимаешь, как я горю желанием доставить удовольствие дорогим Родителям и Тебе — англ.) Нельзя ли по прибытии миропомазаться, чтобы с Вами приобщиться. С Божиим благословением надеюсь, что Он ниспошлет здоровье и счастье. Крепко обнимаю Вас всех.
Твоя Аликс.
Гессенская принцесса Алиса — цесаревичу Николаю Александровичу
Мы так счастливы частым известиям. Счастлива, что мое желание доставило тебе такое удовольствие. Бог даст все будет хорошо. Нежно целую всех. Крепко обнимаю.
Аликс.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю нежно, Бог даст, затишье <болезни> продолжится. Очень желаю знать впечатление Ники от исполненной любви телеграммы Аликс. Мы оба нежно тебя целуем, не очень устали, большое утешение ехать вместе и получать частые известия.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — цесаревичу Николаю Александровичу
Аликс здорова, горячо стремится быть со всеми вами. Поразительно, как она хорошо понимает по-русски, немного стесняется говорить. Мы обе тебя целуем. Каждая телеграмма нам большое утешение в этой долгой поездке. Слава Богу, известия лучше.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Крайне счастлива, что Саше немного лучше. Аликс здорова; стремится к вам; она глубоко тронута твоей доброй телеграммой, почувствовала твою материнскую любовь, которую она, бедное дитя, почти не знала. Благослови Господь тебя и всех дорогих. Целую нежно.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Папа был слабее сегодня, и приезд Аликс, кроме свидания с о. Иоанном, утомили его! У дворца стояли стрелки Его Вел<ичества> в почетном карауле. Вошли в церковь, где был отслужен краткий благодарственный молебен. Сидел с моей Аликс до обеда. Вечер провели как всегда. Отвел ее до ее комнат!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
В 10 ½ большая часть семейства отправилась пешком в Ориандскую церковь, к обедне, которую служил о. Иоанн. Он очень резко делает возгласы, как-то выкрикивает их — он прочел свою молитву за Папа, которая произвела сильное впечатление на меня. Дорогая Аликс тоже пошла со мной! Завтракали в 12 ½ ч. Поехали вчетвером: Аликс, Ксения, Сандро и я к Учансу в коляске — остальные верхом. Дуло жестоко! До обеда сидел у своей, ненаглядной невесты, которую люблю все больше и глубже! Что за счастье иметь такое сокровище как жену! Вечером сидел у нее до 12 ½ ч.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник цесаревича Николая Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
«Да будет воля Твоя!»
В 7 ч. прибыла Мари[846]. Ночь была без сна — в 9 ч. мы все пошли и вскоре поднялись к Саше — он сидел в кресле в спальне — мы все к нему подходили — обрадовался Мари — обняв меня за шею, сказал мне: «Поздравляю тебя с сегодняшним днем» — Янышев читал молитвы — Саша сам пожелал приобщиться — громко повторял молитвы, потребовал о. Иоанна — молился — о. Иоанн помазал его елеем — держал его голову — в 3 ч. без агонии предал свою святую душу. Моя скорбь бесконечна — на земле моя вера был он! Минни была глубоко умилительна. Бедный Ники! Около 4 ч. Сашу обмыли и положили на кровать. Выражение лица! Мир и святость. Около 10 ч. панихида. Завтра миропомазание Alix — жена исповедовалась с Ники. Господи, не остави нас, уповающих на Тя. В 5 ч. перед церковью мы все присягали.
Запись прот. П. П. Левитского о разговоре с о. Иоанном Кронштадтским
Какой истинно русский человек был этот Государь! — словно беседуя с самим собою, воскликнул Батюшка. — Как сейчас вижу перед собою его чистый взор. Как он любил Россию, как искренно был предан Церкви Божией, как благожелательно относился к нам, духовным.
Я застал Государя очень уж слабым. Большею частью при нем находились только ближайшие члены Августейшей семьи и двое или трое лиц свиты. Когда, благословляя Государя и молясь о нем, я возложил ему на голову руку. Государь соизволил сказать мне: «Мне легче. По крайней мере, утихает головная боль. Подержите, Батюшка, еще мою голову». Я держал обеими руками эту благородную голову царственного венценосца, призывая благость Божию на верного сына нашей святой Церкви — молил Господа об уменьшении страданий Государя. В промежутке, когда боли утихали, Государь с чарующей ласковостью, но заметно упавшим голосом говорил мне: «Батюшка, у вас отекли руки. Отдохните». Однако желание хоть как-нибудь быть полезным твердому духом страдальцу заставляло меня забыть и усталость. И я вновь, сколько хватало сил, крепко держал в ладонях голову Государя.
Дневник Николая II
Следующий день после смерти Папа
Пятница. И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы! После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч. вечера — другая. Выражение лица у дорогого Папа чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Наконец отворилась дверь, вышел Гр. Воронцов, вскоре вернулся с бумагой. Минуты через две Воронцов опять вышел — Цесаревич подписал манифест о вступлении на престол. <… > Бедный Цесаревич не мог даже выплакаться у тела Отца. Он сделался Монархом, от Него все ждали распоряжений. Когда я выходил, вошел Цесаревич, т. е. Новый Государь, бледный, ни кровинки на лице, видно было, как Ему трудно было брать <sic!> на Себя, чтобы казаться спокойным.
В 472 часа была присяга новому Царю. Присягали в церкви в Ливадии, сначала все Великие Князья на верность Императорскому дому, затем мы, простые смертные. Певчие впервые пропели «Спаси Господи» новому Государю, раздались салюты и штандарт в знак траура спущен был до половины…
На другой день состоялось миропомазание Невесты Государя и присоединение Ее к Православию.
Присутствовали только члены Царской Семьи. В 1Щ ч. все были приглашены к молебну по случаю восшествия на престол Николая II. Все были в парадной форме, без траура; дамы в белых платьях. Состоялся выход в церковь. Вся Царская Семья была налицо, даже вдовствующая Императрица. Государь в последний раз одел парадную зимнюю свитскую форму. После молебствия диакон возгласил многолетие Императору Николаю II, раздался салют, все Высочайшие Особы прикладывались к Кресту, после чего подходили к Императрице Марии Феодоровне, Принцессе Алисе и Государю. У многих на глазах были слезы, молебен был грустный.
Дневник Николая II
Из книги баронессы Софии Буксгевден[848]
Все члены императорской семьи собрались в Санкт-Петербурге, поджидая погребальный поезд. Так принцесса Аликс впервые въехала в свою будущую столицу, будучи участницей похоронной процессии. Это было огромным контрастом по сравнению с тем, как обычно проходил официальный въезд великокняжеских невест! Принцессу Аликс не покидали воспоминания о том, какой блестящей была в свое время процессия великой княгини Елизаветы Феодоровны. Обо всем этом принцесса думала, покачиваясь на рессорах своего экипажа, в течение четырех томительных часов пути. Окружавшая ее атмосфера скорби казалась ей дурным предзнаменованием, омрачающим ее будущее царствование…
В это время принцесса очень редко виделась с императором. <… > Двенадцать дней, предшествовавших ее свадьбе, провела вместе с великой княгиней Елизаветой Феодоровной.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Тронулось печальное шествие. Мы шли за гробом по всему Невскому, Адмиралтейскому проспекту, мимо Синода и Сената, по Английской набережной, через Николаевский мост, по набережной Васильевского острова, на Мытнинский мост и Александровским парком. Перед Казанским собором служил литии сам митрополит Палладий[850].
Государь вышел в собор и приложился к иконе. День был теплый, темный, туманный. В крепости, когда открыли гроб, я увидал мертвое лицо покойного Государя; знакомые черты мало изменились; они спокойны, как у спящего.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
7
Дорогой Ники,
Не могу удержаться, чтоб в этот ужасный день не сказать тебе, как все мои мысли и молитвы с тобой! Если мне так страшно тяжело, то что же ты бедный должен испытывать! Хотя путь твой и тяжел, но, идя по стопам твоего чудного Отца, он будет и светел и чист — и верю я, благословение Господне будет над тобой, а Его молитвы тебя подкрепят. Прости мне эти строки, но душа так переполнена. Если найдешь возможным, поцелуй крепко от меня ручки дорогой Мама.
Христос с тобой!
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники, посылаю тебе образ от московских старообрядцев, принимающих священство. Очень прошу тебя указать мне час, когда я могу тебя видеть — на сих днях — мне нужно с тобой переговорить. Может быть, во время твоей прогулки? Через Alix укажи.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Николай II — цесаревичу Георгию Александровичу[856]
… День свадьбы тоже был ужасным мучением для нее (имп. Марии Феодоровны. —
Дневник Николая II
15
Имп. Александра Феодоровна — Английской королеве Виктории
Моя дорогая бабушка,
Хочу отправить тебе эти строки с уезжающим сегодня вечером лордом Каррингтоном[857]. Как мне благодарить тебя за твое милое письмо с добрыми пожеланиями и благословениями и за прелестные подарки? Кулон с твоим дорогим портретом необыкновенно красив, и я высоко ценю его — прекрасное кольцо я надела на свадьбу и с тех пор ношу его, оно постоянно напоминает мне о той, кто его подарил. Ткани, шали и пелерина восхитительны и очень пригодятся — увы, я долго не смогу носить новые платья. Ты можешь представить себе, что мы чувствовали во время венчания — десять лет назад на свадьбе Эллы наши горячо любимые отцы были с нами — а теперь! Бедная тетя Минни совсем одна. Она — ангел доброты, так трогательна и так стойко держится, даже невозможно выразить словами. Какое утешение, что приехал ее отец, было кому идти рядом с ней. Мне несказанно не хватает милого Папа, а бедный дорогой Ники ужасно переживает потерю своего любимого отца. Но хорошо, что мы уже женаты, я могу больше бывать с ним, утешать и помогать ему во всем. Он так добр и мил ко мне, и я люблю его все сильнее и сильнее с каждым днем. Мы оба так рады, что ты поручила ему этот великолепный полк[858], и глубоко тронуты тем, что тебе пришла в голову мысль доставить ему это удовольствие. У нас здесь хорошенькие комнатки, пока наши апартаменты в Зимнем дворце не готовы, и мы не хотим сразу оставлять одну его дорогую Матушку…
Еще раз благодарю за добрые слова, которые ты нам написала и за подарки.
Остаюсь, дорогая, любимая бабушка, твое всегда глубоко преданное и покорное любящее дитя
Аликс.
Мы были страшно тронуты, что ты дала обед в день нашей свадьбы.
Дневник Николая II
3
Дневник В. Н. Ламздорфа[859]
Вел. кн. Сергей Александрович — А. А. Костанда
6
Радуемся открытию нового учреждения на пользу страждущего человечества и с удовольствием Великая Княгиня и я принимаем звание попечителей Иверской Общины.
Сергий.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Поздравляем сердечно с первым месяцем[861]. Дай Бог их без числа! Заседание понедельника было весьма торжественное. Вчера утром прибыли сюда. Погода теплая. Крепко обнимаем с Аликс.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю за добрые пожелания. Наслаждаемся здесь свободою. Ксения провела с нами сутки на дежурстве Сандро. Крепко обнимаем Вас обоих.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Благослови тебя Бог, милая Минни,
Да услышит Он наши молитвы, да придаст тебе силы, да поможет тебе нести тяжкий крест, который Он возложил на тебя. О, если бы только глубокая любовь и сердечная привязанность, которую мы все питаем к тебе, могли принести тебе хоть слабое утешение, облегчить непрестанную боль, которая терзает тебя. Вся страна сострадает тебе. Со всех сторон слышатся выражения сочувствия твоему горю; люди печалятся и скорбят вместе с тобою. Да поможет тебе твой дорогой своими молитвами ко Господу, моя бедная, бедная моя дорогая. Нам хочется, чтобы ты получила подарок, который мы приготовили ему к Рождеству. Как мы будем думать о вас всех. Храни тебя Бог за все и особенно за ту доброту, которую ты проявила к нам, за то, какая ты золотая самоотверженная душа. Позволь мне от всего сердца расцеловать тебя.
Искренне любящая тебя
сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
24
Тронуты и благодарны за чудные вазы, и что Ты вспомнил о нас. Всеми мыслями с Вами. Нежно обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Поздравления с Рождеством, дорогой Ники!
Надеемся, тебе понравится наш подарок: крошечный цыпленок, прыгающий по блюдечку.
Москва.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу,
вел. кн. Елисавете Феодоровне
22
Тысячи благодарностей вам обоим за чудесные открытки и за ваши любезно приготовленную и присланную работу, посылаю вам фотографии и открытки. С наилучшими пожеланиями,
Старушка Аликс.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею
Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
24
Сердечно благодарим за прелестные подарки и тетеньку за Крисмас Кард (рождественскую открытку — англ.). Сегодня переехали из Царского. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
29
Приношу сердечную благодарность за рыбу и икру, которыми с великой благодарностью будем питаться. Крепко вас обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Нежно целую тебя, милый Ники!
Пусть твоя милая молодая женушка осветит твою жизнь, которая началась, увы, с такого горя в твоем доме.
Любящая тебя Сестра
Элла.
1894–1895
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Для вас, мои дорогие!
Солнца! Цветов! Любви бесконечной и благословений на весь следующий год! Элла.
1894–95
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Чувствую, что мне следовало бы поехать в Питер и многое сказать Ники, но не решаюсь — посмотрю! Ехать с женой на несколько дней я не могу, ибо это бросать деньги зря — одному как-то не хочется — одним словом, еще увидим. Но я мучаюсь, ибо чувствую, что мой долг в память Саши — ехать и говорить et avec cela en allant à Peterbourg j’ai l’air de me donner tant d’importance (и вместе с тем, если я поеду в Петербург, это будет выглядеть так, будто я возомнил о себе — фр.) — если б кто-нибудь мог мне сказать и посоветовать — я все боюсь показаться нахалом, тем более, что в данную минуту у меня нет предлога ехать, как все это скучно и глупо, и зачем я нахожусь в таком положении?..
…Ах, как мне хотелось бы не быть при деле — уйти в «частную жизнь». С кончиной Саши — это каторга…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Еду, ибо чувствую, что это мой долг и в память Саши! Начатое мною дело должен докончить или видеть его торжество!
Из речи Николая II на встрече с депутатами от городов, земств и дворянства
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
В 11 час<ов> все семейство собралось в крепости на панихиду. Вернувшись домой, принял Витте[863] и много представляющихся… После чаю простились с д. Сергеем…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Оказывается, что без меня жена каждый день ездила на розвальнях, и одна прогулка длилась 2 ½ часа!! Только дамы способны на такие увлечения…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
25
…Здесь многие приверженцы земства считают себя обиженными речью Государя! Меня это бесит, а с другой <стороны> и смешит. Какой все это глупый город! Грибоедовские типы не перевелись — так, напр<имер>, к старику кн. А. Ал. Щербатову[864] многие ездили pour lui faire une visite de condoleance (чтобы выразить ему соболезнования — фр.), ибо, как ты знаешь, он здесь старший земец 60-х годов — это так типично глупо! Даже наш губ<ернский> предв<одитель> Дворянства[865] приехал ко мне по делам — и у него была обиженная физиономия — <нрзб.>. Все это мне ужасно претит. Закваска в Москве такая нехорошая — всегда протест — не разбирая, они огульно все хулят. Нет, право — подольше от всех этих типов; они, разумеется, и несерьезны, но мне ужасно антипатичны. Пора кончить, а то желчь моя разливается, а они этого не стоят!
Дневник А. В. Богданович
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
27
…Kitty вернулась вчера из Питера — pimp ante (кокетливо одетая — фр.); она тоже наслышалась всяких сплетен про императриц. Алексей, кажется, прав! Как это досадно — умысел тут не хороший…
К. П. Победоносцев — вел. кн. Сергею Александровичу
2
… Молодую императрицу я все-таки не видел до сих пор, хотя Государь всякий раз обещает меня представить. На сей раз я был вызван в 4 часа, когда они вернулись из саду и собирались идти наверх к чаю. Государь говорил, что после общего приема она теперь принимает дам в отдельности, по две — по три. Очень жаль, что это уединение продолжается…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… какие ужасы проделали студенты у вас! Я читал подробное донесение Валя[869]; при этом спрашиваешь себя, что делала полиция? А сегодняшнее Правительственное сообщение из рук вон как слабо и безрассудно написано — о чем они там себе думают, право, грустно делается, когда видишь une incurie pareille! (подобную небрежность! — фр.)
…У жены было решительно то же самое — скажи это Алики — первые годы на коленях ей сейчас же дурно делалось — она почти в обморок падала.
Я писал Алексею, прося привезти нам зонтики на базар. Владим<ир> из Вены везет 56 штук!
…Вчера мы ездили в общину сестер милосердия Иверскую — Agathe Костанда[870] и масса дам нас встречали — впечатление скромное и хорошее.
… С душевным умилением ожидаю завтрашнего утра и прошу тебя простить меня в моих винах перед тобой!
Христос с тобой. Обнимаем. До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Еще раз, дорогой Цып, поздравляю с Причастием! Я, как-то особенно почувствовал вчера все великое благодеяние этого Таинства — я был в хорошем умиленном состоянии души. Так вспомнилось последнее Причастие Саши — вообще благодарю Господа из глубины души за вчерашнее великое счастье и благодать. И говелось лучше в этом году, все настроение было более подходящее, чем бывало…
…Оплакиваю очень отказ Сталя[872] принять Мин<истерство> Иностр<анных> Д<ел> — для дела и для Ники жаль — Лобанов[873] ни к чему однако…
… Поздравляю тебя, если тебе нравится второе Пр<авительственное> Сообщение — оно еще хуже первого!! Теперь вся Россия будет знать, что били стекла в Аничковом Дв<орце> — никого не наказали — прелестно! Это черт знает что такое! Хотел бы знать, какие это у вас старые <нрзб.> писали эти сообщения. Признаюсь я в очень пессимистическом настроении mon Dieu, mon Dieu — on voit bien que nous navons plus de main ferme qui nous conduise — oh! la, la!!!!!!!!! (Боже мой, Боже мой — совершенно ясно, что у нас нет больше твердой руки, которая бы нами руководила — увы!!!!!!!!! — фр.) Если перлюструют мое письмо — мне не сдобровать.
…У нас было вчера очень много причастников — все наши — много прихожан — конечно, старец Грудев[874] — наши люди. Ездили мы днем поклоняться в Успенский и Чудов. Наш о. Марков отлично исповедовал; церковь удивительно уютна вечером…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Мы сегодня вечером отправляемся в Петербург и радуемся Вас завтра видеть. Крепко обнимаем.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
17
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Итак, вчера от 6 ч. до 11 ч. продолжался базар и шибко шло — было довольно забавно — народу множество. Варвара Ильин<ична>[881] и Марина тоже участвовали. Мой стол с зонтиками сделал удивительные дела — 1300 р. — Белевский[882] кассиром, Kitty и 3 Истомины — дамы покупали нарасхват. Общий вид залы чудный, м-ме Щукина[883] ravissante vendant du champagne dans un temple egyptien avec le Nil dans le fond — tout a fait joli (великолепна, продавала шампанское в египетском храме, на фоне Нила — невероятно красиво — фр.). Мы полумертвые вернулись домой и ужинали.
Сегодня началось с 12 ч. — мы завтракали в Собрании; жену все время окружали и требовали получать вещи из ее рук и просили ее работы. Я «папильонировал»[884] — мадам Морозова[885] tres jolie avec son «fishpond» (очень красива co своим «прудом для рыбок» — фр., англ.). Вчера наработали 21 т. р. а сегодня 15 т. р. — мы продали все наши зонтики сегодня — скажи братьям — успех громадный — вернулись в 6 ч. 4 твоих акварелей проданы со стола жены. Аллегри удивительный…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
1
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Итак, наш базар продолжался также блистательно, как начался, третий день дал 25 т. р. — четвертый день, т. е. вчера 16 т. р., итого 80 т. р. Все были очень довольны, и общество забавлялось, и все сожалеют, что кончилось, мне было приятно многих видеть и я порхал.
Сумароковы прибыли в воскресенье — были у нас у обедни; Зин<аида> Ник<олаевна> привезла 8 столов собственной работы имевших громадный успех — я купил один для жены… Ты себе представить не можешь, до чего жену окружали и все требовали покупать из ее рук. Вчера на столах почти ничего не оставалось — все решительно было продано, а в аллегри — до конца базара уже все билеты проданы. Все дамы решили купить вышитый рисунок Васнецова — вышитый Марьей Ник<олаевной> Ермоловой за 500 р. — деньги внести на базар, а шитье поднести жене — се fut tres touchant (очень трогательно — фр.), они захотели этим отблагодарить жену за ее труды и за базар. Дам было сто, и каждая заплатила 5 р., се nest pas ruineux (это необременительно — фр.) — вся сцена была очень трогательная. Рисунок же твой у меня — его просят скопировать для Строгановского училища — пришлю вскоре…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Вернувшись в Москву с Их Высочествами в первых числах марта, тотчас принялись за устройства базара в пользу городских попечительств о бедных.
В то время по инициативе К. В. Рукавишникова[887] при поддержке Великого Князя весь город был разделен на отдельные попечительства, в каждой части города. Назначение этих попечительств — помощь бедным своего участка. В круг обязанностей попечительства входило: регистрация всех бедных участка, оказание им помощи денежными пособиями, приискание работы, помещение детей в приюты или ремесленные заведения, больных в больницы, старых в богадельни. Для оказания денежной помощи попечительствам представлено было право сбора денег, устройство лотерей, установлен ежегодный членский взнос. Кроме того, попечительства имели право самостоятельно устраивать ясли для грудных детей, приюты, школы, богадельни. Попечительства эти сразу завоевали себе симпатии всех слоев общества и деятельность их быстро развивалась. Вот в пользу этих городских попечительств о бедных и был устроен Их Высочествами грандиозный базар в Дворянском собрании.
Базар открылся 17 марта в 6 час. вечера с платой 1 руб. за вход, в этот день до 11 ч. веч. перебывало 900 человек, выручка достигла колоссальной суммы 22 000 руб. 18-го числа с 12 ч. дня до 5 ч. при входной плате 1 р. перебывало 700 человек, выручено было 15 тыс. рублей. 19-го числа, воскресенье, при входной плате 50 коп. посетителей было 5000 человек, выручено было 25 тыс. руб. и 20-го числа, в последний день, при входной плате 1 р. прошло 1200 человек, выручка была 18 500 руб. Расходу по базару было около 5000 руб., следовательно, чистой прибыли 75 000 р. Успех, таким образом, был небывалый.
Убранство зала Благородного собрания было замечательно красиво. Как раз против входа был стол Великой Княгини во всю ширину зала. Посредине зала цветы, в противоположном конце был стол Н. В. Евреиновой[888], который она устроила при моей помощи, а по бокам в одном углу Египетский павильон Л. Г. Щукиной с шампанским и устрицами, в другом углу М. К. Морозовой был устроен аквариум, вместо воды было зеркало, освещенное электрическими лампочками. На зеркало клали сюрпризы с привязанными рыбками или просто рыбки с номерами. Вытащивший рыбку удочкой получал какую-либо вещь. Это стоило 50 коп., и тем не менее этот аквариум давал ежедневно больше тысячи рублей. Лотерея-аллегри по 24 тысячи билетов имела 3 тысячи выигрышей, на третий день не было ни одного билета. Таков был успех базара. При этом надо заметить, что никто не приставал, никто не зазывал покупать, все делалось добровольно.
У стола Великой Княгини каждый хотел получить какую-либо вещь из ее рук, так что ей не приходилось присесть хотя бы на минуту. Все 4 дня с начала до конца базара Их Высочества безотлучно находились на нем. Великий Князь торговал зонтиками, выписав из-за границы несколько сот штук, на второй день ни одного зонтика у него не осталось. Что происходило в воскресенье трудно описать, прямо толпы народа шли по залу и окружали стол Великой Княгини, было очень много простого люда, все к ней подходили, кто давал 25 коп., кто 50 и не более рубля, прося дать что либо, но непременно из ее рук. Великая Княгиня удовлетворяла всех. Все эти вещи на ее столе, почти все были ее работы, скоро этих вещей уже не было, стали добавлять с других столов. В последний день несмотря на высокую рублевую входную плату было также много простого рабочего люда, можно сказать, осаждавшего Великую Княгиню. Дешевых вещей уже не было и пришлось раздавать вещи в 5, 6 и более рублей, чтобы не отказывать тем, кто не мог заплатить более рубля.
После конца базара Великая Княгиня обходила дам и благодарила за участие в базаре, всех столов было до 50. Дамы поднесли Великой Княгине стяг, вышитый по рисунку Васнецова, продававшийся на базаре за 800 руб.
Вернулись с базара усталые в 8 час веч<ера> и сели обедать. По городу всюду и везде только и говорили о небывалом успехе базара, я был очень рад этому. Базар этот примирил все слои общества с Великим Князем, который многим казался сухим и неприветливым, а на базаре он своей любезностью, простотой всех очаровал. Про Великую Княгиню и говорить нечего, она превзошла себя.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
24
Получил чудные яйца, ужасно тронут и благодарен за милое внимание; мы надеемся, что Аликс осталась довольна присланными вещами с базара. Крепко обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне еще раз хочется тебя поблагодарить за твою щедрую присылку яиц, которая будет большим мне подспорьем. Как тебе известно, наш базар удался на славу, и мы выручили чистого дохода почти 76 т. р. — жена работала неутомимо, и трогательно было видеть, до чего она была окружена; были люди всех состояний — дававшие 50 к. и 20 к.
Облагодетельствованная тобой классическая жен<ская> гимназия — в лице ее начальницы г-жи Фишер[889], которая была у меня на днях и со слезами благодарила за поддержку, — повергает перед тобой свою бесконечную преданность и благодарность.
У нас здесь пока, слава Богу, все тихо, если не считать все то же движение между некоторой части студентов и профессоров университета — проявления его глухи, но настойчивы! В остальном нового ничего нет. Митрополит[890], наконец, к нам вернулся. Погода весенняя, 7° т. в тени.
Жена была слегка простужена — сильная хрипота, но теперь это прошло, и она выезжает. Ожидаем приезда Павла с радостью — он уже мне сообщил, что ты ему разрешишь приехать…
Храни тебя Господь — нежно обнимаем тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн.
Павел Александрович — Николаю II, имп. Александре Феодоровне
Вспоминая чудный день годовщины помолвки, поздравляем от всего сердца, да хранит Вас Господь на долгие счастливые годы. Обнимаем нежно.
Сергей, Элла, Павел.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
Во-первых, мне следует от души поблагодарить Тебя за твое письмо; но Тебе известно, как у меня занято почти все время, и потому, вероятно, простишь моей невежливости. Хотя я знаю, что незабвенный дорогой Папа, даже среди своих трудов, всегда отвечал на получаемые им письма, так что для меня это же количество работы не должно бы служить предлогом.
Но я так недавно женился, еще на днях вкусил начала блаженства на земле — совместной жизни с горячо любимым существом — удивительно ли, что те два или три свободных часа, какие мне остаются в течение дня, я их всецело посвящаю своей душке жене? Иногда я должен сознаться, слезы навертываются на глаза, при мысли о том, какою спокойною чудною жизнь могла быть для меня еще на много лет, если бы не 20-е октября! Но эти слезы показывают слабость человеческую, это слезы сожаленья над самим собою, и я стараюсь как можно скорее их прогнать и нести безропотно свое тяжкое и ответственное служение России. В Царском все-таки легче, там мы больше вдвоем и заниматься лучше. Надеюсь, что через три дня туда удастся перебраться на всю весну.
Теперь только я перехожу к самому главному, так сказать к предлогу, почему я Тебе пишу. Сегодня вернулся из Москвы Павел, который мне передал Твою просьбу. Я ничего не имею против того, чтобы Ты записался в дворянскую книгу, мне кажется, что Твое присутствие на дворянских собраниях может принести пользу и Тебе, и им. Поэтому я вполне согласен.
Все эти дни мы оба так и жили воспоминаниями о прошлом годе в милом Кобурге.
Аликс и я крепко обнимаем Тебя и Эллу. Мы радовались поразительному успеху базара.
Итак, до скорого свидания!
Сердечно Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Глубоко и сердечно тронут Твоим дорогим письмом. У нас совсем теплая, приятная погода. Радуемся за Вас, что переезжаете. Крепко обнимаем Аликс.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Были у меня все предводители и депутаты дворянства с очень милым адресом по поводу, тебе известному, в записании меня в дворян<скую> книгу Моск<овской> губ<ернии> — я им сказал несколько прочувствованных слов и конечно упомянул о Саше се fut tres bien (вышло очень хорошо — фр). В ¼ 2 ч. поехал в Двор<янское> Собрание, где открыл заседание и присутствовал при панихиде по Саше и Папа[893], т. к. это день его рождения; за сим начался молебен и был выставлен образ, которым дворянство собирается благословить юных царей — une ancienne image tryptique du 16eme siecle (старинный триптих 16 века — фр). После всего этого я сделал поклон и удалился, ибо как ген<ерал>-губ<ернатор> я не имею права присутствовать на заседании. Вообще было много народу и дамы наверху.
Вернувшись домой — пришлось намылить голову Власовскому[894], который наделал глупостей с думой. Очень это неприятно, но необходимо и ему полезно.
Поехал с Гадоном догонять жену на кремлевскую стену у Спасских ворот и имел глупость влезть на верх башни — stupide idee (глупая затея — фр.) — страшно утомительно, но вид удивительный; прошелся по всей стене вплоть до Боровичских ворот, где нашел жену с Фафкой и Степановым; так было жарко, что мы сильно пропотели. Все отправились пить чай к Степ<анову>, где долго прохлаждались и чаем и земляникой.
Радуюсь тебя скоро обнять. Христос с Тобой — обнимаем — до свидания.
Твой Сергей.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники,
… Нам было так симпатично у вас пожить, и мы еще благодарим за милое гостеприимство. Здесь погода совсем приятная и теплая. В садах почки раскрываются, и признаюсь, тянет в деревню! Но, увы! нельзя еще себе это позволить.
Радуюсь, что первый парад был удачный во всех отношениях. Надеюсь, что Аликс продолжает себя хорошо чувствовать…
Крепко вас обоих обнимаем. Храни тебя Бог.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
…Ты мне, верно, позволишь сказать тебе откровенно одну мою мысль — вот в чем дело. До меня дошли слухи, что Павлу в скором времени хотят дать дивизию — не дашь ли ты ему дивизию (кавал<ерийскую>) Моск<овского> округа — это была давнишняя моя мечта, и я думаю тоже и его; для меня это будет тем более приятно, что ты намеревался назначить меня ком<андиром> окр<уга>. Не скрою от тебя, что иметь брата в Москве для меня будет постоянной радостью. Ради Бога, прости мне мое нахальство, но мне кажется, что ты поймешь меня. Может быть, ты когда-нибудь поговоришь об этом с Павлом.
Во вторник мы собираемся переехать в Ильинское — только об этом и мечтаем. Погода дивная. Умоляю, не отвечай на это письмо.
Храни вас Господь. Мы нежно вас обнимаем.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Рад, что Влад<имир> такхорошо все понял и что он будет говорить об этом с Ники. Мне все не верится, что это может быть — это было бы так чудно хорошо!! Я так боюсь чему-нибудь радоваться — жизнь меня так от этого отучила, но не смотря на все — я внутренне сиял. Вообрази себе, что вчера я писал Ники о тебе в том же смысле. Хорошо, что ты ездишь в Царское, и радуюсь, что цари тебя так радушно принимают…
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
…Очень рад, что будущее назначение Павла совпало с Твоим желанием. Я придаю большое значение, что, наконец, Вел<икие> Князья начинают служить и в армии. От этого очень выиграют и они — и сами войска; в этом нет малейшего сомнения.
В субботу 27-го мы думаем переехать в Петергоф. Надеюсь, Вы наслаждаетесь в Ильинском и что «тетенька» чувствует себя хорошо. Аликс, Слава Богу, совсем здорова и выглядит превосходно.
Большой пакет прошу вскрыть только 5-го июля. Крепко Тебя обнимаю и нежно целую тетеньку.
Сердечно Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Вчера подтвердилась еще раз целесообразность нашего родильного приюта: ночью привезли женщину из Грибанова — от нее все отказали, ибо ребенок шел не правильно — она сама думала, что умрет — слава Богу! — ни она, ни ребенок не умерли — но младенца пришлось очень долго оживлять. Я ее видел утром — надо было видеть ее сияющее лицо! Она сама удивлялась, что жива осталась, и трогательно благодарила меня! Признаюсь, меня всегда такие случаи ужасно радуют и умиляют!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Сегодня 11 лет нашей свадьбы — жене я подарил длинную брошку из аквамарин, а она мне дала букет ландышей, и на одном была прикреплена буковка фрачная avec une ravissante perle (с великолепной жемчужиной — фр.). Baby и Дмитрий преподнесли нам цветы, она жене — он мне!..
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
Дорогой Ники,
Очень был я тронут твоим милым письмом и сердечно тебя благодарю.
…У нас стоит дивная погода — жара форменная 24 гр. в тени. Жена немного жалуется на нее, а я наслаждаюсь.
Мы были ужасно тронуты, что вы вспомнили годовщину нашей свадьбы. Мы глубоко наслаждаемся тишиной деревенской и почти никого не видим; у меня бывают перерывы в виде ежедневных поездок в Москву. Муравьев[896] провел у нас несколько часов. Крепко вас обоих обнимаем. Храни вас Господь. Твой Сергей…
Дневник гр. С. Д. Шереметева[897]
Долго искал в саду В<еликого> К<нязя> со Степановым. Елиз<авета> Фед<оровна> сидит под зонтиком и рисует красками. Фр<ейлина> Козлянинова, Гадон, Джунковский. Дочь Павла Алекс<андровича> гов<орит> только по-английски!
Нашел С<ергея> А<лександровича> в саду в библиотеке… ходил с нами и показывал усадьбу, ферму, ясли, родильный приют. Очень хорошо — только больных нет. Ел<изавета> Фед<оровна> спросила, когда сказал ей, что видал приют: «Mais vous navez pas vu de malades?» (Но Вы не видели больных? — фр.). Она любезна, проста; с ней можно разговаривать. Ей читают записки Смирновой[898]. Ее интересует. Говорила о прежнем лит<ературном> обществе; я сказал: «С etait une pleiade» (это была целая плеяда — фр.) — она заметила, что лучше было бы жить тогда — что теперь не то — и не те люди. Разговор за столом труден — потому что свита не дает говорить ни хозяевам, ни гостю. Довольно бесцеремонно, — удивляюсь, как это допускается. Полож<ение> Е<лизаветы> Ф<едоровны> странное. Точно она не хозяйка. По-видимому, донельзя скучает. Он все тот же щепетильник. После обеда показал книжку зап<исей> и просил записаться и показал подпись Государя[899]: «Прекрасная, тихая, теплая неделя»…
Ел<изавета> Фед<оровна> сказала мимоходом, что она желала бы, чтобы Государь купил соседнее с Ильинским — Степановское. Простились любезно и обещали дать знать заранее, когда будут в Михайловском.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Жена делает портреты — en petit (миниатюры — фр.) масляными красками всего нашего общества — некоторые совсем не дурны — этот sport заменил tennis, который ей на этот год запрещен. Она собирается писать портрет baby…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
Сердечно благодарю Тебя и дорогую Аликс за привет. Ужасно тронут прелестной акварелью[900], милою памятью. Радуемся Вас скоро видеть, и я вспоминаю дорогое прошлое в этот день. За все глубокое спасибо.
Сергей.
Дневник Николая II
12
15
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
17
Дорогой Ники,
Я давно собирался писать тебе и ужасно извиниться, мне совестно вспомнить, что 6 августа я позабыл поздравить тебя с нашим полковым праздником. Мне из полка писали, как ты там был и всё, что ты говорил, — я радовался и умилялся.
Слава Богу, лечение жены идет отлично — она прекрасно переносит грязевые ванны; я воспользовался и заодно пил воды и купался. Хотя место это ужасное, но время мы здесь проводим очень симпатично; много приятных русских дам, с которыми мы часто встречаемся. В субботу приезжает эрцгерцогиня Stephanie[904] для свидания с женой и проведет здесь один день, а в воскресение еду один к Мари в Кобург — где буду думать о вас обоих. Жена здесь еще останется неделю и отправится прямо в Дармштадт — ей приказано как можно меньше двигаться и вообще утомляться после лечения.
Погода у нас, за малыми исключениями, все время чудная. Ездили мы 2 раза в Карлсбад[905] — красивое место и всего час езды. Обнимаю Аликс и тебя сердечно.
Храни вас Господь. До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой милый дядя Сергей,
Пользуюсь отъездом дяди Павла в Дармштадт, чтобы поблагодарить Тебя от души за твое дорогое письмо…
Если б ты знал, как мы оба завидуем вам и вашей спокойной жизни в Wolfsg-arten[906].
Даст Бог, в будущем году удастся поехать туда осенью после ожидаемых нами треволнений весною[907]! Признаюсь тебе, я не могу хладнокровно думать об этом событии — так недавно мы все пережили дивный 1883 г.[908] И теперь…… опять то же самое, но иначе!
Теперь мы совсем одни, остался один д. Владимир в Царском; мы ежедневно посещаем прелестную нашу племянницу[909], которая состоит на нашем попечении. Она чудное дитя, удивительно спокойного нрава, она смотрит так умно и так мило улыбается! Аликс кроме утра еще вечером посещает ее и присутствует при ее ваннах.
Погода последние дни испортилась, но в общем жаловаться нельзя — грибов совсем нет. Душой и телом я отдыхаю вполне!
Прощай, мой милый. Крепко обнимаю тебя и Эллу. Аликс тебя целует. Господь с Вами!
Сердечно твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
15
Дорогой Ники,
не знаю, как благодарить тебя за твое милое письмо, которое меня ужасно тронуло; получил я его в Венеции, куда Павел мне его переслал.
Я провел очень симпатичную неделю у Мари в Bozenon, где мне все напомнило прошлый год, и я не раз думал о вас…
Пока жена делала здесь свой «noch Сиг» я решил прокатиться по Италии, что мне всегда особенно приятно. Итак, забрав Гадона собой, я отправился Венецию, где провел неделю — все осматривая и купаясь в море. Заехал я в Падуа, Виченцу и Милан. Оттуда приехал сюда третьего дня, и свидание с женой было особенно отрадное после короткой разлуки. Кроме Ernie и Ducky — застал Пица. Живется здесь так хорошо — погода райская — все думается о вас, и дай нам Бог, здесь когда-нибудь всем съехаться! Скажи Аликс, что вчера мы пили чай Monchebruch — пишу тебе в ее кабинете!
Христос с вами, дорогой Ники. Крепко вас обнимаем. До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник Николая II
4
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… грустно быть здесь без жены — так мы радовались пожить здесь спокойно. Хотя осень, хотя холодно, но в деревне так хорошо…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
…Султанов[911] приносил рисунок для покрывала, которое Ники должен пожертвовать на мощи Пр. Сергия после коронации; мне это дело поручено, и я думаю, будет удивительно красиво и очень богато…
Дневник Николая II
12
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
17
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
24
25
Дневник Николая II
25
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник Николая II
2
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Начинается!!!
Дай Бог, в добрый час! Я гулять не пойду.
Прошу вас сегодня на нашу трапезу не рассчитывать.
Твой Ники.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… И жена мне пишет, что у Alix все слава Богу!
Я всячески ласкал эти два дня Имеретинского; в день своего приезда он явился ко мне с царским рескриптом — я тотчас же послал Шувалова[917] в Думу объявить; за сим Имерет<инский> завтракал у меня и после приехал Рукавишников[918], передал князю при мне чудный сер<яный> кубок от города.
Вчера был обед с Митрополитом, викариями и сонмом высших представителей; я сидел между Митроп<олитом> и Имеретинским — напротив меня Костандушка[919] flanque des deux vicaires (меж двух викариев — фр.). Я провозглашал тосты за Государя, Имп<ератр>иц и за «благовестника»! — и конечно раньше за новорожденную…
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…У жены были большие эмоции за осмотр комнат Ники!
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Императрица была занята проектами реконструкции и оформления Зимнего дворца и Царского Села, которые, как она надеялась, должны были стать ее собственным домом.
Совместно с великой княгиней Елизаветой Феодоровной, специально приехавшей из Москвы, молодая императрица намечала те преобразования, которые следовало произвести в старом дворце. Мысль о том, что она создает свое собственное, неповторимое жилище, доставляло ей величайшую радость.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
Дорогая бабушка.
Сердечно благодарю за твое милое письмо с курьером. Твои подарки к крестинам Аликс и Ники хотят открыть сегодня вечером, накануне этого счастливого дня, и они очень, очень тронуты. Аликс выглядит хорошо, и то, что она нянчит ребенка, приносит ей большую пользу. Ночью ее не будят, чтобы она хорошо отдыхала. Ребенок прелестный. Все добрые советы, которые ты мне дала, выполняются с самого начала, так как здесь уход во время родов прекрасный. В комнатах всегда свежий воздух, а чистота такая, что никогда нельзя поверить, что в комнате есть больная. Радость от рождения ребенка ни на миг не позволила им огорчиться тем, что малютка Ольга не мальчик, и они обожают свое дитя. Вы знаете об ужасных слухах, которые неизвестно кто распускает, будто Аликс опасно больна и не сможет иметь детей, и что нужна операция, и еще всякий вздор; но во всем есть хорошая сторона, и результат тот, что теперь всем известно о прекрасном состоянии ее и ребенка, и что она сама его кормит, радость огромна и разочарование, что это девочка, меркнет от сознания, что все хорошо. Спасибо, что ты подумала обо мне, поручив мне представлять тебя на крестинах. Тетя Вики тоже крестная мать. Стало теплее. Мы ожидаем Эрни и Даки в субботу, это будет большим подарком, и Аликс сможет спокойно насладиться встречей с ними.
Нежнейший привет и сердечный поцелуй от твоего покорного и любящего дитяти.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне так хочется еще раз от всей души поблагодарить вас обоих за прелестное время, которое мы провели под вашим милым кровом; скажу откровенно: мне жилось так уютно и симпатично. Здесь окунулся во все прелести занятий приемов и т. п. Дел немало, и приходится выкраивать свободное время, чтобы видеть Ernie и Ducky, которые, кажется, довольны своим пребыванием у нас, и мы их всячески занимаем. Вчера даже устроили крошечный пляс для Ducky, которая очень об этом просила; было всего 10 пар, и они вертелись без устали весь вечер…
Наши гости каждый день бегают по магазинам и накупили пропасть вещей. Сегодня вечером у нас поет Русский хор. Вчера Ernie был на охоте на волков — все стреляли, кроме него! До свидания, дорогой Ники — крепко обнимаем тебя, Аликс и вашу дочь — храни вас Господь!
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник В. Н. Ламздорфа
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Мы снова окунулись в здешнюю жизнь, где нас рвут на клочки «буквально» то открывать какой-нибудь съезд, то посетить благотворительный базар, то праздновать 25-летие или 50-л<етие> какой-нибудь школы, то быть на выставке кустарных изделий, то открытие школы ремесленно-художественной, то выставку старинных картин и вещей et ainsi de suite (и так далее — фр.) и без конца!! Признаюсь, это более, чем утомительно, а впереди разные акты всевозможных училищ, благотворительный концерт и снова открытие какого-то съезда с неизбежными выставками — право, я ничего не преувеличиваю, всё это нас ожидает.
Дела же важные идут своим чередом и занимают меня очень много, но кому какое дело, занят ли я или нет, одним словом, я должен быть вездесущим, как Сам Бог Саваоф!!!!!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
25
Благодарим от души за прелестные подарки. Крепко обнимаем.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Веселого Рождества и светлого благословенного Нового года <желаю> тебе, мой дорогой Ники.
1895–96.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Целуем трио нежно. Так счастливы, что вам нравятся комнаты. Благослови вас Бог, мои дорогие, в новом году. Все благодарят Аликс за милые рождественские открытки.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне, вел. кн. Павлу Александровичу
От души благодарим и поздравляем Вас троих. Не насладимся новыми комнатами. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
… У нас стояли и стоят такие морозы, что мало пришлось кататься на коньках, а 6-го мы уже переберемся в Ген<ерал>-Губ<ернаторский> дом и начнем серию балов и приемов.
Счастлив буду с тобой повидаться и о многом переговорить, ибо немало накопилось, о чем хочется поделиться с тобой.
Жена радуется, что вы остались довольны комнатами!
Христос с тобой — крепко обнимаем тебя, Alix и дите. До свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Хочу вместе с Павлом передать тебе эти несколько строк и еще раз сказать, как мы были тронуты твоими милыми рождественскими подарками. Тебе, наверное, сейчас тяжело — в первый раз этот праздник, да еще и в Гатчине. Такие жестокие страдания, а из-за праздников вдвойне. Да поможет и укрепит тебя Бог.
Я так глупа, что никогда не умею выразить свои чувства. Будучи в Царском, я очень многое хотела сказать тебе, поговорить о Саше, который был всегда необычайно добр ко мне, но не посмела: есть чувства слишком глубокие для слов, и я уверена, что ты все поняла.
Такая радость, что ты была там в момент рождения милой baby[923]. И Аликс, конечно, была рада. Материнская забота всегда принимается с благодарностью, а ты в ее сердце вполне заменила мать. Да благословит и укрепит Господь вашу любовь друг к другу. Миру никогда не понять любви свекрови, зато сердца понимают ее.
Подумать только — тетя Аликс прислала нам рождественские подарки; как любезно с ее стороны вспомнить о нас!
У нас очень суровая зима, на каток не выйти, а жаль, потому что 6-го января мы возвращаемся в свой дом, и со всеми развлечениями на свежем воздухе будет покончено.
Сердечно целуем тебя, обнимаем
Твоя любящая сестра
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
5
Дорогой Цып,
Не могу от тебя скрыть, что ты меня очень огорчил — выказав мне так мало доверия — если б вчера мы случайно с тобой не разговорились, то вероятно ты мне ничего не сказал насчет получения дивизии.
Мне кажется, что имею больше права на твое доверие! Тебе самому пришла в голову мысль командов<ать> армейской дивизией. Я вполне понял это желание; рядом с этим тебе удавалось попасть в Москву и жить с нами в одном городе, что, кажется, нам обоим приходилось по сердцу? Мне казалось, что жизнь в Петербурге, где нравственно ты себя чувствуешь в одиночестве, тебя томила? Ты создан для семейной жизни, и мы ее тебе и детям твоим ее давали! К сожалению, не у братьев ты ее найдешь! Ты сам знаешь, как легко погрязнуть в этой атмосфере — право, она не по тебе. Какой совет может дать Вл<адимир>? Что же касается Ал<ексея>[924], то увы! Он так отуманил свой светлый ум нечистой атмосферой, что он уж и сам не может отличать добро от зла un code de moral a lui tellement diffus et excentrique que souvent moi meme qui apprecie beaucoup — j en etais navre et bouleverse il a des points de vues abracadabrants! (его моральные принципы настолько размыты и эксцентричны, что часто даже я, при всем моем уважении, бываю этим удручен и потрясен — фр). В этом случае я знаю, что я говорю.
Иду дальше, вел<икому> князю служить в армии более чем полезно — в этом мне кажется — двух мнений быть не может. Один чистый светлый ум Саши это понял, ибо, что такое было мое назначение, если не тоже служение «в армии», Он это понял, и Первый дал толчок в этом направлении; как же после этого нам не стараться идти по Его предначертаниям. И Ники это понял, когда он мне писал о твоем желании и прибавил, что это в духе его отца. Если б спросили братьев их мнения — когда Саша меня назначил ген<ерал>-губ<ернатором>, ты думаешь, что они бы это посоветовали бы? Наверное, нет, тысячу раз нет! Не думай, что я хочу направлять тебя — я хочу, чтоб ты видел ясно вещи — и я верю в то, что я ясно вижу. А теперь я умолкаю. Аминь!
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
…Право, сердце кровью обливается, когда посмотришь вокруг и особенно на своих присных!!
Вот уж именно: «живи, пей и веселися»[925], а то, чтоб быть действительно полезным Государю payer de sa personne (не щадить себя — фр.) на нужном деле — никогда. Разве не то делают братья! Ты знаешь, как я их люблю, но вот я не могу не видеть, что они вовсе бесполезны: Влад<имир> — где он выказывается? В команд<овании> войсками[926], может быть? Всем известно, что всем орудует Бобриков[927] вот уж 15 лет — Бобриков его вертит и вкладывает в него то, что он должен делать, и все это прекрасно знают. Дальше: не даром Саша его никогда не приобщал к общественным делам, ибо он знал, что Влад<имир> не способен. Теперь еще прекрасный совет он дал Ники, чтоб избавиться от Чихачева[928] как морского > мин<истра> — назначить его мин<истром> внутренних дел. Сам Ники мне это говорил: А в Академии Худ<ожеств>[929] — Влад<имир> делает что-нибудь; всем орудует Толстой[930] и втирает ему очки — чему я первый свидетель!
Алексей начал прекрасно, дельно и имел в морском деле[931] полное доверие Саши — но и оно стало колебаться за последние годы, и что же мы видим — лень ли, другое что, а всем орудует Чихачев — Алексей и в ус себе не дует. И вот как мы идем и бесполезно служим Родине; грустно, обидно и больно.
Теперь обращаюсь к себе. Саша мне выказал беспримерное доверие, потому что ведь моя роль не ограничивается только москов<ским> ген<ерал>-губернаторством, тут была подкладка посерьезнее. Лень и в моем характере сильна, но пока еще держусь — впрочем, не всегда, и стараюсь хоть каплю пользы <принести>.
Должно быть, что я по примеру Алексея — ибо Влад<имир> никогда полезен не был и не мог быть — тоже обленюсь и буду только «пить, есть» — на этом успокоюсь — но пока еще я не успокоился, и в этом я уверен, и мне вовсе не совестно в этом признаться.
Итак, друг мой, не будь, как Влад<имир>, «ни Богу свечка, ни черту кочерга», встряхнись с энергией и работай не на красносельских[932] бескровных полях, а внутри России, в армии, где и подобает теперь служить великому князю, как Саша нам это указал. Да вразумит тебя Господь! Аминь.
Вчера с женой участвовали в крестном ходе и в водосвятии <на Иордань> — мягкая была погода — 7° м., но длилось долго — вся прогулка ½ часа. Служили в Чудовом — в Успенском еще переделки. Тысячи и тысячи народу — удивительно эффектно, и солнце было. <… > Ездили мы на акт городских школ в Думе.
Ники принимает наши депутации 12-го, жену смущает попасть на бал, еще окончательно не решила ехать.
Христос с тобой — обнимаем — до свидания.
Твой навеки, Сергей.
Сие невозможное письмо — поручаю Е. А. Шнейдер.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…если ты не хочешь понять мою мысль, что великому князю и полезнее, и плодотворнее во всех отношениях — служить в провинции, — то думаю, что дальнейший об этом разговор делается никчемушным. Avant de clore cette plus que penible conversation (перед тем, как закончить этот более чем неприятный разговор — фр.) — списываю тебе то, что Ники мне писал от 23-го мая прошлого 95 года: «Очень рад, что будущее назначение Павла совпало с твоим желанием. Я придаю большое значение, что наконец Вел<икие> Князья начинают служить и в армии. От этого очень выиграют и они — и сами войска; в этом нет малейшего сомнения», — мне кажется, что эти строки говорят достаточно красноречиво сами за себя!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень рады увидеть Вас обоих на Нашем новоселии, счастливого пути. Крепко обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
В 9 ч. в Зимний — le tout grand bal (грандиозный бал — фр.) — у Ники и Аликс эмоции — мне после 5 лет тяжело! Все прекрасно — гибель народу — все мои депутации приглашены…
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
…Очень рад, что мы виделись и могли объясниться вконец, ибо, мне кажется, теперь тебе все ясно! Рад был и разговору с Ники, и что я с ним так сошелся во взглядах и мнениях; увы! в этом столь невинном и простом деле — примешалась людская грязь — обидно особенно, когда она появляется от близких вам людей. Лишь бы нам идти прямо по намеченному себе пути, главное не обращать внимания на вздорную — если не злую — болтовню!..
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
17
… Итак, вчера я открывал Дворянское Собрание: гр. Олсуфьев[933] и ген<ерал> Тучков приезжали мне объявлять, что все дворяне собраны. Встреча на лестнице — моя речь, прочитанная под портретом Государя и за сим присяга в Пудовом, где еще застал обедню. Скажи откровенно твое мнение о моей речи?
Вечером бал в Дв<орянском> Собрании замечательно красивый и элегантный — масса красивых лиц и туалетов — жена была удивительно хороша и обновила le набрюшник demeraudes (набрюшник с изумрудами — фр.). Начали с 4 польских я с четырьмя предводительницами наличными: кн. Трубецкой[934], м-ме Кристи[935], м-ме Шлиппе[936] и кн. Ливен[937]. Танцевал два кадриля, а жена все три и мазурку. Прекрасный ужин и дома были в 34 3 ч.
… Жена начала свои уроки пения с г-жой Поляковой — от 6 ч. до обеда.
Послал Государю адрес вполне хороший от Моск<овского> дворянства — узнай-ка у Ники, как он ему понравился…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Преглупо, но у меня были большие эмоции пред балом — особенно ввиду дамского представления, чрез которое мне пришлось пройти. Было 1160 приглашенных — явилось более 800 и ужинало 600 с чем-то. Я плясал две кадрили, а за сим любезничал в толпе без конца. За ужином обходил все столы — вместо котильона все кончилось вальсом около 2 ½ ч. За сим с женой и адъютантом ел в своем кабинете и заболтались до 4 ч. Все наши самые красивые купчихи были на лицо — Гартонг танц<евал> мазурку с м-ме Щукиной — elle fut ravissante (она была очаровательна — фр.).
Истомин едет сегодня в Питер и будет у тебя. Он остается до четверга по коронационным делам. Сегодня мы ездили в Ивановский мон<астырь>[938] смотреть вышивание трена[939] для Alix — удивительно красиво; видели пелену для мощей пр. Сергия qui est de toute beaute (которая прекрасна — фр.), пили чай у игуменьи[940] в очень уютных комнатах, вообще чистота примерная.
Готовимся к нашему второму балу — но это из легких…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
25
… Вчера у меня была конференция у Маруси Б.[941] с Ламиновой насчет розового трена для жены с дивными кружевами. Это сюрприз.
Сегодня прибыли преображенцы к нашему вечернему балу — четыре человека. Ну, этот бал куда легче — всего 450 приглашенных; для чайного стола жены будут обновлены сегодня золотые десертные приборы! Сегодняшний бал с цветами и лентами…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Не особенно-то спокойно для недели говенья — но где же оно в «миру» и бывает? Ездили к мефимонам со всеми нашими — в 4 ч. — в Вознесенский жен-<ский> мон<астырь>[942], что в Кремле — прекрасно поют, и священник чудесно читает канон. Пили чай у игуменьи[943] и ели булки на миндальном молоке — tres bon (прекрасно — фр). Собираемся завтра испробовать нового духовника — прот<оиерей> придв<орного> духовенства…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой мой, поздравляю с принятием Св<ятых> Тайн — такое было у меня сегодня отрадное чувство при причастии — я так ясно все сознавал, а то иногда бывает, как в тумане — и молилось хорошо! С нами приобщ<ались> Фафка, Марина, две старушки Стрекалова и Бахметева[945], Степанов, Гадон, (le couple чета — фр.) Корнилов<ых>[946], Балясный[947], много из наших людей…
…Мы вчера исповедовались впервые у о. Благоразумова — стар<ый> придв<орный> дух<овник> — tres bien et parlant de meme (очень хороший, а говорит одно и то же — фр.), но ведь это третий в 4 года — не везет нам с духовниками. Днем сегодня ездили прикладываться к святыням Успенского собора и в Чудове.
Ужасно нам хочется съездить в Усово на несколько дней подышать — не знаю, удастся ли? Получил удовольствие видеть Сипягина несколько раз. Читаю (в 1-й раз) проповеди Св. Иоанна Златоуста…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Однако это пренеприятно — вся история Влад<имира>! Положим, что Алексей лучше бы сказал, но вопрос — сказал бы! ибо это очень трудно. Не могу не сказать, что Влад<имир> прав в общем; по поводу в данном случае слова «цесаревна» <—> un jeu de mots (это игра слов — фр.), ибо Alix теперь все-таки в роли цесаревны — мне это кажется совершенно ясно! Жаль, если Минни будет на всех нас сердиться. А что это очень утомительно, так я вполне с тобой согласен…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… живые карт<ины> в пользу приюта кн. Щербатовой[948] — Елисаветинского общ<ества> — вот почему жена ими интересуется, они будут с музыкой и пением[949] — дамы из общества тоже принимают участие.
… В каком состоянии брожение умов между Минни и Влад<имиром>?..
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Живые картины прошли отлично и красиво: Щукина, Вострякова[950]Маргарита Морозова — были удивительно красивы. Скучны были пенье и чтения между картинами; мы сидели в средней царской ложе. В антракте ласкали всех участниц в их костюмах. M-me Щукина en Sapho ravissante (великолепна в костюме Сафо — фр.)
… Сегодня в 11 ч. утра открывали новую клинику, сооруженную на средства Шелапутина[951] le dernier mot de la science pour des maladies de femmes (последнее слово науки в области женских болезней — фр.)…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Вся эта весна ушла на приготовления к коронации, которая была назначена на май 1896 и должна была, согласно традиции, пройти в Москве. Всю зиму помыслы императрицы были сосредоточены на этом событии, имевшее особое мистическое и религиозное значение для всех русских людей. Великий князь Сергей Александрович объяснял ей каждую деталь предстоящей сложной церемонии и помогал понять ее глубокое религиозное содержание.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Как были милы цари — так сердечно-просты и видимо тебя любят — езди к ним конечно.
… Вербная всенощная была многочисленна — вербы на славу. Вчера в ½ 11 ч. малое освящение Успенского собора; митр<ополит>[956] служил торжественно — чинно — в чудных голубых ризах с золотом — красиво. Нам были даны на память иконы, писанные на золот<ых> листах, взятых с купола собора — 500 летняя давность; мы к обедне были дома.
…Жена в восторге от вертящихся мышей — данные ей на вчерашней выставке — ужасный вздор. Надеюсь говеть! J ai un degout complet pour le pois-son — tant mieux (Терпеть не могу рыбу — тем лучше — фр.) — хоть маленькое умерщвление плоти…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Яйца уже отосланы вчера. Надеюсь, они прибудут целыми. У нас стоят хорошие ясные дни. Крепко обнимаем. Вчера приобщили нашу дочку.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне,
Сердечно благодарим Тебя и милую Эллу за подарки.
Поздравляем с наступающим Великим праздником, нежно обнимаем. Христос Воскресе!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Николай II, ими. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что услышали про бедного Степанова. Так печально, нет слов. Пожалуйста, срочно сообщи новости. Как он? Бог даст, он поправится.
Ники, Аликс.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу.
Пожалуйста, <сообщи> новости о Степанове; мысли все с ним и со всеми вами. Узнает ли он тебя? В сознании ли? Если да, мы шлем ему нашу нежнейшую любовь. Бог даст, он поправится.
Аликс.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Але
ксандровичу
… Alix прислала Степ<анову> первые весенние цветы — si touchant (как трогательно! — фр.) — все доктора просили цветок на память…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
…Нам пришлось пережить очень тяжелые дни по поводу нашего Степанова; у него сотрясение мозга и трещина в нижней части черепа — все были уверены, что он не выживет, но, вот, слава Богу, ему теперь лучше, и есть надежда на полное выздоровление. Мы были ужасно тронуты вашим сочувствием, и скажи Аликс тоже; правда, потерять верного и преданного друга — большое несчастье.
Я с головы до ног погружен во все приготовления к Маю — их страшно много, а рядом идут очередные дела — иногда голова идет кругом. Не понимаю, как ты будешь объезжать лагерь с зорей[963] с церем<онией> — Папа этого в 83 году[964] не делал — ибо пока еще все под снегом, а когда он стает, то будет невылазная грязь; каждую ночь еще 3–4° морозу.
У меня давно есть мысль, которую хотел передать тебе. Не прикажешь ли ты, чтоб о. Иоанн[965] присутствовал на самой коронации в Успенском Соборе, как было на твоей свадьбе?
Кн. Шаховская[966] — общины «Утоли моя печали» — в газетах даже сообщала, что будто ты будешь присутствовать на закладке или освящении в ее Общине — вероятно, это неправда — во всяком случае, я позволяю себе просить тебя этого не делать, ибо она этого вовсе не заслуживает — с est une intrigante et voila tout (интриганка и больше ничего — фр.).
Позволь мне все тебе выложить. Помнишь наш разговор о Грингмуте[967] — теперь я знаю, что ему хотят дать место Начальника главного Управления по делам печати вместо Феоктистова[968], который уходит. Жаль будет потерять его, как умного и дельного писателя; во главе «Моск<овских> вед<омостей>» он будет в тысячу раз полезнее именно благодаря его направлению, а в наше время это куда как важно! Как Нач<альник> по дел<ам> печати — он уже писать не может, и мы его уже совсем потеряем; прости меня, но умоляю тебя настаивать, чтоб ему дали «Моск<овские> ведомости», а не что другое — это чрезвычайно важно — я это говорю в общем смысле, а не только как Моск<овский> ген<ерал>-губ<ернатор>, право, так.
Я выложил тебе все, что у меня накопилось на душе и что не могу от тебя скрыть — конечно, на словах было бы легче. Во всех моих треволнениях утешаюсь мыслью о вашем приезде к нам в Ильинское — дай-то Бог, что б это было тихое радостное время, где вы оба могли бы отдохнуть. Воображаю, как вы теперь наслаждаетесь в милом Царском. Мы много читаем с женой после дневного чая.
Храни вас троих Господь — сердечно обнимаем. До свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
…Я изведен всякими делами — конечно, коронационные всего больше и вздору-то сколько! Истомин просидел у меня без конца. Ставлю тебе на вид, что я только от него узнал, что Georgie был в такой страшной опасности — право — ты бы мог мне слово об этом сказать — non, vraiment je ten veux (я на тебя сердит — фр.) — тоже ни слова об Оле[969]! Стыдно. Как же теперь стоит дело с Georgie? Есть ли надежда, что это протянет. Как все это ужасно с коронацией! Судьба и вздохнуть нам не дает! Неужели опять панихида, траур etc.! Страшно подумать.
… Вчера были мы вечером на Красной площади, и при нас делали пробу электр<ического> освещения всех кремлевских башен — удивительно красиво — феерично — необыкновенно красивые цвета; объехали мы кругом весь кремль avec Mr Berr sur le marche-pied du landau (с г-ном Бером[970] на подножке ландо — фр.) — масса народу. Меня целый день теребят — то тот, то другой и ничего нет времени делать для себя…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Мы ездили сегодня в Ивановский мон<астырь> — пелена для мощей пр. Сергия почти готова и надо было указать места для драгоцен<ных> камней — будет чудесно! Вчера я поднес жене трен розовый с чудными кружевами испанскими 17 столетия — вышло вполне удачно, и жене очень понравилось…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Мой дорогой Ники,
Наконец погода изменилась, и у нас жара, как летом, так что, надеюсь, к коронации все зазеленеет. Степанов просит меня передать тебе и Аликс слова глубочайшей благодарности за участие, оказанное вами во время его болезни. По его словам, это было самым лучшим и целительным лекарством, которое поставило его на ноги. Сегодня он переехал в наш дом. Конечно, ему придется поберечься еще несколько месяцев, хотя он чувствует себя довольно хорошо, но ему нельзя переутомляться. А так он, слава Богу, вполне здоров.
Скажи, пожалуйста, Аликс, что меха я высылаю сегодня вечером и уже телеграфировала Даки, что Feldjager (фельдъегерь — нем.) доставит их в Дармштадт.
Сегодня я получила письмо от моей старой княгини Голицыной[971], она пишет, что «on avait sonde le terrain si le Prince serait a Moscou» («зондировали почву, приедет ли князь[972] в Москву» — фр.) и сказали, что нет, а теперь было упомянуто, что имелось намерение прикомандировать его к Гессенскому двору. Конечно, такая честь была бы огромной радостью, поэтому хочу тебя спросить: думал ли ты о его приезде по этой причине? <Он командируется> к Даки? Если так, то будь добр, дай телеграмму, что желаешь его приезда, или что все уже решено. Тогда я бы сразу же известила ее об этом. Видишь ли, ему нужно будет привести в порядок свои мундиры, они ведь постоянно живут в деревне.
Так любезно с твоей стороны, что ты прикомандировал Олсуфьева[973] к Эрни[974] — его отец[975] состоял при покойной императрице[976], и он с почтением относится ко всей Гессенской фамилии.
Я боюсь, ты перегружен работой. Здесь весь город вверх дном из-за приготовлений — пыль, шум, и Сергей с утра до вечера занят всем этим. Очень надеюсь, что у тебя хорошие известия о Георгии. Эти ветры, которые начинаются весной, ужасно мучительны для людей со слабыми легкими.
Нежные поцелуи от Сергея вам троим.
Ваша любящая сестра
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Жена все эти дни разъезжает по разным приютам, где празднуют юбилеи или освящают церкви…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Дорогой Ники,
Эти строки ты получишь в день именин Аликс; от всего сердца поздравляю тебя и ее — и да благословит ее Господь!
Я с ужасным трепетом жду твое решение насчет Устава Художественного> общ<ества>. Прости меня, что я так настаиваю, но «что у кого болит, тот — о том и говорит». Умоляю тебя вспомнить то, что я писал тебе осенью; это не пустая фантазия, верь мне — меня это слишком близко касается, как Моск<овского> ген<ерал>-г<убернатора>, и если ты не утвердишь Устав в том виде, как я того прошу — то я буду поставлен в самое глупое положение — чтоб не сказать хуже. Уж без того совершили большую несправедливость, отдав Устав на рассмотрение Академии Худож<еств> — если ты мне не веришь — спроси Муравьева[977]. Повторяю — мне бесконечно совестно писать тебе об этом, но, когда я чувствую свое дело вполне правым и что совершают с ним ряд несправедливостей — у кого же мне искать защиты и правды, как не у тебя! Ужасно к сердцу принимаю я все это дело — не суди меня, но пойми!
Мы посылаем Аликс наш скромный презент… Ты, верно, поймешь, с каким трепетом и волнением я ожидаю ваш приезд — да будет он благословен.
Христос с тобой — мы обнимаем вас крепко — до свидания.
Твой Сергей.
Умоляю, не давай читать моего письма!!!!
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
23
От души благодарю за письмо и поздравление; рад объявить, что вчера устав утвержден, наконец, законным порядком.
Крепко Вас обоих обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
23
… Просил о. Иоанна, когда будет в Москве заехать ко мне — мне необходимо, чтоб он помолился, j ai tant demotions (я очень волнуюсь — фр.); писал я Ники, чтоб о. Иоанн был в соборе во время коронации…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
25
… мы только что вернулись из Ильинского; где было чудесно — тепло — дорогой мой. Дождь — все там устраивали (к приезду царской четы. — Сост.)[979]…
Итак, все-таки Алексей решил уходить, очень это жаль, и доброго от этого мало будет! Он совсем пропадет — жаль, очень жаль. Жаль и Банковского[980] — умный, дельный, а кто же без недостатков? Мне лично это чувствительно Niky a bien tort de lacher les vieux serviteurs de son pere — le ministere de Tinterieur va a la debandade la plus complete et ainsi de suite — je n augure rien de bon (совершает ошибку, отпуская старых слуг своего отца — министерство внутренних дел придет влолный беспорядок и так далее — я не жду ничего хорошего — фр.). Стало быть, Николаша теперь не будет здесь.
Интересно видеть Аи-Хун-чанга[981]! Народ уж стал валить сюда. Вчера прибыл Воронцов[982] — удивительно, как он мало знает дела, путаницы выходят
удивительные — т. напр. я получил от него официальное письмо, которое должно было быть направлено Владимиру!? Как тебе это нравится?
…Трудное время для меня начинается — да поможет мне Господь — сердце щиплет…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Николай II, ими. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Шлем тебе наши самые нежные поздравления и благословения. Надеемся, ты проведешь этот день очень счастливо. Целуем тебя и дорогую Эллу.
Ники, Аликс.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
В светлом сознании величия переживаемой исторической минуты Москва ныне соединившая в своих стенах представителей всего необъятного Вашего Царства, повергает пред Вами Самодержавнейший Государь, свои верноподданнические поздравления с Высокоторжественным днем рождения Вашего Императорского Величества и молитвенные пожелания да послужит наступившее новолетие в коем низойдет на священную Вашу Главу усиленная благодать Св. Духа, преддверием долгого ряда безмятежных и славных лет на общую радость и счастье Вашей Царственной семьи и сто миллионной семьи Ваших верноподданных.
Генерал-адъютант Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
6
Дорогой дядя Сергей,
От всей души благодарю Вас обоих за прелестный подарок; он именно вышел таким, каким я себе представлял его!
Страшно тронут вашим милым вниманием. Эта бутылка будет ценным вкладом в моей будущей коллекции старых вещей!
Крепко Вас обнимаю.
Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Рескрипт Николая II, данный на имя вел. кн. Елисаветы Феодоровны
Ваше Императорское Высочество,
В непрестанных МОНАРШИХ заботах об облегчении страждущих, Мы обратили Наше внимание на полезную деятельность состоящего под АВГУСТЕЙШИМ председательством ВАШЕГО ВЫСОЧЕСТВА Первого С.-Петербургского Дамского Комитета Российского Общества Красного Креста. Учрежденный в 1868 году Комитет сей ближайшею задачею своею поставил служение страждущим как на поле брани, так и в мирное время. Полезная деятельность Комитета проявилась еще во время войны 1877 года, когда Комитет содержал госпиталь в тылу действующей армии. В последующее за сим время Комитет неоднократно оказывал свою помощь населению местностей, пострадавших от эпидемий и неурожаев. Ныне Комитет решил приступить к устройству Общины Сестер Милосердия, с амбулаториею при ней. ВЫСОЧАЙШЕЙ Покровительнице Российского Общества Красного Креста АВГУСТЕЙШЕЙ Родительнице Нашей ГОСУДАРЫНЕ ИМПЕРАТРИЦЕ МАРИИ ФЕОДОРОВНЕ благоугодно было Всемилостивейшее соизволить наименовать Общину Елисаветинскою, а амбулаторию при Общине — «Амбулаториею в память основательницы графини Комитета Тизенгаузен»[1002]. Возлюбленная Супруга Наша ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА АЛЕКСАНДРА ФЕОДОРОВНА, в великодушном стремлении посвятить труды Свои и попечения делу помощи страждущим, изъявила готовность принять Комитет под непосредственное Свое покровительство, на что и последовало Наше согласие. Желая, с своей стороны, поддержать благое дело Комитета, Мы Всемилостивейшее повелели Министру Финансов отпустить из Государственного Казначейства в распоряжение Ваше на покупку дома и на расходы по устройству Общины сто пятьдесят тысяч рублей.
Да благословит Бог святое начинание Комитета, и да послужит Елисаветинская Община, под высоким покровительством ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ и под руководством Вашего Императорского Высочества, на пользу страждущим.
Москва,
14-го мая 1896 года.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
17
Дневник Николая II
Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello[1008]. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
Сидела между Николаем[1011] и Георгием[1012] <Греческими>, и все высказывали свое мнение Элле насчет всего случившегося! Она и сказала на это: «Dieu merci, que Serge na rien a faire dans tout cela!» (Слава Богу, что Сергея это не касается! — фр.)
Воспоминания вел. кн. Александра Михайловича
Мои братья не могли сдержать своего негодования, и все мы единодушно требовали отставки великого князя Сергея Александровича и прекращения коронационных торжеств. Произошла тяжелая сцена. Старшее поколение великих князей всецело поддерживало Московского генерал-губернатора.
— Ты что, не видишь, Ники, — сказал дядя Алексей, — что Михайловичи[1013]опять играют на руку радикалам и выступают на стороне революции. А на самом деле просто хотят сделать генерал-губернатором одного из своих…
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Государь не хотел было ехать на французский бал, но Его убедили показаться там хотя бы на один час, и что же: на балу Владимир, Алексей и сам Сергей упросили Государя остаться ужинать, т. е. отъезд с бала показался бы «сентиментальностью». И Государь уехал с бала после ужина, в 2 ч. Казалось бы, следовало бы Сергею отменить балу себя, назначенный на завтра, но этого не будет. Казалось бы, узнав о несчастии, он должен бы был сейчас же поехать на место происшествия, — этого не было. Я его люблю и мне больно за него, что я не могу не примкнуть к порицаниям Михайловичей. Я разделяю их мнение вопреки взглядам дядей Государя. Сегодня Их Величества посетили в больнице раненых.
За обедней во дворцовой церкви Рождества Пр<есвятой> Богородицы по приказанию Государя на ектении и литии поминали «верноподданных Царевых, нечаянно живот свой положивших». Царь отпускает по 1000 р. семьям пострадавших.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Не могу не коснуться и другого вопроса, который мне особенно тяжел — это роль Великого Князя во всей этой печальной трагедии. Как я говорил выше, устройство народного гуляния было изъято из его ведома и передано всецело Министерству Двора. Великому Князю, как хозяину столицы, конечно, это не могло быть приятным, он реагировал на это тем, что совершенно устранился от всякого вмешательства не только по отношению устройства самого гулянья, но даже и по отношению сохранения порядка, отказываясь от преподачи каких-либо указаний по этому поводу. Обер-Полицмейстер, очевидно, видя такое отношение со стороны Хозяина столицы, также без должного внимания отнесся к принятию мер безопасности на Ходынке во время гуляний…
Для выяснения обстоятельств и истинных причин события 18-го мая, стоившего жизни более, 1000 лицам, возбуждено было предварительное следствие. В результате слетел Власовский — обер-полицмейстер. Великий Князь просил отставки, но Государь ее не принял.
20-го хоронили погибших на Ваганьковском кладбище, перед этим на кладбище прибыл о. Иоанн Крондштадтский и утешал свои бодрым словом родственников почивших. Появление о. Иоанна произвело сильное впечатление на удрученных родных.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
20
22
23
24
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
25
Воспоминания А. П. Извольского[1028]
Граф Пален… советовал императору строго наказать виновников, не считаясь с положением, занимаемым лицами, ответственными за происшедшее, и прежде всего великого князя Сергея, дядю императора и московского генерал-губернатора, в то время как другие, особенно Победоносцев и его друзья, указывали, что это может смутить умы и произведет дурное впечатление на принцев и иностранных представителей, собравшихся в Москве. Они говорили также, что публичное признание ошибки, совершенной членом императорской фамилии, равносильно умалению монархического принципа. Эти последние советы — увы — возымели большой успех, как это случалось и позже.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
26
Переодевшись, отправились на ст<анцию> и простились с Мама; она поехала в Гатчино, а мы тотчас же в обратную сторону по Моск<овско>-Брест<ской> ж<елезной> д<ороге> до ст. Одинцово, откуда в экипажах доехали до Ильинского. Радость неописанная попасть в это хорошее тихое место! А главное утешение знать, что все эти торжества и церемонии кончены!..
Дневник гр. С. Д. Шереметева
26
Гос<ударь> был бледен и озабочен, но холоден и к провожающим как бы безучастен. Поезд тронулся — в Ильинское!.. Гробовое молчание сопровождало мрачный отъезд. Не раздалось ни единого крика ура. — Я не запомнил такого Царского отъезда из Москвы.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
За эти дни у меня душа изныла за Сергея; я искренно его люблю, мы дружны с детства, и вот мне со всех сторон приходится слышать порицания ему; и я не имею возможности сказать хотя бы слово в его защиту. Говорить с ним я не могу; мы бы только рассорились, а проку из этого не вышло бы. Сегодня блестящий парад на Ходынском поле под жгучими лучами солнца. После завтрака в Петровском дворце Сергей с негодованием сказал мне о предположении назначить особое следствие с Паленом во главе; по его словам, подобное следствие под председательством Муравьева[1029] было наряжено только раз, в 1866 г. после покушения на жизнь Императора Александра II. Тогда оно было вызвано тяжелыми обстоятельствами государственной жизни. Сергей находит, что Ходынскую катастрофу, как она ни ужасна, нельзя приравнивать к событию 4 апреля <18>66[1030]. Положим так; но следствие ничему не мешает, и весть о нем произвела на всех о том услышавших самое благоприятное впечатление. Но все братья Сергея возмутились; Владимир и Павел говорили Палену, что всех их хотят разогнать. Сергей мне сказал, что надеется на мою поддержку: я отвечал, что слишком мало знаком с этим делом и не могу еще составить о нем положительного мнения. — Я глубоко смущен и опечален.
Большой обед в Александровском зале. Потом проводы Их Величеств на Смоленский вокзал. Имп<ератрица> Мария Федоровна уехала в Гатчину, а Царь с молодой Царицей в Ильинское.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Чай пили под липами… Погода дивная, тепло, пахнет сиренью и тополем, свобода и тишина.
Я думаю, впервые по вступлении на престол Ники находится в совершенно привольной обстановке, находясь в то же время в многочисленном обществе. Здесь нет никаких стеснений, никакого этикета. Он принимает участие в прогулках, играх, забавах и шутках. Радостно видеть, как Он весел и беззаботен…
Дневник Николая II
Все было замечательно красиво и хорошо устроено; мне этот вечер напомнил прежние времена, когда происходили пиршества и увеселения у помещиков!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
5
7
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
После чаю простились со всеми и с грустью покинули милое Ильинское! Приехали в Одинцово в 7 ч. и поехали в Москву с д. Сергеем и Эллой. Расстались с ними в Москве и продолжали путь одни, с чувством полного одиночества. Обедали вшестером.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Грустно и больно покидать милое и прелестное Ильинское, после чудного, беззаботно-счастливого и тихого пребывания. От всего сердца благодарим виновников нашего месячного благополучия, дорогих хозяев веси сея, за их доброту и радушное гостеприимство. Благословение Господа да будет с Ними!
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Грустим ужасно без Вас, благодарим за депешу, сидим с остатками общества за чаем на террасе и вспоминаем о чудном времени, тепло, пасмурно, ужасно тронуты найденной запиской, все просят принять их привет, крепко обнимаю.
Сергей, Элла.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
22
Прибыли благополучно на станции в город получили вашу телеграмму. Примите оба еще раз нашу сердечную благодарность за все. Воспоминание об Ильинском нам останется навсегда дорогим. Тут тепло. Крепко вас обнимаем. Поклон всем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович, Гессенская вел. герцогиня Виктория, Баттенбергская принцесса Виктория, Гессенский вел. герцог Эрнст — Николаю II, имп. Александре Феодоровне 22
Сердечно благодарим за милые слова, только что пили кофе. Уезжаем немедленно. Страшно скучаем без Вас. Все шлют низкие поклоны, и мы нежно целуем. Погода пасмурная.
Элла, Сергей, Даки, Виктория, Эрни.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
25
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники,
Мне так хочется еще раз сказать тебе, какое было для нас наслаждение ваше пребывание в Ильинском и как тоскливо, что вы уехали!! Спасибо тебе тысячу раз за милую записку, которую я нашел в твоем столе; дорогие слова глубоко и сердечно нас тронули. Дай-то Бог, чтоб вы снова скоро у нас жили и мирно, и тихо, и симпатично.
Ты снова окунулся во всю твою тяжелую работу, но, по крайней мере, надеюсь, с новыми, свежими силами. Сегодня вы должны были переехать в Петергоф и, надеюсь, с хорошей погодой.
Мы были с утра в Москве и присутствовали на торжественной панихиде в Храме Спасителя. У нас из гостей остался один Жуковский — всего 6 ч<еловек> сидят за столом! Погода совсем теплая, но с перепадающими дождями. Дети Павла переехали из Усова в ваши комнаты. Завтра собираемся на ярмарку в Петровское, куда съезжаются все соседи. В виде развлечения осталось нам одно ужение — с бреднем[1044] не пришлось ловить.
Ужасно нежно и крепко вас дорогих обнимаю и за всё, всё благодарю!
Твой Сергей.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Посылаем тебе два наших больших портрета в рамках для твоей маленькой больницы[1045]. Погода дождливая. Вчера все прошло хорошо в городе. Площадка и большая сетка для тенниса превосходны. С большой любовью от нас двоих вам обоим.
Аликс.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Твое письмо меня не удивило! Я уже знал из частного письма почти все — она сама контролирует своего сына, если другие уже об этом говорят, и сама же разбалтывает. Я совершенно спокоен, но бесконечно огорчен; мы дожили до того, что «раскол» идет сверху вниз — прежде по крайней мере он шел, более нормально, т. е. снизу вверх! Видя все, что происходит за последнее время, невольно спрашиваешь себя: да кто же царствует: он или она!? Я даже не понимаю, чем все это может кончиться; но будущее неприглядно, и если не будет сильной острастки (а я к ней скептически отношусь), то разлад семейный и, что еще хуже, государственный неизбежен. Мы с женой решились ехать теперь же заграницу — ей Франценсбад необходим, а мои нервы дошли до апогея расшатанности, о чем я уже писал Ники; а там уже я увижу, что мне надо будет делать.
Дети, слава Богу, здравствуют — наслаждались Петреовской> ярмаркой и всем своим женщинам привезли подарки; сегодня мы втроем совершили пешеходную прогулку по всему парку. Погода все время удивительно теплая, хотя дожди перепадают. Завтра утром едем в Савин мон<астырь>[1046], чтоб исполнить мною данный обет перед коронацией. Я не писал, ибо писать не могу, когда на душе есть очень дурное чувство — «и этого еще мне не доставало!»
Христос с тобой.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники, обращаюсь к тебе с большой просьбой, разрешить жене и мне теперь же ехать за границу, т. е. во Франценсбад, который жене положительно необходим. Я все думал, что можно было отложить эту поездку до конца августа, но это, по всем отзывам, слишком поздно, и лечение ваннами годится в июле и начале августа. Доктора настаивали уже зимой на этой поездке, как дополнение прошлогоднего лечения, и теперь более чем когда-либо, после весенних утомлений и долгих стояний, появились (между нами) разные симптомы, против которых так благодетельно действуют грязевые купания. Без меня теперь, конечно, жена не поедет; да и мне после всех нравственных испытаний прошлого месяца необходимо проветриться — ибо нервы дошли до крайней степени изведения, но это позволяю себе сказать только тебе, и прошу понять меня и быть снисходительным!
Если ты разрешишь — мы думали ехать 12 июля или 13-го — самое позднее. В Петергоф умоляем не заезжать — там, конечно, нам долго не простят ваше Ильинское пребывание; впрочем, я это всегда чувствовал.
Завтра едем в Савин монастырь — помолиться за вас — это обет, который мы дали еще до коронации.
Помоги и вразуми тебя Господь, и да даст Он тебе и силу и волю! Крепко обнимаю вас обоих.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
Сердечно благодарю Тебя за оба твоих письма и спешу ответить на них. Но сначала прими наши поздравления ко дню именин с лучшими пожеланиями счастья, спокойствия и успеха во всем! При этом и скромное наше приношение.
Теперь только начали мы привыкать к новой жизни, после идеального житья у вас в Ильинском. Как бы часто впоследствии ни приезжали туда, я уверен, что чудные воспоминания о первом нашем пребывании в Ильинском никогда не изгладятся! Оттого было так больно и тяжело покидать ваше гнездышко; мне стоило больших усилий, чтобы удержаться от давивших слез. Первые дни в Царском и тут также мы оба ходили как потерянные, казалось странным не видеть знакомых лиц вокруг себя и не слышать громких и веселых разговоров. С д. Павлом очевидно беседа только и шла об Ильинском.
Разумеется, я ничего не имею против вашей поездки в Франценсбад, в особенности потому, что это касается здоровья Эллы. При этом я к Тебе обращаюсь с просьбой, перед вашим отъездом заграницу, пожалуйста, сделай объезд лагеря под Москвой. Я знаю от Ванновского, что войска с нетерпением ждут увидеть Тебя и нахожу, что объезд лагеря будет лучшим первым знакомством с обоих сторон.
Меня очевидно с первого же дня стали одолевать делами, но это продолжится недолго, так как один за другим, министры начинают разъезжаться, на что я даю им полную волю. Со вчерашнего дня тетя Мари поселилась рядом с нами — в домике дядя Алексея. С ним я имел длинный разговор в понедельник, и я рад Тебе сообщить, что наше объяснение окончилось благополучно к обоюдному удовольствию. Он, очевидно, останется, а Сандро будет послан на несколько лет в плавание в Тихий океан. Что же делать? Участь Ксении та же, что и тысячи жен моряков. Признаюсь, что этим последствием разговора я весьма доволен, так как милый д. Алексей остается, и это происшествие кончилось без семейного скандала, т. е. ухода одного из членов семьи со службы. Теперь он совершенно успокоен, и я могу тоже светло и бодро глядеть в будущее развитие нашего флота!
Итак, прощай, мой милый. Аликс и я крепко обнимаем Тебя и Эллу. Да хранит вас Господь.
Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Шлем от всего сердца Тебе и Аликс сердечные пожелания дорогой Имениннице. В понедельник сделал объезд лагеря. Послал Вам обоим большие группы. Крепко обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Аликс и я сердечно благодарим Вас за поздравление и за прекрасные группы. Счастливого пути, крепко обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Перед отъездом мне хочется поблагодарить тебя за твое милое письмо; все, что ты пишешь о пребывании у нас, меня сердечно радует и трогает. Твое желание было в точности исполнено, и объезд лагеря произведен; принимая все начальство, сказал им несколько прочувствованных слов.
Как я тебе благодарен, что ты сообщил мне подробности о разговоре с Алексеем; от всей души радуюсь благому результату. Теперь сыновья д. Миши обратили свой гнев на меня и распространяют какие-то небылицы, со всех сторон до меня доходящие; 5-го никто из них мне не телеграфировал!! Впрочем, я был очень благодарен, ибо пришлось писать меньше депеш. Позволь мне напомнить тебе наш зимний разговор с тобой о Павле. Неужели теперь снова все меняется? Боюсь, что те влияния, о которых мы тогда с тобой говорили — снова восторжествовали, а как это будет грустно и печально, и меня ужасно огорчает и смущает; конечно, многое от тебя будет зависеть, и твое слово так важно — умоляю тебя, не меняй его.
Погода стоит дивная, и уезжать из деревни теперь грустно.
Жена и я крепко вас обоих обнимаем и да хранит вас Господь. До свидания. Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник гр. С. Д. Шереметева
15
— Comment Madame, encore? — mais c’est un malentendu! (Как мадам, опять? — но это недоразумение! — фр.)
— Certainement — mais — je nen рейх plus! (Конечно — но, но с меня довольно! — фр.) — и, указав на кресло, закурила и начала отводить душу. Она не входила в сущность произошедшего и не называла лица — но из последующего было ясно, что речь идет об Александре Феодоровне, и что она сильно озабочена положением Государя… Весь разговор продолжался более получасу — и трудно его последовательно запомнить.
Я коснулся Елизаветы Феод<оровны> ее возможного влияния на сестру, говорил, что она мне казалась благоразумною, что ей можно бы многое объяснить. «Mais pas du tout, c’est elle qui nest pas raisonnable, ils s’imaginent que ce sont toujours des personnalites, ils ne veulent pas comprendre!» («Отнюдь нет, она-то и не благоразумна. Они вообразили себе, что это все характеры и не желают понять!» — фр.)
Я ей <?> напомнил о завещании Ник<олая> Павл<овича> — об обязанностях В<еликих> Князей; сказал, что эти слова должны были бы начертаны крупными буквами. «Mais certainement» («Да, конечно» — фр). Когда я говорил, что во всем этом деле народный голос чутьем указывает на «двух сестер», что это невольно приходит на мысль каждому — что, в сущности, оно и естественно (хотя и крайне неудобно для молодой Государыни), имея уже сестру в России, к которой она очевидна должна льнуть; что сестра эта — нужная только клике С<ергея> А<лександровича>, <—> видит все односторонне — и что такое одностороннее освещение весьма пагубно для А<лександры> Ф<еодоровны> и для спокойствия положения, тем более, если вопрос становится на личную почву: «malheureusement с est cela» («К несчастью — это так» — фр.) — Я продолжал, что для пользы дела — желательно, чтобы нашлись люди, которые бы спокойно, беспристрастно осветили бы А<лександре> Ф<еодоровне> настоящее положение, кот<орого> она не знает — и знать не может — что тогда, быть может, благоразумие возьмет верх…
Имп<ератрица> выразила сомнение. Тогда я сказал, что для начинающей и еще мало известной Императрицы — такое начало может послужить и уже послужило не в ее пользу, что ее уже подозревают — и она не пользуется сочувствием, что напротив того И<мператрица> Мария Феод<оровна> своим обаянием достигла небывалого значения силы. С est immense, Madame, — daignez le croire le prestige de Votre nom, mais vous devez le sentir vous-meme, — c’est unanime, — et ITmperatrice Alex. Feod. peut tout regagner mais seulement par vous, Madame. Tout avec Vous — rien sans Vous! Daignez le croire et il faudrait quelle sen rend compte… Ce nest pas de leur cote que se trouve le point d’ appui, pas а Ильинское — car ils s’imaginent etre quelque chose, et en realite, Madame, ils nont aucune signification dans le pays — mais aucune Madame! (Он, огромен, Мадам, — соизвольте поверить, авторитет Вашего имени; но вы сами это чувствуете, — это признано всеми, — и Императрица Александра Федоровна может все вернуть себе, но только через Вас, Мадам. С Вами всё — без Вас ничего! Соизвольте поверить этому, и необходимо, чтобы она это осознала… это не с их стороны находится точка опоры, не в Ильинском. Ибо они воображают себе, что являются кем-то, а на самом деле, Мадам, они не имеют никакого значения для страны — совсем никакого, Мадам! — фр.)…
Разговор несколько раз возвращался к С. А. Voyez-vous ils ont ose esperer que je me mele, parce que j ecoute certaines personnes, qui viennent parler sous un <нрзб.> point de vue personnel. C est inoui!.. (Видите ли, они смеют надеяться, что я вмешаюсь, что я слушаю неких людей, которые высказывают под (…) свою личную точку зрения. Это неслыханно!.. — фр.)
Приходилось повторять иногда сказанное; но главных два пункта, на кот<орых> я напирал <?>: необходимость осветить настоящее положение И<мператрице> Алекс<андре> Феодоровне — и невозможность С<ергею> Аслександровичу> оставаться в Москве.
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
Николай II — цесаревичу Георгию Александровичу
…Как тебе нравится вся эта история с дядей Алексеем и Сандро; я думаю, что худшего для самого себя первый не мог нарочно сделать: весь флот этим возмущен и, конечно, на стороне Сандро. Для меня это хороший урок в будущем и единственное утешение я нахожу в уходе Чихачева[1049]!! Тыртов[1050] и Авелан[1051]оба дельные, и с ними я примусь за постепенное исправление и улучшение того, что уже сделано!
Про Москву не стоит говорить — тошно вспомнить; не особенно утешительно думать о Коронации с грустной стороны! Год, в который Аликс и я являемся в роде мучеников: весною Москва, а теперь скоро несносные заграничные визиты. Сначала мы едем в Австрию, затем в Киев, Германию, Данию, Англию, Францию и, наконец, Дармштадт; тут уже будет полный отдых, надо надеяться. Не правда ли, заманчивая перспектива?
И при этом придется таскать с собой бедную дочку, все родные хотят ее видеть. Воображаю, что французы выкинут в Париже — пожалуй, действительно провозгласят Наполеондрой или чем-нибудь в этом роде!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
7
Глубоко тронут желанной депешей. Прекрасное воспоминание сделало приятно моему сердцу… Целиком надеемся на хорошую встречу в Дармштадте.
Крепко обнимаем. Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
7
Дневник Николая II
24
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
30
3
Дневник Николая II
4
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Только что прибыли и еще раз благодарим за все, и крепко Тебя и Аликс обнимаем. Здесь совсем тепло 10 град.
Сергей, Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Дневник гр. С. Д. Шереметева
22
Она поддакивала; говорила, что Гос<ударь> «не замечает», и что нужно ему больше видеть людей, что в этом случае она надеется на зиму (?!) (уже была одна зима, но что она дала?) Говорила долго о Сер<гее> Алекс<андровиче>, о его положении, о его грубости относ<ительно> гр. Воронцова, с кот<орым> он не здоровается в присутствии Государя. — Она гов<орит>, что и в Дармштадте было то же и по приезде в Гатчино; что вообще она удивилась появлению С<ергея> А<лександровича> и Ел<изаветы> Ф<еодоровны> в Гатчине после всех сих стороны по отношению к Имп<ератрице> М<арии> Ф<еодоровне> низким <нрзб.> «Ils se sont oublies», — говорил я, — «il faudrait leur montrer le point, qu ils sachent qu il у a une force au-dessus d eux. Le pays le demande, Madame, cette force, qu elle paraitra enfin! Car le sentiment contraire produit une defaillance penible et dangereuse. Tous — ils se sont oublies, et la famille, et les ministres»! («Они забылись, — говорил я, — Им стоило бы показать их место, пусть они знают, что над ними есть Сила. Страна этого требует, мадам, этой силы, пусть она наконец появится! Так как противоположное ощущение имеет следствием тяжелое и опасное расслабление. Все они забылись, и <Императорская> фамилия, и министры!» — фр). Имп<ератрица> гов<орила> о Павле Алекс < ан др овиче>, что он поссорился с братом, и что она не понимает, как это случилось — но что Государь ей сказал, насколько он сам был удивлен, когда Пав<ел> Ал<ександрович> просил его не назначать его в Москву, говоря о Сер<гее> Алек<сандровиче>: «Я с этим болваном служить не хочу!» и Гос<ударь> передал эти слова Имп<ератрице> М<арии> Ф<еодоровне>, как бы разделяя взгляд «о болване!» Вот эта черта и есть самая опасная. Двойственность и тут. С одной стороны — болван, а с другой превознесение и поддержка болвана — но с такой системой кто ж окончательно останется в дураках?
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
…хорошо, что мы не живем в одном городе, особенно вначале. Вы знаете, какие люди злобные, и любовь между двумя сестрами никогда не будет принята просто. Или они скажут, что я интригую и честолюбива — две вещи, к которым я не склонна, или же, что Аликс ничего не может сделать без моего совета, что также неправильно…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Английской королеве Виктории
Дорогая бабушка,
Сердечно благодарю за твое милое письмо и очаровательные подарки. Так радостно было получить от Аликс и Ники известия о тебе, мы все бесконечно наслаждались в Дармштадте и в приятной компании возвращались домой. Должно быть, это вызвало удивление, так как говорят, будто мы не любим друг друга… Так вот, отвратительная ложь о нас ни к чему не приведет, интриги просто противны, но я уверена, что однажды правда выйдет наружу, а главное, чтобы совесть была чиста перед Богом — ведь никто не может изменить зло в мире, а в данном случае массу ревнивых интриганов.
Наше восхитительное путешествие освежило нас обоих, хотя бедный Сергей выглядит очень худым. Люди, я думаю, не поверили, что мы благополучны и счастливы, и поэтому начали доказывать обратное.
В действительности нам ничего не нужно, мы очень счастливы, стараемся исполнять свой долг, и я должна сказать — может быть, это звучит хвастовством, — люди здесь относятся к нам хорошо и на днях, когда мы прибыли сюда, снова доказали нам свою привязанность, принимая нас в высшей степени тепло. Но во всем дурном есть хорошее, и у нас теперь раскрылись глаза — есть истинно верные друзья и, в конце концов, не так много врагов. Нам многое надо здесь сделать, и мы с каждым годом все больше и больше любим это место. Во всяком случае я нахожу удачным, что мы с Аликс живем в разных городах, главным образом для нее же самой, это делает ее более независимой; позднее, когда ее и ее взгляды узнают получше, это не будет иметь значения, потому что тогда никто не сможет сказать, что я отвергаю все, что она делает. Уже и сейчас ее обожают в ее новом доме, и это величайшая радость для меня.
Я вообще не понимаю, какая может быть зависть между сестрами и как можно не любить младших, имеющих более высокий ранг. Я знаю, что на коронации люди следили за тем, поцелую ли я ей ручку, — но ведь это истинное удовольствие поцеловать того, кого любишь, а при такой разнице в возрасте она всегда была для меня скорее ребенком, чем сестрой. Мы еще в Дармштадте смеялись над нашими рангами и обсуждали наше будущее замужество, и всегда получалось так, что старшая оказывалась последней. Дай Боже, чтобы мы, десять мужей и жен, всегда любили друг друга, как сейчас, и я уверена, что это благословения и молитвы Папа и Мама окружают нас, и поэтому наша семья живет так счастливо.
Как должно быть грустно без Лико[1080], который так помогал тебе; конечно, эгоистично говорить о нашем счастье, когда у других глубокое горе; бедная тетя[1081], передай ей нашу любовь.
Нежные поцелуи от Сергея и твоего любящего дитяти,
Элла.
Отчет о деятельности Городского убежища для сирот за 1896–1897 гг.
Августейшая попечительница Убежища Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, с открытия Убежища и до 1898 года, удостоила его своим посещения три раза. 9 ноября 1896 года, Ее Высочество во время посещения Убежища изволила милостиво обратить внимание на воспитанницу Убежища, 15-летнюю девицу, которая по распоряжению Ее Высочества и была помещена к портнихе г. Нейт, для изучения портновского ремесла; вся необходимая одежда для этой девицы была сделана на средства из сумм Ее Высочества. После посещения Убежища Ее Высочество изволила прислать пять кусков полотна для белья детям, из которого и были сшиты 42 сорочки для девочек.
Второе посещение Убежища Ее Высочеством было 3 июля. Осмотрев помещение Убежища. Ее Высочество изволила милостиво беседовать с детьми.
Третий раз Ее Высочество посетила Убежище 14 октября 1897 года. В это время в одном из бараков дети болели корью, но Ее Высочество, движимая любовью к детям и желанием видеть их, решилась войти и в зараженное помещение, где изволила смотреть, как играют маленькие дети, и беседовать с ними. В другом бараке были старшие девочки, которые назначены были для перевода во вновь открытый ремесленный Ксенинский приют. Ее Высочество долго беседовала с ними, слушала, как они читают и говорят стихи. Осмотрев помещение обоих бараков, Ее Высочество изволила войти в кухню, смотрела кушанье, спрашивала смотрительницу, чем кормят детей, и, узнав, что в Убежище нет коров, а молоко покупают, выразила желание подарить Убежищу коров, чтоб дети могли пользоваться свежим и здоровым молоком. 8 ноября 1897 года по распоряжению Ее Высочества в Убежище были доставлены две коровы, которые и в настоящее время находятся в нем.
В течение отчетного времени в Убежище поступили следующие пожертвования:
23 января 1897 г. Ее Императорское Величество Государыня Императрица Александра Феодоровна соизволила пожертвовать в Убежище св. иконы, а 23 июня 1897 года было доставлено из Московской Городской Управы 47 коронационных кружек и платков, пожалованных Ее Императорским Величеством Государыней Императрицей Александрой Феодоровной для раздачи детям…
(Отчет о деятельности состоящего под Высочайшим покровительством Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Городского убежища для сирот за 1896–1897 г. М., 1898. С. 7.)
Из книги С. С. Ольденбурга
В правительственном сообщении 5 декабря было указано, что в студенческой среде в Москве существует некий «союзный совет», объединяющий 45 землячеств… Этот «совет» был арестован в начале 1895 г., но возобновил свою деятельность в новом составе, пытаясь осенью этого года начать волнения по какому угодно поводу. 21 октября союзный совет принял постановление, гласящее, что «главной целью союза землячеств должна быть подготовка борцов для политической деятельности», что «организованный активный протест в эпоху усиливающейся реакции будет иметь громадное и широкое воспитательное значение» и что необходима борьба «против современного университетского режима как частичного проявления государственной политики. Борясь против насилия и произвола университетского начальства, студенчество будет закаляться и воспитываться для политической борьбы с государственным режимом».
Выпущено было воззвание, призывающее к устройству панихиды по погибшим на Ходынке, чтобы выразить «протест против существующего порядка, допускающего возможность подобных печальных фактов».
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник А. С. Суворина[1084]
Меня ведет Елисавета
И сопряженный с ней Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Тебе уже известны все подробности о студенческих беспорядках чрез мои донесения Мин<истру> В<нутренних> Д<ел>. Мы уже давно их здесь ожидали, ибо брожение между студентами идет с осени — скажу даже, гораздо ранее, т. е. с зимы 94 на 95 год. Все возрастающее влияние т<ак> наз<ываемого> «Союзного совета» принимает теперь действительно неприличные формы; он издает прокламации, объявления и т. п. Главари «Союз<ного> сов<ета>» были арестованы, но это вовсе не помешало сформироваться сейчас же новому, и нахальство его превосходит все пределы; нужны меры карательные — серьезные и энергичные. После уличной манифестации студентов 18-го числа — они снова производили сходки в стенах самого Университета 19 и 20 н<оября> — эти все были арестованы, по просьбе универ<ситетского> начальства, но, по-видимому, сходки будут продолжаться; сегодня праздничный день, и все было тихо, но назавтра мы ожидаем новую сходку.
У меня вчера и сегодня собиралось совещание — результаты коего я сегодня посылаю Мин<истру> В<нутренних> Д<ел>. Сегодня на совещании присутствовал Аничков[1086], товарищ Мин<истра>Нар<одного> Просвещ<ения>. Все мы действуем дружно — Боголепов и Унив<ерситетское> правление полны энергии, и Трепов отличается. Постараюсь завтра еще написать.
Храни тебя Господь — сердечно мы вас обнимаем.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю за письмо, ожидаю следующее. Дочка совсем здорова. Мы Вас обоих обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пишу тебе второе послание. Сегодня могу сообщить более утешительные вести, т. е. сходка в Унив<ерситете> была, но они скоро разошлись, что уже хороший признак. Мне кажется, что, держась твердо раз принятой системы — мы можем надеяться на благополучный исход, ибо студенты видят, что с ними не шутят и главное — не меняют системы, и нет колебаний. За мое время раз пришлось прибегнуть к той же мере: т. е. заключению студент<ов> после сходки в пересыльную тюрьму — это было года два тому назад, а в 1887 году после сильных уличных беспорядков было применена та же мера и вполне удачно. Университетский суд начался, и сегодня он придет к заключению, которое будет препровождено к Мин<истру> Нар<одного> Просв<ещения> сегодня же вечером. Решение суда универс<итетского> мне известно, и я его нахожу вполне целесообразным. Все работают усердно, и, мне кажется, дельно; конечно, от каких-нибудь случайностей мы не гарантированы, но можно надеяться, что противозаконная энергия учащейся молодежи ослабевает. Мы помогаем объявить решение Унив<ерситетского> суда в понедельник и сейчас же приступаем к очищению тюрем от студентов. Сиждение их в продолжение нескольких суток в тюрьме, по-моему, кроме пользы отрезвления — им ничего не принесет. Позволяю себе надеяться на твою поддержку моим распоряжениям и распор<яжениям> университетского начальства.
Храни тебя Господь — мы сердечно тебя обнимаем.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
25
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Дорогой дядя Сергей,
Очень тебе благодарен за твои два обстоятельных письма, которые подтвердили вполне ту картину, об университетских беспорядках, уже известных мне из докладов мин<истро>в Внутр<енних> Д<ел>[1087] и Юст<иции>[1088]. От ми-н<истра> Нар<одного> Просв<ещения>[1089] мне пока ничего не известно. Я вполне одобряю все твои распоряжения и действия университетов ого > начальства. Разумеется, решительными и дружными мерами и одною и тою же системою «без колебаний» только и можно рассчитывать на верный успех, а также в однообразии и единстве действий. — Я много думал о тебе все это время и — право, не завидовал тебе при подобных обстоятельствах, чрезвычайно радует меня то, что ты доволен Треповым; а солоно ему пришлось на первых порах!
В здешнем университете пока все спокойно, хотя Муравьев предсказывает возможность отголоска московских волнений. Невольно с досадой и даже завистью думаешь о мудрой постановке высшего образования в Англии — в университетах никаких историй, каждый учится сколько ему нужно, а главное, постоянно занимаются физическим развитием молодого поколения; в чем они тысячу раз правы! Потому что государству нужны дельные и здоровые работники, а не изможденные и телом и душою существа, вырванные из своей среды и не знающие, к чему руки приложить. Это сильно наболевшее в России место, которое потребует много настойчивого труда, чтобы правильно и логично его разрешить! От этого и происходит то грустное явление, что учащаяся молодежь дает себя так легко сбивать на ложный и глупый путь, толкаемая и ведомая по нем несколькими десятками подлецов и негодяев!
Однако я заболтался, прости меня, что вместо письма я начал распространяться на любимую тему Грингмута[1090] в Рус<ском> Обозр<ении>. Живем мы здесь спокойно и глубоко оба наслаждаемся Царским. Снегу у нас много, санный путь превосходный и зима начинается морозная и к счастью ясная — солнечная. Наша дочка, как ты уже знаешь, была не совсем здорова; без видимой причины у нее вдруг началась лихорадка, продолжалась с неделю и теперь слава Богу, прекратилась. Мы думали, что у нее пойдут зубы, но так ничего пока из этого не вышло. Раз в неделю мы наезжаем в Гатчину; Мама здорова и в отличном расположении духа. К сожалению M-elle de TEscaille[1091] должна была покинуть ее вследствии внезапной смерти брата ее.
У меня дела много, но ничего справляюсь, с Божьей помощью, и не могу жаловаться; на душе у меня спокойно, а в семейной жизни — я желал бы всякому такого же полного счастья, тишины и блаженства!
Новые комнаты здесь, в кот<орых> вы жили первыми, теперь приняли окончательно жилой и уютный вид; они вас ждут с нетерпением.
Вечером мы уезжаем в город к Георгиевскому празднику, с которым поздравляю тебя от души. Аликс и я крепко обнимаем тебя и милую Эллу. Да хранит вас Господь!
Сердечно твой
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
27
Дорогой Ники,
Спасибо тебе от души за письмо от 25 н<оября>, только что мной полученное. Я искренне порадовался, что ты одобряешь все меры, мною предпринятые, и меня очень тронуло все, что ты о них говоришь; когда я вижу такое твое отношение ко мне — это дает мне силу и энергию работать дальше по пути, указанному мне твоим Отцом — а доверие твое дороже мне всего; с ним, и только с ним — могу идти смело вперед. Все, что ты мне передаешь о твоих мыслях насчет университетского вообще дела в России — мне крайне было интересно знать, ибо я вполне разделяю твой взгляды и прибавлю, что это один из очень важных вопросов — требующих серьезных изменений; он у нас поставлен нехорошо, а будущее России во многом от этого зависит.
Перехожу к текущим делам: одобрение и утверждение Мин<истра> В<нутренних> Д<ел> здесь выработанного нами проекта — я думаю и надеюсь, принесет благотворные плоды. Студенты уже сегодня могли читать в стенах универс<итета> объявление м<инистр>ов В<нутренних> Д<ел> и Нар<одного> Просв<ещения>, и все прошло спокойно; посмотрим, что будет в последующие дни. Мы каждый день совещаемся — эти дни был Аничков, и работа кипела дружно и дельно.
Радуюсь, что Мама в благодушном настроении; досадно, что девице de FEsca-illes пришлось уехать; по-моему, ее присутствие всегда благотворнее действует. Слава Богу, что дочка ваша совсем поправилась. Вчера я провел мой 1-ый церк<овный> парад в манеже; вышло все удачно и, действительно, хорошо, скажу совсем между нами — что я этого не ожидал даже. Потом был обед для отст<-авных> Георг<иевских> кав<алеров> в Кремлевских казармах Екат<ерининского> полка. Вечером мы дали большой обед всем имеющих Георгиевский оф<ицерский> крест и Золотое оружие — и прибавили офицеров Сумского полка, празднующих в этот день свой полковой праздник. Я уже начал давно объезжать казармы и, скажу откровенно — всякий раз освежаюсь, когда окунаюсь в военный элемент — сердце не камень! особенно после всяких томительных гражданских дел; никто, как ты, меня не поймет. При свидании сообщу на словах все, что на бумаге и длинно, и неудобно.
Мы ужасно радуемся пожить в Царском под вашим милым нам кровом. Храни тебя Господь. Жена и я крепко и сердечно вас троих обнимаем.
Твой Сергей.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Им<ператрица> гов<орила>, как Государь озабочен назначениями; что у него бессонница от этих волнений и забот!..
О С<ергее> А<лександровиче> гов<орила>, что его rentree triomphale (триумфальное возвращение — фр.) в Москву не может даром пройти, что законное негодование Москвы не удовлетворено, и что на почве общего неудовольствия студенческие беспорядки принимают большие размеры и еще печальнее…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Прости, что докучаю тебе моими письмами, но мне хотелось тебе сказать, что эти дни в университете прошли благополучно, и вообще замечается переворот к лучшему в настроении самих студентов, хотя дурной элемент еще бродит, но зато и хороший действует, т. е. прямо заявляет, что он протестует против всяких беспорядков и т. п. Даже некоторые профессора с кафедры поносят студентов. Конечно, ручаться совсем нельзя, но есть надежда, что на время успокоится и уляжется. Говорю «на время», ибо, по-моему, Мин<истерству> Народ<ного> Просвещения — придется серьезно поработать над Моск<овским> универс<итетом>, который в силу разных обстоятельств поставлен в фальшивое положение. Позволю себе при свидании изложить тебе подробно мои мысли — результат горького пятилетнего опыта.
Мы отлично отпраздновали 100 л<етний> юбилей Троице-Сергиевского бат<альона> и двух батарей. Признаюсь, я был глубоко возмущен, что интендантство не могло потрудиться заготовить вовремя новые знамена и трубы!! К сожалению, я не мог разорваться и поехать одновременно и в Рязань, и в Орел, где Нежинский и Можайский полки праздновали тоже свои юбилеи. Я поехал на завтрак резервного батальона — было замечательно мило и трогательно; видно было, как мое присутствие им доставляло удовольствие — право, я умилился и подумал, как ты прав, желая, чтобы все вел<икие> князья служили в армии и были с нею в близких отношениях. Право, я чувствую, что с каждым днем все более и более привязываюсь к войскам, тобою мне вверенным. Я радуюсь уже теперь мысли объезда весною моего округа! Ты, может быть, найдешь эти излияния очень наивными, но это ведь для тебя одного, а ты меня не осудишь?!
Итак, с твоего разрешения, Элла и я — мы явимся в Царское 4 д<екабря>, к завтраку — если ничего не помешает. Как приятно будет у вас пожить.
Храни тебя Господь. До свидания. Жена и я вас троих нежно обнимаем.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой Павел,
Ты очень удивишься, увидев мое письмо — кажется, я пишу тебе всего в третий раз в жизни — но я более не могу оставаться в стороне, и пишу тебе эти строки.
У меня нет ни малейшего намерения говорить о весьма деликатном предмете, о котором я знаю достаточно давно — пусть только милосердный Господь даст тебе силы — я верю, что есть ангел на небесах, который молится за тебя, и который оставил тебе ее детей как связующую нить с той, кто должен был уйти из этой жизни.
Не эта новая жизнь причиняет мне страдания, дорогой друг, а то, что ты заставляешь страдать Сергея настолько жестоко, что он перестал спать по ночам, его душа страдает, он стал таким бледным и печальным, каким я его еще никогда не видела. А ведь он с самого твоего раннего детства окружил тебя любовью, на какую только способно столь глубокое сердце. У нас нет детей, и он отдал эту любовь тебе: после меня ты самое дорогое для него существо на этой земле. Зачем же ты так обижаешь и ранишь его? Он говорил с тобой так сердечно и мягко в Царском! Ты обещал ему вернуться сюда и не подаешь признаков жизни: ни полслова, ни какого-либо проявления нежности. Нет ужасней тех нравственных мук, какие он испытывает. Или ты сердишься, что он не писал тебе из-за границы? Он не хотел говорить о пустяках, когда его сердце было переполнено болью, которую ты ему причинил: каким ужасным ударом было то, что ты не приехал сюда после того, как решил это сделать!
Дорогой Павел, я не верила, что ты способен на такую эгоистическую жестокость по отношению к брату, который так глубоко любит тебя. Уверена, что ты очень несчастлив, но зачем — как можно разрушать узы столь чистые, как отношения с твоим братом? Когда я вспоминаю письма Сергея к тебе, которые мы читали в Петербурге… Неужели ты все забыл, обретя другую привязанность? Разве можно забывать старых друзей ради новых? Это было бы очень печально.
Не сердись на меня, помни, что я жена твоего брата, которого ты отталкиваешь, для которого ты — все на этой земле, который каждый раз доказывал свою любовь к тебе в минуты серьезных испытаний в твоей жизни — неужели ты забыл Ильинское? Уверена, что нет.
Это святой человек, который стоит выше всех нас — ты, конечно, это чувствуешь.
Не отвечай на это письмо, дай Бог, чтобы Сергей вновь обрел в тебе того младшего брата, каким ты когда-то был.
Твой старый друг и сестра Элла.
Да поможет тебе милосердный Господь в твоей жизни.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник Николая II
4
Гулял с д. Сергеем; Аликс каталась с Эллой. Мороз был небольшой, но дул свежий ветер. После чаю долго занимался. Обедали также впятером; они живут у нас, в комнатах Maples. Вечером, несмотря на их присутствие, читал вслух ту же захватывающую книгу.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
5
Дневник Николая II
Я так был рад, что милая Мама приехала на парад! Она потом завтракала с Аликс, пока у нас происходил большой завтрак в Николаевской зале. Целый час продолжались разговоры потом. В 4 ¾ уехали в Царское. Отвечал на несносные телеграммы. Обедал с д. Сергеем и Эллой; Аликс кушала в другой комнате на кушетке.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Финляндия, Кавказ, Варшава, Мин<истерство> Иностр<анных> Дел, Мин<-истерство> Просвещения — все это требует назначений — и… ни с места!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Едва приехав, получила неожиданно твою славную телеграмму, и нашла Аликс в окружении своих. Все шлют свою любовь.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Считаю своим долгом сообщить о моем разговоре с д. Мишей. Я должен был ему сделать визит и, увы! застал дома. Бедный дядя! Он мне наговорил такие абсурды, такие ужасные вещи про меня самого, про всех и даже про тебя — что я сидел и только слушал — он мне не давал слово вставить — да, я и видел, что это было бы впустую, ибо у него в голове все так обставлено, что оспаривать даже нельзя. Он безапелляционно все и всех поносит — хуже самого Победоносцева; кончилось слезами с его стороны, а я ему сказал, что буду говорить с ним в другой раз, когда он будет спокойнее. Вывод сего монолога дяди, по-моему, крайне грустный: если член семьи позволяет себе так говорить про своих родственников и даже про самого Государя — то что же можно ожидать от публики, которая слышит такие речи из уст старейшего члена императ<орской> фамилии. Сожалею, что так кратко могу сообщить тебе, дорогой Ники суть разговора — на словах прибавил бы многое; но и это не мог скрыть от тебя — прямо скажу — по совести!
Храни тебя Бог. До свидания.
Твой Сергей.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Благодарю за письмо и телеграмму; желаем счастливого новоселья в Александрии. Здесь опустело после Вашего отъезда. Крепко Вас обоих обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Мы только что перебрались сюда — чему рады — наконец.
Митя[1102] приехал утром, видел его минуту между бесконечными приемами, он первый заговорил все о том же — видимо им всем теперь совестно — mieux vaut tard que jamais (лучше поздно, чем никогда — фр.) — Митя, защищая своих, говорит, что это все от любви ко мне — хороша тоже такая любовь!..
Рескрипт Николая II, данный на имя московского генерал-губернатора вел. кн. Сергея Александровича
Ваше Императорское Высочество,
Ознакомившись из Вашего доклада с количеством поступивших пожертвований на возведение в Москве памятника в Бозе почившему Родителю Моему, Императору Александру Александровичу[1103], Я признаю благовременным ныне же приступить к предварительным работам по изготовлению проектов памятника, согласно данным Мною указаниям.
Горячо принимаю к сердцу всенародное желание увековечить, в назидание потомству, священный образ Великого Монарха, Я утешаюсь мыслью, что ближайшее руководство выполнением Моей воли возлагается на Ваше Императорское Высочество, как Московского Генерал-Губернатора.
Вспоминая с какой любовью и доверием Мой Незабвенный Отец призвал Вас к высшему управлению первопрестольною столицею и зная Вашу безграничную преданность высоким заветам Почившего, Я твердо уверен, что под просвещенным руководством Вашего Императорского Высочества, по прошествии нескольких лет[1104], Москва, а вместе с ней и вся Россия возрадуются сознанием исполненного долга благодарности Тому, Кто все свои силы положил на служение Отечеству.
Пребываю к Вашему Императорскому Высочеству навсегда неизменно благосклонный
«и сердечно любящего Вас Племянник НИКОЛАЙ»
Царское Село
20 декабря 1896 года
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
22
Благослови тебя Бог, драгоценный Ники!
Не нахожу слов, чтобы высказать, как глубоко ты тронул нас обоих, и какой прекрасный знак своей благосклонности ты явил Сергею, прислав ему этот глубоко сердечный рескрипт. Он не мог читать его без слез, — каждое его слово глубоко западало в наши сердца, и особенно, что ты говоришь о своем дорогом отце. Эти слова суть драгоценные утешения, унесшие прочь все горести этого года. Ты бы видел, как со слезами радости на глазах поздравляли его друзья, а когда везде прочтут эти добрые слова, все узнают, что ты доверяешь Сергею. Написанное от души всегда дойдет до сердца, и каким бы черствым оно ни было, в нем всегда найдется нежный уголок, куда могут проникнуть такие слова.
Ни один рождественский подарок не принимался с большей благодарностью, чем этот документ. Он придаст ему силы вступить в Новый год с мужеством и надеждой быть достойным твоего доверия.
Благослови тебя Бог, дорогой мальчик! Благослови тебя Бог! Да поможет Он тебе в твоем трудном деле, укрепит тебя и даст умиротворение.
Надеюсь, вы все трое[1105] здоровы.
Иметь такую огромную власть в руках, делать других счастливыми — это должно приносить радость.
Желаю веселого, веселого Рождества и счастливейшего Нового года!
Твоя старая любящая сестра и верноподданная Элла.
Надеюсь, мой крест помогает и сохранит тебя от тревог и бед.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Не нахожу слов благодарить за дивный рескрипт, тронут до слез. От всего сердца обнимаю.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Дорогой Ники,
Право, у меня нет слов, чтобы достаточно сильно, достаточно сердечно благодарить тебя за дивный, трогательный и чудный рескрипт. Скажу одно: ты нравственно меня спасаешь, ибо я был на краю отчаяния, а соединить всё с именем твоего обожаемого мною отца — верх утешения для меня. Да благословит тебя Он, который конечно всё видит, за твое благодеяние ко мне и Его молитвами да будешь ты крепок и силен духом идти по тому пути, который Он указал тебе и всем нам. Читая твои слова жене — у меня слезы навертывались — она тоже тебя крепко обнимает и благодарит. Она, бедная, столько перестрадала со мной и за меня. Для меня этот рескрипт большая радость. Еще раз спасибо тебе, дорогой мой Ники, от глубины благодарного сердца; ты знаешь, как я люблю тебя — вся моя жизнь принадлежит тебе и служению идеалам твоего Отца: верь мне, твоя слава дороже мне всего на свете. Аминь!
Мы очень рады быть здесь и провести тут праздники, пользуясь садом. Сегодня мы открыли с новым Уставом Художественное общество — минута была приятная. Христос с тобой. Обнимаем вас троих крепко. До свидания,
Твой Сергей
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю тебя за письмо. Очень рад, если помог. Крепко Вас обоих обнимаем.
Ники.
Дневник А. В. Богданович
Дневник гр. С. Д. Шереметева
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
От Эллы и Сергея — маленький презент на елку! Xmas 1896 год.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Испрашиваю Твоего разрешения телеграфировать Тебе завтра от имени Москвы, которая искони пользовалась в этот день сим преимуществом.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Хорошо. Пришли завтра поздравления от имени жителей городка. Желаем Вам обоим всякого благополучия, счастья и здоровья в наступающем году, и крепко обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Здравая природа и здравый смысл должны составлять единое целое. Заблуждаться — это человеческое; прощать — это божественное[1106].
Веселого Рождества тебе, дорогой Ники! Спасибо еще раз и еще раз за все.
Сердечные благословения в Новом году!
Любящая тебя сестра Элла.
1896–1897
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне, вел. кн. Павлу Александровичу
От души благодарим и поздравляем Вас Троих, желаем Вам всего лучшего, а главное тишины и спокойствия, обнимаем крепко.
Аликс, Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Из книги баронессы Софии Буксгевден
По совету великой княгини Елизаветы Феодоровны, императрица запланировала на следующую зиму (1897 г. —
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Очень был я тронут твоей отметкой на моем докладе о деятельности Палестинского Общества[1109]; я знаю, что все Пал<естинское> Общ<ество> в полном восторге, и что такое твое внимание поддаст им всем новую энергию и интерес к делу.
Здесь у нас, пока все, слава Богу, благополучно. Из донесений Губернатора[1110]тебе известно, что была забастовка в Серпухове, на заводе Коншина[1111]; что потребовались войска, но все окончилось мирно. Увы, этот вопрос о забастовках, так тесно связанный с рабочим движением — принимает очень серьезный характер, и если в скором времени не будут приняты меры к его урегулированию — то считаться с ним придется. Трепова я отпускаю сегодня в Питер, на прощальный полковой обед для Павла[1112]. Он надеялся тебе теперь представиться.
В военном моем управлении тоже все абсолютно благополучно. Из важных перемен: уход Лауница[1113] и назначение ему преемника! Мечтаю получить Зыкова[1114], ибо два старших кандидата были бы неподходящи — здесь нужен энергичный и хорошо знающий свое дело генерал. Но это я позволяю себе сказать тебе совсем по секрету и к твоему только сведению, ибо иначе Банковский[1115] меня съест!
У нас уже было два бала, и на днях будет третий, любезничаем мы всячески. Часто бываем в театре; здесь теперь отличная франц<узская> труппа, что весьма приятно для нас, провинциалов.
Жена здорова и очень деятельна с разными комитетами и т. п. Сумароковы собираются дать два бала; часто с ними видимся. Гостил у нас Гартонг и еще будет; теперь живет у нас же Комаров[1116]. Как я обрадовался, узнав, что вы всю зиму остаетесь в Царском: как вам обоим здорово дышать хорошим воздухом, а не гнилью Питера.
Частые посещения Павла меня сердечно радуют. Если ты разрешишь, мы явимся к вам на второй неделе В<еликого> Поста. При свидании сообщу многое и все то, о чем писать неудобно.
Дай-то Бог, чтоб восточные дела улеглись; Греция снова всех мутит[1117].
Жена и я крепко вас обнимаем. Храни вас Господь.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Позволь снова побеспокоить тебя по поводу моего общества для законнорожденных детей[1119], и спросить: можно ли первому большому новому приюту на 50 детей дать твое имя? Конечно, здесь предполагается определенный капитал: на сегодня мы располагаем 300 000 рублями и откроемся в начале февраля. Будь добра, телеграфируй ответ.
Как поживают Ксения и младенец[1120]? Какое счастье, что все прошло хорошо. Должно быть, это маленький лучик света в твоей печальной жизни.
Мы оба нежно, сердечно целуем тебя. Носим твои чудесные рождественские подарки и благодарим тебя снова и снова.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
В пятницу открывается заведение, которому ты любезно дала свое имя. Дом пожертвован Кнопом[1121], внутри все устроено прелестно, благодаря Протопопову[1122]. Нейдгарт[1123][1124] приложил массу усилий, несколько раз в неделю приходил проследить, что все делается правильно. Прости за длинную телеграмму, думаю, что подробности тебе интересны.
Нежно целую. Здесь очень тепло. Надеюсь, все здоровы.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой дядя Сергей,
… На днях представлялся Трепов, в первый раз по своем вступлении в должность; он произвел на меня наилучшее впечатление своим разговором. Дай Бог, чтобы дело у Тебя с ним шло бы дальше, как до сих пор! Очень рад назначению Зыкова начальником 1-й кавал<ерийской> дивизии, Ты, наверное, будешь им доволен. Я его хорошо знал еще командиром л<ейб>-гв<ардии> Драгунского полка!
Я хотел предупредить Тебя об одном, может быть неудобном или скучном обстоятельстве: дело в том, что нынче в Июне будет праздноваться 60-летний юбилей царствования Granny (бабушки — англ.). Она очень надеется видеть у себя одну из русских внучек. Очевидно выбор между вами или нами; но так как нам решительно невозможно уехать до осени, то вы оба являетесь единственными представителями русского семейства, которые могли бы присутствовать на празднествах в Лондоне. Я знаю, что это путешествие расстроит Твои планы насчет объезда округа и лагеря, но эта командировка займет всего 2 с чем-то недели! Надеюсь, Ты не будешь на меня гневаться — я понимаю, что это скучно, но что же делать?
Благодаря «Москов<ским> вед<омостям>», которые я всегда читаю, я имею возможность подробно и точно знать о том, что вы делаете? Мне чрезвычайно нравятся статьи и вообще тон этой газеты и успел уже почерпнуть из нее кое-что полезное для себя.
Будем очень рады принять вас у себя здесь на 2-й неделе. Д<ядя> Павел расскажет, как мы живем и наслаждаемся жизнью в милом Ц<арском> С<еле>. А пока до свидания. Крепко обнимаю Тебя и дорогую Эллу. Господь с Вами.
Всем сердцем Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
27
Дорогой Ники,
Сердечно благодарю за письмо с Павлом. Я всегда готов исполнять все твои приказания: мы с удовольствием устремимся в Англию к началу июля и будем ублажать Granny. Мои смотры в лагерях всегда успею сделать…
Назначение Зыкова меня радует, радует, что ты доволен «Моск<овскими> вед<омостями>»[1126]; вчера, т. е. 26[1127], были хорошие статьи, какой для меня это сугубо памятный день, и вечно буду его оплакивать в душе и сердце.
Павел вам сообщил о своем пребывании; folle journee (на масленице. —
Вообще все, слава Богу, благополучно, и дела идут мирным ходом; даже 19 ф<евраля>[1129] прошло вполне благополучно — никаких тенденциозных панихид не было, и это в первый раз за все 6 лет, что я здесь. Перепись показала, что в Первопрестольной столице 989 тысяч жителей без пригородных — с ними же гораздо больше миллиона. Все езжу по казармам — из коих некоторые ужасные, как напр<имер> Сумского полка. Усердно занимаюсь кавалерийским уставом. В будущий вторник еду в Александров, на юбилей саперного бат<альона>; в сей раз знамя поспело! В конце второй недели думаю сделать парад Моск<овскому> гарнизону — маленькое подбадривание.
На третьей неделе надеемся быть у вас в Царском, если вы нас примете. Теперь мы говеем, и я прошу прощения. Храни вас Господь — мы вас нежно обнимаем.
Твой Сергей.
Только бы глупые критские дела нас миновали!
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарим за письмо, будем очень рады, если Вы поживете у Нас здесь; прошу простить сегодня. Крепко Вас обоих обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Только два слова, чтоб сказать тебе, что мы завтра вечером выезжаем и надеемся быть под вашим милым кровом в среду, около 12 ч., оба мы сейчас же по приезде в Питер летим на Ц<арско> С<ельскую> чугунку и дальше. Радуемся мы сердечно вас видеть!
В субботу состоялся смотр Моск<овскому> гарнизону и удачный, хотя погода не благоприятствовала — были оттепели — шел мокрый снег хлопьями. Засим все начальники отдельных частей у нас завтракали.
Пользуемся мы теперь итальянской оперой, что весьма приятно.
Итак, до скорого свидания — обнимаем вас крепко — храни вас Бог!
Твой Сергей.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Имп. Александра Феодоровна —
вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Счастлива, что, наконец, скоро увижу вас. Погода ясная, холодная. С нежной любовью.
Аликс.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
молодцом — милый прием — завтракали вчетвером. В 3 ч. гуляли с Ники и приятно беседовали… После обеда смотрели синематограф — удивительно! Хорошо и в красках! 7™ х о гл. л л л
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Еще раз от всего сердца благодарим за симпатичное пребывание у Вас в милом Царском надеюсь, охота на ворона была удачна. Нежно обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Очень благодарю за известие. Ваше пребывание у нас было чрезвычайно приятно, но слишком кратковременным. Твои стрелки только что унесли знамя. Мы оба Вас крепко обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
(ГА РФ. Ф. 648
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Позволяю себе утруждать тебя просьбой утвердить кн. Голицына городским головой; другого кандидата в данную минуту нет; думаю, что Голицын справится с новым для него делом. Бумага о нем уже пошла к министру Вн<утренних> Дел…
Вообще у нас здесь все благополучно; снова пришлось арестовать вновь сформировавшийся Союзный совет студентов; мера сия произвела должный эффект. Тоже было сделано с рабочим союзом и, я думаю, вовремя — в предвидении беспорядков на фабриках, могущих быть весною.
Грингмут у меня был по возвращении из Царского, и он был в полном восторге от аудиенции — я так тебе благодарен; тоже и трое уездных пред<водителей> дворянства.
Мы ездили на несколько дней в Усово немного вздохнуть и праздновать весну! Погода сегодня чудная — 14° в тени, и все окна открыты.
Сердечно о вас думаем сегодня в памятную годовщину. Храни тебя Господь — крепко вас обнимаем.
Твой Сергей.
Может быть, ты вспомнишь о 10 яйцах с образами для меня!!?
