А по соседству, слева, рядом,

у мамы с папой рос Гаврил,

любил заняться плотно садом,

им помогал, что было сил…

Достоин в жёны взять принцессу,

созрело всё уж у сынка,

давно готов к любви процессу,

любовь не найдена пока…

Мужские выросли детали,

когда ходил он по нужде,

то индюки взахлёб икали,

бежали прятаться – кто где…

Юнец был крепким и упорным,

стеснялся только женских глаз,

в труде, в застолье был проворным,

умел промолвить пару фраз

Произнесет бывало басом

– Стройны Вы, тётя, как цветок!

В сей час его напоят квасом,

от пирога дадут кусок!

Прошу, подайте местным бабам

со словом нежным мужика…

Их жизнь – как тряска по ухабам,

в запое мужики пока…

А как проспятся, свиньи словно,

рассол всё пьют, из слов – лишь мат,

хохочут, смотрят вниз греховно,

и щиплют грубо баб за зад…

На хутор вечер входит властно,

сверчки журчат, жужжит комар,

места он эти любит страстно,

его узрят и мал и стар…

На сене действие вершится,

Луна проводит свой дозор,

вот-вот и юноша решится

уменьшить к девушке зазор….

Румяны нашей Маши щечки,

Гаврил от счастья весь дрожал…

Как вдруг, у стога, возле бочки

травою кто-то зашуршал…

Не уж-то лихо бродит снова,

пугать народ сей призрак рад…

/Молчат – ни слова, ни полслова/

А чудо выпятило зад

и совершенно неприлично

произвело обстрел в тиши,

его, понятно и логично,

заряд откинул в камыши…

Друг к дружке пара прижималась,

испуг пробрался словно вор,

в стогу ночном так и осталась

вести друг с другом разговор…

А Дормидонт, того не зная,

к любви приблизился земной,

затем, как утварь гужевая,

на четвереньках полз домой…

Дед Дормидонт не изменяет

привычкам, водке и вину,

напившись, по селу гуляет,

совсем не слушает жену…

Измен не жалует, по сути

и ценит преданность во всём,

не признает всей этой мути,

он правдолюб – но, только днём…

А ночью, опрокинув чарку,

он посетить не прочь гарем,

но вот беда, не держит марку,

низ не работает совсем…

Ещё запомнил, что супруга

за это вырвет вмиг кадык,

в тугой завяжет узел друга,

что телепаться вниз привык…

Приметил дед – Иван бесстыдно

изменой пачкает свой лик!

За оскорбленных баб обидно,

решил стать мстителем старик…

Для акта мести все детали

продумал! Как, за кем следить…

И, очень важно, чтоб Вы знали,

он понял – нужно в меру пить…

Но только вымерить как меру?

Дед Дормидонт потрогал плешь,

не потерять бы в разум веру,

в расчётах тут сплошная брешь…

Ну а Иван, в порыве страсти,

любовью жалил как оса

и возле женской задней части

творил без меры чудеса…

За грех подходит час расплаты,

дед Дормидонт рычит как лев:

«Устои верности измяты!

Услышьте, люди, лютый гнев!

Бесстыдства слуги плутовские

в клубок связались Сатаной…

Поступки чужды вам людские!

В селе объявим блуду – бой! »

От неожиданного шума

в трусах запутался Иван…

Как джентльмен, стоял угрюмо

закрыв любимой голый стан…

Дед Вере шепчет по секрету:

«Ты без стыда? Я не пойму…?

Враз прекращу шумиху эту…

Мне только сделай, как ему…! »

Как удалось закрыть рот деда

взять не могу сейчас я в толк!

Нет доказательного следа,

но, все же, он тогда умолк…

И никогда не вспоминает

об этом случае – молчок!

Лишь иногда в усы вздыхает,

читайте всё, мол, между строк…