Небольшой сумрачный зал явно давно заброшенного храма освещают лишь несколько свечей и пара факелов, закрепленных в настенных кованых зажимах в виде жутковатых, скрюченных, когтистых рук. Пламя дрожит, нещадно коптит, но черный дым быстро разгоняет ветер, свободно гуляющий по точно древнему, очень древнему храму. Вон все стены в трещинах, полы под толстым слоем песка, который намело сюда изо всех щелей и высоких узких дверных проемов. От дверей только ржавые петли и остались. За древними стенами царит ночь, тихая, нарушаемая лишь шелестом деревьев да стрекотней насекомых.

В центре храма возвышается внушительный алтарь, то что это именно он ошибиться невозможно. И не потому, что сплошь покрыт рунами и буквально пульсирует скрытой в нем энергией, а потому что прямо сейчас на нем лежат две обнаженные девушки. Обе красивые, молодые, даже юные, лет двадцати, наверное. И словно две стороны одной медали, темной и светлой.

Неотразимая красота первой меня поразила: овальная форма лица с правильными, благородными чертами; фарфорово-гладкая, белая кожа; иссиня-черные волосы темной волной стекают с грубого каменного «ложа» до пола; черные дуги бровей и пушистые ресницы подчеркивают большие, чернильно-черные глаза… из которых будто сама бездна наблюдает за происходящим. Идеальные черты лица неподвижны, даже аккуратные ноздри изящного носа не трепещут. А вот губы, розовые, мягкие, чувственные, напряженно сжаты. Хотя обнаженное тело, будто напоказ выставленное в выгодном свете, полностью расслабленное.

Вряд ли я видела хоть раз в жизни такие совершенные формы, скорее всего — нет. Чересчур гармонично и идеально «скроена» брюнетка. Уязвимая линия шеи, ключиц и изящных плеч; руки, которые, не знают тяжелого труда, с узкими кистями и тонкими запястьями. Небольшая, но при этом высокая упругая грудь с розовыми торчащими вершинками, узкая талия, округлые бедра, между которыми черный треугольник волос стыдливо прикрывает женскую суть. И ноги — недостижимая мечта любой топ-модели: длинные, ровные, с идеальными коленками и небольшими аккуратными ступнями. В общем, девушка во всех отношениях — мечта художника и модельного агентства.

Рядом с ней на черном шелковом, судя по блеску ткани, покрывале лежит вторая девушка, тоже красивая, но по-другому. Золотистые волосы, заплетенные в толстые длинные косы, лежат вдоль тоже полностью обнаженного расслабленного тела. Кожа с золотистым загаром; очень милое, очаровательное личико с веснушками на слегка курносом носике и округлых скулах. Брови вразлет, густые и пушистые ресницы, осеняющие раскосые голубые-преголубые глаза, в которых словно небо отражается. И пусть фигура этой девушки не совершенна, как у первой: и бедра широковаты, и ноги коротки, грудь размера четвертого и тяжелая на вид, но, на мой взгляд, эта красотка гораздо привлекательнее, ближе, привычнее, приятнее. Я и сама такая… была… мое тело было, правда, попроще, не столь яркая.

Я невольно сравнивала двух девушек: одну — само совершенство, но ледяную, далекую от всех и вся, словно созданную кем-то исключительно для поклонения; и вторую — хорошенькую, зато милую, земную и будто наполненную светом и теплом. Такой любуешься и душа радуется! Душа… Невольное восхищение девушками, каждой по-своему, быстро сменилось на страх и сомнения: ой, а они живые? Лежат неподвижно и в широко распахнутых глазах обеих абсолютная пустота. Присмотревшись, отметила, что девушки дышат. И что их занесло в это страшное место, на алтарь?

Скорее всего мужчина, который стоит рядом с алтарем. Странный какой-то, в непривычной мне темной одежде: серая рубаха со шнуровкой на груди и свободными рукавами с зауженными манжетами, поверх нее плотный кожаный жилет до бедра, застегнутый на металлические пуговицы, кожаные потертые шорты до колена, из-под которых видны чулки грубой вязки, немного вытянутые на коленях. Но смешным это одеяние не выглядит. Похоже на старинные колет, кюлоты и шоссы, насколько мне известно. Завершают вполне средневековый наряд сапоги с коротким голенищем, в таких наверняка удобно ходить по горам и лесам. На талии, поверх колета, широкий пояс, на котором слева прикреплен небольшой кошель и длинный нож, стилет. А справа — другое оружие, побольше и подлиннее, я в нем совсем не разбираюсь. Кажется, что этот незнакомец сюда прямиком из дремучего средневековья попал, или ролевики реконструкцию делают. Жаль, но я точно знаю — это не так.

Высокий, статный, брутальный брюнет с черными глазами и недельной щетиной на тем не менее красивом лице. Хотя и у него в глазах пусто и стыло, словно внутри все умерло, давно и безнадежно. Придвинув ближе к девчонкам свечи, отчего по стенам заметались причудливые, жутковатые тени, он неторопливо развернул лежавший на алтаре тряпичный сверток и достал из него чуть загнутый кинжал с прозрачной рукояткой, в которой что-то едва-едва светилось.

О, неужели магия?

Под пострадавшим от времени сводом храма зазвучал сильный, хрипловатый голос таинственного мужчины, вставшего в изголовье брюнетки, — гипнотически завораживающий речитатив. Попутно он рисовал на ее груди… руны — выводил их на коже острием кинжала, пуская кровь. Делал это неспешно, так, словно каждый жест, каждый хвостик сложнейших «иероглифов» отрепетирован и заучен до автоматизма. Затем, не отвлекаясь, он переместился в изголовье блондинки и повторил те же самые рисунки. Опять вернулся к первой девушке, не прекращая таинственную певучую речь.

Я содрогнулась до глубины души, когда мужчина со всего маху вонзил кинжал между идеальных полушарий груди брюнетки, отчего та выгнулась и захрипела. Боже, она умирает! Дальше я в ужасе наблюдала, как рукоять кинжала наполнялась странной черной субстанцией, которая, словно кошмарный паразит, тягуче медленно, неохотно, покидала тело жертвы.

Мужчина мгновение подождал, похоже, чтобы убедиться: вся ли чернота вышла? А у меня мелькнула странная мысль: может все не так как выглядит? Мне кажется? И этот злодей вовсе не злодей, а спаситель? Мелькнула и пропала, потому что в следующий миг кинжал вонзился уже в грудь солнечной блондинки, а чернота — или тьма? — из рукояти так же жутко начала стремительно перемещаться в ее тело. Девушка-солнышко выгнулась, захрипела, ее тело засветилось, затем забилось в конвульсиях. В нем явно шла какая-то борьба, встревожившая мужчину, — он резко выхватил из-за пояса второй нож и быстро, но предельно внимательно и тщательно начал рисовать еще руны на бьющемся в конвульсиях теле. Тембр его голоса стал глубже, как-то плотнее, как если он не призывал, а приказывал.

Блондинка перестала биться в судорогах, ее тело обмякло, затем от него отделилось золотистое, призрачное отражение. Душа?.. Это она зависла над покинутым телом? Я всей сутью ощутила отчаянное страдание и боль изгнанной светлой души. Она пыталась коснуться груди, своей недавней физической оболочки, из которой торчала рукоять злополучного ритуального кинжала, правда теперь совершенно пустая — вся тьма впиталась в новое тело.

Витая под потолком храма, я воспринимала творившееся внизу как фильм ужасов. Сочувствовала, соболезновала, тряслась от страха, но отстраненно, именно как происходящее на экране. Страшно, но где-то там. А тем временем изгнанная светлая душа пыталась пробиться обратно, отвоевать собственное тело, но изгнавшая ее тьма отторгала, обжигала, заставляла одергивать призрачные руки. Голос мужчины, который вновь передвинулся к изголовью брюнетки, звучал все громче, настойчивее, отдаваясь и внутри меня странным, тянущим зовом. Я даже невольно приблизилась, чуть-чуть подлетела к алтарю, поддавшись этому призыву-песне.

Наконец, светлая душа окончательно осознала, что путь «домой» ей заказан, там обосновался кто-то гораздо более сильный, наглый, беспринципный и битва проиграна. И обратила внимание на неземную красотку, что по-прежнему лежала бездыханной рядышком, а ведь уже минута, наверное, прошла, как ее убил этот непонято кто: то ли спаситель, то ли черный жрец-извращенец. Смиренная душа решилась коснуться чужого тела, чтобы занять хотя бы его.

Но то, что произошло дальше, похоже, не только я, но и призрачная душа не ожидала. Стоило ей коснуться тела брюнетки, как прекрасная, белоснежная кожа той вспыхнула кошмарными, пылающими самой тьмой рунами. А изгнанная душа не просто в ужасе, а в какой-то дичайшей инфернальной панике отпрянула от помеченного тьмой тела и кинулась прочь… мимо меня. Зато я познала значение слова «крик души». Душа убитой золотоволосой девушки не просто кричала, ее вопль ужаса меня оглушил, заставив растерянно наблюдать за тем, как она исчезает в неожиданно возникшей вспышке яркого света.

Я поздно осознала, что от хорошего с воплями не удирают, надо бы и мне по-быстрому убраться из этого чудовищного места, в котором столь неожиданно и совершенно непредсказуемо очутилась. Но все произошедшее незадолго до этого настолько дезориентировало, что я действительно воспринимала происходящее как страшное кино, а не реальность. Я отвлеклась на чужую душу, за что и поплатилась.

Голос жреца сильно, отчаянно громыхнул под сводами храма, а на меня будто удавку накинули — сдавили что есть силы и потянули вниз. И как совсем недавно, словно на убой овцу на веревочке, пусть я не менее отчаянно и громко сопротивлялась, потащили к телу брюнетки. Что я там недавно думала: неземная красота? Плевать! Только не туда! Только не в это тело, сплошь покрытое пылающими черными рунами, от которого приличная светлая душа в сумасшедшей панике удрала. Но кто б меня слушал?! Момент моего слияния с чужой физической оболочкой оказался настолько шокирующим событием, что лишил последнего — сознания.

— Лесира, можно напоследок я возьму это тело? — будто сквозь вату донесся до меня глубокий голос жреца, совершенно безэмоциональный, бесстрастный и бездушный.

Из забытья меня выдернул не его жуткий, ледяной голос, а ощущение… будто мне на бедро легла теплая ладонь. Мне? На бедро? Но пока мои мысли и чувства пытались прорваться сквозь странную вязкую муть, кто-то рядом со мной продолжал разговор.

— Не смей к ней прикасаться! — злобно рыкнул неожиданно звонкий девичий голосок.

— Но почему? Ты давала зарок вечной девственности, чтобы усилить свою магию, а этому телу невинность больше ни к чему! — ледяной, бесстрастный, даже немного флегматичный голос жреца совершенно не сочетался с омерзительным содержанием слов.

— Потому что я так сказала! — мне почудилось, что рядом взревела сама бездна, столько ярости и злобы было в этом звонком, но исковерканном интонацией голосе.

Ей парировал на самую капельку более эмоциональный, в виде толики злости, голос жреца:

— Ты — моя пара! Я отдал тебе все, что имел. Жизнь! Душу! Титул! И свои земли! Ради тебя я отказался от всего, убил семью и друзей! Так почему ты отказываешь мне в столь малом — лишить невинности твое бывшее тело? Хоть напоследок насладиться его жаркой глубиной…

— Элиан, ты как маленький, право слово! — хрустальным перезвоном ответил ему женский смех.

И как она так может: сначала реветь, подобно бездне мрака, а потом звенеть весенним ручейком?

— Нет, просто на пути к могуществу и власти ты забыла, что я, прежде всего, мужчина. Твой истинный, твоя пара. И слишком долго не имел права взять свое, — в мужском голосе скользнул оттенок горечи и усталости.

— Элиан, я запрещаю тебе прикасаться… к ней. Во-первых, ты мой! А это тело уже чужое! Хоть и во-вторых, но еще более важно, в нашем мире, даже в самой глухомани, все слышали про Черную Лесиру-Девственницу! И ни у кого не должно закрасться и толики сомнения, что она — не я. Ты понял меня?

— Тогда ты согласишься, наконец, стать полностью моей? — глухо, совершенно пустым голосом настаивал мужчина.

— Тогда я снова буду свободна! От зароков, клятв и долгов! От всего!

— И от меня?

— Клянусь Тьмой, я не понимаю, что такого в этом действе, что ты… да и все на нем помешаны? Грязный, примитивный акт. По сути, не несет ничего полезного, кроме размножения…

— Так ты станешь, наконец, моей? — неожиданно жестко оборвал ее мужчина.

Разговор пугал меня все сильнее, но отвлекали ощущения. По коже прошелся прохладный сквозняк, спиной и крестцом я ощутила неровности твердой, кажется, каменной поверхности.

— Конечно-конечно, любимый, — пропел хрустальный ручеек, щедро расплескав яд своих вод и явной лжи. Рядом что-то шевельнулось и моего носа коснулся легкий цветочный запах, смешанный с капелькой женского пота. А следом эта черная змея уже напряженно спросила: — Почему она никак не очнется? У нас почти не осталось времени, ведь однозначно кто-то мог засечь выплеск древней магии…

На мое обнаженное бедро вновь легла чужая теплая ладонь, позволяя робко предположить, что я вновь живая. С телом! Точнее — в теле! Но сумбур радостно-испуганного хаоса в моей душе усилил словно механический голос того самого Элиана:

— Во время ритуала что-то пошло не так. Мне даже пришлось усиливать призыв, я до дна исчерпал свой резерв, забравшись и в жизненную силу…

— Не волнуйся, при первой возможности я верну тебе утраченные годы и здоровье, — отмахнулась девушка, а вот дальше уже задумчиво добавила: — При смене тела я остро запомнила лишь жар ее света, но быстро подавила сопротивление… Странно. Но ты верно поступил. Иначе бы наш идеальный план сорвался и преследование однозначно продолжилось. Раньше или позже.

— Знаешь, ты справилась с ней легче, чем мы думали, я ни на миг не потерял нашу с тобой связь истинных. И чувствовал тебя как никогда сильно. А вот дальше что-то резко изменилось. В какой-то момент я тоже ощутил жар истинного света и поводок порвался. Пришлось судорожно создавать новую петлю и раскинуть сеть шире, чтобы поймать беглянку и вернуть обратно. Мне удалось, хотя сопротивлялась она сильнее прежнего, выкачивая из меня жизнь и силу. Эта деревенская простушка оказалась не так проста…

— Главное — у нас все получилось! Осталось добраться до Кверега и все завершить! — радостно заявила девушка, а потом мою щеку буквально ошпарила сильная пощечина, отчего моя голова мотнулась в сторону.

Распахнув глаза, моргнув пару раз, я в полном изумлении уставилась на ту самую золотоволосую девушку, что недавно лежала на алтаре. Нет, на ту самую, душа которой в ужасе улетела к свету, выселенная непроглядной тьмой. Теперь полностью одетую и выглядевшую полной сил. Меня прошило от макушки до пяток чудовищным осознанием: все виденное в храме — не страшный сон! Не кошмар, после которого можно проснуться и забыть, всего лишь сходив в душ и выпив чашечку горячего чая.

В панике я вскинула руку, чтобы убедиться в страшном: да-да, тело той черноволосой красавицы теперь мое. Хорошо без кровавой дырки в груди, куда, я же видела, вонзили кинжал, и кошмарных, пылающих тьмой рун, больше не было. Я даже приподнялась на локтях, испуганно осматривая себя, такую совершенно новую и белокожую. Наверное, те жуткие черные руны были для ритуала переноса душ, если исходить из смысла только что подслушанного разговора и недавнего кошмарного зрелища. К счастью, хоть дырка от кинжала каким-то волшебным образом исчезла. Магия, не иначе!

Беспроблемное владение телом помогло наконец осознать и даже прочувствовать, что я не только целехонькая, но и совершенно голая валяюсь на алтаре, покрытом тонкой черной тканью, а по храму гуляет холодный сквозняк, да на меня смотрят две пары глаз. Нисколько не сочувствующих глаз. Скорее — наоборот.

В некогда небесных глазах золотоволосой девушки-ромашки поселился мрак. В отличие от меня, голой, эта переселенка уже оделась в непривычный костюм — серую рубашку с широким воротом на единственной пуговичке сбоку и пышными рукавами, сужающимися к запястьям. Поверх рубахи колет из плотной темной ткани с незатейливой черной вышивкой; на широком поясе висят нож и кошель. Опустив взгляд вниз, я увидела на ней черные юбку и штаны, заправленные в грубые высокие ботинки со шнуровкой.

Вторая пара глаз — пустых и безжизненных — небритого брюнета, одетого как средневековый охотник. Ну на него я уже раньше насмотрелась. Вместе преступная парочка выглядит весьма колоритно: невысокая девушка с нежным веснушчатым личиком и мрачный красавчик здоровяк.

Настороженно разглядывая незнакомцев, я села на алтаре, свесила ноги и, подтянув к себе черную ткань, старательно в нее завернулась. Руки-ноги двигались как родные, даже головокружения не было. Но радоваться новому красивому телу не было сил, ведь в голове билось — это не сон! Смерть, переселение душ, убийство — реальность! Причем, моя!

— Почему у нее глаза синие, а не черные? — ошеломленно выдохнула девушка, глядя на меня жуткими, теперь не голубыми, а абсолютно черными зенками.

Но ведь синий — мой собственный цвет глаз…

— Глаза — зеркало души, — невольно выдохнула я известное изречение.

Сказала и замолчала, удивленная звучанием своего нового голоса — грудного, без прокуренной хрипотцы, а с милыми мурлыкающими, кошачьими полутонами Людмилы Касаткиной, которая озвучивала Багиру в «Маугли». И осознала, наконец, что мы, похоже, говорим на одном языке, ведь я их прекрасно понимаю, хотя речь звучит инородно для моей памяти и артикуляции языка.

— Ты кто? — неожиданно мягко спросила девушка.

Я было открыла рот, чтобы в духе натренированного офисного планктона и заучки-студентки представиться Олесей Викторовной Щепкиной, но в последний момент прикусила язык и образцово вытаращила глаза — пресловутый инстинкт самосохранения сработал. А потом тихонечко, испытывая вымораживающий душу страх, дрожащим голоском пролепетала свою версию:

— Не помню.

— Откуда ты? — с любопытством уточнила черноглазая бестия.

— Не знаю, — продолжила врать я и невольно подняла взгляд к потолку.

В памяти всплыли недавние события, кардинально изменившие мою жизнь, которые я столь беспечно пыталась списать на дурной сон. Сегодня был мой первый в жизни корпоратив на первом месте работы. Я — новоиспеченный юрист всего с двухнедельным стажем, а именно — стажер адвоката или лицо, имеющее намерение приобрести статус адвоката, проходящее курс целевой практикоориентированной подготовки, включающей изучение теоретических вопросов и приобретение практических навыков, необходимых для осуществления профессиональной адвокатской деятельности. Вот! Выучила! Когда заключала договор с небольшой, но вполне приличной адвокатской коллегией.

Лето, природа, жара и шашлыки в компании с коллегами. Наше руководство решило, что такие мероприятия помогают сплотить коллектив и способствуют отдыху от напряженной, но плодотворной работы. В общем-то мне очень повезло с коллективом. Если бы не гроза, нагрянувшая внезапно, как говорится, на ровном месте, и разыгравшаяся настолько стремительно, что во вмешательство высших сил сложно не поверить.

На берегу лесного озера началась суматоха, сборы, чтобы убраться из грозового фронта на машинах. И тут в дерево, под которым мы расположились, ударила молния. Паника, ужас, крик. Народ бросился врассыпную, а я замешкалась на секундочку. Потом вспышка, с головы до ног разрывающая боль — и все…

В меня ударила молния, потому что душу буквально вышибло из тела. На миг я зависла над ним, с содроганием и ужасом разглядывая мое изувеченное бедное тельце, беспомощно лежавшее в позе звезды на подкопченной траве. Тем временем вокруг набирала силу стихия, очередная молния ударила в дерево в нескольких метрах дальше, оно вспыхнуло как факел.

Господи, как же было страшно, не передать словами. И дико захотелось жить! Да только высшие силы рассудили иначе: в этом мире мой жизненный путь завершен. И меня, как бы это странно не звучало, куда-то понесло, влекло и звало, не голосом, а будто на невидимой веревочке заставляло следовать за чем-то или кем-то. Тот момент оказался настолько жутким, когда все, что ты считаешь собой, — внизу, а ты, бестелесный и незримый, неизвестно чем влекомый, — летишь прочь. Отчего душа загорелась отчаяньем, злой обидой за все неисполненные мечты, разрушенные надежды, так и не случившуюся великую любовь и не найденную половинку.

Мой яростный, обвинительный непонятно кому выплеск завершился столь же неожиданно, как и случилась моя смерть. Со всего маху меня, можно сказать, шмякнули о невидимую, сверкающую стену, была бы живой, тело бы точно размазало тонким слоем. Будто кто-то закрыл передо мной заветную дверь. А в следующий момент мое движение возобновилось, но в другую сторону!

Мамочки! Неужели за вопли и стенания меня наказали и отправляют не к свету, а во тьму? Но очередной душевный «посыл» накрылся мраком! Нет, сначала все вспыхнуло ярким светом, а потом мигнуло и погасло.

Моя слепота длилась, казалось, мгновение, но теперь я своим чувствам не доверяла. И, очутившись в незнакомом месте, парила в виде призрачного нечто под куполом, сдерживая душевные порывы и эмоциональные посылы, а то мало ли какие еще двери закроют или в какую дыру отправят. Хотя куда уж хуже заброшенного мрачного храма, где жуткий мужик к моменту моего появления уже во всю проводил дикий ритуал по изгнанию светлой души и переселению в ее тело черной.

Правда, к концу ритуала и к началу разговора с участниками темной мокрухи я больше не мучилась вопросом: почему меня именно сюда отправили?! Ибо важнее придумать, как остаться в живых и не лишиться так неожиданно полученного нового тела. Да-да, о произошедшей смене тела я тоже подумаю потом! На данном этапе оно у меня есть и не самое завалящее.

— Что ты помнишь? — хрустальный голос Лесиры, если я верно расслышала ее имя, нехорошо звякнул.

Таращась на нее как баран на новые ворота, я судорожно решала, что же говорить и какую линию поведения выбрать без ущерба для своего новообретенного тела. Наконец, отыграв «безрезультативный поиск воспоминаний», я испуганно проблеяла:

— Ничего, кажется…

— Совсем? — глухо поторопил ее сообщник, сощурив, как оказалось, темно-карие, вполне обычные глаза, невольно подсказав, что я ответила не верно.

— Меня кто-то ударил по лицу, — добавила обиды в голос и непонимания, — за что? — Растерянно осмотрелась, демонстративно удивленно распахивая пошире глаза: — Где я? И кто вы?

— Неужели не знаешь, кто я такая? — милое личико девушки искривила совершенно неподходящая улыбка-оскал.

Я непритворно судорожно сглотнула, качнув головой. Все лучше, полнее, «качественнее» ощущала свое новое тело, заработали органы чувств, приглушенные недавней смертью, дезориентацией и переселением. А еще эмоции, черт их дери, захватили власть, сдавливая от страха сердце, не ровно бившееся.

— Нет, а должна? Вы моя родственница? Подруга? — я с притворной надеждой, стараясь выглядеть убедительной, смотрела на нее, невольно потуже заворачиваясь в черную тряпку, будто та была способна меня защитить.

Девушка с мужчиной переглянулись, словно телепатически пообщались, затем, кивнув, она скользнула ко мне, приобняв за плечи. И вкрадчиво-сочувствующим голоском поведала:

— Ты Лесира Майло джан Кверег. Хотя в народе тебя зовут проще — Черная Лесира-Девственница.

Мысленно я срочно выстраивала цепочку событий с фантастической подоплекой. Думается, ритуал по смене тел был затеян не просто так, а чтобы спасти один зад и подставить другой. С учетом того, что тело брюнетки теперь мое, то и будущая жертва подставы — я. В душе я билась в истерике, мечтала о появлении полиции и какого-нибудь героя, который спасет меня несчастную, неповинную, но лишь хлопала непривычно длинными ресницами и таращилась на зловещую парочку. Сейчас нет ничего важнее информации. И пока возможно, ее необходимо собрать как можно больше.

— О-о-о… приятно познакомиться, но почему так… грубо? Черная Лесира… еще и про девственность зачем-то уточняют? Я что-то сделала неправильно? Или это насмешка? — мой мурлыкающий грудной голосок перешел в хриплое сипение.

Девушка равнодушно пожала плечами:

— Девственность — факт, а не насмешка. Не каждый может блюсти чистоту своего тела ради высшей цели. Ты сильнейший черный маг нашего мира, таких все боятся и оттого ненавидят.

— Я маг? — без капли притворства опешила я.

Криминальная парочка замялась, видимо обдумывала, как мне сообщать важные сведения, чтобы не выдать себя. Наконец, Лесира-1 достала из кошеля штуковину, похожую на чупа-чупс. Как еще описать золотистый шарик на тонкой палочке с четко ощущаемым ароматом жженого сахара и карамели — не знаю. Сунув его мне под нос, приказала:

— Ну-ка, дыхни на него от всей души, так, чтобы из самого нутра шло.

Ну я и выдохнула, мне не жалко. Чупа-чупс не просто сменил цвет на черный — полыхнул маленьким факелом, чем вызвал недоумение на лице «эксперта».

— Не много ли осталось?.. — попытался уточнить мужчина у моей проверяющей, отметив ее резко помрачневшее лицо.

Но она, отрешившись от всего, словно внутрь себя смотрела, а потом, удивленно нахмурив брови, отвернувшись от нас, шепнула абракадабру и «чупа-чупс» снова стал похож на карамельку мутно-золотистого цвета. Затем уже сама Лесира, собравшись с духом, выдохнула на, как я поняла, артефакт, определяющий магию. Я, испуганно пискнув, отшатнулась. У меня так, свечка жалкая горела, а Лесира-1 дунула, как Змей-Горыныч, — вон вся стена напротив нее почернела и потрескалась. А вот «чупа-чупс» остался целехоньким и вскоре она отправила его в кошель с самым довольным видом, ответив своему подельнику:

— Нет, тут нечто другое. Прежний дар по какой-то причине в корне изменился. Ритуал древний, малоизученный, всяких сопутствующих, неучтенных и неизвестных событий могло случиться предостаточно.

Я взмолилась:

— Я ничего не понимаю, о чем вы?

— Напоминаю, это мой муж Элиан, начальник замковой стражи. Я Велина Летняя, твоя троюродная кузина. Тоже немного маг. — Самозванка ехидно прищурилась, когда после замечания о «немного маг» я невольно глянула на почерневшую и потрескавшуюся стену напротив. Но продолжила говорить спокойно и ровно: — Мы живем вместе в твоем родовом замке Кверег. Тебя похитили из дома фанатики, те, кто ненавидит черных магов. Мы преследовали их попятам, но опоздали, потому что обнаружили тебя здесь, на алтаре. Лишенной твоей привычной магии, еще и без памяти!

— То есть, я больше не черный маг? — осторожно уточнила я.

Она с исследовательским любопытством энтомолога, разглядывающего редкую бабочку, несколько секунд молча смотрела на меня, прежде чем ответить:

— В тебе однозначно есть тьма, Лесира, и ее достаточно. Но как она проявит себя дальше, я пока не могу сказать.

— То есть, она бесполезна, да? — расстраиваться из-за наличия во мне тьмы не стала, есть вопросы гораздо насущнее.

Ведь если бесполезна моя неожиданно приобретенная магия, значит и меня могут счесть бесполезной и ненужной. А память подбросила недавние кадры выгнувшихся и хрипящих тел с кинжалом в груди.

— Нет, ты крайне важна нам… сестра, — попыталась по-родственному улыбнуться мне псевдокузина, но вышла кривая, зловещая ухмылка.

Оказывается, не важно, какое у тебя тело, главнее, какая в нем душа. И именно она рождает ту красоту, что либо есть в человеке, либо ее нет. Солнечный флер, который окутывал золотоволосую девушку, лежавшую на алтаре, полностью исчез. Теперь от нее исходил лишь холод и какой-то сладковатый запах, отчего-то пробудивший во мне странный голод.

— Время! — поторопил Велину-2 Элиан.

Велина — пусть пока носит чужое имя — кивнула, подтолкнула меня слезть с алтаря и сунула в руки стопку одежды, которую вытащила из сумки, лежавшей рядом с ней рядом. Следом еще и ботинки со стуком подбитых гвоздями набоек поставила у ног. Но ждать, пока я оденусь, у Лесиры, мысленно я решила называть ее Велиной, не вышло. Я вертела здешнюю одежду, прикидывая, как и что надевать. Пришлось ей поработать моей сноровистой и явно раздраженной этим горничной.

Вскоре на мне были мягко облегающие бедра черные кожаные штаны с карманами, высокие ботинки, как у нее. Поверх черной, довольно тонкой рубашки с аккуратной шнуровкой на груди красовался синий плотный колет с изящной черной вышивкой, застегивающийся на стальные петельки. На плечи мне лег длинный темно-серый шерстяной плащ с капюшоном, ну а с тесемками на нем я справилась сами.

Я запомнила, как выглядела та неземная и холодная красавица с черными блестящими волосами, которая лежала на алтаре рядом с Велиной-1. Поэтому, спешно заплетая две косы до задницы, теперь мои собственные, раздраженно буркнула, ведь к такой длине не привыкла и всегда предпочитала каре:

— Может, отрезать волосы до плеч?

— Не смей! — яростно рыкнула бывшая владелица тела, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Черная Лесира известна своей неземной красотой и длинными волосами… — и продолжила мягче, — волосы — магический накопитель, неужели ты хочешь лишить себя части силы?

— Конечно, нет! Прости, — примирительно заверила я, а потом, кашлянув, прочищая горло от страха, намекнула: — Я же ничего не знаю. Ни про магию, ни про… обычаи и что там за этими стенами…

— Я помогу тебе все вспомнить, не переживай, — снисходительно, довольно улыбнулась она. — Сейчас нам необходимо срочно покинуть это место — вокруг одни враги и фанатики.

Ну что ж, пока я ничего не знаю, нам точно по пути.

Голова немилосердно гудела, словно вместо нее мне достался пустой чугунок, по которому кто-то злобный бил палкой. Помимо этого, на лицо и шею капала вода, заливалась за воротник, выстуживая и так продрогшее тело. Разомкнув веки, я поморгала, привыкая к приглушенному дневному свету. Точнее — утреннему, просто погода оставляет желать лучшего, низкие тучи, мелкий противный дождик. Выходит, я полночи провалялась в лесу, никому не нужная, раз не нашли, и невкусная, раз даже хищники не польстились. Впервые порадовалась столь нелестным «не».

Кряхтя и стеная от боли в голове, я с трудом села, ощущая себя не… тридцатишестилетней женщиной, а как минимум старушкой под восемьдесят. Ощупала многострадальную головушку и ужаснулась. Я приложилась правой стороной, не только лбом, но и скулой. Бровь настолько опухла, что нависла над глазом, снизу ее подперла не менее отекшая скула и щека, на которой я со стоном прощупала несколько царапин.

В общем, правым глазом я видела с трудом. И могла только представить, какой «красоткой» выгляжу наверняка с синей и отекшей половиной лица. Да-а-а… ну и досталось моей новой белоснежной и нежной внешности, включая бока и конечности, но лицу досталось больше всего. Я горестно простонала: «Бедная я, несчастная…»

Куда-либо идти прямо сейчас я была не в состоянии, иначе головушка просто на части развалится. Пришлось на морально-волевых встать и с еще большими усилиями наломать ветвей и соорудить себе подстилку и шалаш, чтобы спрятаться от набирающего силу дождя. Повезло, что лето и на мне кожаные штаны и теплый, шерстяной плащ, не замерзну. Забравшись внутрь, я, наконец, вновь улеглась и пережидала пульсирующую дикую боль в голове, да и всем теле. Как же недобро встретил меня новый мир, и чем я так не угодила его богам, что меня из одной передряги в другую безжалостно швырнули.

Свернувшись клубочком, я вдыхала влажный, свежий до сладости воздух, постепенно успокаиваясь и расслабляясь, ведь боль стихала. И вскоре задумалась над главным вопросом всех времен и народов: что делать дальше?

Искать Велину и Элиана? Да, у нее наверняка можно будет разведать еще что-нибудь об этом мире; возможно, как-то лучше подготовиться к новым реалиям, поесть, в конце концов. Но они явно намеревались использовать меня как подставную куклу в неизвестном мне, но точно коварном плане. И судя по всему, довольно скоро. Чует мое темное нутро вкупе с памятью выпускника юрфака, что ничего хорошего рядом с ними, меня не ждет. Поэтому вариант с розыском я вынуждена была отмести хоть и с огромной неохотой.

Что еще я могу в новом мире, о котором ничего не знаю? Легенду про Ромаха и Церру не считаем, как и сведения про количество континентов и наличие магии. Только знание местного языка можно считать великим везением. Но со скудными знаниями кашу не сваришь и на хлеб не заработаешь. Так что вывод неутешительный: ничего я не могу!

Капли дождя все быстрее и сильнее стучали по веткам, из которых я соорудила свой жиденький и ненадежный шалашик, проникали сквозь листву и продолжали мочить мой плащ. Половина лица горела огнем и пульсировала от боли. Как и голова. Остро хотелось есть, но охотник из меня доморощенный, только свежие огурцы и помидоры с дачных грядок добыть способна. Ну еще ягоду собрать в саду возле дома. По щекам потекли слезы, отчего защипали царапины, добавив к общим мучениям новые.

Я четвертый, поздний ребенок в любящей семье. Избалованный под приглядом двух прилично старше меня сестер и брата. Боже, да я даже готовить так толком и не научилась, ведь вокруг всегда было полно старших родственников, жаждущих накормить «голодного» ребенка. И в подружках племянницы Вера и Маша, родившиеся на год раньше и полтора позже меня, дочери моих сестер.

Копаясь в собственных знаниях, пытаясь отыскать там хоть одно умение, способное помочь выжить здесь, я была вынуждена признать полную неподготовленность. Вместо «готовить-убирать», меня водили по всяким кружкам, языковым и компьютерным школам, на плавание для здоровья, а дома я отдыхала или занималась. Еще пару дней назад я считала, что с учетом прекрасного и всестороннего образования получила отличные перспективы на обеспеченное будущее. Сейчас — не видела никаких.

Школа и университет… Вот что они мне жизненно полезного дали? Как вести себя при пожаре, надевать противогаз… если отыщешь его хоть где-нибудь, я умею. Даже первую помощь оказать утопающему способна. Но ни разжечь костер без спичек, ни раздобыть еду в лесу, либо рыбу без удочки поймать тоже не смогу. В этом средневековом мире все мои знания абсолютно бесполезны. Отсюда следующий плачевный вывод: я ничего не умею!

Тогда надо искать город и идти к людям? Но я отлично запомнила, с какой гордостью и самодовольством Велина заявила, что про Черную Лесиру-Девственницу знают даже в глуши. Если опознают ее во мне, а такую красотку сложно не заметить или забыть, точно в герои не запишут. Выходит, в город к людям нельзя. Надо оставаться в лесу.

В лесу… Сколько здесь человек без еды прожить может? Месяц? Если хищники все-таки не сожрут. Даже если каким-то чудом я научусь добывать еду, то костер разжигать без спичек — нет. К тому же — где жить? В норе? Дом-то построить я тоже не в состоянии. Это только в фантастике попаданец из навоза и сена замок возводит, проводит туда канализацию, заключает договор с местным водоканалом и энергетической организацией…

На этой злобно-ироничной мысли на мой шалашик неожиданно рухнула здоровенная ветка, заставив меня вскрикнуть от страха и уткнуться в листья, поскольку ненадежное сооружение практически развалилось, накрыв меня с головой. Но лучше уж так, под ветвями, чем под дождем окончательно промокнуть.

В общем, полежав еще пару часов, я подвела итог своим размышлениям: чтобы выжить, придется идти к людям, в город. Если встречу деревню, то можно попробовать и там устроиться. Но историю я любила и многое читала, суровые сельские нравы и еще большую обособленность и суеверия отлично запомнила. Ведьм на кострах жгли, может с черными магичками тут так же поступают?! Поэтому жизнь в деревне оставлю на крайний случай. А пока попробую пробраться в город и уже там действовать согласно обстоятельствам. Изучать социум и местные традиции, хитрить, прятаться, жить в подворотне, воровать… наверное. Я содрогнулась от омерзительных перспектив. Но альтернативу пока не видела.

Приняв окончательное решение, раскидала ветви и встала. Дождь прекратился и даже вышло местное, но такое привычное земное солнышко, что согрело и мое сердце. Правда небеса, лишь чуть-чуть менее ярко, украшал Млечный путь.

Проверила кончиками пальцев лицо: оно до сих пор с сильными отеками, поцарапано и болит, но это такие мелочи по сравнению с тем, что на данный момент я менее узнаваема. Вот настоящее везение! Ведь для начала мне необходимо как-то просочиться в ближайший город, затеряться там, найти убежище, даже если на самом темном и пыльном чулане или чердаке. Потом освоюсь и решу, как жить дальше.

Отряхнув плащ, я порылась по всем карманам, не завалялось ли там что-то полезное или наоборот. Ведь мелочевку частенько забываешь именно в карманах, а потом бац — и ка-ак найдешь пару сотенных купюр, которые когда-то на минуточку положил в карман на кассе. Вот и сейчас мне в очередной раз повезло. Глядишь, поверю в благоволение высших сил. В кармашке штанов обнаружила весьма ценные в нынешних условиях находки. Маленькую, если не ошибаюсь, серебряную монетку. Что на нее можно купить, узнаю лишь опытным путем. И грубую, стальную невидимку для волос, хотя может это обычный зажим для бумаг или чего-то другого, но я закрепила ею капюшон на волосах, чтобы не съезжал назад и не открывал больше необходимого лицо. Мне им даже в таком состоянии светить нельзя.

На всякий случай помолилась, вдруг кто услышит добрый и заботливый, и, глубоко вздохнув для уверенности, двинулась искать дорогу. Примерно через час я совершенно неожиданно вышла именно на тот участок дороги, где произошло нападение неведомых клыков Рамдера. И замерла, в испуганном изумлении разглядывая место кошмарных событий. Трупов не было, если не считать почерневшие от копоти кости с черепами, оставшиеся от адских гончих, из них вон до сих пор торчат остовы стрел. Огромный участок земли словно напалмом выжгли, и я даже знаю, что здесь им послужило — черная магия Лесиры. В нескольких местах я обнаружила пятна крови. Но отсутствие трупов обнадежило: все завершилось не так трагично, как могло бы.

Я продолжила идти именно по этой дороге; раз по ней преследовали Велину и Элиана, значит и мне будет проще до города добраться. Но обосновываться именно там я точно не буду, еды какой-нибудь раздобуду и пойду дальше.

К полудню солнце стояло в зените и нещадно пекло, усиливая мою жажду, я заметила среди деревьев блестящую полоску ручья. И ринулась к нему. Напившись и осторожно умывшись, я наконец рассмотрела свое отражение. Даже вздрогнула от неожиданности, когда в небольшой лужице-заводи мелькнуло чужое лицо, которое еще и вытянулось от удивления. Да, от ледяной недостижимой красоты немного осталось. Мое новое лицо было перекошенным и изуродованным, надеюсь, временно. Большая часть лба, все еще сильно набухшая бровь, отекшая скула, щека, по которой словно кошки когтями поскребли, и все это щедро залито фиолетово-синюшным цветом.

Порадовал цвет глаз: не черный, как у Лесиры, а мой, родной, синий. Но правый пока багровый из-за лопнувших сосудов. А в чернильно-черной гриве волос появилось несколько медных прядей, тоже очень-очень родных. Прежде я не была классической рыжей, скорее шатенкой с красивым медным оттенком. Интересно, что еще изменится в моей новой внешности со временем? И как скоро? С учетом того, что за мной охотится толпа народа, было бы замечательно, если бы я изменилась быстрее. И все же, этот прорыв моей прежней сущности невероятным образом сроднил меня с чужим, а теперь, оказывается, точно моим телом. Плеская водой в горевшее от ссадин лицо, я наслаждалась своими возможностями чувствовать окружающий мир, дышать, пить воду. Как же здорово быть живой!

Хороший жизненный настрой толкнул меня немного задержаться на берегу ручья, чтобы, как советовала Велина-Лесира, попробовать познакомиться со своей магией. Не сразу, а спустя час усиленной медитации, я наконец нашла внутри у себя темный крохотный огонечек, который согревал и питал. В какой-то момент ошеломительного знакомства с ним с помощью внутреннего зрения, тоже новообретенного, разглядела множество черных нитей, отходивших от темного пламени моего дара, как я его себе представила, и специфическими щупальцами опутали все тело. Походило это на черного кальмара, даже хихикнула, сравнив морское животное с поселившимся у меня внутри. Затем озадаченно спросила, ни к кому конкретно не обращаясь: «Это источник моего дара? А где тогда резерв искать? Или это и то и другое? Как же все сложно…»

И лишь по наитию, не иначе, заметила, что чем дальше от центра магического сгустка, тем более тонкими становятся нити-щупальца, слипшимися, словно из них выкачали жизненно важную составляющую. И осознала: мучительное чувство голодной пустоты, терзавшее меня последние часы, связано с этим «обезвоживанием», а значит голова «кальмара» не только источник моего дара, но и одновременно резерв. К сожалению, сильно истощенный. Поэтому пробовать трансформироваться в тучку не стала, и так голодная как волк, без малейшего соображения, где и когда удастся поесть. Что говорить про магическую «пищу». К тому же страшно становиться по-настоящему «черной» и высасывать жизнь и магию у других. Я не хочу, даже ради пока не понятной функции безопасности «туча». Сначала все выясню подробнее! Поэтому пришлось отправиться в путь.

Только голод выгнал меня из безопасной лесной полосы, поскольку я предпочитала идти вдоль дороги, прячась от попадавшихся в пути путешественников среди деревьев и кустов. Пришлось, закутавшись в плащ и дождавшись очередного обоза, выскочить из кустов и тенью следовать за последней повозкой, крытой тентом. В надежде, что к вечеру обоз прибудет в город, а не будет разбивать лагерь на свежем воздухе. Я держалась за борт повозки и как заведенная переставляла ноги, устала до изнеможения. Еще и умудрялась из-под края капюшона следить за обстановкой, чтобы в случае чего в любой момент скрыться.

В город я приплелась ближе к вечеру. Дорога привела к широкому каменистому плато, в центре которого высился серый замок скромных размеров, без всяких каменных защитных стен, рва и ворот. Возле него притулился тоже небольшой городишко. Вряд ли это столица, а вот какой-нибудь отдаленный форт вполне возможно. В лучшем случае здесь проживает тысяч пять жителей, затеряться среди них будет крайне проблематично. Значит, придется как можно скорее найти что-нибудь поесть, где-нибудь переночевать и идти дальше.

Обоз медленно подъехал к группе одинаково одетых людей, державших в руках нечто похожее на алебарды. Стояли они возле крохотного домика. Видимо, это городская стража или пограничники и у них здесь пост, а в домике можно спрятаться в плохую погоду. Из головной телеги спрыгнул крепко сбитый, добротно одетый мужик. Перекинулся несколькими фразами со стражами, потом они громко посмеялись обоюдным шуткам. Наконец голова обоза свистнул, оповещая, что путь открыт. Я шмыгнула в телегу под тент, где с трудом втиснулась между туго набитыми мешками с запахом шерсти.

Так я проникла в свой первый в новой жизни город, дождалась, когда стража останется за поворотом и у первой же улочки выбралась из повозки. Дальше отправилась в одиночестве. Мне необходимо было до темноты хоть немного сориентироваться и, если повезет, найти какое-нибудь укрытие на ночь, ну… заброшенную хижину там или сарай какой.

Сначала мне повезло с едой, к ней меня привел хлебный запах. Глотая слюну и принюхиваясь, бормоча «разве может так вкусно пахнуть», я ускорила шаг.

Пироги, пышные, большие, ароматные, лежали на лотке прямо у домика, рядом с ними стояла женщина. Любопытно, что вопреки расхожему мнению о хороших поварах и их комплекции, эта была худая и длинная как палка, еще и с сильно вытянутым лицом. Пока я приближалась к ней, опасливо оглядываясь, она с подозрением смотрела на меня, а когда я, сдвинув капюшон в сторону, «предъявила» ей багровый глаз и, кашлянув, ткнула пальцем в ближайший пирог, женщина бросила на меня возмущенно укоризненный взгляд. Я сразу же протянула ей свою единственную монетку. Укоризна сменилась недовольством.

Я расстроенно обмерла: неужели монетка настолько мелкая, что мне не хватает даже на один пирог? Сказать ничего не могла, опасаясь сорваться в истерику и банально схватить и сожрать пирог у нее на глазах. Поэтому задрала подбородок и глянула на нее снизу вверх, изображая высокомерное непонимание, пусть сама поясняет что не так. Удивительно, но женщина тяжело вздохнула, высыпала из кошеля всю наличность, сразу несколько монеток из темного метала, похожих медных, — и резко протянула мне.

Секунда на осознание своего везения — и я быстренько сгребла с ее ладони сдачу, чуть не поскуливая от счастья. А потом с благоговением забрала большой такой, размером с батон пирог и улыбнулась торговке самой благодарной и извиняющейся улыбкой, на какую была способна. За что получила ответную, а потом и осторожный, сочувствующий вопрос:

— За что ж тебя так муж отходил-то?

— Об дерево ударилась, — пояснила я.

Но женщина не поверила, качнула головой, досадуя на меня «горемычную, битую злым мужем».

Продолжать разговор я не стала; прикинула, хватит ли мне одного пирога, и решила купить про запас еще один, отчего торговка одарила меня довольной улыбкой и даже завернула покупку в большой лист, похожий на лопух. Пока я обыскивала в лесу полученную от Лесиры одежду, нашла в плаще внутренний большой карман, возможно, для оружия, и сунула туда свой будущий завтрак, а может и обед.

Вот так, уплетая пирог и чувствуя, как постепенно наполняюсь энергией и уверенностью, я начала обследовать город в поиске будущего жилья. Точнее, местечка, где можно спрятаться от внимания любопытных горожан, которые нет-нет, да провожали меня недоуменными — сдается мне, пока! — взглядами.

Я уже пальцы от остатков облизала, полностью подобрав даже крошки от пирога, когда услышала впереди крики и шум. Инстинктивно ускорив шаг, я быстро оказалась возле добротного дома с крепким забором, возле которого разыгралась настоящая семейная драма. У ворот с распахнутой калиткой лежала женщина, в ужасе глядевшая на нависшего над ней здоровенного широкоплечего мужика. У нее на щеке явственно алел след от удара. Молодая и, наверное, красивая, была, но сейчас выглядела затравленной, уставшей, обреченной. Возле нее, прижав к лицу ручонки, захлебывалась слезами опрятно одетая девочка лет пяти. А между женщиной и здоровяком втискивался паренек лет четырнадцати. Возможно, и младше, просто пошел в крупного отца, да и лицом похож, и фигурой. Оба сражались взглядами, вцепились друг другу в руки.

— Не смей бить маму! — орал паренек.

— Как ты смеешь перечить мне, щенок, — рычал, брызгая слюной, его отец.

Вокруг шептались соседи и очевидцы, не осмеливавшиеся вмешиваться, но явно осуждавшие мужчину:

— Что с Петрусом сталось, люди добрые? Ведь любил же свою Ларусю до безумия…

— Будто проклял кто…

— Их любовь многим не по душе пришлась… завидовали…

— Петрус работящий, лучший кузнец в округе, да поди ж ты, совсем головой тронулся, слова ему поперек не скажи, сразу с ума сходит да с кулаками кидается…

Я слушала и во все глаза смотрела на еще больше выходившего из себя отца семейства. Первый удар по лицу мальчишки сопровождался взрывом черноты, совершенно непонятным образом щедро выплеснувшейся из взбешенного мужчины. Зрители загомонили громче, закричала жена Петруса, кинулась к мужу, схватила его за ноги и умоляла успокоиться и не трогать сына. Девочка, закусив кулак, содрогалась от рыданий. А во мне усиливался голод, все больше и больше, рывками, как собака, рвавшаяся с привязи. Тягучий, мучительный, разъедающий мое нутро кислотой, разрастающийся пустотой, которую до дрожи в конечностях необходимо было чем-то заполнить.

Мне не встречались буйствующие наркоманы вживую, только в фильмах видела, как их ломало. И глядя на Петруса, пульсирующего… жидким мраком, источавшим невероятно сладкий, запредельно вкусный аромат… зла, ощутила мучительное, непреодолимое желание коснуться его, забрать эту кошмарную на вид тьму себе, до самой капельки. Утолить свой темный голод, заполнить пустоту внутри. Этот порыв одновременно напугал до чертиков и поманил обещанием по-настоящему наесться.

Я каким-то образом, словно ноги сами действовали, оказалась рядом с бушевавшим Петрусом. Он в этот момент хлестким ударом отправил сына на землю и пнул, отталкивая от себя обвивающую его колени жену сапогом. Я коснулась его плеча, ощутила, как перекатываются под грубой рубашкой стальные мускулы, как горит внутри кровь… щедро разбавленная чьим-то черным проклятьем…

Я бы под пытками не смогла объяснить, как догадалась действовать. Потому что все происходило по наитию, словно моя темная магическая сущность действовала на инстинктах, как новорожденные котята тянутся к соску матери за молоком как глотком жизни. Так и я, заглянув в безумные, почерневшие от злобы глаза мужчины, грудным мурлыкающим голоском Пантеры Багиры, попросила:

— Откройся мне! Выпусти зло наружу, свою ненависть, ярость, жажду убивать. Я все заберу, освобожу, дам вздохнуть спокойно…

Дальше я ощутила себя пылесосом, который вместо вездесущего песка и пыли собирал чужую темную магию, первозданное зло. Первый же «глоток» подсказал, открыл мне свою суть. Я не ошиблась, это было именно проклятье. Кто-то действительно позавидовал влюбленным и проклял мужчину, затмив безраздельную и светлую любовь к жене и детям черной ненавистью и злобой. И чем больше он их любил, тем сильнее ненавидел.

Когда я высосала из него все проклятье до капельки, мы оба рухнули на землю, только я — от «переедания», а он — без сил. Я улыбалась, как безумная, ощущая как мой дар жадно насыщается чужим злом, растворяет его, щедро заполняя моего кальмара силой, магией. Петрус, машинально вытерев кровь из-под носа, ошалело посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на детей и жену, замерших в паре шагов от нас тесно прижавшись друг к другу, побитых, заплаканных. Его глаза, оказавшиеся голубыми, расширились от ужаса, он встал на колени и буквально пополз к ним. Упал в ноги и заплакал:

— Простите, простите меня, кровиночки мои.

Семья несчастного не сразу сообразила, что произошло и тоже ошалело смотрела то на него, то на меня. Пришлось объясняться:

— Это не он злобствовал, его кто-то проклял. Обернул его любовь в ненависть… — просипела я от переизбытка эмоций. И закончила. — Теперь он чист от зла. Зло не вернется.

Глава семейства, стоя на коленях, обнимал жену и детей за ноги и плакал, содрогаясь всем телом. Я с улыбкой кивнула женщине, и та наконец-то услышала меня, поверила. Сначала осторожно погладила мужа по волосам, зарылась в них пальцами и крепко прижала его голову к себе.

— Папа был заколдован? — просипел паренек.

Я опять кивнула. Встала и, отряхивая плащ от налипших травинок, негромко подтвердила:

— Теперь все будет хорошо.

— Стража! — ворвался в мой благостный настрой чей-то крик.

Ему вторили другие:

— Стража…

— Клыки Рамдера скачут…

Я обернулась, и моя улыбка растаяла. С нарастающей паникой я наблюдала как в конце улицы, откуда сама недавно пришла, появились конники и скачут прямо сюда, к месту горячих событий. Целый отряд. Впереди несутся трое громадных мужчин, двое магов на темных конях, в руках у них разгораются и увеличиваются светящиеся сгустки. Если не ошибаюсь, когда мы попали в засаду в горах, телохранители Лесиры называли их фаерами. Между магами скачет на великолепном белом жеребце всадник со свободно развевающимися, длинными, красными волосами, которые реют на ветру будто знамя, будто пламя.

— Вот она… Темная… Черная… — завопил народ, тыкая в меня пальцами.

И я, засмотревшаяся было на нереального всадника на белом коне, сорвалась с места и понеслась прочь. И ведь всего лишь поела и заодно спасла семью от проклятья. Позади, нагнетая страха, грохотали по каменистой дороге копыта, а спину жег магический взгляд, если я верно понимала это ощущение. Я металась по городу как мячик от пинг-понга, а меня загоняли, как лису в ловушку. Только ее бы выдавал пушистый рыжий хвост, а меня — флер темной магии. А как по-другому объяснить, почему скрыться не удавалось? Я уже не чуяла ног, побывала в какой-то вонючей, грязной канаве с отходами и, вполне возможно, меня еще и по следам падающих с меня ошметков находили.

Но вот, наконец, в последний момент успела влезть в распахнутое окно заброшенной лачуги. Птичкой вспорхнула по рассохшейся лестнице, скрипнув лишь одной ступенькой, на чердак, и притаилась. Сердце колотилось с такой скоростью и силой, что казалось меня слышала вся округа. Поэтому, когда внизу дверь с грохотом ударилась о стену, я рефлекторно трансформировалась в тучку. Сквозь большую щель между рассохшимися досками я увидела преследователей, настолько близко, что даже чуяла их запах, смешанный с лошадиным потом. Протяни руку — и коснешься макушек. Страшно, но я словно приклеилась взглядом к щели, рассматривая аримских магов.

— Я заметил мелькнувший край плаща черной твари у этого дома, она влезла сюда! — с досадой рыкнул один из громил, что возглавляли моих преследователей, оглядываясь.

Черный сюртук до колен, потертые кожаные штаны, сапоги с коротким и широким голенищем, из которого торчат рукояти ножей. Светло-русые волосы до плеч и светло-карие глаза под тяжелыми густыми бровями. В руках длинный тонкий меч. Симпатичный и весьма брутальный мужчина, оценила бы я, будучи на Земле. Но на Ариме он ужаснул до ледяного комка внутри и желания закопаться поглубже, да хоть под землю, лишь бы подальше от него.

— Ты прав, Дашейн, тут все провоняло тем дерьмом, в котором она перемазалась, — пробасил второй маг — широкоплечий брюнет с льдистыми голубыми глазами, одетый схоже с первым, но сюртук на нем темно-зеленого цвета.

Не знаю, обычные ли они стражи или жуткие Клыки Рамдера, которые напали на команду Лесиры, но все трое преследователей напугали меня до состояния тучки. Особенно красноволосый. По-моему, он понял, что спрятаться в единственной пустой комнате невозможно. Они вон даже в печку заглянули — проверяли, а вдруг я там. Красноволосый не гигант, как двое его «товарищей», скорее просто высокий, но не массивный, а поджарый, двигавшийся со звериной пластикой. Сверху его волосы смотрелись багровым водопадом, спадающим до ягодиц. Одет в темный сюртук до колен, на талии ремень, на котором закреплен кошель и два ножа. Черные брюки из ткани, а не гетры или чулки, как у многих горожан, заправлены в высокие, до колен, кожаные сапоги. Вроде неброская одежда, без украшений, но мужчину не спутать с простолюдином.

Его удивительные волосы оттенка красного вина, резко контрастируют со светлой, без единого пятнышка или родинки кожей. Прямо как у меня… у тела, которое лежало на алтаре и досталось мне. Такую еще «заслужить» надо, либо постоянной заботой и уходом, либо нехарактерными для обычного человека особенностями. Мое тело раньше сильнейшему черному магу принадлежало, поэтому красноволосый напряг гораздо больше остальных. Магия у него что ли красная? Сдается мне, что этот мужчина вообще не формат здесь. Конечно, я мало чего видела, так, Лесирин отряд да жителей городка. Но они однотипные что ли, а этот — другой! Чуть удлиненное лицо с высоким лбом, красными бровями и веером не менее красных ресниц, прямым носом с жадно трепещущими ноздрями. Он, словно охотничий пес, вылавливает в воздухе след добычи.

Красный маг неожиданно резко поднял голову — и я едва сдержала крик, увидев его глаза! Большие, раскосые, с красной радужкой. Нет, алые как кровь. Бр-р-р…

Я отпрянула от щели в полу и буквально через мгновение из нее красный лучик выбрался и змейкой пополз по доскам, словно искал что-то. Меня! В памяти мгновенно всплыла картинка из фильма, где красный луч из оптического прицела искал свою жертву. Следом за поисковым магическим лучиком заскрипела под большим весом лестница на чердак. Я заметалась по чердаку, но бежать некуда, поэтому забилась под крышу, в самый темный и дальний уголок. И затаилась, сжалась вся, наверное, до размеров подушки.

Сначала над полом появилась красная макушка, потом весь этот жуткий красноглазый маг. Сдвинул к переносице красные брови, хмуро оглядывая совершенно пустое пыльное пространство, но — хвала всем высшим! — под потолок смотреть не стал. Видимо, ему в голову не пришло, что кто-то мог забиться крохотной тучкой под самую крышу.

— Что там? — крикнул, если не ошибаюсь, Дашейн, тот, кто назвал меня черной тварью.

— Пусто… — прошелся по моим нервам очередным испытанием глубокий, бархатистый баритон красного.

Я чуть не рухнула вниз в человеческом облике, настолько неожиданно его голос оказался приятным, будоражащим, он будто нутра моего коснулся. Чудом сдержалась. Невероятно, как можно обладать сказочно-чарующим голосом и зловещей внешностью одновременно?

— Неужели мы снова упустили эту мерзкую тварь? — контрастом бархатистому баритону красного прозвучало снизу взбешенное рычание третьего мага, брюнета.

— Успокойся Иор, достанем. Эта черная тварь где-то рядом, я чую даром, — отозвался Дашейн.

— Его величеству дела нет до наших чуек, он устал ждать, когда мы ее достанем. Хочешь на плаху вместо нее? — Иор нагнетал ситуацию.