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу
7
Дорогой Павел,
Обращаюсь к тебе в своем затруднении — право, не знаю, что делать. После двух писем, как всегда добрых, мне предложили оказать любезность: устроить все свои дела здесь и присутствовать на трехдневных торжествах в честь Австрийского императора. Приглашение было сделано таким образом, что я сочла невозможным отказаться и приняла его, объяснив, однако, насколько меня это стеснит. Сергей в данный момент не может туда отправиться из-за своих неотложных дел здесь — они сочли, что он поступает правильно, что остается, тогда как я могу отлучиться. Но вот чего мы боимся: злые слухи прекратились — Ники ударил сверху по всем этим лживым сплетням, и Сергей боится, что все повторится снова, что, если он не поедет, то скажут……и теперь я тоже убеждена, что будут говорить, особенно это касается членов семьи, что я вмешиваюсь; и особенно, если Михен из-за траура не пойдет туда, то я буду занимать там ведущее положение, которого, таким образом, будет лишена Мавра или кто-либо другой. Ты знаешь, что я ненавижу вмешиваться, так что эта мысль меня ужасно беспокоит. Если Михен случайно будет там присутствовать, я окажусь среди пяти Великих Княгинь и двух Императриц, так что я там буду не к месту и к тому же не выполню своих обязанностей здесь и дам повод злым языкам меня осудить. Я постаралась все объяснить Аликс, но она меня не понимает.
Вот какие мои планы здесь расстроятся: в воскресенье и понедельник у нас поздравления наших людей, в понедельник — общество, вечером я уезжаю… Во вторник я должна была бы принять дам — я перенесу их визит на пятницу, в среду Сергей, кажется, принимает военных — я могу не присутствовать, кроме того у меня благотворительный спектакль… и наконец, если бы мое присутствие в Петербурге было необходимо, я бы поняла, но в сущности, как она мне пишет, ей нужна моя помощь сестры, и к тому же я буду выглядеть красиво рядом с остальными членами семьи, которые или стары или некрасивы — откровенно говоря, это недостаточная причина, но я согласилась, восприняв это как приказ моих государей. Сергей боится, и, в сущности, он прав, что это станет первым шагом к тому, чтобы заставить нас приезжать постоянно, из-за чего мы не сможем выполнять наши обязанности здесь.
По правде говоря, это не Ники, а Аликс, и поэтому, поскольку она — моя младшая сестра, я хочу сделать так, как она желает, чтобы она понимала, что я считаю ее вправе мне приказывать. Если бы ты смог раскрыть ей глаза на то, что она, безусловно, причиняет вред нам обоим, что, в сущности, мне больше нечего делать в Петербурге, поскольку у меня есть здесь свои обязанности, я была бы тебе очень признательна. Мы не можем все время разъезжать, так что мы не приедем на ее праздник, но естественно будем 6 мая и, если возможно, на несколько дней раньше, чтобы повидать Ирен, так как у меня в это время не будет здесь никаких дел. Пасха занимает все наше время.
Поговори с ней от своего имени, потому что мы находимся в затруднительном положении. Я согласилась, но была бы счастлива услышать от нее, что, хорошо подумав, она считает, что мне бы следовало остаться и помочь Сергею. Если возможно, я бы хотела получить ответ не позднее четверга, так как должна в зависимости от него устроить свои дела. Я не сказала Сергею, что пишу тебе — он немного сердит на А<ликс>, а я бы хотела, чтобы получилось так, будто это исходит от нее самой, если решение изменится. Ты же понимаешь — когда любишь свою сестру, хочется, чтобы она нравилась всем.
Целую тебя и детей.
Твоя любящая сестра
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Посылаем тебе пасхальные яйца и три самых сердечных поцелуя. Надеюсь, ты славно провела время в кругу своих родственников в Дании и нашла их в полном здравии.
Можно ли, чтобы Дамский комитет Красного Креста[1141] послал несколько сестер <милосердия>, постели и пр. для раненых. Нам бы доставило такое удовольствие быть полезными. Если ты разрешишь, упомяни, пожалуйста, об этом предмете Ники, и если все согласны, телеграфируй мне ответ — тогда я подготовлю официальные бумаги по этому делу, где укажу число сестер, сумму денег, количество кроватей и пр…, которые Московский комитет может предложить для отправки раненым грекам и туркам. У нас уже все готово, жаждем принести пользу. Будет не больше 10-ти сестер, но и это помощь — мы выясним, куда их отправить, где они всего нужнее.
Погода у нас приятная; можно гулять без пальто, больше 12 градусов в тени.
Нежные поцелуи от Сергея и меня.
Твоя любящая сестра Элла.
Ники с Аликс пожелали, чтобы я приехала на те 3 дня, пока император Австрийский будет в Петербурге, так что я буду иметь удовольствие поцеловать тебя.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Сердечно поздравляем с Пасхой, <трижды> целуем. Вчера я писала твоей Мама, просила ее поговорить с тобой: можно ли дамам из Московского Красного Креста подготовить сестер <милосердия>, постели, деньги и пр… и послать для ухода за ранеными. Если ты согласен, я приготовлю официальные бумаги для тебя и Мама и организую отправку туда, где более всего в них нуждаются раненые греки и турки. <Там> сейчас все довольно мрачно. Надеюсь, у тебя не было больше тревог в связи с этим.
Я уже неплохо играю на балалайке и смогу поиграть вам с Аликс, если нам выдастся свободная минута a trois. Вы увидите, это довольно просто, только я не повезу с собой инструмент; возможно, кто-то из солдат одолжит мне свой.
Могу ли я поделиться с тобой своими маленькими тревогами и заботами — ты всегда благосклонно меня выслушивал. По словам Аликс, мой отъезд будет понят так, что я еду, потому что вы оба этого желаете, так как я могу быть полезна. Здесь все счастливы знать, что Сергей остается, и что ты счел правильным, чтобы он остался здесь и исполнял свои Пасхальные обязанности. Казалось бы, все хорошо, но, увы, чего я и боялась, — в Петербурге его недруги уже lance le bruit (подняли шум — фр.), что ты настаивал на его приезде, речь даже шла о телеграмме, и что он-де отказался. Я говорю об этом только потому, что хочу попросить тебя упомянуть в разговоре, так, «entre autre» (между прочим — фр.), что я могла вырваться на три дня, и потому ты пожелал, чтобы я приехала, но зная, что Сергей имеет обязанности здесь, ты решил, что правильнее ему остаться. Я намеренно уеду тут же, хотя Ирен приедет через два дня[1142], — чтобы подчеркнуть, что я поехала по долгу и возвращаюсь к другому <долгу>. В это время Сергей принимает поздравления от военных[1143], и мне, как даме, при этом присутствовать не обязательно. Я так благодарна, что буду жить в Зимнем дворце, поскольку у нас дома все вверх дном; к тому же я смогу видеть вас чаще и, надеюсь, ты позволишь мне хлопотать и всячески помогать Аликс[1144].
У нас очень теплая погода, прямо-таки настоящая весна. Английский архиепископ производит глубокое впечатление — присутствует на всех службах, замечено его глубокое благочестие, он даже осеняет себя крестом.
Благослови тебя Бог, дорогой мальчик.
Твоя любящая сестра
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Воистину воскресе. Сердечно обнимаем Вас обоих.
Аликс, Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
15
Только что приехала. Ники, Аликс здоровы, шлют тебе поцелуи, очень благодарны. Погода прелестная, но ветрено. Я в Сашиных комнатах… Нежно целую. Так печально в разлуке с тобой. Видела мадам Нарышкину[1146]. Старый Эманнуэль[1147] все еще болен, он не знает, что «Бычкова гора» вчера ночью сгорела. Всем приветы.
Элла.
Дневник Николая II
15
Погода была подобающая, но с ветром. Посетивши Мама в Аничкове, приехали с ним в 10 ¾ в Зимний. Аликс с Вел<икими> Княг<инями> встретила его в Малахитовой. Элла приехала из Москвы. В 12 14 завтракали с императором и эрцгерцогом Оттоном[1149] семейно. Гулял в саду. Пили чай у Мама.
В 7 час. начался парадный обед в Николаевском зале; мы оба прочитали тосты. Аликс отсутствовала. Разговоры после обеда окончились в 9 14 час. Пили чай с Эллой и д. Павлом.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Спасибо за милое письмо и телеграммы. Ловко удалось избежать встречи с некоторыми лицами. Парад превосходен, Преображенский и твои артиллеристы бесподобны, все очень довольны. Каталась с Аликс, погода славная, но ветер. Нежно целую, всем приветы, не могу написать письмо — ни одной минуты свободной. Завтра встречаюсь с Муравьевым[1150], Катей Озеровой. Оба расспрашивали про тебя, Леля Голицына[1151] помолвлена с Хитрово, морским офицером.
Элла.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю сердечно за письмо. Только что уехала. Погода чудесная. Обедаем все у Минни. Все Тебя обнимают. Радуюсь завтра Тебя увидеть.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Трехдневное пребывание у Нас милой Эллы доставило Нам огромное удовольствие. Переехали сюда с Павлом и детьми с дивной погодой. Крепко Вас обоих обнимаем.
Аликс, Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Кн. М. А. Васильчикова — вел. кн. Сергею Александровичу
… Немного позже пришел Государь…
Много говорили про пребывание Великой Княгини. Знаете ли, что многие были уверены, что в ложе была Императрица et on a trouve que vu Son etat avance Elle etait incroyablement svelte (и удивлялись, что, будучи в положении, она невероятно стройна — фр.) Дорогая Великая Княгиня всех очаровала, а в театре поразила всех своей красотой…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Кауфман телеграфирует, что можно послать в Турцию сестер <милосердия> вместе с Петербургскими сестрами. Если ты не против, хотели бы отправиться немедленно. Отдельно, если ты согласна. У них 50 кроватей, 5 докторов, два ассистента, из этих семи — пять человек едут бесплатно, и, конечно, во главе будет доверенное лицо, они все горят нетерпением отправиться и принести пользу.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
23
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
24
Сегодня сестры уехали; они находятся в распоряжении Джунковского. В Константинополе их примет Нелидов[1156] и позаботится, чтобы грекам и туркам они оказались полезны.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что получила телеграмму Нелидова. Санитарный отряд прибывает в прекрасном состоянии и тут же отправляется на постоянную дислокацию в Домокос[1157] a<nd> Volo[1158]. Уверена, что ты обрадуешься не меньше моего, узнав, что сестры будут выхаживать солдат греков столь же заботливо, как и турок.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
27
Милый Ники,
Хотя я уже написала письмецо вам обоим, хочу отправить тебе еще несколько строчек. Я только что после молебна[1159]. Как я от всего сердца горячо молилась за тебя в своем уголке. Служили только священник, диакон и дьячок. Я думала о словах Христа: «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них»[1160]. Я благодарила Бога за Его беспредельную милость и молила Его благословить вас всех, а тебя особенно, наставить тебя и дать тебе все, чего только может пожелать твое сердце. Я не желаю никому зла, а тебе от всего сердца желаю только добра и Божьего благословения; чтобы все твои подданные любили тебя, почитали, понимали, помогали тебе верой и правдой следовать по стопам твоего Отца и править так же мудро и безупречно, как он. Я чуть не плакала от чувств — не радости или веселия, но оттого, что огромная тяжесть, казалось, спала — та тень, которая падала на тебя.
Мне кажется, что ты, наконец, сможешь показать себя — как одарил и благословил тебя Бог.
Нежные, нежные поцелуи от нас обоих и спасибо за все.
Твоя верноподданная, любящая старая сестра Элла.
Конечно же, мы никому не скажем о новостях, которые ты передал нам через Павла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Павел мне передал, что ты мне даришь лодку для Ильинского — ужасно тронут, такой полезный подарок, и мне он очень нравится! Спасибо тебе большое и за вазу с портретом дорогого Папа — мне так хотелось ее иметь, и я в восторге. Павел тоже передал нам «благую весть». Я скажу одно: «Пора, давно пора», а засим в добрый час — главное тобою сделано, и это шаг верный. Не стану скрывать, что очень, очень рад за тебя и за всех нас.
Я переслал Горемыкину адрес Моск<овского> Дворянства — вернее, их прошение тебе; по-моему, оно хорошо составлено и верно — поэтому я и решился его отправить по назначению.
Мы наслаждаемся идеальной погодой, и каждый день ездим в Александрию гулять и пьем чай на балконе. Все распустилось уже и благоухает весной — масса цветов, и в реке уже купаются. Дом наш переполнен: Шнейдерша[1161], Философов, Миркович гостит, и сегодня приехал Шлиттер на два дня, чему я очень рад. Маша В<асильчикова> тоже здесь. Присутствие Павла мне очень отрадно.
Если Ты позволишь, то мы 5-го мая утром будем у вас — и ты укажешь, где нам в Царском жить.
Крепко обнимаем вас, Аликс и Irene.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень тронут и благодарен за письмо. Поместил Вас наверху в новых комнатах. Погода идеальная. Крепко Вас обнимаю.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выезжаем вечером, ликуем пожить под дорогим кровом. Жарища форменная. Обнимаем крепко.
Сергей.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
3
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
7
Был большой прием. После завтрака гулял вдвоем и попал под освежающий дождь, который был действительно необходим. Обедали в 7 Ц, так как в 8 ½ пришлось проводить Ирен на станцию. Простившись с нею, поехали в Павловск впятером и катались, наслаждаясь погодой.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Дом наш совсем опустел, жаль, что Ваше пребывание было так коротко. Погода хорошая, но сырая. Крепко Вас обоих обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Только что приехали. От всего сердца благодарим за прелестное пребывание у Вас. Жара ужасная, в тени 20 градусов. Крепко обнимаем.
Сергей, Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу вел. кн. Елисавете Феодоровне
От всего сердца благодарим Вас обоих. День этот вечно останется нам памятным с самой светлой стороны. Крепко Вас обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сегодня утром Господь даровал славную дочку. Поймете наше счастье, все благополучно.
Ники.
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
От всего сердца поздравляем и разделяем ваше счастье. Жаль, что мы не с вами, обнимаем.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Как Аликс и маленькая? Она такая же красивая, как Ольга? Они обе здоровы? Благослови Бог всех вас четверых.
Элла, Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Огромное спасибо за новости. Жаль, что мы не с Вами, хочется увидеть всех Вас, дорогие. Сердечно целуем.
Элла, Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Сердечно поздравляем с этим дорогим днем, все идет хорошо. Крестины в воскресение в день всех святых. Крепко обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
От души благодарим дорогую память. Грустно не быть на крестинах. Завтра утром едем в Лондон.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Мы здесь со вчерашнего вечера. Переправились неважно. Элла больна. Уедем после скачек в Эскоте[1168]. Погода холодная. Обнимаем.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Поздравляем с крестинами. Очень жаль, что не были, были <в> Виндзоре. Погода холодная. Обнимаем.
Сергей, Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Сегодня утром Королева принимала всех <в> Sandringham[1172]. Мы поднесли общий подарок. Погода теплая. Вечером большой обед.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Королева принимала парламент и уехала Виндзор. Жара страшная. Ждем спектакль гала.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Смотр флота превосходен, провели время прекрасно. Россия прелестна, выше всяких похвал. После англичан уезжаем в Виндзор.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Вернулись с королевой из Винздора, garden partie (прием в саду — фр.) очень удачно. Погода жаркая, едем на обед Stahl[1177].
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Уезжаем сегодня утром. Мы очень рады видеть Вас снова.
Крепко обнимаем.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
20
Дневник Николая II
В 9 72 все мужское семейство собралось на станции встречать короля Сиамского[1178]. Он совсем не изменился с тех пор, что я его видел в Бангкоке в 1891 году — он все также громко говорит и смеется. Почетный караул был от 92-го Печерского полка. Поехал с королем в коляске по городу и привез его в Большой дворец…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
Решаюсь написать эти строки перед приездом в Москву Сиамского Короля, с целью Тебе его очень рекомендовать. Я его уже давно знаю, но все-таки скажу, что он много выиграл за эти последние 6 лет. Все, которые теперь его видели в первый раз, поражены его умом и знанием, любезностью и обращением. Поэтому прошу и Тебя и Эллу смотреть на него как на верного и хорошего друга моего и как на убежденного поклонника России (их и без того мало). Чем проще с ним обходиться в домашнем кругу, тем он скорее привыкнет к Тебе, и его посещение не будет Тебе в тягость, а напротив, я в том уверен, будет даже удовольствием. Это совсем почтенная личность. С его яхтой случилось повреждение, так что она сюда не придет к сожалению. Я Королю предоставил идти в Стокгольм на одной из наших, так как он очутился в затруднительном положении, не зная как попасть в Швецию? Наследного принца Король выписывает в Москву и затем привезет сюда, чтобы его представить.
Обоих принцев, его сопровождающих, Ты знаешь: Свасти — его брат, бывший в Питере осенью 1894 года, а другой «BlackJohny»[1179].
Очень сожалели, что вы остались у нас всего сутки. Крепко обнимаю Тебя и милую Эллу и остаюсь твоим любящим племяшкой.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я был совсем приятно поражен, получив сегодня твое милое письмо. Ты, кажется, сомневаешься в любезном приеме королю Сиамскому — право, он будет принят очень хорошо et nous tacherons tous de faire de notre mieux (и мы постараемся сделать все возможное — фр.), если я и поворчал, так это только оттого, что нам совсем не пришлось у вас пожить, да кроме того, признаюсь, одурел и маленько устал. У нас будет обед для короля завтра и вечер на послезавтра. Кроме почетного караула на Ж<елезной> Д<ороге> — я приказал назначить один эскадрон от сумских драгун, чтобы конвоировали короля от станции до Кремля — я думаю, это будет вполне прилично.
Меня и здесь, конечно, завертели со всех сторон и всякими делами, и всякими вопросами. Оказывается, Stephanie[1180] приезжает прямо к вам в Петергоф 27, а к нам 3 июля — так по крайней мере она телеграфировала жене сегодня из Стокгольма.
Увы, в Ильинское мы попадем только после церковного парада трем полкам; в городе жить просто ужасно в эту дивную погоду. Храни вас Господь. Еще раз благодарю за милые строки и нежно вас обоих обнимаю.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
От всего сердца благодарю вас обоих за дорогой привет. Жара ужасная. Возимся с Стефани. Нежно обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
…Жена рано повезла Stephanie в Москву — показывала ей разные разности — удивляюсь им в эту жару. Я же в 8 ч. утра поехал на рыбную ловлю…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
В воскресенье возвращаются все сестры милосердия, доктора и Джунковский. Будь ангелом, напиши им доброе словечко. Скажи, что ты была довольна тем, как они выхаживали < раненных>. Они как рабы трудились все эти месяцы. Вернулся один из докторов — после 5-недельного тифа выглядит очень больным, его помощник тоже болен, а старшая медсестра, серьезно заболевшая тифом, вынуждена пока оставаться в Константинополе. Джунковский и все прочие подхватили южную лихорадку и смертельно устали — они старались изо всех сил. Они осыпаны благодарностями и признательностью тех, за кем они ухаживали, а также и самого султана. Сергей часто получал подробные письма от Джунковского, и мне подумалось, что ты, возможно, захочешь его принять, ведь он побывал в разных греческих городах, слышал все военные известия и знает массу подробностей — наверняка тебя это заинтересует. Я всех их приму в городе в воскресенье, чтобы их поблагодарить. Бог даст, они не подорвали свое здоровье. Это было полезно для души и в высшей степени интересно, но физически это был изнурительный труд.
Мы умираем от жары — 30 градусов в тени, а на солнце все 43, если не больше. Сегодня Сергей уезжает в Ярославль, а на следующей неделе в другой город на смотры. Только бы стало прохладней — повсюду гремят грозы, и ни капли дождя.
Нежные пожелания твоей милой Ольге[1182] на сегодняшние именины от Сергея и твоей любящей сестры,
Элла.
Надеемся, ты чувствуешь себя хорошо. Да укрепит и благословит тебя Господь в твоей грустной жизни.
Имп. Мария Феодоровна — вел. кн. Елисавете Феодоровне
Прошу передать Мою самую теплую признательность и сердечную благодарность всем: Джунковскому, докторам, сестрам и служащим за их заботы и истинно христианский уход за раненными, за что Господь их благословит и наградит.
МАРИЯ.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Нежно благодарю за твои ласковые добрые слова. Ближе к вечеру они прибывают в Москву; завтра в 10 часов утра я наведаюсь к ним и зачитаю твою телеграмму, затем дам официальный ответ. Заболела еще одна сестра и главный врач. Уже четверо лежат в тифу.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Сегодня вернулся Джунковский с санитарным отрядом; похудел и устал бедный. Султан дал ему орден и богатый портсигар, усыпанный бриллиантами.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Сергей возвращается сегодня из Клементьева. Несколько дней назад был в Ярославле и Рязани. Я передам ему твои добрые пожелания. Спасибо за дорогую телеграмму. Джунковский необычайно счастлив представиться тебе в субботу. Стефания пишет, что очарована твоей добротой. Здесь очень славно; чувствую себя хорошо, крепко целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…жена рисует акварелью разные женские типы крестьянок, работающих в саду, я их сегодня фотограф<ировал> для нее на моем балконе большим аппаратом; эти типы у жены выходят очень удачно…
Мы никуда не выходим от себя и это так приятно… Чай пьем у «Остермана»[1183] и упиваемся доморощенными шипучками. Завтра день «Громящего» пророка[1184]; мы были у всенощной и прошлись по ярмарке покупая кое что, задыхаясь от жары, у жены страшнейшая мигрень, так что она легла спать и не обедала с нами на террасе. Пришлю тебе рубашки — очень красивые есть ситцы.
Христос с тобой — обнимаем. Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
27
… Приготовляемся принимать съезд этих скучных врачей[1185] и все это в разгар маневров oh, que с est embetant (о, как это досадно — фр.). Хороша речь Герм<анского> Имп<ератора> в ответ Ники; вы теперь в полном разгаре всех торжеств[1186] — благодарю судьбу, что меня нет там…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пишу тебе эти строки, чтобы отдать отчет в наших действиях и деяниях. Начну с самого начала. Надеюсь, ты остался доволен Москвою и нами, как мы ублажали Сиамского короля, мне кажется, он остался вполне удовлетворен своим пребыванием. В самом деле, он пресимпатичный человек, он всем решительно понравился. После обеда он всякий раз просил у меня «пипи делать»! Я был в восторге.
За сим, дав три церковных парада, мы переехали сюда, и я разрешил себе десятидневный отдых, ибо сильно устал — до одури; после этого начал свои объезды по округу.
Первая поездка была в Ярославль. Нашел там все в порядке, а 3 грен<адерская> дивизия поразила меня своим молодецким видом; чудный подбор людей — резервные батальоны тоже недурны.
На пароходе спустился я «по матушке, по Волге» до саперного лагеря. Он второй год, как устроен — дело ведется хорошо, но вполне он еще не окончен. Работы там много, ибо саперы стоят на месте вырубленного леса.
Вторая поездка была в Рязань (35 дивизия) — тут лагерь хуже, но сравнительно удобен. Эта дивизия близка особенно моему сердцу, как бывшая в Рущукском отряде.
Заехал я и в город, был в соборе. Хуже Рязани трудно найти города — ужас, что такое, особенно по сравнению с Ярославлем.
Третья поездка была в Клементьевский лагерь для смотра артиллерии. Лагерь превосходный — поле отличное. Умоляю тебя, не выдавать меня д. Мише, но стрельба была ужасно слабая, и даже мортиры плохо стреляли; поражаемость была самая незначительная. Лихости при выезде батарей нет. Собрав все начальство — в очень мягких выражениях я им это высказал. Признаюсь, для меня это непонятно, и, к сожалению, это у нас везде. Так, даже в Киевском округе, где Драгомиров[1187] особенно наседает на артиллерию — это прямо видно из его приказов.
Пыль в этот день была невыносимая — ничего подобного не помню, ну и жарища тоже. Вообще у нас засуха страшная, и леса всюду горят; пришлось в Клинский уезд послать целый полк тушить пожары. Рядом с Ногинском дважды вспыхивали леса. Но вовремя тушили. Теперь я произвожу смотры здесь; идут отрядные маневры, а с 1 авг. по 15 авг. большие маневры. Позволяю себе послать тебе мои приказы, ибо как-то ты мне говорил, что они тебя интересуют. Надеюсь, ты обратишь благосклонное внимание на мой всеподданнейший отчет и некоторые вопросы, которых я касаюсь — если ты найдешь их заслуживающими внимания — поддержи меня!! Для меня это будет неоцененная вещь. Отчет уже послан военному мин. Вообще, должен сказать, что войска радуют мое сердце, ибо внимательно относятся к моим замечаниям, и уже в этом я вижу успех.
По губернии, слава Богу, дурного нет. Были стачки, но незначительные. Грустно, что горят леса и подчас и села, но против бездождья нечего не поделаешь.
Отпустил в продолжительный отпуск Булыгина и поэтому прикован к своему месту.
В санитарном отношении хорошо: даже дизентерии немного, несмотря на африканские жары.
В сентябре надеюсь снова начать свои объезды по округу, которые не поспел сделать весною, они меня очень интересуют. Хочу забраться и в захолустные места для проверки нескольких воинских начальников.
Эти дни сижу дома, ибо оступился и сильно ушиб себе колено — ходить даже трудно.
Я так тебе благодарен за прием Джунковского, он, кажется, хорошо сделал свое дело. Жена здорова — много рисует и сделала несколько прелестных акварелей — женские крест<ьянские> типы.
С отъездом «Степаниды»[1188] у нас все притихло — только катанье на «мойсхен» с ужением прерывает тихое однообразие.
Храни тебя Господь — обнимаю тебя, Аликс и дочерей от всего сердца.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю за весьма интересное письмо и приложения. Только что вернулись из Красного. Получил 4 вазы из Англии, присланные твоей женой. Радуемся отдохнуть немного. Крепко Вас обоих обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
4
… очень интересно, как будут действовать с Фором — ну, уж и овации перегонят всюду с успехом — мне все противно это — претит; в Москве с ума сходят от бешенства, что Фор сюда не приедет — я же благословляю судьбу…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вообрази себе, что главный доктор, который был в отряде Красного Креста жены в Турции Ланг[1192] умер от тифа, который он схватил на войне — ужасно печально.
7-го в Москве мы принимали 65 главных докторов и с каждым любезничали — все нации тут; рад был видеть Лейдена[1193]. В 1 час я открыл съезд в б<ольшом> театре — Гр. Делянов[1194] говорил речь по-латыни…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Утром мы поехали в Савинский монастырь, ибо воскресенье, и отстояли часть обедни, что было очень приятно; заходили к викарному Тихону[1195]. У обедни масса офицеров и солдат, бивакирующих под Звенигородом войск. Жара снова ужасная — пыль непроходимая; трудно себе представить что-либо подобное! Гарью пахнет удушливо. Днем удил, а жена играла под аккомпанемент флейты старика Олсуфьева[1196] — такая прелесть. Обедали мы в Ершове у Олсуфьевых с массою начальства — музыка гремела в саду, и играли балалайщики киевского полка. Прибыли сюда Сумароковы — дом весь переполнен.
Завтра я дал дневку еще войскам, ибо они сильно утомились, маневрируют уже 11-ый день еще в такую жару. Послезавтра всем корпусом наступаем мы на Москву…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Очень довольна, что рисунки[1197] понравились. Перед открытием <съезда> приняла 60 врачей и 30 дам. Сегодня вернулись сюда после маневров, которые длились четыре дня под Звенигородом, где мы жили у Маши Васильчиковой. Сергей с семи на маневрах, возвращается вечером. В четверг по окончании маневров будет завтрак для военных в Москве. Если получится, после него буду помогать на лекции Лейдена. В пятницу в Нескучном праздник в саду для медиков. Надеюсь, визит Фора прошел успешно и был не слишком утомительным. Сердечно целую.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
5
… Вчера жене подарки были даны в ее кабинете, и твои прибыли тоже — они замечательно симпатичны — и жена была в восторге. Бриллиантовые ветки прелесть — ужены нет ничего подобного — «мовный»[1199] камень на разрезанке чудный и подносик тоже. Ты знаешь, что я подарил avec la boucle (с завитком — фр.) Lalic вазы, вазы без конца — наши все ей сделали подарки; Ники и Alix прислали une petite mouche de perle avec une emeraude — jolie (маленькую жемчужную мушку с изумрудом — фр). Вернулся Гадон — приехали вчера же Д. С. <Арсеньев> — очень в духе, Стенбок и С. С. Гадон. Симпатичная обедня в здешней церкви и сбор всех соседей. Кн. Мар. С. Голицына просила быть посаженым отцом ее дочери Лели[1200]. Все, на завтраке, поместились в столовой. Все шесть моих адъютантов в сборе и на лицо. Долго беседовал с Д. С. <Арсеньевым>. После обеда перед домом были пущены с помощью Джунковского и матросов ракеты и римские свечи — се fut naif mais fit le bonheur du village d’YcoBO (наивно, но это привело в неописуемый восторг жителей деревни Усово — фр). Погода прохладная, но солнечная…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выезжаю завтра утром в продолжительный объезд моего округа в тамбовскую и воронежскую губернии. Погода стоит чудная. Очень крепко обнимаем вас обоих.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень благодарен за известия, желаю удачного объезда и благополучного пути, буду думать о тебе; наслаждались в Беловеже, и здесь тоже охота весьма счастливая. Крепко обнимаем Вас обоих.
Ники
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
24
…Признаюсь, я так рад здесь помолиться это нравственно подбадривает. Мы прямо к мощам, где помолились, конечно, за тебя. Митрополит[1201] уж спал, ибо было 11 ч. вечера и мы сели entre nous (сами — фр.) чай пить в знакомых тебе покоях; никогда они так чисты не были… На мощах был положен чудный покров Ники (коронационный, которым я был так занят). Мы завтра в ½ 3 ч. отсюда уезжаем. II у a ici un si grand calme — ne te moques pas c’est reposant quelques fois — un petit retranchement pour lame (Здесь царит полный покой — не смейся, иногда это приносит отдых — подкрепление для души — фр.)…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
В этот день мы преисполнены чувством благодарности к Богу за чудо[1203], которое Он явил в Вашем спасении. Хочется послать тебе несколько строк. Надо полагать, ты по-прежнему в Абастумане; о твоем возвращении ничего не сообщается, значит, мы будем лишены удовольствия видеть тебя сейчас.
Наши мысли, как никогда, будут с тобой 20-го[1204] — мы с Сергеем оба будем молимся за упокой его души, молиться, чтобы он помогал тебе в твоей жизни, <полной> невзгод, утешал тебя и давал тебе силы вынести тяжелые удары судьбы, ниспосланные Богом. Как бесценный дар я храню его последние добрые слова ко мне в мой день рождения, и что он решил послать за мной, желая поздравить меня.
Как ты себя чувствуешь? Увидев тебя последний раз в Петергофе, мы оба отметили, каким тяжким, невиданным доселе гнетом легло на тебя твое горе. Нам хотелось высказать все, что было у нас на сердце, но, не имея возможности остаться с тобою наедине, мы боялись, что ты не выдержишь. Люди, увы, с их любовью сеять раздоры, передали Сергею, что ты нашла, будто он был не очень любезен с тобой и пр… Если бы ты только знала, как он верен памяти Саши, и как ты, его жена — как и прежде — остаешься дорога ему. Если бы братья и сестры не держались крепко друг друга, как можно было бы жить, ведь мир приносит столько горьких разочарований. Как часто хочется разделиться на части — конечно, приятно быть с Аликс, но в то же время у меня есть и другая сестра Минни. Право, мне никогда и в голову не приходило оставить Сергея одного, хотя он часто на смотрах, и я, конечно, не сопровождала его на военные сборы (помнишь, я спрашивала твоего совета в Петербурге, так как Саша очень часто при мне не одобрял присутствия Михен при Владимире в военных поездках).
Сестры и Эрни с женой встречались и <все прошло> очень мило. Слава Богу, злые языки лгут, и они очень счастливы, единственное, о чем я сожалею, это что Даки ведет себя очень независимо, но поскольку их семейная жизнь от этого не страдает, я стала меньше беспокоиться.
У нас все лето стояла ужасная жара, какой я не помню. Месяцами дождя ни капли, вокруг повсюду пожары. Маневры, тем не менее, прошли великолепно. Правда, был один «un grand peche» (несчастный случай — фр.) — лошадь лягнула в голову бедного офицера, мы встретили его верхом на коне с перевязанной головой, беспокоились, цел ли глаз; взяли его в свой экипаж, отвезли в Ершово — это близко от того места, где живет моя графиня Олсуфьева, выходили его, и он сейчас здоров.
Для докторов устраивали огромный прием (на несколько тысяч человек) в Нескучном саду.
Мы остаемся здесь до 1-го ноября. Сергей ездит в город по разным делам, а также объезжает <округ> с инспекциями. Мы хотим появиться на твой день рождения, потом вернуться и снова приехать к именинам Ники, а на Рождество — в Нескучное.
Погода холодная. Сергей ходит на охоту, и если бывает «treibjagd» (охота облавой — нем.), я тоже участвую — такая забава, но, увы — здесь только несколько жалких зайцев да куропаток, вот и все что можно подстрелить.
Передавай, пожалуйста, горячий привет Георгию, Мише, Ольге, а тебя мы с Сергеем нежно целуем.
Любящая тебя сестра Элла…
Шифр[1205][1206], данный княгине Голицыной[1207] и ее дочерям, доставил им огромную радость.
Еще раз нежно благодарю тебя.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сожалею, что Вы не с Нами в крепости в этот грустный день. Будем там почти одни. Обнимаю сердечно Эллу и Тебя.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
В этот неизгладимо ужасный день молитвенно с Тобой у дорогой могилы. Обнимаем сердечно.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Позволяю себе еще раз послать тебе мои приказы во время летних маневров и за время моих поездок по округу в Тамбовскую, Воронежскую губернии и в Тулу и Калугу. Поездки увенчались хорошим успехом и были замечательно интересны и поучительны; надеюсь, при свидании на словах передать тебе все подробности, ибо в письме это слишком обширно и пространно. Очень было нам жаль не быть с вами в милом Дармштадте, но, с другой стороны, надо было мне провести хоть одну осень здесь, ибо вот уже 5 лет, что я осени здесь не проводил и не проделывал многое, что следовало — не говоря уже о поездках по округу.
Осень стоит у нас чудная и в особенности октябрь; были совсем теплые дни. Много хожу с ружьем и постреливаю иногда тетеревей и зайцев!!
22-го был на церковном параде Астраханского полка, который представился отлично — что за чудный народ!
Через несколько дней мы перебираемся в Москву. Если ты разрешишь, мы прибудем к вам в Царское около 10 ноября. Посылаю фотографию: мы на Мойсхен[1209].
Храни вас Господь — крепко обнимаю тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
25
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
26
Сердечно благодарю за письмо и приложения. Радуюсь, что увидимся скоро и надеюсь, что вы оба проживете несколько недель у нас. Крепко обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
26
Счастлива, что тебе понравилось украшение. Мне оно тоже показалось прелестным. Оба нежно целуем тебя. Радуемся скорой встрече.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
29
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Так расстроена, что у милой Эллы корь. Надеюсь, все пройдет хорошо, и мы скоро сможем встретиться. Рада, что вы послали за Боткиным. Прошу, часто телеграфируй, чтобы я была в курсе, очень тебе сочувствую. Так досадно, что вы оба не в Москве. Нежно люблю вас обоих. Приветы от нас с Ники и Торы[1210].
Аликс
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
3
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
3
От всего сердца поздравляем вас с рождением милой Ольги, вспоминая сей день два года тому назад. Элла чувствует себя бодрее, ночью спала довольно хорошо и лихорадка спадает. Обнимаем крепко.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
От души благодарим за поздравление. Рады, что Элла чувствует Себя лучше. Мысленно с Тобой. Аликс и Я крепко обнимаем Вас обоих.
Ники.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
5
Так рада, что милой Элле лучше. Ты, наверное, уже почувствовал облегчение.
Надеюсь, она будет очень осторожной. Грустно, что вы не можете приехать сейчас. Нежно целуем мы двое вас обоих.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
7
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Мы рады узнать, что сегодняшний день милая Элла провела на кушетке. Надеюсь, она будет спать хорошо после переезда, только заставь ее быть осторожной и не читать и не напрягать глаза, поэтому я не пишу ей сейчас. Так грустно, что мы не увидим вас так долго. Я так радовалась, когда вы собирались приехать, потому что не видела вас уже пять месяцев. Целую с любовью.
Аликс.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый мой д. Сергей,
Не могу тебе сказать, как мне жаль, что вы оба не могли приехать к нам сюда из-за несносной кори у бедной Эллы! Как раз завтра вы намеревались прибыть, и ваши комнаты были приготовлены для принятия милых жильцов, и вот корь! которая разом переменила все предположения. Слава Богу, что теперь все идет нормально и что Элла на днях встанет. Я много думал о Тебе и вполне понимаю волнения и тревогу первых дней, которые Ты должен был испытать. Право мне совестно, что я Тебе не сейчас написал, но прошедшая неделя была трудная занятая.
Сердечно благодарен за письмо от 23 окт<ября> и за присланные приказы по округу; я немедленно ознакомился с ними и, если могу выразить мнение, нашел их весьма дельными. Очень приятно, что вообще Ты вынес такое хорошее впечатление из своего объезда.
Вас обоих очень недоставало всем нам в Дармштадте[1215], где мы провели прекрасную осень, несмотря на вторичный визит Императора и на глупейший инцидент с Баденским Вел<иким> Герц<огом>[1216]. Поганые газеты, как всегда, и тут всему виною, но это так скучно описывать, что я его отложу до будущего нашего свидания. Надеюсь, мы скоро увидимся; более чем скучно, что ваш приезд так расстроился, ведь мы не виделись уже 5 месяцев.
Thora, проживающая у нас, тоже радовалась повидать Тебя и Эллу, но может быть это ей и удастся еще, так как она останется у нас на неопределенный срок. Aunt Helena[1217] дала в этом смысле Аликс carte blanche (полную свободу действий — фр.)!
Мое маленькое семейство, благодаря Бога, процветает; обе дочки очень выросли, Ольга одинаково хорошо говорит по-русски и по-английски, чему я очень рад. Обе сестры чрезвычайно любят друг друга; к ним по воскресеньям приезжают дети д. Павла и Константиновичи, разумеется, младшие, и возня на горе происходит отчаянная.
Я хожу довольно часто на охоту, что доставляет громадное удовольствие, а также и пользу. Ведь Ты теперь тоже стал охотником; Ты не поверишь, как все мы были изумлены этой пробудившейся в Тебе новой страстью, когда услыхали, что Ты начал охотиться в окрестностях Ильинского!
Многое еще есть о чем бы можно было поговорить, но всего в письме не уместишь. Обними от меня крепко милую Эллу, желаю ей от души поскорее поправиться и умоляю ее быть затем осторожною.
Целую тебя, мой милый. Храни Вас Господь! Прошу не отвечать письменно на это послание!
Сердечно любящий Тебя
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Сердечно был обрадован дорогим письмом. Все идет благополучно, надеюсь, в воскресенье можно будет переехать в Москву. Крепко обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарим Вас обоих. Радуемся, что Элла ходит по комнатам. Дети здоровы. Очень сожалеем, что Вы не с Нами. Крепко обнимаем.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Рада узнать, что ты благополучно привез милую Эллу в Москву. Надеюсь, вы хорошо провели ночь и не устали. Заставь ее последить за собой, не схватить кашель и не напрягать глаза. Какое облегчение, что вы теперь в городе. Нежнейшие поцелуи от нас двоих.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники, очень я был обрадован твоим милым письмом, полученным еще в Ильинском. Теперь ровно 2 недели, что мы переехали сюда, и жена отлично поправилась; сегодня она в первый раз выходила на воздух, ибо погода мягкая, а то у нас стояли сильные морозы. Она еще должна беречь глаза — это единственное воспоминание кори. Слава Богу, что все так хорошо обошлось, а то вначале я перепугался.
Мы страшно радуемся вас видеть наконец после пяти месяцев, и думаем выехать 3 дек. и прямо явиться к вам, в Царское; я так радуюсь тебя видеть, с тобой о многом поговорить, что у меня накопилось в эти месяцы!
Все идет здесь благополучно и тихо; один Ванновский поднял историю с военным гошпиталем, на словах передам тебе все подробности сей странной, если не сказать хуже истории.
Георгиевский парад и празднование сумцов — в тот же день — сошли прекрасно.
Вчера и сегодня проживал у нас Костя.
После завтрака собираюсь ехать встречать Мама на окраине губернии.
Итак, до скорого свидания, дорогой Ники — храни вас Господь — крепко обнимаем.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От души благодарю за письмо. Очень радуемся принять вас у себя на житье, погода мягкая, крепко обоих обнимаю.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
7
Провожу эти дни в волнении, т. к. в настоящее время на Востоке совершаются важные события. Наша эскадра в Тихом океане заняла Порт-Артур[1219] и должна войти в Талиенван[1220]. Мы на это вынуждены непрошенным захватом бухты Киаучау немцами[1221].
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
15
1
17
Простились с д. Сергеем и Эллой, они уехали в Москву…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милому Ники сердечнейшие благословения и пожелания на Рождество и Новый год от нежно любящей сестры Эллы.
1897–1898
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Аликс и Я от души благодарим Вас обоих за прелестные подарки. Вчера была у нас весьма удачная елка. Крепко обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой мой Ники,
Мы преисполнены громадной благодарности за ваши идеальные подарки; я в полном восторге от портсигара — мне так приятно, что у тебя почти такой, и я им всегда любовался; и надпись внутри меня ужасно трогает! Ковер чудный, и всегда полезная вещь, и я их так люблю.
Ваза дивная и цветом, и формой. Скажи, пожалуйста, Аликс, как меня порадовала ее фотография в рамке с Татьяной[1224] и прелестные Christmas cards (рождественские открытки — англ.) — я их очень оценил, и мне хотелось бы, чтоб она это знала. Что за прелесть ландыши, которые вы прислали жене, и так хорошо, что можно носить разными способами. Одним словом, вы оба нас обласкали и порадовали сердечно.
Наша елка была очень симпатичная, и я получил от жены массу всяких прелестей. Сегодня Павел прибыл, к большой моей радости, и мы ему сейчас устраиваем елку.
Утром простояли стопушечную обедню у Спасителя[1225] — продолжалось вместе с молебном 2 ½ часа — это высокая марка! Я уже катался на коньках здесь; погода отличная, и стоят маленькие морозы, и гулять отлично.
Паки и паки благодарю за все. Храни вас Бог — крепко обнимаю тебя и дорогую Аликс.
Твой Сергей.
(ГА РФ. Ф. 601
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Сердечно благодарю за письмо. До сих пор наслаждаемся Рождественскими подарками. Прошу поблагодарить графиню Олсуфьеву за присланную наливку. Аликс и я вас обоих обнимаем.
Ники.
(ГА
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
(ГА
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой мой Ники,
Пишу сии строки с Павлом, который, увы! уже нас покидает. Дай Бог тебе мирного, тихого и светлого новолетия; от глубины души помолился я за тебя вчера за молебном — да поможет тебе Господь во все трудные минуты твоего тяжелого положения.
Были мы сегодня у обедни в ген<ерал>-губ<ернаторском> доме и за сим принимали поздравления всей Москвы. Вот и помер старик Делянов[1227], и тебе предстоит задача нелегкая выбрать ему заместителя. Я чувствую, что один ленивый тебе не будет предлагать кандидата на сие место!
Позволь мне напомнить тебе о Боголепове и о разговоре, который мы имели с тобой о нем. По моему крайнему размышлению, истинно Боголепов был бы подходящим человеком; кроме всех его неотъемлемых познаний — необходимых мин<истру> народ<ного> просвещ<ения>, у него есть редкие качества (в наши времена), а именно: монархический принцип, и твердость воли, и твердость принципов.
Говорю я это с полным сознанием и убеждением, ибо испытал его на деле и в трудные минуты. Пишу это тебе, как бы писал дорогому Папа. Скажу, что для меня его потерять будет ужасно; но польза, польза Родине прежде всего. Прости и не сердись. Вразуми тебя, Господь.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
2
От души благодарю за письмо с Павлом. Сердечно жаль старика Делянова, которого сегодня похоронили. Мы Вас крепко обнимаем.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Александре Феодоровне
Моя дорогая Аликс,
Пусть в новом году Бог одарит тебя всевозможными радостями и исполнит все, что ты желаешь для Ники и для малышей. Сердечно благодарю тебя за твои милые письма, мы так рады, что тебе понравились наши подарки. Твои подарки — это как раз то, что нам очень нравится.
Желаю тебе, чтобы Маме ты показалась настоящим Солнышком, чтобы все тебя оценили. Твоя улыбка, слово — и все будут тебя обожать. Я по опыту знаю, какими часто люди бывают добрыми и преданными, так что не падай духом. Немногие твои недоброжелатели будут просто молчать, когда другие будут делать тебе комплименты.
Улыбайся, улыбайся, пока у тебя губы не заболят, и помни, что все, покидая твой дом, уйдут с приятным впечатлением и не забудут твою улыбку. Первые впечатления всегда самые важные. Ты такая красивая, величественная и милая. Тебе так легко понравиться всем. Вспомни добрые улыбки тети Аликс и Минни. Пусть твою улыбку тоже все знают. Весь мир говорит о твоей красоте, о твоем уме, а сейчас пусть они заговорят о твоем сердце, которое так нужно России и которое так легко угадать в твоих глазах.
Да благословит вас Бог, дорогие, пусть у вас безоблачно пройдет зимний сезон, и семейное счастье поможет вам превозмочь временную усталость. Пусть каждый новый год приносит вам больше счастья и выполнения всех ваших желаний.
Любящая тебя
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Правда ли, что Трепов получил ожоги при вчерашнем пожаре. Если да, то надеюсь, они не серьезны. Сейчас начнется первый Концертный бал. Крепко обнимаю.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
24
25
26
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я должен тебе сказать, как я счастлив твоему решению: назначить Боголепова Мин<истром> нар<одного> просвещ<ения>. Я уверен, что он оправдает твое доверие к нему; во всяком же случае это человек честный, верный и неколеблющийся. Конечно, вначале положение его будет очень трудное, ибо в высших сферах его не знают и, вероятно, встретят недоброжелательно; он может искать поддержки только в тебе одном.
Я глубоко был тронут твоими словами, сказанными обо мне Боголепову, и я их ужасно ценю. Теперь я очень занят отысканием заместителя Боголепову и пока ни на ком не могу остановиться — буду еще с ним об этом говорить.
Очень был я рад видеть здесь Муравьева и отвести с ним душу; мы наговорились вовсю. Меня всегда поражает в нем многосторонность его ума; как он ясно все понимает и верно видит…
Прочел я с интересом правит<ельственное> сообщение насчет критских дел; меня все преследует мысль, что нас хотят втянуть в войну с кандидатурой Georgie греческого[1238], чтобы отвлечь от дел в Японии.
Дали мы уже два бала и любезничаем без конца; были и большие обеды; впереди осталось еще два бала и spectacle de <нрзб.>, устраиваемый Эллой — кажется, мы «из кожи лезем» для общественных удовольствий.
Трепов совсем поправился и уже несколько дней ездит ко мне с докладом; бедный Степанов еще очень страдает грудью[1239] — вот не везет человеку.
Вы тоже много возитесь с балами и эрм<итажными> театрами к общему восторгу.
Храни тебя Господь — сердечно обнимаем вас и детей — до свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
… Итак, у Alix корь, что Ники телеграфировал сейчас жене…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
7
Так грустно, что Аликс подхватила эту несносную инфлюэнцу, я сама сильно простудилась и две недели сильно кашляю. Погода такая ужасная, очень переменчива. Надеюсь, ты получил мое письмо, знаю, что у тебя нет времени отвечать. Шлю Тебе, Аликс, деткам поцелуи от нас обоих.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вчера и сегодня весь день идут репетиции пьес и право теперь совсем недурно; самый театр замечательно красивый, декорации тоже; занавес и драпировки Empire (в стиле ампир — фр.) желтый и mauve (сиреневый — фр.) цвета с орлами ампирными наверху. Франц<узская> пьеса совсем вышла поэтичная un vrai Watteau (настоящий Ватто[1244] — фр.) с Зинаидой. Марина Томаш<евская> — Татьяной замечательно хороша. Стахович[1245] поет хорошо, а Софья Серг<еевна> Т<репова> прелестно. Жена ужасно трудится. Завтра генеральная репетиция, а в среду само представление…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
С. С. Трепова ravissante (великолепна — фр.); громадный успех «Les Romanesques» («Романтики» — фр.) и действительно хорошо и красиво — Зинаида восторг le tout un vrai Watteau (настоящий Ватто — фр). Ужинали мы со всеми актерами и в 1 час разошлись.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Вчера первое представление нашего любительского спектакля под видом генеральной репетиции: 150 чел. — всяких слоев — разные старушки и находящиеся в трауре. Успех был полный, и я должен сказать, что хорошо сошло — le tout tellement elegant (все так изящно — фр.) — декорации и освещение идеально милы; пальму первенства получили — «les Romanesques» — Зинаида было амурно мила — все вместе прямо картина Watteau — так и просится на веер! Жаль, что ты это не видишь…
Вечером само представление. Пригласил я самых молодых и красивых купчих, в виде исключения! У меня эмоции за актеров!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания В. И. Немировича-Данченко
Филармоническое общество и училище находились под покровительством великой княгини Елизаветы Федоровны. В московской культурной жизни частная инициатива всегда старалась найти себе опору в каком-нибудь покровительстве. Елизавета Федоровна любила театр, привязалась к моим школьным спектаклям, конфузливо старалась бывать даже на моих простых классах…
Раз два в год генерал-губернатор должен был делать большой прием обществу. В эту зиму великая княгиня задумала вместо обычного раута дать в своем доме спектакль, в котором бы участвовали любители из высшего общества. Ей очень нравился спектакль Алексеева «Потонувший колокол», она смотрела его чуть ли не два раза. То ли она прослышала об устанавливавшихся между мной и Алексеевым близких отношениях, то ли это было случайно, но она просила как раз его — Алексеева, и меня помочь ей в этом спектакле.
Вести с нами переговоры она поручила адъютанту великого князя, полковнику Алексею Стаховичу…
Спектакль вышел очень удачным и оказался первой зарницей нашего будущего театра[1246].
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, корь не слишком свирепствует. Была счастлива узнать новости об Аликс от Торы. Вчера наше первое любительское представление в театре прошло очень хорошо. Целуем вас, дорогие.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, Аликс провела ночь спокойно, очень благодарна за известия, надеюсь, у вас хороший доктор, хотя это и детская болезнь, надо быть осторожными — так как дает осложнения на глаза, легкие и почки. Наше театральное представление прошло хорошо, напишу подробности <в письмо. Нежно целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Наш второй спектакль прошел отлично — мило и красиво — всем понравилось; ужинали и любезничали. Все актеры поднесли жене прелестный стол из цветов, а я всем 4 актрисам большие букеты ландышей…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Шлем вам с Аликс поцелуи от нас двоих. По случаю смерти митрополита[1247] отменены folle journee и балы у Юсуповых и графини Олсуфьевой для нашего придворного общества — грустно. Как в Петербурге, больше не устраивают танцы. Так рада, что наше театральное представление успело пройти вовремя.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
15
Дорогой дядя Сергей,
Давно я не писал Тебе и поэтому пользуюсь возвращением Тебе вновь утвержденной сметы Палестинского Общества, вместе с отрывками из воспоминаний графа Головкина[1249], найденными мною в библиотеке Твоего Отца и касающиеся Импер<атрицы> Елисаветы Алекс<еевны>[1250] — просто как лишний материал для Ее истории.
Описывать мою тревогу и волнения, через которые я прошел я не стану, т. к. Ты их хорошо поймешь после кори Твоей жены.
После продолжительной и упорной лихорадки бедная Аликс очень ослабла — и хотя воспаление уха остановилось, она подвержена с самого начала болезни припадкам несносного кашля; впрочем теперь он стал мягче и дает ей спать спокойно. Глаза больше не болят; разумеется, она лежит в полной темноте, и всякие меры предосторожности принимаются. Я читаю ей теперь вслух «Войну и Мир».
Как мне жаль бедного нашего Митрополита! Я думал о Тебе по поводу его стопушечного отпевания![1251]
Уверен, что ты порадовался осуществившемуся назначению Боголепова! Он на меня производит самое лучшее впечатление и укрепляет меня в прежнем моем мнении о нем.
Дети, слава Богу, здоровы и, я надеюсь, не заразятся корью.
Вчера я проводил добрую Thora, кот<орой> совсем не хотелось уезжать! Крепко обнимаю Тебя и милую Эллу.
Храни Вас Бог.
Сердечно Твой Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, Аликс поправляется. Получила письма от фройлен Шнейдер — корь, похоже, затянулась дольше, чем у меня — это так досадно. Мы с Сергеем нежно целуем всех вас дорогие.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Дорогой Ники,
Еще раз благодарю тебя от всего сердца за письмо; слава Богу, что Аликс совсем поправляется — лишь бы дети не поймали корь!
Мы кончили масленицу в трауре по милому моему митрополиту и похоронили его в Лавре в понедельник, на 1 неделе поста. Наш folle journee канул в воду, а все приготовления уже были сделаны.
Я просил Экзарха Грузии Владимира[1253] или Ювеналия Курского[1254] — по-видимому, Победоносцев тебе представил Экзарха, и ты его утвердил митр<ополитом> Моск<овским> — его очень хвалят[1255].
Приятно было отговеть, и вчера мы приобщались Св<ятых> Тайн — сложивши «бремя греховное» — чувствуешь себя легче — право, так!
Как интересна записка об И<мператрице>це Ел<изавете> Ал<ексеевне> — я об ней понятия не имел — огромное тебе спасибо.
Сегодня мы были на выставке англ<ийских> картин; что за прелесть Alma Tadema[1256], которую ты купил…
Надеемся в начале 3 недели быть в Питере. Храни тебя Бог — крепко вас обнимаем.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень благодарен за письмо и бумаги, Аликс встала сегодня, бодра и довольна. Радуюсь, что скоро с Вами увидимся. Обнимаю обоих.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Слышала, Аликс собирается принимать ванну. Беспокоюсь, прошу подождать несколько дней. Я не была так больна, как Аликс, а приняла ванну только через 10 дней, после того как встала, и кашель совсем прошел. Боюсь, ванну сейчас принимать неразумно. Я только умывала лицо в ванной, вода не меньше 29 градусов, смягченная отрубями.
Высылаю сегодня письмо, так как приезжаю в понедельник. Попроси Аликс подождать, прочти ей телеграмму. Целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
27
Милый Ники,
Надеюсь, я не покажусь тебе слишком «eingebildet» (самонадеянной — нем.), если попрошу тебя не слушать докторов и немножко подождать, прежде чем позволить Аликс принимать ванну. Я приняла первую ванну через 10 дней после того, как у меня уже не осталось и следов кашля… и сыпи. Меня мучает вот что: раз у Аликс были осложнения, ее организм сейчас очень ослаблен, и если, как пишет фройлен Шнейдер, она чувствует малейшую боль при кашле, — я бы конечно подождала. Излишняя предосторожность утомляет, но и обратное может быть опасным. Ты знаешь, мы все терпеть не можем быть осторожными, но бывают моменты, когда рассудок запрещает нам рисковать, чтобы не навредить здоровью. Быть может, я преувеличиваю, но подожди до понедельника, когда я приеду. Я перенесла эту болезнь так недавно, что вполне могу дать хороший совет. Ты видел, что я окончательно выздоровела, но эта болезнь оставляет склонность к простудам, которые теперь у меня бывают постоянно. Оттого я вдвойне желаю, чтобы Аликс была осторожна.
Можно нам в понедельник сперва повидаться с вашими детьми, а потом подняться к вам, так хочется взглянуть на милых деток — мне кажется, будет неблагоразумно заходить к ним после свидания с Аликс. Я так ужасно рада, что скоро увижу вас, мои дорогие, думаю, я сейчас как раз придусь кстати и помогу Аликс скоротать утомительные часы в полутемных комнатах, когда ничего нельзя делать.
Надеюсь, мое последнее письмо не рассердило тебя, но, ты же знаешь, что оно было от чистого сердца.
Сергей и я целуем вас обоих.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выезжаем сегодня вечером, страшно радуемся свиданию. Просим указать, когда и в котором часу мы можем к Вам явиться. Крепко обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Благодарю за извещение и Эллу за ее письмо. Приезжайте прямо к завтраку. Радуемся увидеться. Обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник Николая II
3
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
17
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне хочется еще раз поблагодарить тебя за все твое доброе, дружеское отношение ко мне во время нашего теперешнего пребывания в Питере; верь мне — я глубоко и неизменно ценю именно эти отношения и люблю тебя всей моей душой.
Мне давно так приятно не было, как эти две недели; повеяло чем-то прежним, таким хорошим! Одним словом, мне напомнило время твоего Отца…
Слава Богу, нашел здесь все благополучно и особых дел никаких.
Собираемся завтра на 5 дней в Усово — ужасно это мало, но и за это спасибо. Хоть подышать немножко на свободе и свежим воздухом.
Здесь то же, что и в Питере: сыро, мокро, гадко. Наш инвалидный концерт прошел вчера вполне удачно и недолго длился.
А я забыл тебя попросить (по примеру прежних лет) прислать мне, если можно, штук 15 яиц с образами — пожалуйста.
Жена только что уехала в немец<кую> оперетку, а я должен ехать на заседание Археологического> общ<ества>!
Храни вас Господь! Крепко обнимаю тебя и Аликс. До свидания.
Твой Сергей.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
23
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
… Мы тоже говеем эти дни, и я прошу тебя простить меня! Так утешительно сознавать, что мы в тот же день, как и вы, приобщаемся. Надеюсь, что ты получил письмо мое, написанное по возвращении из Питера? Может быть, ты пришлешь мне яйца с образами?
Мы провели 4 дня в Усове, наслаждаясь уединением — но так мало, ибо пришлось встречать нового митрополита, который на всех производит прекрасное впечатление.
Погода мягкая — 5° днем, а ночью морозит. Надеюсь, что ты в светлом и спокойном настроении встречаешь великий Праздник.
Храни вас Господь — сердечно вас обнимаем.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
3
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Христос Воскресе! Обнимаем трижды от всего сердца. Дай Бог вполне Светлого праздника.
Сергей, Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
15
Сегодня вечером выезжаю в объезд Округа, направляюсь в Смоленск, Рославль, Брянск, Орел, Елец. Погода совсем теплая. Крепко обнимаю.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Крепко обнимаю, надеюсь, смотр удался; здесь проливной дождь, вчера балет «Конек-Горбунок»[1276] очень красиво. Идем сегодня <в> Малый театр «На закате дней». Утром Комитет Красного Креста; чай у графини Олсуфьевой. Кланяюсь всем.
Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
<17
Крепко обнимаю за депешу. Здесь очень скверная погода. Сегодня была панихида по твоем отце[1277]. Жуковский завтракал, он и Голицын[1278] будут сегодня вечером. Кланяемся сердечно.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Крепко обнимаю, здесь чудная погода, к чаю у Kitty. Сегодня вечером слушаем учеников консерватории «Фрейшютц»[1279]. Кланяемся.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Едем сегодня вечером. Ликуем при мысли свидания с Вами. Думаем поспеть к завтраку. Сильная жара. Обнимаем крепко.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
5
Гулял с д. Сергеем, пока наши женушки катались. После чаю получил много прекрасных подарков… Вечером покатались и слышали много соловьев — воздух благоухал!
Утром как всегда поздравляли наши люди, садовники с цветами и фруктами и т. д.! В 11 час поехали к обедне. Завтрак был в той же зеркальной зале. День стоял чудный. Отписывался от телеграмм. Сделал хорошую прогулку с д. Сергеем и покатались вдвоем в шлюпке. После обеда слушали музыку и затем катались впятером.
7
С Английской набережной мы отправились с Мама на «Петергофе» на Балтийский завод. Там были две закладки: крейсера I ранга «Громовой» и минного транспорта «Амур». Затем был замечательно эффектный спуск броненосца «Пересвет». Осмотрев в Неве «Вестник», вернувшийся с командой будущих Черноморских квартирмейстеров, пошли к дому д. Алексея, где завтракали.
В 3 часа вернулись в Царское. Приняв Горемыкина, пошли к пруду и покатались в байдарках. День был чудный. Обедали и катались в Павловске впятером.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
С благодарностью вспоминаем Ваше милое гостеприимство. Здесь погода чудная, теплая, черемуха, яблони, акации в полном цвету, сирень раскрывается. Крепко обнимаем и от души благодарим.
Сергей. Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Сейчас проводил жену и сам еду в Вологду и далее, сердечно буду думать о Вас завтра в милую годовщину. Крепко обнимаю.
Сергей.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От души благодарим за память об этом дне. Ожидаем твою жену с нетерпением. Счастливого пути и крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что вернулись с закладки. Чудная погода. Провела два часа у Зинаиды, которая довольно бодра, завтракали у Стенбоков, очень милая квартира. Обнимаю, сейчас еду Царское.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Здесь чудная погода. Все здоровы, гуляли, сегодня утром рисовали. Видела тоже Эмира Бухарского, говорила, что сожалеем, что его не увидим в Москве. Крепко обнимаем. В телеграмме Ники прочитала подробности о твоем путешествии.
Дневник Николая II
В 5 час. уехали назад в Царское. Обедали и катались с Эллой и Сергеем[1285](деж.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Парад удивительно красивый. Страшно жарко. Осматривали дом — очень мило. Крепко обнимаю.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
В 2 часа поедем в Гатчину на пикник. Подарю Ольге[1286] брошку. Погода пасмурная. Обнимаю. Кланяюсь всем.
Элла
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Вчерашний пикник был очень удачный, не жарко. Вернулась 11 часов, не успела написать. Графиня Уварова[1288] завтракает у Павла. Обнимаю.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно мысленно с тобою. Прелестный подарок меня очень порадовал. Аликс и Ники мне подарили брошку ландыш. Крепко обнимаю, ужасно сожалею не быть вместе.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Чудная погода, вчера очень холодно. Рисовала утром, после завтрака фотографировали всех. Кланяюсь всем, обнимаю.
Елизавета.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что получила первое письмо. Сердечно обнимаю. Тебе писала почти каждый день. Обедаем у Павла. Чудная погода. Кланяюсь всем.
Елизавета.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Только что вернулся со своей поездки по нашему Северу под чудными впечатлениями. Радость огромная свидеться снова с женой. Страшно благодарен за великолепный ковер. Буду писать. Нужно обнимаю Аликс и Тебя. Сердечно благодарю за жену.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Счастлив твоему благополучному возвращению; приятно будет теперь отдохнуть в Ильинском. У нас порядочный холод, но ясно. Крепко вас обоих обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Прости меня, что я так бессовестно давно тебе не писал! Поездка моя на наш север была полна интереса — все места, где я никогда не был, а напр<имер>, в Яренске, Усть-Выме и Усть-Сысольске никто никогда из нашей семьи не был. Пресимпатичный народ — зыряне, меня до того радушно везде встречали, что я, право, был ужасно тронут, относя это всецело к тебе. Очень живописны берега рек: Сухонь, м. Двины и Вычегды; погода вполне благоприятствовала — ночей там нет — такой восторг. Все местные команды я нашел в прекрасном виде, и заботы о них местных городских голов безусловны, о чем я обещал им тебе засвидетельствовать. Увы, того же не могу сказать о многих наших больших городах. Позволяю себе послать тебе мой приказ.
Признаюсь, что мы с большим восторгом переехали, наконец, сюда с половины июня на отдых. Здесь нас одолела страшная жара: 25° в тени ежедневно, да притом грозы — дышать бывает трудно, а по ночам и спать. На днях молния упала совсем рядом с домом, в сосну — удар был ужасный — весь дом трепетал. Купаюсь я по 2 раза в день с наслаждением. К счастью, никого не видим. Здесь только Шнейдерша, Степанов и Джунковский. Тебе уже известно, что Д. Миша к нам приезжает!!! К сожалению, мы болгарской четы не избегли! На днях будут в Москве, и мы должны их ублажать несколько часов. Неужели и румыны приедут? Это будет ужасно! Сегодня наконец прохладнее и можно дышать.
Храни вас Господь — нежно обнимаем тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
9
Жена и я умоляем Тебя приказать устроить, чтобы Румынский король[1293] прибыл в Москву не 20 июля, наш Ильинский храмовый праздник, мы в отчаянии не быть этот день здесь у себя, если возможно помоги.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я прямо пишу тебе в отчаянии, получив маршрут короля Румынского и узнав из него, что не только он остается три дня в Москве! Но главное, что он приезжает в Москву 20 июля, т. е. наш Ильинский праздник, когда бывает всегда особенное торжество, начиная с обедни и кончая ярмаркой и съездом всех наших соседей к нам на Ильин день. Умоляю тебя — прикажи устроить, чтобы румыны приехали, по крайней мере, 21 июля в Москву — пожалуйста!! Сжалься над нами и не дай нам пропустить наш Храмовый праздник, который имеет особенное значение для нас, помещиков.
Я, право, не знаю, что мне делать с королем три дня в Москве — это, право, ужасно! Ведь у меня нет никаких элементов, чтобы его занимать.
Казалось бы, два дня было бы за глаза довольно — ведь это от тебя зависит — умоляю, помоги, сократи сие пребывание. Если б он мог приехать 21-го и уехать 22 июля. Если бы ты видел только наше отчаяние, ты бы сжалился.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень сожалею, что изменить день отъезда короля Румынского отсюда и день приезда в Москву нельзя. Была уже раз сделана перемена программы его пребывания, менять же во второй раз я считаю невозможным. Только что узнали от дяди Миши о случае при Вашем возвращении ночью в Ильинское. Слава Богу, что так еще окончилось. Мы оба Вас крепко обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Прибыли благополучно, дивная погода, так хорошо после сделанной дороги жить на «Штандарте», останемся здесь четыре дня. С огромным удовольствием вспоминаем дни, проведенные в Москве; благодарим еще раз за все время. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
От всего сердца благодарю за дорогие мне слова Твои. Еще раз приношу душевное благодарение за шефство жены, которое меня глубоко трогает и страшно радует. Вчера с Михен съездили в Рязань[1303] вполне удачно. Жена, Мари и Павел уехали, я по делам еще здесь до вечера. Крепко обнимаю Тебя и Аликс.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Приняла депутацию моего славного полка, невероятно счастлива, глубоко тронута твоей великой милостью. Нежно целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
7
…Собираемся ехать в монастырь к торжественной всенощной по случаю завтрашнего 500-летнего юбилея монастыря Савинского; говорят, масса народу съехалось к торжеству, митрополит и все архиереи, проживающие в Москве, на лицо. Окончу мое послание по возвращении со всенощной.
Поехали мы в монастырь около 8 ч. — все очень велелепно было — храм хорошо подчистили; слушали величание, за сим Евангелие, акафист Богородице, читанный митрополитом — прикладывались к образу Рожд<ества> Богородицы и мощам, а за сим уехали и были здесь только в 14 11 ч.; сейчас же обед, а теперь и спать…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Вчерашнее торжество прошло очень удачно и без дождя. Мы выехали в 14 11 ч. — все общество было на лицо и baby Вее [1306] тоже. Приехали к Херувимской — кроме митрополита 4 архиерея; по окончании обедни начался крестный ход вокруг стен обители — было красиво и живописно — много народу, у всех ворот были литии, ход длился ¾ часа и закончился многолетием в соборе.
Собрались соседи: гр. С. Д. Шереметев с дочерью и сыном, кн. Катя Голицына — мы все были приглашены к трапезе — baby уехала. Длился обед без конца…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Дай Бог тебе силы стойко перенести это ужасное горе, которое Он послал тебе. Мы всем сердцем сочувствуем тебе; мы оба знаем, что значит потерять любимую мать. Я была еще ребенком; каково же, должно быть, тебе — крест еще более тяжкий, и его надо нести. Бедная моя — то, что все твои любимые рядом, должно придать тебе силы, и я уверена, ты очень ждешь приезда Ники.
Аликс телеграфировала мне немедленно, всем сердцем она сопереживает тебе, и хотя это ее первая разлука с мужем, ей спокойнее знать, что он будет с тобою. Прошу тебя, передай своему дорогому отцу, братьям, сестрам, что мы думаем о них и сочувствуем им. Слова, увы, не способны выразить то, что хотелось бы сказать; только — благослови и помоги Господь тебе и всем твоим родным.
Любящая тебя сестра
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн.
Елисавете Феодоровне
Наилучшие пожелания хорошей поездки. Здесь тоже холодно. Ирен уехала вчера вечером, вы проведете с ней весь день во вторник во дворце в Берлине. Целую.
Аликс.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
<5
Милый Ники,
Мы на пути в Дармштадт, а поскольку завтра ты проезжаешь здесь, хочу черкнуть тебе пару строк, чтобы сказать, что мысленно мы были с тобой все это горестное время — вдвойне тяжелом для тебя — так как, мы слышали, Аликс не было с тобой. Надеюсь, ты найдешь ее и детей в полном здравии.
Боюсь, погода в Крыму едва ли лучше, чем у нас в Ильинском в этот последний месяц. Никогда не видела такой ужасной осени. Мы собираемся пробыть две недели у Эрни и неделю в Париже, так как Grand Маша (бабушка — фр.)[1307]приезжает в Виндзор 1-го ноября.
Могу ли я выполнить какие-нибудь твои поручения, пока мы за границей? Пожалуйста, телеграфируй, так как мы, вероятно, отправимся из Вольфсгартена прямо в Мюнхен, а там можно найти чудесные картины и другие предметы искусства. Нужна ли тебе какая-нибудь мебель из Парижа или Лондона? Я бы могла съездить в Maples[1308] для твоих загородных дворцов.
Ирен завтра тоже пребывает в Берлин, но мы, к сожалению, проезжаем станцию в 5 часов утра, а в Вольфсгартене будем в шесть вечера.
Нежные поцелуи и сердечный привет от Сергея и от любящей тебя сестры
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сердцем с тобою мысленно в Ливадии, вспоминаем часто о Вас, обнимаем.
Сергей, Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От души благодарен <нрзб.> очень тяжело, но я доволен быть здесь сегодня. Поздравляем с Эллой. Мы оба обнимаем вас. Летняя погода.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
24
Позволил себе выбрать для Тебя прелестный lalique, очень довольны быть все вместе здесь. Обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
24
Очень благодарен, наслаждаемся летней погодой и спокойствием. Желаю вам счастливого путешествия. Думаем пробыть здесь до 6 декабря. Обнимаю всех.
Ники.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II —
вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
24
Надеюсь, вы хорошо проводите время. Буду безмерно благодарна, если вы найдете мне что-нибудь для подарка Н<ики>. Оставляю выбор за вами. Всем нежные приветы.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сердечно поздравляем <с> дорогой Ольгой[1310]. Приятно проводим время, туман, холодно. Обнимаем крепко.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Перед отъездом из Дармштадта хочется мне сообщить о нашей поездке за границу.
Мы из Москвы прибыли прямо в Вольфсгартен, где наслаждались погодой и прожили около недели, поехали все вместе в Мюнхен дня на три посмотреть на картинную выставку и побегать по разным студиям художников, оттуда прибыли прямо в Дармштадт, прожили 10 дней.
Погода стояла дивная, и мы пикниковали по окрестностям и копали курганы с большим успехом. Борис[1311] и Андрей[1312] были тут. Подбив Ernie и Ducky, поехали вместе в Париж и форменно забавлялись! Ducky была первый раз и страшно наслаждалась. По всем театрам ездили — по лавкам — были в Versailles (Версаль — фр.) и наслаждались дружно. Часто виделись с братьями и Михен. У La-lique выбрал для тебя (по-моему) прелестную вещь: цепочка — между жемчуги и подвески две, с прелестными женскими фигурами, которых трудно объяснить!! За сим у Kisller разные новинки и тоже вазы нового образца. Надеюсь, ты останешься доволен.
После недели парижской суеты переправились мы в Виндзор, где были приняты самым радушным образом. Queen (королева — англ.) свежести поразительной, хотя видит плохо. Aunt Vicky[1313] там была и «ангажировала» меня; был с нею в Hampton Court[1314], что весьма меня интересовало. С женой удалось раз побывать в Лондоне. В Sandrigham[1315] нас вовсе не пустили. К счастью, Alix[1316] с Викторией[1317]провели два дня в Виндзоре, и мы ими наслаждались. Мы должны были гораздо дольше остаться в Англии, но Ernie совсем сюрпризом для нас назначил открытие памятника[1318] здесь на 13 н<оября>. Таким образом, мы, прожив всего 12 дней, приехали сюда…
Обратный переход морем был ужасный — дул форменный шторм, и мы насилу могли выйти в море не из Дувра[1319], а из Folkestone[1320]. Качало немилосердно, и к довершению бед две лопасти в колесе сломались, и мы ползли два с половиной часа. Элла была в ужасном состоянии, когда мы пришли в Calais[1321], и здесь она оправлялась два дня, бедная.
Открытие памятника было очень трогательное — так не доставало Аликс[1322]и Irene! Очень было мило, когда проходили перед памятником депутации со всего Гессена: и крест<ьяне> и крестьянки в своих костюмах. Длилось долго, и под самый конец немножко накрапывал дождь. В общем, статуя вышла очень удачно и главное — просто. В замке состоялся большой обед для всех — Ernie отлично говорил. Вечером спектакль полу-«гала» — мы в мундирах, но не сидели в большой ложе. Почти всех прибывших крестьян рассадили по ложам.
За сим зажили мы очень мирно, очень симпатично. На жену и на меня Ernie и Ducky производят положительно хорошее впечатление; мы много наблюдали. Ducky натурально весела, никаких сцен не делала, не нервничает и, мне кажется, есть надежда, что с Божьей помощью все пойдет на лад. Теперь то же впечатление имеет Виктория; только бы им не мешали и не изводили.
Завтра утром мы с сожалением уезжаем отсюда и едем прямо в Москву.
Как будет приятно вас обоих снова повидать. Вот тебе, дорогой Ники, подробная реляция всех наших заграничных похождений. Храни тебя Господь — нежно обнимаем вас обоих.
До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Хотя ты получишь письмо не до твоих именин — все же мне хочется от сердца поздравить тебя и сказать тебе: «Да хранит и поможет тебе Господь!» В то же время мы посылаем тебе наше скромное приношение, привезенное из Англии. Как я рад, что ты, наконец, получил мое письмо из Дарм<штадта>, и что Lalique тебе понравился.
Мы ровно неделю, как вернулись сюда, Слава Богу, нашел здесь все благополучным и принялся со свежими силами за работу.
Но что за погода — для Москвы небывалая — 5–7° тепла, теплота и дожди, и это в конце ноября.
Послал тебе официальный доклад насчет трещины в пьедестале памятника; ты увидишь из него, что памятнику не грозит никакая опасность, по словам техников-специалистов. С гранитом никогда нельзя быть уверенным, что он не треснет. Таким образом, первый пьедестал дал трещину еще в мастерской, на фабрике. Конечно, это очень досадно и неприятно, но винить никого нельзя, ибо трещина происходит от внутреннего недостатка гранита — снаружи ничего не бывает видно.
Теперь надеюсь, мы скоро увидимся. Храни вас Господь — нежно вас обнимаем — до свидания.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От всей души благодарю тебя и дорогую Эллу за поздравления, у нас тоже зима, сожалею, что решительно не имею времени отвечать на письмо.
Ники
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
От всего сердца благодарим вас обоих за чудные подарки — один прелестнее другого. Шлем тысячи нежных поцелуев. Все глубоко тронуты Рождественскими открытками.
Элла, Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сердечные пожелания на Рождество и Новый год тебе, милый Ники, от твоей любящей сестры Эллы. 1898–1899.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Аликс и я сердечно благодарим Вас обоих за прелестные подарки, которые нас чрезвычайно понравились. Желаем счастливо провести праздники. Крепко обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею
Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Сердечно благодарим и желаем Вам также всего лучшего. Остались еще здесь вследствие легкой простуды Аликс и Детей. Радуемся скоро увидеться. Обнимаем крепко.
Аликс, Ники.
Дневник Николая II
7
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
2
Дорогой Ники,
Пишу тебе эти строки, чтобы сообщить, что с твоего разрешения мы собираемся приехать в Петергоф на недельку 5 ф<евраля>. Мы будем совершенно налегке, т. е. без кухни, и надеемся, что вы нам не откажете принять нас к вашему столу!! У меня кроме радости вас видеть, есть разные дела, которые мне надо было бы теперь покончить зимою…
У нас дворянские выборы прошли вполне удачно, и Трубецкой[1325] уж представлялся тебе. За сим, слава Богу, все «благополучно пока что». Здоровье Е. Н. Струковой довольно хорошо, хотя она очень медленно поправляется; однако Элла ее видела несколько раз. Эти дни гостят у нас Сумароковы. Итак, в пятницу в 1 час мы явимся к вам.
Храни тебя Господь. Крепко обнимаю тебя и Аликс.
До свидания.
Твой Сергей.
Дневник Николая II
5
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
5
… Вот мы и прибыли сюда на недельку… Завтракали мы у царей; позже прибыли братья и д. Миша — была прибивка нового штандарта Ник<олаевского> Кав<алерийского> учил<ища> — говорят, это выдумка Николаши[1326]. Только и разговоров о смерти Фора; вероятно перетрубации хорошие будут по поводу выбора нового президента…
… в 8 ч. снова в Зимний. К сожалению обедал дежур<ный> Сергей Михайловичу и конечно поэтому никаких разговоров не могло быть…
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… А я вот 24 часа уже нахожусь под гнетущим впечатлением повеления Государя Ванновскому сделать расследование о студенч<еских> беспорядках. На мой взгляд, это величайшая ошибка, и кто мог посоветовать такую вещь?!!!! Это прямо преступная подводка, но как мог Ники снова ей поддаться? Нечего себя обманывать. Это опасная уступка общественному мнению; раз встать на этот путь, трудно удержаться, и мы быстро полетим в пропасть. Ясно, что расследование надо было дать сделать Мин<истру> Народ<ного> Просвещ<ения> и никому другому, ведь это прямо высказать недоверие к министру и спрашивается, за что? Если же это сделано с целью, чтобы потопить Горемыкина и Клейгельса[1331], это пожалуй еще хуже, еще опаснее и приведет к более крупным беспорядкам среди молодежи — прямо удержу не будет. Ведь таким расследованием это прямо играть им в руку. Если Клейгельс и сделал ошибки, так не теперь время его за это карать; вы им недовольны, так меняйте его, когда все успокоится месяцев через 6 что ли.
Скажу прямо, что при таком шатком режиме сил нет служить, руки опускаются и теряешь всякую охоту и энергию. Какое это «самодержавие»? Оказывается, что служишь общественному мнению, а не Государю! Друг мой, я в таком угнетенном состоянии, что сказать тебе не могу. Где сила, где воля — все к черту; расшатываются все основания — одним словом, «1а revolution den haut!»(«революция сверху» — фр).
Ведь бывали у нас и не такие студен<ческие> беспорядки и здесь в Москве — кажется в 87 году[1332] — уличные столкновения с полицией, нанесения не только ран и побоев, но хуже, а все же не назначалось Высочайшее расследование.
Мы сегодня много говорили об этом с Треповым; он совершенно моих мыслей — и как я удручен. Как финал остается одно — чтобы Шувалова[1333] назначить петерб<ургским> градонач<альником> — ge sera un comble (этого еще не хватало — фр.) — и ты увидишь, что это так и будет.
Мне кажется легче стало, что тебе все это высказал — мне это просто было необходимо — так тоскливо на душе, так обидно. Прости. Письмо это повезет Н. Мальцов[1334] — поэтому свободно и говорил…
Из книги Сибиряка (Теплова П. Ф.) «Студенческое движение в России»
Наконец и правительство убедилось, что грубой силой нельзя принуждать студентов к покорности. 17-го февраля было особое совещание комитета министров «по поводу тех несчастных недоразумений (слова Витте), жертвами которых были петербургские студенты».
Витте представил записку, в которой доказывал необходимость мягкого отношения к студентам. «Говоря о настоящем весьма прискорбным случае, я тем не менее не могу отметить того на мой взгляд отрадного факта, что настоящие, в противоположность студенческим волнением, которые на моих глазах происходили в 60-х, 70-х, 80-х годах, лишены, по-видимому, всякой политической окраски и возникли исключительно на почве тех недоразумений, которые имели место по поводу домашних университетских дел между студентами и их начальством», — ораторствовал Витте.
Прежде всего хороши эти «несчастные недоразумения» и «прискорбные случаи», которые систематически практикуются полицией то по отношению к рабочим-стачечникам, то к «бунтовщикам» — крестьянам. Как будто господин Витте не знает, что дикий произвол администрации и полиции в России не «случай» и «недоразумение», а система… Характер движения не изменится и от того, что в числе избитых нагайками оказались будто бы сынки русских сенаторов и других важных лиц. Это обстоятельство, как и желание подставить подножку Горемыкину могло быть причиной заступничества Витте за студентов… На совещании большинство членов Витте, Хилков, Муравьев (иностр, дел)[1335], Ермолов, Протасов высказались за предложение Витте «ходатайствовать пред Его Имп<ераторским> Вел<ичеством> о возложении им на лицо, облеченное особым монаршим доверием… разбора печальных происшествий 8-го февраля».
Против этого были Победоносцев, Боголепов, Горемыкин и Муравьев (министр юстиции)[1336].
Записки Екатерины Александровны Боголеповой[1338]
Беспорядки возобновились сначала в Киеве и Харькове, где студенты стали требовать, чтобы были возвращены и их высланные товарищи. Николай Павлович (Боголепов. —
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
24
…Вообрази себе, здесь ходит по рукам профессоров и студентов записка Витте, подданная Государю в заступление студентов! Эффект полный и верный — лучше всяких революционных прокламаций…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…У нас студенты ходят в университет, но мало — брожение продолжается; петербургские уступки нам здесь все портят. Неужели Ванновский пойдет по тому же пути? Так совсем плохо будет. В студен<ческих> прокламациях рассказывается все подробно, что говорил Г<осударь> профессорам, когда он их (увы!) принимал, и что они ему отвечали; рассказ фатальный и по-видимому правдивый. После всего этого служить очень трудно, если совсем невозможно, и я не один это говорю.
В Тверской губ<ернии> стачки на фабриках начались и убили директора; и рабочие потребуют расследования, и мы быстро полетим по наклонному пути таких расследований. Стараюсь «не осуждати брата моего», но трудно, и говение выходит fin de siecle! (конец света — фр.)! Только на улицах сильно пахнет постным маслом. Храни тебя Господь…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
С трепетом мы здесь ждем решение расследования, ибо мы полагаем, что после его обнародования еще хуже будет; ибо в какую бы сторону оно ни клонило — одинаково трудно будет выкарабкаться, а беспорядки студентов вовсе не остановятся — да с est une douce illusion! (это сладостная иллюзия — фр). Наш напр<имер> ректор Зернов[1339] — прекрасный и дельный человек — теперь так сбит столку петербург<ским> шатанием, что, бедный, кроме глупостей ничего не делает. Однако довольно —
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
Смута университ<етская> не унимается, а хуже разрастается, университ<етское> начальство справиться больше не может. Они две недели были предоставлены самим себе и так напутали — qu il ne me reste plus que les grands moyens (что теперь в моем распоряжении только крутые меры — фр.) — т. е. закрыть временно университет и все расчистить; об этом пишу мин<истру> Внутр<енних> Дел[1340]. Но ты пока об этом не говори. Очень уж грустно, но увы! Шатание умов петерб<ургское> нас к этому привело. Образно скажи, что пожар горит по всей России — да прибавь к этому, что у меня есть доказательства, что вся подпольная, террористическая партия подняла голову… действует.
Правительственное сообщение
Брожение находило для себя пищу в тех прокламациях и воззваниях, которые издаваемы были стоявшим во главе движения «исполнительным комитетом», а также присылались в Москву из других университетских городов. Особенно вредное в этом отношении влияние имели: воззвание «киевского союзного совета объединенных землячеств и организаций», от 12-го февраля, и появившаяся в Москве прокламация «К учащейся молодежи, от имени союза социалистов-революционеров». Первое воззвание указывало на цели студенческого движения, признавая таковое «не минутной, быстро гаснущей вспышкой возмущенного чувства, а сознательным и стойким протестом против общего режима», и на «близость того дня, когда из студенческих протестов вырастет общественное движение», а упомянутая прокламация «К учащейся молодежи» выражала сочувствие студентам со стороны революционеров и указывала на важность движения в смысле политического воспитания молодежи, которая, несомненно, должна затем придти к сознанию необходимости примкнуть к активной борьбе с правительством…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
17
…Университ<етские> дела приняли очень серьезный характер — сегодня наш Университет закрыт, меня это очень огорчает. Вот результат сентиментальной политики: вместо разумной строгости какая-то игра в популярность, и вместо того, чтобы спасти и выпутать увлекающуюся молодежь — ее сентиментальностью и популярностью губят; какое количество теперь пропадет! По-видимому и Петерб<ургский> Унив<ерситет> придется в конце концов закрыть на днях, тогда что сделают с расследованием и комиссией Банковского?? Интересно знать? Положение Правительства незавидное, положение, глупее которого труднее себе что-нибудь и представить! Возмутительно и бессовестно относительно Г<осударя>!! И ни одного голоса не было в продолжении целого месяца, чтобы ему правду сказать? О! Я возмущаюсь до глубины души моей. Пока у нас все тихо, посмотрим, что будет <в> эти дни.
Сегодня к нам заехал о. Иоанн <Кронштадтский> — мы были очень ему рады — он завтракал у нас; такое светлое ощущение он по себе оставляет; особенно сегодня было утешительно мне его видеть — он подбодрил меня…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… О, друг мой! Как я измучился, что ни день, то хуже у нас идет — я не говорю о Москве — здесь только отголоски, — нет, но в правительстве, в Петербурге, когда опомнятся, когда начнут энергично действовать; читал ли ты статью в «Новости» и «Петерб<ургские> ведомости» — нет? — то прочти — это ужас, прямо пропаганда, а их и не останавливают. Вот ровно месяц, что я смотрю на все это и мучаюсь, что ничем помочь не могу! Соваться с советами — благодарю покорно, когда их и не спрашивают. Но так страшно, и неужели никто из вас не видит опасности? У меня эти дни боли в голове нервные и хотелось бы все бросить и уйти подальше! Что будет делать теперь Ванновский с расследованием — не понимаю! Сообщи об этом, и закрыт ли Петербургский университет?..
Николай II — имп. Марии Феодоровне
… В университете опять начались беспорядки, но я надеюсь, что принятыми на этот раз строгими мерами удастся, наконец, водворить спокойствие на этот год! Несносно!..
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Наконец в Питере опомнились и начали принимать более разумные меры, но, увы — боюсь, поздновато; потеряли слишком много времени, и организация студентов вполне окрепла. Ванновский заболел! Да ему другого выхода и нет из глупого положения. У меня со всех сторон просят войска для водворения порядка на фабриках; помнишь, я тебе писал, что это будет как последствие студенч<еских> историй? Вот оно и пошло. Право, положение отвратное. Что жалоб я слышу от разных губернаторов — это ужас…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Мой милый Ники,
Вспоминаю, как два года тому назад ты так любезно выслушал меня и прочел мое письмо об одном серьезном деле. Ты высказал тогда надежду, что если у меня когда-нибудь будет тяжело на сердце за тебя, я откровенно скажу тебе — и теперь я пользуюсь этим и пишу тебе эти строки. Они покажутся жестокими, но ты можешь быть уверен, что они исходят из глубины верного и любящего сердца твоей подданной и сестры. Благослови тебя Бог, дорогой мальчик, пусть сила и спокойствие твоего отца снизойдут на тебя и помогут тебе в твоих тяжелых, сверх человеческой меры, трудах.
Ты не можешь себе представить, какое тягостное и грустное впечатление произвело во всей России дело студентов. Увы! то, что, ты полагал, будет к лучшему, принимает очень плохой оборот. Помню твое первое впечатление от студенческих волнений, — ты отнесся к ним как к делу привычному, известному и постоянному, с которым следует разобраться в обычном повседневном порядке. Я убеждена — скажи, если я не права — что впоследствии тебя стали донимать… и все общество, общественное мнение (вот твои злейшие враги), возмущенные дурным обращением с «бедными невинными юнцами». Невинны они или нет, — они устроили волнения, а такого рода беспорядки должны расследоваться их начальством, и виновные соответствующим образом наказываться. И студентов, и полицейских должны судить собственные их руководители. Увы! это глупое дело раздули до такой степени, что Император назначил своего судью[1341] для расследования, и в результате оно превратилось в дело колоссальной значимости. Предполагали успокоить бедных, заблудших молодых людей, а в результате — подлили масла в огонь, и все университеты в России охватило пламя. «Воспользуемся этим — устроим беспорядки и добьемся, чего мы хотим». В итоге почти все университеты пришлось закрыть. А надо было или наказать их обычным порядком, или действовать решительно и без промедления. Подумай о тех несчастных, кто стоит во главе университетов — им повелевают быть мягкими, и они больше уже не могут сдерживать <студентов>. И что же? — ломаются жизни этих глупых юнцов, и в то же время подрывается авторитет их начальства. Я говорю тебе все, как есть — прости, если мои слова покажутся тебе суровыми, но, к сожалению, это правда. А ты так редко, увы! слишком редко слышишь истинную чистую правду.
Ты так чист и добр, и не веришь, что кто-то посмеет извлечь выгоду из этой ситуации, но, увы! мир так испорчен. Авторитет двух твоих министров — внутренних дел и образования — явно рухнул: Император им не доверяет, он выбрал другого судить их. О, люди! Один из его самых толковых и опаснейших министров[1342] вмешивается не в свое дело, чтобы завоевать популярность. Он не думает ни об Императоре, ни о стране. Ректоры двух университетов[1343] получают противоречивые приказы, так как никто не знает, что надо делать, теряют свой авторитет, а тысячи молодых людей вырываются на волю и, не имея серьезных занятий, заканчивают самым плачевным образом.
Мой милый брат, дорогой, если бы ты только не слушал общественное мнение. Господь наделил тебя редким умом, доверяй своему собственному разумению, и Он направит тебя. Будь суров, очень суров. И потом — либо прояви немного доверия к твоим министрам, либо дай им отставку, если не считаешь их достойными, но ради себя же самого, и для блага страны, не подрывай их авторитета перед всем миром — это безмерно опасно; это то, что называется революцией сверху. Ты не можешь себе представить, какой угрожающе серьезный оборот приняло это дело, так что честные, истинные верные твои подданные взывают: «Только бы он правил железным жезлом!».
Читая эти строки, ты скажешь: она мне говорит, какой болезнью я болен, но не прописывает лекарство от нее. О, если бы у меня было столько же ума, сколько искренней преданности! — но ты умен и обладаешь даром рассудительности, только, дорогой, ты чересчур скромен и позволяешь другим решать за тебя. Много ли у тебя верных друзей? Разве только люди, стремящиеся пользоваться твоей ангельской добротой, сесть тебе на шею и подавить тебя. Каждый из них желает отпихнуть другого, и им дела нет, если добиваясь своих выгод, они погубят тебя и твою страну, потому что ты и твоя страна — единое целое. Теперь души всех этих молодых людей повернутся к дурному, и в их среде появятся тысячи недовольных, неблагонадежных граждан.
Могу я высказать одно соображение? Если оно покажется тебе вздором, можешь выбросить его в корзину. Это касается поручения, которое ты дал Банковскому — оно не принесло результатов: беспорядки только усилились. Не издать ли тебе новые распоряжения, чтобы покончить с этим? Ты хотел проявить снисхождение к этим молодым людям, отеческую заботу а они злоупотребили этим. Так почему бы не послать тех из них, кто действительно виновен, на военную службу? Год-другой муштры исправит их и научит уму-разуму, тем самым ты спасешь их души, которые иначе погибнут. Уволь некоторых профессоров — тех, кто отравляет умы молодежи. Разразись громом. Ты сам сказал, что если тебя довести до крайности, ты покажешь свой характер, разве сейчас не самое подходящее время? Твои министры только вносят беспорядок и путаницу. Заставь каждого заниматься своими делами, быть честными и преданными — пока же они только лгут. Тем, кого ты оставишь, доверяй. Если они будут тебя побаиваться, то будут делать свое дело исправно. Вспомни тех императоров, которые правили твердой рукой. Общество следует учить, чтобы не смело вопить и устраивать беспорядки. Право же, все решили, что если учинят беспорядки, то они будут вопить до тех пор, покуда ты их не услышишь. Лучше всего было бы, если бы в университетах вместо 4 тысяч студентов в каждом городе осталась бы четверть, в небольших селениях — <устроить> реальные училища, также технические училища и проч. Ведь молодым людям надо где-то учиться, чтобы они могли зарабатывать на хлеб.
Мое письмо получилось невероятно длинным — прости, дорогой. Благослови тебя Бог. Иду в церковь, буду молиться за тебя.
Нежно целую,
Твоя любящая сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
23
…Ты собирался в Царское. Говорили ли тебе там о письме жены? Она написала по собственному почину Ники — очень трогательное письмо…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
25
… Сегодня жена получила ответное письмо от Ники, жена ему замечательно дельно написала, и он вполне откровенно ей отвечает; видимо, он понял ошибку в назначении расследования и вообще поблажек студентам. Ники говорит, что и Муравьев[1344] ему советовал назначить расследование — это я и раньше знал, и тут кроется ужасная ошибка Муравьева! Не понимаю, как он мог подпасть под влияние Витте. Я ему (Мур<авьеву>) это написал прямо, откровенно и сильно, ибо не ожидал от него подобной вещи; теперь надо знать, какое у него было объяснение с Ники и что он ему сказал. Вероятно, следствием твоего разговора с ним он собирается мне писать.
Сегодня же получил тоже весьма интересное послание от Победоносцева. Он исторически излагает ход дела — все совещания министров, безобразное отношение к делу Витте и прямо неприличное его к мин<истру> Вн<утренних> Д<ел> и мин<истру> Народ<ного> Образ<ования>. За сим он мне описывает печальное и пагубное влияние Кости и Сандро, которые подбивают Ники к сентиментальной политике. Костя меня не удивляет, но какое дело Сандро? Победе оносцев> писал Ники, умоляя не соглашаться на расследование, считая это крупной политической ошибкой, но не вняли его голосу! Победоносцев считает созданное положение очень серьезным. Совершенно то, что я говорю. Теперь тебе бы надо было с Ники поговорить по душе — пожалуйста! Неужели только слушать ему вредные мысли Кости и Сандро?! Все это прямо преступно, друг мой! Есть молчание опаснее всяких вмешательств.
Признаюсь тебе, что я сам, видя все, что творится, вознегодовал на Ники до крайней степени! Черт знает, какие мысли мне теперь приходят в голову. К чему нам самодержавная власть, если она сама себя топит, так просто — здорово живешь! Нет, ты себе представить не можешь, до чего я измучился, — все мои принципы пошли верх дном! Я сам себя в этом не узнаю. Но ведь действительно это из рук вон как пошло: из пустяков создавать себе революцию на всю Россию!!!!! Так-таки революцию — другого слова нет. Я, например, конца беспорядкам не вижу, не знаю, чем это кончится, — мы ужасно далеко зашли. Я ведь вижу и слышу!
Теперь довольно. Я так разболтался, ибо письмо сие передаст тебе Джунковский; сознаюсь, что более чем нецензурно, и меня в Сибирь могут сослать…
К. П. Победоносцев — вел. кн. Сергею Александровичу
23
Смутное время переживаем, Ваше Высочество — никогда еще я не был свидетелем такого бессилия и — шатания — госуд<арственной> власти.
В свалке 8 февраля не было ничего чрезвычайного — такие бывали каждый год.
Раздули это дело сначала — дамы в гостиных, и — Дворцы. У В. К. Александра Мих<айловича> и Конст<антина> Конст<антиновича> образовались целые очаги возмущения против — полиции. Как было не понять что полиция призвана охранять порядок, а шествие дикой толпы есть беспорядок — и полицию надо слушать безусловно. Потрясите это — и все поколеблется. Надо было с первого раза стать на этом и <… > решить прямо тем, что кто не хочет ходить на лекции, тот лишается права быть студентом.
Собрали нас всех в совещание — и тут начинается нечто странное и нелепое. Не дав никому высказать, выступает Витте с известною запиской по предварительному соглашению с Муравьевым (которому д<олжно> б<ыть> стыдно), Хилковым и Ермоловым. Записка придает делу вид чрезвычайного события и оскорбления студентов полицией. Предлагается — от имени Государя исследование. Витте объявляет с первого слова, что не отступится от своего мнения.
Я заявил тут же, что это опасно. Мне возражают, что это должно произвесть психическое действие на толпу, и она успокоится. В этом движении нет-де ничего политического. (Ребяческое мнение — кто же не знает что в движении этого рода всегда скрытые пружины злого подстрекательства). Витте и Муравьев составляют редакцию Высоч<айшего> повеления.
Тут же я сказал Витту[1345]: избави Боже, если ваша записка проникнет в публику! — Как можно — сказал он — и вслед за тем дал ее В. К. Ал<ександру> Мих<айловичу>, Конст<антину> Конст<антиновичу> и трем профессорам в числе коих были — сами возбуждавшие студентов. И после того с удивлением спрашивал — кто распространяет ее!
На другой день мин<истр> Вн<утренних> Д<ел> (не разделявший мнения Витте) должен б<ыл> доложить все это Государю. Я в тот же день послал Государю письмо в коем убеждал его — не делать этого, не <нрзб.> свое имя, не придавать чрезвычайного значения — обыкновенному событию, предупреждал об опасности… Но сделалось не по-моему, и назначена Комиссия Банковского, и Муравьев приставил к нему прокуроров и следователей — <чтобы> все могло получить вид следствия, направленного против полиции.
Прости Боже, если я ошибаюсь — но все это пахнет какою-то недостойною интригою — направленною — против кого??
Волнение не только не унялось, но стало разгораться, и начался ряд тяжких совещаний, куда нас собирали и держали по нескольку часов — и каких речей я тут наслушался от ГГ. Министров. Бедный Боголепов являлся какою-то жертвою… А что было ему делать! Витте стал нападать на него, так что я невольно решился сказать: Сергей Юл<ьевич>, да ведь мы не призваны производить суд над министрами.
В первые дни, по требованию Боголепова выслали из Пб. (Петербурга. —
Тогда уже Витте со своими сторонниками стали кричать: теперь нужна неумолимая строгость…
Вот, наделали дело. Чем-то оно кончится, Господь знает. Беда, если еще пойдут на уступки. Волнения усилятся, несмотря на объявление. Сегодня забастовала и Академия Художеств…
Образумится ли теперь бессмысленное общество! Все эти дни дамы кричали по гостиным. А. Н. Нарышкина, вероятно под влиянием Витте, кричит до сих пор — за студентов…
Вот, Ваше Высочество, наше положение. Устала душа, и живет в каком-то угнетении, — как будто уже нечего больше делать на свете. Да мне, вероятно, недолго и придется, но тяжко думать, что будет с Россией, когда совсем истощится твердая мысль, измочалится воля, и иссякнет твердое слово…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Твое полное любви письмо тронуло меня так глубоко, что я не нахожу слов. Спаси тебя Бог, милый мальчик, за то, что так чутко выслушал меня и позволил излить свое сердце, которое непомерно болело и страдало от сознания того, в каком мучительном и тягостном положении ты находишься. Да поможет тебе Бог, да услышит Он горячие молитвы всех твоих верноподданных, взывающих к Нему. Сергей был очень тронут твоими добрыми словами; он выглядит бледным и крайне подавлен. Тебе знакомо это чувство, — ты ведь и сам переживаешь сейчас минуты отчаяния, пытаясь сделать все, что в твоих силах, а на деле видишь, что это не приносит результатов. У каждого бывают такие минуты отчаяния — что ж, надо уповать на Бога и верить в то, что Он наставит на истинный путь, особенно — тебя, Своего помазанника. Ты слишком добр, чересчур добр, чтобы нести такую тяжкую ношу на своих молодых плечах, но Он придаст тебе силы, и даже если ты делаешь ошибки, — в конце концов, ты только человек. Не прочитать ли тебе мемуары Бисмарка, написанные им самим? Они превосходны, дают предельно четкую картину и <содержат> немало глубоких мыслей, полезных для правителя. Начало их не очень интересно, и нередко он ошибается (касаясь, например, своего пребывания в России), но военное время описано великолепно. Как человек он не вызывает симпатий, но как министр, как государственный деятель он неподражаем, а главное — он действительно любил свою страну превыше всего[1346].
То, что ты заметил насчет М. (Н. В. Муравьев. —
Как мне хочется, чтобы мы встретились с вами, но сейчас мы никак не можем уехать — надо оставаться здесь, так как обстановка очень неопределенная, и в такие моменты надо оставаться на своем посту.
Я очень рада, что тебе нравится Б. (Боголепов. —
Я что-то слишком увлеклась и настрочила длинное письмо по всяким разным вопросам, но я ведь многое за эти годы пережила, многое узнала и увидела в новом свете. Поэтому, хоть мне будет жаль покинуть это дорогое место, где все были бесконечно добры ко мне, все же за Сергея я буду рада. Это уже слишком — он делает все возможное, чтобы угодить тебе, и, тем не менее, мы пережили немало горьких моментов.
Да хранит тебя Бог, мой милый. Еще раз сердечно благодарю.
Целуем вас с Аликс и деток.
Любящая тебя сестра Элла.
Московские ведомости
«Первое, чего мы в праве потребовать от правительства», — говорил князь Бисмарк, — «это — энергия», и железный канцлер в течение всей своей политической жизни постоянно доказывал и словом и делом, как глубоко он был убежден в истине этого изречения.
В самом деле, энергия есть не что иное как
Все без исключения правительства самым решительным образом отказались от вышеупомянутой доктрины пассивного квиетизма, ясно поняв все пагубные его последствия, которых не видят разве одни лишь наши отсталые «либералы», все еще мечтающие о том, как бы сократить правительственную власть до самого ничтожного минимума…
Мудрая и бодрая предусмотрительность, обдуманная, но быстрая решимость, строгая логическая последовательность и непоколебимая настойчивость в раз избранных целесообразных мерах — вот те признаки политической энергии, которыми должно обладать всякое правительство, которому дороги интересы страны…
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
27
Дорогой Ники,
Мне теперь немыслимо уехать из Москвы, а так как есть у меня очень важные и спешные дела, кои я своей властью разрешить не имею права, то я решился отправить в Питер нач<альника> моей канц<елярии> Истомина к мин<истру> Вн<утренних> Д<ел> и к мин<истру> Нар<одного> Пр<освещения>, дабы устроить и сговориться так, как мне бы хотелось действовать. Среди разных вопросов выступает один главный, а именно о Правит<ельственном> сообщении и о сообщении, которое мне хотелось издать исключительно для местных моих условий. Сообщаю тебе все это в общих чертах. За сим есть у меня и просьба. Так как я лично не могу теперь тебя видеть и изложить все мои нужды, описать здешнее положение дел и т. п. — то будь столь милостив: разреши Истомину явиться к тебе и доложить всё от моего имени. Для меня это будет более чем важно и нравственная поддержка, ибо, скажу прямо, очень мне тяжело. Истомин в воскресенье будет в Питере, и, если ты пожелаешь его видеть, то прикажи Гессе ему дать знать день и час; Гессе об этом будет извещен.
Как часто я думаю о тебе, дорогой мой Ники, и как я печалюсь за тебя. Помоги и вразуми тебя Господь.
Всей душой твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Истомин вернулся и сообщил мне массу новостей — кажется, миссия его удалась, он ужасно тронут твоим отношением к нему. Кажется, главное вполне удалось и чревато последствиями — je suis encore assez naif pour у croire (я еще достаточно наивен, чтобы этому верить — фр); посмотрим. Увы! М<уравьев> временно потерял равновесие, я так надеюсь, что он вернется — «на всякого мудреца довольно простоты», ибо я ему верю.
Могу себе представить, как меня рвут на клочья в Питере — косвенно и бедному Ист<омину> достается — mais j ai bon dos (но на меня можно все свалить — фр.) — не в первый и не в последний раз, а за правду моих убеждений я постою!
Завтра начинаются экзамены в Университете — посмотрим, что-то будет. Трепов во всеоружии и действует хорошо, спокойно — я им доволен — люблю его непоколебимость принципов; у всякого свои недостатки, но таких бы людей побольше…
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Подробности, как до всего это<го> дошло удручительны. Очевидно поддержка Горемыкину явилась из Москвы от С<ергея>А<лександровича>. Недаром приезжал сюда Истомин, на этот раз не показавшийся на глаза. Теперь полное торжество Горемыкина и Боголепова…
Итак, повторилась история Ходынской комиссии гр. Палена! Те же приемы, та же враждебная <нрзб.>, те же люди!..
Если прибавить к двум назначениям Палена и Ванновского еще Особое Совещание по делам Дв<орянского> с<ословия>[1353], то увидим совершенно однородное явление. Пышно и эффектно начатое самим Государем — им же сводится к нулю, под давлением интриг и всяческих влияний личных — и сам он (Государь. —
Ропот и неудовольствие, вызванные посл<едним> сообщением, настолько велики, что мы теперь очевидно вступили в новый, более обостренный фазис общей неурядицы… Тут что-то роковое.
Правительственное сообщение
… Несмотря на то, что в беспорядках принимала участие сравнительно меньшая часть слушателей, из большинства высших учебных заведений, оказалось необходимым исключить довольно значительное число студентов, упорство коих к продолжению беспорядков но давало возможности терпеть таких слушателей далее в среде учащейся молодежи. Эта мера будет принимаема и впредь, так как, по требованию учащихся, никакого отступления от уставов, положений и правил, действующих в учебных заведениях, и от установленного порядка учебных занятий и времени экзаменов, допущено быть не может. Принятие этой меры не лишит многих из уволенных, отрезвившихся от заблуждений в которые они были вовлечены, по юношескому неведению и неопытности, — возможности быть вновь принятыми в учебные заведения и окончить свое образование, но во всяком случае это снисхождение может быть лишь последствием сознания ими своих ошибок и заблуждений, а не результатом насильственных действий скопом, в ошибочном расчете, что значительное число исключенных из заведений поставит эти заведения в затруднительное положение.
Что же касается тех, которые, пользуясь случаем, направляют свои усилия к тому, чтобы увлекать учащуюся молодежь на путь преступных действий, преследующих противоправительственные и ничего общего с назначением учебных заведений не имеющие цели, то в отношении этих лиц будут неуклонно принимаемы установленные законом меры взыскания.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
…Итак, Правительственное> Сообщ<ение> выходит сего дня в Питере, и у меня оно есть, но и тут подгадили, уменьшили насколько возможно впечатление, которое оно должно было произвести, и конец вышел глупый, вялый — одним словом — скопческий — противно даже — ну их всех. Бьешься, бьешься и все впустую. Правду мне кто сказал: «мертвые тела нельзя наэлектризовать!» При случае сообщи мое мнение в Царском — очень тебя об этом прошу…
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
7
Дорогой дядя Сергей,
Пользуюсь отъездом Н. В. Муравьева, чтобы написать Тебе несколько строк. Благодарю Тебя очень за Твое письмо, я давно надеялся получить его. Нам было чрезвычайно грустно и досадно, что вы не могли приехать к нам; и вполне понимали всю невозможность для Тебя оставить Москву, именно теперь, даже на короткое время.
Я остался весьма доволен разговором с Истоминым и еще раз порадовался в душе, какого крепкого и надежного человека Ты в нем имеешь!
Я себя чувствую отменно и нравственно вполне бодрым, несмотря на временные испытания, которые Богу угодно было ниспослать.
Но возмущался я и продолжаю негодовать не столько происходившими кругом безобразиями, сколько ясно обнаружившимся разладом между господами у власти стоящими! Поговори и расспроси Муравьева. Это очень полезный урок для меня в будущем.
Во всем этом трудном деле Ты выказал наибольшую твердость и правильный взгляд на события, за что я приношу Тебе мою сердечную благодарность.
Аликс и я радуемся успеху вашего базара; надеемся вас увидеть здесь после Святок.
До свидания!
Христос с Тобой!
Сердечно Твой
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я ужасно был тронут твоим письмом, которое мне привез вчера Муравьев, и благодарю тебя от всего сердца за дорогие слова — их я никогда не забуду! Это нравственная поддержка, которая дает силы идти дальше по тернистому пути. Бесконечно тебе благодарен, что ты выслушал Истомина, и то, что ты о нем пишешь, меня очень порадовало. Положительно Правит<ельственное> сообщ<ение> возымело свое действие — я это знаю и слышал из многих источников. Пока экзамены в Универс<итете> у нас идут успешно. С Муравьевым мы вчера почти целый день говорили: было бурно — кончилось мирно! При свидании сообщу.
Как тебе известно, уже наш базар превзошел наши ожидания: никогда мы еще (в 91 г. и в 95-м) до такой цифры 100 т.р. не доходили. Вероятно, чистого у нас останется 97 т. р. В общем, базар был очень интересным, а для меня даже развлечением.
Погода, вот уже неделя, совсем теплая, 10–11° в тени.
Будь добр — пришли мне, по примеру прежних лет, 15 яиц с образами.
Храни Вас Господь! Крепко обнимаем тебя и Аликс.
До свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
6
Милая Минни,
Так любезно с твоей стороны было предложить на наш благотворительный базар кое-что из своих вещей и немножко денег, чтобы мы купили тебе что-нибудь симпатичное. Так что я пользуюсь этим и прошу тебя доставить нам это удовольствие до своего отъезда[1354]…
Любящая тебя
сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Одна из верхних комнат переполнена вещами, которые нам присылают для базара и лотереи. Жена целый день рисует, вышивает — все для базара с est une rage (это напасть — фр.)…
Московский листок
Их Императорские Высочества, встреченные при входе в собрание губернским предводителем дворянства князем П. Н. Трубецким, изволили проследовать в зал и посетили все киоски и торговли, здороваясь и милостиво беседуя с дамами, заведовавшими продажей вещей в залах, как за отдельными столами, так и в киосках.
Вслед за прибытием Их Высочеств, началась продажа билетов для публики, которая с большим нетерпением ждала очереди, чтобы откликнуться; на призыв Августейшей Инициаторши базара и внести свою лепту в пользу бедных. Не прошло и получаса, как все залы Благородного Собрания были уже полны публикой.
Главное внимание публики привлекали, конечно, столы Их Императорских Высочеств, где продавались разные очень изящные рукоделия, между которыми, под небольшим портретом Государыни Императрицы Александры Феодоровны, находились Собственноручной работы Ее Величества разные отделанные материей вазочки, cache-mouchoir (игра «спрячь платок» — фр.) и т. п. вещи, а также вещи работы Великой Княжны Ольги Александровны и Великой Княгини Елисаветы Феодоровны, которые покупались нарасхват, так что через несколько минут по открытии продажи, почти все эти драгоценные, по происхождению, souvenir ы (сувениры — фр.) были раскуплены и унесены публикой. Находившаяся здесь же, у Своего стола, Великая Княгиня многим из публики собственноручно отдавала приобретенные вещи. Рядом со столом Великой Княгини за круглым столом, под большим китайским зонтиком, у торговли зонтиками, находился Его Императорское Высочество Великий Князь Сергей Александрович, принимавший также участие в продаже. Стол Его Высочества, где по очень недорогим ценам, и притом, по счастью, из рук Его Высочества можно было получить очень изящный зонтик, осаждался дамами, приобретавшими зонтики нарасхват.
Очень красивые изделия из цветов и другие рукоделия продавались у гофмейстерины Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, графини А. А. Олсуфьевой, и рядом у С. С. Треповой. Vis a vis (напротив — фр.) этих столов также бойко торговали разными принадлежностями туалета, парфюмерией и другими вещами за столами, принадлежавшими баронессе Менгден[1355], княгине Юсуповой, графине Сумароковой-Эльстон, г-же Ершовой[1356] и г-жам Голофтеевой[1357] и Мамонтовой[1358].
Посредине зала, в большой клумбе из тропических растений и цветов, принадлежащей княгине А. В. Трубецкой, помещалось несколько столов, за которыми торговали фруктами и цветами княгиня С. А. Трубецкая[1359] и княжны В. Н. и А. Н. Трубецкие[1360] и разными принадлежностями для туалетных столов и objets d art (предметами искусства — фр.) — г-жи О. И. Унковская[1361], В. Д. Данилевская, А. В. Глебова[1362], С. Д. Свербеева, князь П. П. Трубецкой[1363], П. И. Раевский[1364], Б. Л. Лопухин[1365] и Н. С. Лопухин[1366], а также за отдельными столами — г-жа Иваненкова и г-жи Тучкова[1367] и Бутурлина[1368].
Массою публики осаждался также и незатейливый деревенский сарайчик, где под руководством кавалерственной дамы А. Н. Стрекаловой был устроен пасхальный базар. Здесь по очень доступным ценам и очень охотно покупались публикой пасхальные яйца, игрушки и разные рукоделия Сергиевского дома трудолюбия.
Приобретая разные вещи на базаре, публика не забывала также в минуты отдыха и угощаться в киосках и комнатах, где были устроены буфеты. В большом зале, довольно бойко торговали шампанским и фруктами г-жа Ферстер, в своем изящном, обращавшем на себя всеобщее внимание, павильоне в стиле vieux Paris (старого Парижа — фр.), работы архитектора Эрихсона[1369], и г-жа Щукина в павильоне, сделанном в виде венецианского замка, с которым читатели наши уже знакомы по рисунку, помещенному в прибавлении к № 72 «Московского Листка».
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Сергей.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею
Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Искренно тронуты и благодарим. Погода улучшается после второй зимы. Дивимся успеху базара. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Простились до 6-го мая. Мих<аил> Алекс<андрович> должен сам читать присягу (ему — 21 год).
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Не осмеливаюсь пригласить тебя завтра на выставку цветов — она будет очень красивой. В случае, если ты захочешь побывать на ней в любое другое время, окажешь большую честь.
Целую крепко.
Элла.
Дневник Николая II
5
Слушали с наслаждением хор балалаечников Андреева, кот<орый> играл идеально. Во время вечернего чая получил подарки от всей семьи.
В три часа Мама поехала в Гатчину. Отправился гулять с д. Сергеем. В 5 час<ов> сели пить чай на балконе, вдруг поднялся вихрь с дождем, и мы принуждены были бежать в комнаты, пот<ому> что все начало лететь со стола. К 7 час<ам> дождь прошел и погода прояснилась. Отвечал на скучные телегр<аммы>. Обедали впятером с музыкой, кот<орую> долго слушали.
7
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Ужасно благодарны за симпатичное пребывание у Вас и крепко благодарим и обнимаем Погода совсем жаркая.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарен за добрые слова, мы были очень рады повидаться с Вами, переехали сюда с грозой. Сегодня холодно и ветрено. Крепко обнимаю.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Вчера вечером поздно вернулась из Орла, где был парад моего прекрасного полка. Ходила в бараки — там все замечательно, завтракали в офицерской комнате, пили за твое дорогое здоровье. Погода идеальная, только ветер колоссальный. Сердечный привет от нас обоих.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Благослови Бог вас всех, особенно Аликс и baby[1374], здоровья и счастья.
Элла, Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, Аликс и baby здоровы. Когда крестины? Легко ли все прошло, не очень долго? Нежно целую.
Элла
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
15
С чувством беспредельной любви Москва повергает пред Вашими Императорскими Величествами горячее поздравление с новым радостным событием в царственной семье и возносит усердные молитвы ко Всевышнему о сохранении драгоценного здравия Государыне Императрице и Высоконоворожденной великой княжне на многолетнее счастье Вашего Императорского Величества столь близкое сердцам всех Ваших верноподданных.
Генерал-Адъютант Сергей.
Дневник Николая II
23
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Нежно целую, погода чудесная, но хочу быть в Ильинском. Закладка прошла превосходно, митрополит[1377] замечательный. Здесь все хорошо, здоровье и настроение великолепно, малышка чудесная. Ольга[1378] спрашивала про тебя, и Татьяна, обе шлют поцелуи. После чая пошли к Минни, приятно провели час, видели там Евгению… потом — на обед к Ники с Аликс. Напишу завтра, письмо вышлю в Москву.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Елисавете Феодоровне
Сердечно благодарю Ваше Императорское Высочество за извещение о закладке нового храма. Государь и Я глубоко тронуты вознесенными молитвами за Нас и Семейство Наше. Усердно молимся и Мы, чтобы Господь благословил сестер на продолжение их самоотверженного служения ближнему.
Александра.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Сижу на балконе, прекрасное море. Аликс в постели, окна открыты, все здоровы. Пожалуйста, привези попугая, а я куплю одного в Петербурге.
Тебе поцелуи, всем приветы.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Ясная погода продолжается. Вчера читала Аликс. Минни ужинала вечером. Сегодня поеду по родственникам с визитами, так как приехал дядя Миша, когда меня не было. Целую.
Элла.
Дневник Николая II
27
Дневник Николая II
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень благодарен. Мама, слава Богу, хорошо, сделал с Нею большую прогулку. Погода дивная. Крепко обнимаю Вас.
Ники.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Дорогой дядя Сергей,
Пользуюсь отъездом Шлиттера, чтобы написать Тебе несколько строк. Аликс и я Тебя сердечно поздравляем и именинами и желаем Тебе всего лучшего!
Цель моего письма кроме того та, чтобы Ты от меня узнал, что я решил ехать навстречу телу дорогого Георгия в Москву. Благодаря изменению маршрута поезда Мама, выигрываются почти сутки в смысле прибытия в Петербург. Я думаю выехать отсюда в полночь с 10-го на 11-е и встретить тот поезд в Кускове, на последней его остановке до Москвы. Прошу Тебя не выезжать мне навстречу, а быть там, где Ты раньше думал дожидаться поезда Мама. Разумеется, никаких встреч ни приемов я не желаю.
Здесь все тихо и спокойно. Мама видимо описка; д.б.: Маша. —
Аликс себя чувствует молодцом и начала ходить по комнате с разрешения Кондратьевны. У меня дела пропасть, в особенности много мелочных вопросов, военных и др. относительно последних грустных церемоний.
Через два дня ожидаю д. Владимира. Из иностранных родственников один Вальдемар[1382] приезжает к похоронам. Прощай мой милый.
Аликс и я крепко обнимаем вас обоих.
Христос с Тобой!
Сердечно Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Очень тронут и благодарен тебе, что ты сам мне написал о своем проезде через Москву; все это будет лично исполнено, и я нигде не буду торчать, а буду ожидать Мама на станции в Москве, где будет отслужена торжественная панихида, и будет стоять почетный караул, и собраны все моек, власти. Отвечаю тоже со Шлиттером, которого был очень рад видеть; мы, конечно, очень тихо и без всяких обычных увеселений провели вчерашний день — были только les intimes (свои — фр.)[1383].Сегодня мы помолились за дорогого Георгия в 9-ый день. Погода чудная — начинаются жары форменные, и я купаюсь с наслаждением. Липа зацвела — поздно по-нашему. В воскресенье мы переберемся в Москву и будем вас ожидать, рассчитывая, если возможно, сесть в ваш поезд. Еще раз благодарю тебя за твой дорогой мне привет.
Крепко обнимаю тебя и Аликс.
Храни вас Господь.
Твой Сергей.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
В канун твоих именин[1384], мы усерднее, чем прежде, молимся, — да услышит Господь наши молитвы и даст тебе силы вынести твой непомерно тяжкий крест.
Если бы ты только знала, с каким глубоким сочувствием все сопереживают тебе, как близкие стремятся помочь тебе пережить страшную боль. Как скорбят наши сердца, видя твое непереносимое горе. Словно нож вонзили нам в сердце[1385] — Сергея и мое. Все видим, все понимаем, и, увы, не в силах ничем помочь, не в силах облегчить твое горе. Только Бог, посылающий нам страдания, — только Он может помочь.
И пусть завтра помолится за тебя святая <равноапостольная> Мария <Магдалина>[1386], чтобы Господь уврачевал твою рану — дал почувствовать и убедиться, что твои родные рядом с Ним, что они счастливы и благословляют тебя за твою нежную любовь к ним на этой земле. Конечно же, они рядом с тобою.
Храни тебя Бог. Мы с Сергеем крепко, сердечно целуем тебя.
Любящая сестра
Элла.
Сегодня приехали дети Павла, а он приедет после маневров в Красном.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
25
Покрасила с помощью мейпольского мыла дюжину носовых платков, которые купила на ярмарке. Надеюсь, они тебе пригодятся. Пожалуйста, скажи Аликс, что приготовила ей большую подушку для работы. Целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Уезжая завтра утром на маневры в Тул<ьскую> губ<ернию> в окрестностях Каширы, хочу послать тебе эти строки. Маневры, думаю, будут интересны и показаны на новых местах. По требованию Гл<авного> Штаба мною отправлены в Царицыно и Царев бат<альон> Моршанского п<олка> и полный госпиталь на 210 коек с шатрами etc. Кроме того ген. Засулича. Неужели там чума? Ибо мне не сообщают, какая такая ужасная болезнь. Так пока, слава Богу, все благополучно.
Не могу от тебя скрывать мой восторг о Твоем решении насчет студентов в воинскую повинность![1387] Мера чудная, и я знаю, что многие из них теперь сильно призадумались и не знают, как им быть.
Погода за малыми исключениями стоит отвратительная: и холодно и дождливо. Жена здравствует; дети Павла нас радуют. Они такие милые и хорошие дети.
В Киев я не попал, ибо не хотел ехать до 40 дня[1388], да, кроме того, опасался осложнений, о которых тебе я докладывал. К 16-му мы предполагаем быть в Царском. Очень надеюсь, что Мари[1389] к нам будет — мы ее ждем. Сообщи, пожалуйста, когда вы уезжаете.
Храни вас Господь. Крепко тебя обнимаю.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарен за письмо. Отъезд наш еще не решен, вероятно 20. Надеюсь, остался доволен всем виденным. Крепко обнимаю.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выезжаем сегодня вечером и направляемся в Царское к торжеству. Крепко обнимаем.
Сергей.
Дневник Николая II
Погода начала поправляться, стихло и сделалось ясно. Обедали с ними и Котей Оболенским[1391] (деж.). Отвезли д. Сергея и Эллу на станцию — они уехали в Ильинское…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Вернулись утром. С благодарностью вспоминаем вчерашние часы. Погода ужасная. Обнимаем крепко.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Обещания на забыл. Живем тихо, хорошо, через неделю будем в Киле, где проведем два дня у Ирен, затем Дармштадт. Погода летняя. Обнимаю.
Ники.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В то время гостила Великая Княгиня Мария Александровна с дочерью своей Беатриссой и Вел<икая> Кн<яжна> Елена Владимировна[1392]. Они вносили много оживления в нашу жизнь, особенно веселая жизнерадостная Елена Владимировна, а Великая Княгиня Мария Александровна, кроме того, имела прекрасное влияние на своего брата В<еликого> К<нязя> Сергея Александровича. Своими здравыми суждениями и пониманием жизни она не раз направляла Великого Князя на правильный служебный путь, когда он от него уклонялся под тем или иным влиянием…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
…Она наговорила очень много неприятных слов и три дня со мной не разговаривала, только молча здоровалась и прощалась со мною. Как я не доказывал в свое оправдание, что принял кошку за зайца, это ее еще больше выводило из себя…
<К Рождеству> от Великого Князя я получил в подарок серебряного зайца работы Фаберже в память осенних охот в Ильинском. Кто-то при этом заметил, что мне следовало подарить кошку, а не зайца. Но это не имело успеха — Великая Княгиня вспыхнула, вспомнив осенний инцидент на охоте и все замолчали.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я уже давно собирался писать тебе, чтобы тебя поблагодарить за прелестный выбор датских ваз, который ты велел мне прислать; к рождению жены собираюсь ей подарить две.
Пребывание Мари у нас продлилось более двух недель — видимо, она отдыхала душевно, и так было приятно с нею спокойно пожить, ее дочь и Елена были в самом веселом настроении и, по-видимому, забавлялись. С сожалением расстались мы с детьми Павла; мы с ними ездили в Лавру и праздновали там день 25 сент<ября> — дети ужасно наслаждались, и все им в новинку.
В Москве мы постоянно что-нибудь освящаем; начали со студенч<еского> общежития[1393] — прекрасное делает впечатление — сердце мое радовалось — студентов было уж много. Под конец они все просили нас сняться с ними в группе, что мы с удовольствием исполнили. Освящ<али> еще приют мещан<ского> общества в память коронации, а на днях будем освящать новые казармы для казаков и артиллерии. 10-го окт<ября> участвовал в крестном ходе кругом Кремля (12 год)[1394] — длился ход два с половиною часа, холод был собачий, и я продрог до мозга костей!!
У нас теперь никого нет, и живется тихо, мирно и весьма приятно. Погода совсем осенняя. Девица Шнейдер на днях поскользнулась и вытянула себе жилу на ноге — ее массируют, и идет на поправку.
Храни вас Господь — крепко оба вас обнимаем.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сергей, Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Мысленно тоже с Вами обоими благодарим за телеграммы. Вернулись от службы в нашей церкви. Крепко обоих обнимаю.
Ники.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Милый мой дядя Сергей,
От души благодарю Тебя за дорогое письмо, которое меня тронуло. Мне совестно, что я Тебе еще не писал отсюда, но должен признаться, что здесь так хорошо живется, что меня одолевает <лень> взяться за перо!
Я хотел Тебя поблагодарить за ваши приношения в нашу вновь освященную церковь в Дармштадте и делаю это теперь месяц спустя[1395]. Она вышла право чрезвычайно симпатичною и уютною, если так можно выразиться про Храм Божий. Внутри она еще без живописи; запрестольный образ по прекрасному проекту Васнецова мы недавно заказали. Я надеюсь, что когда церковь будет вполне украшена живописью внутри и двумя мозаичными образами снаружи (над входными дверями и со стороны алтаря) она сделается совсем красивою и оригинальною.
Шесть недель, что мы провели здесь, пролетели как сон. Погода, за исключением первых дней дождливых, простояла, да и до сих пор стоит совершенно летняя.
Я пишу при открытых окнах в 7 час. вечера — последние 6 дней доходило до 16° в тени. Мы продолжаем играть в tennis и пить чай в саду под буками. Листья почти всюду спали, и эта жара производит странное впечатление, как будто весна должна снова настать!
За эту осень, судя по письмам Ксении из Крыма, там было гораздо менее тепла, чем здесь.
Поездкою в Баден мы остались очень довольны, старики[1396] приняли нас замечательно радушно и два дня спустя нанесли нам ответный визит. С ними приехали д. Миша и старый Charles Alexandre, который был очень мил и обнимал нас всех неоднократно!
Сегодня Аликс, Ducky, Ernie и я одни отправились на несколько часов во Франкфурт и разорились окончательно в тамошних магазинах. У Goldschmidt ов напр<имер> Ernie и я просидели целый час, до того эти подлые жиды соблазняли нас, постепенно к концу показывая нам все более и более красивые вещи! Инкогнито нам удалось сохранить удивительно удачно до самой посадки в поезд. Ты поймешь восторг и Аликс и мой! Мы с нахальством пили отличный кофе в одной из гостиниц и вернулись нагруженные узлами и коробками — как настоящие деревенские жители. Про Дармштадт я не говорю, само собою мы всюду насовали свой нос в особенности в мебельные магазины! Я только изменил Wondra; почему-то забыл про него. Но все хорошее имеет свой конец; нам придется покинуть это тихое милое место 26-го и по пути в Скерневицы сделаем kratzfuss Императору в Potsdam. Около 4-го Ноября в Царское.
Интересуешься ли Ты войною Англии с Трансваалем[1397]? Я от всей души желаю бурам еще больших успехов, чем они до сих пор имели.
Я счастлив и спокоен душою после назначения Сипягина, надеюсь, Ты заметил, в какой день это случилось.
До свидания мой дорогой.
Христос с вами обоими! Сердечно Тебя любящий
Ники.
Целую Эллу.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
27
Хочу сейчас же тебя поблагодарить, дорогой мой Ники, за твое милейшее письмо, которое меня сердечно порадовало. Я так счастлив видеть, что ты наслаждался тихой жизнью, отдохнул и, конечно уж набрался свежих сил, чтоб снова приняться за тяжелую твою работу. Да, я очень заметил число, когда Сипягин был назначен — дай Бог ему успеха!..
Воображаю, как вам скучно было расстаться с Вольфсгартеном. Я умилился душою, читая описание освящения дармштадской церкви; что она в память моей матери, ужасно меня радует и трогает, и вообрази себе, я этого не знал!! Очень грустно, что мы не могли присутствовать на торжестве. Это первая церковь, которую ты сам построил — какое это светлое чувство — не правда ли?
Интересно будет посмотреть на все твои покупки — воображаю, какие прелести.
Мои опасения пока не оправдались, и в университете все благополучно и мирно; конечно, это только благодаря твоему последнему указу, и это все говорят.
Теперь в Скреневицах ты видишь мой Тобольский полк; могу ли как шеф[1403] обратиться с маленькой просьбой: в 1903 году полк будет праздновать свой 200-летний юбилей, и к этому времени он строит себе церковь[1404] — закладка уже
была, и храм сей в память твоего отца. Не дашь ли ты им что-нибудь на построение этого храма!? Пожалуйста. Я им выхлопотал от Св. Синода 4 т.р., но средств очень мало. Ты не сердишься на мою просьбу? У нас мягкая теплая погода. Храни вас Господь — обнимаю вас обоих сердечно — до свидания.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
вел. кн. Елисавете Феодоровне
3
Сердечно благодарим Вас обоих за поздравление с 4 летнею годовщиною рождения Ольги. Прекрасно провели здесь время и очень удачно поохотились. Надеемся, что Вы приедете к Нам в Царское хотя бы на короткое время. Крепко обнимаем.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мы ужасно рады вашему милому приглашению и с восторгом приедем, если ты позволишь ровно через неделю, т. е. в понедельник 15 н<оября>. Раньше мне немножко трудно, ибо накопились кое-какие дела, которые требуют личного моего присутствия. Мы ужасно рады спокойно вас повидать — так это симпатично.