— Иор, мне кажется, ты слишком устал и преувеличиваешь, — спокойно заметил красноволосый, спускаясь вниз.

Его приятный голос снова вызвал во мне бурю чувств.

— Простите, господин, я просто не хочу в очередной раз разочаровывать его величество, — неожиданно с нескрываемым пиететом извинился Иор.

— За пять лет, что живу в Лавере, не было случая, когда я хоть чем-то разочаровал Рамдера, — бесстрастно ответил красноволосый. — Лесира была в храме Церры и провела какой-то обряд. Там такой густой флер ее проклятой магии остался, что задохнуться можно. Да, эта тварь снова ускользнула, но я только занялся ее персоной и, поверь, свою добычу не упущу. Уверен, она скоро вернется в Кверег, там мы ее и достанем. Вешки выставлены, осталось загнать зверя в силки.

— Скорей бы уже, — Дашейн немного успокоился, — а то эта тварь столько натворила, столько душ загубила, что ни в одном уголке Лавера не найдется даже самой светлой души, которая бы ее пожалела.

— Вот ведь игры богов, — Иор тяжело вздохнул, — Лесира и правда красивая как сама Церра, но черная душой как сам Рамох. Может не зря слухи ходят, что она плод их любви?

— Сомневаюсь, — мрачно усмехнулся красный.

Вскоре маги ушли. А я лишь спустя пару часов успокоилась настолько, что получилось сменить форму на человеческую. В этот раз я благоразумно находилась на полу, поэтому, вновь обретя физическое тело, не рухнула, а улеглась. Хорошим бонусом в смертельно опасной ситуации стало и полезное свойство моего тела. Или одежды? Похоже, либо моя магия, либо моя непривычная для местных одежда совершала чудеса. Вернув себе человеческий вид, я оказалась чистой и сухой. Даже пирог в кармане плаща не пострадал от купания в канаве. Надо бы проверить: это моя магия такая чистоплотная или одежда магически защищенная?

Набегавшись и испытав чудовищный стресс, я проголодалась. Съела половину пирога и заснула прямо на чердаке с мыслью, что завтра же надо бежать из этого города.

Проснулась я резко, с ощущением чего-то холодного и жесткого, со щелчком сомкнувшегося на моей шее. Следом чьи-то руки прижали меня к полу и ладонь закрыла рот. Я заполошно дернулась, попыталась освободиться.

— Тс-с, Лесира, — остановил меня мужской, холодный, бесстрастный голос.

Распахнув глаза и вцепившись в руки у своей шеи, я вытаращилась в лицо напавшему, и опять попыталась выбраться из захвата.

— Замерла! — рыкнул напавший мне в лицо.

Я замерла, мое сердце гулко и рвано колотилось о ребра. Непроглядная темнота подсказала: я проспала, уже наступила ночь. Несмотря на темень, пусть не сразу, но поняла, кто меня нашел. Опознала его весьма примечательный механический голос, а уже потом и самого мужчину рассмотрела подробнее.

— Элиан? — прохрипела я изумленно.

И мысленно отругала себя самыми неприличными и грубыми словами. Как последняя дура ждала вечера, чтобы в сумерках выбраться из этой халупы и незаметно покинуть город, — и заснула. В результате меня не стражи поймали, а кое-кто похуже.

— Пикнешь — умрешь, — ровно предупредил Элиан, убрал ладонь с моего лица и встал.

Уточнять, кто меня прибьет, он или стража, не стал — значит ему совершенно плевать, что я подумаю. Это еще один признак скорой подставы. Поэтому кивнула, давая понять, что буду молчать как рыба. Мы спустились вниз, я посмотрела на распахнутую настежь дверь, сиротливо и кособоко повисшую у стены, на дверной проем, в который проникал свет ночного светила. Действительно, почти белая ночь, хотя в городе, даже средневековом, абсолютной тишины не бывает. Где-то выли собаки, слышалась далекая ругань пьянчуг, приглушенный лязг метала. Шорохи, шепот ветра, скрип дверей или ставней — все это настораживало меня до противной дрожи.

Вдруг в дверном проеме мелькнула тень, но Элиан не отреагировал. Выходит, искал меня не один, а с кем-то из тех суровых то ли воинов, то ли наемников. Кто их разберет?! И если ничего не предпринять, мне вскоре конец. Не на королевской плахе, так в лапах черной сумасшедшей магини. Неважно, что теперь она блондинка, а я брюнетка, от смены тел и слагаемых итог не меняется! И я решилась. Сбегу. Пусть попробуют поймать тучку в небесах!

Но увы и ах, я оказалась тем самым колобком, который считал себя умнее и ловчее всех, а попался лисе в лапы. Только в моем случае — бездушному волчаре. Пока я пыжилась и раздувала щеки, пытаясь сменить форму, подскочил Элиан, больно схватил меня за волосы у макушки, сильно и безжалостно заломил голову назад, заставив встать на цыпочки и в страхе смотреть ему в лицо. Так мы и замерли, глядя друг другу в глаза, ведь благодаря «белым ночам» Тардаша, все было видно без труда.

Красивый мужчина, которого не портит ни щетина, ни грязная походная одежда, свидетельствующая, что пробираться в город ему пришлось ползком и по канавам. Но совершенно пустые, бездушные карие глаза, которые смотрели на меня с лица, искривленного ехидной гримасой, словно чужеродный орган, свели на нет все остальное. Я в руках монстра — это неоспоримый факт.

Элиан склонился, жадно, подобно зверю, вдохнул воздух вдоль моей шеи и у виска, а потом каким-то вымораживающим мое нутро голосом, произнес:

— Не зли меня. На тебе блокатор магии, перекинуться ты не сможешь. Сбежать — тем более.

Я невольно вскинула руку и обхватила свою шею. Защелкнул во сне, гад, посадил на цепь, угрожал. Я всхлипнула:

— За что?

— Во избежание необдуманных решений и поступков, — пояснил он и даже больше: — Благодаря ошейнику впредь тебе не скрыться на просторах Тардаша. А то больше суток убили на твои поиски.

— Я не собиралась бежать, а форму сменить решила, чтобы здесь не узнал кто-нибудь нечаянно, — сипло врала я, испуганно глядя ему в глаза. — Ведь светло, а меня все знают.

— В горах тоже не думала, а случайно вышло? — сухо парировал он.

А я чуть не рассмеялась от горечи:

— Не поверишь, да, случайно. В зад моей лошади стрела попала, она понесла, а на скаку я так об дерево лбом приложилась, что не знаю, сколько без сознания провалялась. Сам видишь, как лицо опухло и посинело, меня даже в городе не узнали… сразу.

Совершенно неожиданно Элиан усмехнулся, скупо, просто дернулись уголки рта, но я заметила и еще больше испугалась: с чего этот отмороженный решил повеселиться? Левой рукой, не ослабляя хватки правой у моего затылка, он провел пальцами по моему лицу, медленно, я бы сказала, лаская, если бы поверила, что он способен на это. Затем выпустил волосы и обеими руками сжал мое лицо, приподнял, чтобы смотрела на него, тянулась к нему, обвел большими пальцами мои скулы. Сквозь страх я почувствовала облегчение: ноющая боль с лица отступила, перестала чесаться оцарапанная кожа, даже глаз полностью открылся. Я проверила ощущения собственными пальцами и ошеломленно выпалила:

— Неужели все зажило? Так быстро?

Видимо, Элиан поверил моему рассказу и, снисходительно качнув головой, пояснил:

— Чему ты удивляешься? Даже слабо одаренный маг способен прожить не менее трех сотен лет. Магия питает, лечит, восстанавливает тело от большинства повреждений. И чем сильнее дар, тем неуязвимее его носитель. Поэтому по-настоящему сильных магов любой стихии казнят отсечением головы или сожжением. А ты черный маг, такие живут дольше остальных… если не поймают.

Я впала в ступор — триста лет? Я проживу не меньше трехсот лет? А ведь еще вчера расстраивалась, что потеряла десять лет жизни из-за возрастной разницы между прошлой мной и нынешней. А выходит, наоборот, приобрела запас на три столетия как минимум? Но вот фраза «если не поймают», вернула на бренную землю: меня несколько часов назад чуть не поймали.

Элиан снова склонился, подышал у моего виска, отчего волоски зашевелились… не только на голове, но и на всем теле от чудовищной перспективы такого вот интереса.

— Не трясись, — презрительно скомандовал мой мучитель и оттолкнул меня со словами: — Тут так воняет, что я просто пытаюсь тобой эту вонь перебить. Ты не моя, не она, истинную связь разорвать только смерть способна.

— Истинную связь? — сразу заинтересовалась я, несмотря на то что, муж Лесиры опять меня испугал, надеялась на принцип «больше знаешь — дольше живешь».

Элиан взял меня за руку и потянул за собой на выход из дома. Правда соизволил глухо пояснить:

— Душа — это энергия, как говорят наши жрецы. Тоже своеобразная магия, только живая, разумная, существующая вечно. Хранящая память о прошлых воплощениях. Источники магов в разы усиливают энергетику души, помогают отыскать и ощутить родственные — когда-то связанные вместе, любившие, прошедшие единение перед богами, в другом воплощении, времени или даже мирах. Поэтому понятие «истинная пара» существует только у нас, магов, тех, чья магия настолько сильна, что раскрывает возможности души в поиске своей половины, любимых прежде, связанных богами или судьбой нерушимыми узами. Не позволяет потеряться во вселенной.

— Вы с… Велиной такие вот связанные души? — хрипло спросила я, вздрогнув, когда впереди нас тенью скользнул наемник, которого я ранее заметила возле домика.

— Да, — бесстрастно ответил Элиан и завершил разговор, — все, теперь тихо.

Пока мы шли, вернее крались ночными улочками, спеша выбраться из города, я с содроганием размышляла об истинных. Это что получается, раз я маг, к тому же не из слабых, значит и на меня может свалиться такое вот «счастье» в виде «истинной» пары? Ведь, исходя из слов Элиана, маги находили пары, даже если души из других миров и времени. Я невольно посмотрела на него, мертвого внутри, словно Лесира выпотрошила всю его душу подчистую, но бросить истинную у него нет возможности. Ведь они связаны богами и судьбой навечно…

Какой кошмар!

Эта новость настолько выбила меня из колеи, что я механически переставляла ноги и выполняла команды Элиана как робот, молча и безропотно. Наш третий спутник нет-нет да недоуменно поглядывал на меня, наверное удивляясь моей покорности. Наконец мы покинули пределы города и оказались неподалеку от того места, где я вчера выбралась на дорогу, чтобы следовать за обозом. Недолго продлилась моя новая городская жизнь…

— Ну здравствуй, Лесира, — вкрадчивый, тихий голос настоящей Лесиры прозвучал громом среди ясного неба.

Вздрогнув, я подняла взгляд от дороги и вскинула его на черную магиню, шагнувшую к нам из ближайших кустов.

— Здравствуй, Велина! Спасибо, что не бросили здесь одну, — каркнула я хрипло. Куда мой новенький кошачий голосок подевался?

— Ну что ты, как мы могли оставить свою госпожу в стане врага и фанатиков, — мурлыкнула она.

— Меня вчера чуть Клыки Рамдера не схватили, — пожаловалась я. — А до этого, когда на нас напали, стрела вонзилась в мою лошадь, она понесла в лес, я там ударилась головой о дерево и провалялась, оказывается, полдня без сознания. И меня никто не искал… Слава всем богам, хоть никто не съел.

— Да что ты говоришь?! — усмехнулась она и полюбопытствовала: — Как тебе удалось скрыться от клыков?

Я пожала плечами, а потом с тяжелым вздохом невольно дернула за ошейник:

— Так испугалась, что снова тучкой стала. Они меня не увидели…

— Они близко стояли? — Лесира напряглась, как зверь на охоте.

— Их трое было, двое внизу остались, один на чердак полез. К счастью, голову не поднимал, осмотрелся и все. Я там чуть не умерла от страха. Жуткий мужик. Еще и принюхивался как зверь…

В меня вперились сразу шесть пар глаз — Лесира и вся ее команда.

— Как выглядел тот мужчина? — в ее голосе даже хрипотца появилась.

— Сначала он на белом коне скакал, от других всадников только красными волосами отличался, — начала я издалека и постепенно сгустила краски: — А вот вблизи от него, когда я в заброшенном домике пряталась, что-то чудовищное исходило, еще и весь такой… кровавый. Помимо волос и глаза красные, нет, багровые.

Лесира неосознанно передернула плечами. Неужели даже эта магиня, известная на все королевство своими черными делами и силой, боится красного мага до судорог?

— Неужели здесь сам Кровавый Фрей? — глухо выдохнул один из подельников Лесиры.

— Ты знаешь еще кого-то с красными волосами и багровыми глазами? — саркастично и зло осведомился другой, наведя меня на мысль, что Кровавый Фрей «грязно потоптался» по чувствам всей этой черной команды.

— Фрей не почуял тебя во второй форме? — задумчиво то ли уточнила, то ли констатировала магиня. — Любопытно! Выходит, запаха твоя туча лишена. Иначе бы он тебя однозначно почуял…

— Я перед этим в сточной канаве искупалась. Да и сам дом был старый, заброшенный и затхлый. Там вонь стояла такая, что глаза слезились, про обоняние вообще молчу, — вспомнила уже я с содроганием.

— От Кровавого Фрея тебя ни одно дерьмо не спасло бы, будь ты в физическом теле, а не магическом…

— Почему? — испугалась я.

— А магический флер ее темной ипостаси? — спросил Элиан у жены. — Как они ее не почуяли?

— Ты сказала, их трое было, кто еще? — обратилась ко мне Лесира.

— Они обращались к друг другу Дашейн и Иор, — кашлянув, ответила я.

Магиня, немного помолчав, задумчиво ответила мужу:

— Она больше не черная, а темная. Тот дом мог принадлежать темному когда-то, или настолько старый, что накопил собственный темный фон. Сам знаешь, для чего служат подобные заброшенные дома, чего там только не творят во благо Церры и Великого Рамоха. К тому же Иор тоже темный, причем, вспыльчивый, как сухостой, мог запросто перебить эманации Лесиры…

В этот момент со стороны города раздался тихий свист и Элиан, вскинув голову, прервал разговор:

— Ты права, дорогая, нам пора.

Я невольно восхитилась абсолютной дисциплине и слаженности этой небольшой, но опасной команды. После жеста Элиана из леса на дорогу вывели лошадей. Все сели на своих, а вот меня посадили на другого коня, не такого мохнатого, более солидного и холеного. Но по свежим пятнам крови на попоне я догадалась, что с его прежним владельцем произошло что-то нехорошее.

Спустя час, не меньше, я решилась узнать у Лесиры конечную цель нашего путешествия:

— Нам долго ехать? Куда?

— Шесть дней, — ровно ответила она, одарив изучающим меня взглядом. — Мы возвращаемся в Кверег, твой родовой замок.

— Но… нам никак нельзя туда ехать, — испуганно встрепенулась я. — Сама слышала, как обыскивавшие дом маги, я так поняла, они из Клыков Рамдера, говорили, что отправятся в Кверег и захлопнут там ловушку на… меня, черную тварь.

— Даже так? — довольно усмехнулась настоящая черная тварь. Но, отметив мой слишком взволнованный вид, «успокоила»: — Стены Кверега защитят нас от любой опасности, не бойся.

Мне хотелось закричать на нее, нет, заорать, послать куда подальше, удрать, да хоть что-нибудь сделать, чтобы изменить свое положение. И все же я промолчала, лишь вцепилась крепче в поводья и луку седла, чтобы не свалиться с большого и норовистого коня. А мысли метались ураганом, я пыталась найти выход. Да только что я могу против вооруженных магов, не абы кого, а опытных воинов. Никто из них не погиб в засаде Клыков Рамдера и не ранен, адские псы не в счет. Наверняка они по «идейным соображениям» преданы Черной Лесире, по ее словам, сильнейшей в этом мире. Да ей убить, выгнать из тела душу, иссушить магически — плевое дело. Невольно вспомнился черный купол, которым она защищала свой отряд от стрел и фаеров клыков, после него осталась черная, выжженная, безжизненная земля.

Как же мне сбежать от нее, если меня ее подельники даже в городе нашли, нашпигованном законниками и клыками Рамдера, которых сама Лесира боится?

— О чем задумалась? — вырвал из размышлений ее вопрос.

— Об Ариме, — грустно улыбнулась я, озвучив первый пришедший в голову вариант. Пожала плечами и демонстративно расстроенно добавила: — Память так и не вернулась, я ничего не знаю о нашем мире, его жителях, традициях и правилах. Да я даже о своей магии ничего не знаю. Вдруг она из-за блокиратора исчезнет…

— Не исчезнет, — ухмыльнулась магиня.

Вот что-то мне подсказывает, что все мои уловки для нее как открытая книга. И я ее скорее развлекаю, чем доставляю неудобства. Ну и ладно, поговорим:

— Почему ты так уверена?

— Источник не появляется из ниоткуда, он передается по наследству от родителей магов, формируется в утробе матери и растет вместе с будущим телом, опутывая его, проникая во все члены и органы. Конечно, у мага можно выжечь источник в любом возрасте, но тогда тело просто погибнет. Потому что магия для мага — это вторая кровь.

— А блокатор…

— Как мы убедились, ты скорее магическое существо, твоя магия работает не совсем так, как у обычных магов. Ошейник просто заблокировал твои возможности, не более того. Доберемся до Кверега, я сниму его, не бойся. Черная Лесира, хозяйка Кверега, не может носить ошейник, ведь так?

Она смотрела на меня с такой хищной ухмылкой, что я смогла лишь покорно кивнуть в ответ, ощущая как по коже разбегаются противные леденящие мурашки.

— Ты научишь меня пользоваться магией? — хрипло спросила я.

— Обязательно, — кивнула она, — тебе необходимо укрепить связь с источником, расширить резерв, и как я говорила, чтобы он стал твоей второй кровью, дыханием, которое ощутят все.

Про себя я мрачно закончила ее мысль: дыханием тьмы, чтобы никто не заподозрил подмену. Вслух же продолжила задавать безболезненные вопросы, касавшиеся мироустройства. Переживать, что меня раскроют, поздно, это уже произошло.

В Кверег мы прибыли на исходе пятого дня. Уставшие, голодные, вымотанные до предела. Ведь уже к закату первых суток нам сели на пятки клыки Рамдера и без устали гнали как бешеных зверей. Без поблажек, без отдыха, без жалости.

Когда на горизонте среди холмов появилась зеленая долина с настоящим готическим замком в окружении каменных, потемневших от времени стен, не только я, но и остальные заметно выдохнули с облегчением. Я мечтала исключительно об отдыхе, а они радовались чему-то другому, в их глазах горело торжество, как если бы они успешно завершили большое дело. И от этого блеска в чужих глазах, к моей усталости еще и большие опасения добавились.

Кутаясь в плащ и облокотившись плечом о стену у окна, я наблюдала за происходящим внизу «кино». Кверег оказался большим старинным замком с башнями, центральной, донжоном, и четырьмя угловыми. Первая, внутренняя линия оборонительных стен, окружает замок и узкую каменную мостовую, огибающую его по периметру. Из окна моей комнаты под крышей северной башни казалось, что стоит протянуть руку и дотронешься до верхушки этой стены, хотя до нее не менее десяти метров.

За внутренней стеной с арочными деревянными воротами, обитыми металлом, расположено небольшое поселение с невысокими одноэтажными домиками, где проживают семьи местных обитателей и воинов, и находятся хозяйственные постройки, включая кузницу и казарму. Даже сад и огород есть. В минуты затишья я слышала возню хрюшек, крики петухов, блеяние скота. И все это хозяйство огораживает от неприятеля вторая, внешняя стена, выше первой, с мощными зубьями, за которыми прячутся защитники, обстреливая нападающих. Если бы подобный замок был на Земле, я бы сочла его неприступным. Но на Ариме широко используется магия, поэтому вопрос неприступности Кверега открыт.

Неделю назад, когда мы, наконец, добрались до Кверега, было жутковато проезжать по рву и через ворота внешней стены под бдительным оком наблюдавших сверху, в бойницы, хмурых и суровых стражей, вооруженных до зубов. Вдруг обознаются и решат, что мы враги, ведь весь наш отряд был облачен в наглухо закрытые плащи. Но остановившись в каменном мешке внутреннего двора замка, я в первый момент ощутила немыслимое облегчение и чувство безопасности. Ведь теперь мы под защитой стен, и не нужно больше скакать до онемения ног, до голодного рева в животе, засыпая на ходу от невозможности отдохнуть хоть часик.

Но стоило сползти с коня и со стоном выпрямиться, я оказалась под конвоем. По кивку Лесиры подхватив меня под локти, ее громилы грубо втащили меня в сумрачный, прохладный холл, повернули в темный коридор и заставили подняться, наверное, на тысячу ступеней по узкой лестнице, прежде чем оказались на узкой площадке перед толстой дверью. Так я оказалась пленницей в комнатушке, с узкой кроватью с соломенным матрасом и шкурой неизвестного животного, двумя видавшими виды табуретами, глиняным тазиком, кувшином с водой и, полный отстой, ночным горшком.

К утру следующего дня Кверег оказался в плотной осаде, ни одна мышь не проскочит — через каждые три метра осаждающие жгли по ночам костры, а днем пробовали забраться на стены или порушить их подручными средствами. Но пока защитники замка во главе со своей госпожой успешно сдерживали их натиск. Ведь внутри засели не просто сильные, а черные маги, для которых не существует моральных границ.

За эту неделю я привыкла к тому, что вокруг все аж дрожит от разливающейся в воздухе магии, от которой волоски на коже стоят дыбом будто под электрическим напряжением. А теперь — и к крикам боли и ярости, скрежету металла о металл, всполохам взрывов, которые, казалось, теперь стали звуковым и световым олицетворением дня. Ночью же все замирало, но небеса окрашивало зарево многочисленных костров, так что полноценной темноты не было.

Раскинутый Лесирой над замком черный магический купол, усиливал сумрак, давил психологически и физически. Первые дни он полностью защищал Кверег от любой опасности, будь то магические файеры, обычные стрелы, штурм стен. Но вчера ситуация изменилась. Черный купол накрыл багровый и, казалось, неумолимо давил, сжимал, пытался сломать, пробить, разорвать противника в клочья. И ему это медленно, но верно удавалось.

Сначала черный мрак Лесиры стал пропускать стрелы, а сегодня защитники Кверега бились на стенах. Я наблюдала, как на внешние стены в очередной раз за день забросили крюки. Стражи ринулись рубить веревки, привязанные к «кошкам», снизу по ним начали лупить горящими стрелами, отчего подбитые, размахивая руками, сгорали в муках. Пока Кверегу везло — черный купол Лесиры не пропускал магический огонь, иначе боюсь представить, что осталось бы от замка и его обитателей.

Мимо вжикнула стрела; у меня лишь на секунду дрогнуло сердце. Страшно признать, что, оказывается, ко всему можно привыкнуть и достаточно быстро. Вот и я от голода и холода впала в апатию, словно закуклилась, как гусеница прячется от неблагоприятных условий окружающей среды.

В эту минуту на внешнем круге обороны снова погиб защитник: вылез за стену, что-то рассматривая внизу, — и его метко сняли стрелой. В душе крепчал лед, вымораживая нутро, хотя от голода и холода, и так подрагивали руки и ноги.

— Смотрю, ты уже встала, Леся? — прозвучал ненавистный голос Лесиры.

Я внутренне содрогнулась, но нашла силы спокойно повернуться к ней, к непредсказуемым маньякам спиной лучше не стоять, и сухо поправила:

— Олеся.

Да-да, в Квереге эта тварь сбросила маску заботливой кузины и устроила мне жесточайший допрос. Теперь ей точно известно, что я иномирянка, Олеся Викторовна Щепкина, двадцатитрехлетняя жительница планеты Земля, которая о магии имела смутное представление. Буквально выпотрошив из меня все интересовавшие ее сведения, Лесира даже позабавилась. Сказала, Высшие — великие шутники, ведь даже наши имена созвучны, что я категорично отвергла. Лесей меня звали родные и любимые, родное ласковое имя в устах этого монстра звучало издевательством. Приговором!

Но Лесира — черная душа — отметив мое неприятие «сходства», обращалась ко мне только так, коротко, убивая во мне частичку прошлой жизни, марая память о родных.

— Как же тут воняет, — поморщилась подлая гадюка, зайдя в комнату и остановившись в центре.

На неприкрытое оскорбление лучше отвечать равнодушно, что я и сделала:

— Ты не разрешила принести мне чистую одежду на замену грязной. Приходить сюда прислуге тоже запрещено, поэтому горшок я хоть и выливаю в окно, но помыть не могу. Как и вымыться самой.

Хорошо поесть удалось неделю назад, в день появления в Квереге, и то нечаянно. Неосведомленные слуги, узнав о возвращении «великой и ужасной Черной Лесиры-Девственницы», хоть и тщательно прятали недоумение, принесли мне в комнатку полноценный ужин. И я, наплевав на «зрителей», которые суетливо таскали воду в лохань, жадно слопала все под чистую, что находилось на подносе. А вот помыться не успела. Ворвался разъяренный Элиан и взашей всех выгнал, еще и приказал убрать лохань.

С того момента мне ежедневно давали только кувшин воды и корку хлеба. И если вначале я расходовала воду, чтобы хотя бы умыться и протереть тело влажной тряпкой, то уже к концу второго дня пришлось выбирать, стоит ли чистота голода и жажды. Ведь вода, как выяснилось, может ненадолго притупить голод.

— В идеале мучиться должна была ты, а не я, но тут слишком воняет для моего чувствительного обоняния, — хмыкнула Лесира, а потом удивила, предложив с кривой ухмылкой. — Ну ладно, так даже лучше, научу тебя простейшим бытовым заклинаниям, чтобы облегчить себе пребывание рядом с тобой. Как мы обе понимаем, ты должна сохранить чистоту и красоту.

Внутри у меня росла черная дыра, которая высасывала все эмоции и силы. Хотелось гордо выкрикнуть, что мне от нее ничего не надо, но чистота сейчас воспринималась последним оплотом человеческого достоинства, ведь всего остального меня лишили.

— Валяй, — вернула ей кривую ухмылку. — Только на мне блокатор, который ты не сняла, хоть и обещала. А как без магии очиститься?

В храме Церры девушка с голубыми глазами выглядела лучиком света. Волосы, заплетенные в тугие косы, сияли, золотистая кожа в веснушках, которые добавляли очарования, большие глаза, пухлые губы, стройная фигура с высокой грудью, тонкой талией и крутыми бедрами — все это многих бы восхитило. Сейчас, кроме цвета глаз, в самозванке вроде ничего не изменилось, но для меня она олицетворяет исчадие ада. Еще и наряды теперь носит, подобранные для состоятельной деревенской девицы: симпатичные яркие платья или белые рубашки с вышивкой и пышными юбками. Она играет другую личность, да только не спрятать черные глаза, из которых на любого смотрит бездна, жаждущая поглотить, выдрать из тебя все светлое и хорошее.

Судя по тому, что даже со мной Черная Лесира забывалась и начинала смотреть искоса, пряча бездну мрака за пушистыми ресницами, она уже привыкла скрывать свою суть и всем обитателям замка морочит головы ангельским видом. Наверняка великая лаверская комбинаторша разыгрывала сценарий, где я проклятая черная магиня, а она Велина Летняя, троюродная кузина, бедная родственница. Иначе почему ко мне посторонних не пускали, за редким исключением.

Поэтому сейчас, глядя на миловидную девчонку в вышитой красным узором белой рубашке с пышными рукавами, в красной юбке и сапожках с острыми носами, я дрожала не только от голода и холода, но и от ненависти и страха.

— Мы же с тобой уже выяснили, что ты сильный маг, твоя магия просачивается сквозь блокатор. На поддержку чистоты ее точно хватит, — просветила Лесира, удобно располагаясь на ближайшем табурете.

Я содрогнулась от воспоминаний. Три дня назад, после двух дней моего заключения, голодовки и осады замка, Лесира заявилась в компании Элиана и двух мужчин простолюдинов. Эти взрослые деревенские мужики жались к стене и испуганно исподлобья смотрели на меня. На меня, а не на Велину-Лесиру!

Но она быстро привлекла их внимание, когда танцующей походкой обошла меня, испуганно сжавшуюся и готовую к нападению, а дальше, совершенно искренне пожаловалась на упрямых и злобных Клыков Рамдера, осадивших ее обожаемый замок. Ведь они тянут из нее все силы, вынуждая держать мощный защитный купол. С милой улыбкой подошла к растерянному ее откровениям мужику, глаза которого округлялись по мере ее приближения, и словно в поиске защиты приникла к его груди. Затем, глядя как темнеет, высыхает и скукоживается тело этого здоровенного «защитника», превращаясь в мумию, кричали от ужаса двое, второй незнакомец и я, забившаяся в угол.

Отряхнув ладошки, стоя над иссушенной первой жертвой, Лесира пожала плечами, кажется еще более искренне недоумевая, почему я дышу как загнанная лошадь и смотрю на нее как на исчадие ада. «Щедро» предложила и мне «подкрепиться». Не получив ответа, за секунду окутала второго мужчину черными магическими жгутами и начала из него вытягивать жизнь. Теперь я выла и скулила от ужаса в одиночку, ведь Элиан сохранял свое бесстрастное и бездушное спокойствие. Даже когда его истинная пара скользнула к нему и поделилась с ним чужими жизненными силами, буквально окутав его этой кошмарной тьмой. Наоборот, будто отдохнул и наелся сытно, выпрямился и расправил плечи.

После Элиан выволок меня, отчаянно брыкавшуюся и оравшую, из угла и держал, пока Лесира пыталась силой и мне залить своей черной магии — проверяла, могу ли я питаться ею.

Не смогла! Больше того, сначала я бессознательно, инстинктивно возвела вокруг себя непроницаемый щит, чем пресекла любые попытки наполнить меня чужой магией, а потом не менее часа меня буквально на изнанку выворачивало тем, что все же успело проникнуть. Правда не едой, а желчью, смешанной с чем-то черным, словно я мазута перед этим наелась.

А Лесира яростно шипела, что я неблагодарная дрянь. Ведь она тратится на купол, защищающий Кверег от врагов, а я тут привередничаю, понимаешь ли, выплевываю ценный ресурс, в то время как источников жизненных сил в осажденном замке осталось немного! Я же затравленной мышкой сжималась на полу, осознав чудовищную правду: эти жертвы не первые и уж точно не последние, ведь конца и края осаде не видно. А купол требует постоянных магических затрат.

Но самое горькое, созданный на голой панике, ужасе и рефлексах магический щит, быстро истаял. Трансформироваться в тучку я не смогла. Еще и энергию щит из меня высосал, как пылесос. Есть хотелось нестерпимо, в животе словно костер горел.

Вырвавшись из воспоминаний, я невольно коснулась ошейника — проклятая штука, чтобы не делала, не сняла, лишь кожу содрала и больше ничего. Но я не ручная псина, поэтому все же огрызнулась на ее «мы же с тобой уже выяснили»:

— Забыла. От голода, наверное.

— Я тебе приводила прекрасное блюдо, но ты же отказалась, — улыбнулась она, словно о латте или кусочке тортика говорила. Еще и передразнила мой сиплый от ужаса вчерашний отказ, когда приводили очередную жертву: — Он невкусны-ый…

Я промолчала. Что сказать маньяку, который каждый день на моих глазах убивал обитателей замка? Буквально иссушала людей, чтобы поддерживать собственный магический ресурс. И каждая, каждая жертва, как и первые, жалась к стене и испуганно смотрела на меня, а не золотоволосую девушку с веснушками на носу и скулах. А потом они изумлялись, встречаясь взглядом с самой смертью.

— Хочешь знаний? — вкрадчиво шепнула Лесира, подавшись ко мне.

— Хочу, — выдавила я подобно придушенной кошке. До сих пор не могу привыкнуть к тембру своего голоса.

Следующий час Лесира старательно и терпеливо обучала меня бытовым заклинаниям, что просто сбивало с толку. Как, ну как можно быть одновременно прекрасным учителем, сумасшедшей исследовательницей, черным магом, убийцей и маньячкой? Все это именно о ней. Когда у меня получилось навести порядок не только в комнате, но и почистить свои вещи и даже себя, я поняла, зачем столько усилий потрачено на ту, что скоро казнят.

Ведь Лесира никогда ничего не делает просто так — освоенная пара заклинаний выкачала из меня последние крохи магии. И обострила основные инстинкты: найти еду и защитить себя. Лесира еще час с садистским удовольствием читала лекции по истории Арима, касалась географии, рассказывала о флоре и фауне. Ну и наблюдала, как я, обнимая себя руками, раскачивалась как болванчик, пытаясь унять боль. Да, за все нужно платить, за оставшуюся каплю собственного достоинства тоже.

Вскоре в моей «камере» появились другие посетители: пара новых адских гончих, или, на Лесирин лад, раджаны, и сопровождавший истинную черную пару в храм Церры и обратно в Кверег воин по имени Торшес, если не ошиблась. Твари, похожие на помесь дикобраза со скорпионом, счастливо порыкивая, подбежали к Лесире и та их поощрительно потрепала по макушкам, не отрываясь следя за мной. Я понимала почему ей интересно. Потому что сама следила голодным зверем за самыми кошмарными существами, которых когда-либо видела. И испытывала лютый голод, ведь зверюги с первого моего дня на Ариме пахли невероятно аппетитно. А сейчас просто невыносимо притягательно и вкусно!

Сама не заметила, как на четвереньках поползла к ним, жадно принюхиваясь, втягивая носом пьянящий аромат зла. Лесира вскинула руку и, указав на меня, весело приказала:

— Взять ее!

Наверное, я никогда не вспомню, что и как произошло дальше. Мы, я и адские гончие, кинулись навстречу друг к другу. Я — словно впереди меня ждал стол, ломившийся от сочного жаренного мяса и вкусняшек, они… наверное, тоже так думали обо мне. Но наше скрученное в единый рычащий клубок трио быстро распалось на отдельные части. Я впервые за последние шесть дней насытилась, наполнилась энергией, улыбалась как дурочка, сидя на полу. А вместо тварей рядом со мной скулили два задрипанных пса в проплешинах, с колючей проволокой на шее, кажется, именно она изображала ранее иглы дикобраза. Потянулась к ним, чтобы успокоить, а бывшие инфернальные монстры, поджав куцые хвосты, с визгом кинулись прочь.

— Занятно! — довольно рассмеялась Лесира.

А вот меня ее довольство совсем не обрадовало, а быстро привело в чувство и дико напугало. Эта маньячка радостно смеется только убивая или собираясь убить. Я затравленно огляделась и увидела, что уселась практически в ногах Торшеса, который с удивлением рассматривал меня.

Глядя на этого до зубов вооруженного холодным оружием мужчину, мага, мне пришла в голову интересная мысль. Встав, благо теперь не дрожала от слабости, я будто нечаянно привалилась к Торшесу и, как Лесира недавно, начала выкачивать из него, но не жизненную силу, а зло, которое в нем скопилось. Что происходит, он понял не сразу, а когда в нем того зла осталось на донышке. Увы, вместо ожидаемой поддержки и защиты, я получила от него такую затрещину, что отлетела обратно к стене.

— Эта тварь ослабила мою магию! — возмущенно взревел Торшес, наступая на меня.

— Не смей! Она нам нужна целой и невредимой! Забыл?! — зашипела Лесира.

Торшес виновато, покорно склонил голову:

— Простите, леди.

А Лесира встала рядом со мной и пока я трясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, наклонилась и вкрадчиво уточнила:

— Считаешь себя самой умной? Думаешь, за неделю на Ариме разгадала все тайны и суть магии?

— Нет, — прохрипела я.

— Не ври! — фыркнула Лесира, выпрямилась и, глядя свысока, просветила: — Раджаны — лучшие защитники хозяина с нерушимой привязкой. Чтобы создать их, понадобилось древнее, редкое заклятье, уйма сил и времени. Надо было провести объект через обряд первородного Зла, полностью изменить его, трансформировать в кошмарную тварь, наделить смертельными способностями и умениями. Воплотить все страхи живых в кошмарной твари для защиты хозяина. И мне стоило огромных трудов создать четверых раджанов. Пару из них убили Клыки Рамдера, двух других ты сожрала за минуту, словно это тарелка супа.

— Надо было лучше меня кормить, тогда бы я не кидалась на всяких тварей, — посоветовала я, внутренне ежась от ужаса.

Лесира молчала с минуту, сверля меня изучающим взглядом, словно энтомолог букашку под стеклом. Наконец, села на табурет рядом с постелью, но так, что теперь я была у ее ног, как та самая псина ручная. И вкрадчиво, с показным любопытством спросила:

— Неужели ты и в правду решила, что, высосав зло из Торшеса, убедишь его встать на твою сторону?

— Я не…

— Нет, спрошу иначе. Неужели ты и правда решила, что в людях все зло — чужое? Навязанное, внедренное, а не следствие веления души или целенаправленных действий разума? Ты наивно полагаешь, что все светлые и добрые, а зло совершают против воли?

— Сложный вопрос, — тяжело выдохнула я, скосив глаза на Торшеса.

Видела же, чуяла все еще голодным магическим нутром, что внутри у него чисто, я избавила его от скопившейся там тьмы: негативных эмоций, отголосков чужих проклятий, тонны эманаций от черной магии. Все-все подчистила, но Торшес по-прежнему стоял, заложив большие пальцы рук за ремень и смотрел на меня как на грязь. Еще и зло обвинил:

— Сколько старался усилить свою магию Тьмы — а ты все высосала, тварь. Ослабила на месяц, не меньше!

Лесира расхохоталась, отметив на моем лице, что я думала по поводу отповеди ее доверенного лица за мои «заслуги». Отсмеявшись, как обычно, с удовольствием истинного педагога пояснила:

— Не навязывай добро, если не просят! Иначе оно тоже станет злом. И прими истину: не все жаждут быть светлыми и чистыми от зла. Кого-то привлекает другая сторона, темная. Ведь все в мире требует равновесия.

Я встала, просто чтобы не сидеть в ее ногах, и совершенно искренне признала:

— Спасибо за урок. Ты права, глупая была идея переманить его на свою сторону. Рядом с самым сильным черным магом Арима на сегодня, какой ты себя считаешь, вряд ли в телохранители затесались просто обманутые или заколдованные добрячки. Но попытаться стоило. Надежда умирает последней.

Действительно, в нашем мире нет магии и первородного Зла, который можно призвать из-за грани миров, но и на Земле много как хороших, так и плохих людей. Они-то тоже не заколдованы, а совершают… Эх…

— Ладно, про твое воспитание и устои мне понятно. Теперь скажи, Леся, как тебе Торшес на вкус? И если ты попробовала его, то почему не моя магия? — Лесира даже подалась ко мне всем телом в ожидании ответа.

— Тьма, скопившаяся в тебе, твоя магия вызывают не просто отвращение, а непреодолимое отторжение, — откровенно ответила я.

Но Черная гадина, получив, по сути, оскорбление, наоборот, обрадовалась и приосанилась.

— Я — чистый мрак, на верхней ступени у храма Хаоса. И таким, как ты, уже не по зубам, — усмехнулась она. — А он?

— Торшес накопил в себе слишком много грязи и совершенно не вкусный. Не вызвал ни капли аппетита, я заставила себя очистить его от зла. Ощущение, что болотной жижи хлебнула, отравиться можно запросто.

— А чем тебя привлекли Раджаны?

— Они с первого дня как увидела вызывали у меня голод и аппетит. Мне кажется, потому что ты их принудительно изменила, заразила Злом. Сами по себе они были обычными собаками.

Торшес преданно смотрел на свою госпожу, ожидая что она скажет.

Лесира молчала долго, возможно, изводила меня неизвестностью, прежде чем сказать:

— Знаешь, ты меня сейчас сильно удивила и разочаровала.

— Почему?

— Я поняла, кто ты. Проклятийник.

Я же мысленно хмыкнула, скорее ассенизатор. А вслух уточнила:

— Что это за маг? Что я могу?

— Ты совершенно бесполезна как маг.

— Но почему? — я расстроилась.

— Я уже говорила ранее, у тебя нарушено равновесие между энергиями твоей души и магии. Дисбаланс деформировал твой источник и резерв. Полностью их изменил.

— Я не совсем…

— Проклятийники — высшая форма темных магов. Они всего на ступень ниже черных, скажем так, рубежники. Их проклятья смертельны и мучительны, а если маг силен, то и необратимы. Твоя вторая форма как раз говорит о том, что ты невероятно сильный проклятийник. Только такие как ты способны проклинать целые народы, королевства. Поэтому этот вид темных, как и черных магов, отнесли к запретным, подлежащим уничтожению.

— И я… — просипела я.

— А ты магический урод, — сухо припечатала Лесира, — обратная сторона проклятийника. Высасываешь всю темную и черную энергию, наведенные проклятья, питаешься накопленным кем-то злом. Ведь даже просто плохие чувства и эмоции со временем превращаются в зло, как раз объедки для тебя. И твоя… тучка — это не оружие массового поражения, как должно было быть в идеале, а всего лишь форма собственной защиты. В общем-то, ты просто насмешка, пародия на великого мага, а не проклятийник.

— Значит, я не ошиблась и действительно ассенизатор, — сделала вывод я.

Заключение Лесиры о моей бесполезности как проклятийника и великого мага меня не задело в худшем смысле, не унизило и не расстроило ни капельки. Скорее принесло облегчение. С момента пробуждения в новом теле я боялась стать настоящим черным магом, жрать чужие души, жизни, магию. А раз нет, так и нечего печалиться.

— Что означает это слово? — вскинула золотистые брови Лесира.

— Ассенизатор? — грубить не стала, но насмешку скрыть не смогла. — Кто подчищает грязь за разными неаккуратными людьми. В целом, очень нужная и востребованная (чуть не сказала профессия) магия.

Лесира встала с табурета, я тоже поднялась с постели. Она вытянулась напротив меня, но из-за того, что я на полголовы выше, ей пришлось смотреть снизу вверх. Хе-хе, хоть одна радость. Мы сверлили друг друга злобными глазами, но я, хоть и боялась, была спокойна за свою жизнь. Пока. Я им еще нужна, а значит — побарахтаемся!

— Торшес, в центральную башню ее! И проследи, чтобы отмыли и переодели согласно статусу.

— Леди, что насчет еды? — уточнил он.

— Она наелась, хватит с нее, — прошипела Лесира, все же сорвавшись.

Из зеркала на меня смотрела измученная девушка: овальное лицо с идеальными чертами, черные дуги бровей и пушистые ресницы подчеркивают большие синие лучистые глаза, аккуратные ноздри изящного носа трепещут в напряжении. Розовые губы, мягкие, чувственные, недовольно поджаты. Белая кожа лица контрастирует с волосами — настоящим украшением, блестящей черной волной, спадающей ниже спины. Ой, теперь разбавленной несколькими медными прядями, будто после мелирования. Пара самых крупных медных локонов обнимает девичье лицо, смягчая холодную, словно неживую, красоту, добавляя красок. Но, увы, подчеркивая покрасневшие глаза и залегшие под ними тени.

Длинное платье, если ориентироваться по моде Земли, — из средних веков; на первый взгляд, строгое, на второй — вполне нарядное. Широкий ворот открывает шею, ключицы и большую часть изящных плеч. Дальше мягкий черный бархат плотно облегает торс, шнуровка на спине подчеркивает грациозный силуэт, тонкую талию, высокую грудь и округлые бедра. Ниже талии верхнее платье расходится клиньями, открывая складки нижней юбки из молочного батиста. Рукава тоже скроены интересно и нарядно: колокольчиком расширяются от плеча и тоже сшиты из двух слоев ткани, верхнего — из черного бархата и нижнего — молочного батиста. По вороту, по юбке чуть ниже талии и клиньям, а так же краям рукавов бежит филигранная золотистая вышивка.

Из украшений на этой потрепанной жизнью нимфе — тонкий черный металлический ошейник без следа застежки или стыка. Хотелось содрать эту проклятую штуку, разорвать, сломать хоть как-нибудь, но не вышло. Только кожу поцарапала и натерла до красноты, не более. Даже высосать из него магию не получилось, похоже, ко Злу она не имела отношения.

Помимо эфемерно-красивого создания в моем лице, к виду которого еще привыкнуть надо, отражалась и комната. Просторная, с высокими стрельчатыми окнами, тяжелыми бархатными портьерами на дверных проемах, с паркетом из темного дерева, широкой кроватью под балдахином, парой изящных кресел и наконец туалетного стола при зеркале, в которое я смотрелась. Судя по количеству различных баночек, распространявших цветочный аромат, и других женских штучек, хозяйка покоев неустанно пеклась о своей внешности.

Но главное, что было в этих покоях, — большая купальня, где я, к своему полнейшему счастью, помимо собственно купальни обнаружила пусть допотопный, а-ля дырка в полу, туалет с канализацией и даже смывом: дерни за веревочку — водичка все смоет. Глядя на этот признак прогресса, я улыбалась, как дурная, даже заставила немного поволноваться парочку затравленных «мной» служанок, которым Велина-Лесира приказала привести «леди» в порядок. И мылась я в каменной ванне-купальне с горячей водой из-под крана, правда, как потом выяснилось, ее нагревает «примитивный» артефакт, встроенный в вентиль, а по трубе течет холодная. Боже мой, как же ошеломительно приятно было окунуться в горячую ванную с пышной ароматной пеной и увлажняющими маслами. В общем, в порядок мое многострадальное тело привели за час.

Но от переселения в хозяйские покои в центральной части замка на втором этаже, я не испытала настоящей радости. Потому что все нутро противно дрожало в этом логове Черной Лесиры, до основания пропитанном омерзительной черной магией. И что еще более важно — от пугающего ощущения надвигающейся чудовищной развязки, где я буду жертвой на алтаре. И плевать на чьем: самой Лесиры или ее преследователей. Ведь не зря же меня внезапно переселили, отмыли и приодели.

— Нравится, какой ты стала? — голос Лесиры раздался уже привычно, когда не ждешь, вкрадчивый и самодовольный.

А вот и она сама появилась за спиной моего отражения в высоком овальном зеркале в оправе цвета бронзы. Мы скрестили взгляды, словно фехтовальщики на поединке, выискивая слабые места. После выяснения моих магических способностей и особенностей «питания» прошло не более пары часов, и вон она снова здесь, рядом, не дает расслабиться и хоть чуть-чуть дух перевести. Не к добру это участившееся внимание. Я ответила сухо:

— Нет.

— Почему? — неподдельно удивилась она.

— Слишком холодная красота скорее отталкивает. Таких не любят, даже боятся.

Лесира разорвала наш зрительный поединок и по-новому взглянула на мое отражение. И чем дольше изучала, тем более задумчивой и напряженной становилась. Коричневые брови бывшей хозяйки тела сомкнулись у переносицы, она не скрывала недовольства:

— Ошибаешься. Для тех, кто меня знает или хоть раз видел, разница между прошлой мной и нынешней тобой очевидна. Я — истинный и совершенный в своей красоте и могуществе мрак, ты — всего лишь тьма. Причем, в худшем ее проявлении, не антагонист света, а его обратная сторона, естественное равновесие.

Лесира совершенно неожиданно добавила света в мое беспросветное существование здесь:

— Разве это плохо?

Сощурив жуткие черные глазищи, она более внимательно и придирчиво осмотрела меня, пробежавшись от порыжевших прядей вдоль лица, до кончиков бархатных туфель, которые едва выглядывали из-под молочного подъюбника нижнего платья. И резко подняв руку, протянула запылавшие мраком пальцы, намереваясь коснуться моих волос. Я отшатнулась, снова рефлекторно создав непреодолимый для ее магии щит.

Удивительно, но моя выходка не вызвала у Лесиры ни капли раздражения, она медленно опустила руку, посверлила меня нечитаемым взглядом, а потом, отвернувшись, подошла к столу у погасшего камина, коснулась толстого тома в темном кожаном переплете, полистала желтые страницы. Несколько мгновений томительного молчания, пока я переминалась с ноги на ногу, не зная, что она предпримет дальше, и вдруг Лесира, хмыкнув, медленно обернулась и, вглядываясь мне в лицо, предложила:

— Хочешь, я научу тебя читать? В замке большая библиотека, скрасишь свои унылые дни чтением.

Скрывая внутренний трепет, я хрипло мурлыкнула:

— Разве у нас появилось много времени?

— Время — слишком дорого, чтобы его понапрасну тратить, — снисходительно заметила она, убивая мою робкую надежду на отсрочку зловещего финала ее плана.

— Тогда каким образом ты хочешь научить меня вашей письменности? — сухо уточнила я, сунув ладони в длинные, но неудобные рукава и сжав руки под грудью.

Лесира повела плечом, привлекая внимание к своей нарядной белой рубашке с рукавами-фонариками, и почти равнодушно пояснила:

— Магически передам тебе частичку своих знаний, это не займет много времени и не сложно, зато сможешь читать и писать на лаверском. — Заметив сомнение на моем лице, вкрадчиво добавила: — Наш язык распространен в большинстве соседних королевств. В древности это была огромная империя, но потом распалась под гнетом политических и экономических проблем. Но единый язык остался.

— И что надо делать?

Я была абсолютно уверена: не просто так она сделала вид, что щедра и заботлива, однозначно что-то задумала, но мой щит мешает. Тем не менее, научиться писать и читать в мире, где за тобой гоняются все кому не лень, слишком важно. Опять-таки поможет спастись, выжить. При условии, что удастся сбежать из замка, в котором меня «свои» караулят как опасного преступника. И который, к тому же, осажден «моими» врагами, жаждущими отправить на эшафот.

— Ничего особенного. Надо прилечь, расслабиться, и артефакт все сделает за нас.

Я с минуту молчала, мучительно решая, что важнее: необходимое для дальнейшего выживания знание или защита собственного тела от поползновений Лесиры. Убить меня ей не резон, причинить вред — тоже. Это уже доказано на многих примерах.

— Поклянись на крови, что научишь меня читать и писать, и ничего, кроме этого, мне в голову вкладывать не будешь! — потребовала я, решившись на отчаянный и крайне рискованный шаг.

Услышав мое требование, Лесира неожиданно призадумалась, даже с неким уважением окинула меня взглядом, а не снисходительно и презрительно. Помучив меня молчанием, пожала плечами и царапнула себя до крови по ладони, затем, выполнила мое требование — произнесла заветные слова клятвы. Ее ладонь вспыхнула черным, отчего я испуганно вздрогнула, но потом расслабилась: даже если напакостит, то не очень.

Эх, учиться мне еще и учиться, как жить среди черных, подлых, коварных магов.

Лучше бы я потратила год на изучение письменности Лавера, чем то, что случилось после ее скоростного изучения с помощью Лесиры. Стоило нам лечь на кровать, а мне снять щит, она положила обеим на лоб половинки черного камушка, не выглядевшего пугающе. Но уже в следующий миг мою голову словно в булькающий азот окунули, где мозги моментально заморозило холодом Мрака.

В себя я пришла не сразу, причем от хлестких и резких пощечин. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, резко перевернулась на бок, чтобы привычно избавиться от желчи в желудке, когда Лесира рядом колдует. Но в этот раз не полегчало, я мерзла от гулявшего в моей крови Мрака, голова стала тяжелой и мутной. Наконец я смогла просипеть:

— Что ты со мной сделала?

— Научила читать и писать, — Лесира снисходительно, как ручного щенка, похлопала меня по щеке.

До меня дошло:

— Ты накачала меня своим Мраком…

— Я выполняла условия клятвы, ничего сверх того. Но мы же не оговаривали, что передачу знаний можно проводить разными способами. Я предпочла с помощью своей магии. К сожалению, смогла впихнуть в тебя капельку, ровно для выполнения клятвы, больше ты не приняла, сразу отторгала, но и этого хватит, — улыбнулась она.

— Хватит для чего? — я уставилась на нее с ненавистью и страхом, со стыдом из-за собственной глупости, лени и малодушия.

Вот цена за халяву — получи и распишись!

— Чтобы вернуть тебе надлежащий черный вид, — хихикнула Лесира и, вскочив с кровати, танцующей походкой направилась прочь из комнаты.

А я, кряхтя и постанывая, поплелась к зеркалу, чтобы убедиться. Да, глаза не изменились, они зеркало души и по-прежнему синие, а вот волосы вернули себе первоначальный иссиня-черный цвет. И судя по мучавшей меня до сих пор тошноте и ломоте, мрака досталось не капелька и вывести его из организма будет не просто. Дальше взгляд зацепился за книгу, поэтому я добрела до столика, с замиранием сердца раскрыла ее — и выдохнула с облегчением: из бочки с дегтем я с пока не ясными потерями добыла ложечку меда.

Мне было настолько плохо, что пришлось держаться за столешницу, пока головокружение прошло. Прикрыв глаза, я думала о том, что Лесира знает: ее магия в моем теле вряд ли надолго задержится, а значит кровавый финал ее затеи близок. Можно сказать уже скребется в дверь. А у меня как не было, так и нет реального плана спасения, только его жалкое, нет, скорее призрачное подобие!

Приоткрыв глаза, я убедилась, что головокружение прошло, поэтому рискнула выпрямиться. От слабости дрожала каждая клеточка моего тела. Ведь уже седьмые сутки на диете из корки хлеба и воды. Благо, утром с магией раджанов повезло — резерв свой немного пополнила, но теперь всю накопленную энергию придется потратить на борьбу с внедренным мраком, лютым холодом засевшем во мне. И разлеживаться некогда! Поэтому, с тяжелым вздохом собрав остатки сил, я приступила к тщательному изучению хозяйских покоев.

Выяснила, что помимо опочивальни с купальней здесь имеется гардеробная с барахлом Лесиры — множеством нарядов, похожих на тот, что сейчас на мне, обувью, плащами, даже меховыми манто, в одно из которых я завернулась, чтобы согреться. Все в едином черном цвете! К опочивальне примыкает просторная гостиная или кабинет, как посмотреть. Стол с письменными принадлежностями и сложенными стопкой документами и стол побольше с широкими стульями с поручнями и подушками на сиденьях. Наверное, кресла, средневековые. К сожалению, в наведенном здесь стерильном порядке я не нашла ни единой важной бумаги, только расходные книги по Кверегу, письма вилланов с жалобами на соседей, счета и прочая мелочь.

Пережидая очередной приступ слабости, я устало и расстроенно сидела за столом Лесиры. В прошлой жизни историю я изучала в объеме учебных программ, но несколько рыцарских романов читала. Поэтому, оказавшись пленницей в Квереге, первые дни обследовала все закоулки маленькой комнатушки под крышей башни, где меня заперли. Ситуации возникают разные, а значит черные ходы или хотя бы один запасной и спасительный должен быть. Обязан! Ведь это вопрос выживания лорда и его семьи! Но в северной башне я его не нашла. Похоже, туда отправляли таких как я, пленников, для которых спасение не предусмотрено. А вот в хозяйских покоях шансы найти черную лестницу очень высоки!

Для Лесиры важно, чтобы о подмене тел никто не узнал, поэтому меня поселили в ее покоях — хозяйских! — одели и отмыли, еще и черной, привычной ей магией залили. Теперь я уверена, что не просто так Лесира с Элианом с фанатичным упорством тащили меня в Кверег, уже зная, что здесь их ждет ловушка и осада. При этом обитатели замка уверены, что я настоящая Лесира, ведь ко мне никого из них не пускали. Допускали в мою камеру только самых приближенных и обреченных, будущих жертв Лесиры. А значит, у нее однозначно разработан продуманный до мелочей и успешно воплощаемый в жизнь план побега из Кверега.

Сбежит, бросив меня на растерзание Клыкам Рамдера. Измотанную, в конец отупевшую от голода и пустого резерва, покорно ждущую смерти. И вряд ли кто-то поверит пойманной черной магине, что она «не та». Потому что загнали добычу по всем правилам, осаждали замок, победили отчаянно бившихся защитников Кверега, над которым днем и ночью был раскинут черный купол Лесиры. И вот она сама, в хозяйских покоях, блеющая, что она не она, — бред и смех, да и только. Можно было бы восхититься чужим коварным и гениальным планом, если бы мне не досталось выполнять «почетную обязанность» жертвы.

Перспектива сложить голову вместо Лесиры придала сил, и я с еще большим рвением занялась повторным обследованием покоев. Простукивала каждый миллиметр стен и полов, обнюхивала все уголки, трещинки и закоулки. Заглядывала под и за мебель, ползала по полу в поисках следов от сдвигов. Ну должна же быть здесь замаскированная дверь в черный ход. И к ночи я, наконец, нашла. В полу под рабочим столом в кабинете. Отчаявшись от бесплодных поисков, я оперлась о столешницу, а потом в бессильной ярости затрясла, выплескивая безнадегу. Стол сдвинулся с места, пальцы нажали на скрытую панель под столешницей — и тут раздался легкий скрежет. С оглушающим биением сердца я заглянула под стол и увидела узкий ход, спиралью уходящий вниз.

Заблокировав ножкой стула двери в покои, я ступила на черную лестницу и прокралась вниз, придерживаясь за стену. Вскоре оказалась в темном проходе первого этажа, узком, затхлом, где темноту изредка разбавлял свет, проникавший из соседних помещений. Едва дыша, я заглянула в парочку из них: в первом оказалась пустая комната, где зачем-то горели дрова в камине; во втором в свете нескольких масляных ламп вповалку спали мужчины в грязной, закопченной и заляпанной кровью одежде.

Так я и кралась по скрытому от всех проходу, ориентируясь по лучикам света из тайных смотровых отверстий или обычных щелей, знакомясь с расположением комнат и зала. Впервые в жизни я не боялась темноты, ведь уже узнала, что в этом мире есть гораздо более жуткие вещи, чем живущие в моей голове страшилки. Я исследовала все ответвления и помещения, но голод притупил внимательность, в итоге пропустила движение воздушного потока, идущего снизу, и — скатилась, посчитав собой ступени так неожиданно обнаруженной лестницы в подвал. Но не издала ни звука. Встала не сразу, буквально до хруста сжимая челюсти, чтобы не орать от боли и не стонать от слабости. С силами помог собраться сквозняк, шевеливший волосы, щекотавший нос лесным ароматом и затхлостью.