Теперь я должен тебе сказать, как глубоко тронут я был твоим пожертвованием[1405] на сооружение храма Тобольского полка — это страшно мило с твоей стороны — спасибо тысячу раз! Я получил и рапорт, и восторженную депешу от полка.
Вчера с грустью покинули мы Ильинское и заперлись на зимних квартирах; вчера — солнце, сегодня — слякоть и темнота. Дай-то Бог, нам всем, мирной зимы и без сюрпризов.
Итак, до свидания через неделю; храни вас Бог — мы оба вас обоих нежно обнимаем.
Твой Сергей.
Дневник Николая II
Николай II, имп. Александра Феодоровна —
вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Очень благодарим за телеграмму. Ваше пребывание было крайне для Нас приятным, но слишком коротким. Семеновский праздник отбыли отлично. Холодно, ветрено. Крепко обнимаем Вас обоих.
Дневник Николая II
7
Воспоминания М. В. Нестерова
…входит скромная, изящная, на вид совсем молодая, в выездном туалете, в черном с каракулевым воротником жакете, в такой же шапочке и с муфтой Великая Княгиня Елизавета Федоровна. Меня представили. Великая Княгиня с первых же слов очаровала меня своим прекрасным, ясным лицом, простотой, оживленностью. Она просит, нельзя ли ей наскоро пересмотреть эскизы, говорит, что не могла прийти раньше, она собиралась ехать с детьми на прогулку… критериями, которые предусматривали не только созерцание экспонатов, но и их приобретение.
Государь тоже просит перелистать эскизы. Великая Княгиня горячо, искренне хвалит то, что ей нравится. Прекрасное лицо ее оживляется еще больше…
Осмотр окончен, меня благодарят, милостиво прощаются…
Дневник Николая II
Имп. Александра Феодоровна, Николай II —
вел. кн. Сергею Александровичу
15
Благодарим за известие, были очень рады, что Вам удалось дважды пожить у нас; крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Во исполнение твоего приказания посылаю тебе выписку касательно Нарышкина, который поднес тебе письма Петра В<еликому> к его прадеду Нарышкину: Шлюсельбургскому коменданту[1408].
Паки приношу тебе и Alix нашу сердечнейшую благодарность за всю вашу ласку к нам; как всегда, тихо и симпатично у вас жилось.
Мы в субботу сюда перебрались и по обыкновению рады быть здесь и гулять по парку. Трепова я отпустил к больной жене[1409] в Канн[1410]. В общем, пока все тихо и спокойно; лишь бы мы так дожили до весны! Устал уже обделать разные свои общественные обязанности в виде: торж<ественных> актов, благотворительных концертов и разных заседаний; без сих удовольствий в Москве прожить нельзя и несколько дней. Ducky мне писала, что они собираются летом к нам в Ильинское — тем лучше.
За сим крепко вас обоих обнимаю — Храни вас Господь.
Твой Сергей.
Николай II, имп. Александра Феодоровна —
вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
25
Наши самые сердечные благодарности за чудесные подарки Желаем вам самого веселого и счастливого Рождества.
Ники, Аликс, дети.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
24
Дорогой мой Сергей,
Я благодарю тебя от всего сердца за твои красивые подарки. Вазу прелестная и маленькой «Ankangsel» тоже. Begique я возьму с собой в Питер, и спасибо за карточку и письмо. Сегодня вечером была елка для нашых офицеров и Николай Павлович мне рассказывал как чудно были эти два дня которые он с вами прожил в Нескучном (Далее на англ. яз. —
Погода прекрасная, очень солнечная и ясная — сегодня вечером 15 градусов.
Так как Ники тоже тебе пишет, это будет только коротенькая записка. Прими мои самые сердечные пожелания и благословения на Новый год. Дай тебе Бог крепкого здоровья, огромного счастья и сил — душевных и физических — на все твои тяжелые труды, которые ты несешь ради моего мужа и для блага своей страны.
Любящий поцелуй от твоей преданной старой сестры
Аликс.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Милый мой дядя Сергей,
Наконец я собрался, чтобы письменно выразить Тебе мою сердечную благодарность за ваш прелестный рождественский подарок — запонки с меккскими камнями[1411] сегодня надеты. Также я Тебе очень благодарен за присланные на выбор картины от Аванца. Из них я сейчас же взял картину испанца Gallegos[1412] и подарил ее Аликс. Рождество в этом году мы провели особенно приятно, тихо и мирно, именно как должно быть. Сначала была обычная елка у Мама после службы, вместе с д. Алексеем. Затем, вернувшись в Царское, имели удовольствие зажечь свою елку и знатно одарили друг друга: у каждого было два стола и два стула занятых вещами. Последствие пребывания заграницею. Дети получили свои подарки днем — радость и веселье были большие. Солдатская елка, длившаяся два дня, прошла весело и скоро. Сегодня офицеры получили, выбранные вами с таким трудом, вещи; пока я ползал под столом, помнишь?
Мы уже с сожалением думаем о скором переезде в Питер. Воображаю, как Ты наслаждался в Александрии прогулками? Надеюсь, насморк прошел.
Оканчивая эти строки, я должна пожелать Тебе и милой Ella от всего сердца всего лучшего в наступающем году. Да ниспошлет Господь благодать Свою на вас!
Сердечно Твой
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
… жена мне дала два прелестных рисунка, своей работы, с новогодним оттенком les allegories ravissantes (замечательные аллегории — фр.).
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Крачковский[1413] здесь живет; жена ему заказала вид — именно зимний, на храм Спасителя при солнечном закате, когда все кресты его и купола горят, как в огне, может быть красиво.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Сегодня в 1 час поехали мы в университет на акт Татьянина дня; все сошло прекрасно, но долго длилось. Выходя из залы актовой, студенты обступили жену и просили цветок из букета; когда мы сошли вниз, то оставалось в букете всего два цветка — все обобрали! Как ты видишь, все патриархально и мило сошло. Мне это было крайне утешительно! Ты, как вспомнишь, расскажи это Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Бал наш прошел отлично; жена была очень en beaute (красива — фр.), имела рубины; я болтал все время и два раза всего отдыхал. Я предложил жене танц<евать> кадрили с 3 моск<овскими> предст<авителями>:
— 1 с Булыгиным[1414],
— 2 с Трубецким,
— 3 с Голицыным — губ<ернский>предв<одитель> двор<янства> (П. Н. Трубецкой. —
Еду на прощальный бенефис баритона Хохлова[1415], а жена на благотворсительный> спектакль — пришлось разделиться!! Так скучно, а что сделаешь…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Я читал жене твое письмо, и мы оба радовались, что Alix кроме любезностей еще на балу у Владимира разошлась и танцевала! Как ты великолепно сделал, что ее тормошил — ей это так здорово pour la faire descendre de son apathie olympique (выйти из состояния олимпийского спокойствия — фр.)
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
22
… Как хорошо, что цари решились ездить в театр, Ники так это любит…
Дневник Николая II
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Вернулись благополучно, порядком утомленные, но под такими приятными впечатлениями. Как здоровье детей? Нежно обнимаем Вас и Сандру.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень благодарен за известия. У маленькой жар продолжается, обе старшие здоровы. Так жаль, что мало виделись. Сандра с Нами. Обнимаем Тебя и Эллу.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Надеюсь, с вашим переездом в Гатчину[1419] Ольга[1420] полностью окрепла, а ты отдохнула от тревог.
Кстати, о бумаге, которую я тебе передала: я попросила своего секретаря переговорить с Кремером[1421], и выяснилось, что главный Красный Крест недавно основал, как нам было уже известно, не только орден, но и
Могу ли я в связи с этим просить тебя, время от времени давать «знак» моим скромным труженикам, у которых нет высоких чинов, но <которые> отдают свое время и всю свою душу работе. Параграф «б» пункта 4 дает мне право просить тебя об этом.
Что же касается «знака» для Елизаветинского общества, то нет причин, чтобы в нем отказали. Он имеет тот же вид, как у тети Саши… разве только, если ты лично не одобришь.
Мы с нетерпением ждем начало Великого Поста, здесь тоже каждый вечер какие-нибудь дела, от этого физически сильно устаешь.
Мы с Сергеем целуем вас и обнимаем.
Твоя любящая сестра Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
В сегодняшний дорогой день у заупокойной обедни особенно было утешительно приобщиться. Мысленно и молитвенно были с Вами. Храни Вас Господь.
Сергей, Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Аликс и я от всей души благодарим Вас обоих, поздравляем с принятием Св<ятых> Таин и крепко обнимаем.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
Дорогой Ники,
Пишу эти строки, чтоб напомнить о твоем обещании сказать мне, когда ты решишь твой приезд сюда на Пасху. Время идет, и вот остается меньше месяца до страстной, и я решаюсь спросить, будете ли вы сюда или нет? В утвердительном случае столько является приготовлений, распоряжений и всяких мелких подробностей, к которым надо сейчас же приступать, не теряя времени. Если ты позволишь — я на сей неделе — приеду один на один день, чтобы показать тебе и Мама модель памятника Папа, чтобы вы решили, и можно было бы приступить к работе. Я уже по этому вопросу списался с Мама.
После шумного «сезона» я с таким восторгом вступил в В<еликий> пост! Дела у нас, слава Богу, идут. Погода поворачивает на весеннюю. Да хранит тебя Господь! Мы крепко вас обнимаем.
Твой Сергей.
(ГА РФ. Ф. 601
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Передаю тебе с Сергеем эти несколько строк с сердечной благодарностью. Я так счастлива, что могу пользоваться твоей добротой. Все это время я была очень занята различными своими благотворительными учреждениями и новым Институтом[1424] — он начинает успешно действовать. Можно мне воспользоваться случаем и попросить тебя отправить одну бедную девочку в Халилу[1425], лечение там, кто знает, может спасти ее. Вкладываю в конверт полную «историю болезни».
Жаль, что мы не увидимся с тобой, но ехать всего на один день в Петербург довольно утомительно.
С большим интересом буду ждать от Сергея новостей, понравился ли тебе памятник и достаточно ли ты находишь сходства в нем. Желаю удачной поездки, здоровья, спокойствия в твоем старом отчем доме.
Целую тебя сердечно.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Доброе утро. Погода славная, собираемся немного покататься. Сердечно тебя целую. Все шлют тебе приветы.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Чудесная погода, ходила смотреть репетицию танцев у Мари Васильчиковой, очень симпатично, пила чай с Ольгой Булыгиной[1426], ее сын здоров. Собираюсь с Менгденами[1427] в германский театр. Сердечно целую. Так счастлива, что вернешься завтра.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Жена встретила меня на горе; рассказам не было конца, ибо тут еще прибавился окончательно решенный приезд царей.
Так как это больше не секрет, то сегодня уж Москва узнает об этом, и пойдет перезвон по белокаменной, и на меня же это обрушится в виде всяких вопросов, предложений, просьб и непрошенных советов…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Я так благодарна, мы заняты организацией репетиций, надеюсь вам угодить. Нежно целуем. Так ужасно счастливы скоро увидеть вас.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
15
…Теперь она (Элла. —
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Посылаю тебе список с вопросами и прошу тебя вернуть его мне с твоими ответами на сем же листе. Насколько я тебя понял — ты хочешь дать твоему теперешнему приезду в Москву характер простой, не торжественный, т<ак> сказать, когда ты приезжаешь и живешь в Питере — не так ли? И это мне кажется именно так симпатично. Вот почему я и позволил себе сделать оба первых вопроса. Остальные местные и требуют ответа, данного заранее. Это то так хорошо, что вы поживете здесь сами для себя, а не для непременных тасканий. Мне кажется, что ваше решение пасхальной заутрени во дворце самое разумное и здесь все это так и поняли и уже так счастливы, что вы будете жить и говеть в Кремле!! Твоя мысль заехать на мироварение[1428] чудесная. По получении обратно твоих ответов я сейчас же сообщу о них и мин<истру> Двора[1429] и Гессе[1430].
Сегодня у нас поет вечером Батистини[1431] и маленький вечер.
Храни вас Господь — обнимаю крепко.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой дядя Сергей,
Я Тебе очень благодарен за письмо и за лист с вопросами. Как Ты видишь мы согласны с Твоими предложениями.
Еще два слова относительно христосования с войсками: кроме обычного христосования с начальством, как я Тебе раньше говорил, я желаю, чтобы были приведены — все пасхальные караулы во дворце, 16 фельдфебелей и моя рота Екатеринославского полка и 16 фельдфебелей Астраханского полка.
Кажется, я ничего более прибавить не могу, и, насколько могу судить, пока все предусмотрено. Нравственно я отдыхаю при мысли, что удастся отговеть спокойно в Кремле. Зато теперь дела по горло, и я сам спешу окончить все до отъезда, чтобы в Москве быть свободным от серьезных дел. Аликс и я радуемся страшно мысли увидеться с Вами и пожить вместе обычною жизнью в Москве. Ваш бал[1432] будет очень интересен.
Обнимаю Тебя крепко, пожалуйста, будь спокоен и не давай себя волновать. Сердечно целую Эллу. Христос с Вами.
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пользуюсь отъездом гр. Гендрикова[1433], чтобы написать тебе несколько строк. Мы с ним, кажется, обо всем переговорили; за исключением маленьких подробностей, о которых предпочитаю с тобой лично переговорить. Положительно Москва ликует о вашем приезде. Очень тебе благодарен за письмо и ответы — это так многое упростило. Здесь все поняли, что вы хотите жить спокойно и для себя, и никто и ничто не будет навязываемо вам, что многие любят! В виду этого хотел предупредить тебя, что Костя намеревается остаться (после своих осмотров воен<ных> учеб<ных> заведений на 6 недель) и на часть страстной, думая, что ты будешь с места объезжать корпуса и училища!! Мне представляется, что это не скромно, и что если у тебя такого намерения нет, ты ему скажешь, чтоб он бы не оставался в Москве. Мы именно радовались видеть вас одних, а если он будет проживать в Москве — он будет постоянно пятым се qui sera passablement embetant (что будет весьма досадно — фр).
Вчера был у нас блестящий инв<алидный> концерт с участием итальянцев. Едем в среду на 4 дня в Усово — немножко отдохнуть. Храни вас Господь — крепко вас обнимаем.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Благодарю сердечно за письмо. Постараюсь устроить насчет К. Аликс и я крепко обнимаем Вас обоих.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… У нас целый день репетируют танцы, и дамы снуют с материями и образчиками, и жена с ними возится неутомимо.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…У нас такая идет возня с танцами и костюмами, вовсю работают и жену теребят, но в сущности ее это забавляет!..
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Жена положительно завалена делами с утра до позднего вечера; то танцы, то костюмы, материи, подробности всякие, и все это обращается к ней…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
27
… И с делами на меня набросились, и на все всем надо отвечать; а тут репетиции танцев у нас в доме весь день…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне совестно, что я все пишу тебе и пристаю с вопросами — прости. Будь добр и телеграфии мне, в виду не торжественного вашего приезда, где мне встретить тебя: в Клину (на моей границе) или здесь в Москве на станции? Еще: могу ли надеяться, по примеру прежних лет получить от тебя 15 яиц фарфор<овых> с образами?
Мы провели 5 дней в Усове, чтоб немножко отдохнуть и набраться силами, что было весьма приятно и освежающе! Целый день были на воздухе — дышали и ни о чем не думали, а это иногда очень необходимо. Весна медленно, но все же подвигается; хотя в деревне мы иначе, как в розвальнях, перемещаться не могли. Вчера вернулись и застали у нас Костю, который и живет в нашем доме и разъезжает по в<ысшим> у<чебным> заведениям. Дел много и масса народу на моих приемах.
Итак до скорого свидания — радуемся сердечно. Надеюсь, Аликс поправилась? Храни вас Господь — обнимаем.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
29
Очень благодарю за письмо. Прошу не беспокоиться, с нетерпением ждем свидания с Вами. Аликс поправилась; погода отличная, крепко обнимаем.
Ники.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Я забыл Тебе телеграфировать до отъезда и делаю это теперь с пути. Несказанно радуемся быть завтра в Москве и возможности пожить тихо и спокойно, крепко обнимаем Вас обоих.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Страшно тронут милой депешей, с такой сердечной радостью Вас ожидаем завтра. Дай Бог в добрый час. Крепко обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…К завтраку Саблер[1434] с бесконечными вопросами, а в 2 ч. репетиция всех пяти танцев — впервые с оркестром и в присутствии всех папаш, мамаш и т. п. Всем все очень понравилось и, думаю, действительно красиво совсем…
… Подумай сердечно обо мне завтра — у меня конечно эмоции: сделано, что человечески возможно! Остальное в руце Божии!..
Дневник Николая II
Совсем не было холодно. Обедня была архиерейская с дивным пением синодального хора. Приложились ко всем мощам и в Чудовом монастыре также и вернулись к часу к себе. Завтракали вчетвером. В 3 часа поехали в Нескучное. Погода поправилась, вышло солнце и все подогрело. Гуляли в саду, по грязным дорогам, но наслаждались воздухом. К удивлению нашему нашли голубые цветы на солнечном склоне оврага. Вернулись домой к 5 ч. Читал до 8 ч. Обедали вчетвером и просидели вместе до 11 час.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
Сегодня в ½ 11 ч. начался выход с Красного крыльца при 5° и мало солнца — народу бездна — красиво — мы в мундирах, дамы надели «манто». Обедня в Успенском чудесная. Далее в Чудов и к завтраку к царям. За сим они поехали гулять в Александрию. Я устал — признаюсь, и спал. Едем к обеду к царям. Вот и первые шаги — помоги Бог дальше!..
Дневник Николая II
4
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вчера в ½ 10 ч. мы с царями пошли в мироварную палату — были встречены митрополитом и началась служба мироварения; очень было хорошо и интересно. Цари остались очень довольны. Смотрели, как все выливают и вкладывают в котлы. К обедне мы вернулись домой…
К ½ 3 ч. снова в Кремль — ходили по всем внутренним церквам и теремам, влезали на крышу! За сим смотрели Благовещенский собор и в куполах были. К вечерней службе были мы с царями — по желанию Alix — в маленькой церкви над Спас с Золотой решеткой — она крохотная, но было очень уютно и симпатично; обедали вместе и также вечер.
Они оба видимо довольны быть здесь, и подъем духовный большой…
Дневник Николая II
5
Запись имп. Александры Феодоровны в дневнике Николая II
5
Сладкий мой,
Снова я пишу тебе здесь, чтобы умолять тебя простить твою Женушку за все, чем она могла огорчить тебя, словом или делом. Такое счастье идти вместе с тобой и нашими маленькими девочками к Святому Причастию именно здесь, в Москве, где тебя короновали, и где столько воспоминаний связывает нас с тобой. Благослови Бог и защити тебя, ангел мой, да ведет Он тебя непреткновенно по жизни, помогая и утешая тебя всегда и во всем.
Нежнейшие поцелуи.
Николай II — вел. кн. Ксении Александровне
5
Дорогая моя Ксения,
Сердечно благодарю тебя за милое письмо из Севастополя, которое меня очень обрадовало. Приятно слышать, как вы все наслаждаетесь в Крыму и разогреваете ваши застывшие от Питера косточки! И мы оттуда, слава Богу, убрались и приехали сюда в день рождения Сандро.
Я не могу тебе описать те чувства, которые я испытываю здесь с началом Страстной, но могу тебя уверить, что теперь только я понял, что значит говеть. Аликс вполне разделяет мои чувства, это меня глубоко радует. Мы ходим и утром и вечером в разные церкви внутри теремов; службы в этих старых храмах производят чарующее впечатление. В особенности нам понравилась одна крошечная — Воздвижения Креста, любимая царя Алексея Михайловича; все образа ее под стеклом, потому что они шиты шелком дочерьми его. Сюда мы ходим каждый вечер одни, с дядей Сергеем и Эллой, больше не для кого места нет; певчие стоят снаружи.
Вчера мы ходили по стене Кремля и зашли в старинную церковь Благовещения (Нечаянной радости) в башне напротив наших окон. Мы приложились поочередно к чудотворной иконе, окруженной массой лампадок, и, пока Элла прикладывалась — верхушка ее шляпы зацепилась за одну из лампадок. Она выделывала всевозможные повороты головой — ничего не получилось. Она краснела, нас разбирал смех, а помочь мы не могли, так как священник стоял между нами и ею и забалтывал нас объяснениями о церкви. После долгих усилий, наконец, Трепову удалось освободить ее, а главное, удержать лампадку, которая грозила вылиться на нее. Элла вся красная, с растрепанными волосами вышла с нами из церкви. Все стоявшие там улыбались и низко кланялись. Такое происшествие могло бы только случиться с тетей Катей.
В понедельник мы присутствовали при начале обряда мироварения — сам митрополит[1436] совершал его в мироварной палате. Крайне любопытное зрелище и благоухание уму непостижимо. Три дня и три ночи варится миро, а в Великий Четверток оно переносится в Успенский собор в красивых серебряных сосудах и там освящается вместе со Святыми Дарами во время обедни.
Мы этого не увидим, так как завтра утром мы сами приобщаемся у себя раньше. Зато мы рассчитываем пойти в 4 часа утра с пятницы на субботу на вынос плащаницы с крестным ходом вокруг Успенского собора. Вообще тут в Москве столько своеобразных обычаев и преданий, что их и не перечесть, а надобно самому проделать все. Два раза удалось нам погулять в Нескучном. Погода теперь стоит хорошая, днем совсем тепло и снег быстро тает. Москву-реку сильно вздуло, и она почти вышла из берегов, так что, пожалуй, будет наводнение в Замоскворечье.
Очень нехорошие известия о состоянии здоровья тети Саши тревожат нас, я очень боюсь, что она бедная долго не проживет! Я на днях узнал, что она действительно приняла иночество в 1886 году под именем Анастасии!
Аликс и я надеемся, что вы хорошо встретите Светлый Праздник! Хотелось бы быть вместе в эти дни. Мама остается в Дании и возвращается только на Фоминой[1437]. Как жаль, что Миши и Ольги нет с нами!
Теперь прощай, моя дорогая Ксения. Крепко обнимаю тебя, Сандро и милых деток.
Христос Воскресе!
Сердечно тебя любящий старый брат Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Мы сподобились с царями приобщаться Св<ятых> Таин в ц<еркви> Рож-д<ества> Богородицы, и девочки их тоже, крайне было приятно; приобщ<ался> тоже кн. Долгоруков, Николаев, Аничков etc. Пили чай у царей, и Alix нам дала по образку на память…
Е. А. Шнейдер — прот. Иоанну Кронштадтскому
4
Ваше Высокопреподобие
Многоуважаемый отец Иоанн,
Ее Величество Государыня Императрица Александра Федоровна просит Вас освятить прилагаемые три образа, которые сегодня во вторник должны быть отосланы мною в Москву.
Прося Вашего пастырского благословения, прошу принять уверение в моем глубоком уважении.
Екатерина Шнейдер.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Митрополит принес царям и нам в стеклянке миро до его освящения — с est tres precieux (это драгоценно — фр.).
Вчера в ½ 3 ч. ездили с Ники к Хр<аму> Спасителя, чтобы он решил, где ставить памятник Саше; решено на выходящем углу к р. Москве — хорошее место…
Цари удивительно в духе и прямо благодушествуют быть здесь. Мы тот раз вечером читали с Ники вслух Муравьева[1438] — его описания Кремля и церквей — он не знал…
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Императрице нравилось исследовать каждую церковь и каждый уголок Кремля. Великий князь Сергей Александрович стал ее гидом в этих экскурсиях. Он прекрасно знал историю древнего города и все его памятники искусства. В Москве императрица всегда попадала под обаяние Древней Руси. И хотя в других странах она могла быть вполне современной, чувствуя себя совершенно естественно в новых условиях, здесь, в Москве, все пробуждало в ней тягу к старине. Ей казалось, что на Пасху в Москве царит истинно русская атмосфера, и ее сознание невольно настраивалось на эту волну. Она говорила, что чувствовала себя древнерусской царицей, сидя в своих покоях в Кремле вместе с сестрой и фрейлинами и вышивая бархатные драпировки для здешней церкви…
В течение всей недели накануне Пасхи императрица вместе с императором присутствовали на всех богослужениях в Кремлевской церкви. А в Страстную Пятницу они смешались с толпой людей при погребении плащаницы в Успенском соборе. Здесь российский император и императрица стояли позади своих беднейших подданных, держа в руках зажженные свечи. Пятничная ночная процессия в Кремле являла собой незабываемую картину: море людей, медленно движущихся вокруг собора, сосредоточенные и исполненные благоговения лица в освещении пылающих свечей. Этот церковный чин, как и вся атмосфера древнего города, просто завораживали императрицу. Здесь она чувствовала себя единым целым со Святой Русью, единой с российским народом в его простой и истовой вере.,
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Сегодня ночью в 3 ч. мы пошли с царями в Успенский собор на вынос и хождение за плащаницей! Это было что-то удивительное — никто их не ждал — фурор громадный — общий народный восторг, ибо они стояли с народом в соборе и с народом же ходили кругом собора! Утро было холодное, но светлое, ясное, солнечное. Они сами остались в восторге. Стояли мы службу более часу; прикладывались к плащанице. В ½ 5 ч. мы вернулись внутренним ходом и пили чай en quatre.
Удалось поспать до обедни в 14 12 ч. — были причастники. Днем ездили с царями в Вознес<енский> ж<енский> монастырь, где прикладывались к мощам и все осмотрели.
В ½ 5 ч. цари приехали к нам с Ольгой и Татьяной и красили яйца, пили чай; были все наши и Данилов[1439]. Цари в нашей церкви прикладывались к плащанице. Ники занимался и читал бумаги у меня в кабинете, пока красили яйца, уехали они около 7 ч. Тогда мне вдруг докладывают мин<истр> внутр<енних> дел[1440] — я его сейчас принимаю — и вообрази себе он мне приносит чудный рескрипт и портрет Государя — я так и обомлел!! Чувствую полное мое недостоинство получить столь великую награду!! Право, друг мой, я не могу придти в себя — я уничтожен и невообразимо тронут. С места излил письменно мои чувства к Ники, а в 8 ч. мы у них обедали; они нам дали всякие прелести, и мы им подарочки…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Могу только сказать тебе, что ты меня награждаешь превыше моих ничтожных! заслуг; если таковые и есть!? Я говорить не могу! Я уничтожен твоей безграничной добротой и милостью! Могу повторить только то, что ты знаешь: вся моя жизнь, все мое существо принадлежит тебе и для тебя, буду работать, по мере сил и разумения моего до последнего издыхания, ибо люблю тебя всею моею душою! Что ты упомянул о незабвенном твоем Отце, переполнило чашу твоих милостей ко мне: это мой идеал — Он, к которому всегда стремлюсь и, работая, проверяю себя Им! прости, что пишу несвязные вещи, право — не могу иначе. Храни тебя и Россию Бог! Вам принадлежу я!
Твой Сергей
8 апреля 1900 года.
Высочайший Рескрипт, данный на имя Его Императорского Высочества Московского Генерал-Губернатора Великого Князя Сергея Александровича Ваше Императорское Высочество!
Десять лет тому назад Мой незабвенный Родитель, желая явить новое доказательство Своего неизменного благоволения к Первопрестольной столице, призвал Вас стать во главе ее управления.
Из года в год, при каждом посещении Моем Москвы, Я убеждаюсь в отличном исполнении Вами возложенных на Вас многотрудных обязанностей в постоянном согласовании Вашей полезной деятельности с даваемыми Мною Вам указаниями и в Вашем неустанном стремлении с непоколебимой твердостью следовать предначертаниям завещанным Блаженной памяти Императором Александром III, священными для меня и, как Мне хорошо известно, драгоценными для Вас.
Высоко ценя Ваши заслуги, Я, в ознаменование Моего особого к Вам благоволения, препровождаю при сем Вашему Императорскому Высочеству для ношения на груди на Андреевской ленте бриллиантами украшенный портрет Мой.
НИКОЛАЙ.
Москва. 9-го апреля 1900 г.
Высочайший Рескрипт, данный на имя Его Императорского Высочества
Московского Генерал-Губернатора Великого Князя
Сергея Александровича
Ваше Императорское Высочество!
Горячее желание Мое и Государыни Императрицы Александры Феодоровны провести с Детьми Нашими дни Страстной недели, удостоится приобщения Святых Таин и встретить Праздников Праздник в Москве, среди величайших народных Святынь, под сенью многовекового Кремля, милостью Божией осуществилось.
Здесь, где нетленно почивают угодившие Богу Святители, среди гробниц венценосных собирателей и строителей Земли Русской, в колыбели Самодержавия, усиленно возносятся молитвы к Царю царствующих и тихая радость наполняет душу в общении с притекающими в храмы верными чадами нашей возлюбленной Церкви.
Да услышит Господь эти молитвы; да подкрепит верующих, да удержит колеблющихся, да воссоединит отторгнувшихся и да благословит Российскую державу, прочно покоящуюся на незыблемой истине Православия, свято хранящего вселенскую правду любви и мира.
В молитвенном единении с моим народом Я почерпаю новые силы на служение России для ее блага и славы и Мне отрадно именно сегодня выразить Вашему Императорскому Высочеству и через Вас дорогой Мне Москве одушевляющие Меня чувства.
Христос Врскресе.
НИКОЛАЙ
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Заутреня и весь выход были идеально красивы! У Спаса за Зол<отой> реш<еткой> было вполне поместительно; во время службы все дамы стояли на галереях в рус<ских> платьях. Во время христ<осования> Ники поздравил Трепова генералом, он в полном восторге — а я рад. Alix etait superbe — traine blanche et or et le grand diademe en perles de l’Imp [eratrice] Catherine sur la tete (была великолепна — белый с золотом шлейф и большая жемчужная корона императрицы Екатерины — фр.). Жена была в зел<еном> сарафане <?> и все изумруды. Разгавливались в верхних парадных комнатахи в 3 ч. все было кончено…
Первый рескрипт Ники производит здесь фурор: на улицах ему кричали в ответ «воистину воскресе!» Он получает депеши в том же смысле, а я письма от крестьян, студентов etc. Подъем духа громадный и хороший…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Дневник гр. С. Д. Шереметева
От Дмитрия[1441] и Иры[1442] была телеграмма, что впечатление заутрени в В<еликий> Пяток — неизгладимое. Царь среди народа за Плащаницей. Слава Богу за все!
Дневник митр. Арсения (Стадницкого)
… Потухшую свечу свою Царь зажег у шедшего возле него крестьянина, оказавшегося кучером некоей Фишер[1443], содержательницы гимназии. Говорят, нет предела восторгам кучера.
В первый день Пасхи чудный рескрипт Государя дан Москве. Также последовали рескрипты на имя Великого князя и митрополита, которому пожалован крест на митру. «Крест» этот служит соблазном для многих «иудеев»…
Дневник гр. С. Д. Шереметева
В ожидании Государя спустились все предводители, и я с ними по лестнице. Прибыли ранее В<еликий> К<нязь> Сергей Ал<ександрович> и Елиз<авета> Фед<оровна>, Влад<имир> Алекс<андрович> и Андрей Влад<имирович> — наконец Государь с Императрицею — в карете. Мы вышли на крыльцо. Толпа хлынула несметная и обступила карету. Вслед за ними поднялись по лестнице, наверху встретила Елиз<авета> Феод<оровна> — и княгиня Трубецкая[1444]. Прошли прямо в залу — но не сели за столы. — Госуд<арь> и Имп<ератрица> обошли залу при пении «Слава». Чудная, небывалая картина. Потом они поднялись на эстраду и сели каждый за свой стол. За столом Государя сидел и я, около Сипягина. Все время мне был виден Государь. Когда запели «Выйду ль я на реченьку» все невольно переглянулись — а я взглянул на Государя, и наши взгляды встретились. Он головою выразил знак удовольствия и удивления. Действительно чудно было хорошо. После тоста Трубецкого[1445] и Государь отчеканил свой тост за Дворянство. Восторженное продолжительное ура. К концу завтрака «Славься» с колокольным звоном. Глубоко необычное впечатление. Государь и Импер<атрица> видимо восхищены. Когда все встали и пошли в гостиную — собрались дамы, для представления Императрице. Я стоял в стороне у статуи Екатерины. Государь долго говорил с гр. Шуваловой[1446] — женою Павла Андреевича и потом подошел ко мне. Заговорил ласково; выражал восхищение от всего испытанного в Москве — говорил о заутрени в Усп<енском> соборе, что в первый раз видел Успенский собор с народом. «Я до сих пор всегда видел его пустым (возвысил голос). Этого уж больше не будет!». Потом говорил о завтраке, что при виде павлинов и лебедей ему представился пир Иоанна Грозного. «Ну — не совсем так, ваше Величество», — сказал я. Государь улыбнулся и сказал: «Конечно, я не говорю», — и опять улыбнулся, и опять выражал видимое удовольствие. «Как жаль, что Миша не приехал!» — сказал он, — и оказалось, что Императрица задержалась в Копенгагене по нездоровью…
… я уехал домой, утомленный, но под наилучшим впечатлением.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вчера в 1 час дня был завтрак — разгавливание от всего дворянства в Дво-р<янском> Собрании. Ну, я тебе скажу, пир вышел на славу. Право, трудно видеть что-нибудь красивее. Был отдельный стол для Ники и Alix на возвышении у начала зала лицом вдоль, а в самой зале все столы были лицом к царским; масса цветов, чудного старинного серебра <нрзб.> отлично все подано et avec cela rien de surcharge (и ничего лишнего — фр.). Вдоль середины залы шел громадный стол с яствами: павлины, лебеди и стар<инные> сер<ебряные> чаши — прелесть. По очереди пел рус<ский> хор и цыгане, балалаечники воен<ные> играли, а для «Боже, Ц<аря> храни» и «Славься» два оркестра и весь оперный хор с Шаляпиным[1447] во главе. Cetait vraiment superbe et grandiose (Это было по-настоящему великолепно и грандиозно — фр.). Цари видимо были тронуты и довольны. Ники отлично ответил на тост Предв<одителя> Дв<орянства>. После были разговоры и любезничаньи.
Днем цари ездили в Александрию и обедали у нас с Владимиром[1448] и Андрюшей[1449]. За сим была генеральная репетиция танцев в костюмах etc. Масса была народу, и цари присутствовали.
Начался 1 период Владимирский, с хороводом при звуках заунывной хоровой былинной песни, петой Синодальным хором. Археологические костюмы очень понравились.
За сим 2-ой пер<иод> Московский, царский — русская пляска в дивных боярских платьях — Зинаида[1450] отличалась — тоже гр-ня Клейнмихель[1451] с Шаблыкиным[1452], некоторые девицы.
Потом 3 пер<иод> Петровский, ассамблейный la pavane[1453] — вошли при звуках Преображ<енского> марша: молодежь танцевала премило. Костюмы очень типичны.
За сим 4 период Екатерининский — менуэт — пять пар вышли при звуках «Славься сим Екатерина». Из знакомых тебе дам Аня Иловайская[1454] (Адлер-б<ерг>) — кн. Гагарина (Хомякова) все красивые — великолепно одеты — с фрейлинским шифром Екатерины, который я скопировал у Алексея.
И наконец 5 пер<иод> Александровский — empire 20 пар вошли под звуки полонеза Козловского[1455] «Александр, Елисавета, восхищаете Вы нас». В первой паре Фафка с одним гр. Симонич <?>. Из мужских костюмов были: два лейб-гусара, два преображенца, 1 кавалергард, 1 кон. гвардеец, 2 сумских гусара и 2 черниговских драгуна — все точные мундиры < 18> 12 года. Начали с общего вальса, за сим отдельными номерами в пар шесть или четыре: экосез, мазурка, полька и кончили общим вальсом из «Евг. Онегина». Дамы были премилы в своих простых, бальных, ампирных платьях; Фафка танцевала мазурку отлично. Да, забыл сказать, было еще два лейб-улана конечно! Ты поймешь все атенции мундиров.
Цари заставили все повторить вторично. Владимир все очень оценил. Цари разговаривали с танцорами. Так как вероятно самого бала не будет, так по крайней мере цари видели. Так жаль, что ты не видел, ты бы очень оценил!
Сегодня утром мы принимали всю Москву[1456] и всех петербур<жцев> — я христ<осовался> 1648 раз. Днем у жены все дамы…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Завтракали на прощание все участники и <участни>цы исторических танцев с их ближайшими родственниками; набралось 150 чел. — все видимо были тронуты; жена им раздала маленький брелок с нашими шифрами на память…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Только что вернулись из Тройцы, но иду по порядку. Вчера в ½ 12 ч. состоялся парад при 11° в тени — первый весенний день. У меня была бездна эмоций; но слава Богу сошло удачно, и Ники, в самом деле, был доволен. Alix с женой объезжала войска; мой заезд и все прочее вышло хорошо…
Сегодня в 11 ч. утра поехали мы с царями в Тройцу[1458]; холодный, ясный день. Завтракали в поезде, в Лавре, как всегда и чай у митрополита, который сказал хорошее слово. Народу масса — на охране стоял Фанагорийский полк. Вернулись мы в ½ 5 ч.
Вчера на параде, когда войска прошлись, пришлось народ пустить на площадь — никогда такой массы не бывало — Трепов боялся, что давиться будут!! Настроение ужасно восторженное.
Ники сильно жалеет, что в театр ездить нельзя[1459]…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
21-го апреля, утром государь посетил Александровское военное училище, а Императрица Иверскую Общину сестер милосердия. Императрица прибыла в общину вместе с Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной и была встречена Председательницей Дамского Комитета М. Н. Соболевой, Попечительницей Общины Е. П. Ивановой-Луцевиной[1461] и членами Совета, среди которых находился и я. Императрица внимательно осматривала все наши лечебные учреждения, посетила сестер в общежитии и осмотрела строившийся храм. По-видимому, все очень понравилось Императрице. Мы все деятели Общины были весьма удовлетворены Ее посещением, а сестры, с которыми Она была очень ласкова, были в восторге[1462].
В тот же день, Их Величества посетили Никитский монастырь[1463] и студенческое общежитие имени Императора Николая II, где все студенты вышли на встречу Их Величеств на подъезде. Государь оставался в общежитии более часа, беседуя со студентами и знакомясь с устройством общежития.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
22
… Вчера днем ездили с царями в Никитский ж<енский> мон<астырь> и в общежитие студентов, основанное на деньги, данные Ники и открытое прошлое осенью — мне это учреждение близко сердцу — инициатива была моя. Цари всюду ходили, и восторг студентов был общий — их там живет человек 150 — je crois que се fut bien et pas trop bete (думаю, что это было хорошо и не слишком глупо — фр.)…
Moscou est positivement comme affole (Москва положительно сходит с ума — фр.).
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Император и императрица посетили все школы, дворянское собрание, выполнили весьма насыщенную официальную программу. Повсюду их сопровождали вел. кн. Сергей Александрович и его супруга вел. кн. Елизавета Федоровна. Благодаря их поддержке императрица чувствовала себя очень непринужденно. Она нашла Москву просто очаровательной, и сама пришлась по душе жителям Первопрестольной.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Императрица и особенно Государь, в это время были обворожительны, дети были такими непосредственными. Распутинский яд еще не проник в царскую семью. Императрица была проста, мила и удивительно любезна.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею
Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
В 4 часа только добрались до Царского после очень удачного парада. Сердцем и душою мы еще с Вами в Москве, и теперь нам кажется, что Мы провели это время во сне. Еще раз благодарим Вас обоих и сердечно обнимаем.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II, имп. Александре Феодоровне
Глубоко сердечно обласканы дорогими словами. Как чудный сон прошли эти три недели. Здесь все и вся под Вашим обаянием, а мы грустим не видеть Вас у нас, не быть с Вами. Храни Вас Бог.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Да, теперь могу полным сердцем, всей душой кричать, орать: пребывание царей было чудное! Дивное, идеальное! И всем моим существом благодарить Господа за Его милости!! Здесь от мала до велика все под обаянием царей. Я прямо — тебе скажу — я Alix не узнавал — она здесь преобразилась — они сияла; вчера за обедней она плакала от умиления и, прощаясь с нами в Клину, ее глаза были полны слез — я ее давно знаю, но никогда такой не видал; она несколько раз говорила сестре, что чувствует себя совсем иначе, чем в Питере, что она тут как дома в симпатичной ей атмосфере. По-русски она валяла вовсю громко — не стесняясь говорила. Про Ники я и не говорю — он, конечно, завоевал сердца всех, кто на него смотрел, а с кем он говорил — тот уж был его! Им обоим прямо не хотелось уезжать, и если б не было сегодня парада — они дольше остались — это верно. В народе целые легенды ходят о них: я сам видел двух старух, которые после их проезда обе красные, в слезах друг друга обнимали от восторга.
Да, ты вполне верно мне написал — именно так это пребывание их в Москве загладило все страшное, что было после коронации — Ники сам мне это подтвердил; глубоко меня это потрясло. Да, повторяю, с умилением душевным благодарю я Господа, сподобившего меня своим благословением в эти царские три недели!
Ты меня должен понять: Ники почерпнул новые силы для своей царственной работы. Он себя почувствовал более чем когда либо и вполне сознательно русским царем, а это великая вещь. Тут были удивительные минуты, которые описывать или формулировать нельзя — их можно было только чувствовать. Вот именно Мама бы это поняла и понимала, и чувствовала, и Саша тоже!!
Тебе скажу, что мои нервы устали; я думаю, что это время сократит мою жизнь, но мне это безразлично, ибо эти дни дали жизнь принципу которому я служу и который должен торжествовать. Мы сегодня утром с Треповым целовать comme deuxputes honteuses (<стали> друг друга как две непотребные женщины — фр.), и плакали, как две бабы!
День вчера был дивный с 17° в тени. Обедня у Спаса за Зол<отой> реш<еткой> была симпатична. Днем ездили с царями на Воробьевы горы и долго любовались видом. Les проводы furent un vrai delire (Проводы были настоящим кошмаром — фр). Мы поехали в Клин и обедали в вагоне с ними. Ники подарил жене на прощание чудный огромный жемчуг в виде яйца <с> подвеской. Мы вернулись домой около 16 11 ч. вечера…
Жене надо в Франценсбад, думаю, ехать 2-го мая, чтоб летом сидеть спокойно дома.
Храни тебя Господь. Обнимаем. До свидания.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
24
Милая Минни,
Наши сердца переполнены впечатлениями этих трех недель и благодарением Господу, что все прошло так хорошо. Нам просто не терпится поговорить с тобой и рассказать обо всем, что мы чувствуем.
Как часто наши сердца устремлялись к тебе, и дорогие воспоминания счастливого прошлого вставали перед нашими глазами и <воскресали> в душе. А зная, как Саша мечтал провести здесь хотя бы раз Пасху, казалось, что его благословения все это время покоились на ваших детях. Он, как и они, был бы согрет теплым приемом, радушность которого росла с каждым днем их пребывания, перейдя в единую безграничную радость любви и обожания к своим Государям. Тебе довелось пережить это, и тебе знакомо благотворное действие, и какое это воздаяние за тяжелое бремя государственного правления. Это проникло в сердце Аликс, и мы счастливы, что она смогла почувствовать, как русские любят — как ни в одной другой стране, как они умеют любить и могут выразить свое сердце и свою верность.
Ники, с его чудесными глазами, которые он унаследовал отчасти от тебя, отчасти от Саши, в народе называют «наш светлый ангел». Его покоряющая сердца скромность, глубокая вера и обаятельная добрая улыбка вызывали в ответ безграничную любовь. А ведь это нечто большее, чем восхищение; казалось, воздух напоен радостью, «миром и благоволением».
Как бы мне хотелось, чтобы ты была здесь! Это воодушевило бы тебя. Чудесное тихое время молитв перед Пасхой, когда чувствуешь себя ближе к Богу — поистине отдохновение пожить в такой атмосфере, и твои дорогие словно рядом с тобой и благословляют тебя.
Надеюсь, твое пребывание в Дании приободрило тебя.
После дня рождения Сергея мы отправляемся в Франценсбад, так что, к сожалению, пока тебя не увидим. Но мне нужно немножко подлечиться, потому что зимой я чувствовала себя неважно. Сергей привезет меня туда и сам останется на пару недель. Для него это тоже будет прекрасным отдыхом, потому что в последние недели он стал просто неузнаваем — побледнел и похудел от беспокойства, несмотря на радость принимать их здесь, — это такая большая ответственность. К тому же всю зиму он кашлял. Я останусь подольше, так как самый короткий курс лечения — четыре недели.
У нас хорошие новости от Эрни и Даки. Они благополучно вернулись из Италии. Даки в ожидании великого момента и очень рада. Минни[1464] снова помолвлена, и я очень надеюсь, что она будет счастлива. А теперь мы вас с Сергеем сердечно целуем.
Остаюсь, любящая тебя сестра Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Дорогой дядя Сергей,
Пользуюсь отъездом д. Павла, чтобы письменно от всей души поздравить Тебя с днем Твоего Рождения и пожелать Тебе здоровья, счастья и успеха во всем.
Мы оба живем под полным обаянием Москвы и всего пережитого с вами за этих три «светлые недели». Ты и Элла нам страшно недостаете; вечера нам кажутся скучными и длинными, и мы себя чувствуем право, совсем осиротелыми.
Я должен еще раз высказать Тебе мое глубокое искреннее спасибо за твои плодотворные труды по вверенному Тебе Папа — городу и краю, результаты чего так блестяще сказались при нашем пребывании теперь в Москве. Я вполне уверен, что если бы дорогой Папа увидел настоящие плоды твоего управления — Он был бы счастлив и доволен Тобою! Сегодня утром я молился на Его могиле с особенным чувством тихой грусти и внутреннего удовлетворения сознавая, как будто Папа благословлял меня и разделил мою радость за все испытанное чудное время в Москве!
Такое сознание удесятерит мои силы для служения России насколько я могу, по Его примеру; мне отрадно знать, что и Ты также глубоко и убежденно поступаешь по Его заветам.
Спасибо, спасибо от души.
В Петербург мы приехали с хорошей теплой погодой. Мама нас встретила на станции и оттуда мы отправились прямо на парад. Он прошел очень удачно, видом войск я остался весьма доволен, за исключением старой истории, заездов начальствующих лиц и их лошадей. Одно посмешище, а при иностранцах и посрамление!..
Не без удовольствия приехали мы в это милое место. Я Тебе говорил, что единственным утешением после Москвы — это жить здесь. Через два дня к сожалению погода испортилась, задул северный ветер, выпадал снег, термометр показывал 2–3 град, тепла — и мы приуныли. Но сегодня было солнце, и мы надеемся, что погода смилостивится.
Мой большой диван переполнен вещами, книгами и фотографиями из Москвы; и я с любовью бросаю на все это свой взгляд. Дети здоровы и спрашивают постоянно о вас обоих. Будь добр передать фотогр<афию> мою M-me Булыгиной и сказать Чирикову[1465], что на иконе должны быть первые 3 Святителя Москвы[1466].
Христос с Тобой и милой Эллой.
Сердечно обнимаю Тебя.
Всей душой Твой
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой мой Ники!
Уж без того сердце мое было переполнено благодарностью, но письмо твое переполнило все! Верь мне — дорогие слова твои врезались глубоко в сердце мое.
Эти слова забыть нельзя — я читал их, а слезы навертывались на глазах! Ты меня так чутко понял твоим сердцем; да, именно в духе Папа, с его благословением, буду я работать для тебя до последнего моего издыхания. В минуты жизни трудные я смотрю на его дорогое изображение и им подкрепляюсь.
Господь видимо благословил ваше пребывание; оно мне кажется чудным сном. Все здесь в Москве под вашим обаянием — всё еще гудит вами; какое-то осталось еще торжественное настроение. А мы грустим, что вас не видим — так свыклись с мыслью, что ежедневно вы у нас бывали. Как я наслаждался этими минутами! Какое баловство эти вышивки для кресел! И булавка прелесть. Приезд Павла очень меня порадовал — он был в духе и весел. Элла и он обдарили меня разными прелестями. Погода, увы, отвратительная, и снег шел, и 29-го[1467] не могли мы пить чай на балконе в Александрии, как то делали обычно.
Теперь перед отъездом меня тормошат безжалостно; минуты покоя не дают во всех отношениях. Мне совестно сознаться, но я устал, и нервы разгулялись. Думаю, что Франценсбад обоим нам на пользу будет. Завтра вечером мы выезжаем…
Твою карточку я передал m-me Булыгиной — она в полном восторге и влюблена по уши!!!!
Храни тебя Господь, дорогой Ники. Сердцем благодарю за всё, всё — обнимаю крепко.
Твой Сергей.
Чирикову все объяснил.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
2
От души благодарю за письмо. Думаю, что тебе было бы хорошо самому полечиться три недели на месте. Искренно желаю Вам счастливого пути и крепко обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
2
Сердечно благодарю за депешу, сейчас трогаемся в путь. Крепко Вас обнимаем.
Сергей.
Николай II — Английской королеве Виктории
7/20
Моя дорогая бабушка.
Не могу тебе передать, как я был тронут, получив твое милое доброе письмо в канун моего дня рождения. Благодарю тебя от глубины сердца за всю ту любовь и великую доброту, которую ты мне оказала. Позволь мне также пожелать тебе всевозможного счастья и доброго здоровья в твой дорогой день рождения. Боюсь, что это письмо не дойдет до тебя вовремя, но до сих пор у меня не было ни одной свободной минуты написать тебе.
Мы с Аликс очень рады, что твой визит в Ирландию оказался таким успешным. Я надеюсь только, что он не слишком тебя утомил!
Мы также оба в восторге от нашего пребывания в Москве — те три недели, что мы там провели, кажутся теперь сладостной мечтой, и все прошло как нельзя лучше.
Было радостно повидаться с Сергеем и Эллой, которых обычно мы видим не чаще чем дважды в году, да и то только на короткое время.
Очень надеюсь, что теперь у тебя меньше тревог в связи с войной. «Scotch Grey»[1468] прислали мне телеграмму на день рождения из Кронштадта, что меня немало изумило, и в то же время доставило огромное удовольствие.
Ты обмолвилась в своем письме о возможности нашей встречи в этом году.
Это наше постоянное желание — приехать в Англию и повидать тебя. В этом году лето и осень, боюсь, будут заняты утомительным шахом Персидским и маневрами в разных частях России. Но если представится возможность приехать и навестить тебя, мы будем счастливы это сделать. И снова, благодарю тебя и поздравляю с днем рождения, желаю всего наилучшего, поверь мне, драгоценная бабушка.
Всегда твой любящий внук
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники,
От всего сердца поздравляю тебя с днем рождения дорогой Аликс, за которую идем сейчас молиться в нашу церковь. Слава Богу, лечение жены идет вполне успешно, и она усердно погружается в «Moorbad’ы» (грязевые ванны — нем.); и я тоже этим занимался и кроме того пил воды.
Время проводим мы самым тихим, спокойным образом, но признаюсь, очень приятно и можно было нервами отдохнуть. Теперь пора мне за работу, ибо много вопросов и дел ждут моего возвращения. Собираюсь я завтра выехать в Вольфсгартен, чтоб посетить на два дня Ernie и Ducky; мне их так невыразимо жаль[1469]. Они, по видимому, рады моему приезду; оттуда махну прямо в Москву. Жена останется здесь до 10-го Июня и на обратном пути тоже собирается завернуть к брату.
Все это время погода стоит теплая, но эти дни прямо жаркая — более 20° в тени; сирень благоухает вовсю. На днях ездили мы в Карлсбад — удивительно красивое место.
Как мне жаль бедного Сипягина[1470] — вот досадно! И как тебе это неудобно и затруднительно; вероятно до осени ему работать нельзя будет?
Скучно расставаться с женой очень, но по совести должен я вернуться к своим делам.
Храни Тебя Господь — сердечно и крепко вас обнимаю.
До свидания.
Твой Сергей
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею
Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
27
Сердечно благодарим вас обоих. Так больно за Ducky и Ernie. Погода дивная. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Скучаю невыносимо. Гуляла вчера вечером. Без тебя очень грустно. Надеюсь, хорошо доехал. Даки крепко целует.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Нежные пожелания в этот день. Надеюсь, поездка хорошая. Сердечно целую.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Проснувшись, получила твои милые подарки. Сердечно целую, нежно благодарю. Собираюсь на прогулку. Погода пасмурная.
Элла.
Николай II, имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею
Александровичу
Наши самые добрые пожелания в этот славный день. Так грустно, что вы врозь. Очень благодарны за добрую открытку. Счастливы, что в Вольфсгартене, как ты пишешь, все хорошо. С нежной любовью.
Ники, Аликс
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Скучала без тебя очень сильно. Прекрасный день в Карлсбаде. Сердечно целую. Погода замечательная. Хочу, чтобы мои последние фотографии послали сразу в Дармштадт. Думаю, они прибудут вовремя.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Так рада, что вы в Ильинском. Очень грущу, что меня там нет. Кто с тобой? Иваненков приехал на нашу виллу. Сердечно целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Какое милое письмо, очень меня порадовало. Целую от всего сердца. Погода приятная, но переменчива.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Вчера музыкальный вечер в курзале — очаровательно. Погода приятная. Менгдены оба здесь, шлют тебе приветы. Спасибо за милое письмо. Целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Провела весь вечер приятно в курпарке: иллюминация, музыка, конфетти. Днем Мираманти. Все шлют тебе приветы. Уезжаю в час. Погода приятная. Сердечно целую.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Доехала хорошо, не устала. Даки, Эрни <встретили> на вокзале, шлют очень сердечные поцелуи.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
15
Чудесное утро. Дети Павла приезжают в субботу-воскресенье. Сердечно целую.
Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Прекрасная погода. Спасибо большое за письма. Нашла много грибов. Сердечно целую.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Спасибо за письмо, телеграммы. Так рада, что могу здесь удить рыбу. Жарко, но дождливо. Целую. Дети Павла сегодня уехали.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Прелестное утро. Если продержится, поедем на пикник в парк красивого замка. Сердечно целую.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
21
… Жена вчера выехала из Вольфсгартена — сегодня на границе. Мы никогда в такой долгой разлуке не были. Радуюсь ее концу — уж довольно…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
21
Поездка продолжается весьма приятно. Чувствую себя вполне отдохнувшей.
Будем ужинать у Ф., потом немного погуляем. Сердечно целую.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
23
…Наконец жена приехала! Я около 8 ч. утра поехал в Одинцово и привез жену прямо в церковь, где был маленький благодарственный молебен. Признаюсь, я очень рад, ведь мы почти месяц были в разлуке, что никогда еще не бывало! Вид у нее хороший — похудела конечно, но чувствует себя хорошо — вот и слава Богу…
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Могу представить, как Ты должно быть счастлив, что дорогая Элла наконец вернулась. Ники, увы, уехал сегодня утром, и я одна с малышами. Нежные приветы.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень недоволен Чириковым, что до сих пор не получил образа, не знаю даже готов ли он? Прибыл благополучно на завтрашний юбилей; большие маневры нахожу нужным отменить вследствие серьезных событий в Китае[1471]. Крепко Вас обоих обнимаю.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Я в отчаянии от неаккуратности Чирикова. Он сию минуту принес мне Твой образ, сейчас же отправляю его Тебе или куда прикажешь. С грустью понимаю, что маневры приходится отменить. Элла вернулась вчера к большой радости. Мы здесь для завтрашнего юбилейного парада трех полков. Только что была прибивка знамен и штандарта. Крепко обнимаем.
Сергей.
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
25
Драгоценный мой Николенька,
…Всего две ночи и полтора дня — и я прижму тебя к своему сердцу! Что за блаженство, что за радость!.. Только что получила телеграмму от Эллы — пишет, что торжества в Москве прошли чудесно…
До свидания, и благослови тебя Бог. Целую и обнимаю тебя.
остаюсь вечно твоя единственная старая женушка
Аликс.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Я сейчас же по получении печального известия предложил Мари немедленно приехать, но она отклоняет теперь мой приезд. Решительно не знаю что делать.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Разумеется, поезжай к Тете Мари. Когда будет Элла здесь? Поздравляю с храмовым праздником[1474].
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Страшно тронут и благодарен за память о нашем престольном празднике. Элла будет в Петергофе 22 утром. Завтра утром буду провожать роту 13 саперного батальона, уходящую в Сибирь, а вечером тронусь в путь.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно целую, еще раз желаю всего хорошего, путешествие не слишком утомило. Большие приветы всем в Ильинском. Так грустно быть в разлуке. Нашла все в безупречном порядке на «складе». Уезжаю немедленно.
Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Так довольны, что милая Ella проведет с нами несколько дней. Прошу обнять от меня тетю Мари. Счастливого пути.
Ники
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Ужинала у Минни в 9 часов. Только что вернулась домой с катанья с Аликс. Видела Павла, гуляли, беседовали приятно. Здесь все хорошо, все шлют тебе приветы и поцелуи.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
22
Нежнейшие благодарности, добрые пожелания. Так счастливы принимать здесь дорогую Эллу, будем много думать о тебе здесь. В Кобурге поцелуй там всех нежно от меня.
Аликс.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
4
Дорогой Ники,
Пишу тебе эти строки, чтоб доложить тебе, что с твоего разрешения — полученного весною — мы собираемся выехать за границу около 16-го Сентября и прямо ехать в Париж, где мы уж наняли себе помещение, чтобы посмотреть на выставку, которая нас обоих, почему-то, очень интересует. Думаем пробыть в чужих краях недолго и вернуться уж прямо в Москву.
Очень приятно у нас погостила Оля[1475] с Христофором две недели при дивной погоде; потом Павел дней десять при менее теплой атмосфере, и наконец теперь гостят у нас Михен, Елена[1476] и Борис[1477] при ужасающей холодной, дождливой погоде; думаю, что им не особенно весело у нас, ибо жизнь более чем тиха, скромна и однообразна.
Дом наш здесь так уютен. А у вас и тепло, и удачная охота, и ты, надеюсь, отдыхаешь. Храни вас Господь, сердечно обнимаю вас обоих.
До свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Хочется написать тебе два слова перед отъездом нашим в Париж — завтра мы трогаемся в путь. Из Ильинского уезжать было крайне скучно, ибо погода была совсем летняя со всеми прелестями осени, а в городе душно! но надо было мне здесь кое-какие дела свои совершить. Радуюсь за вас, что вы наслаждаетесь в милой Ливадии. В комнате Папа вспомни обо мне!..
Храни вас Господь. Обнимаем.
До свидания.
Твой Сергей.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Желаю вам обоим счастливого пути, наслаждаемся здесь идеальной погодой. Крепко обнимаем тебя и Эллу.
Аликс, Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
23
… Утром были мы на выставке; начали с кустарного отдела жены, где были все дамы и господа рус<ские> — это все премило и красиво устроено. Прошлись по vieux Paris (старому Парижу — фр.) — гадость! С интересом осматривали часть grand palais. Наконец-то увидел твой портрет Серова — он совсем хорош, но глаза малы. Осмотрели немец<кий> отдел, т. е. обстановку Потсдама Фридриха Вел<икого> — прелесть, что за картины франц<узской> школы…
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… От выставки мы каждый день все более в восторге; замечательно интересно; напр<имер> все, что старин<ные> поразительно хороши, такие вещи, которых больше не увидишь: из церквей, монастырей, частных коллекций и т. п…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выставка очень интересная. Погода чудная, яркая. Виктория, Людвиг с нами, наслаждаемся. Обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
<24
Сердечно благодарим за письмо. Надеюсь, не устаете от выставки. Аликс благодарит Эллу за известия. Погода дивная. Обнимаем.
Ники
(ГА
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сердцем с тобою. Погода летняя. Здесь приятно. Обнимаем.
Сергей, Элла.
Дневник А. Н. Куропаткина
Государыня встала между Государем и делами… в случае важных известий я и Ламздорф посылаем записки на ее имя, а она… сама докладывает государю. Мне государыня уже дважды присылала записки… на нескольких представленных мною депешах пишет вместо государя: «сердечно благодарить» и т. д. Сходство почерков отдаленное существует.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
… У Ники легкий, слава Богу! брюшной тиф, но как это скучно. Alix мне телеграф<ировала> почти каждый день, а сегодня от Гессе получил ответную, успокоительную депешу. Сначала думали инфлуэнция: выписали докт<ора> Попова[1480]из Питера — он ходил за Alix, когда у нее была корь…
(ГА
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
3
Благодарю, думаю о вас. Было холодно, теперь лучше. Обнимаю.
Ники
(ГА
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн.
Елисавете Феодоровне
Благодарим с любовью, желаем всего доброго день проходит хорошо, оба кемарили. Целуем.
Аликс.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Так рада, что ты доволен, получив твои старые вещи из Ливадии. Ники сидит в кресле, курит, он весел, чувствует себя бодрым, только что выкушал говяжьего бульона с яйцом. Наилучшие приветы от нас вам двоим.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Думаю, грипп идет на спад. Сергей тоже нездоров. От Ники, слава Богу, вести хорошие. Мы оба нежно тебя целуем. Погода предвещает бурю.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
2
Самые теплые сердечные пожелания от нас с Сергеем тебе, милый Ники! Да благословит Бог этот новый год и даст тебе здоровья и радости!
Как счастливы мы знать, что ты действительно пошел на поправку, однако будь благоразумен — не ешь тяжелой пищи или трудно усваиваемой — после тифа в желудке на слизистой остаются маленькие язвочки даже при самой легкой форме болезни; дай себе время как следует излечиться, кстати, также и тряска на ухабах… небезопасна.
Бедный Сергей подхватил тяжелую инфлуэнцию и чувствует себя отвратительно. Я же пока здорова, хотя только и делаю, что общаюсь с людьми с этой заразной болезнью.
Посылаем тебе несколько маленьких запонок. Надеемся, они порадуют тебя, а также диванные подушки «либерти» для твоей комнаты в Ливадии, чтобы тебе уютно было <сидеть> в кресле.
Сергей шлет множество благословений и сердечные пожелания вам обоим и деткам. Всего наилучшего от нас обоих.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Глубоко тронуты твоей милой телеграммой. Сергей слаб, кашляет, но ему лучше. Я пока здорова. Молитвенно с тобой, благодарю Бога за полное выздоровление Ники. Храни вас Господь, дорогие. Надеюсь, если все будет хорошо, скоро встретимся. Надеюсь, что нога твоя получше; эту ночь хорошо спала.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой д. Сергей,
От всей души благодарю Тебя за прелестные запонки, которые я получил от вас обоих к именинам. Я надеюсь, что Твоя инфлюенция прошла без следа. Так скучно было заболеть тотчас после возвращения из-за границы, и я уверен, Ты бесился страшно, что не мог начать заниматься делами по приезде в Москву. Я много думал о Тебе все это время и надеюсь, что по крайней мере состояние Твоего духа спокойное.
У меня теперь блаженное душевное спокойствие, ничего меня не беспокоит, чувствую себя выросшим по окончании 5-недельной опеки докторов и в полном смысле слова наслаждаюсь жизнью, привольною пока и свободною.
По настоянию милой Мама мы решили остаться здесь до середины января.
Дорогая Аликс, слава Богу, прекрасно выглядит и хорошо себя чувствует, после того испытания, которое я ей невольно доставил.
Мы каждый день катаемся и гуляем более двух часов, но пока еще напоминаем собою старческую чету, которую возят, для пользования воздухом. — Занимаюсь я очень мало, зато много времени для легкого чтения.
Прощай мой милый дядя Сергей. Желаю Вам хорошо встретить праздники и Тебе поскорее поправиться.
Сердечно Твой
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Бесконечно обрадован дорогим Твоим письмом. От всего любящего сердца благодарю. Мне гораздо лучше, но не выхожу. Делами занимаюсь во всю. Крепко сердечно обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
15
Все вещи, которые я выбрала, надеюсь, доехали до Петербурга. Не мог бы ты распорядиться, чтобы их отослали. У меня здесь только одна акварель для тебя — для подарка Аликс, посылаю ее сейчас. Сергей, наконец, здоров; надеюсь, простуда Аликс вскоре пройдет. Здесь наконец мороз. Нежно целую.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Еще раз благодарю тебя за твое сердечное письмо, которое и обрадовало меня и ужасно тронуло. Слава Богу, что ты совсем окреп и чувствуешь себя полным сил. Говорить тебе, как мы мучились во время твоей болезни, не стану, ты и сам это легко поймешь, а еще с моим несчастным характером это было прямо ужасно! Ну, теперь надо только благодарить Господа и больше ничего. Читая, как ты смотрел стрелков[1481] — я воображал себе, какое это тебе доставило удовольствие. Как хочется мне тебя видеть и поболтать с тобой по душе; столько было событий с тех пор, что мы не виделись. На перепутье из Крыма я поймал Сипягина и мог с ним поговорить о текущих делах; вид у него, я нашел, отличный. Теперь я совсем оправился от моей глупой инфлуэнции — она тут царствовала во всю. Мы наслаждались нашим пребыванием в Париже и во Флоренции; и там и здесь было очень интересно. В Вене мне пришлось являться Императору[1482] — на что я вовсе не рассчитывал, ибо имел с собой только преобр<аженский> мундир, а ленту пришлось купить — ужасно глупо вышло. A Ernie и Ducky приезжают в Царское и теперь еще — я признаюсь, был очень этому удивлен, но жена по доброте сердечной — нет! Прими от нас сию кружку и привет к Празднику.
Храни вас Господь. Обнимаю тебя крепко, как люблю! До свидания.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Аликс и Я очень тронуты Вашими прелестными подарками, сердечно благодарю тебя за письмо. Странно и вместе с тем приятно провести тут Рождество, погода хорошая. Прошу поблагодарить Васнецова за оба его альбома, нам очень понравились. Крепко Вас обоих обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
От всего сердца благодарим за прелестные подарки. Ожидаем Павла завтра на несколько дней. Крепко обнимаем Тебя и Аликс.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Милый дядя Сергей,
Искренно благодарю Тебя за Твое письмо от 20 дек<абря>.
Не пугайся размера прилагаемого пакета. Содержание его; я вполне уверен, чрезвычайно Тебя заинтересует.
Я прочел эти строки с сильным биением сердца, причину которого Ты легко поймешь. Я часто думал именно о Тебе, читая их, поэтому решил послать Тебе на прочтение эти воспоминания статс-секр<етаря> Перетца[1485]!
Мы продолжаем наслаждаться тут жизнью вдвоем и полной свободой. Не могу скрыть, что мы с огромным сожалением покинем милый Крым! Как и Элла, Аликс более чем поражена той медленности, с какою Ernie и Ducky собираются к вам. Сейчас стороною узнали об отъезде Ernie с д. Владимиром в Берлин, а от самого — ни весточки. Они даже не отвечают на многочисленные телеграммы Аликс. Совсем непонятная история! Извиняюсь за почерк, я только что ездил верхом, и рука трясется. У нас все здоровы. Обнимаю Тебя и Эллу.
До скорого свидания.
Твой Ники.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Бедная милая бабушка умерла вчера довольно спокойно, так невозможно <представить>, что ее больше нет…
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
… Бедная тетя Аликс в ужасном отчаянии. Миша, возможно, официально пошлет сердечные соболезнования, обедаю здесь. Эрни с Даки тоже приедут. Сердечно целую.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
В 12 14 в малой церкви был отслужен молебен. Завтракали вшестером. В 2 14 происходила прибивка нового знамени морского корпуса в Концертной… В 8 час. поехали к обеду к Мама… Давно уже не виделись — целых пять месяцев.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Доброе утро. Надеюсь, поездка приятная. Вчера вечером читала Аликс и Даки, они рисовали. Сейчас в комитет Красного Креста. Целую очень нежно.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Доброе утро, я уезжаю сейчас в Зимний дворец, чтобы провести утро также вместе, надеюсь не слишком утомительно. Все идет хорошо. Нежно целую. Всем приветы.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Так приятно провели месяц с Вами. Очень все сожалеем о Вашем отъезде. И крепко обнимаем.
Ники
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Не писал раньше, чтоб не надоесть. Хочется сказать тебе, как я всегда глубоко тронут твоим сердечным отношением ко мне, так наглядно проявляющимся еще теперь, во время нашего 4-х недельн<ого> пребывания в Питере! От души спасибо тебе дорогой Ники. Как я думал о тебе, узнав о покушении на Боголепова, как в твоем сердце это глубоко отозвалось! Я прямо пришел в отчаянье, но, слава Богу, ему теперь получше.
У нас пока благополучно, хотя брожение студентов продолжается. 14-го февр<аля> минуло ровно 10 л<ет>, что дорогой, незабвенный Твой отец сказал мне впервые, что Он назначает меня Моск<овским> г<енерал>-губ<ернатором>! Ты можешь себе представить, какие мысли во мне бродили?! Молилось горячо Ему! 26-го ф<евраля> официально 10 л<ет> моего назначения. В сей день думаю собрать к обеду всех представителей ведомств и управлений; конечно, не принимаю никаких поздравлений.
Мы так хорошо и тихо отговели — так было утешительно приобщиться…
Посылаю Тебе стихи m-me Гордеевой[1503] на наши исторические танцы[1504]; по моему мило написаны, и думалось мне, тебе понравятся. Кн. Ширинский[1505] в восторге от чары.
До свидания, дорогой Ники. Храни вас Господь! Нежно обнимаю тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
23
Вчера получил Твое письмо, сердечно благодарю. Стихотворение мне понравилось. Дети живут в Царском, куда и мы скоро собираемся. Крепко Вас обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
24
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
26
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
26
Мысленно с Тобой в особенности сегодня в день назначения Твоего десять лет назад Моим незабвенным Отцом — да благословит Тебя Господь и да поможет Тебе и вперед нести столь успешно Твое ответственное служение. От всего сердца обнимаю Тебя и Эллу.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
26
От глубины души благодарю Тебя за дорогие мне Твои слова, в которых почерпаю силу для дальнейшего служения. Сегодня мысленно с Тобой у дорогой могилы. Обнимаю нежно.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Уверен, что Ты вполне разделишь Мою глубокую скорбь по поводу кончины Боголепова, одним честным и благородным человеком стало меньше. Крепко обнимаю Вас обоих.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Глубоко был тронут Твоей сердечной депешей, Ты так верно понял скорбное мое чувство в этом ужасном случае, мысленно с Тобой, обнимаю от всей души.
Сергей.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Убийство Министра народного просвещения совпало со временем волнений и беспорядков в университетах. По всей России студенты устраивали забастовки, обструкции, выставляя ряд требований не только академического, но и политического характера. В Москве эти забастовки, хотя и не были столь единодушны, как в других городах, но волнения среди студентов шли непрерывно. Были приняты все меры, чтобы дать возможность благоразумной части студенчества заниматься и благодаря такту и умелым распоряжениям администрации удалось достигнуть того, что в университете лекции не прерывались, и число студентов, посещавших эти лекции ежедневно, было от 1000 до 1500. Но такое явление еще более раздражало ту часть студентов, которая бастовала, и они врывались в аудитории, производя разные эксцессы. К сожалению, многие из профессоров сочувствовали этому студенческому движению и хотя открыто не высказывали этого, но студенты это учитывали и действовали смелее. Таким образом, либеральные профессора вели двойную игру и не мало способствовали беспорядкам в университетах.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
7
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
7
Только что вернулись с похорон Боголепова, все сошло хорошо и трогательно при большом стечении учащихся всякого рода, думал о Тебе. Тяжело хоронить таких редких людей. Погода весенняя. Обнимаем крепко.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
7
Благодарю сердечно за вести, наслаждаемся здесь спокойствием и чистым воздухом. Погода ясная. Крепко Вас обоих обнимаю.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Прости мне мое письмо, но в минуту жизни трудную[1516], ты мне разрешил обращаться прямо к тебе. Вот такая минута именно настала теперь, и я считал бы себя виновным перед тобою, если б молчал, конечно, это было бы самое удобное — молчать, но для меня в отношении тебя недобросовестно.
До меня дошли слухи, будто бы тебе предложили на место мин<истра> Народ<ного> Просвещения двух кандидатов: Ковалевского[1517] (министерство финан-<сов>) и Анрепа[1518] (попечителя Харьковск<ого> учебного округа). Считаю своею нравственною обязанностью сообщить тебе, что я о них знаю. Ковалевский, бесспорно, человек большого ума, но без принципов и с самыми красными взглядами, мыслями и даже деяниями; я его считаю прямо дурным гением самого Витте, который находится под его влиянием (мне пришлось в этом убедиться). Такой человек во главе Просвещения народа — ясно, куда будет гнуть и к чему сведет дело.
Ты, дорогой Ники, меня понимаешь! Насчет Анрепа, покойный Н. П. Боголепов, сам мне говорил, что он раскаивается, что назначил поп<ечителем> Харьксовского> округа, ибо, говорил он, это человек хитрый, провел меня; он либерал в душе, с крайними идеями.
Вот, друг мой, Ники, что требовалось мне сказать тебе по чувству дружбы и верноподданного. Эти два чувства неразрывны во мне по отношению к тебе: что по совести и любви должен сказать.
Теперь позволь мне доложить мою мысль: я знаю, что Боголепов называл (в интимных беседах прежде еще) Зверева[1519], как себе заместителя Статс-секретаря при Гос<ударственном> Совете Сергеевского[1520]. Я его лично совсем не знаю, но, ценя мнение и взгляды покойного Боголепова, считаю своим долгом сообщить это тебе к сведению. Страшно было бы ломать все, что начал преобразовывать Боголепов; последнее могло бы быть горше первой!! Чувствую, как тебе тяжело было все это время и так хотелось бы быть тебе хоть чем-нибудь полезным. Признаюсь тебе, мне очень трудно; веяния нехорошие; проявления прямо революционные — нужно называть вещи их именами, без иллюзий. Время, напоминающее мне скверные времена моей молодости! Твердо, круто, смело нужно вести дела, чтоб не скользить дальше по наклонной плоскости.
Полумерами довольствоваться нельзя теперь. Верю, что время есть, но надо действовать, не теряя времени. Помоги Тебе Господь и вдохнови Тебя Отец твой, спасший Россию.
У нас это время относительно тихо; кажется, с беспорядками ужасными мы покончили, но в университете студенты хотят забастовать, что, вероятно, им удастся. По-моему, нужно тоже обратить серьезное внимание на фабрики; пропаганда между фабричными идет и со временем может принять плохой оборот и опасный. В общем, чувствуется нервное, тревожное настроение. Все это очень утомительно и нравственно, и физически. Неправда ли, ты понимаешь чувство, мною руководившее в писании этого письма? Ты не сердишься, нет??
Храни вас Господь — обнимаем нежно. — До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
15
Дорогой Ники,
Скрепя сердце, берусь писать тебе сегодня, но иначе не могу, должен это сделать.
Вчера прочел я в «Прав<ительственном> Вестнике» — циркуляр М<инистра> Внутр<енних> Д<ел>, в котором он, м<ежду> пр<очих> разбирает действия московской полиции во время последних беспорядков — немилосердно критикует Трепова (не называя его по фамилии, но ясно указывая на факты, изложенные в Прав<ительственном> Сообщении) и все его действия и распоряжения — критикует так, что вполне подрывает его авторитет как перед его подчиненными, так и перед публикой; после чего ему довольно затруднительно оставаться моск<овским> об<ер->полиц<мейстером>. А так как Трепов получал указания лично от меня, то этим самым затронут и я, и со мной вместе и мой авторитет. Раз мой авторитет как московского генерал-губ<ернатора> подорван, могу ли я по совести оставаться на своем месте, посуди сам. Поэтому, когда немного успокоится теперешнее тревожное время, я буду просить тебя убедительно уволить меня от моей должности.
Позволь мне теперь изложить тебе некоторые факты.
Если Сипягин находил действия Москов<ской> полиции неправильными, мне кажется, что прежде всего он должен был спросить у меня или у Трепова объяснения почему то-то и то-то было сделано или не сделано, но рубить с плеча и критиковать во всеуслышание, огульно, без пояснений он не имел нравственного права! И это меня глубоко возмущает. Вся моя цель в самые тяжелые минуты была избегнуть столкновения и кровопролития, и, слава Богу, мне это удалось, а это был огромный козырь в моих руках перед публикой и народом, а главное — перед моею совестью я чувствовал себя правым.
До сих пор по крайней мере, кажется, результаты действий полиции и войск довольно успокоительны. Но, скажете даже, что действия мои и обер-полиц-<мейстера> были ниже всякой критики, разве теперь время их критиковать и подрывать наш авторитет? Теперь, когда волнение еще не улеглось! Когда умы все кипят! Когда нам нужны все наши нравственные силы, чтоб не расплескаться!! Все это больно, все это обидно. Ведь мы здесь кипели, как в котле, и тут Министр нашел нужным публично шельмовать наши действия, не потребовав даже объяснений. Так или иначе циркуляр сей написан замечательно не своевременно и бестактно — это я должен сказать. Мне ужасно больно все это писать тебе, но пойми, что иначе я не могу поступить. Я тебе никогда не жаловался, и теперь это не есть жалоба, но пояснение печальных фактов, о которых я не мог умолчать, ибо Моск<овский>ген<ерал>-губ<ернатор>, (кто бы он ни был) с подорванным авторитетом, мне кажется, не может быть тебе полезен на своем поприще. То же самое скажу и про обер-полицмейстера.
Не думай, дорогой мой Ники, что я теперь пишу тебе в нервном настроении — нет, пишу совершенно спокойно, рассудительно, хладнокровно. Если хоть минуту ты войдешь в мое положение — ты поймешь, что я совершенно прав и иначе поступить не могу по совести. Жаль, что не все обдумывают свои поступки и их печальные последствия. Если я огорчил тебя моим писанием — ради Бога, прости меня, но пойми, что есть факты, с которыми мириться я не могу, то будет против совести.
Храни тебя Господь, дорогой мой Ники, сердечно тебя обнимаю.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Владимиру Александровичу
…Довольно трудное время приходится мне переживать. Слава Богу, пока удалось выпутаться довольно благополучно сравнительно, но очень все это тяжело и, признаюсь, просвета не видать. Путаница идет с верху до низу, и при этих условиях трудновато мне — да и нервы дают себя знать.
Долго такой каторги не выдержу — 10 лет срок хороший. Кажется, можно и забастовать. Читалли ты циркуляр м<инистра> Вн<утренних> Дел в «Прав<ительственном> вестн<ике>» от 13 марта? Если нет, прочти его; это образчик, как дискредитируют на весь свет, и местные власти, и полицию. Ты поймешь, что с такими циркулярами мириться нельзя…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
С того дня, как я послал тебе мое последнее письмо, я мучаюсь и днями и ночами, что мог огорчить тебя — тебя, которому принадлежит жизнь моя, и которого, если могу, хотел бы уберечь от всякого зла и телесного и нравственного, умоляю тебя, пойми меня и, если можешь, прости, прости меня, мой дорогой Ники. Мысль, как кошмар, преследует меня, что я в такое время, когда тебе уже без того так тяжело, что я именно теперь мог огорчить тебя. Дорогой мой, прости меня. Делай со мной, что хочешь, я от тебя все безропотно приму, лишь бы ты меня простил, не сердился бы на меня — умоляю. Правда, я сильно измучился нравственно за все это последнее время — мне было ужасно тяжело и трудно, но все же я не должен был и мыслить огорчать тебя. Поступок мин<истра> Вн<утренних> Дел остается неправым поступком, но я-то все же не должен был огорчать тебя моими тяжелыми мыслями и предположениями на будущее именно теперь. Я стою пред тобою с повинною — делай со мною, что хочешь, но прости: это крик души моей.
Храни тебя Господь.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Дорогой дядя Сергей,
Оба твои письма я получил и благодарю Тебя искренно за откровенность первого; но за второе ни благодарить ни похвалить я не могу. Хотелось сейчас же ответить, но я решил лучше обождать и написать тебе четыре дня спустя — в полном хладнокровии.
Ты говоришь, что циркуляр мин<истра> Вн<утренних> Д<ел> публично порицает Трепова, а стало быть в его лице и Тебя, т. к. он действовал по твоим указаниям. Сипягин мне прислал его в день напечатания, я его читал два раза и вынес то убеждение, что рядом с замечаниями по поводу действия полиции и в Петербурге, и в Москве и Киеве и друг<их> городах (не упоминая ни имен ни мест) им, мин<истром> Внутр<енних> Дел, преподаны общие указания насчет способов водворения порядка на улицах. Никак не могу с тобою согласиться, будто он критиковал и в особенности шельмовал действия Трепова. Можно спорить о своевременности появления этого циркуляра, но утверждать, что им подорван престиж местной власти и ее авторитет, никоим образом нельзя.
По-моему, действительно сильное правительство именно сильно тем, что оно открыто сознавая свои ошибки или промахи, тут же приступает к исправлению их, нисколько не смущаясь тем, что подумают или что скажут?
Меня всего более огорчило из твоего письма, то что ты высказал желание когда наступит спокойное время, просить об увольнении тебя от обязанностей ге-н<ерал>-губ<ернаторской> должности. Извини меня, друг мой, но разве это — поступать справедливо и по долгу?
Служба вещь тяжелая, я это первый знаю, и она не всегда обставлена удобствами и приятностями благодарностями и наградами только! В данном случае ты усмотрел тень неодобрения свыше действий твоего подчиненного, принимаешь их на свой счет и хочешь уходить с твоего поста. Неужели служба состоит… нет довольно об этом!
На днях будет год уже нашему незабвенному пребыванию в Москве; вспомни об этих днях, подкрепись этими воспоминаниями. Даст Бог, теперешние черные дни пройдут ведь когда-нибудь. Я всегда себя утешаю мыслью: что значат эти беспорядки и проявления неудовольствия известной среды в городах, в сравнении со спокойствием нашей необъятной России? Пожалуйста, не думай, чтобы я не отдавал себе полного отчета в серьезности этих событий, но я резко отделяю беспорядки в университетах от уличных демонстраций. Тем не менее я сознаю необходимость переделки всего нашего учебного строя. Мы безусловно дожили до того момента, чтобы положа руку на сердце, сознаться, что дальше теперешнее положение школьного дела продолжаться не может и что поэтому следует вступить на путь твердого и решительного преобразования. Плоды его мы увидим не сейчас, а спустя 10 или 12 лет. — Часто говорил я об этом с бедным Боголеповым, и он как будто начинал склоняться к моим доводам. Милый дядя Сергей, я не увлекаюсь, а тем менее действую под впечатлением последних событий! Я утверждаю, и ты со мною согласишься, что худшего положения учебного строя, как оно у нас теперь, не может быть. Поэтому исправление его необходимо; но исправление спокойное, разумное и основанное на твердо выработанной мною программе, о чем я тебе, кажется, говорил в январе.
Ни о каких Анрепах или Ковалевских я даже не слыхал. Сейчас нужен мне военный человек. Я прямо скажу, что я думаю о Ванновском и впредь знаю что, к сожалению, встречу, полное неодобрение с твоей стороны. Делаю этот выбор прямо по внутреннему убеждению, не спрося ничьего мнения.
Его имя связано для меня с именем моего Отца, а это, как и тебе, для меня все! — Завтра увижу ген<ерал>-адъют<анта> Черткова[1521] и, надеюсь, он примет назначение в Варшаву. Воронцов[1522] упорно отказывался.
На Страстной мы будем говеть, так приятно, что в Царском. Прошу Тебя искренно простить меня как за прежние невольные грехи, так и за это письмо. Ты знаешь, как всецело я доверяю тебе, и насколько ты всегда оправдывал ожидания дорогого Папа и мои точно также. Поэтому прости мое минутное неудовольствие, выразившееся вначале письма. Сердечно обнимаю Тебя и милую Эллу. Аликс вас крепко целует. Она и дети слава Богу здоровы.
Всем сердцем тебя любящий
Ники.
Николай II — П. С. Ванновскому
25
Петр Семенович.
Правильное устройство народного образования составляло всегда одну из главнейших забот Русских Государей, твердо, но постепенно стремившихся к его усовершенствованию в соответствии с основными началами русской жизни и потребностями времени. Опыт последних лет указал, однако, на столь существенные недостатки нашего учебного строя, что Я признаю благовременным безотлагательно приступить к коренному его пересмотру и исправлению.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Твое письмо, отправленное от 20-го марта, очень меня порадовало. Я позволю себе только протестовать в одном пункте, где ты делаешь странный намек: я никогда в жизни не ждал и тем более не желал от служения моего царю и отечеству — каких бы то ни было похвал или тем паче наград! Я всегда работаю для дела и по моей совести и не нуждаюсь ни в каких вознаграждениях. Такой намек от тебя мне больно слушать. Правда, что рядом с этим несправедливостей — я не терплю!
Отчего ты думаешь, что я против назначения Банковского? Думаю, что в теперешнем сумбуре военный с его весом вполне подходящее лицо. Лишь бы, прибавлю, он не кончил — с м<инистерством> Н<ародного> Пр<освещения>, какой кончил следствие о петерб<ургских> беспорядках, как в 1899 году — не дай, Бог!
Твое, как я понимаю, непосредственное вмешательство в дело может многое спасти. Я не совсем понимаю твоей мысли о циркуляре м<инистра> Вн<утренних> Д<ел>; конечно, сознавать свои ошибки прекрасно, и даже Правительству, но надо делать это кстати — иначе выходит самобичевание, за которое никто спасибо не скажет — ни друзья, ни враги.
В вербную субботу мы перенеслись за год назад и вспоминали сердечно, как вы были у нас у всенощной! А теперь на Страстной совместное говение в Кремле, как это было отрадно и симпатично; сколько неизгладимых воспоминаний и глубоких впечатлений. Мы и теперь собираемся сложить бремя греховное и пообчиститься перед великим Праздником и душевно; и теперь оно как-то особенно кстати.
Мы потом наслаждались лекциями по рус<ской> истории проф. Ключевского, с внутренней, политической стороны; он превосходно читал — я увлекался и часто думал о тебе, как бы тебя это интересовало бы. Я отдыхал на сих сообщениях! Будь добр по-старому и пришли мне яйца с образами, буду так благодарен. Желаю провести дни великие в душевном мире.
Храни вас Господь — крепко обнимаем тебя, Аликс и милых деток.
До свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
24
25
Воспоминания В. Ф. Джунковского
25 марта, в день Благовещения, с Дальнего Востока прибыл отряд Иверской общины, который работал в течение целого года в г. Хабаровске…
Встреча была на Курском вокзале, с вокзала отряд прямо приехал в Общину, где он был встречен Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Христос Воскресе, нежно трижды обнимаем, вспоминая прошлогоднюю дорогую Кремлевскую заутреню и годовщину Вашего приезда; обласканы, тронуты подарками.
Сергей, Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Воистину Воскресе! С отрадою вспоминаем прошлогоднюю Пасху и трижды обнимаем Вас обоих.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Христос Воскресе!
Дорогой Ники, трижды прикладываюсь к Твоим ланитам. Дай Бог тебе вполне светлого праздника. Страшно тронут, что ты вспомнил и прислал мне яйца с образами — это такая великая поддержка и помощь! Спасибо тысячу раз. На днях годовщина вашего приезда в Москву и начало чудных трех недель. Какие сердце греющие воспоминания. Страстная седмица была тихая, умиротворяющая; молилось так тепло за всеми ее дивными службами; и погода была совсем теплая, и я (не смейся, пожалуйста) усиленно копал снег в моем микроскопическом садике — все же моцион. Вчера у заутрени был один в Успенском соборе — все было очень великолепно, и к концу обедни был дома, т. е. около 2 ч. утра. Народу на площади было масса — ночь была ясная при 1° т. За разговением у нас было много народу из наших. В среду мы надеемся урваться на недельку в Усово; чтоб немножко передохнуть; время теперь посвободнее.
Храни тебя Господь, дорогой Ники, обнимаю с Аликс нежно.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне хочется еще раз поблагодарить тебя, что ты обо мне вспомнил вчера, по случаю праздника моих стрелков[1528], что меня так тронуло; радуюсь, что они хорошо представились и вспоминаю звуки горнистов и относ знамени!
Мы очень приятно провели недельку — в тиши деревенской, в Усове. Так было приятно никого видеть, ни о чем не слышать! Разлив реки был громадный — во весь наш луг — красивый вид. Был на тяге, но неудачно…
У нас пока, слава Богу, все идет благополучно; экзамены в университете пока идут совсем нормально. На фабриках тоже пока — ничего угрожающего нет.
Если ты разрешишь, мы явимся к вам в Царское к 6 мая.
Храни вас Господь — крепко обнимаем — до свидания.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
Дневник Николая II
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники,
Сердечно приветствую тебя с рождением дорогой Аликс. Мне хотелось представить тебе одну мою мысль, и сие есть главная причина сего письма. В случае рождения сына, не пришлешь ли ты вместо обычного ген<ерал>-адъютанта — кого-нибудь из великих князей? Факт небывалый: рождение наследника, и мне казалось, его бы следовало обставить как можно величественнее. Это ведь исторический момент! А из вел<иких> князей, мне казалось бы, только кого-нибудь из родных дядей или д. Мишу, сего последнего было бы самое желательное и… — трогательное, ибо д. Миша явился бы как брат Прадеда твоего сына!! Мне кажется, что ты поймешь мою мысль: она патриотическая и глубокая. Я, опять-таки привык говорить тебе всё, что приходит мне в голову. Делай с этим, что тебе угодно.
Погода райская. Мы собираемся в воскресение переехать в Ильинское. Дай Бог Ольге скорее поправиться[1535] и чтоб у вас, вообще, была Божья благодать.
Обнимаю тебя нежно.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Очень благодарен за письмо и согласен, но командировка будет в зависимости от состояния Минни; дивная погода. Желаем Вам счастливого переезда в Ильинское. Обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
ровала живоп<исцу> Штембергу[1536] — замечательно похожий и хороший портрет…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Будь так любезен, вышли 5500 тете Саше, потому что <та> дама нуждается в них срочно. Прости за беспокойство. Сердечно целую.
Элла.
5
Дневник Николая II
5
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
5
Счастлив Тебя уведомить, что Господь благословил Нас дочерью Анастасией, она родилась в 6 ч. утра. Аликс и маленькая себя чувствуют отлично. Обнимаю Вас обоих.
Из книги баронессы Софии Буксгевден
18 июня (по н. ст. —
Воспоминания В. Ф. Джунковского
5 июня получено было известие о рождении у Императрицы четвертой дочери, названной Анастасией. Это было большим разочарованием, т. к. ждали Наследника. Великая Княгиня выехала в Петербург к Императрице
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Благослови Бог вас дорогие. От всего сердца желаем вам всего наилучшего.
Нежно-нежно целуем. Собираемся быть с Сергеем завтра в городе на молебне, выезжаем сегодня вечером. Счастливы скоро увидеть вас.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
От всего сердца поздравляем. Дай Бог все к полному благополучию. Жена выедет завтра, нежно обоих обнимаем, сильная жара.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Так счастлива скоро быть с вами. Надеюсь, у вас все хорошо. У нас колоссальная жара. Нежно целую.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, доброй ночи. Нежно целую. Жарко, погода прелестная, несмотря на грозы.
Дневник Николая II
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
7
На станцию пришел Ники, выглядит очень хорошо. Сейчас я с Аликс. Она здорова. Малышка спит, она самая большая. Погода приятная — свежо, облачно, легкий ветер. Нежнейшие поцелуи.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
7
Крестины в воскресенье 17-го. Погода прохладная солнечно, сирень цветет. Сидела с маленькой Ольгой весь день, она смышленая, но меня беспокоит ее вид: бледная, худая. Доктора довольны… Помогала Орчи[1537] мыть малышку. Я приехала как раз в нужный момент. Мои хлопоты делают разлуку менее грустной. Все тебя нежно-нежно целуют. Приятные впечатления. Сегодня отправила небольшое письмецо.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только вернулась с молебна в Михайловской церкви[1540]. Все прошло хорошо, малышка Нина[1541] чудесный ребенок… Спасибо за телеграммы. Много раз целую. Думаю, освящение моей церкви будет 14-го в четверг[1542].
Если ты приедешь в этот день в Петербург, можно было бы позавтракать в городе, а сюда приехать к чаю. Пожалуйста, протелеграфируй ответ, так как надо решить.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Какое счастье, что дорогая Элла с нами. Крестины через 8 дней. Ники и я оба очень хотим, чтобы ты был крестным нашей маленькой дочери. Ты согласишься, дорогой?
С сердечной любовью.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что выехала в город на освящение церкви. Свежо, пасмурно, так рада. Целую крепко.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю за дорогое письмо, телеграмму. Очень свежо. Встречу тебя в городе, Желаю доброго пути. Много раз целую. Всем приветы. Освящение церкви дивно.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
24
Миша только что приехал, мы так рады. К сожалению, у нас дождливо. Огорчены новостями, о которых написал Эрнст. Пожалуйста, телеграфируй, все ли сейчас в порядке. От нас самые нежные поцелуи.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
5
Дневник Николая II
Поехал с Аликс к Мама, она сделала первый свой визит в саду. После этого поиграл в теннис… В 9 ½ немедленно отправились в Ренеллу на наше задушевное вечернее собрание.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Имп. Александра Феодоровна, Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Очень благодарны за добрую депешу. Так сожалеем, что Вы слишком скоро уехали. Погода не жаркая. Крепко обнимаем.
Аликс, Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Чудное утро, надеюсь, маневры будут удачны, вчера вечером поздно мерили еще раз, температура была 39,3. Мари жаловалась на боль в горле, вызвала из предосторожности Форбрихера[1558] и Штейна, приехали утром, нашли несколько белых пятнышек, сделают анализ, все-таки спокойнее отделить Дмитрия. Мы чрезмерно осторожны. Пока ты не вернулся, буду опять телеграфировать. Крепко обнимаю.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Слава Богу все идет нормально. Послала вторую телеграмму Гадону а не тебе, чтобы вторая не пришла раньше первой. Будь покоен, мы ничего не скрываем. Дмитрий совсем здоров, ему мазали горло железом для предупреждения. Я не телеграфировала Павлу, думаю, можно завтра это сделать, когда, Бог даст, вследствие впрыскиваний будет выздоровление. Крепко обнимаю, беспокоюсь за тебя, что ты мучаешься, если бы ты видел, как все идет здесь, как все меры принимаются, ты бы был доволен.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Самочувствие Марии лучше: Она вообще не жалуется. Боль при глотании. В семь часов будет второе впрыскивание, как это всегда делается. Дмитрий очень скучает. Оба с нетерпением ждут твоего приезда, целуют Дядю. Телеграфируй, когда будешь в Одинцове: хочу тебя встретить. Я очень осторожна, чувствую себя очень хорошо. У нас у всех по бутылке дезинфекционного полоскания. Привезу вам обоим завтра на станцию полоскание. Будь покоен. Крепко обнимаю. Вечером опять будем телеграфировать.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что получила твою депешу. Не тревожься, доктора очень довольны. Дмитрий заболел так же быстро, как Мария, час тому назад. Не успела даже телеграфировать. Прививка сейчас сделана предохранительная, здоровым только вредит. Джунковский тебя встретит в Одинцово. Предосторожности принимаемые — до смешного. Все другие себя чувствуют отлично. Евдокия Феодоровна[1559]тоже не волнуется, находит, все идет весьма нормально. Павлу и другим не телеграфировала.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
(ГА РФ. Ф. 648.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Мой дорогой д. Сергей,
Часто и много думаю о вас обоих; воображаю, сколько ты выстрадал нравственно за время болезни Марии и Дмитрия. Твое невольное молчание заставило меня наконец взяться за перо, тем более, что здесь слава Богу, я располагаю вполне своим временем.
Заграничным путешествием я остался очень доволен. В Данциге меня крайне заинтересовало знакомство с германским флотом, который я нашел в высшей степени отлично подготовленным, что также мнение д. Алексея. Императора я редко видел в лучшем настроении духа. Он чрезвычайно просто и правильно отнесся к нашей поездке во Францию.
Последняя прошла удачно, как Ты знаешь, и оставила в нас обоих весьма приятное воспоминание. Больше всего нас поразило, как тепло встречал нас народ, по пути от Dunkerque[1565] до Compiegne[1566] и всюду на маневрах. Те четыре корпуса, которые я видел и в поле и на параде меня удивили своим прекрасным видом и выносливостью. Я совсем не ожидал этого. Слава Богу, все кончилось гладко, и мы благополучно прикатили сюда на отдых. Погода стояла до сих пор прямо летняя с теплыми ночами. Наслаждались отдыхом и погодой всласть. Последние два дня она резко изменилась, надеюсь ненадолго. Irine и Henry[1567] гостят у нас около недели. Я не сожалею, что пригласил его; он совершенно просто и мило себя держит. Настоящих охот здесь мы не устраивали, а ездим по утрам, что называется с подъезда. Я таким образом убил 13 оленей и 3 кабанов — весьма хороший результат за две недели.
Все здоровы; Аликс берет грязевые ванны, Ольга и Татьяна соленые. Собственно для этого мы и приехали сюда, пожертвовав в этом году пребыванием в Дармштадте. От смотра пяти кавалерийских дивизий под Скерневицами я остался в восторге. Мое сердце радовалось при виде успеха в полном знании своего дела и безукоризненного исполнения программы смотра, исполнения замечательного своим однообразием, что так важно.
Надеюсь для вас, что ваши планы насчет путешествия этой осенью не изменились вследствие медленности периода обеззаражения бедных детей д. Павла. Кстати — он мне не обмолвился ни единым словом о своей вторичной поездке за границу. Цель ее я вполне понимаю, но, кажется, можно было предупредить о ней короткой телеграммой.
Думаем остаться тут до 21 окт<ября>, затем переехать в Скерневицы дней на десять и возвратиться в Царское к началу полковых праздников.
Я должен Тебе сознаться, что мне очень не достают твои письма; я так привык к ним, что в этот раз кажется странным, почему Ты Мне не пишешь?
Часто вспоминаю один разговор летом в Петергофе, за который еще и еще благодарю Тебя от глубины любящей Тебя души. Христос с Тобой мой милый! Крепко обнимаю Тебя и Твою дорогую жену.
Искренно и сердечно
Твой Ники.
Дневник Николая II
6
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Ты себе и представить не можешь, до чего меня тронуло и порадовало твое милейшее письмо! Это был полный сюрприз, и оно подбодрило меня в минуту извода, ибо вот уже два месяца мы не можем выйти из глупого карантина. Ну, теперь-то наконец: у Дмитрия ничего уже нет, т. е. микробов, а у нее есть, но крайне мало; так что мы надеемся переехать в Усово в конце недели для полной отчистки детей. Ты так верно понял, что я измучился с этой отвратительной болезнью! Были минуты тяжелые, но за все благодарение Богу.
Как мне было интересно читать все твои впечатления о визитах: тем лучше за все. А теперь ты отдыхаешь и свободно дышишь, а это главное. Мы следили с трепетом за всем, что во Франции происходило. Меня тоже именно поразило, что простой народ столь восторженно вас всюду встречал. Но с Парижем вышло огорчение[1568]. Henry тебе на нервы не действует?! Тем лучше.
И у нас была очень поразительная по теплоте и по бездождию погода. Но мы жили как зачумленные, никого не видя, не принимая: был Шлиттер, и Павел провел 5 дней! Он к счастью поправился — шея выздоровела и <нрзб.> и 7 недель лечения принесли полную пользу; но он очень от этого ослаб и поехал подбодриться в Зальцбург, в горы, а теперь в Париже и в конце октября рассчитывает быть в Царском. Я решительно не понимаю, каким образом он тебе не сообщил о своих действиях? Я ему об этом написал несколько теплых слов. Единственным утешением служили спорты[1569]: во-первых, мне на остроге <?> удалось заколоть около 25 крупных судаков — были в 10 ½ и 11 ½ фунтов; во-вторых, облавы довольно удачные в смысле зайцев и пера.
Открывал я в Москве первый дом трезвости для народа и чайную; удача такая, народу валит тысячи. Бильдерлинг[1570] и Джунковский, его помощник, действуют прекрасно и работают вовсю. Засим 25 сент<ября> мы были у Троицы, провели там ночь, молились у мощей Пр<еподобного> Сергия и в Посаде открывали убежище для больных сестер милосердия. Что касается нашего путеш<ествия>, то мы ничего не решили; тут и болезнь детей затянулась, да, кроме того, есть еще одно обстоятельство (частного, личного характера), которое заставляет меня повременить и тебя видеть. Если ты позволишь, мы к вам приедем в Царское в начале ноября, т. е. когда вы вернетесь.
Позволяю себе тебе переслать речь Стаховича[1571] на съезде миссионеров в Орле, по своему поразительному неприличию она — верх совершенства — прямо возмутительная.
Еще раз от всего сердца благодарю тебя за письмо и замечательные слова, которые меня тронули до глубины души. Храни вас Господь — вас обоих нежно обнимаю.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
7
От души благодарю Тебя за милое письмо. Рад, что Ваш карантин кончился. Были сегодня на освящении собора в соседнем городе Томашович. Погода ясная, прохладная. Крепко обоих обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Долго два часа гуляла с детьми перед завтраком, после катались. Вечером перед обедом читала Марии и Дмитрию, все хорошо. Пойду в церковь завтра, так как служба в зимнем храме. Нежно целую.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пользуюсь фельдъегерем, чтобы прислать тебе эти строки. В вечно тяжелую сию годовщину горячо молился за него сегодня за обедней!
Мы уже две недели здесь. Очень приятно живем, и дети, слава Богу, здоровы и имеют хороший вид. Очень чудная, солнечная, теплая, сухая <погода>, и в доме нашем так уютно. Продолжаем с успехом охотиться, и дети в восторге, когда я их беру с собой и они стоят со мною на номере. У нас гостят: <нрзб.>, Маша В. и Кити Струкова. По вечерам я читаю вслух очень интересную книгу «Две волны» Череванского[1574], члена Государственного> Совета — мысль его: нашествие монголов и обратно русских — отличный слог и исторически прекрасно изложено. Вчера жене были даны скромные презенты.
В Ильинском, оказывается, добросовестная дезинфекция; мы туда собираемся дня на два после отъезда детей, чтобы забрать все наши оставленные там вещи, и засим переберемся в Москву. Наше большое желание быть у вас в начале ноября. Мне о многом нужно с тобою переговорить.
Предполагаемый развод Ernie и Ducky ужасно печален! Уже не представляешь, что и посоветовать: слишком деликатная вещь. Но грустно, очень грустно. Бедная Элла ужасно расстроена: Виктория, по-моему, очень верно судит.
Надеюсь, что и в Скерневицах вам приятно проживется. Храни вас Господь. Нежно обнимаю тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Твои полные любви мысли глубоко меня тронули в этом большом горе, благодарю дорогой. Да поможет Бог нашему бедному <брату>.
Аликс.
Николай II — имп. Марии Феодоровне
27
Моя милая, дорогая Мама,
Хочу предупредить тебя об ужасном неожиданно тяжелом происшествии. Представь себе, что Ernie и Ducky хотят развестись, да, развестись. Об этом мы узнали за три дня до отъезда из Спалы. Victoria написала длинное письмо Irene и Аликс с выписками из письма тети Мари к ней. В нем она объясняет всем сестрам, что давно, по ее мнению, отношения Ernie и Ducky были дурные, что они оба удалялись друг от друга все более и более, и что, в конце концов, единственный исход есть развод. Дело это совсем решенное, остается только оформить его в юридическом отношении между дармштадским и кобургским министрами. Все это грустно и ужасно и также до такой степени неожиданно, что первое впечатление было, не сошла ли Виктория с ума? Мне невыразимо больно и жаль за бедную Аликс; она старается не показывать своего горя. В этом случае потеря близкого человека лучше общего позора — развода. Тяжело подумать о будущем их обоих, о бедной маленькой, о всей стране!
Прилагаю письмо тети Мари к Аликс. Она понимает, что она сама торопливо устроила их свадьбу, и что это оказалось крупною неудачею…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
17
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник Николая II
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II 12/25
Благодарим Вас Обоих от души за чудные подарки. Очень симпатично провели вчерашний вечер. Обнимаем крепко.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники!
Паки приношу тебе сердечную благодарность за прелестные подарки! Живется нам здесь замечательно приятно и симпатично; я даже не ожидал, что будет так хорошо житься, но радушие наших хозяев приятно трогательно. Генрих прост, мил и любезен — про Irene я и не говорю! Признаюсь, что я теперь чувствую, как мне был необходим сей маленький отдых. Главное — нравственный, ибо вечно жить с натянутыми нервами сверх человеческих сил. Вначале погода была морозная, даже снежная, и мы на санках спускались в саду с горки; потом пошла оттепель, но воздух морской живителен. Посетили мы «вольный город» Гамбург. Я вспомнил ганзейский союз и «Великий Новгород»! Ездили мы в Hemmesburg <?>, имение Генриха — очень милая местность. Старинный, типичный, который, впрочем, они теперь ломают, чтобы строить новый более поместительный «en cottage anglais»[1576].
6 д<екабря> мы праздновали молебном на «Аскольде», куда прибыли наши хозяева, и мы их там встречали, как на рус<ской> территории. Осмотрели мы «Аскольд» сверху донизу — оригинальная постройка. Вечером был дан в замке большой парадный обед, к которому были званы, кроме всех наших моряков, с батюшкой включительно, все нем. адмиралы.
Накануне их Рожд<ества> мы ездили и на «К. Friedr. Ill»[1577], где была служба, матросы пели, а засим была лотерея для них, в которой мы участвовали — все это было очень мило. Вчера Генр<их> показывал нам во всех подробностях доки и верфи — замечательно было интересно. Завтра собираемся осмотреть постройку «Океана», а вечером направляемся в Дармштадт.
Про Ernie напишу в другой раз: в общем у него вид скорее довольный. Храни вас Господь — крепко обнимаю вас обоих — до свидания.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарим вас обоих… Передай офицерам, команде «Аскольда» мою благодарность. Крепко обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Тебе, дорогой Ники, нежные благословения на Рождество и Новый год от твоей любящей сестры Эллы.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
7
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
9
Дорогой Ники,
Мы очень приятно поживаем здесь, но уже в субботу собираемся восвояси. Я позволяю себе думать, что пребывание здесь жены было очень утешительно для Эрни и во многом ему помогло, что касается общества и публики, то оба[1579]были трогательны относительно нас обоих, что меня приятно поразило. Все выказывали, по-видимому, совершенно искренно свою радость видеть жену, именно теперь, с братом. Это мнение говорилось на все лады. Одним словом, приятно сознаться, что пребывание наше было небесполезное во многих отношениях.
Я ужасно болтал по-немецки, не смущаясь! Много было всяких торжеств; тот раз <был> бал очень удачный и красивый. Демонстративно собрались все решительно Standesherrn (владетельные князья — нем.); скажи Аликс que je suis sans le charme <de> la pcesse Birstein (я не в восторге от принцессы Бирштайн — фр.) — она ее хорошо знает. В интимные подробности жизни и впечатлений не вхожу — на словах удобнее будет.
Завтракал я с Эрни и в артиллерии, и в пех<отном> полку — они для меня еду сию давали.
Погода все время теплая — почки открываются рановато очень. Мы надеемся 14-го быть в Питере дня на четыре. Храни вас Господь — обнимаем обоих — до свидания.
Твой Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
…Итак, мы возвращаемся! Что-то Бог даст! Хоть бы маленькое утешение общественной жизни; а то вероятно снова на борьбу и борьбу, увы! беспробудную.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Очень благодарна за новость. Бог даст, все кончится хорошо, к спокойствию и счастью всех. Представляю, как ты должен был страдать. Сергей глубоко благодарен за известие. С большой любовью.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
26
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
26
Доброе утро. Надеюсь, вечер прошел приятно? Здесь пасмурно, снег, ветер. Собираюсь принять нескольких назначенных генералов. Сердечно целую.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
Пока у нас, слава Богу, спокойно, и результат энергичного действия виден всюду, ибо, меня поражает, как многие теперь подбодрились. Но тут видимо действовала благодать Господня! Я так молился…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
2
Дневник Николая II
2
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
2
Поздравляем Вас с принятием Св. Тайн. С Твоего разрешения завтра вечером выедем в Питер. Радуемся свиданию и нежно обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Искренно поздравляем Вас обоих с причащением Св. Тайн. Получил ответ Палестинского Общества, который передам Тебе лично. До скорого свидания. Крепко обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
Дневник Николая II
4
Воспоминания П. Г. Курлова[1585]
В 1902 году, состоя секретарем ее августейшей сестры, великой княгини Елизаветы Федоровны, по дамскому комитету Красного Креста, я был назначен комиссаром ее отдела на кустарной выставке, устраиваемой императрицей в Таврическом дворце. Великая княгиня жила в Царском Селе у сестры. Состоявшему при ней гофмейстеру Н. А. Жедринскому и мне приходилось часто приезжать к ней для доклада и иногда беседовать по вопросам, относящимся до выставки, с императрицей, которая запросто приходила в комнату своей сестры. Я знаю сердечный интерес, который проявляла ее величество даже к мелким вопросам. Мысль поднять кустарную промышленность в России и тем помочь многочисленным народным труженикам в этой области целиком захватывала ее душу. Быстро усваивала государыня Александра Федоровна делаемые ей доклады и столь же быстро и жизненно разрешала возникавшие вопросы. Последовало открытие выставки, и я встретил государя императора и его царственную супругу при входе в порученный мне отдел.
Я не узнал императрицы: она, видимо, крайне стеснялась, стараясь выполнить преподанные ей руководительницами в этой области уроки формальной любезности. Через три дня последовало неожиданное распоряжение закрыть выставку для публики с 9 часов утра до 1 часа дня, так как императрица пожелала осмотреть ее во всех подробностях в менее официальной обстановке. Нам, комиссарам, было приказано находиться на своих местах и встретить государыню, не облекаясь для этого в придворные мундиры. Царственные сестры прибыли на выставку в 9 с половиной часов утра. Мой отдел был первым от входа, и, когда я на пороге встретил императрицу, я увидел в ней другого человека: живая, обворожительная, любезная, простая до крайности. Она захватывала своим обаянием тех, к кому обращалась.
В моем отделе были сосредоточены кустарные игрушки Московской губернии, и ими заинтересовалась императрица. Когда я хотел достать какую-то вещь с верхней полки, она с улыбкой сказала, мне: «Дайте, я сделаю это сама, вы едва ли привыкли обращаться с подобными вещами». Я никогда не забуду того восторга, с которым мы принимали в то время августейшую посетительницу.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
7
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
17
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Только что вернулись. Серо, уныло. С благодарностью вспоминаем часы, проведенные с Вами, и крепко Вас обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
22
С большим сожалением расстались вчера, так приятно было пожить хоть немного вместе. Крепко обнимаю обоих.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
22
Дорогой Ники,
Сейчас по приезде сюда узнал об отмене для студентов Архангельской тюрьмы и о замене ее губерн<скими> и уездными тюрьмами по всей России. Признаюсь тебе, меня это ужасно неприятно поразило, ибо будет всеми истолковано в виде новой поблажки — уступка после покушения на Трепова! Никто не поймет истинной причины, которую я себе объясняю так: не желают скучивать такую массу студентов в одной тюрьме? Так ли я понял, не знаю. Пока выходит ordre, contre-ordre — desordre (приказ, контрприказ — беспорядок — фр.), ибо здешняя пересыль<ная> тюрьма уже почти два месяца содержит 500 студ<ентов>, которые стали теперь буйствовать. Каждый день с новым распоряжением их отъезд откладывается на неопределенное время, и, стало быть, присмотр за ними еще затрудняется; положение самое тяжелое и натянутое. В связи с этим и общественное мнение все более возбуждается. Жаль, что раньше не подумали и не обсудили все это. У всех здесь служащих нервы в конец натянуты — положение тягостное — прямо тебе скажу. Мне думается, что следовало бы немедленно издать Правит<ельственное> сообщение, в котором объяснялась бы истинная причина отмены Арханг<ельской> тюрьмы — иначе, повторяю, все будут объяснять себе и по всей России, что эта уступка тем же студентам, ибо Арханг<ельская> тюрьма представлялась им хуже Сибири — это я отовсюду слышал и слышу. Вчера, как тебе известно, снова было покушение на Трепова — каким-то чиновником, служащим в контроле Казанской ж<елезной> д<ороги>[1596]. Ты сам посуди, какое удручающее впечатление это на всех производит.
Ты меня прости, что я так бессвязно пишу, но ужасно тороплюсь, чтоб письмо поспело на поезд. Мне так жаль, что я все это не знал еще вчера, когда было бы мне так просто тебе на словах изъяснить мои мысли.
Храни тебя Господь.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю Тебя за добрые слова; потеря такого человека и друга очень тяжела Господь Нас не оставит среди ниспосланных Им испытаний. Крепко обнимаю.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый мальчик.
Дорогое дитя — позволь мне называть тебя так, позволь старому сердцу излить перед тобой все свои молитвы. Ты разрешил мне говорить обо всем, что тревожит меня, и однажды я писала тебе, ты помнишь. Знаешь ли, когда ты вернул мне мой крест в этот раз[1598], меня охватила тревога, и все время потом, и в поезде, я слышала голос, который мне говорил: «Слишком рано, слишком рано — он еще нужен ему». А ты, с твоей бесконечной деликатностью, боялся лишить меня дорогой святыни. Посылаю его тебе обратно — носи его, сколько сможешь — мне спокойнее, когда он у тебя, а теперь, в это время омерзительной жестокости, он особенно нужен тебе.
Сергей не знает об этом письме. Оно будет нелогичным и чересчур женским, но я узнавала мнение других и многое слышала. Так как нам известно многое, причем от людей, глубоко преданных, опытных и любящих своего Государя и страну, то я подумала, кто знает, даже женщина может быть полезной в трудные времена, ведь порою <чья-то> мысль может привести к разумной идее, так что почему бы не высказаться перед тобой открыто. Я пользуюсь тем, что Менгден[1599]едет в Петербург сегодня вечером.
Ники, дорогой мой, ради всего святого, будь теперь энергичнее, могут быть новые убийства — положи конец этому террору теперь же. Прости, что пишу прямо, без обиняков, и так, словно я тебе указываю. Я не жду, что ты поступишь, как я скажу, я только излагаю свое мнение на случай, если мои мысли будут тебе полезны. Я могла бы прямо назвать тебе нового министра внутренних дел>, ведь каждый день промедления наносит вред — почему бы не Плеве, он человек опытный и честный.
И еще, дорогой — ты говорил, все это устроил Ванновский, но он до сих пор на своем посту! О, дай же ему отставку[1600], не будь так мягок. Все считают, что с твоей стороны — это колебание и слабость, о тебе больше не говорят, как о человеке добром, от этого моему сердцу так больно и горько. Зенгер, милостию Божией, будет настоящим помощником.
Боюсь, я должна быть жестокой и сказать больше. Посмотри, дорогой: после смерти Боголепова (министра народного просвещения. —
А теперь новая беда —
Дорогой, если ты и ошибаешься, то это — свойство человеческое, но если ты уже принял решение — держись его и не отменяй. Меня так огорчает, что ты отменил Сибирь! Ну что же, что сделано — то сделано, и теперь Бог да наставит тебя! Почему бы тебе не поговорить с твоим митрополитом[1606]? Ты человек верующий, а он человек большого ума и христианского сердца. «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»[1607]. Мне кажется, что Бог сейчас воздвиг на тебя все эти трудности, чтобы заставить тебя быть твердым. Все знают, что твоя любовь и благородство подверглись жестокому испытанию, но раз ты не можешь управлять на благо страны мягкостью, то отныне должен быть тверд.
Может ли Миша[1608] помочь тебе хоть немного? Если вы будете обсуждать эти вопросы, заставь его выслушать тебя. Бедный, дорогой, ты так одинок! Я не могу выразить, как все молятся о тебе, скорбят с тобой, жалеют тебя!
Да благословит тебя Бог!
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник Николая II
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Бог благословит твою крепкую веру и чистую душу. Нежно целую. У нас, наконец, установилась приятная мягкая погода.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Благослови тебя Бог, милый мальчик,
Посылаю образ, освященный на чудотворной иконе святителя Николая в маленькой церкви в Москве[1609]. На обратной стороне по моему заказу выгравирована прекрасная молитва, ее читают на каждой литургии, когда молятся за тебя.
Ты представить себе не можешь, как все возносят за тебя молитвы, и какое глубокое впечатление произвело назначение Плеве и пр… Словно в тот миг, когда чувствуешь, что тонешь, тебе бросили веревку, и ты, несмотря на волны, крепко ухватился за нее в надежде достичь спасительной земли. Дай Бог, чтоб он стал тебе истинным помощником. Что меня восхищает в этом человеке — это его желание хранить в глазах народа твой <образ> как ангела света. Он судит так, как судить должно. Он понял твою миролюбивую святую натуру и в то же время твое желание сражаться, как подобает честному солдату, со знаменем <в руках>, воздев его высоко над врагом.
Поцелуй от нас обоих милую Аликс, будьте счастливы.
Э.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне еще раз хочется сказать тебе, как я сочувствовал твоему горю и понимаю все, что ты должен был испытать, узнав о смерти доброго Сипягина, какое возмутительное убийство, но какая чудесная христианская кончина!
Признаюсь тебе, что я сердечно порадовался назначению Плеве — позволяю себе думать, что выбор вполне прекрасный, и именно тот человек, который теперь нужен: умный, твердый.
Мы сегодня с женой вспоминали годовщину вашей помолвки и от души вас обоих приветствуем уж 8 лет. С нетерпением ожидаю в среду детей Павла — это большое для меня утешение. Мы говеем, хотя у меня дух не покоен — столько всего смутительного, м<ежду> пр<очим>, как раз на Страстной самые большие москов<ские> фабрики распускают огромное количество своих рабочих ввиду сокращения производства работы; вероятно, будут крупные беспорядки — все это ужасно тяжело.
Погода почти летняя, т. е. 11–12° в тени.
Храни тебя Господь. Крепко вас обоих обнимаю.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Сердечно благодарю за письмо. Мы тоже говеем… Аликс и я Вас обоих крепко обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Благослови Бог твое Святое Причастие.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — Баденской принцессе Марии Максимилиановне[1611]
Дорогая Тетя Маруся,
…Меня глубоко тронуло твое участие в смерти Сипягина. Действительно в нем я потерял друга и преданного человека. На то Божья воля!
Наш друг[1612] провел 4 дня с нами в Петербурге, как раз перед самым этим событием, что значительно облегчило мне перенесение ниспосланного испытания. Словами невозможно передать впечатления, через которые мы все прожили от бесед его.
Мы часто думали о Тебе и сожалели о Твоем отсутствии. Кажется, летом он снова приедет и будет жить опять на Знаменке. После всего слышанного от него — так легко жить и переносить всякие невзгоды!
Даст Бог эти тяжелые времена на Руси скоро пройдут, ведь не то еще она переживала за свое 1000 летнее существование!
Аликс и я радуемся Твоему ожидаемому счастью и от души надеемся, что Господь утешит Тебя здоровым внуком или внучкой.
Мы сами находимся в ожидании счастливого события — вероятно в начале нашего августа.
Через неделю начнется возня с французами; не знаю только, как они к нам дойдут; за Кронштадтом лед еще очень толстый.
До свидания, дорогая Тетя Маруся. Аликс и я Тебя крепко обнимаем.
Сердечно Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
2
Радуемся наконец увидеться с Вами и что Вы поселитесь у Нас. Со вчерашнего дня погода сделалась отличная. Счастливого пути. Крепко обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Парад превосходен. Погода великолепная. Сидела с Минни, Аликс и с Лубе, небольшой обед сегодня вечером, напишу. Сердечно целую. Все передают тебе приветы.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только кончился обед, собираемся послать сердечные поцелуи. Погода свежая, ясно, грустно, что тебя здесь нет. Ужасно жалею, что не могу быть завтра на твоем параде. Благослови Бог тебя. Доброй ночи.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Получила обе твои телеграммы здесь. Так грустно, что ты не был на нашем параде. Здесь очень симпатичный, теплый день. Сейчас уезжаем в Царское. Все тебя крепко целуют.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Huffs очаровательны, выбрала желтые с серебром. Спасибо большое за письмо, погода прекрасная, все быстро зеленеет, море поцелуев. Иду в театр после 9-ти. Рубины смотрятся прелестно.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Театр удался. Костюмы сегодня из Москвы. Сегодня серо, дождливо, холодно, так жаль, после театра пила чай с Минни, очень приятно. Люблю, нежно целую.
Дневник Николая II
Море было грязное, ревело, лил дождь. «Александрию» порядочно покачало до Кронштадта. Не без затруднений съехали на «Montcalm». Вся верхняя палуба его была очень красиво превращена в настоящие залы с гобеленами, материями, коврами и растениями. В самой большой из них состоялся прощальный завтрак с тостами. Аликс из предосторожности не поехала на «Montcalm». Лубе и адм<ирал> Рустан прибыли на «Александрию» проститься с нею. В 4 14 мы ушли в Петергоф, назад идти было лучше. Прибыли в Царское в 6 ½. Дождь прошел, и к вечеру погода поправилась. После обеда Элла уехала в Москву…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Нежно благодарю за письмо. Только сейчас вернулась. Погода ужасная — холод, дождь, ветер. Повезло, что не заболели, но чувствуем себя ужасно. Аликс решила не ехать на «Монкальм» — боялась зайти на паровой катер. Обед там прошел просто чудесно, я рада, что была там. Теперь собираюсь отдохнуть, уезжаю 10-часовым поездом из Петербурга.
Целую крепко.
Элла
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Премного благодарен за гимнастику, с восторгом буду ею пользоваться благодаря Тебе. Так рад возвращению жены… Крепко обнимаю.
Сергей.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Обращаюсь к тебе с сердечной просьбой от себя и жены. Может быть, ты будешь столь добр сказать несколько сочувственных слов гр. Ламсдорфу (м<инистру> ин<остранных> д<ел>) о пенсии кн. М. А. Голицыной — муж коей управлял 6 лет Моск<овским> Архивом ин<остранных> дел. Ты знаешь, как мы нежно любим княгиню, и нам бы так хотелось ей помочь, ибо денежные ее дела довольно затруднительны. Я официально писал о пенсии гр. Ламсдорфу, но твое слово будет крайне важно. Сегодня мы хоронили кн. Голицына[1619]; княгиня удивительно трогательна — мы у нее постоянно теперь бываем — она так жалка. Они 45 <лет> прожили неразлучно.
Получил я сегодня депешу от Павла, в которой он мне сообщает, что едет в Берлин, потом возвращается в Царское и прибавляет: «Ты скоро узнаешь, какого рода решение я принял». Если ты знаешь его решение — умоляю тебя — скажи мне! Ты понимаешь, как я терзаюсь — не могу себе представить, какое такое решение он принял, умоляю, сообщи.
Погода у нас дивная, летняя наслаждаемся в Александрии; черемуха в полном блеске и сирень раскрывается. Здесь пока все тихо. Храни вас Господь. Обнимаю нежно.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
Благодарю Тебя за письмо; просьба твоя о пенсии княг<ини> Голицыной будет исполнена.
В прошлый понедельник д. Павел приехал к нам к чаю, и затем я имел с ним весьма неприятный разговор. В двух словах он сводится к тому что Павел настойчиво просил уволить его от командов<ания> Гвар<дейским> корпусом, для того, чтобы быть свободным уехать и остаться надолго за границею.
Я, разумеется, отказал ему и наговорил ему кучу крепких истин. После этого он сдал и «в виде милости» просил, отпустить на несколько дней, чтобы он мог устроить ее на лето, потому что она должна лечиться. Взяв с него два раза слово, что он вернется через 10 дней — я согласился. Я намерен его вытребовать телеграммой к 25 мая, пот<ому> что он пропустил именины Аликс. Как и раньше я ему выкладывал все давно повторенные и известные доводы, но на них я получал опять-таки избитые и знакомые ответы! Это меня окончательно рассердило; я ему объяснил, что, исчерпав мое терпение, он сам заставит меня прибегнуть к крутым мерам, и что я требую, чтобы он продолжал службу и действительно командовал войсками в лагере! Это, кажется, возымело свое действие; т. к. судя по словам д. Алексея, кот<орый> видел его после моего разговора, он ему жаловался на перемену в обращении с ним.
Д. Алексей нас обоих удивил сегодня тем, что он говорил, что не надо мешать Павлу видеть ее, а то можно довести его до крайней степени нервного раздражения. Мы оба с этим не согласны. — О каком «решении» он тебе телеграфировал, я все-таки не понимаю.
Крепко вас обоих обнимаю.
Твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Страшно благодарен за письмо! Я в восторге от твоего твердого и решительного разговора с Павлом, именно так было нужно, и чтобы это исходило от тебя. Зная его характер, это, наверное, на него подействовало — только бы ты так продолжал, не уступая ему. Я знаю, как все это тебе тяжело и скучно, но ведь на тебя одна надежда. Повышенный тон, во всех смыслах, можешь держать только ты.
За кн<ягиню> Голицыну низко кланяюсь и от всей души благодарю! Может, ты вспомнишь и о Зедделер[1620]!!
Мы наслаждаемся дивной погодой в эти дни: 21° в тени и сирень распустилась; тянет страшно в Ильинское, но надо выдержать характер, ибо до конца мая есть еще разные дела, требующие моего присутствия здесь. У нас несколько раз был слепой Ландграф Гессенский — не забавно! Мы его и завтраком кормили — теперь он, вероятно, уже у вас. Удивительно, как он может интересоваться путевыми впечатлениями, ничего не видя.
Собираемся съездить в Останкино, где я с детства не был. Храни вас Господь — крепко обнимаю.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
24
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Если остановка Болгарского в Москве неизбежна, по крайней мере умоляю, чтобы он не приезжал на Троицын день, а нельзя ли его совсем в Москву не везти, пожалуйста.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Не могу согласиться на Твою просьбу. У Нас он остается пять дней, в Москве полтора дня. После встречи на станции в 10 час. ты вполне успеешь быть на полковых праздниках в лагере, вечером дай ему обед.
Больше ничего не требуется. Крепко обнимаю обоих.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Вспоминая этот день, шлю Тебе и Твоей дорогой жене искреннейшие пожелания здоровья и счастья на многие годы от горячо любящего сердца. Спасибо за радушие, оказанное Болгарскому. Крепко обоих Вас обнимаю.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
7
Можно мне теперь взять пса. Погода превосходная колоссальная жара нежно целуем вас дорогие.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Спасибо огромное — собака очаровательная, очень застенчивая и ласковая. Пожалуйста, поблагодари Аликс за дорогое письмо, которое получили на прошлой неделе. Сегодня очень холодно. От нас обоих — большой привет.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
24
Уже неделю как твоя дорогая собака пропала в лесу, к счастью, поймали с большим усилием. Теперь ее откармливают — она ужасно худая, надеюсь, с ней все будет хорошо.
Сердечно целую.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
24
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
К. П. Победоносцев — вел. кн. Сергею Александровичу
7
Считаю не лишним довести до сведения Вашего Высочества о нижеследующем:
Государь Император лично изволил объявить мне, что нет нужды далее препятствовать разводу Пистолькорсов, так как Великий Князь дал обещание не жениться.
Пистолькорс с двумя дочерьми и сыном находится здесь, остальное же семейство за границей.
Великий Князь Павел Александрович в день именин своих весь день проводил здесь с детьми и каждый праздник приезжает сюда и остается с Ними.
Вашего Высочества, преданнейший
Конст. Победоносцев.
Дневник Николая II
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Воспоминания гр. С. Ю. Витте
В Париже несколько раз виделся с главою дома Ротшильдов бароном Альфонсом[1624], 70-летним старцем, человеком большого государственного ума и отличного образования… более всего он говорил о дурном, по его мнению, признаке при нашем Дворе, о водворении странного мистицизма. Он несколько раз возвращался к этому разговору, указывая на то, что история показывает, что предвестником крупных событий в странах, в особенности событий внутренних, всегда является водворение при дворах правителей странного мистицизма, конечно, всегда связанного с именами крупных шарлатанов… На мой вопрос, почему он мне все это говорит, он ответил: по поводу всяких разговоров, распространяемых во Франции о влиянии на Их Величества и некоторых великих князей и княгинь доктора Филиппа (из Лиона); затем он мне рассказал некоторые из этих слухов, добавив, что много, вероятно, преувеличено, но факт все-таки несомненный, что шарлатан доктор Филипп видится с Их Величествами, почитается ими чуть ли не за святого и имеет существенное влияние на их психику. Все эти рассказы, распространяемые во Франции, производили на нас, русских, тяжелое впечатление. О Филиппе, конечно, я много слышал и в Петербурге. Сообщаю кратко то, что мне известно достоверно или почти достоверно.
Филипп нигде оконченного образования не получил. Проживал он в окрестностях Лиона. Дочь его вышла замуж за маленького доктора. Тогда он начал практику лечения различными чудодействующими средствами. Как обыкновенно в этих случаях бывает, он имел некоторые случаи успеха лечения, а также предсказаний. Лица, его знавшие, говорили, что он вообще человек умный и имеет какую-то мистическую силу над слабовольными и нервнобольными. Он имел также полицейские процессы вследствие жалоб некоторых лиц на его шарлатанство. Правительство ему запретило лечить и потому иногда преследовало. Тем не менее он составил себе небольшую кучку поклонников, преимущественно из числа националистов (история Буланже-Дрейфуса). В числе их был и наш военный агент — полковник Генерального штаба граф Муравьев-Амурский[1625] (брат младший министра юстиции Н. В. Муравьева…)… Граф Муравьев-Амурский и другие поклонники Филиппа провозгласили его святым, во всяком случае, они уверяли, что он не родился, а с небес сошел на землю и так уйдет обратно. С Филиппом познакомилась за границею жена великого князя Петра Николаевича, черногорка № 1, или жена принца Лейхтенбергского, черногорка № 2. Ох уж эти проклятые черногорки, натворили они бед России! Чтобы рассказать, какие пакости они натворили, нужно написать целую историю. Но не добром помянут русские люди их память!..
Через черногорок Филипп влез к великим князьям Николаевичам и затем и к Их Величествам. Императрица ни с кем из женского пола царской семьи не была в близких отношениях, только с черногорками, которые были не то ее подруги, не то ее горничные. Таким образом, Филипп несколько раз проживал секретно по месяцам в Петербурге и преимущественно в летних резиденциях и в это время постоянно занимался беседами и мистическими сеансами с Их Величествами, Николаевичами и черногорками…
Филипп через несколько лет, еще до окончания войны, умер, но по уверению его поклонников, поднялся живым на небо, окончив на нашей планете свою миссию.
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
23
Милый мой, единственный,
Ужасно было отпускать тебя одного — яс балкона следила за «Александрией». Когда я вернулась, музыки уже не было, и публика разошлась. Я сразу легла спать — не плакала, так как я тебе обещала вести себя хорошо, но почти не сомкнула глаз всю ночь, из-за этого головная боль не проходит. Мы трое позавтракали в 9 часов в моей гостиной, потом Сергей поехал к тете Мари, а мы с Эллой посидели вдвоем и пошли в Коттедж. Твоя бедная Мама пришла с громадной кипой телеграмм, ждущих ответа.
Мы объехали вокруг Александровского парка, и все это время Элла нападала на меня насчет[1626]… Я сохраняла полное спокойствие и отвечала уклончиво, особенно после того, как она сказала, что хочет добраться до сути дела. Она слышала о Нем много дурного, что Ему нельзя доверять. Я не стала спрашивать, что говорят, а объяснила, что все это от зависти и назойливого любопытства. Она сказала, что все покрыто тайной. Я сказала, нет, мы делали все открыто, в нашем положении ничего и невозможно скрыть, ведь мы живем на виду у всего мира. Что весь их дом знает Его, Он ест вместе со всеми и вовсе не скрывается. Часто ли мы виделись с Ним? Да, несколько раз. Я твердо держалась истории с лекарством.
Она находит странным, что это делает иностранец. Начала говорить о Николаше — я сказала, что в прежние дни он интересовался спиритизмом, но давно оставил это, чтобы разговор более не принимал такой оборот, при котором труднее было бы ей отвечать. Она считает, что Милица и Стана окружили излишней секретностью, что за Ним посылали зимой (она это взяла из верного, заслуживающего доверия источника, я не стала спрашивать какого), и что это пытались замолчать.
Уверена, что мои ответы ее никоим образом не удовлетворили — будем надеяться, она не вернется к этому снова. Сейчас baby Вее[1627] с ней, а я жду Ордина[1628], спрошу его, было ли что-нибудь в газетах о канонизации о. Серафима — если нет, пусть он напишет Победоносцеву, что ты хочешь, чтобы это было напечатано, как ты и раньше говорил.
День теплый, уже прошел ливень, наверняка будет еще. Я продолжу письмо позже, моя сладчайшая любовь. Я сказала Ордину пойти к Побед<оносцеву>, — так будет вежливее… Элла читала мне на балконе, а сейчас ушла в свои комнаты, так как ждет визита тети Ольги[1629].
Мой сладкий Ангел, как я скучаю по тебе! Твоя телеграмма прибыла в 2 часа — я рада, что переход прошел хорошо — я опасалась, что у тебя на пути будет туман. Так как твоя Мама предложила мне не приезжать сегодня вечером, если я устану, я попросила Сергея, который будет у нее пить чай, объяснить, что мы будем обедать здесь, так как они завтра уже уезжают…
Сладкий Ангел, покрываю твое лицо поцелуями. Спи крепко и пусть тебе приснится Он[1630]. Вчера вечером я читала 7-ю главу Апостольских Деяний.
До свидания, сокровище мое.
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
24
… Гендрикова[1631] приходила — рассказала мне, как хорошо все прошло, и как довольны были все, и особенно бароны, твоей речью. Как драгоценно для людей, чтобы ты был не просто воображаемым Императором, а чтобы они могли носить в преданном сердце твой живой образ. Увидеть тебя — уже значит полюбить тебя — иначе невозможно — мой единственный, мое сокровище. Слава Богу, что я принадлежу такому ангелу, которого я что ни день — люблю все больше, а со времени появления нашего нового Друга — даже еще больше и глубже.
Я прочла обо всем, что ты видел, с большим интересом. Надеюсь, сегодня у тебя была хорошая погода, здесь только и делает что льет. Утром мы с Эллой катались в закрытом экипаже в Коттедж, а остаток дня провели в доме — она писала красками, я работала… Сергей уехал в Петербург, у него какие-то дела в городе, а Элла уезжает в 8.20 — поэтому я пригласила М<илицу>, С<тану> и П<етю> прийти в гости, если они захотят. Я не получала от них никакого известия с твоего отъезда — возможно, они не хотят, чтобы слуги приносили мне письма в присутствии других…
…Я не заходила в твою комнату после твоего отъезда, но когда Элла уедет, я зайду туда, вдохну запах дыма, и буду думать о моем любимом, который далеко за морями, но всегда в моем сердце. В конце концов, мы же вместе и едины, разве не так, мой сладкий? А теперь я должна прощаться, и благослови тебя Бог. Покрываю твое лицо поцелуями и остаюсь,
Твоя единственная старая Женушка
Аликс.
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Милый муженек,
Элла только что уехала, мы поели в страшной спешке, потому что она вернулась домой поздно. В 6 она пошла с Сергеем в Коттедж, там прождала его экипаж, который должен был за ней заехать и отвезти на ферму попрощаться с тетей Мари. Она прождала тщетно и потом в спешке заказала экипаж и добралась туда без четверти восьмого, а в 8.10 должна была снова уезжать. Она только немного успела сказать, — как неблагоразумно вели себя М<илица> и С<тана> — хотели все скрыть — она хочет, чтобы толки прекратились (хотя прямо она этого не сказала). Я ужасно боюсь, что она может что-нибудь наговорить твоей Мама — надеюсь, все же, что этого не случится. У нее лицо было все красное, и подбородок тоже. Иногда с самыми лучшими намерениями говоришь какие-то вещи, чтобы они получили огласку, именно так она и делала (однако — кому и что было сказано, она не упомянула, но я уверена — предмет все тот же), а теперь она вдруг ужасно испугалась, что ее слова могут быть переданы превратно. Ну что ж, посмотрим.
Сию минуту я получила твою телеграмму. Слава Богу, что все пока идет хорошо, с приятными впечатлениями — на самом деле я уверена, что это Он[1632] особым образом печется о тебе теперь, во всех смыслах. Надеюсь, обед на яхте у Гогенцоллернов пройдет хорошо и без речей.
Дождь идет не переставая. Сейчас 9.45, а никто из «семьи» не приходил. В записке к М. я писала, что если они придут вечером (так как я буду одна, Элла уезжает в 8.20), то она может не отвечать. Если же к 10.10 их не будет, я позвоню по телефону — поинтересуюсь, почему они не пришли, и лягу спать. Ах, вот! только я написала, и помогло — я слышу их экипаж!
25
Доброе утро, сокровище мое!
Я в который раз перечитала твое письмо — так мне кажется, будто ты говоришь со мною. Вчера вечером приезжала М<илица>. У нее никаких интересных новостей не было, но приятно было посидеть вместе немножко. Отец Иоанн[1633]вчера заезжал к Танеевым[1634]. Сегодня утром у нее температура 38,6, но спала она хорошо.
Вчера Победоносцев должен был передать твой указ насчет о. Серафима[1635]в Святейший Синод, на заседание. Потом они с Саблером напишут что-нибудь для газет, но прежде принесут тебе, чтобы ты сам все прочитал перед печатью…
Это мое последнее письмо к тебе — скоро, Бог даст, я буду снова держать тебя в своих объятиях. До свидания, и благословит тебя Бог, моя единственная истинная Любовь. Целую.
Искренний поцелуй от Матери и детей.
Всегда твоя единственная старая
Женушка.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Сердечно благодарю за телеграмму. Было так радостно, что вы гостили в нашем доме, только жаль что так недолго. Ольга[1636] снова училась в вашей комнате сегодня утром. Всю ночь лил дождь, погода пасмурная, дождя нет. Хорошие новости от Ники. Целую нежно вас обоих…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
6
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
17
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
17
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
1
Вел. кн. Ксения Александровна — кн. А. А. Оболенской
Милая Апрак,
…Мама воспользовалась случаем и говорила откровенно с Ники про Ф<илиппа> — она все сказала, что у нее было на душе, но, к сожалению, получила довольно туманные объяснения, хотя он сказал, что все очень преувеличено, что рассказывают, и т. д. За Мама я рада, что она, наконец, высказалась, но результат разговора не удовлетворительный!
Дневник Николая II
Вел. кн. Ксения Александровна — кн. А. А. Оболенской
… Мама и я говорили сегодня с ними обоими про Ф<илиппа>, и я почувствовала большое облегчение, но, к сожалению, они опять ничего нам не разъяснили и только удивлялись, почему все вообразили, что они скрывают свое знакомство с Ф<илиппом>, (!), тогда как они не думали из этого делать секрет. А тайна все-таки остается тайной — кто он такой, мы так и не выяснили! Они сказали, что он очень скромный человек и что с ним приятно говорить, т. к. он так хорошо понимает вещи и говорит «Things which do one good!» («вещи, которые приносит пользу» — англ.). Но все-таки и то хорошо, что la glace est rompue! (лед тронулся — фр.)
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
23
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Только что отправила письмо — все то же самое, здоровье в порядке. Весь день провела с Аликс, читали, ужинала с ней. Ники ужинал со всеми. Позже поднимусь наверх к чаю. Доброй ночи. Целую. Добрые приветы всем нашим.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
По-моему, если действительно Их Величества увлечены мистицизмом или пиитическим настроением, то оно само по себе более смешно, чем опасно; нехорошо только, что они облекают свои посещения Знаменки тайной. Скрыться им нельзя — всюду казаки и тайная полиция — и не замолчать, и не утаить того, что видно многим. Только дают пищу излишней болтовне и толкам, которые все более растут и распространяются.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Доброй ночи. Благослови тебя Бог… Письмо меня очень расстроило. Сделаю все, что смогу. Надеюсь на Господа. Благословение придаст мужества. Нежно целую.
Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Скорее всего у меня не будет ни минутки поговорить с тобой наедине — со всеми этими прощаниями и сборами это невозможно, но я очень желаю, от глубины сердца, поблагодарить тебя за то, что во все это мучительное, тревожное время ты была мила и добра. Да благословит Бог твою поездку счастливым, спокойным временем и добрыми новостями отсюда.
Думаю, мое сердце страдает не меньше твоего, и я всей душой стремлюсь помочь, но что самое ужасное — у бедной Аликс такое чувство, что мы больше не имеем к ней доверия, от чего она чувствует себя крайне несчастной. Это стало ясно для меня вчера — бедная, бедная женщина! Боюсь, я зашла слишком далеко, рассказав ей о том впечатлении, которое произвела эта роковая история везде. Уже сколько раз я говорила ей, убеждала, что семья любит ее; что во всей стране толки об этом человеке приняли такие размеры — из-за покрова тайны, которым черногорки окружили его посещения и пр., всю серьезность ситуации, но, бедное дитя, она не видит всей мрачной стороны событий: отголоски прежнего недоброжелательства к ней со стороны семьи мешают увидеть ей все в <верном> свете.
Могу я просить тебя — с твоим добрым сердцем, когда будешь прощаться с ней — просто скажи что-нибудь ласковое — словечко материнской любви. Думаю, именно сейчас твоя нежность успокоит ее страдающее сердце, и вновь вернет ей веру в то, что все мы любим ее, и говорим только ради ее же блага. Сейчас она совсем упала духом, бедная девочка.
Может быть, когда ты поедешь с Ники в Кронштадт, ты коснешься этого предмета — со свойственной тебе любовью, с сердечной болью — о том, какой вред наносится нашей стране, когда видят в их окружении неизвестных людей, окутанных тайной, однако не касаясь при этом семейной неприязни к черногоркам.
Может быть, хотя бы это приведет его в чувство. Аликс говорила, что я не должна поднимать шум, так как Ники сказал, что уже не вынесет, если я потеряю самообладание. Так что, как видишь — все висит на волоске. Может быть, своим материнским состраданием и ласкою ты растопишь последнюю преграду, которая его удерживает, и он увидит вещи в их истинном свете. Вот уже поистине будет Божие благословение, если такой день настанет.
Нежно целую, любящая тебя
сестра Элла.
Я так рада, что мы будем молиться в церкви все вместе[1638]. Это даст нам силы. Я ужасно огорчена, что ты уезжаешь.
Дневник Николая II
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
25
Спасибо за дорогое письмо. Только что вернулась домой, обедала с Аликс, конечно, очень устала. Тараканы (Милица и Стана. —
Целую крепко.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Виделась с Зинаидой, ее муж расскажет тебе новости… Аликс хочет, чтобы я приехала к чаю — она чувствует себя усталой сегодня. Целую нежно. Благослови Бог твою поездку.
Дневник Николая II
27
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Очень рада, хорошо устроилось. Миша привезет мое письмо, поговори с ним. Жаль, что тебя здесь нет. Целую крепко. Аликс со вчерашнего дня на софе.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
29
Милая Минни,
Нет слов, чтобы сказать, какя ужасно огорчена твоим отъездом. Таким утешением было поговорить с тобой! Тех, кто здесь остался, мне так же жаль, поскольку каждая маленькая подробность проливает свет, и в целом уже легче обо всем судить. Для меня большое утешение, что Мари[1639] здесь — с ее сердцем и умом, при ее житейском опыте, она верно все чувствует — думаю, она, вероятно, тоже напишет тебе о своих впечатлениях.
То, о чем я телеграфировала тебе на днях после твоего отъезда, было связано с чувством, что наступил момент покоя, когда все как бы прояснилось. Гуляя с Ники[1640], я имела с ним продолжительный разговор и коснулась главного — в результате у меня остались те же впечатления, что и от прошлых наших бесед. Единственно новое он сказал вот что: он хотел бы, чтобы и ты присутствовала на их беседах, полных глубокой религиозности и приносящих утешение, что тебе в твоей скорби пошло бы на пользу. „Почему же так не сделать?“ — спросила я… — „Этот человек смущается говорить в присутствии множества людей и т. д. и т. п.“ Мое впечатление, что „il ne vent pas mettre dedans les autres“ („он не хочет посвящать в это других“ — фр.) Сам ли человек выразил это желание, или все общество тараканов — это было непонятно. И если бы я вела себя по-другому…
Я сказала, что тогда, я думаю, нет никакого вреда, если он хотел познакомиться с интересным человеком (как говорят в Германии, nicht Hoffahig (не представленным ко двору — нем.)) без положения в обществе, то этого человека можно было пригласить вместе с другими, и ничего страшного в том, что Император разговаривает с людьми скромного происхождения — напротив, чем больше людей он встречает, тем лучше — фатальным это делается, когда окружается тайной.
Очень трудно передать разговор и запомнить слово в слово, что было сказано. Но я передаю суть нашей беседы — теперь стало яснее, чем прежде, что их склонили к этому. Кто? Кто из них? Ради интриги или просто из любви к тайне? Не могу разобрать, но у меня было чувство, что Ники говорил полную правду, однако остается еще нечто, неизвестное нам всем, а они оба „par noblesse de coeur“ („из благородства чувств“ — фр.) не желают причинять вред другим, рассказав все до конца.
Я слышала, что „тараканы“ уезжают на встречу со своим отцом в Германию по семейным делам. Минни сказала, что об этом ей сообщил Петюша[1641]. Младшая из тараканов[1642] остается, но ее муж[1643] едет в Ниццу. Что это за семейная встреча?
Мари, возможно, расскажет тебе о своей идее написать старому князю[1644], который всегда восхищался ею, чтобы сообщить ему о дурном впечатлении, которое произвела на нее его дочь, и о том вреде, который она причиняет. Однако прежде, чем писать, она хочет узнать твое мнение. Только бы они не отправились в Крым, хотя говорят, что этого человека там не будет, однако присутствие этих дам с их мистериями — дело прескверное.
Я передала Ники то, что говорил Юрий[1645], и он, кажется, очень удивился; сказала ему много и других откровений о том, что они говорят, о требовании соблюдать секретность (что наверняка представило ему всю историю в новом свете), и о последствиях всего этого для всей России, о том, что семья из-за этого так расстроена, и сколько вреда это наделало… Все выложила начистоту в этот раз. О, если бы ты была здесь, и постепенно, понемногу открывала ему глаза, тогда может, удалось бы положить конец влиянию, а пока я чувствую, что мы потерпели поражение, а они празднуют победу.
Разговор Элен[1646] с Милицей закончился ничем: они (окружение Филиппа —
Мы с Мари едем в Петропавловскую <крепость>. Утешительно будет помолиться там, чувствуя любимого Сашу рядом. Храни тебя Господь, дорогая.
Любящая тебя сестра Элла.
Я скоро снова напишу тебе. Может быть, тебя мучают какие-либо вопросы, тогда задай мне их, и я отвечу. Иногда забываешь самое главное, когда весь день думаешь о занимающем нас предмете.
Аликс выглядит хорошо, но голова ее — „О, так устала!..“ Она не говорит со мной, впрочем, сейчас это и к лучшему. Я читаю, работаю, пытаюсь подбодрить ее…
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
27
Говорил он тоже, что миссия Филиппа близится к концу, что он скоро умрет и потом явится в кругу друзей под видом другого человека. Что за чепуха!»
Дневник Николая II
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Мой милый Ники,
… Море бушует, и я чувствую себя очень одиноко без тебя, мой сладкий ангел… Голова болела невыносимо. До сих пор она еще побаливает, и во всем теле усталость. Элла читала мне и ушла от меня в девять часов, когда Гюнст вернулась из города и уложила меня в постель… Ты получишь это письмо как раз в день рождения дорогого Папа[1647]. Со вчерашнего вечера меня посетило чувство такого покоя — оно унесло все мои нехорошие бунтарские настроения. Только бы этот покой продлился — именно теперь, когда моего ненаглядного милого нет рядом. Maks Н. расскажет тебе много о нашем дорогом друге. Уверена — он смог запомнить многие разговоры. С тех пор как мы знаем Его, я чувствую себя гораздо спокойнее за тебя, когда мы в разлуке. Как я буду думать о тебе во время твоих речей — Он тебе поможет!
…Я прочла последнюю главу <апостола> Иоанна, и завтра начинаю читать святого Петра. До свидания, и благословит тебя Бог, мой единственный дорогой любимый. Целую тебя о всего сердца и остаюсь, твоя нежно преданная старая
Женушка
Поцелуй от нас Мишу и передавай приветы Николаше. Элла ходила на долгую прогулку с Baby Вее…
Николай II — имп. Александре Феодоровне
Моя родная, любимая женушка,
Начинаю это письмо за несколько часов до Курска, чтобы кончить его сегодня вечером. Поезд немного трясет, так что ты должна извинить мой плохой почерк!
Милая любовь моя, как грустно и тяжело было проститься вчера, в последние минуты я чувствовал, что не могу говорить с тобой — боялся расплакаться.
Зная, что оставляю тебя совсем одну (не считая детей) после таких испытаний, да еще с Эллой, я чувствую себя несчастным, как никогда, я хочу сказать, что эта разлука — самая болезненная из всех. Но нечего делать, Бог сам знает, что для нас хорошо, мы должны склонить головы и повторять священные слова: «Да будет воля Твоя».
Не знаю почему, но сегодня перед прибытием сюда я так спокоен, это исполняется обещание «нашего Друга». Я старался усердно молиться вчера вечером и сегодня утром, и это тоже успокоило душу…
Сейчас 11 часов вечера — первая часть программы закончена. Первая речь прошла очень хорошо, но вначале я запнулся, и ни за что в жизни не мог вспомнить, что хотел сказать. Но, в конце концов, после отчаянной попытки заговорить, мне удалось произнести вторую половину моей речи, которой, в общем, было вполне достаточно…
Уже поздно, милое мое Солнышко, я должен кончить письмо, нежно прижав тебя к сердцу. Благослови Господь тебя, моя дорогая, и наших милых детей. Миша с любовью тебя целует.
Я буду писать ежедневно.
Всегда твой любящий и преданный
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Милый дорогой муженек.
Проснувшись сегодня утром, я получила твое письмо, точнее, телеграмму — и она сделала меня очень счастливой. Спала хорошо. Соня[1648] пришла ко мне, пока я лежала на кушетке и излила мне свое бедное сердечко. Элен пытается ей помыкать, поэтому она избегает оставаться с ней наедине, но она сказала ей, что кто-то должен убедить меня поговорить с Эллой, поскольку она сильно нервничает, а что я болела — об этом никто не подумал. Соня — такая преданная, я сказала ей, что нужно быть предельно осторожной, и она старается, из-за этого даже почти не выходит из своих покоев.
Я ни разу не осердилась на тех, кто в разговорах с ней мог даже смеяться над этим — Он решительно изменил меня в последние два-три дня, ведь Богородица любит меня и такую, плохую. Baby Вее обедала со мной, потому что ее мать[1649]и Элла поехали в город на панихиду по твоему дорогому Папа… Соня опять сказала, что все толки начались по вине семьи — они все обсуждали со своими и близкими наперсными друзьями…
Любовь моя, как я по тебе скучаю! Но ты выполняешь свой долг, и я не должна ворчать, что остаюсь одна. Через три часа ты будешь «говорить речь» — помоги тебе Господь молитвами любящих тебя. Чем больше суровости ты выкажешь сейчас ко всем, тем лучше… покажи им, с кем им придется иметь дело — тогда они поймут, насколько ты выше всех мерзких слухов. Если бы они только знали тебя так, как знаем «мы»!.. Княгиня сидела у меня с час — они привезла образ (маслом на холсте) святого старца Серафима, писанный в Дивеевском монастыре, они прислали его мне, так как твоя Мама заказала точно такой же, и они подумали, что мне тоже захочется его иметь. Его привез монах, и еще книжку про старца Серафима, написанную Чичаговым[1650]. Я думаю, ты наверняка будешь думать о нем там, в Курске, где он родился, и где церковь, выстроенная его матерью, и образ Пресвятой Богородицы («Знамение Божией Матери»), от которого он в детстве получил исцеление.
… Пока Элла читала мне про пчел, я думала о том, что ты в Курске и молилась за тебя всем сердцем. Я очень желаю узнать, как все прошло… От дорогой мамы я тоже получила милую телеграмму…
Буду много думать о тебе завтра — в день именин твоего дорогого Папа, и в день рождения моего милого Отца — ему исполнилось бы 66.
Надеюсь, Сергей не станет тебя донимать — скажи ему, что ты не позволишь никаких разговоров на эту тему, и что Элла и так уже достаточно нас обоих допрашивала. Отвечай ему без любезностей, — уверяю тебя, этим ты достигнешь большего, чем добротой, и к тому же избавишь его от произнесения резких суждений…
твоя глубоко любящая жена
старое Солнышко, Аликс
Передавай от меня приветы Мише и Николаше. Стана приедет завтра утром.
(ГА РФ. Ф. 601
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Моя родной, мой сладкий,
Нежно благодарю за твою дорогую телеграмму, которую только что получила. Меня порадовало, что погода была хорошая, ты приятно провел день и виделся со многими дорогими солдатами; я хорошо представляю их радость от лицезрения тебя. В самом деле — прием в Курске был, должно быть, грандиозным. С гордостью и глубочайшими чувствами я прочла твои речи в официальных телеграммах (в телеграммах Агентства). О, как мне хотелось бы видеть тебя во время обращения к народу — Бог даст, все это произведет должное впечатление, которое не изгладится из их памяти, они никогда не забудут твоих прекрасных слов и будут стараться всегда действовать в соответствии с твоими пожеланиями и указаниями. Это должно дать добрый плод — тем более, что Он руководил тобой в тот момент через молитвы, полными любви. Я с нетерпением жду от тебя обещанного письма… Стана сидела со мной утром, и мы имели долгую приятную беседу. Помпи с другом опять в Париже, она не знает, зачем — возможно, для того чтобы быть ближе на случай, если они понадобятся М. — так я думаю…
Стана готовится дать нашей врагине-толстушке[1651] хорошую взбучку — потому что, к ярости Юрия[1652], она всячески перевирала его слова, так что ей нельзя верить ни капли — поэтому даже то, что говорила тебе Элла, передавая ее слова — эта женщина наверняка насочиняла…
Теперь, мой нежно любимый муж, милый Ники, прощай, благослови и защити тебя Бог ныне и вовеки. Целую.
Самые нежные поцелуи от твоей старой
Женушки.
Поцелуй крепко Мишу. Передавай приветы дяде Владимиру и Николаше. Состоялся ли у них разговор? Мы должны просто заставить всех заткнуться — думаю, так будет лучше всего.
… Элла читает мне днем после обеда, пока я работаю или рисую для детей. Очень интересная книга — все о жизни пчел — некоторые подробности весьма нескромные и даже неприличные — но в целом удивительно познавательно и интересно.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Надеюсь все хорошо. Здесь проливные дожди. Так счастлива побыть с Мари. Аликс чувствует себя хорошо, мы много читаем. Нежно целую.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
…Как я счастлива, что ты доволен всем, что увидел. И энтузиазм народа, должно быть, пошел во благо твоему много перенесшему сердцу. И продолжительное пребывание на свежем воздухе в теплом климате должно принести тебе чудесную пользу…
У меня тоже была беседа, которая длилась час с лишком — с Эллой, она не желала слушать никаких отговорок, и так как я видела, что моя уклончивость делает ее еще более несчастной, я подумала, что лучше рассказать ей все начистоту, хотя бы для того, чтобы она так не волновалась. Она не говорила ничего дурного. Я распалялась все больше, но почти все время, к счастью, молчала — она снова начала все с начала — правда, против него ничего не говорила, — напротив. Она заговорила о сектах — тогда я рассказала ей, как Папюс[1653] пытался раньше уловить его <в свой орден>, и как он был настроен против сект, так как они противозаконны (она уже начинала бояться, что мы попали в секту, пусть даже хорошую). Поэтому я сочла себя обязанной рассказать ей, что в России есть люди, принадлежащие к некоей секте, и Г. (Генри. —
Я сказала ей, что М[1654]. из Парижа — Друг Папюса, и что они пытались уловить его (она спрашивала, принадлежал ли он к какой-нибудь секте), но им это не удалось, но однажды они все же загнали его в ловушку, и М. сфотографировал двух других вместе (я решила, что безопасней сказать ей об этом на случай, если М. проболтается про это или явится с фото). Пожалуйста, расскажи Генри все это, а я сегодня расскажу Стане — я хочу, чтобы они были в курсе и знали все, что я говорила — с тем, чтобы мы все говорили одинаково. Я сказала ей, что мы знаем некоторых людей из высшего света (я не сказала, кто это) (Далее в оригинале рисунок солнца с кривыми лучами. —
Она хочет рассказать Минни тоже, особенно насчет Сергея и Кавказа — она тоже перепугалась, когда Элла сказала ей, что их использовали как щиты для распространения этих рассказов. Она считает, что он, должно быть, человек неординарный, но все же не пророк, так как Юрий сказал своей сестре, что он скоро окончит свою миссию. (Я же сказала, что это означает только то, что он скоро надеется закончить изготовление своего снадобья, и что Ю<рий> просто неправильно выразился, не успев подумать) я сказала, что мы только один раз молились.
Она сожалеет, что я никогда раньше не рассказывала ей про него и не приглашала встретиться с ним, так как она любит разговоры на религиозные темы. Я сказала, что мы говорим обо всем — о ботанике, минералах, религии, химии и прочем — и что он знает наизусть всю Библию, и что мы абсолютно уверены и насчет него, и в нем, что мы не какие-нибудь простофили. Я не дала ей догадаться, что на самом деле он представляет собой много большее. После обеда она опять говорила об этом. Вчера вечером приходила Стана, и мы приятно провели вечер, мы все молились в нужное время… Я послала за Станой, чтобы все ей рассказать.
Я ходила взад и вперед по комнате, но ноги до сих пор дрожат и подгибаются. Сегодня вечером температура 37, 4 пульс 102 — думаю, это после разговора… Он дал мне укрепляющее снадобье — то же самое, которое я уже раньше принимала…
Стана ждет письма от Милицы завтра или во вторник (с Помпи). Анна должна была встретиться с ней…
Благослови и храни тебя Бог.
Нежнейше целую,
Твое родное Солнышко…
Кажется, Сергей хочет возвращаться с тобой, чтобы попрощаться с тетей Мари… Думаю, тебе лучше запретить ему говорить с тобой — сразу, как только он начнет, — категорически: довольно и того, что я поговорила с Эллой — в большем необходимости нет.
День холодный и дождливый. Перед ужином я стояла на балконе, в дверях — всего 4 градуса, ясная луна и звезды. Я молилась там, и однажды сверкнула молния. Я люблю в звездную ночь смотреть на небо и молиться за тех, кого люблю — в такие минуты я так ужасно люблю Бога и нашего дорогого Друга.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
2
Мое родное сокровище,
…Я только что прочла твою речь к народу и желаю тебе радости за то, что ты нашел такие верные слова — речь краткая, чтобы все слушатели могли хорошенько запомнить, что ты сказал, и проникнуться твоими словами до глубины души. Да принесут они добрые плоды.
Из твоей телеграммы я поняла, что Сергей находится вблизи от Курска со своими войсками, где сконцентрированы его войска, — так что завтра бой будет недолгим. Полагаю, в среду войска, отдыхают, чтобы приготовиться к смотру.
Сейчас 11.30, Элла только что ушла от меня — она читала мне детектив, и надо было закончить сегодня, чтобы мы не волновались из-за развязки до завтрашнего дня, — так что тебя ждет не очень длинное письмо…
Элла поговорила с Элен — та была очень любезна и трогательна. Бедная Э., она никогда не умела разбираться в людях — она заставила прийти и Соню тоже (это мне сказала Соня, а не она), чтобы поговорить об этом, но ничего конкретно не сказала.
Стана вчера вечером сидела со мной, когда я была в постели. Мы с ней ели крыжовник и болтали о нашем дорогом Друге и семье…
Я пригласила тетю Мари и baby Вее завтра к чаю, но теперь думаю, что мне следует пригласить их на обед, спуститься вниз на лифте, ведь завтра канун именин Эллы…
Остаюсь,
твоя единственная женушка Аликс.
Дети тебя целуют.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
2
Глубоко тронута твоей милой телеграммой. Сегодня имела долгий спокойный хороший разговор. Бог даст, я окажусь полезной, к чему всем сердцем стремлюсь. Постоянно мысленно с тобой. Скоро снова напишу.
Целую крепко.
Элла.
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Сладкий мой, любименький,
Нежнейше благодарю за твое интереснейшее подробнейшее письмо со всеми подробностями твоей поездки в Курск. Я кроме того следила за всеми публикациями о ней (об этом) в газетах. Образ Богородицы — тот самый, который так любил о. Серафим, и от которого он получил исцеление в детстве…
Какое величественное и вместе с тем волнующее зрелище представляла, должно быть, атака этих 80-ти батальонов! и после этот громадный завтрак на лугу…
Нежно целую, мой ненаглядный муженек.
Твоя верная жена Аликс.
Приветы и поцелуи Мише и Николаше, Стана тебе передает привет — у нее пока нет новостей.
(ГА РФ. Ф. 601
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Радуюсь, что маневры так хорошо идут. Через Аликс имею каждый день подробности. Надеюсь, что Ты все мои письма получишь. Писала каждый день. Крепко обнимаю. Погода холодная, дождливая. Очень уютно, читаю с Аликс.
Элла.
(ГА
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
(ГА РФ. Ф. 648
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
…Завтра после церкви Аликс пригласила меня на завтрак[1655]. Так ужасно грустно, что тебя здесь не будет. Надеюсь, ты получил уже все мои письма. Одно из твоих было очень интересным. Нежно целую.
Элла
(ГА РФ. Ф. 648
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
4
Сладкий мой муженек,
…я спустилась, чтобы устроить для Эллы стол. Потом приехали она, тетя Мари и baby Вее. Такое странное ощущение было, когда я снова входила в свои покои — только мне было одиноко оттого, что тебя не было рядом со мной, как обыкновенно, когда я бывала больна. Все напоминало мне о последнем вечере, когда у меня были такие боли, и состоялся тот неприятнейший разговор с Эллой…
Элен должна была сегодня идти к Стане. Интересно будет узнать, как прошел их разговор? Милица с П.[1656] уехали во Франкфурт, больше нам ничего не известно…
… До свидания, и благословит тебя Бог. Ах, да — еще в пятницу радость — большой Богородичный праздник[1657].
Покрываю поцелуями твое обожаемое лицо и молю нашего друга хранить и наставлять тебя.
Всегда мой Ники,
твоя единственная Женушка,
Аликс,
Жозефина.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4
Так тронута дивными подарками, благодарю от всего сердца, Сожалею, что мы не можем быть все вместе. Сердечно целую. Аликс, слава Богу, выглядит очень хорошо.
Элла.
(ГА
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4/5
Благослови вас обоих Господь за добрые пожелания. Ликую скоро видеть вас. Нежно целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
4
С удовольствием пошлю тебе письмо завтра с посыльным. Сергей приезжает в субботу. Надеюсь получить необходимые подобности, так как было еще несколько разговоров. В замешательстве, не могу <ничего> понять. Провожу время тихо, спокойно, мне лучше; грущу, что ты далеко; желаю говорить постоянно с тобой. Благословляю тебя.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
4
Милая Минни,
В своей телеграмме ты говоришь, что боишься докучать мне, но разве это возможно, когда наши сердца обеспокоены одной и той же заботой? Только утешение, когда можешь высказать свои тревоги тому, кто разделяет и понимает их.
Разговор с Николашей был столь невразумительным, что я абсолютно ничего не могу понять. Думаю, здесь какая-то путаница, потому что я три раза это слышала и всегда с какими-нибудь новыми прибавлениями. Должно быть, он пребывает в необычайно возбужденном состоянии, и все эти истории с «complots» (заговорами — фр.) и страхи, скорее всего, плод его взбудораженного ума. Он даже сказал, что отец Иоанн якобы называл имена этих злодеев, хотя когда мы встречались с ним, как тебе известно, он и словом не обмолвился об этом. Это говорит о богатом воображении <Николаши>.
Никто, кроме тебя и Мари, не знает, что мы встречались с отцом Иоанном. А потому я не оставляю надежды, что, если они солгали о том, что говорил о. Иоанн, то безотчетное доверие <царей> к Тараканам будет поколеблено.
О. Иоанн не мог придти накануне — он сказал, что хочет помолиться, и что все должно успокоиться, а когда с помощью различных маневров все утихнет, тогда явиться самому и поговорить <с ними> — да вдохновит его Господь!
У меня, наконец, состоялся по-настоящему хороший разговор с Аликс, и теперь нам стало легко друг с другом. Им казалось, что будто бы, если об этом человеке не упоминать — то никто и внимания не обратит: он не русский, и они боялись, что их частые встречи с ним могут вызвать ненужные толки. И чем меньше люди знают о нем и видят его, тем лучше. В конце концов, он не из тех кто нравится многим, несмотря на его выдающиеся религиозные убеждения. Он не принадлежит ни к какой секте — они внушают ему отвращение, и, следовательно, они его враги. Остальное о нем нам уже было известно.
Аликс сейчас спокойна, чувствует себя хорошо, пребывает в ровном настроении, несмотря на то, что внутри глубоко скорбит. Она сказала, что морально страдала ужасно. Видимо, эти Тараканы, увы, наговорили ей гораздо больше, чем мы предполагали, и отравили ее бедное сердце против нас всех. Слава Богу, я думаю, это к лучшему: я раскрыла ей глаза на всю семью, на то, как все приняли эту историю к сердцу, желая Ники и Аликс только добра и спасти их от тайны, которая уже становилась просто опасной.
Нам надо запастись еще большим терпением; но у меня появилась надежда, что постепенно все наладится; конечно, не так быстро, как хотелось бы, но все же теперь глаза у нее раскрыты, и после разговора с Ники они должны, наконец, понять, где истина.
Это очень странная история, даже если рассматривать ее в самом простом и естественном свете — в ней остается нечто такое, чего мне не нравится, и роль, которую сыграли в ней Тараканы, очень неблаговидная. Я пытаюсь непредвзято судить о них, находить для них оправдание, но все равно в их поведении есть фальшивая нота, которая отталкивает и беспокоит меня.
В субботу приезжает Сергей, надеюсь, он что-нибудь узнал через Николашу. Ты знаешь, мне кажется, что к этой истории примешано несколько других, и нам придется развязать множество маленьких узлов прежде, чем мы развяжем один большой.
Элен Милошевич[1658] искренне прониклась всем происходящим, и Мари была для меня желанным утешением. На следующей неделе обе уезжают; думаю, уедем и мы.
Мне не хочется уезжать, но радуюсь тому, что в Крыму будет Ксения, (если бы и Миша поскорее приехал) — чем меньше они будут одни, тем лучше (потому что Тараканы наверняка поедут за ними). Все Тараканы разъехались, кроме одной — и она подрывает плоды моего терпеливого труда…
Аликс напоминает мне одну из тех птичек, зачарованных змеей, — они видят опасность, но не могут отвести глаз, прикованные ее неподвижным взглядом.
Как видишь, они не оставляли ее здесь наедине со мной; одна из Тараканов постоянно там, чтобы Аликс не попала под воздействие моей умиротворяющей любви — бедное, бедное дитя. Если бы ты знала, как мне жаль ее и сильнее, чем всегда, мне хочется, чтобы ты была здесь.
Благослови тебя Бог, моя дорогая. Дай Бог тебе счастья и покоя.
Нежно любящая тебя сестра Элла…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
…Очень счастлива, что в субботу приезжает Сергей. Благослови тебя Бог за твою милую телеграмму.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
5
… День прошел приятно, только ужасно грустно без тебя. Нежно, нежно целую.
Очень рада, что парад прошел успешно.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
5
Спасибо за милое письмо. Надеюсь, добрался благополучно. Зинаида передаст Тебе новости и мое письмо. Нежно-нежно целую, добрые приветы нашим людям.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Вел. кн. Сергей Александрович — имп. Марии Феодоровне
… Письма Эллы вернули меня к реальности и заставили беспокоиться!! Мари оказала большую поддержку дорогой Элле, которой, к сожалению, пришлось пережить очень тяжелое время. Как выразить все то, что я теперь испытываю? В сущности, положение не меняется — упрямство, которое невозможно ничем преодолеть! Эти ужасные «тараканы» с дьявольской силой разрушают все добрые начинания бедной Эллы. Моя единственная надежда — на Бога и молитвы отца Иоанна; он еще не приезжал, но должен на днях приехать. Думаю, что положение весьма серьезно, а ведь я не считаю себя пессимистом.
Прости, если причиняю тебе боль, но я стремлюсь рассказать тебе всю правду, как она есть. Теперь можешь себе представить, в каком состоянии нервы моей бедной жены, так что я решил сменить обстановку и увезти ее на некоторое время в деревню Сумароковых-Юсуповых в Курской губернии — они нас давно ждут…
Храни тебя Бог, дорогая Минни, да дарует Он всем нам увидеть лучшие дни — вот о чем я постоянно молюсь.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
(ГА РФ. Ф. 648.
Имп. Александра Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Трепов дал мне образ Московских <святителей>. Рада, что вы хорошо провели время. Здесь идеальная летняя погода, собираюсь в воскресенье в Ливадию. Любим обоих.
Аликс.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
… Пребывание наше в Севастополе было прекрасное. Погода, кроме последнего дня, стояла чудная жаркая — до 22 град в тени. Мы много ездили и осматривали, как ты, вероятно, видел в газетах. Спуск нового крейс. «Очаков» был красив и очень удачен. Он сошел с того же <нрзб.>, с кот<орого> в 1886 г. спустилась «Чесма»!
После обедни с литиею в Церкви Братского кладбища мы покинули Севастополь. Переход в Ялту совершили отличный и очень быстрый ровно три часа хода.
Здесь все еще зелено, кроме травы, но кругом Ливадии и Орианды все выжжено солнцем. С нашего приезда уже было два дождя, что совершенно необходимо, потому что даже колодцы угрожают высохнуть. Я наслаждаюсь и отдыхаю и душой и телом. Крепко вас обоих обнимаю.
Да хранит Вас Господь!
Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
24
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
4
Дам Тебе знать о Моем решении. Никак не ожидал подобного исхода.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
5
Дорогой Ники!
Душа моя измучилась вконец за эти два дня, что я узнал о совершившейся свадьбе моего несчастного брата!! Мысль, что он перед тобой клятвопреступник меня преследует, как ужасный кошмар — это неизгладимое пятно. Мучаюсь я, не зная твоего решения. Опасаюсь всего, но вместе с этим, как брат, как верноподданный — смею умолять тебя поступить по всей строгости закона. Так дело оставить нельзя, тем более что оно касается члена семьи, и пример должен быть показан сверху. Увы, всем известно, под каким условием был разрешен тобой развод, и, стало оыть, что Павел изменил данному слову! Это ужасно. Я уже не говорю об остальном, т. е. не разбираю его поступок как члена импер<аторской> семьи, и о его обязанностях относительно тебя и семейного закона!! Умоляю, будь строг, иначе мы все пропали, иначе неуважение к семейству будет полное.
Сердце кровью обливается, и скорбь моя безграничная. Да вразумит тебя Господь и поможет Он нам всем. Умоляю, сообщи, что решишь. Обнимаю крепко — храни тебя Бог.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю за письмо. Вполне разделяю Твое душевное состояние, решение мое готово, но я ожидаю от него письма на этих днях. Крепко Вас обоих обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Владимиру Александровичу
… я был потрясен до глубины души, прочтя письмо несчастного Павла! Какое страшное заблуждение и непоправимая ошибка — бедный он.
Мы узнали о несчастном факте от Alix. Я писал Ники, но он по-видимому решает все сам и нашего мнения знать не желает. На мой взгляд, так или иначе, дело непоправимое: все исходы Павел сам себе закрыл. Но обсудить все я непременно желаю с тобою и поэтому хотя мы и хотели 10-го ехать прямо на Варшаву и в Дармштадт — мы решились теперь ехать 10-го же в Питер и Царское и остановимся в Б<ольшом> дворце, чтоб быть ближе к бедным детям; когда о них подумаю, сердце кровью обливается…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Завтра мы уезжаем в Дармштадт, остановимся по пути, чтобы встретиться с Владимиром. О, все эти горести, этот несчастный развод, бедный Павел настолько до того ослеплен, что считает свой долг исполненным, а совесть спокойной, женившись на этой подлой аморальной женщине. А как же его другой первейший долг Государю и стране!
Ох, если бы только любимый Саша был жив! Должно быть, ты жестоко страдаешь. Мы даже представить себе не можем твоей скорби — она должно быть ужасна. Сергей просто в отчаянии — такое бесчестье хуже смерти. Опозорить нашу семью и в такое время! Все это словно кошмар и не хочется верить. Мы не знаем, что решил Ники — да вразумит его Бог! — но как это плохо, что братья далеко <от Павла> и не могут поговорить с ним. Одна беда за другой, и, кажется, нет им конца, не успеваешь опомниться; бредешь, словно в тумане и при каждом шаге натыкаешься на скалы. Бедные детки; от них нужно скрывать все как можно дольше — вот что хуже всего.
Я рада, что мы едем в Дармштадт, прежде всего из-за Сергея — он любит мой старый дом, моих сестер и Эрни, который всегда необычайно радушен. Может, хотя бы это как-то успокоит его больное сердце.
Ксения[1661] — такая милая; сообщила мне новости: На сегодняшний день пока все спокойно, и все же пишет: «J ai une telle angoisse» («Мне так тревожно» — фр.)… Да поможет нам Бог — чувствуешь себя такой маленькой и беспомощной.
Как ты себя чувствуешь физически? Надеюсь, отдохнула? Да укрепит тебя Господь, моя милая сестра. Дорогой Сергей и я целуем тебя нежно-нежно, как жаль, что мы не с тобой.
Храни тебя Бог.
Сердечно любящая тебя
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Ксении Александровне
Милая Ксения,
Сегодня мы выезжаем в Дармштадт и по пути заедем повидаться к Владимиру и детям Павла. Конечно, как можно дольше следует скрывать от них эту ужасную историю. О, это слишком грустно.
Как мило и любезно с твоей стороны прислать мне несколько строчек — они стали настоящим утешением. Даст Бог, все дело само собой закончится безо всяких новых осложнений. Особенно нервничаешь, когда находишься далеко, и все неясное начинает принимать колоссальные размеры. Даст Бог, возможно, не приедет[1662].
Мы от всего сердца желаем вам хорошего отдыха и радости от рождения нового малыша. Целуем вас обоих нежно. Сергей был глубоко тронут твоими сердечными словами. Он совершенно разбит. О, что за ужасный позор на нашу семью — какой грех! Бедный Павел — как он мог подумать, что его долг — жениться на подобной женщине, когда его долг, прежде всего, — перед Императором, страной, детьми. В эти недобрые времена все это очень опасно. Что решит Ники? Ужасно, что братья далеко друг от друга. Что за ужасный год, одни беды.
Мой милый Сергей в Дармштадте отдохнет. Обе сестры и Эрни очень любят его, и будут радушны. Он так несчастен — его любимый брат (Павел. —
Прости за это грустное письмо, но ты все понимаешь своим любящим сердцем.
Целуем тебя и Сандро. Благослови тебя Бог и всех вас.
Любящая тебя Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пишу тебе совсем конфиденциально и прошу тебя убедительно, кроме Аликс — никому не говорить о содержании моего письма. Ты легко поймешь все, что происходит в душе моей все это время — мучаюсь я страшно — ни минуты не имея покоя!! Вот в чем дело. Если, так или иначе, Павлу нельзя будет вернуться в Россию, то умоляю тебя назначить опеку над его детьми и его имуществом и назначить меня опекуном. Это, право, необходимо, конечно, уже я положу всю душу мою за этих дорогих мне детей! А то может плохо кончиться с состоянием детей. Сегодня я говорил с Философовым и, к моему ужасу узнал, что Павел еще в августе перевел половину своих капиталов 3 м<иллиона> р<ублей> в берлинский банк!!!! Ты понимаешь, что эти деньги для детей пропали — они все пойдут на эту мерзавку. Во что бы то ни стало надо спасти остальное, а это можешь сделать только ты. Мне пришла мысль, что Муравьев, который теперь в Крыму, может дать благой совет, как это лучше оформить, т. е. мое опекунство. Я говорил Владимиру, что я тебе об этом пишу.
Увы, для меня теперь стало вполне ясно, что Павел, переведя часть своих капиталов за границу, тем самым решается в Россию не возвращаться больше. Все это вместе взятое повергает меня в полное отчаяние. Дети еще, конечно, ничего не знают, но на них смотреть мне страшно больно — сердце разрывается. Ах, друг мой Ники — как мне тяжело, как мне тоскливо на душе! Ты, наверное, меня поймешь, пожалеешь меня. Мне все кажется, что это не правда, что это какой-то страшный кошмар, но что он пройдет. Павел мне написал письмо, в котором объявляет о своей свадьбе, я еще все не решаюсь ему отвечать — так трудно мне. Умоляю тебя еще раз согласиться на мою просьбу, а то могут появиться еще другие нравственные осложнения. Владимир ужасно потрясен и оскорблен, ибо он передавал тебе слова Павла; мы много с ним беседовали. Все жду твое решение насчет брата — с замиранием сердца.
Мы завтра продолжаем путь. Храни вас Господь — сердечно тебя обнимаю. Жена тоже.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю за письмо. Вполне согласен, чтобы ты был опекуном. Окончательно решил исключить из службы, воспретить приезд в Россию, удержать отпуск уделов <в> пользу детей. Мысленно с тобой. Крепко обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Прочел твое решение с великим унынием в душе! Оно правильно, конечно, но, Боже мой, до чего все это ужасно. Прости меня, но неужели обоим его адъютантам пройдет это безнаказанно, ведь они ему во всем способствовали, ответственность их перед тобой велика!! Прости меня, но я их арестовал бы в крепости на месяц и вернул бы в кон<ный> полк. Ефимовича[1665] жаль, что он это заслужил, но Лихачев[1666] это такая дрянь и креатура этой мерзавки.
Я очень рад, что ты согласен меня назначить опекуном, но, умоляю тебя, обставить это вполне формальным образом, ибо мне крайне это важно относительно нравственной стороны и имущественной. Боюсь, что Философов, бедный друг, сильно рамоли и советов давать не может! Моя мысль была, кроме денег удельных, чтобы в опеку входили капиталы Павла, оставшиеся и ему принадлежащие лично, и все его остальное имущество, в Петербурге находящееся. Иначе он бесконтрольно может все потребовать себе. Мне так важно знать, как ты это все оформишь! Чувствую, что пристаю к тебе, но ты поймешь, как все это серьезно. Нет минуты, где все эти вопросы не приходили мне в голову; я измучился нравственно вконец, а тут еще разные сочувствия и сожаления — со всех сторон — а мне все кажется, людское злорадство!!
Павлу я, наконец, решился написать — так было трудно! Коротко, но ясно написал. Он, бедный, в полном тумане своих увлечений, не отдает себе еще отчета, но пробуждение будет ужасное. Я бы наслаждался приятнейшим и симпатичнейшим пребыванием здесь, если б мог чем-нибудь теперь наслаждаться! Увы, это невозможно.
Вчера мы отпраздновали день рождения жены. В кругу полного семейства — вас обоих так недоставало. Погода туманная, но теплая. Во вторник собираюсь дня на два в Кобург к Мари, а через неделю думаем съездить юг Италии, хотя мне теперь все противно и скучно. Гнетет тоска. Прости за это скучное писание. Сегодня особенно переношусь в Ливадию — вспоминаю прошлое со скорбью. Храни вас Господь — обнимаю нежно.
Твой Сергей.
Прикажи мне сообщить, как ты оформишь опеку.
Николай II — имп. Марии Феодоровне
Моя милая дорогая Мама,
Прости меня, что я так долго не отвечал на твое последнее письмо. Но оно совпало с двумя событиями, как ты знаешь, которые меня нравственно расстроили. Первое конечно, — это свадьба дяди Павла. Я узнал об этом от Плеве из Петербурга, а ему сообщила мать m-me Pistolkors[1667]. Несмотря на источник такого известия, я, желая проверить его, телеграфировал шифром дяде Павлу.
На другой день я получил от него ответ, что свадьба свершилась в начале сентября в греческой церкви Ливорно, и что он пишет мне. Через десять дней это письмо пришло. Вероятно, как в письмах к тебе, он нового ничего не сообщает, а только повторяет свои доводы. Фредериксу я сказал выписать сюда Философова, с которым долго говорил.
Он мне передал, что в день отъезда своего за границу дядя Павел приказал ему дать в вагон 3 миллиона рублей из своей конторы, что и было исполнено. Из этого вполне ясно видно, что дядя Павел заранее решил привести свое желание в исполнение и все приготовил, чтобы остаться надолго за границей. Еще весною, перед приездом Лубе[1668], я имел с ним крупный разговор, кончившийся тем, что я его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают, если он женится. К всеобщему огорчению, ничего не помогло.
Имея пред собой пример того, как незабвенный Папа поступил с Мишей[1669], нетрудно было мне решить, что делать с дядей Павлом. Чем ближе родственник, который не хочет исполнять наши семейные законы, тем строже должно быть его наказание. Не правда ли, милая Мама?
Дядя Сергей меня очень просит назначить его опекуном над бедными детьми и их имуществом, что теперь же и будет сделано. Дела их в хорошем состоянии, как мне показал Философов. Кроме того, все, что дядя Павел получал из Уделов (300 тысяч рублей в год), будет удерживаться для детей, так что к их совершеннолетию они будут прекрасно обеспечены. Во всей этой грустной истории остается открытым вопрос о признании брака законным или нет. В Учреждении об Императорской Фамилии сказано, что морганатические браки воспрещены, и затем, что никакой брак без разрешения не считается действительным.
Насчет того я бы очень хотел знать твое мнение, милая Мама, потому что его решать сейчас не нужно, т. е. как смотреть на свадьбу дяди Павла. Дядя Владимир, говорят, совсем убит этим. Он хочет мне написать, но до сих пор я ничего не получал. Передо мною он действительно в неприятном положении. Помнишь, летом он все настаивал на необходимости дать разрешение развода, и когда этот развод был дан, он мне сказал, что дядя Павел дал слово не жениться, и что он, дядя Владимир, ручается мне своею головою за честность брата.
Дядя Павел незадолго до этого мне сам говорил, что он своего слова никогда не дает. Как это все больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство! Какое теперь ручательство, что Кирилл не сделает того же завтра[1670], и Борис или Сергей Михайлович не поступят так же послезавтра. И целая колония русской Императорской Фамилии будет жить в Париже со своими полузаконными и незаконными женами. Бог знает, что это такое за время, когда один только эгоизм царствует над всеми чувствами: совести, долгом и порядочности!!!
Больше всего угнетает сознание, что так нехорошо поступил родной брат обожаемого Папа. Неужели святой пример его жизни, стремление всего его царствования упорядочить все как в России, так и в семействе, неужели все это было ни к чему? Я с этой точки зрения смотрю на этот вопрос и потому, дорогая Мама, так глубоко возмущен его поступком, что не чувствую к нему никакого сожаления!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна —
Николаю II, имп. Александре Феодоровне
Сердечно приветствуем сегодняшним днем. Вчера приехали Рим. Обнимаем. Сергей, Элла.
Имп. Александра Феодоровна, Николай II —
вел. кн. Сергею Александровичу, вел. кн. Елисавете Феодоровне
Искренно благодарим. Извиняюсь, не писал до сих пор. Погода теплая. Обнимаем.
Аликс, Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
1
17
Из воспоминаний архиеп. Анастасия (Грибановского)[1682]
Из своих встреч с католическим миром великая княгиня иногда вспоминала о путешествии в Рим, предпринятом почившим великим князем вместе с нею вскоре после юбилея папы Льва XIII. Последний очень хорошо знал непоколебимую твердость православных убеждений Сергея Александровича, однако очень высоко ценил его лично, познакомившись с ним тогда, когда великий князь почти еще ребенком гостил в Риме. Давняя близость отношений позволила им вступить в непринужденную беседу между собой; между ними даже возник спор относительно того, сколько было пап с именем Сергий. Оба высоких собеседника не хотели уступить друг другу, и папа вынужден был удалиться в библиотеку за справкой. Он вернулся оттуда в некотором смущении. «Извините, — сказал, улыбаясь, Лев XIII, — хотя и говорят, что папа непогрешим, но на этот раз он впал в ошибку».
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
… Вот я болтаю с тобой, как по старому, и мне приятно, и я забываюсь! А сердце вдруг заноет больно, больно. A propos (кстати — фр.), за это время я поседел, право, вся голова вдруг стала покрываться сединами!..
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
…Сюда около 4 ч. — масса встречало… Дома дети, эмоции, страшно!! Еп quatre (вчетвером — фр.) говорили с ними, объясняя всё, что мог — говорил почти как со взрослыми — много плакали они и я!! Кажется, они меня поняли, бесконечно трогательно и грустно — Господи помилуй! Дети с нами обедали и вечер провели — в 9 ч. уехали. Все же легче теперь…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
2
Только вернулись, собираемся остаться здесь до Вашего возвращения. Крепко обнимаем.
Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Благодарю за известия, очень рад, что увидимся с Вами в Питере, вероятно, останетесь на Пажеском юбилее[1686]. Крепко обнимаю.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От души благодарю Тебя и Эллу за поздравление. 11-го надеемся быть в Царском. Тепло, но проливной дождь. Крепко обнимаю Вас обоих.
Ники.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Предлагаем Вам Обоим, по бывшим примерам, жить у Нас в Царском. Мороз порядочный, но ясно. До скорого свидания.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что приехала домой из Царского, попила чаю и пообедала… Поговорили с Аликс спокойно, впечатления превосходные, я очень счастлива. Ликую видеть тебя завтра. Благослови тебя Бог, дорогая. Сердечно целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Мне хочется, чтобы ты получила эти строки утром — хоть крошечный лучик надежды среди всех твоих тревог. Я только что вернулась от них — я заехала к ним после театра, оставив Сергея у Владимира. Мы беседовали долго, вдоволь, — и я сказала им всё, всё — что мы выстрадали, что мучило нас, и к чему все привело; завтра они желают все рассказать тебе, во всех подробностях. Им было очень больно узнать, как ты переживала, они надеются успокоить твое измученное сердце, и хотя, конечно, уже невозможно прекратить толки, но по крайней мере, тебе все станет ясно. После 11-ти я буду у Аликс — так что, если хочешь, чтобы я заехала — пожалуйста, сообщи мне туда. Бедняжка — она так мучается, у нее сильные боли, но оба они, казалось, свалили с плеч огромный груз, когда мы поговорили начистоту. Это огромное недоразумение с обеих сторон — я не могу писать подробности.
Благослови тебя Бог.
Любящая тебя Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Еще раз целуем тебя с любовью за всю твою доброту. Мы были очень утешены душевными беседами. Храни тебя Бог. Сергей в четверг доставит тебе мое письмо с подробностями.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Снова и снова благодарю тебя за всю твою доброту. Нет слов, чтобы сказать, какое утешение мы оба находим в твоей нежной сестринской любви и советах. Ведь это такая трудная задача, такая громадная ответственность — воспитание детей и особенно не своих собственных, когда они уже не маленькие, да еще в момент их первого <в жизни> горя. Сейчас их маленькие сердца — сплошная боль, и надо будет относиться к ним с предельной деликатностью, чтобы попытаться залечить их раны.
Слава Богу, они знают нас с колыбели, знают, что мы любим их и их отца, дорожим памятью их матери. Я получила очень теплый ответ от твоего брата Вилли на свое письмо, а Сергей получил от Ольги — оба они выказывают к нам столько доверия, что это придает нам мужества. Если ты, моя дорогая, найдешь хоть что-нибудь, что покажется тебе не совсем правильным, тут же говори нам, пожалуйста. Я была очень рада, когда ты поговорила со мной в театре; надеюсь, ты всегда поможешь нам добрым советом, ведь мы при самых лучших намерениях можем ошибаться, что вполне естественно — у нас нет опыта в воспитании собственных детей. Меня радует то, что Сергей и Павел всегда совпадали в своих взглядах. Павел написал сейчас своим детям очень трогательное письмо, и сказал, что они должны принимать все, что говорит им и делает Сергей, как будто это исходит от него.
У нас здесь оттепель, мы в большой суете — готовим рождественские подарки и складываем все вещи на зиму в городском доме. Потом поедем к Ксении в Нескучное, зимой там так красиво, чудесный сад и радушный дом.
Большое спасибо за твой милый ответ на мою телеграмму. Он так меня порадовал, и несмотря на превосходное впечатление, приезд Станы был как ледяной душ на мои светлые надежды. Только бы они держались подальше. Уже одно их появление… к сожалению, говорят, говорят и говорят. Конечно, она обедала в Петербурге с ними втроем. К сожалению, в тот день дежурил молодой Шереметев[1688], они всегда его приглашают, и нас там тоже не было. В театре она опять же не появилась. Все это производит впечатление глупой тайной игры в прятки.
А Ники и Аликс были веселы, спокойны и всем довольны, как ты видела сама; все были рады видеть их такимп. Мне показалось, что это новый старт в их жизни, прежние тревоги позади — все идет хорошо. А теперь вот приезд этой глупой Станы — бросила своих детей в Крыму и едет в Ниццу через Петербург, что совсем не по пути, а ведь могла бы уехать, когда их не было в Петербурге, и оставить Ники и Аликс в покое. Они бегают за ними — право, как напасть, слепы и самодовольны. Знаешь, у меня было чувство, что все могло бы закончиться, если бы никто из адептов Филиппа не появлялся. Поскольку Николаша занят военными делами, то видит их реже. Бедняжка Аликс разрывается на части из-за этих злобных тварей; я видела, как она желает удалить эта сплетницу, чтобы было поменьше внимания к семье, и желает наступления момента, которого все ждут…
Они так расстроились из-за Кубелика[1689], — право, так неудачно, что этот славный мальчик, как все артисты, не рассчитал, что одна императрица хочет видеть его в Гатчине, другая — в Царском. И когда ему дали телеграмму в Москву, он, не раздумывая, отправился прямиком в Петербург, был на репетиции с императорским оркестром, а потом (в воскресенье) играл с ним в Царском. За обедом позвонили, спрашивая, где он. И таким образом, выяснилась вся неразбериха, мы очень сожалели, что наслаждались божественной музыкой без тебя. Он был у тебя в понедельник? Не правда ли, изумителен? Он вернется в январе на концерты в Петербург и Москву.
Я, разумеется, решила не касаться больше темы Филиппа, чтобы сделать вид, словно я думаю, что всему положен конец, и тем не менее у меня бывают минуты жгучих сомнений, честно ли я веду себя по отношению к своей сестре. Имело ли я право говорить в таком тоне с этой сплетницей? Часто эти мучительные мысли приходят мне в голову: что, возможно, я страшно виновата; может, следовало помочь Аликс более тонким образом? Все это очень меня огорчает. Я искренне пыталась сделать все, что могла, однако весь вред исключительно от этих фатальных влияний. Я не вижу способа развязать этот узел[1690].
Бедное, бедное дитя! Настанет день, и она горько пожалеет о своей слепоте, и как жестоко ее осуждают за то, что в ее глазах является святой благородной верой. Что делать — только терпение, терпение и упование на милость Божию. Даже если они заблуждаются, все равно их глубокая вера основана на убеждении, что они приближаются к Богу и становятся лучше.
Прости меня за эти длинные каракули, ты очень добра ко мне, для меня утешение излить свои тревоги, которыми, увы, озабочена и ты.
Целую Санни, Мишу и Ольгу.
Любящая тебя сестра Элла.
Благословит Бог твое Рождество.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Пользуюсь фельдъегерем, чтобы еще раз поблагодарить тебя и дорогую Аликс за ваши прелести: запонки, портсигар и чудная ваза мне ужасно нравятся. Надеюсь, что и наши пустяки пришлись вам по вкусу. Мы постарались, чтобы детям было бы как можно приятнее вчера на елке, все вышло очень симпатично. Дети наслаждаются всеми подарками. Погода стояла все время ровная — 5° м. — и Элла, и дети много ходят на лыжах. Могу ли я тебе сказать: d’une timide voix (робким голосом — фр); что не решался говорить раньше. Если возможно — только не назначай сейчас нового шефа Куринскому полку[1691]! Для Павла это будет страшный новый удар. Не сердись, прости, но я так страдаю, так все время сердце кровью обливается, хотя я и стараюсь никому это не показывать. Все время это было у меня на душе: склоняюсь и умолкаю.
Если ты позволишь, около 15-го янв<аря> мы думали приехать в Питер на недельку — хочется проведывать от времени до времени детей. Еще раз от сердца благодарю вас обоих, дорогих.
Крепко обнимаю.
Твой Сергей…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Какие идеальные подарки, милая Минни,
За браслет сердечное спасибо! Он необычайно хорош и подходит ко всем моим украшениям в таком стиле. Я не сомневаюсь, что ты выбрала его, зная, как я люблю эти камни.
Рождество без Павла было грустным для нас и его детей — бедные малыши, они даже плакали, однако в этом возрасте Рождество, подарки, украшение елки, все, вместе взятое, сделало детей, несмотря ни на что, счастливыми; сейчас они резвятся, играют с Сергеем вокруг деревьев. Особую радость у них вызывают снегоступы в саду. Думаю, они засядут за свои уроки более румяными, чем когда они к нам приехали.
Погода мягкая, что позволяет им побыть сегодня подольше на воздухе. Кажется, грядет похолодание.
Мы оба целуем Вас. Нежно любящая тебя сестра Элла.
Мария и Дмитрий напишут тебе, чтобы благодарить за чудесные подарки. Сергей в восторге от твоих прелестных даров.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
29
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
То greet you (Приветствую тебя — англ.)
«Мау all that make th glad the heart thine
And grace they life with sweetness».
(Пусть все это обрадует твое сердце и наполнит твою жизнь сладостью — англ.)
1902–1903
Привет и наилучшие пожелания светлого, счастливого Нового года! 1903
Благослови тебя Бог, дорогой Ники. Шлю тебе свои самые сердечные пожелания мира, радости и всего наилучшего!
Любящая тебя сестра Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Мы выбрали в Оружейной палате все, что Ты приказал; надеюсь, останешься доволен. Арсеньев явится к Тебе в среду, я сказал ему обратиться к дежурному флигель-адъютанту. Если не так, буду ожидать Твои указания.
Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
С. Н. Глебова etc. и мы с женой были в костюмах — всем понравилось — с est vrai qu’ils sont ravissants (они действительно чудесны — фр.) — были все монахини, которые вышивали[1705]…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Ники и Аликс повидались с тобой у Ксении; будет ли у нас радость встретиться с тобой и где? Устроит ли тебя в саду Аничкова <дворца> или здесь, у нас дома, поскольку на улице сейчас довольно холодно.
Мы уезжаем в среду; каждый день у нас приемы, комиссии и пр. по регламенту, так что физически выбраться в Гатчину нет никакой возможности, а поскольку ты уезжаешь завтра после обеда, то в какое время мы можем встретиться?
Любим душевно и оба нежно тебя целуем.
Любящая тебя сестра Элла.
О, если бы ты знала, как грустно нам на всех этих балах! Мы в последний раз участвовали в них 9 лет назад, это кажется грустной-грустной мечтой, и хотя сейчас ты вроде причастен к веселью, все равно с тобой твое прошлое, которое ты так любил, и которое, увы, не вернуть.
Благослови тебя Бог, милая.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Ники и Аликс попросили нас остаться до четверга, чтобы ты увидела все костюмы… Бал был блестящий, Ники — великолепен, Аликс очень красива. Ксения и Минни прелестны и очаровательны, Алексей, Сергей и Сандро с Сергеем[1708]были в своих фамильных костюмах, все выглядели непривычно, но превосходно. В целом все было красочно, только грустно, что не было тебя и Миши. Нежно целую.
Любящая тебя Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Сезон 1903 года был отмечен прекрасным костюмированным балом, на котором императорская семья и все гости появились в костюмах эпохи царя Алексея, отца Петра Великого. Императрица проявила особенный интерес ко всем приготовлениям к этому балу; она сама, с помощью директора музея Эрмитажа, Ивана Александровича Всеволжского, представившего ей необходимую историческую информацию, оформила свой костюм и костюм императора. На императоре была одежда, в точности воспроизводившая ту, которую носил в свое время царь Алексей — «малинная и белая с золотой вышивкой», писала императрица. Его скипетр и головной убор были специально присланы из Грановитой палаты Московского Кремля. Императрица была одета как супруга царя Алексея царица Мария Милославская[1710]. Сама она описывала это так: «Золотая парча, украшенная серебром, изумрудами, жемчугом и бриллиантами»… Те, кто видел ее в это время, единодушны в том, что она выглядела особенно очаровательно и казалась идеальным воплощением императрицы…
Мужчины и женщины из высшего общества соперничали друг с другом на этом балу. Из частных коллекций специально для этого случая извлекли великолепные посохи, драгоценности и меха. Офицеры нарядились в мундиры того времени, а придворные оделись в платья, принятые при дворе царя Алексея. Великие княгини были одеты подобно своим прародительницам, а их наряды создавались лучшими современными мастерами. Очаровательнее всех смотрелась на этом балу великая княгиня Елизавета Федоровна. Все танцевали старинные русские танцы, заранее тщательно разученные — зрелище было поистине завораживающим.
Этот бал стал последним большим празднеством при российском дворе.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
1
22
23
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
25
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
24
Дорогой Ники,
… Наш базар идет крайне удачно — за два дня выручили мы более 60 т.р. — народу бывает бездна, но все это крайне утомительно…
Ждем вас дорогих с нетерпением. Благослови Господь ваш приезд и пребывание. Обнимаю крепко.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Вернулись обратно чрез Благовещенский собор, заходили в его ризницу, кот<орую> осматривали еще три года назад и поднялись на террасу. Погуляв там немного, спустились к себе. В 7 час. пошли к вечерне в маленькую церковь Воздвижения Креста. Обедали и провели вечер вчетвером.
Митрополит водил нас по своим помещениям. Поехали в Нескучное. Погулял под проливным дождем. Вернувшись домой, усиленно занялся бумагами, привезенными фельдъегерем. Ходили в туже маленькую церковь (Шитый Спас) и обедали вчетвером.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник Николая II
3
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник Николая II
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
9
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
На пути в Александрию заехали поклониться чудотворной иконе Свят. Николая, что на Песках. Хорошо погуляли, нарвали массу цветов. Погода стояла чудная жаркая. Пили чай там на балконе. Вернулись домой в 5 ½. Читал. В 7 час. был большой обед наверху московским властям. Разговаривали до 9 ¾. Провели вечер у себя с д. Сергеем и Эллой.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
15 апреля Государь с Великим Князем посетил кадетские корпуса и Московское военное училище, Императрица же приехала в Иверскую общину к обедне, которую служил о. Иоанн Кронштадтский. Совет Общины во главе с попечительницей Е. П. Ивановой-Луцевиной[1742], среди которых находился и я, встретил Императрицу, которая приехала вместе с Великой Княгиней. После обедни Императрица обошла хирургическое отделение и терапевтическое, останавливаясь у каждой больной. После подробного осмотра прошла в кабинет попечительницы, где был подан чай. Государыня беседовала с о. Иоанном и членами Совета, пила чай и, пробыв около часа, уехала в Кремль.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Рескрипт Николая II, данный на имя вел. кн. Сергея Александровича
Ваше Императорское Высочество,
Господь вновь даровал Мне и Государыне Императрице Александре Феодоровне высокое утешение провести в Москве вместе с Нашими детьми, в молитвенном единении с преданным Нам народом, дни Страстной недели, удостоиться здесь приобщения Святых Таин и радостно встретить Светлый Праздник Христов.
Под благодатной сенью Святой Матери Церкви, в стенах древнего Кремля, среди великих Святынь московских и славных памятников родной истории, Я почерпаю в заветах старины русской и в проявлениях чувства народного обновленные силы для служения возлюбленному Отечеству. В таком душевном настроении Я испытываю сердечную потребность выразить Вашему Императорскому Высочеству и через Вас дорогой мне Москве одушевляющие Меня благодарные чувства за отрадные и живительные дни, которые Я пережил здесь с Моей Семьею.
Объявляю также Вашему Высочеству Мою сердечную признательность за неусыпные и плодотворные труды на благо первопрестольной столицы и за образцовый в ней порядок. Мне отрадно было убедиться, что в поддержании этого порядка соревновало с чинами, к сему призванными, само население.
Прибываю к Вам навсегда неизменно благосклонный НИКОЛАЙ.
Москва, 16-го апреля 1903 г.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что проводили их из Клина. Нет слов, чтобы сказать, как Господь благословил их пребывание, какие прекрасные душевные, солнечные впечатления от всего. Жаль, что не увиделись с тобой и не поговорили о старых добрых днях.
Мы с Сергеем сердечно целуем тебя. Благослови тебя Бог.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
27
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Я получил ответ от Павла насчет свидания его с детьми при условиях, тобою мне поставленных — увы! Он на эти условия не согласен и категорически отказывается видеть детей. Признаюсь, я этого не ожидал и был страшно поражен и возмущен!! Я позволю себе сказать, что, по-моему, уступать им в каждом случае нельзя. Собственно говоря, подчиниться было и просто и легко, не «раздувая кадила» — как говорят. Ее роль во всем этом возмутительна, ибо ей было склонить <?> Павла — все это глупо и недальновидно. Теперь пишу тебе спокойно, но первые дни я не мог прийти в себя от негодования! Мне теперь, увы! вполне ясно, что он совсем равнодушно относится к своим детям. Она мне писала, предлагая свои услуги, чтобы склонить Павла увидеть детей! Как тебе это нравится? Меня это взорвало, ибо такие вещи делают, но о них не пишут!! Конечно, я ей не отвечу, ибо милостыню ее для детей я не принимаю. Вот тебе печаль моя — вести, которые я считаю своим долгом тебе доложить.
Наконец нам удалось переехать в деревню — признаюсь, устал и жаждал отдыха; последнее время меня совсем затормошили, ездил я в Смоленск на 100-л<етний> юбилей Копорского полка. Все сошло прекрасно при чудной погоде. Вечером я даже был на балу в офиц<ерском> собрании; было очень все нарядно и много красивых дам из смоленского общества. Был я в Твери на полковом празднике московских драгун, причем состоялась закладка полк<овой> церкви и освящение нового отличного офиц<ерского> собрания, которое мне удалось им построить.
На сих днях был я в лагере — обошел все полки и завтракал в Киевском моем полку совершенно для киевцев неожиданно, а мне это было освежительно — ты, конечно, меня поймешь…
Пожалуйста, ответь мне!! Храни тебя Господь. Вас обоих нежно обнимаю. Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
Благодарю тебя искренно за письмо. От Мама я уже слыхал об отказе д. Павла от условий, на кот<орых> он мог видеть детей. Меня отказ его глубоко возмутил, но к сожалению не удивил. Почему-то мне казалось, что он именно так поступит. Я просил Мама, чтобы она написала ему строгое письмо и выразила те чувства, которые все мы испытали при этом новом проявлении с его стороны безграничного эгоизма. Ты говоришь, что не следует идти на уступки, разумеется, нет. Теперь более чем когда-либо нужна строгая и холодная выдержка по отношению к нему. Это больно и тяжело, но иного пути быть не может.
Вчера мы переехали из Царского и одновременно переменилась погода…
Мы радуемся за вас, узнав о вашем переезде в Ильинское! До сих пор у нас стояла такая дивная погода, которая вполне напомнила мне весну 1897 г. Кажется, она опять вернется и на лето.
Мы оба вас крепко обнимаем.
Христос с тобой, мой дорогой д. Сергей.
Сердечно твой Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
… «Какое лето, что за лето» — мы наслаждаемся, но днем прямо выходить нельзя, так жарит. Сегодня большая ярмарка в Петровском, куда мы собираемся всем обществом, но когда жар спадет. Дважды в день купаюсь и много читаю, наверстывая зиму.
От Павла имел косвенные сведения, которые меня все более и более огорчают, ибо вижу, что он окончательно подпал под дурное влияние этой женщины; кроме всего, она вдобавок беременна! Этого только не доставало; все сие чревато ужасными осложнениями.
Храни вас Господь, обнимаю крепко.
Твой Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
…Да благословит Господь нашу совместную поездку. Какая радость будет увидеть тебя. Пусть пребывание в Сарове станет благодатным счастливым и спокойным временем…
Искренне любящая тебя сестра Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Искренно благодарим за поздравление. Ширинский[1744] вернулся очень довольный. Погода поправилась. До скорого свидания.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
15
В шатре у платформы были встречены дворянством, земством, городами и крестьянами Нижегородской губернии. Сели в экипажи и отправились в путь по хорошей и пыльной дороге. Проезжали через большие села, крестьяне встречали снаружи выстроенные вдоль дороги. Пили чай в палатке в 40 верстах от Арзамаса. На границе Тамбовской губернии опять большая встреча от всех сословий. Очень живописны были крестьянки в своих нарядах и мордовки также. В 6 ч. въехали в Саровскую обитель. Ощущалось какое-то особое чувство при входе в Успенский собор и затем в церковь Св. Зосимы и Савватия, где мы удостоились приложиться к мощам святого отца Серафима. В 6 ½ ч. вошли в наш дом. Мама живет напротив. Весь двор был наполнен огромной толпой богомольцев. Обедали в 8 ½ у Мама всем семейством. Вечером исповедовались в келлии преподобного Серафима, внутри нового храма; у схимника Симеона[1750], бывшего офицера. Потом повели туда Мама. Легли спать довольные и не усталые.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Впечатление было потрясающее видеть, как народ, и в особенности больные, калеки и несчастные, относились к крестному ходу. Очень торжественная минута была, когда началось прославление и затем прикладывание к мощам. Ушли из собора после этого, простояв три часа за всенощной.
Закусывали у Мама, думая идти вновь к концу службы, но народ, не дождавшись конца ее, ринулся в собор, так что пройти туда было уже невозможно. Просидели у Мама до 11 ч.
Слыхали о многих исцелениях сегодня и вчера. В соборе во время обнесения св. мощей вокруг алтаря случилось также одно. Дивен Бог во святых Его. Велика неизреченная милость Его дорогой России; невыразимо утешительна очевидность нового проявления благодати Господней ко всем нам.
На Тя, Господи, уповахом, да не постыдимся во веки. Аминь!
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Баттенбергской принцессе Виктории
Столько прекрасных и свежих впечатлений. Мы ехали шесть часов, прежде чем добрались до монастыря; жители деревень выглядят так живописно в своих ярких и нарядных костюмах. Монастырь очень красив, а расположен он в великолепном сосновом лесу. Богослужения и молитвы произвели на нас самое прекрасное впечатление. Прп. Серафим был монахом, жившим в восемнадцатом столетии на редкость чистой и праведной жизнью. Он исцелял людей от физических и душевных недугов; чудеса продолжались и после его смерти. В этот день тысячи и тысячи людей собрались со всей России, чтобы помолиться. Больные приехали из Сибири, с Кавказа. Какие несчастья и болезни нам удалось увидеть и какую веру! Как если бы мы жили во время Христово… Как они молились, как рыдали, эти бедные матери со своими больными детьми, и, слава Богу, многие исцелялись! Мы сами были свидетелями того, как маленькая немая девочка заговорила, но как ее мать молилась за нее!
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания Н. А. Вельяминова[1753]
В один из «Саровских дней» все, начиная с Государя, ходили к чудодейственному источнику и купались под струей воды из этого источника с температурой в 80. Так мне говорили бывшие там; я лично к источнику не ходил и его не видел из боязни, что мне там покажут исцеления. Как я сказал, купались все, даже Фредерикс[1754], кроме меня.
Как-то случайно я шел мимо того места, где проходила дорожка к источнику и увидел из-за угла, как Императрица Александра Федоровна и Вел. Кн. Елизавета Федоровна под руки буквально тащили к источнику бедную парализованную на обе ноги фрейлину Княжну Орбелиани[1755], страдавшую наследственной, неизлечимой формой поражения спинного мозга. Для чуда надо было подойти к источнику пешком, а Княжна ходить не могла, вот две Августейшие сестры и тащили ее под руки. Увидев эту сцену, я спрятался за какие-то кусты и, надо думать, остался незамеченным…
Дневник вел. кн. Ольги Александровны
… Аликс, тетя Элла и я пошли на источник… Добравшись туда, мы прошли в часовню и зачерпнули немного воды. Затем подоспели Мама и дядя Сергий. Мы пошли купаться. Это было снова замечательно и ужасно холодно…
По нашему возвращению дядя Сергий, тетя Элла, Петя и я пошли в новый неосвященный собор и ждали в келье отца Серафима схимника Симеона, чтобы он пришел и исповедовал нас! Наконец он пришел — и, как мне показалось, при виде нас был очень удивлен, так как не ожидал нас здесь увидеть.
После чтения молитв для всех нас тетя Элла пошла первой. Мы долго сидели на алтарных ступеньках в темноте и много думали о том, что мы увидели, почувствовали за эти несколько дней. Белая пустая церковь — очень пыльная, пахнущая сыростью и штукатуркой, показалась мне очень уютной. От маленьких лампадок, висевших там и тут перед святыми образами в огромном здании, исходил спокойный мягкий свет.
Схимник был хорошим духовником и дал мне прекрасные советы о гневе и о том, как себя останавливать, о которых я должна всегда помнить.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Воспоминания В. П. Шнейдер[1760]
… Императрица спросила меня, видела ли я Саровскую Пашу? Я сказала, что нет. «Почему?» — «Да я боялась, что прочтя как нервный человек в моих глазах критическое отношение к ней, она рассердится и что-нибудь сделает, ударит или тому подобное». И осмелилась спросить, а правда это, что когда Государь Император хотел взять варенья к чаю, то Паша ударила его по руке и сказала: «Нет тебе сладкого, всю жизнь будешь горькое есть!» — «Да, это правда». — И раздумчиво Императрица прибавила: «Разве Вы не знаете, что Государь родился в день Иова Многострадального?»
Потом говорила о юродивых, бургундских принцессах (Эльза Лострип), грюнвальдовских старцах и проч.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Храни тебя Господь, моя милая. Я все еще нахожусь под теми чудными впечатлениями. Нежнейшее спасибо за твою милую сердечность. Такая радость снова побыть всем вместе здесь. Дети здоровы, они тоже благодарят тебя за то, что ты разрешила нам приехать <сюда>[1762], и были так трогательны в своей радости при виде нас. Еще раз сердечное спасибо, крепко тебя целуем.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II, имп. Александре Феодоровне
… Благодарим за дивные незабвенные минуты душевного умиления, которые испытали вместе с вами. Сердечно, крепко обнимаем тебя и Аликс.
Сергей, Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
22
…Всецело находимся под обаянием всего пережитого с Вами. Крепко Вас обнимаем.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
27
Милая Минни,
Мы все еще как во сне! О, что это было за время! Разнообразные впечатления проникают в душу, такое чувство, что ты все еще там, и хочется возвратиться назад. Так трудно вернуться к повседневной жизни, вести обыденные разговоры, когда частица тебя осталась там. В такие минуты душа наполняется особым чувством, и хотя сердце и ум работают в прежнем режиме, но что-то осталось в лучшем мире, ближе к Богу, чем прежде.
У нас странная погода — шел дождь, было свежо, сейчас солнце и тепло — погода очень изменчивая.
Посылаю тебе пару диванных подушек. Будь добра, телеграфируй мне, какую бы тебе хотелось — побольше или подлиннее; одна из блестящего шелка сиренево-лилового цвета, другая из простого шелка, с желтым отливом — эти оттенки труднее всего найти.
Я получила очень милое письмо от Аликс. Как и тебе, мне хочется, чтобы известные влияния[1764] на нее закончились, ведь в действительности у нее доброе сердце, но они, словно, воздвигли вокруг нее стену, чтобы сделать ее exalte (экзальтированной — фр.) и слепой к искренней любви близких ей людей. Так хотелось бы помочь! Грустно, что и ты, дорогая, озабочена этим, но вспомни, что так было не всегда; может, и сестры эти хорошие, но одурманивают ее только потому, что ограничены и завистливы. Думаю, они действительно глубоко религиозные и верующие, но им не хватает знаний, они не понимают, что мы, пребывая во Христе, можем оставаться простыми и естественными на этой земле.
Шлем тебе много нежных поцелуев. Маленькая Мария была так счастлива, что ты разрешила нам приехать. Увидеть ее сияющую улыбку было истинным удовольствием. Еще раз спасибо, милая! Храни тебя Боже в мире и покое.
Помнишь ли нашу вечернюю прогулку и освежающее душу купание <в источнике>?.. О, и все эти бедные больные люди — не могу завыть их — страдальческий взгляд этих глаз; эти молитвы; эта вера, которая заставляет человека чувствовать себя такой малостью. О, как понял бы все это Саша. Как часто мы думали о нем — в нем были тот чудесный покой и сила веры, которые так помогают в жизни. Я уверена, что он был рядом с тобой и смотрел на тебя, благословляя всех. Как бы хотелось поговорить с ним, прислушаться к его мыслям и впечатлениям, которые были всегда справедливы и искренни. Ники, конечно, и чист, и мил, и преисполнен веры, но он молод, и с Сашей ушла великая для него опора.
Прости, дорогая, если я навеваю своими строчками на тебя грусть, но мы так часто ее испытывали, и ты знаешь, каково это.
Большой привет от нас обоих; Мария и Дмитрий целуют твои милые руки.
Любящая тебя сестра Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
7
Дорогой Ники,
…Мы живем у Маши Васильчиковой и ежедневно ездим на маневры; я так часто о тебе думаю и жалею, что не могу делиться с тобой моими впечатлениями. Очень хорошо шли подвижные сборы, я испытал огромное удовольствие иметь киевцев два дня на биваке в Ильинском, на той стороне реки. Удивительно красивый был вид. Офицеры всего отряда и завтракали, и обедали у нас — садилось ежедневно человек около 80!
Дмитрий всюду со мною ездил верхом на маневрах и справляется молодцом; страшно наслаждается. Вчера праздновали Екатер<еринославский> п<олк> церковным парадом на огромном лугу на фоне Савинского монастыря, под самым Звенигородом. Замечательно было красиво и великолепный парад. Сегодня мы маневрировали под Новым Иерусалимом, тоже красиво было, а затем я кормил на поле завтраком все начальство плюс киевских и московских офицеров. Дмитрий совсем освоился и в большой дружбе с офицерами. Первые два дня лило, а вот три дня погода стоит дивная, сегодня совсем жаркая. Мы здесь еще останемся дня два, а конец маневров будет уже под Москвой. Надеюсь, тебе удалось осмотреть некоторые древние церкви в Пскове — есть очень красивые и интересные.
А интриги милой Европы на Востоке против нас продолжаются. Как им хочется нас втянуть в болгарские и македонские дела. Убийство Ростковского[1766], конечно, уже дело рук не турок, а наших европейских друзей; мне это представляется ясным, не думаешь ли ты тоже! Прости, что затрагиваю политику, но иногда трудно удержаться.
Как тебя благодарить за дивные саровские воспоминания, мы ими живем, и в сердце и душе они неизгладимы. Твои слова, сказанные мне в вагоне о твоем доверии ко мне — тронули меня более, чем могу сказать; если есть твое доверие, так есть еще смысл жизни! Да, это так.
Храни тебя Господь, мой дорогой — обнимаю вас обоих крепко.
Твой Сергей…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Пишу тебе эти строки, дорогой Ники, чтоб доложить, что я получил письмо от Павла, в коем он просит меня привезти к нему детей в сентябре, что он согласен на условия с разными комментариями и т. п. Я рад, что по крайней мере он хочет видеть детей — mieux vaut tard que jamais!!! (Лучше поздно, чем никогда!!! — фр.) Поэтому, если ты разрешишь, то мы повезем детей. Я предложил Павлу свидеться у Мари в Кобурге — на что он согласился. Теперь я жду ответа от Мари. Надо тебе сказать, что Мари виделась с Павлом теперь в Мюнхене — она, конечно, видела его одного. Полагаем ехать в самом начале сентября.
На сих днях ожидаем к нам Олю. Погода все продолжает стоять дивная. Ты легко поймешь, с какими мыслями я прочел о перемене в Мин<истерстве> финансов! Дай Бог, в добрый час…
Сердечно вас обоих обнимаем. Храни тебя Господь.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Огромное спасибо всем вам троим. Уезжаем сегодня после полудня на десять дней, остановимся в Тегернзее[1770], дети сияют от радости, что увидятся с отцом. Погода ясная, но довольно холодная, после дивной жары — однажды 23° в тени — пекло нещадно. Наслаждаемся пребыванием Ольги[1771]. Всех нежно целуем.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
… Дмитрий и я уехали из Ильинского вместе с дядей, тетей и некоторыми другими сопровождающими, среди которых были мадемуазель Элен и генерал Лайминг.
Отец, как предварительно было условлено, беседовал с нами один. Он очень много говорил и обращался со мной почти как с равной себе, пользующейся его доверием. Но его рассеянный, озабоченный вид тронул меня до глубины сердца. Я решилась было спросить его о его жене, но какая-то необъяснимая робость удерживала меня. Наконец я собрала все свое мужество и, опустив глаза, произнесла тихим дрожащим голосом фразу, которую подготовила заранее.
Отец, который до той минуты ни разу не произнес в моем присутствии имя своей жены, был удивлен и явно тронут. Он поднялся, подошел ко мне и взял меня на руки. Эта маленькая сцена связала нас вместе навсегда. С того момента, несмотря на мой возраст[1773], мы стали союзниками, почти сообщниками, и усилия дяди привязать меня к себе, отделить меня духовно и реально от моего собственного отца, не могли не потерпеть неудачу.
Братья обменялись мнениями по этому поводу во время нашего пребывания там, и их беседа закончилась, когда дядя, пожав плечами, заявил, что он считает себя обладателем всех прав, от которых отказался мой отец. Это была не пустая похвальба; он и в самом деле обладал полными правами опекуна и осуществлял эти права, не считаясь с желаниями моего отца ни по какому вопросу. И отец, хотя он очень тяжело страдал от такого положения вещей, был совершенно бессилен что-то изменить.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
24
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
3
Сегодня в половине десятого утра скончалась маленькая дочь Эрни[1783] после 24 часовой детской холеры приезжайте оба сейчас для совместного отправления в Дармштадт. Ожидаем Ducky.
Ники
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5
Поездка наша печальна. Эрни сдержан в своем горе; момент отъезда был ужасен. Ники и Аликс также в разрывающем сердце отчаянии. Что-то завтра будет при встрече с бедной матерью. Помоги нам всем Бог.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Храни тебя Господь за твою доброту. Встреча прошла спокойно, но душераздирающее горе просто ужасно, а здесь печально вдвойне после радостей прошлого. Все целуем тебя.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне хочется два слова написать, как все произошло здесь. Во Франкфурте на станцию я пошел за Ducky — она была с Мари[1784], Мисси[1785] и baby Вее; когда я вел ее к вагону, она, прямо летя, спросила, желает ли Ernie ее видеть или ему это слишком будет неприятно[1786]. Все настроение ее было очень трогательное, свидание обоих вышло просто и натурально. Ducky пожелала видеть еще свою дочь, и крышку гроба сняли. Она оставалась одна с Ernie и подробно его расспрашивала о болезни и о последних минутах дочери. Шествие по городу было глубоко трогательное — в публике были слышны рыдания; гробик весь утопал под белыми цветами. Кроме дам, мы все шли пешком. На Rosenhohe мы сами внесли гробик в средний мавзолей; пастор трогательно говорил. Ernie и Ducky стояли рядом. Страшно было трогательно, когда по окончании службы — Ducky стала на колени, положив голову на гроб дочери и, когда она встала, мы заметили, что она сложила на крышку гроба свою гессенскую ленту: как знак, что последняя ее связь со страной порвалась!! Она это сделала совсем просто и натурально. Вообще тут окончилась целая трагедия двух жизней — без слез нельзя было смотреть.
Прямо с Rosenhohe Ducky уехала с Викторией на станцию, я с Мари и племянницами. На станции мы еще провели вместе несколько минут — за сим они уехали во Франкфурт. Глубоко потрясающие были все эти минуты — я не могу все еще прийти в себя. Мысленно был с вами!! Сердцем понимаю, как вам обоим тяжело не быть здесь.
Крепко вас, дорогих, обнимаю — Храни вас Господь.
Твой Сергей.
Прости за небрежность письма. Писал, как мог.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Ксении Александровне
Дорогая Ксения,
Что у тебя за милая добрая душа, что прислала такие сердечные телеграммы. О, это все так грустно, так грустно — не передать словами. Так внезапно, и через что прошли бедный Эрни, Ники и Аликс — ужасно. В Скерневицах мы их застали совсем разбитыми. Даже не знаю, кого из троих в тот момент больше надо было жалеть — удар был чудовищный. Слава Богу, что она не мучилась, легко, без страданий, отошла в иной мир, откуда явилась лучиком солнечного света, и вернулась к маленьким ангелам. Эрни держится великолепно. Порой нервы у него не выдерживают, но перед другими он держится молодцом — все для того, чтобы тем горше рыдать, когда остается один. Но ни слова ропота. Даже лучше, что Господь забрал ее, мне и всегда казалось, что она не проживет долго. В ее глазах было такое выражение — не от этого мира, и право — порой она раскрывала их так широко, казалось, они сияли. Славная малышка! Как терзали ее эти разлуки от дома. Ты не представляешь, как она льнула к своему отцу. И всего месяц назад я видела их взаимное обожание, все свое любящее сердце он отдавал маленькой, и она отвечала ему безграничной нежностью. Что станется с ним теперь — совсем одиноким в этом мрачном доме.
Встреча с Даки прошла хорошо. Она похожа на тень — бедная, несчастная женщина. Для нее наверняка все это было ужасно, и к тому же, воспоминания о дочери связаны с такими угрызениями совести. Дитя было бы сейчас с ней, если бы не связь с К.<ириллом>. Женится ли он на ней? Решится ли оставить все ради этого несчастного создания, которое из-за него лишилось всего? Он полностью скомпрометировал ее перед всем светом, она разрывается на части, и увы! — они сами виной тому, что живут теперь так. И вся эта драма имеет основой — увы! — эгоизм. Как жестоко, как горько должно быть, страдает ее сердце и гордость!
Все мы так сильно жалеем ее, сделали все что могли, чтобы облегчить боль встречи. Она должна была ехать за гробом с матерью и сестрами, — «Нет, я хочу ехать с кем-нибудь из вас!» — поехала с Викторией в первом экипаже — Виктория была очень удручена ее горем. Ах, еще много всего, но слишком долго и трудно писать. Зимой, когда боль утихнет, я расскажу тебе все. Эрни был ангельски добр — подал ей руку, когда она выходила из вагона, и все похороны не отпускал ее от себя. Он хотел, чтобы все увидели, что перед ними несчастные мать и отец, а не разведенные супруги. Можешь себе представить, чего ему это стоило, но Господь помог ему. Я даже не думала, что на этой земле найдется мужчина столь бескорыстной натуры — он совершенно не думал о себе, старясь защитить ее, а ты представить себе не можешь, какие муки он испытывал перед этой встречей. Здесь ее все ненавидят — вся страна ее ненавидит, и вдвойне теперь из-за К<ирилла>[1787]. Считают, что она опорочила имя, и хотели, чтобы Эрни лишил ее своего имени, но он ответил: я оставил ей это имя, и оно останется за ней, и ничто не может его запятнать, даже если она выбрала неверный путь в жизни. Сейчас вся его забота сосредоточилась на няне Уилсон — она была, как сказала сама Даки, второй матерью для малышки, ни на один день не расставалась с ней.
Совсем недавно один художник написал портрет деточки — это был сюрприз для Эрни — портрет получился как живой, сейчас он отдал его Эрни. Тот был растроган до слез и сказал: «Он теперь всегда будет со мной». Но когда он увидел, что для няни будет большим утешением, если портрет останется в детской, он оставил его ей — смотреть на него день-ночь, и сам только иногда заходит в детскую, смотрит на портрет и плачет. Бедный, бедный! Вы с Сандро имеете детей, и поймете, какой это луч солнца, и как много они значат, так что только представьте бедного, несчастного мальчика — совершенно одинокого, в опустевшем доме, рядом ни одной родной души, ради которой стоило бы жить! Каждое доброе слово утешения так дорого для него, и все эти письма и телеграммы с соболезнованиями, которые он получает, доставляют ему утешение в его безграничном горе. Сердце разрывается смотреть в его несчастные лаза, и этот печальный, печальный голос — который всего месяц назад, как мне казалось, немного повеселел после всех его прежних горестей.
До свидания, дорогая, благослови тебя Бог. Я рассказала Эрни и Сергею про твои милые телеграммы, они оба сердечно тебя целуют. Мой бедный <муж> тоже очень несчастен — он сказал: «С est trop de malheur» («это несчастье выше сил» — фр.). Бедная Мари, как ее жаль, она любит малышку как родное дитя — и теперь еще все эти прочие тревоги.
От нас наилучшие пожелания и приветы Сандро.
Ваша любящая тетя
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Гессенский великий герцог Эрнст, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Благодарим за дорогую телеграмму. Оба сердечно целуем тебя за добрые слова.
Эрни, Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
23
Спасибо за новости. Счастлива скорой встрече. Эрни получил от нее очень добрый ответ, глубоко тронут советом, как использовать драгоценности. Уезжаю сейчас со спокойным сердцем, так как больше нет тревог, слава Богу.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Гессенскому вел. герц. Эрнсту
…Я знаю, что твоя настоящая христианская вера и спокойствие дают тебе силы, которые никакие слова сочувствия дать не могут. Но все же я хотела бы быть в том доме, где и ты, чтобы помочь тебе немного в каждодневных заботах… Я была помилована от тех ужасных моральных переживаний, которые вошли, увы, в твою жизнь. Несмотря на это, основа в наших характерах — сходная. Но ты стоишь на высшей ступени лестницы на небо, а я все еще ниже тебя. Я так сильно стараюсь подняться вверх, но, кажется, всегда скольжу вниз опять… Твоя маленькая молится о тебе. Ее земные горести закончились, и она витает вокруг своего дорогого Папы, его хранитель, Ангел теперь…
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Выезжаю сегодня в Скерневицы на юбилей, а жена вечером к Вам; стоят сильные морозы, крепко обнимаем.
Сергей.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
Сидим вокруг лампы перед отъездом. Желаем хорошего пути. Сердечно обнимаем Тут Беби.
Элла.
Дневник А. Н. Куропаткина
Елизавета Федоровна очень правильно определила настроение Москвы: войны не хотят, цели войны не понимают, одушевления не будет. Когда я говорил, что Мукден тоже Москва для Китая, и что надо не трогать Мукдена, великая княгиня выразилась: «И совсем напрасно мы туда забрались. Все и всех тревожит, что там делают, и еще более тревожатся за будущее. Надо вернуться к нашим делам». Когда я выразил радость слышать такие мысли от представительницы матушки-Москвы, великая княгиня с живостью ответила: «Нет, нет, я политикой не занимаюсь. Я обезьяна, заучиваю все, что говорят кругом, и это вам и передала».
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Сергею Александровичу
… Ники доволен акварелью.
Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Искренно благодарен за поздравление, тронут прелестной картиной, переданной милой Эллой, надеюсь, все пройдет хорошо, парад был великолепный, крепко обнимаем.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кнж. Мария Павловна — вел. кн. Павлу Александровичу
Мой милый, дорогой Папа!
От души поздравляю Тебя и Ольгу Валерьяновну с рождением маленькой Ирины[1789] желаю нашей новой родственнице всего-всего, что не наесть лучшего, помоги ей Бог вырасти на радость родителям и быть им утешением в жизни. Надеюсь, что здоровье Твоей жены лучше, и, что она скоро совсем поправится. Как жаль, что мы не можем видеть Ирину (хоть я очень не люблю новорожденных), но все-таки она наша сестрица, как мне странно подумать, что кроме меня есть еще маленькая девочка.
Вчера утром у нас был Отец Иоанн он молился в церкви, громко перед алтарем тут же им выдуманную молитву, в церкви было довольно много народу, все искали приложиться к руке его. После молитвы Отец Иоанн подошел к нам с крестом и спросил: «Где теперь Ваш дорогой Папа», я, ответила, что Ты в Париже, как жалко, что Тебя не было там, дорогой Папа; потом мы предложили ему пойти закусить, он ест очень мало, кусочек судака и пол чашки чая, потом он ушел. Женщины… две девушки все бросились за ним, на лестнице он сказал: «Передайте мой почтительный поклон Папа». Я уверена, мой дорогой Папа, что он за Тебя помолится; да он еще спросил: «А скоро он вернется», я ответила, что не знаю. Хоть бы то, что о. Иоанн спросил, осуществилось, да, мой дорогой Папа, так без Тебя грустно, молю Господа, чтобы он позволил Тебе вернуться к нам скорее. Передо мной стоят Твои портреты. Ты даже улыбаешься, кажется, когда долго смотреть; Ты открываешь рот, чтобы говорить, но я ничего не слышу, вот опять я вижу как мы в Тегернзи в полутемной комнате разговариваем; я вижу как Ты нагнувшись над письменным столом пишешь письмо жене; вижу как на меня взглядываешь; как потухает папироса. Вот Ты в гуляльном костюме, в итрене <?> с тирольской шляпой, палкой, лоденами[1790], вот мы на озере, все блестит, сверкает, мы гребем, вода спокойна, и только нос лодки легко нарушает это спокойствие. Когда мы опять увидимся? Где? Как чудно было — бы в том же Тегернзее, который по воспоминанию стал мне дорог; ах как чудно будет опять Тебя увидеть, милый дорогой Папа.
Целую Тебя, кланяюсь Ольге Валерьяновне, желаю ей здоровья, и целую новую сестру!
Твоя старшая дочь
Мария.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Крайне расстроена, что ты простудилась; надеюсь, в другой день у меня все-таки будет радость показать тебе свою общину. Целую тебя нежно. Аликс идет на поправку. От всего сердца желаю тебе быстрейшего выздоровления.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
15
Марию, Дмитрия нашли в добром здравии. Они оба вместе с нами, шлют тебе сердечный поклон. Были очень рады повидаться с тобой. И, слава Богу, оставили Аликс в гораздо лучшем состоянии.
Элла.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
15
Рады, что дети здоровы; приятно было провести эту неделю с Вами обоими. Крепко всех обнимаю.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Той зимой мы обосновались в Москве, и для нас началась новая жизнь. Для меня и моего брата дядя собрал целый штат педагогов, а также пригласил священника, так как религиозное воспитание играло важную роль в формировании личностей великих князей.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Собирайтесь, люди добрые к солнцу ясному Владимиру на честной пир, на веселье. 1903.
От Сергея и Эллы
Рождество 1903 года.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Дорогому Ники
Самые сердечные Рождественские благословения и Новогодние пожелания от любящей тебя сестры Эллы.
1903–1904
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
От всей души благодарю за поздравление. Весь день был на охоте в Ропше, нужно было отчухаться от дел. Погода отличная, мягкая. Мы Оба Вас всех крепко обнимаем.
Ники.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники!
Спешу благодарить за милые подарки вас обоих очень сердечно. Думаю, что миниатюры сестры моей от вас и ваза — премного благодарен за добрую память.
Как досадно, что Аликс простудилась и в постели — дай-то ей Бог скорее оправиться. Вы так добры к детям они в полном восторге от ваших подарков. Мы очень симпатично справили нашу елку… Наслаждаемся парком — катаюсь на коньках с детьми.
Тревожные тебе приходится переживать дни с поганой Японией. Помоги тебе Господь спасти Россию от всяких бед: вот моя постоянная молитва за тебя. Обнимаю вас обоих страшно нежно. До свидания.
Твой Сергей.
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
27
Дорогой дядя Сергей,
От души благодарю тебя за письмо и за чудные подарки от вас обоих. Мы провели Рождественские праздники тихо, но не весело. У Аликс началась инфлюэнца в Сочельник с сильных болей в ногах, темп, повысилась и она слегла. Она лежит до сих пор, и доктора не разрешают ей встать из-за боязни простуды. Все это вместе с душевными беспокойствами у меня относительно поганой Японии дополняет картину нравственного состояния нынешних праздников. Тем не менее, я все еще убежден, что войны не будет, конечно если японцы сами ее не объявят. Но велик Бог земли русской!!!
Цель моего письма, к сожалению, должна причинить тебе большое огорчение. Прости меня, друг мой, и не вини. Два последние месяца я все думал и искал преемника Клейгельсу[1793]. Сперва я останавливался на Трепове[1794], бывшем Киев<ском> губ<ернаторе>, затем на Иване Оболенском[1795], наконец, после разговоров с самим Клейг<ельсом> на Унтербергере[1796]. Но ни один из них не удовлетворяет данным условиям. Теперь, скрепя сердце, не взирая на то, что раньше говорил тебе, обращаюсь к твоей дружбе и преданности мне и прошу тебя отдать мне твоего об<ер->полицм<ейстера> Трепова[1797] на эту должность. Я знаю, какой цены жертву я прошу у тебя, но будь уверен, что без крайней нужды не попросил бы его. В виду нашего переезда в город я желаю, чтобы к тому времени Петербург имел своего хозяина. Призови к себе Трепова и передай ему, что 30-го он будет назначен.
Вот что у меня лежало на сердце сказать тебе, дорогой д. Сергей. Я долго боролся раньше, чем окончательно решил этот вопрос. Дай вам Бог всякого счастья, а России мира и тишины. Крепко Вас обнимаю.
Сердечно твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Мне также нужно Тебя видеть. Ничего не сделаю до свидания с Тобою. Вследствие инфлюэнцы Аликс, Мы отложили переезд в город. Приезжай прямо сюда.
Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Благодарной памятью озираясь на минувший год, доставивший древлепре-стольной столице еще раз великое счастье лицезрения Ваших Величеств, и с умилением следившая за сродным ее православному духу паломничеству Вашему к мощам новоявленного ходатая за землю Русскую святого Серафима Москва с верноподданнической любовью повергает пред Вами, Всемилостивейший Государь, свои новолетние поздравления, твердо уповает, что молитвами великого сонма святых угодников и в наступающем году благословит царственные заботы Ваши, направленные к защите достоинства и к охранению тишины и мира в необъятной державе Вашего Императорского Величества, и осенит Своею благостью Вас, Государь, Государыню Императрицу и все царственное семейство Ваше.
Генерал-адъютант Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
24
Генерал-губернаторша глубоко тронута, шлет свои московские сердечные приветствия. Также горда узнать, что Ты остался доволен двумя ее музыкальными талантами. Один (Ф. И. Шаляпин. —
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
тов и мы также… у жены целое общество для изучения lancier[1799] — шло порядочно, хотя не все знают…
Дневник Николая II
26
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
27
Молитвенно и мысленно с вами. Теперь все должно вернуться к прежнему. Бог даст славное завершение <войны> во благо нашей любимой отчизны.
Нежные приветы от нас обоих.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Отчет Московского местного дамского комитета
Российского Общества Красного Креста за 1904 г.
27 января 1904 года состоялось под Председательством Ее Императорского Высочества Августейшей Председательницы Комитета экстренное соединенное заседание Правления Комитета и Совета Иверской Общины сестер милосердия. По обсуждении вопроса о сформировании и снаряжении, согласно предложению Главного Управления Российского Общества Красного Креста, отряда-госпиталя на 200 коек от Иверской Общины, Правление постановило открыть центральный склад-мастерскую для сбора пожертвований и заготовки белья и просить отвести для склада помещение в здании Государственного Коннозаводства, где склад и был открыт через несколько дней, а затем переведен сначала в Румянцевский музей, а потом в Кремлевский дворец.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Глубоко тронута твоим добрым предложением, но уже все организовала в Румянцевском музее: у меня великолепные помещения, работа идет очень хорошо. Благослови тебя Бог. Мы нежно-нежно целуем вас обоих.
Элла
Рескрипт августейшей покровительницы Российского общества Красного Креста государыни Императрицы Марии Федоровны на имя великой княгини Елисаветы Федоровны
4
Ваше Императорское Высочество!
Москва, сердце России, всегда отзывчиво откликалась во все переживавшиеся Россией великие минуты на возникавшие в такие минуты нужды и всегда широко несла свою помощь на облегчение страданий воинов, сражающихся за Царя и Отечество. И ныне, с момента военных действий великодушный порыв уже охватил Нашу Первопрестольную Столицу. Дабы объединить широкую благотворительную деятельность Москвы по притоку денежных и материальных пожертвований с дальнейшим направлением таковых лишь по указаниям Исполнительной Комиссии Главного Управления Красного Креста, Я признала за благо просить Ваше Императорское Высочество стать во главе организации по сбору в Москве пожертвований на нужды Красного Креста. Пребываю к Вашему Императорскому Высочеству неизменно доброжелательная,
Любящая Вас, МАРИЯ.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5
Глубоко тронута твоим милостивым рескриптом. Такое утешение работать и приносить пользу, насколько от меня это зависит.
Благослови тебя Бог.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
4
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Счастлива, что Сергей может поговорить с тобой подробно; грустно, что не могу быть с ним. У меня масса дел; глубоко тронута тем, что ты увидела моих сестер и общину[1810]; сожалею, что это было без меня. Нежно целую тебя и Мишу.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воззвание великой княгини Елисаветы Феодоровны к жителям Москвы
Рескриптом Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны на Меня возложено объединение благотворительной деятельности Москвы, вызванной испытаниями войны, переживаемой ныне нашим дорогим Отечеством. В видах этой цели Я решила образовать при Мне Особый Комитет из лиц по выбору Моему, список коих будет безотлагательно опубликован, на каковой и возложить обязанности помочь Мне оказать содействие всем учреждениям и всем добрым людям Москвы в их заботах об облегчении страданий воинов, несущих беззаветно кровь свою на защиту Отечества. Главной задачей Комитета будет выяснение потребностей данного времени, снабжение жертвователей всеми необходимыми для них справками и сведениями, содействие к доставлению всего жертвуемого на места, и к тому, чтобы желания и указания жертвователей были в точности выполняемы. Летопись России преисполнена доказательства отзывчивости Москвы ко всяким страданиям Отчизны, и теперь с дерзким вызовом врага на далекой окраине сказалось обычное доброе сердце Древней Столицы. С благоговением принимаю на Себя исполнение желания Государыни Императрицы Марии Федоровны послужить объединению сердечных порывов москвичей под сенью знамени Красного Креста, являющегося высшим выразителем любви человечества к страданиям воинов, сражающихся за Царя и Отечество.
Отчет Комитета Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны
данных ему Ее Императорским Высочеством, подробно выяснил цель Комитета и характер его ближайшей деятельности…
Князь П. Н. Трубецкой[1813] от лица дворянства и князь В. М. Голицын[1814] от лица города высказали полную готовность приложить все старания, чтобы содействовать выполнению задачи объединения, поставленной Ее Императорским Высочеством Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
28 января, в день объявления войны, Община получила распоряжение Главного Управлении РОКК сформировать и снарядить в недельный срок для отправки на театр военных действий отряд-госпиталь на 200 кроватей… Великая Княгиня стала ежедневно посещать Общину и руководить подготовительными работами. 12 февраля все было готово — в этот день в 2 часа дня отслужено было напутственное молебствие отбывающему отряду в присутствии Великого Князя, Великой Княгини и Вел<икой> Княжны Марии Павловны, членов местного управления, Общины и всего отряда. По окончании молебна Великая Княгиня благословила каждого члена отряда образком Св. Серафима Саровского[1815], и в тот же день вечером отряд отбыл в Харбин по Московско-Казанской ж. д…
Отряд этот к концу года развернулся на 700 кроватей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
15
Отправила два своих отряда — Петербургский Елизаветинский и Московский Иверский. Они в пути, все нормально. Надеюсь, они выполнят свой долг хорошо, а мне — утешение хоть чем-то помочь. Очень много работаю. Надеюсь, ты будешь довольна. Жажду быть полезной. Наши искренние пожелания ко Святому Причастию. Вчера молились все вместе. Благослови тебя Бог.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
На третий день Пасхи, во всех Императорских театрах, состоялись обычные спектакли в пользу Иверской Общины, в Малом театре присутствовали Их Высочества. Театры были далеко не полны, война не располагала к посещению их и потому мы собрали во всех трех театрах только 3200 рублей. Зато выставка-аукцион картин и др. художественных произведений художником И. Л. Калмыковым[1819] дала Общине более 5000 р.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Глубоко взволнована. Нет слов, восхищена поразительной скромностью славных героев «Варяга» и «Корейца». Наши сердца полны слез, однако от встречи с ними — радость. Оба нежно тебя целуем.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милый дядя Сергей,
…За эти последние дни у меня явилось непреодолимое желание увидеть уходящие на войну части войск, и поэтому я решил съездить на юг до Полтавы и напутствовать сперва 10-й корпус, а затем 17-й корп<ус> на возвратном пути. Думаю ехать 2-го Мая: в Белгород, Харьков, Полтаву, Кременчуг, Орел, Тулу, Калугу, Рязань и Москву (для 17 сапер<ного> бат<альона>) Надеюсь быть назад 9-го Мая рано утром. Итак, я буду иметь удовольствие тебя видеть и вместе объехать часть вверенных тебе войск, начиная с Орла.
Искренно поздравляю и желаю всего лучшего к 29-му. Крепко вас обоих обнимаю. Да хранит тебя Господь.
Твой Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Мой милый любимый душка Ники,
… Сергей телеграфировал после того, как виделся с тобой — пишет, что они приезжают, спрашивал, можно ли привезти детей. Я ответила, что их можно разместить наверху в твоей старой детской — по-моему, гораздо удобнее, если дети будут в том же доме.
Как долго они все у нас пробудут? С моей стороны это конечно не очень любезный вопрос, но я не хочу делить тебя ни с кем, и мне не очень-то хочется видеть детей — они сразу начнут делать замечания при других обо мне. Мария — натура весьма любопытная… Элла прислала телеграмму, что они приезжают на три дня…
Еще одну трогательную телеграмму получила из Новоборисово от генерал-майора Мезенцева[1828]. В ней говорится, что дамы 50-го драгунского Иркутского полка изготовили постельные принадлежности для 25 коек и предлагают все это мне. А теперь до свидания, мой сладкий Ангел, спи сладко и крепко. Целую и благословляю тебя.
Какие горы телеграмм пришлось прочесть сегодня с утра, бесконечные телеграммы от агентств, и еще две от генерала Куропаткина для тебя — я прочла с огромным интересом. Госпожа Воронова телеграфировала мне (из Ляояна), что мой священник прибыл в Танхой и присоединился к обозу, но палатки и прочее оставили в Ляояне, пока они не придут туда, так как пока нет ясности с передвижением войск…
Эту икону Христа ты узнаешь — она <написана> в память твоей поездки, и поэтому я велела выгравировать на ней «С нами Бог»…
Содрогаюсь от мысли, что надо ехать в город на склад, там эти бесконечные ряды комнат, через которые надо идти, но я считаю il faut payer de la personne (нельзя жалеть себя — фр.) никогда, — ведь действительно по четвергам приходит больше народу, зная, что я буду там, а нам нужны руки, предстоит еще много работы до <переезда> в Петергоф, где у нас будет меньше людей. Теперь мне пора надевать шляпу и уходить. Буду стараться сидеть побольше…
Потом я поехала в склад и много там работала — ни минуты покоя, масса вопросов, бумаг и прочее. Там было много народу…
До свидания. Благослови тебя Бог, мой родной душка Ники. Целую тебя очень нежно и страстно,
остаюсь, твоя родная маленькая
Женушка.
Я интересуюсь, как все прошло! Пусть «Он» хранит тебя и особенно сейчас. Сербия и Болгария явно что-то замышляют. Непременно настой, чтобы наши военные атташе слали более частые подробные известия оттуда и из Черногории — надо быть начеку.
Из книги баронессы Софии Буксгевден
Императрица Александра Феодоровна сразу же приступила к активной работе. В то время как вдовствующая императрица возглавила Красный Крест, ее невестка организовала в Эрмитаже особую мастерскую, или склад, предназначенный для того, чтобы комплектовать санитарные поезда, снабдив их теплой одеждой для воюющих солдат и медикаментами. Красный Крест не мог удовлетворить все запросы военных госпиталей, поскольку его запасы в Сибири были очень невелики.
Императрица отправляла на фронт теплую одежду, а на Рождество выслала в войска тысячи подарков, многие из которых были сделаны и ее руками. В мастерской работали сотни женщин из всех слоев общества. Здесь с радостью принимали всех желающих, так что огромные комнаты были переполнены. Каждый день императрица посещала свой склад. Двери, ведущие в Эрмитаж из Зимнего дворца, отворялись, и императрица проходила внутрь, сопровождаемая слугой, несшим ее работу. Она заходила во все комнаты, заговаривала то с одним, то с другим человеком, присаживаясь сначала к одному столу, затем к другому, беседуя с самыми простыми из своих работниц, и лишь затем приступала к своим ежедневным обязанностям. Помогали ей княгиня М. М. Голицына[1829], главная фрейлина, и княгиня Е. Н. Оболенская[1830]. Императрица сама вникала во все детали. Ее ясный и практичный ум позволял ей разбираться во всем; когда же она вносила предложения, то всегда следила за их исполнением. Однако она снова была в положении и, хотя на этот раз чувствовала себя лучше, ей все-таки пришлось прекратить активную работу из-за приближающихся родов…
Дневник Николая II
3
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Мой милый Ники,
Благослови тебя Бог в твой дорогой, дорогой день рождения. Я невероятно рада, что ты побываешь в моей церкви[1831], увидишь мой дорогой полк, шефом которого ты, по своей великой милости, назначил меня[1832]. Пусть по молитвам <отца> Митрофана[1833] — этого чистого, святого, простого священника — снизойдут на тебя всевозможные благословения, и <наступят> более счастливые времена после нынешних бед.
Молитвенно и мысленно буду с тобой и тогда, когда ты заедешь в дорогую Москву. Здесь, перед Иверской, ты тоже найдешь утешение. Каждый вечер проезжаю мимо часовни, мимо толп людей, ожидающих своей очереди <приложиться к святому> образу; каждому хочется излить свое полное боли сердце, и если у тебя будет время совершить туда паломничество, это несомненно придаст тебе силы в твоем трудном деле.
Как трогательны все молитвы и благословения, возносимые за тебя к Богу.
Нежно целую,
твоя любящая сестра
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Московские ведомости
… У Иверской часовни Его Величество, Государь Наследник и Великий Князь (Сергей Александрович. —
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что приехала. Еду с Марией и Дмитрием в крепость, потом в Царское. Мыслями и сердцем буду с тобой. Сергей приезжает завтра с Ники. Можно ли привезти Марию и Дмитрия на парад для встречи с тобой? Мы сможем остаться только на 3 дня, потому что много дел в Москве.
Целую нежно.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
12
Секретарь вел. кн. Елисаветы Феодоровны Н. В. Струков[1838] —
прот. Иоанну Кронштадтскому
Ваше Высокопреподобие,
О. Иоанн Ильич,
По повелению Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны секретарь Ее Величества, согласно выраженному Вами желанию, препроводил ко мне издания Вашего Высокопреподобия под заглавием «Воззвание к Христолюбивому Воинству» и «Русскому народу от Вас Красное Яичко», по 500 экземпляров каждого, для преставления Ее Императорскому Высочеству.
Государыня Великая Княгиня была очень обрадована добрым вниманием Вашим и приказала мне выразить Вашему Высокопреподобию искреннюю Ее императорского Высочества благодарность, а издания эти отправить на Дальний Восток, в действующую армию, для раздачи нашим храбрым воинам.
Исполняя возложенное на меня поручение и прося Ваших святых молитв, имею честь быть, с чувством глубокого уважения
Вашего Высокопреподобия
Покорнейший слуга <подпись>
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
…Завтра утром еду в Рязань на прощальный смотр нежинцев[1842] и болховцев[1843]. Погода, кажется, устанавливается: сегодня совсем тепло. Все помыслы под П < орт-> Артур ом — помоги Бог. Как мне часто жаль, что не могу говорить с тобой — писать все не то!
Обнимаем вас нежно — храни тебя Господь.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
29
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
29
Дорогой Ники,
…Еще раз от всей души благодарю за лошадь — чудный подарок для Дмитрия. Он уже сегодня на ней ездил в манеже. Сегодня был последний экзамен у детей, и все прошло отлично.
2- го июня, вероятно, поедем с женой в Орел, а я оттуда еще в Елец. Погода все еще не хочет установиться. Храни тебя Бог — вас обоих нежно обнимаю.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания В. Ф. Джунковского
3-го июня Великий Князь с Великой Княгиней выехали в Орел, я сопровождал их высочества. На вокзале были встречены Орловским губернатором Балясным[1844], который ранее был первым адъютантом Великого Князя. В 9-м часу Их Высочества проехали на Елецкую платформу и сев на коней, Великая Княгиня была удивительно красива в амазонке верхом, в сопровождении свиты направились на смотровое поле, где после церемониального марша прощались с выступавшими на Дальний Восток 51 Черниговским драгунским полком, шефом которого была Великая Княгиня. Напутствуя полк в поход, Великая Княгиня благословила Черниговцев образом Св. Покрова.
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на
Дальнем Востоке
5
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
7
Московские вести
8-го июня в 11 ч. утра в городском манеже открывается выставка картин французских художников в пользу больных и раненых на Дальнем Востоке. На выставке будет находиться 380 картин. Она устраивается Юлием Рацковским, которым те же картины выставлялись в Порт-Артуре, Самаре и других городах.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
27
Отчет Комитета Ее Императорского Высочества
Великой Княгини Елисаветы Феодоровны
По прибытии Их Высочеств в вагоне, оборудованном для бактериологической лаборатории, отслужен был напутственный молебен, после которого все вагоны были окроплены святой водой. Затем Их Высочества и все присутствовавшие подробно осматривали поезд, при чем объяснения давались старшим врачом отряда имени С. П. Боткина — В. И. Беляевым, членом Особого Комитета — Н. К. фон-Мекк, персоналом отряда и инженером Э. Г. Брюнкером, оборудовавшим ледоделательный поезд. Машины последнего были в полном действии, так что тут же, в присутствии Их Высочеств и приглашенных лиц, производились весьма успешные опыты изготовления искусственного стерилизованного льда. По осмотре поезда перед Их Высочествами были продемонстрированы фургоны, предназначенные для летучих отрядов… а также был произведен опыт дезинфекции вещей в стерилизаторах, имевшихся при этих фургонах.
После этого Ее Высочество изволила беседовать с врачами и студентами отряда имени С. П. Боткина и благословила их, а также санитаров отряда и машинистов ледоделательного поезда шейными образками. Двум врачам иудейского вероисповедания Ее Высочество вручила Пятикнижие Моисея.
Затем Их Высочества простились с присутствовавшими, пожелав отъезжающим успешной деятельности и выразив надежду на скорое и благополучное их возвращение.
2 июля 1904 года вагоны отряда имени С. П. Боткина и ледоделательный поезд со всем персоналом и добавочным грузом были отправлены из Москвы.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
15
Я в отчаянии от случившегося ужасного несчастья. Моя первая мысль была о тебе. Какого верного и незаменимого слугу ты теряешь, бесконечно больно и обидно.
Сергей.
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Каким чудесным был этот день в прошлом году, и как тяжело и грустно на сердце в этом! Надеюсь, милая Минни, ты простишь нас великодушно за то, что не появимся 22 числа, поскольку нам надо ехать на крестины[1859] и задержаться подольше в Петергофе — сейчас это довольно трудно.
Сергею надо ехать, чтобы попрощаться со своими войскам, уходящими <на войну>, я тоже страшно занята, так что мы можем вырваться только на несколько дней. И как раз в конце месяца Сергей будет занят с солдатами.
Только что получили известие о смерти Келлера. О, эти печальные известия — каждый раз удар! Бедный, бедный Ники! Какое тяжелое у него правление! Только бы Господь дал ему силы и наставил его. Представляю, как и ты страдаешь. Ведь всегда больше переживаешь за тех, кого любишь, чем за самого себя. А тебе пришлось перенести столько горя, что эта несчастная война причиняет боль вдвойне. Все наши молитвы сливаются в одно желание, в одну надежду, что после этих страшных бурь наступит благословенное мирное время.
Мы с Сергеем нежно-нежно тебя целуем. Благослови тебя Бог, моя милая сестрица, в день твоих именин! Очень жаль, что мы не повидаемся с тобой сейчас, но, Бог даст, когда мы встретимся, у нас будут еще радости, и лучи солнца проглянут через черные тучи и озарят наши сердца.
Любящая тебя Элла.
Мари и Дмитрий целуют твои дорогие руки.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дорогая Аликс чувствовала себя очень хорошо. Мама приехала в 2 часа и долго просидела со мною, до первого свидания с новым внуком. В 5 час. поехал к молебну с детьми, к кот<орому> собралось все семейство. Писал массу телеграмм. Миша приехал из лагеря; он уверяет, что подал «в отставку»[1862]. Обедал в спальне.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Господь послал Нам великое утешение рождением Сына Алексея. Подписал Рескрипт Тебе для Москвы. Аликс и Новорожденный чувствуют себя прекрасно.
Ники.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна —
Николаю II, имп. Александре Феодоровне
Ликую вместе с вами, мои дорогие. Благослови вас Бог. Самые сердечные поцелуи и наилучшие пожелания.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович, вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II, имп. Александре Феодоровне
Благослови Бог вас и вашего милого малютку-сына. Ликуем вместе с вами. Пусть новорожденный младенец принесет вам только радость. Нежно целуем вас всех.
Сергей, Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Так рада, что Аликс и малыш здоровы. Ликую вместе с вами в этом великом счастье — рождении милого сына. Все шлют вам нежнейшие поцелуи, мои дорогие.
Элла.
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Не могу удержаться, чтоб не написать тебе, дорогой Ники, эти строки с выражением моей радости, моего восторга по случаю рождества юного Алексея. Воображаю вашу-то радость! Вот поистине благословение Божие! Конечно, так и вы это принимаете, так и мы все. Светлый, ясный луч[1863] Благодати Божией в тяжелые времена, переживаемые Россией. Да будет это знаком грядущих лучших дней, полных успокоения и мирных трудов.
Обнимаю вас обоих крепко, крепко, как люблю! Господь с вами и нами. До свидания.
Твой Сергей.
О. Иоанн Кронштадтский — Николаю II
Всеподданнейше со святым восторгом приношу Вашим Величествам поздравление с Богодарованным наследником Всероссийского Престола.
Кронштадтский протоиерей Иоанн Сергиев[1864].
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Надеюсь, Аликс хорошо спала, и они с младенцем здоровы. Идем на молебен и большой торжественный обед. Будем молиться от всей души за вас, дорогие, и радостно пить за ваше здоровье. Благослови вас всех Бог. Когда крестины? Желает ли Аликс, чтобы я приехала пораньше, или предпочтет, чтобы мы приехали все вместе за два дня до крестин. Мы все целуем вас нежно.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Дневник Николая II
Ольга, Татьяна и Ирина[1869] с другими детьми были в первый раз на выходе и выстояли всю длинную службу отлично. Главными восприемниками были Мама и д. Алексей.
После обедни пришлось принять дипломатов, и затем был большой завтрак. Только в 3 14 приехал домой и поздравил душку Аликс с крестинами. Погода испортилась, и полил дождь. Аликс многих видела, лежа на кушетке. Провел остальную часть дня дома. Вечером у нас посидели Милица и Стана.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Имп. Александра Феодоровна — Николаю II
Мой единственный любимый,
Прошла одна одинокая ночь — уже в 10 я потушила свет, потому что чувствовала себя Katzenjammerlish[1870] (нем.) и сегодня утром вышла только к завтраку в час дня. Крошку Солнышко приносили в 9 на кормление, он поспал у меня на руках, и потом я еще раз покормила его в 11…
Я уверена, что ты очень скучаешь без нашего малютки — он слишком очарователен. Право же, становится так ясно, почему Господь послал нам его именно в этом году — он появился как настоящий солнечный лучик, чтобы утешить всех и укрепить дух — Господь никогда не оставит, это так. Теперь у тебя есть он, есть для кого работать и воспитывать его в своих идеалах — чтобы он смог помогать тебе, когда вырастет. Уверяю тебя — видно, как он растет с каждым днем!
Вчера приходили дорогая мама и Кристиан, Элла с Сергеем, и все дети, славная малышка Ольга[1871] — дочка Элен[1872], на минутку. Я была в крайнем изнеможении и легла спать в 6 часов с головной болью и одиноким сердцем…
Ольга[1873] шлет тебе письмецо, они были так огорчены, что ты уехал. Ольга тут же сказала, что в этом виноваты ужасные японцы. Гюнст читает мне все телеграммы их агентства. Что за жуткий пожар в Антверпене, и японцы пишут о Порт-Артуре — я им не верю…
Всегда твоя, единственная старая
Женушка
Санни.
Отчет состоящей при Особом Комитете Ее Императорского Высочества
Великой Княгини Елисаветы Феодоровы исполнительной комиссии по бесплатному размещению больных и раненых воинов, эвакуированных с Дальнего Востока в русско-японскую войну
При желательном содействии гг. губернаторов и при горячем сочувствии жертвователей, Комиссии, вероятно, удастся: 1) правильно и соответственно разместить больных и раненых у лиц, которые будут заботиться о них, и тем, может быть, сохранить много человеческих жизней; 2) сделать громадную экономию для казны, избавив ее от расходов по содержанию значительного числа больных и раненых в сумме более 900 000 рублей в год, и 3) избавить обывателей всех четырнадцати губерний Московского Военного Округа от нелегкой, возложенной на них законом повинности в отношении обязательного приема в дома свои больных и раненых воинов.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
25
Милая Минни,
Я получила от Воронцова[1874] официальное приглашение, в котором говорится, что 29-го августа в 14 часов состоится большое собрание Красного Креста. Хотелось бы спросить твоего совета: как ты считаешь — идти мне на него или нет? Ведь я не уверена, что это собрание состоится по твоему распоряжению и в твоем присутствии. Или если будут только зачитываться compte rendus (отчеты — фр.), то может, мне вовсе не стоит туда ходить? Если ты позволишь пойти, я была бы счастлива и с огромным интересом выслушала бы все. Ты знаешь, как я не люблю выставлять себя на первый план, но если ты сочтешь нужным, и если мой долг быть там, пожалуйста, будь добра, телеграфируй, как мне поступить. Прости, что беспокою тебя, но ты всегда так добра, и я рада, что напрямую могу спросить о том, в чем сама не уверена.
У нас стоит чудная осенняя погода; много грибов; я чудесно отдыхаю в те дни, когда не несусь в город по делам.
Благослови тебя Бог, дорогая. Сергей, Мария и Дмитрий целуют твои милые руки.
Сердечно любящая тебя сестра
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
5
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
5 сентября встал пораньше, чтобы приготовить поучение. Сегодня день ангела нашего шефа — великой княгини; решили служить на биваке. Горе: опять пошел дождь, и вся наша надежда на торжество пропала.
В 9 часов утра собрались 1-й и 2-й эскадроны, также приехали 5-й и 6-й; под дождем вместо обедницы отслужили один молебен. Вымокли порядочно; сейчас сушу в палатке ризы и иконы. Господи, когда же прекратятся эти ужасные дожди?!.
В 12 часов дня, за обедом, я получил от ее высочества следующую телеграмму:
«Сердечно благодарю за поздравление и благословение, рада, что здоровы; уповаю: Господь Вашими молитвами будет охранять моих дорогих черниговцев; утешительно, что скоро можете начать служить в церкви; помогай Вам Господь; вчера видела Вашу жену в кремлевском складе в полном здоровье.
Елисавета».
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Я очень счастлива, что ты увидишь раненых, нарочно выбрала самые интересные <случаи>. Уверена, что и тебе, и им эта встреча доставит большую радость и утешение. Заедешь ли ты к нам или ты будешь в Москве только проездом, и когда? Очень хочу тебя видеть.
Целую крепко.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
От души благодарю за твое милое доброе письмо.
Дорогая моя Минни,
Нам очень жаль, что ты не смогла приехать[1876] — я так надеялась тихо, уютно, без помех поболтать с тобой. Но, Но ты, конечно, хочешь поскорее увидеть своего отца[1877] — это сейчас главное, но я все же надеюсь, что как-нибудь и мы будем принимать тебя в нашем доме.