Цепляясь за камни древней кладки, я поплелась дальше. Увы, вскоре путь преградила решетка с огромным амбарным замком. Я ее даже касаться не стала, тем более проверять на прочность, потому что все во мне задрожало от знакомой магии, которая оплела прутья решетки. Умная Лесира позаботилась о безопасности лучше, чем я наивно полагала. Входить и выходить кому попало не позволила, защитив подземный ход черной магией. Несмотря на темень, я отчетливо видела черную нить, отходящую от решетки и убегающую вверх, видимо, к своей хозяйке.

Уткнувшись лбом в стену, я приглушенно завыла от отчаяния: что же делать? Остается только одно: каким-нибудь невероятным образом успеть смыться следом за Лесирой и Элианом, пройти тайным ходом сразу за ними, пока Клыки Рамдера буду брать штурмом замок. Но с учетом моего положения пленницы это будет нереально сложно, один шанс на миллион.

С трудом переставляя ноги от чудовищной усталости и слабости, я еще пару часов блуждала по подземелью и ходам первого этажа, на всякий случай проверяя, вдруг мне повезет — найду еще один тайный выход из замка, который забыла обезопасить Лесира. Не нашла!

Зато я наткнулась на кухню: огромную, полутемную, безлюдную. В окнах виднелось сумрачное небо с багровым отливом вражеского купола, которому противостояла защита Лесиры. Наверное, часа три утра или ночи? В груди невольно екнуло от этой усилившейся кровавой пелены, накрывшей весь Кверег — жутко представить того, кто способен на такую магию. Но времени нет, скоро снова возобновят штурм, польется кровь и реки магии, от которой дыбом стоят все волоски на теле, словно я в грозу на открытом стихии поле.

Как и в любом средневековом замке, жизнь в Квереге подчинялась световому дню. Магов на Ариме не так много, чтобы повсеместно использовать магическое освещение. Артефакты не дешевое удовольствие, они работали в тех помещениях, где проживали хозяева и их доверенные лица. А свечей и масла для ламп на всех не напасешься. Поэтому обитатели этого замка вставали с рассветом, а жизнь замирала с закатом. Но сейчас еще слишком рано, так что у меня в запасе есть хотя бы час до прихода кухарки или повара, успею найти хоть что-нибудь съедобное.

Выбравшись из тайного хода в кладовке, где мой нос тут же уловил запах колбасы, сыров и копченостей, я, мгновение поколебавшись, решила оставить их на потом, а сначала попробовать найти что-то более легкое. Свет из окон позволял рассмотреть замковый «пищепром» в подробностях. Дровяные печи, котлы и разделочные столы, стеллажи, заваленные разной снедью, сырой и готовой, плошки, поварешки. Остро воняло жареной рыбой, хотя я ее нигде не обнаружила. Но про себя мысленно спросила у вселенной: почему даже дорогущие духи пахнут сутки-двое, а запах жареной рыбы ничем не вытравить неделю? Вопрос был риторическим, и вселенная отвечать не спешила.

Сунув нос в ближайший чугунок, я блаженно застонала: из него пахнуло крупой и шкварками. Наверняка не еда для господ, скорее всего, кто-то из кухонных работников не доел весьма скромный ужин, но для меня он показался пищей богов. Жиденькая каша с редкими кусочками сала и мяса поглотила все мое внимание…

Я пришла в себя, выскабливая неизвестно откуда взявшейся ложкой дно, доедая последние крупинки, но спустя секунду поняла, что мое подсознание сработало, потому что за углом услышала шорох. Живот напоминал барабан от количества поглощенной еды, но странное дело, больно или плохо от переедания не было. Я ощущала, как мой внутренний «кальмар», источник и резерв, оплетал оголодавшими щупальцами желудок, магически ускоряя переваривание и жадно высасывал из него все «соки». По телу разливалось приятное сытое тепло. Именно это тепло успешно выгоняло из меня мрак Лесиры. На коже словно прохладная испарина выступила, жгучая, неприятная.

Опять шорох — и я с забившемся пойманной птицей сердцем направилась в угол, где что-то шуршало. Или кто-то? Обогнув плиту и завернув за угол, вздрогнула, столкнувшись с испуганным взглядом худой, измученной женщины, сидевшей на тонком грязном тюфяке. Из-за ее спины выглядывали чумазые детские мордашки.

— Я тут вот… проголодалась немного, — пролепетала я.

— Леди, — в отчаянии всхлипнула женщина, привалившись к стене, — не губите. Вы бы приказали, я бы вам все-все принесла…

— Тихо! — я испуганно вскинула руку, но лишь ухудшила ситуацию.

Женщина и дети ткнулись лбами в пол и жалобно заскулили, моля о пощаде. Мой первый порыв прикинуться грозной сумасбродной хозяйкой, по ночам вылизывающей чужие котелки, накрылся медным тазом. И всего-то хотела прекратить вопли, чтобы сюда весь замок не сбежался.

Пока я убеждала несчастных не шуметь, благодаря пополнившемуся резерву разглядела у них, всех троих, магические удавки на шеях и «прикреплены» они к стенам. Это что получается — семья привязана к Кверегу как рабы. Привязана буквально, магией, не уйти, не сбежать, и находиться можно, судя по всему, лишь в пределах кухни. А если пожар? Я содрогнулась. Стремительно шагнула к пленникам и вдруг осознала, что сытный, плотный ужин позволил мне быстро восстановить силы, как физические, так и магические. Значит основная подпитка моего резерва — пища, обычная еда, а не чужая магия. Хвала всем богам!

Я присела рядом с женщиной, которая, отпрянула к стене и в полном беспросветном ужасе вытаращилась на меня. Положив ладонь ей на грудь, уже опробованным образом вытянула из нее всю черноту. Ее вкус подтвердил предположение о проклятье-привязке. То же самое я повторила с детьми, пацанятами лет пяти-шести. Очистить их от зла и проклятья лично мне ничего не стоило, скорее даже насытило магией, усилило.

Оказывается, творить добро не только приятно, но и весьма полезно!

— Вы свободны, я сняла удавки, — сообщила я беднягам и предупредила: — Вам надо выбраться из замка как можно быстрее, — заодно и о своей проблеме вспомнила, — знаете как?

— Нет, леди, не знаю, — ошарашенно прошептала женщина.

Эх, и тут неудача, но надежда умирает последней, поэтому не опускаем руки! Я горько хмыкнула, пожала плечами и призналась, ведь из-за неведения они могут пострадать:

— Я не леди, и уж тем более не Лесира. Поэтому никому ни слова о том, что было сейчас. Мой искренний вам совет: не сможете бежать — прячьтесь в самый дальний угол. Как замок освободят, выйдете, а потом бегите подальше из этого гиблого места.

— Хорошо, леди, — как болванчик закивала женщина, тут же забывшая про «не леди».

Я время зря тратить не стала: подобрав в кладовке мешок, положила в него колбасы с сыром и протиснулась обратно в туннель. Надо вернуться в покои незамеченной. По дороге я все же не выдержала и достала одну копченую колбаску толщиной с сосиску и с наслаждением в нее вгрызлась. В конце концов, моя магия с проблемой переедания и усвоения пищи справляется просто на ура. Вдруг из щели в стене донеслись голоса и крики, я остановилась, прислушалась и приникла к ней, продолжая жевать.

Передо мной оказался главный замковый зал, большой, освещенный. А ведь пару часов назад здесь было пусто и темно. Зато сейчас слишком многолюдно и оживленно. На обитом черным бархатом кресле с высокой вычурной деревянной спинкой вальяжно развалился Элиан, положив ногу на ногу. Опершись локтями о подлокотники, сцепив пальцы, он наблюдал за происходящим с привычной, абсолютно равнодушной физиономией. Ходячий труп, однозначно!

С противоположной стороны от хозяйского «трона» в невероятных размеров очаге пылал костер. Рядом с ним в кресле сидела Лесира, как и ее супруг наблюдая за тем, как восемь ее подручных, моих конвоиров и соглядатаев, во главе с Торшесом, которого я утром «очистила», грубо сгоняли в центр зала и заставляли встать на колени толпу людей. Мужчин, женщин, детей…

Бессознательно сунув в рот остатки колбаски, я хотела было уйти, но не смогла — плохое предчувствие словно обездвижило меня. Я догадалась, почему стало безлюдно и в коридорах, и на кухне. Тогда как со двора, хоть и ночное затишье, доносились шум и лязг. Замок словно вымер, всего-то трех кухонных пленников и обнаружила за часы поисков. Похоже, остальные обитатели замка, кто не участвует в боях на стенах, здесь.

Человек пятьдесят, в основном женщины, жались друг к другу, выли, молили о пощаде, пытались спрятать за собой детей. Мужчины, бывшие в единичном количестве, вели себя так же.

Элиан неторопливо встал с трона и подошел к Лесире. Я услышала его привычно бесстрастный неживой голос:

— Ты уверена, что стоит это делать прямо сейчас?

— Да, — кивнула она, а потом, поморщившись, призналась. — Сам же знаешь, наши дела хуже некуда. Кверег стоит только благодаря моему куполу, но эта кровавая тварь усилила натиск и выкачивает из меня с каждым часом все больше сил. Этих высосем и все, других в замке нет. Насколько меня еще хватит? День? Два? А дальше? Они прорвутся, а я окажусь пустой. Придется искать новые источники пищи. Но ты же понимаешь, что вне Кверега многочисленные жертвы могут привлечь ненужное внимание и разрушить наш тщательно продуманный план. Поэтому придется ограничить себя в подпитке. Время на исходе, пора зачищать хвосты.

— Будь по-твоему, — кивнул Элиан, помогая жене подняться с кресла и величественно двинуться в сторону завывших коленопреклоненных жертв.

Дальше началось нечто неописуемо кошмарное, что нормальному человеку невозможно представить. По залу кружил мрак, который выпустила из рук Лесира, он сновал мимо ее черной команды и хищным голодным зверем впивался в тела кричавших людей. Это было настолько чудовищно, что я впала в оцепенение, не в силах закрыть глаза, отвернуться, отстраниться. Во мне еще бились крохи чужой магии, кололи ледяными укусами, расползаясь по венам, звали к себе тот мрак, что пировал за стеной.

Одно за другим падали тела, высушенные до костей и кожи; запрокинув головы, дрожали от наслаждения приспешники Лесиры, Элиан и сама черная людоедка, а я содрогалась от ужаса, первобытного ужаса цивилизованного человека, попавшего на пир к каннибалам.

Когда на каменном полу растянулось последнее тело, жутко грохнув обтянутыми кожей костями, я едва слышно всхлипнула, просто пытаясь протолкнуть в сведенное горло воздух. Не знаю, то ли этот всхлип, то ли разбушевавшаяся черная магия во мне, не сумевшая получить подпитки, еще и борющаяся с моей собственной, но Лесира резко обернулась к стене, за которой я пряталась. И она оказалась не единственной, синхронно с ней Элиан запустил в меня магический шар. Стену разнесло в клочья, меня впечатало в противоположную…

Очнулась я в лесириной опочивальне, прикованная к изголовью кровати, в «компании» хозяйки покоев и ее супруга.

— Дура, чуть все не испортила! — прорычала мне в лицо Лесира, правда попутно водя надо мной ладонями и щедро источая мрак.

Мой щит возник рефлекторно, отсекая от воздействия чужеродной магии. Элиан неожиданно усмехнулся, и еще неожиданнее швырнул мне на ноги тот самый мешок с колбасой и сыром:

— Ешь, не стесняйся. И не благодари за то, что внешность со здоровьем мы тебе тоже сейчас вернули, а то я их слегка подпортил фаером. Сама виновата, не стоило шляться где попало.

— С тобой слишком много проблем, Леся, — с угрозой прошипела Лесира.

— Тогда отпустите! — зло выплюнула я, дернув прикованной рукой.

— Обязательно, как придет время, — равнодушно пообещал Элиан, уводя взбешенную жену-маньячку из опочивальни.

И ушли, оставив меня прикованной к кровати. Осмотрев порванное и почерневшее платье, затем ощупав всю себя, убедилась, что совершенно целая и невредимая. Помимо мешка с припасами мне оставили под кроватью горшок и кувшин с водой рядом с кроватью. Заботливые, сил нет… чтобы проклясть.

Стоило остаться одной, я отложила мешок в сторону, встала на колени и занялась изучением изголовья. К сожалению, кровать хоть и деревянная, но сделана на совесть и украшающие изголовье с прихотливым растительным орнаментом кованые финтифлюшки, к которым меня пристегнули наручниками, оказалась мне не по зубам. Как и наручники, точнее тяжелые, узкие кандалы на цепи. В них не было ни капли магии, только железо, но они плотно обхватили кисти, даже если бы я каким-то чудом выбила, как в кино, сустав, избавиться от них не смогла.

— Сволочи, сволочи, козлы, — рычала я со слезами и в очередной отчаянной попытке еще раз дернула руками за цепь, упираясь пятками в изголовье.

Но разомкнуть звенья цепи или развести клинья кандалов не вышло. Я даже вспотела от усилий, несмотря на вымораживающий холод мрака, снова щедро залитый в меня Лесирой при лечении. Сев по-турецки, я в полной безнадеге уставилась на собственные руки. И содрогнулась от пришедшей в голову шальной мысли, но уже спустя минуту попыталась воплотить ее в жизнь, впившись зубами в запястье. Как говорится, отчаянные времена — отчаянные решения. Но даже обычный сильный укус оказался настолько болезненным, что продолжать отгрызать себе руку я не смогла. Даже с учетом надвигающейся смерти.

«Господи, помоги мне, пожалуйста!» — завыла я от бессилия, уткнувшись лицом в подушку. Но никто не ответил, а разгорающийся за окном нереально багровый рассвет, наверняка торжествующий победу над Мраком, добавил мне ощущение приближающейся катастрофы. Выплакавшись, я зябко передернулась и, найдя взглядом на краю кровати отброшенное несколько часов назад в предвкушении свободы и побега меховое манто, натянула его на себя.

Себя было жалко и так страшно, что я машинально свернулась несчастным клубочком, шмыгавшим сопливым носом. У соседней подушки сиротливо лежал мешок с едой. Мой фееричный, в буквальном смысле, подрыв вместе со стеной фаером Элиана, последовавшее исцеление Лесирой, дичайший стресс и недели голодовки, быстро исчерпали ресурсы — снова невыносимо захотелось есть, даже страх отступил. Живот заурчал, громко сообщая, что нам с ним, помимо всего прочего, грозит приступ голода.

«Не пропадать же добру», — буркнула я, опять села и подтянула к себе мешок с колбасой и сыром. Война-войной, а обед по расписанию! Вскоре я снова напоминала самой себе туго натянутый, до предела сытый барабан. Вытянувшись на кровати и накрывшись теплым мехом, я уставилась в окно с горечью приговоренного к смерти, невольно любуясь переливами багровых отсветов, которые искали слабые места в черном куполе Лесиры. И как пить дать, сотворивший его неизвестный маг их обязательно найдет и тогда…

Из незаметно накрывшего сна меня вырвали внезапно — просто облили водой. Отплевываясь, я испуганно хлопала глазами, пока Элиан, откинув кувшин в сторону, быстро разомкнул тяжелый стальной браслет на моей руке, второй отстегнул от изголовья и вместе с цепью вышвырнул в окно. Не успела удивиться этой поспешности и чужим действиям, только стерла с лица капли воды, как Элиан, схватив меня за волосы, рывком вынудил встать на пол. Еще и высоко поднял кулак с моими волосами — пришлось балансировать на цыпочках, хватаясь за его руку, чтобы не лишиться скальпа.

— Стой смирно, Леся, — жутко ухмыльнулась Лесира, появившаяся в поле моего зрения в сопровождении Торшеса.

В следующее мгновение я задохнулась от ужаса: черная магия вырвалась из ее рук и жутким клубящимся туманом и устремилась к моим ступням. Затем медленно, обволакивая меня холодом, скользила вверх, отчего ошметки одежды на мне таяли как прошлогодний снег, оставляя абсолютно обнаженной. Судя по ощущениям, меня еще и «помыли» от следов подземной пыли, песка и других неподобающих леди следов.

Потом Элиан удерживал меня за волосы, а Лесира с Торшесом сноровисто одевали меня в четыре руки в такое же черное бархатное платье с длинными клиновидными рукавами до пояса, широким воротом, открывающим шею, ключицы и плечи. Даже нижнюю юбку и белье не забыли и тоненькие вязаные гольфы с ленточками у колен, прежде чем обуть меня в туфельки. Было и одно дополнение: в этот раз, на меня надели многослойное ожерелье из черных блестящих камней, прикрыв ими ошейник; руки украсили такими же широкими и тяжелыми браслетами. В общем, хоть сейчас на бал можно, учли все нюансы и детали, уроды!

Ну хотя бы принудительными услугами эти безумные костюмеры мучили меня не долго. Приведя в идеальный «товарный» вид а-ля Черная леди джан Кверег, Элиан грубо оттолкнул меня от себя, да с такой силой, что я рухнула на кровать. А трое черных магов стремительно скрылись в соседней комнате. Стоило захлопнуться дверям, мое пришибленное состояние как ветром сдуло. Еще бы, сразу сообразила, куда именно они направились. К черной лестнице! Я вскочила и кинулась за ними.

Влетев в кабинет, я на минутку застопорилась, уставившись на неожиданную находку: посреди комнаты валялись три новые мумии, судя по одежде, воины, кто-то из защитников стен. Еще ночью их здесь не было! Заскулив от накатывающей паники, я ринулась к столу, но, к сожалению, люк под ним оказался заблокирован с той стороны. Я потратила добрых пять минут, пытаясь открыть его, вклинить между плитой пола и люком нож, который осмелилась взять у покойника. Безрезультатно. А время поджимало, буквально кричало мне в ухо, что я чудовищно, непоправимо опаздываю!

Сердце грозило выпрыгнуть из груди, когда я приняла тот факт, что этим путем, следом за злодеями, мне не уйти. Но я же знаю другие входы и выходы, не зря же заглядывала ночью во все щели и дырки, исследуя замок. Поэтому, подхватив подол, чтобы не путался в ногах, кинулась к дверям. А коснувшись ручки, с шипением отпрянула. Только и осталось дуть на обожженную ладонь и выть, пиная ногой заблокированную мраком дверь в коридор: «Твари, твари, какие же вы твари…»

Увы, подозрение подтвердилось: все двери в покоях Лесиры были заблокированы, чтобы добыча не сбежала от охотников. Затравленно оглядев опочивальню, я обнаружила еще одну составляющую хорошо продуманного «антуража» — несколько мешков и кофров с одеждой и мехами. Вон и ларец с драгоценностями приоткрыт, словно в спешке собирали, цепляет взгляд сверкающими камнями и монетами. Мерзость! И то ожерелье, которое нацепили мне на шею, давит, душит. С трудом, с яростным остервенением я сорвала его с шеи и швырнула в тот сундучок с сокровищами. Подавись, Лесира!

Несколько потерянных впустую мгновений на эмоции — и я понеслась к окну. И именно в этот момент багровый верхний купол, наконец, расколол как орех черный, зверем накинулся на добычу, сминая, разрывая на куски, поглощая черную магию. Следом на стены полезли осаждающие, а поверх их голов по дуге летели стрелы, поражая еще оставшихся в живых защитников Кверега внизу. Тех, кого не сожрала Лесира напоследок, кто так отчаянно и совершенно бессмысленно отдавал жизни за хозяев, безжалостно их бросивших, предавших.

Тоскливо глядя на падение Кверега, я невольно прислушалась к себе. Напоследок Черная Леди и мне устроила настоящую стужу из чужого мрака внутри. Благо с ней бьется моя собственная магия, тоненькими теплыми ручейками, размывает, отогревает, очищает. Моя теплая темная тьма, та самая, как сказала Лесира, что не антагонист Света, а его оборотная сторона для сохранения равновесия.

Каменные своды и окружающие высокие стены только усиливали шум творившейся внизу агонии, а я, застыв от ужаса, наблюдала, как рухнул скошенной травой страж у вторых ворот, не успев их захлопнуть. И во внутренний двор замка лавиной понеслись королевские воины. Первой пересекли ворота те самые трое, блондин, шатен и красноволосый, неделю назад гонявшие меня по городу. Те самые, кого до дрожи боялась даже Лесира.

Я в панике заметалась по комнатам, в поиске укромного уголка, куда можно было бы мышкой забиться, спрятаться на время, продлить себе жизнь хоть капельку. Слезы текли не переставая, страшно было так, что дышала рывками. Грохот копыт, скрежет стали и крики умирающих людей добавляли мне безумия. Я на Ариме чуть больше недели, а хлебнула столько, что не каждому за всю жизнь доводилось. За что?

Споткнувшись о тюк с барахлом, я растянулась у двери в гардеробную, а в другие уже кто-то колотил и долбил, грозя разнести покои в щепки. Больше не раздумывая, я, как краб, на четырех конечностях забралась в гардероб и забилась между полками, с которых в беспорядке свисали вещи, ведь их хозяйка очень торопилась собраться и убраться отсюда. Через мгновение замок дрогнул, следом меня прошила омерзительная волна, будто в море начался отлив и забрал с собой весь мрак, всю магию этого проклятого места.

Я же обреченно всхлипнула, осознав, что супергадская гадина Лесира успешно выбралась за пределы Кверега и деактивировала защиту замка. Таким нехитрым образом «подарила» предварительно измочаленную меня победителям на тарелочке с золотой каемочкой, в облике проклятой Черной Лесиры-Девственницы. Кто теперь поверит, что я не она? Ведь магия «ушла» только что, после долгой и жестокой осады, когда черная магиня билась за свой дом до последнего, выпив большую часть обитателей замка и конечно же истощив себя поддержкой черного купола до предела. И я с ее широко известным лицом, с гуляющими в крови ошметками мрака…

Мои печальные мысли оборвал шум, топот сразу нескольких пар ног и яростный рык:

— Где эта тварь?

Голос знакомый, кажется, так рычал Дашейн в том заброшенном городском домишке, пока я пряталась на чердаке. Победители за несколько секунд обыскали помещения, и вот очередная дверь с грохотом ударилась о стену — и в проеме появился тот самый грозный блондин.

Светло-русые волосы до плеч, грязные и растрепанные, глаза горят желтым нездоровым боевым огнем, в руке, заляпанной кровью и пылью, меч с характерными потеками. На нем тот самый, что и неделю назад, черный сюртук до колен, темные кожаные гетры, сапоги с коротким широким голенищем, из которого торчат рукояти ножей.

Мы замерли на миг, уставившись друг на друга. Я, сидя в уголке, сжавшись затравленным комочком и испуганно вытаращившись на этого гиганта. И он, ощерившись победоносной ухмылкой безумного маньяка, поймавшего свою самую ценную жертву. Блеснув желто-карими глазами, он прошипел:

— Попалась! — За шкирку выволок меня в опочивальню и бросил на кровать. Перехватив кисти рук над головой, начал задирать подол, шипя как разъяренный злобный кот: — Сейчас нарушу твой обет девственности, тварь. Лично лишу тебя всех сил, а потом отдам солдатам на потеху, пусть каждый попробует ту, что несколько лет воровала невинные души…

— Это не я, — хрипела я, брыкаясь и не давая забраться мне под подол, мешая руке насильника раздвинуть ноги.

Наша отчаянная борьба закончилась быстро, Дашейн навалился на меня всем телом, выбивая воздух из груди и удерживая руки, полностью лишая любой возможности сопротивления. Я захлебывалась слезами, но билась как пойманная на крючок рыба, повторяя:

— Это не я! Я не Лесира!

На Земле у меня был парень, с которым мы три года серьезно встречались, даже о свадьбе думали, но любовь быстро сошла на нет, столкнувшись с бытовыми разногласиями. И секс у меня тоже с ним был. Но сейчас, торопливо шарящая по мне чужая грубая ладонь, задранный подол и тяжесть мужского тела, пристраивающегося между бедер, напугали до черных мушек в глазах, до умопомрачения, до сиплого отчаянного крика. И моя магия наконец пробилась сквозь Лесирин мрак. Дашейн не просто отстранился, а буквально отлетел от меня метра на три и рухнул у стены.

А я, размазывая слезы по щекам, трясущимися руками поправляла на себе одежду, отползая подальше от несостоявшегося насильника. Тварь, какая же Лесира гнусная, проклятая тварь! Ведь она точно знала, что будет так! И специально залила меня своим мраком под завязку, чтобы мой личный щит заглушить. И мужу не позволила лишить невинности свое бывшее тело!

Под ошарашенными взглядами еще двух воинов в черной форме Клыков Рамдера такой же ошарашенный Дашейн вскочил и вновь кинулся ко мне, но не смог прикоснуться, щит не пускал.

— Ах так, проклятая Лесира-Девственница еще не все силы растеряла? Огрызаешься? — прорычал он в ярости.

Я рыдала и пыталась воззвать к разуму этого озверевшего громилу:

— Я не Лесира! Она с Элианом сбежала, пока вы тут меня мучаете.

Добавить про ее восемь личных телохранителей не успела — вокруг моей шеи обвилась магическая удавка и в следующий миг меня не только на пол повалили, но и поволокли прочь из хозяйских покоев. А рыскавшие по замку победители, завидев меня, собирающую пыль по полу черным бархатным нарядом, хрипящую из-за сдавленного магической удавкой горла, считающую боками каждую ступень на лестнице, спешили за нами, улюлюкая и предвкушая скорую расправу.

Если я думала, что страшно было час назад, то ошиблась. Страшно стало именно сейчас, от осознания, что меня ждет в ближайшее время. Ведь Дашейн уже «намекнул», сначала порадую своим телом его, а потом и всю солдатню. Была бы обычным человеком, вероятнее всего, наказание для проклятого мага не пережила бы, но Элиан же сказал, а я проверила опытным путем, что сильный маг восстанавливается легко, была бы энергия. И сейчас ее во мне достаточно! Значит после надругательства меня ждет этап в столицу Лавера, где Иор обещал лично положить меня на плаху, чтобы порадовать своего короля. За что, Боже? Чем я заслужила подобную немилость?

Вот и зал, покрытый пеплом тлена окончательно распавшихся, иссушенных Лесирой тел. В глазах стояла муть от боли и нехватки воздуха, я задыхалась, волосы и платье собирали чужой тлен, забирая у меня остатки рассудка.

— Ты нашел ее? — под сводами главного зала древнего замка прозвучал глубокий баритон, тоже знакомый.

Но сегодня он не показался бархатным, а наждачкой прошелся по нервам, махом убивая надежду. Дашейн дернул рукой, которой держал «вожжи» своей магической удавки, и меня с силой протащило метра три, перевернув напоследок. Замерев, я секунду полежала, потом поняла, что могу дышать свободнее, удавка Дашейна пропала. Прокашлявшись, привстала и жадно хватанула воздуха.

— Вот, полюбуйтесь на самого могущественного черного мага современности. Леди Лесира Майло джан Кверег собственной персоной. А проще — Черная Лесира-Девственница, — насмешливо, презрительно выкрикнул Дашейн.

Опираясь о каменный пол, я села на пятки и обняла себя руками, огляделась. Не меньше сотни воинов, столпились вокруг и жадно разглядывали сломленную и забитую «Лесиру». В паре шагов справа от меня хозяином выставочной собаки, скалясь от удовольствия, красовался Дашейн. Иор стоял напротив и смотрел на меня с некоторым недоумением. И чем дольше смотрел, тем сильнее хмурился, а его льдисто-голубые глаза темнели от каких-то нехороших мыслей. Кажется, неожиданных. Повернув голову налево, я замерла, судорожно сглотнув.

На том самом троне, где ночью восседал Элиан, в похожей позе, закинув одну ногу на бедро второй, развалился последний из этой тройки знакомцев. Лесира называла его Кровавым Фреем, и сейчас я абсолютно с ней согласна, очень подходящее прозвище. Не такой крупный, как его подручные, но тоже высокий и мускулистый. Сегодня на нем темно-зеленый сюртук до колен, ремень с набором тонких коротких ножей. Черные тканевые брюки, а не гетры, как у других, заправлены в высокие, запыленные сапоги до колен из очень качественно выделанной кожи. Из украшений только золотые зажимы на воротничке, скрепленные короткой цепочкой.

В отличие от остальных, его темно-красные волосы, роскошной волной стекающие на плечи и подлокотники, очень даже чистые и блестят в утреннем свете. И опять я отметила дикий контраст удивительных волос цвета красного вина с белоснежной чистейшей кожей без единой родинки или веснушки. Прямо как у новой меня… если бы не очередные синяки и ссадины, заработанные на ступенях.

Затаив дыхание, я вглядывалась в удлиненное мужское лицо с высоким лбом, красными бровями и густым веером таких же ресниц, которые только усиливали алый цвет его глаз, взирающих на меня. Даже в кошмарах я не смогла бы представить таких неординарных, необычных и еще кучу «не» глаз, словно кровью залитых.

Сначала Кровавый Фрей сел ровно, потом встал, не отрывая от меня пристального, начавшего темнеть взгляда. Его ноздри вновь трепетали, жадно втягивая воздух, и мне почудилось, что этот зверь принюхивается к своей добыче. Последний глубокий вдох, красные ресницы на короткий миг прикрыли побагровевшие глаза; наверное, он пытался справиться с чем-то или спрятать. Дальше мужчина зверем направился ко мне. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах меня бы восхитила его нечеловеческая хищная грация и пластика движений, бесшумная поступь крадущегося хищника, но не сейчас. И не того, кого боялась сама Лесира.

— Я не она… я не она… не она, — умоляюще зачастила я, отползая от идущего ко мне красноволосого чудовища.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда причина заполошного пульса встал вплотную ко мне. Высокий, поджарый, голодный зверь, вызывающий животный ужас, от которого волосы на теле встали дыбом. И я на коленях, трясущаяся, измученная, с непрерывно текущими по щекам слезами. Время застыло, пока он взирал на меня сверху вниз, изучал, а я, сжав кулаки на груди, ждала вердикта. Все остальные тоже затихли, видимо ожидая решения своего предводителя. Вот он моргнул, будто запустил стрелки часов, само время. Наклонился и, перехватив меня за локоть, вынудил встать на подкашивающиеся ноги.

Снова попыталась возразить:

— Я не она!

Вышло плохо — хрипло каркнула, потому что горло пересохло и свело, а хотела крикнуть на весь мир.

— Да вижу я, что ты не Лесира, — зло, сухо выплюнул Кровавый Фрей в напряженной тишине.

— Мой господин, вы ошибаетесь, я…

Фрей оборвал Дашейна взглядом, переведя его с меня на него:

— Я видел ее лишь однажды, но черные глаза бездны ни с чем не спутать. — В его голосе был сплошной стылый лед. Затем он снова посмотрел на меня: — А у этой глаза — синие, — и припечатал, как обвинил, — она темная!

— Конечно, темная, только из них выходят черные маги, — раздраженно-оторопело заметил Дашейн.

У меня в груди потеплело: крохотный росток надежды появился.

— Ты не понял, Дашейн, она темная, а не черная, — неожиданно поддержал меня Иор. — Мрака в ней жалкие ошметки, да и то чужие.

Я вспомнила, ведь Лесира обмолвилась, что Иор тоже темный маг, один из немногих на службе королю Лавера.

Но Дашейн взорвался яростью:

— Все это время она держала купол над замком. Даже лорду потребовалась неделя и поддержка, чтобы взломать ее защиту! Вот и выдохлась, растеряла свою черноту!

— Я не Лесира, не Лесира… — шептала я как заведенная, переводя отчаянный взгляд с одного мужчины на другого.

Фрей схватил мой подбородок, сжал и, глядя мне в глаза, заговорил:

— Я поверил в немыслимое, разорвал пространство, менял время, потратил вечность, сделал все, что мог и даже сверх того, продал честь и гордость недостойным и слабым, ради того, чтобы найти тебя. И что же я получил? — говорил негромко, но каждое его слово, переполненное яростью, злостью, ненавистью падало в пространство, словно камень в горах, и гулким эхом отдавалось в моей голове похоронным маршем. Наконец буквально швырнул мне в лицо: — Темную!

— Меня? — ошеломленно уточнила я и опять напомнила. — Но я не Лесира!

Его пальцы разжались и соскользнули с моего лица, словно вся тяжесть мира скопилась в его руке.

— Лучше бы ты была Лесирой, — просипел он, сверля меня багровыми глазами, сводя с ума мешаниной эмоций, накрывающей меня удушливой волной. С горечью усмехнулся, кажется, над самим собой и выдал: — Судьба жестока!

Затем этот красноволосый демон потряс всех, рассмеявшись, сначала медленно, рваными смешками, а потом — почти захлебываясь в безудержном смехе безумца, потерявшего надежду, смысл жизни и мечту одновременно.

— Лорд?! — неуверенно обратился к нему Иор.

Ужасный смех тут же смолк, будто кто выключил.

— Я же сказал, не называть меня вашими лордами. Не равнять с ними! — зло проскрежетал Фрей.

— Простите, господин, — с опаской извинился Иор и кивнул на меня: — Так что делать с этой?

— Она — моя! — заявление вызвало недоуменно-ошеломленное переглядывание окружающих. Дальше нелорд отдал команду: — Обыскать весь Кверег, заглянуть во все углы, найти тайные входы и выходы.

— Поздно, Лесира уже сбежала, — шепнула я удрученно.

Одновременно со мной гневно взвился Дашейн:

— Вы околдованы ею и не видите дальше своего носа! Как только я ее нашел, хотел лишить подпитки мраком, забрать эту проклятую девственность, но она шарахнула меня своей тьмой, стоило навалиться сверху…

Договорить он не успел, к нему скользнул Фрей и буквально нанизал на свои алые когти, вонзив их в шею несдержанного, взрывоопасного здоровяка, явно зарвавшегося. До этого мне казалось, что Фрей скромнее в размерах, чем Дашейн и Иор, сейчас — нет. Красноволосый хищник от ярости словно подрос и увеличился в размерах, потемнел, даже цвет волос «загустел», как венозная кровь, глаза пылали тьмой, почти как у Лесиры, но с кровавым отливом.

— Что ты пытался с ней сделать? — вопросил он с таким страшным, злобным шипением, что любая змея от зависти умерла бы. — Забрать ее невинность? Испачкать собой тело и душу, которые принадлежат мне одному?

— Господин?! — с огромным трудом испуганно прохрипел Дашейн, пуская кровавые пузыри.

— Господин, ваша темная осталась не тронутой, — осторожно, взволнованно напомнил Иор.

С очевидной и не скрываемой неохотой — нет, скорее прилагая неимоверные усилия, — Фрей разжал пальцы и выдернул из шеи бывшего соратника и помощника когти длиной с мои пальцы. Дашейн рухнул на пол; захлебываясь кровью и корчась в судорогах, он пытался глотнуть воздуха. К нему поспешил один из мужчин, наблюдавших наши разбирательства. Оказалось, целитель — меня неожиданно согрела его магия, такая светлая и яркая. Но совершенно безвкусная.

Фрей прорычал на весь зал:

— Эта женщина принадлежит мне! Любой, кто хотя бы коснется ее, умрет.

— Да, господин, — прошелестел зал, и я невольно вспомнила сценку из «Маугли», где Питон Каа управлял бандерлогами.

Бр-р!

— Кто ты? И почему здесь? — про меня «удав» тоже не забыл.

— Меня зовут Олеся Викторовна Щепкина, я… — «попаданка из другого мира» вновь застряло у меня в горле. Пришлось рассказывать более короткую версию: — Очнулась на алтаре, беспамятная, как после оказалось, Лесира поменяла нас телами… или душами. В общем, заняла мое, а меня переселила в свое. О том, что я подменная жертва, поняла, уже попав в Кверег…

— То есть, у Лесиры теперь другая личина? — просипел Дашейн, все еще сидя на полу и размазывая кровь по шее; быстро его подлечили, однако.

— Как она это провернула? — ко мне подался заинтригованный Иор.

Нервно дергая свой ошейник, я выпалила:

— Использовала какой-то кинжал, которым Рамох наградил Церру тьмой и бессмертием.

— Проклятая тварь! — прошипели все воины почти в унисон, видимо большинство в курсе жуткой сказки про темных богов.

— Зачем на тебе блокатор? — Фрей уже кажется привычно удивил меня неожиданным вопросом.

— Чтобы не сбежала, воспользовавшись магией, — горестно пожаловалась я, опустив голову.

Щелчок длинных пальцев с неубранными когтями-кинжалами — и стальной ошейник, скользнув по моей одежде, зазвенел по каменному полу. Во мне словно балконную дверь распахнули — внутрь ворвался свежий воздух, настолько стало легко. Но в этот момент рядом со мной дернулся кто-то из мужчин, и я среагировала рефлекторно — через секунду перед ошеломленными зрителями предстала темная глазастая тучка.

— Тьма! — выплюнул Дашейн.

— Высшая! — восхитился Иор.

— Лишенный даже крохи света вайр… — глухо и хрипло прокомментировал мое превращение Фрей, потом у него даже плечи опустились и голос прозвучал едва слышно: — Интересно, за что же именно меня так прокляли Высшие?

Он вперился в меня багровым взглядом и столько в его глазюках нехорошего и жуткого светилось, что я испуганно рванула вверх, прочь отсюда. Как и Дашейн, только уже красной нитью-удавкой, Фрей поймал меня, словно норовистого бычка лассо, приземлил и прорычал мне, то есть в тучу:

— Меняйся!

Я нехотя послушалась — трансформировалась в проблемную человеческую форму и поспешила оправдаться:

— Оно само, Лесира сказала, это всего лишь защитная форма. А я сама бесполезная пародия на темного мага и ни на что другое не способна.

Распространяться про проклятийника не стала — чревато проблемами!

— Не смей меняться без моего разрешения! — прошипел Красноглазый мне в человеческое лицо, потом приказал вернувшему прежний грозный апломб Дашейну: — Организуй погоню, эта черная пиявка однозначно не могла далеко уйти. Догнать и уничтожить…

— Но его величество хотел лично ее на…

— С желаниями его величества я сам разберусь. Выполнять! — потерял терпение Кровавый Фрей.

Он стоял спиной ко мне, я не видела, что же он такое сделал, отчего Дашейн и другие воины сразу побледнели и, склонив головы, стремительно удалились. Правда, несколько шагов сделали, не поворачиваясь спинами к своему командиру. Неужели прозвище Кровавый Фрей получил не за цвет волос и глаз, а за кровожадность?

Фрей, схватив меня за локоть, потащил прочь из зала.

Держал Фрей меня крепко и шел слишком быстро, отчего я чуть не растянулась, запутавшись в подоле. Фрей оглянулся, зло поджав губы, подождал пока я обрету равновесие и пошел медленнее, чтобы я не бежала, а шла, пусть и быстрым шагом. Я все еще не осознала случившегося в зале, не поняла, повезло мне или нет, но решила записать в плюсы тот факт, что этот красный, сильный маг не стал ругать за медлительность, а молча подстроился под мою скорость передвижения. За помехи прежней хозяйке Кверега могли и казнить, предварительно поиздевавшись вдоволь.

Я невольно натолкнулась взглядом на следы своего «пути» сюда, когда Дашейн волок за собой меня, проклятую магичку, от дверей в центр зала. Выглядели следы как темная тропинка, проделанная в серо-коричневом слое пыли. Осознание этого вызвало запоздалую реакцию: меня затошнило от мысли, что я собой собирала чужие останки — серый тлен сожранных и истаявших до пыли людей. И плевать, что сейчас благодаря трансформации в тучку, я снова чистая, ведь она убирает всю грязь. Но ведь это не грязь, это… это…

К сожалению, Фрей идти по «тропинке» не захотел, а шел прямиком, периодически наступая на серые кошмарные пятна, оставшиеся от обитателей замка. И я, придерживая подол и высоко поднимая ноги, перепрыгивая подозрительные места, наверное, походила на цаплю. Потому что я приличная девушка из двадцать первого века Земли, нас учили уважению к мертвым, а тут пешком по останкам… Даже просто осознавать это и ступать по полу было жутко, неправильно, страшно, воспринималось кощунством.

— У тебя проблемы с ногами или равновесием? — вновь притормозил Фрей.

— В этом зале ночью Лесира с подручными убила и высушила несколько десятков человек. Высушила настолько, что теперь они все здесь… под вашими ногами… — передернув плечами, сухо пояснила я.

Большинство народу уже покинуло кошмарное место, спеша выполнять приказ отправиться в погоню за беглецами, и не слышали меня. Но несколько воинов, видимо, личная охрана Кровавого Фрея, сам охраняемый и Иор скрипнули зубами. К счастью, один из них, похоже, воздушник, шепнул короткое заклинание, отчего пепел поднялся, сбился в темную массу и вылетел вон.

— За внешней стеной я видела кладбище, там можно…

— Прислужников черных магов не хоронят, — оборвал меня Фрей.

— От них просто избавляются, как от мусора, — мрачно добавил Иор.

Внутри у меня все сжалось от страха, но я все же высказалась:

— Иногда у людей просто нет выбора. Я пыталась сбежать от Лесиры, но меня меньше чем за сутки нашли. Навесили блокиратор магии и под конвоем привезли сюда. Притом, что ваш отряд не давал нам и часу отдохнуть! Уверена, что в Квереге было не мало таких, как я, несчастных жертв Лесиры.

На меня уставились несколько пар не верящих ни единому моему слову глаз. Я невольно сжалась, похоже, из огня да в полымя попала.

— Кто из вас неделю назад побывал в Горчанке? — наждачкой прошелся по моей коже строгий вопрос Фрея.

— Горчанка? Это где? — переспросила я. А заметив сузившиеся багровые глаза, вспыхнувшие злостью, осторожно уточнила: — Тот крохотный городишко в семи днях пути отсюда?

— Да, — кивнул Фрей.

— Крохотный? Горчанка? — удивился Иор. — Где же ты жила, раз город в десять тысяч жителей для тебя столь незначительным показался?

Я поняла, что попалась на ерунде, еще и ошиблась, прикинув численность жителей, думала-то их вдвое меньше там. Пришлось пожать плечами и, кашлянув, как обычно, откреститься:

— Так я же беспамятная, чего вы от меня хотите?

— Ты Олеся Викторовна Щепкина? — не сдвинувшись ни на сантиметр, Иор невероятным образом словно навис надо мной. Угрожающе так. Поэтому кивнула:

— Да.

— Возраст какой?

— Двадцать три года.

— Родилась где?

— В Санкт-Петербурге.

— Из какого королевства?

Если бы он не замялся, удивившись незнакомому названию и дальше спросил про страну, а не королевство, я бы, наверное, поддалась странному давящему темному влиянию, буквально выбивавшему из меня правду, но непривычное слово помогло освободиться от тумана.

Тряхнув головой, отчего пряди волос упали на грудь, я уже хотела возмутиться ментальному или магическому воздействию, но краем глаза заметила их цвет, о чем и выдохнула радостно:

— Медные! Они снова медные, а не черные!

— Кто? — опешил Иор.

— Мои волосы! — машинально ответила я, радостно добавив: — Выходит, я почти избавилась от черной мути Лесиры и к ним возвращается родной цвет.

— Значит, у прежней тебя были медные волосы? — каким-то неживым голосом уточнил Фрей.

— Да.

— И прежнее тело Лесиры после смены душ изменилось? — Иор тоже был заинтригован.

— Только цвет глаз, — качнула я головой с опаской, — а когда прошла свою первую трансформацию, начал меняться цвет волос.

Жаль, что не вся! Красота — это, конечно, здорово, но лучше быть симпатичной собой, чем жуткой идеальной незнакомкой.

— Так из какого ты королевства, Олеся Викторовна Щепкина? — напомнил Фрей о важном пропущенном вопросе.

— Не помню, — задрав голову, я смотрела на него испуганно, но, по-моему, себя не выдала.

Он скривил губы в мрачной улыбке, блеснув клыками:

— Занятно.

Я аж передернулась, какие они нечеловечески длинные.

— Ничего хорошего, поверьте! — искренне возмутилась я. — Было жутко очнуться на алтаре, — про обнаженку я пропустила, не стоит провоцировать мужчин, — и ничего не помнить. Увидела солнечную девушку с золотыми косами и странными глазами, из которых за мной следила голодная бездна мрака — это я потом поняла. Она назвалась моей кузиной Велиной Летней. Рядом с ней был мужчина, вроде симпатичный, но похожий на ходячий труп. При этом она его представила как начальника моей личной стражи.

— И ты поверила? — красные брови Фрея взлетели на лоб в наигранном удивлении.

— Нет, — честно ответила я и еще честнее добавила, — но мне было страшно, очень страшно, пришлось проглотить ложь.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза: он — изучая и явно не испытывая от моей неземной красоты и толики восхищения; я — с отчаянной надеждой на спасение. Буквально мысленно уговаривала его: «Поверь мне, ну поверь же и отпусти!»

— Я проголодался и хочу отдохнуть, — решил закончить допрос Фрей, снова взял меня за локоть и направился к лестнице.

Услышав Фреево «проголодался», его воины напряглись. Я тоже, потому что мы двинулись не на кухню или в замковую трапезную, а на второй этаж. Когда поняла, куда именно, захотелось опять перевоплотиться. Покои Лесиры. Я в них не более суток провела, а возненавидела настолько, что хоть сейчас бы вышла в окно… тучкой. И поминай как звали!

Застыв на пороге Лесириного кабинета, Фрей внимательно осмотрелся, поморщился и помагичил — пустил красную волну, которая прошлась по всем поверхностям, отчищая их не только от останков, пыли, грязи, но и флера черной магии, оставшегося от сбежавшей хозяйки. Вскоре весь «мусор», как выразился Иор, оказался за окном. Как жутко жить в мире, где к мертвым, пусть и совершим ошибку, нет ни малейшего уважения.

Фрей выпустил мой локоть из захвата и занялся вместе с Иором изучением документов и книг, лежавших на столе. А я остановилась на пороге опочивальни, не решаясь войти. При виде разворошенной во время борьбы с Дашейном кровати, не сдержалась, содрогнулась. Меня чуть не изнасиловали здесь. Обхватив себя руками, я отвернулась в сторону и тут же поймала практически почерневший взгляд Фрея, который замер с бумагой у стола и следил за мной. Наконец механическим голосом, без капли эмоций, пообещал:

— Больше никто тебя не тронет, я обещаю!

Иор тоже пристально следил за мной, словно ворон за мышью. Я для него, как и для Лесиры, оказалась интересна… как объект для исследований. Экспериментаторы чертовы.

Фрей, отбросив листок, подошел к окну и выглянул во двор, несколько томительных секунд помолчал и заключил:

— Пойдет.

— Для чего? — кашлянув, осторожно уточнила я, а потом неуверенно исправилась. — Или куда?

— Переночевать пару дней, пока не найдем Лесиру. — Мне достался очередной изучающий багровый взгляд Фрея, затем он направился в опочивальню.

Задел меня предплечьем. Специально или случайно? Что они от меня оба хотят — непонятно. Но этот интерес вызвал противную дрожь в кишках. Я все-таки решилась высказать сомнение:

— Она основательно напиталась перед побегом, предполагала, что будут искать. И не только сама, но и своих подельников напитала под завязку, а их аж восемь… было. Боюсь, найти их будет сложнее, чем вы думаете.

— Найдем! — Фрай мрачно, широко усмехнулся, вновь блеснув клыками.

Я вновь озадачилась: откуда у человека могут быть такие клыки? Он вообще человек? И взвизгнула от страха, потому что Фрей коротким пассом в сторону ненавистной мне кровати устроил пожар — она вспыхнула пламенем… алым, как его глаза.

Но я осталась стоять у двери — неожиданно залюбовалась пылающей кроватью, как стало ясно, в магическом огне. Трещало и чернело резное изголовье, балдахин, перины. Горел предмет моих кошмаров, где меня «кормили» мраком, приковывали, где чуть не надругались! На каком-то психологическом форуме я читала, что избавляться от прежних, пережитых страхов или фобий можно, просто написав о них на листике бумаги и спалить. На практике выяснила — работает!

Моему замечательному душевному состоянию и освобождению поспособствовал еще и приказ Фрея:

— Принеси сюда другую кровать и чистую постель. И хоть какую-то прислугу найди, мне нужна лохань и завтрак.

Я было подумала, что это мне распоряжение, но тут тихо прозвучал мужской голос:

— Да, господин.

Видимо, ординарца кровавого полководца. И предупредила, не в силах оторваться от огня:

— Всех убили, слуг больше не осталось.

— Так, значит Лесира теперь золотоволосая черноглазая девушка? — спокойно, деловито поинтересовался Фрай.

— Да, — тихо подтвердила я, обнимая себя руками.

Странно, кровать догорает, но пламя не испускает ни жара, ни даже тепла. Мне еще долго придется привыкать ко всем этим магическим штучкам.

— И ты не узнала ее, верно?

— Нет, конечно, откуда? — моргнув, отстранившись наконец от зрелища моих горящих страхов, я снова посмотрела на Фрея, стоявшего у пюпитра с раскрытым томом по темной магии.

Пробежался глазами по страницам, потом, фыркнув, отправил книгу в компанию к кровати, от которой почти ничего не осталось.

— Что значит солнечная? — прозвучал у меня за спиной расстроенный голос Иора.

Подпрыгнув от неожиданности, я невольно шагнула в опочивальню, чтобы оказаться подальше от этого темного. И заметила, как он трагично смотрел на горящую книгу. Понятно, хотел себе забрать.

— Светлая, яркая, как светило, что согревает Землю… — я запнулась, осознав, что плохой из меня не только разведчик, но и юрист вышел.

Палюсь на каждом вопросе и ответе!

— Значит тебя зовут Олеся, тебе двадцать три года и волосы у тебя не золотые, а медные. Знакомое тебе светило называется… Сол? — резюмировал Фрей.

— Солнце, — хрипло поправила я, отпираться было поздно, все, что могла не так, уже сделала и сказала.

— Из какого ты мира? — красноволосый маг мгновенно оказался рядом со мной. По другую сторону льдистые глаза Иора загорелись нездоровым любопытством.

— Моя родная планета называется Земля, — отчеканила я, задрав подбородок. Умирать, так с честью.

— Лесира выдернула тебя из другого мира? — изумился Иор.

— Нет, в своем я погибла, молнией ударило на прогулке. Здесь совершенно случайно оказалась, когда Лесира проводила обряд, меняя местами души, свою и той золотоволосой девушки. Но та чего-то так испугалась, что ушла на перерождение, а Элиан, истинный Лесиры, магически притянул мою душу и впихнул как-то в чужое тело.

Взволнованный Фрей вцепился в мое плечо:

— Каким магом ты была в своем мире?

— Никаким. У нас нет магии, в привычном вам понимании.

Я думала, что расстрою его, а Фрей неожиданно лицом просветлел, но слишком сдавил мое плечо, даже больно стало:

— Значит, ты не истинный темный маг?

— Нет. Я юрист по образованию. Адвокат… будущий… бывший, — призналась я. Заметив непонимание на их лицах, пояснила: — Законник. Защищаю права пострадавших людей.

— Значит, ты была светлой! — с облегчением, даже с триумфом выдохнул Фрей.

Мы с Иором обеспокоенно посмотрели на него. Иор спросил первым:

— Почему вы так думаете, мой господин?

— Потому что так природой заложено. И я еще ни разу не слышал, чтобы половинка вайра была темной.

Иор вытаращился на Фрея круглыми, изумленными глазами. Не согласен, что я светлая, по крайней мере, была? Я решилась вставить свой вопрос:

— Я не понимаю, господин Фрей, кто такие вайры и причем тут…

— Можно провести очищающий обряд и избавить ее от тьмы! — зловеще сверкая алыми всполохами в глазах, заявил Фрей, глядя на меня.

— Ошибаетесь, — с сочувствием глядя на него, покачал головой Иор.

— Я уверен, что…

— Скорее всего вы правы и раньше, в своем мире, ее душа была светлой. Как и полагалось! — поднял ладонь Иор, останавливая отпор Фрея. — Даже больше скажу, вы абсолютно правы.

— Тогда, о чем спор? — раздраженно скрипнул клыками Фрей. — Новый обряд поможет изгнать тьму из ее тела, она вернет свой свет…

Я в ужасе уставилась на него, мгновенно представив древний храм, холод алтаря под спиной и задницей и как Элиан вонзал нож в чужую грудь.

— Это невозможно! Именно с… Олесей больше невозможно, — повысил голос Иор, заставляя собеседника-маньяка замолчать, но почему-то запнувшись на моем имени. — Лесира провела древнейший, еще вчера я бы сказал, невероятный обряд. Ведь легенда о том, как Великий Рамох заразил светлейшую Церру тьмой и сделал ее бессмертной, считается почти сказкой. Как и переселение душ из одного тела в другое…

— Ты хочешь сказать… — белое лицо Фрея потемнело от догадки.

— Я хочу сказать, что в том легендарном обряде Рамох использовал часть себя, какую-то из костей, именно она стала тем кинжалом и проводником первозданного мрака. И видимо, послужила мостом для обмена душами и телами! Во время обряда Лесира должна была сначала воткнуть кинжал в свое черное сердце, напитать его мраком, потом вонзить в тело со светлой душой и напитать его сердце тьмой. Только тогда возможен перенос душ, только тогда обе не погибли бы. Но эффект необратим. Понимаете? Ваша женщина, мой господин, полностью изменена божественным артефактом, отныне и навсегда она темная. Причем сильная темная, раз имеет такую необычную защитную трансформацию. Ведь и Церра стала сильнейшей темной после первого ритуала… Правда, чтобы она смогла стать богиней, Великому Рамоху пришлось еще значительно потрудиться, сделав Церру пусть не равной себе, но бессмертной.

— Вы уверены, что мою душу без моего согласия больше никто не сможет выгнать или переместить в другое тело? — с отчаянной надеждой спросила я у Иора, даже руки молитвенно сложила на груди.

— Уверен! Не сможет. Никто, — кивнул Иор и хмуро добавил, — правда, никто не помешает Лесире повторить этот обряд с кем-то другим. И вновь сменить тело…

— Иор, отправь вестник Дашейну с описанием ее новой внешности. Как найдут, пусть в первую очередь изымут проклятый артефакт. Необходимо сразу же его уничтожить, — отдал приказ Кровавый Фрей равнодушным, лишенным эмоций голосом.

Как если бы ему было плевать, что станет с кинжалом, с Лесирой и всем, что с ней связано. Просто имел обыкновение доводить дела до конца, все, за что брался.

— Слушаюсь, — кивнул Иор, с непонятным мне сочувствием глядя на командира.

Пасс рукой — и вот перед Иором темный огонечек, которому он шепнул сообщение и отпустил на волю. Мне тоже сильно-сильно захотелось на свободу.

— Господин! — радостно заорал в дверях воин. — Мы нашли служанку, она хочет сообщить что-то важное.

И совсем не вежливо втолкнул к нам женщину, за юбку которой держались два пацаненка. Это кухарка, какое счастье, что она выжила!

Выпрямившись, она глянула на нас и рухнула на колени. Дети обняли ее за плечи, прячась за спиной. Фрей в этот момент задумчиво смотрел в окно — варился в собственных мыслях. И надо думать не обнадеживающих. К прислуге обратился Иор, зная, что сама она ни за что не заговорит первой:

— Кто ты? Что хотела рассказать?

— Малезия я, господин, кухарка. Это мои сынки, — испуганно назвалась женщина глухим полушепотом. Как же мне ее жалко. Столько пережила, да еще с ребятишками, врагу не пожелаешь. — Всех наших, деревенских, мужиков, забрали пару недель назад. Обратно никто не вернулся. Баб и стариков согнали в замок служить хозяйке и воинам. Хотя ее тоже потом дней семь не было, вернулась лишь с неделю как. А позавчера один из наемников леди так напился, что проговорился, тех кого увели, убили ради подпитки. Леди какой-то запретный и страшный ритуал хотела провести, нужны были силы, вот она сотню наших мужиков и пустила под корень…

Малезия не выдержала и, всхлипнув, закрыла лицо дрожащими ладонями. Да и я пустила слезу, понимая, что там, скорее всего, был кто-то из ее близких, быть может муж, отец и другие родичи.

— Две недели назад, значит? — проскрипел Иор, переглянувшись с заинтересовавшимся рассказом Фреем.

— Теперь понятно, откуда черная леди столько силы достала, — дернул верхней губой, обнажив на миг клыки красноволосый маг.

Мы с Малезией столкнулись взглядами, обе заплаканные, подавленные, в самом незавидном положении. И она удивила, выдохнув:

— Эта госпожа не леди, хоть и сильно похожа лицом и фигурой. Выбралась из кладовки этой ночью на кухню, кралась как мышь, слупила похлебку для служек кухонных, самую пустую, с картохой да парой кусочков старого мяса. И ела так, будто неделю голодала, а заметив нас, дюже испугалась. И таки пожалела, освободила, сказала бежать или хотя бы спрятаться понадежнее, вас дожидаться. Мы и спрятались. А вот остальных вскоре согнали в общий зал — да и высушили до трухи… Выходит, эта госпожа тем, что освободила меня и сыновей моих, от лютой смерти спасла…

— Освободила? — удивился Иор.

Да и Фрей оживился, встал за моей спиной, положив ладонь на многострадальное плечо, спросил:

— Как?

— В замке вольными были только темные приспешники леди. Остальные привязаны магически к замку, чтоб не разбежалися. А некоторых… как я, приведенных из ближайших деревень, — Малезия тяжко вздохнула, — словно цепью невидимой приковали к месту работы. Ну вот эта госпожа и сняла эту цепь невидимую с меня. Чуть погодя мы убегли, спрятались в подвале, пока остальных стаскивали в зал…

— Ты способна разрушить заклятия Лесиры? — в полном изумлении обернулся ко мне Иор.

А я, чуя как на загривке топорщатся волосы от страха, словно меня как зверя загнали в ловушку, пыталась придумать приемлемое оправдание. Ведь «работаю» я совершенно иначе. И это можно легко проверить. Но если сказать правду, что я высасываю тьму из людей, — запросто сочтут опасной. Ведь по идее и другую магию могу забрать.