Погода идеальная: ночи — прохладные, а дни летние с неповторимыми красками осени, однако трудно радоваться всему этому, когда преследуют мысли о войне. Уверена, тебе доставило удовольствие встретиться с солдатами, потому-то мы и отправили их так быстро, желая доставить им, а также и тебе, эту радость. Они так трогательны в своем страдании и полны мужества.
Единственное сейчас утешение — это работа, и ощущение того, что ты можешь принести хоть крошечную пользу, чтобы облегчить им тяготы, которые они храбро переносят.
С наилучшими пожеланиями к тебе, тете Аликс, всем дорогим родственникам. Крепко целуем тебя — Сергей и твоя любящая сестра Элла.
Мария и Дмитрий целуют твои милые руки — они здоровы и веселы.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Ксении Александровне
Милая Ксения,
Надеюсь в скором времени прислать вам обеим еще солдат, но до сих пор <к нам> прибывали либо больные, либо <раненые> в слишком тяжелом состоянии, которым требовалось лечение в лазарете, и <нельзя было> отправлять их дальше…
Привет вам обоим от Сергея,
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
В ужасном душевном смущении обращаюсь к тебе: до меня дошли слухи, будто хотят взять Трепова из Москвы. Ты знаешь все мои серьезнейшие доводы, о коих тебе зимою я докладывал, тогда еще не было войны, теперь же дела еще ухудшились, и положение Москвы крайне меня тревожит в политическом и социальном смысле. Умоляю тебя: не подводи меня, а поддержи меня, помоги мне — вот вопль наболевшей души моей!! Я верю тебе, иначе что, посуди сам, что мне делать?! Мы переживаем страшно трудные времена, и враги внутренние тысячу раз опасней врагов внешних. Брожение умов, напр., в Москве нехорошее; я наслышался со всех сторон того, чего никогда прежде не слыхал. Умудри тебя Господь вывести Россию и спасти ее!
Крепко обнимаю.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
Добрая наша печальница, великая княгиня Елисавета Феодоровна, не забыла нас в этот день и прислала следующую чудную телеграмму: «Особенно горячо помолимся сегодня за всенощной за мой полк пред иконой, которой черниговцы меня благословили при назначении меня шефом и которую сегодня вынесут для поклонения в нашу Ильинскую церковь. Да покроет Матерь Божия дорогой мой полк честным Своим покровом, избавит его от всякого зла и сохранит невредимым, доблестным на радость всем нам. Сердечный привет чинам полка по случаю полкового праздника; счастлива слышать об успехах моих драгун! Постоянно мои все мысли с вами, Бог помощь! Елисавета». На эту телеграмму командир полка ответил: «Телеграмма Вашего императорского высочества получена во время боя. Не нахожу слов выразить восторг и благоговение, с каким черниговцы выслушали на поле брани высокомилостивые слова своего обожаемого шефа! Да благословит Всевышний Ваше императорское высочество за материнское о нас попечение. Это горячая молитва каждого черниговца, вознесенная Господу на молебствии, отслуженном отцом Митрофаном отдельно в трех дивизионах и штабе полка под грохот ужасной канонады. Потерь почти нет. Полковник Зенкевич».
От великого князя Сергия Александровича получена тогда же телеграмма: «Сердечно поздравляю молодцов черниговцев с их полковым праздником! Отрадно слышать самые лестные отзывы о деятельности полка. Бог в помощь! Матерь Божия, сохрани полк под кровом Своим. Сергей».
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
5
6
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
От всего сердца благодарю за милые благословения, все наши молитвы были вчера с тобой. Сильнее, чем прежде, мы чувствовали страшную потерю. Да поможет всем нам Бог пережить это время великих тревог. Погода солнечная, прохладная.
Элла.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник гр. С. Д. Шереметева
В<еликий>К<нязь> говорил возбужденно, но толково и верно — указывая на факты, требующ<ие> со стороны правительства разъяснений, о преступности недомолвок в вопросах подобных <?> возбуждаемым… Отвечать было трудно — тем более, что лично склоняюсь к порицанию приемов М<ирского> кроме начала, кот<орое> было нужно после духоты Мин<истерства> Плеве… но дальнейшая болтовня была лишняя… За завтраком Е<лисавета> Ф<еодоровна> опоздала — а потом уехала скоро с Растопчиным[1885], а С<ергей> А<лександрович>, посидев у столика, — прощаясь, сказал мне, чтобы о разговоре с ним я сказал бы Имп<ератрице> М<арии> Ф<еодоровне>: «Ведь вы ее увидите!» Я ответил утвердительно, хотя и не предполагал в этот раз ехать в Гатчино. Никогда еще я не говорил о таких материях щекотливых с С<ергеем> А<лександровичем>как в этот день — касаясь до самых верхов…
25
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Всюду огорчения и мучения! Боже!!
2
5
Дневник гр. С. Д. Шереметева
5
Когда встали из-за стола В<еликий> Князь стремительно меня удержал в б<ольшой> зале, когда все ушли и торопливо, очень приветливо сказал, что получил известие из Петербурга, что съезда официально <?> не будет; что Государь не согласился — несмотря на ход<атайство> Мирского, под давлением Шипова[1889], Львова[1890] и Петрункевича[1891], — но что Мирский разрешил им частно совещаться, обещав, что полиция препятствовать не будет(!) Говорил, что считал М<ирского> порядочным человеком, но теперь сомневается, если он сваливая с себя — направляет неудовольствие на Государя. Говорил, что больше молчать не может, что едут они к 14 в Петербург…
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Николай II — вел. кн. Сергею Александровичу
Милости просим погостить у Нас. Радуемся за Эрни. До скорого свидания. Ники.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Дневник Николая II
15
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
1
17
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
24
25
27
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник гр. С. Д. Шереметева
25
2
Дневник Николая II
2
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — прот. Иоанну Кронштадтскому
5
Прошу помолиться за тяжело больную графиню Марию Менгден.
Просит Ваших святых молитв Великая Княгиня Елисавета Федоровна.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
14
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
14
Дорогой Ники,
Обдумавши серьезно вчерашний твой вопрос относительно Булыгина, пришел я к заключению, что в данную, боевую минуту он не тот человек, который был бы надобен.
Булыгин — человек очень дельный, но мягкий, слишком мягкий, чтоб бороться с ужасным наследием кн. Мирского. В мирное т. ск. время его бы обеими руками тебе бы предложил, но, повторяю, не теперь.
Мне пришло на мысль другое лицо, о котором я много слышал хорошего, хотя лично его не знаю: это член Г<осударственного> Совета Платонов[1910]. Ты меня прости, если позволяю себе называть тебе лиц, когда ты не спрашиваешь. Но помнится мне, и Плеве хвалил его мне, как умного, дельного, с хорошим направлением и не принадлежащий ни к какой партии. Платонов — юрист, стало быть, законник, что очень важно в данную минуту.
От всей души благодарю тебя за твое доверие. Храни тебя Господь на всех путях твоих. Обнимаю нежно тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
15
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В это время определился уход Великого Князя с поста Генерал-Губернатора с оставлением Главнокомандующим войсками Округа. Государь дал согласие, Великий Князь был очень доволен, что тяжесть, тяготившая его, спадает с его плеч.
Николай II — прот. Иоанну Кронштадтскому
Радуюсь сердечно и благодарю Бога, даровавшего Вам улучшение здоровья, а всей России драгоценной Вашей жизни.
Николай.
Прот. Иоанн Кронштадтский — Николаю II
Благодарю за царское и отеческое внимание ко мне больному. Благословенна держава Ваша.
Протоиерей Иоанн Сергиев.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
23
25
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
25
Дорогой Ники,
Тебя и Аликс от души благодарю за прелестные подарки. Столик пресимпатичный, а ваза чудная. У нас вчера была елка, и если б не дети — тяжело было бы!
Какие времена мы переживаем: кажется, чаша переполнилась с падением П<орт->Артура. Только и молюсь, чтобы Господь сжалился над нами! Умоляю тебя, не поддавайся либеральным веяниям с вызыванием без разбора людей со стороны для совещаний. Прости меня, но нужно покарать и Голицына[1913], и Трубецкого[1914] в их беспримерных выходках: пока все проходит даром. Не правда ли, ты не сердишься на меня за мою откровенность! Позволяю себе напомнить тебе о Булыгине в Г<осударственный> Совет к 1 января.
Прикладываю письма детей к тебе и Аликс и мою карточку для Ольги. До свидания, дорогой Ники; храни тебя Господь. Обнимаю крепко тебя и Аликс.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Да услышит тебя Господь в день печали, да защитит тебя имя Бога Иаковлева. Да пошлет тебе помощь из Святилища и с Сиона да подкрепит тебя.
Да воспомянет все жертвоприношения твои и всесожжение твое да сделает тучным.
Да даст тебе Господь по сердцу твоему и все намерения твои да исполнит.
Мы возрадуемся о спасении твоем и во имя Бога нашего поднимаем знамя. Да исполнит Господь все прошения твои.
Ныне познал я, что Господь спасает помазанника Своего, отвечает ему со святых небес Своих могуществом спасающей десницы Своей.
Иные — колесницами, иные — конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся.
Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо.
Господи! Спаси царя и услышь нас, когда будем взывать к Тебе.
Псалом 19.
(Для Ники)
Да благословит Бог 1905-й и грядущие годы победами и миром, во славу имени Своего, нашего отечества и тебя.
Мы оба нежно целуем и благословляем тебя из глубины наших верных сердец.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
1905.
Для Ники
«И иное упало на добрую землю, и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, а иное сто».
Пусть семена любви, терпения и благословения, которые ты сеешь в своей стране, упадут на добрую почву и принесут утешение и истинный плод тебе и твоим подданным!
Храни Бог тебя и всех близких в 1905-м году, на долгие годы.
Любящая тебя
сестра Элла.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
1 января, при весьма милостивом высочайшем рескрипте, великий князь был уволен от должности генерал-губернатора и назначен главнокомандующим войсками Московского военного округа, причем в виде особой милости ему был пожалован портрет императора Александра III, осыпанный бриллиантами, для ношения на груди. Великий князь был очень счастлив этой награде, так как брата своего императора Александра III он прямо боготворил.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
2
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
3
Московские вести
7
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Воспоминания П. Г. Курлова
Для царской семьи этот год начался зловещим предзнаменованием. 6 января, во время Крещенского водоосвящения, из одного из орудий гвардейской конной артиллерии, выстроенных около здания биржи, для производства салюта, последовал выстрел картечью, осыпавшей помост, на котором был государь император и царская семья, и Зимний дворец. Расследование показало небрежность со стороны местного военного начальства, и дело было отнесено к случаю, хотя «случайность» такого выстрела требует очень сильного воображения, и несомненно, что в самой батарее или среди близких к ней людей были члены революционных партий, знавшие обычную халатность в этой части войска и ею воспользовавшиеся.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В Москву весть о событиях 9 января достигла в тот же вечер и быстро облетела все фабрики и заводы; рабочие заволновались. В это же время доставлен был исправляющему должность градоначальника план Нескучного сада и дворца, взятый при обыске у одного из рабочих, кажется завода Бромлея[1920], с указанием дорожек, по которым гулял великий князь, и другими отметками. Это побудило градоначальника и всех окружавших великого князя убедительно просить его покинуть Нескучное и переехать в Кремль, где, казалось, легко было обезопасить его пребывание. Великий князь согласился только после того, что ему были представлены доводы, что, оставаясь в Нескучном, он связывает руки градоначальнику, который слишком много внимания должен будет сосредоточивать на охрану Нескучного в ущерб общего охранения порядка в столице. Это было вечером 9 января. Решено было переехать тотчас же, не откладывая, в Николаевский дворец.
Наскоро собравшись, с необходимыми вещами приехали в Кремль. Кроме их высочеств великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровны и августейших детей великого князя Павла Александровича в Николаевском дворце поселились фрейлины великой княгини М. А. Торопченинова и княгиня С. Л. Шаховская, воспитатель великого князя Дмитрия Павловича генерал Лайминг, состоявшая при великой княжне Марии Павловне Е. Ф. Джунковская — моя сестра и я. Для дворцового начальства переезд великого князя был так неожиданен, что в Николаевском дворце начали все готовить уже по приезде туда их высочеств, и первую ночь в комнатах дворца было не более 4 градусов…
Великий князь очень не любил сам принимать какие-либо меры предосторожности, и потому в этом отношении с ним было очень трудно. Он скрывал ото всех окружавших те угрожающие письма, какие он получал, даже от меня, никому их не показывал и уничтожал. Только один раз он мне проговорился, когда я докладывал ему о мерах охраны, организованных мною во дворце.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Мне непременно хотелось тебе написать и сказать тебе, как мысленно мы с вами в эти тяжелые дни! До чего все это грустно, и высказать трудно, и именно теперь, когда наши дерутся на Дальнем Востоке! Здесь, в Москве, пока еще все спокойно, хотя несколько фабрик уже забастовали, и забастовавшие фабричные стараются склонить и других. Ввиду всяких нужных военных распоряжений и чтобы быть ближе к центру города — я решился временно переехать в Николаевский дворец, ибо все начальствующим лицам ближе ездить и самому не быть почти за городом. Так как все гренадерские полки моск<овского> гарнизона в крайне малочисленном составе, то я решил вызвать из Твери Москов-<ский> драгун<ский> п<олк> и один пехотный полк из Смоленска. Надеюсь, ты не будешь иметь ничего против этого решения, ибо, если забастуют все фабрики в Москве и кругом Москвы, то цифра получится очень большая.
Храни вас Бог, мысленно с вами, крепко обнимаем.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
12
Вел. кн. Сергей Александрович — Николаю II
1
Дорогой Ники,
Слава Богу, до сих пор у нас здесь все было спокойно, несмотря на то, что на некоторых фабриках и забастовали рабочие; на других же снова принялись за работу. Таким образом, только колебания, но нет единства в забастовках. Я старался насколько мог помогать ген<ералу> Рудневу (помощнику градонач<альника>), и, я думаю, предупредительными мерами, вовремя посылая войска то на эту фабрику, то на другую — удалось нам до сих пор удержать равновесие.
Фабричные видели, что с ними шутить не будут, а вместе с тем я этим старался предупредить серьезного столкновения. Наряд войск был полный по всей Москве. Сегодня воскресение, но, слава Богу, день кончается, и дурных вестей не было. Всю эту неделю мне пришлось быть на чеку и постоянно вызывать то одного, то другого, ибо бедный Руднев совсем не был подготовлен играть роль градоначальника (ему Трепов никогда никакого серьезного дела не давал), и он иногда терялся, хотя я должен ему отдать справедливость, вышел из тяжелого положения прекрасно. Только сегодня вечером приезжает сюда ген<ерал> Волков. Я думаю остаться в Николаев<ском> дворце еще некоторое время, а потом вернуться в Александрию. Как я тебе докладывал, здесь весь Моск<овский> драгун<ский> полк, за сим Копорский полк из Смоленска и 4 эскадрона Петерб<ургских> драгун. В одной Москве на фабриках сто две тысячи рабочих, а с пригородными цифра выйдет очень почтенная.
Я позволяю себе обратить твое внимание на печатываемые депеши во всех газетах касательно совещаний комитета Министров по поводу твоего последнего указа. Это уже делается несколько раз с разными лишними подробностями. Желательно ли это? А вот сегодня появилась депеша крайне странная, которую я позволяю себе тебе послать.
Я уверен, что Трепов будет на высоте своего тяжелого призвания. Твоя благодарность ему за Москву — глубоко меня порадовала!
Прости, что так пространно расписался! Храни тебя Бог. Крепко обнимаю вас обоих.
Твой Сергей.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
17
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Он рассказал мне, что когда Императору Александру III представлены были избранные два кандидата на д<олжность> М<осковского> Губ<ернского> Пр<едводителя> Дв<орянства> и получившие одинаковое число шаров (кн. Тр<убецкой> получ<ил> двумя больше; мой шар) то он не хотел утвердить последнего и только по усиленному ходатайству В<еликого> К<нязя> С<ергея> А<лександровича> согласился, но при этом сказал ему: «Дай Бог, чтобы тебе никогда не пришлось в этом раскаиваться!» «И вот, грустно прибавил В<еликий> К<нязь> — теперь… пришлось». Эти слова Государя для меня очень знаменательны.
Вообще был необыкновенно любезен и внимателен… Перед тем Елиз<авета> Феод<оровна> пригласила меня на след<ующий> день к себе в 6 часов дня.
Вел. кн. Сергей Александрович — гр. С. Д. Шереметеву
Дорогой Граф,
Премного Вам благодарен за присылку проекта адреса — прекрасно составленного. Записка «наших Мирабо»[1928] — возмутительна, как по содержанию, так и по изложению.
Надеюсь до скорого свидания.
Ваш Сергий.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Елиз<авета> Фед<оровна> — обаятельна, толкова, проста. — Говорила о том, что Г<осударь> и И<мператрица> А<лександра> Ф<еодоровна> не достаточно общительны — что нужно больше видеть людей и иначе их видеть — и за столом — что уединяться нельзя — о Витте сказала, что не может соглашаться с иными, почитающими его способным к измене — она вторила мне, что этот человек нуждается в сочувствии и привете <?>, и что без доверия он раздражен и имеет основания быть оскорбленным за жену[1931] и за многое — за сухое удаление от М<арии> Ф<еодоровны>, за холодность отношений и пр. Затем в общ<ем> говорила об уменье обращаться с людьми. О пок<ойном> Гос<ударе> Александре III гов<орила>, что такие характеры и люди рождаются нечасто — и что нельзя ожидать от иных того же, но нужно видеть добрую — несомненную сторону. Чем дальше шла беседа, тем легче было вид<еть> перед собою обаятельное существо, теперь себя вполне показавшее в деле благотворительном для войны <?>. Я решился сказать, что отовсюду голос один, что имя ее благословляют и в войсках. Она приняла это просто — а я был взволнован, сказав, что это сущая «правда»!
Говорил о сплетнях, будто И<мператрица> А<лександра> Ф<еодоровна> жел<ает> конституции — и И<мператрица> М<ария> Ф<еодоровна> — она выражала удивление и улыбалась, находя это диким. О сестре сказала, что ей это передали, и она ответила определенно в смысле противном — что и сыну ее (если говорить о нем) будет хуже при ограниченности верх <овной> власти. И о дворянстве говорила благодарно и толково… Разговор прекратился, и я ушел под чарующим впечатлением. Жаль, что не она на месте А<лександры> Ф<еодоровны>.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
… Думаю, для тебя было большим утешением быть с Ники все это время глубокой скорби и тревог. Да благословит тебя Господь и да поможет тебе. Мы все нежно целуем тебя.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
22
Воспоминания В. Ф. Джунковского
22 января состоялось в Москве чрезвычайное дворянское собрание. Брожение, царившее повсюду, не могло не отразиться и на общественных кругах. Дворянское собрание прошло с огромным оживлением, так как еще до собрания были составлены две записки противоположного характера и содержания. Одна записка была составлена группой дворян во главе с А. Д. Самариным и высказывалась за необходимость твердой власти и незыблемость принципов самодержавия, другая была составлена группой дворян во главе с князем С. Н. Трубецким[1936], отражая на себе настроение либеральных кругов, высказывалась за необходимые реформы в конституционном духе. Мысли этих двух записок были положены в основу двух адресов, которые и были прочитаны на дворянском собрании — адрес первой группы был прочитан А. Д. Самариным, второй группы — князем П. Д. Долгоруковым[1937]. После оживленных дебатов баллотировали оба адреса. Большинством голосов прошел адрес группы Самарина, который и был послан Государю императору.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Вел. кн. Сергей Александрович — гр. С. Д. Шереметеву
Дрогой Граф,
Могу вас заверить, что это злонамеренная выдумка! Ничего подобного Земскому Собору — нет.
Булыгин — был у меня сегодня утром, и долго мы с ним беседовали; если был бы намек на 3<емский> С<обор> — он бы мне сказал!
По всем вероятиям слух пущен, чтоб сорвать самаринский адрес: не благовидно.
Ваш Сергей.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
25
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дневник вел. кн. Сергея Александровича
27
2
Последняя запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича
3
Дневник Николая II
Несчастная Элла, благослови и помоги ей, Господи!
Манифест Николая II
Дневник Николая II
5
О. Иоанн Кронштадтский — Николаю II
6
Скорбь ваша неописуема. Скорбь Спасителя в Гефсиманском Саду за грехи мира безмернее — присоедините вашу скорбь к Его скорби — в ней найдете утешение.
Верноподданный протоиерей Иоанн Кронштадтский.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5
В молитвах я всегда с тобой — ты так его любила. Помоги нам Бог.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5
Все, что мы вместе переживаем в молитвах, помогает преодолеть это жестокое страдание. Господь дал благодатную силу выдержать — знаю, что душа моего любимого обретает помощь у мощей святителя Алексия. Какое утешение, что он покоится в этой церкви, куда я могу постоянно ходить и молиться.
Элла.
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Благослови тебя Бог, милая сестрица. Глубокое утешение для меня в том, что он покоится рядом с мощами <св. Алексия> и так близко. Я постоянно хожу на службы, что позволяет молиться с теми, кто любил его. Наши души вместе с его душой.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Глубоко в сердце храню твою доброту. Мы знаем, что мы всегда вместе. О, каково тебе вынести еще эту скорбь, когда Господь дал тебе нести так много крестов. Но ты, как и я, знаешь и чувствуешь, какой глубокий покой обретаешь в молитве, когда жизнь становится такой одинокой. Благослови тебя Бог.
Элла.
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
7
Гнусное убийство великого князя Сергия Александровича страшно поразило меня. Я сейчас же послал великой княгине Елисавете Феодоровне сочувственную телеграмму и вчера получил от нее ответ: «Благодарю за молитвы; в молитвенном единении почерпаю силы переносить незаменимую утрату. Елисавета».
Воспоминания В. Ф. Джунковского
На второй или третий день[1943] мученической кончины великого князя ее высочество, движимая христианским чувством всепрощения, решилась поехать навестить убийцу своего мужа — Каляева[1944], который содержался в то время в Серпуховском полицейском доме. Сопровождали великую княгиню бывшая фрейлина Е. Н. Струкова и бывший адъютант великого князя Гадон, это были в то время единственные лица, посвященные в этот, можно сказать, подвиг великой княгини, конечно, если не считать градоначальника Волкова, без разрешения которого великая княгиня не могла бы посетить Каляева.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Целую тебя очень-очень нежно. Сплю мало, но крепко, в комнате маленькой Марии. Дети очень трогательные, бедные Павел и Мария ужасно расстроены. Дорогая Виктория и все остальные очень утешают. Хочу видеть тебя, молитвенно с тобой.
Элла.
Воспоминания П.Е Курлова[1945]
Я выехал в Москву в тот же вечер и дежурил у гроба почившего как бывший, до назначения курским вице-губернатором, секретарем ее императорского высочества по дамскому комитету Красного Креста…
Я никогда не забуду той ужасной по своей простоте минуты, когда в 3 часа ночи накануне погребения (10 февраля. — Сост.), во время одного из моих дежурств при гробе, в церковь из соседней комнаты вошла великая княгиня. Она двигалась автоматической походкой, видимо, не вполне сознавая свои действия. Медленно подошла она к усопшему и, приподняв покров, стала что-то поправлять в гробу, где лежало изуродованное тело. Мы, дежурные, замерли, боясь шевельнуться. Быстрыми шагами к великой княгине приблизился состоявший при ней гофмейстер Н. А. Жедринский и увел ее во внутренние покои.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
10 февраля происходило отпевание тела великого князя по особому, высочайше утвержденному церемониалу. Была масса народа; после отпевания гроб с останками был перенесен в Андреевскую церковь Чудова монастыря и поставлен посреди на небольшом возвышении, покрыт чехлом, обшитым парчой, и сверху покровом, так он оставался до устройства склепа церкви-усыпальницы под храмом Чудового монастыря, где покоятся мощи Святителя Алексея…
Дневник Николая II
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Дипл<оматический> Корпус. Госуд<арственный> Совет. Влад<имир> Алек-с<андрович> еле ходит. У Алексея Алекс<андровича> выражение ужасное…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Душой и сердцем в единой молитве. Он смотрит на нас сверху, его искренняя любовь будет утешать тебя, принесет благословение и силу в этой жизни, как осеняет и утешает она меня. Наши молитвы непрестанно вместе.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Всегда твое верное чуткое сердце знает, как утешить. Благослови тебя Бог. Мой милый был похоронен в форме Киевского полка и о! как они были тронуты, <когда> я сказала командованию полка <о назначении меня шефом>. Сегодня весь день такой мягкий, солнечный свет, и этот умиротворяющий звон колоколов, и божественные молитвы принесли мир — да распространится он на твою дорогую страну и принесет тебе благословение.
Элла.
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
Воспоминания П. Г. Курлова
…Не менее трагичен и другой эпизод этих скорбных дней, о котором мне передавал тот же Н. А. Жедринский. Взрывом бомбы был тяжело ранен любимый и безгранично преданный великому князю его кучер, который вскоре скончался[1946] в больнице от ран, причем его похороны предшествовали погребению великого князя. Рано утром Н. А. Жедринскому дали знать по телефону, что великая княгиня в простой карете уехала на похороны. Н. А. Жедринский поспешил в больницу и встретил погребальную процессию в пути. Непосредственно за гробом медленным шагом, не обращая никакого внимания на окружающих, шла великая княгиня. Н. А. Жедринский не решился ее беспокоить и направился вслед за процессией. Пешком дошла великая княгиня до кладбища, отстояла литургию и отпевание и последовала за гробом до могилы. По окончании погребения она так же автоматически направилась к выходу, не замечая, что попадает в снег. Н. А. Жедринский поспешил за ней и помог ей сесть в карету. Все, имевшие случай видеть и беседовать с великой княгиней, знают ее любезность, которая особенно ярко проявлялась в отношении близких к ней лиц. Преимущественным ее расположением пользовался гофмейстер Жедринский. «Великая княгиня не узнала меня и только склонила голову, садясь в карету», — закончил свой рассказ Н. А. Жедринский.
Таким нервным потрясением объясняется посещение великой княгиней убийцы ее супруга, террориста Каляева, в тюрьме.
С чувством всепрощения и христианской любви беседовала она с преступником, оставив в его камере небольшую икону.
Этот высокохристианский акт произвел на Каляева потрясающее впечатление, о котором свидетельствует подлинное письмо Каляева к великой княгине, — с содержанием его мне пришлось ознакомиться. В этом письме ярко выражается внутренняя борьба человека, который не мог не почувствовать необычайного духовного величия августейшей супруги своей жертвы, и чувство террориста, как бы оправдывающегося перед своими партийными единомышленниками в невольном проявлении человечности и скрытых где-то в глубине души и незаглушенных окончательно нравственных начал.
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
Свой разговор с убийцей она скрывает. Она только сказала, что когда она к нему вошла, он спросил: «Кто вы? — Я жена того, кого Вы убили!» Она ему простила и дала образок. Говорят, что он весь день лежит на койке, смотрит на образ и плачет!..
О. Н. Жадановская — вел. кн. Елисавете Феодоровне
Ваше Императорское Высочество!
Я так много слышала о Вашей доброте и отзывчивости, о Вашей высокой миссии помогать страждущим, что решилась побеспокоить Вас свой просьбой откликнуться на мое тяжелое горе, и если есть хоть какая-нибудь возможность помочь! Дело в том, что сын мой Борис Жадановский, по окончании инженерного училища в 1905 году, был произведен в подпоручики 5 Понтонного Саперного батальона. 20-летний юноша, добрый, честный, увлекающийся, отзывчивый, готовый душу отдать за друга своего, после школьной скамьи без знания жизни и людей, очутился на полной свободе и попал в водоворот шумных дней в России…
Ваше Высочество, сын мой может быть виновен, но он же не закоренелый преступник, не вор и мошенник, а несчастный юноша, пострадавший за свои ранние увлечения! Безотрадная жизнь в одиночном заключении в лучшие годы, потеря здоровья и никакой надежды в будущем! Мой бедный муж не перенес тяжкой драмы с сыном, здоровье его сразу пошатнулось, и после тяжкой болезни он умер. Умоляю Ваше Высочество взять на себя труд похлопотать о возможном облегчении участи моего несчастного сына у Его Императорского Величества Государя Императора…
Завещание вел. кн. Елисаветы Феодоровны (черновик)
Подробности моего завещания записываю, пока помню.
Сжечь все фотографии, — они только отягощают. Одежду мою я отдала служанкам, осталось только мое траурное одеяние, которое я ношу сейчас — его тоже можно отдать им. Мои шлейфы переделаны для 14 церквей — уже переданы:
Москва:
Свят. Алексея — кремовый бархат с золотом
Св. Андрея — белый муар с золотом
наш муслин — свадебный наряд
Петра и Павла — синий бархат с золотом
Церковь в генерал-губернаторском <доме> — зеленый бархат с серебром
Петербург:
наша дворцовая церковь — розовый бархат с серебром
Иерусалим — рубиновый бархат (из пурпурного шлейфа) с серебром
Тобольский полк — белый атласный воротник, шитый золотом, синий бархат с вышивкой
Киевский полк — белый атласный воротник, шитый золотом, красный бархат с вышивкой
Царскосельский батальон — белый атласный воротник, шитый серебром, и красный бархат
— белый атлас
— белый атлас с серебряными ландышами
14 священнических облачений.
Отдать все мое нательное белье, постельное белье и спальные принадлежности Виктории и Ирен для них и их детей.
Мои драгоценности, надеюсь, у меня будет время отписать.
Сувениры, подарки и безделушки я хотела бы отдать моим друзьям. Если у меня не будет времени указать — отписать всем, кто что выберет — они знают, что я <обычно> дарю.
Мои наручные часы, которые я всегда носила во время путешествий, я хотела бы передать Марусе Белевской[1947] и желаю, чтобы мою старую сумку со всем ее содержимым сожгли целиком, не открывая.
Китти Струковой[1948] — деревянный писаный образ, Богородица Петербургская с грошиками, который я всегда брала в поездки.
Соне Шаховской[1949] — мой молитвенник, который я всегда брала с собой в поездки, в нем лежит письмо ее матери…
Гадону — серебряный крест, образ «Нечаянной радости», в металлической рамке, флакон, теннисная ракетка, в эмали, которые я всегда брала с собой в поездки.
Степанову — фотографию Сергея в кожаной рамке 1886 года, образ св. Серафима, которые всегда были со мной во время поездок.
Джунковскому — круглый образ Богоматери Казанской.
Менгдену…
Мои портреты, принадлежащие Сергею, отдать…
Марии — акварель Бенкендорфа.
Дмитрию — профиль работы Каульбаха.
Аликс — пастель Каульбаха с вуалью.
Виктории — пастель, работа Каульбаха, в профиль, сидя.
Ирен — пастель, работа Каульбаха, анфас, в красно-синих тонах на фоне леса.
Эрни — миниатюра в его коллекцию.
Мой большой портрет маслом работы Каульбаха сейчас в Петербурге в музее Сергея, также розовый Штемберга.
Павлу крест с мощами преп. Сергия отдала.
Владимиру отдала образ Богородицы пастелью.
Выполнены фотографии всех моих портретов и картин Сергея, которые я отдала или оставила у себя.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милой Минни в память о нашем дорогом Сергее от Эллы: 1905
2 серебряных портсигара от вас обоих дорогих, маленькую булавку в виде сердца, которую я дарила своему милому, и булавку в виде подковы, который подарила ему ты.
Моей милой Минни в память о наших любимых — фотокарточки принадлежали моему дорогому Сергею.
От Эллы. 1905.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
На средства, отпущенные великой княгиней, были устроены поминальные обеды во всех народных домах и столовых Попечительства о народной трезвости с 12 февраля по 15 марта — сороковой день кончины великого князя. Было выдано всего 45 000 обедов по билетам, выдававшимся неимущему населению участковыми попечительствами о бедных.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Нежнейшие поцелуи, хотела бы, чтобы ты была здесь, ощутила атмосферу безмятежного покоя в этой маленькой церкви, где покоится мой любимый. Много скорбящих сердец его друзей в молитве здесь нашли укрепление. Ранним утром и поздним вечером, не считая дневных молитв, я прихожу туда и живу потом с новой силой. Помогают мне мощи святого Алексия. Благослови тебя Бог, моя родная, ведь только Он может помочь нам выстоять. От всего сердца целую тебя, благодарю за ласку и любовь.
Элла.
Газета «Новости дня»
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сегодня Стессель с женой и сыном пришли на заупокойную литургию в тихую скромную церковь, где покоится мой милый. После видела их наедине, так просто, трогательно. Столько чувства! Ты не представляешь, какая огромная опора и утешение для меня жить вблизи от этой церкви, ходить каждое утро пораньше и поздно вечером. Это дает мир моему болезнующему сердцу. В 11 часов заупокойная литургия и панихида. Благослови и защити тебя Бог. Пусть эта чистая, преданная душа пребывает вблизи тебя, укрепляет и утешает в страданиях.
Элла.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Твое предложение так милостиво, но я — увы! — чувствую, что совершенно не в состоянии принять на себя такую серьезную ответственность. Может ли это делать Миша? Я всегда смогу держать тебя в курсе дел, живя здесь. Понимаю, как разговор со Стесселем воодушевил тебя. Он истинный герой, это возвышает душу над собственными бедами и придает мужества. Да благословит вас Бог, мои дорогие. Мы все вас целуем.
Элла.
Дневник гр. С. Д. Шереметева
Панихида — простая, умилительная — по чину. В<еликая> Княгиня — как видение просто вся в Боге. Служил св<ященник> Зверев[1953] — и все прошло — и все ушли обратно с остановкою перед ракою, к кот<орой> прикладывалась В. Княгиня. Темно — одни лампады кое-где. <… > Мы спустились с Марьей и сели в сани. Впечатление было глубокое…
Вел. кн. Елисавета Феодровна — в Кремлевский склад
В тяжком испытании, ниспосланном Мне Господом, истинным утешением служит Мне то теплое, искреннее сочувствие, которое встречаю вокруг Себя. Ваши сердечные слова, ваше участие проникли Мне в душу. Благодарю вас, Мои дорогие сотрудники и сотрудницы. В молитвах черпаю силы со смирением переносить Мою великую скорбь, а в совместной с вами дальнейшей работе на пользу страждующих да поможет Мне Господь находить утешение.
ЕлисаветА.
А. М. Катков — гр. С. Д. Шереметеву
…Великая Княгиня хотела бы, чтобы учреждения Иверской общины проявили бы особенную деятельность, так как до сих пор они стояли на большой высоте. По приезде моем госпиталь разовьет свою деятельность в смысле отделения летучего отряда, своего поезда и перевязочного пункта. Организация всего этого мне достаточно знакома и поэтому присутствие мое там Великая Княгиня находит полезным. Я с радостью исполню всякое желание святой женщины.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову[1955]
Дорогой и глубокоуважаемый Михаил Петрович.
Хотя осознаю, что еще несвоевременно беспокоить Вас письмом, но желание поделиться с Вами сообщением о представлении моем Государю по делам нашего Палестинского Общества, и, главнейшее, для исполнения дорогого для нас всех желания Ее Императорского Высочества принять нас под свое покровительство, превозмогло все опасения потревожит Вас в столь трудное для Вас по душевному состоянию время. Как предполагалось в Москве, я обратился на другой день по возвращении моем в Петербург к К. П. Победоносцеву и просил написать Государю и испросить мне разрешение Его Величества представиться с докладом по делам Палестинского Общества. Умнейший, почтенный старец понял все с двух слов и не нашел никаких препятствий. Разговор наш был в субботу 12 в 5 часов, а на следующий день, в воскресенье, вечером я получил его письмо, испрашивающее разрешение Ея Величества, написанное весьма изящно с прекрасными и очень обдуманным выражениями. На письме стояла карандашная надпись Государя: «Могу принять Аничкова завтра, в понедельник, в 1 ½ часа». В указанное время я входил в кабинет Его Величества в Александровском дворце, в Царском Селе. Государь, после извинения моего за беспокойство и благодарности за дозволение явиться, заметил: «Очень хорошо, что К.П<обедоносцев> написал ко мне, а то я и так хотел уже Вас вызвать». Затем Его Величество занял за столом свое обычное место и мне указал сесть на то кресло у стола, на котором 7-мьлет тому назад я имел счастие несколько раз докладывать Его Величеству по делам Министерства Народного Просвещения.
В кратких словах я рассказал о том крайне грустном впечатлении, какое произвело на всех присутствие в Москве в эти дни печали и скорби, причем, конечно, не мог не высказать особого сочувствия (благоговения) горю прекрасной по своим душевным качествам и по необыкновенным человеколюбивым чертам Великой Княгини. Видит Бог, что без особого душевного волнения я не мог видеть этой недосягаемой по возвышенности души женщины у гроба ее столь ужасно погибшего, ни в чем неповинного супруга. Рассказ свой Его Величеству я заключил тем, что теперь Общество так счастливо, что, осиротев от потери своего Покровителя и Благодетеля, оно удостаивается согласия Великой Княгини, этой превосходящей других людей женщины, быть его Руководительницей, принять на себя председательство в Обществе. Государь предложил мне прочесть заготовленный о сем доклад (прилагаю его в черновой) и одобрил его, сказав: «Знаете, лучшего Общество не могло бы и желать. Очень хорошо, что Великая Княгиня согласилась поддержать такое прекрасное Общество, которое с такой заботливостью и основал, и берег Великий Князь. Я знаю, он мне много раз говорил о делах Общества, а за последние годы и о Ваших ему по Обществу докладах». Затем Государь спросил: «Написать ли мне теперь согласие или после», и заметил, что мысль Великой Княгини о том, чтобы иметь впоследствии ближайшим сотрудником Великого Князя Дмитрия Павловича вполне целесообразна. О Великом Князе Государь при этом выразился: «Он прекрасный мальчик». Я осмелился просить Государя благоволить сделать надпись на докладе о согласии теперь же, чтобы избежать неопределенного периода, когда в Совете Общества могут возникать разные предположения, недоразумения и проч. Хотя тут же я прибавил: «Впрочем, Ваше Величество, никаких недоразумений я постараюсь не допустить». Государь милостиво выразил: «Знаю, что не допустите; я вас помню в этом отношении как Товарища Министра Просвещения». Затем Его Величество надписал на докладе: «Вполне согласен».
Отдавая мне доклад, Государь вспомнил: «Прежде Великий Князь представлял мне отчет и смету, ну а теперь как же?» Со мною был и отчет и смета, подготовленные раньше для подписи Великого Князя, но не посланные в Москву до 4 февраля. Я объяснил Государю и представил эти бумаги. Государь изволил оставить их у себя, сказав: «Я пришлю Вам через несколько дней». Откланиваясь Его Величеству, я благодарил за внимание, а Государь изволил спросить меня о средствах Общества и на доклад мой о некотором затруднении, могущем встретиться в этом году вследствие значительного уменьшения дохода от сокращения пожертвований и сбора в кружки и вербного, благоволил заметить: «Ну, в случае затруднения Государь придет на помощь Обществу, это хорошее Общество». Удостоив меня пожатием руки, Его Величество сказал: «Так тяжело было в Москве!» И на мой ответ и грустный вздох Государь как то печально примолвил: «Да, все мы под Богом ходим». С этими словами, когда я снова низко поклонился, Государь, отпустил меня.
Долго затем, возвращаясь в Петербург, находился я под таким смешанным чувством: и радостным, потому что имел счастие видеть Государя и слышать его одобрение нашему желанию и согласию Великой Княгини, и грустным, потому что такой печальный случай, как ужасная кончина Августейшего Председателя, был тоже предметом разговора, да и Государь показался мне расстроенным, грустным, хотя вместе с тем крайне милостивым, благоуветливым и снисходительно-внимательным к Обществу и даже лично ко мне. Эта поездка и весь разговор, конечно, сохранится на всю жизнь (правда, уже на краткий срок ее) в моей благодарной памяти. Возвратясь в Петербург, я немедленно телеграфировал Вам для доклада Ее Высочеству, и вчера имел счастие получить телеграмму Великой Княгини, которую в пятницу доложу в экстренном заседании Совета, который будет отвечать Ея Высочеству и об избрании Великого Князя Дмитрия Павловича…
Извините за длинное письмо и примите душевное почтение от всего сердца Вас почитающего
Н. Аничков.
Московские ведомости
Созданное в 1882 году благодаря, главным образом, почившему Великому Князю, Общество с тех пор, в течение 23 лет, имело счастье состоять под Его Августейшим председательством, и лишь Его высокой поддержке и неизменному сердечному благорасположению обязано широким развитием своей деятельности, направленной главным образом, к поддержанию православной веры среди Сирийского туземного населения Иерусалимского и Антиохийского патриархатов и к облегчению паломничества простых русских людей, идущих на поклонение в Св. Град. Но Господь не оставил осиротевшие Общество Своим попечением.
В первые же дни по кончине Великого Князя, Августейшая Супруга Его соизволила выразить желание стать во главе Палестинского Общества, к задачам и целям которого Ее Высочество и ранее всегда относилась с живейшею внимательностью. Такое желание Великой Княгини Елисаветы Феодоровны вице-председатель Общества, сенатор Аничков имел счастье 14 февраля лично повергнуть на благовоззрение Государя Императора, Всемилостливейше соизволившего в тот же день на назначение Великой Княгини председателем Общества.
По доведению о сем до сведения Великой Княгини, Ее Императорское Высочество изволила осчастливить Совет Общества нижеследующей телеграммой:
«Сердечно утешена милостью Государя поручить Мне председательствовать в Императорском Православном Палестинском Обществе; сподобившись великого счастья поклониться Гробу Господню, Я с тех пор сохраняю крепкую любовь и уважение к деятельности Общества; уповаю, что молитвами Моего незабвенного Мужа Господь вразумит Меня и поможет в совместной работе с достойными деятелями Общества служить на благо его высокосвятым целям
ЕЛИСАВЕТА».
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
… Извиняюсь перед Ее Высочеством, если недостаточно вразумительно сообщал о делах Общества. Я привык докладывать Великому Князю, даже Государю, но с Новым Августейшим Председателем имел первый раз деловой разговор и первый раз видел Великую Княгиню после смерти Ее Августейшего Супруга. Поэтому невольно пред глазами проходило все виденное в Москве и все читанное об ужасном событии, при котором Ее Высочество высказала столько великихчерт сострадания, человеколюбия, мужественной твердости, беспримерной доброты и неземной кротости. Не даром же люди всех партий, национальностей и направлений воздают Ей единодушно сознательную дань уважения и удивления.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
… Правду сказать Вам, меня несколько удивляет перемена в направлении дел по управлению ими в Палестинском Обществе. Прежде, при Великом Князе, нередко получались разные более или менее важные просьбы и обращения к Нему по различным вопросам и всегда таковые присылались Вами в Канцелярию Общества с надписью, начертанной Его Высочеством: «В Совет», который и старался возможно тщательнее разобрать и обсудить предложенное и направить затем, сообразно своему опыту, умению и знаниям. Теперь подобных резолюций Ее Высочества Совет не имеет и важные, существенные дела узнает из моего доклада, так сказать, post factum, когда Августейшим Председателем дело уже решено и решение это сообщено для исполнения. Так было по делу Сергиевского скита и по делу о школе для мальчиков в Бейруте. Мне неизвестна причина установления нового порядка и отступления от прежде принятого, но прежний был для Совета удобнее и для меня легче.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Позволь мне от всей души поблагодарить тебя за твою деликатность и доброту — для меня это большое утешение. Господь да наставит нас, и да поможет нам воспитывать Мария и Дмитрия так же хорошо, как это начал Сергей. Я сделаю все, что в моих силах, к тому же, зная его идеалы и принципы, мне остается лишь следовать тому, что всегда было перед моими глазами, чтобы воспитать эти юные нежные сердца в истинно христианском, истинно русском духе, всецело утвержденном на вере и чувстве долга.
То, что я могу жить в этом доме[1958] всю жизнь, большая отрада для меня. Я черпаю огромную силу и покой, находясь рядом с мощами святителя Алексия и моим дорогим в этом тихой маленькой церкви.
Могу ли я оставить мебель — она частью старинная, взята из Кремля и числится в описях, с тем, чтобы после моей смерти все было возвращено назад? Можно ли поставить одну или две двери и т. п.? Это сделало бы дом идеальным, поскольку анфилады весьма неудобны для размещения всех. Нельзя ли оставить некоторые люстры и простую мебель в комнате прислуги, или ты хочешь, чтобы все хранилось на мебельном складе дворца? Все будет зарегистрировано самым тщательным образом.
Спасибо, что назначил мне дорогого Алексея[1959] и позволил Гадону[1960] и Менгдену[1961] помогать — Менгден будет просто незаменим в детских делах.
Теперь, мой дорогой, расскажу тебе о потрясении, которое испытали мы с детьми. Павел написал, что ты разрешаешь ему брать с собой жену, если он приезжает надолго. Должна признаться, дети были очень расстроены, как и я, — каждый по-своему. Мария, увидев своего отца, который, должно быть, много чего ей наговорил (Виктория[1962] расскажет тебе подробности, писать слишком долго), и без того была потрясена смертью моего дорогого, а тут еще сказанное Павлом, так что не удивительно и даже естественно, что она бросилась ему на шею со словами: «Забери меня, забери»![1963] И только потом, когда она поняла, к чему это приведет, что ей придется жить с женой своего отца и ее детьми, ей расхотелось уезжать. Все это она рассказала мне. К тому же Павел сообщил ей немало неосторожных подробностей, и мысль о том, что ей придется видеться с ней, просто угнетает ее. Дмитрий только рыдает и не отходит от меня ни на шаг. Сердце мое разрывается, когда он говорит: «Я не могу лгать Папа, мне придется ему сказать, что не хочу ее видеть». Его страшит мысль о расставании со мной. Он решил, что должен заботиться обо мне — ведь дяди больше нет — и до такой степени привязан ко мне, что приезд отца скорее огорчил его, нежели обрадовал — он очень боялся, что отец его заберет. Теперь, когда ты стал их опекуном, и я <тоже>, оба они счастливы, что их дом здесь, и ничего не изменится. Но, увы! необдуманные слова и письмо Павла бросили тень на идеальный образ отца, который у них сформировался, и который с такой любовью и тщанием поддерживал Сергей. Нет ли здесь какого недоразумения? То же самое написал Павел и своей сестре Мари, то есть, что он может приезжать, когда захочет, и брать с собой жену, если едет на длительный срок, а ты со своей стороны дашь ему знать, когда можно приехать. Он хотел вернуться в скорости, и я была бы очень рада, если бы он приехал на пару недель. Но, дорогой, пожалуйста, не позволяй его жене появляться здесь, в Москве. Он обещал, что она будет жить неприметно, но таких женщин скрывать невозможно, поскольку они стремятся быть на виду, и потом — она жена; и как только появится в России, она покажет себя.
Если ты не против, я привезу детей после сороковин, то есть через 18 дней. Если позволишь, останусь на неделю или менее того — будет зависеть от обстоятельств.
Я ищу завещание Сергея и пока не нашла никаких бумаг. Это ужасно больно, но мне невыносима мысль, что кто-то другой будет касаться его драгоценных бумаг и вещей. Он так любил порядок, и ради него я сама разбираю бумаги. Я была в Ильинском, Усове; мы отслужили в церкви, все, казалось, уснуло в снегу. Потом в Нескучное[1964], а теперь, и здесь, и сегодня в генерал-губернаторском доме. Господь милостив ко мне, дает мне силы.
Я напишу Павлу несколько слов о том, что мы с тобой стали опекунами его детей, Алексей — моим, а Менгден — поверенным в денежных делах. Ни словом не упомяну о его жене, никаких подробностей, просто — вежливое письмо[1965].
Благослови тебя Бог, мой дорогой! Благослови и храни тебя Бог! Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Дорогой мой Ники,
Прости, что надоедаю со своими личными делами! На днях я уже писала тебе — может, Аликс ответила бы на мои вопросы карандашом? Ты, конечно же, не можешь. Помоги тебе Бог! Разве сравнить твои кресты с моими? Ведь все скорби, все тревоги целой страны тяготят твое бедное доброе сердце и думы. Да поможет и благословит тебя Бог, дорогой, и небесные молитвы моего милого покроют тебя. Какое утешение принесло нам всем вчера Святое Причастие!
Виктория написала мне все о Павле. Я чувствовала, что здесь кроется какое-то недоразумение.
Позволь мне высказать одну просьбу — она касается Истомина[1966]. Думаю, Менгден говорил о нем, когда упоминал о других сотрудниках Сергея. Добрая старая душа не желает ничего другого, как только остаться здесь, умереть здесь. Он может жить вполне обеспечено на пенсию, которую получает. Но нельзя ли его прикомандировать ко мне? Это почетное место, и только. Возможно, нам с тобой удастся поговорить об этом при встрече. Я упоминаю об этом только потому, чтобы он не получил никакого другого нового назначения.
Нежно целую тебя,
твоя любящая Элла.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Отец предпринимал попытки забрать нас к себе, но они не увенчались успехом: тетя удерживала нас при себе, исполненная сознания долга в память о своем муже.
Мы возобновили наши занятия, и вскоре на развалинах прошлой жизни сложился новый заведенный порядок. Тетя желала следовать традициям, установленным мужем. При всех обстоятельствах она взывала к его имени; ее усилия постоянно сводились к тому, чтобы регламентировать наше существование формулировкой: а как поступил бы он?
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу
27
Дорогой Павел,
Я только что получила бумаги от Фредерикса с решением Императора — он назначил себя и меня опекунами твоих детей — конечно, ты об этом знаешь, и я всем сердцем желаю, чтобы ты меня благословил издали, пока сам не приедешь сюда. Ты знаешь, что для меня твои драгоценные маленькие сокровища — словно ангелы, которые со своими добрыми, горячими, нежными сердечками помогут мне жить дальше ради них — до сих пор единственным, для кого я жила и кому отдавала все свое сердце и душу, был Сергей. Зная теперь, что вы с Сергеем решили вместе все, что касается их, я очень прошу тебя как можно чаще писать мне свои мысли. Я знаю, что ты, как и Сергей, полагал единственно возможной основой веру, долг, патриотизм. Когда ты приедешь, мы поговорим об этом — так как, уверена, существуют всевозможные детали, о которых он тебе написал бы, в которых ты всегда был согласен с ним, и о которых мне следовало бы помнить.
Ники подарил мне этот дом, где тебя ждет твоя маленькая комната — мы поговорим о Сергее, поможем друг другу пережить это невыразимое горе. Я чувствую, что ты потерял в нем не только своего брата, но отца и друга — я не встречала любви более глубокой, чем ту, которую он испытывал к тебе и твоим детям — в этом была вся его жизнь, и я бы хотела, чтобы теперь ты чувствовал во мне сестру, которая от всей души и всего сердца будет помогать в этой жизни тебе и твоим детям. Сергей и я — мы соединены на небесах — я чувствую себя там с ним и черпаю покой в молитве. Но не тревожься о том, что я буду тяготить твоих детей своим несчастьем — я берегу его, как сокровище, в своем сердце и в своей душе — можешь быть уверен, что их молодые жизни не будут омрачены, так как в молодости нужно обладать запасом здоровья и жизнерадостности, чтобы иметь силы жить дальше.
Алекс<ей> и я назначены управлять делами Сергея — это попечение должно продлиться до окончательного регулирования вопросов наследования. Помнишь, я просила тебя в телеграмме открыть документ Сергея, поскольку я не смогла нигде найти его завещание? Менгден и Гадон, которые назначены моими помощниками, будут искать в Петербурге. Все в идеальном порядке, и я жду твоего совета — что делать с письмами — Сергей говорил с тобой о них, конечно. Я не помню, что говорилось в его письме, которое ты мне читал — в тот момент я была так подавлена, вероятно, ты говорил об этом с Ники в Царском.
Буду ждать твоего письма.
Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, лучше, и прибавилось сил. Да благословит тебя Господь, дорогой братик. Дети — со мной, целуют тебя и вместе молятся.
Твоя старая сестра
Элла.
Господь дает мне силы, но эта ужасная пустота…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой Павел,
Благодарю за письмо от 3/16 марта. Я помню наши разговоры здесь и очень хорошо понимаю твое чувство. Но тогда ты мне говорил, что ты воспринял свое возвращение сюда в мундире как знак сердечного расположения Ники, чтобы все вместе могли прийти, помолиться и поплакать у тела нашего дорогого Сергея.
Дорогой друг, мы потеряли в нем не только сердце, которое умело любить, как никто другой, но и опору, наставника — а сколько выстрадало его драгоценное сердце на этой земле! Милосердный Господь взял его, чтобы он молился за нас, чтобы он, наконец, обрел там своих дорогих умерших, которых он всегда оплакивал.
Я не понимаю, почему его жестокая смерть должна зачеркнуть прошлое — Ники по своей доброте понял, насколько было бы грустно, если бы ты не приезжал к нам время от времени — для твоих детей и для меня твой приезд — великое утешение. Сергей был для них вторым отцом, однако он никогда не претендовал на их привязанность к тебе — его брату и любимому чаду — ты знаешь и чувствуешь это, ведь он столько раз доказывал это! Прошу тебя — не торопи события — пусть маленькие сердечки, которые впервые пережили такое ужасное горе, обретут покой — кроме любви, им еще нужен покой. Приезжай — поговорим — поживем вчетвером, не касаясь остального, и оставь на время заботы о будущем — так будет лучше. Я забочусь об интересах твоих и детей, а не о себе. В этом возрасте в сердце кроется столько ранимых уголков, и ради Бога, не торопись — не пробуждай критику, потому что иногда ей подвергаются те, кто ее порождает. Уверяю тебя, что они спокойны, довольны своим пребыванием здесь и ждут тебя, их дорогого Папа — пусть все так и остается — поверь мне. При встрече я должна буду сказать тебе многое, о чем писать было бы слишком долго, и ты увидишь, что я права — это для твоего и их счастья.
В ответ на ту часть письма, которая касается твоих детей, высылаю тебе копии всех документов, которые я получила. В последнем письме я назвалась, возможно, ошибочно, их «опекуншей», но на самом деле все останется по-прежнему — Ники стал «опекуном» и поручил мне заботу о твоих детях. Я восприняла это как приказ заняться их воспитанием и всем, что касается детей. Все дела, касающиеся детей, должны быть известны ему, поэтому я посылаю это письмо с просьбой прочитать его и отправить тебе, если у него не будет возражений.
Возвращаясь к письму-завещанию Сергея, которое касалось бы тебя и твоих детей, мы искали среди его бумаг в Ильинском, Усово, Нескучном, в доме генерал-губернатора, здесь во дворце, в Петербурге — нигде его не нашли. Поэтому, если ты согласен, нужно будет просить Императора принять твое письмо Сергея от 2 июня 1892 года в качестве завещания. Высылаю тебе копию (в Петербурге было обнаружено нечто похожее на небольшое открытое завещание с надписью на конверте «откройте, когда придет время», «Пиц, храни», написанное в Ливадии 25 октября 1876. Возможно, ты его прочитал и вернул Сергею, который его вновь открыл — в нем он называет картины, которые предназначаются Марии[1967], ее детям, тебе, Косте, Арсеньеву, г-же Аксаковой[1968] и Ире Мальцевой[1969]и Н. Мальцеву[1970] — я покажу тебе этот небольшой документ).
Император поручил Алексею и мне управление делами, землями и капиталами Сергея, как я тебе уже об этом писала. Мы вручили Менгдену доверенность, чтобы он продолжал вести дела, как раньше — он весьма добросовестный и аккуратный.
Согласно завещанию твоей Матери, Ильинское возвращается тебе — в данный момент оно осталось без деятельного хозяина, и Ники издал Указ управлять нам и этим имением, в том числе до окончательного регулирования вопросов наследования, таким образом, этим займется Менгден.
Ты сказал мне, когда был здесь, что знал о том, что после твоего отъезда заграницу, Сергей желал, чтобы Ильинское перешло сразу к Дмитрию (он всегда говорил об Ильинском, как о собственности Дмитрия), и что ты уступишь имение твоему сыну — я говорю об этом теперь, так как необходимо будет уладить вопросы содержания, которое обходится очень дорого — более 100 000 рублей в год, не принося никакого дохода. Следовательно, нужно уменьшить расходы и все это зафиксировать, поэтому было бы крайне важно как можно быстрее решить, кому будет принадлежать Ильинское, и кто будет тратить эти деньги. Если ты пожелаешь уступить Ильинское Дмитрию, как этого хотел Сергей, Император, взявший на себя опеку над детьми и, поручив часть забот мне, занялся бы Ильинским и уладил бы практически все, установив сумму на его содержание.
Если ты желаешь знать все детали об Ильинском, Менгден мог бы отправиться к тебе в Париж к 1 апреля по нашему стилю, чтобы рассказать тебе о них и записать твои распоряжения.
Что касается остальных дел — если письмо будет принято в качестве завещания Сергея, все будет улажено просто — мы собираемся собрать бумаги и письма Сергея с Гадоном и Менгденом и рассортировать их, чтобы после твоего приезда решить, что нужно сохранить, а что уничтожить.
Если ты решишь передать Ильинское Дмитрию, тебе нужно будет написать о своем решении в письме к министру Двора и поручить ему все необходимые формальности.
Да благословит тебя Господь.
Твоя старая любящая сестра Элла.
Завещание вел. кн. Сергея Александровича:
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
2
Дорогой Цып![1972]
Так как я еще не успел написать свое завещание, то прошу тебя передать Саше (Александру III. —
Все мои дневники, как старые, так и новые, оставляю тебе. Прошу тебя, Стенбока и Гадона разобрать мои бумаги и вещи — жечь сколько угодно. Письма Папа и Мама тебе. Если возможно, похоронить меня в Преображенском мундире с Георгиевским крестом, знаком Папа, оставив на мне все кольца и образа, кроме мощей Преподобного Сергия, которые возьми себе, если можешь, носи (это благословение Папа перед войной). Полковые подарки — в полковую библиотеку или так называемый музей. У меня остались бриллиантовые вещи, которые передать жене.
Христос с тобой. Твой Сергей.
Ильинское. 2 июля 1892 года.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Посылаю тебе свое письмо к Павлу[1973], и если ты одобришь его, пожалуйста, будь любезен перешли письмо ему. Есть много подробностей о его детях, которые я не могу написать, однако мне придется рассказать о них ему позже — дети хотят остаться здесь, и видеться с ним одним — непременно с одним. К несчастью, он наговорил Марии много лишнего, — он был возбужден и просто напугал ее. Теперь мне постоянно приходится напоминать им, чтобы они писали отцу. Бедный Павел, огорчение оказалось сильнее его, так что, увы! он показал себя с эгоистической стороны[1974]. Дети были обижены, что он уехал так скоро и не остался подольше, чтобы помочь им справиться с их горем. Вот почему я так часто повторяю: «il ne faut pas les brusques» (не надо обходиться с ними так резко — фр.), но он слеп в своей любви к жене и…
Я отослала Мама его письмо ко мне с просьбой показать его тебе, так как он пишет и ей тоже. Может быть, ты покажешь ей и мое — она так хорошо знает Павла, и он всегда обращается к ней, так что, я уверена, она поможет нам справиться со многими трудностями, которые, увы, будут постоянно возникать.
Следующее, что он сделает, он попытается дать своему сыну Пистолькорсу[1975]фамилию своей новой семьи. Он присылал такое прошение, и Сергей хотел, чтобы он обратился к тебе — а теперь забрал его назад. Я не могу его понять! Давая мальчику другую фамилию, он обнаруживает свой грех перед семьей жены и перед своими детьми. По-моему, это ужасно со всех сторон. Зачем он женился на этой женщине? Как мне казалось, для того, чтобы жить чисто, честно, чтобы загладить прошлое. Но если он изменит фамилию сына, прошлое будет четко обозначено и, должна сказать, <связано> с этой женщиной, которая уверена, что этот ребенок точно сын Павла. Прости, что беспокою тебя, но если все ясно уже сейчас, то в будущем это обернется многими неприятностями. Я знаю, как Сергей тревожился из-за Павла, и в любом случае, хочу быть тебе полезной.
Благослови тебя Бог, милый,
Любящая тебя Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Посылаю тебе письмо Павла — он тоже пишет тебе. В своем письме к нему я не совсем верно указала свое положение в отношении его детей, написала, что я тоже их «опекун», вместе с Ники. Действительно, моя святая обязанность — посвятить им всю свою жизнь — помочь Ники, их опекуну, что на деле означает то же самое. Во втором своем подробном письме я объясняю все это Павлу, а поскольку все зависит от Ники, я посылаю письмо ему. Будь любезна, покажи Ники письмо Павла и отошли мне его обратно.
Бедный Павел — как он мог подумать, что смерть Сергея все изменит? Эта страшная смерть не могла смыть вину Павла, просто Ники по своей доброте позволил ему приехать помолиться у гроба своего любимого брата. Сергей был для него больше чем брат; он был ему отцом и другом, но как он часто заставлял Сергея страдать…
Наезды Павла в Москву время от времени приносят огромную радость детям. Оба хотят видеть только его одного, и всегда повторяют: только одного его. Мне кажется, они будут по-настоящему счастливы здесь; им нравится этот дом, нравится маленькая уютная церковь, где лежит мой дорогой, и где они могут воочию убедиться, как мирно может покоиться любимый усопший под кровом Всевышнего. Рано утром мы втроем ходим туда и молимся, а простой монах читает день и ночь в течение 40 дней; мы приносим цветы. Слава Богу, дети не видели моего дорогого (в день смерти), не пережили тот шок, который стер бы у них впечатление милого лица Сергея. Для меня оно изгладилось через маленький белый крест[1976], воздвигнутый на том месте, где погиб Сергей, на следующий вечер я пошла туда, и молилась там, даже с закрытыми глазами я видела перед собой этот чистый символ Христа — это было истинное благословение; все эти вечера, перед тем как ложиться спать, я говорю ссвоему Сергею>: спокойной ночи, молюсь и уношу мир в своей душе и сердце.
Спасибо за твою милую телеграмму. Право, я не против беспокойств, лишь бы избавить детей от новых печалей, а ради Сергея и Аликс я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им стать такими, какими они должны быть, и поддержать в них искреннюю теплую любовь к своему отцу, как было всегда; только бы он помог мне, не слишком вовлекал в это свою жену и теперешнюю семью, что в конце концов только запутает их юные головки, и в результате сам испортит их представление <о себе>.
Я очень рада, что скоро смогу поговорить с тобой; есть столько тонких нюансов, которые формируют характер детей. И да поможет мне Бог! Я сделаю все, что в моих силах. Они так милы, добры и так трогательно заботливы со мной.
Храни тебя Господь, дорогая Минни.
Нежно любящая тебя, сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Только что получила бумагу от Фредерикса. Право, даже не знаю, как вас благодарить за вашу безмерную доброту, которая дает мне возможность продолжать жить, как Сергей. Надеюсь, с Божией помощью, справиться со всем хорошо, как он бы того хотел. Благослови вас Бог, дорогие.
Элла.
Дневник Николая II
15
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
17
Какое милое и доброе твое письмо. Храни тебя за все Господь. Завтра у нас грустный повод для встречи, но какое благо быть с вами, мои дорогие, с теми, кто так его любил.
Элла.
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
Дневник полкового священника о. Митрофана Сребрянского,
служащего на Дальнем Востоке
Николай II — вел. кн. Алексею Александровичу
Дорогой дядя Алексей!
…Теперь сообщаю мой ответ дяде Павлу: я смотрю на его брак, как на поступок человека, который желал показать всем, что любимая им женщина — есть его жена, а не любовница.
Желая дать новое имя сыну ее — Пистолькорсу, он этим самым поднимает восьмилетнее прошлое, что в особенности неудобно по отношению к его детям от покойной Аликс[1977]. Они в таком возрасте, что скоро могут понять, какого рода отношения существовали между их отцом и теперешнею его женой. Не думаю, чтобы сознание способствовало сближению их с ним. Репутация жены, восстановленная законным браком, опять поколеблется благодаря подчеркиванию прошедшего.
Наконец, совершенно естественно ребенку оставаться при матери и продолжать носить фамилию первого мужа. Вот те причины, которые заставляют меня не согласиться на просьбу дяди Павла.
Можешь для удобства и ясности переписать для него все касающееся этого вопроса.
Сердечно твой Ники.
Вел. кн. Павел Александрович — Николаю II
Дорогой Ники,
Сейчас получил телеграмму от Алексея, где он говорит, что тебе угодно, чтобы я приехал один. Я ошеломлен этим, т. к. ты сам разрешил мне привозить жену с собой! Не говоря уже о тоске разлуки с нею, я в глупейшем положении относительно посольства и французов, которым, сильный твоим обещанием, я сообщил, что жена едет со мной. Умоляю тебя, измени свое решение. Ведь ее никто, кроме ее детей, не увидит, она, бедная, так безумно радовалась повидать их, а главное ее сын будет в конце апреля произведен в офицеры, и ей так хотелось поздравить его в этот день. Умоляю всем, что тебе дорого, не откажи мне в этой моей просьбе. С нетерпением буду ждать от тебя телеграммы.
Крепко вас всех обнимаю.
Твой Павел.
Николай II — вел. кн. Павлу Александровичу
… Сегодня пришло твое письмо чрезвычайно меня удивившее. Неужели ты не помнишь, с какою благодарностью и с каким смирением ты отнесся к большой милости, оказанной тебе пожалованием генерал-адъютантского мундира, чтобы ты не присутствовал во фраке на похоронах дяди Сергея? Когда по возвращении из Москвы с разбитым от горя сердцем, ты меня спросил, есть ли для тебя надежда <?> когда-нибудь привезти твою жену — я тебе ответил — да в будущем, при более продолжительных приездах.
Тут очевидное недоразумение, ибо говоря о будущем, я разумел долгий промежуток времени, и ты видишь все сроки сокращенными и принимаешь будущее уже за настоящее. Это выходит переиначиванием моих слов.
При следующих наших разговорах я попрошу дядю Алексея присутствовать, чтобы вновь подобные недоразумения не случались. Мише было разрешено вернуться в Россию, т. е. на Кавказ только 10 лет спустя, но, между прочим, он этим не воспользовался. Во всяком случае, за мною остается право решения вопроса о времени, когда тебе разрешено будет приехать сюда с женою. Ты должен терпеливо ожидать этого, не забегая вперед.
Позволив тебе приезжать в Россию от времени до времени, я желал этим дать утешение твоим детям видеться с тобою, они все потеряли в дяде Сергее в сущности второго отца.
Не забудь, что ты их покинул для личного своего счастья!..
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Павлу Александровичу
Дорогой Павел,
Дети чувствуют себя хорошо, но с тех пор, как нас постигло это ужасное несчастье, я с удвоенным вниманием слежу за состоянием их почек, так как каждое душевное потрясение влияет на эти органы — я даже навестила одного хорошего врача и спросила его совета, который состоит в том, что необходимо постоянно соблюдать диету. Учитывая, что этот орган у Аликс был слабым, нужно, как ты знаешь, следить за его состоянием ним у детей — вот, что является основным. Они тут много гуляют, хорошо спят и едят, играют со своими маленькими кузинами, и поскольку вся семья вместе, их щедро осыпают ласками в память о дорогих существах, которых больше нет, и ради них самих с их добрыми горячими сердечками, которые всех покоряют. Считаю, что пребывание здесь принесет им большую пользу, несмотря на то, что в данный момент они думают вернуться в свои комнаты, которые скоро будут готовы для них в Москве.
Слава Богу за тот покой, который они находили в нашей дорогой церкви, где действительно чувствуется присутствие Сергея, за то, что у них не осталось никакого следа от его смерти, и они говорят о том, чтобы вернуться к нему — я так боялась душевного потрясения. Делаю все возможное, чтобы первая смерть человека, столь любимого, оставила в них впечатление покоя смерти, величия смерти, чувство, знание того, что тот, кого вы так любили, находится с Богом, что он ждет нас, что он больше не страдает, и что он молится за нас — любя жизнь, нужно видеть в смерти цель нашей жизни — тихое пристанище, которое мы видим издалека, и где мы когда-нибудь сможем отдохнуть в покое Божьей любви рядом с дорогими существами, которых больше нет.
Надеюсь, ты приедешь вскоре после Пасхи, мы ждем тебя с таким нетерпением! Дорогое Ильинское — ты передал его Дмитрию, да благословит тебя Господь за это — место, где он родился. Дай Бог, чтобы он жил там счастливо! Если бы ты был с нами, когда мы туда поедем! Это причинит всем нам сильное страдание, но было бы хорошо быть с тобой и детьми — молиться в дорогой церковке, плакать вместе. Знаю, что твоя семья заграницей будет вскоре звать тебя обратно, но если ты не можешь расстаться с ней надолго, приезжай, по крайней мере, чаще — путешествие не утомительно, и есть три очень горячих сердца, которые в тебе нуждаются — ты должен жить для своих детей здесь так же, как для своей семьи там.
Согласно письму Сергея я кладу драгоценности Мама в банк для Марии — фидеикомисс — я отделила рубины и большую сапфировую брошь, и Менгден поместит их на твой счет. Что касается бумаг… и подарков для всех, жду тебя с нетерпением — ты сможешь указать мне, как все сделать в точности, как бы того хотел Сергей. Вся прислуга получила деньги, как он желал.
Поскольку ты читал письмо Сергея детям, я также поговорила об Ильинском, и мы решили, что Дмитрий будет жить в комнатах Сергея, а Мария — рядом со мной. Я спросила, хотят ли они этого, и идея быть вместе, жить именно так, была им симпатична. Я люблю чувствовать, что Сергей там, и его комнаты — это живой дом. Часто бывает так, что люди боятся этого, поэтому я просила Дмитрия хорошо подумать, не причинит ли это ему боли, но, слава Богу, несмотря на то, что он чувствует, что будет грустно, особенно первое время, он хочет быть там.
Нужно составить хороший план управления Ильинским, уменьшив при этом расходы в незначительных предметах роскоши, которые Сергей мог себе позволить. Менгден практичен и примется за это дело со всем сердцем, отстаивая интересы твоего сына, заботясь о том, чтобы собственность была в том же состоянии, как при моем дорогом Сергее — раньше он вел дела сам и во всем мною руководил, так что я была лишь слабейшей половиной. Теперь необходимо трудиться, как бы он того хотел, и я вложу в это всю свою душу и сердце.
Ты знаешь, что он посвящал свою жизнь тебе, а потом и твоим детям, прости, если я смогу сделать лишь немногое из того, что делал он, но я буду стараться, и Господь поможет мне, я уверена. В память о том, кто был для меня всем, я буду жить, чтобы продолжить труд, в который он вкладывал свое сердце — а это было самое искреннее и чистое, верное сердце, какое я когда-либо видела.
До свидания, желаю здоровья. Нежно тебя целуем.
Твоя старая любящая сестра Элла.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Накануне Пасхи, когда мы были еще в Царском Селе, обнаружили серьезный заговор. Два члена террористической организации, выдавая себя за певцов, намеревались проникнуть в состав хора, который пел на богослужениях при дворе. Они, очевидно, планировали пронести бомбы под одеждой и бросить их в церкви, когда хор начал бы петь во время пасхальной службы. Император, который хотя и знал о заговоре, пошел в церковь вместе со своей семьей, как обычно. В тот день несколько человек было арестовано. После этого ничего больше не случилось, но та служба была самой печальной из всех, которые я когда-либо посещала.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Да воскреснет Бог, и расточатся враги Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога, и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, пречестный и животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго, и поправшаго силу диаволю, и даровавшего нам тебе, Крест свой честный, на прогнание всякаго супостата. О, пречестный и животворящий Кресте Господень, помогай ми со святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.
Христос Воскресе!
Да хранит тебя Бог.
Элла. 1905.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Ты понимаешь, что я переживаю, дорогая Минни. Великое утешение для меня молиться здесь. Все дорогое прошлое становится ближе. Господь был милостив к нам в счастье и сейчас дает силы выстоять, огромным укреплением для меня стала пасхальная служба. Целую нежно.
Элла.
Дневник Николая II
20
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
22
25
27
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
27
Собираясь спать, вдруг обнаружила твою милую телеграмму. Я была уверена, что тебе понравится фото Сергея. По приезде в Гатчину мне бы хотелось подарить его тебе. Думы мои и молитвы неизменно с тобой. Скучаю по тебе. Твоя необычайная доброта была для меня таким утешением! Целую нежно.
Элла.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Нежно-нежно целую всех вас четверых, мои дорогие. Служба принесла большое утешение, все выглядит таким светлым, солнечным, мирным. Много цветов, колокола звонят. Такое чувство единения с ним, уверенности, что он совершенно счастлив. Он молится за вас всех, дорогие. Благослови вас Бог. Погода летняя.
Элла.
Дневник Николая II
3
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Хотя и очень печально, но все же огромным утешением было зайти с тобою в комнаты Саши. Вспомнился наш последний визит, когда мой дорогой так сильно морально страдал. Только я искренне верю, что он обрел, наконец, покой от всех своих огорчений, он рядом с твоим любимым, и они вместе молятся Богу в ожидании нас. Благослови тебя Бог, дорогая.
Элла.
Дневник Николая II
Из книги баронессы Софии Буксгевден
<14 мая 1905 года>, в годовщину коронации, произошло роковое Цусимское сражение, в котором Россия потеряла почти весь свой флот и тысячи моряков. Император и императрица навсегда запомнили ужас того момента, когда им доложили о случившемся несчастье. С этого времени день коронации стал для них не днем радости, а днем молитв: он всегда напоминал им о Цусиме.
Дневник Николая II
Дневник Николая II
25
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Траур не помешал нам поехать в Ильинское в начале лета. Это было приятное время, и наше удовольствие было, пожалуй, еще сильнее оттого, что к нам была прислана рота солдат для охраны и новый автомобиль, купленный на случай, если нам нужно будет бежать… В имении она организовала госпиталь для раненых, что было бы невозможно при жизни моего дяди. Этот госпиталь был для нее большим утешением, и большую часть своего времени она проводила там, вникая в мельчайшие детали…
Моя бабушка, греческая королева Ольга[1979], приехала в сопровождении своего сына Христофора, чтобы провести с нами несколько недель. Это была очаровательная пожилая дама приятной наружности, сама доброта. В ее очаровании была искренность, мягкость, а душа была безмятежна, как у ребенка. Грубые или сомнительные стороны жизни всегда были далеки от нее; она проходила мимо, не замечая их. Она была единственным в мире человеком, который дал мне ясно понять, какой может быть любовь и материнская ласка… Во время ее пребывания в Ильинском она увлеченно помогала тете, работавшей среди раненых в госпитале. Безоглядная увлеченность женщин этим благочестивым делом дала Христофору, Дмитрию и мне свободу совершать шалости…
Я должна сказать, что моя тетя обнаруживала по отношению к нам бездну терпения, значительно больше, чем раньше, и, безусловно, в наших с нею отношениях было больше доверия. Но я так и не смогла избавиться от некоторой скованности в ее присутствии. Я чувствовала, что мои взгляды развиваются в направлении, противоположном ее понятиям, и не хотела, чтобы было по-другому. Я восхищалась ею, но не хотела быть такой, как она. Как мне казалось, она бежала от жизни. Я же, со своей стороны, хотела знать все.
Она считала мои манеры слишком современными, в них недоставало той робости, которая, по ее мнению, и составляла главное очарование молодой девушки.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Благослови тебя Бог, моя дорогая, за всю твою нежную любовь, которая служит мне великим утешением. Увы, нам всем приходится переносить такие скорби. И мысль, что мой дорогой, наконец, близ Господа, не ведает страданий, дает силы все перенести.
Целую тебя очень нежно.
В этом месте я вновь переживаю свое счастливое, дорогое сердцу прошлое — увы, его нельзя прожить еще раз.
Элла.
Дневник Николая II
23
5
С. Ю. Витте — Николаю II
5
Сегодня вторник в три часа пятьдесят минут по уполномочению Вашего Императорского Величества нами подписан совместно с уполномоченным Японии трактат о мире. Об изложенном всеподданнейше доношу.
Вашего Императорского Величества Всеподданный слуга
Сергей Витте.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
В какой день после 17-го тебе будет удобно встретиться с Менгденом? Погода свежая, но все еще масса грибов. Надеюсь, ваша поездка пройдет успешно, и вы хорошо отдохнете. Целую вас, мои дорогие.
Элла.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Осенью мы возвратились в Николаевский дворец и заняли новые апартаменты, меблированные по вкусу тети. У меня были две светлые, просторные комнаты на первом этаже. Из комнат Дмитрия на втором этаже открывался великолепный вид на Кремль и Москву.
Тетя устроила свою комнату как монашескую келью: она была белая, увешанная иконами и изображениями святых. В одном углу она поместила большой деревянный крест, который заключал в себе остатки одежды, которая была на дяде в день его смерти.
Не желая покидать своих раненых солдат, она сняла в городе дом неподалеку от Кремля и, превратив его в госпиталь, продолжала навещать больных…
Декрета от 17 октября, которым император, гарантируя народу некоторые свободы, учредил Думу, не было достаточно, чтобы утихомирить приближающуюся бурю. Той осенью Москву охватила волна безумия. Одна за другой начинались забастовки, и в один прекрасный день мы обнаружили, что находимся в Кремле в полной изоляции, отрезанные от остального мира, под защитой караульных солдат, чья верность была под вопросом…
Мы находились в осаде за стенами старой крепости; повсюду слышались звуки мятежной улицы. До нас доходили тревожные вести: угроза ночного нападения, план революционеров проникнуть во дворец, добраться до наших комнат и взять нас детей в заложники…
Тетя сохраняла свой привычный озабоченный вид, не сообщая нам ни о каких страхах, спокойно устраивая все так, чтобы генерал Лайминг спрятал нас в случае опасности. Несколько раз она выходила в город, не желая соблюдать меры предосторожности, установленные начальником полиции. Однажды вечером она настояла на том, чтобы пойти в госпиталь, чтобы ассистировать на срочной операции, и генерал Лайминг, хотя и не одобрял такого безрассудства, естественно, был обязан сопровождать ее.
Обычно они ездили в карете, но на этот раз им пришлось идти пешком, чтобы не привлекать внимания. Я полагаю, она надеялась скрыть от нас эту смелую вылазку, но, случайно узнав о том, что она сделала, мы очень встревожились и не ложились спать в ожидании ее прихода… Когда тетя вернулась, было поздно. Так как она ушла, не поужинав, то, вернувшись, сразу поднялась в столовую, где для нее оставили холодный ужин. Мы вошли к ней, когда она ела. Я была так рассержена, что досада возобладала над робостью, и после долгих лет, в течение которых я держала язык за зубами, я высказала тете все, что думала… Но, к моему удивлению, тетя слушала меня смиренно, ничего не отвечая. Когда я произнесла имя своего дяди, она опустила голову и начала плакать. Ее слезы растопили мой гнев; я тут же пожалела обо всем, что наговорила; стояла и молчала. Затем безо всякой обиды она ответила мне. Она сказала, что мои слова справедливы, и она знает это, что госпиталь и раненые, возможно, стали играть слишком важную роль в ее жизни и что, вероятно, мой дядя не одобрил бы этого. Но она осталась такой одинокой, такой безутешной, что ей нужно было делать что-то, чтобы забыть о своем горе при виде страданий других людей.
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского, служащего на Дальнем Востоке
23
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Сегодня 4-го ноября исполнилось сто лет со дня славного Шенграбенского боя[1981], в котором покрыли себя славой Киевские гренадеры и Черниговские драгуны. Киевцы и молодые Черниговцы, положившие все силы, чтобы и через сто лет поддержать славу своих предков Шенграбенцев, просят Меня, своего Шефа, повергнуть перед Вашим Императорским Величеством, своим Державным Вождем, горячую готовность всегда по первому призыву как один стать на защиту Царя и Родины.
Елизавета.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Только что получила от своего уполномоченного фон Мекка[1982], который сейчас в Мацуяме, следующую телеграмму: «Ходатайствуем перед Вашим Высочеством донести Государыне Императрице Марии Федоровне, что сегодня Первый Ея Величества отряд принял в Монголии из лазарета Мацуяма 100 тяжелобольных, 1000 солдат-калек, 31 человек больных из офицеров. Уходим во Владивосток. Больные полны благодарности, радости освобождения».
С любовью крепко целую.
Элла.
Дневник Николая II
В 10 час. поехали в казармы Сводно-Гвардейского батальона. По случаю его праздника отец Иоанн отслужил молебен в столовой. Завтракали Николаша и Стана.
Сидели и разговаривали, ожидая приезда Витте. Подписал Манифест[1985] в 5 час. После такого дня голова сделалась тяжелою и мысли стали путаться. Господи, помоги нам, спаси и умири Россию!
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Когда после принятия некоторых мер забастовки прекратились, тетя решила, что будет разумнее переехать в Царское Село. Там мы оставались до конца зимы. Сначала мы жили с императором и императрицей; затем в апартаментах Большого дворца. После нашего отъезда из Москвы произошли новые беспорядки, но на этот раз правительство приняло суровые меры. Из Санкт-Петербурга был прислан полк гвардейцев; по сточным канавам текла кровь. Порядок был восстановлен. Тетя вернулась в Москву одна…
Дневник Николая II
Газета «Новое время»
Дневник Николая II
Вел. Кн. Елисавета Феодоровна — гр. Г. Г. Менгдену
22
Я нахожу, что он (Дубасов. —
Я покинула свой пост, как всегда, чтобы принести поздравление 6 декабря, потом было немыслимо вернуться, это было бы глупо и причинило бы властям лишние осложнения. Теперь я должна вернуться 26-го. Я осталась, чтобы встретить праздник Рождества — это нормально, но дальше не имеет уже смысла, и Москва — настоящая, не анархисты, меня не поймет — если я не вернусь, и будет права; покажите это письмо Джунковскому, он может объяснить Дубасову, что я снимаю с него всякую ответственность. Я принадлежу Москве. Оставаясь еще, как я уже говорила, я порываю нить со своими бедными и закрепляю за собой слово «подлая». Не надо бояться смерти, надо бояться жить. Я понимаю Дубасова, но он меня не понимает, так как меня не знает. Я благословляю его энергию, его труды.
Елизавета.
Дневник Николая II
24
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
<25
Божие благословение тебе, милый Ники, в Рождество и на новый 1906 год.
Твоя любящая сестра
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
<25
«Господь даст силу народу Своему; Господь благословит народ Свой миром» Пс. 26. 11
«Пошли свет Твой и истину Твою да ведут они меня» Пс. 42. 3
«Я с тобою: и сохраню тебя везде, куда ты не пойдешь» Быт. 28.15.
Пусть все эти благословенные слова молитв сбудутся и принесут на Рождество и грядущий год мир, радость и все самое лучшее тебе и твоим <близким>.
Твоя нежно любящая сестра Элла
<нрзб.> 1905
Дневник Николая II
27
Е. Ф. Джунковская — Е. Н. Струковой
27
Милая Кити,
Вчера получила Ваше письмо и спешу Вам ответить. Мы все время прожили в Царском Селе — в полной тиши. Уехали из Москвы 5-го декабря — Великая Княгиня с детьми, Мар<ией> Ант<оновной>[1987], Степановым, Траф.<?> и Лаймингами. Вел. Княгиня хотела 7-го ехать обратно в Москву, но Ее не пустили — и вот теперь, когда в Москве спокойно — Великая Княгиня едет в Москву — Дети остались в Царском — и останутся, вероятно, до весны — а Великая Княгиня хочет жить в Москве и обещает наездами бывать в Царском.
Я пишу Вам карандашом, т. к. пишу в вагоне — еду с Вел. Кн. в Москву — чтобы повидать брата моего после всех пережитых ужасов и взять для детей нужные вещи — завтра еду обратно.
Мне кажется, Вы поймете, как тяжело, что Вел. Княгиня расстается с детьми, как тяжело знать ее в Москве, а нас в Царском. Я жалею, что мы не все едем в Москву — быть вместе легче в это время. Но Вел. Княгиня оживает в Москве.
Кончаю письмо, обнимая Вас и кланяясь Николаю Владимировичу[1988]. Дай Бог Новый год встретить спокойнее. Но грустно, что мы не будем с Великой Княгиней.
Шлю Вам много сердечных пожеланий.
Ваша До до.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
2
Да, чудесный светильник и подарки. Целую крепко, благодарю за все. Благословения Божии на мирный новый год. Приехала сюда одна помолиться в эти дни.
Элла.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
События предыдущего года совершенно нарушили наши занятия, и целыми месяцами мы не уделяли им никакого внимания. В Александровском дворце было невозможно организовать серьезные, постоянные занятия, так что было принято решение отправить нас в Большой дворец, чтобы мы жили там, в старых апартаментах нашего отца.
Эти два дворца находились друг от друга на небольшом расстоянии. Было устроено так, чтобы мы столовались вместе с монархами.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Благословение Господне на вас, мои дорогие. Чувствую ваши молитвы, они со мною. Грустно, что мы не вместе, но наши души соединяются в любви и молитвах о нем. Нежно, нежно целую вас всех.
Элла.
Отчет Комитета вел. кн. Елисаветы Феодоровны
Ваше Императорское Высочество,
Государю Императору, по всеподданнейшему докладу предположений свиты Его Величества генерал-майора Князя Енгалычева[1990], на коего Высочайшей возложено было изыскание необходимых мер к облегчению положения прибывающих из действовавшей в Маньчжурии армии запасных нижних чинов и добровольцев, находящихся в нищете в виду безработицы, в 18 день сего марта, благоугодно было повелеть:
1) Возложить на Московский Комитет Вашего Императорского Высочества попечение о бывших нижних чинах Маньчжуских армий, прибывающих в Москву и находящихся в нищете.
2) Поручить Московскому Комитету рассмотрение прошений, подаваемых нижними чинами, отпущенными на родину из войск Дальнего Востока в пределы Московского, Казанского, Киевского и Одесского военных округов, и оказания возможной помощи нуждающимся нижним чинам, участникам войны, в губерниях означенных военных округов. В зависимости от необходимости, Московскому Комитету предоставляется организовать отделения Комитета и войти в связь с существующими на местах благотворительными учреждениями.
3) Разрешить Московскому Комитету сбор пожертвований.
4) Из назначенного, согласно § 7 Высочайшего повеления от 14 января сего года, миллиона рублей, предоставить пятьсот тысяч рублей Комитету Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны.
5) Распоряжением военного министра, в счет указанных в § 4 пятисот тысяч рублей, перевести теперь же сто тысяч рублей Комитету Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в г. Москву и ассигновать остальную сумму по частям, для чего Московскому Комитету сноситься с канцелярией военного министерства.
6) Распространить деятельность С.-Петербургского Комитета на губернии Виленского и Варшавского военных округов.
7) Всеподданнейшие прошения нижних чинов, участников Русско-Японской войны, направлять: проживающих в губерниях Петербургского, Виленского и Варшавского военных округов — в С.-Петербургский Комитет, а из губерний Московского, Казанского, Киевского и Одесского военных округов — в Московский Комитет.
Прошения нижних чинов, бывших в Порт-Артуре, продолжать направлять в Порт-Артур ский Комитет.
Дневник Николая II
2
7
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Благослови вас всех Бог, мои дорогие. Трифон[1992] отслужил чудесную литургию. Рано утром я приняла причастие. Все в этих стенах так мирно! Дай Бог, чтобы в нашей дорогой стране поскорее наступили лучшие времена после всех этих бесконечных скорбей, которые ты так мужественно преодолеваешь. Нежно целуем. Погода дивная, жаркая.
Дневник Николая II
27
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Душой и сердцем была молитвенно с вами все это время. Понимаю, какое благословение, что тот день прошел благополучно. Нежно целую вас, мои родные, за ваши добрую память. Вчера очень жарко. Сегодня рано утром свежо — возможно, невдалеке прошел дождь. Бог даст, скоро увидимся. Пожалуйста, помолитесь о нас завтра — всегда такой беспокойный день[1993].
Элла.
Дневник вел. кн. Дмитрия Павловича
25
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
… Отдыхаем. Стоит хорошая погода. Мария и Дмитрий просто прелесть, такие славные, я очень рада, что мы все вместе. Целую нежнейше.
Элла.
Дневник полкового священника Митрофана Сребрянского,
служащего на Дальнем Востоке
2
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Еду в Орел сегодня вечером, чтобы завтра утром увидеть мой дорогой полк и отслужить благодарственный молебен за их благополучное возвращение с войны. Благослови тебя Бог. Нежно-нежно целую вас всех.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
7
Слава Богу, все прошло хорошо, полк в блестящем виде. Невероятно счастлива Георгиевским крестам, которые передал вчера Гершельман[1995]. Всем самые нежные приветы.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
В начале июля месяца было закончено устройство храма-усыпальницы, сооруженного по мысли великой княгини Елизаветы Федоровны и на ее средства как место вечного упокоения останков убиенного великого князя Сергея Александровича. Сооружен он был в нижнем покое Чудова монастыря, представлявшем две палаты под храмом святителя Алексия, который сохранился доныне в том самом виде, в каком он был при его создании в 1680–1686 гг. Храм-усыпальница устроен был по предположениям художника П. В. Жуковского, сына известного поэта, строителем был академик Р. И. Клейн[1996].
Когда приступили к работам, обе палаты имели вид сараев с земляными насыпными полами, кирпичными избитыми стенами и таковыми же сводами; в них хранились дрова, доски и т. п. предметы, и в какой-нибудь год с небольшим этот сарай превратился в роскошный художественный храм благодаря неусыпным заботам великой княгини, вложившей в это сооружение всю свою беззаветную чудную светлую душу.
Усыпальница занимала помещение, состоящее из центрального — с низко начинающимся сводом, посередине достигающим, однако, довольно значительной высоты. К этому центральному помещению примыкала слева от входа большая полукруглая ниша, заложенная золотой мозаикой, ниша, в которой помещалось мраморное белое надгробие — саркофаг.
Алтарь помещался в узкой и длинной нише, заканчивающейся абсидой. Алтарная ниша была вполне закрыта мраморным иконостасом, не достигавшим свода. Затем, направо от входа — дверь, ведшая в Николаевский дворец, и еще правее окно, проделанное в толще стены; оно одно освещало всю церковь несильным, но достаточным светом. Вся нижняя часть стены (ниша-саркофаг) обложена была мозаичной панелью с архаическими украшениями, изображающей драпировку со складками.
Мраморный иконостас сплошь был покрыт иконами. Иконы были многофигурны и составляли для глаз нечто такое красочное, которое в сопоставлении с холодным по тону мрамором еще сильнее привлекало глаз и удовлетворяло создавшееся религиозное настроение, сосредоточивая благочестивое внимание молящихся. Посередине иконостаса — Царские врата были из темной бронзы, низкие и имели вид крещатой решетки. Местные иконы Спасителя и Божьей Матери были оправлены в мраморные рамы. Над Царскими вратами помещены были обе части «Евхаристии», исполненные по московским письмам XVII в.
Мраморное надгробие и впадина в стене над ним производили глубокое впечатление своей изящной простотой. Очертания впадины были сделаны по мысли П. В. Жуковского, а рисунок надгробия исполнен был Р. И. Клейном.
Все иконы писаны были московскими иконописцами под наблюдением академика Кл. Петр. Степанова[1997], который сам лично написал четыре местных иконы. Все иконы написаны были древним приемом, известным у наших иконописцев под названием письма «вапами», заключавшимся в том, что живопись производилась тем же способом, как пишут водяной краской, с прибавлением к краске незначительного количества желтка, растворенного водой, а затем, когда живопись готова, то она поливалась олифой или вареным маслом, которыми и пропитывался наложенный живописью слой краски, и наконец после некоторого времени снимался, давая ей наивысшую степень прочности, которой нельзя было бы достигнуть никаким другим способом. Красота красок икон была поразительна.
4 июля храм-усыпальница был освящен во имя преподобного Сергия Радонежского, в тот же день вечером, после парастаса (заупокойной всенощной) в Андреевском храме, в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны, августейших детей великого князя Павла Александровича — великой княжны Марии Павловны и великого князя Дмитрия Павловича, прибывших особ императорского дома и других лиц, гроб был поднят и отнесен в Алексеевский храм. После краткой литии у раки Святителя Алексия гроб перенесли чрез Николаевский дворец, Царскую площадь и ворота Чудова монастыря в храм-усыпальницу чрез его западные двери. По совершении литии гроб был отнесен в склеп, который после этого закрыли и заделали отверстие в полу.
Это было в одиннадцатом часу вечера. Был тихий, чудный вечер. Из Андреевского храма подняли и несли гроб великие князья и приближенные почившего, прислуга держала концы длинных полотнищ, пропущенных под гроб, впереди шел взвод киевских гренадер. На площади развернутым строем стояла рота ее высочества Киевского гренадерского полка. Все шли со свечами, которые не гасли, так как ни малейшего ветерка не было. Это шествие производило сильное впечатление, когда под сенью дивного очертания колокольни Ивана Великого и кремлевских соборов приносили на вечный покой останки великого князя, принявшего мученический венец в стенах священного Кремля. Скромное своим порядком, но трогательное и внушительное благодаря обстановке, шествие это навсегда запечатлелось в памяти присутствовавших.
Дневник Константина Константиновича
4
Всенощная в Андреевской церкви, после чего мы подняли гроб Сергея и понесли его к месту вечного успокоения; по пути около мощей святит. Алексея отслужили литию. Потом по парадной лестнице Николаевского дворца и по площади внесли гроб в ворота Чудова монастыря и из-под них направо в новую церковь и опустили в могилу…
5
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. кн. Ксении Александровне
Благослови вас Бог, дорогие. Церемония такая умилительная, глубокое утешение, <что> его дорогое тело, наконец, покоится в нашей тихой маленькой церкви, осененной свыше святителем Алексием и <освященной> во имя преподобного Сергия.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
15
Надеюсь, маленький Федор[2000] чувствует себя хорошо. Представляю, как ты волнуешься — ведь возможно тебе теперь придется выдержать долгий карантин. Боюсь привозить Марию и Дмитрия, скарлатина очень опасная болезнь и очень заразная. Такое утешение, что здесь милая Виктория, и еще Ольга с Христофором.
Храни тебя Господь, дорогая. Целую тебя и Ксению.
Элла.
Дневник Николая II
2
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
3
От всего сердца соболезную тебе в потере настоящего бесстрашного друга. Да благословит и защитит тебя Бог, мой дорогой. Нежно целую тебя, Аликс, детей.
Элла.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
… Осенью мы вновь поселились в Николаевском дворце в Москве. В какое-то время я заметила, что моя тетя вновь обрела живость и энергию, которая, казалось, концентрируется на какой-то цели, хранимой от нас в тайне. В небольшом мире окружающих нас слуг и сопровождающих лиц появились две новые фигуры: вдова мадам Узлова, чей муж был убит во время недавних беспорядков, и священник отец Александр[2002]. Он был на войне в составе армии на Востоке и отличился храбростью, высокими моральными качествами и красноречием.
Мадам Узлова внушала мне симпатию. Она не привыкла к придворной жизни и держалась с величайшей простотой. Но о. Александра я не взлюбила с самого начала. Он был поразительно красив и прекрасно знал об этом. У него был мягкий голос, какой-то негибкий. Я так и не узнала его хорошенько. Может быть, поэтому так и не полюбила его. Моя тетя все свое время проводила с этими двумя новыми людьми, они были единственными, кому она доверяла свои планы…
По возвращении в Москву она купила дом и немного земли по ту сторону реки (в Замоскворечье. —
Дневник Николая II
3
7
Архим. Арсений (Жадановский)[2003] — вел. кн. Елисавете Феодоровне
Ваше Императорское Высочество
боголюбивейшая княгиня Елисавета Феодоровна!
По случаю памяти священномученика Елевферия[2004] (ангела святителя Алексия в миру) имеют быть следующие богослужения:
14- го в Благовещенском пределе всенощное бдение в 6 ч. вечера.
15- го в 6 ½ утра ранняя Литургия в том же Благовещенском приделе и после оной молебен священномученику. Начало чтения часов в 6 ½ ч. утра. В 9 ½ ч. утра поздняя Литургия в Алексеевском храме. Начало чтения часов в 9 ½ ч. утра.
Так у нас предполагалось, но молебен священномученику можно отслужить и после поздней, если Вы, Императорское Высочество, изволите быть на поздней Литургии. Ранняя Литургия окончится около 8 ½ ч. утра, поздняя с молебном 11 ½ ч. утра (если будет присоединен молебен), без молебна в 11 ч. Означенное расписание можно смело изменить, если оно неудобно Вашему Императорскому Высочеству. Это не вызовет для нас и для наших богомольцев никаких неудобств, так как празднество священномученику Елевферию только еще у нас вводится; о нем почти не знает Москва. По телефону изволите дать мне знать. В случае, <если> не будет никаких сообщений по телефону, порядок богослужения останется предположенным.
Всегда весьма рады видеть Вас, Ваше Императорское Высочество, среди молящихся нашей св<ятой> обители. Молиться можно будет на всенощной близ облачения свт. Алексея, или же в Благовещенском приделе в уголку, где Вы изволили как-то стоять. Во время пения величания у иконы священномученика, можно будет пройти туда и стать у Чудотворного Спасителя. (Если найдете неудобным пройти кругом через решетки в Благовещенском приделе, можно будет пройти около раки свт. Алексея, где стоит иеромонах).
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Да благословит Бог твой Новый Год миром.
Со всеми сердечными благословениями
С самыми добрыми пожеланиями
Для дорогого моего Ники
Мирного счастливого Рождества.
От его любящей сестры Эллы
1906.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Пусть солнце озарит новый 1907 год благословенным миром, покоем и счастьем твою страну, твой дом, твоих близких.
Всего наилучшего и благословения Божия.
Элла.
Дорогому Ники.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4
Самым нежнейшим образом, от всего сердца благодарю за ваше дорогое душевное участие. Бог да благословит и защитит вас. Молитвы в моей дорогой церкви были таким утешением для меня.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
7
Мне чрезвычайно грустно, что ты еще не выздоровела. Целую тебя сердечно. А я ношусь между городом и <Царским> Селом. Так грустно не видеть тебя. Нашла Аликс не вполне выздоровевшей, но лучше, чем несколько дней назад.
Крепко целую тебя,
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
…Мы надеемся собраться все вместе в <Великий> четверг, принять Причастие. Останемся на Пасху и на день именин Аликс, а вечером во вторник поедем обратно. Бог даст, <сможем> с тобой увидеться. Мы все здоровы, шлем тебе сердечный привет.
Элла.
Дневник Николая II
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
На Пасху мы поехали в Царское Село. Как только праздники закончились, тетя объявила, что мы должны вернуться в Москву. Неотложное дело, по ее словам, требовало этого; моя просьба остаться подольше в Царском Селе не рассматривалась.
По возвращении в Москву она попросила меня не занимать вторую половину дня никакими делами и встречами, так как она ожидает к чаю гостя. Будет хорошо, добавила она, если я подумаю о подходящем платье.
В назначенное время я без особого энтузиазма спустилась в гостиную и нашла свою тетю в одиночестве… когда несколько минут спустя двери раскрылись и появился молодой принц (Вильгельм Шведский. —
На следующее утро она позвала меня в свою гостиную. Я поцеловала ей руку и ждала, когда она заговорит. Мы сидели лицом друг к другу.
— Послушайте, — начала она, глядя в сторону и нервно комкая в руке носовой платок с черной каймой, — я должна поговорить с вами об очень серьезном деле и хочу, чтобы вы, как следует, подумали, прежде чем дать ответ. — Ее лицо раскраснелось от подавляемых чувств, и она с трудом подбирала слова. — Принц Вильям приехал сюда, чтобы познакомиться с вами. Вы нравитесь ему, и он хочет знать, не согласитесь ли вы выйти за него замуж…
Я возвратилась из Царского Села с простудой, меня лихорадило. За обедом в присутствии принца я почувствовала себя настолько больной, что мне пришлось уйти из-за стола, и, пошатываясь, я направилась к себе в комнату, опираясь о стены и держась за мебель…
Тетя ходила взад и вперед от моей постели к гостиной, где принц сидел в ожидании новостей. Ее старшая сестра, принцесса Виктория Баттенбергская, приехала в Москву и сменила тетю у моей постели…
Я сказала тете:
— Я принимаю предложение, но с одним условием: я не хочу выходить замуж раньше восемнадцати лет; я еще слишком молода. Знает что-нибудь отец об этих планах? И что он думает об этом?
— У меня есть согласие и одобрение императора — ведь вы находитесь под его опекой. Ваш отец за границей. Скоро вы сами напишете ему обо всем…
Во второй половине дня меня одели и отвели в гостиную. Мои слабость и волнение были таковы, что я едва стояла на ногах, поэтому меня усадили на диван, принесли чайный столик. Ко мне присоединилась тетя в сопровождении своей сестры и принца. Две дамы поспешно выпили свой чай и оставили нас. Принц, которому было заметно не по себе, задал мне несколько вопросов о моем здоровье, затем он внезапно взял меня за руку и спросил, нравится ли он мне. Я ответила, что он мне нравится.
Поколебавшись секунду, он сказал:
— Хотели бы поехать в Швецию… со мной?
И я снова ответила:
— Да.
Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее. Положение было мучительным как для него, так и для меня…
Было решено никому не говорить о моей помолвке, пока о ней не объявят сначала монархам обеих стран и моему отцу…
Через два или три дня принц покинул Москву. К этому времени я выздоровела, и последние дни и вечера перед его отъездом мы провели вместе…
Вел. кн. Павел Александрович — Николаю II
Дорогой Ники, на твою вторую телеграмму отвечаю письмом. Твои слова, что о касающемся лично меня вопросе будет разговор «только после выхода замуж Марии», заставляют меня сразу сказать тебе, что я не могу приехать. Пусть знают, почему, по какой причине отец не будет ни на помолвке, ни на свадьбе своей дочери.
Я все понимал вначале, все выносил терпеливо, но после пяти лет примерной семейной жизни я вправе ожидать другого отношения к нам обоим. Ужели ты думаешь, что жену, которую здесь все любят и уважают, у которой здесь положение, как дай Бог всем, что я ее оставлю одну, а сам буду участвовать в торжествах свадьбы? Не для того я ломал все и всем жертвовал, чтобы потом давать унижать и обижать ее напрасно. Если ее не будет на том месте, где ей полагается быть по морганатическому браку со мной, по браку, тобой признанному указами Сенату и министру двора, то и меня там не будет — это мое непоколебимое решение. Если б ты хотел мне сказать, почему она не может приехать в Россию, и причем тут выход замуж Марии? Если оттого, что она была разведенная, или, вернее, для меня развелась, то недавний брак Николаши[2007], тобой разрешенный и тобой благословленный, сразу и навсегда сломал все существующие в этом смысле преграды. Ведь в душе своей ты справедлив и добр и чувствуешь, что я прав. Иду далее.
Не одна эта причина лишит меня возможности благословить мою дочь Марию. Я не могу быть на свадьбе, пока существует эта позорящая меня опека. А быть официально в разряде штрафованных при чужих принцах, которые приедут на свадьбу моей дочери — эта мысль для меня ужасна и невыносима. О шведском принце что я могу сказать? Я его не знаю. Раз дети в опеке, отцу не приходится ни смотреть жениха, ни говорить за или против, ни выражать свое мнение, что выдавать замуж девочку в 17 лет слишком рано. Опека решила так много вопросов помимо меня, что естественно оторвала от меня детей, насколько было возможно. И все это из-за сурового отношения тебя и Аликс ко мне. Я очень страдал, но продолжал надеяться, что в конце концов, видя, как мы живем, вы поймете и простите меня. Увы! Я горько ошибся. Очень больно писать все это тебе, которого я так же люблю, как и прежде, но ты почувствуешь, что в каждом моем слове правда!
Храни тебя Бог в эти тяжелые и смутные времена!
Искренно преданный тебе
Павел.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя дорогая Минни,
Не буду описывать подробности — Менгдену, моему доверенному лицу, я поручила сначала переговорить с Ники, а сейчас с тобой. Могу только сказать — за ту неделю, что юный Вильям Шведский проводит здесь «еп touriste» (как путешественник — фр.), он вполне сумел завоевать сердечко Марии. Эти двое, кажется, день ото дня все больше проникаются симпатией друг к другу.
Из телеграмм, увы, ты увидишь всю невообразимую эгоистичность Павла — он использует этот волнующий момент, когда решается судьба его дочери, как предлог, чтобы привезти свою жену. На самом деле это жестоко, я уверена, дорогая, ты будешь так любезна и поддержишь нас в том решении, которое, право же, кажется мне наилучшим, а именно, что имя Марии — юной девицы — никоим образом не должно быть связано со второй женой Павла. Потом ее муж может поступать, как ему угодно — Мария будет уже взрослой женщиной и станет больше понимать, но репутация молодой девицы так уязвима.
Благослови тебя Бог.
Нежно любящая тебя,
сестра Элла
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Редко доводилось мне читать письмо столь бесконечно глупое, эгоистичное и неискреннее в оправданиях. Посылаю его обратно к тебе с моим ответом, который, я полагаю, заставит его устыдиться, если в нем осталась хоть крупица совести. Твоя вчерашняя телеграмма к детям растрогала их до слез. Каждая милость от тебя — для них радость. Благослови тебя Бог.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Нам с Викторией[2008] кажется, что Павел в своем письме упустил два факта.
1. То, что он женился не только без твоего согласия, но и против твоей воли. Результат такого неповиновения своему государю и главе семьи стала вынужденная жизнь за границей.
2. Далее, что необходимо также отметить, он женился на женщине с весьма дурной репутацией, как бы безупречно она ни вела себя сейчас. Не думаю, что есть монарх, который бы позволил юным членам своей семьи воспитываться в доме, где хозяйкой является мадам такого сорта. Именно поэтому им даны были опекуны, чтобы воспитать детей в их родной стране и присматривать за ними, в особенности в годы формирования нравственных основ характера.
Павел не может претендовать на роль оскорбленного мученика на этих основаниях. Хотя гордость его во время свадьбы может быть уязвлена, однако если он не придет, то подвергнется страшному осуждению[2009] — ведь присутствие его второй жены не имеет ничего общего с замужеством его дочери от первой жены.
Я напишу Павлу о Марии и настоятельно попрошу его быть с ней поласковее, и… даже если он не приедет, чтобы он не остался в их глазах законченным эгоистом.
Конечно, они уже и так это поняли, поскольку он не ответил на ее милое письмецо, полное любви.
Я так рада, что мы увидимся с тобой в воскресенье и сможем обо всем поговорить. Мне действительно редко доводилось видеть столько эгоизма, бессердечия и фальши в одном лице. Спекуляция на счастье дочери в своих эгоистических целях отвратительна.
Да благословит и хранит тебя Бог, дорогой.
Любящая тебя сестра Элла.
Я сохранила копию письма, чтобы легче было с ответом.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Сердечное спасибо тебе, моя милая Минни за твое любезное письмо. Вот уж поистине время треволнений и забот. Единственная отрада — видеть, как эти два юных создания расцветают от взаимной любви и, кажется, идеально гармонируют. Их сердца увлечены друг другом, а характеры, кажется, так схожи.
Если Ники позволит, он (Шведский принц Вильгельм. —
Ты, наверное, находишь это преждевременным и слишком поспешным, но они постоянно видятся друг с другом, а в нашем положении редко выдается спокойное время, чтобы получше узнать друг друга, а у них оно есть, к тому же все в нем неподдельно симпатично.
Будем надеяться, что Господь благословит этот союз, а для нее столь раннее замужество (тем более, что ситуация с отцом ужасно осложнилась) действительно необходимо. Я много думала обо всем этом все дни, молилась, изводила себя. И так как эти двое на самом деле глубоко влюблены, надеюсь, они будут по-настоящему счастливы — Господь благословит их, и моей милой маленькой Марии даст свой собственный дом, счастливую жизнь с хорошим мужем, который будет делить с ней радости и печали.
Что касается твоего упоминания насчет приезда Павла, мне очень хотелось бы все четко объяснить тебе. Я полагаю, что идти на сделку, на которую он пошел в ответ на телеграмму Ники, не только беспредельно жестоко, но и бессердечно. Как он мог ставить условия ради собственного удовольствия, если на карте счастье его дитя? Я понимаю, если бы он сначала приехал и тогда затеял переговоры — когда я смогу, наконец, привезти свою жену тем или иным образом — это было бы естественным, но так — где же отцовская любовь? Ни слова о счастье своей дочери. Дескать, сделай, как я хочу, и тогда я приеду. Какое отношение имеет его вторая жена к замужеству дочери от первого брака? Почему она должна жить в России, пока он устраивает счастье своей дочери? Все предельно ясно: она хотела силой проложить сюда дорогу, полагая, что в сложившейся ситуации человек сдастся. Где же тут логика?
Мария не знакома с женой Павла, не ездит к ней, потому что для чистой репутации молодой девушки немыслимо быть связанной с этой мадам, с ее ужасной репутацией в прошлом, хотя на сегодня, она может быть хорошей.
Не подумай, что я предвзято сужу о ней, — просто я знаю мнение о ней за границей и знаю достоверно, что ни при одном дворе ее не принимают. К несчастью, замужество Станы возбуждает аппетиты, но здесь, я полагаю, надо твердо придерживаться старых правил, пока Мария не выйдет замуж. Старшие должны беречь репутацию юной девушки, вот почему я так щепетильна.
Уверена, ты понимаешь меня, особенно, когда у нас на руках двое подростков, которые ни о чем не ведают, и, страшно сказать, заброшены своим отцом из-за незаконного брака и вот теперь используются ради его выгоды, чтобы поприличнее устроить свои дела. Это случай исключительный; отличается от тех, что были за границей, где не было детей от предыдущих браков.
Я еще не писала и не телеграфировала Ольге[2010] с Вилли[2011], желая дождаться ответа от Павла. Желательно хорошенько поговорить с тобой, я так благодарна тебе за поддержку, о которой ты любезно говоришь в своем письме.
Что касается свадьбы, то и речи нет о том, чтобы она состоялась раньше, чем через год, когда ей будет 18 лет. Ее мать выходила замуж тоже в этом возрасте. Слава Богу, Мария крепче своей матери, правда, на днях перенесла свирепый грипп и выглядит бледненькой.
Храни тебя Господь, моя милая Минни.
Мы крепко обнимаем и целуем тебя.
Любящая тебя сестра Элла.
Скажем так, пусть Павел устроит свою жену в Петербурге и приедет сюда один, тогда мы вернемся с ним на юбилей Палестинского Общества 21-го числа в Петербург. Никто из нас не станет принимать эту мадам, но как не допустить, чтобы отец представил детей ей и выставил новые условия, раз все его прежние были удовлетворены. Я предвижу массу новых осложнений, какие только можно вообразить!
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
Дорогой и глубокоуважаемый Михаил Петрович.
Имею честь сообщить Вам и прошу доложить Ее Императорскому Высочеству, что по вызову Государя я имел счастье представиться Его Величеству и прочитал доклад Ее Высочества о праздновании юбилея Общества. Затем Государь изволил выслушать объяснения мои о причинах, вызвавших такой доклад, и о законе 6 февраля 1876 года и позднейших в дополнение к нему Высочайших повелениях. Его Величество изволил вполне разделить мнение Великой Княгини о неприменимости этого закона к Палестинскому Обществу и возможности разрешить Обществу праздновать 25-летний юбилей в скромных размерах. На препровождаемом при сем докладе Его Величеству благоугодно было начертать: «Согласен»…
После прочтения и пропуска доклада Государю благоугодно было осчастливить меня беседою об Обществе.
Государь спрашивал: 1) как предполагается праздновать юбилей, 2) будут ли праздновать только в Петербурге, или и в Москве, 3) В каком положении теперь денежные дела Общества, 4) сколько теперь паломников в Палестине и сколько предполагается их на Пасху в Иерусалиме, 5) сколько в Обществе отделов в губерниях, 6) когда я видел Великую Княгиню и часто ли мне случается видеться с Нею по делам Общества, 7) всегда ли участвую в Совете Общества и знаю ли все дела его.
На все эти вопросы я старался ответить не так кратко, чтобы более заинтересовать Государя Палестинским Обществом. Мною было доложено:
1) 0 порядке празднования — в том роде, как велась беседа 10-го Января в Москве Великой Княгиней и как я сообщал в общих чертах в заседании Общества 18 Января. Я не сказал только о предполагаемом поднесении звания Почетного Члена Государю Наследнику, полагая, что Великая Княгиня изволила Сама сказать об этом Государю. Когда доклад коснулся исторической записки, Государь поинтересовался тем, кто составляет эту записку, и когда она будет напечатана. Передавая о предполагаемом на 21 мая собрании в Царском Селе, я позволил себе заметить, что мне приходит на мысль, не благоугодно ли Его Величеству, по бывшему в 1895 году примеру, осчастливить Общество милостивым рескриптом на имя Ее Высочества. Государь тотчас согласился, и когда я сказал, что обращусь с сим к Ст. Секр. Танееву[2012], то Государь выразил: «Нет, Вы лучше сделайте это совместно».
2) Особого празднования в Москве не предполагается, так как Управление Общества сосредоточено в Петербурге, и хотя в Москве постоянно находится и Августейший Председатель Общества и Товарищ Председателя, но там нет даже Отдела. Государь перебил меня решительным вопросом: «Почему? — это странно». Я выяснил взгляд в Бозе почившего Великого Князя на этот предмет и доложил о готовности Великой Княгини теперь устроить Отдел в Москве. Тогда Государь изволил признать, что взгляд В. Князя был вполне верен, а теперь не менее верно и соображение Великой Княгини. «Надо бы это устроить».
3) Пока Общество сводит концы с концами и запасного капитала правда, очень небольшого, не трогало; но в будущем можно ожидать некоторое затруднение. Совет надеется избежать его.
4) Теперь в Палестине до 4 т. паломников, но ожидается значительно больше, до 10 т. Тут я рассказал об игумене Арсении и о том, что сделано Августейшим Председателем и Советом для поддержания и упорядочения этого паломничества; при этом Государь изволил вполне согласиться с тем, что столь большого числа ожидать едва ли возможно и выразил такую мысль: «Надо было бы так устроить, чтобы паломники не были исключительно на Пасхе, а приходили в течение всего паломнического сезона; это было бы и легче для Общества и удобнее для самих богомольцев, сразу на Пасхе 10–15 т. Общество поместить не может, а в течение 4–5 месяцев оно в состоянии посменно принять, может быть, гораздо больше. Вам надо уметь направить их так, внушить паломникам такой порядок».
5) В настоящее время 44 Отдела в губерниях. Деятельность их приносит и материально, и нравственно большую пользу Обществу.
6) Я имел счастье видеть Ее Высочество 10 и 11 Января в Москве, куда нарочно ездил. Совещание у Ее Высочества, по моему докладу, с Генер<алом> Степановым и со мною длилось почти 2 часа. Великая Княгиня прочитывает все журналы Совета и утверждает их, а Товарищу Председателя Генералу Степанову посылаются каждую неделю из канцелярии Общества большинство донесений агентов О<бщест>ва в Палестине и Сирии, и мною пишутся более или менее подробные письма, которые докладываются Ее Высочеству. Таким образом, устраняется необходимость часто беспокоить Великую Княгиню личными с моей стороны докладами.
7) По званию Вице-Председателя я заменял в Совете Августейшего Председателя, а потому должен всегда бывать на заседаниях Совета и знать обо всем, что делается в Обществе и здесь, и в Палестине. Но у меня есть и пожалованные опытные советники — Члены Совета и ближайшие сотрудники: Секретарь Общества и его Помощник, а также опытные служащие в Канцелярии.
Когда я раскланивался, Государь подал мне руку и милостиво отпустил меня, сказав: «Мне было приятно Вас видеть».
Прошу Вас повергнуть пред Ее Высочеством мою преданнейшую благодарность за доставление мне счастливого случая лицезреть Государя и слышать Его Слово. Прошу Ее Высочество простить меня: много занятий по двум комиссиям Государственного Совета не давали мне времени, а мое слабое зрение не позволяло даже писать. Дерзаю уповать, что Великая Княгиня снизойдет к упущению старика, работающего при одном некрепком глазе. Будьте моим предстателем пред Ее Высочеством. Всегда глубоко и искренно Вас почитающий,
Сердечно преданный Н. Аничков.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Ники согласился назначить молебен на 21 мая — в честь 25-летия Палестинского общества, основанного Сергеем. Было бы огромной радостью, если бы ты тоже присутствовала. Саша был сердцем и душой в этом начинании Сергея, и твое присутствие было бы своего рода благословением на последующие годы. Он пройдет либо в Петергофе, либо в Царском Селе в дворцовой церкви.
22-го <мая>, в день смерти матери Сергея, в Петербурге я закажу еще одну поминальную службу, и все Палестинское общество и те, кто будет на праздновании 21-го, войдут в число немногих избранных.
Целую,
Всегда нежно любящая тебя
сестра Элла.
Дневник Николая II
Высочайший рескрипт, данный на имя Ее Императорского Высочества
Великой Княгини Елисаветы Феодоровны
Ваше Императорское Высочество!
Двадцать пять лет тому назад, по мысли в Бозе почившего Супруга Вашего и других ревнителей благочестия, возникло Императорское православное палестинское общество для оказания содействия отечественным паломникам, посещающим св. места Востока, а так же для изучения и распространения среди народа сведений о Святой Земле и поддержания в ней Православия. Руководство новым обществом Незабвенный Мой Родитель Император Александр III вверил Своему Августейшему Брату Великому Князю Сергей Александровичу, дважды посетившему Иерусалим, по завету блаженной памяти Императрицы Марии Александровны, Моей возлюбленной Бабки.
Приняв председательствование в палестинском обществе, Великий Князь Сергей Александрович содействовал своими трудами и материальными средствами обретению во Св. Граде Порога Судных Врат, на месте базилики Императора Константина и, воодушевляя Своим примером усердных Своих сотрудников, поставил общество на такую высоту, что оно вскоре заняло почетное место среди подобных ему палестинских обществ других европейских государств, привлекло внимание иерархов русской и восточных церквей и представителей ученого мира, расположило к себе паломников и заслужило благодарную любовь православного населения Святой Земли.
После кончины приснопамятного Основателя общества, Я поручил Вашему Императорскому Высочеству заботу о близком сердцу почившего дела с которым Вы ознакомились предприняв вместе с Великим Князем путешествие по святым местам Палестины. В деле этом Ваше Высочество нашли новое поприще для проявления Вашей всегдашней отзывчивости на все доброе и любви к России. Под попечительным председательством Вашим общество сохранило, при помощи Божией, приобретенное им доверие населения и все свое значение в Святой Земле. Ныне, обладая в Палестине владениями ценностью почти в два миллиона рублей, оно имеет 8 подворий, где находят приют до 10 000 паломников, больницу, 6 лечебниц для приходящих, весьма много посещаемых, и 101 учебное заведение с 10 400 учащимися; за 25 лет им выпущено в свет 347 сочинений по палестиноведению.
Столь плодотворные труды руководимого Вами палестинского общества вызывают во Мне отрадную потребность выразить Вашему Императорскому Высочеству и всем достойным деятелям общества Мою сердечную благодарность. Я уверен, что при живом участии Вашем общество и впредь будет с прежним успехом выполнять высокие задачи, предначертанные ему Августейшим Основателем.
Пребываю к Вам неизменно доброжелательным
и сердечно любящий Вас
НИКОЛАЙ
В Петергофе
21 мая 1907 г.
Правительственный вестник
22 мая во дворце Великой Княгини Елисаветы Феодоровны по случаю 25-летия Императорского Православного Палестинского общества, состоялось торжественное собрание общества. Перед открытием собрания в Белом зале, в присутствии Августейшего Председателя общества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Почетного Члена общества Великого Князя Димитрия Павловича, было совершено преосвященным митрополитом Антонием[2014] молебствие, по окончании которого присутствующим были предложены чай и шоколад. Затем в библиотеке украшенной портретами Государя Императора и в Бозе почивающего Великого Князя Сергея Александровича, состоялось торжественное собрание общества…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Мне так жаль, что не могу увидеть тебя, так о многом хотелось бы поговорить. Оба письма Павла — к Ники и маленькой Марии — предел эгоизма. О сердечных делах Марии ни слова, оба письма — только о его собственных. На ее коротенькое письмо, переполненное новым чувством любви, желанием, чтобы ее любимый отец разделил все это и приехал, пришел поразительно равнодушный отклик. Он начинает так: «Не без волнения прочитал я твое письмо, хотя и был подготовлен к нему телеграммой Ники», дальше он объясняет, почему не желает приезжать ни на ее обручение, ни на свадьбу. Во-первых, не желает приезжать без жены — какое она имеет отношение к его детям от первого брака, во-вторых, он ничего не решает по поводу ее замужества, потому что у нее есть опекуны (а это вздор и жестокость, потому что, когда Сергея назначили опекуном, все вопросы касательно образования детей они с Павлом обсуждали в переписке друг с другом, а я ничего не меняла). Дети писали постоянно, и потом, Павел писал Сергею, что считает необходимым, чтобы дети писали ему часто.
За время после гибели Сергея, когда они виделись со своим отцом (может, во времени я ошибаюсь), Дмитрий в ответ на свои 60 писем получил от отца только две почтовые открытки. Мария написала ему перед своим первым балом, чтобы он откликнулся на это событие, он так и не ответил. Я писала ему множество подробностей о детях — в ответ ни слова, хотя мы с нашей стороны, как могли, поддерживали в них любовь к своему отцу. Он не сделал для этого ничего. И опять же — почему любовь отца к собственным детям невозможна только потому, что у них есть опекуны?
Его письмо к Марии кончается так: «Твой отец не может присутствовать на твоей помолвке и свадьбе, потому что он наказан… Теперь твоя очередь доказать отцу свою любовь (если ты меня любишь по-прежнему) и уладить это дело, что, в конце концов, не так уж сложно. Храни тебя Господь везде и во всем».
Прости за неряшливое письмо; я излагаю свои мысли с ходу, чтобы как можно яснее представить происходящее.
В своем письме к Ники он идет еще дальше — ему мало просто приезда жены — он хочет для нее положение графини Карловой[2015]. Во-первых, Георгий Г<еоргиевич> не великий князь, а во-вторых, она была молодой девушкой с безупречной репутацией. Далее он упоминает о свадьбе Станы и Николаши (насколько можно судить, мы оказались правы, сожалея об этой уступке императора).
Факт остается — император дал свое разрешение <на развод мадам Пистолькорс>, но не на сам брак Павла, который тот заключил тайком. И это не смотря на поручительство Владимира, что в случае разрешения развода для мадам П<истолькорс>, Павел на ней не женится. По-настоящему гадкой я считаю торговлю — dormant donnant (услуга за услугу — фр.) — дескать, разреши привезти жену, и я доставлю удовольствие своей дочери и выполню обязанности отца, в противном случае — отказ.
Можешь вообразить, какая борьба идет в сердцах детей, которые от опекунов видят только любовь, а со стороны отца — сплошной эгоизм: он использует детей как подспорье, ради удовольствия его жены, которую, разумеется, они никак не могут любить. Особенно больно здесь то, что только она играет главную роль в его жизни, а дети — лишь второстепенную.
Ники позволил молодому принцу приехать сюда после окончания золотой свадьбы дедушки с бабушкой[2016]. Он жил с нами в «Отеле» до нашего отъезда из Москвы и мне очень понравился. Они с Марией крепко влюблены друг в друга, и если обручение их состоится здесь, это только будет способствовать их счастью и спокойствию.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
25
Милая Минни,
Слава Богу, все идет хорошо. Предприняты все меры предосторожности, так что есть надежда, что больше никто не заболеет. Аликс находится на верхнем этаже, над детской, спускается вниз и поднимается всегда по одной и той же лестнице, так что остальной дом постепенно можно полностью дезинфицировать формалином, и как только Анастасия избавится от всех микробов, все могут вернуться в абсолютно безопасный дом. Ники и все окружающие полощут горло, а доктор ежедневно осматривает горло у каждого. Мы тоже полощем и большую часть дня проводим вместе, с Аликс видимся на прогулках.
В воскресенье сюда приезжает Вильям; надеемся, что, если все пойдет хорошо, состоится обручение. Я очень рада, что Ольга приедет, хоть кто-то будет со стороны матери Марии, коли отец совсем забросил ее. Он пишет мне; надеюсь, что он все-таки раскается в своем не только жестоком, но и крайне глупом поведении.
Я говорила с Алексеем, который говорит то же, что и все мы: «II п у a done pas de rapport avec les fiangailles de sa fille du premier manage avec larrivee de sa secon-de femme» («Приезд его второй жены не имеет никакого отношения к помолвке дочери от первой жены» — фр). В таких случаях мачеха нарочно держится в тени, поскольку находится в двусмысленном положении и по отношению к детям и по отношению к семье их матери.
В любой момент он мог бы попросить прощения у Ники, но сейчас это «та! a propos» (неуместно — фр.), а точнее бестактно, и потом по отношению к бедной маленькой девочке это совсем бессердечно, и дети глубоко уязвлены.
Вкладываю в свое письмо бумаги одной дамы, которую искренне тебе рекомендую. Я виделась с ней два раза. Столыпин[2017] просил меня сделать для нее все возможное; и она в самом деле этого заслуживает. Я посоветовала ей сходить к Кате Beroff; может, и ты повидаешься с ней? Она честна, прямолинейна и преданна — качества, столь редкие в наши дни, к тому же она подверглась преследованиям революционной партии.
Храни тебя Господь, дорогая. Ужасно жаль, что мы не увидимся с тобой. Мне бы хотелось, чтобы ты с любовью, по-матерински, поговорила с Марией и увидела, насколько глубоко и серьезно она относится к этому шагу в ее жизни и как искренне любит Вильяма.
Сердечно любящая тебя сестра Элла.
Привет нежнейший Ксении и Минни.
Дневник Николая II
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
В начале июня мы отправились в Петергоф, где к нам присоединился принц, чтобы официально объявить о помолвке. Его приезд сопровождался определенными церемониями. Император послал Дмитрия на вокзал во главе почетного караула встречать принца. Мы так и не узнали, как это случилось, но, к всеобщему ужасу, Дмитрий опоздал и не встретил принца, а догнал его только после того, как тот уже приехал во дворец. Императору это показалось очень забавным, и он долго дразнил нас по этому поводу. В день официального объявления о помолвке в личной императорской часовне служили молебен. Церковь стояла в парке среди множества лилий и гортензий. В течение богослужения накрапывал дождик. Через огромные открытые двери до нас доносился аромат цветов, а пение соловьев в кустах смешивалось с голосами хора.
После службы мы все отправились в один из загородных домов императора, где подали шампанское, поздравляли нас.
Дневник вел. кн. Ксении Александровны
2
Удивительное бессердечие! Бедную Мари ужасно жалко — он ей все испортил.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Шлю тебе нежнейшие поцелуи, сегодня вечером мы с Викторией и с детьми отправляемся в Ильинское. От всего сердца благодарю тебя за твою доброту, особенно сейчас когда радость, оказалась смешана с горьким чувством разочарования в Павле. Так отрадно для старого сердца видеть счастливыми Марию и Вильяма. Благослови Господь их союз!
А я опять к тебе с мольбой — о Жедринском[2020], который был секретарем у тети Ольги. Я взяла его по рекомендации дяди Миши, и все эти годы он был выше всяких похвал, к сожалению, теперь он вынужден покинуть меня. Его единственный сын едет в Петербург постигать азы дипломатии; он только что потерял единственную дочь, очаровательную девушку 19 лет; его жена убита горем, и этот сын ее единственное утешение, поэтому он решил, что его долг жить в Петербурге, и я, разумеется, не стала его удерживать. Могу ли я порекомендовать его тебе? Он действительно превосходен и может быть чрезвычайно полезен.
И еще один вопрос — нет ли у тебя мемуаров Анны Тютчевой[2021]? Можно ли мне взять их, чтобы прочитать о детстве Сергея? Я была бы очень признательна.
Храни тебя Господь, дорогая. От нас всем приветы.
Любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
7
Снова и снова благодарим от всего сердца. Благослови вас Бог. Прибыли благополучно. Очень жарко, кратковременные ливни. Приветы, поцелуи всем.
Виктория, Мари, Вильям, Дмитрий, Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Наши самые теплые пожелания милой Марии[2022] и сердечный привет. Надеюсь, все идет хорошо. Благослови вас Бог, мои дорогие, так часто думаю о вас и о нашем последнем пребывании в Петергофе.
Элла.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Мы уехали из Петергофа в Ильинское. Жизнь за городом давала большую свободу, и это сблизило меня и принца. Вскоре после нашей помолвки я взялась за изучение шведского языка. Теперь, после каких-то двух месяцев занятий с учительницей, я уже начала немного говорить. Принц был тоже очень молод и с удовольствием участвовал в наших простых развлечениях…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Как мне благодарить тебя, милая Минни, за твое чуткое внимание, что ты переслала мне свое письмо к Павлу. Я нахожу его безупречным — оно полно сестринской любви, справедливо, и при этом вовсе несурово. Наконец он написал Марии и Дмитрию хорошие искренние письма. Ни о свадьбе, ни о своем приезде он не упоминает; говорит только о том, что со всех сторон слышит, как очарователен Вильям, выражает надежду, что Мария будет счастлива, и, когда они однажды встретятся, она лучше поймет его доводы… Они были глубоко тронуты, хотя Павел, разумеется, не смог изгладить впечатление от своего эгоизма в прошлом и сейчас. Но дети благодарны за малейшую ласку с его стороны. Они идут на поправку после кори, хочу отвезти их в первых числах августа на два месяца в Крым. Мы будем жить в имении Клейнмихелей[2023], в середине этого срока я вернусь сюда, потому что у меня много дел по устройству нового моего собственного лазарета. Для него уже куплен дом и пр. Буду отдыхать в Ильинском и постоянно ездить в город.
Надеюсь, ты простишь нас, если мы не приедем к тебе 22-го <июля>, на твои дорогие именины — это последний день Марии дома, не хотелось бы оставлять ее здесь одну с Дмитрием, который пока еще не принимает ванну и не может отправиться в поездку.
Храни тебя Господь, дорогая. Сердцем и молитвами с тобой. С нежной любовью. Я рада, что Ксения и малыш поправляются. У нас постоянные дожди, лета совсем нет.
Низкий поклон от Марии, Дмитрия и меня. Храни тебя Бог.
Любящая тебя сестра Элла.
Должна сказать, мысль о поездке в Крым для меня просто кошмар, и ты поймешь почему. Здесь моя жизнь заполнена делами, благотворительностью и пр., мне некогда подумать о себе. Я чувствую мир и покой и благодарна Богу, что живу и могу трудиться. Но путешествовать без моего дорогого Сергея, видеть те места, где были оба наши дорогие… Но нельзя быть эгоистом и оставить бедных детей одних на все это время. Это было бы нехорошо. Так что я отвезу их туда и привезу обратно. Я помню, как вы все страшились ехать в Крым, и говорили, что если я поеду с вами, то это будет поддержкой — новая сестра, которой можно показать все и пр… Как вы с Сашей были добры.
Храни тебя Бог, дорогая, за всю твою любовь ко мне.
Дневник вел. кн. Дмитрия Павловича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Сердечно тронута. Благодарю. Марию и Дмитрия отвезла в Крым. Сейчас живу здесь, постоянно езжу в Москву, где у меня уйма дел. В Крым я, возможно, не вернусь, поскольку там все хорошо, они довольны, наслаждаются. Целую вас обеих, мои дорогие. Да благословит Господь ваше пребывание тихим счастьем.
Элла.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
4 сентября в Москве состоялась закладка памятника в Кремле на месте злодейского убиения великого князя Сергея Александровича в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны, лиц ближайшей свиты и высшей администрации. Покоем к месту закладки был выстроен 1-й батальон 5-го гренадерского Киевского полка, шефом коего был покойный великий князь. Памятник — простой металлический крест древнерусского стиля по рисунку известного художника
В. М. Васнецова, на небольшом фундаменте. Под звуки «Коль славен» была заложена доска с соответствующей надписью.
Воспоминания М. В. Нестерова
Великая Княгиня Елизавета Федоровна намерена была построить храм учреждаемой ею Обители Милосердия. Она просила указать на талантливого архитектора, которому можно было бы такое дело поручить. Я назвал Щусева[2024]. Через несколько дней я узнал, что моя рекомендация принята, причем было передано, что Ее Высочество хотела, чтобы будущий храм обительский был расписан мною. На это я тогда же дал свое согласие. Мечта расписать храм в Москве была давняя…
В сентябре я был уже в Москве и там видел проект Щусева храма Марфо-Мариинской Обители. Говорил с Великой Княгиней о росписи будущего храма. Осенью же приступили к земляным работам, а весной предполагалась закладка храма. Место для Обители было куплено большое, десятины в полторы, с отличным старым садом, каких еще и до сих пор в Замоскворечье достаточно.
Таким образом, мы с Щусевым призваны были осуществить мечту столько же нашу, как и Великой Княгини, одной из самых прекрасных, благородных женщин, каких я знал. Женщины привлекательной столько же своей внешностью, сколько и душевными своими богатствами: добротой, отзывчивостью, милосердием, доброй волей ко всему, что может быть на пользу людям. Создание Обители и Храма Покрова при ней производилось на личные средства Великой Княгини. Овдовев, она решила посвятить себя делам милосердия. Она, как говорили, рассталась со всеми своими драгоценностями, на них задумала создать Обитель, обеспечить ее на вечные времена. Жила она более чем скромно.
Ввиду того, что при огромном замысле и таких же тратах на этот замысел Великая Княгиня не могла ассигновать особенно больших сумм на постройку храма, я должен был считаться с этим, сократив смету на роспись храма до минимума. В это время я был достаточно обеспечен и мог себе это позволить.
Смета была мною составлена очень небольшая — около 40 тысяч за шесть стенных композиций и 12 образов иконостаса с легким орнаментом, раскинутым по стенам. В алтаре, в апсиде храма предполагалось изобразить «Покров Богородицы», ниже его — «Литургию Ангелов». На пилонах по сторонам иконостаса — «Благовещение», на северной стене — «Христос с Марфой и Марией», на южной — «Воскресение Христово», на большой 15-аршинной стене трапезной или аудитории — картину «Путь ко Христу».
Раньше, чем приступить к эскизу, я представил свой план росписи Великой Княгине и хорошо, подробно побеседовал с отцом Митрофаном, умным, хорошо настроенным ко мне будущим настоятелем, духовником и мудрым советником Великой Княгини…
В росписи храма мы не были солидарны со Щусевым. Я не намерен был стилизовать всю свою роспись по образам старых псковских, новгородских церквей (иконостас был исключением), о чем и заявил Великой Княгине. Она не пожелала насиловать мою художественную природу, дав мне полную свободу действий. Щусев подчинился этому.
Пред отъездом из Москвы Щусев и я были приглашены в Ильинское, где жила тогда Великая Княгиня. Там был учрежден комитет по постройке храма, в который вошли мы с Алексеем Викторовичем <Щусевым>. Ездили осматривать юсуповское Архангельское.
Елисавета Феодоровна — вел. кнж. Ольге Николаевне
…Я надеюсь, что через неделю мой новый лазарет будет готов и мои солдатики могут там жить и поправляться — хотелось бы тебе все показать, зная, как ты всегда говоришь, что хотела бы быть сестрою милосердия.
Н. Д. Арсеньева[2025] — о. Иоанну Кронштадтскому
Глубокоуважаемый дорогой батюшка,
Великая Княгиня Елизавета Федоровна очень благодарит Вас за просфоры, которые Вы ей прислали. Она Вас так любит, так почитает и так дорожит Вашими молитвами, что ей было очень отрадно и радостно знать, что Вы молитесь за нее и об упокоении души ее мужа Великого Князя Сергея Александровича…
Глубоко Вас почитающая и от всего сердца любящая Вас дочь Ваша духовная Надежда Арсеньева.
Игум. Евгения (Виноградова)[2026] — архим. Арсению (Жадановскому)[2027]
…Как торжественно был праздник в Лавре, какие трепетные были чувства при поднятии св. мощей Пр. Сергия! — трудно их передать. А милая Великая Княгиня со своими детьми так и упала на колени! Что за верующая душа у нее. Народу было ужасно много, и нас чуть всех не передавило, несмотря <на то>, что охраняла полиция. У В<еликой> Княгини все-таки зонтик сломали в дребезги! Ну, всего не опишешь!..
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
В Москву вернулись через два месяца, куда скоро должен был приехать мой жених. Он привез с собой чертежи дома, который тетя собиралась построить для нас в Стокгольме. Мы обсуждали эти чертежи, мой жених и я, робко выражая юношеские разногласия, которые хоть и были незначительными, являлись отражением больших различий наших темпераментов и точек зрения.
Вел. кн. Павел Александрович — Николаю II
27
Дорогой Ники,
Алексей[2029] передал мне вчера твое милостивое разрешение приехать в Петербург с женой, за что прошу принять мою сердечную благодарность. Как тебе писал Алексей, очень прошу тебя выписать детей к 10-му ноября из Москвы в Царское, куда я буду наезжать из Петербурга для свидания с ними.
Еще раз горячо благодарю тебя и остаюсь преданный тебе
Павел.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
5
Сообщаю подробности. Поскольку жена Павла получила разрешение ухаживать за дочерью во время родов, то он приезжает в Царское Село повидаться с детьми. То, что было решено летом, остается, конечно, в силе. Люблю. Целую. Ужасно грустно, что ты не там. Мы уезжаем в четверг. Вильям тоже.
Элла.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Шлем тебе ко дню рождения свои сердечнейшие поздравления и благословения. Надеюсь, ты хорошенько отдохнула в своем отчем доме, получила удовольствие от пребывания в своем славном доме с дорогой тетей Аликс. Визит Павла пока проходит гладко, Бог даст, и дальше так пойдет, и никакие наветы не повлияют на его настрой.
Он глубоко благодарен за то, что его жене разрешили приехать по ее семейным делам; он сказал, вот увидите, она будет скромно сидеть дома и никого собой не обеспокоит…
Он приезжает сюда повидаться с детьми, как он и хотел, но до сих пор и словом не обмолвился о том, чтобы они приехали к нему или встретились с ней. Я думаю, этого не случится, однако если зайдет речь о встрече в его доме в Петербурге (вдруг он захочет, чтобы дети приехали к нему), то отказать ему будет трудно. Что ты скажешь, если он задаст такой вопрос перед отъездом? Я очень надеюсь, что он этого не сделает, но — кто знает?
Думаю, Алексей урезонил Павла, так что тот оправдывается за свое поведение летом, во всем этом чувствуется, что Павел сожалеет об этом, тем более, как он мне признался, это была их первая ссора с женой за все время, и что она была в отчаянье, что он тогда не поехал. Конечно, я сказала ему, что, вот видишь, она была права и…
Разумеется, он будет просить о всевозможных уступках, но Ники приготовился, и, Бог даст, спокойная беседа сможет вразумить Павла. Во всяком случае, тон его уже совсем иной, он присмирел и в душе не так ожесточен. Мне думается, в глубине сердца он осознает, что был не прав. А потому и дети рады его пребыванию, и у Вильяма сложилось хорошее впечатление.
Мы пробудем здесь до 6-го <декабря>. Каковы твои планы? Ники и дети выглядят хорошо, Аликс страшно худая, подхватила инфлюэнцу, но, как видно, мучения, через которые она прошла этим летом, сказываются. Она похоже на человека, который пережил моральную пытку; от нее осталась только тень, и мое сердце болит при виде ее печальных глаз, но я верю — теперь она быстро поправится: здешняя спокойная жизнь, свежий воздух сотрут с лица ее печать скорби. Я так рада, что мы можем немного спокойно побыть вместе, только тебя, дорогая, не хватает.
Храни тебя Бог. Нежно целую тебя.
Элла.
Мария, Вильям, Дмитрий целуют твои дорогие руки и сердечно поздравляют.
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Отец давно хотел привезти свою жену в Россию, хотя бы на короткое время, но царь всякий раз запрещал ему это. Теперь, наконец, такое разрешение было получено. Мой отец с женой приехали в Санкт-Петербург и на пятнадцать дней поселились в нашем старом дворце на Неве.
К этому времени его положение как-то упрочилось: его жена теперь носила титул графини Гогенфельзен, и их брак был признан царской властью. Старшая дочь графини от первого брака ждала ребенка — это и было причиной, изложенной в прошении на имя императора, — желание матери быть со своей дочерью в такое время. Кроме того, отец желал, чтобы мы встретились с его женой и узнали ее получше, а также, чтобы она заново наладила связи со столичным обществом.
Тетя была недовольна, но император не мог отменить своего решения, поэтому тетя сопровождала нас в Санкт-Петербург в мрачном расположении духа. Она считала, что дядя знал бы, как не допустить эту бесполезную, почти неприличную встречу.
Мое сердце билось тяжело и быстро, когда я прошла через большие стеклянные двери вестибюля. Казалось, ничто не изменилось за несколько лет нашего отсутствия, даже запах, только комнаты, казалось, стали меньше. Отец радостно нам улыбался, стоя на верхних ступенях лестницы.
Мы поднялись вверх, к нему. Когда отец склонился над рукой тети Эллы и повернулся, чтобы расцеловать нас, я заметила промелькнувшее в зеркале соседней комнаты отражение графини Гогенфельзен: ее лицо застыло и было бледно от душевного волнения.
Мой отец повел нас вперед; сделав несколько шагов, мы увидели его жену.
Она была красива, очень красива. Умное лицо с неправильными, но тонкими чертами; поразительно белая кожа, необычайно контрастирующая с темно-лиловым бархатным платьем, отделанном у выреза и на рукавах оборками из старинного кружева. Такой я ее помню до сих пор.
Отец представил нас друг другу. Графиня приветствовала тетю глубоким реверансом и повернулась ко мне. Мы обе были смущены. Я не знала, как приветствовать ее, поэтому робко подставила ей свою щеку.
Чай был накрыт в кабинете моего отца. Графиня исполняла обязанности хозяйки. Ее унизанные драгоценностями руки быстро порхали над белыми чашками с красными каемками и монограммами отца. Но, несмотря на все ее усилия и усилия моего отца, разговор не клеился. Тетя решила придать этой беседе чисто светский характер, и это ей удалось…
Пока мой отец вместе с тетей обсуждали нюансы, мы с графиней осматривали меха. Двадцать лет, проведенные в нафталине, не пошли им на пользу. Графиня предложила отвезти их в Париж и отреставрировать там. Мы поговорили о моем приданом и о парижских ателье дамского платья. Прежде чем расстаться, она сказала, что ей хочется дать мне что-нибудь на память о нашей первой встрече, и спросила, чего бы я желала. Я не знала, что ответить, но мой взгляд упал на аметистовое колье, которое было у нее на шее, и я сказала, что хотела бы иметь такое. Она прислала его мне, и до сих пор я ношу его.
Мой отец надеялся, что за этой первой последуют другие, более доверительные встречи, но тетя и слышать об этом не хотела. Мы еще раз поехали в Санкт-Петербург, но снова в сопровождении тети, и вторая встреча была такой же прохладной и сугубо светской, как и первая. Отец, видя бесполезность своих усилий, больше не настаивал.
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник Николая II
23
Вечером оказались отрезанными от Эллы, Марии и Димитрия, т. к. у Марии началась ангина.
Николай II — вел. кн. Павлу Александровичу
2
Благодарю за телеграмму. Очень рад, что дети были у тебя в доме. Они вернулись в восторге. Обнимаю. Ники.
Дневник Николая II
Воспоминания вел. кнж. Марии Павловны
Принц приехал в Москву на Рождество. Праздники, проведенные вместе с утра до вечера, оказалось непросто пережить. Нам на самом деле нечего было сказать друг другу… Каждый день ко мне приезжала знаменитая московская портниха, известная своим мастерством и ценами. Вместе с ней приезжала свита служащих с картонками и коробками образцов и материалов. Иногда тетя принимала участие в этих важных совещаниях, вспоминая свой прежний интерес к одежде.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Касательно истории императрицы Елизаветы, можно превосходно все устроить. Шумигорский[2035] сейчас пишет только статью для библиографического словаря, и вполне согласен передать все исторические материалы Николаю. С самыми нежными поцелуями всем вам. Николаю я телеграфировала.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
27
Милый Ники,
Нежнейше благодарим за ваши чудесные рождественские подарки! Божиего благословения тебе и твоим близким на Рождество и счастливого Нового года! Я очень надеюсь, что Аликс идет на поправку. Конечно, это не может произойти скоро; к несчастью, так всегда бывает, когда сильная натура сдает.
Я была так рада побыть у вас чуть дольше в этом году мои дорогие, и очень надеюсь, если смогу быть полезной, быть у вас и в 1908 г.
Рождество у нас прошло тихо и уютно, так приятно, что с нами был Вильям, все были очень довольны, и никто не думал, что на самом деле это наше последнее Рождество вместе.
Посылаю тебе письмо от Николая[2036]. Не мог бы ты увидеться и поговорить с ним. Прости меня за крайне нескромный вопрос. Когда ты сказал мне, что возьмешь документы, и Шумигорский будет писать историю <императрицы Елизаветы Алексеевны>[2037], ты взял все на себя, в том числе «depenses» (расходы — фр.), намерен ли ты теперь помогать Николаю? Или мне это сделать? На твое усмотрение. Так как работа из тех, что коллекционировал Сергей, я возьму их (расходы. —
Нежно любящая тебя сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
<23–25
Пожалуйста, не говори никому об этом, никто не знает.
Скорее всего, через две недели, то есть около 6-го января, мне предстоит операция — пожалуйста, не говори Аликс, пока я не телеграфирую, что все прошло хорошо. Тогда ты можешь дать ей эту записку, если она достаточно здорова, и не чувствует нервного истощения.
У меня с левой стороны опухоль, ничего страшного. Доктор Рейн[2040] (специалист из Киева, он сейчас в Петербурге, кажется, ты встречался с ним однажды, поскольку он, как монархист, также занимается политикой) решил, что лучше ее удалить. Это не раковая опухоль, она операбельна, пока не слишком плотная и не разрослась, следовательно, легче удалить ее сейчас, а не ждать. Эту операцию часто делают женщинам и вполне успешно. Мне придется полежать, пока срастется шов, и потом некоторое время соблюдать покой, и вскорости я снова буду на ногах и совершенно здорова, если Бог даст.
Я буду в собственной больнице, где операционная и палата для пациентов имеют отдельный вход, так что ни мои инвалиды не будут меня беспокоить, ни я их. Я сообщу Марии и Димитрию только накануне, чтобы они не нервничали. Я написала Виктории, Ирен и Эрни, чтобы они не говорили никому об этом, пока я не пришлю телеграмму, что все уже позади. Я вкладываю письмо для Мама[2041] — пожалуйста, отправь ей, когда получишь от меня телеграмму…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Большое спасибо за записочку. Очень смеялась, когда читала чудесную телеграмму. Напишу ясно вторую, почти правильно. Все вас нежнейше целуют. Так рада, что инъекции творят чудеса, но надо в то же время непременно есть и укрепляющую пищу, я ем мясной бульон.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Вам с Аликс и вашим милым деткам Божиих благословений. Сегодня вечером будем на молебне вместе с Вильямом, перед его отъездом в Стокгольм. Молитвенно будем все вместе. Нежно целуем.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Слава Богу, операция прошла хорошо. Чувствую себя нормально. Пошлю еще одну телеграмму вечером.
Целую. Благословляю.
Элла.
Сообщение доктора ЕЕ. Рейна о болезни Елисаветы Феодоровны Николаю II
Ваше Императорское Величество!
В дополнение к телеграмме заведующего Двором Ее Высочества Великой княгини Елисаветы Феодоровны всепреданнейше докладываем Вашему Императорскому Величеству нижеследующее:
Ее Высочество больна фибромиомою (доброкачественная опухоль) уже в течение нескольких лет, но в последнее время болезнь стала прогрессировать и причиняла больной невыносимые страдания. Ввиду замеченного нами роста опухоли, обильных потерь крови и периодических повышений температуры от сопутствующего воспаления придатков, угрожавших впоследствии роковыми осложнениями, мы сочли абсолютно показанным применение единственного остававшегося в нашем распоряжении радикального средства — операции.
Операция произведена сегодня утром в лазарете Ее Высочества в особо для сего приготовленном помещении с благоприятными результатами…
Удалена посредством чревосечения множественная фибромиома матки, сильно сращенная с окружающими органами и вросшая в широкие связки, преимущественно слева.
Кровотечение во время операции было незначительно, наркоз — хлороформный с кислородом — больная перенесла хорошо. Наркоз начат в соседней комнате с операционной.
Пульс во время операции был вполне удовлетворительного качества, между 84 и 64 ударами в минуту.
Операция произведена по асептическому способу. От начала операции до полного удаления опухоли прошел один час; от вскрытия брюшной полости — 53 минуты, а всего с обмываниями и наложением повязки — более полутора часа. В техническом отношении операция была чрезвычайно трудная. Осложнения возможны преимущественно в течение первых трех суток.
Ее Высочество пришла в себя тотчас же после операции.
В настоящее время, в 6 часов вечера, общее состояние удовлетворительно, температура 36,5 град., пульс 88.
Вашего Императорского Величества верноподданные:
Академик Рейн,
Почетный лейб-медик, профессор С. Боткин.
Москва, 8 января, 1908 года
Добавление. 7 час. 45 минут: температура — 36,9, пульс — 84. Спала 20 минут.
10 час. 55 минут. После незначительной дозы наркотического средства спала 45 минут. Проснувшись, жаловалась на боли в подложечной области. Пульс — 80. Сейчас спит спокойно.
Почетный леб-медик, профессор С. Боткин[2042].
Академик Рейн.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Милая Минни,
Эти несколько строчек сообщат тебе, что доктора назначили мне операцию, и я охотно согласилась — и я снова стану здоровой и крепкой. Уже несколько лет у меня опухоль на левом боку, это не рак, но она увеличивается и сейчас самое время ее удалить.
Эта операция обычно проходит у женщин успешно, и, как правило, они быстро поправляются. Я буду находиться в своей больнице, где операционная и палаты имеют отдельный вход, так что я не потревожу других больных, и меня никто не будет беспокоить. Марии и Дмитрию я скажу об этом в самый последний момент, чтобы не тревожить их.
Храни тебя Господь, милая.
Любящая тебя сестра Элла.
Янв<арь> 1908.
Воспоминания доктора Г. Е. Рейна
В конце 1907 года тяжко захворала Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, и я был приглашен профессором С. С. Боткиным на консультацию. Хирургическое вмешательство было признано необходимым. По желанию Ее Императорского Высочества, заботы о ее лечении возложены были на меня. 7 января 1908 года, в недавно перед тем оборудованном Великою Княгинею лазарете в ее Замоскворецкой усадьбе на Ордынке, мною была произведена операция удаления опухоли в брюшной полости (миома) с многочисленными старыми сращениями. Операция эта была весьма сложная и продолжительная, сопряженная с опасностью для жизни. Потребовался затем особо тщательный уход и обеспечение для больной абсолютного покоя. В этих целях воспрещено было допускать к ней, кого бы то ни было, кроме ближайшего служебного персонала. Установленный порядок, за которым я наблюдал непосредственно, поддерживался настолько строго, что прибывшей из заграницы сестре Великой Княгини Принцессе Ирене Прусской не было мною разрешено посещать больную до тех пор, пока это не позволило течение болезни.
Ранее не знав Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, я был поражен тем неизрекаемым источником веры в Бога и христианского смирения, проявленными Ею в ниспосланных переживаниях. Она с безропотною покорностью подчинялась строгомурежиму и несколько дней оставалась совершенно отчужденною от внешнего мира; ни какие дела Ей не докладывались и никакая корреспонденция не передавалась. Надо было видеть, с какою участливостью, предупредительностью и деликатностью относилась она к окружающим, стараясь скрывать от них свои страдания и не доставить им лишней тревоги. Уже в эти минуты я понял, что это человек исключительный, перед высоким нравственным обликом которого нельзя не преклониться.
Государь Император и Государыня Императрица Александра Феодоровна с живейшим вниманием следили за состоянием здоровья Великой Княгини. По Высочайшему повелению, я был обязан дважды в сутки посылать в Царское Село по телеграфу подробные бюллетени о после операционном течении болезни. Но, ограждая Ее Высочество от волнений, я задерживал получавшиеся ответные телеграммы за подписью Их Величеств и передал их по назначению лишь через некоторое время.
На девятый день после операции, считая положение Великой Княгини не вызывающим какой-либо тревоги, я уехал в Петербург. Я мог это сделать с тем большим спокойствием за пациентку, что она оставалась на попечении вполне надежного и опытного ассистента — доктора Редлиха[2043], впоследствии профессора по моей кафедре. В исполнение Высочайшего предуказания, я отправился непосредственно с вокзала в Царское Село, где был тотчас же принят Его Величеством. Выслушав мой краткий доклад с большим вниманием, Государь Император соизволил выразить мне благодарность за мои труды. Потом, сделав преувеличенно строгое лицо, Его Величество внезапно обратился ко мне со следующими словами: «Мне известно, что вы положили под сукно мои телеграммы». Одетый в военную форму профессора Военно-Медицинской Академии, я вытянулся в струнку и отчеканил: «Виноват, Ваше Императорское Величество». Тогда Государь, взглянул на меня Своими чарующими глазами, ласково произнес: «Я, ведь, знаю, что вы это сделали для пользы больной Великой Княгини». Этими милостивыми словами Высочайший выговор и закончился, а через некоторое время я удостоился пожалования званием почетного лейб-хирурга Двора Его Императорского Величества.
Из Государева кабинета я был проведен к Императрице Александре Феодоровне. Хотя Ее Величество чувствовала себя не совсем здоровою и приняла меня, полулежа на кушетке, но посвятила расспросам исключительное внимание, интересуясь всеми подробностями операции, и даже потребовала, чтобы некоторые детали были мною тут же зарисованы на бумаге.
Дальнейшее течение послеоперационного периода у Великой Княгини шло вполне благополучно. Для окончательного укрепления сил Высокой пациентки я признал необходимым провести в течение летних месяцев дополнительное лечение грязевыми ваннами. Так как Ее Высочество изъявила непременное желание, чтобы я не посылал ее на заграничные курорты, то мы остановились на Гапсале. Это место любил Император Александр III и иногда проводил там лето с Императрицею Мариею Феодоровною и Августейшими Детьми, среди которых находился и Наследник Цесаревич Николай Александрович, впоследствии Самодержец Всероссийский. Намеченный нами план, как мне показалось, не понравился Императрице Александре Феодоровне, и на ближайшей аудиенции, происходившей в присутствии Ее брата, Великого Герцога Гессенского, Ее Величество просила меня уговорить Великую Княгиню поехать на какой либо благоустроенный заграничный курорт. Я вынужден был доложить, что исполнить это приказание будет трудно и, думается мне, даже невозможно, ибо Великая Княгиня твердо решила завершить свое лечение в России, обязательно на русском курорте. Это возражение видимо взволновало Императрицу. Тогда в нашу беседу вмешался Герцог и, высказав благодарность за заботы о его Августейшей сестре, вручил мне звезду Гессенского ордена Филиппа Великодушного[2044].
Пребывание в тихом и скромном Гапсале и грязевые ванны оказали благотворное влияние на Великую Княгиню. Она совершенно поправилась, отдохнула и набралась энергии для продолжения своего самоотверженного служения страждущему и обездоленному человечеству…
Воспоминания В. Ф. Джунковского
Вся Москва, привыкшая смотреть на великую княгиню как на свою, узнав о болезни и операции, которые явились для всех, даже самых ее близких, большой неожиданностью, с тревогой следила за выпускаемыми бюллетенями. На третий день после операции для ухода за августейшей сестрой прибыла принцесса Ирина Прусская, которая и оставалась при великой княгине до ее выздоровления.
Московское губернское дворянское собрание —
вел. кн. Елисавете Феодоровне
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4
От глубины сердца молю Бога благословить вас, мои дорогие, за всю вашу любовь и утешение. В молитвах мы все вместе в этот день — больше чем прежде. У меня все идет хорошо. Надеюсь, твоя милая Аликс чувствует себя лучше и бережет себя. Как она ест? Меня сейчас кормят очень хорошо.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
4
От всего сердца целую и благодарю тебя, моя милая. С каждым днем мне все лучше, но пока лежу в постели.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
25
Дорогой и уважаемый Михаил Петрович.
Имею честь сообщить Вам, что я был в четверг, 21-го февраля у Государя. Сначала, следуя Вашему Совету, я послал доклад, которым испрашивал время, в какое будет угодно Его Величеству принять меня. Государь надписью на докладе изволил назначить Четверг в 6 ч. вечера.
Его Величество отнесся ко мне с обычным вниманием, пригласил доложить сидя и стал разговаривать о делах Палестинского Общества, довольно неблагоприятно отзываясь о греческом духовенстве и о турецкой администрации. Я имел счастье передать Его Величеству в главных чертах смету на 1908/9 год и разницу ее по статьям от предшествующего года. Государь внимательно выслушал, похвалил за заботу Совета Общества о сохранении всех своих учреждений, но пожалел о том, что средства не позволяют расширять или совершенствовать их. При разговоре Его Величество обнаружил необычайную память, особенно лиц и их служебного положения. Так, когда я представил Государю всеподданнейший доклад о назначении в Совет О<бщест>ва непременного члена чиновника особых поручений М<инистерст>ва Ин<остранных> Дел Нератова[2045], Государь, не читая доклада, заметил да, ведь у Вас в Совете непременно члены от 3-х ведомств Св. Синода и Министерств: Иностр<анных> Дел, Нар<одного> Просв<еще>ния. Так Вам теперь Нератов, чинов<ник> особ<ых> поруч<ений>, исп<олняющий> обязан<ности> вице-директора 1-го Департамента. Этими последними словами я просто был поражен: откуда знать Государю, что такой-то и. д. вице-директора.
Под конец беседы, которая длилась 25 минут, Государь поручил мне возбудить и заняться вопросом, поднятым М<инистерст>вом Ин<остранных> Дел, о массе денег, идущих из России в Иерусалим и в разные монастыри в Св. Земле, пересылаемые монахам — святогробцам и другим. Обсудить в Совете, как-бы приостановить такие посылки, идущие в бездонные карманы скевофилакса[2046]Гроба Господня Евфимия[2047] и других, митрополитов, архимандритов, игуменов и даже простых монахов. Таких денег в прошлом 1906 году переслано только по почте, т. е. получено в почтовом управлении в Иерусалиме — 216 т. р., а всех, как слышно переданных паломниками и поступивших по почте, больше 400 т. р. Надо, чтобы наша миссия в Иерусалиме помогла нам в этом отношении своими проповедями, воздействием на народ, а консульство уничтожением так называемых «небесных канцелярий», которые состоят из женщин и помогают монахам рассылать просительные и убедительные письма в Россию, где, как оказывается, много доброхотных укрывателей.
Вчера свез Столыпину знак О<бщест>ва и передал от имени Ее Высочества. Он был очень обрадован и польщен. Знаю из письма Вашего к Дмитриевскому[2048], что состояние здоровья Ее Высочества восстановилось. Слава Богу. Храни Вас Господь.
Всегда душевно уважающий и вполне преданный
Н. Аничков.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
Недавно был послан к Вам из Канцелярии Палестинского Общества журнал Совета, который Вы представили Ее Высочеству и из надписи видно, что Великая Княгиня его читала. Это дает нам надежду, что Ее Высочество примет на себя снова обязанности Председателя и начнет руководить нами. Бесконечно радуюсь полному выздоровлению Ее Высочества, осмеливаюсь просить Вас повергнуть пред Великой Княгиней выражение этой радости от Совета Палестинского Общества и просьбу Общества снова принять на Себя по-прежнему руководительство Обществом. Просим и умоляем от этом Ее Императорское Высочество, так как не скрою от Вас, Ваше письмо с поручением принять временно председательствование произвело на Совет удручающее впечатление: злые языки недоброжелателей О<бщест>ва (а таких много: что делать, пока дела О<бщест>ва идут недурно и нет никаких скандалов, всегда найдутся завистники) стали болтать, что <нрзб.> Великая Княгиня оставляет Палестинское Общество, как недавно покинула Московские приюты[2049] (на беду, такое известие было в газетах).
Я и Совет вполне уверен, что этого никогда не случится потому, что мы это не заслужили, но все-таки для отвращения праздных разговоров лучше было бы, если бы Великая Княгиня благоволила вступить в управление Обществом.
Вы знаете, что по мере возможности, мы стараемся Ее не беспокоить, всегда устраиваем наши дела довольно исправно и потому думаем, что нами управить не так трудно; никаких дрязг, интриг у нас нет, всем мы, по возможности, довольны, ни здесь, ни там в Иерусалиме т других местах не бывает никаких историй, происшествий, которые могли бы опечалить нашего Председателя, которого мы благоговейно почитаем и оберегаем.
Будучи уверен, что вскоре получу от Вас радостные известия, что Ее Высочество приказывает мне считать себя свободным от временных обязанностей Председателя, позволяю себе препроводить к Вам очень спешный рескрипт о награде Истомина…
Прусская принцесса Ирен — Николаю II
Мой дорогой Ники,
Это письмо привезет тебе Эрни. Я выезжаю сегодня утром и встречаюсь с ним завтра утром в Берлине. Пожалуйста, прости, что беспокою тебя — но мне не дает покоя мысль, чем можно было бы помочь Элле. Думаю, если бы ты предложил, чтобы граф Менгден остался при ней еще как минимум на два года — и мы все постараемся убедить Эллу в том же — это было бы идеально. Только я думаю, она боится, что, быть может, когда придет время Юсупову покинуть полк, а он (Менгден. —
Насчет поездки Эллы за границу с Эрни — не мог бы ты вскользь намекнуть, что по твоему мнению для нее это необходимо для полного выздоровления и нашего спокойствия — возможно, это повлияло бы на ее решение. Если бы ты даже немного настоял на этом, когда в следующий раз ее увидишь, это было бы очень мило с твоей стороны. А российский курорт, куда она думает сейчас поехать, уверена, вполне подойдет на следующий год, но сейчас, боюсь, вряд ли.
Мне было так грустно уезжать, и теперь все время пытаюсь представить, что вы сейчас делаете…
Наилучшие пожелания от твоей нежной
Ирен.
(ГА РФ. Ф. 601
Воспоминания В. Ф. Джунковского
1 апреля <1908 года> в Москву прибыл Великий Князь Владимир Александрович для присутствия при освящении памятника-креста в Кремле на месте убиения Великого Князя Сергея Александровича. В 4 часа дня у места памятника отслужена была панихида от чинов Киевского полка в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны, а в 6 часов состоялось освящение храма-усыпальницы. На другой день совершено было торжественное богослужение в Чудовом монастыре, после чего под звуки «Коль славен» хоров музыки частей войск, построенных на Сенатской площади, из монастыря двинулся крестный ход к месту памятника. Во главе духовенства шли митрополит Владимир, епископы Трифон[2053], Евдоким[2054] и Анастасий[2055], архимандрит Чудова монастыря Арсений и бывший духовник великого князя протопресвитер Зверев[2056]. Затем следовали августейшие особы — великий князь Владимир Александрович, великая княгиня Елизавета Федоровна, великий герцог Гессенский с супругой, великий князь Дмитрий Павлович и великая княжна Мария Павловна, за ними лица Свиты.
Все приглашенные к этому времени уже разместились в особо устроенном павильоне. После молебствия и окропления памятника и знамени святой водой была провозглашена «вечная память» великому князю Сергею Александровичу и возложены были венки…
Памятник был сооружен по эскизу художника В. М. Васнецова: бронзовый крест с эмалью с изображением Распятия и Скорбящей Божией Матери над ним. Крест укреплен был на постаменте из темно-зеленого лабрадора, положенного на гранитном основании. Внизу на кресте была надпись: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят»[2057].
Воспоминания В. Ф. Джунковского
7 апреля в Николаевском дворце в Москве великая княжна Мария Павловна принимала поздравления от общественных и сословных учреждений и разных лиц по случаю предстоявшего брака ее с принцем Шведским. При этом присутствовали великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Дмитрий Павлович, моя сестра[2058], состоявшая при великой княжне, воспитатель Дмитрия Павловича Лайминг и я.
Депутация московского дворянства во главе с А. Д. Самариным поднесла великой княжне икону Св. Марии Магдалины — копию с картины В. М. Васнецова в Киевском соборе, икона была написана дочерью Васнецова. Самарин приветствовал великую княжну перед вступлением в брак и просил принять икону, как благословение на счастливую жизнь на утешение великой княгине Елизаветы Федоровны, радости и скорби которой были всегда близки московскому дворянству.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Христос Воскресе!
Всечяских благословений тебе, дорогой мой Ники.
Элла
1908.
Дневник Николая II
Дневник Николая II
Дневник вел. кн. Константина Константиновича
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
С любовью и самыми сердечными пожеланиями, мысленно с вами, мои дорогие. Жалею, что не можем быть все вместе. Но все же было чудесное время. Погода славная. Пьем кофе вместе, дети играют недалеко.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Милый Ники,
Ты увидишься с Менгденом со счетами за Ильинское и пр. Можно ли мне снова побеспокоить тебя просьбой, после стольких твоих милостей, не мог бы ты сделать еще одну. Если ты доволен его ведением дел по «опеке», его службой (а она была поистине безупречной), возможно, после того, как ты получишь последний «доклад» Менгдена по всем этим делам, ты милостиво выразишь ему официальную благодарность, о чем я тебя просила в Царском? Это было бы «а propos» (кстати — фр.) и положило бы конец всем этим злобным инсинуациям Павла и прочим сплетням о том, что будто он нечестен на службе. Это худший удар, который можно нанести человеку, когда речь идет о честности в денежных делах, в то время как этот бедняга по твоему распоряжению взял все это дело в свои руки и действовал не только честно, но и с любовью к детям.
От детей у меня хорошие новости — Мария возит Дмитрия смотреть достопримечательности Кобурга и <нрзб.>. Когда он приехал, вечером она пригласила его на обед, поскольку Павел отправился в гости [2062]. Какое сердце! Какая любовь! Наконец мальчик приехал к отцу, и такое отношение. Мальчик не жалуется, только пишет, как проводит время, но должна сказать, что, на мой взгляд, это невыразимо черство и эгоистично. 29-го он едет в Швецию, Мария отправится через день. Она пишет письма, излучающие счастье, без памяти влюбленная и очарованная Вильямом.
У нас погода летняя, а у вас — увы! снег. Благослови Бог вашу поездку, желаю счастливо провести время, будьте здоровы и хорошо отдохните[2063]. Мы все вас нежно целуем.
Любящая тебя Элла.
Воспоминания В. Ф. Джунковского
…Площадь разлива рек охватила громадное пространство около 600 квадратных верст при подъеме воды в реках до 10 саженей, а в затопленных местах до 5 саженей, пострадало 183 селения и всех 3423 домохозяев…
Население всей России горячо отозвалось на помещенное в газетах воззвание. Пожертвования деньгами и вещами присылались из самых отдаленных местностей империи, и к 15 апреля у губернского комитета было уже около 23 000 руб. Из числа крупных жертвователей первым отозвалось московское дворянство, приславшее 1000 руб., такая же сумма была милостиво отпущена великой княгиней Елизаветой Федоровной…
Все эти деньги были немедленно разосланы в наиболее пострадавшие местности… Помимо этого я лично[2064] и чиновники особых моих поручений раздавали на местах нуждающимся хлеб и одежду, последнюю удалось получить благодаря милостивому участию великой княгини Елизаветы Федоровны, при первых же известиях о бедствии приказавшей отпустить из своего склада различную мужскую и женскую одежду на 500 человек.
Но нужда была еще велика, и требовалось еще много денег на ее покрытие. Вскоре были получены от Комитета при Управлении московского генерал-губернатора из высочайше пожалованных его Императорским Величеством сумм 34 000 руб., дополненные впоследствии еще 4000 руб., а также было пожертвовано 1000 руб. великим князем Константином Константиновичем с августейшими сыновьями князьями Иоанном и Гавриилом Константиновичами…
В мае месяце великая княгиня Елизавета Федоровна выразила желание принять на себя заботы о населении Звенигородского уезда и покрыть из личных средств всю ту сумму, которой не будет доставать уездному комитету на покрытие убытков от наводнения, таким образом Звенигородский уезд перестал нуждаться в помощи губернского комитета.
Воспоминания М. В. Нестерова
… 22-го мая была закладка соборного храма в имя Покрова Богородицы при Марфо-Мариинской Обители. На закладке присутствовали, кроме Великой Княгини Елизаветы Федоровны, герцогиня Гессенская[2065], наследная королевна Греческая[2066] (сестра императора Вильгельма), королевич Греческий Христофор. Было много приглашенных. Имена высочайших особ, митрополита и присутствующих епископов, а также мое и Щусева были выгравированы на серебряной доске, положенной при закладке фундамента.
В тот день Великая Княгиня подарила мне свой портрет. Она была такая радостная, сияющая. Исполнялась ее мечта: Обитель и храм при ней были на пути к осуществлению…
Мы со Щусевым ходили тоже праздничными…
Перед закладкой храма Великая Княгиня познакомила меня с будущим настоятелем храма отцом Митрофаном Серебрянским, до того полковым священником в полку шефом которого была Великая Княгиня. Отец Митрофан тогда был нестарый, полный сил и упований. Он незадолго перед этим сделал поход со своим полком в Манчжурию. Был в боях, имел крест на Георгиевской ленте (под огнем неприятеля исполнял пастырский долг), написал интересную книгу об этом несчастном для нас походе. Отец Митрофан, умный и богато одаренный, пользовался в Орле (стоянка его полка) большой любовью среди населения. В дни нашего знакомства отец Митрофан был призван Великой Княгиней стать во главе Марфо-Мариинской Обители как духовник, создатель устава обительского, ближайший советчик будущей настоятельницы. Позднее он оказался прекрасным организатором, сумел высоко поставить свой авторитет, не прибегая к суровым мерам. В его обычной мягкости жила непреклонная твердость. Его скоро полюбили все, кто с ним так или иначе соприкасался.
В день закладки храма, уже вечером, отец Митрофан зашел ко мне и тогда же мы сговорились во всем, и в остальную жизнь между нами никаких разногласий не было. Ни словом, ни делом он не мешал мне осуществлять тот план, который был утвержден Великой Княгиней. Отец Митрофан искренне любил обительскую церковь не только как храм Божий, но и как художественное произведение…
Работы закипели. Щусев предполагал к осени вывести стены храм под кровлю…
Работы по постройке обительского храма быстро продвигались вперед. Время до Рождества прошло быстро.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Совершенно очарована, место дивное, погода летняя. Думаю о тебе.
Нежно целую,
Воспоминания кн. Ф. Ф. Юсупова
Наутро камердинер Иван разбудил меня, запыхавшись: «Вставайте скорей! Несчастье!..» Охваченный дурным предчувствием, я вскочил с постели и ринулся к матушке. По лестнице пробегали слуги с мрачными лицами. Мне на вопросы никто ничего не ответил. Из отцовской комнаты донеслись душераздирающие крики. Я вошел: отец, очень бледный, стоял перед носилками, на которых лежало тело брата. Матушка, на коленях перед ними, казалось, обезумела…
С трудом мы оторвали ее от него и перенесли тело на кровать. Когда матушка немного успокоилась, она позвала меня. Я подошел, но тут она приняла меня за Николая. Сцена была ужасна. У меня кровь в жилах стыла. Потом матушка впала в оцепененье, а, очнувшись, уже не отпускала меня ни на шаг.
Тело брата перенесли в часовню. Начались похоронные обряды. Потекли родня и знакомые. Несколько дней спустя мы выехали в Архангельское на захороненье в семейной усыпальнице.
Великая княгиня Елизавета Федоровна ждала нас в Москве на вокзале. В Архангельское она отправилась с нами.
На похороны собрались чуть не все наши крестьяне. Очень многие плакали. Люди бесконечно трогательно сочувствовали нашему горю.
Великая княгиня Елизавета Федоровна оставалась с нами некоторое время. Этим она поддержала нас всех, особенно матушку, на которую смотреть было страшно. Отец, от природы сдержанный, горе скрывал, но видно было, что и он убит. А что до меня, я жаждал мщенья и, наверно, что-нибудь выкинул бы, не угомони меня великая княгиня…
Уезжая, великая княгиня просила меня быть у ней в Москве, как только матушке станет лучше. Хотела поговорить со мной о моем будущем. Случилось, правда, это не скоро. Матушка наконец встала на ноги, но полностью оправиться после смерти брата не смогла никогда…
Я не намерен приводить какие-то новые сведения о великой княгине Елизавете Федоровне. Об этой святой душе достаточно говорено и писано в хрониках последних лет царской России. Но и умолчать о ней в мемуарах не могу. Слишком важным и нужным оказалось ее влияние в жизни моей. Да и сыздетства я любил ее, как вторую мать…
Решив повидать великую княгиню Елизавету Федоровну, я отправился в Кремль. Явился я к великой княгине в полнейшем душевном смятенье. В Николаевском дворце меня провели прямо к ней. Великая княгиня сидела за письменным столом. Молча, я бросился к ее ногам, уткнулся лицом ей в колени и зарыдал, как дитя. Она гладила меня по голове и ждала, когда я успокоюсь. Наконец я подавил слезы и рассказал ей, что творится со мной. Исповедь облегчила душу. Великая княгиня слушала внимательно. «Хорошо, что ты пришел, — сказала она. — Я уверена, что с помощью Божьей придумаю что-нибудь. Как бы ни испытывал нас Господь, если сохраним веру и будем молиться, найдем силы выдержать. Усомнился ты или впал в унынье — встань на колени у иконы Спасителя и помолись. Укрепишься тотчас. Ты сейчас плакал. Это слезы из сердца. Его и слушай прежде рассудка. И жизнь твоя изменится. Счастье не в деньгах и не в роскошном дворце. Богатства можно лишиться. В том счастье, что не отнимут ни люди, ни события. В вере, в духовной жизни, в самом себе. Сделай счастливыми ближних и сам станешь счастлив».
Потом великая княгиня заговорила о моих родителях. Напомнила, что отныне я — их единственная надежда, и просила не оставлять их вниманьем, заботиться о больной матери. Звала меня вместе с собой заняться благотворительностью. Она только что открыла больницу для женщин, больных чахоткой. Предложила сходить в петербургские трущобы, где болели чахоткой многие…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — кн. З. Н. Юсуповой
Душа моя.
Не пишите мне! В жизни бывают моменты, когда на бумаге не выразить тех нравственных страданий, через которые проходит человек. Я не нуждаюсь, чтобы мне отвечали парой строк. Это и будет доказательством того, что вы считаете меня своим истинным другом, зная, что и я вас понимаю, если вы не сделаете усилий, чтобы написать мне.
Ваше горе ни в какое сравнение не идет с тем, что пережила я, потому что вы страдаете вдвойне, видя, как страдает Феликс, а я была одна; Николай был еще юноша, а мой Сергей жаждал почить в Бозе.
И все же смерть остается разлукой. Я не люблю это слово; думаю, что те, кто покидает нас, готовит путь и для нас, и наши молитвы здесь помогают им расчищать путь, через который должны пройти и мы. Мы не расстаемся; наши души сливаются в едином желании, чтобы Господь простил нам наши грехи и взял нас к Себе. Тем, что принесло мир в мою душу, покой в мое сердце и дух, были мощи св. Алексея. Если бы вы могли подойти в церкви к мощам какого-нибудь святого, а затем, помолившись, излить свое горе у мощей, в вас сразу бы вошел мир и так и остался бы с вами…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
15
Милая Минни,
В воскресенье[2069] мы с самыми лучшими впечатлениями покидаем это славное место. Погода была почти все время хорошей, а наш коттедж был очень уютным! Мы жили очень спокойно. Не знаю, как благодарить Господа за столь восхитительный, физический и моральный отдых. Я вполне счастлива, чувствую себя окрепшей и зимой с новыми силами примусь за огромную благотворительную работу — хочу организовать новую сестринскую общину для бедных, ради которой оставлю мою <прежнюю> жизнь. Когда мы встретимся, я расскажу тебе об этом подробнее; в Царском Селе я говорила тебе об этом лишь вскользь.
Мы думаем остаться в Петергофе до воскресенья 27-го; потом через Москву еду в Крым, где буду принимать морские ванны и жариться на солнце, чтобы окончательно избавиться от ревматизма. Доктора полностью довольны, только настаивают на курсе Nachkur, поскольку грязи сильно действуют, а я уже приняла 25 ванн. Очень много гуляю, только не могу долго стоять, в том числе, пока одеваюсь. Прости, пожалуйста, если не появлюсь 22-го на выходе и в церкви. Думаю, ты хорошо меня знаешь и поймешь.
Буду счастлива принести тебе свои сердечные пожелания и поцелуи.
Храни тебя Бог.
Любящая тебя Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Как ты себя чувствуешь? Мы только что приехали. Все здоровы. Я остаюсь здесь до воскресенья, затем еду в Крым. Дай мне, пожалуйста, знать, когда ты будет чувствовать себя хорошо и сможешь меня принять. Как грустно, что тебя здесь нет.
Нежно целую.
Элла.
Дневник Николая II
22
Воспоминания кн. Ф. Ф. Юсупова
Осенью великая княгиня поехала с нами в Крым. Ее присутствие, вдобавок путевые впечатления, красота природы и ясные дни оживили матушку. Правда, не успели мы приехать, как пошел гость с соболезнованиями, и матушка, как всегда, безотказно принимала всех. Депрессия у нее обострилась, и она опять слегла.
Приехал к нам в Крым великий князь Дмитрий. Не было дня, чтоб он не повидал меня. Часами мы говорили. Дружба его меня глубоко трогала. Он сказал, что будет мне братом и сделает все, чтобы заменить Николая. Долгие годы он держал слово.
Вскоре, однако же, крымское безделье и скука стали меня тяготить. Я подумал было вернуться в Москву, к работе. Великая княгиня была против, советуя не уезжать, пока матушка не поправится. Увы, поправки доктора не обещали. Они говорили, что возможно лишь временное улучшение, но полного выздоровленья не будет…
И я уехал в Москву — продолжать благотворительную работу.
Раскаиваться мне не пришлось. Помогая обездоленным, я обрел равновесие и успокоился.
Месяцем позже родители, великая княгиня и Дмитрий вернулись из Крыма. Я проводил их в Петербург и провел с ними зиму в Царском Селе.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — митрополиту Московскому и
Коломенскому Владимиру
Высокопреосвященнейший Владыко.
Приступив с разрешения Вашего к устройству на Большой Ордынке храма для учреждаемой в недалеком будущем Марфо-Мариинской обители, я обращаюсь к Вам, Владыко, с усердной просьбой дозволить до сооружения означенного храма поставить в одном из залов существующего уже там Лазарета-убежища для раненых воинов временный иконостас с алтарем (типа походных церквей), дабы не лишать призреваемых, не имеющих возможности, по состоянию своего здоровья, посещать приходской храм, удовлетворения духовных потребностей.
В надежде на благоприятное разрешение этого Моего ходатайства испрашиваю Святительского Вашего благословения и поручаю Себя молитвам Вашим.
Елисавета.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — кн. З. Н. Юсуповой
Милая моя душенька,
Возможно, сегодня вы ходили в церковь близ Ореанды[2071]. Если и не ходили, то в любом случае наши молитвы были общими в этот прекрасный праздничный день. Если Бог даст, как раз через год будет готова моя церковь, будут готовы у меня сестры, готова я сама. Тогда, я надеюсь, мы все вместе дадим обет и навсегда войдем в свою обитель милосердия…
Человек был создан по образу Божию. Мы есть души, облеченные плотью. Хорошо, если несколько сотен из нас станут жить чисто — представляете какое счастье! Поняли ли Вы меня, что мне надо жить в городе? Мы не можем дать ни голубого неба, ни моря, ни солнца, ни чистого воздуха, зато мы сможем дать веру в Бога, веру в себя, желание переродиться, желание, чтобы Господь покрыл нас своим крылом, дал нам отдохновение по своей беспредельной милости и извечной готовности все простить.
«Да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного»[2072].
Бог даст, мои милые сестры понесут этот свет и не придется бояться ни того, что будут говорить дурного, ни ошибок, которые мы будем совершать, потому что если Господь найдет наше дело достойным, Он благословит его, ведь только ради Него мы трудимся. «И все, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков»[2073]. Работая для Господа, надо любить ближнего, ведь о каждой душе, которую мы приведем к Нему, будет радость на Небесах.
Да благословит Господь ваше дело в Крыму.
Премного благодарная, ваш давнишний друг Элла.
Да хранит Вас всех Господь.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Только что вернулась, погода идеальная — солнце, легкий мороз. Молилась за вас у мощей святителя Алексия. Куда прислать портрет твоего отца? Прямо в Царское? Ведь ты хотел повесить его у себя в кабинете. Люблю, целую.
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Сегодня в молитвах, всем сердцем и душой, я с тобой. Только что вернулась из Сарова. Все было великолепно.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
О, как невыносимо печальна смерть Алексея. Представляю, как велико твое горе. Целую крепко. Благослови тебя Бог.
Элла.
Воспоминания вел. кн. Гавриила Константиновича
Из всех лиц Императорской Фамилии Дмитрий Павлович ближе всех стоял к Государю и его семье. После смерти великого князя Сергея Александровича (у которого он жил с сестрой после свадьбы отца) Государь приблизил его к себе, и одно время Дмитрий жил в Царском Селе, в Большом Дворце, под его крылышком. Будучи своим человеком у Государя, Дмитрий ходил в антрактах в нижнюю ложу; нас же дома учили, что если в нижней ложе находится Государь, то пока он нас не позовет, не спускаться…
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Дорогая моя Минни,
Мои самые сердечные пожелания ко дню рождения Миши. Завтра я уезжаю в Москву, нежно тебя целую, всегда такая радость повидаться с тобой, — жаль, что так мало. Посылаю с этим письмом небольшую бумагу — это проект моей будущей обители,
Будь любезна, телеграфируй мне, могу ли я послать твой и Сашин портреты в «Музей Александра III»? Это те портреты, которые Саша одолжил нам, когда был в Москве, а ты, если не ошибаюсь, сказала тогда, что хотела бы, чтоб они были в музее в Петербурге. Сейчас я посылаю туда самые интересные исторические картины из коллекции Сергея. Конечно, эти два портрета — твои, и Георгий[2077] знает о них, но я боюсь, что они утратят свой вид, находясь в ящиках, если их не повесить. Они просто превосходны. Крамской[2078]!
Храни тебя Господь, дорогая. Еще раз сердечно целую тебя.
Твоя любящая сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
От всего сердца нежнейше благодарю, дорогая, за благословения, которые так драгоценны для меня. Буду писать тебе о своей работе и с чего собираюсь начать.
Всех люблю, целую.
Элла.
Из Временного устава Марфо-Мариинской обители милосердия
I. ПОЛОЖЕНИЯ ОБЩИЕ.
1. Марфо-Мариинская Обитель Милосердия имеет целью трудом сестер Обители Милосердия и иными возможными способами помогать в духе чистого христианства больным и бедным и оказывать помощь и утешение страждущим и находящимся в горе и скорби.
2. Марфо-Мариинская Обитель Милосердия учреждается Ее Императорским Высочеством Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной в Москве, в принадлежащем Ее Высочеству владении на Большой Ордынке.
3. Круг действия Обители Милосердия ограничивается на первое время городом Москвою; при увеличении же средств Обители Милосердия, он может быть впоследствии распространен и вне черты города.
4. Обитель Милосердия имеет: а) свой храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы. При храме на средства Обители Милосердия содержится необходимый причт, б) Лазарет-Убежище, учрежденный Ее Высочеством для раненых Русско-Японской войны 1904–1905 г.г. В этом Лазарете-Убежище Обитель Милосердия должна призревать лиц, находящихся там ко дню утверждения сего Устава и принимать на полное свое содержание, для лечения или отдыха на срок, определяемый Настоятельницей, всех раненых, лечившихся в этом лазарете. В свободной от призреваемых и раненых части, Лазарет-Убежище служит для целей Обители Милосердия, в) Лечебница для больных, преимущественно бедных, из числа тех, за которыми сестры ухаживают во время своей работы в городе.
5. По мере увеличения своих средств, Обитель Милосердия для наилучшего достижения своей цели, имеет право учреждать, с надлежащего разрешения, различные благотворительные и просветительные учреждения.
6. Обитель Милосердия пользуется самостоятельным управлением на основании сего Устава и правил внутреннего распорядка, составляемых на основаниях, указанных в сем Уставе. Обитель Милосердия состоит в ведомстве Местного Епархиального Начальства, которому предоставляются ежегодные сметы и отчеты о деятельности Обители Милосердия и от коего зависит назначение ревизии имущества, отчетности и всего хода дел Обители Милосердия, согласно существующим правилам.
II. СРЕДСТВА И КАПИТАЛЫ
7. Средства Обители Милосердия состоят: из дохода от храма, поступающего полностью на нужды Обители Милосердия с тем, чтобы из этих же средств содержался — бы храм; из доходов от учреждений Обители Милосердия, из пожертвований и из кружечного сбора.
8. Согласно воли Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны, недвижимое имущество, указанное в пункте 2-м настоящего Устава, по кончине Ее Высочества переходит в собственность Обители Милосердия.
9. Все денежные средства Обители Милосердия разделяются на: а) специальные…, б) текущие…, в) запасные…
10. Обитель Милосердия не иначе может продавать или закладывать свои недвижимые имущества как с разрешения Местного Епархиального Начальства. Недвижимое имущество, упоминаемое в пункте 2-м сего Устава, ни в коем случае не может быть Обителью Милосердия ни продаваемо, ни закладываемо.
III. СОСТАВ ОБИТЕЛИ МИЛОСЕРДИЯ
11. Обитель Милосердия составляют: Настоятельница, Духовник, Казначея и ее помощница и сестры.
12. Первой настоятельницей Обители Милосердия состоит пожизненно Учредительница Обители Милосердия Елисавета Феодоровна.
13. По кончине Ее Высочества, или по оставлении ею, согласно собственному желанию, этой должности, все дальнейшие Настоятельницы избираются пожизненно общим собранием сестер Обители Милосердия, при участи и под председательством Духовника, из среды своей по большинству голосов. Избранная Настоятельница утверждается в должности Митрополитом Московским.
14. Настоятельница есть начальница Обители Милосердия. Сестры обязаны ей беспрекословным повиновением, равно и все служащие в Обители Милосердия находятся у нее в подчинении. Настоятельница руководит всею деятельностью Обители Милосердия, направляет работу должностных лиц Обители Милосердия и сестер, снабжает кого нужно инструкциями и правилами, решает все возникающие в Обители Милосердия дела и вопросы, ведет от своего имени всю переписку по делам Обители Милосердия и является по всем делам представительницей интересов Обители Милосердия; в нужных случаях она выдает от имени Обители Милосердия доверенности избранным ею лицам
15. Настоятельница избирает Духовника Обители Милосердия и представляет его на утверждение Митрополита Московского; она назначает из среды сестер Обители Милосердия Казначею и ее помощницу, а равно определяет в учреждении Обители Милосердия, там где это будет нужно, должностных лиц по своему выбору. Настоятельница следит за испытанием лиц, желающими быть сестрами Обители Милосердия, и достойным из них предоставляет это звание. Настоятельница вправе, в случае необходимости, устранить или уволить всех должностных лиц Обители Милосердия и исключать из числа сестер лиц, недостойных носить это звание.
16. Настоятельница, состоящая в должности, согласно § 13-го сего Устава, если обстоятельства того потребуют и явятся на то веские причины, может быть устранена с должности Митрополитом Московским. Настоятельница может во всякое время отказаться от должности своей и тогда она, по желанию своему, или переходит в разряд рядовых сестер, или может жить в Обители Милосердия на покое до смерти своей.
17. Для наилучшего достижения цели Обители Милосердия Настоятельница может приглашать лиц посторонних, желающих помогать Обители Милосердия своим трудом и принять участие в ее внешней работе…
18. При Настоятельнице и под ее председательством состоит Совет Обители Милосердия; Духовник, Казначея и ее помощница и другие лица по приглашению Настоятельницы. Приглашенные лица пользуются правом совещательного голоса. На рассмотрение Совета Настоятельница передает все вопросы, по важности коих она признает необходимым иметь мнение Совета… Совет собирается по приглашению Настоятельницы, по мере действительной надобности, и во всяком случае не менее одного раза в месяц. Решения принимаются Советом простым большинством голосов; при равенстве голосов, голос Председательницы дает перевес. В случае несогласия своего с заключением большинства Совета, Настоятельница представляет все дело на благоусмотрение Митрополита Московского.
19. Духовник Обители Милосердия состоит в то же время Настоятелем ее храма. Духовник ведет беседы с испытуемыми и сестрами Обители Милосердия и дает им, в нужных случаях, поучения и советы… Сверх всего этого Духовник принимает самостоятельно личное участие в утешении скорбящих, больных и неимущих.
Из показаний прот. Митрофана Сребрянского, данных ОГПУ
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
5
Милый Ники,
Благослови тебя Господь в день твоих именин[2079]! Да благословит и хранит тебя Господь, дорогой, дарует тебе мир, радость, здоровье, исполнение всех твоих добрых желаний во благо твоей страны, твоей семьи и тебя самого.
Я работаю чаще головой и пером, нежели занимаюсь делом, поскольку многое надо обдумать. В творческой работе надежнее продвигаться вперед неспешно, ведь ее делаешь не по шаблону.
У нас чудесная погода, яркое солнце, холодно.
Надеюсь, вы все чувствуете себя хорошо и живете без бед. Те две недели, что я провела у вас в Царском[2080], прошли так приятно, по-домашнему <и дали мне почувствовать> любовь, которой наполнена ваша счастливая семейная жизнь. Как ты находишь Дмитрия? Надеюсь, ты доволен им.
Приветы и поцелуи Аликс, всем вашим деткам и тебе, мой дорогой.
Твоя любящая
сестра Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Смерть о. Иоанна воскресила те прежние скорбные дни в Крыму[2081], какую силу и мир приносили его святые молитвы. Теперь Бог и его призвал к Себе. Думаю о тебе. Сердечно целую.
Элла.
Предсмертный дневник о. Иоанна Кронштадтского
Господи, мир в смятении; диавол торжествует, правда поругана. Восстань, Господи, в помощь Церкви Святой. Аминь.
О. Иоанн Кронштадтский — Николаю II
Не допустите, Ваше Величество, левым членам Государственной Думы господствовать над Православною Церковью и стеснять священную власть епископов. Умоляю Вас христианскою кончиною Вашего Державного Родителя, при которой я имел счастье находиться. Он высоко и честно держал знамя Православной Церкви.
Протоиерей Кронштадтского Собора Иоанн Сергиев верноподданный.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Самые сердечные и нежные благословения в Рождество и Новый год от твоей любящей сестры.
Элла.
1908–1909.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Дорогой мой Ники,
Прости, пожалуйста, что беспокою тебя своими письмами, но это важное дело, которое, возможно, на днях будет тебе представлено в «докладе» Палестинского общества.
Наша главная цель — Палестина и забота о паломниках. Невольно нам пришлось прийти на помощь в деле педагогического образования православных в Сирии, что помешало нашим прямым обязанностям. В виду того, что недавно ты пожаловал Антиохийскому Патриарху[2087] ежегодную субсидию, и весьма значительную, мы стали более свободными и можем вновь направить нашу деятельность на ее главные задачи.
Покидая Сирию, мы бы могли оставить там все наше школьное оборудование для нужд православных общин — это будет прекрасным подарком после <наших> христианских трудов. В прошлом году я протестовала, так как продолжала надеяться, что наши денежные дела поправятся, увы! Надежды на это нет, зато теперь есть прекрасная и естественная возможность для того, чтобы передать наши школы. Итак, мы будем усердно трудиться для наших паломников.
У меня здесь был мой секретарь Дмитриевский, и его доклад был столь ясным — не желаешь ли ты его принять, так как Аничков сейчас болен[2088]? Я знаю, в какой степени ты интересуешься Палестинским Обществом, и Сергей говорил, что мы всегда должны ставить на первое место <заботу> о паломниках, и что школы не должны наносить ущерба, если не будет хватать средств. Все это я написала по-французски, мне легче писать так.
Второй вопрос не имеет ко мне отношения, но он очень интересен — поскольку ты скоро увидишься с дядей Bertie[2089], я подумала, что он может также коснуться и религиозных вопросов во время вашей встречи. На днях у меня состоялась необычайно интересная беседа с епископом Иннокентием[2090] из Америки (помнишь, он около года был наместником Чудова <монастыря>, и ты видел его в свой последний приезд в Москву[2091]). Это энтузиаст, полный идей, энергии, высоких чувств; говорит на всех языках. Он обсуждал <этот вопрос> в Лондоне (по пути домой из Америки), где сейчас, как ты знаешь, сильное движение за присоединение Англиканской Епископальной Церкви к нашей[2092]. Я не говорю, что сейчас, до Собора[2093], можно активно действовать в этом направлении — эти вопросы слишком серьезны. Но, быть может, ты хотел бы поговорить с ним, чтобы иметь представление о нынешней ситуации, просто выслушать человека, полного ревности, порой излишней, но, во всяком случае, человека, живущего церковными интересами и любовью к нашей истинной православной вере; это незаурядный миссионерский характер. Его сейчас переводят на другое место, так как он слишком молод, чтобы заменить Платона[2094], но его неоценимое достоинство и польза в том, что он знает языки, а Платон, к сожалению, нет. Не подумай, пожалуйста, что он интриговал. Он просто рассказал мне всю свою жизнь за последние годы своего миссионерства, и мне показалось это чрезвычайно интересным. Скоро он уезжает и, будет, наверное, жаль, если ты не выслушаешь его. Сейчас он в Москве, а потом, думаю, через неделю он уезжает из Петербурга в Сибирь.
Благослови тебя Бог. Желаю вам всем радости, мира, успехов, здоровья, счастья.
Любящая тебя
Элла.
М. П. Степанов — Н. М. Аничкову
Глубокоуважаемый, дорогой Николай Милиевич,
Я Ваше, полное грусти письмо от 24 <августа> получил вчера и сегодня прочел его и письмо Ваше к Ряжскому[2095] Ее Высочеству. Вы полагаете, что я что-либо скрываю от Великой Княгини; смею Вас уверить, что никогда, ничего не скрывал от Ее Высочества, касающееся Палестинского Общества; но и Великая Княгиня, как и я, тогда и вчера: Господь нас не оставлял и, если на то воля Божия, и мы будем нужны и достойны, не оставит нас и в будущем. Вы ставите в упрек, что мы шли вперед, не озабочиваясь скоплением капитала, но мы в нем <нрзб.> приобрели себе доверие, что всем было ясно, что деньги, пожертвованные, шли на дело. Наша реклама была и Иерусалим. Если бы мы все думали о капитале, то у нас теперь ничего не было, да и притоков не было бы. Т. е. не было бы доверия. Когда в Москве, в начале 90-х годов, открылось Елисаветинское Благот<ворительное> Общество и Нейдгарт[2096], председатель Совета, решил, что надо думать собирать капитал — результат вышел так, что и капитала порядочного нет и пожертвований нет, так как все видели, что результатов деятельности нет.
Финансы наши, конечно, в неважном <?> положении; но воля Ваша, я не могу признать, что бы они <нрзб.>, как Вы рисуете, в безотрадно тяжелом положении. Я всегда с особым вниманием отношусь к ордерам и вижу, что всякая неделя все-таки приносит поступления. Благодаря Вашим хлопотам и отзывчивости Столыпина, надо полагать, что мы получим субсидии 75 т. на четыре еще года[2097]…
Не падайте духом и верьте!
Господь да поможет!
Крепко Вас обнимаю всем сердцем <нрзб.>
М. Степанов.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
…Вы все, касающееся Общества, всегда сообщаете Ее Высочеству, но я думаю, что Великая Княгиня смотрит также, как и Вы, слишком оптимистически на состояние наших средств и твердо уверена, что Пал<естинское> Общество победоносно выйдет из всех затруднений. Вот я и боюсь, чтобы не наступило слишком быстро разочарование, и чтобы действительность не заставила Ее Высочество обратиться к нам, членам Совета, с справедливым и заслуженным нами упреком в недостаточном посвящении Ее Высочества в дела путем устных и письменных докладов.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
Материальное положение О<бщест>ва очень трудное. Это происходит от отсутствия всяких пожертвований, крайнего уменьшения доходов, причем невозможно поддерживать долее все учреждения Общества и необходимо сделать серьезное сокращение в школьной деятельности, о чем я докладывал Совету, а раньше Ее Императорскому Высочеству; только Великая Княгиня одна изволила согласиться со мною, все же члены Совета, руководясь сметою на нынешний год, были противоположного мнения.
Мне кажется, что теперь мой доклад более чем оправдался, но, может быть, другой вице-председатель изыщет средства к осуществлению предположений Совета, я же не вижу возможности этого сделать и должен с грустью уничтожать то, над чем, по желанию Василия Николаевича Хитрово[2098], трудился и чем семнадцать лет руководил. В 1898 г. была сделана крупная ошибка распространением школьной деятельности на Сирию; это окончательно подорвало Средства Общества, а теперь приходится за это расплачиваться
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
2
Сегодня в 10 часов утра я был в Сергиевском дворце с докладом по Палестинским делам и представил Великой Княгине ту самую ведомость о наших суммах и долгах, которая недавно была препровождена Вам. Экземпляр этой ведомости для Ее Высочества будет переслан Вам в субботу обычным порядком от Канцелярии. Я докладывал, между прочим, Ее Высочеству о крайне затруднительном положении средств и о возможности улучшить их лишь сокращением расходов, чего, по-моему, можно достигнуть только одним способом, закрытием школ в Сирии.
Не буду излагать Вам подробности моего доклада, скажу только — Великая Княгиня изволила признать лучшим иметь Обществу меньший район его деятельности, но обеспечить средствами, чем распространять его деятельность на разные страны Турции и подрывать тесную задачу действий в Палестине…
Из Отношения Совета Общества
к министру Иностранных Дел А. П. Извольскому[2099]
30
…Императорское Православное Палестинское Общество, основанное в 1882 году в Бозе почившим Великим Князем Сергеем Александровичем с целями поддержания православия в Св. Земле, заботы о русских паломниках, отправляющихся на поклонение ее святыням и изучения Палестины, как в прошлом, так и настоящем, спустя тринадцать лет после своего возникновения, расширило свою программу, выступив на школьную деятельность в Сирии. Причины такого уклонения Общества от прямых его задач… вызваны были тем, что в Палестине Общество не только не находило сочувствия или поддержки своей деятельности в местной церковной греческой иерархии, но должно было даже вести и со Святогробским Братством, и с отдельными его членами постоянную борьбу, тормозившую все начинания Общества на пользу туземного православного населения. Между тем, из сопредельной со Святою Землею Сирии раздался в 1895 году, как со стороны Антиохийского Патриарха Спиридония[2100], так и большинства высших церковных иерархов настоятельный, горячий призыв… Общество не сочло себя вправе отклонить призыв Антиохийского Патриархата и энергично принялось за поддержание православия в его пределах… оно сразу же почти стало перед невозможностью удовлетворить все обращаемые к нему и епархиальными митрополитами и светскими общинами ходатайства.
…Забота о русских простолюдинах-паломниках ко Гробу Господню всегда признавалась Обществом за его главнейшую обязанность и за священный долг пред русским народом, двадцать шесть лет поддерживающим Общество своими денежными пожертвованиями. Сознание это в Обществе было всегда столь крепко, что когда в 1900 году возник вопрос о расширении школьной деятельности его в Сирии, то в Бозе почивший Сергий Александрович на представлении о сем изволил поставить следующую резолюцию: «Согласен на открытие школ в Сирии, но лишь бы они не были в ущерб приютов для паломников в Иерусалиме» Ныне… Общество должно с грустью признать, что его школы в Сирии стали в ущерб иерусалимским паломническим приютам…
Печальная необходимость выхода из Сирии, где Обществом за 13 лет потрачено не мало упорного труда и денежных средств, облегчается для Общества отрадным сознанием, что главнейшая задача, ради которой оно там выступило, им уже исполнена; что школы его, временно ослабив влияние на дела Антиохийского патриархата высшей греческой церковной иерархии Иерусалима и Константинополя и сократив миссионерскую деятельность инославных обществ, облегчили сирийскому духовенству и православному туземному населению восстановление своей арабской национальной церковной иерархии, порабощенной греческим чуждым стране элементом 200 лет тому назад… Возведение на патриарший престол…второго туземца митрополита Григория[2101] показало, что Антиохийская церковь уже достаточно окрепла в своей национальной независимости… Патриарху Антиохийскому и большинству епархиальных митрополитов, действительно находящимся в очень стесненном материальном положении, в настоящем году оказана, как известно, милостивая и щедрая помощь Государем Императором, соизволившим даровать на нужды патриарха из специальных средств Министерства Иностранных Дел единовременное пособие в 30 000 рублей и ежегодную субсидию в том же размере…
Общество сознает вместе с тем, что самолично оно не в праве решать столь серьезного дела уже по одному тому, что тамошние школы его, на основании ира-дэ Его Величества Султана от 1 марта 1902 г., признаны Портою как «русские» школы, находящиеся под защитою и покровительством представителей Императорского Правительства[2102]. При этом Обществу известен взгляд на эти школы российско-императорского посла в Константинополе, д. т. с. Зиновьева[2103], высказавшего в представленной им Его Величеству минувшим летом всеподданнейшей записке, «что закрытие 82 школ не преминуло бы нанести тяжкий удар обаянию России на всем Востоке».
Если вышеуказанное мнение д. т. с. Зиновьева о значении для государственной политики содержимых и руководимых Императорским Православным Палестинским Обществом в Сирии русских школ составляет взгляд и Правительства, то на содержание этих школ и на реорганизацию учебного процесса в Сирии потребовались бы значительные средства… Ежегодная правительственная субсидия должна бы составлять в общем 400 000 рублей.
Н. М. Аничков — М. П. Степанову
Мне известно в подробностяхто, что произошло с нашей бумагой Министру Иностранных Дел. Я очень жалел, что отослав бумагу в Петербург, Вы лишены были возможности доложить или прочесть ее Государю Императору, когда Он прислал за Вами и приказал вечером, в 9 ¾ часов, быть у Него. Теперь бумага это снова потребована из Москвы Государем и находится у Него. Для нас, может быть, долго останется неизвестным решение по ней Высочайшей воли, между тем от этого решения зависит составление сметы на будущий 1909 год — дело, которое теперь стоит на очереди…
… Быть может, Вы найдете удобный случай доложить о моих сомнениях Великой Княгине и, может быть, Ее Высочество благоволит своевременно представить Государю Императору о том, как угодно будет выразить по этому предмету Высочайшую волю для дальнейшего его направления.
Вместе с этим письмом Канцелярией препровождается и мое всепреданнейшее извещение Великой Княгине о сдаче мною должности. Отстраняюсь от дел месяца на два-три, чтобы вылечить глаза…
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — кн. З. Н. Юсуповой
Душенька моя милая.
Письмо ваше так превосходно, так глубоко прочувствовано, что я должна признать вашу правоту. Опасение и страх за себя — это тревога, которую я очень часто испытываю. Есть люди, которым я в подобные минуты изливала свои тревоги, но они мало знают меня и твердят одно и то же. И только вы нашли то Евангельское слово, которое превзошло все остальное — «уничижение паче гордости». Именно так! Но и о гордыне своей и о том, что есть во мне дурного и что я умею скрывать, я все эти дни стремилась поговорить об этом с отцом Митрофаном, только не знала с чего начать.
У меня натура собаки — она, когда страдает, прячется. Так и я — свои физические страдания скрывала, а через скальпель[2105] я исцелилась по милости Господней — за два дня. Вот уже второй год, как я уже не страдаю и не буду страдать никогда. Но что, какой нож отсечет мои прегрешения? Я знаю милость Божию и жду, когда можно будет начать свое дело. Не следует терять мужество, даже если на то потребуется время.
Простите, моя милая душа, — в конечном счете, все милые души и очень пылки, и очень простодушны. Может быть, от вашего маленького огонька я зажгу свой, чтобы он не так сильно трепетал.
На этом заканчиваю — слуга дожидается, чтобы тотчас же забрать письмо.
Ваша Э. z х
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
4
За добрую память сердечно благодарю. Бедный Владимир наконец снова со своими братьями. Да упокоит Господь его душу — он так страдал.
Элла.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — имп. Марии Феодоровне
Моя милая Минни,
Нет слов высказать, как я жалею о том, что не повидалась с тобой, у меня нет возможности заехать к тебе, сегодня вечером я уезжаю в Москву. Посылаю с этим письмом благословенный цветок с могилы дорогого отца Иоанна[2106]. Я пошла туда сразу из крепости, чтобы помолиться, обрести силы для предстоящих трудов и вразумление.
Нежно целую тебя от всего сердца. Храни тебя Бог, дорогая сестрица.
Любящая тебя старая Элла.
Пояснительное Слово об открываемой в Москве Ее Императорским Высочеством Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной Марфо-Мариинской Обители Милосердия
Основу христианского веро- и нравоучения составляет любовь к Богу и к ближнему, и первые христиане проповедью этой любви покорили древний языческий мир.
В настоящее время строй жизни ушел далеко от заветов древнего христианства, и современное общество в большинстве лишь сохранило свое название «христианского», и благодаря этому упадок веры и забвение заветов Христа сделали жизнь невыносимо тяжелою, создали недовольство ею и понизили ценность ее как среди бедных классов, так и в достаточных.
Название «Обитель» дано для выражения главной мысли, что каждый работающий здесь должен сердце свое, душу свою сделать обителью, вместилищем Любви Христовой, Милосердия и что все учреждения Обители должны обслуживаться настолько самоотверженно и бескорыстно, что именно должны сделаться вместилищем Любви Христовой, Милосердия. Христос сказал: «Сие заповедую вам: да любите друг друга. Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю Его, и явлюсь ему Сам. Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему, и обитель у него сотворим» (Иоан. 14 гл., 21–23 ст. и 15 гл., 17 ст.)
Название Марфо-Мариинская Обитель является соответствующим Евангельскому сказанию о двух сестрах Марфе и Марии, в которых выразились понятия о христианской любви и милосердии.
Стремясь прийти на помощь нуждающимся в ней, Учредительница Обители Милосердия, по мере своих слабых человеческих сил, стремится к осуществлению этих христианских идеалов и объединяет в устраиваемой ею Обители Милосердия ряд соответствующих учреждений, в которых сестры Обители Милосердия будут посильно работать.
Само собою понятно, что лица, посвятившие себя делу Марфо-Мариинской Обители Милосердия, по роду своей деятельности должны всецело принадлежать ей и отказаться по возможности от своей личной жизни и интересов ее во время пребывания в Обители Милосердия, будучи связаны соответствующими добровольными обещаниями на известные сроки времени.
Сознавая вполне трудность возлагаемых на сестер обязанностей, Учредительница Обители Милосердия назначает сроки обещаний на определенное время (1, 3, 6 лет и более), желая, чтобы вступающая в Обитель Милосердия серьезно обдумала предварительно тот путь, по которому она думает идти, и не обольщала себя какими-либо надеждами, которые не смогут осуществиться. Назначение сроков имеет также целью: 1) укрепить волю и постепенно приучить человека к новой подвижнической жизни; сохранить в нем этой постепенностью ровность души, мир, так как обещание, данное сразу на всю жизнь, без собственного, хотя бы краткого опыта в новой жизни, тяжелым камнем ложится на человека, ослабляя его энергию; 2) известную правильность в распределении работы Обители Милосердия и 3) наибольшую ее полезность, так как для вступления в Обитель Милосердия требуется известная подготовка в виде запаса знаний и духовного проникновения.
Лучшие люди, известные общественные благотворители, сознали это и создают целые ряды соответствующих учреждений, чтобы облегчить жизнь бедным, больным и вообще нуждающимся в поддержке. Все эти учреждения в большинстве случаев имеют специальные цели и касаются разных сторон материальной жизни.
Точно так же целью устраиваемой Обители Милосердия является помощь ближнему во всех ее видах, но помощь не только материальная, но и нравственно-духовная в чисто-христианском православном смысле, и ближайшей целью Обители Милосердия является стремление удовлетворить обращающихся к ней в одинаковой степени как по запросам духовного мира человека, так и помощи бедному больному, голодному и обездоленному ближнему. С этой целью организуются Марфо-Мариинскою Обителью Милосердия сестры, задачей которых и явится вышеозначенная помощь.
Соответственно своим целям Обитель Милосердия принимает к себе не только сестер, но и сотрудниц, при помощи которых надеется шире проявить свою деятельность, в особенности вне обительских стен, и привлечь к участию в своей благотворительной и духовно-нравственной деятельностях и широкий круг населения города Москвы устройством соответствующих филиальных отделений.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Христос Воскресе, милый Ники!
Сердечно благодарю вас обоих за чудесный образ, который я повесила в своей молельной. Там у меня все иконы, подаренные мне с тех пор, как я поселилась здесь, в моем новом доме.
Ты всегда был для меня дорогим братом, и с таким вниманием пишешь мне, что находишь наш устав хорошим. Потому я хочу рассказать тебе вкратце о том, как начинает устраиваться моя жизнь, когда каждый шаг надо продумывать и постепенно, с Божией помощью, идти вперед.
Я специально начала Великий пост вместе с несколькими поступившими к нам сестрами, чтобы нам вместе принести обеты[2107]. Первая наша неделя целиком прошла в молитвах, покое и говении, затем мы приняли Святое Причастие, после чего начали новую жизнь.
Несколько слов о распорядке дня. Утром общая молитва, в 7.30 одна из сестер читает в церкви; в 8 — «часы» и литургия, в которой участвуют свободные сестры, остальные ухаживают за нашими больными, или шьют, и т. д. У нас больных немного — мы берем их в соответствии с темой лекций докторов, чтобы на практике изучить, как излечивать ту или другую болезнь. Вначале брали только легких больных, а теперь с каждым разом все более и более тяжелых. Слава Богу, так как палаты просторные и светлые, а сестры выполняют свою работу с любовью, наши больные прекрасно выздоравливают.
В 12.30 сестры во главе с госпожой Гордеевой обедают, я ем одна в своих покоях — и это мне нравится, к тому же лучше сохранять некоторую дистанцию, несмотря на то, что живем мы вместе. В посты, а также в среду и пятницу мы едим постную пищу, в другие дни они получают мясо, молоко, яйца и все прочее. Я, как ты знаешь, уже многие годы мяса не ем, и по-прежнему придерживаюсь вегетарианского режима, но тем, кто не привычен к нему, мясо есть надо, особенно при тяжелой работе.
Я описываю все подробно, потому что людей интересует моя жизнь в обители и, не имея возможности видеть ее, они строят догадки — зачастую совершенно неверные. Воображение делает свое дело, и многие считают, будто мы сидим на хлебе с водой и каше, что здесь суровее, чем в монастыре и т. п. До чего тяжелая жизнь! — в то время как она простая и здоровая.
Мы спим, как положено, по 8 часов, разве что кто-то засидится дольше положенного. У нас удобные постели, небольшие, но очень уютные комнаты с веселыми обоями и летней мебелью. Мои комнаты просторные, светлые, уютные, тоже с летней мебелью. Все, кто их видели, остались в восторге. У меня отдельный дом, больница с домовой церковью, дальше дом для докторов и лазарет для солдат, затем дом батюшки — всего четыре здания.
После обеда некоторые <сестры> выходят подышать свежим воздухом, потом на послушаниях. Чай в 4 часа, ужин — в 7.30, в 8 — вечерняя молитва в моей молельной, в 10 — сон.
Теперь о лекциях — три раза в неделю читает священник, три раза — доктора; в остальные дни сестры читают или готовятся. Пока у них, конечно, только уход за больными в больнице, и я посылаю их в дома бедняков для сбора сведений о различных заболеваниях. Видишь ли, сначала им надо обучиться.
Лекции батюшки чрезвычайно интересны, просто исключительны, потому что он не только человек глубокой веры, но и широко начитанный. Он начал с Библии, а закончит историей Церкви, все это для того, чтобы показать сестрам, как говорить с теми, кто испытывает душевные страдания, и чем им помочь.
Ты знаешь отца Митрофана — он произвел <на тебя> хорошее впечатление в Сарове, в Орле его обожали, и многие приезжают издалека сюда в нашу маленькую церковь, чтобы почерпнуть силы в его прекрасных доступных проповедях и исповеди. Это широкая натура, в нем ничего от узколобого фанатика. Все зиждется на безграничной Христовой любви и прощении. Это истинно православный пастырь, строго придерживающийся <канонов> нашей Церкви. Для нашего дела — это милость Божия, ведь он заложил необходимое основание. Скольких он обратил к вере и наставил на истинный путь; сколькие благодарят меня за ту великую благодать, которую они получили, имея возможность обратиться к нему. Никакой экзальтации, ведь ты меня достаточно хорошо знаешь: я люблю спокойную, глубокую религиозность и никогда не выбрала бы священника-фанатика.
Некоторые не в меру заботливые доброхоты, которые хлопочут вокруг меня, боятся, что я изнуряю себя такой жизнью, и кончу тем, что подорву свое здоровье, что я недоедаю, недосыпаю. И если ты услышишь нечто подобное, не верь, мой дорогой. Сплю я по 8 часов, ем с удовольствием, физически чувствую себя превосходно, у меня много сил (конечно, легкая простуда, приступы ревматизма или подагры, которым подвержена вся наша семья, неизбежны). У меня, как ты знаешь, никогда не было румянца на щеках, все глубокие чувства отражаются на моем лице, и потому в церкви я часто выгляжу бледной. Вы ведь с Аликс тоже любите службу и знаете, какую глубокую радость приносит хорошая служба. Я хочу, чтобы вы оба и все-все остальные знали, что я, как уже часто говорила и писала, я совершенно спокойна. А полный покой — это и есть совершенное счастье.
Мой дорогой Сергей почиет в Бозе со многими, кого он любил, кто ушел к нему. А мне на этой земле Господь заповедал благодатный труд, который я должна исполнить. Только Ему дано знать, хорошо ли я исполню его, плохо ли, но я буду стараться изо всех сил. Я вложу свою руку в Его и бесстрашно пойду вперед, сколько бы испытаний и наветов не приготовил для меня этот мир. Именно на этот путь, шаг за шагом, встала я в своей жизни. И это не минутная прихоть, и разочарования не будет, разве что в себе разочаруюсь, но впрочем, я и не питаю никаких иллюзий и не воображаю, что отличаюсь от других. Я хочу трудиться ради Бога и в Боге для страждущего человечества, а когда постарею, когда работать уже не смогу, Господь, смею думать, позволит мне отдохнуть и помолиться за то дело, которое я начала. Потом я отойду от деятельной жизни и стану готовиться туда — в великую обитель. Но пока я здорова, полна сил, а вокруг столько несчастья, и по стопам Христа мы идем к страждущим — помогая им, мы помогаем Ему.
Все добры <ко мне> и готовы помочь, но многим кажется, что я взяла ношу не по силам; на деле же это не так: я духом и телом крепка и истинно, глубоко счастлива в вере.
Простите, мои дорогие, что я не приехала ни на Рождество, ни на Пасху, но первые шаги — дело очень серьезное. Вы ведь не будете думать, что я забыла вас, очерствела сердцем или забочусь только о своем, если не приеду на дни рождения? Мне кажется, будет лучше побыть вместе с вами не в праздничные дни. Возложив руку на плуг, не озирайся назад[2108], не так ли?
И не подумай, что я нахожусь под чьим-то влиянием. Я пытаюсь найти свой путь и, естественно, буду ошибаться. Люди — как я узнала, из лучших побуждений, беспокоят моего батюшку, чтобы он заставлял меня есть, в то время как я и так ем, и с аппетитом, чтобы заставлял меня путешествовать и так далее, и это в то время, когда я абсолютно здорова и сильна как лошадь. Со времени операции я не знаю, что такое боль, нога моя на удивление не болит, почти не отекает от долгого стояния; хотя ступни отекают и горят… Но с кем это не случается? В повседневной жизни люди меня не видят, а потому не знают, насколько я спокойна, довольна, глубоко благодарна Богу за все. Им бы вместо забот обо мне возблагодарить Его за то, что Он почел меня достойной такого утешения, как моя работа, дающая мне столь полное и глубокое удовлетворение.
Если найдешь минутку для ответа, напиши мне, пожалуйста, и скажи, все ли тебе понятно и, может вставишь в свое письмо на английском пару словечек на русском — для батюшки, чтобы я прочитала ему, как ты веришь в него и не сомневаешься, что он знает, как мне помочь, если Господь попустит испытания. Пойми, я вижу в тебе и Аликс своих брата и сестру, а он — своего государя и правителя. Я чувствую, как его мучают тем, что ты можешь быть не доволен моим поведением и считаешь, что батюшка своим влиянием пытается меня оторвать от всех вас; что я убиваю себя аскетическим образом жизни; что не в меру много работаю, хотя ни одно из этих измышлений не соответствует истине. Он исповедует меня, окормляет меня в церковной <жизни>, оказывает мне огромную помощь, являет пример чистой простой жизни, предельно скромной и возвышенной в безграничной любви к Богу и к Православной Церкви. Стоит поговорить с ним несколько минут, и сразу видно, что это скромный, чистый <сердцем> человек Божий и Божий слуга в нашей церкви.
Он никогда не сталкивался с высшим светом, поэтому многие странные слабости, в частности, страсть вмешиваться во все и пр… только сейчас открылись к нему. Доброе слово поддержки от тебя, его обожаемого государя, пресечет все эти неприятные разговоры, и, право, он заслуживает того.
Прости меня за столь длинное письмо. Оно для вас обоих, мои дорогие. Мы ведь давно не виделись, и вам, возможно, интересно узнать (про) мою теперешнюю жизнь. Если у вас есть какие-то вопросы, прошу, пишите мне, родные.
Это письмо, и мои нежные приветы вам обоим, дорогие. Да хранит вас Господь.
Нежно любящая вас старая сестра
Элла.
Дневник Николая II
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Очень тронута твоим доброжелательным ответом, с массой заботливых советов. Отвечу, так как у меня много вопросов, о которых очень хочу тебе рассказать. Надеюсь, ты прочтешь со снисхождением. Еще раз — благодарю от всего сердца.
Благослови вас всех Бог.
Целую нежно.
Духовный Собор Лавры — Владимиру,
митрополиту Московскому и Коломенскому
Духовный Собор долг имеет донести, что сего 17 апреля в 12 час. дня посетили Лавру Их Императорские Высочества Великая Княгиня Елизавета Феодоровна и Великая Княгиня Мария Александровна, в сопровождении фрейлин, шталмейстера — светлейшего князя Горчакова[2110], г. Московского Губернатора Джунковского, генерала Степанова, и прислуги. Со станции Их Императорские Высочества проследовали прямо в Троицкий Собор, где у мощей Преподобного был отслужен для них молебен, по окончании которого провозглашена Архидиаконом вечная память Императорам Александру II, Александру III, Императрице Марии Александровне, Великим князьям Владимиру, Алексею и Сергею Александровичам. Из храма Их Императорские Высочества проследовали в покои Вашего Высокопреосвященства, где была приготовлена для них закуска, и в 2 ч. 40 мин. дня отбыли обратно в Москву.
Вашего Высокопреосвященства нижайшие послушники:
Наместник Лавры архимандрит Товия[2111]
Экклесиарх архимандрит Аполлос[2112]
Казначей архимандрит Досифей[2113].
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — Николаю II
Дорогой мой Ники,
Большое спасибо за твое длинное письмо, полное добрых, прекрасных советов, с которыми я полностью согласна и понимаю. Только в ответ хотелось бы раскрыть немного мою внутреннюю жизнь, чтобы ты узнал ту ее часть, о которой мы редко говорим.
Ты упоминаешь о
Так вот Сергей, который хорошо знал свою веру и жил по ней безупречно, как истинно православный христианин, воспитал <также> и меня. И, слава Богу, предостерег меня против этого
Другой вопрос, которого ты касаешься — возможно, я его неясно изложила, или ты не совсем понял. Ты пишешь:
Некоторые не верят, что я сама, безо всякого влияния извне, решилась на этот шаг. Многим кажется, что я взяла на себя неподъемный крест, о чем я пожалею однажды и — или сброшу его, или рухну под ним. Я же приняла это не как крест, а как путь, изобилующий светом, который указал мне Господь после смерти Сергея, но который за долгие годы до этого начал брезжить в моей душе. Когда, даже не могу сказать, — мне кажется, часто, еще в детстве, у меня было стремление помочь страждущим, и прежде всего тем, кто страдает душой. Желание это постоянно росло и росло во мне. Но наше тогдашнее положение обязывало принимать у себя, встречаться со множеством людей, устраивать приемы, ужины, балы и так далее. Это не могло целиком наполнить мою жизнь, — есть другие более важные обязанности.
Ты не можешь согласиться с такими
Я была поражена, когда разыгралась целая битва, чтобы помешать мне, запугать трудностями. Все это делалось с большой любовью и добрыми намерениями, но с абсолютным непониманием моего характера. Ты пишешь:
Еще один вопрос, о котором ты упомянул:
Мне же самой огромную и трогательную поддержку оказывают три
Я так боюсь, что вы считаете меня гордой и самонадеянной, и что внутри я раздуваюсь от самодовольства, думая, что совершаю нечто великое. О, жаль, что вы так мало знаете меня! Я знаю, Аликс вообразила, что я разрешаю людям называть себя святой, — она сказала это моей графине О<лсуфьевой>[2120]. Я — Боже мой, ну кто я такая! Не лучше, а может, даже и хуже других. И если кто-то несет восторженную чепуху, то в этом есть и моя вина, но в лицо же мне этого не говорят — знают, что я ненавижу лесть, как опасную отраву. Я не могу запретить любить меня, но ведь и я, пойми, люблю их, и они это чувствуют. Я стараюсь для них изо всех сил, и получаю в ответ благодарность, хотя на это никогда не надо рассчитывать. Ни на мгновенье я не думаю, что совершаю
Те несколько сестер, что живут со мной, хорошие девушки, глубоко верующие, ведь все наше дело зиждется на вере и живет ею. Наставлением их занимается батюшка. Три раза в неделю у нас бывают прекрасные лекции, на которые приходят и дамы со стороны. Помимо этого на утреннем правиле батюшка читает из Нового Завета, говорит несколько слов наставления и т. д. Я опекаю их, мы с ними беседуем. Едят они без меня, кроме праздничных дней, Пасхи и наших престольных праздников, может быть чаще. Чай мы пьем все вместе, с нами и священник с матушкой, под конец разговоры у нас всегда сводятся к духовному… Со временем у нас будет большая трапезная, как в монастырях, будут читать жития святых, а я, как настоятельница, буду иногда приходить, чтобы посмотреть, все ли идет согласно моему установлению. Наша жизнь во многом устроена по-монастырски, что я считаю совершенно необходимым. У нас даже есть несколько бывших сестер милосердия, рекомендованных их начальницами, и девушки, которых направили к нам старцы и так далее. Как видишь, со всех сторон от добрых людей мы получаем сочувствие и поддержку.
И прежнюю свою работу я не забросила — комитеты и прочие мои организации остались. Эти обязанности всегда лежали на мне, только со смертью Сергея отпали приемы, ужины и т. п., и уже никогда не возобновятся. <Гостей> бывает у меня немного, и только по особым случаям. Мария[2121] первой побывала у меня, жила во Дворце, а обедала и ужинала со мной здесь, в моей обители, мы проводили вместе многие часы, когда я бывала свободна. Я стараюсь, чтобы моим гостям было хорошо в моем старом доме, в Москве, чтобы они немного отдохнули, но при этом чтобы не страдали мои обязанности, которые я на себя взяла — я провожу с ними несколько часов. Что до путешествий, то, прежде всего, это дорого, но главное, было бы неправильно, «положив руку на плуг, оглядываться назад»[2122].
Сегодня утром проходил мой Киевский полк. Я их не забываю; дала небольшой капитал, в память о Сергее, на воспитание дочерей самых бедных офицеров, а к Рождеству посылаю им и моим черниговцам деньги на рождественскую елку и праздник для солдат.
Прости за немыслимо длинное письмо, прочти его, пожалуйста, вместе с Аликс, и если захотите еще что-нибудь узнать или сочтете, что я в чем-то ошибаюсь, буду очень признательна вам за совет и замечания. Простите меня! Я знаю и чувствую, что, увы, огорчаю вас, возможно, и вы не совсем понимаете меня; пожалуйста, простите и будьте терпеливы ко мне. Простите мои ошибки, простите, что живу не так, как хотелось бы вам; простите, что не могу часто навещать вас из-за моих здешних обязанностей. Просто от всего сердца простите и от всей христианской души помолитесь за меня и мое дело.
Всегда любящая вас старая сестра и друг
Элла.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — игумену Герману (Гомзину)
Глубокочтимый отец Герман,
Узнав вчера, что Вас переводят из Зосимовой пустыни в другое место, до глубины души огорчилась. Вы, создавший пустынь, должны ее покинуть! Это будет тяжелое испытание и горе для Ваших духовных детей и всей братии, хотя Господь Вас и поддерживает.
Имею сейчас перед собой икону Божией Матери «Всех скорбящих радость», которой меня благословила сегодня молодая игуменья Нина[2126], и мои молитвы возносятся к Той, которая облегчает человеческие страдания, да помолится Она за Ваш скит, за всех нас, которые обрели там уголок земного рая, где мы в молитвенном покое имеем руководство от Вас двух старцев, сосредотачиваемся и почерпаем сил, чтобы бороться и продолжать жить среди грешного мира.
Вы не можете покинуть братию и нас пришельцев, останьтесь, по крайней мере, в скиту, если Вы не можете уже быть больше игуменом, чтобы Ваш дух продолжал бы быть поддержкой им и нам утешением. Молитвы Ваши и о. Алексия будут руководить нового игумена. — Я только дважды была в Вашем скиту и как все другие богомольцы увидала идеал скита, полную тишину, чудную до мелочей службу и гостеприимство ангелов, которые ведут Вас к Богу. Все здесь дышит боголюбивой твердостью, забываешь все земное; понимая свою ничтожность, готовишься к молитве и принятию святых Таин в атмосфере, где живут настоящей жизнью аскетов, где каждый день душа обновляется. Если все скорбят и молятся за Вас как я, то Господь и Святая Владычица поможет, чтоб Вы остались в Вашем скиту, хотя бы на покое.
Я вполне понимаю послушание, и что Вы не вправе возражать, но я думаю, что в Ваши годы Вы имеете право отказаться от нового назначения и провести остальную жизнь близ отца Алексия; — а мы, Ваши духовные дети, будем по-прежнему притекать в благословенный Богом уголок. Я горячо молилась перед иконою, которою Вы благословили мою юную обитель — это меня побудило Вам написать. В день освящения храма епископ Трифон благословил меня иконой св. Зосимы и Савватия; это тоже связь с Вами — св. Зосимы.
А сегодня иконы Пресвятой Богородицы при нас <?> как утешители. Наверное, Она молится за Вас и ангел, которого Она посылает человечеству в Вас и около Вас.
Даст Бог, чтобы Вам и нам Она была бы Всех скорбящих радость и утешение.
Прошу Ваших святых молитв и благословения.
Елисавета.
АВП РИ — Архив внешней политики Российской Империи
ГА РФ — Государственный архив Российской Федерации
ОР РГБ — Отдел рукописей Российской государственной библиотеки
ОР РНБ — Отдел рукописей Российской национальной библиотеки
РГАДА — Российский государственный архив древних актов
ЦГИА СПб — Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга
ЦИАМ — Центральный исторический архив Москвы
англ. — английский
архиеп. — архиепископ
бар. — барон
блаж. — блаженная
вел. кн. — великий князь; великая княгиня
вел. кнж. — великая княжна
герц. — герцог
гос. — государственный
гр. — графиня
ей. — епископ
игум. — игумен; игуменья
и. д. — исполняющий должность
и. о. — исполняющий обязанности
имп. — император, императрица
л. — гв. — лейб-гвардии
митр. — митрополит
мои. — монах
мч. — мученик
мц. — мученица
об. — оборот
оп. — опись
нем. — немецкий
прав. — праведный
прот. — протоиерей
проф. — профессор
прмц. — преподобномученица
при. — преподобный
св. — святой
свт. — святитель
сост. — составитель.
сщмч. — священномученик
урожд. — урожденная
фр. — французский
яз. — язык
Проект издания книги осуществлен при содействии Фонда Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного и Центра национальной славы в рамках программы «Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия. К 100-летию со дня основания». Руководство проекта благодарит председателя Попечительского Совета Фонда В. П. Якунина, куратора проекта митрополита Владимира Ташкентсткого и Среднеазиатского, Президента Фонда С. Е. Щеблыгина, а также сотрудников за помощь, без которой книга не смогла бы увидеть свет.
Благодарим директора Государственного архива Российской Федерации С. В. Мироненко и его заместителя Л. А. Роговую, а также сотрудников архива за предоставленные материалы и помощь.
Благодарим всех участников проекта, потрудившихся над сбором материалов, переводами и их осмыслением, и прежде всего — ответственного исполнителя проекта Е. Ю. Ковальскую.
Для этого Великий Князь Сергей Александрович стал членом дворянского собрания г. Москвы, что до тех пор было не принято.
Ныне Музей Изобразительных искусств им А. С. Пушкина.
Пояснительное слово об открываемой в Москве Ее Императорским Высочеством великой княгиней Елисаветой Феодоровной Марфо-Мариинской Обители Милосердия. М., 1908. С. 3–5.
Отчет Марфо-Мариинской Обители Милосердия за 1912 г. М., 1913. С. 30–31.
Отчет Марфо-Мариинской Обители Милосердия за 1912 г. М., 1913. С. 35.
Там же. С. 36.
Там же. С. 37.
Марфо-Мариинская Обитель Милосердия. М., 1914 С. 20–21.
Жанна д’Арк (ок. 1412–1431) произнесла эти слова при встрече с королем Карлом VII и его советниками в мае 1429 г. в Лоше, после снятия осады Орлеана (29 апреля 1429 г.), когда старалась в очередной раз преодолеть недоверие к ней советников короля.
Письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к Николаю II от 29 декабря 1916 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1254. Л. 136. — на англ. яз.
В 1909–1920 гг. Католической Церковью была подготовлена и проведена канонизация Жанны д’Арк. 16 мая 1920 года папа Бенедикт XV канонизировал ее «за послушание Божьей Воле».
См. наст. изд. С. 348.
К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 152–153.
См. наст. изд. С. 67.
См. наст. изд. С. 829.
См. наст. изд. С. 227.
См. наст. изд. С. 167.
См. наст. изд. С. 174.
См. наст. изд. С. 825.
См. наст. изд. С. 541.
См. наст. изд. С. 460.
Письмо имп. Марии Федоровны к матери — королеве Дании Луизе. Ливадия. 18/30 октября 1894. http://www.rusarchives.ru.
См. наст. изд. С. 639.
См. наст. изд. С. 339.
См. наст. изд. С. 386.
См. наст. изд. С. 426.
Современное название Таиланда.
См. наст. изд. С. 456.
См. наст. изд. С. 461.
См. наст. изд. С. 501.
См. наст. изд. С. 641.
См. наст. изд. С. 576.
Вероятно, речь идет о кресте, который вел. кн. Елисавета Феодоровна передала Николаю II еще в декабре 1896 г., после издания рескрипта вел. кн. Сергею Александровичу.
См. наст. изд. С. 575.
См. наст. изд. С. 592.
См. наст. изд. С. 594.
См. наст. изд. С. 646.
Письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к Николаю II от 29 декабря 1916 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1254. Л. 136. — на англ. яз.
См. наст. изд. С. 659.
См. наст. изд. С. 721.
См. наст. изд. С. 672.
См. наст. изд. С. 718.
См. наст. изд. С. 760.
См. наст. изд. С. 701.
См. наст. изд. С. 708.
См. наст. изд. С. 806.
Телеграмма вел. кн. Елисавтеы Феодоровны в Московскую городскую Думу от 8 февраля 1905 г. //
Неоцененной памяти скончавшегося мученической смертью великого князя Сергея Александровича. М., 1905. С. 10–11.
Дневник гр. С. Д. Шереметева от 23 февраля 1905 г. // Наст. изд. С. 730.
Дневник вел. кн. Ксении Александровны от 13 февраля 1905 г. // Наст. изд. С. 726.
Дневник полкового священника служащего на Дальнем Востоке от 21 марта 1905 г. // Наст. изд. С. 743.
Марфо-Мариинская обитель милосердия. М., 1914. С. 14.
Мария Романова. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 80.
Там же. С. 86.
См. наст. изд. С. 806.
Марфо-Мариинская обитель милосердия. М., 1914. С.47.
См. наст. изд. С. 781.
См. наст. изд. С. 827.
См. подробнее в наст, изд.: Ефимов А. Б. Возьми крест свой… Служение великой княгини Елисаветы Феодоровны Богу, Царю и России (С. 15–18).
В советских и современных светских изданиях обычно используется имя: «Елизавета Федоровна», в дореволюционных и современных православных изданиях наиболее употребительно имя «Елисавета Феодоровна». Так как сама великая княгиня подписывала свои письма и телеграммы на русском языке именем «Елисавета», то в настоящем издании в авторском тексте используется имя «Елисавета Феодоровна», в документах — в соответствии с оригиналом.
«Слава Богу за все…» Письма великой княгини Елизаветы Федоровны к императору Николаю II // Источник. 1994. № 4. С. 16–38; Материалы к житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, документы. М.,1995. С. 9–66;
Эти и все другие тексты, написанные на иностранных языках, приводятся в книге только в русском переводе с указанием языка оригинала.
Письма великой княгини Елизаветы Федоровны к императрице Марии Федоровне: 1883–1916 гг. // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. М., 2001. Т. XI. С. 453–487.
Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. Дневниковые записи, переписка, жизнеописание. М., 2007.
Российский Императорский Дом. Дневники. Письма. Фотографии / Сост. А. Н. Боханов. М.,1992;
Дневники императора Николая II. М.: Орбита, 1991; Дневник императора Николая II. М.: «Полистар», 1991.
Джунковский В. Ф. Воспоминания / Под общ. ред. А. Л. Паниной. В 2 т. Т. 1. М.,1997.
Мария Романова. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006.
Дармштадт — город в Германии, расположенный в южной части федеральной земли Гессен, родина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
См.: Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 6 ноября 1901 г.
Тетя Аликс — Александра (1844–1925), урожд. принцесса Датская, супруга принца Уэльского Альберта Эдуарда, впоследствии Эдуарда VII, короля Великобритании (1901–1910), сестра Марии Феодоровны, тетя вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Великий князь Сергей Александрович Романов. Биографические материалы. Кн. 3. 1880–1884. С. 166.
Джорджи — Георгий Александрович (1871–1899), вел. кн., брат цесаревича Николая Александровича.
Ксения Александровна (1875–1960), вел. кнж., сестра цесаревича Николая Александровича.
Михаил Александрович (1878–1918), вел. кн., брат цесаревича Николая Александровича.
Ольга Александровна (1882–1960), вел. кнж., сестра цесаревича Николая Александровича.
Т. Мари — Мария Александровна (1853–1920), герц. Эдинбургская, с 1893 г. герц. Саксен-Кобург-Готская, сестра вел. кн. Сергея Александровича.
Д. Пиц — Павел Александрович (1860–1919), вел. кн., брат вел. кн. Сергея Александровича.
Красное Село (в 25 км. от Санкт-Петербурга) — место лагерной стоянки войск Петербургского округа. Солдаты жили в палатках, а офицеры — в хороших деревянных благоустроенных домах, выкрашенных в цвет, присвоенный полку. В самом Красном Селе жили семьи офицеров, был хороший театр.
Ernest, Erny — Эрнст-Людвиг (1868–1937), принц Гессенский, с 1892 г. вел. герц. Гесенский, брат вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Дядя Вилли — Георг I (1845–1913), король Эллинов, брат имп. Марии Феодоровны, дядя цесаревича Николая Александровича.
Louis — Людвиг IV (1837–1892), вел. герц. Гессенский, отец вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Виктория (1863–1950), принцесса Баттенбергская, урожд. принцесса Гессенская, замужем за принцем Баттенбергским Людвигом, сестра вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Louis — Людвиг (1854–1921), принц Баттенбергский.
Ирина (далее Ирен) — Ирен (1866–1953), принцесса Гессенская, с 1888 г. принцесса Прусская, сестра вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Сергей Михайлович (1869–1918), вел. кн.
Петр Николаевич (1864–1931), вел. кн.
Алексей Александрович (1850–1908), вел. кн.
Митя — Дмитрий Константинович (1860–1919), вел. кн.
Елизавета Маврикиевна (1865–1927), вел. кн., жена вел. кн. Константина Константиновича.
Т. Ольга — Ольга Константиновна (1851–1926), королева Эллинов.
Сергиевский дворец — бывший дворец Белосельских-Белозерских на углу Невского и Фонтанки.
Ильинское — имение на берегу Москвы-реки, подаренное Александром II своей супруге имп. Марии Александровне. От нее перешло по завещанию к вел. кн. Сергею Александровичу.
Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Павел Александрович, вел. кн.
Голицыны из Никольского-Урюпино — Николай Михайлович (1820–1885) и Мария Сергеевна (1830–1902) Голицыны, кн.
Фишбах — населенный пункт в земле Рейнланд-Пфальц Германия.
Вольфсгартен — охотничье имение и охотничий замок недалеко от Дармштадта.
Осборн Хаус (Osborne House) — резиденция королевы Виктории на острове Уайт.
Сумароковы-Эльстон — Феликс Феликсович (1856–1928) и Зинаида Николаевна (1861–1939) Сумароковы-Эльстон, кн. Юсуповы. Их имение Архангельское расположено рядом с Ильинским. Кн. Зинаида Николаевна стала близкой подругой вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Иоанникий (Руднев), митр. Московский (1882–1891).
Т. Сани — Александра Иосифовна (1830–1911), вел. кн., супруга вел. кн. Константина Николаевича (1827–1892).
Pas de geant — игра «гигантские шаги».
См.: Письмо цесаревича Николая Александровича к вел. кн. Сергею Александровичу от 16 августа 1884 г. Бьеркезунд // ГА РФ. Ф. 648. Он. 1. Д. 70. Л. 17–18 об.
Киссинки — от англ, kissing — поцелуи.
См.: Письмо цесаревича Николая Александровича к вел. кн. Сергею Александровичу от 25 августа 1884 г. Петергоф // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 70. Л. 20–21 об.
Голицыны — Владимир Михайлович (1847–1932) и Софья Николаевна (1851–1925) Голицыны, кн. У них было 4 сына и 4 дочери. Летом семья жила в Петровском, соседнем имении с Ильинским.
Воскресенский Новоиерусалимский монастырь — исторически ставропигиальный мужской монастырь близ Истры Московской области. Основан в 1656 г. патриархом Никоном.
Саввино-Сторожевский монастырь — мужской монастырь, около Звенигорода, при впадении реки Сторожки в реку Москву. Основан около 1398 г. кн. Юрием Дмитриевичем и Саввой — учеником при. Сергия Радонежского.
Голицын Михаил Владимирович (1873–1942), кн.
Голицына Луиза (Юлия) Трофимовна (1810–1887), кн.
Скерневицы — уездный город в 62 верстах от Варшавы, на Варшавско-Венской жел. дор. Охотничье имение царской семьи, особо любимое ими. Александром III. В 1884 г. здесь состоялся съезд трех императоров — Русского, Австрийского и Германского.
Франц-Иосиф I (1830–1916), император Австрийский.
Вильгельм I (1797–1888), император Германский.
Петергоф — дворцово-парковый ансамбль под Санкт-Петербургом на берегу Финского залива.
Константин Константинович (1858–1915), вел. кн. Сохранились его воспоминания об этих днях в Ильинском (см.: Дневник вел. кн. Константина Константиновича // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 24. Л. 37–45).
Голицына Александра Николаевна (1857–1937), кнж., старшая дочь кн. Николая Михайловича Голицына (1820–1885), владельца имения Никольское-Урюпино.
Вероятно, Голицына А. Д., кн.
Голицына Софья Николаевна, кн., жена кн. В. М. Голицына, невестка кн. Луизы Трофимовны Голицыной.
«Шалость» — комедия В. Александрова.
Либо Лобанова-Ростовская Александра Николаевна, кнж., либо Лобанова-Ростовская Мария Николаевна, кнж.
Шиллинг Густав Николаевич (?–1895), бар., адъютант вел. кн. Павла Александровича.
Кюндингер Рудольф Васильевич (1832–1913), композитор, проф. фортепиано в Санкт-Петербургской консерватории. Учитель музыки вел. кн. Сергея Александровича.
Камчатка — любимая собака Александра III.
Тип — собака имп. Марии Феодоровны.
Хисыч — вероятно, Хис Карл Осипович (1826–1900), наставник цесаревича Николая.
Д. Миша — Михаил Николаевич (1832–1909), вел. кн.
Вероятно, Пилар фон Пильхау Анна Карловна (1832–1885), бар., фрейлина.
Вероятно, Шереметева Елена Григорьевна (1861–1908), гр., жена Владимира Алексеевича Шереметева.
Вероятно, Шереметев Владимир Алексеевич (1847–1893), гр., флигель-адъютант, командир императорского конвоя.
Toffies — конфеты ириски.
Вероятно, Перовский Алексей Борисович (1842–1887), гр., сын умершего в 1881 г. наставника Александра III гр. Б. А. Перовского.
Dumme — с нем. яз. «глупый», Drine — «заноза», «колючка».
Джунковский Владимир Федорович (1865–1938), в 1882 г. зачислен в 1-й батальон л. — гв. Преображенского полка, которым командовал вел. кн. Сергей Александрович, с 1884 г. по 1888 г. — подпоручик.
Первый Санкт-Петербургский Дамский Комитет Российского Общества Красного Креста был открыт в 1868 г. по инициативе камер-фрейлины императрицы, гр. Екатерины Федоровны Тизенгаузен.
Конфирмация — публичное исповедание веры у лютеран, к которому долго и тщательно готовят. Происходит в присутствии всех друзей и родственников конфирмата обычно в церкви перед приходским пастором. Состоит из чтения «Исповедания веры» испытуемым, речи к нему пастора и специальной молитвы о даровании ему даров Святого Духа. Является актом сознательного и свободного выражения личной веры в Иисуса Христа как Бога и Спасителя и вместе с тем испытанием в вере для окончательного введения конфирмата в церковную общину. Совершается над юношами и девушками в возрасте 14–16 лет.
GroBmama — Елизавета (1815–1885), вел. герц. Гессенская, урожд. принцесса Прусская, бабушка вел. кн. Елисаветы Феодоровны, мать вел. герцога Гессенского Людвига IV.
25 февраля 1885 г. у Виктории и Людвига Баттенбергских родился первый ребенок — Алиса (1885–1969).
Дядя Вильям — Вильгельм (1845–1900), принц Гессенский, младший брат вел. герц. Гессенского Людвига IV.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна использует слово «christening» — крещение. Вероятно, речь идет о первом причастии после конфирмации. Таинство крещения у лютеран обычно совершается в детские годы.
Бабушка — Виктория (1819–1901), королева Великобритании и Ирландии, ими. Индии.
Грот Эхо в Гатчине.
Пишутер — горохострелялка.
1 июня — день рождения вел. кнж. Ольги Александровны, сестры цесаревича Николая, в 1885 г. ей исполнилось три года.
Воронцова-Дашкова Елизавета Андреевна (1845–1924), гр.
Ваня — Воронцов-Дашков Иван Илларионович (1866–1897), гр.
Сандра — Воронцова-Дашкова Александра Илларионовна (1869–1959), гр.
Вероятно, Озерова Екатерина Сергеевна (?–1921), камер-фрейлина имп. Марии Феодоровны.
Вероятно, Олсуфьев Александр Васильевич (1843–1907), гр., флигель-адъютант (с 1881 г.), начальник канцелярии императорской главной квартиры (1885–1895). Женат на Александре Андреевне (урожд. Миклашевской), статс-даме, гофмейстерине вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Оболенский-Нелединский-Мелецкий Владимир Сергеевич (1847–1891), кн., один из близких друзей императорской семьи; с 1881 г. — флигель-адъютант.
Апрак — Оболенская Александра Александровна, урожд. Апраксина (1851–1943), кн., жена кн. В. С. Оболенского, фрейлина имп. Марии Феодоровны.
Вероятно, Стенбок-Фермор Владимир Александрович (1847–1896), гр., полковник л. — гв. гусарского полка, шурин кн. А. А. Оболенской.
Либо Лобанова-Ростовская Александра Николаевна, кнж, либо Лобанова-Ростовская Мария Николаевна.
Серволан — cerf-volant (фр.) — бумажный змей.
Алексей Александрович, вел. кн.
Арсеньевы Дмитрий Сергеевич (1832–1915) и Варвара Владимировна (1844–1906). С 1864 г. по 1885 г. Дмитрий Сергеевич состоял сначала воспитателем, а затем попечителем вел. кн. Сергея и Павла Александровичей.
Гельсингфорс (по-фински — Helsinki) — главный город вел. княж. Финляндского и губернский город Нюландской губернии до 1917 г. Ныне г. Хельсинки, столица Финляндии.
Гангутское сражение — морское сражение Великой Северной войны 1700–1721 гг., состоявшееся 27 июля 1714 г. у мыса Гангут (полуостров Ханко, Финляндия) в Балтийском море между русским и шведским флотами, первая в истории России морская победа русского флота.
Свеаборг — крепость на островах в Финском заливе Балтийского моря. Основана шведами во 2-й пол. XVIII в., прикрывала морские подступы к Гельсингфорсу. В 1809–1917 гг. одна из баз Балтийского флота. Ныне г. Суоменлинна в Финляндии.
Карамзина Аврора, урожд. Шернваль (1808–1902), общественный деятель, фрейлина при императорском дворе Финляндии. После гибели мужа А. Н. Карамзина, убитого в 1854 г. на Крымской войне, посвятила свою жизнь благотворительности и общественной деятельности. Основала на свои средства первую в стране общину милосердия, построила больницу.
Вальдемар (1859–1939), принц Датский, брат имп. Марии Феодоровны. С 1885 г. женат на принцессе Марии Орлеанской (1865–1909).
Румпенхейм (Rumpenheim — нем.) — родовое имение Датской королевы Луизы на западе Германии, близ Франкфурта.
39 30 августа — праздник св. блгв. вел. кн. Александра Невского, именины Александра III.
Степанов Михаил Петрович (1853–1917), полковник, впоследствии генерал от кавалерии. Состоял при вел. кн. Сергее Александровиче (1878–1889, 1891–1905), его адъютант (1889–1891). После гибели вел. князя состоял при вел. кн. Елисавете Феодоровне. Близкий их друг. Секретарь (1882–1889) и помощник председателя (1889–1917) Православного Палестинского Общества.
Гадон Владимир Сергеевич (1860–1937), офицер Преображенского полка. В 1891–1903 гг. адъютант вел. кн. Сергея Александровича. В 1902–1903 гг. командир 5-го гренадерского Киевского полка. Генерал-майор (1903). В 1903–1904 гг. состоял при вел. кн. Сергее Александровиче. В 1904–1906 гг. командир л. — гв. Преображенского полка. Близкий друг вел. кн. Сергея Александровича.
Трио — вел. кн. Сергей Александрович, Павел Александрович и Елисавета Феодоровна.
Елизавета (1837–1898), ими. Австрийская.
Карл Людвиг (1833–1896), эрцгерц. Австрийский.
Имеется в виду коронация Александра III в мае 1883 г.
Владимир Александрович (1847–1909), вел. кн., брат вел. кн. Сергея Александровича.
Раухфус Карл Андреевич (1835–1915), лейб-педиатр, с 1876 г. доктор медицины, член Врачебного совета Собств. Е. И. В. канцелярии.
Георг Копп (1837–1914), кардинал и Бреславльский князь-епископ.
Софийский собор был построен в XI в. в центре Киева по приказу Ярослава Мудрого.
Т. Саша — Александра IIетровна (1838–1900), вел. кн., жена вел. кн. Николая Николаевича (старшего) (1831–1891), в монашестве Анастасия (1889), основательница и настоятельница Киевского Покровского женского общежительного монастыря.
Киево-Печерская Лавра — один из первых по времени основания монастырей на Руси. Основан в 1051 г. при Ярославе Мудром при. Антонием. Сооснователем Печерского монастыря стал один из первых учеников Антония — при. Феодосий.
Платон (Городецкий), митр. Киевский (1882–1891).
Рущукский отряд мужественно сражался во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Им командовал цесаревич Александр, будущий ими. Александр III.
Вел. кн. Михаил Николаевич (1832–1909) был наместником на Кавказе (1862–1881) при Александре II.
Щербатов Николай Сергеевич (1853–1929), кн., владелец усадьбы Братцево (на северо-западе Москвы).
Оболенская Александра Александровна, кн.
Михен — Мария Павловна (старшая) (1854–1920), вел. кн., жена вел. кн. Владимира Александровича.
Речь идет об офицерах 79-го пехотного Куринского полка, шефом которого с 1860 г. был вел. кн. Павел Александрович.
Голицына Л. Т., кн.
«Nautilus» — «Наутилус» — вымышленный подводный корабль капитана Немо из фантастических произведений Жюля Верна «20 тысяч лье под водой» и «Таинственный остров».
J. Verne — Жюль Верн (1828–1905), французский писатель, один из родоначальников жанра научной фантастики.
Вальдемар, принц Датский, брат имп. Марии Феодоровны.
Греческий Джорджи — Георгий (1869–1957), принц Греческий, кузен цесаревича Николая.
Пряхов А. В., художник, участвовал в оформлении Владимирского собора в Киеве.
«Медведь сосватал» — одноактная комедия Виктора Крылова.
Голицына Софья Николаевна, кн.
Голицыны Николай Михайлович и Иван Михайлович, кн.
Элизабет — Елизавета Маврикиевна, вел. кн.
Иоанн Константинович (1886–1918), кн. ими. крови, первенец вел. кн. Елизаветы Маврикиевны. Родился 23 июня 1886 г., был наречен в честь св. Иоанна Крестителя (Рождество Иоанна Крестителя — 24 июня / 7 июля н. ст.), священник (март 1918).
Васильчикова Мария Александровна (1859–1934), кн., с 1880 г. фрейлина, владелица имения Кораллово, под Звенигородом. Частая гостья в Ильинском. Неоднократно принимала у себя в Кораллове вел. кн. Сергея Александровича и вел. кн. Елисавету Феодоровну.
Либо Адлерберг Александр Александрович (1849–1931), гр., полковник, служил в Преображенском полку; либо Адлерберг Александр Владимирович (1818–1888), гр., генерал, министр Императорского Двора и уделов (1872–1881).
Стенбок Герман Германович (1847–1904), гр., управляющий Двором вел. кн. Сергея Александровича, его адъютант.
Либо Перовская Ольга Борисовна (1853-?), гр., фрейлина, либо ее сестра Перовская Вера Борисовна (1856-?), гр., фрейлина, подруги детства вел. кн. Сергея Александровича.
Шнейдер Екатерина Адольфовна (Трина) (1856–1918), учительница русского языка вел. кн. Елисаветы Феодоровны, впоследствии ими. Александры Феодоровны, гофлектрисса императрицы. Последовала с царской семьей в ссылку. Расстреляна.
Озеров Александр Петрович (1817–1900), обер-гофмейстер, состоял при вел. кн. Марии Александровне, ранее состоял при имп. Марии Александровне.
Джунковская Евдокия Федоровна (1856–1935), фрейлина.
Алагер — один из видов бильярдной игры.
Голицыны-Сумароковы — кн. Николай Михайлович Голицын и его жена Мария Сергеевна Голицына (1830–1902), урожд. Сумарокова. Их имение Никольское-Урюпино расположено в 5 км. от Ильинского.
Высоко-Литовск (Высокое) — местечко в Гродненской губернии, Брестского уезда, на р. Пульве, с дворцово-парковым комплексом Потоцких, выстроенным в XVII–XVIII вв. Сейчас город и ж.д. станция на западе Белорусии.
Брест-Литовск — город на правом берегу реки Западный Буг на границе с Польшей. Здесь кроме крепостных войск, располагались штаб-квартиры: 2-я пехотная дивизия, 6-й пехотный Либавский полк, 7-й пехотный Ревельский полк, 8-й пехотный Эстляндский полк.
Вильгельм I, имп. Германский, король Пруссии с 1861 г.
Люнет — открытое с тыла полевое или долговременное укрепление. В полевом люнете, обыкновенно, располагалась 1–4 роты пехоты с 1–4 орудиями.
Лемох Кирилл Викентьевич (1841–1910), бытовой живописец, академик. Несколько его картин находятся в Третьяковской галерее, в собрании И. Е. Цветкова в Москве, в Радищевском музее в Саратове, в Пензенском музее имени Селиверстова и др.
Нарышкины — Нарышкин Эммануил Дмитриевич (1813–1901) и его супруга Нарышкина Александра Николаевна, урожд. Чичерина (1839–1919), известные тамбовские меценаты и благотворители. Почетные граждане Тамбова. Эммануилом Дмитриевичем построено здание «Нарышкинской читальни» (ныне областная картинная галерея). Имение Нарышкиных расположено на Быковой Горе в Шацком уезде Тамбовской губернии (ныне Рязанской области).
Воронцовы — Воронцовы-Дашковы Илларион Иванович (1837–1916) и его жена Елизавета Андреевна (1845–1924), гр. В 1881–1897 гг. И. И. Воронцов был министром Императорского Двора и уделов. Его имение Ново-Томниково Шацкого уезда Тамбовской губернии относилось к числу «образцовых хозяйств».
Голицына Л. Т., кн.
Вероятно, генерал П. П. Карцев, участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Со своим отрядом перешел Балканы и занял Траянский перевал, что в конечном счете послужило победе русских войск над турками.
В оригинале стоит дата 24 октября — описка вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Усадьба Нарышкиных расположена на берегу реки Цны, на вершине Быковой Горы. Дом деревянный, двухэтажный, с одной башней, двумя балконами-лоджиями.
Вероятно, Бенкендорф Мария Сергеевна (1847–1923), гр., фрейлина, супруга гр. П. К. Бенкендорфа. Из ближайшего окружения царской семьи.
Дормез — большая дорожная карета.
Адлерберг Александр Владимирович, гр., генерал, министр Императорского Двора и уделов (1872–1881). Приближенное лицо императора Александра II, принимавшее деятельное участие во всех важнейших событиях его царствования, родственник кн. Л. Т. Голицыной.
Голицына Л. Т., кн. Из воспоминаний ее внука М. В. Голицына: «Последние полтора года моих ранних воспоминаний связаны с тяжелой болезнью бабушки; в конце 1885 года она заболела воспалением легких, которое затем перешло в так называемую старческую чахотку, унесшую ее в могилу в мае 1887 года… Бабушка твердо переносила свою болезнь, зная, что в ее 75–76 лет она неизлечима… В болезни бабушки большое участие принимали представители московского общества, и не было дня, чтобы кто-нибудь из знакомых не заезжал или не присылал узнать о ее здоровье. Лето 1886 года она смогла провести в Петровском, но почти все время пролежала в кровати» (Князь М. В. Голицын. Мои воспоминания 1873–1917. М., 2007. С. 76).
Голицын Иван Михайлович (1835–1896), кн., гофмейстер двора имп. Марии Феодоровны.
Свято-Успенский Вышенский монастырь находится при впадении в реку Цну ее притока Выши. Расположен на расстоянии 25 км. от города Шацка. Монастырь основан предположительно в XVI–XVII вв. Со дня основания до революции монастырь был мужским. Главная святыня монастыря — список чудотворной Казанской иконы Божией Матери.
Аликс — Александра (1870–1891), принцесса Греческая, будущая супруга вел. кн. Павла Александровича (с 1889 г.) «Московские ведомости» от 27 сентября 1886 г. сообщали: «В Париж прибыли Король и Королева Греческие с их детьми: принцами Георгием, Николаем и Андреем и принцессами Александрой и Марией. 14 октября королевская семья покинула Париж и направилась в Афины».
Тереза (1850–1925), принцесса Баварская, дочь Леопольда (1821–1912), регента и де-факто правителя Баварии (1886–1912). В это время она много путешествует и пишет путевые очерки под псевдонимом Th. von Bayer.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна имеет в виду книгу: Th. von Bayer. Reiseeindriicke und Skizzen aus RuBland. Stuttgart, 1885.
Луиза (1867–1931), принцесса Уэльская, дочь принцессы Александры (т. Аликс), сестры имп. Марии Феодоровны.
Сандро — Александр Михайлович (1866–1933), вел. кн. В 1886 г. совершил кругосветное плавание.
Оболенский Николай Николаевич (1833–1898), кн., генерал-майор свиты Е. И. В., командир Преображенского полка с 1.11.1876 г. по 1.01.1887 г.
Вероятно, обед по случаю назначения вел. кн. Сергея Александровича командиром Преображенского полка.
Петропавловская крепость.
В 1886 г. возникла новая группа под названием «Народная воля». 1 марта 1887 г. было предотвращено покушение на жизнь императора Александра III. 8 мая за покушение на цареубийство 5 человек были повешены, среди них А. И. Ульянов, старший брат В. И. Ульянова (Ленина).
20 июня 1887 г. в Англии торжественно было отпраздновано пятидесятилетие царствования королевы Виктории.
Кларенс Хаус — королевская резиденция в Лондоне. С 1866 по 1900 гг. была резиденцией второго сына королевы Виктории, герц. Альфреда, мужа вел. кн. Марии Александровны.
Кристиан IX (1818–1906), король Дании, отец имп. Марии Феодоровны.
См. Телеграмма вел. кн. Сергея Александровича от 21 июня 1887 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1395. Л. 29.
Алек — Александр Петрович (1844–1932), принц Ольденбургский. В 1885–1889 гг. генерал-лейтенант, генерал-адъютант, командир 1-го Гвардейского корпуса.
Данилов Михаил Павлович (1825–1906), генерал-лейтенант, начальник 1-й гвардейской пехотной дивизии (1884–1888).
Челищев Алексей Александрович (1836–1894), генерал-лейтенант.
Евреинов Александр Александрович (1873–1928), полковник Преображенского полка до 7 сентября 1887 г.
Данилович Григорий Григорьевич (1825–1906), военный педагог, генерал от инфантерии, воспитатель цесаревича Николая с 1877 г.
Козлянинова Екатерина Николаевна, фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодровны.
Блудова Антонина Дмитриевна (1812–1891), гр., камер-фрейлина имп. Марии Александровны (с 1863 г.), духовная писательница. Устроила в Остроге (Волынской губернии) Кирилло-Мефодиевское братство, при котором были открыты начальная школа, закрытое среднее женское учебное заведение, крестьянский пансион для мальчиков, окончивших начальное училище и желающих продолжить образование в Острожской гимназии, лечебница и странноприимный дом для богомольцев, направляющихся в Почаевскую Лавру. В 60-е и 70-е годы в гостиной графини собирались все представители славянофильских кружков. Скончалась в Петербурге. Погребена в Москве, в Новодевичьем монастыре.
Имеются в виду цесаревич Николай Александрович, вел. кн. Георгий Александрович и вел. кнж. Ксения Александровна.
Звягин, штабс-капитан Преображенского полка — цесаревич Николай.
Тино — Константин Георгиевич (1868–1923), принц Греческий.
Аликс — Александра Георгиевна, принцесса Греческая.
Анмама — Луиза (1817–1898), королева Датская, бабушка цесаревича Николая.