— Нет, — хрипло заявила я.

— Тогда как ты смогла разрушить ее привязку к замку? — теплый выдох Фрея пробрал меня от макушки до обнаженных плеч.

— Леди проклинала нас всех. Так и привязывала к замку, как проклятия. Эта добрая госпожа не имеет никакого отношения к черному колдовству леди Лесиры, — Малезия поспешила меня защитить, и наоборот, подставила.

— Проклятийник? — недоверчиво выдохнул Иор, вытаращившись на меня. А потом с еще большим потрясением переспросил: — Ты — проклятийник?

— Меня божественной костью продырявили, ты же сам говорил. Кем еще после этого я могла стать? — истерично выкрикнула я. А потом, всхлипнув, добавила: — Только, видимо, Лесира что-то недоделала, либо богам соперники не нужны, поэтому из меня ни богини не вышло, ни приличного проклятийника не получилось. Как сказала Лесира, я ни на что не годна! Только форму от страха и меняю.

— Но сильнейшие проклятья разрушаешь на раз-два, — усомнился Иор, как заведенный качая головой, похоже не может поверить или осознать этот факт.

Я откровенно разревелась и жалостливо прохлюпала:

— Тоже от страха.

Фрей, Иор, воин, мявшийся в дверях, Малезия с детьми — все изумленно смотрели на меня. Конечно, их можно понять — увидели образ магини, наводящий черный ужас на весь Лавер и соседей, в слезах. Я, сотрясаясь, отчаянно плакала, пряча лицо в ладонях, пока у меня над головой не раздался раскатистый рык:

— Я кому сказал, принести кровать, постель и завтрак?

От неожиданности я аж присела на полусогнутых. Оказалось, это не мне, а остальным ценное указание поступило от взбешенного Фрея.

— Мои вещи доставить сюда! — добавил он в спину Иору. Следом и мне прилетело: — Посиди в кресле, я устал, мне нужно разобраться с делами.

— Может, отпустите меня? — хлюпнула я носом и осторожно посмотрев на утомленного моими проблемами мужчину.

— Нет! — от его рева я пригнулась и быстро оказалась в кресле с подобранными ногами, обнимая себя руками.

Я уже привычно, затравленно следила за происходящим в бывших покоях Лесиры. Иор назначил Малезию экономкой, главной по хозяйству, а та с минуту простояла в дверях, открыв рот и хлопая глазами от изумления. В себя ее привел рык Фрея, который стремительно покинул покои, а бывшая кухарка на метр отскочила, чтобы не оказаться у него на пути. Затем она с мальчишками споро разобрала вещи из сумок и развесила их обратно в гардеробной. Бросая на меня испуганно-робкие взгляды, с превеликой осторожностью собрала в ларец все драгоценности и рассыпавшиеся золотые монеты и поставила на комод.

Один из мальчиков по кивку матери опасливо предложил мне плед. Видимо, я слишком жалко выглядела, сидя в кресле с подобранными ногами и обнимая себя за колени. То, что леди не сидят прилюдно, прижав колени к груди и положив на них подбородок, по взглядам окружающих было очевидно, а мне было плевать на чужое мнение. Я пережила столько всего, что волновалась исключительно о себе.

Воины пригнали в покои Лесиры еще двоих до предела запуганных обитателей замка, их нашли в погребе, где они прятались от прислужников бывшей хозяйки. Взрослые мужики таращились на меня, как на ожившую мумию, готовую их сожрать, и даже понукаемые воинами, не решались зайти в помещение, где находился их главный кошмар. Как ни странно, помогла Малезия, которая окончательно убедилась, что я не Лесира, а значит и бояться меня нечего. И парой затрещин вернула мужикам послушание и храбрость.

Я так и сидела, исподлобья наблюдая за всеобщей суетой. Слуги принесли новую кровать, видимо из соседних покоев, если верить грохоту и хлопанью дверей в коридоре. Малезия сноровисто и быстро застелила ее свежим бельем, одеялами и покрывалом. Пошуршала еще и в кабинете — подобрала разбросанные по полу бумаги.

Пока в опочивальне никого не было, я стремительно встала и выглянула в окно, заодно проверила, как оно открывается и оставила щель. Я же не знаю, может ли тучка проникать сквозь стекла, стены и прочие преграды. Когда створка заскрипела от моих усилий ее приоткрыть, я похолодела — испугалась, что увидят и накажут, но обошлось. Зато теперь полегчало: если возникнет очередная угроза моей жизни, путь для побега подготовлен, хотя раньше никогда бы не подумала, что стану форточницей…

Я успела вернуться в кресло и накинула плед к возвращению Фрея. Бросив на меня внимательный взгляд, он недовольно скрипнул… клыками и направился в купальню. Перед этим его коротенько задержала Малезия — едва слышно спросила, где накрывать на стол. Было заметно, что красноволосого господина она боится не меньше бывшей хозяйки, голову не поднимала, держалась подальше, поясно кланялась. Спустя полчаса в покоях Лесиры мы остались с Фреем вдвоем.

Прибитого к креслу нахохлившегося воробья я изображала ровно до того момента как Фрей, вымывшись, замер в дверях опочивальни с хмурым и крайне недовольным выражением лица. Я тоже исподлобья рассматривала его — мужчину, который своим видом одновременно повергал в ужас и вызывал странную истому. Я невольно застряла взглядом на его босых ступнях, больших, с весьма необычными пальцами с темными, закругленными словно у хищных птиц когтями. Брюки из хорошей черной ткани, не скрытые сапогами, оказались почти привычного, классического кроя, со шлевками под ремень и ширинкой на маленьких пуговичках. Правда сейчас до конца не застегнутой, поскольку брюки низко сидят на бедрах, привлекая внимание к валикам на талии, не сала, а тех самых мышц, которые нарабатывают долгими часами работы в спортзале или в битвах, махая тяжеловесным мечом.

Подняв взгляд еще выше, я залипла на его мускулистом торсе, отметила обнаженную грудь без единого волоска и не менее впечатляющие широкие плечи. Никаких волосатых дорожек от пупка под штаны не пряталось. Пока Фрей шел ко мне, набросил на себя серую тонкую рубашку, застегивать не стал, наплевав на приличия, — захотел ходить полуголым и ходит себе на здоровье. Необычайно яркий у него типаж, непривычный: светлая ровная кожа лица контрастирует с багровыми глазами, красными ресницами и бровями. Потемневшие влажные волосы свисают по спине, плечам и груди, оставляя мокрые пятна на одежде. Он выглядит невероятно брутальным, каким-то диким, неукротимым зверем, не признающим никаких ограничений и правил.

Я не девственница… была в прошлом теле, но под взглядом полуодетого Фрея почему-то смутилась и покраснела, щеки аж полыхнули теплом. Чем по неизвестной мне причине разгладила хмурую морщинку меж его бровей и зажгла что-то нехорошее, плотоядное в и так жутких глазах.

Мужчина остановился напротив меня, а мой снова опущенный в пол взгляд опять зацепился за его ступни с когтями. Фрей пару раз упоминал вайров. Но Лесира говорила, что на Ариме живут только люди. А этот необычный тип с клыками и когтями, красными глазами и магией багрового цвета. Н-да, может вайры — разновидность магов? Типа как я проклятийник, поэтому могу принимать форму тучи, а у него, может быть, вот такая клыкасто-когтистая форма? Эх, еще бы кто ответил на сотню-другую вопросов.

В комнату вернулся Иор и занялся камином, но я отметила это лишь краем глаза — Фрей не позволил отвести взгляд. Не пожелал лишаться моего внимания. Перехватил мой подбородок и вынудил поднять лицо, чтобы смотреть ему в глаза. Вцепившись в подлокотники, я вытянулась, чуть привстала, вынужденная позволить ему изучать «добычу». Правда, и сама совершенно нечаянно залюбовалась, сложно не засмотреться на столь экзотическую и непривычную красоту. Он же как живое пламя, а как гласит пословица, можно вечно любоваться как горит огонь, течет вода и работают другие.

— В своем мире у тебя был мужчина? — прозвучало громом среди ясного неба.

Широко открыв глаза, я таращилась на Фрея, который молча ждал ответа, и срочно соображала, что ответить. Отвлекло движение у камина, это Иор, кинув на меня быстрый взгляд, помогал разгореться огню.

— Я жду, — сухо напомнил Фрей.

Я попыталась сменить тему, ткнув пальцем в сторону камина:

— Ой, что-то трещит!

— Мое терпение! — с холодным раздражением не дал увильнуть Фрей.

Иор встал, отряхнул руки и, чему-то улыбаясь, прошел в столовую. Сел за накрытый стол. Мне бы тоже поесть, поэтому закругляться со скользкой темой надо. Собралась с духом и выпалила:

— Да, в том мире у меня был мужчина, мы собирались пожениться, но вовремя осознали, что не подходим друг другу. И разошлись за полгода до… моей смерти.

— Значит, о сексе ты представление имеешь, — не унимался Фрей, а потом добил. — Слегка неприятно, но тоже неплохо. Не придется тратить время на обучение.

— Обучение? Чему? — вытаращилась я, забыв о слезах и страхах.

— Как доставить мне хотя бы телесное удовольствие, — равнодушно ответил этот…

— Я тоже могу научить, — прошипела я.

Отпихнув этого хама, слезла с кресла и вытянулась перед ним в струнку.

Фрей опасно сощурил багровые глаза:

— Даже так! Чему?

Мне же было плевать, в крови еще гулял адреналин после поползновений Дашейна, а мне тут снова на секс намекнули.

— Как пользоваться собственными руками! — процедила я.

В столовой придушенно хмыкнул Иор, не сдержался, видимо. А вот Фрей потемнел лицом, глазами, даже воздух вокруг него будто сгустился, похолодел, пощипывал кожу, как на морозе. Он резко поднял руку и мне на миг показалось, что ударит, но остановил ладонь в миллиметре от моего лица, а затем удивил, погладив по скуле пальцами. И удивленно выдохнул, с непонятной жадностью рассматривая меня:

— Ты как пчела, готова ужалить в ответ, даже если после умрешь!

Что происходит? С ним! Между нами!

— Зачем я вам? Ведь вижу, что вызываю у вас, мягко говоря, не самые хорошие чувства, — вырвался у меня отчаянный вопрос.

Моего магического источника коснулся всплеск чужой магии, а спустя мгновение в дверях возник Иор и доложил:

— Дашейн сообщил, отряд Лесиры обнаружили и сели на хвост.

— Ответь ему, что теперь он должен лично мне, пусть постарается добыть для меня голову той твари, — сухо приказал Фрей. Дождался отправки очередного вестника и потребовал от Иора: — Что касается тебя, я жду клятву о неразглашении. Ты должен пообещать кровью, что все, о чем услышишь от меня при любом разговоре с… Олесей, оставишь при себе.

Смешно, оба привыкли ненавидеть Лесиру, привыкли к ее имени и внешности так, что мое лицо и имя для них, как ступенька, о которую они вечно спотыкаются.

Иор несколько секунд мрачно смотрел на своего командира, я видела, что он просчитывает все последствия требуемой клятвы. В итоге, пустив себе кровь, произнес ее, правда в очень-очень урезанном и четко дозируемом формате.

Фрей усмехнулся:

— Я говорил Рамдеру, что ты лучше любого его советника и стоишь дороже любого архимага. Жаль, твой король еще не осознал этого.

— Твой король? — зацепилась я за слово. — Не ваш общий?

— У вайров нет королей, а конкретно у меня есть единственное обязательство, — произнес Фрей и от его голоса и тона повеяло стужей.

Он явно был зол наличием этого обязательства.

— Э-э-э… кто такие вайры? — кашлянув, решилась продолжить я.

— Та женщина сказала, ты хлебала жалкую похлебку, будто неделю голодала, это правда? — Фрей проигнорировал мой вопрос.

— Да, меня неделю держали на воде и куске хлеба. Чтобы ослабить, подавить волю, чтобы досталась вам смирной и согласной умереть. Заодно Лесира пыталась впихнуть в меня свой мрак, чтобы вы уж точно не сомневались, кого поймали, — скрывать-то мне было нечего.

— Его в тебе были лишь крохи, — поморщился Иор. — Почему?

— Я все отторгала. Ритуал изменил оставшуюся в ее теле магию под меня. Как сказала Лесира, трансформацию вызвал резонанс различий между энергетикой моей души и ее магией, — рассказывая, я пожала плечами, мол, что слышала, то и вам повторила. — Поэтому ее попытки напихать в меня мрак, вызывали самую настоящую рвоту, только еще сильнее ослабляя. А крохи моей магии тратились на очистку от чужеродной энергии. Еды мне не давали, так что вскоре я буквально ползала. А накануне захвата замка она меня провела, пообещав научить письменности. В итоге накачала мраком, который вы и ощутили во мне.

— Ясно, — тряхнул головой Иор, будто отбрасывая сомнения.

Наконец-то мы сели за стол. Несмотря на две пары изучающих глаз, я наслаждалась завтраком и комфортом. Тем, что сижу за столом как белый человек, ем обычными столовыми приборами любимый омлет с ломтем умопомрачительно пахнущего ноздреватого хлеба и даже пью горячий травяной напиток, похожий на чай. Жизнь налаживается!

Уже третий раз за последние сутки мой живот радовался сытости, а сейчас еще и приятно согревался горячей едой. Я прямо чувствовала, как мой резерв щедро заполняется магией, она разливалась по рукам-ногам, достигая каждой клеточки моего тела. Ощущение, словно пузырьки шампанского бегут по сосудам, щекоча и вызывая радость. Фрей поел быстро, откинулся на спинку кресла и сверлил меня взглядом. Но еда, горячий чай, белая скатерть и вилка с ложкой способны на чудеса, к примеру, помочь игнорировать пристальное чужое внимание и наслаждаться тем, что имеется прямо сейчас.

В конце концов, мне тоже есть на кого посмотреть — на чем-то забавлявшегося темного мага Иора с льдистыми, светло-голубыми глазами, лениво скользившими то по мне, то по другу. А вилку он держал между пальцами, покачивая, словно в любой момент готов воткнуть кому-то в глаз. Опасный мужик, рядом с ним мое нутро всегда напряженно сжималось.

Еще полуголым торсом Фрея можно любоваться, ведь он остался в распахнутой рубашке. Его густые волосы неожиданно быстро высохли и в некотором беспорядке лежали на плечах, груди, свисали по спинке кресла. И периодически мой взгляд самовольно скользил по кроваво-красным блестящим гладким прядям. Откровенно говоря, мне никогда не нравились мужчины с длинными волосами, но почему-то Фрея с короткой стрижкой, как не старалась, представить не получалось. Он гармоничен таким как есть. И длина волос не умаляет его мужественности, скорее наоборот, усиливает.

Сделав глоток травяного чая и откинувшись на спинку кресла, я напомнила, глядя в алые глаза напротив:

— Зачем я вам все-таки нужна, господин Фрей?

— Ты моя пара, — как ни в чем не бывало обронил он, отправив последний кусок хлеба в рот и смачно им захрустев.

— Пара? В каком смысле? — нахмурилась я. А потом, вскинув на него оторопелый взгляд, хрипло уточнила: — Истинная?

— Да, — усмехнулся он с очень, вот очень-очень нехорошей ухмылкой.

Я вспомнила рассказ Элиана о понятии истинных пар в этом мире. Перед глазами встал бездушный, фактически высушенный изнутри Лесирой ходячий труп, которому ничего больше не надо, который убил всех ради любимой, а ей самой нужна лишь власть и магия. Затем совершенно неожиданно вспомнился еще один немаловажный момент, только уже из собственной жизни… или посмертия. Там, на Земле! Тот самый, когда высшие незримые силы поволокли меня в неизвестность от погибшего, распростертого в позе звезды на подкопченной траве тела и мой ужас и стенания о несбывшихся мечтах, надеждах и любви. И мое нытье, что я так и не встретила свою идеальную половину…

Боже, так выходит, меня не за грехи сюда закинули, а банально выполнили последнее желание умирающего? Это что — я сама во всем виновата?

Я вытаращилась на Фрея, пытаясь осознать весь кошмар свалившихся на меня очередных проблем. Жадно хлебнула чаю под внимательными и насмешливыми взглядами мужчин, просто горло резко пересохло. Почесала возле уха, потом висок, нервная «почесуха» началась по всему телу — верный признак глобальных неприятностей. И все равно невольно присмотрелась к своей новообретенной истинной паре. Придирчиво и внимательно! Нет, он, конечно, красив… по-своему, если считать багровую шевелюру и глаза, клыки с когтями экзотично-привлекательными. Тело и вовсе бомбическое и сексуальное, но вот характер… Я неосознанно покачала головой, отказываясь от «счастья».

Зачем мне такой муж? Он же тиран, вот абсолютный доминант, маг непонятной специализации… Нет, с таким жить крайне сложно. Если не любишь безумно!

— Что — не нравлюсь? — кривая улыбка Фрея превратилась в оскал.

— Ну как вам сказать, — кашлянула я, беря секундочку на то, чтобы подобрать слова, — я же вам тоже не сильно понравилась?

— Внешне ты, конечно, очень красивая, но любому вайру плевать на внешние атрибуты. Главное в женщине — красота души, а не тела.

— Про мою душу вы ничего не знаете, однако я вызываю у вас, по меньшей мере, злость… — осторожно заметила я, а потом добавила. — Поэтому сомневаюсь, что у нас с вами получится долгий и счастливый брачный союз.

— Не сомневайся, — на миг приятно удивил меня непоколебимой уверенностью Фрей и добил, — счастливым наш брак точно не будет! Тем более долгим!

— Почему? — оторопела я.

Лицо Иора тоже удивленно вытянулось.

— Я сойду с ума, уничтожу этот мир, потом тебя, ну и сам сдохну напоследок, — равнодушно пожал широкими, мускулистыми плечами Фрей как само собой разумеющееся и запил чаем, надеюсь, шутку, дурацкую.

Покосилась на Иора, мрачного и напряженного, слова сотрапезника он за шутку не принял.

— Перспективы не радужные, — глухо подытожила я, но узнать-то причину надо, — ну и почему с ума сойдете? У вас плохая наследственность? Были схожие прецеденты? Ну там уничтожу мир… жену и себя…

Фрей весьма зловеще усмехнулся:

— Можно и так сказать.

— А если чуточку подробнее? — предложила я заискивающе, — ведь вроде бы неплохо сидим, чай пьем, ведем задушевные беседы…

В мыслях же я уже пошире распахнула окно и забиралась на подоконник. От безумцев лучше держаться подальше.

— Я — вайр, моя половинка должна быть светлой, чтобы уравновесить жажду в моей душе.

— Жажду? — нахмурилась я.

— Жажду убивать, — ухмыльнулся очередной маньяк на мою бедную несчастную голову.

— А кто такие вайры? Вы все время увиливаете от ответа!

— Вайры? — Багровые глаза потемнели до вишневого оттенка. — Мы просто другие. Не такие как аримцы и, судя по тебе, не похожи и на землян.

— Магией? Или еще как-то физически отличаетесь? — я вытягивала информацию клещами.

— И магией, и физически, — вредный вайр ею делиться не хотел.

— Наличием клыков и когтей? — настаивала я, едва не рыча от раздражения.

— И ими тоже, — этот гад явно наслаждался, играя на моих нервах и выводя из себя.

— И где же вы живете? Такие неполноценные? — «На всю голову» я добавлять не стала, этот смертник и так слишком жутко на меня смотрит.

— Далеко.

— А сюда зачем припер… прибыл? — в последний момент я исправилась, нечего хамить более сильным, это, по меньшей мере, недальновидно.

— В поисках семейного счастья, но не повезло: нашел тебя, темную.

Нет, ну каков жук, а?! Я досадливо процедила:

— Что ж ты среди своих, таких чудесных светлых вайрих не нашел?

Предать и обидеть меня способны только близкие, а до всяких клыкастых чужаков мне дела нет.

— Таких как я почти не осталось, пришлось в других местах искать, — Фрея, по-видимому, не оскорбили мои слова, его тон был насмешливо ироничным, а еще снисходительно высокомерным.

Так разговаривают с ребенком, которому в силу возраста любую глупость прощают.

— Ты за главного, а то я устал, сил нет, — закончил завтрак Фрей.

— Может, тебе стоит восполнить энергию?! — настойчиво предложил Иор. — Силы восстановишь и позитивнее думать начнешь?

Дальнейшее потрясло до основания, он взял нож, полоснул по ладони и начал сцеживать кровь в бокал с вином. В бокал Фрея!

— Ваша кровь больше не поможет, теперь я не смогу ее принять, — поморщился Фрей, накрыв своей ладонью сжатый кулак Иора.

— Из-за нее? — спустя несколько мгновений, пока разглядывал зажившую, но заляпанную кровью ладонь, хрипло спросил Иор.

— Да, — кивнул Фрей.

— Так ты что — вампир? — ошарашенно выдохнула я.

— Я вайр, — сухо отрезал Фрей. — Короткая у тебя память, однако.

— Ты пьешь кровь, значит вампир! — Я отодвинулась со стулом от стола.

— Маг крови, если быть точным, — устало поправил Фрей. И несколько уязвленно добавил: — Чтобы сдержать напор моей магии, Лесире пришлось сожрать жизненную силу всех обитателей замка. Мне же хватает немного крови магов для восполнения энергии. В конце концов, за все приходится платить, так чем кровь хуже?

— Ну если вы так считаете, то, наверное, ничем.

Я передернулась, глядя на бокал, где вино смешалось с кровью, который этот недовампир так и не тронул.

Но тут я вспомнила, что «из-за нее, теперь эта кровь не принимается». То есть, теперь нужна моя?

Фрей встал и, подхватив меня под локоть, помог подняться, потом сказал Иору:

— Нам необходимо закрепить союз, поэтому не беспокой меня, пока сам не вызову.

Иор, нахмурившись, кивнул и как-то неуверенно, в сомнениях направился к дверям из столовой. А я остолбенела, заметавшись взглядом с одного мужчины на другого. Но все же решилась возмущенно обратиться к Фрею:

— В каком смысле закрепить союз? Со мной?

— У вайра бывает лишь одна пара за всю жизнь. Так что да, с тобой, — ехидно согласился Фрей.

Вырвав из его захвата локоть, я поспешно отошла от мужчины, а он, теперь не восхищая, а наоборот, пугая меня распахнутой рубашкой, двинулся за мной.

Я категорично заявила:

— Я против!

— Не паникуй, интимные игрища оставим на потом, сейчас я только закреплю союз и все. Эта осада меня вымотала до предела, — «успокоил» моногамный мужчина.

— Плевать мне на твое «устал», «игрища» и закрепление. Я против всего! Сходи с ума без меня, пожалуйста. Я уже раз умерла, больше совсем не хочется, — нервно отнекивалась я, отступая.

Отступила в опочивальню, потом до вожделенного окна пятилась, пока Фрей не встал вплотную ко мне, злобно рыкнул и… и…

— А-а, вампир! — заорала я, вытаращившись на неожиданно еще больше увеличившиеся клыки якобы невампира, да саблезубый тигр от зависти умер бы.

Он не маг крови, а врун вампиристый!

— Я вайр, — раздраженно напомнил Фрей, вцепившись в волосы у меня на затылке и вынуждая запрокинуть голову назад, открыв шею.

Дальше я действовала рефлекторно. Резко вскинув колено, я двинула ему прямо между ног, вынудив вайра-невампира со свистом втянуть воздух и согнуться пополам. Хорошо врезала, у самой заныло колено. Ага, не ожидал, повелитель мрака, подлянки от темной невесты. Ха-ха. Стремительно сменив форму, рванула к окну, серой туманной струйкой просочилась сквозь щель в оконной раме и была такова.

Боженька, спасибо тебе за очень полезную форму…

Позади раздался грохот выбитого стекла. Оглянувшись, я увидела в пустом оконном проеме с полностью вынесенными створками Фрея в обрывках рубахи, рваных штанах, босого и в бешенстве. Но потряс не расхристанный вид, а огромные кожистые крылья у него за спиной и его значительно увеличившиеся размеры, а зверское лицо с искаженными чертами, ставшими более грубыми и резкими, повергло в панику.

С писком «мамочки» я устремилась к лесу за второй, внешней стеной, а монстр с ревом преследовал меня под ошеломленными взглядами воинов его величества. Задрав головы, они таращились на нас, раскрыв рты. Возможно, снизу мы смотрелось странно, а может, и потешно. Темная тучка с выпученными от напряжения синими глазами мечется из стороны в сторону, пытаясь оторваться от несущегося следом крылатого монстра. И все бы нечего, но туча орет извинения за насилие, просит оставить ее в покое, и сдохнуть в уголочке одному, что она «не такая», они не женаты для постели и многое другое в полной истерике. А монстр летел молча, но с такой перекошенной мор… лицом, что любому понятно: туче конец! Еще и запускал в нее красные нити-лассо, отчего бедной несчастной тучке приходилось вилять из стороны в сторону, снижая скорость и лишая себя шанса на спасение.

В воротах мелькнул Иор верхом на громадном скакуне и с грохотом пронесся по мосту следом за нами. Его еще кто-то догонял. Но сомневаюсь, что это подмога мне, а не охрана господина.

Над поляной в лесу, за внешней стеной замка, красное лассо все-таки обвило меня, невзирая на воздушное состояние тела, сжало, буквально выдавив из меня весь воздух, и жестко приземлило уже в человеческой форме. С трудом поднимаясь на ноги, путаясь в длинном подоле и магической нити, я сквозь слезы орала:

— Ты чудовище! Монстр!

Фрей приземлился рядом, подняв крыльями листву, пыль и пожухлые травинки. Втянул в огромную когтистую ладонь свою магию, лишь на миг освободив меня, и вцепился в мои плечи. Приподнял и зарычал в лицо:

— А ты темная! Но я же не стенаю на всю вселенную, не взываю к богам, за что же они прокляли меня и забрали надежду на будущее, на счастье, на мечты обрести семью и стать отцом? — перечислял Фрей, страшный, с перекошенным мертвенно-бледным от ярости лицом, смотреть в его пылающие алым глаза, было сродни самоубийсву. — Не обвиняю тебя, что твоя тьма лишит меня рассудка и жизни? Лишит мой вымирающий народ одного из последних вайров! Я принял тебя такой, как есть! Так почему ты отказываешь мне в этом?

— Принял? Ты? — опешила я. — Ты корчишь морду, стоит тебе только на меня посмотреть!

— Принял! Не только тебя, но и свой долг перед тобой! Ведь не прибил же сразу, как почуял в тебе истинную и понял, что ты темная! — взбешенно взревел вайр, как выяснилось, сделавший мне одолжение.

Ответить я не успела, Фрей притиснул меня к себе и впился мне в шею клыками. Я заорала от боли, а в следующий миг все неожиданно изменилось. Стоило Фрею глотнуть моей крови, окружающее нас пространство будто треснуло, земля под ногами дрогнула. Мы с клыками Фрея в моей шее замерли за миг до того, как следом кто-то проревел таким замогильным голосом, словно в ужастик попали и снимают «Восставший из Ада»:

— Кто посмел тронуть мое?

— Ой-ой-ой, — зашипела я, потому что Фрей зализывал ранки от клыков на моей шее, в месте укуса защипало и тут же прошла боль.

Наконец вампирюга поставил меня на ноги, позволив оглянуться на замогильный голос. Причем настолько пугающий, что, забыв о том, что меня тут чуть не сожрали, я вцепилась в руку своего кошма… э-э-э… истинной пары, хоть и навязанной. Я думала, что позади стоит очередное чудовище, если судить по голосу, но, обернувшись, впала в некий ступор. И, разинув рот, рассматривала неземной, невообразимой харизмы и брутальности красавчика.

— Дальме-ейн? — удивленно и очень, очень нехорошо протянул Фрей, вернувший себе прежний, более человеческий вид, но остался, как последний оборванец, в лохмотьях.

Я дрогнула, решая, остаться с ним или кинуться под защиту потрясающего незнакомца. Фрей сжал мою ладонь чуть не до хруста, приняв решение за меня. Из такого захвата не выбраться.

— Вайр? — ошеломленно выдохнул неземной супер секси, от вида которого у меня дух перехватило, и вкрадчиво прошипел: — За каким светом ты оказался здесь? В этом забытом богами мирке?

Но даже шипение пришельца походило на ласкающий бархат, от которого волоски на моей коже встали по стойке смирно. А внутри запорхали бабочки. Брюки, ботинки, куртка с воротником-стоечкой, с бордовыми нашивками больше похожи на военную форму, чем на гражданскую одежду, сшиты из тончайшей черной кожи, подчеркивающей все-все неровности и интимные выпуклости. Незнакомец еще и брюнет с греховными как сама ночь глазами, загорелый, с пухлыми губами, искривленными в злой ухмылке. Черные брови чуть вздернуты на идеальный лоб, ресницы густыми опахалами обрамляют глубокие омуты черных глаз. В таких и утонуть не страшно…

Утонуть? Греховные? Подождите-ка, что это за мысли идиотские? Я тряхнула головой, отгоняя непонятное наваждение. Ущипнула себя… ой, Фрея за бедро и, поймав его строгий взгляд, ощутила, что будто пелена с глаз и мозгов спала. Фу-ух, аж полегчало, я не сошла с ума от еще одного «экзотического» мужика. Раз Фрея назвали вайром, по «национальности», то, надо думать, второй брутал тоже не местный и «дальмейн» — это не имя, а какой-нибудь очередной магический вид. И упоминание про «богом забытый мирок» подкинуло информацию для размышлений.

— Пришел за своим! — сухо заявил Фрей, многозначительно положив руку мне на плечи.

— Нет, ты решил наложить свои клыки на мое! — вдруг взвился от ярости дальмейн, махом подрастеряв привлекательность.

— Твоего здесь нет и не было, — злобно выдавил Фрей, задвигая меня себе за спину, потому что соперник начал обходить нас по кругу.

Теперь оба следили друг за другом, словно два зверя, столкнувшиеся у туши убитого оленя. Один кружил вокруг нас, второй охранял добычу, не затоптали бы в пылу спора. Я смотрела то на одного, то на другого. От красоты, тьфу ты, ослепительной порочности дальмейна уже не екало в груди. Вайр, волосы которого походили на кровавый водопад, стекающий по спине и плечам до ягодиц, а в глазах горело настоящее яростное пламя, тоже пугал до самой печенки.

Наконец дальмейн остановился напротив нас, его черные глаза сверкнули при виде меня. Протянув ладонь, он вкрадчивым баритоном почти пропел:

— Иди ко мне, Лесира. Пора платить по счетам!

— Я не Лесира! — выкрикнула из-за надежной спины своей истинной пары. Должна же быть от него какая-то польза?

— Рад тебя расстроить: надули тебя, рогатый! Провели! Как жалкого, недалекого недомерка обдурили, — Фрей прямо-таки с наслаждением оскорблял противника.

— Нарываешься? — оскалился дальмейн. Его черные глаза метались от вайра ко мне, наверняка решал, что делать дальше, и ярился еще сильнее. — Эта женщина моя, я ее первым нашел и пометил!

— Да ну! — мерзко хмыкнул Фрей. — Уверен, все дальмейны еще нескоро забудут про вайров. Поэтому мне плевать на любые твои метки, она моя!

Красавчик дальмейн смерил взглядом вайра, жадно втянул воздух, словно обнюхал нас обоих, и ощерился в ухмылке:

— Связь не закреплена, значит еще не твоя!

— Я готов доказать обратное, а ты? — в голосе Фрея зазвенели кубики льда.

— Эта человечка призвала меня десять лет назад! И предложила сделку. Сама! Добровольную! Я даю ей безграничную… для этого мира силу, могущество и власть, а она становится моей. Душой и телом! До последней капли крови! Если нарушит уговор и лишится даже невинности, то я заберу силу и ее саму в вечное услужение.

— Я все сказал! — усмехнулся Фрей.

Я задохнулась от ужаса. Вот еще одна подстава, которую устроила мне Лесира. Тварь, какая же она тварь! Выходит, подставила меня дважды! Кинула словно кость Клыкам Рамдера и переписала на меня долги этому демону, если я верно поняла его суть. Боги, а ведь ретивость Дашейна в спальне завершилась бы даже не насилием, не казнью, а отправкой в Ад за лишение невинности.

— Я пытаюсь решить миром наш маленький спор. — Все еще сохранял улыбчивость дальмейн. — Ты же в курсе добровольных сделок с дальмейнами? Сам Мрак свидетельствует и выступает гарантом исполнения условий сделки! Ты бессилен — женщина моя! С потрохами! Раз Мрак призвал меня сюда, эта сладкая девочка нарушила условия сделки и отправится со мной в Дальмейн. Теперь ее душа вечность будет служить мне…

— Ты, верно, бредишь? — беспечно улыбнулся Фрей, и это тогда, когда я готова была биться в истерике от ужаса.

Краем глаза заметила, что среди деревьев замерли воины во главе с Иором, но они пока не вмешивались, наблюдали за нами.

— Нет, я серьезен как никогда. Я поделился с ней своей магией, взамен она отдала мне себя! — опять начал гневаться дальмейн.

— Да-а-а?.. Почему же я не чую в ней твоей магии? — неожиданно Фрей шагнул в сторону, открывая доступ пришедшему по мою душу демону.

Я в панике вскинула взгляд на спасателя, полный мольбы и отчаяния, но натолкнулась на абсолютное спокойствие. Возможно, я бы решилась на коленях молить его о защите и пощаде, пообещать ему горы золотые, но не успела. Дальмейн воспользовался тем, что я открыта — вскинул руку и выпустил свою магию.

Меня прошило разрядом тока, по крайней мере, так ощущалось. Все мое тело загорелось, будто кипятком ошпарили, я зашипела, задирая длинные широкие рукава платья до плеч и следом заскулила от страха: на коже все ярче разгорались черным пламенем руны, которые видела во время ритуала в храме Церры. Именно они напугали бывшую владелицу нового тела Лесиры до такого состояния, что та в священном ужасе отпрянула прочь и сбежала из этого мира к свету. Теперь я поняла, что именно напугало ту светлую невинную душу. Проклятое, нет, проданное демону тело!

Убедившись, что его печать на мне, дальмейн торжествующе и весьма зловеще ухмыльнулся и быстро шепнул что-то лаконичное и короткое. Хотя уже через пару секунд его улыбка завяла, потому что руны на мне вспыхнули и потухли, затем сизым дымком вместе с капелькой внедренного Лесирой мрака устремилась в раскрытую ладонь дальмейна и впитались в нее без остатка. Мы с демоном таращились друг на друга: я — в полном непонимании, с колотящимся сердцем, а он — в бешенстве.

— И это все? — насмешливо вопросил Фрей и продолжил издеваться. — Все могущество и магия, которыми ты смог поделиться ради сделки? Жалкая капля, которой только на печать сделки и хватило?

— Я дал ей больше, гораздо, гораздо больше, — проревел уязвленный дальмейн.

— Думал повлиять на нее, забрав часть силы? — хохотнул Фрей. — Дурень, рад тебя снова расстроить: ты полностью избавил ее от своей магии. Высосал начисто и убрал собственную печать. Спасибо, мне же меньше мороки с очищением ее от чужой грязи…

Всегда знала, что издевательства до добра не доводят. Дальмейн потерял терпение и на поляне вместо красивого мужчины возник монстр. И если я недавно считала, что это чуток изменившийся Фрей жуткий, то глубоко ошиблась. Вместо обманутого инвестора Лесиры разрасталось нечто настолько дикое и невообразимое, омерзительное и кошмарное, что я замерла, забыв о дыхании, возможности двигаться, думать. Создание с кучей лап-щупалец, множеством рогов, огромной пастью с игольчатыми клыками, десятком глаз, со шкурой, покрытой слизью и шипами, сочащимися чем-то зеленым и до невозможности вонючим. Не помню, как оказалась на краю поляны под багровым куполом, какой я наблюдала все семь дней осады. Тогда он уничтожал купол мрака Лесиры, а сейчас должен защитить меня.

— Ты украл мою куклу! — исторгло чудовище, двинувшее на нас.

— Нет, тебя обокрала твоя кукла! — взревел Фрей.

Нет, не Фрей, а появившийся вместо него монстр. Самый всамделишный, похожий на земного нетопыря: с кошмарной лопоухой мордой, с торчащими из пасти белоснежными клыками, с огромными перепончатыми крыльями на спине и мощными когтистыми лапами. Единственное отличие от нетопыря — кровавый цвет меха, которым он покрыт с макушки до пят. Красивый цвет, роскошный, но ни гламура, ни очарования «мышке» не придал. Скорее врагов и подобных мне горе-наблюдателей до икоты доведет.

Как только началась бойня, выяснилось, что всякие демоны вайрам не товарищи и не соперники. Неповоротливый дальмейн терял щупальца одно за другим, черная кровь летела фонтаном, но без проблем стекала с красного меха нетопыря, не оставляя следов. Происходящее было настолько жутким, что я сжалась в комочек под куполом. Страшно, что эти титаны, забывшись, затопчут хрупких и смертных нас. Вон Иор с воинами создали единый щит, отгораживаясь от места боя, особенно после того как в одного из них попала слизь, тут же начала разъедать кожу, как кислота.

А я, можно сказать, в первом ряду наблюдала бой двух кошмарных сущностей. И, что удивительно, всем богам молилась за победу Фрея, абсолютно искренне переживая за него. Ну да, он же, не раздумывая, встал на мою защиту. Провоцировал специально, чтобы демон поторопился и забрал остатки своей магии, деактивировал печать на моем теле. Фрей освободил меня от демона и долга перед ним!

— Красота — страшная сила, — просипела я, любуясь воинственным нетопырем, а потом поправилась. — И чем страшнее, тем могущественнее.

Бой прекратился внезапно. Вайр завис над измочаленным и поверженным дальмейном и прорычал:

— Я сохраню тебе жизнь и даже помогу взыскать долг.

В следующее мгновение у ног нетопыря лежал окровавленный и сильно потрепанный мужчина-дальмейн. Еще мгновение — и над демоном стоял полуголый Фрей в рваной одежде. Ну и что, глупо из-за рванья совершенно не выглядел, скорее как варвар-победитель.

— Какую сделку ты предлагаешь? — прохрипел демон.

— Не зли меня, низший, — прорычал Фрей, грозно склоняясь над поверженным соперником, того и гляди добьет. — Вайры с дальмейнами никогда не заключают сделок! И не ведут дел с низшими расами!

— Да, нам повезло, что ваш мир сошел с ума и практически вымер! — не смог сдержаться демон от злобного замечания. — И ведь ты здесь, в этом мире еще более низших!

А я навострила ушки. Выходит, я не ошиблась: сразу догадалась, что невампир — пришелец из другого мира. Впрочем, как и этот призванный демонюка. Здесь что — какой-то проходной двор, лазят все кому не лень?

— Знаешь, я передумал оставлять тебе жизнь, — выпрямился Фрей, чуть отводя руку.

— Пощади! — вскинулся демон, а потом вкрадчиво зачастил. — Взамен я готов выполнить одно твое желание, любое…

Фрей смотрел сверху вниз на распростертого в луже крови противника у своих ног. Потом бросил короткий взгляд на меня, сжавшуюся под красным куполом и со страхом таращившуюся на него. Поморщился, тяжко вздохнул и решил:

— Ты заставишь ее страдать! Долго, мучительно долго! — зловеще потребовал он, вернув внимание демону.

— Ее? — жадно уставился на меня демон.

А я содрогнулась от ужаса, но буквально всхлипнула от облегчения, когда шею демона уже знакомым образом прошили когти Фрея, взбешенно проскрежетавшего:

— Эта — моя! Твоя же должница сменила тело, присвоив твою магию. Тебе наука на будущее — гарантом исполнения обязательств по сделке выбирать не тело, а душу. Так вот, я даже помогу тебе найти должницу. А ты потом заставишь ее в полной мере заплатить за все, что она сделала. Каждой клеточкой ее нового тела, а потом и душой прочувствовать причиненные ею другим страдания. Думаю, у тебя богатая фантазия, ты справишься.

Демон несколько мучительных мгновений молчал, вытаращившись на вайра, его даже когти в шее не смущали, как и обильно текущая из ран кровь. Фрею, видимо, надоело скрючившись стоять над врагом, поэтому с жутким смачным звуком вынул когти из его плоти. А дальмейн, прокашлявшись, просипел с нескрываемым и слишком нездоровым любопытством:

— Чем та человечка настолько разозлила тебя?

— Покусилась на мое! — с нездоровой мягкостью многозначительно ответил Фрей, опять наклонился, вытер окровавленные когти о куртку демона и выпрямился со словами: — Надеюсь, ты и сам не забудешь и другим своим напомнишь, что вайры живее всех живых. Не стоит нас злить и переходить дорогу.

— Я передам… и не забуду, — прохрипел демон в спину направившемуся ко мне вайру и торопливо напомнил о важном. — Как мне найти свою должницу?

И тут же получил в лоб, причем буквально, Фрей махнул рукой и на лбу демона появилась руна, горящая красным.

— Ты же сильный и могущественный дальмейн, ориентируйся на отголоски своей силы. Теперь они только в ее теле, не спутаешь направление. — Пока демонюка вставал, злобно потирая лоб, Фрей с еще большим сарказмом посоветовал. — Как поймаешь, коснись метки у себя на лбу и дай мне знать, хочу с ней попрощаться напоследок!

— Я тебя услышал, вайр, — угрюмо кивнул дальмейн. Бросив на меня прощальный взгляд, передернул плечами и исчез.

— Кто это был? — раздался из кустов голос Иора.

— Выкормыш Бездны, обитатель мира Мрака. Того самого, откуда к вам пришел Великий Рамох, — спокойно пояснил Фрей.

Подошел ко мне и задумчиво оглядел.

— Зачем он приходил? — мрачно поинтересовался Иор и кивнул на меня. — За ней?

Я поднялась на дрожащих ногах, качнулась к Фрею и обняла его торс обеими руками. Прижалась всем телом и с трудом вытолкнула из пересохшего горла благодарное:

— Спасибо.

— Откровенно сказать, не ожидал, что меня еще можно чем-то удивить, но Лесире удалось, — признал Фрей, стоя истуканом, пока я прижималась к нему. И вдруг положил на мою макушку тяжелую ладонь, слегка сжал волосы, то ли пожалеть, то ли выдрать хотел, и продолжил откровения: — Она призвала эту сущность мрака, чтобы обрести еще больше силы и могущества. А дальше ей просто чудовищно повезло… если судить по тому, как легко я завалил дальмейна. На ее призыв ответил молодой и не самый умный.

— Повезло? — я изумленно запрокинула голову посмотреть на него.

— Поверь, — устало ответил Фрей. — Появись здесь матерый и тертый в сделках дальмейн, у Лесиры ничего не вышло бы с подменой. Да и мне после недельной осады Кверега пришлось бы туго в схватке.

— Причем тут подмена? — нахмурился Иор, окинув меня совсем темным, нехорошим взглядом, вероятно, подозревая в очередных гадостях.

— Ушлая черная продала свою душу в вечное рабство Мрака. Как правило, в такой сделке печатью сковывается энергия души, а эта проныра, похоже, воспользовалась молодостью и неопытностью «покупателя». В итоге он заклеймил только ее тело. А может заранее все просчитала и продумала, умная тварь, должен признать.

— Тогда зачем столько сложностей с осадой? — недоуменно спросил Иор.

Фрей, пожав плечами, пояснил:

— Сам подумай. Осадой она убедила нас, что поймали именно ее. И если бы не защита Олеси, Дашейн бы стал причиной нарушения договора. Так же как сейчас появился бы дальмейн и забрал девчонку в свой мир. В результате законники короля увидели бы, что Лесиру поймали, но ее утащило в неизвестность порождение мрака. Проверить та ли это Лесира, черный маг или подставная кукла, никто бы просто не успел. Но однозначно все поверили бы долгожданному событию: избавлению Арима от черного чудовища в женском обличье. А она бы тем временем покинула Кверег абсолютно свободной от нашего внимания и долга перед дальмейном.

— У нее почти все получилось, — всхлипнула я, уткнувшись лбом в Фрея, — если бы не ты.

— Должна будешь лично мне! — прозвучало мне в макушку с мрачноватой насмешкой.

— Угу, — согласилась я ему в грудь, мысленно успокаивая себя, что с ним разберусь при случае, а пока и так горло свело и колени дрожат.

— Выходит, сейчас ты натравил порождение Мрака на Лесиру? Чтобы он выполнил за нас нашу работу? — хохотнул Иор за моей спиной.

— Скорее я исправил его ошибку. Но от этого он будет еще злее на нее. Эта тварь лишила меня счастливого будущего, за что должна заплатить не меньшую цену, — подозрительно безэмоционально ответил Фрей, затем, подхватив меня на руки, расправил крылья и взлетел, сообщив воинам: — Жду в замке.

В хозяйские покои мы вернулись, как положено, через двери. При этом нас провожали очень неоднозначными, настороженными взглядами. Плохой признак, пугающий: ведь когда так боятся, может настать момент, когда захотят избавиться, чтобы обрести уверенность в собственной защищенности. По замку я «шествовала» на руках у Фрея, который ступал как властелин всея Арима, даром, что его «мантия» пострадала в бою с демоном. Его достоинство никак не умаляло рванье, в которое превратились его штаны и рубашка.

Пока Фрей меня нес, удалось поближе познакомиться с его багровой шевелюрой, щекотавшей мое предплечье. Я расхрабрилась и свободной рукой потрогала гладкие, блестящие пряди: шелк, одним словом.

А еще, будучи тесно прижатой к Фрею, я ощутила биение тьмы внутри его мощного тела — жадной, дикой, рвущейся наружу. Сродни пойманному в ловушку зверю, обозленному, яростному, переполненному ненавистью и жаждой мести всему и вся!

У меня невольно ноздри затрепетали — так вкусно пах мой вайр-варвар, хотелось приникнуть уже не для защиты, а чтобы вытянуть этой темной мощи, полакомиться как самым изысканным десертом. Аромат тьмы манил, звал, обещал искупать меня в источнике жизни. Но вспомнила, как отреагировал Торшес на принудительную очистку от зла, — я ослабила его. Мы с Фреем сейчас не в том положении, раз он пока мой единственный защитник на весь Кверег. Да что там — на весь Арим.

В темной опочивальне Фрей замер в дверях, хмуро разглядывая двух слуг, которые ставили уродливую деревянную заглушку на окно, увы, оставшееся без стекла.

— Простите, господин, мы заменим окно потом… сейчас нам приказали не мешать вам отдыхать, — прошелестел подобострастный голос Малезии.

Обернувшись, мы с Фреем увидели ее в коридоре, сминающей подол фартука.

— Весьма мудрое решение, женщина, — кивнул Фрей и приказал: — Чтобы на обед было много свежего мяса с кровью… — Он ощутил, как я содрогнулась и сжалился: — Госпоже кусок хорошо прожаренного принесешь… позднее, когда позову. А сейчас все вон!

Слуг как ветром сдуло. Мы остались одни. Фрей грубовато отправил меня на кровать, как неудобный груз, и, содрав ошметки рубашки, хмуро уставился:

— Что? — нервно спросила я, немного отодвинувшись.

— Мы так и не закрепили связь!

Я вскинула руку к сразу занывшему месту укуса между плечом и шеей. Дурацкое платье с открытыми ключицами и декольте позволяло без проблем потрогать метку от клыков. Корочек от ран не нащупала, но след проникновения клыков в виде заросших ямок нашла.

Фрей стоял, сложив мускулистые руки на груди, прямо-таки взглядозалипательной, впечатляющей… Но сейчас я не женщина, я жертва вампира. И судя по алым глазам, этот, как он уверял, маг крови прекрасно читал на моем лице все чувства и мысли. Криво ухмыльнувшись, он насмешливо произнес:

— Женщина, связь закрепляется обменом кровью. Один раз! Я твою уже выпил!

— Ты хочешь сказать, что мне надо… — опешила я, а потом категорично заявила: — Не сочти меня неблагодарной, но я категорически против пить чужую…

Едва уловимое движение когтем по руке, рывок — и мой затылок зажат, а рот закрыт мужским разодранным запястьем.

— Мы-у-ы… — мычала я, брыкаясь и сопротивляясь, но жуткая красная жидкость врагом просачивалась в мою глотку, оставляя обжигающий след, впитываясь в мою плоть не жидкостью, а чужеродной магией.

— Олеся, у меня и так сил нет! — еще и пенял Фрей.

Мучение продлилось несколько секунд, прежде чем он освободил меня и проверил, что запястье стремительно зажило.

— Фу, какая гадость! — заорала я, рукавом вытирая рот, потом вывалила язык и его оттирала. — Ты совсем с ума сошел — травить меня этим кошмаром?

Тем не менее, у меня во рту и правда не ощущалось послевкусия, а ведь должно было остаться от крови, но нет, ничего соленого и противного, ничего «вещественного». Зато язык, глотку, желудок опалила магия! И вот она как раз с ярким вкусом, непривычным, обжигающим то ли холодом, то ли жаром, всасывалась и ощутимо разбегалась по сосудам.

— Полагаю, от одного глотка ты не умрешь. Зато теперь наша связь закреплена. Ты моя навечно, — зловеще приговорил Кровавый Фрей.

— Мечтай, — выплюнула я, мысленно злорадствуя.

Лесира меня несколько раз травила своим мраком и что? Немного стараний — и моя магия все переварит, избавит от чужеродной гадости. Поэтому я отвлеклась от коварного мужчины и ушла в собственные ощущения — изучала свое состояние, магический источник и резерв, влияние на них чужого вещества, подло проникшего внутрь.

Сейчас, вот сейчас моя магия набросится верным стражем и изгонит всяких проходимцев, а чужое тепло уже завладело всем моим телом, согрело, наполнило силой. Я аж покраснела от усердия, пытаясь запустить программу очистки, но безуспешно.

Фрей смотрел на мои потуги с ироничным весельем, затем наклонился и, взяв за подбородок, заглянул в глаза:

— Глупышка, не старайся, бесполезно. Ты забыла самое важное — мы истинная пара. Помнишь? Нас само мироздание соединило. Это был последний, завершающий штрих, не более того. Во мне нет ничего чужого для твоей магии, я свой, понимаешь?

Я качала головой, чувствуя, как защипало в носу и глазах от подступающих слез, отказываясь признавать поражение:

— Я не хочу снова умирать!

«Истинный» гад пристально смотрел мне в глаза, но удивительный цвет его глаз мешал понять, что он чувствует. Только морщинка между бровей подсказывала, что нечто важное для нас обоих, пусть и не известно, хорошее или нет. Фрай обхватил мое лицо обеими ладонями, погладил большим пальцем губы. Наверное, вытер кровь, иначе зачем провел по ним несколько раз? Может, я и все лицо испачкала? Ведь дальше он притянул меня за плечи ближе к краю кровати и, опять обхватив мою голову, легонько поглаживал большими пальцами скулы, виски, лоб и даже касался век.

Я сама не заметила, в какой момент вцепилась в ремень на его брюках, приподнялась на коленях и потянулась за его руками. Скользнула по обнаженной, пышущей жаром мужской груди. Отметила, что белая кожа вайра не совсем гладкая, а испещрена росчерками шрамов. Оказывается, этот мужчина не идеален и, судя по отметинам, не раз бывал в смертельном бою. С учетом повышенной регенерации, если даже на мне, недомаге, раны быстро и бесследно заживали, то сложно представить, из-за чего остались следы на теле, почти не сомневалась, всесильного мага.

— Как странно видеть это лицо с другими глазами, — шепнул он, разглядывая меня.

— В каком смысле? — тоже шепотом спросила я.

— Я видел ее однажды, пять лет назад, во дворце Рамдера. Как невесту ее представлял владелец этого замка, лорд Элиан джан Кверег.

— Элиан — хозяин замка? — я изумилась.

— Да, был, пока не встретил свою истинную пару. На том балу он представлял невесту и официально вступал в наследство, ведь вся его семья, родные и близкие, совершенно неожиданно погибли.

— В храме Церры он сказал, что убил всех, кого любил… ради Лесиры, — вспомнила я.

— Доказать этого не смогли, — спокойно пояснил Фрей. — Так вот, тогда я увидел само совершенство, правда, от нее до омерзения веяло холодом. Никакого желания подойти ближе не было и любого другого тоже.

— А сейчас? — едва слышно спросила я.

— У ледяного совершенства появился весьма приятный изъян, — усмехнулся Фрей, неожиданно огорчив меня. Но прочитав мои эмоции, продолжил совершенно серьезно: — Живые глаза, в синей глади которых столько ярких чувств, что порой в них утонуть можно. Ты постоянно то пугаешься, то злишься, то восхищаешься — и все это одновременно мной. Трясешься от страха, но все равно нарываешься, пыжишься, упрямишься. Боишься до ужаса, но инстинктивно ищешь у меня защиты. Ты непредсказуемая, забавная, несносная! Если бы не твоя тьма, назвал бы тебя светлой.

— Я не порождение тьмы, — ворчливо заметила я.

Ворчала от смущения. Этот тиран и деспот наговорил неожиданно много комплиментов. Коварный гад, как после таких откровений считать его врагом? И ладно бы тот же Иор расстарался, но ведь истинная пара… как бы. И что теперь делать?

— Нет, но ты темная и этого не изменить, — произнес Фрей с горечью, — но, с учетом особенностей твоей души, я, возможно, протяну век-другой в ясном уме и твердой памяти. Попробуем побороться за свои жизни…

— Век-другой? — переспросила я, решив, что ослышалась.

— Если будешь хорошо себя вести, — подтвердил он.

— Я попробую, — решила пересмотреть свою позицию на наши взаимоотношения. — Прожить сто лет… или даже двести меня вполне устроит.

В прошлой жизни я выбирала мужчину сердцем — и что? Оказалось, влюбленность быстро прошла, проиграв обычной бытовухе и реальности. А если в этот раз подойти к выбору супруга с точки зрения разумности? Жить о-очень хочется. Очень-очень! А я в другом мире, нищая, беззащитная, к тому же темная, а темных здесь не любят. Еще и с лицом той, кого все помнят и ненавидят. Им же поголовно не пояснишь, что не Лесира я, а Олеся Викторовна Щепкина. И с вилами на меня или магическим оружием не нужно кидаться.

— Неужели мне мудрая женщина досталась, усмехнулся Фрей криво и зловеще.

Сомнений, что мои мысли он читает как в открытой книге, почти не осталось. Надо следить за выражением лица, в будущем пригодится однозначно. Мне об этом на работе уже сказали, потому что хороший адвокат — бесстрастный и выдержанный, а я… в общем поздний и избалованный ребенок.

Я встрепенулась, потому что полуголый вайр-атлант решил забраться ко мне на кровать. Я отползала к спинке, а он, наоборот, подползал. Вскоре я сидела прижатой спиной к изголовью, а Фрей улегся, положив голову мне на ноги и проворчал:

— Не дергайся! Я устал до светлячков, неделю почти без сна, уже голова трещит. Думал, отдохну как вскроем эту консервную банку, а тут ты… в компании с дальмейном.

— Ты знаешь, что такое консервная банка? — встрепенулась я.

Подняв ладони, словно сдавалась, я уставилась на развалившегося Фрея, который явно развлекался. За мой счет.

— Тебе знакомо это понятие. Расскажи о своем мире. Какой он?

Я прищурилась, подозревая подвох:

— Зачем тебе?

— Хочу знать, чего ждать от собственной пары, — зевнул Фрей.

Держать на весу руки было неудобно, а положить — некуда, и я, и кровать заняты крупным мужчиной. А ему на грудь положить свои лапки как-то неловко, он же голый… ну почти. Решилась на компромисс: вроде так задумано, начала массировать ему виски. И пользуясь тем, что вместе с телом мне достался голос Багиры, намеренно мурлыкнула:

— Кроме послушания и покорности, много хорошего!

Фрей, прикрыв веки, откровенно наслаждался массажем, и я, осмелев, постепенно расширяла «сферу влияния», прошлась по всей голове, даже за ушами почесала, как кота. Мужчина расслабился, только что не урчал, а я начала тихонечко рассказывать про Землю. Потом чуть не расплакалась от воспоминаний — скучала по родным, по дому, по своему самому чудесному миру со всеми его недостатками. Но кто без недостатков, пусть кинет в меня первым камень!

— Да, думаю, сотню лет я точно смогу продержаться, — сквозь дрему «поощрил» меня продолжать массаж Фрей.

А я засомневалась, ведь внутри него клокочет настоящий вулкан мрака. Любой случайный толчок — и взорвется. Было странно и жутко ощущать под ладонями, нет, всем телом чужой источник дикой энергии. Особенно сильно на него реагировала моя магическая суть. Хоть я недавно заправилась сытным завтраком и колбасой с сыром перекусывала, резерв ощущается той самой консервной банкой, пустой и жаждущей наполнения. Только поэтому я решилась, нет, скорее поддалась собственному наваждению, потребности, мучительному желанию, которое разъедало меня все это время пока мы находились в непосредственной близости. Я осторожно, незаметно начала забирать у Фрея эту злую, бурлящую, жалящую тьму, усмиряя ее и насыщая свой резерв.

Любопытно, но магической мощи у него не убыло, в отличие от того же Торшеса. Зато ураган мрака утихомирился. Фрей, вольно растекшийся по кровати и по моим бедрам, заснул крепким, спокойным сном. И я, пригревшись, на миг прикрыв глаза, тоже заснула.

Из сна меня выдернул чужой взгляд, пристальный, тревожащий, вызывающий чувство опасности. Голова Фрея больше не давила на бедра, он вытянулся вдоль меня буквально источая жар, а здоровенную ручищу положил поперек моего живота. Притворяясь спящей, я приоткрыла веки и сквозь ресницы проверила, кто наблюдает за нами. Оказалось, в дверях замер Иор и, чуть склонив брюнетистую голову, смотрел именно на меня, а не на моего соседа по кровати. Мои маневры с подглядыванием Иор быстро раскусил. Тихо хмыкнув, скрылся в соседней комнате. Через несколько мгновений я услышала тихий звук льющейся в чашку воды. Похоже, решил чайку выпить… в чужих покоях.