Д. Вили — Георг I, король Эллинов.
Т. Ольга — Ольга Константиновна (1851–1926), королева Эллинов, супруга Георга I.
Греки — дети Георга I и Ольги Константиновны.
Вел. кн. Павел Александрович был награжден орденом св. Владимира 4-й степени 30 августа 1887 г.
Саблуков Николай Александрович (1776–1848), генерал. Написал «Записки» о времени Павла и Александра I на англ. языке, предназначая их единственно для замкнутого семейного круга; они были напечатаны только в 1865 г; отрывки из них напечатаны в русском переводе в «Русском Архиве» (1869).
Балясный Константин Александрович (ум. в 1917?), бывший адъютант вел. кн. Сергея Александровича, его жена урожд. кнж. М. Н. Лобанова-Ростовская, фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Пенский Владимир Васильевич, полковник, командир 3-го батальона Преображенского полка.
Гартонг Константин Николаевич, капитан Преображенского полка.
Зуров Александр Александрович, подпоручик Преображенского полка. После гибели вел. кн. Сергея Александровича состоял при вел. кн. Елисавете Феодоровне в 1914–1915 гг.
Зейме Эдуард Рудольфович (1864–1921), подпоручик Преображенского полка.
Джунковский В. Ф., подпоручик Преображенского полка.
Т. Катя — Екатерина Михайловна (1827–1897), вел. кн.
Евреинов Александр Александрович был произведен в генерал-майоры и назначен командиром 4-го л. — гв. Стрелкового Императорской Фамилии полка 7.09.1887 г., где служил до 30.01.1893 г.
Тюра (1853–1933), принцесса, замужем за Эрнстом-Августом (1845–1923), герц. Кумбер-лендским, сестра имп. Марии Феодоровны.
5 сентября отмечались именины вел. кн. Елисаветы Феодоровны. О подготовке к предстоящему торжеству сохранились воспоминания гостившей в те дни в Ильинском Е. А. Шнейдер. Она сообщает, что «великая княгиня выжигает число и месяц на веерах и портсигарах, которые будут раздаваться во время танцев» (Кучмаева И. К. Когда жизнь истинствует… Культура благотворения Великой княгини Елисаветы Феодоровны. М., 2008. С. 137).
Дмитрий — Дмитрий Константинович, вел. кн.
Шиллинг Густав Николаевич, бар., адъютант вел. кн. Павла Александровича.
Вероятно, Адлерберг Александр Владимирович (1818–1888). См. письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к имп. Марии Феодоровне от 26 июня 1886 г.
Вероятно, Врангель Николай Егорович (1847–1923), бар.
См. Дневник цесаревича Николая от 6 декабря 1887 г.: «В 10 ¾ принял всех офиц<еров> Преображенского п<олка> с д. Владимиром и д. Сергеем. К обедне приехало все семейство. В!4 12 поехал с Георгием в манеж» (ГА РФ. Ф. 601.0п. 1. Д. 221. Л. 344).
Оболенский В. С., кн
«Коппелия» — балет Лео Делиба по мотивам новелл Э. Т. А. Гофмана. Был поставлен в Париже в 1870 г.
Цукки Вирджиния (1847–1930) — знаменитая итальянская балерина. В 1885–1892 гг. гастролировала в России. Исполняла ведущие партии в постановках Мариинского театра в Санкт-Петербурге в балетах «Дочь фараона», «Тщетная предосторожность», «Приказ короля», «Пахита», «Эсмеральда», «Коппелия», «Весталка» и др.
«Аббат Константин» — пьеса по роману Людовика Галеви.
Адлерберг Александр Александрович, гр.
Гире Николай Карлович (1820–1895), гос. деятель, стаст-секретарь, министр иностранных дел России (1882–1895).
Балясная М. Н., урожд. Лобанова-Ростовская, жена К. А. Балясного.
Сандра — Воронцова-Дашкова Александра Илларионовна, гр.
Венисьены — разновидность венецианского карнавального костюма.
Генрих-Альберт-Вильгельм (1862–1929), принц Прусский, второй сын императора Германии Фридриха III (1831–1888), младший брат императора Вильгельма II.
Гарри — Генрих, принц Прусский.
Эрдмансдорф — город в Германии, в земле Тюрингия.
Sherry-cobbler — Шерри-кобблер — херес с сахаром, лимоном и льдом.
Владимировичи — семья вел. кн. Владимира Александровича.
Вильгельм II (1859–1941), ставший 2 июня 1888 г., после 99-дневного царствования его больного отца Фридриха III, императором Германии. Совершил свою первую поездку в Санкт-Петербург в 1888 г. Прибыл 7 июля.
Огарев А. Н., полковник Преображенского полка.
«Своя семья или Замужняя невеста» — комедия А. А. Шаховского и А. С. Грибоедова.
«Тщетная предосторожность» — балет на музыку Л. Герольда.
Козлянинова Е. Н., фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Пенский В. В.
Жженка — напиток, приготовляемый из зажженного коньяка или рома с сахаром, фруктами и пряностями.
Мавра — Елизавета Маврикиевна, вел. кн.
Д. Вилли — Георг I, король Эллинов, приехал с визитом в Россию 17 июля 1888 г.
Сенди Долгорукий — Александр Сергеевич Долгорукий (1841–1912).
Гмунден — город в Верхней Австрии, водолечебный и климатический курорт. Цесаревич Николай был в Гмундене с 13 по 20 августа 1888 г.
Черевин Петр Александрович (1837–1896), генерал-адъютант, начальник дворцовой охраны при Александре III и личный друг императора.
Оболенский В. С., кн.
Алексей — Алексей Александрович, вел. кн.
Блек — собака вел. кн. Алексея.
Голицын Иван Михайлович (1835–1896), кн., гофмейстер Двора имп. Марии Феодоровны.
Голицыны Владимир Михайлович и Николай Михайлович.
О посещении Александром III имения Петровского сохранились воспоминания князя М. В. Голицына (сына В. М. Голицына): «Через два года приезжал опять Александр III с сыном Михаилом, с которым мы играли у избушки, пока старшие гуляли. Как сейчас помню огромную, внушавшую известного рода трепет, довольно грозную фигуру Александра III, выходящего из линейки и поднимающегося по каменной лестнице подъезда, на котором мы, дети, стояли» (Князь М. В. Голицын. Мои воспоминания 1873–1917. М., 2007. С. 59).
Голицын Владимир Михайлович, кн., московский губернатор (1887–1891).
Голицына Софья Николаевна, кн.
Alix — Александра, принцесса, сестра имп. Марии Феодоровны.
Thyra — Тюра, принцесса, сестра имп. Марии Феодоровны.
Анелла — так вел. кн. Михаил Александрович называет вел. кн. Елисавету Феодоровну, вероятно от англ, слов «aunty ЕПа».
Письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны и вел. кн. Михаила Александровича на одном листе, оба в виде треугольников. Первый треугольник — Михаила Александровича: две его вершины наверху, третья — внизу. Второй треугольник — Елисаветы Феодоровны: одна его вершина наверху, две внизу. Фотография письма приводится в наст. изд.
Архангельское — соседнее имение кн. Юсуповых.
Веригины — Евгений Александрович Веригин (1850–1891) и его жена Надежда Александровна Веригина, урожд. Казакова, владельцы имения Подушкино (ныне пос. Барвиха), 4,5 км. от Ильинского. Их дом представляет собой замок в стиле рыцарских сооружений средневековья, построен в 1874–1885 гг. Замок окружает парк. Позади замка большое озеро с плотиной и каменным мостом.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна, Сергей Александрович и Павел Александрович.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Елисаветград (современное название Кировоград, областной центр Украины) основан в 1754 г. как крепость св. Елисаветы, утвержден городом в 1765 г. К концу XIX в. был одним из самых благоустроенных уездных городов России, военный центр юга России.
Цесаревич Николай говорит о трехэтажном дворце в предместье города Ковалевка. Дворец был специально построен для высочайших приездов императора в г. Елисаветград и для помещения чинов корпусного штаба и поселенного управления.
Николай Павлович — Николай I (1796–1855), ими.
Новая Прага — поселок Херсонской губернии, при речке Бешке, ныне на территории Кировоградской области Украины.
Холм — уездный город Люблинской губернии, местопребывание православного епископа. Из воспоминаний митр. Евлогия (Георгиевского): «Холм — скромный уездный городок Люблинской губернии, с польско-еврейским населением, с налетом польской культуры и на русских горожанах. Расположен он в низине, а над ним, на высокой горе, белый кафедральный собор, видный еще издали, когда подъезжаешь к городу» (Путь моей жизни. Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной. М., 1994. С. 89).
Холмская икона Божией Матери, по преданию, была написана евангелистом Лукой и привезена в Россию из Греции при равноап, кн. Владимире, который после крещения получил в дар из Константинополя много икон. Из воспоминаний митр. Евлогия (Георгиевского): «В Холме была древняя святыня — чудотворная икона Божией Матери. Пребывала икона в городском кафедральном соборе; висела над царскими вратами и на винтах спускалась для молебнов и поклонения… Вся местная церковная жизнь имела своим средоточием эту замечательную икону» (Путь моей жизни. Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной. М., 1994. С. 118).
Порецкий А. Н., офицер Преображенского полка.
Озерова Екатерина Сергеевна (1850–1920), камер-фрейлина имп. Марии Феодоровны.
Озеров Сергей Сергеевич (1852–1920), полковник Преображенского полка. Впоследствии генерал-майор, командир л. — гв. Преображенского полка (1900–1904).
Киево-Печерская Лавра.
Царьград — Константинополь, столица Восточной Римской империи (с 303 г.), с 1453 г. — столица Оттоманской империи.
Султан — Абдул-Хамид II (1842–1918), 34-й и последний султан Османской империи (1876–1909).
Нелидов Александр Иванович (1835–1910), дипломат, с 1855 г. на службе по министерству иностран. дел, русский посол в Константинополе (1883–1897).
Смекалов Алексей Михайлович, наказной атаман Терского казачьего войска (1887–1890).
Васильчикова Мария Николаевна, урожд. Исакова (1853–1922), жена полковника кн. Васильчикова Сергея Илларионовича (1849–1926), командира 44-го драгунского Нижегородского полка (1885–1890).
Дарьяльское ущелье — ущелье р. Терек в месте пересечения Бокового хребта Большого Кавказа, в Грузии. На протяжении 3 км над руслом поднимаются скалы до 1000 м высотой. Известно как «Ворота Кавказа» («Аланские ворота»). По ущелью проходит Военно-Грузинская дорога.
Новоафонский монастырь св. Пантелеймона основан в 1875 г. монахами афонской обители св. Пантелеймона. Строительство монастыря активно шло в 1884–1896 гг. Александр III подарил монастырю музыкальные куранты. На месте встречи царя с настоятелем монастыря была построена часовня. Дорога, по которой царь прошел пешком, от пристани до церкви Симона Канонита и до строящегося нагорного монастыря, позже была засажена кипарисами и названа «Царской аллеей».
Церковь св. ап. Симона Канонита.
Михаил Николаевич, вел. кн.
Михаил Михайлович (1861–1929), вел. кн., сын вел. кн. Михаила Николаевича.
Сергей Михайлович (1869–1918), вел. кн., сын вел. кн. Михаила Николаевича.
Боржом — местечко недалеко от Тифлиса, в ущелье реки Куры.
Ольга Феодоровна (1839–1891), вел. кн., урожд. принцесса Баденская, жена вел. кн. Михаила Николаевича.
Никодим, Патриарх Иерусалимский (1883–1890).
Патриарх Никодим читал молитвы по-славянски.
Главной целью поездки вел. кн. Сергея Александровича, Павла Александровича и вел. кн. Елисаветы Феодоровны было участие в освящении храма во имя св. равноапостольной Марии Магдалины, в память почившей имп. Марии Александровны. Освящение состоялось на праздник Покрова Божией Матери.
Мама — Мария Александровна (1824–1880), ими.
Екатерина Михайловна, вел. кн., герц. Мекленбург-Стрелицкая.
Августейшие паломники посетили учительскую семинарию, открытую 2 года назад, 3 сентября 1886 г. Семинарией руководил А. Г. Кемза.
«От Яффских ворот Их Высочества направились пешком к храму Св. Гроба Господня. Открывали шествие 30 кавасов с серебряными булавами, за ними шли великие князья, великая княгиня, свита, русское консульство и власти; батальон сопровождал шествие по сторонам шпалерами»
Баальбек — небольшое поселение между хребтами Ливан и Антиливан. Здесь сохранился в руинах грандиозный храмовый ансамбль римского времени (I–III века). В XIII в. территория ансамбля была превращена в крепость (сохранились остатки стен, башен).
Основание храма Юпитера состоит из каменных блоков весом от 300 тон. Среди них три камня Трилитона, весом 800 тонн каждый. «…Несмотря на свои грандиозные размеры, они (камни Трилитона. —
Ин. 2:2–11.
Греческий монастырь Преображения Господня.
Антонин (Капустин), архим. (1817–1894), начальник Русской Духовной Миссии (1865–1894).
В 1869 г. архим. Антонин приобрел имение около самой Яффы по дороге в Иерусалим (около 34 000 кв. метров); здесь были посажены деревья и плодовые (апельсины, лимоны, смоквы, маслины, гранаты), и декоративные (кипарисы, сосны, эвкалипты), построены необходимые дома и хозяйственные постройки, выкопан бассейн и колодезь для воды и т. д. Яффское владение стало одним из благоустроеннейших и самых красивых имений Русской Духовной Миссии.
Александр III похоронил свою любимую собаку Камчатку, погибшую в катастрофе, под своим окном в Гатчине, поставил ей памятник красного гранита, на котором высечено: «Камчатка. 1883–1888».
Грессер Петр Аполлонович (1833–1892), градоначальник Петербурга (1883–1892).
«Для маленьких „бобо“ имелся под рукой лекарский помощник или попросту — фельдшер, сначала некий Чекувер, убитый при катастрофе 17 октября, потом — Поляков. Эти лекарские помощники, хотя и состояли в классных чинах, как камердинеры и камер-фурьеры, все же находились на положении старшей прислуги и были очень удобны в домашнем обиходе, если у кого-нибудь были царапина, насморк, флюс и т. и.»
Беби — Ольга Александровна (1882–1960), вел. кнж., младшая дочь императора Александра III.
Нана — прозвище миссис Элизабет Франклин, английской няни вел. кнж. Ольги Александровны.
Татой — пригород Афин, расположен на горе Парнита, резиденция и усыпальница греческих монархов со 2-й половины XIX в.
Андреа — Андрей (1882–1944), принц Греческий.
Фредди — Фредерик (1843–1912), принц Датский, впоследствии король Дании Фредерик VIII (1906–1912).
Бюцов Евгений Карлович (1837–1904), дипломат, русский посланник в Греции (1884–1889).
Минни — Мария (1876–1940), принцесса Греческая.
В ноябре 1888 г. цесаревич Николай присутствовал в Копенгагене на 25-летнем юбилее царствования своего дедушки датского короля Кристиана IX (1813–1898), отца имп. Марии Феодоровны.
Бриндизи — город и морской порт в Италии, в регионе Апулия.
Патрас — город в Греции.
Galleria degli Uffizi — галерея Уффици; Pitti — палаццо Питти, самый грандиозный дворец Флоренции.
Чичероне (итал.) — гид.
Апресировать — от франц, apprecier — оценивать, ценить, отдавать должное.
Собор Святого Марка — кафедральный собор Венеции. Украшен многочисленными мозаиками, выполненными в византийском стиле, в нем находятся мощи апостола Марка, а также множество ценных предметов искусства, вывезенных из Константинополя в ходе крестовых походов.
Фра Беато Анжелико (ок. 1400–1455), итальянский живописец флорентийской школы. Его фрески представлены в соборе Сан-Марко.
Kitty — Е. Н. Козлянинова, фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Стенбок Г. Г.
Santissima Annunziata — собор во Флоренции, так же называется и площадь, где он расположен.
Андреа дель Сарто (1486–1531), итальянский живописец флорентийской школы эпохи итальянского Возрождения. Автор большого количества фресок. Значительные работы — «Святое семейство», «Рождение Марии», «Благовещение» (1515, Флоренция, галерея Питти), «Мадонна с гарпиями» (1517, Флоренция, галерея Уффици).
Базилика Санта-Кроче (итал.
Дядя Александр — Александр (1823–1888), принц Гессенский, основатель немецкого аристократического рода Баттенберг (Battenberg).
Боби Шувалов — Шувалов Павел Петрович (1847–1902), гр., полковник, флигель-адъютант.
Вильгельм II.
Дневник цесаревича Николая за 1889 год открывается вклеенной фотографией юной принцессы Алисы.
Sauterie (франц.) — танцы.
Petits jeux — игра в фанты.
Пузыревский Александр Казимирович (1845–1904), военный писатель, генерал-лейтенант, профессор академии генерального штаба по кафедре военного искусства. Преподавал цесаревичу Николаю историю военного искусства, занимаясь также с ним теоретическим и практическим изучением кавалерийских уставов.
Гусарский ментик — короткая гусарская куртка со шнурками.
9 февраля 1889 г. состоялся Высочайший смотр войскам на Дворцовой площади.
Вероятно речь идет об одном из любительских спектаклей, часто устраиваемых вел. кн. Константином Константиновичем.
Мятлевы — вероятно, семья Мятлевой Вавары Ильиничны.
«Проводы зимы состоялись в Александровском дворце Царского села… был устроен сравнительно небольшой танцевальный вечер, на который пригласили лишь избранную молодежь, лично известную императору. За танцами последовал обед, начавшийся ровно в шесть часов. На столе стояло традиционное для масленицы блюдо — блины, которые полагалось есть со свежей икрой. Танцы вновь возобновились после обеда (в числе прочих танцев был и котильон с подарками для всех гостей). В 12 ночи, с первым ударом часов, музыка внезапно смолкла, танцы прекратились, а все члены императорской семьи и их гости сели за „постный ужин“. По правде говоря, этот ужин только назывался „постным“, ведь из меню было исключено лишь мясо» (Баронесса София Буксгевден. Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы Всероссийской. М., 2007. С. 48–49).
«Siegfried» — «Зигфрид», одна из 4-х опер цикла «Кольцо Нибелунга» (нем. Der Ring des Nibelungen) композитора P. Вагнера. Цикл основан на образах германской мифологии, исландских сагах и средневековой поэме: «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов».
Плакучая Ива — прозвище вел. кн. Георгия Александровича.
Тетя Саша Нарышкина — Нарышкина Александра Николаевна, урожд. Чичерина, вдова Э. Д. Нарышкина, статс-дама, близкая к царской семье.
Воронцовы — семья гр. И. И. Воронцова-Дашкова.
Долгорукие — семья кн. Александра Сергеевича Долгорукого, обер-церемониймейстера (1883) Императорского двора.
Коза — вероятно, одно из прозвищ в играх принцессы Алисы.
Воронцов-Дашков И. И., гр.
Голицын Иван Михайлович, кн., гофмейстер двора имп. Марии Феодоровны.
25 марта — день рождения вел. кнж. Ксении Александровны.
«Гаспароне» — оперетта Карла Миллекера. Первый раз была поставлена 26 января 1884 г. в театре Вены.
«Фледермаус» — «Летучая мышь» — знаменитая оперетта Иоганна Штрауса (1874).
Е. Н. Козлянинова, фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Рубинштейн Антон Григорьевич (1829–1894), российский композитор, пианист, дирижер, основатель первой русской консерватории (1862).
Митя — Дмитрий Константинович, вел. кн.
Оболенские — семья В. С. Оболенского.
Озерова Е. С.
Петюша — Петр Николаевич (1864–1931), вел. кн., помолвлен с Черногорской кнж. Милицей Николаевной (1866–1951). Их свадьба состоялась в июле 1889 г.
Ксения Александровна, вел. кнж.
Георгий Александрович, вел. кн.
Михаил Александрович, вел. кн.
6 мая 1889 г. цесаревич Николай был назначен флигель-адъютантом, членом Гос. Совета и Комитета министров. Он поступил на действительную службу в л. — гв. Гусарский Его Величества полк.
Сергей М. — Сергей Михайлович, вел. кн.
Ники — Николай (1872–1938), принц Греческий.
Тетя Олли — Ольга Николаевна (1822–1892), вел. кн., дочь ими. Николая I, с 1846 г. замужем за королем Вюртембергским Карлом I (1823–1891, король с 1864 г.).
Штутгарт — столица земли Баден-Вюртемберг, Германия.
Вероятно, вел. кн. Елисавета Феодоровна говорит о своей поездке в Святую Землю в сентябре 1888 г., где они с вел. кн. Сергеем Александровичем присутствовали на освящении церкви во имя св. равноап. Марии Магдалины.
Вел. кн. Павел Александрович вместе с супругой поселились в собственном дворце, бывшем на набережной Невы, за Благовещенской церковью, напротив Морского корпуса. Имеется в виду дворц барона A.JI. Штиглица, построенный в 1859–1862 гг. В 1889 г. на втором этаже дворца была освящена церковь во имя св. царицы Александры. Вероятно, вел. кн. Елисавета Феодоровна молилась на службе при освящении этой церкви за Николая и Аликс.
См. письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к цесаревичу Николаю от 5 января 1891 г.
Вел. кн. Владимир Александрович был главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа (1884–1905 гг.).
Гельсингфорс — современ. г. Хельсинки.
Т. Ольга — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Ники — Николай, принц Греческий.
Минни — Мария, принцесса Греческая.
Луиза, принцесса Баттенбергская (1889–1965), дочь принца Людвига и принцессы Виктории Баттенбергских.
Югенхайм — город около Дармштадта, в котором был замок гессенских герцогов Югенхайм.
Зеехайм (Seeheim) — селение вблизи Югенхайма. Сегодня в Германии Зеехайм и Югенхайм объединены в одну адм. единицу.
Сын Ирен — Вальдемар (1889–1945), принц Гогенцоллерн.
Леру Чарльз (Шарль) (Leroux, Charles; 1856–1889), американец, опытный мастер парашютизма. В 1889 г. приехал в Россию, выступал в обеих столицах, а также Харькове, Одессе, Ревеле (Таллине). В Эстляндии его жизнь трагически оборвалась.
Шнейдер Екатерина Адольфовна (Трина), учительница русского языка вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Лакост Лев Федорович, воспитатель вел. кн. Павла и Сергей Александровичей. Преподавал им французский язык.
Ники — Николай, принц Греческий, брат вел. кн. Александры Георгиевны. Прибыл в Ильинское 7 июля 1889 г.
Андреа — Андрей, принц Греческий, брат вел. кн. Александры Георгиевны. Прибыл в Ильинское 7 июля 1889 г.
Из воспоминаний кн. М. В. Голицына: «В один из этих годов в Ильинском имело место совершенно особого рода развлечение: из Москвы был приглашен показывавший свое искусство в саду „Эрмитаж“ некий Леру, американец, который, стоя на трапеции, поднимался на воздушном шаре на сравнительно большую высоту и затем спрыгивал с трапеции, раскрывая имевшийся у него в руках парашют. То, что теперь сделалось таким обычным спортивным упражнением, было тогда в диковинку, и огромная толпа из окрестностей собралась на площадке возле ильинской фермы. Часа два надували шар газом, привезенным из Москвы, наконец, надули, и Леру поднялся, шар медленно поплыл по направлению к лесу, но только что Леру хотел прыгнуть, как шар лопнул на несколько секунд раньше времени и несчастный американец чуть не поплатился жизнью; к счастью, он успел вовремя открыть парашют и благополучно сел на дерево в версте от зрителей; после представления мы пили чай со всеми гостями и Леру в том числе, и он раздавал свои фотографии со своей подписью; она у меня долго хранилась; несколько месяцев спустя бедный Леру погиб в море около Ревеля» (Князь М. В. Голицын. Мои воспоминания 1873–1917. М., 2007. С. ПО).
Он же: «Мы были приглашены в Ильинское смотреть прыжок с парашютом француза Шарля Леру, но в первый день что-то с газом не заладилось, и гости после чая разъехались. На следующий день шар был наполнен, и прыжок состоялся. Леру прыгал с парашютом, привешенным к шару в нераскрытом виде, но в полную длину его. Одновременно с прыжком он открывал клапан шара, газ выходил, и оболочка падала на землю. А Леру занесло на высокую сосну, так что пришлось послать туда пожарную лестницу, чтобы его снять. Затем во время чая он появился с марлевой нашлепкой на носу — садясь на сосну, он ободрал себе нос» (Князь М. В. Голицын. Мои воспоминания 1873–1917. М., 2007. С. 596–597).
Ники — Николай, принц Греческий.
Оля — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Минни — Мария, принцесса Греческая. Гостила в Ильинском с 16 июля 1889 г.
Уэльские кузены — дети принца Уэльского Альберта-Эдуарда (1841–1910; с 1901 г. король Эдуард VII,), дяди вел. кн. Елисаветы Феодоровны, и Александры, урожд. принцессы Датской, тети цесаревича Николая: Альберт Виктор (Эдди, 1864–1892), Георг (1865–1937, король Георг V), Луиза (1867–1931), Виктория (1868–1935), Мод (1869–1938).
Луиза, принцесса Уэльская. В 1889 г. вышла замуж за Александра-Вильяма-Георга Дюфф (Дафф), герц. Фиф (Файф) (1849–1912).
Виктория, королева Великобритании.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна подарит цесаревичу собаку на именины. См.: Дневник цесаревича Николая от 2 декабря 1889 г., 6 декабря 1895 г.
Тетушка Вики — Виктория (1840–1901), вдовствующая имп. Германская, с 1858 г. жена Германского имп. Фридриха III Вильгельма (1831–1888), мать имп. Вильгельма II и принцессы Прусской Софии.
Ольга — Ольга Константиновна, вел. кн., королева Эллинов.
София (1870–1932), принцесса Прусская, помолвлена с Греческим принцем Константином, старшим сыном вел. кн. Ольги Константиновны. Их свадьба состоялась 27 октября 1889 г.
Аликс — Александра Георгиевна, вел. кн.
Гигантские шаги — приспособление для гимнастической игры, состоящее из столба с вертушкой наверху, к которой прикреплены веревки с лямками; держась за них, играющие с разбега кружатся вокруг столба.
Порецкий А. Н., капитан Преображенского полка.
Данилов М. П., генерал-лейтенант, командир 1-го армейского корпуса (1888–1896).
Юрий — Георгий Максимилианович (1852–1912), герц. Лейхтенбергский, кн. Романовский.
Анастасия Николаевна (Стана) (1867–1935), кнж. Черногорская.
Память св. пророка Осии празднуется 17 октября ст. ст.
Забелин Николай Сергеевич (?–1891).
Фреденсборг — резиденция датских королей на о. Зеландия.
Замок Ляйнешлосс — королевская резиденция (1636–1918). Построен в XII в. Несколько раз замок перестраивался. Сегодня является зданием, в котором располагается нижнесаксонский парламент.
29 сентября Александр III покинул Данию для официального визита в Германию. Ими. Мария Федоровна вскоре после его отъезда приехала в Данциг (5 октября).
Вел. кн. Павел Александрович с супругой приехали в Ильинское из Дании 20 сентября.
Вероятно, речь идет о помощи влюбленным цесаревичу Николаю и принцессе Алисе.
Евреиновы — вероятно, семья А. Л. Евреинова, бывшего офицера Преображенского полка.
Эйфелева башня была построена на Марсовом поле в 1889 г. к парижской Всемирной выставке. Высота башни 300 метров, что делало ее высочайшим строением в мире на протяжении 40 лет. Башня была почти в 2 раза выше самых высоких зданий в мире того времени. Использовалась как входная арка парижской Всемирной выставки 1889 г.
Сазонов Николай Федорович (1843–1902), актер.
Петр Александрович (1868–1924), принц Ольденбургский.
Стахович Александр Александрович (1830–1913), коннозаводчик, шталмейстер, любитель драматического искусства и литературы, выдающийся чтец.
Куверт — обеденный прибор на накрытом столе.
З. Н. Юсупова, кн.
Вероятно, кн. Голицына Софья Николаевна.
Костя с женой — вел. кн. Константин Константинович со своей супругой вел. кн. Елизаветой Маврикиевной.
Михаил Николаевич, вел. кн.
Ольга Федоровна, вел. кн.
Озерова Е. С.
Арсеньев Д. С.
Юсупова З. Н., кн.
Вероятно, «La serenade» — «Серенада» (1694), пьеса французского комедиографа Реньяра Жан Франсуа (1655–1709).
«Венецианский купец» — одна из наиболее известных пьес Уильяма Шекспира (предположительно 1596 г.).
Бергамаско Карл Иванович (1830–1896), известный петербургский фотограф. Его ателье располагалось на Невском проспекте.
Евгения Максимилиановна (1845–1925), принцесса Ольденбургская.
Александр Петрович, принц Ольденбургский.
Евгения Максимилиановна, принцесса Ольденбургская.
Алек — Александр Петрович, принц Ольденбургский.
Петя — Петр Александрович, принц Ольденбургский.
Сергей Михайлович, вел. кн.
Балет «Катарина, дочь разбойника» — музыка итальянского композитора ½. Пуни.
Вилли — германский император Вильгельм II.
Георг Уэльский — будущий Георг V, король Великобритании (1910–1936), двоюродный брат цесаревича Николая, внешне был очень схож с ним.
День рождения Гессенской принцессы Алисы — 25 мая.
Франценсбад (Franzensbad), немецкое название города-курорта Франтишкови-Лазне в Чехии.
Вел. герц. Гессенский Людвиг IV приехал на маневры 26 июля.
Принц Гессенский Эрнст прибыл в Красное Село 30 июля.
Половцов Александр Александрович (1832–1909), гос. деятель, с 1883 г. гос. секретарь.
Глинка-Маврин Борис Григорьевич (1810–1895), генерал-адъютант, генерал-от-инфантерии, член Военного Совета.
Володя Шереметев — Шереметев Владимир Алексеевич, гр., флигель-адъютант. Близкий друг семьи Александра III.
Володя Оболенский — В. С. Оболенский.
Братина — большая чаша овальной, реже круглой формы с низкими краями для кругового, братского питья вина.
Louise — Людвиг, вел. герц. Гессенский.
Речь идет об отказе принцессы Алисы выйти замуж за старшего внука королевы Виктории — Альберта-Виктора, принца Уэльского, герц. Кларенс и Эвондейл(1864–1892) (в кругу семьи — Эдди).
Из воспоминаний вел. кн. Кирилла Владимировича: «Королева (Виктория), очень желавшая брака этой любимой внучки со старшим сыном принца Уэльского (чему не суждено было сбыться в виду упорного сопротивления этим планам со стороны Аликс), всегда относилась к русской императорской семье подозрительно и недоброжелательно. С ее огромным опытом руководства страной, искушенностью в политических страстях, она, возможно, прозревала ожидавшие Россию потрясения и опасалась за судьбу своих потомков» (Вел. кн. Кирилл Владимирович. Воспоминания. М, 2006. С. 274).
Louis — Людвиг, вел. герц. Гессенский.
30 августа вел. кн. Сергей Александрович был награжден орденом Владимира 3 степени.
Вел. кн. Николай Николаевич, в это время генерал-майор, командир лейб-гвардии Гусарского полка (1884 — 10 ноября 1890).
Успенская Почаевская Лавра — православный монастырь в г. Почаеве Волынской губернии (ныне Тернопольская область). Крупнейшая православная обитель на Волыни и второй, после Киево-Печерской Лавры, монастырь на Украине. Основан в XIII в.
Почаевская икона Божией Матери. Согласно преданию, подарена инокам в XVI в.
Иов Почаевский (ок. 1551–1651), при., игум. Почаевской Лавры.
Модест (Стрельбицкий), архиеп. Волынский и Житомирский (1889–1892).
Виктория, королева Великобритании.
Цесаревич Николай в скором времени отправился в многомесячное путешествие вокруг Азии. Планировалось, что в ноябре он посетит Иерусалим. Но поездка в Святую Землю была отменена в связи с получением известий о холере. Московские ведомости от 17 ноября 1890 г. сообщали: «По случаю приближения холеры к Иерусалиму выдача паспортов отправляющимся туда богомольцам прекращена».
Бикс — китайский бильярд.
Усовский дворец был построен в 1892 г. в стиле английской готики, походил на шотландский замок, а вокруг был разбит традиционный английский парк. Около 30 комнат, погреба для вин, подъемная машина, перемещавшая тяжести на третий этаж, подземный коридор к другим зданиям усадьбы, зимний сад для тропических растений.
Вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна покинули Ильинское 16 октября.
Брианца Карлотта (1867–1930), итальянская артистка балета. Ведущая солистка театра «Ла Скала». В 1887–1891 гг. выступала в России, в частности в Мариинском театре. Первая исполнительница партии Авроры в балете «Спящая красавица» П. И. Чайковского.
Кшесинская 2-ая — Кшесинская Матильда Феликсовна (1872–1971), балерина, будущая пассия цесаревича Николая.
Цесаревич Николай был в Египте с 10 по 27 ноября. За это время он осмотрел Каир и его окрестности, посетил пирамиды Гизы, Гошем (провинция Египта, здесь находилось дерево, под которым, по преданию, останавливалась Богородица с Младенцем во время бегства от Ирода), совершил поездку по Верхнему Египту (Луксор, Фивы, Мемфис). 27 ноября покинул порт Суэц и 3 декабря прибыл в Аден. На следующий день начался переход в индийский Бомбей.
София, принцесса Греческая, замужем за принцем Греческим Константином.
Тетя Вики — Виктория, вдовствующая ими. Германии, мать Софии, принцессы Греческой.
Мария Павловна (младшая), вел. кнж.
«M-me Black» — госпожа Блок, жена генерал-майора Блока Константина Александровича (1833–1897), бывшего командира Конного л. — гв. полка (18.08.1884 — 20.11.1890). 20 ноября вместо него командующим полком был назначен вел. кн. Павел Александрович (1890–1896).
Дмитрий — вероятно, Дмитрий Константинович, вел. кн.
Кити — Е. Н. Козлянинова.
Зедделер Александр Логгинович (1868–1924), бар., офицер Преображенского полка, женат на Юлии Феликсовне Кшесинской, сестре Матильды Феликсовны Кшесинской.
«Пиковая дама» — опера П. И. Чайковского по одноименной повести А. С. Пушкина. Действие происходит в Петербурге в конце XVIII в. Создана: январь 1890 г., Флоренция — июнь 1890 г., Фроловское. Первое исполнение 7 декабря 1890 г., Петербург, Мариинский театр.
Фигнер Николай Николаевич (1857–1918), известный русский певец. В 1887–1903 гг. и в 1907 г. Фигнер пел в Мариинском театре. Его жена Медея Ивановна (1859–1952) — также известная певица-сопрано. С их именами связана опера П. И. Чайковского «Пиковая дама». Они были главными исполнителями, можно сказать, для них и в расчете на их вокальные и сценические возможности Чайковский писал это произведение. На клавире оперы композитор сделал дарственную надпись, назвав Н. Фигнера виновником ее возникновения. На премьере «Пиковой дамы», состоявшейся 7 декабря 1890 г. «чары сильного, свежего голоса» М. Фигнер оказывали на всех присутствующих в зале «магическое действие»
Московские ведомости от 4 декабря 1890 г. сообщали: «На днях в Петербурге, в опере Евгений Онегин, г. Фигнер, падая во время сцены дуэли, ударился локтем о пол так сильно, что удар болезненно отозвался в ключице, и одно время даже думали, что произошел перелом. В настоящее время г. Фигнер поправляется от ушиба, но пришлось отложить следующий спектакль с его участием. Доктора надеются, что к среде, 5 декабря, г. Фигнер выздоровеет, вследствие чего назначенная на этот день репетиция оперы Чайковского „Пиковая дама“, по всей вероятиям, состоится, как состоится и первое представление ее в пятницу, 7 декабря».
Людвиг, принц Баттенбергский.
Ольга Александровна (1882–1960), вел. кнж., самая младшая из детей Александра III.
Елена Владимировна (1882–1957), вел. кнж., дочь вел. кн. Владимира Александровича.
Оба Георгия — вел. кн. Георгий Александрович и Греческий принц Георгий.
Cubas — «Кюба», ресторан (Б. Морская ул., 16.), открыт в 1887 г. в помещении существовавшего с 1850-х гг. «Кафе де Пари», принадлежавшего ресторатору Ж. П. Кюба. Заведение высшего разряда с образцовой кухней и великолепным обслуживанием гостей, среди которых были мн. известные художники, артисты, предприниматели и аристократы. Место встреч балетоманов и «золотой молодежи».
Михаил Александрович, вел. кн.
Владимировичи — дети вел. кн. Владимира Александровича: Кирилл (1876–1938), Борис (1877–1943), Андрей (1879–1956), Елена (1882–1957).
Алексей Михайлович (1875–1895), вел. кн., сын вел. кн. Михаила Николаевича.
Baby — Ольга Александровна, вел. кнж.
Ellen — Елена Владимировна, вел. кнж.
Кирилл — Кирилл Владимирович, вел. кн.
Вероятно, имеются в виду индийские веды.
Дэли — Дели, столица Индии.
Сергиевский дворец находился на Невском проспекте, почти напротив Аничкова дворца, резиденции ими. Александра III. Колокола звонили в церкви во имя св. блгв. кн. Александра Невского в Аничковом дворце.
Алексей — Алексей Александрович, вел. кн.
Жорж — Георгий Александрович, вел. кн., брат цесаревича Николая, совершал вместе с ним путешествие вокруг Азии, но из-за обострения своей болезни, туберкулеза, вынужден был вернуться из Индии на родину. Последующие годы он по предписанию врачей почти безвыездно находился в высокогорном местечке Абастуман (почти на границе с Турцией), где и скончался 28 июня 1899 г. в возрасте 28 лет.
Елена (1857–1936), принцесса Саксен-Альтенбургская, дочь вел. кн. Екатерины Михайловны.
Васильчиков Сергей Илларионович (1849–1926), кн., командир лейб-гвардии Гусарского полка (10.11.1890 — 16.08.1896).
Николаша — Николай Николаевич (младший), вел. кн., бывший командир лейб-гвардии Гусарского полка (6.05.1884 — 10.11.1890).
6 января (ст. ст.), в праздник Богоявления Господня проходила церемония освящения Иордани на Неве. Выход императорской фамилии в таких случаях совершался из специальных — Иорданских ворот. Спуск к реке устилался коврами, и обставлялся войсками императорской гвардии. По традиции же, все присутствовавшие (мужчины) были без пальто и перчаток, включая солдат и офицеров. Во время погружения креста в воду, давался 101 выстрел из пушек Петропавловской крепости. После водосвятия царь принимал Крещенский парад — мимо него
Цейлон — остров в Индийском океане. С 1802 г. по 1948 г. — владение Великобритании, современ. название государства Шри-Ланка.
Коломбо — фактическая столица Шри-Ланки (местопребывание правительства и резиденция президента), расположен на западном побережье острова.
Кэнди (Канди) — древняя столица Цейлона, здесь хранится одна из самых почитаемых буддийских святынь — Зуб Будды.
Нюрелья — высокогорный курорт Нувара Элия, «город света», расположен у подножия горы Пидуруталагала, высочайшего пика Шри-Ланки. Нувара Элию назвают «Маленькая Англия».
Сандро — Александр Михайлович, вел. кн. Вместе со своим братом вел. кн. Сергеем Михайловичем в 1890–1891 гг. совершил многомесячное плавание в Индию на собственной яхте «Тамара». Это путешествие описано сопровождавшим их доктором Т. Н. Радде (1831-?) (Радде Г. 23 000 миль на яхте Тамара: Путешествие Их Императорских Высочеств Великих Князей Александра и Сергия Михайловичей в 1890–1891 гг. СПб., 1892). Они встретились с цесаревичем Николаем 31 января у о. Цейлон, расстались 13 февраля, наследник отправился в Синграпур.
Сергей — Сергей Михайлович, вел. кн.
Beau-pêre (тесть — фр.) — речь идет о вел. герц. Гессенском Людвиге IV.
Долгоруков Владимир Андреевич (1810–1891), кн., военный и государственный деятель, московский генерал-губернатор (1865–1891).
Церковь во имя Рождества Христова Сергиевского дворца. Освящена в 1810 г., размещалась во 2-м этаже дворца. В 1846 г. дворец был перестроен А. И. Штакеншнейдером с использованием форм архитектуры русского барокко XVIII века. Помещение церкви также было перестроено и расширено, и в 1852 г. ее заново освятили. Здесь было много старинных икон. В особой стеклянной витрине помещался камень с горы Фавор с образом Преображения Господня.
Немки — имеются в виду вел. кн. Мария Павловна (старшая) и вел. кн. Елизавета Маврикиевна.
Французская выставка в Москве проходила с 29 апреля по 6 октября 1891 г. Она была устроена на Ходынском поле в 8-ми крытых павильонах, соединенных между собой галереями. Основные отделы выставки: Художественный; Печатный, книжный и литографический; Часовой и картографический; Медицинский; Мебельный; Парфюмерный; Ювелирный; Горный и металлургический; Механический; Железнодорожный; Электричество; Морской и др.
Средне-Азиатская выставка была посвящена 25-летию присоединения Средней Азии к Российской Империи, проходила в Историческом музее на Красной площади. Экспозицию разделили на две части: первая — парадная, художественно-этнографическая, вторая — основная, торгово-промышленная.
Речь идет о памятнике Александру II по проекту П. В. Жуковского и Н. В. Султанова. Закладка памятника состоялась 14 мая 1893 г., открытие — 16 августа 1898 г.
25 мая — день рождения Гессенской принцессы Алисы.
Так в оригинале. Следует: моего полка.
Частица «не» подчеркнута 4-мя линиями.
Имеется в виду герцогство Гессен-Дармштадт.
Принцесса Алиса специально использует женский род.
День рождения цесаревича Николая в XIX в. приходился по новому стилю на 18 мая.
Дядюшка Низи — Николай Николаевич (старший) (1831–1891), вел. кн., сын ими. Николая I.
Тетушка Ольга — Ольга Феодоровна, вел. кн.
Вел. кн. Александр Михайлович (Сандро) и вел. кн. Сергей Михайлович только что вернулись из долгого плавания. Поэтому для вел. кн. Елисаветы Феодоровна «странно их видеть» без цесаревича Николая.
Гессенская принцесса Алиса была в России в 1884, 1889, 1890 гг.
Ольга Константиновна, королева Эллинов, вел. кн.
Аликс — Александра Георгиевна, вел. кн.
Минни — Мария Георгиевна, принцесса Греческая, младшая дочь вел. кн. Ольги Константиновны.
Именины вел. кн. Сергея Александровича отмечались 5 июля, в день при. Сергия Радонежского.
Мария Павловна (младшая), вел. кнж.
22 июля — именины имп. Марии Феодоровны в день памяти св. равноап. Марии Магдалины.
Полковой праздник Преображенского полка — 6 августа, день Преображения Господня.
Александр III числился в Преображенском полку со дня своего рождения 26 февраля 1845 г. С 28.10.1866 г. был назначен 2-м шефом полка, стал шефом 2.03.1881, после убийства Александра II.
Сохранилось письмо Александра III к цесаревичу Николаю (от 14 июля 1891 г.) о праздновании 25-летнего юбилея Преображенского полка (см.: Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. Т. IX. М., 1999. С. 241).
Александр I Карагеоргиевич (1876–1903), король сербский.
… У
Иоанникий (Руднев), митр. Московский.
Праздник Преображения Господня.
Сергей Михайлович, вел. кн.
Алексей Михайлович, вел. кн.
Георгий Максимилианович, принц Лейхтенберский.
См. подробнее: Волков А. А. Около царской семьи. М., 1993.
Дмитрий Павлович (1891–1942), вел. кн.
Ольга Константиновна, королева Эллинов, мать вел. кн. Александры Георгиевны.
Георг I, король Эллинов, отец вел. кн. Александры Георгиевны.
Георгий, принц Греческий.
Николай, принц Греческий.
Мария, принцесса Греческая.
Михаил Николаевич, вел. кн.
Дмитрий Константинович, вел. кн.
40-й день после смерти вел. кн. Александры Георгиевны.
Александрия — Александринский дворец в Нескучном саду.
Вероятно, вел. кн. Елисавета Феодоровна говорит о первом заседании для сбора пожертвований и для распространения их между местностями, пострадавшими от неурожая, которое состоялось 18 октября 1891 г. Председателем Комитета по решению вел. кн. Сергея Александровича была назначена вел. кн. Елисавета Феодоровна.
Нейдгарт Борис Александрович (1819–1900), обер-гофмейстер, член Московского присутствия опекунского совета Учреждений Императрицы Марии, управляющий Московским Воспитательным Домом.
По законам Российской Империи нельзя было взять детей при живых родителях.
Бахметев И. — вероятно, Протасов-Бахметев Николай Алексеевич (1834–1907), гр., главноуправляющий IV отделением канцелярии Ведомства учреждений императрицы Марии (1890–1906), находившегося под патронажем имп. Марии Феодоровны.
Устав Елисаветинского общества по оказанию помощи детям неимущих родителей был утвержден 17 января 1892 г. Председателем Общества был назначен Б. А. Нейдгарт.
Исторический очерк развития благотворительной деятельности Елисаветинского общества в Москве и Московской губернии за 20 лет с 1892 по 1912 г. (с 5-ю приложениями). М., 1912. С. 4.
В 1891 и 1892 гг. в связи с неурожаем в центральных губерниях России был голод.
Мадам Е. — вероятно, Екатерина Петровна Ермолова (1829–1910), фрейлина нескольких императриц, близкий друг вел. кн. Сергея Александровича, помощница вел. кн. Елисаветы Феодоровны во многих благотворительных начинаниях. В это время состояла в Комитете для сбора пожертвований и для распространения их между местностями, пострадавшими от неурожая, председателем которого была вел. кн. Елисавета Феодоровна.
Жуковский Павел Васильевич (1845–1912), сын поэта В. А. Жуковского, художник, член Московского общества любителей художеств, Общества поощрения художеств, Общества художников исторической живописи. Принимал участие в проектировании памятника Александру II для Московского Кремля (1889–1890), вероятно, вел. кн. Елисавета Феодоровна говорит об этой его работе.
Ливен Елена Александровна, кнж., фрейлина, начальница Елизаветинского института благородных девиц в Москве, в 1895–1917 гг. — начальница Смольного института.
Олсуфьева Александра Андреевна, гр., гофмейстрина вел. кн. Елисаветы Феодоровны с 1891 г.
Трубецкая Надежда Борисовна (1815–1909), кн., кавалерственная дама, жена виленского вице-губернатора кн. А. И. Трубецкого (1806–1855).
Чертова В. Е. (?–1902) кавалерственная дама, председательница Московского совета детских приютов.
Стрекалова Александра Николаевна, кавалерственная дама, основательница приюта для малолетних осужденных в Москве (см.: Яковлев С. Александра Николаевна Стрекалова: Биографический очерк. М., 1904).
Боткин Петр Петрович (1831–1907), московский чаеторговец.
Митр. Московский и Коломенский Иоанникий (Руднев) был переведен на Киевскую кафедру 17.11.1891 г.
Леонтий (Лебединский), архиеп. Холмский и Варшавский, с 17 ноября 1891 г. митр. Московский и Коломенский. Занимал кафедру до 1 августа 1893 г.
Кёхли — торговый дом «Кёхли Фридрих Иоганнович и Фридрих Фридрихович» — ювелиры, отец и сын. Старший Кёхли имел с 1890 г. право на употребление государственного герба. Кёхли были поставщиками императорского двора Ее Величества Марии Феодоровны.
Богданович Александра Викторовна (?–1914), хозяйка модного салона в Петербурге, собирательница слухов и сплетен великосветского общества.
Морозов Савва Тимофеевич (1862–1905), предприниматель, общественный деятель, меценат.
Вероятно, Уварова Прасковья Сергеевна (1840–1924), гр., помощница вел. кн. Елисаветы Феодоровны по Московскому Дамскому комитету РОКК.
Вероятно, Философова Анна Павловна (1837–1912), урожд. Дягилева, литератор, видная деятельница женского движения в России, одна из учредительниц высших женских учебных заведений, организатор благотворительных обществ.
Плеве фон Вячеслав Константинович (1846–1904), гос. деятель. В это время с 18.11.1891 член-делопроизводитель Особого комитета для оказания помощи нуждающимся в местностях, постигнутых неурожаем 1891 г.
Нарышкины — семья Нарышкина Александра Алексеевича (1839–1914).
Аллегри — лотерея с результатом, который становится известным немедленно вслед за покупкой билета. Название получила от шутливой надписи на проигрышных билетах: allegri (итал.), то есть «будьте веселы».
Вероятно, Миркович В. М., офицер Преображенского полка.
Келлер Софья Васильевна, урожд. Бобринская (1837-?), гр., жена гр. Виктора Федоровича Келлера.
Костанда Агафоклея Александровна, жена Апостола Спиридоновича Костанды (1817–1898), генерала, командующего войсками Московского военного округа (1888–1896).
Капнист Эмилия Алексеевна, урожд. Лопухина (1848–1904), гр., жена гр. Павла Алексеевича Капниста (1842–1904), попечителя Московского учебного округа в 1880–1895 гг.
Вероятно, Трубецкая Н. Б., кн.
Вероятно, Голицына С. Н., кн.
Глебова Софья Николаевна, урожд. кнж. Трубецкая (1853–1936).
Истомина Наталья Александровна, урожд. Реми, жена управляющего канцелярией московского генерал-губернатора В. К. Истомина.
Боткины — Боткин Петр Петрович, московский чаеторговец, и его дочь Анна Петровна (1854-?).
Алексеевы — Алексеев Николай Александрович (1852–1893), городской голова в 1885–1893 гг. и его жена Александра Владимировна (1853–1903), урожд. Коншина.
Салтыкова-Головкина Екатерина Алексеевна (?—1914), кн., благотворительница.
Ермолова Мария Николаевна (1853–1928), фрейлина, актриса, заслуженная артистка императорских театров.
Алексеев Николай Александрович, предприниматель, крупнейший благотворитель, городской голова Москвы (1885–1893).
Леонтий (Лебединский; 1822–1893), митр.
Гюнст Евгения Кондратьевна, лейб-акушерка.
Адольфовна — возможно, Шнейдер Екатерина Адольфовна.
Эдди — Альберт Виктор (1864–1892), принц Великобритании, герцог Кларенс и Эвондейл (в кругу семьи — Эдди), старший внук королевы Виктории.
Леонтий (Лебединский), митр. Московский.
Альберт-Виктор (Эдди), принц Великобритании, герц. Кларенс и Эвондейл. В 1891 г. был обручен с Марией Текской (принцессой Мэй), однако за полтора месяца до назначенной свадьбы скончался от гриппа 14 января 1892 г., племянник имп. Марии Феодоровны.
Александра, принцесса, супруга наследника английского престола Альберта-Эдуарда принца Уэльского.
Альберт-Эдуард, принц Уэльский.
Константин Николаевич (1827–1892), вел. кн.
Долгоруков В. А., кн., предшественник вел. кн. Сергея Александровича на посту московского генерал-губернатора.
д. Louis — Людвиг IV, вел. герц. Гессенский.
Ольга Д. — вероятно, Ольга Долгорукая.
Маленькая К. — Матильда Феликсовна Кшесинская.
Исторический очерк развития благотворительной деятельности Елисаветинского общества в Москве и Московской губернии за 20 лет с 1892 по 1912 год. М., 1913. С. 7.
Жедринский Николай Александрович, действит. статский советник, секретарь вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Общество распространения практических знаний между образованными женщинами было принято под покровительство вел. кн. Елисаветы Феодоровны 17 января 1891 г. (см.: ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 189. Д. 908).
Фриде Алексей Яковлевич (1838–1896), генерал-майор, ярославский губернатор (1887–1896).
ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 28. — дело не пронумеровано.
12 сентября 1891 г. — день кончины вел. кн. Александры Георгиевны.
Филатов Нил Федорович (1847–1902), врач, основатель русской педиатрической школы.
Пароход «Салтыков-Щедрин».
Воскресенский собор в г. Романово-Бориоглебске.
Долли Богарнэ — Дарья Евгеньевна де Богарнэ (1870–1937).
Церковь Димитрия Царевича «на крови» в Угличском Кремле, построена в 1692 г. по указу царей Ивана и Петра Алексеевичей на том месте, где, по преданию, 15 мая 1591 года был убит царевич.
Литургию служил Ионафан (Руднев; 1816–1906), архиеп. Ростовский и Ярославский (1877–1903). По окончании службы был совершен крестный ход вокруг дворца царевича Димитрия. Здесь был отслужен благодарственный молебен и освящено отреставрированное здание.
Дворец царевича Димитрия в Угличе, построен в 1480-начале 1490-х гг. В 1890–1892 гг. была произведена реставрация дворца. 3 июня 1892 г. здесь был открыт Музей отечественных древностей, что было приурочено ко дню обретения мощей св. царевича— 3 июня 1606 г. Таким образом, день обретения мощей царевича Димитрия стал днем основания Углического музея.
Собор Спаса Преображения Ярославского Спасо-Преображенского монастыря. Храм построен между 1505–1516 гг.
Вторая половина этого дня была посвящена осмотру древнейших ярославских церквей, который проводил любитель старины И. А. Вахромеев.
Потентаты — представители местной власти.
Во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Нежинский и Моршанский полки находились в Рущукском отряде в составе XIII армейского корпуса.
На Волге, напротив дома губернатора был поставлен иллюминированный паром, где были изображены инициалы великокняжеской четы в огненных вензелях. С парома пускали ракеты, вокруг плавали иллюминированные лодки.
Ростовский музей церковных древностей, был открыт в 1883 г.
Спасо-Яковлевский мужской монастырь, основан в 1389 г., расположен на берегу озера Неро в юго-западной части Ростова Великого.
Святитель Дмитрий Ростовский (Туптало; 1651–1709), известный церковный деятель, духовный писатель, оратор. Был канонизирован Русской Православной Церковью в 1757 г.
Молебен был отслужен перед гробницей свт. Димитрия Ростовского в соборном Зачатьевском храме Спасо-Яковлевского монастыря.
Леонтий (Лебединский), митр. Московский.
Дворец Монплезир — главное архитектурное сооружение Нижнего парка Петергофа, стоит на берегу Финского залива.
Для публики были открыты устроенные Конгрессом археологическая и географическая выставки.
Вирхов Рудольф (1821–1902), великий немецкий ученый и политический деятель, врач, патологоанатом, гистолог, физиолог, был известен также как археолог, антрополог и палеонтолог.
Павел (Глебов) (1827–1904), архим., наместник Троице-Сергиевой Лавры (1891–1904).
Николо-Перервенский мужской монастырь, основан в XV в.
Забелин Иван Егорович (1820–1908), историк, археограф, музейный деятель, коллекционер, действительный статский советник, член-корреспондент. Один из организаторов и фактический руководитель Императорского Российского Исторического музея.
См.: Голубцов Сергий, протодиак. Троице-Сергиева Лавра за последние сто лет. М., 1998. С. 25–27.
Вендрих фон, Альфред Альфредович (1845–1917), полковник, главный инспектор и заведующий Центральной инспекцией железных дорог (1892).
Леонтий (Лебединский), митр. Московский.
Ректор Московской Духовной Академии — Антоний (Храповицкий; 1863–1936), архим., будущий митрополит, глава РПЦЗ (1921–1936).
Левицкий — личность не установлена.
Аликс — Александра Георгиевна, вел. кн.
Вероятно, речь идет об увлечении цесаревичем Николаем балериной М. Ф. Кшесинской.
Леонтий (Лебединский), митр. Московский.
Сипягин Дмитрий Сергеевич (1853–1902), московский губернатор (1891–1893).
ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 28. — дело не пронумеровано.
Собор Святого Петра — католический собор, является наиболее крупным сооружением Ватикана, построен в XV–XVI вв.
Кордегардия — помещение для караула, охраняющего крепостные ворота, располагаемое обычно у входа или выхода из них, рядом с самими воротами.
Маруся — Мария Петровна Трубецкая (1872–1954), кн., фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны, впоследствии гр. Белевская.
Везувий — действующий вулкан на юге Италии возле Неаполя.
Капри — остров в Тирренском море, входит в состав итальянской провинции Неаполь. Популярный морской курорт.
Развалины дворца римского императора Тиберия (14–37 гг. н. э.) на о. Капри.
Тарантелла — итальянский народный танец.
Помпеи — древний город недалеко от Неаполя, погребен под слоем вулканического пепла в результате извержения Везувия в 79 г.
См.: Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 4 ноября 1892 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 28.
Виндзор — небольшой город в графстве Беркшир, к юго-западу от Лондона, летняя резиденция английских королей.
Граббе Николай Николаевич (1863–1913).
Оболенская Мария Николаевна (1868–1943), жена Н. Н. Граббе.
Ангальтские — семья Фридриха I (1831–1904), герц. Ангальтского. Ангальт — герцогство, входящее в состав Германской империи, возникло в 1863 г.
Генри — Генрих, принц Прусский.
Опера «Нюрнбергские мейстерзингеры» (1867) Рихарда Вагнера.
«Фея кукол» (1888) — балет Иозефа Байера.
Шереметев Сергей Дмитриевич (1844–1918), гр., московский губернский предводитель дворянства в 1885–1890 гг.
Ершов Владимир Иванович (1844–1899), московский губернский предводитель дворянства в 1890–1892 гг.
Шувалов Павел Павлович, исполняющий должность заведующего Двором (1894–1897) вел. кн. Сергея Александровича.
Трубецкой Петр Николаевич (1858–1911), кн., московский губернский предводитель дворянства (1892–1906).
Московская Александровская община сестер милосердия во имя иконы Божией Матери «Утоли моя печали» была основана кн. Натальей Борисовной Шаховской (1820–1906). В 1863 г. она поступила в Никольскую общину в качестве сестры милосердия. Разрешение на учреждение новой общины на собственные средства было ею получено в марте 1871 г. Община разместилась в небольшом особняке в Лефортово. Покровителями Общины были императоры: Александр II, Александр III, Николай II. Почетными членами общины были вел. кн. Сергей Александрович (с 1882 г.) (заняв должность московского генерал-губернатора, он стал почетным президентом Общины), вел. кн. Елисавета Феодоровна (с 1885 г.), прот. Иоанн Кронштадтский (с 1885 г.). В 1895 г. при Общине была открыта Больница-Приют во имя св. царицы Александры, небесной покровительницы ими. Александры Феодоровны. Покровительство над приютом приняла ими. Александра Феодоровна.
Истомин Владимир Константинович (1848–1914), управляющий канцелярией московского генерал-губернатора (1891–1905), гофмейстер двора вел. кн. Елисаветы Феодоровна.
Тучков Александр Павлович (1843–1917), генерал-майор.
Мефимоны (от греч. — «С нами Бог») — великопостное повечерие, включающее Великий покаянный канон Андрея Критского. На повечерии поется «Яко с нами Бог», отсюда название.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 1 февраля 1893 г: «Из трех бухарских халатов заказал трое риз» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 29. Л. 36).
Муравьев Андрей Николаевич (1806–1874), духовный писатель, поэт, драматург, церковный и общественный деятель. «Путешествие по святым местам русским» (1844), «Письма о Богослужении» (1873) и пр.
См. подробнее: Исторический очерк малолетнего отделения Московского Николаевского сиротского института: (За 50 лет его существования), 1842–1892 г. /
Московское Филармоническое Общество и музыкально-драматическое училище при нем состояли под покровительством вел. кн. Елисаветы Феодоровны с февраля 1892 г.
Дюмулен, Луи (1860–1924), французский художник. Автор панорамы битвы при Ватерлоо (Бельгия) (1912).
Первое официальное полотно (1892–1893) Валентина Александровича Серова (1865–1911), заказанное харьковским дворянством в ознаменование счастливого избавления от смертельной опасности Александра III и его семьи во время крушения царского поезда в Борках в 1888 г.
Вел. кн. Сергей Александрович был почетным председателем Императорского Российского Исторического музея с 1881 г.
Бенуа Альберт Николаевич (1852–1936), академик акварельной живописи (1884) и преподаватель ее в Академии Художеств (с 1885). Бенуа посвятил себя всецело занятиям акварельной живописью.
Безмен (от фр. baise main — целование руки) — придворный ритуал целования.
Анпапа — Александр II, ими.
Анмама — Мария Александровна, ими.
Алексеев Николай Александрович, городской голова (1885–1893).
Московский Императорский лицей в память цесаревича Николая министерства народного просвещения, закрытое высшее учебное заведение для детей высших слоев общества, был открыт в 1868 г. в честь рано умершего сына Александра II цесаревича Николая.
Тучкова Екатерина Дмитриевна (1843–1930), жена генерал-майора Александра IIавловича Тучкова, попечительница Мариинского приюта.
Человеко-любивое Императорское Общество было основано Указом ими. Александра I в 1802 г. под именем Благодетельного общества, в 1814 г. переименовано, с 1816 г. введено в систему гос. учреждений. В ведении общества состояли: Комиссия по регистрации бедных С.-Петербурга, приюты, богадельни, гимназии, Институт для слепых, ремесленные и торговые школы, столовые и убежища, попечительные о бедных комитеты, попечительства и благотворительные заведения.
Алексей — Алексей Александрович, вел. кн.
Мефодий Смирнов (?–1893), свящ., настоятель храма св. Александра Невского при доме московского генерал-губернатора.
Философов, состоял при вел. кн. Павле Александровиче.
Истомин Владимир Константинович, во время царского визита в мае 1893 г. был назначен гофмейстером.
Церковь в честь святителя Василия Кесарийского в Тверской-Ямской слободе, построена в 1688 г. и перестроена в 1845 г. Храм разрушен.
Катать яйца — старинная русская забава. Яйца катали на масленицу, Пасху, иногда на Троицу.
Вероятно, либо Урусова Елизавета Сергеевна (1863-?), жена кн. Сергея Петровича Урусова (1859-?), правителя канцелярии Елисаветинского Общества, либо жена кн. Владимира Петровича Урусова, председателя Староконюшенного приюта Елисаветинского Общества.
Фафка — Лобанова-Ростовская Александра Николаевна, кнж., фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Вероятно, Жеребцов Алексей Михайлович, камер-юнкер Двора Е. И. В., чиновник особых поручений при вел. кн. Сергее Александровиче.
Корнилов Аркадий Петрович, управляющий Конторой Двора вел. кн. Сергея Александровича.
Муравьев А. В., офицер Преображенского полка.
Вел. кн. Павел Александрович был командиром лейб-гвардии Конного полка (20.11.1890 — 30.08.1893).
Евреинов А. А.
Ванновский С. П., офицер Преображенского полка.
Оболенский Владимир Николаевич (1865–1927), кн., офицер Преображенского полка.
Крейтон Сергей Николаевич, офицер Преображенского полка.
Миркович В. М., офицер Преображенского полка.
Шлиттер Николай П., офицер Преображенского полка.
Закладка совершена по чертежам и под наблюдением художника П. В. Жуковского.
См. подробнее: Дом призрения московского дворянства им. гвардии полковника Владимира Борисовича Казакова. М., 1893.
Тестов — знаменитый московский трактир.
Янышев Иоанн Леонтьевич (1826–1910), протопресвитер. С 1883 г. духовник царской семьи, заведующий придворным духовенством и протопресвитер Большого в Зимнем Дворце и московского Благовещенского соборов.
Ермолова Мария Николаевна (1853–1928), актриса, заслуженная артистка императорских театров. В комедии П. Д. Боборыкина «С бою» (1891) играла Бурмистрову — миллионершу-раскольницу.
Закладка памятника Александру II в Кремле. В основание памятника была вложена вызолоченная доска с надписью «В лето от Рождества Бога Слова 1893-е, Мая в 14 день, при державе Благочестивейшего Самодержавного Великого Государя нашего, Императора Александра Александровича всея Руси, при Супруге Его Благоверной Государыне Императрице Марии Федоровне, при Наследнике Его Благоверном Государе Цесаревиче Николае Александровиче и при Великом Князе Сергии Александровиче, Генерале-губернаторе Московском, заложен сей памятник почившему в Бозе в лето 1881 года, Марта в 1-й день, Великому Государю Нашему, Императору Александру Николаевичу всея России, созидаемый доброхотным иждивением русского народа, в Кремле Московском, по чертежам и под наблюдением художника Павла Жуковского и зодчего Николая Султанова».
Родовспомогательное заведение было устроено при Императорском Воспитательном доме в Москве, содержалось Ведомством учреждений императрицы Марии. Во главе стоял доктор Добрынин Петр Иванович (1844–1905).
Камер-фрейлина — почетное придворное звание для дочерей заслуженных чинов, дающее право приезда ко двору
В Елизаветинском институте благородных девиц обучались дочери дворян, военных чиновников, духовенства, купцов. Был основан в 1825 г.
В 1892 г. П. М. Третьяков передал в дар г. Москве свою коллекцию, а также собрание своего почившего брата Сергея Михайловича (вместе с домом).
Дурново Иван Николаевич (1830–1903), министр внутренних дел (1889–1895).
Гофмейстер — управляющий двором. В его обязанности входило управление дворцовым хозяйством и штатом придворных.
Бакалович Степан Владиславович (1857–1947), русско-польский художник, представитель салонного академизма.
Форбрихер Николай Андреевич.
Уварова Прасковья Сергеевна (1840–1924), гр., археолог, почетный член Петербургской АН, профессор Дертпского Университета, жена гр. А. С. Уварова, известного ученого, основателя Московского Археологического общества (МАО) и Российского Исторического музея. После кончины мужа (1884) графиня возглавила МАО.
Резиденция виленских генерал-губернаторов, бывший епископский дворец (XVI–XVIII), перестроен в 1824–1832.
Свято-Духов монастырь в г. Вильне, основан в начале XVII в.
Мощи Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия. Они были убиты в г. Вильне в 1347 г. при правлении князя Великого княжества Литовского Ольгерда.
Ганецкий Николай Степанович (1815–1904), генерал от инфантерии, командующий Виленским военным округом (1886–1895).
Донат (Бабинский-Соколов; 1828–1896), архиеп. Литовский и Виленский (1890–1894).
См.: Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 11 февраля 1893 г. (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 29. Л. 46).
Сергий (Ляпидевский) (1820–1898), митр. Московский и Коломенский (1893–1898), духовный писатель. Им были переведены на русский язык значительные отделы из творений преподобного Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника, блаженного Феодорита и другие; принимал участие в переводе Священного Писания.
Calais — Кале, город во Франции, порт у пролива Па-де-Кале, откуда паромом переправляются на английский берег в г. Дувр.
«Захудалый род» — роман (1873–1875) Николая Семеновича Лескова (1831–1895).
Балморал (англ. Balmoral Castle) — замок, частная резиденция английских королей в Шотландии.
Лико — Генрих Мориц (1858–1896), принц Баттенбергский, женат на Беатрисе (1857–1944), дочери королевы Виктории, тете вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Факельтанц — танец со свечами.
Tosti — Тости Франческо Паоло (1846–1916), итальянский певец, педагог, композитор. Выступал в концертах с исполнением собственных произведений, главным образом в Лондоне. С 1880 г. был при королевском дворе в Лондоне, с 1894 стал профессором Королевской академии музыки. Автор популярных романсов, неаполитанских песен.
Гога — Шиллинг Густав Николаевич.
В 1899 г. Николай II подпишет свое письмо к жене: «любящий тебя Ники (один из Пелли)» (см.:
Имеются в виду Александр III и имп. Мария Феодоровна.
Речь идет о свадьбе вел. герц. Гессенского Эрнста-Людвига, которая состоялась 7 апреля 1894 г. Пасха в 1894 г. приходилась на 17 апреля.
Речь идет о свидании в Кобурге. —
См.: Дневник цесаревича Николая от 8 августа 1893 г.
Мари Франсуа Сади Карно (1837–1894), президент Франции (1887–1894).
Comedie fran£aise — Комеди Франсез, известный также как Театр-Франсе, или Французский Театр, единственный во Франции репертуарный театр, финансируемый правительством. Расположен в центре Парижа, во дворце Пале-Рояль. Основан в 1680 г.
Henri — Генрих, принц Прусский.
Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Saalbau — здание, где находится гессенская филармония. Используется для различных культурных и общественных мероприятий.
Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков».
Муравьев Николай Валерианович (1850–1908), гос. секретарь (1892), член Комитета финансов (1892). министр юстиции (1894–1905).
В 1893 г. у Черногорского кн. Никола Петровича-Негоша (1841–1921) на выданье были две дочери: кнж. Елена (1873–1952) и кнж. Анна (1874–1971).
«А счастье было так возможно, так близко!» — монолог Татьяны Лариной в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (гл. 8, строфа 47).
«Спящая красавица» — балет П. И. Чайковского. Был написан в 1889 г.
6 декабря вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна были на молебне в храме Христа Спасителя.
Из воспоминаний С. Ю. Витте: «Сам Н. В. Муравьев сделался министром юстиции по протекции Великого Князя Сергея Александровича; ранее он был прокурором московской судебной палаты и близким человеком к Сергею Александровичу».
Белевский-Жуковский Алексей Алексеевич, гр.
Помолвка вел. герц. Эрнста-Людвига Гессенского и принцессы Саксен-Кобург-Готской Виктории-Мелиты состоялась в конце декабря 1893 г. Вел. кн. Сергею Александровичу сообщила об этом его сестра герц. Мария Саксен-Кобург-Готская (мать невесты) 28 декабря 1893 г. (см.: Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 28 декабря 1893 г.).
Вероятно, речь идет о намеченной на апрель 1894 г. свадьбе брата принцессы Алисы, вел. герц. Эрнста-Людвига Гессенского и принцессы Саксен-Кобург-Готской Виктории-Мелиты.
Вилли — Вильгельм II, ими. Германский.
Захарьин Григорий Антонович (1829–1897), проф., лейб-медик Александра III, директор факультетской терапевтической клиники Московского университета.
Вельяминов Николай Александрович (1855–1920), хирург, проф. (с 1885).
Воронцов-Дашков И. И., гр., министр Императорского Двора.
Кочубей Виктор Сергеевич (1860–1923), кн., генерал-адъютант, адъютант при цесаревиче Николае (с 1892).
Дядя Альфред — Альфред, герц. Саксен-Кобург-Готский, отец невесты принцессы Саксен-Кобург-Готской Виктории-Мелиты.
Тетя Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
«Das Stiftungsfest» — «Годовщина основания».
Baby — Мария Павловна, вел. кнж., дочь вел. кн. Павла Александровича.
Вильям — Вильгельм II, ими. германский.
Розенау — загородный замок г. Кобурга.
Сандра — вероятно, Александра (1878–1942), принцесса Саксен-Кобург-Готская.
Победоносцев Константин Петрович (1827–1907), обер-прокурор Синода и член Комитета Министров (1880–1905), статс-секретарь Его Величества (1894).
Имеется в виду имп. Мария Феодоровна, урожд. Датская принцесса Мария-София-Фредерика-Дагмар (1847–1928).
Ludwig — Людвиг, принц Баттенбергский.
1-й Всероссийский съезд русских художников был созван в Москве в ознаменование принятия городом дара братьев П. М. и С. М. Третьяковых.
Windsor Castle — замок Виндзор — англ.
Виктория, принцесса Баттенбергская.
Воронцов-Дашков И. И., гр.
Маруся — Мария Петровна Трубецкая, кнж.
Иоанн Янышев, протопресвитер.
Маша — Васильчикова Мария Александровна, кн.
Виктория, принцесса Баттенбергская.
Ампир — (от франц, empire — империя) — стиль в архитектуре и искусстве начала XIX в., опирался на художественное наследие императорского Рима: монументальные массивные портики, военная эмблематика в архитектурных деталях и декоре (ликторские связки, воинские доспехи, лавровые венки, орлы).
«Жакоб» — французская мебель, простая, но прочная и солидная.
Возможно, имеется в виду англ, художник Уолтер Сэдлер (Walter Dendy Sadler; 1854–1923).
Тетя Луиза Лорн — Луиза де Лорн (1848–1939), маркиза, замужем за маркизом Лорном Джоном Кэмпбеллом (1845–1914), 9-м герц. Аргайльским, дочь королевы Виктории, тетя вел. кн. Елисаветы Феодровны.
Камберленд Лодж (Cumberland Lodge) — дворец в трех милях на восток от Виндзорского Замка. Во время своей поездки цесаревич Николай трижды посетил Камберленд Лодж: 18 июня, 26 июня, 2 июля.
Тетя Элен — Елена Фридерика (1861–1922), герц. Олбани и Клеранс, бар. Арклов, вдова сына королевы Виктории, Леопольда Джорджа Дункана Альберта (1853–1884).
Granny — Виктория, королева Великобритании.
Уолтонна-Темзе — поместье Виктории и Людвига Баттенбергских.
Виктория, принцесса Баттенбергская.
Маяк Галлопер — плавучий маяк в устье р. Темзы.
Ludwig — Людвиг, принц Баттенбергский.
Пьер Лоти (1850–1923), офицер военного флота, писатель, член Французской академии. Создатель жанра «колониального романа». Как правило, сюжет основан на приключениях благородного морского офицера-колонизатора, описании экзотических стран на фоне сентиментальных любовных историй.
Frogmore — Фрогмор-Хаус, расположен рядом с Виндзорским замком в частном парке Хоум-Парк, знаменит своими прекрасными пейзажами и озером.
Протопресвитер Иоанн Янышев приехал из Петербурга для объяснения принцессе Алисе основ православной веры.
Королевский салют — отдается правящему монарху или его представителю. Во время этого приветствия звучит королевский гимн.
Спицбуб — русская транскрипция нем. Spitzbube озорник, забияка.
Ратцих (Радциг) Н. А., камердинер имп. Александра III.
Byng — Бинг, полковник.
Mr Heath — Хис Карл (Чарльз) Осипович.
Фаберже Петер Карл Густавович (1846–1920), русский ювелир, основатель семейной фирмы и династии мастеров ювелирного искусства. В 1882 г. в дело вошел брат Карла Фаберже — художник Агафон Фаберже(1862–1895).
Rene Lalique — Рене Жюль Лалик (1860–1945), основатель ювелирной фирмы (1881). Изысканные изделия с мотивами природы: насекомых, животных, растений. Очень много используется хрусталь. Эта фирма — одна из самых изысканных и узнаваемых по творческому почерку.
Тетя Оля — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Минни — Мария, принцесса Греческая.
12 сентября 1891 г. в Ильинском умерла дочь Ольги Константиновны вел. кн. Александра Георгиевна.
Попов Петр Михайлович (1863–1920), ординарный профессор (1894), почетный лейб-медик (1894), с 1890 г. ассистент факультетской терапевтической клиники проф. ГА. Захарьина. Попов лечил вел. кн. Георгия Александровича, которого в семье звали Джорджи.
Эклампсия — последняя стадия нефрита в острой форме. Тяжелое состояние указывает на нарушение деятельности всех важнейших систем и органов.
Лейден Эрнст Виктор фон (1832–1910), терапевт, ведущий представитель немецкой научной клиники последней четверти XX в. Вместе с Г. А. Захарьиным консультировал умиравшего Александра III. В 1896 г. был удостоен дворянства.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Шебеко Вадим Николаевич (1864–1943), генерал-майор свиты Его Величества.
Муравьев Н. В.
Виктория, принцесса Баттенбергская.
Христофор, принц Греческий, сын Ольги Константиновны, королевы Эллинов.
Ники — Николай, принц Греческий.
Иоанн Кронштадтский, правед.
Орианда Вит. — «Ореанда Витта» — два соседних имения: «Ореанда» гр. Дибича-За-балканского и имение гр. И. О. Витта.
Николай Михайлович (1859–1919), вел. кн.
http://www.rusarchives.ru/evants/exhibitions/mf_kat.shtml Письмо имп. Марии Федоровны матери королеве Дании Луизе. Ливадия. 1894 г. На дат. яз. // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 656. Л. 502–519.
Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Дядя Берти — Альберт Эдуард, принц Уэльский.
Буксгевден София Карловна (1884–1956), баронесса, фрейлина ими. Александры Феодоровны с 1904 г.; одна из ее близких подруг.
Палладий (Раев; 1827–1898), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский (1892–1898).
Генрих, принц Прусский.
Миша — Михаил Александрович, вел. кн.
Джорджи — Георгий, принц Греческий.
Кирилл Владимирович, вел. кн.
Сергей Михайлович, вел. кн.
Георгий Александрович, вел. кн.
Каррингтон Чарльз Роберт (1843–1928), бар., лорд-гофмейстер. Представлял на свадьбе Николая II и Александры Феодоровны королеву Викторию.
Николай II был назначен шефом полка Королевских Шотландских Драгунов («Серые драгуны»).
Ламздорф Владимир Николаевич (1844–1907), гр., гофмейстер (1889), старший советник министерства иностранных дел (1886–1897), впоследствии министр иностранных дел (1900–1906).
Олсуфьев Александр Васильевич, гр., начальник канцелярии императорской главной квартиры.
14 ноября — Венчание ими. Николая II и вел. кн. Александры Феодоровны.
Муравьев Н. В.
Витте Сергей Юльевич (1849–1915), граф, министр финансов (1892–1903).
Щербатов Александр Алексеевич (1829–1902), кн., московский городской голова (1863–1869), почетный гражданин Москвы (1866). «Новости Дня» от 06 января 1902 года писали: «…Покойный князь А. А. (Александр Алексеевич. —
Трубецкой П. Н., кн.
Олсуфьева Александра Андреевна, гр., гофместрина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Рукавишниковский приют для молодых преступников был открыт как исправительная школа для малолетних детей в 1864 г. В 1870 г. ее директором был назначен Н. В. Рукавишников (1845–1875). В 1873 г. по ходатайству общественности с «высочайшего соизволения» ими. Александра II приюту было присвоено наименование «Рукавишниковский». В это время официальным попечителем приюта и наиболее значительным его жертвователем был К. В. Рукавишников, московский городской голова (1893–1897).
Костанда Агафоклея Александровна, председательница Московского Дамского Комитета Красного Креста. По ее инициативе была открыта Иверская община сестер милосердия Российского Общества Красного Креста.
Валь фон Виктор Вильгельмович (1840–1915), петербургский градоначальник (1892–1895).
Agathe Костанда — Агафоклея Александровна Костанда.
Марков Владимир Семенович (1841–1917), прот. Служил в штате Троицкой, что на Арбате, церкви в течение 25 лет. Вел большую благотворительную деятельность: сначала как председатель совета приюта для неизлечимо больных, затем был назначен вел. кн. Елисаветой Феодоровной членом совета Елисаветинского благотворительного общества, а затем его председателем. За заслуги перед Отечеством был утвержден в дворянском достоинстве и с женой и детьми внесен в родословные книги. С 1911 г. настоятель Храма Христа Спасителя.
Стааль фон, Егор Егорович (1822–1907) бар. На службе в Министерстве иностранных дел России с 1845 г., русский посол в Англии (1884–1902). Как старейшему из российских дипломатов ему было предложено возглавить МИД России, однако, ссылаясь на преклонный возраст, Стааль отказался.
Лобанов-Ростовский Алексей Борисович (1824–1896), кн., дипломат, министр иностранных дел (1895–1896).
Грудев Геннадий Владимирович (1796 — 12 декабря 1895), президент Комитета о нищих в Москве.
Имеется в виду Михаил Николаевич, вел. кн.
Алексей Михайлович (1875–1895), вел. кн., сын вел. кн. Михаила Николаевича. Скончался от туберкулеза в возрасте 19 лет.
Удельная — станция Финляндской жел. дороги на 8-ой версте от СПб.
26 февраля 1895 г. перед Домом призрения душевнобольных Императора Александра III, в присутствии Николая II, был открыт бронзовый бюст с надписью «Царю-основателю» работы А. Е. Баумана. Заведение было основано в 1870 г. Попечителем «Дома призрения» был принц А. П. Ольденбургский.
Алек — Александр Петрович, принц Ольденбургский.
Алексей Александрович, вел. кн.
Вероятно, Мятлева Варвара Ильинична.
Белевский-Жуковский Алексей Алексеевич (1871–1932), гр., от морганатического брака, сын вел. кн. Алексея Александровича и Александры Васильевны Жуковской, женат с 1894 г. на кнж. Трубецкой Марии Петровне, адъютант вел. кн. Сергея Александровича до 1905 г.
Щукина Лидия Григорьевна (?–1907), жена купца, благотворителя и коллекционера живописи Сергея Ивановича Щукина (1854–1936).
«Папильонировал» — вероятно, от франц, слова «рарШоп» — бабочка — синоним слова «порхал».
Морозова Маргарита Кирилловна, урожд. Мамонтова (1873–1958), благотворительница, общественная деятельница, жена предпринимателя Михаила Абрамовича Морозова (1870–1903).
Васнецов Виктор Михайлович (1848–1926), русский художник, мастер живописи на исторические и фольклорные сюжеты.
Рукавишников Константин Васильевич (1848–1915), московский городской голова (1893–1897).
Возможно, Евреинова Надежда Васильевна, владелица усадьбы Петровское-Лобаново в 1890–1911 гг.
Фишер Софья Николаевна (1836–1913), основательница и начальница частной женской классической гимназии в Москве. Это учебное заведение было открыто в 1872 г.
Сергий (Ляпидевский), митр. Московский.
Белевские — Белевские-Жуковские Алексей Алексеевич и Мария Петровна, гр.
Ольга Александровна, вел. кн.
Папа — имп. Александр II (1818 — 1 марта 1881).
Власовский Александр Александрович (1842–1899), московский обер-полицмейстер (1891–1896).
Fry — Нэнни Фрай, английская няня вел. кнж. Марии Павловны и вел. кн. Дмитрия Павловича.
Муравьев Н. В.
Гр. С. Д. Шереметев предвзято относился к вел. кн. Сергею Александровичу, что нашло отражение на страницах его дневника.
См.: Записки А. О. Смирновой, урожденной Россет (с 1825 по 1845 гг.). М., 1999.
Имеется в виду Александр III, гостивший в Ильинском вместе с сыном вел. кн. Михаилом Александровичем в августе 1888 г.
Из письма вел. кн. Сергея Александровича к вел. кн. Павлу Александровичу: «Ники прислал мне акварель Москвы» (ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 203. Л. 32 об.).
Ирина Александровна (1895–1970), вел. кнж., дочь вел. кн. Ксении Александровны и вел. кн. Александра Михайловича.
Минни — Мария Георгиевна, принцесса Греческая.
Франценсбад (Franzensbad) — немецкое название города-курорта Франтишкови-Лазне (ныне в Чехии).
Stephanie — Стефания Клотильда Луиза (1864–1945), эрц-герцогиня Австрийская, урожд. принцесса Бельгийская, герц. Саксонская, принцесса Саксен-Кобург-Готская, в 1881 г. вышла замуж за Рудольфа, кронпринца Австрии (1858–1889).
Карлсбад — курорт Карловы Вары в Чехии.
Охотничье имение и охотничий замок недалеко от Дармштадта.
Николай II имеет в виду предстоящие коронационные торжества.
1883 г. — год коронации Александра III.
Ирина Александровна, вел. кнж., племянница Николая II.
Гюнст Евгения Кондратьевна, лейб-акушерка.
Султанов Николай Владимирович (1850–1908), архитектор, реставратор, историк архитектуры, акад, архитектуры (1893), представитель «русского стиля». Выполнил в стиле XVII в. церкви во дворце вел. кн. Павла Александровича (1889–1890, не сохр.), перестраивал дом московского генерал-губернатора (Тверская улица, 13, не сохранился). Домашний архитектор гр. Шереметевых, затем кн. Юсуповых; работал он и по заказам Д. С. Сипягина, И. И. Воронцова-Дашкова и др. высшей знати.
В подлиннике изображен крест, как день траура — день смерти Александра III.
Возможно, роман «Пустыня» (1870) фр. писателя Гюстава Эмара (1818–1883).
Ванновский Петр Семенович (1822–1904), генерал, военный министр (1881–1898).
Имя Ольга подчеркнуто тремя жирными линиями.
Имеретинский Александр Константинович (1837–1900), светлейший кн., генерал-адъютант, генерал от инфантерии, член Гос. Совета. В 1894 г. был командирован в Мадрид и Лиссабон для извещения о вступлении на престол Николая II.
Шувалов Павел Павлович, гр., и. д. заведующего Двором вел. кн. Сергея Александровича.
Рукавишников К. В.
Костандушка — Костанда Апостол Спиридонович (1817–1898), генерал, командующий войсками Московского военного округа (1888–1896).
Ольга — Ольга Александровна, вел. кнж.
Митя — Дмитрий Константинович, вел. кн.
См.: Дневник Николая II от 27 сентября 1895 г.
Baby — Ольга Николаевна, вел. кнж.
Алексей Александрович, вел. кн.
Ср.: «И скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12:19).
Вел. кн. Владимир Александрович был главнокомандующим гвардией и войсками Петербургского военного округа (1881–1905).
Бобриков Николай Иванович (1839–1904), генерал-лейтенант. В 1879 г. назначен помощником нач. штаба войск гвардии и Петербургского военного округа. В 1884–1898 гг. начальник штаба войск гвардии и Петербургского военного округа.
Чихачев Николай Матвеевич (1830–1917), адмирал, морской министр (1888–1896).
Вел. кн. Владимир Александрович был президентом Императорской Академии Художеств (1876–1909).
Толстой Иван Иванович (1858–1916), гр. В 1889 г. назначен конференц-секретарем Императорской Академии Художеств, в 1893–1905 гг. — ее вице-президентом. Принимал деятельное участие в составлении нового устава Академии и в коренном преобразовании ее, впоследствии Министр Народного Просвещения (1905–1906).
Вел. кн. Алексей Александрович, генерал-адмирал, главный начальник Флота и Морского Ведомства (1881–1905).
Красносельские поля — вел. кн. Сергей Александрович имеет в виду Красное Село под Петербургом — постоянное место летнего сбора для учений и маневров Гвардейского корпуса и прикомандированных к нему частей.
Олсуфьев А. В., гр.
Трубецкая Александра Владимировна, урожд. кнж. Оболенская (1861–1939), кн., жена московского губернского предводителя дворянства кн. П. Н. Трубецкого.
Кристи Мария Николаевна, урожд. кнж. Трубецкая, жена Кристи Георгия Ивановича (1856–1911), дмитровского уездного предводителя дворянства, впоследствии московского губернатора (1902–1905).
Шлиппе Елизавета Ивановна (1849–1910), жена Шлиппе Александра Карловича (1842–1909), верейского уездного предводителя дворянства с 1890 г.
Ливен Александра IIетровна, урожд. Васильчикова (1861–1929), светлейшая кн., жена светлейшего кн. Ливена Александра Андреевича (1860–1901), бронницкого уездного предводителя дворянства с 1890 г.
Московский Иоанно-Предтеченский девичий монастырь, основан в XV в.
Трен — франц, traine — шлейф у женского платья.
Сергия (Смирнова), игум., настоятельница Иоанно-Предтеченского монастыря (1884–1897).
Маруся Б. — Мария Петровна Белевская, кн.
Кремлевский Вознесенский монастырь, основан в конце XIV в. вел. кн. Евдокией, женой вел. кн. Дмитрия Донского. Был одной из первых женских обителей в Москве, а также усыпальницей для женщин царского рода.
Евгения (Екатерина Алексеевна Виноградова (1837-?), игум., последняя настоятельница Кремлевского Вознесенского монастыря (1893–1918). Во время коронационных торжеств пожалована золотым наперсным крестом с драгоценными камнями (1896).
Благоразумов Николай Васильевич (1836–1907), протопресвитер, настоятель Московского придворного Собора в честь Спаса Нерукотворного Образа на Верху и благочинный Московских придворных соборов и церквей (см.: Кедров Н. Памяти наставника нашего и отца (бывшего ректора Московской духовной семинарии), настоятеля Московского придворного Верхоспасского собора и благочинного Московских придворных соборов и церквей. — Московские церковные ведомости. Москва. 1908. № 10. С. 248–249).
Бахметева Александра Николаевна, урожд. Ховрина (1823–1901), писательница.
Корниловы — семья Корнилова Аркадия Петровича, управляющего Конторой Двора вел. кн. Сергея Александровича.
Балясный К. А., адъютант вел. кн. Сергея Александровича.
Приют кн. С. А. Щербатовой был открыт 6 февраля 1893 г. на 5 грудных детей в доме Яниш, на Собачьей Площадке. Был закрыт 14 августа 1901 г. с переводом детей во вновь открытый Советом Успенский грудной приют, причем княгиней С. А. Щербатовой был передан в кассу Совета приютский капитал в 1351 руб.
Живые картины показывали 22 февраля 1896.
Вострякова Елена Кирилловна, урожд. Мамонтова (1875-?), жена купца 1-й гильдии Родиона Дмитриевича Вострякова.
Шелапутин Павел Григорьевич (1848–1914), известный купец. В 1893–95 гг. при Московском университете построил Гинекологический институт усовершенствования врачей им. А. П. Шелапутиной (Большая Пироговская улица, 11).
Раден Эдит Федоровна (1825–1885), камер-фрейлина вел. кн. Елены Павловны, камер-фрейлина имп. Марии Александровны.
Речь идет о панораме П. Я. Пясецкого «Великий Сибирский путь. Транссибирская железнодорожная магистраль (1894–1899)» — изображение железнодорожной магистрали от Волги до Владивостока на девяти рулонах общей протяженностью свыше 850 м. Для демонстрации рулоны устанавливались на катушки, и они начинали вращаться, открывая перед зрителями разные виды долгого железнодорожного пути.
Ля Турби — курорт на Лазурном берегу во Франции.
Ольга Александровна, вел. кнж.
Сергий (Ляпидевский), митр. Московский.
Шуваловы — Павел Павлович и Александра Илларионовна Шуваловы, гр.
Козляниновы — семья Е. Н. Козляниновой.
Соколов Павел Степанович, заведующий конюшенной частью Двора вел. кн. Сергея Александровича.
Муравьев А. Н.
Иннокентий (Борисов, 1800–1857), архиеп. Херсонский.
Левшин Лев Львович (1842–1911), проф., хирург, зав. кафедрой госпитальной клиники в Московском университете.
Зоря — сопровождаемый музыкой воинский ритуал, совершаемый при побудке и перед отходом ко сну
Речь идет о коронации Александра III в 1883 г.
Иоанн Кронштадтский, правед.
Шаховская Н. Б., кн.
Грингмут Владимир Андреевич (1851–1907), русский политический деятель праворадикального толка, один из основателей и главных идеологов черносотенного движения, редактор «Московских ведомостей» (1896–1907).
Феоктистов Евгений Михайлович (1829–1898), писатель, начальник главного управления по делам печати (1883–1896).
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Бер Николай Николаевич (1844–1904), чиновник для особых поручений IV класса при Министре Императорского Двора и Уделов. Действительный статский советник. Председатель комиссии по организации торжеств по случаю коронации.
Вероятно, Голицына Мария Александровна, урожд. гр. Борх, кн. (1837-?), гофмейстрина вел. кн. Елисаветы Феодоровны, жена кн. П. А. Голицына.
Вероятно, речь идет о Голицыне Павле Алексеевиче (1833–1902), дипломате, служил в Брюсселе. Действит. статский советник и гофмейстер (с 1891), директор архива министерства Иностранных Дел в Москве (1896).
Олсуфьев А. В., гр.
Гессен на коронации представляли вел. герц. Эрнст-Людвиг Гессенский и вел. герц. Виктория, принц Людвиг Баттенбергский и принцесса Виктория Баттенбергская. При них состояли: генерал от кавалерии гр. А. В. Олсуфьев, флигель-адъютант штабс-ротмистр гр. Воронцов-Дашков, лейб-гвардии Преображенского полка поручик Евреинов. Гофмейстер — гр. Ламздорф. Камергер — гр. Адлерберг.
Олсуфьев Василий Дмитриевич (1796–1858), гофмаршал (1844), обер-гофмейстер и управляющий двором наследника цесаревича (1849).
Мария Александровна (1824–1880), имп.
Муравьев Н. В.
В 1895 г. вел. кн. Александр Михайлович представил Николаю II разработанную под его руководством программу усиления Российского флота на Тихом океане, в которой предсказывал, что в 1903–1904 гг., после завершения японской судостроительной программы, начнется война с Японией. Программа и связанные с нею вопросы были подвергнуты обсуждению, но не приняты, что привело к его отставке (см.: Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания. М., 2004. С. 170–171).
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 25 апреля 1896 г.: «Обошли все дома и окончательно все распределили… Комнаты Ники и Аликс обновлены» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 32. Л. 62).
Ванновский П. С., военный министр (1881–1898).
Ли Хунчжан (1823–1901), посол китайского императора, известный реформатор.
Воронцов-Дашков И. И., министр Двора.
Собор Преображения Господня, что на Бору. Один из верхних приделов храма — в честь свт. Стефана Пермского. Церковь построена в XIII в. на территории Московского Кремля, не сохранилась.
Шабельская Наталья Леонидовна (1841–1904), харьковская помещица, обладательница богатой коллекции народного костюма, вышивки, кружев. В 1896 г. в Историческом музее проходила выставка ее собрания. В дар музею передала большое собрание образцов старинного русского шитья, кружев и головных уборов.
Бэби — Мария Павловна, вел. кнж.
Мисси — Мария (1875–1938), урожд. принцесса Саксен-Кобург-Готская, дочь герц. Альфреда и Марии Александровны, с 1893 г. замужем за Фердинандом, кн. Гогенцоллерн-Зигмаринген, с 1914 г. король Румынии Фердинанд I.
Стахович Алексей Александрович (1856–1919), полковник, адъютант вел. кн. Сергея Александровича.
Трубецкой П. Н., кн., московский губернский предводитель дворянства.
Лобанов-Ростовский Алексей Борисович, кн., министр иностранных дел (1895–1896).
Сеид-Мухаммед-Рахим Фируз-хан (1865–1910), Его Высочество Хан Хивинский из династии Кунгратов.
Карл-Алекс ан др (1841–1901), вел. герц. Саксен-Веймарский.
Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Добржинский Антон Францевич (1844–1897), директор департамента полиции (1896–1897).
Радолин, Гуго (1841–1917), светлейший кн., германский посол в России.
Фердинанд I Кобургский (1861–1948), кн. Болгарии с 1887 г.
О’Конор (O’Conor, Sir Nicholas Roderick) (1843–1908), английский посол в России.
Спас за Золотой Решеткой — Собор Спаса Нерукотворного Образа. Построен в 1635–1636 гг. над меньшей Золотой Царицыной палатой в Кремле.
Колокольня Ивана Великого.
Тизенгаузен Екатерина Федоровна фон (1803–1888), гр. В 1868 г. основала Первый Санкт-Петербургский дамский Комитет Красного Креста.
Куропаткин Алексей Николаевич (1848–1925), начальник и командующий войсками Закаспийской области и заведующий Закаспийской военной железной дороги (1890–1898), затем военный министр (1898–1904). Во время русско-японской войны — командующий Маньчжурской армией (февраль-октябрь 1904), главнокомандующий вооруженными силами на Дальнем Востоке (октябрь 1904-март 1905).
17 мая с 1 часу дня и до 3 часов 30 мин. в Андреевском тронном зале царской чете приносили поздравления дамы.
Вечером в Большом театре состоялся парадный спектакль. Первой пьесой шел акт из «Жизни за Царя» и финал — картина начала шествия царя Михаила Федоровича. На сцене толпы народа. Звон переливающихся колоколов сопровождал знаменитое «Славься». Второй пьесой был новый балет Петипа, музыка Дриго «Волшебная жемчужина».
Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. М., 2006. С. 65–66.
Памятные кружки были изготовлены ко дню коронации Николая II.
Montebello — Монтебелло, Густав-Луи де (1838–1907), гр., французский посол в России.
Власовский Александр Александрович (1842–1898), полковник, московский обер-полицмейстер (1891–1896).
Согласно приказу по Министерству императорского двора от 8 марта 1895 г., устройство народного праздника на Ходынском поле было поручено действительному статскому советнику Н. Н. Беру, с учреждением при нем временного делопроизводства: «Особого Установления по устройству коронационных народных зрелищ и увеселений».
Николай, принц Греческий.
Георгий, принц Греческий.
Михайловичи — семейное прозвище сыновей вел. кн. Михаила Николаевича.
20 мая в в Чудовом монастыре была совершена обедня по случаю местного праздника обретения мощей свт. Алексия. Перед окончанием молебна вел. кн. Кирилл Владимирович, по случаю совершеннолетия, присягал как член императорского дома и как офицер.
Алиарди Антонио, монсеньер, папский нунций.
Буадефр Рауль-Франсуа (1839–1919), французский генерал, начальник генерального штаба (1894–1898).
Сергий (Ляпидевский), митр. Московский.
Муравьев Н. В.
Имеется в виду комиссия министерства Двора по организации торжеств по случаю коронации.
Лихтенштейн Франц фон (1853–1938), кн., посол Австро-Венгрии в России (1894–1898).
Фреди — Альфред, герц. Саксен-Кобург-Готский.
Лавра — Троице-Сергиева Лавра.
Рукавишников К. В.
Горемыкин Иван Логгинович (1839–1917), министр внутренних дел (1895–1899).
Трагедия «Валленштейн» Фридриха Шиллера (1759–1805), состоит из 3-х частей: «Лагерь Валленштейна», «Пикколомини», «Смерть Валленштейна».
Барнай (Вагпау) Людвиг (1842–1924), немецкий актер и театральный деятель.
Пален Константин Иванович фон дер (1830–1912), гр., статс-секретарь, член Гос. Совета, министр юстиции (1867–1878). В 1896 г. был назначен верховным маршалом при короновании имп. Николая II.
Извольский Александр Петрович (1856–1919), министр-резидент в Ватикане (1894), посланник в Сербии (1897), Баварии (1897), Японии (1899), и Дании (1902), министр иностранных дел (1906–1917), член Гос. Совета по назначению (1909–1917), посол в Париже (1910–1917).
Муравьев-Виленский Михаил Николаевич (1796–1866), гр., генерал-от-инфантерии.
Имеется в виду выстрел Д. В. Каракозова у ворот Летнего сада в ими. Александра II.
Имеется в виду орден св. Анны 4-й степени.
Лобанов-Ростовский А. Б., министр иностранных дел.
Баттенбергские — принц Людивг и принцесса Виктория Батеннбергские.
Опера «Лалла-Рук» популярного в XIX в. французского композитора Фелисьена Давида (1810–1876).
Арнольдсон Сигрид (1861–1943), шведская певица (лирико-колоратурное сопрано). Солистка крупнейших театров мира.
Состоящее под Высочайшим покровительством Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Городское убежище для сирот было открыто 3 ноября 1896 г.
Из книги баронессы Софии Буксгевден: «К приезду императора и императрицы великий князь Сергей Александрович организовал театральные и концертные представления. Императрица со своими сестрами нанесла визит тем из соседей своей сестры, с которыми она познакомилась еще в 1889 году. Среди них были князь и княгини Юсуповы, устроившее изумительное представление в честь их величеств — в своем частном театре в Архангельском. В этом представлении приняли участие лучшие певцы и танцоры. Гости расположились в ложах, в то время как весь партер превратили в одну огромную клумбу из великолепных роз. Это представление стало прекрасным дополнением к коронационным торжествам» (Буксгевден С., баронесса. Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, императрицы Всероссийской. М., 2007. С. 122). Описание этого вечера сохранилось также в воспоминаниях кн. Ф. Ф. Юсупова (см.: Князь Феликс Юсупов. Мемуары. М., 2004. С. 35–36).
Мазини Анджело (1844–1926), знаменитый итальянский тенор.
Асикритов Даниил Михайлович (1856-?), сергиевопосадский мещанин, затем московский 2-й гильдии купец; фотограф.
Речь идет о вел. кнж. Ольге Николаевне.
Муравьев Н. В.
Граф Пушкин — личность не установлена.
Фредерикс Владимир Борисович (1838–1927), бар., генерал-адъютант (1896), помощник министра Императорского двора и уделов с 1893 г.
Бредень — небольшой невод, которым ловят рыбу вдвоем, идя бродом.
Вероятно, речь идет о родильном приюте в Ильинском.
Саввино-Сторожевский монастырь основан в конце XIV в., расположен на горе Сторожи в 2 км. от г. Звенигорода.
В 1896 г. вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна преподнесли к раке при. Саввы Сторожевского, мощи которого покоятся в монастырском храме в честь Рождества Пресвятой Богородицы, драгоценную лампаду.
Тихон (Никаноров; 1855–1920), ей., настоятель Савино-Сторожевского монастыря в 1892–1899 гг.; впоследствии архиеп. Воронежский, свмч.
Чихачев Н. М., морской министр.
Тыртов Павел Петрович (1836–1903), вице-адмирал (1892), адмирал (1901), начальник Тихоокеанской эскадры (1891), главноуправляющий кораблестроением и снабженями и председатель Комитета Добровольного флота (1893), управляющий Морским министерством (1896).
Авелан Федор Карлович (1839–1916), контр-адмирал (1891), вице-адмирал (1896), генерал-адъютант (1903), адмирал (1905), помошник начальника (1895–1896) и начальник Главного морского штаба (1896–1903), управляющий Морским министерством (1903–1905), член Гос. Совета по назначению (1914).
Бенкендорф (Mita) — вероятно, Бенкендорф Дмитрий Александрович фон (1845–1917), действит. статский советник, художник.
Сандра с мужем — Александра (1878–1942), принцесса, дочь герц. Саксен-Кобург-Готской Марии Александровны, и ее муж принц Эрнст Гогенлоэ-Лангенбургский.
Baby Вее — Беатриса (1884–1966), принцесса, младшая дочь герц. Саксен-Кобург-Готской Марии Александровны.
Собор св. Марка в Венеции.
Лидо — цепочка песчаных островов, недалеко от г. Венеции, главный остров архипелага Лидо славится своими пляжами.
Венецианская Академия изящных искусств, основана в 1750 г.
Беллини, Джованни (Ок. 1430–1516), итальянский живописец, ведущий мастер венецианского Раннего Возрождения.
Дворец Дожей в Венеции, прославленный памятник архитектуры Италии.
Палаццо Лабиа, дворец в Венеции, находится на канале Каннареджо.
Музей Коррер, посвящен истории и искусству Венеции, основан в 1830 г.
Собор Санта-Мария делла Салюте в Венеции на Гранд-канале.
Имеется в виду книга М. Олифант (Margaret Oliphant Oliphant; 1828–1897) «Творцы Венеции» (The Makers of Venice, 1887).
Кранихштейн — замок, близ Дармштадта.
«Лоенгрин» — опера Рихтера Вагнера.
Angeli — Анжели (Ангели), Генрих (1840–1925), австрийский художник.
Т. Vicky — Виктория, ими. Германская, мать Вильгельма II.
Речь идет о закладке русской православной церкви Всех Святых в Бад-Хомбурге (Bad Homburg vor der Hohe).
Матильденхёе — земля, принадлежавшая царской семье.
Русская православная церковь св. Марии Магдалины была заложена 16 октября 1897 г.
Ср. запись в Дневнике Николая II от 23 ноября 1896 г: «От 2-х час. до 4-х у меня происходило совещание по турецким делам — из: Ванновского, Обручева, Шишкина, Тыртова, Витте и Нелидова» (Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 181).
Ольга Александровна, вел. кнж.
The Maples — мебельный магазин в Лондоне.
Мраморный дворец, был построен в 1768–1785 гг. на Дворцовой набережной Петербурга. Другое название дворца — Константиновский. С начала XIX в. по 1915 г. во дворце жили вел. кн. Константин Павлович, Константин Николаевич и Константин Константинович.
Муравьев Н. В.
Трепов Дмитрий Федорович (1855–1906), московский обер-полицмейстер (1896–1905), петербургский генерал-губернатор (январь-октябрь 1905), товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов (май-октябрь 1905), затем дворцовый камендант.
Булыгин Александр Григорьевич (1851–1919), гражданский губернатор Московской губернии (1893–1902), помощник московского генерал-губернатора вел. кн. Сергея Александровича (1902–1905), член Гос. Совета (1905–1917), министр внутренних дел (январь-октябрь 1905).
Данилов Михаил Павлович (1825–1906), генерал-от-инфантерии (1892–1898). С 1896 г. член военного совета и помощник командующего войсками Московского военного округа вел. кн. Сергея Александровича.
«Sphinx» — «Сфинкс» картина немецкого художника Франца фон Штукка (Franz von Stuck; 1863–1929), в русской литературе часто упоминается под названием «Сфинга».
Лико — Генрих-Мориц, принц Баттенбергский (ум. 1896).
Тетя — Беатриса (1857–1944), принцесса Баттенбергская, жена принца Генриха-Морица Баттенбергского, младшая дочь королевы Виктории.
Суворин А. С. Дневник. С. 266.
Боголепов Николай Павлович (1846–1901), попечитель Московского учебного округа (1895–1898), министр народного просвещения (1898–1901).
Суворин Алексей Сергеевич (1834–1912), журналист, издатель, публицист. Издатель газеты «Новое время» (1876–1912), журнала «Исторический вестник» (с 1880).
Бартенев Петр Иванович (1829–1912), историк, археограф, библиограф, издатель журнала «Русский архив».
Аничков Николай Милиевич (1844–1916), товарищ министра народного просвещения (1896–1897), впоследствии вице-председатель ИППО (1904–1909).
Горемыкин И. Л.
Муравьев Н. В.
Делянов Иван Давыдович (1882–1897), гр., министр народного просвещения (1882–1897).
В журнале «Русское обозрение» (выходил в 1890–1898; 1900 гг.) В. А. Грингмут часто писал (в том числе и по вопросам образования) под псевдонимом Spectator.
M-elle de l’Escaille — мадемаузель де л’Эскай, бельгийка, гувернантка Датской принцессы Дагмар, которая, став цесаревной, а затем русской императрицей, сохранила к ней дружеское расположение.
«Quo vadis» (лат.) — «Камо грядеши», исторический роман польского писателя Генрика Сенкевича, опубл, в 1896 г. В кратчайшие сроки был переведен на все основные европейские языки и принес писателю мировую славу. В 1905 г. Сенкевичу была присуждена Нобелевская премия по литературе.
6 декабря — именины Николая II.
Кауфман Петр Михайлович (1857–1926). С 1892 г. управляющий делами собственной Ее Императорского Величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии, в 1896–1903 гг. товарищ главноуправляющего ведомством учреждений императрицы Марии, одновременно член Главного управления Российского общества Красного Креста.
Толь Сергей Александрович (1848–1923), гр., петербургский губернатор (1889–1903).
Клейгельс Николай Васильевич (1850–1916), генерал-майор (1903), петербургский градоначальник (1895–1904).
Ратьков-Рожнов Владимир Александрович (1834–1912), петербургский городской голова (1893–1898).
Пашутин Виктор Васильевич (1845–1901), патофизиолог, тайный советник, доктор медицины (1870), заслуженный профессор (1896), академик Военно-медицинской Академии (1890), начальник Военно-медицинской академии (1890–1901).
См. подробнее: Сестры милосердия России. СПб., 2005. С. 135.
Боткин Сергей Сергеевич (1859–1910), профессор-терапевт, заведующий отделением городской Боткинской барачной больницы (1892–1898).
Некрасов Павел Алексеевич (1853–1924), доктор математических наук, профессор Московского университета, ректор Московского университета (1893–1898), впоследствии попечитель Московского учебного округа (1898–1905).
Митя — Дмитрий Константинович, вел. кн.
Средства были собраны созданным вскоре после кончины императора Александра III Высочайше утвержденным Комитетом по устройству в Москве памятника в Бозе почившему Императору Александру III. К 1 декабря 1896 г. касса Комитета состояла из 1 642 918 руб. 76!4 коп.
Памятник имп. Александру III работы скульптора А. М. Опекушина был торжественно освящен и открыт 30 мая 1912 г., через 7 лет после смерти вел. кн. Сергея Александровича, около храма Христа Спасителя. Создавался на всенародные пожертвования — всего было собрано более 2 млн. руб.
Речь идет о Николае II, имп. Александре Федоровне и их дочери, вел. кнж. Ольге Николаевне.
Афоризм Александра IIоупа (Alexander Pope; 1688–1744), великого англ, поэта.
Феликс Фор (1841–1899), президент Франции (1895–1899).
12 января, в день святой Татьяны, отмечался актовый день Московского университета. В этот день был подписан императорский указ о его создании. Вел. кн. Сергей Александрович с вел. кн. Елисаветой Феодоровной ежегодно посещали эти собрания. «В связи с этим у студентов возникло поверье: кому удастся получить цветок из букета, поднесенного от университета Великой княгини, тому на экзаменах будет сопутствовать удача. После акта лестница обычно была запружена студентами, и сквозь этот строй выходила из университета Елизавета Федоровна без единого цветочка»
Императорское Православное Палестинское Общество (ИППО) было основано в 1882 г. Вероятно, доклад Н. М. Аничкова был связан с 15-летним юбилеем Общества.
Булыгин Александр Григорьевич, московский губернатор (1893–1902).
Речь идет о стачках на хлопчатобумажных фабриках Товарищества мануфактур Н. Н. Коншина в Серпухове, бывшим третьим из крупнейших текстильных производств России после Никольской и Богородско-Глуховской мануфактур Морозовых. Стачки в январе 1897 г. сопровождалась битьем стекол в фабричных зданиях и директорских квартирах, разбрасыванием инструментов, разгромом фабричных лавок и т. п.
Вел. кн. Павел Александрович был назначен командующим 1-й гвардейской кавалерийской дивизии (11.08.1896 — 25.12.1898), до этого командир л. — гв. Конного полка (30.08.1893 — 11.08.1896).
Лауниц Михаил Васильевич фон дер (1843–1911), генерал от кавалерии, начальник 1-й кавалерийской дивизии (в 1897 г. уволен в запас).
Зыков, генерал-лейтенант, был назначен начальником 1-й Гвардейской кавалерийской дивизии (1897–1903).
Ванновский П. С., военный министр (1881–1898).
Комаров Владимир Александрович (1861-?), служил в Преображенском полку с 1881 г., капитан (1894–1899).
21 января 1897 г. греческая армия высадила свой десант на о. Крит, в то время входивший в состав Турции. На острове шло восстание греческого населения против турецких властей. Так началась Первая греко-турецкая война 1897 г., которая закончилась поражением греков. Мир был подписан 20 сентября 1897 г.
Габричевский Георгий Норбертович (1860–1907), врач, основоположник отечественной микробиологии. 12 марта 1895 г. в Москве Габричевским был открыт первый в России бактериологический институт.
Речь идет об Елисаветинском Благотворительном Обществе.
Андрей Александрович (12 января 1897–1981), вел. кн., второй ребенок вел. кн. Ксении Александровны и вел. кн Александра Михайловича.
Кноп Андрей (Андреас) Львович (1855–1927), бар. В 1895 г. пожертвовал Елисаветинскому Благотворительному Обществу дом в Успенском переулке, на Малой Дмитровке, стоимостью в 100 000 руб.
Протопопов Степан Алексеевич (1843–1916), статский советник и мануфактур-совет-ник, видный московский общественный деятель и крупный благотворитель, старшина московского купечества, член Совета Елисаветинского Благотворительного Общества. Пожертвовал 20 000 руб. на реконструкцию дома, подаренного бароном А. Л. Кнопом под приют.
Впоследствии во время русско-японской войны состоял попечителем комитета Великой Княгини Елизаветы Феодоровны в Сергиево-Елизаветинском трудовом убежище для увечных воинов.
Нейдгарт Б. А., председатель Елисаветинского Благотворительного Ощества.
Кноп Лев Герасимович (1821–1894), основатель торгового дома Кнопов, отец жертвователя на приют А. Л. Кнопа, известный благотворитель.
Бороздин Михаил Александрович, душеприказчик.
В конце 1896 г. редактором-издателем газеты «Московски ведомости» стал В. А. Грингмут.
День рождения ими. Александра III.
Tanagra — здесь: прическа как у статуэток из Танагры в Беотии; IV в. до Р. Хр.
19 февраля 1861 г. был издан манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей».
Монте-кристо — детское мелкокалиберное ружье.
Пясецкий Павел Яковлевич (1843–1919), путешественник, художник, писатель. В 1894–1900 гг. по заказу комитета по сооружению Сибирской железной дороги изготовил движущуюся панораму Транссиба, которая была представлена на Всемирной выставке 1900 г. в Париже. Картины-панорамы: «Москва в дни священного коронования 1896 года», «От середины Китая до Западной Сибири», «Великий Сибирский путь» и др.
Гессе Петр Павлович (1846–1905), генерал-адъютант (1896), дворцовый комендант (с 1896 г.).
«Monsieur de Camors» (1867) — роман французского писателя Октава Фейс (1821–1890).
Официальное открытие Императорского Московского Румянцевского публичного музея состоялось 3 апреля 1863 г.
«Atalie» — стихотворная трагедия Расина.
Иловайский Дмитрий Иванович (1832–1920), известный русский историк, публицист, педагог.
Имеется в виду Второй Азовский поход 1696 г. под руководством генералиссимуса А. С. Шеина (1662–1700).
Вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна посетили конкурс рыбоводства и рыболовства в Охотничьем клубе.
Голицын Владимир Михайлович, кн., городской голова (1897–1905).
Вильям Далримпль Маклаган (1826–1910), архиеп. Йоркский (1891–1908). В 1897 г. частным образом посетил Россию.
Полное название организации: Московский местный дамский комитет Российского Общества Красного Креста.
Принцесса Ирен Прусская прибыла в Петербург 19 апреля, вскоре после завершения визита в Петербург Австрийского императора Франца-Иосифа и эрцгерцога Оттона (14–17 апреля). Вел. кн. Елисавета Феодоровна покинула Петербург 17 апреля. Со своей сетрой Иреной она встретились во время следующего своего приезда в Петербург на день рождения Николая II (с 5 по 9 мая).
Вел. кн. Сергей Александрович принимал поздравления с Пасхой.
Имп. Александра Феодоровна ждала ребенка.
Didon — Дидон Анри-Мартен, иером. (1840–1900), франц, католический церковный писатель, доктор богословия (1863). Наибольшую популярность имела его книга «Жизнь Иисуса Христа» («Jesus-Christ», vol. 1–2, Р., 1891; рус. пер.: т. 1–2, СПб., 1892). В этом труде Дидон стремился противопоставить рационалистическим толкованиям Евангелия церковный взгляд на него.
Нарышкина Александра Николаевна (1839–1919), жена Э. Д. Нарышкина.
Нарышкин Эммануил Дмитриевич (1813–1901) известный тамбовский меценат. Имение Нарышкиных расположено на Быковой Горе в Шацком уезде Тамбовской губернии (ныне Рязанской области).
Шпалеры — ряды войск по сторонам пути следования.
Оттон Франц Иосиф (1865–1906), эрцгерц.
Муравьев Н. В.
Леля — кнж. Елена Николаевна Голицына (1867–1943), была помолвлена с Андреем Михайловичем Хитрово (1873–1900).
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Кирпичников Александр Иванович (1845–1903), русский историк, знаток Древней Руси. Помощник ректора Императорского Московского Университета, заведующий учебной частью I общежития студентов Московского университета им. Николая II.
См.: запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 19 апреля 1897 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 33. Л. 113.
15 марта 1896 г. с Высочайшего соизволения Староконюшенный приют (был открыт 25 ноября 1893 г. в приходе церкви Иоанна Предтечи) был переименован в приют Ее Императорского Высочества Великой Княжны Ольги Николаевны. В учреждении воспитывались 20 мальчиков.
Нелидов А. И., русский посол в Константинополе (1883–1897).
Домокос — место сражения греков и турок 5 мая. Санитарный отряд Иверской общины прибыл сразу же на поле битвы.
Воло — город в Фессалии, морской порт. Турки заняли этот город 9 мая.
27 апреля вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна присутствовали на молебне в Успенском соборе по случаю дня рождения наследника цесаревича вел. кн. Георгия Александровича. Молебен служил московский митрополит Сергий «с преосвященными викариями московской митрополии, епископами Нестором и Тихоном, оо. архимандритами…, оо. протоиереями… и соборным духовенством… Их Императорские Высочества приложились к св. Кресту и приняв поднесенные Им владыкой митрополитом просфоры отбыли в первом часу дня в генерал-губернаторский дом» («Московский листок» от 28 апреля 1897 г.). Вероятно, великая княгиня пишет о другом молебне.
Мф. 18:20.
Шнейдер Е. А.
Арсеньев Д. С., наставник вел. кн. Сергея Александровича и Павла Александровича.
Императорский Великорусский оркестр под управлением В. В. Андреева. Сегодня Государственный академический русский оркестр имени В. В. Андреева (Санкт-Петербург).
В конце 1896 г. вел. кн. Сергей Александрович поднял вопрос об организации общежитий при Московском университете для создания нормальных условий жизни студентов, приезжавших в Москву, в дальнейшем руководил совещаниями по этому вопросу. 14 мая 1897 г. вместе с вел. кн. Елисаветой Феодоровной присутствовал на закладке студенческого общежития на Грузинской улице. Первый корпус общежития был открыт в 1899 г., второй — в 1903 г.
17 мая вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн Елисавета Феодоровна присутствовали на праздновании столетия гренадерских 4 Несвиженского и 7 Самогитского полков.
Аното, Габриель (Hanotaux, Gabriel; 1853–1944), французский историк и гос. деятель. В 1894–1898 гг. (с коротким перерывом) министр иностранных дел.
Jardin du Luxembourg — Люксембургский сад в Париже — большой регулярный парк, заложен в 1612 г., с квадратным прудом посередине, широкими аллеями, статуями, фонтанами, фруктовым садом, Обсерваторией и Люксембургским дворцом.
Королевские скачки проходят в г. Эскоте ежегодно, являются одним из значимых событий в жизни великосветской Британии. Здесь они впервые были проведены в 1711 г.
Zapfenstreich — вечерняя зоря (нем.).
В поездке в Англию вел. кн. Елисавету Феодоровну сопровождала гр. А. А. Олсуфьева.
Часовня Святого Георгия — место, где находятся захоронения многих английских королей.
Sandringham — Сандрингхэм, излюбленное загородное поместье королевы Виктории, принадлежало ей на правах частного владения с 1862 г. Находится близ деревени Сандрингхэм в Норфолке.
Генрих, принц Прусский.
St. Paul — кафедральный собор святого Павла в Лондоне.
Hyde Park — Гайд-парк, один из парков Лондона.
Братья Решке — Ян (1850–1925), выдающийся оперный певец-тенор, и Эдуард (1855–1917), бас; поляки.
Stahl — Стааль Егор Егорович фон, (1822–1907), бар., русский посол в Англии (1884–1902).
Рама V Чулалонгкорн (1853–1910), король Сиама.
Имеется в виду Шира, наследный принц Сиамский, сын короля Рамы V Чулалонгкорна.
Stephanie — Стефания Клотильда Луиза (1864–1945), эрц-герц. Австрийская. Путешествовала по Волге.
Троица — Свято-Троицева Сергиева Лавра.
Ольга Александровна, вел. кнж.
В 1783 г. Ильинское перешло к роду Остерманов, родоначальником которых был вице-канцлер гр. Андрей Иванович Остерман, известный дипломат петровского времени. В 1816 г. А. И. Остерман-Толстой — потомок последнего, почти полностью перестроил усадьбу, создав богатый и благоустроенный комплекс. Заново был сооружен двухэтажный деревянный дом с висячими садами на каменных аркадах, возле старого регулярного сада был разбит английский парк со всевозможными парковыми затеями: беседками, мостиками, павильонами и театром.
«Громящий» пророк — пророк Илия, его праздник — 20 июля.
7 августа 1897 г. в Москве открылся XII Международный съезд врачей.
Приезд германского императора Вильгельма II был обставлен пышным церемониалом — встреча в Кронштадте, иллюминация в Петергофе, военные смотры в Красном Селе.
Драгомиров Михаил Иванович (1830–1905), генерал-от-инфантерии (1891). Военный историк и теоретик, профессор Николаевской академии генерального штаба, командующий войсками Киевского округа (1889–1904), киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (1898–1904).
«Степанида» — Стефания, австрийская эрц-герц.
Гадон С. С., генерал-лейтенант, отец В. С. Гадона.
Стенбок Г. Г.
Речь идет о Елисаветинской общине сестер милосердия в г. Петербурге.
Ланг Иван Петрович (? — 8 августа 1897) хирург, приват-доцент Московского университета.
Лейден Э., врач, профессор Кенигсбергского, Страсбургского и Берлинского университетов. В 1894 г. лечил Александра III.
Делянов Иван Давыдович, гр., министр народного просвещения.
Тихон (Никаноров), еп. Можайский, викарий Московской митрополии (1892–1899).
Олсуфьев Алексей Васильевич (1831–1915), гр., владелец усадьбы Ершово.
Вероятно, речь идет о крестьянских портретах — см. письмо вел. кн. Сергея Александровича к Николаю II от 12 июля 1897 г.
5 сентября — именины вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Мовный — от mauve (англ, розовато-лиловый; фр., итал. — сиреневый; нем. — розоватый, сиреневый). 1890-е гг иногда называют «сиреневым десятилетием», поскольку изобретенная В. Г. Перкинсом краска анилин позволила использовать этот цвет в одежде, и он широко вошел в моду.
Леля — Голицына Елена Николаевна, кнж.
Сергий, митр. Московский.
Об этом дне сохранились воспоминания митрополита Арсения (Стадницкого) (см.: Арсений (Стадницкий), митрополит. Дневник. Т. 1:1880–1901. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. С. 297–298).
17 октября — годовщина чудесного спасения царской семьи во время крушения поезда (1888).
20 октября — годовщина кончины Александра III.
14 ноября — день рождения имп. Марии Феодоровны.
юо Шифр — вензель, составленный из инициалов императрицы, украшенный драгоценными камнями, обычно — бриллиантами. Носился на плече фрейллинами во время торжественных придворных церемоний.
Вероятно, речь идет о Голицыной Марии Сергеевне и ее дочерях. Ее младшая дочь Елена Николаевна Голицына выходит замуж за А. М. Хитрово.
Dubufe — Дюбюф, 1) Клод (1789–1864), французский живописец. Портреты, исторические картины. 2) Эдуард, (1830–1883) его сын. Исторические и религиозные картины, портреты нарядных знатных дам.
О чем идет речь установить не удалось.
Tora Holstein — Виктория, принцесса Гольштейнская, дочь принцессы Елены (1846–1923) и принца Кристиана Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбургского (1831–1917), кузина имп. Александры Феодоровны.
Елизавета Алексеевна Скворцова, акушерка.
Имеется в виду книга: Reichardt Johann-Friedrich. Un hiver a Paris sous le Consulat. 1802–1803. Paris, 1896 (перевод с нем.) — «Зима в Париже в эпоху консулата».
Реверси — настольная игра для двух человек на доске 8 на 8 клеток.
Олсуфьева А. А., гр.
16 октября 1897 г. в присутствии Николая II состоялась закладка русской православной церкви св. Марии Магдалины. На строительство храма государь пожертвовал 400 тыс. золотых марок.
Фридрих I (1826–1907), вел. герц. Баденский.
Aunt Helena — Елена (1846–1923), принцесса, дочь королевы Виктории, замужем за принцем Кристианом Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбургским (1831–1917). Тетя имп. Александры Феодоровны.
Елена Владимировна, вел. кн.
Порт-Артур — портовый город (незамерзающий порт, военно-морская база) Ляодунского полуострова на Желтом море.
Талиенван — гавань Ляодунского полуостра на Желтом море. В 1895 г. по Симоносэкскому договору Ляодунский полуостров перешел к Японии, но из-за сильного давления со стороны России, Германии и Франции (Тройственная интервенция) Япония вскоре была вынуждена вернуть полуостров Китаю. Оккупация русскими Порт-Артура и Талиенвана в 1897 г. вызвала возмущение в Японии.
Киаучау — правильное название: Киао-Чао (Киау-Чао) — китайский порт, германские суда заняли бухту и высадили отряд на берегу 2 ноября 1897 г.
«Паяцы» — опера (1892) итальянского композитора Р. Леонкавалло (1857–1919).
Волков Ефим Ефимович (1844–1920), живописец-пейзажист. В качестве художника-иллюстратора сопровождал князя Сергея Александровича в поездке на Ближний Восток.
Татьяна Николаевна, вел. кнж.
Боголепов Николай Павлович (1846–1901), попечитель Московского учебного округа (1895–1898), министр народного просвещения (1898–1901).
Делянов И. Д., министр народного просвещения.
В 1898 г. в Историческом музее проходила XVIII периодическая выставка картин Московского общества любителей художеств. Среди произведений: скульптурные работы П. П. Трубецкого, картины И. И. Левитана, Л. О. Пастернака, С. Ю. Жуковского, В. Э. Борисова-Мусатова, В. Е. Маковского.
Вел. кн. Сергей Александрович приобрел картину Михаила Васильевича Нестерова (1862–1942) «Христова невеста».
Виноградский — возможно, художник Виноградов Сергей Арсеньевич (1869–1938).
Чижов Матвей Афанасьевич (1838–1916), русский скульптор.
Театр Солодовникова (на Б. Дмитровке) — усадьба XVIII в., принадлежавшая кн. И. В. Прозоровскому-младшему. С 1863 г. участок находился во владении купца-миллионера Гавриила Гавриловича Солодовникова (1826–1901). В 1883–1894 гг. по его заказу здание было перестроено под пятиярусный театр на 3100 зрителей. В 1896 г. в театре Солодовникова открылась первая негосударственная оперная антреприза — Московская частная русская опера, организованная и финансируемая С. И. Мамонтовым (1841–1918), которая с небольшими перерывами ставила здесь спектакли вплоть до начала 1904 г.
Муравьев Н. В.
Цветаев Иван Владимирович (1847–1913), историк, филолог, искусствовед, профессор Московского университета (1877), заведующий кафедрой теории и истории изящных искусств; одновременно хранитель отделения изящных искусств (1882). Инициатор создания Музея изящных искусств имени императора Александра III.
И. В. Цветаев организовал конкурс на разработку проекта здания музея изящных искусств имени императора Александра. III. С конца 1890-х гг. совершал регулярные поездки в европейские страны для заказов слепков наиболее выдающихся скульптурных памятников мировой культуры, стал первым директором музея, открытого в 1912 г. Ныне Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.
Ширинский-Шихматов Алексей Александрович (1862–1930), кн., камергер (1896), прокурор и управляющий Московской синодальной конторой (1894–1903), впоследствии вице-председатель ИППО.
Сергий (Ляпидевский) (1820 — 11 февраля 1898), митр. Московский и Коломенский.
Георгий, принц Греческий. После окончания греко-турецкой войны (18 апреля — 16 мая 1897 г.) и подписания мирного договора (20 декабря 1897 г.), в декабре 1898 г. по предложению
14 января 1898 г. М. П. Степанов попал под извозчика.
Некрасов Павел Алексеевич (1853–1924), ректор (1893–1905) Московского Университета, был назначен попечителем Московского учебного округа 10 марта 1898 г. Занимал эту должность до 20 августа 1905 г.
Алексеев Константин Сергеевич (1863–1938), известен под псевдонимом Станиславский, российский режиссер, актер, педагог, теоретик театра. В 1898 г. с В. И. Немировичем-Данченко основал Московский Художественный театр.
Немирович-Данченко Владимир Иванович (1858–1943), русский режиссер, писатель, педагог, театральный деятель. Создатель и руководитель Московского Художественного театра (совместно с К. С. Станиславским) В 1891–1901 гг. он вел преподавательскую работу в драматическом отделении Музыкально-драматического училища Московского филармонического общества, состоявших под покровительством вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Трепова Софья Сергеевна, урожд. Блохина, жена Д. Ф. Трепова.
Жан Антуан Ватто, более известный как Антуан Ватто (1684–1721), французский живописец и рисовальщик.
Стахович Алексей Александрович (1856–1919), полковник, адъютант вел. кн. Сергея Александровича; один из учредителей Московского художественного театра, позднее — актер этого театра. Близкий знакомый А. П. Чехова, И. А. Бунина, А. М. Горького, В. А. Серова, К. С. Станиславского. Неоднократно труппа театра гостила в его имении Пальна-Михайловка (ныне Липецкая область).
Вскоре К. С. Алексеев и В. И. Немирович-Данченко основали Московский художественный театр. О помощи, оказанной им в этом новом деле вел. кн. Елисаветой Феодоровной см.: Немирович-Данченко Вл. Из прошлого. М., 2003. С. 97–98.
Сергий (Ляпидевский), митр. Московский и Коломенский.
Леонтий (Лебединский), митр. Московский и Коломенский.
Головкин Федор Гаврилович (1766–1823), гр., камер-юнкер при дворе Екатерины II, затем генерал-адъютант П. И. Салтыкова, посол в Неаполе, с 1796 по 1799 г. — церемониймейстер при дворе Павла I. Воспоминания гр. Федора Гавриловича Головкина были опубликованы в 1897–1898 гг. в журнале «Русская старина».
Елизавета Алексеевна (1779–1826), ими., жена имп. Александра I.
О панихиде по митр. Сергию (Ляпидевскому) сохранились воспоминания митр. Арсения (Стадницкого) (см.: Арсений (Стадницкий), митр. Дневник. Т. 1:1880–1901. М., 2006. С. 313–316).
«Римские письма» (1846) Муравьева Андрея Николаевича (1806–1874), русского духовного писателя.
Владимир (Богоявленский), архиеп. Карталинский и Кахетинский, экзарх Грузии (1892–1898).
Ювеналий (Половцев; 1826–1904), ей. Курский и Белгородский (1893–1898).
См. например: Арсений (Стадницкий), митр. Дневник. Т. 1:1880–1901. М., 2006. С. 318.
Сэр Лоуренс Альма-Тадема (1836–1912), один из самых знаменитых художников Великобритании конца XIX в.
Семирадский Генрих Ипполитович (1843–1902), академик и профессор исторической живописи.
Речь идет о картине ГИ. Семирадского «Христианская Дирцея в цирке Нерона».
Георгий Михайлович (1863–1919), вел. кн., августейший управляющий Русского музея Императора Александра III (1895–1917).
Опера Рихарда Вагнера «Зигфрид» (1876), третья в тетралогии «Кольцо нибелунга».
Suzanne Munte (1867–1938), француская театральная актриса, впоследствии киноакриса.
«Adrianne Lecouvreur» — пьеса Эжена Скриба и Габриэля Легуве «Адриана Лекуврер» (1849).
Клейн Роман Иванович (Роберт Юлиус) (1858–1924), архитектор, строитель Музея изящных искусств имени императора Александра III.
Богадельня для беспомощных и неизлечимых женщин в память совершеннолетия наследника цесаревича Николая Александровича была заложена имп. Марией Александровной в 1859 г.
Менгден Георгий Георгиевич (1861–1917), гр., полковник, командир 3-го эскадрона Калергардского полка (1897–1898), заведующий двором вел. кн. Сергея Александровича (20.03.1898 — 18.04.1905), впоследствии заведующий двором вел. кн Елисаветы Феодоровны (18.04.1905 — 20.11.1908), командир Кавалергардского полка (20.11.1908 — 3.01.1912).
«Тангейзер» — опера Рихтера Вагнера (1845).
Фредерикс Владимир Борисович, министр императорского двора и уделов (1897–1917).
Муравьев Н. В.
Скворцова Елизавета Алексеевна.
Мещерский Владимир Петрович (1839–1914), кн., писатель, издатель-редактор газеты «Гражданин», правый публицист, общественный деятель, хозяин влиятельного правого салона в Петербурге. «Письма министра к отцу» — кн.: Письма отца к сыну (старого правоведа к новому) и сына (министра) к отцу. (Из прошлого). СПб., 1897.
Владимир (Богоявленский) (1848–1918), архиеп. Карталинский и Кахетинский, экзарх Грузии (1892–1898), митр. Московский и Коломенский (1898–1912), митр. С.-Петербургский и Ладожский (1912–1915), митр. Киевский и Галицкий (1915–1918), принял мученическую кончину 25 января 1918 г. (ст. ст.). Первый архиерей-новомученик.
См. подробнее: Белякова Е. В. Церковный суд и проблемы церковной жизни. М., 2004. С. 459–465.
Данилов М. П.
Ильинский Александр Семенович (1828–1899), протопресвитер, настоятель кафедрального Собора в честь Успения Пресвятой Богородицы в Кремле (1897–1899).
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 37.
Балет «Конек-Горбунок» (1864) итальянского и российского композитора ½. Пуни (Cesare Pugni; 1802–1870).
17 апреля — день рождения имп. Александра II.
Голицын В. М., городской голова.
«Фрейшютц» («Der Freischiitz») — опера немецкого композитора Карла Марии фон Вебера (1786–1826) «Вольный стрелок» (1821).
Нансен, Фритьоф (1861–1930), норвежский полярный исследователь, ученый-зоолог, основатель физической океанографии, лауреат Нобелевской премии мира за 1922 г. Нансен был в экспедиции к Северному полюсу в 1893–1896 гг.
Вел. кн. Сергей Александрович и Павел Александрович приняли на себя расходы по строительству зала Парфенона имени вел. кн. Александры Георгиевны. Из письма проф. И. В. Цветаева к архитектору Р. И. Клейну от 5 февраля 1898 г.: «Великий князь указывал на настоятельную необходимость раздавать жертвователям залы для выстройки и оборудования, чтобы через это облегчить дело сооружения Музея» (История создания музея в переписке профессора И. В. Цветаева с архитектором Р. И. Клейном и других документах (1896–1912). М., 1977. С. 56–57).
Горемыкин И.JI., министр внутренних дел (1895–1899).
Муравьев Н. В., министр юстиции (1894–1905).
Сеид Абд алАхад Бахадур-хан (1859–1910), эмир Бухарский (1885–1910). В 1896 г. приезжал в Москву на торжества по случаю коронации Николая II.
Сергей Михайлович, вел. кн.
Ольга Александровна (1882–1960), вел. кнж., младшая сестра Николая II.
Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич (1848–1913), гр., русский поэт. С 1895 г. состоял секретарем имп. Марии Федоровны и управляющим ее канцелярией.
Вероятно, Уварова Прасковья Сергеевна, близкий друг вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Баболовский парк создан в 1850–1860-х гг. на территории елового леса между Царским Селом и деревней Баболово. Находился в императорской собственности, был предназначен для продолжительных и уединенных прогулок или неспешного катания в экипажах.
Остров Дедов — самый крупный из встречающихся островов на р. Сухоне. Здесь стояла каменная Троицкая церковь, заложенная на месте более древних деревянных сооружений Дедовской Троицкой пустыни (конец XVII в.).
Городецкий Люциан Станиславович (бывшее ателье Лапре В.), фотограф. Его ателье находилось в Царском Селе, ул. Московская, д. 21.
Борис (1894–1943), кн. Тырновский, впоследствии Борис III (1918–1943), царь Болгарии.
Карл (Кароль) I (1839–1914), первый король (1881–1914) Румынии.
Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Милютин Дмитрий Алексеевич (1816–1912), генерал-фельдмаршал (16.08.1898).
Данилов М. П.
Стахович А. А.
Оля — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Уникальная коллекция предметов древнеегипетского искусства и культуры (свыше 6 тыс. памятников), собранная русским ученым-египтологом В. С. Голенищевым-Кутузовым (1856–1947), была приобретена государством и передана Музею в 1909–1911 гг.
Речь идет о закладке здания Убежища для неимущих в память Священного Коронования. В этот день происходило празднование иконы Божией Матери Одигитрии (Путеводительницы), ввиду чего на чрезвычайном собрании Московской городской думы 22 августа было постановлено: «Соорудить при Убежище в память Священного Коронования храм во имя Пресвятыя Богородицы Одигитрии».
О посещении Николаем II Императорского Российского Исторического музея в этот день сохранились воспоминания И. Е. Забелина (см.: Забелин И. Е. Дневники. Записные книжки. М., 2001. С. 204–205).
Опекушин Александр Михайлович (1838–1923), русский художник, скульптор-монументалист. Автор памятников Александру II у южной стены Кремля (бронза, архитектор Н. В. Султанов, открыт в 1898, уничтожен в 1918 г., а его постамент — в 1920-х) и Александру III возле храма Христа Спасителя (бронза, 1912, не сохранился).
Вел. кн. Мария Павловна (старшая) была шефом 137-й пехотного Нежинского полка с 1877 г. Место дислокации полка — г. Рязань.
Об этих днях сохранились воспоминания В. Ф. Джунковского, сопровождавшего вел. кн. Сергея Александровича (ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 20).
Вел. кн. Сергей Александрович и вел. кн. Елисавета Феодоровна гостили в Кораллове, имении М. А. Васильчиковой.
Baby Вее — Беатрисса, принцесса Саксен-Кобург-Готская.
Grand Маша — Виктория, королева Великобритании.
The Maples — мебельный магазин в Лондоне.
Русская церковь св. Марии Магдалины была освящена 26 сентября 1899 г., была выполнена в раннем ярославском стиле.
День рождения Ольги Николаевны, вел. кнж., старшей дочери Николая II и имп. Александры Феодоровны.
Борис Владимирович, вел. кн.
Андрей Владимирович, вел. кн.
Aunt Vicky — Виктория, имп. Германии.
Hampton Court — Хэмтон Корт — дворец XVI в., расположен на берегу р. Темзы, недалеко от г. Виндзор. Знаменит коллекциями оружия, мебели и одной из лучших в Англии картинных галерей эпохи Ренессанса. Дворцовые сады состоят из Лабиринта, Великого Виноградника и Сада Приви.
Sandringham — Сандрингхэм, излюбленное загородное поместье королевы Виктории, принадлежало ей на правах частного владения с 1862 г.
Alix — Александра, принцесса Уэльская.
Виктория (1868–1935), принцесса Уэльская, дочь принцессы Александры.
Речь идет об открытии памятника вел. герц. Алисе Гессенской и Рейнской (1843–1878), матери вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Дувр — английский порт.
Folkestone — Фолкстон, город в графстве Кент, пристань и торговый порт на берегу Ламанша. Приморский курорт.
Calais — Кале, город во Франции, порт у пролива Па-де-Кале, откуда паромом переправляются на английский берег в г. Дувр.
Аликс — Александра Феодоровна, имп.
Лк. 2:14.
Гота — один из самых старых городов в Германии, центр Тюрингии, недалеко от г. Кобург. С 1826 по 1918 гг. — в составе Герцогства Саксен-Кобург-Гота.
Трубецкой П. Н., кн., московский губернский предводитель дворянства (1892–1906).
Николаша — Николай Николаевич, вел. кн.
Музей барона A.JI. Штиглица — музей западно-европейского декоративно-прикладного искусства в Петербурге, где собраны образцы декоративно-прикладного искусства и костюмов XVI–XX вв., промышленного дизайна, изразцовые печи XVIII в., художественная мебель, фарфор, керамика, металл, стекло, гобелены, ткани.
Шереметев С. Д., гр. Дневниковая запись от 17 февраля 1899 г. // РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5045. Л. 33.
Ванновский Петр Семенович (1822–1904), генерал от инфантерии (1883), военный министр (1881–1898), член Гос. Совета (1898), впоследствии министр народного просвещения (1901–1902).
Правительственное сообщение // Московский листок. 4 апреля 1899. № 94.
Клейгельс Н. В., петербургский градоначальник (1895–1904).
Речь идет о студенческих беспорядках в Московском университете осенью 1887 г. Одной из главных причин недовольства студентов стало введение в действие нового Устава (18 августа 1884 г.), отменявшего выборность ректоров и деканов. В университетах уничтожались корпоративные права студенчества и повышалась плата за обучение. Их выступление было подготовлено студенческим комитетом, привело к уличным демонстрациям, которые были разогнаны полицией, были произведены массовые аресты и высылки студентов из Москвы. Погрома университета студенческому комитету устроить не удалось. Ректором университета в это время был Н. П. Боголепов (1883–1887).
Вероятно, Шувалов Павел Андреевич (1830–1908), гр., дипломат, генерал от инфантерии, варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского Военного Округа (1894–1896), член Гос. Совета (1896), с 1897 г. в отпуске «до окончательного восстановления здоровья».
Мальцов Николай Сергеевич, друг детства вел. кн. Сергея Александровича.
Муравьев Михаил Николаевич (1845–1900), гр., министр иностранных дел (1897–1900).
Сибиряк (Теплов П. Ф.) ошибается: министр юстиции Н. В. Муравьев поддержал предложение С. Ю. Витте.
Правительственное сообщение // Московский листок. 4 апреля 1899. № 94.
Боголепова Екатерина Александровна, урожд. Ливен (1850 — не ранее 1914), жена Н. П. Боголепова.
Зернов Дмитрий Николаевич (1843–1917), приват-доцент, профессор, заслуженный профессор (1894) нормальной анатомии, ректор Московского университета (1898–1899). 14 июля 1899 г. «ввиду расстроенного здоровья» подал прошение об отставке.
Горемыкин И. Л.
Речь идет о комиссии во главе с П. С. Ванновским.
Речь идет о С. Ю. Витте.
Имеются в виду ректоры Санкт-Петербургского и Московского университетов — Сергеевич В. И. (ректор Санкт-Петербургского университета; 1897–1899) и Зернов Д. Н. (ректор Московского университета; 1898–1899).
Муравьев Н. В., министр юстиции.
К главным достижениям политики Отто Бисмарка можно отнести национальную консолидацию Германии, утверждение ее как мощной мировой державы, что стало одним из важных факторов геополитики.
Запись в дневнике вел. кн. Константина Константиновича от 18 марта 1899 г.: «Что мне приходится слышать, что если бы я был министром просвещения, то беспорядков среди студентов не было, что я среди молодежи популярен. Да я и сам думаю, что, пожалуй, сумел бы с ними справиться; я люблю молодежь и доверяю ей. Но нет, я не попаду в министры; меня в высших сферах считают либералом, мечтателем, фантазером и выставляют таким перед Государем, и он, думается мне, сам приблизительно такого же обо мне мнения. Он не видит во мне того, за что меня выдвигают в общественном мнении, во мнении не правящих классов; у Царя, кажется мне, есть против меня некоторое недоверие; по крайней мере, за четыре с половиной года его царствования он ничем не показал мне своего доверия, я не получил ни одного самостоятельного назначения, не считая разве Пушкинской юбилейной комиссии. Назначение членом Комитета Финансов не в счет, его придумал Витте. Честолюбие и тщеславие, этих два моих скрытых качества, возбуждают во мне желание занять ответственное место в Государственном управлении; но рассудок подсказывает, что сам Государь бережет меня от этого. Будучи министром, я бы лишился возможности заниматься своими любимыми трудами. И все-таки где-то внутри, в самых затаенных закоулках души, гнездится дурное чувство обиды на то, что мною не хотят пользоваться» (К. Р. Дневники. Воспоминания. Стихи. Письма. М., 1998. С. 254).
Вел. кн. Константин Константинович командовал л. — гв. Преображенским полком (1891–1900).
Дядя Миша — Михаил Николаевич, вел кн., генерал-фельдмаршал, генерал-фельдцейх-мейстер. С 1863 г. по 1881 г. — наместник на Кавказе, командующий Кавказской армией.
Из письма вел. кн. Сергея Александровича вел. кн. Павлу Александровичу от 11 марта 1899 г.: «Продолжаем с женой читать мемуары Бисмарка» (ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 212. Л. 66–66 об.) Из дневника вел. кн. Сергея Александровича от 23 марта 1899 г.: «.. Чай с женой. Читал ей Бисмарка — интересно» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 35. Л. 44.) Имеется в виду издание: Bismarck Otto von. Gedanken und Erinnerungen. B. I–III. Stuttgart, 1898.
1 марта 1881 г. был убит имп. Александр II.
Истомин В. К., управляющий канцелярией московского генерал-губернатора.
«Особое совещание по делам дворянского сословия» (1897–1901) было создано по повелению Николая II для выработки программы помощи высшему сословию.
Имп. Мария Федоровна едет в Данию.
Вероятно, Менгден Елизавета Ивановна, урожд. Бибикова, по первому мужу Оболенская (1822–1902), бар.
Вероятно, Ершова Варвара Сергеевна, вдова полковника, помещица Тульской губернии, председатель Московского благотворительного общества.
Вероятно, Голофтеева Вера Александровна (1857–1905), жена Николая Кононовича Голофтеева (1846-?), гласного Московского уездного земского собрания и крупного благотворителя.
Мамонтова Елизавета Григорьевна (1847–1908), жена промышленника и финансиста, мецената Мамонтова Саввы Ивановича (1841–1918).
Трубецкая Софья Алексеевна, урожд. Лопухина (1841–1901), кн., жена кн. Николая IIетровича Трубецкого (1828–1900), калужского вице-губернатора и почетного опекуна.
Княжны В. Н. и А. Н. Трубецкие — Трубецкая Варвара Николаевна (1870–1933), кнж., впоследствии замужем за Геннадием Геннадиевичем Лермонтовым (1865–1908), и Трубецкая Александра Николаевна (1872–1925) кнж., в 1905 г. вышла замуж за М. Ф. Черткова.
Унковская Ольга Ивановна (1876–1942), с 1900 г. жена П. И. Раевского.
Глебова Александра Владимировна (1880–1967), с 1901 г. замужем за Михаилом Львовичем Толстым (1879–1944).
Трубецкой Павел Петрович (1866–1938), кн., скульптор.
Раевский Петр Иванович (1873–1920), врач-хирург, земский деятель, помещик Епифанского уезда, с 1900 г. женат на О. И. Унковской.
Лопухин Борис Александрович, кн., сын Александра Алексеевича Лопухина (1839–1895).
Лопухин Николай Сергеевич (1879–1952), юрист, впоследствии мировой судья в Москве (1908).
Вероятно, Тучкова Екатерина Дмитриевна.
Вероятно, Бутурлина Екатерина Петровна, урожд. кнж. Туркестанова (1858–1920), жена генерала от инфантерии Сергея Сергеевича Бутурлина, старшая сестра еп. Трифона (Туркестанова), участница московского благотворительного базара 1903 г.
Эрихсон Адольф Эрнстович (1862-после 1917), архитектор.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 гг. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 37.
Сперанский Сергей Иванович (1845–1914), генерал-майор свиты (1896), генерал-лейтенант (1905), исправляющий должность начальника Петергофского дворцового управления (1891–1905), управляющий Зимним дворцом (1905–1914).
Андрей Владимирович, вел. кн.
Стапель — сооружение для постройки судна и спуска его на воду
Baby — Мария Николаевна (14 июня 1899–1918), вел. кнж.
23 апреля 1899 г. состоялось общее собрание членов комитета общины, где был избран постоянный строительный комитет из 3-х лиц, который с разрешения вел. кн. Елисаветы Феодоровны вел все строительные работы в Елисаветинской общине.
Сестры милосердия России. СПб., 2005. С. 137.
Антоний (Вадковский), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский (25.12.1898–1912).
Ольга Никоаевна, вел. кнж.
Цит. по:
Айканов Артем Михайлович (1848–1904), лейб-медик.
Абас-Туман — курорт в Ахалцихском уезде Тифлисской губернии. В верхней части Абас-Тумана дворцовый парк и дворец Наследника цесаревича Георгия Александровича.
Вальдемар, принц Датский, младший брат имп. Марии Феодоровны.
В своих воспоминаниях В. Ф. Джунковский отмечает, что вел. кн. Сергей Александрович был «страшно огорчен смертью своего племянника, которого очень любил» (Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 57).
22 июля — день св. равноап. Марии Магдалины.
Слово «Сердце» в оригинале в ед. ч.
22 июля — день св. равноап. Марии Магдалины.
31 июля 1899 г. были опубликованы «высочайше утвержденные» «Временные правила об отбывании воинской повинности воспитанниками высших учебных заведений, удаляемыми из сих заведений за учинение скопом беспорядков».
Речь идет о сороковинах по вел. кн. Георгию Александровичу.
Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Венев — город в Тульской губернии.
Котя Оболенский — Оболенский Николай Дмитриевич (1860–1912), кн., генерал-майор свиты.
Елена Владимировна, вел. кнж.
Для создания нормальных условий жизни студентов, приезжавших в Москву, вел. кн. Сергей Александрович возбудил вопрос об организации общежитий при Московском университете. 14 мая 1897 г. вместе с вел. кн. Елисаветой Феодоровной он присутствовал на закладке студенческого общежития на Грузинской улице. Первый корпус общежития был открыт в 1899 г., второй — в 1903 г.
10 октября совершался торжественный крестный ход вокруг Кремля в воспоминание избавления Москвы от нашествия неприятеля в 1812 г.
Русская церковь во имя св. равноап. Марии Магдалины в Дармштадте была освящена в присутствии Николая II. Запись в дневнике государя от 26 сентября 1899 г.: «В 10 час. утра отправились в мундирах в Дармштадт по жел<елезной> дороге. Поехали прямо к нашей церкви, где сейчас же и началась служба освящения во имя Св. Марии Магдалины в память Анмама. Янышев служил вместе со священниками тети Мари и из Висбадена; пели наши певчие. Церковь вышла очень маленькая и светлая. Так приятно, что наше давнишнее желание иметь свою церковь в Дармштадте осуществилось так скоро! Обедня окончилась в 12 ¾ час…» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 240. Л. 167–168).
Имеются в виду Фридрих I, вел. герц. Баденский и его жена Луиза-Мария-Елизавета (1838–1923).
Англо-бурская война началась 12 октября 1899 г.; буры из Трансвааля окружили Мафкинг. Осада продолжалась семь месяцев (217 дней) — до 17 мая 1900 г.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 6 октября 1892 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1.Д.28.
Запись в дневнике от 2 мая 1893 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 29. Л. 126.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 27 мая 1893 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 29. Л. 151.
Запись в дневнике Николая II от 6 августа 1899 г. // ГАРФ Ф. 601. Оп. 1. Д. 240. Л. 121.
Свояки — лица, женатые на двух сестрах.
Вел. кн. Сергей Александрович был шефом 38-го пехотного Тобольского полка с 29 апреля 1857 г. по 4 февраля 1905 г.
Церковь 38-го пехотного Тобольского полка в честь Рождества Христова была сооружена в Скерневицах в память кончины имп. Александра III, освящена 3 декабря 1903 г. Храм вмещал до 1000 человек.
Николай II пожертвовал на храм 38-го пехотного Тобольского полка 5000 руб. Иконостас (стоимостью 6000 руб.) был подарен вел. кн. Сергеем Александровичем. От Святейшего Синода поступило 5000 руб., от Военного министерства — 38 000 руб. Всего собрано и израсходовано на построение этого храма около 135 000 руб.
Зимняя выставка 1899–1900 г.г. из собраний Австрийского Императорского и Королевского музея искусства и промышленности была организована в соответствии с коммерческими критериями, которые предусматривали не только созерцание экспонатов, но и их приобретение.
Императорское общество поощрения художеств было открыто в Петербурге в 1820 г. (до 1875 г. именовалось Обществом поощрения художников). При нем действовали школа с мастерскими и музей с библиотекой и постоянной художественной выставкой.
Нарышкин Кирилл Алексеевич (ок. 1670–1723.), комнатный стольник (с 1686), кравчий (1691–1692), участник Азовских походов (1695–1696), воевода в Пскове (1697–1699), об-110мендант Пскова и Дерпта (1704–1710), первый комендант Петербурга (1710–1716), московский губернатор (1717–1719). В 1702 г. укреплял больверк в только что взятой крепости Нотебург, переименованной в Шлиссельбург.
Трепова С. С.
Канн (Канны) — французский курорт на юго-восточном Лазурном берегу Средиземного моря.
Меккский камень — старинное название голубоватых халцедонов. Считается, что халцедон успокаивает нервную систему, нормализует сон.
Gallegos — Фернандо Гальего (с. 1440–1507) испанский (кастильский) художник. Самые известные работы: «Оплакивание Христа», «Мадонна с королями», «Пантократор», «Благословляющий Христос».
Крачковский Иосиф Евстафиевич (1854–1914), русский живописец-пейзажист.
Булыгин Александр Григорьевич, гражданский губернатор Московской губернии (1893–1902).
Хохлов Павел Акинфиевич (1854–1919), оперный певец (баритон). Пел в Большом театре (1879–1900). В 1900 г., вследствие нездоровья, покинул сцену.
См. подробнее: Сестры милосердия России. СПб., 2005. С. 134.
Сандра с мужем — Александра и Эрнст Гогенлоэ-Лангенбургские.
«Эсмеральда» — балет ½. Пуни (1844).
Имп. Мария Феодоровна с вел. кнж. Ольгой Александровной переехала в Гатчину 6 февраля 1900 г. (см.: дневник Николая II за 1900 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 241. Л. 51).
Ольга Александровна, вел. кнж.
Кремер Оскар Карлович (1829–1904), адмирал, председатель Главного управления Российского общества Красного креста (1898–1903).
Слова, выделенные в этом письме курсивом, в оригинале написаны на русс. яз.
Отчет правления состоящего под Августейшим покровительством Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны Комитета для усиления средств Елисаветинской Общины сестер милосердия Российского общества Красного Креста с 1 января 1900 г. по 1 января 1901 г. СПб., 1901. С. 1.
Вероятно, речь идет об Обществе попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях в Москве. Вел. кн. Елисавета Феодоровна взяла его под свое покровительство в 1893 г. (общество было открыто в 1879 г.), но особое внимание его развитию она стала уделять в 1900 г. 28 апреля она назначида своей помощницей по обществу кн. Марию Николаевну Васильчикову, затем кн. Софью Александровну Голицыну — обе из ее ближайшего окружения. Заседания общества с 1901 г. по 1905 г. проходили в генерал-губернаторском доме (ранее в Политехническом музее, затем в канцелярии Исторического музея). Комитет общества собирался дважды в месяц.
Халила — санаторий в Финляндии, Выборгской губернии, на берегу озера Халилен-Ярви. Санаторий устроен на средства императора Николая II для чахоточных.
Булыгина Ольга Николаевна, урожд. Делянова, жена Александра Григорьевича Булыгина, гражданского московского губернатора.
Менгдены — гр. Георгий Георгиевич Менгден и его супруга гр. Мария Менгден.
Миро (от греч. pbpov «ароматное масло») — специально приготовленное и освященное ароматическое масло, используемое в таинстве миропомазания для помазания тела человека. В Православии используется также и при освящении вновь построенного храма, для помазания антиминса, престола и стен. До V в. для чина освящения не существовало особо установленного дня, с V в. на Востоке таким днем стал Великий Четверг. В России до 1917 г. для этих целей использовалась Крестовая палата бывшего Патриаршего дворца в Московском Кремле, благодаря этому известная также как Мироваренная (Мироварная), где до сих пор сохраняется сделанная в XIX в. мироваренная печь.
Фредерикс В. Б., министр императорского двора и уделов (1897–1917).
Гессе П. П., дворцовый комендант (1896–1905).
Баттистини Маттиа (1856–1928), итальянский оперный певец, баритон. В 1893–1914 гг. часто гастролировал в России.
Речь идет о готовящемся бале исторических танцев под руководством вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Гендриков Василий Александрович (1857–1912), гр., с 1889 г. церемониймейстер двора, с 1896 г. гофмейстер, состоял при имп. Александре Феодоровне, с 12 января 1900 г. обер-церемониймейстер.
Саблер Владимир Карлович (1845–1929), товарищ обер-прокурора Св. Синода (1892–1911).
В Великий Понедельник митрополит в сослужении клириков полагал начало мироварению. После молебна совершается малое освящение воды. Святой водой окропляются все вещества, приготовленные для мироварения, а также она добавляется в котел, в который затем вливается масло и вино. Митрополит благословляет рукой котел и зажигает трикирием огонь под ним. После этого начинается непрерывное чтение Евангелия духовенством в течение трех дней.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Коломенский.
Фомина неделя — православный праздник, празднуемый в следующее воскресенье после Пасхи, в который Церковь вспоминает явление Воскресшего Господа Иисуса Христа апостолам, а особенно ап. Фоме, который прежде сказал: «если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20:25).
Имеется в виду издание: Муравьев А. Н. Путешествие по Святым местам русским. Ч. 1. М., 1846.
Данилов М. П.
Сипягин Д. С.
Шереметев Дмитрий Сергеевич (1869–1943), гр., флигель-адъютант, сын гр. С. Д. Шереметева.
Шереметева Ирина Илларионовна (1872–1959), урожд. Воронцова-Дашкова, жена гр. Дмитрия Сергеевича Шереметева.
Фишер С. Н.
Трубецкая А. В., кн., жена губернского предводителя кн. П. Н. Трубецкого.
Трубецкой П. Н., кн., московский губернский предводитель дворянства.
Шувалова Мария Александровна, урожд. Комарова (1852–1928), фрейлина вел. кнж. Екатерины Михайловны и гофмейстерина двора вел. кн. Марии Павловны, жена гр. Шувалова Павла Андреевича (1830–1908), генерала от инфантерии.
Шаляпин Федор Иванович (1873–1938), великий русский оперный певец (бас).
Владимир Александрович, вел. кн.
Андрюша — Андрей Владимирович, вел кн., сын вел. кн. Владимира Александровича.
Юсупова Зинаида Николаевна, кн.
Вероятно, Клейнмихель Екатерина Николаевна, урожд. Богданова, гр., участница московского благотворительного базара 1903 г.
Шаблыкин Иван Павлович (1866—?), чиновник особых поручений при вел. кн. Сергее Александровиче.
Павана — торжественный медленный танец.
Вероятно, Иловайская Анна Николаевна, урожд. Адлерберг (1878-?).
Козловский Осип Антонович (1757–1831), русский композитор.
12 апреля вел. кн. Сергею Александровичу и вел. кн. Елисавете Феодоровне представлялись все высшее духовенство и представители всех ведомств. Архиереи получили по яйцу от великой княгини.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 37.
О посещении Троице-Сергиевой Лавры сохранились подробные воспоминания митр. Арсения (Стадницкого) (см.: Арсений (Стадницкий), митр. Дневник. Т. 1:1880–1901. М., 2006. С. 346–350).
13 апреля умерла вел. кн. Александра Петровна, инокиня Анастасия. Был объявлен семейный траур.
Убежище для сирот было открыто Московским Городским управлением 3 ноября 1896 г. для детей лиц пострадавших на народном гулянии 18 мая 1896 г. Располагалось в собственном здании на Красносельской ул. Устав Убежища был утвержден товарищем министра внутренних дел 8 июня 1898 г.
Иванова-Луцевина Елизавета Павловна, попечительница Иверской общины (1894–1905).
Сохранилась памятная доска: «Ея Императорское Величество Государыня Императрица Александра Федоровна, в сопровождении Августейшей почетной попечительницы Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Федоровны 21-го Апреля 1900 года изволила осчастливить Иверскую Общину сестер милосердия своим посещением».
Никитский монастырь — женский монастырь Москве в честь св. Никиты Мученика, существовавший в 1582–1929 гг. и практически полностью уничтоженный в 1930-х гг. при строительстве Никитской электроподстанции метро (ул. Б. Никитская, 9).
Минни — Мария Георгиевна, принцесса Греческая, в 1900 г. вышла замуж за вел. кн. Георгия Михайловича.
Вероятно, Чириков Иосиф (Осип) Семенович (?–1903), иконописец.
29 апреля — день рождения вел. кн. Сергея Александровича.
Королевские шотландские серые драгуны — название драгунского полка Британской армии. В 1896 г. Николай II был назначен шефом этого полка.
В этот день, 25 мая 1900 г., у вел. герц. Гессенской Виктории родился мертвый младенец.
Сипягин Д. С., министр внутренних дел, серьезно заболел, был вынужден отойти от гос. дел на продолжительное время. Из письма К. П. Победоносцева вел. кн. Сергею Александровичу от 21 мая 1900 г. СПб.: «Положение крайне тяжелое — ибо м<инистерство> Вн<утренних> Д<ел> — средоточие всех дел первой важности. Их разделили теперь между 4 Товарищами — людьми новыми, которые принуждены искать опоры в Министре…» (ОР РГБ. Ф. 253. К. 29. Ед. хр. 2. Л. 24 об.).
Большие маневры были отменены ввиду первой русско-китайской войны 1900–1901 гг.
25 июня 1700 г. в селе Преображенском состоялась фактическая передача первых вновь сформированных 14 полков командирам дивизий. Этот день был принят русской военно-исторической наукой за день учреждения русской регулярной армии.
Альфред Эрнест Альберт (1844–1900), герц. Саксен-Кобург-Готский. Умер от рака.
20 июля — день св. пророка Илии, престольный праздник с. Ильинского.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Елена Владимировна, вел. кнж.
Борис Владимирович, вел. кн.
Отчет состоявшего под Августейшим Председательством Ее Императорского Высочества Государыни Великой Княгини Елизаветы Федоровны Главного Комитета по устройству отдела кустарных изделий и рукоделий России на Всемирной выставке 1900 года в Париже о деятельности его в период времени с 8 января 1899 года по 12 марта 1901 года. М., 1901.
Цит. по: Ткаченко Я. А. «Династический кризис» в России осенью 1900 г. // Из глубины времен. СПб. 2005. № 13. С. 13.
Попов Л. В., доктор.
18 декабря Николай II присутствовал на смотре воинских частей, возвратившихся с Дальнего Востока.
Франц-Иосиф, имп. Австрийский.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 гг. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 121.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 1 января 1901 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 37. Л. 3.
Перетц Егор Абрамович (1833–1899), гос. деятель. В 1878–1882 гг. гос. секретарь, с 1883 г. член Гос. совета. Автор «Дневника» за 1880–1883 гг. (издан в 1927 г.).
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 121–122.
Альберт фон Сенархленс-Гранси (1847–1901), бар., флигель-адъютант.
Антоний (Вадковский) (25.12.1898–1912), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский.
См. подробнее: Ткаченко Я. А. «Династический кризис» в России осенью 1900 г. // Из глубины времен. СПб. 2005. Вып. 13.
Серов Валентин Александрович. Портрет императора Николая II в тужурке. Холст, масло. 1900.
Из дневника Николая II от 26 января 1901 г.: «Поехал в новую оперу Римского-Корсакова „Садко“. Музыка довольно красивая, постановка оригинальная с оттенком декадентства» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 242. Л. 139).
Эти рентгеновские снимки опубликованы. На них сделана надпись: «Даритель этих двух фотографий получил их от жены доктора Х. Х. Хорна в Лапландии после русской революции 1917 г. По запросу Царя доктор Хорне доставил рентгеновский аппарат во дворец в Санкт-Петербург зимой 1898 г. Во время съемки аппаратура перенапрягла электрические сети дворца, и миссис Хорн неосторожно натолкнулась на Царя в темноте».
Пьерина Леньяни (1863–1923), балерина.
«Камарго» — балет Л. Минкуса о знаменитой французской танцовщице XVIII в., прародительнице современного балета.
Борденов Сергей Михайлович, чиновник особых поручений при вел. кн. Сергее Александровиче.
Малая придворная церковь Сретения Господня в северо-западной части Зимнего дворца.
«Валькирия» — вторая опера в циклопической тетралогии Рихарда Вагнера, была поставлена в Мариинском театре под руководством Направника в 1900 г.
Ольга Александровна (1882–1960), вел. кнж., ей было тогда 19 лет. Согласно этикету, девушка начинала выезжать в возрасте от шестнадцати до двадцати лет. Одним из самых торжественных, праздничных дней в молодежной дворянской среде был первый выезд в свет — первый настоящий взрослый бал.
В этот день Николай II осматривал новое здание Зоологического музея при Академии Наук.
«Бурелом» — пьеса (1901) Александра Митрофановича Федорова (1868–1949).
Некрасов Павел Алексеевич, попечитель Московского Учебного округа (1898–1905), был назначен на эту должность по рекомендации Н. П. Боголепова.
Имеется в виду «Последование ко святому Причащению».
M-me Гордеева — вероятно, Гордеева Валентина Сергеевна, урожд. Ушакова (1863–1931), фрейлина, жена Николая Николаевича Гордеева (1850–1906), вскоре назначенного губернатором (6.11.1902 — 02.12.1905) Курской губернии. После кончины мужа стала сестрой милосердия. Вел. кн. Елисавета Феодоровна пригласила Гордееву в Марфо-Мариинскую Обитель Милосердия и назначила ее казначей. После гибели вел. кн. Елисаветы Феодоровны В. С. Гордеева стала настоятельницей Марфо-Мариинской обители вплоть до окончательного ее закрытия в 1926 г.
Вероятно, речь идет об исторических танцах, устроенных вел. кн. Елисаветой Феодоровной в генерал-губернаторском доме в дни приезда царской семьи в Москву в апреле 1901 г.
Вероятно, Ширинский-Шихматов А. А., прокурор и управляющий Московской синодальной конторой (1894–1903).
Ключевский Василий Осипович (1841–1911), историк, академик Петербургской Академии наук (1900), профессор русской истории в Московском университете.
Истомины — Владимир Константинович и Наталья Александровна Истомины.
Глебовы — Владимир Петрович (1848–1926) и Софья Николаевна (1853–1936) Глебовы.
Голицыны — Владимир Михайлович и Софья Николаевна Голицыны.
Тихомиров Александр Андреевич (1850–1931), проф. Московского университета, ректор Московского университета (1911–1917).
Постников В.
Вяземский Леонид Дмитриевич (1848–1909), кн., генерал-лейтенант (1896), начальник Главного управления уделов (1897–1899). 15 марта 1901 г. ему был сделан строгий высочайший выговор за вмешательство в действия полиции 4 марта при прекращении уличных беспорядков у Казанского собора и приказано выехать из Петербурга до особого повеления.
Сохранились воспоминания В. Ф. Джунковского: «5 марта, Мариинское училище Дамского Попечительство о бедных праздновало 50-летний юбилей своего основания. Я сопровождал Их Высочества, которые были встречены при входе в училище Председательницей М. А. Нейдгард» (Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 125).
Боголепова Е. А.
Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. М., 2006. С. 183.
Ковалевский Владимир Иванович (1848–1934), тайный советник (1899), товарищ министра финансов (1900–1902).
Анреп Василий Константинович (1852–1927), фон, профессор судебной медицины, попечитель Харьковского учебного округа (1899–1901), попечитель Петербургского учебного округа (1901–1902). Покинул учебное ведомство после конфликта со сторонниками классического образования. Впоследствии член Союза 17 октября, левый октябрист.
Зверев Николай Андреевич (1850–1917), действительный тайный советник (1896), тайный советник (1901), правовед, ректор Московского университета (1894–1895), товарищ министра народного просвещения (1898–1901), затем начальник Главного управления по делам печати (1902–1905).
Сергеевский Николай Дмитриевич (1849–1908), статс-секретарь Гос. Совета и управляющий отделением Свода Законов Гос. Канцелярии, где занимался систематизацией финляндских законов с 1895 г.
Чертков Михаил Иванович (1829–1905), генерал-адъютант, варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа (24.03.1901 — 17.02.1905).
Имеется ввиду, Воронцов-Дашков И. И., гр., бывший министр императорского Двора и уделов.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Коломенский.
Архиерейское облачение.
Козловцева Е. Н. Деятельность Московских общин сестер милосердия во второй половине XIX — начале XX вв. // Вестник ПСТГУ 2004 /3. М., 2005. С. 149.
Тиссо, Жак-Жозеф (1836–1902), французский художник. С 1886 г. несколько раз путешествовал по Палестине, делая зарисовки. Его цикл «Жизнь Господа нашего Иисуса Христа» состоял из 350 акварелей. Им сделаны также иллюстрации к Пятикнижию, Историческим книгам и книге Иова (1904).
Вероятно, речь идет об участниках исторических танцев, показанных царской семье 12 апреля 1900 г. во время их визита в Москву
17 апреля — праздник лейб-гвардии 2 стрелкового батальона, шефом которого был вел. кн. Сергей Александрович.
Храм в честь Иверской иконы Божией Матери был заложен в 1896 г., построен по проекту архитектора С. К. Родионова. В храме была помещена как особая святыня икона Иверской Божией Матери. У Иверской общины было собственное знамя, хранившееся в церкви, на котором на фоне Красного Креста было помещено изображение Иверской иконы.
См.: Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 19 апреля 1901 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 37. Л. 57.
Елена Георгиевна (1857–1936), принцесса Саксен-Альтенбургская, жена принца Альберта Саксен-Альтенбургского.
Кучмаева И. К., Жизнь и подвиг Великой княгини Елизаветы Федоровны. М. 2004. С. 67.
В присутствии вел. кн. Сергея Александровича и вел. кн. Елисаветы Феодоровны было освящено Коронационное убежище для неимущих и неизлечимых в Сокольниках на Ермаковской улице.
Александровское убежище увечных воинов в с. Всехсвятском.
Вел. кнж. Ольга Александровна болела в это время тифом.
Штемберг Виктор Карлович (1863–1921?), известный портретист, постоянный участник выставок Санкт-Петербургского общества художников.
Орчи — миссис Мэри-Энн Орчард, английская гувернантка Гессенской принцессы Алисы. После выхода замуж своей воспитанницы за Николая II переехала в Россию.
Долгоруков А. С., кн.
Голицын В. М.
Запись в дневнике Николая II от 8 июня 1901 г.: «Благодарственный молебен по случаю счастливого события у Георгия и Минни».
Нина Георгиевна (1901–1974), кнж. императорской крови, дочь вел. кн. Георгия Михайловича и вел. кн. Марии Георгиевны.
Церковь св. целителя Пантелеймона в Елисаветинской общине была освящена 14 июня 1901 г.
Максимова Л. Б. Вклад великой княгини Елизаветы Федоровны в благотворительное движение России конца XIX — начала XX века. М., 1998. С. 75. — диссерт.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 26 мая 1901 г. // ГА РФ. Ф. 648.
Оп. 1. Д. 37. Л. 76.
Телеграмма вел. кн. Елисаветы Феодоровны к имп. Марии Феодоровне от 24 июня 1901 г. Ильинское — Петергоф // ГА РФ. Ф. 642. Он. 1. Д. 1586. Л. 42.
«Не чуй горе» — название коттеджа для гостей в поместье Ильинском.
Милица Николаевна (1866–1951), вел. кн., урожд. принцесса Черногорская, супруга вел. кн. Петра Николаевича.
Анастасия Николаевна (1868–1935), герц. Лейхтенбергская, урожд. принцесса Черногорская, супруга герцога Георгия Максимилиановича Лейхтенбергского, в 1906 г. вышла замуж за вел. кн. Николая Николаевича.
Знаменка — усадьба вел. кн. Петра Николаевича и Милицы Николаевны, недалеко от Петергофа.
Ренелла — павильон в Петергофе.
Филипп (Низье Вашо) (1849–1905), член Ордена мартинистов, один из видных представителей французского оккультизма.
Запись в дневнике Николая II от 26 марта 1901 г. // ГА РФ. Ф. 601.Оп. 1. Д. 242. Л. 181.
Рачковский Петр Иванович (1853–1911), действительный статский советник (1901). Заведующий заграничной агентурой Департамента полиции (1885–1902).
Петя — Петр Александрович (1868–1924), принц Ольденбургский.
Елена Владимировна, вел. кнж.
Дмитрий Александрович (1901–1980), вел. кн.
Форбрихер Николай Андреевич, доктор медицины, в это время заведующий врачебной частью двора вел. кн. Сергея Александровича.
Джунковская Евдокия Федоровна (Додо), фрейлина, состояла при вел. кнж. Марии Павловне.
Пистолькорс Ольга Валерьяновна (1865–1929), урожд. Карнович. Была замужем за Эриком Августовичем Пистолькорсом (1853–1935). Имела от него троих детей: Ольгу (1888–1963), Марианну (1890–1976), Александра (1885–1943). Имела сына от вел. кн. Павла Александровича Владимира (1896–1918). В 1902 г. после развода с Пистолькорсом вышла замуж за вел. кн. Павла Александровича. Во 2-м браке родились Ирина (1903–1990) и Наталия (1905–1981). В 1905 г. Баварский король пожаловал ей титул гр. Гогенфельзен, в 1915 г. получила в России титул кн. Палей.
В присутствии вел. кн. Сергея Александровича и вел. кн. Елисаветы Феодоровны состоялось открытие Народного дома в Грузинах и народной чайной на Сухаревской площади Попечительства о народной трезвости.
20 апреля 1901 г. В. Ф. Джунковский был назначен товарищем председателя Московского столичного попечительства о народной трезвости. О его деятельности издана брошюра: Попечительства о народной трезвости. Посвящается В. Ф. Джунковскому. М., 1901. 16 с.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Коломенский.
Павел (Глебов) (1827–1904), архим., наместник Троице-Сергиевой Лавры.
Dunkerque — Дюнкерк, город на севере Франции.
Compiegne — Компьень, или Компьен, город на севере Франции.
Генрих, принц Прусский, брат имп. Вильгельма II.
В отличие от первого своего визита во Францию на этот раз Николай II не посетил Париж, к разочарованию парижан.
Спорты — от англ, sports — любая активная деятельность, включая и охоту.
Бильдерлинг Александр Александрович (1846–1912), бар., генерал от кавалерии, председатель Московского столичного попечительства о народной трезвости (см.: Джунковский В. Ф. Воспоминания / Под общ. ред. А. Л. Папиной. В 2 т. Т. 1. М., 1997. С. 585).
Стахович Михаил Александрович (1861–1923), либерал, орловский губернский предводитель дворянства с 1895 г. В 1900 г. на миссионерском съезде в г. Орле произнес речь в защиту свободы совести, которая сделала его имя известным всей России и вызвала против него резкие нападки в консервативной прессе. За участие в земском съезде в 1902 г. он получил Высочайший выговор. См. подробнее о его выступлении статью Л. H. Толстого «О веротерпимости».
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 139.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Колменский.
Череванский Владимир Павлович (1836–1914), писатель. В 1898 г. вышел его труд «Две волны. Историческая хроника (1147–1898)». СПб., 1898.
Министр народного просвещения П. С. Ванновский ушел в отставку 11 апреля 1902 г.
Un cottage anglais — коттедж в английском стиле (фр).
Броненосец «Кайзер Фридрих III» (Германия, 1896 г.).
Алиса (1843–1878), вел. герц. Гессенская, мать вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Имеется в виду Преображенский полк.
Дневник вел. кн. Сергея Александровича от 23 января 1902 // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 14.
См. также письмо вел. кн. Сергея Александровича к Павлу Александровичу от 2 февраля 1902 г. (ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 222. Л. 21–22).
Игнатьев Леонид Николаевич, гр., адъютант вел. кн. Сергея Александровича.
Зубатов Сергей Васильевич (1864–1917), полковник. Начальник Московского охранного отделения (1896–1902), заведующий Особым отделом Департамента полиции министерства внутренних дел (1902–1903). В 1903 г. уволен.
Курлов Павел Григорьевич (1860–1923), камергер, действительный статский советник, генерал-майор (1909), генерал-лейтенант (1910). С 1900 г. товарищ прокурора Московской судебной палаты, с 1903 курский вице-губернатор (1903). С 1905 г. минский губернатор.
Муравьев Н. В.
Витте С. Ю.
Ермолов А. С.
Архангельский Александр Андреевич (1846–1924), духовный композитор.
Федотова Гликерия Николаевна (1846–1925), ведущая актриса Малого театра (1863–1905). 28 января 1902 г. в Малом театре отмечался 40-летний юбилей ее театральной службы, на котором присутствовала великокняжеская чета. См. письмо вел. кн. Сергея Александровича к вел. кн. Павлу Александровичу от 29 января 1902 г. (ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 222. Л. 18–18об.).
Чертков М. И., варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа.
Драгомиров М. И., киевский, подольский и волынский генерал-губернатор и командующий войсками Киевского округа.
Сахаров Виктор Викторович (1848–1905), генерал-лейтенант (1897), генерал-адъютант (1903), начальник главного штаба Военного министерства (1898), военный министр (1904–1095). Убит эсеркой А. Л. Биценко.
Зенгер Григорий Эдуардович (1853–1919), действительный статский советник (1899), тайный советник (1902), товарищ министра народного просвещения (1901), управляющий Министерством (1902), министр народного просвещения (1903–1905).
Речь идет о попытке покушения на Д. Ф. Трепова, которая была осуществлена 21 марта 1902 г. В. В. Михалевским.
Плеве Вячеслав Константинович, фон (1846–1904), действительный тайный советник (1899), государственный секретарь (1894–1902), статс-секретарь Его Величества (1896), исправляющий должность министра статс-секретаря (1899), министр статс-секретарь Великого княжества Финляндского (1900, с оставлением государственным секретарем, министр внутренних дел (1902–1904). В 1904 г. убит эсером Е. С. Сазоновым.
Ср.: Письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к Николаю II от 22 декабря 1896 г.: «Надеюсь, что мой крест поможет сохранить вас от тревог и болезней».
Менгден Г. Г.
П. С. Ванновский, министр народного образования (1901–1902), ушел в отставку 11 апреля 1902 г.
Речь идет об отмене решения о принудительном наборе студентов в армию и о возвращении сосланных в Сибирь студентов.
Слова, выделенные в этом письме курсивом, в оригинале написаны на русс. яз.
Муравьев Н. В.
Владимир Александрович, вел. кн.
Подобные меры борьбы с терроризмом предлагает в своем письме от 22 марта 1902 г. помощник московского генерал-губернатора А. Г. Булыгин к министру внутренних дел Д. С. Сипягину: «Опыт террористических покушений указывает также и на то, что мотивами их в значительной степени служит тщеславное желание хотя бы и дорогою ценою, лишения свободы, а иногда и жизни, обратить на себя всеобщее внимание и стать известностью со внесением в списки пострадавших революционеров. Поэтому, изыскивая способы для борьбы с террористическими попытками, нельзя ограничиваться одними мерами предупреждения и охраны, а необходимо, по Моему мнению, считаться и с вышенамеченными психологическими явлениями. Вот почему я находил бы крайне желательным, чтобы был установлен порядок, но разумеется не для одной Москвы, а уже для всей России, по которому в сообщениях о совершенных покушениях никогда бы не упоминалось ни имени ни фамилии совершавшего преступления, а только говорилось бы, к какому оно принадлежит полу и, в случае если бы признавалось необходимым дать ему какое-либо наименование, то числить его по номеру… Тщеславное ожидание ложно понятого мученичества, может лишь разогреть фанатизм, но уверенность заранее, что принесенная жертва, хотя бы ложной идее, не будет связана с именем лица ее принесшим, конечно послужит к охлаждению болезненного порыва» (см.: ГА РФ. Ф. 102. Д. 171. Л. 16–16 об.
Антоний (Вадковский), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский.
Лк. 20:25.
Михаил Александрович, вел. кн., в 1899–1904 гг. наследник престола.
Церковь Благовещения Чудова монастыря (построена в 1501 г., перестроена в 1826 г.), здесь хранилась местночтимая московская святыня — икона свт. Николая Чудотворца.
Дневниковая запись А. С. Суворина от 10 апреля 1902 г.: «Безволье полное и всюду Плеве едет в Москву объясняться с великим князем Сергеем, где рабочие беспорядки огромны, фабриканты ничего не могут поделать. Агитация рабочих перешла в другие губернии. Плеве затем едет в Полтавскую губернию» (цит. по: Стогов Д. И. Правомонархические салоны Петербурга-Петрограда (конец XIX — начало XX века). СПб., 2007. С. 157).
Мария Максимилиановна (тетя Маруся) (1841–1914), принцесса Баденская, урожд. Романовская, герц. Лейхтенбергская.
Имеется в виду Филипп.
Лубе (Loubet) Эмиль (1838–1929), президент Французской республики (1899–1906). В целях установления русско-французского и англо-французского сотрудничества совершил поездки в Петербург (1902), в Лондон (1903), послужившие этапами в формировании Антанты.
Лекерт Гирш (1879–1902), сапожник. В 1902 г. стрелял в виленского губернатора фон Валя, что было ответом на его распоряжение выпороть участников первомайских демонстраций в Вильно, Минске и Витебске. По приговору военно-полевого суда террорист был повешен.
Валь В. В., фон, виленский губернатор (1901–1902).
«Montcalme» — французский корабль, на котором приехал Лубе.
Алексей Александрович, вел. кн.
Александр Фридрих (1863–1945), ландграф Гессенский.
Голицын П. А.
Зеделлер Логгин Логгинович (1831–1899), бар., генерал от инфантерии, военный писатель. После его кончины жена осталась совсем без средств.
«Новости дня» от 2 июня 1902 г. сообщали: «Сегодня с экстренным поездом, в 9 час. 30 мин. утра прибывает в Москву его королевское высочество князь Болгарский Фердинанд. На вокзале предстоит парадная встреча. Московский городской голова кн. В. М. Голицын будет приветствовать Болгарского князя речью и поднесением хлеба-соли. На вокзале будет выстроен почетный караул от 8-го гренадерского Московского полка. От вокзала Болгарский князь проследует в Кремлевский дворец, где для его высочества приготовлены апартаменты Государя Наследника. Его высочество пробудет в Москве до 3 час. дня, когда отбудет с экстренным поездом в Киев».
24 июля Николай II встретил Вильгельма II, который прибыл на маневры.
Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Ротшильд Альфонс (1827–1905), бар., банкир, представитель французских Ротшильдов.
Муравьев-Амурский Валериан Валерианович (I860-?), гр., полковник. Военный агент в Париже.
Речь идет о Филиппе.
Baby Вее — Беатриса, принцесса, младшая дочь герц. Саксен-Кобург-Готской Марии Александровны.
Ордин Борис Кесаревич, гофмейстер, помощник заведующего Канцелярией Ее Императорского Величества Александры Федоровны.
тетя Ольга — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Гендрикова София Петровна, гр., близкая подруга имп. Александры Феодоровны. Впоследствии ее дочь гр. Гендрикова Анастасия Васильевна (1888–1918) была назначена фрейлиной имп. Александры Феодоровны, стала одной из самых ее близких. В 1918 г. она добровольно поехала в ссылку с царской семьей, была убита большевиками в Перми.
Речь идет о Филиппе.
Отец Иоанн Кронштадтский.
Танеевы — семья Танеева Александра Сергеевича (1850–1918), гофмейстер (1895), главноуправляющий Собственной Е. В. канцелярией (1897–1917). Отец Анны Александровны, в замужестве Вырубовой (1884–1964), которая в эти дни была серьезно больна.
Речь идет о подготовке к прославлению при. Серафима Саровского, которое состоялось 19 июля 1903 г. Инициатором прославления святого выступил Николай II.
Ольга Николаевна, вел. кнж.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Вероятно, речь идет о 29 августа — именинах Александра III.
Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
См.: дневник Николая II от 27 августа 1902 г.
Петюша — Петр Николаевич, вел. кн., женат на вел. кн. Милице Николаевне.
Младшая из тараканов — Анастасия Николаевна (Стана), герц. Лейхтенбергская.
Георгий Максимилианович, герц. Лейхтенбергский.
Никола Петрович-Негош (1841–1921), кн. Черногорский (1861–1910), впоследствии король (1910–1918) Черногории, отец вел. кн. Милицы Николаевны и Анастасии Николаевны.
Юрий — Георгий, принц Сербский, сын Сербского короля Петра I Карагеоргиевича, племянник вел. кн. Милицы Николаевны и Анастасии Николаевны.
Элен (Елена) (1884–1962), принцесса Сербская, дочь Сербского короля Петра I Карагеоргиевича, племянница вел. кн. Милицы Николаевны и Анастасии Николаевны.
Папа — Людвиг IV, вел. герцог Гессенский.
Соня — Орбелиани-Джамбакуриани София Ивановна (?–1915), кнж., фрейлина имп. Александры Феодоровны.
Мать baby Вее — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская, мать принцессы Беатрисе.
Серафим (Чичагов; 1856–1937), архим., впоследствии митр., сщмч. Издал «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря Нижегородской губ. Ардатовского уезда с жизнеописанием основателей ее: преподобного Серафима и схимонахини Александры, урожд. А. С. Мельгуновой». М., 1896 (1-е изд.).
Врагиня-толстушка — вероятно, Елена, принцесса Сербская. См. запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 24 июля 1902 г. «…В 5 ч. чай у Alix со Элен Милош<евич> — гиппопотам она бедная» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 38. Л. 105).
Юрий — Георгий, принц Сербский.
Папюс (Жерар Анкос) (1865–1916), оккультный писатель. Основатель ордена мартинистов (1891). Великий магистр Верховного совета ордена. Основные черты учения мартинистов: христианская теософия, гнозис, практическая каббала, герметическая философия, теургия, общий оккультизм и т. д.
Вероятно, Муравьев-Амурский В. В.
Имп. Александра Феодоровна собиралась дать завтрак в честь именин вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
П. — Петр Николаевич, вел. кн.
8 сентября — Рождество Пресвятой Богородицы.
Элен Милошевич — Елена, принцесса Сербская.
Кроткова Елизавета Степановна, руководила Александро-Мариинским домом призрения с 1862 г. Учреждение находилось под высочайшим покровительством царской семьи — Александра II и его супруги Марии Александровны. В мае 1900 г. было дано высочайшее разрешение на строительство храма св. Марии Магдалины в честь обеих императриц, Марии Александровны и Марии Федоровны. Храм был освящен 14 ноября 1902 г., но никто из царской семьи не смог присутствовать.
Павел (Глебов), архим.
Вел. кн. Ксения Александровна была в Крыму, в своем имении. Речь идет об истории с Филиппом.
Вероятно, речь идет о Филиппе.
Муравьев А. Н. Русская Фиваида на Севере. СПб., 1855.
Fraulein Textor — фрейлина Анна Текстор. По сведениям бар. Софии Буксгевден, она состояла в родстве с Гете (Буксгевден С., баронесса. Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, императрицы Всероссийской. М., 2007. С. 30).
Ефимович, адъютант вел. кн. Павла Александровича.
Лихачев, адъютант вел. кн. Павла Александровича.
Из воспоминаний А. А. Волкова, также сопровождавшего в этой поездке вел. кн. Павла Александровича: «Из Берлина мы отправились в Италию и остановились во Флоренции. К этому времени госпожа Пистолькорс уже получила формальный развод, и адъютант великого князя Лихачев продолжал энергично искать православного священника, который согласился бы совершить таинство бракосочетания. В конце концов ему удалось это. Был найден священник грек, согласившийся за крупную сумму обвенчать великого князя. Тогда нам было официально объявлено о предстоящем браке, и должен сказать, что известие это сильно удивило всех нас, особенно близких к великому князю. Мне же предстояли еще большие испытания. В этот же день Лихачев передал мне, что великий князь просит меня подписать акт, удостоверяющий факты: вдовства великого князя Павла Александровича и развода госпожи Пистолькорс. Напрасно я уклонялся от исполнения этого предложения, ссылаясь на возможность недовольства со стороны императора Николая II. Лихачев был настойчив и упорен. Мне пришлось уступить. Кроме меня, Лихачева и Ефимовича, акт этот подписал один из знакомых великого князя, фамилия которого совершенно изгладилась из моей памяти» (Волков А. А. Около царской семьи: Воспоминания. М., 1993. С. 44–45).
Мать m-me Pistolkors — Карнович Ольга Васильевна, урожд. Мессарош, супруга камергера В. Г. Карновича.
Имеется в виду состоявшийся в мае визит в Россию французского президента Э. Лубе.
В феврале 1891 г. вел. кн. Михаил Михайлович (второй сын вел. кн. Михаила Николаевича и вел. кн. Ольги Федоровны, внук Николая I; 1861–1929) в Сан-Ремо женился без согласия Александра III на гр. С. Н. Меренберг, за что был исключен со службы и ему был воспрещен въезд в Россию.
Вел. кн. Кирилл Владимирович и вел. кн. Виктория Феодоровна (после ее развода с Эрнстом-Людвигом Гессенским, 21 декабря 1901 г.) поженились через три года — 8 октября 1905 г. в Тегернзее.
Белевские — Алексей Алексеевич и Мария Петровна Белевские.
Санта-Кьяра, церковь святой Клары Ассизской, религиозный комплекс в Неаполе, включающий в себя монастырь (XIV в.), гробницы и археологический музей.
Амальфи — приморский город в итальянской провинции Салерно.
Albergo Capucini — гостиница капуцинок.
Paestum — город в Италии, в котором сохранились три дорических храма, построенные греческими колонистами в VII в. до н. э.
Салерно — город в Италии. Главная достопримечательность города — собор св. ап. и евангелиста Матфея (XI в.), где покоятся мощи святого.
Монастырь капуцинок (1212).
Виктор Эммануил III (1869–1947), король Италии (1900).
Елена (1873–1952), королева Италии, урожд. принцесса Черногорская.
Лев XIII (до интронизации — Винченцо Джоакино Рафаэль Луиджи Печчи; 1810–1903), Римский Папа (1878–1903).
Мариано Рамполла дель Тиндаро (1843–1913), кардинал, в 1887–1903 гг. гос. секретарь Святого престола (и Ватикана) — высшее административное должностное лицо при Святом Престоле и в Ватикане.
Анастасий (Грибановский) (1873–1965), митр. В 1902 г. ректор Московской Духовной Академии, затем викарный епископ Серпуховской (1906–1914), архиеп. (1916), на момент издания воспоминаний о вел. княгине в 1925 г. являлся наблюдающим за делами Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Устроил в Иерусалиме усыпальницу для вел. кн. Елисаветы Феодоровны, митр. (1935), первоиерарх РПЦЗ (1936–1964).
Галерея Дория Памфили в Риме.
Маша — Васильчикова М. А., кн.
Музей в палаццо Венеция в Риме.
100-летний юбилей Пажеского корпуса.
Минулина — Мария Георгиевна, вел. кн., урожд. принцесса Греческая.
Шереметев Дмитрий Сергеевич (1869–1943), гр., флигель-адъютант (1896), штабс-ротмистр (6.05.1900), сын гр. С. Д. Шереметева.
Кубелик Ян (1880–1940), чешский скрипач и композитор. Гастролировал в России впервые в 1901 г. Виртуоз. Исполнитель сочинений Паганини.
После разразившегося скандала летом 1902 г. Филипп был вынужден покинуть Россию. Но связь царской четы с ним не прервалась. Запись в дневнике Николая II от 20 июля 1905 г.: «Вечером узнали горестную весть о кончине Mr. Philippe (далее в рукописи изображен крест. —
Вел. кн. Павел Александрович был шефом 79-го пехотного Куринского полка с 21 сентября 1860 г. по 14 октября 1902 г.
Сегодня в храме-усыпальнице Новоспасского монастыря покоятся останки вел. кн. Сергея Александровича.
Сегодня в этом здании размещается Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет.
Дневниковая запись вел. кн. Сергея Александровича от 27 января 1903 г.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 339.
Дневниковая запись Николая II от 16 апреля 1903 г.
См. подр.: Перегудова З. И., Зверева Н. К. Преподобный Серафим Саровский и Дом Романовых (по документам Государственного архива Российской Федерации) // Преподобный Серафим Саровский: Агиография. Почитание. Иконография / Сост. Н. Н. Чугреева. М., 2004. С. 170–210.
Литвин Фелия Васильевна (настоящее имя — Франсуаза Жанна Шютц) (1861–1936), русская певица, драматическое сопрано. Исполняла партию Изольды.
Ван Дейк, Эрнест Мария Гюбер (1861–1923), бельгийский оперный певец (тенор). Много гастролировал в России (впервые в 1900), где был очень популярен.
В ноябре 1902 г. высочайшим повелением на кн. А. А. Ширинского-Шихматова и архим. Серафима (Чичагова) было возложено верховное руководство подготовкой торжеств, связанных с прославлением при. Серафима Саровского. 11 января 1903 г. было произведено «подробное освидетельствование гроба и самых останков отца Серафима, о чем и составлен ими особый акт за собственноручною всех подписью» (Деяние Св. Синода от 29 января 1903 г.).
Соломко Сергей Сергеевич (1855–1928), русский художник, рисовал сцены из старорусского быта с былинно-сказочной архитектурой, яркими, красочными костюмами, а также символические аллегории, посвященные главным образом различным эпизодам царствования династии Романовых. Много работал над иллюстрациями к русским сказкам, произведениям Пушкина и Лермонтова, мифологическим сюжетам.
Желобовский Александр Алексеевич (1836–1910), протопресвитер военного и морского духовенства.
Архим. Серафим (Чичагов) совместно с кн. А. А. Ширинским-Шихматовым руководил подготовкой торжеств, связанных с прославлением при. Серафима Саровского.
Имеется в виду Деяние Святейшего Синода о прославлении в лике святых благоговейного старца Серафима от 29 января 1903 г.
В мае 1903 г. вел. кн. Сергей Александрович подарил для рукодельной Новодевичьего монастыря свой портрет с собственноручной надписью, что являлось знаком особой милости. Монахини удостоились ее за изготовление костюмов для великокняжеской четы.
Юсупова З. Н., кн.
Речь идет о концерте со сценами из оперы Мусоргского «Борис Годунов» (главные партии исполняли Федор Шаляпин и Нина Фигнер), из балетов Минкуса «Баядерка» и Чайковского «Лебединое озеро» при участии Анны Павловой.
Сергей Михайлович, вел. кн.
Славянский (Агренев) Дмитрий Александрович (1836–1908), певец (тенор), хоровой дирижер, собиратель народных песен. В 1868 г. создал смешанный хор «Славянская капелла».
Милославская Мария Ильинична (1624–1669), первая жена царя Алексея Михайловича.
Иловайский Дмитрий Иванович (1832–1920), русский историк, публицист, педагог.
Трифон (Туркестанов) (1861–1934), ей. Дмитровский, первый викарий Московской епархии, настоятель Московского Богоявленского монастыря (1901–1914), и. о. полкового священника 168-го Миргородского пехотного полка и благочинный 42-й пехотной дивизии (1914–1916), настоятель Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря (1916–1918), архиеп. (1923), митр. (1931).
Минулина — Мария Георгиевна, вел. кн, урожд. принцесса Греческая.
Собинов Леонид Витальевич ([1872–1934), русский певец (лирический тенор).
Из дневника Николая II от 3 марта 1903 г.: «В 8 час. поехали на обед к Минни и Георгию. Затем слушали пение хора Сергея, Собинова и артиллер. Крестьянова» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 245. Л. 128).
Генриков — вероятно, Гендриков В. А. (1857–1912), обер-цермониймейстер двора (1900).
Гессе Петр Павлович, дворцовый комендант (1896–1905).
Антоний (Вадковский), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский.
Петров Григорий Спиридонович (1867–1925), священник, известный публицист и проповедник. Сочинения и речи о. Петрова создали ему репутацию «неблагонадежного» священника, и в 1903 г. он был отставлен от места настоятеля и преподавателя.
В начале 1903 г. вышла отдельным изданием статья известного публициста Л. А. Тихомирова «Запросы жизни и наше церковное управление» (впервые опубликованная в г. «Московские ведомости» в декабре 1902 г.), где говорилось о желательности восстановления Патриаршества и возобновления Поместных Соборов. Брошюра Тихомирова была передана Николаю II вел. кн. Сергеем Александровичем и привлекла сочувственное внимание Императора, который уже 6 марта 1903 г. отдал эту статью митр. Санкт-Петербургскому Антонию, попросив владыку прочесть ее и изложить свое мнение по данному вопросу. См. подр.: Милевский О. А. Лев Тихомиров: две стороны одной жизни: Монография. Барнаул, 2004 (гл. 9. Л. Тихомиров в годы революционного подъема. 1901–1907 гг.).
3-е воскресенье Великого поста — Крестопоклонная неделя (из алтаря в конце всенощного бдения торжественно выносится Распятие и полагается на аналой посередине храма).
Из дневника Николая II от 8 марта 1903 г: «После обеда в Малахитовой состоялось ежегодное собрание Исторического Общества, затянувшееся до 11 %.» (ГА РФ. Ф. 601.Оп. 1. Д. 245. Л. 132).
О благотворительном базаре 1903 г. см.: Кучмаева И. К. Когда жизнь истинствует… Культура благотворения Великой княгини Елисаветы Феодоровны. М., 2008. С. 108–109.
Запись в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 15 января 1903 г. // ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 39. Л. 9.
Маруся — Белевская Мария Петровна, гр.
Истомина Нина Владимировна, дочь Владимира Константиновича Истомина.
Алексей — Белевский Алексей Алексеевич, гр.
Мятлева Варвара Ильинична.
См. также: Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 306–320, 325–342.
Мария Павловна (младшая), вел. кнж.
Дмитрий Павлович, вел. кн.
Ольга Николаевна, вел. кнж.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Колменский.
Гермоген (ок. 1530 — 17 февраля 1612), Патриарх Московский и всея Руси (1606–1612). Заточен поляками в Чудовом монастыре в мае 1611 г., где умер от голода. Канонизирован в 1913 г. как сщмч.
Олсуфьев Алексей Васильевич, гр.
Из воспоминаний бар. С. Буксгевден: «Она (Александра Феодоровна. —
Из Дневника вел. кн. Сергея Александровича от 4 апреля 1903 г.: «Я читал Ники Муравьева» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 39. Л. 50).
Зудерман Герман (1857–1928), немецкий писатель. В 1902 г. написал драму «Да здравствует жизнь!».
Гадон В. С. был назначен командир Киевского полка.
Синодальный хор — один из старейших профессиональных хоров в России. Создан в Москве в 1721 (по другим данным, в 1710).
Из дневника вел. кн. Сергея Александровича от 13 апреля 1903 г.: «в ½ 10 ч. цари и концерт с Ванзанд пятьдесят приглашенных — удачно» (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 39. Л. 54).
Иванова-Луцевина Елизавета Павловна, попечительница Иверской общины сестер милосердия со времени ее открытия в 1894 г.
Страстной женский монастырь был основан в 1654 г. царем Алексеем Михайловичем на месте встречи москвичами у ворот Белого города иконы Богоматери Страстной. Монастырь 3-го класса, женский, к 1917 г. имел три храма и часовню. Упразднен в 1919 г. Службы в соборе продолжались до 1928, после чего в монастыре разместился Центральный антирелигиозный музей. Здания монастыря разрушены в 1937.
Ширинский-Шихматов А. А.
См. записи в дневнике вел. кн. Сергея Александровича от 30 апреля, 3 мая (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 39. Л. 63,64).
Ольга Александровна, вел. кн.
Петя — Петр Александрович (1868–1924), принц Ольденбургский, первый муж вел. кн. Ольги Александровны.
Петюша — Петр Николаевич, вел. кн.
Юрий — Георгий Максимилианович, герцог Лейхтенбергский, первый муж вел. кн. Анастасии Николаевны.
Саровский схимон. Симеон.
Антоний (Вадковский), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский.
Вельяминов Николай Александрович (1855–1920), хирург, академик, организатор больничного дела, общественный деятель. Один из врачей Царской Семьи.
Фредерикс В. Б.
София Ивановна Орбелиани-Джамбакуриани (?–1915), кнж., фрейлина имп. Александры Феодоровны, близкий ее друг. Умерла на руках у императрицы.
Мария (в миру Елизавета Алексеевна Ушакова; 1819–1904), игум. Серафимо-Дивеевско-го монастыря.
Св. блаж. Параскева (Паша Саровская;?–1915), схим., память 22 сентября / 5 октября.
Мотовилова Елена Ивановна (1823–1910), вдова Николая Александровича Мотовилова (1809–1879), благодетеля Дивеевской обители.
Иннокентий (Беляев; 1862–1913), ей. Тамбовский и Шацкий (1903–1909).
Шнейдер Варвара Петровна (1860–1941), художница, попечительница женской школы народного искусства имени Императрицы Александры Федоровны (1911–1918); в течение месяца работала в Сарове над подготовкой праздника.
22 июля — праздник св. Марии Магдалины. Именины имп. Марии Феодоровны и вел. кнж. Марии Павловны (младшей).
Вероятно, имп. Мария Федоровна разрешила вел. кн. Сергею Александровичу и Елисавете Феодоровне не приезжать к ней на именины, а остаться в Ильинском на именины вел. кнж. Марии Павловны.
Вероятно, речь идет о книге: Поселянин Е. Н. Русские подвижники 19-го века. СПб., 1910. Содержит 45 жизнеописаний. Пользовалась популярностью в дореволюционной России и выдержала несколько переизданий. Ее автором является известный русский духовный писатель и публицист Евгений Николаевич Погожев (псевдоним — Поселянин; 1870–1931).
Речь идет о французском оккультисте Филиппе.
Имеется в виду Савино-Сторожевский монастырь.
Ростковский Александр Аркадьевич (1860–1903), российский императорский консул, вел активную работу по защите христианского населения в Македонии, входившей в состав Оттоманской империи, чем во многом способствовал укреплению национального самосознания македонцев, что стало причиной убийства русского дипломата.
16 августа 1903 г. С. Ю. Витте был уволен от должности министра финансов и назначен председателем Комитета министров (1903–1905).
Плеске Эдуард Дмитриевич (1852–1904), тайный советник (1896), управляющий Гос. банком (1894–1903), министр финансов (1903–1904).
Владимир (Богоявленский), митр. Московский.
Тегернзее — озеро, расположенное в Германии, в Баварии, в предгорьях Альп. На берегу озера расположены города Тегернзее, Бад-Виззее, Гмунд.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Вее — Беатрисе, принцесса Саксен-Кобург-Готская.
Вел. кнж. Марии Павловне было тогда 13 лет.
Алиса (1885–1969), принцесса Баттенбергская, племянница вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Андрей (1882–1944), принц Греческий, сын короля Георга I и королевы Ольги Константиновны.
Церковь в честь св. равноап. Марии Магдалины в Дармштадте.
Людвиг, принц Баттенбергский.
Тетя Аликс — Александра, королева Великобритании.
Т. Ольга — Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Д. Вилли — Георг I, король Эллинов.
Тория — Виктория-Александра-Ольга-Мария, принцесса Уэльская, дочь короля Эдуарда VII и королевы Александры.
Henry — Генрих, принц Прусский.
Элизабет (1895–1903), принцесса Гессенская, дочь вел. герц. Гессенского Эрнста-Людвига и вел. герц. Виктории-Мелиты.
Мари — Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Мисси — Мария, урожд. принцесса Саксен-Кобург-Готская, с 1893 г. замужем за Фердинандом, князем Гогенцоллерн-Зигмаринген.
Речь идет о разводе Эрнста Людвига Гессенского с Викторией-Мелитой, состоявшимся 21 декабря 1901 г.
В 1905 г. вел. кн. Кирилл Владимирович, нарушив данное Царю обещание, женился на своей двоюродной сестре Виктории-Мелите Саксен-Кобург-Готской. За самовольный брак уволен со службы, ему был воспрещен въезд в Россию. В 1907 г. был прощен. Вернулся в Россию, его жена получила титул вел. кн. Виктории Феодоровны.
См. дневник вел кн. Сергея Александровича от 16 ноября 1903 г. (ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 39. Л. 163).
Ирина Павловна (1903–1990), с 1904 г. гр. Гогенфельзен, с 1915 г. кнж. Палей, замужем за кн. Федором Александровичем, сыном вел. кн. Александра Михайловича.
Лоден — национальная тирольская крестьянская одежда, из особой теплой, водостойкой шерстяной ткани.
Борис Владимирович, вел. кн.
Пушкин Александр Александрович (1833–1914).
Клейгельс Николай Васильевич (1850–1916), генерал-адъютант (1903), генерал от кавалерии (1905), петербургский градоначальник (1895–1903), киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (1904–1905).
Трепов Федр Федорович (1854–1938), генерал-лейтенант (1901), генерал от кавалерии (1908), генерал-адъютант (1909), киевский губернатор (1898–1903).
Оболенский Иван Михайлович (1853–1910), кн., генерал-лейтенант (1903), харьковский губернатор (1902), финляндский генерал-губернатор (1904–1905).
Унтербергер Павел Фридрихович (1842–1921), генерал-лейтенант (1896), нижегородский губернатор (1897–1905).
Трепов Дмитрий Федорович вступит в должность петербургского генерал-губернатора только через год,\ в январе 1905 г.
Жедринский Николай Александрович, гофмейстер Двора Его Императорского Величества, действительный статский советник, состоял при вел. кн. Елисавете Феодоровне, член Московского Филармонического Общества.
Лансье (франц, lancier) — кадриль-лансье — английский бальный танец. С середины XIX в. распространился в Европе.
Алексеев Евгений Иванович (1848–1918), адмирал (1903), наместник на Дальнем Востоке (1903–1905). Во время русско-японской войны главнокомандующий сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке (1904).
Кристи Григорий Иванович, гражданский губернатор Московской губернии (1902–1905).
Воронин Александр Александрович (?–1906), церемониймейстер, управляющий канцелярией московского генерал-губернатора. Был убит в 1906 г.
Газета «Новое время» от 8 сентября 1906 г. сообщала: «Великая Княгиня Елисавета Феодоровна в сопровождении княгини Васильчиковой и заведующего двором Ея Высочества графа Менгдена посетила в Новодевичьем монастыре могилу бывшего управляющего канцелярией московского генерал-губернатора церемониймейстера Воронина, погибшего при взрыве на даче председателя совета министров Столыпина. Великая Княгиня возложила на могилу изящный венок из живых цветов».
Голицын В. М., городской голова.
О. Иоанн Кронштадтский.
Мекк фон, Николай Карлович (1863–1929). С 1892 г. председатель правления Общества Московско-Казанской железной дороги (благодаря ему все грузы комитета развозились бесплатно до вокзалов через городскую станцию общества Казанской железной дороги); член Особого Комитета Великой Княгини Елизаветы Федоровны по оказанию благотворительной помощи семьям лиц, призванных на войну; член комитета Сергиево-Елисаветинского трудового убежища для увечных воинов русско-японской войны.
Отчет Склада Ее Императорского Высочества великой княгини Елисаветы Феодоровны в Москве по сбору пожертвований на помощь раненым и нуждающимся вследствие войны на Дальнем Востоке. М., 1907. С. 3.
Голицынская больница (ныне Голицынский корпус 1-й городской клинической больницы) была основана Александром Михайловичем Голицыным в Москве в 1802 г. Директорами больницы могли быть только представители рода Голицыных (по прямой ветви Михайловичей). Поэтому все Голицыны, участвовавшие в ней до 1917 г., воспринимали занятие больничными делами как фамильное дело.
Опера М. И. Глинки (1836).
Куропаткин Алексей Николаевич, военный министр (1898–1904). Во время русско-японской войны — командующий Маньчжурской армией (февраль-октябрь 1904), главнокомандующий вооруженными силами на Дальнем Востоке (октябрь 1904-март 1905).
Речь идет о посещении имп. Марией Феодоровной Елисаветинской общины сестер милосердия Красного Креста.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 406.
Менгден Г Г.
Трубецкой П. Н., кн., предводитель Московского дворянства.
Голицын В. М., городской голова.
Отметим, что образки при. Серафима Саровского также раздавали имп. Мария Феодоровна и имп. Александра Феодоровна. Так, 10 февраля 1904 г. они вместе посетили Крестовоздви-женскую общину сестер милосердия и встретились с отъезжающими на Дальний Восток сестрами, врачами и санитарами, вручив каждому из них образок св. Серафима Саровского с надписью: «Спаси и сохрани».
Иваненко Михаил Моисеевич, камергер, уполномоченный отряда Иверской общины сестер милосердия.
Калмыков Иван Леонидович (1866–1925), пейзажист. Выставка-аукцион его картин в пользу Иверской общины сестер милосердия прошла в конце марта.
Макаров Степан Осипович (1848–1904), вице-адмирал (1896). Главный командир Кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта (1899). С началом русско-японской войны — командующий флотом в Тихом океане. Погиб 31 марта при взрыве броненосца «Петропавловск».
Кирилл Владимирович, вел. кн., был назначен начальником военно-морского отдела штаба командующего флотом в Тихом океане вице-адмирала Макарова 1 января 1904 г. 31 марта, при взрыве флагманского корабля «Петропавловск» находился рядом с вице-адмиралом С. О. Макаровым. Несмотря на тяжелые ранения, он остался жив. Позже за мужество был награжден Золотым оружием.
Яковлев Николай Матвеевич (1856–1919), капитан 1-го ранга, командир броненосца «Петропавловск» (1901–1904).
Корейцы — команда канонерской лодки «Кореец».
Варяжцы — команда бронепалубного крейсера «Варяг».
Отчет состоящей при Особом Комитете Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны исполнительной комиссии по бесплатному размещению больных и раненых воинов, эвакуированных с Дальнего Востока в русско-японскую войну. 14 июня 1904 — 1 апреля 1906 г. М., 1907. С. 2.
Отчет Комитета Ея Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны, 12 февраля 1904 г. — 1 сентября 1907 г. М., 1908. С. 47.
Мезенцев Сергей Петрович (1866–1938), генерал-майор Свиты Его Величества.
Голицына М. М., кн., гофмейстрина имп. Александры Феодоровны.
Оболенская Елизавета Николаевна, кнж., фрейлина, дочь командира гвардейского корпуса генерал-адъютанта Н. Н. Оболенского.
Покровская военная церковь г. Орла. В конце 1950-х гг. храм разрушен.
Вел. кн. Елисавета Феодоровна была назначена шефом 51 драгунского Черниговского полка в 1898 г.
Свящ. Митрофан Сребрянский был назначен настоятелем Покровского храма 51-го драгунского Черниговского полка 1 сентября 1897 г.
Дамаскин (Орловский), иеромон. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 3. Тверь, 1999. С. 58–102.
Два японских броненосца «Хатцусе» и «Яшима» натолкнулись на мины перед Порт-Артуром.
Парфений (Левицкий), ей. Можайский (1899 — 1.12.1904).
Корнилов Аркадий Петрович, действительный статский советник, камергер Двора ЕИВ, управляющий конторой Двора вел. кн. Сергея Александровича.
Струков Николай Владимирович, коллежский асессор, камер-юнкер Двора ЕИВ, секретарь вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Олсуфьев Василий Алексеевич, гр., штаб-ротмистр, адъютант вел. кн. Сергея Александровича.
Глазов Владимир Гаврилович (1848–1920?), министр народного просвещения (с 10 апреля 1904 г. по 18 октября 1905 г.).
Таганцев Николай Степанович (1843–1923), известный русский криминалист.
Нежинский 137-й пехотный полк. В войну 1904–1905 гг. участвовал в Ляоянском сражении, сражении на реке Шахе, Мукденском сражении.
Волховский 138-й пехотный полк. В войну 1904–1905 гг. входил в состав 17-го армейского корпуса.
Балясный Константин Александрович (?–1917), и. д. орловского губернатора (1902–1904), орловский губернатор (23.12. 1904–1906). В 1888 г. состоял адъютантом при вел. кн. Сергее Александровиче.
Михайло — церковник.
Ростов Великий (первое упоминание 862 г.), расположен на берегу озера Неро.
Рогович Алексей Петрович (1858–1921), ярославский губернатор (1902–1905).
Исидоровская церковь — Церковь Вознесения Господня (Исидора Блаженного на валах), построена в 1566 г. Один из древнейших сохранившихся храмов Ростова, место погребения блаженного Исидора, ростовского юродивого (умер в 1474 или 1484). Между 1552 и 1563 гг. он был прославлен как общерусский святой.
Авраамиев Богоявленский монастырь — древнейший православный мужской монастырь в Ростове Великом.
Спасо-Яковлевский монастырь — православный мужской монастырь. Расположен на берегу озера Неро в юго-западной части Ростова Великого. Основан в 1389 г. Здесь почивают мощи свят. Димитрия Ростовского.
Сергий (Ланин; 1852–1904), архиеп. Ростовский и Ярославский (1903 — 5.08.1904).
Церковь Иоанна Богослова на р. Ишне, построенная в XVII в. Принадлежала Авраамиеву монастырю.
Отчет Комитета Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны. 12 февраля 1904 г. — 1 сентября 1907 г. М., 1908. С. 14.
Николай II совершает объезд V и VI корпусов, уходящих на русско-японскую войну
Цвецинский, флигель-адъютант, командир роты Семеновского полка.
Вероятно, Муравьев Н. В.
Юсупова З. Н., кн.
Келлер Федор Эдуардович (1850–1904), гр., генерал-лейтенант (1899). Во время русско-японской войны командующий II-м Восточно-Сибирским армейским корпусом и Восточным отрядом.
Имп. Александра Феодоровна на 9-м месяце беременности.
Джунковский В. Ф. Воспоминания за 1898–1904 г. // ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 423.
Коковцов Владимир Николаевич (1853–1943), гр., управляющий министерством и министр финансов (1904–1905, 1906–1914).
До рождения 30 июля цесаревича Алексея, согласно Закону о престолонаследии, принятому Павлом I, наследником престола считался брат Николая II Михаил Александрович. Отсюда и его шутливое признание: «подал в отставку».
Так в дальнейшем именовался в переписке царской четы цесаревич Алексей: солнечный луч (см. ниже письмо имп. Александры Феодоровны от 15 августа 1904 г.
Отец Иоанн Кронштадтский присутствовал при крещении цесаревича Алексея. В память об этом событии ему был пожалован золотой наперсный крест, украшенный сапфирами, бриллиантами и двумя золотыми медальонами.
Долгорукий Александр Сергеевич (1841–1912), кн., обер-гофмаршал (1899).
Кристиан (1870–1947), принц Датский, король Дании (1912–1947), правивший под именем Кристиан X.
Анпапа — Кристиан IX.
Ирина Александровна, вел. кнж., дочь вел. кн. Ксении Александровны.
Вероятно, katzenjammerlich — как после похмелья (нем.).
Ольга Николаевна (1903–1997), принцесса Греческая, дочь вел. кн. Елены Владимировны и Греческого принца Николая.
Элен — Елена Владимировна, вел. кн., жена Греческого принца Николая.
Ольга Николаевна, вел. кнж.
Воронцов-Дашков Илларион Иванович, гр., бывший министр императорского Двора и уделов (1881–1897), председатель Главного управления Российского Общества Красного Креста (1904–1905).
14 сентября ст. ст. празднуется Воздвижение Креста Господня.
Речь идет о намерении имп. Марии Феодоровны приехать в Ильинское. Из телеграммы вел. кн. Елисаветы Феодоровны к ней от 15 августа 1904 г, Ильинское — Петергоф: «Живу надеждой увидеть тебя в этом дорогом месте. Какая это будет радость!» (ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 1586. Л. 69. — на англ. яз.).
Кристиан IX., король Дании.
Отчет по эвакуационному Ее Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны Лазарету в г. Гатчине / Сост. доктор медицины Г Шубенко, от 23 Марта 1906 г. // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 415. Л. 7.
«Слава в вышних» — Великое словословие, песнопение утрени.
Владимир (Богоявленский), митр. Московский и Коломенский.
Товия (Цимбал) (?–1916), архим., наместник Троице-Сергиевой Лавры (1904–1914).
Бильдерлинг Александр Александрович (1846–1912), бар., генерал, во время войны 1904–1905 гг. помощник начальника главного штаба; командир XVII-ro армейского корпуса, с которым находился на театре войны на Дальнем Востоке.
У вел. кн. Сергея Александровича и вел. кн. Елисаветы Феодоровны гостит королева Эллинов Ольга Константиновна.
Гербель Сергей Николаевич (1858-?), начальник Главного управления по делам местного хозяйства Министерства внутренних дел (1904–1912).
Возможно, Растопчин Б. В., гр., исполняющий обязанности секретаря в Иверской общине.
Святополк-Мирский был назначен Царем по совету имп. Марии Феодоровны.
Рауш фон Траубенберг Евгений Александрович (1855 — после 1917), бар., генерал-майор (1899), генерал-лейтенант (1905), начальник штаба Московского военного округа (16.04.1904 — 12.09.1907).
Стахович А. А.
Шипов Дмитрий Николаевич (1851–1920), камергер, действительный статский советник, председатель съездов представителей губернских земских собраний (1896–1904), в 1905 г. — один из основателей Союза 17 октября, в 1906 г. партии мирного обновления.
Львов Николай Николаевич (1867–1944), земский деятель.
Петрункевич Иван Ильич (1843–1928), один из основателей и лидеров кадетской партии, член I Государственной Думы.
Принцесса Лих — Элеонора (1871–1937), принцесса Сольмс-Гогенсольмс-Лихтенштейнская, вскоре вышла замуж за Гессенского вел. герц. Эрнста-Людвига.
Борис Владимирович, вел. кн.
Министр юстиции Н. В. Муравьев ушел в отставку 14 января 1905 г.
6–9 ноября в Петербурге состоялся съезд земских и городских деятелей, принявший резолюцию из 11 пунктов, в которых содержались конституционные требования. Резолюция была представлена министру внутренних дел князю П. Д. Святополк-Мирскому, тот отнесся к ней сочувственно и обещал представить царю. В связи с разногласием в вопросе об отношении к этой резолюции кн. П. Д. Святополк-Мирский подал в отставку.
Телеграмма вел. кн. Елисаветы Феодоровны к имп. Марии Феодоровне от 3 мая 1905 г. Царское — Гатчина // ГА РФ. Ф. 642.Оп. 1. Д. 1586. Л. 77.
Трубецкой Георгий (Юрий) Иванович (1866–1926), кн., командир эскадрона, в распоряжении главнокомандующего на Дальнем Востоке (1904–1906).
Из дневника Николая II от 23 ноября 1904 г: «Завтракал Юрий Трубецкой, приехавший с войны и привезший мне письма и подробные данные от Куропаткина. Интересно было его слушать» (Дневники Императора Николая II. М., 1991. С. 239).
Голицын В. М., городской голова.
Николай II решился на созыв совещания для обсуждения вопроса о проведении реформ.
Менгден Мария Артуровна, фон, урожд. Кассини, гр., жена гр. Георгия Георгиевича фон Менгдена.
Фриш Эдуард Васильевич (1833–1907), действительный тайный советник. Председатель Департамента гражданских и духовных дел (1897) и Департамента законов (1900), член Комитета финансов (1901), вице-председатель (1906) и председатель Государственного Совета (1906).
Сольский Дмитрий Мартынович (1833–1910), гр., действительный тайный советник. Председатель Департамента государственной экономии (1893–1905). В 1905 г. — председатель особого совещания для рассмотрения дополнительных к узаконениям в Гос. Думе правил и Совещания для разработки необходимых в действующем Учреждении Гос. Совета изменений. Председатель Гос. Совета (1905–1906).
Муравьев Н. В.
Ермолов Алексей Сергеевич, министр земледелия и государственных имуществ (1893–1905).
Коковцов Владимир Иванович, министр финансов (05.02.1904 — 24.10.1905), председатель Комиссии для обсуждения мер по упорядочению быта и положения рабочих на промышленных предприятиях Империи (февраль-октябрь 1905).
Воронцов-Дашков И. И.
Нольде Эммануил Юльевич (1854–1909), бар., тайный советник (1898), действительный тайный советник (1908). Управляющий делами Комитета министров (1903–1909).
Так в рукописи.
Речь идет об исключении из проекта Указа пункта 3-го о созыве выборных, т. к. Николай II считал недопустимым переход к представительному образу правления.
Платонов Степан Федорович (1844–1916), цивилист и криминалист, тайный советник (1891), член Гос. Совета (1902), 14.08.1903 назначен председателем Особого совещания по делу о передаче некоторых дел из центральных и высших правительственных учреждений в местные.
Стессель Анатолий Михайлович (1848–1915), генерал-лейтенант (1901). Комендант Порт-Артура (1903), во время русско-японской войны, начальник Квантунского укрепленного района. 20 декабря 1904 г. сдал Порт-Артур японцам. С 1906 г. в отставке. В 1908 г. приговорен к 10-летнему заключению в Петропавловской крепости, в 1909 г. помилован.
Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. М., 2006. С. 290.
Голицын В. М., городской голова.
Трубецкой П. Н., кн., московский губернский предводитель дворянства.
Андреев, офицер Киевского полка, получил ранение во время русско-японской войны.
Гадон Владимир Сергеевич был назначен командиром лейб-гвардии Преображенского полка 21.10.1904. Вел. кн. Сергей Александрович тяжело переживал расставание со своим преданным другом.
Дневниковая запись Николая II от 17 октября 1905 г.
Булыгин А. Г. был назначен членом Государственного Совета 01.01. 1905. О его назначении ходатайствовал вел. кн. Сергей Александрович.
Волков Евгений Николаевич (1864–1933), полковник (1896), генерал-майор (январь 1905), губернатор (1901–1905) Черноморской губернии. Исполняющий обязанности московского градоначальника (16 января — 18 апреля 1905). «Его назначение в Москву в такое время было каким-то недоразумением» (Джунковский В. Ф. Воспоминания / Под общ. ред. А. Л. Паниной. В 2 т. Т. 1.М., 1997. С. 38).
«Общество заводов Бромлей», основано в Москве в 1857 г., занималось изготовлением котлов, станков, кабелей.
Руднев Иван Николаевич (1861-?), управляющий московской канцелярией (1892–1893), помощник (1893) московского обер-полицмейстера, градоначальника. И. д. градоначальника до приезда Е. Н. Волкова (1–16 января 1905). «Человек честнейший, но совершенно растерявшийся» (В. Ф. Джунковский).
Трепов Дмитрий Федорович был назначен 11 января 1905 г. С.-Петербургским генерал-губернатором, с широкими полномочиями. В мае 1905 г. — товарищем министра Внутренних Дел, заведующим полицией и командующим отдельным корпусом жандармов, с оставлением в должности С.-Петербургского генерал-губернатора. После этого до октября 1905 г. вся политика правительства направлялась в значительной степени именно Треповым (С. Ю. Витте в своих воспоминаниях называет его «диктатором»).
Рауш фон Траубенберг Евгений Александрович, начальник штаба Московского военного округа.
Московский императорский лицей в память цесаревича Николая, закрытое высшее учебное заведение, открыт в 1868 г. в память рано умершего сына Александа II цесаревича Николая.
Трифон (Туркестанов), еп. Дмитровский, викарий Московской епархии (1901–1916).
Ореус Михаил Федорович (1843–1920), генерал-лейтенант, командир 11 армейского корпуса (13.01.1903 — 19.06.1904), командир Гренадерского корпуса (19.06.1904 — 15.03.1906).
Следующий абзац в оригинале является вставкой в текст.
Оноре Габриель Рикетти де Мирабо (1749–1791), гр., один из самых знаменитых ораторов и политических деятелей Франции. Активный участник Великой французской революции.
Гр. С. Д. Шереметев был принят Николаем II 4 января 1905 г.
Следующий абзац в оригинале является вставкой в текст.
С. Ю. Витте был женат вторым браком на М. И. Лисаневич, разведенной, к тому же еврейке, что не приветствовалось высшим светом. Связь Витте с ней началась еще до развода, что вызвало конфликт с ее мужем и еще более отдалило Витте от великосветского общества.
Трубецкой П. Н., кн., московский губернский предводитель дворянства.
Булыгин Александр Григорьевич занимал пост министра внутренних дел с 20.01.1905 по 22.10.1905.
Самарин Александр Дмитриевич (1868–1932), камер-юнкер (1900), камергер (1906), богородский уездный предводитель дворянства (1899–1908), гласный Московского Губернского Земства, московский губернский предводитель дворянства (1908–1915), действительный статский советник (1908), егермейстер (1910), член Гос. Совета (1912), обер-прокурор Св. Синода (1915). Сопредседатель Всероссийского Красного Креста (1915–1917), с конца 1916 г. — председатель Постоянного совета объединенного дворянства.
Шипов Дмитрий Николаевич (1851–1920), камергер, действительный статский советник, председатель съездов представителей губернских земских собраний (1896–1904), в 1905 г. — один из основателей Союза 17 октября, в 1906 г. Партии мирного обновления.
Трубецкой Сергей Николаевич (1862–1905), кн., философ, общественный и земский деятель, ректор Московского университета (1905).
Долгоруков Павел Дмитриевич (1866–1927), кн., земский деятель, член (1905) и председатель Центрального комитета конституционно-демократической партии (1906), член II Гос. Думы.
Катя — гр. Шереметева Екатерина Павловна, урожд. кнж. Вяземская (1849–1929), жена гр. С. Д. Шереметева.
Самарин Федор Дмитриевич (1858–1916), общественный и религиозный деятель, публицист, богородский предводитель дворянства (1884–1891), член Кружка ищущих христианского просвещения в духе Православной Христовой Церкви (1907) надворный советник, гласный Московской земской управы, член Госуд. Совета по выборам (1907–1908).
Игнатьев Леонид Николаевич, гр., есаул, адъютант вел. кн. Сергея Александровича.
Возможно, Шостаковский Афанасий Максимович, капитан, сотрудник попечительства о народной трезвости в Москве, помощник председателя Совета по управлению народными домами.
Через 3 года, 2 апреля 1908 г., на Сенатской площади у здания Арсенала, на том месте, где 4 февраля 1905 г. бомбой был убит вел. кн. Сергей Александрович, на добровольные пожертвования Киевского гренадерского полка был открыт памятник. Он представлял собою высокий бронзовый с эмалью крест, исполненный по рисунку художника Васнецова, с изображением Распятия и Скорбящей Божией Матери над ним. Надпись на кресте гласила: «Отче, отпусти им, — не ведают бо, что творят». Памятник был снесен 1 мая 1918 г.
Свидание вел. кн. Елисаветы Феодоровны с И. П. Каляевым состоялось 7 февраля вечером.
Каляев Иван Платонович (1877–1905), член партии эсеров.
Курлов Павел Григорьевич (1860–1923), камергер, действительный статский советник, генерал-майор (1909), генерал-лейтенант (1910). С 1900 г. товарищ прокурора Московской судебной палаты, с 1903 курский вице-губернатор (1903). С 1905 г. минский губернатор.
Кучер Андрей Рудиникин скончался 7 февраля 1905 г.
Маруся Белевская — Мария Петровна Белевская, бывшая фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Кити Струкова — Екатерина Николаевна Струкова, бывшая фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Соня Шаховская — Софья Львовна Шаховская, кнж., фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Ген. Стессель в Москве // Новости дня. 14 февраля 1905.
18 февраля Николай II издал Указ Сенату и Манифест. Документы противоречили друг другу В Указе предписывалось Совету министров заняться рассмотрением поступающих от частных лиц и учреждений «видов и предположений по вопросам, касающимся усовершенствования государственного благоустройства». В Манифесте «частные лица и учреждения» назывались «ослепленными гордыней злоумышленными вождями мятежного движения», «дерзновенно посягающими на… основные устои государства Российского, полагающими, разорвав естественную связь с прошлым, разрушить существующий государственный строй и, вместо оного, учредить новое управление страною на началах, Отечеству нашему не свойственных».
Марья — Шереметева Мария Сергеевна (1880–1945), гр., младшая дочь гр. С. Д. Шереметева, фрейлина имп. Марии Феодоровны.
Зверев Константин Петрович (?–1912), прот., настоятель храма св. блгв. Александра Невского — церкви Московского Генерал-Губернаторского Дома. После гибели вел. кн. Сергея Александровича указом от 16 сентября 1905 г. по прошению вел. кн. Елисаветы Феодоровны он со всем причтом церкви Московского Губернаторского Дома был принят в придворное духовное ведомство с назначением к церкви Московского Николаевского (Малого Кремлевского) Дворца. Прот. Константин служил в Сергиевском храме при Чудовом монастыре, был духовником вел. кн. Елисаветы Феодоровны. По состоянию на 1909 г. прот. Константин был настоятелем церкви Московского Николаевского Дворца.
Аничков Николай Милиевич (1844–1916), тайный советник (1886), действительный тайный советник (1906), член Гос. Совета (1905). Товарищ министра народного просвещения (1896–1897). После смерти министра гр. И. Д. Делянова назначен временным Управляющим министерством народного просвещения (31.12.1897 — 12.02.1898), сенатор (1898). С 21.05.1892 действительный член ИППО, с 19.12.1893 — почетный член ИППО. 21.05.1892, 30.04, 1895, 19.01.1897 избирался членом совета ИППО. После смерти секретаря Общества В. Н. Хитрово (f05.05.1903), в связи с отсутствием вице-председателя Д. С. Арсеньева, фактически принял все дела ИППО. Вице-председатель ИППО (1 декабря 1904 — сентябрь 1909). Вынужден был покинуть пост в связи с потерей зрения.
Степанов М. П. — учредитель и первый секретарь ППО (1882–1889), помощник председателя ИППО (1889–1917).
Письмо Н. М. Аничкова М. П. Степанову от 15 апреля 1905 г. // АВП РИ. Ф. 337/2. Оп. 13.
Д. 2. Л. 137 об.
Речь идет о Николаевском дворце в Московском Кремле. Был построен в 1776 г. как архиерейский дом при Чудовом монастыре. В 1818 г. выкуплен для будущего имп. Николая I (стал называться Николаевским дворцом). После строительства Большого Кремлевского дворец переименован в Малый Николаевский.
Алексей Александрович, вел. кн.
Гадон Владимир Сергеевич, в это время командир л. — гв. Преображенского полка (10.1904 — 06.1906).
Менгден Г. Г., гр. Заведующий двором вел. кн. Сергея Александровича (1898 — 18.04.1905). После гибели вел. князя до 20.11.1908 г. заведующий двором вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Принцесса Виктория Баттенбергская приехала на похороны и осталась у вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Из воспоминаний вел. кнж. Марии Павловны: «Мой отец, находясь в ссылке и живя уже в Париже, попросил у императора позволения приехать. И получил его. Мы с Дмитрием приехали встречать отца на вокзал и бросились к нему с рыданиями, которые не могли умалить нашу радость от встречи с ним. Втроем мы вернулись домой. Его встреча с невесткой была тягостной» (Мария Романова. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 77).
Александрийский дворец в Нескучном саду.
См. письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к Павлу Александровичу от 27 февраля 1905 г.
Истомин Владимир Константинович, управляющий Канцелярией Московского генерал-губернатора (1891–1905). После гибели вел. кн. Сергея Александровича состоял при вел. кн. Елисавете Феодоровне (1905–1914).
Мария Александровна, герц. Саксен-Кобург-Готская.
Аксакова — вероятно, Тютчева Анна Федоровна (1829–1889), фрейлина имп. Марии Александровны, воспитательница вел. кнж. Марии Александровны и вел. князей Сергея и Павла Александровичей, жена известного публициста и общественного деятеля И. С. Аксакова.
Мальцева Ирина Сергеевна, подруга детства и юности вел. кн. Сергея Александровича. Скончалась от чахотки в 1882 г.
Нечаев-Мальцев (Нечаев-Мальцов) Николай Сергеевич (1849–1939), друг детства вел. кн. Сергея Александровича.
Опубликовано: Кучмаева И. К. Подвиг памяти (материалы к трилогии). М., 2000. С. 63.
Цып — домашнее прозвище вел. кн. Павла Александровича.
См. письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к вел. кн. Павлу Александровичу от 8 марта 1905 г.
Вел. кн. Павел Александрович добивался для своей жены Ольги Валериановны разрешения присутствовать в апреле 1905 г. на церемонии производства ее сына Александра Эриковича Пистолькорса в офицеры, но его попытки оказались напрасными. В апреле вел. кн. Павел Александрович приехал один.
Палей Владимир (1896–1918), кн. Родился за 6 лет до заключения брака (1902) между вел. кн. Павлом Александровичем и О. В. Пистолькорс. Положение морганатической семьи вел. кн. Павла Александровича начало меняться в лучшую сторону в 1904 г. благодаря помощи принца-регента Леопольда Баварского. Видимо, по просьбе Николая II, он пожаловал Ольге Валериановне графский титул и фамилию Гогенфельзен, что распространялось также на ее детей от вел. князя. Однако по российским законам Владимир по-прежнему считался сыном Эрика Августовича Пистолькорса, хотя за границей он был Владимиром фон Гогенфельзеном.
Речь идет о белом железном кресте, поставленном на месте гибели вел. кн. Сергея Александровича 5-м гренадерским Киевским полком 6 февраля 1905 г.
Аликс — Александра Георгиевна, вел. кн., первая жена вел. кн. Павла Александровича.
Рожественский Зиновий Петрович (1848–1909), вице-адмирал, генерал-адъютант (1904). Во время русско-японской войны командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой. После сражения при Цусиме оказался в плену, из которого вернулся в 1906 г. С того же года — в отставке.
Ольга Константиновна, королева Эллинов.
Отчет Первого Санкт-Петербургского Дамского Комитета Российского Общества Красного Креста с 1-го января 1905 года по 1906 год. СПб., 1906. С. 17 (цит. по: Сопот К. Н. Общины сестер милосердия и великая княгиня Елизавета Федоровна. М., 2009. С. 60. — диплом, раб.).
Шенграбенский бой состоялся между русскими и французскими войсками 4 ноября 1805 г. близ дер. Шенграбен в Австрии, около г. Холлабрунн во время русско-австро-французской войны 1805. Русская армия под командованием генерала М. И. Кутузова, отступавшая на Цнайм, оказалась в тяжелом положении в связи с занятием противником Вены. Кутузов выдвинул к Шенграбену 6-тыс. отряд генерала П. И. Багратиона с задачей задержать авангард французских войск (30 тыс. чел.) под командованием маршала И. Мюрата, который двигался на Цнайм с целью отрезать пути отхода русским войскам. Благодаря искусному руководству и стойкости войск Багратиону удалось в упорном бою, в котором русские потеряли св. 2 тыс. чел., задержать противника и обеспечить отход главных сил, после чего русский отряд отступил и 6 ноября соединился с главными силами у Погорлиц.
Мекк Владимир Владимирович фон, второй уполномоченный Особого Комитета Ее Императорского Высочества великой княгини Елисаветы Феодоровны.
Уполномоченные Комитета находились на фронте. В их обязанности входило немедленно доводить до Комитета сведения о насущных санитарных потребностями армии, руководить на месте распределением всех посылаемых вещей между лазаретами, госпиталями и войсковыми частями, оказывать содействия всем госпиталям, лазаретам, санитарным отрядам и прочим учреждениям, посылаемым из Москвы.
Ранее, манифестом от 6 августа 1905 г., уже было объявлено о созыве совещательного народного представительства — Думы, при этом вводилось жесткое ограничение избирательных прав для рабочих и интеллигенции. Проект был представлен министром внутренних дел А. Г. Булыгиным.
17 октября 1888 г. царский поезд сошел с рельсов. Царская семья чудом осталась жива.
В период октябрьской всеобщей забастовки, 17 октября, Николай II был вынужден подписать Манифест, в котором заявил о даровании народу гражданских свобод: неприкосновенности личности, свободы совести, собраний и союзов. Этим Манифестом обещался допуск к участию в Гос. Думе тех классов населения, которые (по проекту министра внутр, дел Булыгина) были лишены избирательных прав. Главным же в Манифесте было признание за Думой законодательных прав.
Дубасов Федор Васильевич (1845–1912), генерал-адъютант (1905), адмирал (1906). Член Совета гос. обороны (1905). Осенью 1905 г. руководил подавлением крестьянских выступлений в Черниговской, Полтавской и Курской губерниях, затем московский генерал-губернатор (ноябрь 1905-июль 1906).
Вероятно, Торопченинова М. А., фрейлина вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Струков Н. В., муж Е. Н. Струковой.
Сергиево-Елисаветинское Трудовое убежище для увечных воинов русско-японской войны, состоящее под покровительством Великой Княгини Елисаветы Феодоровны (при Особом Комитете вел. кн. Елисаветы Феодоровны, учрежденном в 1904 г. по воле Императрицы Марии Феодоровны).
Енгалычев Павел Николаевич (1864–1944), кн. генерал-майор свиты (1905).
План реорганизации (см.: Отчет Комитета Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны. 12 февраля 1904 г. — 1 сентября 1907 г. М., 1908. С. 103).
Трифон (Туркестанов), еп. Дмитровский.
Вероятно, речь идет о маевках — нелегальные собрания рабочих, устраиваемые 1 мая.
Последняя запись в дневнике о. Митрофана Сребрянского.
Гершельман Сергей Константинович (1853–1910), генерал-лейтенант (1904), генерал от инфантерии (1910), командующий войсками Московского военного округа и московский генерал-губернатор (1906–1909).
Клейн Роман Иванович (1858–1924), архитектор.
Степанов Клавдий Петрович (1854–1910), живописец.
Татьяна Константиновна (1890–1970), кнж. имп. крови, дочь вел. кн. Константина Константиновича и вел. кн. Елизаветы Маврикиевны.
Сан Миниато аль Монте («святой Миний что на горе»; итал.
Федор Александрович (1898–1968), вел. кн., сын вел. кн. Ксении Александровны и вел. кн. Александра Михайловича, внук имп. Марии Феодоровны.
Д. Ф. Трепов, переживший несколько покушений, скончался 2 сентября 1906 г. от перерождения сердца.
Вероятно, Мария Павловна имеет в виду соответственно В. С. Гордееву и о. Митрофана (Сребрянского). Скорее всего, это не ошибки памяти мемуаристки, а сознательное искажение фамилии и имени, поскольку мемуаристка могла считать, что они живы и находятся в Советской России. Согласно данным историка Л. Б. Максимовой, великая княгиня купила усадьбу на Большой Ордынке в мае 1907 г. (Максимова Л. Б. Я принадлежу Москве // Московский журнал. 1991. № 2).
Арсений (Жадановский) (1874–1937), архим., окончил Московскую Духовную академию (1899–1903), рукоположен во иеродиакона (1899), во иеромонаха (1902), казначей (1903), затем наместник (1904) Московского кафедрального Чудова монастыря в сане архимандрита (1904). В 1914 г. был хиротонисан во еп. Серпуховского, викария Московской епархии с оставлением в должности наместника Чудова монастыря. В 1923 г. был уволен от управления Серпуховским викариатством. Неоднократно арестовывался (1931, 1932, 1933, 1937). Расстрелян в 1937 г.
Елевферий, сщмч., сын знатного римского гражданина, был воспитан в христианском благочестии своей матерью св. Анфией. Добродетели его были столь высоки, что 20-ти лет от роду он уже был рукоположен. При имп. Адриане (II в.) св. Елевферий за смелую проповедь о Христе после мучений был обезглавлен в Риме вместе со своей матерью. Епарх Корив, мучивший св. Елевферия, сам уверовал во Христа и также был казнен. Их память празднуется 15 декабря.
Черновой автограф еп. Арсения (Жадановского), не датирован. Из содержания письма (обращение только к великой княгине; указание ей места для молитвы) ясно, что оно относится к самому началу взаимоотношений Елисаветы Феодоровны и наместника Чудова монастыря архим. Арсения. 15 декабря (день памяти свщмч. Елевферия) 1905 и 1907 гг. великая княгиня провела в Царском Селе. В 1906 г. она вернулась в Москву 8 декабря. Следовательно, письмо могло быть написано между 8 и 13 декабря 1906 г.
Карл Вильгельм Людвиг (1884–1965), принц Шведский, герц. Зюдерманландский, второй сын Шведского короля Густава V.
Имеется в виду состоявшийся 29 апреля 1907 г. брак вел. кн. Николая Николаевича (1856–1929) с вел. кн. Анастасией Николаевной (1867–1935), в первом браке бывшей за герц. Юрием Лейхтенбергским, их развод последовал с согласия Св. Синода.
Виктория, принцеса Баттенбергская.
Свадьба вел. кнж. Марии Павловы и Шведского принца Карла Вильгельма Людвига состоялась 20 апреля 1908 г. в церкви Большого Царскосельского дворца. Вел. кн. Павел Александрович, без супруги, присутствовал только на акте венчания, состоявшегося сначала по православному, затем по лютеранскому обрядам.
Ольга Константиновна, королева Эллинов, бабушка вел. кнж. Марии Павловны.
Вилли — Георг I, король Эллинов, дедушка вел. кнж. Марии Павловны.
Танеев Александр Сергеевич (1850–1918), обер-гофмейстер (1906), главноуправляющий Собственной Е. И. В. канцелярии (1897–1917), статс-секретарь (1904), член Гос. Совета по назначению (1906–1917).
Письмо Н. М. Аничкова к А. А. Дмитриевскому от 17 марта 1907 г. // ОР РНБ. Ф. 253. Оп. 797а. Д. 344. Л. 8 об.-9.
Антоний (Вадковский), митр. Санкт-Петербургский и Ладожский (25.12.1898–1912).
Карлова Наталья Федоровна, урожд. Вонлярская, дочь статсского советника, с 1890 г. жена герц. Георгия Георгиевича Мекленбург-Стрелицкого (брак морганатический). Получила титул гр. Карловой.
Столыпин Петр Аркадьевич (1862–1911), гофмейстер (1906), министр внутренних дел и председатель Совета Министров (1906–1911), член Гос. Совета по назначению (1907), статс-секретарь (1908). Смертельно ранен Д. Г. Богровым.
Густав (1858–1950), кронпринц Шведский, будущий король Швеции Густав V, с 8 декабря 1907.
Вырубова Анна Александровна (1884–1864), дочь А. С. Танеева, фрейлина имп. Александры Феодоровны (1904–1907), ее ближайшая подруга.
Жедринский Николай Александрович, гофмейстер. Согласно придворному календарю, в 1908 г. состоял при вел. кн. Елисавете Феодоровне. Ранее, в 1896 г., занимал должность секретаря при вел. кн. Елисавете Феодоровне.
Тютчева Анна Федоровна (1829–1889), дочь поэта Ф. И. Тютчева, фрейлина имп. Марии Александровны, воспитательница вел. кнж. Марии Александровны и вел. кн. Сергея и Павла Александровичей, жена известного публициста и общественного деятеля И. С. Аксакова. Мемуаристка, ее воспоминания были впервые опубликованы в 1928–1929 гг. под названием «При дворе двух императоров. 1853–1882».
День рождения вел. кнж. Марии Николаевны.
Имеется в виду кореизское имение гр. Екатерины Петровны Клейнмихель (1843–1925).
Щусев Алексей Викторович (1873–1949) академик, архитектор.
Арсеньева Надежда Дмитриевна (1885–1937), фрейлина, дочь Д. С. Арсеньева.
Евгения (Екатерина Алексеевна Виноградова; 1837-?), игум., последняя настоятельница Кремлевского Вознесенского монастыря (1893–1918).
Арсений (Жадановский), архим., наместник Московского кафедрального Чудова монастыря.
Письмо датировано только числом и месяцем — 29 сентября. Так как в письме упоминается прот. А. И. Пшеничников, который на 500-летнем юбилее преставления преп. Евфросинии, вел. кн. Московской, праздновавшемся в июле 1907 г., был еще в чине иерея, то, следовательно, письмо написано после июля 1907 г. В документе говорится о том, что вел. кн. Елисавета Феодоровна была на празднике прп. Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой Лавре с детьми, следовательно, письмо написано до свадьбы вел. кнж. Марии Павловны, состоявшейся 20 апреля 1908 г. Таким образом, письмо написано 29 сентября 1907 г. Документ публикуется частично.
Алексей Александрович, вел. кн.
Гартонг Константин Николаевич, офицер Преображенского полка.
Крейц Ольга Эриковна (1888–1963), урожд. Пистолькорс.
Гавриил Константинович, кн. имп. крови.
Боткин Евгений Сергеевич (1865–1918), сын С. П. Боткина, известный врач, приват-доцент Военно-медицинской Академи, с 1909 г. лейб-медик императорской семьи. Погиб вместе с ними.
Фишер, дворцовый врач.
Шумигорский Евгений Севастьянович (1857–1920), историк. Исторические изучения Шумигорского сосредоточены, главным образом, на эпохе императора Павла I. Его труды: «Очерки из русской истории. Императрица-публицист» (СПб., 1887); «Императрица Мария Феодоровна. Ее биография» (Т. 1. СПб., 1892); «Екатерина Ивановна Нелидова» (1758–1839); «Очерк из истории императора Павла» (2-е издание, СПб., 1902). Все эти труды основаны на тщательном изучении обильного архивного материала.
Николай Михайлович, вел. кн., историк.
Речь идет о труде вел. кн. Николая Михайловича «Императрица Елизавета Алексеевна, супруга Императора Александра I», опубликованном в 3-х томах в СПб. в 1908–1909 гг.
Дневник Николая II от 30 марта 1908 // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 252. Л. 92.
Дневник Николая II 12 мая 1908 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 252. Л. 127.
Рейн Георгий Ермолаевич (1854–1942), с 1908 г. лейб-хирург двора его величества.
См. письмо вел. кн. Елисаветы Феодоровны к имп. Марии Феодоровне от 1908 г, январь.
Боткин Сергей Сергеевич (1859–1910), профессор-терапевт.
Редлих Александр Адольфович (1866-?), процессор Военно-медицинской академии в Петербурге, специализация — акушерство и гинекология.
Орден Филиппа Великодушного был учрежден 1 мая 1840 г. в память Филиппа Гессенского (1509–1567), положившего начало существованию герцогства Гессен.
Нератов Анатолий Анатольевич (1863–1938), русский дипломат, с 1883 г. — на службе в МИД, в 1907–1909 гг. — и. о. старшего вице-директора Первого департамента, в 1910–1917 гг. — товарищ министра иностранных дел, с января 1917 г. — член Гос. совета.
Скевофилакс — сосудохранитель. Заведовал всей церковной утварью и распоряжался ее употреблением при богослужении. В обязанности скевофилакса входила также забота о порядке богослужения.
Евфимий, архим., скевофилакс Гроба Господня.
Дмитриевский Алексей Афанасьевич (1856–1929), историк-византинист, создатель школы русской исторической литургики, заслуженный ординарный профессор Киевской Духовной академии, секретарь ИППО (1906–1918).
См.: Высочайший рескрипт Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны данный на имя Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны // Правительственный вестник. 22 мая 1907. № 112.
Гр. Георгий Георгиевич Менгден, фон, состоял заведующим двором вел. кн. Елисаветы Феодоровны до 20.11.1908. Был назначен командиром Кавалергардского полка (20.11.1908 — 3.01.1912) после перевода кн. Ф. Ф. Сумарокова-Эльстона, предыдущего командира Кавалергардского полка (1904–1908), на пост командира 2-й бригады 2-й гвардейской кавказской дивизии (1908–1911).
Дневник Николая II от 21 марта 1908 г.
Первое освящение храмы-усыпальницы великого князя Сергея Александровича состоялось 4 июля 1906 г. Полное окончание работ относится к апрелю 1908 г.
Трифон (Туркестанов), ей. Дмитровский, первый викарий Московской епархии.
Евдоким (Мещерский) (1869–1935), ей. Волоколамский, викарий Московской епархии (1904–1909), впоследствии архиеп. Нижегородский и Арзамасский (1918–1922). Один из основоположников обновленческого раскола, «митрополит Одесский» (1922). В 1924 г. запрещен в священнослужении и предан каноническому суду православного Собора свт. Тихоном (Беллавиным).
Анастасий (Грибановский) (1873–1965), ей. Серпуховской, викарий Московской епархии (1906–1914), архиеп. (1916), митр. (1935), первоиерарх РПЦЗ (1936–1964). Устроил в Иерусалиме усыпальницу для вел. кн. Елисаветы Феодоровны. В 1925 г. издал о ней свои воспоминания (Анастасий, архиеп. Светлой памяти вел. кн. Елизаветы Феодоровны. Иерусалим, 1925).
Зверев Константин Петрович, прот.
Лк. 23:34.
Джунковская Е. Ф.
Крейц Ольга Эриковна (1888–1963), урожд. Пистолькорс.
О встрече вел. кнж. Марии Павловны и вел. кн. Дмитрия Павловича в Париже во время ее свадебного путешествия см. подробнее: Мария Романова. Воспоминания великой княжны. Страницы жизни кузины Николая II. 1890–1918. М., 2006. С. 121–127.
Письмо без даты. Написано до 26 мая 1908 г. — дня приема Николаем II гр. Г. Г. Менгдена. См.: Дневник Николая II от 26 мая 1908 г.
Вел. кн. Дмитрий Павлович выехал за границу 17 мая 1908 г.
С 27 мая по 21 июля Николай II вместе с детьми отдыхал на яхте «Штандарт» в финских шхерах.
В то время В. Ф. Джунковский был московским губернатором (1905–1913).
Элеонора, герц. Гессенская, урожд. принцесса Сольмс-Гогенсольме-Лих, жена вел. герц. Гессенского Эрнста.
София-Алиса Гогенцоллерн (1870–1932), урожд. принцесса Прусская, замужем за Греческим принцем Константином (1868–1923), с 1913 г. королева Греции.
Гапсаль (соврен. назв. Хаапсалу) — город на северо-западе Эстонии, основан приблизительно в XIII в. С 1710 г. принадлежал России. Любимое курортное место русского двора в XIX в. Сейчас в Эстонии.
Юсупов Николай Феликсович (1883–1908), кн.
Люмбаго (от. лат. lumbus поясница) — прострел, приступообразная резкая боль в поясничной области, ограничивающая движения.
Церковь в честь Покрова Богородицы в Ореанде, построена в 1885 г. в византийско-грузинском стиле.
Мф. 5:16.
Кол. 3:23.
В конце 1908 г. вел. кн. Елисавета Феодоровна передала в Императорский Эрмитаж коллекцию вел. кн. Сергея Александровича, всего 182 номера. Коллекция состояла из 98 миниатюр, в большинстве портреты. Среди ценных вещей: 38 табакерок; 7 коробочек для мушек; игольники и несессеры, 3 камеи в рамках, медаль, 2 медальона с жанровыми сценами; 2 пластинки с мозаикой, 6 карманных часов, античный браслет, янтарный ножик, пластинка «Веджвуд» в рамке, русский серебряный пояс с финифтью, медальон с финифтяным изображением русского орла. Эрмитаж также получил четыре картины Гюбера Роббера и один портрет Ромея.
Вел. кн. Елисавета Федоровна передала в Русский музей императора Александра III старинные портреты работы Антропова, Левицкого, Боровиковского, Тончи и Щукина.
Слова, выделенные в этом письме курсивом, в оригинале написаны на русском языке.
Георгий Михайлович (1863–1919), вел. кн., сын вел. кн. Михаила Николаевича. С 1895 г. управляющий Русским музеем императора Александра III, принимал активное участие в создании коллекции музея.
Крамской Иван Николаевич (1837–1887), русский художник.
Именины Николая II отмечались 6 декабря, в праздник свт. Николая.
Речь идет о пребывании вел. кн. Елисаветы Феодоровны в Царском Селе с 7 по 22 ноября 1908 г.
Имеется ввиду октябрь 1894 г. — болезнь и кончина Александра III.
Запись сделана о. Иоанном Кронштадтским в преддверии боснийского кризиса, вызванного объявлением Австро-Венгрией об аннексии Боснии и Герцеговины (7 октября 1908 г.).
Толстой Лев Николаевич (1828–1910), русский писатель.
Дневник Николая II от 28 января 1909 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 253. Л. 139.
Лисовой Н. Н. Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX — начале XX в. М., 2006. С. 194.
В 1908 г. Антиохийский Патриарх Григорий IV (Хаддад; 1906–1928) получил из средств министерства иностранных дел единовременное пособие 30 000 руб. и ежегодную субсидию в том же размере.
Н. М. Аничков, вице-председатель ИППО, ушел в продложительный отпуск в связи с болезнью глаз.
Дядя Bertie — Эдуард VII, король Великобритании.
Иннокентий (Пустынский; 1868–1937), ей. Аляскинский, викарий Алеутской епархии (1903–1909). С 1 мая 1909 г. ей. Якутский и Вилюйский (1909–1912), ей. Туркестанский и Ташкентский (1912–1923), с 1918 г. архиеп. В 1923 г. признал юрисдикцию обновленческого Синода Православной Российской Церкви и был назначен архиеп. (обновленческим) Курским и Обоянским. С 1924 г. — митр, (обновленческий) Киевский и Галицкий; с 1929 г. — Архангельский и Холмогорский. Затем жил в Алма-Ате. Был арестован и расстрелян.
Вероятно, речь идет о приезде Николая II в Москву весной 1903 г. Архим. Иннокентий (Пустынский) был рукоположен в сан епископа 14.12.1903.
20 сентября 1918 г. на Поместном Соборе РПЦ, на заседании Отдела единства христианских Церквей, было принято решение о диалоге с англиканами. Предполагалось укреплять с ними связи и искать подходы к объединению.
Платон (Рождественский; 1866–1934), архиеп. Алеутский и Североамериканский (1907–1914).
Ряжский Павел Иванович, инспектор русских школ в Палестине и Сирии.
Нейдгарт Борис Александрович (1819–1900), председатель Совета Елисаветинского Благотворительного Общества.
Хитрово Василий Николаевич (1834–1903), инициатор и фактически создатель ИППО, член Совета и секретарь ИППО (1882–1903).
Извольский Александр Петрович (1856–1919), министр иностранных дел (1906–1910).
Спиридон, Патриарх Антиохийский (1891–1898).
Григорий, митр. Триполийский, взошел на на Антиохийскую патриаршую кафедру в июне 1906 г. при поддержке русского консульства.
1 марта 1902 г. специальным ирадэ султана Абдул-Хамида II (1876–1909) 84 школы ИППО в Сирии и Палестине получили легальный статус русских учреждений и как таковые были уравнены в правах с аналогичными заведениями других иностранных держав в регионе.
Зиновьев Иван Алексеевич (1835–1917), действит. тайный советник, русский посол в Константинополе с 1897 г.
Закон об отпуске из Государственного казначейства средств в пособие Императорскому Православному Палестинскому обществу на содержание русских учебных заведений в Сирии // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. Т. 32. 1912. Иг., 1915. С. 1117.
Вероятно, вел. кн. Елисавета Феодоровна имеет в виду операцию, которую она перенесла в январе 1908 г.
О. Иоанн еще в 1904 г. через ходатайство к митр. Антонию (Вадковскому) получил разрешение быть погребенным в крипте Свято-Иоанновского монастыря — в порядке исключения из существовавшего законодательства. 23 декабря 1908 г. Кронштадтский пастырь нашел упокоение перед правым клиросом церкви-усыпальницы во имя святых пророка Илии и Царицы Феодоры. Над его могилой была положена массивная мраморная плита с изображением Креста, Св. Евангелия и резной митры из мрамора (см.: А. В. Берташ. История захоронения св. Иоанна Кронштадтского в 1920–1940 гг. // Православный летописец Санкт-Петербурга. № 7, 2001).
«9-го апреля <1910 г.> за всенощной Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, Казначея В. С. Гордеева и 15 испытуемых сестер Преосвященным Трифоном были посвящены в сестры по чину, утвержденному Высокопреосвященнейшим Владимиром Митрополитом Московским, а 10-го апреля за Св. Литургией Ее Высочество Митрополитом Владимиром была поставлена настоятельницей Обители» (Отчет Марфо-Мариинской Обители Милосердия за 1910 год. М., 1911. С. 6).
Лк. 9:62.
Вероятно, речь идет о «Жизнеописании Великого Князя Сергея Александровича», которое было недавно опубликовано Новоспасским монастырем: Великий Князь Сергей Александрович Романов: биографические материалы. Кн. 1.: 1857–1877. М., 2006. С. 51–215; Кн. 3.: 1880–1884. М., 2009. С. 17–178.
Горчаков Константин Александрович (1841–1926), светлейший кн., шталмейстер.
Товия (Цимбал), архим.
Аполлос (Беляев) (?–1921), архим., экклесиарх Троице-Сергиевой Лавры.
Досифей (Андреев), архим., казначей (1904–1922) Троице-Сергиевой Лавры.
В этом письме курсивом выделены слова, написаные в оригинале на русском языке.
Смоленская Зосимова Пустынь — мужской монастырь в 25 км. от Троице-Сергиевой Лавры. Основана в XVII в., после временного запустения восстановлена в середине XIX в. С 1867 г. приписана к Троице-Сергиевой Лавре. Была закрыта в 1923 г.
Алексий (Соловьев), иеросхимон. (1846–1928), старец Смоленской Зосимовой пустыни. Из семьи протоиерея. Окончил духовное училище в Андронниковом монастыре и Московскую духовную семинарию (1866). С 1867 г. — дьякон храма свт. Николая в Толмачах. В 1895 г. рукоположен в священники, определен пресвитером в Большой Успенский собор в Кремле. В 1898 г. поступил в Зосимову Пустынь, пострижен игуменом Германом (Гомзиным). С 1908 г. находился в полузатворе, выходя только по субботам и воскресеньям и принимая в эти дни посетителей. 6 июня 1916 г. ушел в полный затвор. Но в июле 1917 г. участвовал в монашеском съезде, проходившем в Свято-Троицевой Сергеевой Лавре, где был избран членом Поместного Собора. Именно ему было доверено вынуть жребий при избрании Патриарха. Жребий указал на свт. Тихона (Беллавина). Пострижен в схиму в 1919 г. После закрытия Зосимовой пустыни в 1923 г. жил в семье Верховцевых, где и скончался. Прославлен в чине преподобных. Марфо-Мариинская Обитель находилась под духовным руководством старца Алексея.
Трифон (Туркестанов), ей. Дмитровский, первый викарий Московской епархии.
Анастасий (Грибановский), ей. Серпуховской, викарий Московской епархии (1906–1914).
Феофан (Быстров) (1873–1940), ей. Ямбургский, викарий Санкт-петербургской епархии (1909–1910), ректор СПб ДА (с 4 февраля 1909), духовник царской семьи (1909), ей. Таврический и Симферопольский (1910–1912). Поддерживал ГЕ. Распутина в первые годы его пребывания в Петербурге. Позднее разочаровался в нем, в начале 1911 г. предложил Св. Синоду официально выразить неудовольствие имп. Александре Федоровне в связи с поведением Распутина. С 25 июня 1912 г. — еп. Астраханский, затем ей. Полтавский и Переяславский (1913–1919), архиеп. (1918). В эмиграции с 1920 г.
Олсуфьева Александра Андреевна, (урожд. Миклашевская), гр., статс-дама, гофмейстерина двора вел. кн. Елисаветы Феодоровны.
Мария Павловна (младшая), вел. кн.
«Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62).
Герман (Гомзин) (1844–1923), схиигум., настоятель Смоленской Зосимовой пустыни. Вступил в число братии Гефсиманского скита в 1868 г., пострижен в рясофор в 1870 г., в мантию — в 1877 г. Рукоположен во иеродиак. (1880) и иеромон. (1885). Братский духовник Гефсиманского скита (1892), духовник больницы и богаделенного скита (1893). По благословению старца Варнавы Гефсиманского, с 12-ю учениками перешел в Зосимову пустынь, принял на себя настоятельство (1897). Игум. Герман был пострижен в великую схиму в 1915 г. Скончался незадолго до закрытия обители в 1923 г. Перед смертью «о. Герман вспомнил Великую княгиню Елизавету Федоровну и своего отца, в монашестве Симеона, и стал просить свести его к ним. Ответ отца Мелхиседека, что Елизавета Федоровна сама обещала придти, успокоил батюшку…»
Гавриил (Зырянов) (1844–1915), схиархим. Поступил в братство Оптиной пустыни (1864). Перешел в Высоко-Петровский монастырь (1874), пострижен с именем Тихон (1875). Рукоположен во иеродиак.(1877). Перешел в Богоявленский монастырь в Москве (1880), затем в Раифскую пустынь (1881). Рукоположен во иеромон. (1883), духовник обители. Переведен в Седмиозерную пустынь (1883), духовник и старец обители. Пострижен в схиму с именем Гавриил (1892). Назначен наместником (1901). Возведен в сан схиархим. (1902). В результате наветов был отстранен от должности наместника и перешел в Спасо-Елеазарову пустынь под Псковом (1908). Прославлен в лике местночтимых святых Казанской епархии.
Игумен Герман (Гомзин) был переведен в Махрищский монастырь (14.09.1909 — 14.11.1909). «В деле возвращения отца Германа из ссылки имело большое значение, между прочим, ходатайство одной высокой и святой подвижницы, участие которой несомненно зачтется перед Господом в большую заслугу и будет одним из драгоценных перлов в ее небесном венце» (Епископ Арсений (Жадановский). Воспоминания. М., 1995. С. 80).
Нина (Волкова), игум. Скорбященского монастыря в Москве (30 июня 1909–1918).