Ну что за мир? Шастают все кому не лень, попаданцы всякие, проходимцы демонические, боги чужих миров, если верить Фрею про происхождение Рамоха. А еще беспардонно по чужим покоям ходят.

Осторожно сдвинув руку Фрея на кровать, я напряглась, глядя как он с недовольным сопением развалился поудобнее. Зато не проснулся, переложил руку поперек себя и продолжил почивать. Спящий и расслабленный, он выглядел более нормальным, более человечным что ли. И к своему неудовольствию, я залюбовалась его экзотической, харизматично красивой внешностью. Красные волосы разметались по подушке и постели, чуть резковатые черты лица смягчились, расслабленное тело с четким рельефом мускулов, еще и положение тела подчеркнуло пласты грудных мышц, ширину и крепость плеч. Не перекаченный, скорее поджарый — разящий кинжал, а не двуручный рубящий меч. Длинные тренированные ноги, чуть выпирающий характерный «валик» мужественности в паху. На нем я заострила внимание, женское любопытство, будь оно неладно!

Поймав себя на разглядывании мужских достоинств, я поджала губы и осторожно слезла с кровати. Прошла в соседнюю комнату и сухо, но негромко, чтобы не разбудить Фрея, спросила у Иора:

— Неужели вам больше негде чаю выпить? Или вам забыли выделить личные покои?

Мы замерли, глядя друг на друга с совершенно нескрываемой неприязнью. Иор с комфортом расположился в том же кресле, что и утром, а я опиралась руками в спинку своего.

— Твоя красота — яд, понятия не имею, почему он не убил тебя сразу как опознал в тебе истинную пару? — Иор чуть не выбил пол у меня из-под ног своим «научным» интересом.

— Почему именно красота, а не темный дар? — глухо уточнила я.

Мужчина молчал с минуту, продолжая сверлить меня изучающим взглядом.

— Никто не знает почему темный дар редко проявляется у женщин. Одна девочка на сто мальчиков, при том, что темный дар в принципе редкое явление. Таких как… мы, единицы. К примеру, на весь Лавер, а наше королевство одно из самых больших, та самая сотня темных и наберется. Но если мужчина с рождения с кровью и потом борется с Тьмой за контроль, вырывая у нее хотя бы крохи уважения и смирения, то с женщинами все иначе. Моя покровительница очень любит женщин и щедро их одаривает, ничего не прося взамен. В результате темный маг мужчина с рождения привыкает к контролю своей магии и борьбе с ней, сдержан и строг к себе. А темные магини, наоборот, с младенчества избалованы магией. Это развращает, пестует безнаказанность, вседозволенность, коверкает восприятие жизни, разрушает душу.

— У меня темный дар, но что-то никто не торопится меня баловать, только убить хотят, — сухо возразила я.

— Твоя исключительная красота — это печать Тьмы. Мне кажется уже это незаслуженное преимущество, — не менее ехидно, чем я чуть раньше, парировал Иор.

— Думаете? — улыбнулась я. — Только, несмотря на якобы сказочную внешность, спасители и поклонники к моим ногам не спешат падать. Один только и нашелся, да и тот вынужденно, его само мироздание заставило, связав со мной пока плохо мне понятными неразрывными узами.

Дальше мы молча сверлили друг друга глазами: он — злыми, я — иронично прищуренными, подбивая его поделиться информацией.

— Ты и правда не чувствуешь вашу связь? — наконец Иор позволил себе показать толику удивления.

— Я же не знаю, как она должна проявляться, — призналась я, пожав плечами. — Фрей — красивый мужчина, по-своему, но я без всякой парности это отметила. К тому же он спас меня… уже два раза. И не только жизнь, но и душу.

И машинально передернулась всем телом, вспомнив, что меня миновала участь стать вечной рабыней демона.

— Иномирная душа, — зло, с досадой процедил он.

— Чем моя душенька не угодила именно тебе? — недоуменно спросила я.

Обижаться на чужого человека, с которым ни работать вместе, ни детей крестить не придется, я считала глупостью. А вот разобраться в тонкостях местного менталитета, важно.

— Ты чужачка на Ариме и на Лавер тебе плевать, — в том же тоне тихо прошипел Иор.

— Фрей тоже иномирец, причем не только душой, но и телом, при этом ты с заметным уважением к нему относишься, — парировала я.

— Господин Фрей появился в Лавере всего пять лет назад. Тогда шла затяжная, выматывающая наши силы и ресурсы война сразу с двумя соседними королевствами. Господин появился прямо в тронном зале во время военного совета и сходу предложил свою помощь его величеству в обмен на право находиться в Лавере на законных основаниях. И вести розыск важного ему… — Иор замер, распахнул глаза и посмотрел на меня потрясенно. Затем нахмурился и продолжил: — В общем, в обмен на сделку с нашим королем он не только помог нам выиграть обе войны, но и значительно расширил территории Лавера. Навязал выгодные нам соглашения и законы всем сопредельным государствам и весьма ярко продемонстрировал, что Лавер под нерушимой защитой сильнейшего на Ариме мага.

Пояснил он короче, чем мне бы хотелось. И сдается, совсем не то, что хотел в начале. Поэтому напомнила:

— И все равно я не улавливаю связь. Почему моя иномирность вызывает у тебя столько отрицательных эмоций, что их даже скрыть не можешь? Или не хочешь?

Иор еще больше разозлился:

— Лавер зависит от господина, мой народ зависит от него. Всего за пять лет личный, сформированный им отряд Клыки Рамдера стал карательной дланью его величества. Мы те, кто стоит между людьми и преступниками, те, кто идет впереди на поле брани, нас боятся до мокрых штанов, от нас бегут даже самые сильные и стойкие. Мы те, кто способен уничтожить черных магов, невзирая на их могущество.

— А я, значит…

— …та, кто может все изменить. Просто своим неожиданным появлением в жизни господина. Ты угроза Лаверу. Его благополучию и покою.

Я решила попробовать зайти с другой стороны:

— Недавно ты с придыханием восхищался, что я проклятийник.

— Вынужден согласиться с безумной Лесирой, как маг ты бесполезна.

— Разрешаю использовать меня в качестве примера чужой нерадивости. Вместе с оговоркой, что, рассчитывая на мировое господство, мы полагаем, а боги располагают, — и противно хихикнула.

— Ты горечь в моем горле, — выплюнул Иор.

Я продолжила ехидничать, с довольным видом наливая себе в чашку, как и думала, горячего травяного настоя:

— Странно, но мне приятно, что ты настолько неравнодушен ко мне, — отметив потемневшее от злости лицо темного мага, уже спокойно добавила. — Иор, ну сам подумай, какой из меня неучтенный фактор зла Лаверу? С моим лицом проклятой магички, с полным незнанием вашего мира, с деформированным даром проклятийника, от которого мне лишь защитная форма тучки и досталась. Я всего лишь слабая и беззащитная женщина, и вынуждена признать, что еще и беспомощная, с учетом всех вышеперечисленных фактов. Так что считай меня вынужденным приложением к Фрею и не более того.

— Ты согласна остаться с ним? — подался ко мне Иор, положив локти на стол. — Не сбежишь от истинной пары, не заставишь его гоняться по всему миру, отвлекаться от важного дела?!

— С ним безопасно. Поверь, это очень весомый довод принять нашу связь, — улыбнулась я.

— Но ты не ощущаешь безграничной любви к нему? — черные брови Иора соединились у переносицы.

— Фрей, конечно, заслужил мою любовь, но, мне кажется, для глубоких и сильных чувств мало только истинной связи и благодарности. Нужно время и узнать друг друга лучше, — честно ответила я.

— Лавер может дать тебе очень многое, — вкрадчиво начал Иор. — А служение ему не доставит тебе особенных хлопот.

Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку кресла и предложила в лоб:

— Говори прямо, что ты хочешь.

— Принеси клятву верности Лаверу и трону! Ты получишь безопасность, комфорт и деньги. Много денег! — шептал Иор и в его голосе прямо-таки сочилась Тьма.

Темный пытался использовать против меня влияние тьмы. Забыл немного, что я тоже темная, пришлось напомнить со злой усмешкой:

— На меня не действует! — Льдистые глаза мага вспыхнули досадой. — Вот так, значит? Хочешь связать меня клятвой и тем самым привязать Фрея к Лаверу еще крепче.

Между нами повисла тишина. Не давила, скорее позволяла нам с собеседником изучать друг друга. Иор не злился, не досадовал, он принял, что его мотивы и действия понятны «врагу».

— Лавер — мой дом, я воин, давший клятву защищать свое королевство. Надеюсь, ты поймешь меня.

Вот ненавижу изворотливость, а откровенность подкупает. Я кивнула:

— Твоя любовь к родине достойна уважения!

— Так ты согласна…

— Нет! — я оборвала дальнейшие уговоры. — Единственный, кому я должна, Фрей. Пока он с вами, я тоже.

— А я считаю — нет! — возмутился Иор.

— Съешь акулу на обед, — усмехнулась я.

— Кто такая акула? — оторопел Иор, он явно к детским выходкам взрослых тетенек не привык.

— Зубастый монстр, который живет в океане, — продолжила развлекаться я.

Догадавшись, что совет про акулу — это рифмованный ответ на его «нет», Иор поджал губы.

— Ты предсказуем Иор и это плохо! — громом среди ясного неба прозвучал голос Фрея.

Мы с темным, вздрогнув, обернулись, причем мой собеседник напрягся, а я, наоборот, расслабилась. Фрей не только проснулся, но и оделся и косу заплел, а пока собирался наверняка слышал если не весь разговор, то большую часть. Глядя на него в багровом, парчовом, наглухо застегнутом сюртуке длиной до середины бедра и прямых брюках, заправленных в высокие сапоги, пришлось в который раз убедиться, что в пару мне достался весьма видный и красивый мужчина. Убранные в косу волосы открыли взгляду экзотичное лицо с раскосыми глазами и резкими, мужественными чертами.

Пока я скользила по нему взглядом, внутри у меня разливалось загадочное тепло, согревающее и, самое неловкое, скапливающееся в сердце и… внизу живота. Может это так парная связь работает? Неосознанной радостью от его присутствия и неуместным вожделением к малознакомому мужчине? Или это его кровь, замешанная на магии, щедро влитая в меня, так коварно действует? Я нахмурилась, растеряв благодушный настрой.

— С чего это вдруг у тебя настроение резко упало? — поинтересовался Фрей, пересекая кабинет. Встал у окна и посмотрел на меня.

— Зато твое, я смотрю, странно приподнятое, — выкрутилась я, не желая делиться подозрениями.

— Иногда хорошее настроение передается через постель, — ухмыльнулся он. — Видимо, это наш случай.

С учетом, что мы лишь три-четыре часа поспали рядышком, его шутка оказалась непонятой мной. Но если я смотрела на него с удивлением, то Фрей, глядя на меня, от чего-то сначала напрягся, а потом замер, даже багровым взглядом словно в себя ушел. Спустя полминутки красные брови сошлись к переносице, мужчина явно пытался что-то понять… в себе. Возможно, здравые мысли приходят к нему, но он успешно их избегает, раз так долго стоит и думает. Еще и грудину начал тереть, будто там опустело…

Ой… я насторожилась: вдруг Фрей заметил, что из него мрак куда-то подевался? Вдруг на него это как-то повлияло, ослабило и он это болезненно ощутил?

— Знаешь, я сейчас осознал, что общая постель не только настроение поднимает, но и благотворно влияет на общее самочувствие, — наконец заговорил он, только вот излишне вкрадчиво.

Медленно подошел и уселся на свое прежнее место по левую руку от меня.

Я покраснела, не столько от смущения, сколько испугалась, что меня раскусили, но виду решила не подавать:

— Фрей, я пока не готова перевести наши отношения в горизонтальную плоскость.

— Надеюсь, готовиться ты собираешься не до старости, — надеялся он с кривой, насмешливой и все понимающей ухмылкой.

— Старость — это благородный и спокойный период жизни, в отличие от безмозглой беспокойной юности, и тревог и сомнений зрелости, — наставительно парировала я больше из вредности, чем надеясь на эффект.

Тем не менее, ухмылка сбежала с его лица. Рядом хмыкнул Иор — отреагировал на мой намек по срокам ожидания Фреем интима, чем тут же привлек к себе его внимание:

— Без моего разрешения в наши с Олесей покои больше никто не в праве заходить. Ты меня услышал, Иор?

— Да, господин, — покорно ответил темный, которого, очень даже проняло ледяным тоном командира.

— Если еще раз узнаю или услышу от кого-либо о попытке как-то повлиять на нее, перекупить, переманить, вытрясти клятвы или обещания, накажу. А как я наказываю, ты знаешь, — слишком спокойно предупредил маг крови.

— Я слышал и предупрежу остальных, — почтительно заверил Иор, без страха, чем заслужил мое молчаливое одобрение.

Подперев щеку кулаком, я с обожанием внимала своему единственному и на редкость ответственному защитнику. Ведь он еще и красивый… мой монстр, слов нет. И по большому счету стало уже не так важно, чье там тепло внутри меня скапливается в неположенных местах.

— Ты наконец по достоинству оценила свою пару, или меня глаза подводят?

— Скорее точка зрения на свои достоинства. — Смутилась я.

Полюбовавшись моим смущением, Фрей создал вестник и кому-то отправил с приказом принести обед на троих. И хотя я тоже успела проголодаться, не сдержалась от ехидного замечания:

— Ну ты и прожорливый! Мы же недавно ели, а ты снова хочешь?

— Знаешь, согласен с тобой, в старости и правда есть свои плюсы. И вкусная еда — одна из главных радостей.

— Какая покладистость! — «восхитилась» я, сощурив глаза.

А он, переключив внимание на Иора, уже привычно огорошил:

— Ты бы убил свою истинную пару, будь она в чем-то неидеальной, по твоим представлениям?

— Нет, — сразу категорично отказался Иор, потом, взглянув на меня, изменил мнение, — да. — И еще подумав, засомневался: — Не знаю. Раньше думал, что ни один маг не способен сопротивляться влиянию истинной связи, но вы оба себя ведете нетипично для истинных.

— А может это ошибка и мы…

— Нет! — оборвал мое робкое предположение Фрей. — Ты из слабого энергетически мира, такие мы называем низшими. Душа тоже энергия, но твоя ослаблена бедным энергией миром, она не напиталась настолько, чтобы в полной мере ощутить нашу связь. Да еще столько энергии на переход между мирами истрачено… Сейчас все силы твоей души уходят на роднение с новым телом, укрепление связи и взаимодействие с магией и собственным источником. Но благодаря моей магии в тебе, совсем скоро ты ощутишь связь со мной. — Последнее замечание он добавил сухо, недовольно: — Хотя, скорее всего, не настолько сильно как я, высший.

— А как нашу связь ощущаешь ты? — сипло спросила я.

Фрей молчал долго, прежде чем ответил:

— Я ни при каких обстоятельствах не смогу причинить тебе вред, в этом больше не сомневайся.

— Только вред? — расстроилась я, а то уже нафантазировала себе неземную любовь.

— Глупая, — Иор смотрел на меня жалостливо, как на больную. — Вред может быть как физическим, так и моральным. Господин одним словом признал, что ты теперь вся его жизнь и обязанность, а ты дуешь губы словно ребенок, которого лишили сладкого.

Я с надеждой заглянула в алые глаза:

— То есть, я теперь пожизненно под твоей защитой?

— Да, ты теперь навечно со мной, за мной, возле меня, только со мной, подо мной…

— Я поняла, — спешно оборвала я перечисления, которые могли бы последовать за «подо мной».

Зараза ехидная!

— Поэтому, Иор, ты зря тратил время, уговаривая Олесю не сбегать от меня и дать клятву Рамдеру. — Фрей холодно посмотрел на Иора. — Эта женщина моя, во всех отношениях, мирах и состояниях. Моя магия защитит ее от любых привязок, оставив только одну, ко мне. Теперь я найду ее даже за гранью, у Великого Рамоха. С телом или без!

— Простите, господин Фрей, за мое скоропалительное, непродуманное предложение к вашей женщине, — едва заметно поморщился Иор, он искренне просил прощения за свои ошибки, но вряд ли привык извиняться перед кем-либо.

— У меня ощущение, что ты язык проглотила, слишком долго молчишь, не язвишь! — весело заметил Фрей, обернувшись ко мне.

Как говорила моя мудрейшая мамочка, чтобы казаться умнее надо научиться значительно молчать, но еще важнее научиться грамотно дозировать паузу, иначе будешь выглядеть глупее, чем если бы сразу сморозил глупость. Поэтому, задрав подбородок, я помолчала несколько мгновений с укоризненным взглядом, показывая, что думаю о его замечании, и кратко описала проблему:

— У меня от зловещих перспектив своего «счастливого» будущего временно сломалась язвилка.

— Если ты мне массаж регулярно делать будешь как сегодня, с той же отдачей, быть может прибавишь нам еще пару сотен лет жизни, — неожиданно выдал Фрей. И голос такой… мечтательный у него.

Решил добавить мне позитива? Я поддержала тему осторожным вопросом:

— Тебе правда понравилось?

— Больше, чем ты можешь себе представить! — подтвердил Фрей, чуть наклонив голову к плечу и сканируя меня чересчур внимательным, изучающим взглядом.

— А чем именно? — кашлянув, муркнула я.

— Я же сказал уже, ты благотворно влияешь на мое настроение, — широко улыбнулся он.

И вроде улыбался, шутил, наверное, но потемневшие задумчивые глаза, выдавали: не понимает мой вайр, что именно я сделала, вот и разглядывал меня, по его убеждению, проклятую темную, пытался вызнать из-за чего стих у него внутри энергетический ураган.

Я пожала плечами:

— А приспешникам Лесиры со мной рядом было очень некомфортно.

— Почему? — оба мага одновременно подались ко мне.

Я лишь руками развела, мол, не знаю. Но мне не поверили, тоже оба. Может и раскололи бы, но продолжить допрос не успели, в этот момент замок дрогнул, буквально. Затем, судя по ошеломленным лицам моих собеседников, каждый из нас ощутил прошивающую волну слишком знакомого мрака. Он нахлынул и ушел в пространство дальше, оставляя после себя тошноту и омерзение.

Мы вскочили и кинулись к дверям, но Фрей, вдруг резко притормозив, рыкнул мне:

— Сиди здесь!

— Я тебе не собака, чтобы мне команды отдавать! — возмутилась я, но новообретенный голос Багиры отчасти ломал мне интонацию строгости и категоричности, превратив ее в возмущенное мурлыканье. Я поморщилась, но уже менее «пылко» и сконфуженно добавила: — С тобой безопаснее.

Пару томительных секунд Фрей изучал меня взглядом, решая: придумала ли я очередную пакость или правда боюсь оставаться одна. Я тем временем успокаивала бунтующий после волны мрака желудок. Наконец, дернув уголком рта от непонятных мне чувств и мыслей, Фрей кивнул и взглядом указал в сторону выхода, предлагая следовать за ним.

В коридоре мы столкнулись с парой взволнованных незнакомых воинов.

— Что произошло? — потребовал у них отчета Фрей.

— Не знаю, — они преданно таращились на него и косили взглядом на меня.

Выскочившую в том же мятом, местами рваном черном платье, нечесаную после сна «леди», жмущуюся к «возлюбленной» истинной паре. Страшно представить, что они обо мне подумают. Хотя было бы о чем переживать, когда желудок грозит избавиться даже от чая и во рту стоит уже кажется привычная за время плена у Лесиры тошнотворная горечь.

Я тихонечко предположила, основываясь на ощущениях:

— Источник мрака где-то внизу. Кажется, в подвале…

Иор открыл было рот высказаться, что и без таких сопливых недомагов как я, темный «в законе» может легко определить, где «бомбануло», — это четко читалось на его лице. Подтверждением тому мы услышали далекие вопли, как раз с нижних этажей. И ринулись к лестнице, за нами топали остальные, присоединявшиеся по ходу продвижения. Высоко подняв подол, я буквально летела, перепрыгивая ступени, одновременно боясь не успеть за Фреем и опасаясь споткнуться, прекрасно помня, как считала ступени собственными боками. У меня утренние синяки только-только прошли, хвала обретенной повышенной регенерации.

С пролета, ведущего в подвал, к площадке у главного зала одновременно с нами поднялась побелевшая и не менее растрепанная Малезия, которая хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться. Шальными от ужаса глазами она вычленила из группы народа меня и потрясла всех присутствующих, кинувшись именно ко мне:

— Госпожа, госпожа, там тьма всех пожирает, помогите!

— Что ты несешь, дура?! — проревел Иор, оттолкнув ее в сторону, и понесся вниз.

Я не успела ответить, Фрей увлек меня за собой, экономка последовала за нами, рвано дыша мне в спину. Я успела заметить, что из зала, кошмарного места, где ночью погибли десятки людей, а мной подтирали их останки, выбегали воины и присоединялись к нам. Я невольно еще сильнее вцепилась в руку Фрея, своего единственного защитника в этом царстве тестостерона и жаждущих моей смерти. И он подарил мне мимолетный обеспокоенный взгляд и оказавшиеся неожиданно нужными слова:

— Не бойся, я с тобой.

От лестницы расходилось несколько коридоров, пол был сплошь выложен каменными плитами, чистый, даже без пыли. На стенах горели масляные светильники, дававшие достаточно света чтобы разглядеть, что замковое подземелье используется как складское помещение постоянно. Ночью я побывала в некоторых хранилищах, когда искала выход из замка, но в ответвление, куда мы бежали, не пошла — оно находится прямо под кухней и там было подозрительное оживление, мигом отпугнувшее мое любопытство.

Вскоре мы оказались в сухом просторном помещении с чем-то набитыми мешками, ящиками, сундуками. Судя по некоторому беспорядку, их недавно сдвинули к одной стене, открывая доступ к исследованию трех других. Вместо ламп у потолка сияет с десяток магических светлячков, напомнив мне, что отряд Клыков Рамдера состоит из довольно сильных магов-стихийников и такие вот «чудеса» для них — простейшие фокусы. Напротив арки, через которую мы зашли, виднелся проход в соседнее помещение. Причем в него вела дверь, как в фильмах про поиски сокровищ, замаскированная под часть стены с каменной кладкой. Как говорится, скажи Сим-Сим, нажми нужный камешек — и стенка отъедет в сторону.

— Сокровищница! — воскликнула я.

Я тенью следовала за Фреем, стараясь не стеснять его и не мешать. Мы остановились напротив сокровищницы — потайной комнаты квадратов сорок, не больше. Других закутков и ходов в ней не видно. На стенах полки со всякими ценностями: рулонами дорогих тканей, мехами, небольшими футлярами, наверное, с драгоценностями. По крайней мере, корчащийся среди богатства воин в руках судорожно сжимает ожерелье, похожее на жемчужное, и рядом с ним на полу валяется раскрытая шкатулка. Оружие, украшенное драгоценными камнями, неведомые мне вещицы, возможно, артефакты магические. У стен стоят сундуки, крышка одного откинута и там вот прямо всамделишная гора золотых монет, заманчиво поблескивающих в свете светлячков.

Воинство замерло соляными столбами. Не в восторге от найденного богатства, а вытаращившись на агонизирующих товарищей. Один уже почти не дергался внутри сокровищницы, видимо, его песенка спета. Второй стоял на коленях в дверном проеме, забывшись в каком-то безумии и в кровь раздирая пальцы о камень и дерево. Еще двое в метре от него колотили головами и конечностями об пол. Больше всех повезло пятому, если так можно сказать; одному из местных, что притащили кровать в хозяйские покои и боялись меня до дрожи в коленях. Похоже, его зацепило меньше других волной мрака, вырвавшейся из расставленной Черной Леди Кверега магической ловушки. Он сидел дальше от остальных и, раскачиваясь, выл, растирая грудную клетку.

Пятеро воинов мялись рядом с пострадавшими, но не решались их коснуться. Похоже опасались, что черная зараза перекинется на них каким-либо образом. К местному мужику метнулась Малезия, но тоже не стала трогать, а обернулась ко мне и всем своим видом, глазами и эмоциями безмолвно взмолилась, словно именно я здесь раздаю чудеса. Но что может сделать недомаг-попаданка-пленница?

Удивительно, но в этот раз взревел Иор, а не Фрей:

— Что здесь произошло, Тимус?

Я ошеломленно, растерянно переводила взгляд то на одно, то на другое, пытаясь не смотреть на бьющихся в конвульсиях несчастных, которые сходили с ума от боли. У них вены на руках вздулись и черными змеями вились по коже, глаза почернели. Четверых сковали судороги и конвульсии, а знакомец Малезии выл на одной ноте, которая и новоприбывших сводила с ума.

Воин по имени Тимус начал докладывать начальству:

— Мы искали сокровищницу по всему замку. Кворик, — он кивнул на местного, — подсказал, где находится место, куда хозяйка запрещала заходить. Мы решили разобрать все по камешку и нашли тайник. Но стоило Ролу, — указал жестом в сторону почти покойника, находившегося непосредственно в сокровищнице, — открыть шкатулку и взять ожерелье, как из нее будто сам Великий Рамох выбрался. Первозданным мраком полыхнуло, как заревом на пожаре. Мы щитами накрылись, а эти не успели, их накрыло целиком. Ну и вот…

Тимус развел руки-лопаты и с ненавистью уставился на меня, несомненно, полагая причиной и устроительницей этого кошмара. Но продолжить он не успел. Ощутив, как задрожало пространство, словно его рвали, знакомо так… мы с Фреем переглянулись.

— Приготовиться! Прорыв! — рыкнул Фрей.

Я не успела до конца осознать, что происходит, а он отпихнул нас с Малезией к арке, подальше от всех. Следом замок снова дрогнул до основания, а в сокровищнице из черного облака появилась знакомая морд… лицо. И прямо-таки с театральным зловещим торжеством проревело:

— Думала сбежать от меня, продажная душа?

Скрестив руки на широкой груди и чуть расставив ноги, Фрей встал напротив двери в сокровищницу и, недобро сощурив багровые глаза, в не менее наигранном недоумении «удивился»:

— Дальмейн?

Я невольно отметила, что в отряде Фрея действительно отличные воины и, как говорил Иор, прекрасно натасканные вайром маги. Еще даже не зная, что происходит, на приказ командира среагировали моментально. Все «живые и здоровые» оказались между нами с экономкой и монстром, еще и такой плотный щит создали, который стеной защищал нас и проход в коридор. А в помещении остались пораженные мраком, Фрей и несколько часов назад убравшийся восвояси дальмейн.

— Вайр? — неприятно удивился, как выяснилось, слишком неопытный по молодости лет демон. Стремительно осмотрелся и заметно расстроился, обнаружив себя в тесной комнатушке с кучей золота и полуживым… или полумертвым, как уж посмотреть, воином на полу. Надо думать, дальмейн явился на выплеск своей магии в уверенности, что настиг Лесиру. И я не ошиблась в предположении, он злобно рыкнул:

— Где она? Где моя добыча?

— Слушай, скажи честно, рогатый, это твой первый опыт охоты? — участливо поинтересовался Фрей.

Но несколько демонстративное снисходительное сочувствие вывело из себя дальмейна. Секунда — и он завис над Ролом, тем воином, что находился с ним в сокровищнице. Вторая — и в его руке длинный черный шест с наконечником такого непроглядного и жутко поблескивающего мрака, что аж дыхание от страха сперло. Не только мы с Малезий вскрикнули, но и воины охнули, когда наконечник и часть шеста пронзили грудь Рола.

Фрей вскинул руку, посылая в дальмейна багровый файер, но демон оказался шустрее — накрыл себя и жертву темным куполом, совсем как Лесира. И так же, как она, буквально осушил Рола — выпил его магию, жизнь и душу. Мало того, торжествуя, смотрел в глаза Фрею, явно мстил за свой позорный проигрыш.

— Уверен, в этот раз ты не будешь спорить, что души, помеченные моей магией, мои! — нахально ухмыльнулся демонюка, кивнув на остальных пострадавших.

Закончив свое черное дело с первым телом, еще и брезгливо отступил от горки тлена.

— Настолько хорошо меня знаешь? — сухо «удивился» Фрей.

— Согласно кодексу первозданного мрака они мои! — вскинулся дальмейн. — И в отличие от твоей женщины, эти души более чем щедро напитаны моей энергией.

— Милая и заботливая Лесира решила на всякий случай тебе подарочек оставить, — ухмыльнулся Фрей, — задобрить бедного, обманутого, обесчещенного, оголодавшего дальмейна. Кинула косточку погрызть, чтобы щупальца не протянул с голодухи…

— Ты нарываешься, — с ненавистью протянул дальмейн.

— Учу тебя жизни, дурень, иначе кто, если не я?

— Есть гораздо умнее и опытнее наставники, — пытался держать лицо дальмейн.

— В чем я сильно сомневаюсь, иначе бы ты знал, что вайрам нет дела до чужих кодексов, правил и ограничений. Все, что мы сочтем своим, будет принадлежать только нам. И никак иначе! А ты раз за разом ошибаешься, несешь какую-то чушь, буквально умоляешь меня лишить тебя рогов и прочих атрибутов мужественности твоего вида…

Вайр и правда провоцировал монстра, и в первый раз, и сейчас. И со мной тоже в духе провокаций говорил. В этот момент я осознала один немаловажный нюанс: после встречи с Фреем незаметно изменилась — ерничаю, ехидничаю, в общем, совсем страх потеряла, как и чувство осторожности. Это так на меня связь с ним повлияла или личный недостаток?

Но вскоре поняла, что совсем его не знаю. Оказалось, Фрей отвлекал, а Иор, создав магическую петлю, обвил ее вокруг одного из зараженных тьмой и уволок к нам.

— Это моя добыча! — запоздало взревел дальмейн.

И понеслось… В пылу спора с Фреем он не сразу заметил, что Иор умыкнул у него и вторую жертву. Мужчину, который, несмотря на происходящий кошмар и смерть сослуживца в паре метров от него, как заведенный скоблил скрюченными пальцами по древним кирпичам. Причем то, что это не только спасение, но и ловкий военный ход я поняла, когда пострадавшего оттащили настолько, что каменная кладка стены дернулась, освобожденный запорный механизм потайной двери сработал и она начала закрываться.

Выбраться из сокровищницы дальмейн не успел, вновь получив «кровавый кулак» в грудь от Фрея, отчего буквально впечатался в стену, предварительно снеся полки и сундуки. При этом вайр насмешливо крикнул в закрывающийся проем:

— Да кто спорит, конечно, твоя добыча! Сокровища точно все твои, пользуйся, ни в чем себе не отказывай, намотай потуже на шею цепи и ожерелья, вдруг нам повезет — задохнешься.

— Он выберется оттуда? — просипел ближайший воин, нервно кося то на мага крови, то на закрывшуюся каменную дверь.

— Естественно, — весело заверил Фрей.

— Господин, вы только злите его еще сильнее, — осмелился укорить Иор своего командира, вытаскивая за магический щит двух пострадавших.

— Запомни на будущее, мой темный друг, раз уж ваш мир стал известен дальмейнам, тебе эта информация обязательно пригодится, — по-деловому, строго ответил Фрей. — Этих тварей усиливают чужие негативные эмоции и ослабляют собственные. Чем больше он злится, тем слабее становится. Эмоции нарушают их концентрацию, внимательность. И в интересах его противника максимально разозлить дальмейна, при этом сохранив личную собранность и спокойствие.

На последнем слове Фрей стремительно создал багровый щит и накрыл им всех живых и умирающих, а следом каменная кладка стены тайника разлетелась острым, смертельно опасным крошевом. И из разлома начал протискиваться кошмар: рогатый, источающий яд, с десятком щупалец и глаз трансформированный дальмейн. Настолько огромный, что рогами скоблил по потолку, заполняя собой все пространство.

— Что ж ты такой жирный-то, — поморщился Фрей, глядя на монстра, и добавил ворчливо, — отъелся так, что придется с тобой повозиться… иначе обрушим весь замок…

— Я потомок великого и могущественного рода… — ярился дальмейн, раздуваясь еще больше.

Маги укрепляли энергетические щиты. Хотя бы этим помогая своему командиру, пока он продолжил издеваться над врагом, потерявшим контроль над эмоциями. При этом ограничивал его своими щитами, не пропускал к нам, вынуждая крушить стены и неповоротливой тушей толкаться на одном месте. Я невольно улыбнулась, ведь теперь в курсе, что язвит Фрей не из-за мерзкого характера и длинного языка, а с целью ослабления противника. К тому же поймала себя на удивительной мысли: под защитой купола Фрея и его воинов уже не испытывала ужаса, вызывающего ступор и шок, как было утром, проникалась могуществом своего «жениха». Потом обратила внимание на страдальцев, помеченных первозданным мраком. Их жуткой кучей, корчащейся в судорогах, окровавленных и безумных свалили у выхода в коридор, подальше от начавших обмениваться магическими ударами вайра и дальмейна.

Первым я решилась проверить Кворика, который получил самую маленькую из всех дозу. Возле него, не прикасаясь, замерла Малезия, закрыв ладонями рот, в раздрае, не то орать от ужаса при виде пришельца из другого мира, не то выть из-за потери близкого ей человека. Нервно оглянувшись на Фрея, я убедилась, что он пока без особенных проблем сдерживает выпады дальмейна, и присела рядом с мужчиной.

От него пахло, сильно, мерзко, первозданным мраком Рамоха — запахом иного мира, чуждого и смертельного. Это не тот сладкий запах тьмы, который с таким удовольствием поглощает мой источник, не сладость чужих проклятий и накопленного зла, ненависти и другого негатива, которые для меня теперь как вкуснейший десерт.

Сейчас я осознала разницу между мраком и тьмой. И если первый — это вражеский засланец и мерзость, то вторая — естественное равновесие, ведь без света не бывает тьмы, они природный баланс друг друга. Я грустно улыбнулась, ощутив себя воином Света, его защитником. Но, посмотрев на почерневшего, в темных прожилках умирающего и теряющего душу мужчину у своих ног, содрогнулась от грядущих крайне омерзительных перспектив.

Внутри все сжалось в напуганный комочек, потому что я уже знаю, что будет дальше. Знаю, насколько мне будет плохо, поэтому и медлила, собиралась с силами. Выбора не было, кроме меня им никто не поможет. На Ариме других «воинов Света» и борцов с тьмой нет. Просто потому, что я одна такая, попаданка в тело черной магини, да еще методом тыка божественной «дланью» измененная из-за разницы энергетических потоков души и магии.

— Госпожа, спасите Кворика, он братец моего погибшего мужа… — тихонечко зарыдала рядом Малезия.

Она умоляла меня, но не в силах отвернуться, таращилась на Фрея, бившегося с демоном. Еще бы мне ее не понять — утром я тоже была не в себе, до сих пор не могу осознать свидетельницей скольких «чудес» стала за короткий промежуток времени. Порой дико хочется проснуться… или очнуться, вдруг я в коме на Земле лежу и все это галлюцинации, последствия удара молнией. Но мечты, мечты!

Краем глаза я заметила многочисленные сапоги с толстым накатом — воины короля Рамдера «мялись» вокруг, не понимая, что я делаю рядом с зараженными. Не зная, как со мной поступить. Но я уже решилась. Накрыв почерневшую от мрака руку Кворика, с отвращением начала вытягивать из него чужеродную энергию. Сразу вернулись незабываемые ощущения, когда Лесира пыталась «накормить» меня своим мраком. Вспомнилось экстремальное изучение языков, ведь лютый холод начал стремительно заполнять мои сосуды, вымораживая напрочь чувства и ощущения. Когда последняя капля мрака покинула тело Кворика, я смогла отползти чуть дальше по коридору и там, подальше, содрогнулась в рвотных конвульсиях, выталкивая мрак из себя. И даже тот факт, что позади жадно дышал очищенный и спасенный родич Малезии, не смог принести мне должного облегчения. Ведь пострадавших еще трое…

Добила меня очередная вспышка мрака, заставив свернуться в заледеневший калачик, пытаясь сохранить хоть кроху ускользающего из тела тепла, но очередной спазм желудка развернул и поставил на колени, выворачивая наизнанку. Неожиданно надо мной раздался разъяренный голос Фрея:

— Что с ней?

— У нее черная рвота? — рефреном ему звучало удивление Иора.

— Господин Фрей, лорд Иор, она вытянула всю эту проклятую тьму из пострадавших. Но ее рвет после каждого, — сипло, но радостно докладывал незнакомый голос.

— Я же говорила, госпожа не проклятая леди, она не Черная Лесира, она светлый маг и спасает людей от проклятий, — восторженно лепетала Малезия.

— Она точно не Черная Лесира и однозначно не черный маг, но то, что она темный маг — это сомнению не подлежит, — задумчиво отозвался Иор.

— Она всех спасла! И нас с сыновьями и четверых ваших! Как это не светлый маг? — не поверила Малезия.

— Олеся, ты, оказывается, шкатулка с секретом, удивила на совесть, — прозвучал пугающе ровный, бесстрастный голос Фрея.

— Угу, не соскучишься, — просипела я, чувствуя абсолютное опустошение, — хорошо, что душу не выплюнула.

Я обессиленно привалилась спиной к стене, отворачиваясь от «моря» мрака и прикрыв глаза. Стыдно не было, я выполняла свой человеческий долг. Как говорится, как умеем, так и спасаем. Но лютый холод, сковавший все мое тело, не позволил расслабиться, ощутить, наконец, облегчение, уж больно много оказалось мрака в этих четверых. От щедрот Лесиры им досталось по полной, сверх меры. Я согласна с Фреем, она специально ловушку-мину оставила для искателей сокровищ, хотела «пометить» как можно больше душ, чтобы задобрить обманутого дальмейна, если тот распознает подмену. Тварь!

— Что с ней? — обеспокоенно гудели воины, без ненависти, по-настоящему волнуясь.

Смотри-ка, расту в чужих глазах. Меня била крупная дрожь, слишком много мрака перепало и сейчас мой организм и источник как никогда усердно пытались его переварить. Очистить мое тело от чужеродной гадости, забирая силу, вымораживая до состояния айсберга, ведь последние крохи тепла я потеряла еще на третьем пострадавшем.

— Почему она синеет? Умирает? — переполошилась Малезия.

— Есть хочется… дико… — прохрипела я на последнем издыхании и буквально взмыла, по ощущениям — в небеса.

Вдруг меня окутало тепло. Я со стоном наслаждения окунулась в него, прижимаясь к нему всем телом. Оказалось, это Фрей подхватил меня на руки и приказал остальным:

— Принести нам в покои прожаренное мясо, горячего тоже… и мне мяса с кровью. Быстро. Еще быстрее.

Внутри у меня разгорелся зверский голод. Нет, не при слове «мясо», а от запаха — изумительно сладкого, обволакивающего мое сознание и вкусовые рецепторы аромата тьмы, исходившего от Фрея. Он уверенно и легко нес меня на руках, я нашла в себе силы чуть подтянуться и обнять его за крепкую шею. Не для удобства, а чтобы ткнуться носом в заветное местечко между шеей и плечом и жадно дышать. Как последняя голодающая на жестокой диете для экстремального похудания, я упивалась его запахом, ощущая как спазмом сводит от голода желудок, но не могла оторвать носа от источника своего наслаждения.

Я попыталась вернуть себе ясность мыслей и отвлечься от еды:

— А где дальмейн?

— Был вынужден уйти не попрощавшись. Но обещал вернуться, — сухо ответил Фрей.

— Зачем?

— За тобой.

— За мной? — просипела я в ужасе, даже глаза открылись.

— Ты крайне недальновидно и непредусмотрительно показала ему, как слишком успешно снимаешь его метки и чистишь от мрака жертвы, — изучающий багровый взгляд был серьезнее некуда.

— И что? — исторгла я воронье карканье.

— Это интересное свойство можно использовать по-разному. К примеру, против врагов его рода. Он, конечно, глуп и молод, но не настолько, чтобы пропустить столь очевидные возможности. Поэтому в следующий раз может явиться не один.

— Война миров? — выдохнула я, распахнув глаза.

— Нет, — хохотнул Фрей. — Эти твари могут приходить в чужие миры только по приглашениям. Убьем Лесиру, аннулируем и пригласительный в Арим, выданный ею дальмейну.

— Пока не найдется другой желающий пригласить… — я всем телом вжалась в Фрея.

— Это уже не наши с тобой проблемы, — равнодушно парировал Фрей.

— Ты собрался нас покинуть? — напрягся Иор.

Ну куда же без него, всюду рядом.

— Ну что ты, куда я уйду, ведь кровную клятву Рамдеру дал. Так что придется еще погостить в Лавере…

Я уловила очень-очень встревоженно-задумчивое-нехорошее выражение в необычных льдисто-голубых глазах Иора. Этот темный маг совсем непрост, весьма силен и умен.

— Как же ты вкусно пахнешь, сил нет терпеть, — проныла я, чувствуя, что на грани от мучительного голода и уже плевать на секреты.

Очистка от мрака и собственный организм съели все накопленные с помощью еды ресурсы, что у меня были.

— А чего бы тебе хотелось? — вкрадчиво шепнул мне Фрей на ушко, еще сильнее прижимая меня, жестокий искуситель.

— Попробовать твоей тьмы, хоть капельку, а то все болит от голода, — расплакалась я.

— Точно так же, как утром? Когда массаж головы мне делала? — уточнил Фрей еще более проникновенным тоном.

— Да… — закрыв лицо ладонями, я уперлась лбом ему в плечо ожидая упреков, оскорблений, удара.

Не дождалась, наоборот, получила щедрое предложение:

— Забирай у меня все, что тебе нужно. Пей столько, сколько хочется, ни в чем себе не отказывай.

Сначала показалось, что мой слух выдает желаемое за действительное, ну слишком довольным был голос Фрея и щедрость не знала границ. Я неуверенно пролепетала:

— Ты уверен? Вдруг я ослаблю тебя или наврежу?

— Четверых практически приговоренных ты однозначно спасла, так чем я хуже? — удивился Фрей.

— Они светлые, я чистила их от мрака. А ты же…

— Мрак — энергия мира Дальмейн. Я вайр, маг крови, а тьма во мне лишняя, как побочный продукт. Так что не скромничай, забирай все!

Переспрашивать я не стала, положив ледяные руки на шею Фрею, где открытые участки кожи, я отпустила себя. Отпустила своего личного темного вампирюгу, свой источник с резервом, которых вначале называла кальмарчиком и только теперь осознала их истинную «сущность».

Я пропустила, как мы оказались в присвоенных покоях. Фрей развалился в кресле, я — верхом на нем, и оба наслаждались, правда каждый по-своему.

— Боги, какой же ты вкусны-ый, — сыто поблагодарила я, чуть отстраняясь и натурально икнув от переедания.

— Боги, как же с тобой хорошо-о, — в экстазе выдохнул Фрей.

Иор с ехидством пожелал нам приятного аппетита:

— Боги, никогда не думал, что две энергетические пиявки будут настолько эротично упиваться друг другом.

— Не завидуй, — ухмыльнулся Фрей. И обласкав меня алым взглядом, добавил: — Так вот ты какая, Олеся Викторовна Щепкина.

— Какая? — Я втянула голову в плечи, уж больно плотоядный взгляд у него был.

— Голодная. Темная. И с больши-им таким сюрпризом. Для меня весьма приятным. Можно сказать, жизненно важным для долгой и счастливой семейной жизни.

— Можно накинуть еще сотенку лет к нашему общему будущему? — хихикнула я, расслабившись.

— Бери выше… точнее, больше. В общем, нет, лучше вообще забудь, о чем я раньше говорил. И про любые ограничения.

Иор перестал улыбаться:

— Она что — посветлела для тебя?

— Нет, просто некоторые стороны ее темного дара оказались более ценными, чем можно было себе представить.

— Ценными?

— Не для вас, — сухо отрезал Фрей, неожиданно сев ровнее, прижав меня к себе и, взглянув на Иора иначе, чем до того. Как на соперника, врага, возможного вора главного сокровища вайра. И весьма многозначительно предупредил. — Исключительно для меня! Надеюсь, ты меня услышал. И главное, помнишь данную мне клятву крови. Все наши с Олесей тайны ты унесешь в могилу.

— Я слышал, господин, — холодно кивнул Иор.

Возникшее, между нами, напряжение нарушила Малезия с Квориком, они принесли подносы, заставленные тарелками с едой. Красота! К тому же и экономка, и бледный, поцарапанный своими же руками Кворик благодарно, от всей души улыбались мне. Малезия, к моему удовольствию, не походила на забитую жизнью пленницу на цепи, какой я встретила ее ночью. Она переоделась и радовала глаз простеньким, но аккуратным платьем и чистым фартуком и, конечно же, улыбкой на посветлевшем, даже чуть помолодевшем лице, и ласковым приветствием:

— Хвала богам, обед мы приготовили до переполоха, все горячее. Кушайте госпожа, вам надо, на здоровье!

— Ваши добрые слова греют душу! — поблагодарила я и завозилась, пытаясь слезть с колен истинной пары.

— А я? — удержал меня неожиданно подобревший и — о, чудо! — флиртующий Фрей.

— Ты мой десерт, а мясо — топливо, — смущенно шепнула я.

— Десерт? — веселая улыбка вайра и шаловливые искры в алых глазах были еще более неожиданными.

Не ухмылка, не кривой ехидный или саркастичный оскал, а именно улыбка! Да еще и алые, как чистое жаркое пламя костра глаза, без темной багровой тьмы, и внутри у него я ощущала ровный гул магического огня, а не былой ураганный рев. Отвечать не стала; пожав плечами, я все-таки слезла с коленей вайра и заняла соседнее с ним кресло.

Слуги быстро накрыли стол и ушли, а мы втроем, уже даже как-то привычно, поели. За чаем я спросила:

— Расскажи о своем мире. Какой он? И почему ты здесь, только честно.

Фрей молчал, глядя в окно на закат здешнего светила. Я и сама засмотрелась, все же Арим — удивительно красивый мир! На темнеющем небе ярче сияли звезды, проступал млечный путь. Наконец воцарившуюся в комнате тишину нарушил голос Фрея:

— Тысячелетия назад мой мир захлестнула война, ведь везде и всегда находятся те, кто жаждет власти и могущества. И для этого они изменились.

Я подалась к вайру:

— Каким образом?

— Представь, что весь Вайр — это мир сплошных Лесир. Мир, где правит Мрак.

— Это был бы Ад… бездна мрака, — выдохнула я.

— Так и есть, — горькая усмешка скользнула по губам Фрея. — Победители в той войне изменили весь Вайр, сильных магов крови превратили в непобедимых монстров. Вскоре мы завоевали другие миры, а потом чуть не вымерли от болезни — черной жажды насилия.

— В каком смысле? — непоняла я.

— Мы нарушили природное равновесие, — начал пояснять Фрей каким-то мертвенным, бесцветным голосом. — До слияния с мраком в нашем мире испокон веков все женщины, без исключений, рождались со светлым источником магии. А мужчины, так же без исключений, — магами крови. Темными. Это был идеальный баланс сил. Обретя свою светлую истинную половинку, мужчина усмирял тьму, а сердце, познавшее любовь, согревало кровь, будило душу и чувства. Рождало в вайре инстинкт защитника, мужа и отца. Природой заложено, что мужчины вайры сильные, магически одаренные и… до поры холодные, бесчувственные. Убийцы! Воины! А женщины, наоборот, физически слабые, беззащитные, очень чувствительные душой, со слабым магическим началом. В этом идеальном союзе двух настолько разных начал свет забирал излишки тьмы, но тьма всегда защищала свой свет. Вайр был миром света и тьмы, пока мы не изменились. Пока свои же победители не принудили всех мужчин вайров пройти слияние с мраком. И равновесие окончательно нарушилось. Чем больше становилось в наших мужчинах мрака, тем реже рождались наши светлячки. Вскоре на каждую сотню мальчиков приходилась всего одна девочка.

— Как и у нас, темных, — потрясенно признался Иор.

Фрей с перекошенным от горьких и злых воспоминаний лицом кивнул и продолжил со зловещим подтекстом:

— Вам повезло больше, разнонаправленная магическая одаренность представителей одного вида — это спасение Арима! В моем мире все иначе. Девочки рождались все реже и реже. Вайры попытались взять в пары женщин других миров, но даже капля мрака в душах этих избранниц нарушала баланс, и наши мужчины с разбуженными чувствами очень быстро сходили с ума. Мы стали не только захватчиками, но и разрушителями миров… Вскоре сотни тысяч вайров, переполненных мраком, уничтожили и свой мир, потому что их истинные пары больше не рождались. Началась кровавая охота за оставшимися светлячками, чужими, состоявшими в браке, ведь каждому нужен был свет, хотя бы крохи, чтобы не свихнуться от черной жажды. И больше некому было остановить всеобщее безумие. Наш мир умирал в агонии, а искры светлых душ ушли из обозримой вселенной. Изгнанные мраком!

— Твой мир погиб? — просипела я.

— Да, тот мир, который я знал, уничтожен. — На меня смотрели ледяные, кроваво-красные глаза иномирца.

— Откуда ты все это знаешь? Если твой мир погиб? — Я обхватила себя руками — от таких откровений озноб побежал по коже.

— Потому что я один из последних оставшихся в живых вайров.

— Значит ты не врал, что на Арим пришел за счастьем? Искал себе женщину? Истинную пару? — догадалась я.

— Истинной невозможно соврать, она почувствует… — Фрей запнулся, передернул плечами и добавил неожиданно хрипло. — Когда твоя душа восстановит энергетический баланс, ты поймешь, о чем я.

— А я оказалась темной, — с грустью констатировала я.

Его история что-то перевернула во мне, изменила, нет, сломала. Сломала стену, которую я строила между Фреем и своими чувствами. Не столько из сочувствия и сострадания к представителю погибшего мира, сколько при виде этого чересчур гордого, сильного, всемогущего мужчины, который в поиске любви и капельки света пересек вселенную. Разве это не повод присмотреться к нему лучше? Простить некоторые недостатки! Тем более, оказывается, со всех сторон положительный герой, спаситель, еще и ориентированный на семейные ценности, красивый и харизматичный мужик. Господи, да таких днем с огнем не сыщешь!

— Когда я… ощутил тебя, решил, что оракул ошиблась и боги не простили нас, — хмыкнул он, — оказалось, это я ошибся.

— Оракул? У вас там еще и оракул есть? — удивилась я.

— Появилась десять лет назад, — кивнул он с улыбкой.

— Ты поэтому появился именно в Лавере? — вклинился в разговор Иор. — Значит я тоже не ошибся, ты знал, где появится твоя истинная пара? Знал, поэтому и заключил с Рамдером сделку, чтобы иметь свободный и законный доступ на всей территории королевства, появляться в соседних землях, проверять и получать новости, собирать слухи о разных странностях…

— Рахель назвала мир и страну, где я смогу найти свою половинку, и она не ошиблась. Хотя на предсказание у нее ушел весь запас магических сил и копить их ей придется долго, — глядя мне в глаза, признался Фрей.

— Разве подобное возможно? — опешила я и замотала головой, не желая признавать предопределенность. — Предсказать мою смерть на Земле от случайной молнии, ритуал по смене тел и мое нечаянное вселение в одно из них… это нереально… это…

— Не веришь в предопределение? В высший план мироздания? — с сочувствием спросил Фрей. — Нет ничего случайного, все уже предопределено свыше.

— Страшно думать, что все эти смерти, гибель той девушки в храме Церры — часть чьего-то глобального плана. Что ни ты, ни собственное сердце ничего не решают. За тебя уже все распланировали, — расстроилась я.

— Так может они, как и ты, ушли туда, где нужнее и важнее? Те погибшие, — пожал плечами Иор. — За всю историю Арима неизвестно ни одной ошибки с образованием таких вот связанных пар.

— Лесира и Элиан, — парировала я глухо. — Она уничтожила, выпила его душу. Он похож на ходячего мертвеца. Жуткое зрелище.

Иор скривился, словно лимон съел:

— Я знавал его с юности, вместе учились в академии и как наследники своих родов частенько сталкивались при дворе. Они с Лесирой стоят друг друга, как две стороны одного потертого жизнью медяка. В противном случае он никогда бы не пошел на убийство своей семьи, вырезал до последнего члена. Просто ради того, чтобы сделать приятное любимой женщине.

— Думаю, родные стали первой ступенью к будущему могуществу. А то, что ты, Олеся, увидела в Элиане, — душевное опустошение и потеря чувств — это последствия слияния с Мраком, — высказал свое мнение Фрей. — Лесира связала себя с дальмейном, тем самым хотя бы минимально, но защитилась от влияния мрака. Ее пара — нет. Такова цена власти.

Логично. Я пристально смотрела в алые глаза, переваривая факты. И все-таки:

— То есть, выбор все равно есть? И предопределение не приговор?

— У тебя, как представителя низшего мира, да. А вот у него… высшего — нет, — неожиданно желчно хмыкнул Иор. Еще и поиронизировал: — Он тебя искал и нашел…

— Нашел, — тихо подтвердил Фрей, наплевав на чужое непонятное недовольство и глядя на меня невероятными глазами, в которых словно тлели угольки.

— И я нашла, — улыбнулась, вспомнив свою неистовую мольбу-плач о несбывшихся надеждах, не испытанной любви и ненайденной половинке.

— Чужеродный мрак изгнал светлые души из Вайра, им пришлось искать пристанище в других, далеких мирах. Надеюсь, само Мироздание поможет найти им путь домой, когда придет время, — наверняка Фрей повторил чье-то предсказание. А потом хрипло добавил. — И похоже, это время пришло. Ты не первая, но, очень надеюсь, не последняя.

— Но я же темная! — напомнила я.

— Измененная! — гнул свое он. И медленно, с улыбкой в глазах качал головой, похоже до сих пор и сам не может поверить или осознать мои «ценные» способности. — Для которой моя тьма — деликатес, еда! Вселенная полна удивительных чудес и открытий.

— Смотрю, и в тебе, господин, проснулись чувства, — без особой радости заметил Иор, откинувшись на спинку кресла.

— Это естественно, ведь я встретил истинную пару, обрел полноценную семью. Со временем мои чувства станут еще глубже, сильнее и ярче. — Кажется, испортить настроение моему невампиру ничто не способно.

— Знаете, господа, я настолько устала сегодня, что у меня мысли путаются, боюсь засну прямо здесь с открытыми глазами, — выдохнула я, прикрывая зевнувший рот. — Предлагаю отложить разговоры на завтра.

Я не просто устала — выдохлась напрочь. Мне нужен основательный, очень-очень основательный, отдых.

— Иор, ты свободен до завтра, — распорядился Фрей.

Не дождавшись, когда темный уйдет, я робко попросила:

— А мне бы одной…

— Ни при каких обстоятельствах! — категорично отказал «пробужденный» тиран и собственник.

— Ты мне днем все ноги отлежал! Можно я на своей половине кровати в одиночестве полежу, высплюсь хоть немного!? — вяло возмутилась я.

— На половине кровати можно, — ощерился Фрей.

Я постучала пальцами по столу, хмуро разглядывая свою половинку, пытаясь найти то недавнее чувство принятия самопровозглашенного мужа и согласие на пожизненную с ним связь, когда слушала рассказ о гибели мира Вайр и предопределении.

Фрей смотрел насмешливо и снисходительно, вампирюга. Еще и подогрел во мне жажду снова выйти в окно:

— Светлая в темных тонах — необычное и крайне интригующее сочетание, дико возбуждает!

— Смотри у меня, — потрясла у него перед носом пальцем, — на мою половину ни ногой!

— Согласен! — расхохотался Фрей.

Иор нахмурился и удалился из покоев. Я поплелась в купальню, мечтая спать, спать, спать…

Так непривычно просыпаться утром в мягкой кровати, наслаждаясь теплом и негой, еще и щуриться с улыбкой, поймав игривого солнечного зайчика, заглянувшего в окно. Лежа на животе и приоткрыв глаза, я впервые за несколько дней не видела багрового сумрака из-за наложившихся друг на друга магических куполов. Сегодня за окном рассвет и небо, светлое, радостное, как и мое настроение. Только что-то давит… на ягодицы. Нет, поглаживает и мнет!

Чуть прогнувшись в пояснице, я приподнялась на локтях, повернула голову. Как и подумала, рядом лежал Фрей и с искрящимся весельем в глазах наблюдал за мной, при этом нагло лапая меня за зад. Накануне вечером я переоделась в одну из ночных сорочек Лесиры, этакое шелково-кружевное неглиже длиной до пят, но весьма эротичное и опять же черного цвета. Нижнее белье у нее весьма специфическое, в виде шортиков на завязке и тоже тонехонькое-е, отчего мои ягодицы до мельчайших подробностей ощущали твердую широкую ладонь и сильные пальцы, увенчанные когтями, которые «массировали» мои выпирающие части.

Я рыкнула:

— Мы же договорились, ты не нарушаешь установленных границ!

— Нет, мы договорились, что я дам тебе хорошенько выспаться и для этого на твою половину ни ногой. Заметь, я свое слово сдержал, и свои ноги на твою половину не вытягивал, — довольно ощерился Фрей.

— Ну ты и жук хитрый, — вздохнула я, не зная рассмеяться чужому коварству или покопаться в закромах мстительности.

Он убрал свою лапу с моей попы и словно невзначай поинтересовался:

— Выспалась?

Оставив в покое нарушение частных границ и перевернувшись на спину, с наслаждением потянулась и неожиданно призналась:

— Да-а-а… кажется, на год вперед. Твоя тьма меня будто обновила и очистила.

Фрей мгновенно навис надо мной, удерживая свое крепкое и крупное тело на локтях, пальцами зафиксировал мой подбородок и вкрадчиво, с жутковато обольстительной улыбкой поинтересовался:

— Значит, я для тебя вкусный и полезный?

Красная блестящая волна волос сползла с сильного мужского плеча, закрыв нас от света из окна. Молочного цвета кожа вайра фантастически контрастировала и с цветом глаз, и с цветом бровей, ресниц и этого струящегося, словно кровь водопада. Рефлекторно вцепившись ему в плечи, пытаясь удержать на расстоянии, я засмотрелась на него и согласилась без раздумий:

— Да.

— Это самое приятное, что я слышал в жизни. Особенно от своей женщины, — в противовес мягкому, торжествующе-восторженному голосу Фрея блеснули в этом неожиданном и интимном сумраке его белоснежные клыки.

— Я думала, самые приятные слова звучат о любви, — хрипло мурлыкнула я.

Красноволосая голова моментально склонилась ко мне еще ближе, следом моей шеи коснулись горячие губы и выдохнули, обдав теплом:

— И про любовь будет, нам некуда торопиться, впереди целая вечность, чтобы до звездочек в глазах насладиться ею, прочувствовать до дна, до самой сути, — шепнул мужчина настолько вкрадчиво и страстно, что по коже разбежались возбужденные мурашки.

Не почувствовать стремительно набухающего от желания естество Фрея не было никакой возможности. И я, ощущая твердое, сильное тело мужчины — нет, своего мужчины! — слушая его мужественный и ласковый голос с вкрадчивыми, хрипловатыми обертонами, чувствуя его распирающее штаны желание… таяла. Меня предало собственное тело. Я оказалась слаба перед собственной истинной парой. Только почему-то было не стыдно, не обидно совсем. Скорее, в кои-то веки во мне разгорелся невероятный азарт предвкушения игры. Ведь именно сейчас у нас тот самый, самый вкусный, самый будоражащий период начала отношений.

Конечно, Фрей ощутил, как ослабло сопротивление моих рук, удерживающих его на расстоянии — для такого хищника мое противодействие ничтожно, но он явно не хотел давить — обольщал, редиска коварная! Его губы накрыли мои мягким поцелуем, поцелуем-знакомством, без захватнических попыток, осторожным, нежным. Мы пробовали друг друга на вкус, интимно касались друг друга. Я оказалась дезориентированной этим поцелуем. Мне достался невероятный мужчина — загадка, ходячая язва и насмешник, воин-убийца, пришелец из другого мира и… ласковый соблазнитель.

Мои губы нежили и, стоило мне расслабиться, поцелуй углубился, сплелись наши языки… Я окончательно забылась, потерялась в ощущениях, отдалась на волю чувств. Ладони Фрея уже по-хозяйски сминали мои бока, ласкали грудь, гладили шею и лицо, казалось, он был везде… а ведь это только поцелуй.

Но нас прервали! Громом среди ясного неба прогремел предупредительный стук в дверь из коридора в кабинет. Следом раздался настойчивый голос Иора:

— Господин, есть новости!

Только что расслабленный и страстный Фрей за секунду превратился в злобного зверя. Отстранившись от меня и ощерившись в сторону посетителя, прорычал:

— Жди за дверью!

— А вдруг это про Лесиру? — хрипло, напряженно напомнила я.

И почувствовала, как загорелись от смущения щеки. Стоило Фрею вернуть мне внимание, обвести меня взглядом, растрепанную, возбужденную, ярость испарилась с его лица. А глаза весьма натурально полыхнули багровым пламенем.

— Если откровенно, то мне плевать на все, кроме тебя, — заявил он, зарываясь пятерней в мои волосы у виска и с жутковатым голодом любуясь мной. И несколько зловеще закончил: — Не переживай, эту тварь я достану однозначно, такие хвосты лучше подчищать и не отдавать врагам.

— Тогда встаем и…

— «И» тоже будет, обещаю. — Ухмыльнулся с пошловатой ухмылочкой этот недовампир.

И сместился в сторону. Я суетливо вскочила и ринулась в купальню приводить себя и нервы в порядок. К накрытому завтраком столу я выплыла с гордо поднятой головой, чтобы стыдливо-смущенной девицей не выглядеть, в очередном черном красивом платье бывшей хозяйки замка, с убранными в длинную косу волосами. Надеюсь, достойно, аккуратно и по-деловому.

— Надень украшения, — в приказной манере посоветовал Фрей.

— Зачем? — удивилась я, оценивая его непритязательный наряд: строгий, темно-зеленый, глухой сюртук с воротничком-стоечкой, из украшений лишь ремень с поясными кинжалами и черные прямые штаны, заправленные в сапоги.

— Этот мир всех оценивает по одежке, они добавят тебе «стоимости» в глазах окружающих.

— Но ведь ты же рядом… будешь? — моя уверенность дала трещину.

— Всегда! — Фрей посмотрел на меня с непоколебимой уверенностью.

— Господин намекает, что на Ариме не каждый решится оскорбить высокородных леди или лорда. Даже проклинаемых! — пришел мне на помощь Иор. — Это заложено традициями и менталитетом, тысячелетиями нашей истории. Поэтому ваше внешнее «дорого-богато» отвратит особенно горячие головы от глупостей. К примеру, не кинуть в вас камень, тухлую еду или выкинуть что-то еще более дерзкое. Ведь иначе господин убьет ваших обидчиков.

Переведя взгляд с Иора на Фрея, поняла, что темный маг не шутит, все именно так и есть. Натянуто улыбнувшись, я вернулась в гардеробную и нацепила сережки, ожерелье и браслеты на руки. Предпочла с синими камешками, похожими на сапфиры, как раз под цвет моих глаз в надежде, что это тоже поможет народу меня принять. Заставит обратить внимание на синие, а не черные глаза.

Когда я снова вышла к завтраку, мужчины синхронно одобрительно кивнули, правда Иору тут же достался потемневший ревнивый взгляд Фрея. Похоже, вайру не по нраву, что кто-то чужой лезет в наши отношения, что-то мне советует, а тем более — одобряет. Только он властитель моей вселенной. Мысленно закатив глаза, я села за стол и спросила:

— Какие новости?

Фрей кивком позволил ответить Иору:

— Дашейн быстро нагнал отряд Лесиры и старательно, по кусочку отщипывал от него ее защитников. Мешал их продвижению, выставлял вестниками кордоны на дорогах. Большую часть своего сопровождения она потеряла. Я предложил господину в условленном месте устроить ловушку, и Дашейн ее туда как зверя загонит. Он хочет сделать подарок господину в качестве извинений за то, что прикоснулся к его истинной паре…

— Прикоснулся… — зло фыркнула я, передернув плечами, но, поймав темнеющий взгляд Фрея и обеспокоенный Иора, осознала оплошность. — Я ему и сама отомстила, размазала по стене тонким слоем.

Припоминать, что после «мести» боками ступени считала и прах мордой собирала, не стала. Меня тогда считали исчадьем ада, убийцей сотен невинных душ и относились соответственно. Господи, всего сутки прошли, а словно целая жизнь пролетела. Сейчас, вполне цивилизованно сидя за столом, завтракая вкусным омлетом, даже не верится в то, что творилось вчера. Да и всю неделю до этого. И невольно скосила глаза на Фрея. Внутри крепла иррациональная уверенность, раз он рядом, значит — все будет хорошо. Но ведь для этого убеждения нужно абсолютное доверие. Оно у меня уже настолько крепкое? Всего за сутки возникло? Или благодаря неоднократному вызволению из опасности? И решила укреплять взаимное доверие:

— Хочешь, я тебе хлеб маслом намажу? С чаем будет вкусно.

Предложение для Фрея стало совершенно неожиданным. Удивленно приподняв красную бровь, он осторожно согласился:

— Хочу.

— Вы же не любите масло, — сдал его Иор.

— Теперь люблю, — пожал плечами Фрей, не отрывая от меня взгляда.

— Можно вместо масла вареньем намазать, — подсуетилась я.

— Можно и вареньем! — улыбнулся Фрей и, опираясь локтями о стол, положил на сцепленные пальцы подбородок, с загадочным видом наблюдая за мной.

— Мы можем не успеть устроить ловушку, — Иор «намекнул», что задерживаться за завтраком не стоит.

— Мы порталом пойдем и все успеем, — недовольно возразил Фрей, словно его пытались без заслуженного вознаграждения оставить.

— Но ведь в прошлый раз вы сказали, что порталы слишком энергозатратные и это ударит откатом по вам, поэтому открывали его лишь раз…

— Теперь у меня есть пара, поэтому мои возможности безграничны…

— Вот как? — удивился Иор, и осторожно уточнил: — Это как-то связано с ее умением вытягивать из вас… излишки тьмы?

— Да, — кивнул Фрей, с неохотой перевел взгляд с меня на Иора и неожиданно холодно добавил, — запомни друг, клятва, данная вайру, нерушима. Ты никому не откроешь о рассказанном мной. Хотя, конечно, использовать мне во вред тебе это не помешает.

— Вы гарант безопасности Лавера, я на вашей стороне и не раз это доказал, — спокойно, достойно ответил Иор.

Ох и сильный же мужик! Не каждый способен выдержать алый злобный взор иномирного существа, предупредившего:

— Интересы Лавера и мои не всегда будут совпадать, поэтому предупреждаю тебя на будущее. Не стоит переходить дорогу вайру, мы никогда не прощаем и не забываем обид.

Голубой и алый взгляды скрестились словно шпаги.

— Очень надеюсь, этот момент настанет не скоро, — кажется, Иор выдал мысль вслух.

Фрей, откинувшись на спинку стула, с минуту сверлил Иора заинтересованным взглядом. Затем, качнув головой, заявил совсем не то, о чем мы с темным, похоже, оба подумали:

— Как же слеп Рамдер! Назначил архимагом слабого духом стихийника, прислушивается к натуральным дуракам-прихлебателям, совершая одну ошибку за другой. Приближает древние рода, которые давно потеряли чистоту крови и помыслов, погрязли в алчности.

— Причем тут Его Величество? — нахмурился Иор.

— Он слеп! И глуп! Пока у него есть ты, его власть прочна, но он не понимает этого, не видит, не чувствует… как и ты!

— Я на архимага не тяну, — криво, с горечью улыбнулся Иор. — К тому же, всего лишь сын барона.

— Ты не веришь мне, высшему? Не веришь тому, кто создал отряд Клыки Рамдера и собрал в него сильнейших и опытнейших магов Лавера? Я же чую ваш источник, его уровень, чую своей тьмой вашу чистоту или грязь… И ты, темный, самый чистый из всех, с кем я столкнулся на Ариме. Такая вера, честь и принципы способны творить чудеса. Ты воюешь за свою страну и народ, тем ты сильнее. Непобедимее!

— К чему этот разговор? — напрягся Иор. — Я не девица, чтобы отвешивать мне комплименты.

Фрей усмехнулся, качая головой:

— Ты не веришь в себя. Не ценишь! А я говорю тебе, что Лаверу нужен новый король, такой как ты!

Я восхищенно выдохнула:

— Искусите-ель!..

Фрей подарил мне укоризненный взгляд коварного заговорщика, который замыслил переворот, а его игру тут подпортили.

— Хочешь моими руками избавиться от обязательств перед Рамдером и клятвы? — теперь уже Иор качал головой укоризненно, но насмешливо.

Фрей осклабился, сверкнул клыками, при этом заставив меня задуматься: почему они не мешались во время поцелуя?

— Дорогая, ты насытилась? — обратился он ко мне, ловко меняя тему разговора.

— Вполне, — улыбнулась и я.

Поймав себя уже на другой мысли: этот мужчина заставляет меня улыбаться слишком часто, даже в самых жутких ситуациях!

Мы втроем дружно встали, чтобы спуститься вниз и возглавить отряд для захвата преступницы. Но Фрей опять удивил — прихватил знакомое меховое манто со словами, что утром слишком прохладно, чтобы я в тонком платье с открытыми плечами без накидки сидела в засаде.

Мы спустились в зал, где творилось столько всего ужасного, правда, сегодня чистый. Наверное, Малезия драила всю ночь до блеска, вот же неутомимая женщина! Мы в центре, за нами вооруженные до зубов суровые воины. Если я верно поняла, Клыков Рамдера всего пятьдесят, но эти маги стоят армии. Дашейн увел с собой половину, мы заберем еще с десяток, оставшиеся будут караулить Кверег. Иор обмолвился, что Его Величеству Лавера хотят преподнести не только голову преступницы, но и замок с округой «вернуть» в королевскую казну.

— Что ты делаешь? — испуганно ахнула я, когда Фрей полоснул когтем по ладони и пустил себе кровь.

— Я маг крови, — усмехнулся он снисходительно. — Портал забирает много сил, беречь их позволяет кровь… своя или чужая. На данный момент здесь пока некому ее пустить, вроде неплохо себя вели, приходится себе.

Воины насторожились, напряженно глядя на моего благоверного, надо думать, если пять лет с ним служили, то гораздо лучше узнали, чем я, а значит их страх точно не на пустом месте возник.

Я замешкалась, рассматривая крупную, поджарую фигуру Фрея, пока он, отставив руку в сторону словно круги нарезал в центре зала. А потом, уже кажется привычно, в некотором ступоре, приоткрыв рот наблюдала за тем, как вместо капель крови на пол оседает красная пыль, складывается в растительный узор с листиками и веточками. В пульсирующий узор! И на один его «удар» приходилось два заполошных моего сердца.

— Не отставать, прыгаем и быстро отходим в сторону, не мешаем остальным! — приказал Фрей клыкам, а меня взял за руку, ну прямо как неразумное создание.

Я не в претензии. Мало ли что, в конце концов, мне впервые порталом пройти предстоит, особенно кровавым и пульсирующим. Бр-р!

По коже будто электричество побежало, на языке появился металлический привкус, проваливаясь в возникшую под ногами дыру, я успела пискнуть «мама».

На густо поросшем травой пригорке я очутилась уже под мышкой Фрея, глотая воздух как рыба и с наверняка выпученными глазами.

Поставив меня на ноги и заглянув в лицо, Фрей совершенно искренне удивился:

— Испугалась?

А я, не успев отдышаться, еще и горло перехватило ужасом, только и смогла, что отправить кулак ему в бок. Мою руку Фрей перехватил на подлете, поднял к лицу и чмокнул сжатые пальцы, затем весело пояснил:

— Еще отобьешь и злиться снова на меня будешь!

— Я думала, портал — это как дверь будет, а ты тупо дыру в полу вырезал, — пробурчала я.

— Думать надо меньше, а вот соображать — быстрее, — проворчал позади Иор. — Если пентаграмму рисуют на полу, то какие могут быть двери?

И не скажешь же, что земных сказок начиталась, вот и стояла, выравнивая дыхание и чувствуя себя редкостным пнем во всех отношениях. Особенно под взглядами собравшихся воинов, которые, в общем-то, второй раз в жизни пользовались порталом, а выглядят уверенно и непоколебимо.

Дуться из-за собственной глупости смешно, я накинула манто на плечи и спрятала красное от стыда лицо в мех. Наш отряд двинулся вниз, в лощину. Местность незнакомая, в Кверег мы другой дорогой добирались, но пейзаж схожий. Холмистая, каменистая местность, поросшая травой и низкорослыми деревцами и кустарником. Внизу вилась полоска дороги, к которой мы спускались, то прыгая по камням, то пробираясь сквозь заросли. По таким кустам верхом не проедешь — в кровь изранишь лошадей. Идти самой мне не позволил Фрей, уж больно наряд и туфли к пешему походу не располагали, и я вновь «ехала» у него на руках. Если бы не его магия, куполом защищающая от ветвей, сучков и валяющихся палок, тонкая ткань моего платья превратилась бы в лохмотья. Да и скакать по камням не для меня, далекой от полевой жизни.

— Не тяжело? — осторожно спросила я, крепче цепляясь за его плечи.

— Заботливая? — вместо ответа получила насмешливый вопрос.

— Вот еще, за себя переживаю, — шепнула я и приникла к Фрею теснее, обвивая руками такую, оказывается, надежную шею.

— Врушка, — хмыкнул Фрей. — Но мне все больше и больше нравится такой подарок мироздания. Добавляешь жизни остроты…

— Всем достойным сладкое достается, а ты только на перченое заработал, видимо, где-то намудрил, — сухо заметила я, но не сдержалась и рассмеялась.

— Кому как, Перчик, кому как! — осклабился вайр, придумав мне сомнительное прозвище.

— Лучше будет здесь подождать, — прервал нас Тимус, тот самый, что докладывал про взрыв тьмы в сокровищнице, он выбирал самые проходимые дорожки вниз по холму, а сейчас подобно псу водил носом. — Дальше естественный изгиб дороги, нас могут заметить в последний момент.

— Иор, установи сигналки дальше, в метрах трехстах, твои темные наша добыча пропустит, — распорядился командир клыков, спуская меня с рук на бренную землю. — А мы подготовимся к встрече.

Иор ушел минут на десять, остальные тоже исчезли с моих глаз — растворились среди зарослей. И в тот момент, когда темный маг вернулся, Фрей поймал возникшего из воздуха светлячка-вестника, сжал ладонь и, впитав сообщение, уведомил остальных:

— Они близко. Четверо мужчин и женщина.

— Дашейн следом? — коротко уточнил Иор.

— Да, — не менее лаконично ответил Фрей.

— Мне страшно, — просипела я, невольно хватаясь за локоть Фрея.

Плен у Лесиры останется неизгладимым кошмаром в моей памяти. Мне кажется, я никогда не смогу избавиться от внутреннего, коверкающего все нутро ужаса перед ней. Вон, даже под меховым манто до костей пробрало холодом и отвращением.

— Не бойся, я с тобой! — прозвучало второй раз, но с повторным магическим действием — успокоило и вернуло чувство защищенности.

Просто удивительный эффект!

Фрей отнес меня подальше от дороги, на пригорок, проследил, как я села на валун, чинно поправила подол и меховую накидку, и напомнил, что нечего бояться, лучше насладиться небольшим представлением. И поставил багровый купол, позволивший облегченно выдохнуть.

А зря! Лучше бы я в замке осталась, честное слово.

Вскоре на дороге на взмыленных лошадях показалась пятеро… ан нет, четверо беглецов. Пятый беспомощно колотился головой о холку своего коня, каким-то чудом не свалившись под копыта, но раз за разом сползая с него все ниже. Кажется, поясом за луку седла зацепился.

Впереди неслись главные злодеи: золотоволосая Лесира-Велина с распущенными, ничем не сдерживаемыми волосами, в красной юбке и белой рубашке и Элиан, все в том же, все такой же. За ними следовал Торшес, ага, знакомые все лица, и другой, имени которого я не слышала, хотя провела много дней рядом с ними. По инерции несся конь с бессознательным всадником. Остатки черной команды без шума и пыли, буквально стелясь тенями вдоль земли, нагонял Дашейн и клыки.

Появление беглецов настолько взволновало, что я забыла про свое сопровождение. Чертом из табакерки наперерез коню Лесиры и Элиана словно из ниоткуда шагнул Фрей, жестом создал багровую стену. Испуганные лошади встали на дыбы. Элиан постарался удержаться в седле и пытался удержать коня супруги, но не повезло. Ей достался нервный конь, который, испугавшись, резко ушел вбок, подкинув круп. Лесира пробкой из-под шампанского вылетела из седла, затем кубарем покатилась по каменистой земле, собирая шишки и ссадины.

Я даже дыхание затаила, вспомнила, как сама, получив веткой по голове, оказалась на земле и как больно было. Тем более, такие кульбиты нередко и сломанной шеей заканчиваются. Но черные маги живучие и, как кошки, всегда падают на четыре лапы. Миг-другой и Элиан спешился рядом с кряхтящей и постанывающей женой, готовый к бою. Не дернулся бежать, спасать собственную жизнь — хотя прекрасно понял, чем для них здесь и скоро все закончится.

Лесира, продажная душа, занявшая тело девушки-солнышка, с трудом встала за его спиной. Милое когда-то лицо перекошено лютой ненавистью и злобой, руки осторожно потирают пострадавшие локти и бока. Но почему-то магичить она не спешила, даже не выставила простенький щит. И я ощутила, поняла почему — опустошена до предела! Страж закона Дашейн не зря ест свой хлеб. А ведь Черная Лесира всего сутки назад сожрала много людей, много невинных душ превратила в тлен…

Спутники главных злодеев остались в седлах. Пятый беглец наконец свалился в пыль у обочины и даже не трепыхнулся — точно мертвый. Приспешники Лесиры пытались усмирить своих коней, отчаянно озирались, высматривая, куда бы их направить, бежать. Но они изначально выбрали не тот путь и не с той… В последней попытке спастись Лесира выпустила свою проклятую магию; опутав всадников и животных кошмарными черными щупальцами, стремительно высосала из них жизнь. Я даже задохнулась от знакомого, омерзительно пахнущего первозданного Зла, распространяемого его носительницей. И судя по всему, почуяла не только я…

— Ага, думала сбежать! — проревел уже как-то привычно дальмейн, стоило пространству разойтись рваными краями и впустить в Арим это исчадие Мрака.

— Знаешь, а я по тебе даже заскучал немного, — саркастично отозвался Фрей.

Но быстро стер ухмылку, когда следом за первым обитателем мира Мрака из портала шагнул второй, крупнее раза в два, солиднее и с такой оглушающей магической аурой, что ошибиться откуда он, даже нарочно невозможно. Воинов-клыков словно к земле прижало, а в меня будто тысячи ледяных игл вонзили.

— А мы не успели, — голос второго дальмейна, вроде бархатный, чарующий, но ледяных ощущений добавил.

Я застонала от боли, а еще от ужаса, как кролик на удава таращась на вновь прибывших, осознавая, что преградой между мной и самой чудовищной смертью в мире мрака остался только Фрей. Но мой стон привлек не его взгляд, а черные, какие-то мазутные провалы вместо глаз второго пришельца.

— Пожирательница тьмы… — словно смакуя дорогой коньяк, довольно выдохнул он и, не отрывая от меня черных зенок, обратился к своему спутнику: — Ты прощен, сын. Это действительно ценная добыча!

— Ого! Ты решил в этот раз папашу на подмогу взять? А чего не всю семью? — Фрей вернул себе язвительно-ироничный тон так ни разу и не обернувшись ко мне.

— Твои уловки только с такими подростками как мой сын и работают, — не менее насмешливо выдал папаша.

— Видишь ли, плохую наследственность никто не отменял, вот по твоему сыну сразу видно, что его безмозглость — семейная черта, — хохотнул Фрей, будто ничего экстраординарного не произошло и в этот мир не заявился тот самый матерый дальмейн, про которого вайр обмолвился, что с ним пришлось бы туго в драке.

Клыки Рамдера, хоть и гнулись от чужой силы, работали слаженно — дружно расхохотались. Ведь уже знают, какие эмоции плохо на дальмейнов влияют, вот и выводят старшего пришельца из себя.

— Куда-то собралась, тварь? — просвистело красное «лассо» Фрея и сжалось на шее Лесиры, под шумок попытавшейся на четвереньках убраться из лощины.

Ответить беглая магиня не успела. Слишком много желающих наложить на ее душу лапу было. Слишком много! Рядом с той, кого я боялась до мушек перед глазами, оказался младший дальмейн, я даже не заметила его перемещения, настолько быстро все произошло. Элиан прыгнул между ними, полоснув иномирца по груди острием меча. Тот шустро отпрянул на шаг. А вот Лесира затеяла очередную игру, непонятно на что надеясь. Истерично завопила:

— Я еще не умерла, договор не исполнен, ты не можешь забрать меня! — Затем, к моему полному изумлению, вскочила с колен и толкнула к дальмейну свою истинную пару: — Забери Элиана, он сильный, его душа еще долго будет кормить тебя, ведь даже влиянию мрака он долго сопротивлялся.

Молодой дальмейн как от назойливой мухи отмахнулся от качнувшегося к нему Элиана, которого подлейшим образом предала любимая женщина. Отмахнулся лениво, равнодушно, но отравленным щупальцем, в которое за секунду трансформировалась его рука, отправил несчастного в мою сторону.

Пролетев с десяток метров, Элиан рухнул рядом со мной, только я под защитой багрового купола Фрея сидела, сжавшись в комочек, а он, обессиленный, с разодранной грудью, заливался кровью. Мутнеющий взгляд замер на мне, Элиан даже не шевельнулся, чтобы взглянуть, что происходит там, где Лесира выторговывала себе жизнь. Смотрел на меня с бесконечной усталостью, а еще в его глазах была толика облегчения, когда он выдохнул:

— Прости… — а потом добавил чуть слышно, — не люби, иначе убьешь душу!

— Я поставлю за твою душу свечку, может тебе повезет с любимой в следующей жизни, — успела я хрипло пообещать умирающему, совершенно непонятно почему испытывая к нему жалость.

И все. Душа Элиана покинула этот мир, глаза потухли, тело полностью расслабилось. Я подняла затуманенные слезами глаза на Фрея и столкнулась с его, потемневшими, в отличие от моих наполненными дикой яростью и, кажется, ревностью. В недоумении вытаращилась: неужели меня ревнуют к мертвецу?

— Смотри мне! — потряс он пальцем, как я накануне вечером, когда предупреждала, где чьи ноги должны быть.

У меня совершенно неожиданно вырвался смешок, истерический, жалкий.

— Пожирательница принадлежит нам, так что нечего тут приказы раздавать, — заявил папаша дальмейн.

Спорить Фрей не стал, потому что в следующий момент на узкой, каменистой тропе схлестнулись сразу три силы. Время и происходящее вокруг будто ускорилось, а я залипла мухой в киселе. Дашейн ринулся к Лесире, оставив разбираться с более сильными иномирцами Фрея и остальных. Увильнув от черного сгустка Лисириной магии, под испуганный вскрик черной магини лишил ее головы. Жаль, Дашейн не успел порадоваться возмездию, срочно выставлял щит от черного щупальца молодого дальмейна. Уцелел, но угодил в заросли. Пока выбирался, дальмейн что-то рисовал на обезглавленном теле Лесиры, а ее голова с широко распахнутыми от ужаса глазами, казалось, наблюдавшими за этим действом, лежала рядом в луже крови. Вскоре душа Лесиры отвратительной черной кляксой забилась в магической паутине, будто в стеклянный шар заключенная. Но спрятать трофей дальмейн не успел, его выхватил Фрей, спикировавший сверху на алых крыльях.

— Она моя! Ты мне обещал! — заревел в бешенстве дальмейн.

— Кому должен, всем прощаю! — хмыкнул Фрей. — Тем более, вы позарились на мое, поэтому договор отменяется!

«Я ни причем, я здесь вообще случайно, я не виновата, я маленькая и несчастная…» — мысленно ныла я, уговаривая всех сразу, что незаметная, не нужная, и еще тысячу «не», потому что и отделенная от тела душа Лесиры продолжала усугублять ситуацию.

И что-то мне подсказывало: Фрей этого и добивался. Из яростно взревевшего красавца демона вырос отвратительный, омерзительный монстр с рогами и щупальцами. Второй дальмейн пока играл мускулами в человеческой ипостаси, но начал обмениваться магическими ударами с Фреем, страхуя сына-переростка, заставляя отвлекаться на себя, защищаться.

Красноволосый, белокожий, со сверкающими подобно рубинам багровыми глазами, в строгом сюртуке и с алыми огромными крыльями за спиной вайр потрясал воображение. Его соперники выглядели не менее впечатляюще и грозно. Старший дальмейн в похожей на наряд младшего кожаной одежде, жилете и облегающих штанах, был абсолютно в себе уверен. Его черные волосы развевались на ветру беспросветным полотнищем, огромные рога загнуты назад и с них капал яд, потому что в тех местах, куда он попадал, чернела и скукоживалась трава, оставались прогорелые пятна. Мощный, сильный, неописуемо красивый, с такой «харизмой», от которой по-настоящему слепило глаза и вымораживало нутро. И молодой… монстр, при виде которого хотелось родиться заново в другом мире. Эти трое иномирцев настолько впечатляли, ужасали, что я ловила себя на том, что завороженно наблюдаю за действом иной реальности, не в силах пошевелиться.

Клыки Рамдера решили не путаться у командира под ногами и за пару секунд исчезли с поля боя. Эти воины, рассредоточившись вокруг меня, создали мощный щит, накрывший не только их, но и мой персональный, багровый.

— Может ему помочь надо? — просипела я, дернув Иора за штанину. Заметив его скептичный взгляд, пояснила. — Как-то высосать мрак… я же могу.

Теперь на меня удивленно скосили глаза Дашейн и все те, кто с ним гонялся по местным лесам за Лесирой и не были в курсе моих особенностей.

Нас теснила компания «с того света», вынуждая отступать вверх по холму. Тимус, добавив своей магии в плетение общего щита, проворчал:

— Каплю мрака забрали, с кувшин вырвало… В нынешней ситуации это прямо неоценимая подмога…

— Если будет совсем плохо, — все же процедил Иор, с огромным трудом признав, что, мало того, женщина, так еще и темная, в принципе может им помочь.

Видимо, демонам и вайру надоело обмениваться оскорблениями и магическими способностями, потому что папу с сыном разделила багровая стена. И пока старший бился в нее, Фрей полосовал младшего, превращая его в лохмотья, обрубил рога, почти все щупальца и десяток глаз. Пространство содрогалось от рева двух монстров. И да, вайр был предельно честным — первый демон был для него легким противником и, как оказалось, мелким и слабым.

А вот когда трансформировался второй, у меня запекло в груди от инфернального ужаса: огромная шестилапая тварь высотой с пятиэтажку, с торчащими из спины и груди подвижными дополнительными конечностями, увенчанными когтями, источающая ядовитый мрак. Голова, как у паука или богомола, над мощными подвижными жвалами пылают багровые глаза. Фрей на его фоне смотрелся, как рыцарь перед драконом… мелко.

— Стой на месте! — прохрипел Иор, стоило мне неосознанно дернуться в сторону монстров.

Что-то жгло у меня в душе и сердце, что-то необъяснимое и непонятное, кажется, страх за… своего мужчину? Впервые в жизни я боялась не за себя, а за другого. Хотела защитить. Это что — заработала связь истинных? Наверное, постоянная смертельная опасность, колоссальное давление разных эмоций и стремительная смена событий подстегнули меня откликнуться? Поэтому я так ярко и самым нутром среагировала на самого-самого достойного, идеально подходящего лично для меня, своего…

— Клянусь истинным Светом… Отец всех Стихий… Мать моя женщина… — потрясенно выдохнул отряд Дашейна, когда Фрей сменил ипостась на боевую.

Похоже они впервые видели его полное перевоплощение. Но в отличие от вчерашнего монстра, сегодня Фрей еще сильнее изменился. Нетопырь вместо меха отрастил алую чешую и шипы, опушенные крылья теперь будто тонкими сверкающими острыми гранями пластинами покрылись. Когти увеличились до метровых размеров, а голова и морда… Лучше не смотреть, а то вряд ли забуду, во что превращается мой мужчина. Как с ним семью строить после этого?

Алый монстр летал над огромным шестилапым чудовищем, нанося ему ощутимый урон. Жаль, и сам получал ранения, кровь текла ручьями. В какой-то момент нас от бьющихся чудовищ отделила красная стена, следом нетопырь, разинув страшную пасть, издал в сторону противника неописуемой силы и частоты звук, такой, что голова молодого дальмейна разлетелась на ошметки. Нам же, благодаря экрану Фрея, повезло больше. Кажется, что лопнули перепонки, а то в ушах резко потеплело. Коснувшись головы, я увидела кровь на пальцах, а в голове стоял невыносимый гул, который отсек все остальные звуки. Надо думать, красная стена защитила и от ядовитых останков.

Гибель молодого демона разозлила его родителя настолько, что тот, забыв об осторожности, кинулся на тяжело махавшего широченными крыльями и истекавшего кровью вайра-нетопыря. Мои защитники не выдержали, сначала Иор сорвался с места, потом и остальные ринулись на подмогу Фрею. Не успели, в следующий момент он магической сетью прижимал к земле иномирное чудовище, прожигая алыми нитями в нем «сеточку».

Вскоре все закончилось, лощина, которой не повезло стать полем боя, была обезображена источающей вонь мрака черной жижей — останками. Вокруг мялись воины, я застыла истуканом на пригорке. Красный монстр приземлился, обдав нас пыльной воздушной волной, и медленно, словно нехотя вернул себе человеческую форму. Странно, но почему-то восторженно ринувшиеся к нему воины на полшаге спотыкались, замирали и бледнели, отшатываясь в сторону. Фрей шел ко мне, и не просто шел — так зверь крадется к добыче, неосмотрительно пахнущей кровью.

Когда между нами осталось метра три, он наконец поднял лицо, красные пряди волос открыли его глаза, полыхающие чернотой, и черты, искаженные, измененные столь зверским выражением, что стало понятно: именно этого «отката» — влияния тьмы, насильно смешанного с мраком, — опасался мой вайр. В этом состоянии они завоевывали и разрушали миры, уничтожили свой, так и не найдя крохи света ни в своей душе, ни в других.

Он приблизился, обдавая меня отталкивающим запахом крови и одновременно невероятно сладостным ароматом, который буквально взорвал мое обоняния. Мне кажется, я сошла с ума, потому что этот зверь не пугал. Вызывал, конечно, опаску, поскольку я с ним только вторые сутки знакома, но больше — сочувствие, горечь из-за полученных ран, желание пожалеть и приласкать свое багровое чудовище. Но он все еще слишком большой, нечеловечески крупный, клыкасто-когтистый, такого не объять руками…

Вместо того, чтобы шагнуть к нему, я превратилась в тучку и окутала собой подобно теплому, ласковому облачку, забрала лишнюю тьму, откат от мрака, весь негатив и смерчем бушующую в нем жажду убивать. Ответом мне стал стон наслаждения здоровенного мужчины, рухнувшего на колени. Задрав голову, вайр купался в тьме моей тучки, как-то уж слишком безумно улыбаясь.

Заглядывая в его посветлевшие, точнее, покрасневшие глаза я озабоченно уточнила:

— Ты как, в порядке?

— В полно-ом… — прозвучало с таким хриплым страстным тембром, что захотелось срочно повторно лишиться девственности.

Но пришлось довольствоваться видом стремительно заживших ран на теле моей истинной пары. Затем я едва не рухнула рядом с ним, вернув себе физическое тело, и выдохнула, с улыбкой глядя в глаза уже нормального и привычного вайра:

— Фу-ух, переела!

— Не смей! — раздался рев Иора, отвлекший меня от разглядывания одежды Фрея, вновь похожей на лохмотья.

Оказалось, в меня метил чем-то нехорошим воин из группы Дашейна, возмутившийся:

— Она чуть не выпила господина!

Успокоившийся было мрак взметнулся ярким пламенем. Багровая удавка обвилась на шее покусившегося на мою жизнь, следом над ним навис Фрей:

— Ты хотел убить мою пару? Мою избранную?

— Он хотел только оттащить ее от вас и антимагические браслеты сформировать, — поспешил заступиться за доброжелателя Иор.

— Да и что ей сделается, она же темная… туча? — поддержал его Дашейн.

— И правда, чего я переживаю? — Фрей выпустил воина из удавки и с кровожадным предвкушением предложил: — Ну, давайте, кто хочет, может попробовать навредить моей женщине…

Ошеломив всех, меня особенно, еще и широким щедрым жестом махнул в мою сторону. Я возмутилась:

— Крыша поехала? Э-э-э… с ума сошел?

А вот мужчины напряглись, уставились на меня как на бомбу замедленного действия.

— Господин, я нижайше прошу простить мне глупость, — просипел покушавшийся на мою свободу воин, встав на одно колено. — Эти монстры мне разум отшибли, совсем потерял ясность мысли. Посмел направить магию против… вашего.

В отличие от команды, с которой я попала сюда, этот воин из отряда Дашейна, который сразу после выяснения кто я, ускакал в закат ловить беглянку Лесиру. Действительно, нужно еще свыкнуться, что мое лицо, мое тело, моя магия не принадлежат проклятой черной магичке. Хоть душу той и поймали в загадочную сферу и что с ней будет дальше еще предстоит выяснить. Но своего господина Фрея они уважали до дрожи в коленях, это было видно. Особенно после боя с демонами.

— Будешь должен… как и Дашейн, — оскалился Фрей.

Достал ту самую сферу из демонической паутины, внутри которой билась душа Лесиры. Черная, продажная, проклятая! И демонстративно повертел. Оба должника смертельно побледнели.

— Истинная вайра превыше всех долгов, клятв и обещаний. Превыше всех законов! — ощерился Фрей в сторону недавних соратников. А потом слегка сжав чужую пойманную душу, пригрозил излишне инициативным: — Вред, причиненный моей женщине, карается смертью.

— Какой страшный мир, стоит мужу отвернуться, его половинку пытаются убить, — пожаловалась я возмущенным шепотом, на всякий случай подходя поближе к тому самому мужу.

Фрей обернулся, обнял меня за плечи и больше для остальных, чем мне, сообщил:

— Я на тебе ночью установил такую защиту, что любого в кровавую пыль распылит.

Оторопело глядя на него, я постояла несколько секунд, осмысливая уровень защиты, прежде чем, улыбнувшись смущенно и кашлянув, прочищая горло, похвалила:

— Мне достался лучший в мире защитник, к тому же такой вкусный кормилец. Прямо идеальный мужчина для семейных отношений.

— А ты отказывалась! — одобрительно усмехнулся Фрей. Затем сухим и ледяным тоном отдал приказ воинам: — Все останки до единого сжечь до тла, их мрак отравляет землю, заодно и путников, что решат здесь заночевать, сведет с ума жаждой власти. Уверен, вам новых черных магов не нужно. Трупы людей тоже сжечь.

После он открыл очередную «дыру» в земле, через которую мы отправились в Кверег, пропустив сначала Иора с теми, кто пришел сюда с нами порталом. Дашейн, перед тем как шагнуть в портал, шмыгнул в кусты неподалеку и забрал оттуда странного вида кожаный мешок. Мы «нырнули» в багровую пропасть портала последними. В этот раз я молчала просто от растерянности, ведь оглянувшись назад, все никак не могла поверить, что дальмейны и Лесира мертвы, долги «розданы» и мне больше глобально ничего не угрожает. Кажется, самая жуткая глава моей новой жизни закончена.

— Мяса с кровью в спальню господина и побольше! — раздался на весь зал приказ Иора, стоило нам вернуться в замок.

— А мне выпивки с-сюда… т-тоже п-побольше… — едва выговорил Дашейн, буквально сползая по стеночке, устало прикрыв глаза, но при этом держа при себе мешок заполненный чем-то влажным.

«Полюбоваться» забавным выпивохой Фрей мне не позволил, сразу увел за собой к лестнице на второй этаж прямиком к нашим покоям. Но заметив радостную Малезию с Квориком, мужчиной, которого я очистила от тьмы, тоже добавил указаний:

— Собери госпоже пару достойных дворца нарядов в дорогу и прикажи конюхам оседлать животных…

— Мы куда-то едем? — насторожилась я.

— Намерены сегодня же отправиться в столицу? — сначала обрадовался Иор, а потом насторожился. — Почему всего пару нарядов?

— Да, — непонятно кому из нас, а скорее всего обоим ответил Фрей, продолжая шагать в хозяйские покои.

Чем-то встревоженный Иор догнал нас:

— И вновь порталом? После боя с двумя монстрами и такими колоссальными затратами энергии?

Фрей пожал широкими плечами, прикрытыми лохмотьями, бросил на Иора весьма ехидный взгляд и словно прописную истину изрек:

— Мое совершенство рядом.

К бабке не ходи, этот невыносимый и самоуверенный интриган задумал очередную пакость. Причем, на пару нам с темным. Хотела было образцово закатить глаза, но тут заметила на его плече кровоподтеки и тонкие белесые росчерки новых шрамов, оставшихся от заживших несколько минут назад жутких рваных ран. Бой с двумя дальмейнами даже моему полубогу от магии дался тяжело. Жизнь у него последние дни была чрезвычайно трудной: то осада, то погоня за истинной парой, окончившаяся дракой с демоном, потом сокровищница и новый бой уже с двумя монстрами, один из которых древний, опытный и знавший, как убивать вайров.

Вот я и выказала опасение:

— Тебе бы сначала в купальню, поесть, да хоть немного отдохнуть. И переодеться, конечно. — Ну и вспомнила еще кое-что: — Знаешь, я не маг в прошлой жизни, но читала, что одежду можно заколдовать как-нибудь, чтобы она не портилась при трансформации. Ты можешь так сделать, а то уже второй раз оказываешься в лохмотьях?

Фрей замер в дверях, ведущих в хозяйские покои, и с интересом посмотрел на меня:

— Любопытное чтиво в вашем мире имеется. С учетом того, что магии как бы нет.

Я высокомерно задрала подбородок:

— Земляне продвинутые и открыты всему новому!

— А вот аримцы не настолько, поэтому боевую форму вайра даже воины моего личного отряда ни разу не видели…

— …и даже не знали о ее существовании до вчерашнего дня, — встрял Иор.

Фрей ухмыльнулся и закончил:

— Поэтому до вчерашнего дня мне было недосуг заниматься одеждой, поскольку все пять лет моего нахождения на Ариме ни разу не было повода для смены формы. Со всеми трудностями справлялся малыми силами. Пока в мою жизнь не вошла ты.

— А я говорила, где-то в жизни ты намудрил, вот сейчас и отрабатываешь, — проворчала, протискиваясь мимо него с опущенной головой, чтобы скрыть смущение. Потом предупредила: — Я в купальню.

— Перчик, я предпочитаю воду погорячее, — крикнул он в след.

— Хорошо, будем варить суп из вампира, — буркнула себе под нос.

Вскоре услышала, как закрылась дверь, то ли кто-то ушел, то ли пришел. Каменная купальня, продуманно расположенная за камином, наполнялась водой, подававшейся с помощью какого-то механизма снизу. Мне достаточно было «самоварный» кран повернуть. Похоже, в замке для водоснабжения имеется колодец или источник. А вот куда сливается, вернее, куда ведет сливное отверстие? Ну, не суть столь важно, куда-нибудь да ведет. Бывшие хозяева отнюдь не дураками были и не бедными. Чувствуется, жить предпочитали с комфортом, вон и мыло ароматное имеется, и мягкая лавка, чтобы присесть и раздеться. Вообще-то, Кверег — красивый замок, добротный, с большими комнатами, широкими лестницами, глубокой вместительной купальней, где без проблем может поместиться и такой здоровяк как Фрей.

А вот и он сам стоит на входе. Я оглянулась просто убедиться, что это он, и замерла, прилипнув взглядом к совершенно обнаженному мужчине с потрясающей воображение атлетической фигурой, с белоснежной кожей, жутковатым контрастом с которой смотрелись кровавые разводы от затянувшихся ран. С багрово-красным водопадом волос, который струится по плечам, широкой груди, спадает на спину… Одна прядка упала на лицо, потому что высоченный вайр наклонил голову, чтобы не снести лбом косяк, — и, будто черту пересек, шагнул в комнату.

Теперь за мной, как и после боя в лощине, следил зверь, алые глаза которого походили на настоящее пламя. Чересчур пристальный, голодный взгляд удерживал мой, не позволяя отвести, поэтому мужское достоинство я не успела оценить, увидела лишь краешком глаза.

«Плохая девочка, я плохая девочка-а», — мысленно ругала сама себя, чувствуя, как щеки все отчетливее горели смущением и… любопытством.

Кашлянув, а то горло свело, еще и облизнула губы, и тут же отметила, как дернулся кадык на шее Фрея. Ага, не одну меня пробирает! Хрипло, выдавая волнение, я предложила, указав на купальню:

— Садись, помою тебя, не волнуйся, я осторожно, раны не задену.

— Можно без осторожности, а со всей страстью, на которую ты, я уверен, более чем способна, — сипло предложил он.

— Со страстью ты погорячился, точнее, поторопился, — возразила я, опустив взгляд в воду.

— Разве я не заслужил капельку любви? — демонстративно укоризненным тоном возмутился Фрей с легким усталым стоном опускаясь в воду.

Бедный мой боевой вампир, сколько же тебе досталось из-за меня, горемычной. Сочувствие и сожаление вгрызлись в душу, но мне никак нельзя размякать, ведь перспективы наших отношений слишком туманны и лично мне совершенно не ясны. Уже очевидно, что все происходящее, даже свой отряд, тех, с кем служил целых пять лет, он не воспринимает серьезно, скорее как развлечение, игру. С другой стороны, рисковать своей жизнью ради игрушки?

К тому же вокруг сплошные смерти, смерти, смерти… хочется немного покоя, хотя бы денечек. Тогда можно будет разобраться и в своих чувствах, отдаться им, поверить. Поэтому не менее демонстративно, укоризненно парировала:

— Вообще-то, спасать свою женщину — мужская обязанность. Женская — заботиться о семье и своем мужчине. Ты меня спасаешь, а я ответственно избавляю тебя от излишков тьмы! Сейчас еще и помою… с осторожностью. Сам сказал, что я само совершенство.

— Я сказал, что ты — мое совершенство. Чувствуешь разницу? — поправил Фрей с кривой улыбкой и стремительно дернулся ко мне.

В следующий миг я оказалась в воде с головой. А вынырнув и отплевавшись, возмутилась:

— Я же в платье и туфлях!

Села ровнее и попыталась утопить всплывший подол. Коса, одежда, обувь намокли и облепили тело. Хотела встать, но Фрей не позволил и, судя по выражению его лица, не выпустит до конца собственного купания. Поэтому, в первую очередь, не забывая сверлить соседа по ванне гневным взглядом, пришлось разуться и выплеснув воду, выкинуть туфли за борт. Следом за ними отправились чулки, сопровождаемые моим строгим укором:

— Ведешь себя по-детски!

— Я заигрываю! — довольно осклабился Фрей, сверкнув клыками. — К тому же в гардеробной по соседству пара сотен однотипных тряпок, намочив одну, ты ничего не потеряешь.

— В моем мире заигрывают иначе, — не согласилась я, — цветы дарят, сладости, приглашают на красивое свидание, а ты меня чуть не утопил.

Купальня огромная, ему-то что, голый, а я в мокром «парашюте» из юбок, еще и с кучей балласта в виде драгоценностей. Посверлив глазами с улыбкой ожидающего моих ответных действий Фрея, я пожала плечами и начала раздеваться. Стащила платье и кинула на пол как мокрую тряпку. О! Успела поймать удивление, мелькнувшее на его лице, — не ожидал, что решусь на «стриптиз». Следом сняла украшения, даже дышать легче стало, словно кандалы скинула.

— Хорошо, оставлю ухаживания на потом, сейчас просто хочу успокоить, а то ты как натянутая тетива, того и гляди порвешься. — Покладисто кивнул Фрей, затем подался ко мне и, взяв за предплечья, осторожно притянул меня на свои бедра. Мы оказались лицом к лицу. — Так тебе будет гораздо удобнее выполнять свои ответственные женские обязанности.

Сложив свои лапищи на моих ягодицах, притянул к себе еще теснее и откинулся спиной на борт купальни, откровенно довольный, расслабленный.

На мне еще осталось нижнее белье аримки-аристократки: шелковые панталончики с рубашкой на тоненьких лямочках, второй прозрачной кожей облепившие меня, не оставив места воображению. И я отчетливо ощутила, насколько высоко Фрей оценил мои «стати».

Я чувствовала себя неопределившейся глупышкой, которая сама не знает чего хочет, чего боится и чего добивается. С одной стороны, жизнь на лезвии ножа обостряет восприятие этой самой жизни, ведь каждый новый день может стать последним и хочется взять удовольствий по полной. К примеру, прямо сейчас забыть обо всем и отдаться страсти, ощутить себя живой, переполненной экстазом. С другой — внутри все дрожало от распиравших меня эмоций — то, что произошло в лощине, перетянуло мои нервы. Кинуло за грань…

Мой первый всхлип смешался с шумом воды, падающей в ванную. За ним последовал второй, третий, четвертый пришелся уже в мужскую грудь, я приникла к ней и отпустила себя, просто не в силах сдерживать рушащуюся плотину накопившихся слез, пережитого ужаса, смертей и боли. Спустя не менее получаса моего слезоразлива и истерики, прозвучал довольный голос Фрея:

— Знаешь, оказалось счастливчики не врут!

— Счастливчики? — недоуменно всхлипнула я, ощущая опустошение, но не тягостное, а как от облегчения, словно всю грязь вынесло из меня этим потоком слез.

— Те, кто нашел свою женщину, — улыбнулся Фрей, мягко убрав мокрую прядку с моей опухшей щеки за ухо.

Мне было уютно сидеть на нем, прижимаясь всем телом, уткнувшись в его надежную и широкую грудь, нежась в его крепких объятиях и теплой ароматной воде. Ополоснула зареванное лицо и спросила:

— О чем они не врали?

— Стоит открыть краник с водой — и женские слезы не заставят себя ждать. Главное, не дергаться — женщины плачут не только от горя, но и радости.

Отстранившись от Фрея, я хмуро посмотрела ему в лицо. А он мягко улыбался и смотрел с таким пониманием и сочувствием, что даже до меня, бывшую на нервах, дошло — специально отвлекает. Дает успокоиться.

— Спасибо тебе за все! — хрипло выдохнула я, снова приникнув к нему грудью, обняв за шею и уткнувшись в ямочку над ключицей.

— Все плохое закончилось, поверь мне, Олеся, — уговаривал он, крепче прижимая к себе. — Осталось только с клятвой Рамдеру разобраться и мы свободны.

— Думаешь, он так легко отпустит тебя? — шепнула я, испугавшись, что Иор услышит.

Общие проблемы, совместное будущее и связавшее наши судьбы мироздание, наконец, интимная поза, по-прежнему возбужденное достоинство Фрея, которое ощущалось ягодицами, минимум ткани на мне и взгляд глаза в глаза, когда чувства не спрячешь, — все горячило кровь. Исподволь, неуловимо меняло меня изнутри, ломало стены и словно пришивало к нему, плоть к плоти, душа к душе.

Фрей наклонился и покрыл мое лицо легкими короткими поцелуями; приподнял так, что я скользнула грудью по его груди, стала еще ближе. И вдруг огорошил смешком:

— Конечно, не отпустит, я гарант его власти. Только откровенный дурак отпустит того, кто наводит страх и ужас на всех соседей, позволяя набивать казну и жить припеваючи.

Упершись ладонями ему в грудь, я озадаченно спросила:

— Тогда как ты собираешься…

— О, Перчик, не волнуйся, об этом я уже позаботился. Осталось только до дворца добраться — и все закончится, — протянул Фрей со зловещим предвкушением.

— Для меня? — испуганно пискнула я.

Фрей разочарованно опустил плечи, поджав губы, покачал головой укоризненно глядя на меня:

— Ты так и не поверила мне, да? Мы связаны кровью, Олеся. И именно кровью я клянусь, что отдал все, что мог, даже сверх того, чтобы найти тебя. Обрести наконец-то свою женщину, свой свет…

— …несколько потемневший, — расслабилась я и прижалась щекой к его груди, моральных сил не осталось, слезы высушили последние.

— Ты как ночное светило, твой свет не яркий, сумрачный, но единственный, указывающий путь в кромешной тьме, — неожиданно хрипло выдал Фрей. — Я никому и ни за что тебя не отдам!

— Ого, комплименты пошли, за сладости твоя тьма сойдет, осталось добавить цветов и можно считать первое свидание прошло успешно, — хихикнула я, в его тепле, наслаждаясь запахом и ароматом тьмы.

— А как же помывка и женские обязанности? — весело намекнули мне.

— Легко, только лишение невинности давай отложим на потом, — смущенно улыбаясь, откровенно призналась в своих опасениях по поводу следующего этапа.

— С большой неохотой, но готов отложить, — демонстративно тяжко согласился Фрей.

Сидя на муже, я намылила его, но до пояса, ниже не решилась, чтобы не провоцировать. От его банных услуг отказалась, поэтому мы скоро закончили с купанием. Фрей обернул меня простыней, которую я принесла для него, а потом теплой волной мгновенно нас высушил. Я даже пискнула от неожиданности, но возможности бытовой магии оценила. Полезная «штука»: и воду нагреть, и просушиться по-быстрому.

На выходе из купальни Фрей придержал меня за руку и предупредил:

— Это утро выдалось сложным, но и день будет непростым.

Я напряглась:

— На нас снова нападут?

Фрей молча посверлил меня взглядом, потом все же признался, но явно лишь малую толику правды:

— Не нападут, но энергии придется потратить очень-очень много. Поэтому нужна твоя помощь…

— Моя кровь? — просипела я севшим голосом.

— Да, — Фрей не давил, спокойно ждал, давая возможность самой принять решение.

— Рука или…

— Лучше в шею, — понял меня сразу Фрей. — Не бойся, больно не будет.

Невольно втянув голову в плечи, я с полминуты мялась, не сразу найдя в себе силы подставить шею под его клыки. Это как перед кабинетом стоматолога: чтобы шагнуть за порог, сначала себя надо уговорить, убедить, что раньше сядешь, быстрее выйдешь.

— Страдалица ты моя, — рассмеялся Фрей, глядя на мои терзания.

Притянул к себе, приподнял и поцеловал в губы. Как тогда в опочивальне, в первый раз. Только более решительно, по-хозяйски, горячее что ли. Но стоило мне разомлеть, расслабиться и начать принимать активное участие, как поцелуй прервался, точнее губы Фрея сместились сначала на скулу, потом прошлись по чувствительному уху, обдали горячим дыханием шею, вызвав рой возбужденных мурашек. Он быстро нашел самое чувствительное, самое эрогенное местечко на моей шее, приласкал его до моего приглушенного стона, а потом лизнул, словно кубиком льда провел. Следующий миг его клыки проникли под кожу, но почему-то меня накрыло не волной боли, а волной удовольствия, горячей, побежавшей по всему телу. Фрей сильнее прижал меня, заставил обнять его ногами за бедра тесно-тесно и млеть, сгорая в жаркой волне…

— Это удовольствие… его испытывают все? — просипела я, когда Фрей начал ласкать языком место укуса. — Когда ты кусаешь…

Я услышала смешок в его голосе и ощутила улыбку на губах:

— Единственная, кого так кусает вайр, — его избранная. Все остальные, в лучшем случае, добровольно делятся кровью… как Иор, сливают в бокал.

— Значит я…

— Ты у меня единственная, Олеся. Во всех смыслах! — Фрей приподнял мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

Лицо у него чистенькое, без жутких кровоподтеков. Я вспомнила:

— Фрей, а как моя кровь воспринимается? Когда ты заставил меня выпить твою, я ощутила ее как энергию, а не как жидкость…

— Все верно, — довольно улыбнулся Фрей. — У истинных обмен происходит через кровь именно энергией, а не собственно кровью.

Я облегченно выдохнула, счастливо хихикнула и, повиснув на мужской шее, мурлыкнула:

— Еще одной моральной проблемой меньше. Я тебе уже говорила, что мне достался самый лучший мужчина?

— У меня память плохая, так что напоминай почаще, — ухмыльнулся Фрей. — Пошли, Олеся, а то засиделись мы в этом склепе, пора заканчивать.

— Угу, — согласилась, растеряв веселый настрой.

Наблюдать как великолепно сложенный обнаженный мужчина одевался, было очень приятно. А уж как облизывал взглядом меня, пока я путалась в здешнем многослойном одеянии!.. Под руководством Фрея я выбрала черное платье, других цветов в гардеробе Лесиры не оказалось, в этот раз абсолютно глухое, с воротником-стоечкой, мягким корсетом, отделанным серыми кружевами, отлично моделирующим талию и грудь; длинной юбкой, тоже с кружевами, длинными рукавами-колокольчиками, укороченными чуть выше кисти спереди. Ну и, как уж тут водится, надела несколько «жемчужных» бус на шею и схожих браслетов на руки. Короткие ботиночки на невысоком каблучке завершили мой средневековый наряд — и все, я готова. Без моего «горничного» я бы быстро не справилась, уж слишком много крючочков-завязочек на нарядах леди.

Фрей тоже выбрал черный сюртук, с которым его пылающая шевелюра и глаза контрастировали еще больше. Залюбовавшись им, не сразу заметила, что он следит за мной в зеркале. И скалится довольно. Чудовище мое.

За накрытым к обеду столом нас ждали Иор и Дашейн. Причем, последний был уже качественно под градусом, но продолжал пить, не реагируя на крайне неодобрительный взгляд Фрея. Видимо здесь тоже не поощряется пьянка на рабочем месте. Вайр с аппетитом поглощал мясо, которого принесли большое блюдо с горкой. В отличие от мужа, даже после его «кормежки», я была не голодна — переела тьмы недавно, да и завтракала очень плотно. Налила нам обоим чаю и взяла пару булочек.

— После переходим во дворец? — осторожно уточнил Иор, тоже ограничившийся чаем.

— На площадь перед дворцом. Поедем на лошадях, — ответил Фрей.

— Я с вами, хочу принести щедрые дары в Храм Света, — буркнул Дашейн.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что я великий везунчик, — пьяненько хохотнул стихийник.

— А пьешь за что? — сухо осведомился Фрей.

— За вдов, — выдал Дашейн и опрокинул в рот еще одну чарку.

— Чьих вдов? — опешили мы с Фреем.

— За своих, будущих! — Дашейн налил себе вина.

— Ты собрался за грань? — Иор тоже был в недоумении.

— Нет, просто отныне в моей постели будут только вдовы! Они надежные, уже проверенные другими дураками! С ними спокойнее, не натолкнешься нечаянно на девственницу, которая продала тело и душу иномирному монстру. И которая, между прочим, оказалась истинной парой другому пришельцу. Вот так не подумав и не проверив как залезешь на бабу, а она проклята, бац — и тебя сожрали, — Дашейн выплескивал свои страхи, узнав последние новости. — Так что я сейчас понял, наконец, как же меня любят боги! Надо сторицей вернуть им за это. Отблагодарить и найти себе достойную, проверенную вдову для долгой счастливой жизни!

Разозлившийся было при упоминании проблемных девственниц Фрей, после объявления Дашейном тоста переглянулся со мной и Иором и мы дружно заржали. У меня даже психологический страх и отвращение перед стихийником прошли, пока я смотрела на этого до основания напуганного дальмейнами мужчину, решившего подстраховаться и избежать проблем с девственницами с помощью вдов.

— Ну-ну, — покачал головой Иор, вытирая слезы.

— Ладно, нам пора в дорогу, — отложив вилку с ножом, постановил Фрей.

— Да, я послал вестник в столицу, его величество нас ждет, — тяжело вздохнул Иор, смерив нас с Фреем подозрительно долгим взглядом.

Мне кажется, он ничего хорошего не только для нас, но и для себя от визита к королю не ждет. А ведь это странно: черного мага победили, иномирных монстров уничтожили, Клыки Рамдера возвращаются в столицу с победой. Но один за вдов пьет, а второй заметно нервничает.

— Не бойся, Перчик, я с тобой! Всегда и везде! — теплый шепот Фрея звучал приятной музыкой.

Вот как в него не влюбиться, когда он такой? Действительно самый-самый! Лучший!

Фрей неожиданно протянул мне украшение, когда мы уже вышли во двор, причем, с таким выражением лица, словно я, растяпа, забыла дома подарок, собираясь в гости на день рождения:

— И вот это надень.

Посверлив его оценивающим взглядом, я посмотрела на протянутую мне тиару из серебристого металла с блестящим черным «жемчугом». В общем-то, непритязательную: тонкий ободок с растительным рисунком и камешками. Но я-то помню, кто в моем прошлом мире носил нечто подобное. Это же как маленькая корона! Не понравилось мне это чрезмерное украшательство. Но Фрей смотрел настойчиво, пришлось молча взять и надеть.

Сразу же ощутила давление, будто голову в тиски взяли, и на всякий случай уточнила:

— Это артефакт защитный?

— Давит? — поинтересовался Фрей.

— Да, — пожаловалась я.

— Не переживай. Это всего лишь скромность, а не сама тиара. — Усмехнулся он. Насладившись моим возмущением, добавил. — Это украшение для твоей же безопасности. Потерпи немного.

Посверлив его подозрительным взглядом, я не поверила:

— Что-то мне подсказывает, что не только.

Но пришлось затолкать подозрения поглубже, потому что за нами с любопытством наблюдало несколько десятков воинов. Почти весь отряд Клыков Рамдера. Отдельно от них мялись Малезия с сыновьями и двое оставшихся в живых местных работников. Прямо жаль их стало: как они тут впятером справятся?

— К вечеру сюда вернется часть нашего отряда и будет охранять, пока не решится судьба замка, — ответил на мой мысленный вопрос Иор, обратившийся к Малезии.

Я подошла к ней, неуверенно обняла и попрощалась: неизвестно, свидимся ли когда. Вложила ей в руки кошель с десятком золотых. Ее семье надолго хватит. Мне очень хотелось отблагодарить эту настрадавшуюся по милости хозяйки замка женщину. Еще и не побоявшуюся заступиться за меня перед местной страшилкой. По этому поводу Фрей разрешил частично «разбазарить» чужое добро. Вдруг придет новый лорд и выгонит эту милейшую женщину. На всякий случай, чтобы кто не подумал, что она украла деньги, я во всеуслышание объявила:

— Это вам господин Фрей пожаловал за хорошую службу.

И пока Малезия изумленно хлопала глазами, оценив вес кошеля, я вручила еще двум работникам по такому же — заслужили! Их, как и меня, чуть не сожрали тут. Развернулась и направилась к ожидавшему меня отряду.

В столицу я собиралась тщательно, заплела в толстую косу ставшие почти полностью медными волосы и уложила на голове короной, теперь еще и тиару нацепила к килограмму, без шуток, драгоценностей. Роскошное платье и плащ, отороченный мехом, выглядели достойными королевы. Мне так показалось, когда взволнованно рассматривала себя в зеркале перед тем как выйти во двор.

На моего мохноногого, до блеска вычищенного коня надели черную парадную попону с геральдическими знаками, вышитыми серебром. И стоило мне с помощью Фрея сесть в седло, я невольно выпрямила спину, поддаваясь странному чувству, точнее, желанию выглядеть соответствующей антуражу: цацкам, тряпкам, даже коню и этой тиаре.

«Тьфу, ты!» — мысленно выругалась на собственных, а может и чужих тараканов, голова-то чужая. И поймала взгляд Иора, который смотрел на расписную попону, меня и Фрея той же «масти», что и я, и все сильнее хмурился. Словно я не только чужое тело заняла не заслуженно, а еще и на чужое место претендую. Что же тебе спокойно не живется, темный? Напрягает формат визита, что мы большим кавалерийским отрядом возвращаемся в столицу, а во главе не только ты с Дашейном, но и мы с Фреем?

Дашейн, кстати, в отличие от Иора, выпендрился — приоделся, нарядный, но морда красная, заметно пьяная, к седлу, помимо прочего, приторочен очередной бурдюк. Странный этот стихийник.

Фрей, убедившись, что все готовы в путь, взмахнул рукой и покрутил ею над головой, будто красный смерч нарисовал и отпустил на свободу — в стороны брызнули красные лучи-нити. Секундное замешательство и окружающие нас воины вздрогнули, опустив взгляд на собственные руки, их кисти оковами на миг обвили красные ленточки, будто разумные, выбрали себе жертву и оставили за собой кровавые порезы.

Вспомнила, как сама в ужасе следила за красной нитью, рыскавшей по чердаку, где я пряталась в Горчанке, сантиметр за сантиметром в поиске добычи. Бр-р.

Приподняв пострадавшие руки, всадники в недоумении воззрились на своего командира, явно не понимая, за что пострадали. А на запястьях тем временем набухала, собиралась кровь, но ни одна капля не упала, ее тут же поглощали голодными пиявками красные нити. Пили энергию.

— Зачем? — глухо спросил Иор, при этом не пытаясь прекратить подпитку командира.

— Скорость передвижения требует энергетических затрат, я один за всех работать не хочу. Придется и вам потрудится, — как о само собой разумеющемся ответил Фрей.

Впрочем, питание красного невампира быстро завершилось и под общее сосредоточенное молчание мое персональное чудовище не на земле, а на стене сарая нарисовал знакомую «кроваво-песочную» вязь портала.

— Неужели мы как белы… обычные люди сквозь дверь пойдем? — обрадовалась я.

А то уже представила, как мы с конем, перекрикивая друг друга, ржем от ужаса, вываливаясь из дыры посреди столицы. Судя по лицам клыков, видевших мой первый переход, они поняли мои опасения. Еще и лыбятся, гады! Пришлось задрать подбородок, скрывая смущение.

— Мы пойдем как победители! — улыбнулся Фрей.

Ну, в общем-то, почти не соврал, мы вышли из массивного пьедестала под скульптурой восседающего на коне воина — памятника то ли полководцу, то ли кому-то из почивших родичей короля. Зрелище, надо полагать, и для магического мира запредельное, если впечатлило народ, толпившийся на дворцовой площади до ажиотажа. Как по мне, так это багровые врата в Ад.

Вопли, беготня, отчасти паника привлекали все больше и больше новых зрителей, пока один за другим из портала выходили сурового вида всадники. Причем, сначала они, так же как и я, опасливо таращились на «врата за грань», а на площадь выходили уже с каменными лицами, твердой рукой удерживая коней. Лошади тоже не подкачали, морды держали гордо. Думаю, нас, победителей, столица долго не забудет. А может и никогда!

— Чего хмуришься, Иор? — вскинул красную бровь в наигранном недоумении Фрей. — Я ради тебя стараюсь!

— Ради меня? — иронично дернул уголком рта темный маг. — Больше чем уверен, ты ведешь свою игру.

— Ох и умный ты, дружище! — обрадовался Фрей. — Можно не волноваться, не пропадешь за грош.

— Черная Лесира-Девственница… — лесным пожаром понеслось над головами горожан.

Я не позволила себе ссутулиться, сжаться, спрятаться от ненавидящих глаз, лишь повыше задрала подбородок.

— Перчик, ты моя сладкая девочка. Молодец, помни, ты совершенство! — Фрей заслонил меня от толпы с одной стороны.

С другой — подъехал Дашейн. Иор оказался во главе нашего отряда, направившегося к дворцовым воротам. Вскоре мы продвигались по коридору в плотной, азартно злобствующей толпе. В меня чем-то запустили, но не долетело — вспыхнуло красным магическим пламенем под испуганные крики отпрянувших с нашего пути людей. Фрей вновь раскрутил алый «смерч», выпустил красные нити и те ринулись в толпу, к крупным, здоровенным мужчинам, стражам, магам и прочим донорам силы.

— Прекратите, что вы творите? — глухо рыкнул, обернувшись к нам Иор.

— Всего лишь помогаю тебе, мой друг! — ощерился Фрей. — И себе немного, сам понимаешь, даром даже за амбаром не бывает долго интересно.

Я пропустила скабрезные шуточки Фрея, меня привлекли его волосы, стремительно, буквально на глазах менявшие цвет, пока он пил энергию горожан. Волосы потемнели перед порталом, но тогда я решила, что показалось. Сейчас же его волосы потемнели еще больше и потяжелели, словно намокли в крови. Густым, плотным покрывалом, из которого не выбивается ни одна волосинка, они натурально стекали по его спине и плечам до конского крупа. И выглядело это жутковато.

Я так засмотрелась на метаморфозы, происходившие с моей парой, что не обратила внимания, как мы пересекли небольшой сад, и подъехали к широкой террасе — парадному входу во дворец, построенный в готическом стиле.

— Ничего не бойся, родная, — едва слышно попросил Фрей, а я утонула в его глазах, не алых, а снова потемневших до вишневого цвета.

Рука об руку мы дошли до тронного зала, о чем нам объявил один из мужчин в дворцовой униформе у двустворчатых дверей такой высоты, будто мы попали во владения Гулливера. Королевские врата распахнулись; первым вошел Иор, за ним следовали мы втроем с Дашейном, дальше парами заходили клыки и сразу же распределялись вдоль стен по периметру.

Сотня разряженных аристократов, снующие слуги, и в принципе симпатичный мужчина лет сорока на троне у противоположной стены — все дружно вытаращились на нас. На меня!

Руки заледенели от страха, но я шла с прямой спиной, правда ноги передвигала как робот. Наконец наша четверка остановилась в пяти шагах от трона, Иор впереди, мы позади него. Лаверцы склонились перед Его Величеством Рамдером, а я растерянно замерла, скосив глаза на высокомерно, снисходительно на всех взиравшего Фрея. Что не осталось незамеченным королем.

Доклад Иора о действиях клыков в Квереге и в лощине его величество слушал с самым мрачным выражением лица. А как же радость победы? Услышав про мои способности «ассенизатора», король и вовсе потемнел лицом, хотя Иор старался, я бы даже сказала, отчаянно и слишком искренне расписывал все плюсы моего дара. Даже расчувствовалась от признательности к этому темному; оказывается, он гораздо лучше, чем я о нем думала.

И вздрогнула, когда Рамдер жестко оборвал докладчика на полуслове:

— Я приказал вам принести мне голову Черной Лесиры-Девственницы! Где она?

Вперед вышел Дашейн и за золотые волосы вытащил из мешка голову Велины-Лесиры:

— Вот!

Я покачнулась и уткнулась в плечо Фрея, с трудом сдерживая рвотные позывы. Какой кошмар.

— Я сказал, голову Лесиры, а не подменного тела! — взревел Рамдер, вытаращившись на меня злобным взглядом.

— Но она не Лесира, — осторожно возразил Иор и столкнулся с таким взглядом короля, что не осмелился продолжить.

— Если бы не эта дрянь, тебе пришлось бы резать много, очень много невинных голов, — лениво, снисходительно вмешался Фрей, демонстрируя на ладони пылающий тьмой кинжал. Тот самый!

— Длань Рамоха! — потрясенно прохрипел Иор.

Дашейн отшатнулся, среагировала его светлая магия.

По залу пронесся гул ужаса, а вот Рамдер завороженно смотрел на кинжал в руке Фрея. Я своей сутью чувствовала, что король по самую маковку заражен Злом, не первозданным, что несет мир Дальмейн, не хаосом Великого Рамоха, а нажитым с годами, накопленным неправедными делами, обидами, ненавистью и завистью — всем тем негативом, что сжирает изнутри, если не получилось с ним справиться.

Рамдер махнул рукой и к Фрею поторопился мужчина, пожилой, нарядно одетый и чересчур украшенный, в смысле обвешанный «золотом-бриллиантами» поверх одежды с обильной вышивкой.

— Отдай его нашему архимагу, он… — не успел закончить его величество.

Потому что древнейший и самый жуткий артефакт, что я могла себе представить, вспыхнул в кровавом пламени Фрея прямо у него на ладони. Рукоять-накопитель кинжала лопнула, крошево разлетелось в стороны, но не достигнув разом охнувших людей и протянувшего руку архимага, испарилось кровавыми каплями.

— Ой, — выдал Фрей с кривой ухмылкой, глядя на покрасневшего архимага, — сломался! Видно, не выдержал близости рядом с вашей искрящейся светлостью…

Рамдер встал, причем с таким императивом, будто хотел убить лично за то, что кто-то «лежал в моей кровати и съел мою кашу». И даже сделал к нам несколько шагов, но замер, сверля взглядом Фрея.

— Хвала Свету! — ну прямо очень «искренне» обрадовался темный Иор, будто нечаянно заступая повелителю дорогу. — Таким вещам не место на Ариме. Эта дрянь несет первозданное зло в мир людей.

Его поддержал светлый товарищ Дашейн:

— Тем более этот артефакт открывал врата в проклятый Дальмейн. Даже наш отряд с трудом и огромными жертвами смог бы справиться с одной из тех тварей. А если бы они пришли толпой — нам всем конец. Всему Ариму конец!

— Согласен. Этой дряни не место в вашем мире. — Усмехнулся Фрей.

А мне подумалось, что вайр специально, как и дальмейна утром, зачем-то дразнит короля, провоцирует на глупости и добивается чего-то.

Словно подтвердив мою догадку, Фрей вынул из-за пазухи еще один кошмар.

— Что это? — с трудом сдерживая гнев, процедил Рамдер.

А вот архимаг профаном не был, вон аж воротник камзола рванул, видно, горло от чувств сдавило. Окружающие слишком сосредоточились на том, как жонглировал чужой душой Фрей, а я вслушивалась в его зловещее предупреждение:

— Душа проклятой Черной Лесиры. Решил показать ее вам… ну и другим, чтобы неповадно было заключать договора с иномирными тварями ради власти и могущества.

— Отличный подарок, Фрей! Ты заслужил прощение за сломанный артефакт! — произнес подобревший Рамдер.

Хм, неожиданно. Иор испуганно, встревоженно посмотрел на Фрея, потом предупреждающе, умоляюще — на короля.

Фрей, повертев сферу с мечущейся проклятой душой, смерил взглядом протянутую к ней руку короля и — поджег эту чудовищную ловушку, как кинжал Рамоха, под общий крик собравшихся.

— Ой! — снова с ленцой выдал он, видно решив добить повелителя Лавера. — Случайно вышло, от нервов. Возненавидел эту тварь, мечтал, чтобы сдохла. Всю кровь мне выпила, вот и не сдержался, спалил…

Иор замер, выпучив глаза, — растерялся и не знал, что делать. Дашейн, прилично принявший на грудь, побагровел, не дай бог инсульт хватит. Король побелел от ярости, еще и стоял с протянутой рукой как последняя попрошайка, которой не подали медяк. Он медленно опустил руку, мне показалось, мысленно считал, чтобы успокоиться. Затем, развернувшись, медленно подошел и бухнулся на трон. Поднял на нас такой взгляд, что я поняла: мне конец.

— Ну что ж, раз душа терзавшей Лавер черной магини уничтожена, дело осталось за малым. Пусть мой народ порадуется нашей победе и силе! Я успокою подданных, Лесира нам больше не угрожает! — постановил Рамдер и с нескрываемым злорадством, глядя в глаза Фрею, кивнул в мою сторону: — Сегодня на дворцовой площади ты лично казнишь ее тело.

Я замерзла. Вокруг полно людей, множество магов, как мы будем выбираться из королевской ловушки? Но почему-то Фрей наоборот неожиданно расслабился.

— Она моя истинная пара! — заявил Фрей, по-моему, излишне напряженно, наигранно.

И еще сильнее раскочегарил топку злорадства в душе его величества, который, вцепившись за подлокотники и подавшись к нам торсом, взревел:

— Ты поклялся служить мне!

— Нет, я поклялся защищать тебя от врагов! Ты абсолютно уверен в своем приказе убить Олесю? — вкрадчиво уточнил Фрей.

Откинувшись на спинку трона, Рамдер скривил лицо в презрительно-торжествующей гримасе. И громко повелел:

— Да! Я приказываю тебе убить ее! Та, что лишает тьмы, может и другую магию забрать. Нам такие сюрпризы не нужны!

Иор сорвался. Наступив на нижнюю ступень пьедестала перед троном, взволнованно выпалил:

— Нет, Ваше Величество, вы не можете… Не понимаете!

Наверное, именно нога на ступени и «вы не можете» помешали королю прислушаться к Иору, поэтому тот заработал злобное высочайшее возмущение:

— Молчать! Ты забыл с кем говоришь?

— Главное, чтобы ты больше не забывал, с кем говоришь и кому смеешь отдавать приказы! — насмешливо заметил Фрей, напоминая мне довольного маньяка, когда жертва совершила главную ошибку и попала в расставленную ловушку.

Дальше, повинуясь жесту вайра, красные нити, разлетевшись по залу, вспарывали кожу на руках придворных, впивались и высасывали энергию. А хозяин нитей рисовал сложнейший витиеватый рисунок на полу — очередной портал-переход, надо думать.

— Что происходит? Как ты смеешь применять магию во дворце?! — возмутился Рамдер, но уже без прежнего высокомерия, мало того, в его голосе сквозили неуверенность и страх.

— Рамдер, законы мироздания стоят намного, намного выше мирских и уж тем более твоих. Так вот, отдав приказ убить Олесю, ты аннулировал нашу сделку. Снял с меня все обязательства перед тобой. Освободил! Для вайра нет ничего важнее жизни истинной пары, она выше законов и сильнее любых клятв. Даже для низших из твоего мира истинная пара значит больше, чем приказы глупца, возомнившего себя вершителем судеб.

— Послушай, Фрей, я… — судя по всему, Рамдер осознал, что погорячился, раз в его голосе проявились примирительные нотки.

Фрей оборвал его:

— На прощание я дам тебе совет: береги Иора! Он теперь твоя верная, а главное — единственная темная опора и защита. И умнее прочих! Ведь как только притихшие соседи узнают, что меня больше нет, тебя убьют. И вероятнее всего, это сделают твои собственные прихлебатели!

— Господин Фрей, я предлагаю…

Вайр повелительным жестом остановил короля, вспомнившего про «господина», и обратился к Иору, мрачному, собранному и явно все-все понявшему:

— Теперь мой совет тебе, Иор. Не забывай, что ты не только магически сильнее их всех, но и гораздо умнее! Не продешеви, когда твой король решит свалить на тебя все свои промахи и проблемы. Хотя за тебя я не сильно переживаю, дружище, ведь подготовил тебе отличных помощников. Клыки Иора, а не Рамдера в столице и равным им воинов и магов не найти. Ручаюсь! После нашего победного возвращения на площадь тебя не забудут, поверь!

— Ты что делаешь? — прошипела я, дергая пару за рукав.

— Плачу по долгам! — коварно ухмыльнулся Фрей, подхватил меня под мышки и шагнул в дыру портала со словами: — А то расслабились, возомнили, что могут контролировать вайра, держать на коротком поводке. Угрожать моей истинной! Пусть теперь поживут с голодными пауками в тесной банке!

(шутка)

Наше утро на Вайре, моем новом мире, продолжилось замечательно. Сначала я забрала у Фрея накопившуюся тьму, ее аромат и вкус кружил голову подобно изысканному блюду и добавлял жизни ярких красок. Как бы этот факт нас ни удивлял. Потом мы быстро позавтракали. Кажется, благодаря Фреевой магии и энергии Вайра, в физической пище я стала нуждаться меньше. Поговорка про мужа-кормильца приобретала новый смысл!

Затем я обошла жилище Фрея — трехуровневые хоромы ни много ни мало. На верхнем уровне раскинулись три просторные спальни. На втором оказалось сложнее: помимо огромной ванной и небольшого бассейна, увидев который я радостно покружилась «на берегу», гардеробной, кабинета, заглянула в несколько небольших комнат, о назначении которых надо будет расспросить хозяина. Первый уровень представлял из себя огромное зонированное пространство для отдыха, приема гостей или времяпрепровождения по настроению. От восточного ковра с десятком подушек до солидного овального стола с резными стульями для торжественных «посиделок».

Куда бы я ни смотрела, всюду поблескивали кристаллы, неуловимо менявшие цвет. Великолепные сталагмиты и сталактиты торчали из пола или свисали с потолка, наводя на мысль, что мы в пещере или в горе. Будто я в сказку «Каменный цветок» попала и сама ее персонажем стала. Поразевав рот на иномирные чудеса и архитектуру, я мягко закрыла дверь в ванную перед носом недовольного расставанием со мной Фрея. Судя по глазам, он уже предвкушал совместное купание. Быстрый ты мой.

Воспользовавшись благами местной цивилизации, я с удовольствием поплескалась в бассейне. Чудесном, потому что ощущала себя так, словно всем телом впитывала вместе с водой энергию мира, расслаблялась каждой клеточкой, наслаждалась жизнью и тем, что можно просто полежать в воде, размеренно шевеля конечностями и таращась в потолок. И счастливо выдыхая: «Боженька, какая же лепота-а!..»

Выбравшись из воды, я высушилась магией, потянулась сытой кошкой и подошла к зеркалу из суперкристалла от пола до потолка, метра четыре, наверное. С восхищением провела пальцами по сверкающей поверхности. А поймав свое отражение, замерла. Непривычно видеть себя такой… невероятно привлекательной, но уже не пугающе холодной, совершенной красавицей, а живой. Иссиня-черные волосы прежней хозяйки тела сменили цвет на мой родной — темно-медный, не отдельные прядки, как было на Ариме, а целиком. Теперь волосы гладким блестящим потоком стекали по плечам и спине ниже ягодиц. Кожа, в начале казавшаяся белоснежной, слегка посмуглела, на носу даже парочка родненьких веснушек проявилась. Вот уж никогда не думала, что буду радоваться пятнышкам из прошлой жизни как подарку небес. Синие глаза сверкали подобно чистейшей воды королевским сапфирам, пухлые чувственные губы кривились в ироничной ухмылке. Да-да, муж и жена — одна сатана, чувствую, Фрей меня окончательно испортит.

Дальше я придирчиво оценивала высокую красивую грудь, округлые бедра и длинные ноги. Вот и себе завидую, и Фрею — такая красотка ему досталась! Хихикнула, потом и вовсе рассмеялась, энергия фонтанировала, настроение прекрасное.

Стоило вспомнить неожиданно появившиеся вчера крылья — они распахнулись за спиной, поразив до запредельного восторга! Я радостно крутилась перед зеркалом, отчего мои дымчатые призрачные крылья создавали своеобразный серый кокон, размывая контур тела. Я с хохотом распахнула их во всю ширь, взмахнула и — взлетела. При этом любовалась в отражении их мощными махами и серой дымкой, похожей на белые полосы в небесах, что остаются от сверхзвуковых двигателей самолетов. Крылатая девица в зеркале действительно походила на ангела… тьфу на тебя, самомнение, на воина Света!

Спустившись на пол, я все равно не могла налюбоваться на свои новые конечности, то трепетала ими, то поводила, словно новое платье мерила. Пока вокруг меня что-то не вспыхнуло, испугав от неожиданности, а в следующий миг я оказалась в необычном наряде — платье с длинными рукавами, которое мягко облегало мое тело от шеи до бедер и дальше свободно спускалось до пола, не стесняя движений. На первый взгляд, глухое и закрытое, зато телесный цвет и струящаяся ткань, меняли общее впечатление. И главное — тысячи сверкающих искорок, усыпавших платье, нежно обнявшее меня. Туфельки в тон на низком, широком каблучке порадовали удобством.

Растерянно оглянувшись, увидела в паре шагов от себя Фрея. Ну кто еще мог сотворить потрясающе красивый наряд?! Мой большой вайр в зеленой рубашке с пуговицами и свободных штанах, в сандалиях, с когтями на ногах и с настолько жадным, восторженно-собственническим взглядом, что стало жарко. Еще захотелось гордо расправить плечи, ведь никогда, ни у кого я не вызывала такой восторг и жажду обладания.

Фрей шагнул ко мне, опять окинул взглядом от макушки до пят, задержавшись на груди, но без страстного желания, а с ностальгией и щемящей нежностью хрипло произнес:

— Подобными были раньше… наши женщины. Сверкали — как истинный свет не только внешне, но и изнутри.

Взволнованно облизнув губы, я поблагодарила:

— Спасибо! Красивый наряд!

Фрей медленно кивал, будто задумался о чем-то или погрузился в воспоминания, потом глухо произнес:

— Это было страшное время, свет гас в их глазах в момент смерти, а искры на одеждах тушили кровью обезумевшие звери…

Я шагнула к Фрею, глядя ему в глаза:

— Ты сам сказал, что Рахель предсказала не только нашу с тобой встречу, но и прощение от Высших. Мы с ней первые ласточки грядущих перемен!

— Ласточки? — вынырнул из ужаса прошлого Фрей.

— Земные птицы, которые с наступлением холодов улетают зимовать в теплые страны, а с приходом тепла возвращаются в родные земли.

— Многоликая Олеся, — Фрей заметно повеселел. — Мало того, что темная, еще и крылатая, к тому же воин Света.

— Ты мне этого воина еще долго припоминать будешь? — буркнула я, стукнув его ладонью в грудь и убрав крылья.

Удивительно, как легко мне удаются собственные трансформации.

— Всю жизнь! Долгую, долгую, очень долгую и счастливую жизнь, — хохотнул вредный и коварный насмешник.

— Фрей, другую одежду мне где можно добыть? — смущенно спросила я, с восхищением разглядывая наряд, сказочным образом оказавшийся на мне.

Сказочник встал у меня за спиной, положив ладони на плечи, тяжелые, однако, они у него. Наши взгляды встретились в отражении зеркала, затем мы разглядывали друг друга. Разница в росте у нас значительная, как и габаритах, но мы интимно совместимы, это я уже отметила, когда обнаженным своего иномирца видела и не раз. Хотя, конечно, природа его одарила более чем щедро. Сегодня Фрей убрал кроваво-красные волосы в нетугую, интересного плетения косу до ягодиц — открыл лицо. Чем добавил себе экзотичности, резкости черт, подчеркнул раскосый разрез полыхающих алым глаз. А дерзкий контраст белоснежной кожи и багровых волос… м-м-м… Очень яркий мне мужчина достался! И губы… И пахнет…

Мужские ладони на моих плечах дрогнули, слегка сжали, притянули меня спиной к широченной груди. Затем ладони следовали за мужским взглядом, изучая сначала мое лицо, мягко, осторожно касаясь подушечками пальцев скул, век, губ, подбородка… Погладили мою шею, невольно заставляя по-кошачьи приподнять лицо, подняться на цыпочках, скользнули по обнаженной коже декольте. Спускались ниже и ниже, неторопливо, будто запоминали каждый сантиметр моего тела, пока не легли на талию.

Тишину нашего уединения разрезал хриплый голос Фрея. Чужой язык с отчетливыми рычащими звуками, которые коготками прошлись по моей коже, немного нервируя и возбуждая, вынудил досадливо высказать:

— Я не знаю вашего языка.

— Знаешь, я вложил знания магически, пока ты спала, — с показной укоризной отозвался Фрей. — Просто с непривычки не поняла, прислушайся к словам и поймешь, что я сказал.

Фрей медленно и четко повторил, и я с приятным удивлением выдохнула:

— Я сплошное искушение? Награда? — Вдумчиво «переварив» последние слова, делано возмутилась: — Наказание? А говорил…

— А как иначе? Самое сладкое и мучительное! — он тоже наигранно возмутился. — Когда единственное, чего я хочу, — ты и, казалось бы, бери и наслаждайся сладким сокровищем в своих руках. Моя и только моя! Но нельзя… ты не позволяешь… так что мучение и есть!

Говоря о «мучениях», Фрей переместил руки с моей талии на грудь, слегка сжал, помассировал, приласкал вершинки, нехитрым образом зажигая огонь в моей крови.

— Я боюсь, — шепнула я, разворачиваясь к нему лицом, прячась от его шаловливых рук и огня, что они зажгли во мне.

— Чего? — изумленно спросил Фрей, поднимая мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Я же понимаю, ты старше, гораздо-гораздо старше меня. В твоей жизни было слишком много всего… плохого и хорошего. Женщин, наверняка любви и страсти, и всего много… А моему опыту и знаниям двадцать три года! Что будет, когда жажда новизны и приключений пройдет, в нашу жизнь войдет рутина, когда ты поймешь, что ожидания не соответствуют…

— Мой опыт боли и потерь? Тебе они нужны? — сухо прервал меня Фрей, дернув головой назад, словно отшатнувшись от одного упоминания, предположения. — Как с юности бороться с кровавой жаждой за собственный разум и личность? Как сохранять хоть каплю света в чернеющей раз за разом душе? Даже не помнить, как выглядели погибшие родители, ведь сам был слишком мал, когда их убили. Или радоваться, что другой полубезумный из жалости подобрал и вырастил? О какой любви ты говоришь, Олеся? О каком именно опыте?

— Я не…

Вайр вновь оборвал мой ошеломленный лепет:

— Вокруг сплошные потоки магии, но любому из нас страшно пользоваться ими, потому что плата за дармовое могущество — безумие. Ты сегодня видела мое жилище, ничего лишнего, а ведь его легко можно превратить во что угодно! Вряд ли ты успела забыть Арим, я там много магичил?

— Ты неделю держал купол над огромным замком! — глухо напомнила я.

— Вынужденно! При этом используя заемную силу чужой крови, чтобы не будить зверя внутри себя, осушая собственный резерв. Вспомни клыков Рамдера! Думаешь, те сильные физически и магически воины, прошедшие не одну войну, просто так боялись меня? Они только с твоим появлением увидели мою трансформацию, но на кровавого безумца во время войн за Лавер насмотрелись в полной мере. Прозвище Кровавый Фрей я получил именно от них! Я часто рисковал перейти грань мрака, потому что, как и все безумные, верил: вскоре найду тебя, свою истинную! Нашу встречу предсказала слабая, перепуганная магичка-оракул, только шагнувшая в наш мир, будучи в состоянии аффекта от нахлынувшей мощи Вайра. Можно сказать ляпнула невероятную новость первому встречному. Мне! Но поверил без каких-либо доказательств, потому что иначе жить не хотелось! Поверил, что найду тебя и ты спасешь мою душу от безумия.

— А когда я…

— Даже, когда встретил тебя, свою истинную, опасался в полной мере использовать свои силы, чтобы, не дай Высшие, не накрыло откатом мрака. Ведь я впервые в жизни ощущал не только жажду убийства, а еще — большую жажду защищать свою женщину. Я впервые жаждал защищать, а не убивать! Несмотря на то, что ты оказалась темной и надежда на спасение от мрака исчезла.

— Я еще и провоцировала тебя — сбегала, придиралась, вымещала свою боль, — тяжко вздохнула я, осознав по какому краю прошла сама и его вынудила.

— Испытывать подлинные страсть и любовь, защищать кого-то я только учусь, Олеся, — сипло признался Фрей. — Раньше я чувствовал лишь похоть, грубое влечение, ни о какой привязанности речи не шло в принципе. Поверь, в моей памяти есть и будешь исключительно ты! И скорее ты станешь моим наставником в любви, чем я тебе. Это мне впору бояться…

— Ну какой у меня опыт? Я избалованный большим семейством младший ребенок. Мои первые отношения с мужчиной закончились расставанием, — смутилась я.

— Тогда давай будем вместе учиться! — зарывая ладони в волосы у меня на висках, потом на затылке, с неожиданной нежностью завершил сложный разговор Фрей. — Не бойся, нам некуда торопиться! Теперь у нас есть время и возможности для всего. Мы справимся!

Я робко улыбнулась:

— Ты думаешь?

— Я абсолютно уверен, что все вайры живут в страхе. Сначала — боясь потерять свою душу, потом — свой свет, женщину. Тебе придется и с этим научиться жить.

— Лучше давай постараемся развеять твои страхи, — шепнула я.

— Горю желанием приобрести новый опыт, — вкрадчиво протянул мой «пугливый» вайр и подарил мне ослепительно-клыкастую улыбку.

Чуть нахмурившись, я смущенно призналась:

— Когда ты так скалишься… с этими жутковатыми и острыми клыками, то страшно становится уже мне.

— Ну вот, показываю все свои достоинства и ошеломляющую харизму, а ты ворчишь, — в своей излюбленной манере тролля восьмидесятого уровня развлекался Фрей.

— Лучше дозировать количество достоинств, а то размеры твоей харизмы их заслоняют, — хихикнула я.

Мы стояли «в прилипочку», и внутри царило непривычно радостное умиротворение и восторг. Именно они толкнули меня потянуться и поцеловать Фрея, самой. Хотя нет, просто потому что захотелось. Ух, чтобы не говорил минуту назад о не знании страсти и любви, а целуется он так, что девственность подарить хочется. Но нас прервал сигнал…

Растерянно осмотревшись, я сообразила, что звонок прозвенел во всем нашем жилище-хоромах, как дверной, хотя никаких привычных мне земных устройств наподобие домофона и телефона не заметила. Облизнувшись, наслаждаясь ускользающим вкусом губ Фрея, я недоуменно спросила:

— Это что?

— Зов, — недовольно проворчал Фрей. — Нас заждались жители оплота…

— Оплота? — уточнила я.

Но вспомнила, что так он называл место, где прятали выжившие семьи, женщин, детей.

Фрей улыбнулся, взял меня за руку и предложил:

— Пойдем, по дороге расскажу.

— Пошли, — согласилась я, испытывая легкую тревогу от предстоящего знакомства.

Мы спустились на первый этаж и вышли за пределы нашей личной территории… в фантастическое пространство, состоящее из сплошных кристаллов, которые то ли естественного, то ли искусственного происхождения, а возможно — магического. Все вокруг состояло из кристаллов: полы, стены, даже окна походили на удивительные, переливающиеся всеми красками витражи естественного происхождения. Я застряла на одном из множества балкончиков, откуда открылся потрясающий вид на горы слева и водную гладь справа. Красиво!

На Вайре два огромных континента условно на разных полушариях, разделенные океаном. Вайры живут на одном из них. Ни травы, ни деревьев, никакой растительности внизу я не увидела — сплошное царство кристаллов, самых невообразимых сочетаний и оттенков переливается и меняет цвета под местным светилом, а может под влиянием природных энергетических потоков. Мы высоко в горах, это очевидно, но, все равно тепло, легкий ветерок ласково касается обнаженной кожи и теребит волосы.

Жилище Фрея находится на одном из верхних уровней небольшого, но потрясающего воображение поселения, где вместо улиц широкие светлые коридоры. Каких-либо магазинов, офисов, едален, мест развлечений не заметила, только присутственные места для собраний вайров и некоторых чужаков, допускавшихся сюда по делам или прибывавших в гости по разрешению.

Это — Оплот! Как по смыслу, так и названию. Оплот — город оставшихся в живых вайров, оснащенный датчиками воздействия мрака на каждом шагу, чтобы выявлять перешедших грань, обезумевших монстров. Это место, куда в самое страшное время, когда мир сошел с ума и мужчины вырезали друг друга сотнями тысяч, свозили осиротевших детей, семьи и женщин. Обитель, которую охраняли строже, чем свои души и, тем более, жизни. Последнее пристанище некогда могущественных колоссов, а теперь — обездоленных мужчин, которые добровольно ограничивают себя во всем, а мечтают лишь об одном — обрести искорку света. Город, где каждый камень рождает свет, но далеко не в каждой душе свет находит свое отражение.

Любопытно, что Фрей не приукрасил реальность: любое помещение в этом городе, да и на всей планете можно изменить по своему желанию. Эти изменения ограничены лишь силой вайра или другого магически одаренного жителя, вроде меня. Для физических метаморфоз и трансформации помещений нужно немного: влить в окружающие нас многочисленные кристаллы энергию по максимуму и расшевелить свою фантазию. И вуаля — ваяй хоть Тадж-Махал, хоть Кремль. Так что я загорелась идеей изменить наше жилище и под себя. Фрей довольно улыбался, откровенно наслаждаясь моим азартом и энтузиазмом.

Наша прогулка-экскурсия, сопровождаемая пояснениями Фрея, прервались, когда мы, повернув за угол, вышли в коридор, где встретили пятерых мужчин. Двое красноволосых здоровяков, те самые Юлжен и Аршес, беседовали, опершись плечом о стену у двустворчатых дверей. Увидев нас, они замолчали и заметно напряглись, насторожились. Можно сказать, внешнее спокойствие слетело с них как шелуха. С меня, кстати, тоже. Трое других мужчин, совершенно незнакомых, что называется «проходили мимо», ну я бы так подумала будь наивной попаданкой, только-только с Земли. Но на Ариме заразилась отменной подозрительностью.

Чем ближе подходили трое незнакомцев, тем явственнее раздавался странный, мерзкий, навязчивый звук, который будто вместе с ними перемещался по коридору в нашу сторону. По ощущениям — звук стоматологического скайлера. Фрей плавно, почти незаметно, если бы не моя паранойя, выдвинувшись вперед, прикрыл меня плечом. В следующий момент до меня дошло, что это за звук, — предупреждение о тех вайрах, в ком мрака перебор для разумного и взвешенного подхода к жизни. И выглядели эти трое слишком знакомо, как Фрей после битвы с дальмейнами в лощине, — звери, злобные, голодные, жаждущие убивать.

Я уже решила: все, быть драке, но «звери», зловеще сверкнули на меня вишневыми глазищами, пахнули до предела приторным, разъяренным мраком — и, вежливо кивнув нам с Фреем, обогнув по дуге, прошли мимо. Дернув напряженного Фрея за рукав, я прошептала:

— Ты уверен, что их не надо почистить?

Из-за поворота, за который завернула примечательная троица, тут же высунулась голова одного из «прошедших мимо», потом две другие. Правда, забавным этот интерес совершенно не выглядел, скорее походил на засаду трехглавого плотоядного дракона, почуявшего вкусную добычу. И я, та самая будущая жертва горячего гастрономического интереса, тоже застыла, боясь выдохнуть.

— Все будет по графику для особо нуждающихся! — злобно проревел Фрей на «дракона».

Головы стремительно и даже сконфуженно исчезли.

Я с облегчением выдохнула и уже весело спросила про график:

— Пока дрыхла, мне занятие подобрали?

— После твоего фееричного «выступления» в зале переходов, слухи разлетелись моментально. Перед тем как я к тебе с завтраком пришел, меня… очень упрашивали. Но это исключительно на твое личное, добровольное усмотрение, — поморщился Фрей.

С учетом собственнических замашек вайров такая «щедрость» с его стороны в отношении сородичей — это просто героический поступок. А лично для меня «просветительская» работа, хоть и представляет определенные сложности, позволит чувствовать себя нужной и быть при деле.

— Конечно, я буду мучиться, принимая их противную до приторности тьму, — наигранно тяжело вздохнув, я хитренько улыбнулась, прижавшись к плечу Фрея. — Но ты же потом будешь радовать меня? Своим уникальным и самым вкусным десертом?

Фрей расхохотался, увлекая меня за собой:

— Олеся, мне у тебя учиться и учиться, как доставлять удовольствие!

Мы остановились возле дверей, где нас, напряженно замерев, ждали двое знакомцев. Я робко улыбнулась им, а то вчера мне показалось, что нас убивать будут. А теперь выяснилось, пытались успокоить. Эх, вайры, вайры… Как же тяжело с вами!

Гигант с темно-вишневыми глазами, которого я первым очистила, сегодня радовал покрасневшими глазами и скупой, неуверенной улыбкой. Похоже, нервничала не одна я, потому что этот суперпереросток аж два раза подергал подол своей зеленой рубашки с плотным рядом изумрудных пуговиц. Еще и переступил с места на место, привлекая мое внимание к ступням в сандалиях и коричневым брюкам прямого кроя. Казалось бы, немудреный фасон и тон монохромный, но качественная ткань, хороший пошив, выгодно подчеркивающий мужественную фигуру вайра, плюс самоцветные пуговицы — и вот вам достойный наряд прет-а-порте де люкс, не меньше.

— Юлжен, свет, — представился он несколько странно.

Я недоуменно перевела взгляд с него на Фрея и тот быстро пояснил:

— По старым традициям ко всем женщинам вайры обращаются как к свету. Ты свет, Олеся. Э-э-э… как леди на Ариме. За дверями нас ждет свет Рахель, пара Ирира и другие светлячки.

— А к мужчинам как обращаются? — заинтересовалась я.

Трое вайров почему-то нахмурились, затем Фрей ответил:

— К свободным — только по именам. А нашедшие пару раньше, еще до войны, становились сумраками. К примеру, ко мне отныне могут официально обращаться сумрак Фрей. Но не все захотят, потому что теперь наличие в слове и в наших душах мрака все искажает, теряет смысл, дурно пахнет!

— Да ну, — не согласилась я. — От тебя пахнет очень вкусно и привлекательно, так что тебе обращение «сумрак» очень подходит!

— Потому что я твой сумрак, а ты мой свет, — тихонько шепнул мне на ухо Фрей, прижав к своей груди.

Я слегка иронично заметила:

— Твои друзья, которые торопились вернуть тебе долг после долгой разлуки, теперь тоже вполне прилично пахнут.

Юлжен с Аршесом приуныли, им явно было неловко за «торжественную» встречу. По словам Фрея, меня они попросту не сразу заметили, потому что «обрадовались» долгожданному другу.

— Простите нас за оплошность, — попросил Аршес, более стройный, чем его друг, в нежно-голубой рубашке и белых брюках тоже немудреного кроя, но замечательно сидящих по фигуре.

Честный, слов нет. Так сконфуженно и искренно извиняться не за то, что в морду должнику дал, а за невнимательность — надо уметь.

— Мы надеемся на новые встречи, — добавил Юлжен, напряженно переводя взгляд с меня на Фрея.

— Хорошим друзьям Фрея я всегда рада помочь, конечно, если он будет не против, — без экивоков сообщила я, заодно чтобы забыли прошлые долги и обиды.

— Истинный свет! — с заметным облегчением выдохнул Аршес.

Я поправила с самоиронией:

— Боюсь, подпорченный изрядной долей тьмы. И пока под вопросом, повезло, что божественной, или что экспериментатор неудачливый попался.

— Главное — повезло, а благодаря чему — как ты говоришь, плевать, — проворчал Фрей.

В распахнутые двери помещения, где нас уже заждались, мы вошли вчетвером, обмениваясь короткими репликами. К моему удивлению, за ними оказалась не комната или кабинет, а нечто похожее на пещеру, кристальную. И под мой испуганно-восторженный писк в буквальном смысле съехали по идеально гладкой горке на пару этажей вглубь. Вайры скользили по дорожке ловко и привычно, помогая себе крыльями, как если бы подобные эскалаторы в Оплоте сплошь и рядом.

Кивнув на сверкающие стены справа и слева от «горки», Фрей пояснил:

— Во время массовых мероприятий из кристальных стен выращивают кресла, внизу устраивается сцена для выступающих.

— Угу, — подобно сове «высказалась» я, с колотящимся сердцем ступив ногами на ровную горизонтальную поверхность.

И, обернувшись, оценила идеально гладкий склон, по которому проехалась на полусогнутых, балансируя собственными крыльями и благодаря надежной руке Фрея. Уф, я просто героическая женщина без страха и упрека!

Сквозь полупрозрачный купол помещения, куда мы прикатили, струился естественный свет, преломляемый кристаллами и далее разбегавшийся разноцветными лучами и бликами по стенам и большой площадке — прямо-таки театральной сцене. Но там развернулось отнюдь не театральное действо — вайры комфортно расположились у низкого длинного столика, заставленного всякими вкусностями. Кто сидел, кто полулежал, этакий банкет в восточном стиле, надо думать, по поводу прибытия нашей пары на Вайр. Трое из десяти мужчин были с женщинами, сидевшими у них на коленях. Две из них, красноволосые, клыкастые, хрупкие, яркие, бесспорно, сородичи Фрея женского пола, а третья походила на эльфийку, золотоволосую и голубоглазую. Причем все мы и я в том числе раза в полтора уступали размерами своим мужчинам, которые выглядели, да и являлись, живым щитом своих женщин.

Впрочем, женщины — это сильно сказано, внешне они очень-очень молодые, девушки и, на мой земной взгляд, моего возраста, двадцати-двадцати пяти лет. Все в похожих на мое платьях, разных цветов и дизайна, главное — искрили и переливались драгоценными капельками, особенно когда на них играли лучики света. Юные красотки жались к своим крупногабаритным мужчинам, суровым хищникам. Мне показалось, что делали они это неосознанно, словно испытывали внутреннюю потребность прятаться в мощи своего сумрака, скрывать в их тьме свой свет.

Но ослепительно сверкали не только их платья, разве можно от порождения мрака, коим я являюсь по факту рождения, спрятать искрящиеся светом души. Я по-детски засмотрелась на трех женщин, чувствовала, как глаза щиплет от подступивших слез. Как в моей груди трепещет перед их первозданной душевной чистотой. И, ощутив побежавшую по щеке горячую слезу, осознала истинное понятие «наши светлячки», о которых с таким тоскливым придыханием говорил Фрей, рассказывая о потере целого мира.

Мир света и тьмы! Теперь я понимаю, каким был Вайр, пока не заразился мраком. И почему мужчины умирали в муках, когда пытались отобрать, либо защитить свой свет. Почему даже в Оплоте и среди своих трое светлых душ откровенно тянутся в тень своих темных защитников, неосознанно прячутся во Тьме.

Я не сразу поняла, что мы с Фреем молча застыли возле стола. Все рассматривали меня, а я, потерявшись в своих мыслях, пораженно таращилась на незнакомок. Совершенно неожиданно эти три светлячка поднялись, словно сверкающие бабочки вспорхнули, и, обогнув стол, приблизились ко мне.

— Я свет Имрой, — прозвенел задорным колокольчиком голосок первой красноволосой девушки, она оказалась еще более миниатюрной, чем показалась с первого взгляда.

— Почему ты плачешь, милая? — обеспокоенно проворковала вторая представительница расы вайров и осторожно, с нежностью вытерла слезы с моих щек. — Я свет Лея…

О, боги, что им ответить? Что осознала свою душевную убогость рядом с ними? И это ощущение отдалось мерзким привкусом зависти и камнем легло на мою темную душу. Я невольно оглянулась на Фрея, с мучительным содроганием и пронзительным сочувствием осознав его чувства, его боль, его ярость от потери и грандиозного обмана при нашей первой встрече. И все равно фанатично жаждал обрести даже такую, загрязненную тьмой истинную. Ведь именно эта жажда позволила ему справиться с порывом убить, искалечить то недоразумение, которое подарило ему вместо истинного света само мироздание.

— Я свет Рахель, — приглушенно, очень женственно и одновременно с легким сочувствием и пониманием представилась «эльфа», тот самый оракул, которая помогла нам с Фреем встретиться.

— Я Олеся, — сипло назвалась я и с горькой самоиронией добавила, — просто Олеся.

Меня неожиданно вырвали из окружения девушек, но испугались они, а не я. Крепко, но не причиняя мне боли, держа за локоть, надо мной навис Фрей и сверлил таким зловещим взглядом, что я невольно поежилась. Он же глухо, явно пытаясь сдержаться, вопросил:

— Ты что это надумала? А? Откуда горечь и страдания? Почему ты закрылась от меня, захлопнулась как ракушка?! Хочешь сбежать? Что они или я… что мы сделали не так?

Я не успела ответить, не успела погрузиться в бездну самоуничижения, вместо меня пояснила свет Лея:

— Не ворчи на Олесю, мой мальчик. Это из-за первичного воздействия первозданного света на тьму. Сейчас она привыкнет и все будет хорошо. Просто твоя замечательная женщина среагировала на нас как вы, темные. Вспомни нашу первую встречу, сумрак Фрей.

Едва уловимые материнские укоризненные нотки в Леином голосе подсказали, что она гораздо старше не только меня, но и Фрея. Хоть и выглядит как двадцатилетняя нимфа.

Алые глаза моего мужчины распахнулись в удивлении, затем он, сконфуженно поморщившись, прижал меня к себе и признался:

— Не поверишь, я тогда плакал как ребенок.

— Ты и был тогда ребенком, — с мягкой грустью заметила Лея.

Я уткнулась лицом в грудь Фрея, пытаясь справиться с чувством собственной неполноценности. Ведь я не такая! Не слабая! Даже на Ариме, в условиях абсолютного беспросветного мрака, я боролась за себя и за свою жизнь до конца. Ну и что, что темная? Зато живая! И полностью верна себе, как и прежде. Я не изменила себе, не превратилась в чудовище. И пусть моя магия темная, но душа-то прежняя. Я так чувствую! И ничем не хуже других! К тому же я из техногенного мира, где каждый ребенок знает, что темно, потому что света нет! Тогда в чем проблема? Включи, если темно стало. Ведь все зависит только от нас…

— Ты мой свет, слышишь, Олеся? Мой единственный и самый яркий свет, — прошептал у меня над макушкой Фрей, помогая выстоять в вечной борьбе двух начал.

Я заглянула ему в глаза, взволнованные, сочувствующие, с темными всполохами. А уж что внутри творилось, не передать словами!

— Похоже, вам противопоказано испытывать сильные негативные эмоции, чуть что — и такая чертовщина внутри вас закручивается, что мама дорогая… — нахмурилась я задумчиво и, только высказав, поняла, что справилась с чужим влиянием. Поэтому радостно выпалила: — Ой, все прошло, словно плиту с души сняли, так полегчало!

На мое плечо легла узкая ладонь, с неохотой разорвав нашу зрительную связь с посветлевшим Фреем, я обернулась. На меня смотрела Рахель, золотоволосый кудрявый ангелочек с небесно-голубыми глазами, как у анимешки, и мохнатыми кончиками острых длинных ушей, мило торчащих из кудряшек. Мягко улыбаясь, опа, тоже сверкнув острыми клыками, она произнесла, чуть сжимая ладонь на моем плече, чтобы усилить значимость своих слов:

— Милости просим в твой новый дом, свет Олеся. Дом, который искренне счастлив, что в нем появилась ты, — весело и задорно хихикнув, прибавила, — воин Света!

Поджав губы, я обвела взглядом присутствующих, улыбающихся девушек и десяток суровых мужчин, следящих за мной коршунами, и подозрительно поинтересовалась:

— Мне теперь что, этого воина никогда не забудут?

— Никогда! — улыбнулась Рахель и махнула ладошкой. — Но ты не переживай, привыкнешь!

— Это ты как оракул видишь? — встрепенулась я.

— Нет, как твоя будущая соседка и, надеюсь, подруга, — окончательно развеселилась она.

Я решила воспользоваться услугами оракула:

— А я смогу попасть на Землю?

— Зачем? — удивилась она, а все остальные напряглись.

Я повела плечами, не потому что на них словно два тонны укоризны легли ладони Фрея, а внутренне ощутив его напряжение, даже страх. Поэтому честно глухо призналась:

— Хоть одним глазком хотела увидеть родных…

— На Земле ты умерла. Тебя там похоронили, простились. Я думаю, свыклись с болью потери. Ты хочешь снова причинить им боль? И второе, ведь ты в другом теле, — слишком спокойно произнес Фрей.

А вот по нашей связи истинных его душили негативные эмоции. Я прижалась к нему, обняла за талию и потянула из него мучительный мрак — ему легче, мне вкуснее. Конфетка моя любимая!

— К сожалению, мы не знаем координат твоего мира, — вступил в разговор Ирир, муж Рахель и наставник самого Фрея.

Этот вайр последним вышел из портала в зале перехода, когда мы прибыли. Остальные объясняли ему что и как. И одет в светлые «пляжные» рубашку и штаны из ткани, похожей на жатый лен, как и тогда.

Свет Имрой иронично улыбнулась:

— Да, иначе бы туда точно создали стационарный портал.

— Почему именно на Землю? — насторожилась я.

— Душа у тебя интересная, — добавил Юлжен.

— Подходящая для вайров, — поддержал его один из незнакомых вайров.

— Понятно. К сожалению, я не знаю координат Земли, — осознав всю глупость своего недавнего вопроса к Рахель и малодушного желания встречи с родными, с показным расстройством выдохнула я. Даже руки чуточку развела, ну чтобы всячески усилить сожаление.

Какое счастье, что вайры не знают, где находится мой любимый родненький мир. А то в погоне за нестандартными, но подходящими душами еще нечаянно и его разрушат. Ну их, нестабильных.

Несколько мгновений все молчали, потом тишину разрезал смех Фрея. Ох, вот про этот детектор моих эмоций я нечаянно забыла, пришлось ткнуть его локтем в бок, заставив охнуть и прекратить веселиться. Но поздно, другие тоже меня раскусили.

— Олеся, угощайся, — помогла выйти из неловкой ситуации свет Лея, по всему видно, с большим жизненным опытом и хорошая женщина.

— Спасибо! — обрадовалась я. Лучше переесть, чем придумывать и изворачиваться.

Во время непринужденной беседы за столом, на удобных подушках меня осторожно и ненавязчиво расспрашивали о моем мире. О том, как я попала на Арим, как проходило «перерождение». По ходу дела всплыл факт, что Фрея я впервые встретила не в Квереге, а в маленьком городишке, где замученную попаданку гоняли по всем улицам и мне лишь чудом удалось от него скрыться.

Несколько мгновений не только Фрей, но и все мужчины, немало шокированные, переваривали новость о том, что он, будучи вайром, магом и, главное, истинным, не почуял меня, прятавшуюся под потолком в форме тучки.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — хрипло признался Фрей, почему-то потерев шею, словно его снова что-то душило.

Я пожала плечами и попыталась успокоить своего расстроенного истинного мужчину:

— Лесира сказала, ты чуешь живых, в ком течет кровь. Слышишь стук сердец. Поэтому меня не распознал.

Фрей мотнул головой, отметая предположения.

— Он должен был ощутить чужую магию, — покачал головой Ирир.

— Тот нежилой, заброшенный дом принадлежал темному, там творили жуткие кровавые обряды. Поэтому магический фон дома был испорчен, от него несло тьмой. Может мой фон смешался с его? По крайне мере, так говорила Лесира или Йор, — вспомнила я.

— Вы связаны душами, он должен был ощутить в тебе истинную, — настаивал Ирир.

Я опять пожала плечами:

— Он ощутил нашу связь в Квереге, когда я была обычным человеком, с блокатором магии на шее. — И вспомнила еще: — Лесира сказала, что кость бога и моя магическая несовместимость с ее мраком создали из меня полумагическое существо. Может дело в этом? В виде тучки я лишь сгусток темной магии и ее флер смешался с аурой того дома. Я видела, как ты морщился, словно тебя что-то беспокоило, тревожило. Ты водил носом по сторонам, хмурился, но чердак оказался пустым. Ты просто не смог понять, что не так. Еще и Иор с Дашейном внизу отвлекали…

Фрей смотрел на меня широко распахнутыми глазами несколько томительных секунд, затем неожиданно просипел:

— Только один шанс узнать свой свет, если тьма не закроет мне глаза.

Повторил слова предсказания и затравленно переглянулся с погрустневшей Рахель. Выходит, она реально все видела, видела своими глазами нашу встречу и ее перипетии. И главное, другие варианты событий будущего тоже.

— Один шанс из скольких? Сколько он отмел вариантов, прежде чем узнал и принял меня такую как есть? — хрипло спросила я.

Рахель сморщила аккуратный носик, дернула мохнатым кончиком уха, прильнула к груди сразу потемневшего лицом Ирира и тихо попросила:

— Лучше не думай о том, чего не случилось… нам обеим не нужно об этом думать… ведь тогда бы пришлось подумать и о сотнях других, кому ты не смогла бы помочь…

— Тогда почему ты сразу не рассказала о том, кем Олеся станет? Станет для нас всех! — вскинулся Юлжен.

— Этого я не видела, — едва слышно призналась Рахель, ее заглушало рычание Ирира на сородича, который посмел поднять голос на его истинную. — Я видела только будущее Фрея и варианты его развития. Не Олесю, не жителей Вайра, а только его одного. И у него был только один шанс встретить, узнать и обрести любовь. Только один…

— Когда ты впервые ступила на Вайр, сказала… — мягко напомнил Фрей.

— …что Вайр простили Высшие и наши светлячки начнут возвращаться, — подхватил Ирир.

— Да, так я видела в тот момент. Так шептал мне сам ваш мир в момент перехода, — продолжала Рахель, укутываясь в руки своего мужчины, как в одеяло. — Олеся поможет вам дождаться свой свет.

— А ты поможешь нашим мужчинам найти их, разбросанных по Вселенной, — всхлипнула Лея, тоже прячась на груди у своего мужа. — И мои сыновья избегут безумия мрака и боли одиночества…

— Как ты живешь с этим? С этим знанием все и обо всех… — я невольно качала головой, не в силах представить тяжесть, которую несет в себе свет Рахель.

Теперь пришел ее черед пожимать плечами, а потом, слегка сконфуженно поморщившись, признать:

— Нам всем приходится платить. Кому-то за любовь. Кому-то за жизнь. Кому-то за власть и могущество. Бесплатно ничего и никому не дается, просто сразу не все это осознают. На Рашаде я была никому не нужным, так и не раскрывшимся предсказателем. Видела лишь пару вариантов развития событий и то на неделю вперед. Долго готовилась и с помощью сложнейших ритуалов, почти полностью осушавших резерв. Потом приходил мучительный откат — я неделю напоминала зимнее растение. Но когда Ирир связал нашу магию и жизни, внутри что-то изменилось — вместо капель, с весенней сосульки потек ручеек. А стоило шагнуть на землю Вайра и вдохнуть… я… не знаю, как передать словами…

— Ты чуть не лопнула, как переполненный воздушный шарик, — кивнула я понятливо.

— Нет, меня оглушили сотни чужих голосов, они кричали, пытались достучаться до меня, перекрикивали друг друга, создавая какофонию звуков и абсолютную неразбериху. В том хаосе я разобрала, что Высшие простили Вайр. Потом открыла глаза и увидела Фрея. Дальше будто кто-то окно распахнул, за ним десятки дорог с различным финалом… — искренне, эмоционально делилась Рахель. — А потом все — полная темнота.

— Да, откаты у моей любимой остались, к сожалению, — расстроенным гулким басом пояснил Ирир. — За время отсутствия Фрея она сделала еще одно предсказание. И сейчас копит силы на новое.

— Свет Рахель, как ты понимаешь, что вот оно, сейчас придет озарение? — заинтересовалась я.

Она улыбнулась:

— Это тоже часть моей магии, мне словно вестника посылают, что я готова, внутри начинает распирать от желания использовать свой дар.

— И как, другой вайр тоже нашел свою истинную? — Я даже кулаки к груди прижала в ожидании романтичной сказки.

Мужчины поморщились, женщины опечалились. Ответил Юлжен:

— В этот раз Рахель предупредила о срыве одного из мужчин. Он уже давно по грани ходил… В общем, спасли жителей Оплота от очередного безумного убийцы.

— Мой дар растет, возможно в будущем я смогу чаще им пользоваться, — поспешила оправдаться Рахель.

Не прав был Аршес, вот уж кто настоящий ранимый и совестливый свет, так это Рахель.

— Твой дар и так полезен! — непоколебимо заверил любимую Ирир.

— Да, ты послала на Арим Фрея, он спас мне жизнь, — согласилась я. — Нет, он много раз спас мне жизнь и душу.

— И здесь ты спасла десятки женщин, детей и мужчин, предупредив о срыве, — кивали Имрой с Леей.

— Значит, перерыв между важными предсказаниями примерно пять лет? — уточнила я, подавшись к оракулу.

— Да, — кивнула она.

Я прямо загорелась:

— И пять лет после предсказания на исходе? Пока не распирает? Не тянет на новые предсказания?

— Не-ет, — растерянно протянула Рахель.

— Вам надо срочно провести лотерею, кто следующим будет ловить свою судьбу за хвост. И как только Рахель будет готова, пусть возле нее ждет своих заветных слов! — радостно предложила я.

— Это так не работает, — покачала она головой, остужая мой пыл новоиспеченной свахи.

— А как? — чуть расстроилась я.

— Кого Мироздание выберет, тому и достанется от его щедрот, — усмехнулся Ирир.

— Тогда я и без оракула могу предсказать, что как только об этом узнают остальные жители оплота, то каждые пять лет здесь будет столпотворение. Все будут кружить возле Рахель, чтобы глаз Мироздания лег именно на них в нужный момент.

— Это мы уже обсудили, — скупо улыбнулся Юлжен. — Зал выбора Мирозданием претендента определили. В нужный момент Рахель даст общий сигнал и все желающие соберутся там в считанные мгновения.

Эти деятели уже и сами разобрались, и организовали, а я тут со своими советами лезу. Ну и ладно, решила сменить тему:

— Скажите, сколько вы разумных миров открыли?

— Больше сотни, — равнодушно, как о чем-то банальном, ответил один из мужчин, кажется, по имени Ройш.

Вытаращившись на него, я переваривала информацию. Потом вдохнула и выдохнула:

— И все-все разумные? Похожие на нас с вами?

— Похожих много, совместимых единицы, — отозвался другой собеседник.

Холостые мужчины в нашей застольной компании, если честно, вызывали пугливый трепет. Разница между обретшими свет и одинокими была настолько резкой, что я поймала себя на том, что их всех жизненно необходимо осчастливить семейными узами. Срочно! Потому что чувствовать себя спокойно рядом с условно прирученными и крайне непредсказуемыми, как обезьяна с гранатой, хищниками — невозможно. Этак и язву заработать можно. А с учетом их приторной до отвращения тьмы, ну прямо вонь с помойки кондитерской фабрики, диабет наживешь запросто. Молоко и что там еще за вредность выдавать придется в связи с тяжелыми условиями труда и угрозе здоровью.

Даже очищенные от мрака Юлжен с Аршесом смотрели на малочисленных женщин слишком жадно, слишком голодно, слишком опасно. Мне уже и самой хотелось спрятаться на груди у Фрея, а ведь сначала я села на отдельный пуфик, задрав подбородок от прилива самостоятельности. Я продолжила «тереть за жизнь»:

— Чем вы занимаетесь здесь?

«Помимо разрушений миров» я оставила при себе.

— Восстанавливаем утраченное, — словно прочитав мои мысли, ухмыльнулся Юлжен.

Весело хмыкнул и Фрей, он-то точно чувствовал и знал, и догадался о моих думах однозначно.

— А чем можно заняться мне? — натянуто улыбнулась я.

— Чем захочешь, — пожал плечами Ирир. Затем добавил тоже с натянутой улыбкой: — Мы будем благодарны за помощь обитателям Оплота. В свободное время, конечно же. И по мере возможности.

Я обернулась к Фрею и осторожно спросила:

— Можно сейчас попробовать? Вдруг там, в зале перехода, был единичный случай под влиянием энергии Вайра…

Мое личное чудовище мгновенно утратил расслабленный вид и показал истинную суть — напряженную, натянутую как тетива, жадную, которой дико сложно хоть чем-то поделиться. И буквально со скрежетом выдавил согласие.

Я, не вставая с пуфика, сменила форму и поднялась над головами честной компании тучей, с удовольствием обозревая лица ошеломленных женщин и нетерпеливую надежду мужчин. Двух вчерашних просветленных я отмела, хорошего понемногу! А вот на остальных четверых взглянула с придирчивым прищуром. Ага, один из них черный-черный, почти как тот трехглавый Змей Горыныч в коридоре, на которого отреагировал сканер. Спикировав на Ройша, окутала его, распробовала и разобралась: конкретно этот вайр гораздо старше, чем выглядит, что проходил инициацию с мраком. Не родился с ним, как мой Фрей, Аршес и Юлжен, а принудительно сращивался. В итоге, в нем не тьма, а тот самый ледяной и омерзительный мрак, от которого знакомо затошнило.

Очистив его, я отлетела подальше, отплевалась и, мутным взглядом оглядевшись, нашла рядом Фрея и сразу зависла на нем греться и заедать чужую гадость родной вкусняшкой.

— Значит, разница между мраком и тьмой очевидна, — сделал вывод Ирир, когда мы вернулись за стол.

— Я предупреждал! — зло и глухо процедил Фрей.

— Но ведь они тоже свои! И нас осталось так мало, нужны все, чтобы выжил Вайр, — заступился Ирир.

— Да, мы… зараженные мраком, создали Оплот и защищали тех, кто был не в силах, — поддержал его сумрак Леи. — Ройш выдержал натиск мрака, сохранил разум и душу, чем он хуже других?

— Ничем! И достоин! Но ты не видел, насколько ей плохо. Олесю потом наизнанку выворачивает от мрака, — злился Фрей. — Она точно ничем не заслужила подобные страдания.

Вернув себе человеческий вид и приникнув к своему мужчине, я подняла руку и прижала палец к его губам:

— Т-с-с, если я верно понимаю, таких как ты, рожденных с мраком, я без проблем смогу очистить. А вот первое поколение тех, кто заражен мраком, нам с тобой придется чистить вместе. Ты будешь меня спасть, а я их, — примирительно улыбнулась я. — Вместе мы обязательно справимся.

— Какая же хорошая и светлая девочка тебе досталась, Фрей! — похвалила Лея, с мягким, материнским одобрением погладив меня по плечу.

Все понимающая Лея с взглядом женщины, видевшей слишком много чудовищного, и обликом хрупкой молоденькой девушки-иномирянки с багровыми волосами и алыми глазами.

— Э-э-э… уважаемые вайры, давайте отложим нашу беседу до завтра, — попросила я, сотрясаясь от дрожи, — если можно, конечно.

— Нужно. Полагаю, кому, когда, скольким ты можешь помочь, решишь сама. — Строго ответил Фрей. Жестко посмотрел на соотечественников и еще строже добавил: — А то некоторые тут графики и очередь вздумали установить. Полагаю, теперь все убедились, что возможности Олеси имеют свои границы? И одно чудо от всех проблем Вайр не избавит!

— Я чудо? — хихикнула, наслаждаясь ощущением горячих ладоней Фрея на своей спине.

— Ты только мое чудо, ничье больше! — заявил мой вайр, крепче прижимая меня к своей груди.

— Спасибо за свет, свет Олеся! — просипел Ройш, оказывается, едва-едва очухавшийся от моей помощи.

Но почему не улыбается, как вчерашние двое, а словно ему…

— Вам больно? — удивилась я и вспомнила насильно избавленного от мрака Торшеса. — Простите…

— Сложно избавляться от мрака, который слишком давно и слишком прочно врос в твою душу и тело, — с трудом выдавил Ройш, сверкнув вишневыми глазами, в отличие от Юлженовых и Аршесовых, они не покраснели, но нашел силы улыбнуться: — Знаете, Олеся, есть такое понятие как наслаждение сквозь боль… вот сейчас я испытываю истинное и ни с чем несравнимое наслаждение. Впервые за сотни лет. Мне так светло и тепло…

Я смотрела на этого большого, сильного, с виду молодого мужчину с экзотически красивой внешностью, который сидел в мягком кресле и полу прикрыв глаза, явно испытывая боль, светло улыбался. Боже, что же за мир такой?! Тем не менее, моя тошнота ни в какое сравнение не идет с полученным результатом: мужчина, наверняка давным-давно потерявший всякую надежду, избавился от мучительного мрака, будто ослепший неожиданно прозрел и любуется миром. И ведь на Вайре столько ярких красок!

— Думаю, со временем мы все привыкнем к этой процедуре и уже не будет так плохо. Ни вам, ни мне, — надеялась я.

В конце концов, человек ко всему привыкает, а тут мы будем творить добро, чем не отличная мотивация? Настаивать на продолжении очищения никто не стал, наоборот, расслабились: видимо, были опасения, что я откажусь помогать «мрачным» вайрам. Несмотря на мое намерение уйти домой, посиделки продолжились. Никаких сложных разговоров и проблем — мы вели легкую и непринужденную беседу, потому что местные женщины оказались не только светом своих мужчин, но и душой компании, веселыми хохотушками и даже чуточку троллями. До своих мужчин им далеко, конечно, но они с удовольствием подтрунивали над соседями по столу. Не обидно, а весело и с тонким чувством юмора.

Новое утро в новом мире, а во мне все больше надежд, уверенности и душевной легкости копится. Вайр пусть и сложный мир, но нельзя не восхититься тем, что он дает. За окном плывут розовые облака, сияют далекие, такие необычно крупные звезды, но они больше не пугают, а вызывают восторженный трепет.

Другие миры… еще недавно волшебная сказка, недостижимое далекое будущее, а теперь — моя реальность!

Откинув одеяло, я села, поболтала ногами. Н-да, кровать высоковата оказалась. Сама виновата: ошиблась в расчетах. Бывает. Вчера после посиделок с жителями оплота мы вернулись домой ближе к вечеру. Домой! Как же это приятно звучит и ощущения… м-м-м… Во мне бурила энергия, своя собственная, недаром домашние меня «шилом» дразнили, и море той, что уже ежедневно выкачивала из вайров. Вот я и занялась благоустройством нашего жилища.

Фрей следовал за мной этакой флегматично-благодушной тенью, ему было откровенно плевать на мой дизайн его личного пространства. По принципу «чем бы дитя не тешилось». Силен мой невампир: на Земле любой мужик не то что за свою территорию, за свою драную футболку костьми бы лег и обвинил в рейдерском захвате, а мой — только шире ухмылялся. Чем разбудил во мне азартного и безбашенного чертенка. Научившись пользоваться кристаллами и энергией Вайра, я отпустила свою фантазию. Часа через три я с восторгом любовалась тем, что натворила. Прошу заметить, именно творила, а не вытворяла.

Фрей же, ухмылялся уже не так ехидно, когда бродил по своим трехуровневым просторам в минималистичном стиле, а сейчас кардинально изменившимся. Теперь дверь в наше жилище вела в старорусские хоромы. Стены, пол и потолки деревянные, даже с едва ощутимым хвойным запахом. Знай наших! И все это великолепие украшено деревянным кружевом — резными листиками-цветочками, животными, затейливыми завитушками. Огромные окна во всех комнатах украсили колышущиеся тоненькие нарядные занавески в мелкий зеленый цветочек. Вдоль стен старинная мебель разных культурных эпох: бюро из красного дерева с секретными механизмами и часами с музыкой, такое же экспонируется в Зимнем дворце; у окна столик-бобик, за похожим любила работать Екатерина Вторая; шкафы, комоды, стулья-кресла с резными спинками, табуретки. Я шла за Фреем и ловила себя на том, что иду по чуть трескучему паркету Большого Петергофского дворца, глазея на свой новодел. Ничего, привыкну!

Но наступившее утро от чувства, что я поселилась в музее, не избавило, а лишь усилило.

— Интересное у тебя представление о домашнем уюте, — раздалось у меня за спиной ехидно-насмешливое замечание.

Да, вчера перед тем как начать «творить», я пафосно заявила Фрею, что сделаю самый уютный и светлый дом. Оглянувшись, смерила насмешника хмурым взглядом. Правда скрываемая досада на себя же и смущение быстро забылись — залюбовалась собственным мужем. Его волосы, ставшие на Вайре винно-красными, в художественном беспорядке разметались по белоснежным подушкам. Крупный, поджарый мужчина, заложив руку за голову, вальяжно развалился на своей половине кровати, показывая себя во всей красе. И когда успел полностью раздеться? Вечером же в штанах ложился…

Нашу договоренность о разделении личного пространства он не нарушал. Точнее, как и прежде, ноги держал при себе, а вот его лапы и нос частенько оказывались в непосредственной близости от меня. Я попыталась вернуть хмурые нотки хотя бы в голос:

— С чего это вдруг ты решил обнажиться?

Но боже мой, как можно хмуриться и «недовольничать» на Фрея, такого горячего и сексуально привлекательного, что сердце невольно ускорили ритм, а ладони вспотели. Его идеальное, беспристрастно замечу, хоть и с непривычной светлой кожей тело, прикрыто уголком моего одеяла. Лишь условно скрывая самое интимное, причем на этих условностях мой взгляд позорно залип со жгучим интересом, тем более тот самый «уголок» приподнялся благодаря моему вниманию.

— Решил напомнить тебе, что на Ариме ты хотела меня чему-то научить. В интимной сфере… — чувственные губы Фрея расползлись в привычной коварно-хитрющей улыбке, оголяя белоснежные устрашающие клыки.

Щеки загорелись от смущения и злости, я тот момент отлично запомнила. Поэтому, насмешливо фыркнув, парировала:

— Помнится, ты слишком радовался, что тебе меня учить ничему не придется.

Фрей сел, отчего уголок одеяла сполз и перестал скрывать очевидное мужское желание.

— Ну почему же, я готов, — усмехнулся он еще коварнее. Потом вкрадчиво, с сильным гортанным и хищным «р» добавил: — Научить тебя послушанию, смирению, готовности всегда и во всем услужить своему сумраку. В общем, тому, что наши светлячки умеют с рождения…

От его самомнения и наглости я встала на колени и подбоченилась:

— Забудь о подобной ерунде! В этом плане я необучаема, поверь, знаю о чем говорю. Тем более одно дело — ваши светлячки, а мы, темные, — совсем другие.

Фрей неожиданно метнулся ко мне, протянув руку, я рефлекторно отпрянула, но он успел зацепить пальцем тоненькую лямку маечки и дернул.

— Ты обалдел? Зачем портить вещи, других-то нет! — возмутилась я, разглядывая порванную майку и свою полностью обнаженную грудь.

Не то чтобы тряпку жалко, но…

— Обалдел, слишком сильно хочу свою женщину, — его хриплый, страстный голос отвлек меня от разглядывания порванной майки.

Я подняла глаза на Фрея. Уф, до самых пяток пробрало от жадного, голодного, призывного взгляда, которым он поедал мою грудь. Как-то страшновато стало: если меня лишат невинности в таком состоянии, то, боюсь, дальше «исполнять супружеский долг» будет проблематично. В голову пришла мысль, показавшаяся вполне приемлемой и занятной. В лицо Фрею полетела подушка, потом вторая и третья. А я с визгом ринулась прочь из спальни. На втором уровне, где-то рядом с ванной-бассейном я вчера бросила платье. Надо срочно одеться, пока не поздно.

— Олеся… — неслось мне вслед совершенно не зло и не обиженно.

Нет, в том, как Фрей выдохнул мое имя, звучала укоризна: воодушевленная азартом охоты, демонстративная и явно мотивирующая меня еще быстрее шевелить конечностями и улепетывать.

— А-а-а… я нечаянно, я не хотела, ты сам виноват! — Орала я мечущейся по уровням тучкой с вытаращенными глазами.

Как обычно, вокруг моей бестелесной дымчатой сущности обвилось магическое багровое лассо и вынудило приземлиться и сменить форму. Мы случайно, а может и по умыслу Фрея оказались в спальне, у окна во всю стену, за которым медленно и царственно плыли облака. Запыхавшись, я уперлась в обнаженную грудь Фрея, животом чувствуя все его желания. Он мягко не давал мне отстраниться, придерживая за спину. Мы замерли, глядя глаза в глаза, еще более неожиданно улыбнулись. Я, вспомнив прошлый забег, а он — не знаю отчего. Хотя внутри у меня очень остро ощущались его чувства: нежность, щемящий восторг, снисходительная насмешка и с десяток других, от которых у меня дух перехватило, настолько было приятно, что именно я их причина.

Я перестала сопротивляться, приникла к его груди, ощущая как моя собственная без разделяющей нас ткани, касается его кожи. И задрав голову, любовалась глазами Фрея, теряя себя в пламени его глаз. Причем пламени не метафорическом, ведь радужка вайров — реально живой огонь кровавой магии.

— Боишься? — шепнул он сипло, мягко, заботливо.

Прильнула щекой к его груди, прячась от все подмечающих, умных глаз. Потом дернула плечом, не в силах подобрать слова, сказать, почему не могу перешагнуть границу, которая отделяет душевное принятие от физического. При этом сама его желала до звездочек. Эх, пришлось спросить о совершенно другом, лишь бы тему сменить:

— Фрей, одежду можно только самой магически создавать? Или где-то можно купить?

— Можно магически самим, можно и купить, — он отзеркалил мой вопрос. Большая и тяжелая ладонь осторожно легла на мой затылок, мягко помассировала, затем Фрей неожиданно предложил: — Пойдешь со мной на свидание?

Я почти голая, он — совсем, обнимаемся в спальне, у кровати, но вместо секса приглашает меня на свидание. Непостижимый и потрясающе интригующий мужчина мне достался. Я посмотрела на него с ироничной улыбкой:

— В другой мир?

Где можно купить вещи в мире, в котором выжили не больше пяти тысяч исконных жителей? Полубогов! Которые по щелчку пальцев все могут создать сами, да шатаются по другим мирам, будто на лифте по этажам перемещаются.

— В другой мы как-нибудь потом прогуляемся. А сегодня ограничимся Вайром, — ответил Фрей, но я догадалась, ощутила, что меня и сейчас ждет нечто особенное.

— Пойду, — кивнула в предвкушении интересного приключения.

Фрей щелкнул пальцами — и мы оба оказались одетыми. Он — в голубой рубашке из ткани, похожей на лен, с пуговицами из «топазов», таких же штанах и прихотливого плетения сандалиях; я — в небесно-голубом платье, подобном вчерашнему, под горлышко, длиной в пол, сверкающем мелким драгоценным бисером. Наверное, любимого моим личным модельером фасона. Даже босоножки на мне оказались блестящими. И главное — ничего не колется, не мешает, не жмет.

— Мне надо срочно в ванную умыться, — довольно крутанувшись, предупредила я и побежала готовиться к свиданию.

Первому в нашей супружеской жизни свиданию! Я подняла волосы и собрала в высокий хвост, чтобы аккуратно и красиво струились по спине. Опять покрутилась перед зеркалом и предстала перед довольным Фреем.

Увидев созданное им багровое окно портала, я удивилась, а вот когда мы вышли в другой комнате, похожей на офис, растерянно окинув ее взглядом, немного приуныла:

— Где мы?

Большой стол, стулья, стеллажи с коробками, кристаллами. Серый ковер и огромное окно во всю стену, за которым все те же розовые облака и спутники. Значит, мир тот же.

— Мы на Вайре, — подтвердил Фрей, покрутил пальцами — похоже сообщение отправил кому-то. И продолжил рассказывать: — Мы на другом континенте, на территории шаэдов…

— Кого? — опешила я.

— Шаэды были последними, чей мир мы разрушили, сгорая в безумии Кровавой жатвы. Тогда мои сородичи, еще сохранившие разум, осознали, что своих женщин нам больше не видать, а миров с подходящими нам физически и ментально расами почти не осталось. Своими руками уничтожили. Поэтому мы создали переход и спасли большую часть жителей Шаэда — предложили им часть своего мира взамен утраченного. Я говорил, что на Вайре два континента. Наш больше этого, но пустует. Ведь вайров осталось не более пяти тысяч. Второй мы назвали Шаэд. Здесь климат и условия жизни больше подходят шаэдам. Они сохранили свою культуру, традиции, менталитет, архитектуру — все то, в чем нуждалась их цивилизация. Язык тоже шаэдский. Мы здесь только как защитники появляемся…

— Защитники от своих же безумцев? — кашлянув, пробормотала я.

— Да, — грустно дернул уголком рта Фрей.

— Как вам удалось наладить с ними отношения, ведь вы погубили их мир?

Фрей пожал плечами, но увиливать не стал:

— В шаэдах нет ни капли магии. К сожалению. И живут они в среднем пятьдесят лет. Старый Шаэд мы разрушили более двух веков назад, за это время сменилось не одно поколение. В первые годы было тяжело всем, фактически мы все выживали как могли. Но они помнят не о том, что мы уничтожили их мир, а как защищали их ценой своих жизней здесь, на Вайре, от таких же монстров, какими являемся сами. По всему Шаэду, как и в Оплоте размешены тревожные сигналки: появится перешедший грань мрака вайр, будет схвачен стражами. В стражах молодняк из вайров, десять лет службы на Шаэде — обязательное условие для получения статуса совершеннолетнего. Причем, условия установлены не шаэдами, а нашими старейшинами, чтобы юнцы помнили, знали в чем наша вина. И чем страшен мрак. Гибелью мира…

— Они похожи на вас… на нас? — свидание становилось все более интригующим и необычным.

— В общем — да, — Фрей читал мои чувства как собственные и улыбался, радуясь моему интересу. — Опять же, к сожалению, шаэды только частично совместимы с нами. Мы без проблем можем иметь с ними физическую связь… интимную, но дети от нас не родятся. И семью создать с ними тоже не получится, поэтому наши мужчины заинтересованы в шаэдках исключительно как в половых партнершах. Сами шаэдки не прочь разнообразить свой сексуальный опыт со зловещими кровавыми стражами, заодно получить от этой короткой, но страстной связи максимум выгоды. Наши мужчины умеют быть благодарными и щедрыми даже за каплю светлых чувств…

Договорить он не успел, в дверь осторожно постучали, затем она распахнулась и явила… очередного иномирца. Я даже рот приоткрыла, до того было удивительно разглядывать гуманоида: среднего роста, примерно метр семьдесят пять, сухощавого телосложения, в почти привычном мне деловом костюме стального цвета. Даже обувь на нем «родная» — остроносые туфли. Две ноги, две руки с пятью толстыми пальцами — три противопоставлены двум. Лысая безволосая голова со смешным с хохолком на макушке, не бритая лысина, а вполне себе естественная, матовая, безволосая кожа желто-зеленого оттенка, будто заживающий синяк.

Лицо… одним словом, широкое, и в деталях, и в целом. Немного смахивает на ящерицу. Тонкие губы и слишком широкий рот, но неуверенная улыбка незнакомца обнажила зубы, обычные. Нос прямой и приплюснутый, с трепещущими ярко выраженными крыльями. Широко расставленные, чуть раскосые глаза тянутся к вискам с возрастными морщинками. Ярко-зеленую радужку разрезает пополам серп вертикального зрачка. Смазанные линии скул и челюсти с подбородком, немного покатый лоб, пересеченный еще парочкой глубоких морщин. Хохолок, брови и ресницы зеленого цвета, что в сочетании с желто-зеленой кожей только добавляла яркости как глазам, так и общему впечатлению от этого шаэда.

Я бы могла с уверенностью сказать, что мужчина, как бы в России сказали, в возрасте, лет шестидесяти. А там кто его знает? Может здесь год за два или в среднем пятьдесят по причине эпидемий и тяжелых условий жизни. На моей родине в начале девятнадцатого века в среднем сорок лет было. В общем, непривычный мне, землянке, но в целом нормальный тип неприятного впечатления не произвел. Наверное, если бы я попала в их мир, то при отсутствии альтернативы и из боязни одиночества, смогла бы и с шаэдом семью создать. Был бы характер приемлемый.

— Темный Фрей, вы, наконец, вернулись? — вежливо, с надеждой и, наверное, искренним уважением спросил незнакомец.

Я приятно удивилась, что знаю и этот язык, молодец Фрей, обо всем позаботился.

— Риз Шардан, я приятно удивлен, что вы живы и по-прежнему на службе, — улыбнулся Фрей, используя уважительное обращение к мужчине.

— Я не мог оставить свой пост, пока мой начальник не вернется, — не обиделся Шардан и радостно похвалился, — за ваше отсутствие успел выдать двух дочерей замуж и обзавестись несколькими внуками. Вы долго путешествовали, темный Фрей.

Мой муж хмыкнул, притянул меня к себе и с распирающей его гордостью пояснил:

— Простите, риз Шардан, действительно пришлось побегать, пока нашел свою истинную. Знакомься, мой свет Олеся.

Мы с Шаэдом по-японски поклонились друг другу. Затем он трогательно поднял необычные руки, обращаясь к Фрею:

— Так вы теперь, стало быть, не темный, а сумрак?

Еще вчера Фрей думал, что не заслужил этот статус, а сегодня кивнул с довольной улыбкой.

— Пусть Высшие Шаэда и Вайра пошлют вам много сыновей, а нам — защитников от Мрака, — пожелал Шардан, искренне и от всей души.

— Надеюсь на их поддержку, но и сам постараюсь не подвести свой свет, наделаю ей детей побольше! — Фрей заставил меня поперхнуться.

Что Шардан, что сам Фрей, будто сговорившись, снисходительно наблюдали, как я, прокашлявшись, укоризненно-возмущенно сверлила мужа взглядом.

— Может быть, подать вам прохладной питчи с закусками? — видимо, вспомнил о правилах гостеприимства пожилой иномирец.

— Нет, благодарю. — Фрей легонечко щелкнул меня по носу, чтобы не морщила на него. — Хочу показать своему свету ваш город. Пройтись, посмотреть, что изменилось, зайти в интересные места. А то засиделись мы дома, заскучали.

— Отчет о проделанной за годы вашего отсутствия работе сегодня вам не нужен? — с понимающей улыбкой уточнил Шардан.

— Нет, я уверен, мое дело, благодаря тебе, только процветает, — ответил Фрей. И неожиданно поинтересовался: — Шардан, посоветуй-ка мне хорошую едальню, где будет не стыдно покормить свою женщину.

— Двумя перекрестками ниже «Шарушо» — очень приличное заведение. Я могу связаться с ними, чтобы подготовили для вас самое красивое место, — предложил Шардан. Фрей кивнул, и шаэд с поклоном добавил. — Подробный отчет по делам компании будет у вас завтра. Мы развили предложенное направление по ларуско, вы оказались правы, отличный материал, сейчас один из самых востребованных в производстве…

Я почти не слушала Шардана, ошеломленно переваривая тот факт, что на Вайре помимо вымирающего коренного вида, живет еще одна раса. Она ходит в деловых костюмах, живет в городах с перекрестками, едальнями, производствами, выдает дочерей замуж и радуется внукам! Когда шаэд вышел, я хрипло спросила у Фрея:

— У тебя оказывается есть собственная компания? Ты занимаешься бизнесом? Зарабатываешь деньги, а не только все щелчком пальцев создаешь?

— Не знаю, что такое бизнес. Надо полагать, дело? Да, щелкать пальцами скучно. У каждого вайра есть обязательные дела и занятия в свободное время, которые вносят в жизнь разнообразие и интерес, — пояснил Фрей.

Я растерянно подошла к окну и едва не прилипла носом к стеклу, увидев с высоты примерно девятого этажа настоящий город: люди, улицы, дома, перекрестки! И невольно восторженно выдохнула:

— Там обычные улицы… как на Земле, и люди ходят…

— Не люди, а шаэды, — поправил Фрей.

Но одежда, целеустремленный шаг и сосредоточенные лица или наоборот расслабленные лица и вальяжные походки — все это создавало иллюзию пребывания на Земле. В конце концов, зеленоватый цвет кожи — мелочи! На моей родине тоже много рас проживает и народов. Я улыбалась, глядя на играющих на тротуаре девчонок. В отличие от Шардана и других мужчин шаэдов, женщины щеголяли ирокезами и густыми хвостами, спускавшимися у некоторых ниже лопаток.

Следующие несколько часов прошли для меня как в счастливом дурмане. Мы знакомились со служащими компании Фрея, занимающей, как оказалось, не только большое здание, куда мы вышли из портала. Я всем радостно кланялась, улыбалась, представлялась. Потом гуляли по улицам, обедали во всамделишном ресторане с официантами, вином, отлично сервированным столом и деликатесами. В торговом центре я накупила кучу одежды просто потому, что она походила на земную. Только против духов Фрей категорично высказался — испортят мой природный аромат. Ну и ладно, у нас в универе препод был, сразу предупредивший, чтобы к нему на занятия не «душились», во избежание аллергической реакции. Покупки Фрей порталом отправил домой, и мы продолжили гулять.

Я осматривалась, расспрашивала, проводила аналогии и пришла к выводу: судьба, пожалуй, преподнесла мне подарок. Не простой, а на долгий срок. В мыслях рушились стены, падали сломанные кандалы, теснились мечты, планы и надежды. Ведь еще вчера вечером я, лежа в кровати с мужем, боялась думать о будущем, исходя из фактов, что на Вайре пять тысяч жителей. В основном одинокие и отравленные мраком мужчины, причем, натуральные хищники. Соответственно собственник Фрей не позволит мне вести привычный образ жизни. Вот и ломала голову, чем бы заняться весь день, каждый день, из года в год долгой, теперь еще и бесконечной жизни.

Чистить мужчин от мрака? С учетом того, что мои возможности не безграничны, я смогу заниматься этим бесспорно важным и полезным делом от силы час. Одного инициированного мраком в день, ну двоих рожденных с ним — максимум, что я осилю. Дальше меня разорвет на мелкие кусочки.

Вести образ жизни гламурной красотки богатого мужчины? Это на Земле приемлемо, даже запросто, там есть салоны красоты, фитнес центры, магазины и подружки в социальных сетях, с кем можно обсуждать все что хочешь и не хочешь целыми днями и выкладывать фото. Но я-то выросла с другими жизненными установками: хочешь иметь свое мнение, независимость, свободу и интересную жизнь — получи достойное образование и найди работу по душе, и будут тебе бонусы пропорционально доходам. Мои многодетные родители не зацикливались на семье полностью. Как-то так у них получалось совмещать приятное с полезным и необходимым.

Попав на Вайр с его реалиями, я растерялась: как жить дальше? Бесцельная жизнь угнетает. Вайрам ли этого не знать, ведь, как признался Фрей, многие из них кочуют по мирам, открывая новые, лишь бы осуществить свою цель, мечту, желание — обрести семью. Потому что все остальное им доступно по щелчку пальцев.

И вот, свершилось чудо — я обрела и семью, и цель в новой жизни!

— Мне можно получить здесь образование? Найти работу по душе? Стать, наконец, полноценным адвокатом? — загорелась я, остановившись посреди улицы и с надеждой глядя в лицо Фрею.

— Олеся, свет мой, какой смысл тебе учиться? — удивился Фрей. — Я за день вложу в тебя шаэдскую программу обучения по любому, да хоть по всем направлениям. Каким только захочешь!

Я поджала губы: ну вот, рушит мне цели и планы. Но, чуть поразмыслив, наставительно высказалась:

— Ну хорошо, разочек помочь мне можно. В конце концов, я на Земле получила прекрасное высшее образование. Уверена, здесь оно пригодится. Но наших детей я не позволю расхолаживать. Пусть учатся, как положено, чтобы были ответственными! Халява до добра не доводит!

Сказала и следом в голове прозвучал мамин голос, она так же учила. Любимая моя мамочка, эх… В душе разлилась грусть, светлая и чистая.

Фрей притянул меня к себе, бережно поднял мой подбородок и с мягкой улыбкой заметил:

— Дорогая, ты забыла, что мы можем все создать. Все делать магией, а не руками. Поэтому нас учат совершенно иначе и совершенно другому.

Я примирительно махнула лапкой:

— У нас и детей еще нет, поговорим о них после.

— Жаль, очень жаль, вот где мы непростительно халявим! — усмехнулся Фрей.

Покраснев, я отвернулась и увидела необычное строение. Улица поднималась в гору и как раз наверху, на фоне уже вечереющего неба и багровых облаков, высился храм — воздушный, сверкающий красными бликами на многочисленных гранях архитектурный шедевр, будто из цельного алмаза, устремленного в небеса блистающим треугольным куполом.

В моей голове прозвучала фраза из прошлой жизни: «Зачем нужна дорога, если она не ведет к Храму?»

— Это храм? — зачем-то спросила я, хотя сразу поняла, что этот гигантский кристалл ничем другим быть не может.

— Да, Храм Всех Богов, — глухо подтвердил Фрей. — Он стоит здесь тысячи лет, построенный вайрами еще до войн, мрака и Кровавой жатвы.

— Зайдем туда? — попросила я.

— Обязательно, — кивнул Фрей и, к моему облегчению, не испытал по этому поводу негатива, только легкую грусть.

Поднявшись по ступеням, мы с Фреем остановились в арке входа, разглядывая храм, сверкающий и светлый. Внутри, как и следовало ожидать, меня встретило наполненное переливами света, слепящее пространство, плавно сужающееся вверх четырьмя конусовидными гранями. Перед нами змеились десятки выступающих из воды и отполированных до зеркального блеска дорожек, вдоль которых прямо из воздуха зависли тоненькие кристальные пластинки. Фрей указал мне на огромные чаши у входа, наполненные длинными палочками, две подал мне, две взял себе и пояснил:

— Выбирай тропинку по душе и ступай по ней. Думай о сокровенном, мечтай, проси, моли… за себя, родных и близких, но только за тех, за кого прямо сейчас просит твоя душа. Это должно идти от самого сердца, рваться из глубины, тогда тебя услышат. Возможно…

— А ты? — забеспокоилась я и невольно сжала его руку.

— Мы встретимся в сердце храма, не волнуйся, — чему-то обрадовался Фрей.

Судорожно вздохнув, я шагнула на тропинку, куда тянуло сильнее остальных. Стихли звуки, тишину нарушало лишь журчание воды и дуновение ветра. Свет согревал мое лицо, хотелось задрать голову, зажмуриться и постоять так хоть чуточку, пребывая в состоянии душевного покоя. Но меня ждет Фрей…

Сначала я робко, а потом увлечено, уверенно била палочками по кристальным пластинкам, извлекая нежный хрустальный перезвон, вплетавшийся в песню ветра и воды и постепенно, исподволь проникавший в мое сердце, глубже и шире. И чем дальше я шла, тем больше грязи, горечи, темноты рвалось из моей души…

Затем вспомнилась Земля, родная, любимая, сейчас, вдали, вся сине-зеленая, прекрасная. Теплые родные глаза мамы и папы, смех сестер и брата, племянниц, которые стали мне лучшими подругами. Веселое время студенчества, и тот летний день с грозой, когда я умерла. Сама собой вырвалась из горла мольба за мою оставленную на Земле семью, пусть им там будет хорошо. За мою родину. Я молилась за каждого и за всех.

Затем я громко, отчаянно колотила по кристаллам, моля прощение для Вайра и его детей. Ведь мне здесь жить, мои будущие дети — дети Вайра. Пусть Рахель окажется права, что боги простили мой новый мир. Я мечтала, чтобы как можно больше проклятых мраком и тьмой здешних мужчин обрели свой свет, семью и счастье. Чтобы в сверкающих, но слишком пустых коридорах Оплота все чаще и громче раздавались детские голоса. Чтобы мы с Фреем были счастливы друг с другом. Удивительно, но каждая моя мольба сопровождалась разным звучанием кристальных пластинок. Словно на Пасху гремели хрустальные колокола, рождая в душе трепет и счастье. И уверенность, что все так и будет!

Когда подумала, что выплакала всю боль, перед мысленным взором всплыла солнечная девушка Велина Летняя, что лежала обнаженной на алтаре в храме Церры. Чье имя и тело украла Черная Лесира. Вспомнила с каким кромешным ужасом душа той девушки отшатнулась от проклятого и проданного дальмейну тела — предпочла уйти в небытие света, но не согласиться на тьму. Из глубины моего сердца вырвалась мольба ко всем богам и мирозданию за ее несчастную душу. Хрустальный перезвон одобрительно вторил моим мыслям: заслужила, будет тому светлячку счастье.

Просила за Малезию с сыновьями, даже Иора с Дашейном помянула, хотя те маги и сами справятся. И переливчатый насмешливый перезвон подтвердил: справятся, справятся… Так это что же, сами боги со мной говорят?

В окружающем меня ослепляющем свете показался, как это ни смешно и странно звучит, просвет. Я завершала свой путь мольбы, когда неожиданно вспомнила обещание, данное из сострадания, жалости и сочувствия под влиянием ситуации Элиану, истинному Лесиры. Мужчине, сделавшему неправильный выбор, которого предала женщина, ради которой он умер. Я передала грусть, печаль, сожаление, что испытывала совершенно непонятно почему. Ведь он убийца, своих и чужих. И добровольно пошел на это. Но забыть его тускнеющие глаза и слова, что любовь — это смерть, не смогла. Поэтому, робко ударив своими палочками, все же попросила за него. Попросила простить его душу и подарить шанс — любовь к другой женщине, достойной. Но кристаллы молчали, не издали ни звука. Ни малейшего. Подтвердив тем самым, что здесь со мной говорят Высшие. И решают чужие судьбы и проблемы. Поэтому решилась еще и еще раз постучать, позвонить, потому что мы все совершаем ошибки. И делаем неверный выбор. Но иногда все же получаем второй шанс…

Из царства слепящего света я вышагнула на круглую площадку, прямо в руки Фрея. Хотя счастливо улыбаться меня заставил не он, а неуверенный, но согласный тоненький перезвон хрусталя, что звенел мне в спину. Возможно, у Элиана все же будет шанс на перерождение и любовь?

— Получилось? — Фрей улыбнулся мне в макушку.

Прижавшись к нему, переполненная тысячами разных эмоций, я выдохнула:

— Да! Это было невероятно!

— Хочешь что-то еще? — шире улыбнулся Фрей.

— Да, — призналась и задумалась, — я раньше мечтала о красивой свадьбе, венчании в храме, но здесь все иначе. Но хочется настоящего бракосочетания, чтобы как в сказке, с божественным благословением. Чтобы не только верить, но и твердо знать: я замужем! По всем законам.

— Куда уж законнее, чем истинная связь? — удивился Фрей.

И я было хотела замять тему, сказать, что мне этого «знания» достаточно, как вокруг все вспыхнуло. Грянул колокольный звон. Следом мы с Фреем, ослепленные, отпрянули друг от друга и зашипели, схватившись за свои запястья. Мгновение-другое — свет поблек, перед глазами перестали плясать радужные пятна, я, сдвинув рукав, ошарашенно уставилась на светящийся растительный «браслет» на запястье:

— О боже, что это?

Кожа покрылась болезненными мурашками, я боялась прикоснуться к странной тату. И тут прохрипел Фрей:

— Нас благословили, как ты и просила.

Он почему-то стоял на коленях и цветом лица походил на шаэдов — желто-зеленый. Надо полагать, это благословение далось ему гораздо тяжелее, чем мне. Представляю, как тяжко ему, от рождения темному. Можно сказать, от природы мрачному. Я тоже упала на колени и обняла его за шею:

— Прости… прости пожалуйста…

— Не за что, я даже рад. Боль сейчас пройдет, зато брачная метка останется навечно! — Фрей сжал меня в объятиях. А потом торжественно до зубовного скрежета, моего, потому что собственником от него несло до неприличия, заявил: — Ну теперь ты точно моя до донышка души! Я тебя не только из-под земли достану, но и в другом воплощении отыщу.

— Дурной мой, — хихикнула я и меня вдруг отпустило: — Я твоя, а ты мой, хоть и не вампир!

— Домой? — устало не то предложил, не то попросил Фрей.

Н-да, качественно его светом божьим приложило…

— С удовольствием!

Остановившись у трех огромных кристаллов, я любовалась окружающим пейзажем. Хотя пейзаж, по моему мнению, оставлял желать лучшего: сплошь горы, камни, кристаллы и никакой растительности. Прямо даже грустненько стало.

— О чем задумалась, Перчик? — громко спросил Фрей, перепрыгивая с камня на камень, спускаясь ко мне с пригорка.

Рассеянно поглаживая один из трех теплых и громадных каменюк, я пожала плечами, не в силах облечь в слова свои мысли. Вчера мы были на Шаэде и многое в моей дальнейшей судьбе прояснилось, отвалилась часть самого тяжелого груза. Сегодня меня вновь пригласили на свидание, на этот раз — по окрестностям Оплота. За спиной сверкал в лучах местного светила кристальный город, буквально вырезанный в горном массиве, состоящем из нескольких вершин. Отсюда это архитектурное чудо казалось чертогом богов, правда, по словам Фрея, большей частью пустующим. Рассчитано было на сто тысяч жителей, но выжили лишь пять, да и те не все, многие скитаются по другим мирам.

Хотя, нет, мысль наконец оформилась, чего же я хочу. Веселья, радостей, любви, ну еще чего-нибудь вкусного и пока не забытого из родного и светлого прошлого. В голове сама собой рисовалась картинка, как вся моя многочисленная родня пару месяцев назад отмечала получение мной честно заслуженного диплома. Как приехали на Финский залив, выбрали живописное место в сосновом бору, на берегу. Погода, на редкость хорошая, солнечная, радовала. Сидели в удобных креслах-лежаках и пили холодное пиво из толстых запотевших кружек, над которыми возвышалась пышная белая пена. На сдвинутых раскладных походных столиках красовалась и благоухала копченая рыбка, свежесваренные креветки, хрустели сочные огурчики маминого посола. Тогда еды взяли столько, что много пришлось обратно домой увозить…

Я отчетливо вспомнила, как, уютно расположившись на лежаке, под мягкий шум накатывающей морской волны, шелест ветра в соснах, разговоры и улыбки родных лениво тянулась то к тазику с креветками, то к огурчикам, то к копченой семге и кижучу.

— Ого, сколько у тебя отличных идей! — отвлек меня от душевных и вкусных воспоминаний восхищенный присвист Фрея.

Я изумленно вытаращилась на преобразившийся пейзаж: метрах в десяти от меня плескалась вода, не море, конечно, но вполне симпатичное горное озерцо; за спиной стремились проткнуть небо высоченные сосны, смолистый запах которых моментально пробрался в мой нос; на берегу, прямо как я мечтала, появилась пара пляжных шезлонгов и туристический столик с вожделенными вкусняшками.

Фрей поднял кружку, демонстративно крякнув от ее тяжести, и понюхал содержимое. Затем с уважительной, восхищенной улыбкой протянул:

— Ну ты сильна! За раз новичку такую всеобъемлющую натуру создать — воду, еду, предметы… надо было очень постараться!

— Ура, живе-ем! — радостно завопила я, в полной мере осознав, что сотворила, хоть и почувствовала себя как выжатый лимон. И тоже поторопилась к столу.

— Это точно можно есть и пить? — нетерпеливо уточнил Фрей, жадно принюхиваясь к пище моего мира.

— Конечно, нет, самой мало, — деловито ответила я, а увидев, что мой мужчина расстроился, расхохоталась.

— Олеся, ты же лопнешь, — он попытался меня поддеть с наигранной укоризной.

Я ответила достойно, как на моей родине:

— А ты налей и отойди.

Мы быстро разделись и искупались в теплом, в отличие от оригинала водоеме, затем развалились на шезлонгах и принялись за угощение.

Доев очередной кусок рыбки, Фрей довольно признался:

— Знаешь, мне все больше и больше нравится твой мир!

Посмотрев на запотевшую кружку, он допил последний глоток пива и с заискивающей надеждой протянул мне ее снова наполнить.

— Только не говори никому! — предупредила я, выполнив его просьбу.

— Жадина! — хитро усмехнулся Фрей.

— С кем поведешься от того и наберешься, — хихикнула я.

В общем, второе свидание прошло еще круче, чем в Шаэде. И с неменьшими перспективами, ведь я поняла, что на Вайре действительно можно все, только пожелай и поделись энергией. И уж если мне приходится ежедневно переполняться этой самой энергией, то почему бы не развернуться во всю мощь своей фантазии?

Домой мы летели каждый на своих крыльях. Мои темно-серые вполне меня устраивали, полет добавлял к приятным воспоминаниям эйфории. Настроение зашкаливало, хотелось обнять весь мир со всеми его обитателями и поделиться счастьем.

Фрей весело поглядывал на меня и посмеивался, но я чувствовала, что в моей груди, под сердцем, поселились его чувства и эмоции. Теперь я легко их разграничивала со своими и чем дальше, тем отчетливее, ярче, полновеснее их ощущала. Сейчас Фрей упивался моим счастьем, наслаждался им, учился испытывать не жажду убийства, а обычные человеческие радости. К примеру, как и я, познавал любовь, правда не ко всем и всему, а только к одной. Ко мне!

Возле наших хором, как я назвала бывшее жилище Фрея, мы с ним напряглись. У порога уже выстроились «очередники»: шестеро вайров, пятеро рожденных с мраком и один инициированный. Вереница холостяков ко мне Фрея, мягко говоря, не обрадовала. Банально испортила ему настроение, если судить по тому, как резко вымерзло у меня в «закутке» его эмоций. А я опасалась: вдруг кто-то из этих кровавых чудовищ, шагнет за грань мрака и сойдет с ума окончательно. Хотя прекрасно понимала, что суровым и всемогущим полубогам крайне неприятно прибегать к помощи чужой женщины. Да и вообще, в их ментальном мире женщины — самые слабые и нуждающиеся в защите существа, а тут они вынуждены просить помощи у одной из них. Беспредел!

— Пожалуй, мне нужен отдельный кабинет или рабочий офис для приема клиентов, — натянуто спокойно проинформировала я всех сразу и Фрея в частности, приземляясь и убирая крылья. — Не дело это — водить работу в дом.

— Рядом пустующее помещение, можем занять и переделать под твои нужды, — несколько оживился Фрей.

— Назовем комитетом внутренней безопасности… КВБ, — вежливо улыбнулась я разглядывающим меня мужчинам, пытаясь сгладить общее напряжение.

И мысленно хихикнула. Ведь было дело — в тайне мечтала работать в закрытых государственных структурах, служить отечеству… погоны там… важные дела. Увы, не взяли. Не то моральная, не то физическая подготовка подкачала. Зато теперь моя мечта сбылась, но, как обычно, не так, как думалось. Тем не менее теперь у меня собственная контора на три буквы, хе-хе.

Часа два мы дружно обустраивали соседнее помещение под КВБ. И я служила Вайру — очищала мужчин от мрака и, выплескивая его, создавала просторный, удобный, рабочий кабинет. Вышло как у Андрея Григорьевича, владельца адвокатской фирмы, где недавно проходила испытательный срок. Можно сказать, «слизала» дизайн и оформление его солидного, дорого-богато отделанного в песочно-кофейных тонах кабинета, где не зазорно принять клиента любого уровня и достатка.

Мужчины осматривались, приподнимали брови в приятном удивлении, а я про себя пищала от восторга: «Да-да, мы, земляне, такие, все «могем» и все умеем! Знай наших!»

Фрей наконец-то широко улыбался, глядя на меня из-под полуприкрытых алых ресниц, даже изморозь под сердцем растаяла, сменившись на теплое обожание и нежность.

Когда последний на сегодня «грязнуля» ушел, я с чувством выполненного долга, едва не переваливаясь с ноги на ногу, как тот мультяшный волк из «Жил-был пес», обожравшийся на свадьбе, побрела домой, благо рядом. В гостиной решила, что надо бы переодеться и принять душ после трудового дня, но столкнулась с проблемой. Недовольно глядя на много… много… много ступеней на разные уровни, где у нас ванная, спальня и прочие важные в данный момент помещения, проворчала:

— Знаешь, дорогой, начинаю ловить себя на мысли, что фантазии далеки от реальности. И просторно не значит удобно и уютно.

Поэтому в очередной раз переделала жилплощадь. Оптимизировала. Старорусский стиль с деревянной отделкой и мебелью оставила, но в облегченном варианте — все легкое, светлое, без тяжелой старинной мебели и нависающих балок. У меня получилась квартира квадратов двести с необходимыми комнатами и помещениями. Даже побегать места хватит, если приспичит.

Фрей, уже не сдерживаясь, смеялся, явно забавляясь за мой счет:

— Боги, как же без тебя было скучно жить, ты не представляешь! — подтвердил он мой нелестный вывод.

— Тебе хоть понравилось на этот раз? — с надеждой спросила я, махнув рукой на одноуровневые хоромы улучшенного дизайна.

— Безумно! — голосом как у Фрекен Бок протянул Фрей. Вот зараза!

Но его веселье прервал очередной звонок — вызов к старшим Оплота. В их число входит и Ирир, как мне сказали.

— Побудешь одна или со мной пойдешь? — стерев улыбку, заботливо уточнил Фрей.

— Нет, я лучше своими женскими домашними делами займусь, чем пойду слушать ваши очень важные мужские разговоры, — покачала я головой с виноватой улыбкой.

Я не политик и не предприниматель, мне дела местных шишек пока не очень интересны. Лучше постепенно, по мере сил и времени буду втягиваться в социум. По словам Фрея, он, как и остальные, работает на благо Оплота и всего Вайра. Ведет дела с Шаэдом, где у него своя компания. Как я поняла, помимо торговли, они заняты другими делами, которых у всех вайров, на самом деле, по горло, ведь холостяки стараются не использовать магический резерв, чтобы не будить в себе темное лихо.

Фрей ушел, а я занялась приятными мелочами в доме. Добавила кучу подушек, пледов и покрывал. Вазы с крупными и яркими живыми цветами расставила, буду подпитывать, чтобы быстрее опустошать собственный резерв для помощи вайрам. Террасу устроила, разбила клумбы с цветами и кустиками, даже фонтанчик сделала и минут десять наслаждалась его журчанием и ароматом садика.

Перебрала свой гардероб, разложила все по местам, опять же создав кучу мелочей, о которых не помнила на Шаэде. А сейчас не жалея тратила энергию, развешивая фривольные халатики из шелка и нижнее эротичное белье. Новый зеленый комбинезон на молнии, щедро украшенный камешками, с длинными рукавами и штанами на резинках у щиколоток я сразу надела. В комплекте с изумрудными кедами удобно, красиво и в местном сверкающем стиле. Буду надеяться, Фрей оценит по достоинству.

Посидела немного, огляделась и, оставшись довольной улучшайзингом, решила прогуляться по Оплоту. Фрей мне ничего подобного не запрещал, а все, что не запрещено, — разрешено! Тем более я тучка, а не медведь, без проблем исчезну при возникновении любой опасности. Только мужу записку оставить надо, пока их связью пользоваться не научилась.

Чувство счастья не покидало меня. Здесь, на Вайре, каждый день теперь походил на праздник. Столько чудес, красоты, столько ярких эмоций переполняли меня. И чувства к мужу оживали, пробуждались, захватывали. Любовь к Фрею крепла, прорастала в душу и сердце. Еще и подпитывалась его чувствами, которые подстегивали мои собственные, захлестывали, порой накатывая мощными волнами. Но у меня характер такой, я должна сама решиться на последний шаг к чему-то, даже если он край как нужен, жизненно необходим. Я должна сама его сделать! Любое подталкивание и давление лишь отсрочит его, оттолкнет! И как же мне повезло с мужем. Да, сначала Фрей пер как танк, но, надо отдать ему должное, быстро разобрался с нюансами моего характера и терпеливо ждет.

— Чудовище мое любимое! — шепнула я, невольно улыбаясь собственным мыслям о Фрее.

Совершенно неожиданно я оказалась в хорошо запомнившемся зале перехода. Оглядываясь, я добрела до пентаграммы и обошла ее кругом, но не заступая за границы. Подсознательно опасалась: вдруг сработает и утащит меня в неизвестность, подальше от Фрея. Не хочу! Ни за что! И никогда! Мне с ним замечательно, комфортно, безопасно, тепло, светло, радостно! И вообще, он — мой! Я — его! И его мир меня устраивает, да после аримских мытарств здесь просто курорт и до вполне цивилизованного Шаэда рукой подать, вернее порталом воспользоваться.

Постояв минутку, улыбаясь своим приятным мыслям, я вернулась к реальности. Ничего интересного в зале перемещений не увидела. Зал как зал, арочные проемы ведут на естественную площадку горного плато. Я уже развернулась и направилась к коридору, из которого пришла, но вдруг задрожало пространство. Слишком знакомо, дальмейн его забери, словно сам первозданный мрак завибрировал, разрывая ткани бытия и времени.

Несколько мгновений растерянности, пока я прислушивалась к своим ощущениям, сыграли против меня. Воздух над пентаграммой разрезала багрово-черная щель и стремительно расширилась. Из нее буквально выпали трое незнакомцев — красноволосых вайров. Глядя на них, огромных, усталых и злых, с вишневыми от бушующих в них мрака глазами, я ужаснулась — оказалась наедине с хищниками. Расслабилась, дура.

Тишину Оплота взорвал рев сирены — сработала тревога. Мало того один из прибывших, похоже, переступил черту, полностью погряз во мраке. Потерялся в его безумии. Потому что, ступив на Вайр и вдохнув его живительной, для кого-то, энергии, один из них, до того поддерживаемый товарищами под локти, содрогнулся и, запрокинув голову, заревел раненным зверем. Голодным, обезумевшим зверем, готовым убить любого, кто окажется рядом.

Его спутники еще не заметили меня, сжавшуюся, втянувшую голову в плечи и замершую в нескольких шагах от пентаграммы, опасаясь пошевелиться, чтобы не привлечь внимание. Они пытались совладать с безумцем, изо всех сил налегая на него, прижимая к полу и заламывая его руки. Ругались, когда тот их сбрасывал и ранил, опять и опять наваливались, и ведь вполне могли бы убить, но упрямо обездвиживали. Спасали!

Тряхнув головой, я сменила форму и тучкой ринулась к ним на помощь. Тем временем из порталов, как и при нашем с Фреем прибытии, в зал выходили стражи оплота. Фрей первым буквально выскочил, в ужасе озираясь и заревел:

— Олеся!

Но я уже была рядом с целью. Привычно укрыв своей тьмой поверженного безумца, я старательно вытянула из него потоки мрака. Омерзительно грязного, вымораживающего, вызывающего тошноту, но, хвала Мирозданию, не бесконечного. Я с облегчением выдохнула облачко пара, так холодно внутри было:

— Первый готов!

Потом под ошарашенными взглядами двух спутников прибывшего «буйного» занялась их очисткой. И почти закончила с ними, когда меня магическим лассо «заземлили», вынудив сменить форму и шмякнуться на пол.

— Какого… — договорить я не успела.

Передо мной во весь рост нарисовался свежеочищенный возвращенец с нездоровым фанатичным огнем в глазах и восторженно заявил:

— Ты моя! Истинная!

— Нет-нет, ты ошибаешься, — я отпрянула от него.

— Она моя истинная! — проревел Фрей, и вайра с необоснованными поползновениями багровой волной отнесло от нас на безопасное расстояние.

Заодно и двух его спутников, которые таращились то на меня, то «уходили» вглубь себя, похоже, тоже в шоке были и пытались выяснить, каким образом очистились от мрака. Ведь ранее это способна была сделать лишь истинная. Или «светлячок» из женщин вайров. А я ни та, ни другая. Полный разрыв шаблона.

Фрей встал рядом со мной, если бы не толпа его сородичей, наверняка бы обнял со спины, как обычно делал. Но сейчас он опасался за «тылы» и держал всех в поле зрения, сходя с ума от ярости. Вон клыки полезли, явно с трудом сдерживается, чтобы не перекинуться в полноценную боевую форму и порвать тут всех как Тузик грелку. Следом к нам примкнули Юлжен и Аршес, затем Ирир, другие вайры, которых я чистила от мрака.

— Она только Фрея и ничья больше! — громко, назидательно-наставительно объявил прибывшим на родину Ирир. — Но способна спасать наши души от мрака.

Не-мой-истинный, только-только начал приходить в себя. Смотрел на меня с дичайшим голодом, яростью, несогласием с Ириром. Но с каждым мгновением тяжелым туманом нависшей тишины, нарушаемой шумным, яростным дыханием Фрея, взгляд несчастного мужчины гас, в нем словно умирали чувства и эмоции. Умирала надежда!

— Дикей, — обратился к нему Юлжен, — нам всем повезло — боги уничтоженных миров простили Вайр, нам послали Олесю, ту, что способна вытягивать из нас мрак. А Ирир привел на Вайр оракула, свою истинную. Она поможет найти наших истинных, надо немного подождать…

— Я самый древний из вас и жду уже две тысячи лет… я слишком устал… — глухо проревел этот самый Дикей с таким убийственным отчаянием, что мне стало больно. — Сколько, сколько еще ждать? И найдем ли когда-нибудь?

Меня притиснули горячие и родные руки, я уперлась лбом в грудь Фрея и ощутила, как согреваюсь в его тепле. Но его слова не просто согрели, они зажгли мое сердце:

— Я скажу тебе, Дикей, что моя Олеся стоит любого ожидания. Пришлось бы повторить, без сомнений повторил бы. Ты встретишь свой свет и полюбишь как я, так, что забудешь о прежней жизни. Полюбишь так, что будешь дышать, если дышит она!

— Рахель поможет тебе найти свой свет, — пообещал Ирир.

— А я помогу продержаться это время, — хрипло добавила я.

Все замолчали, давая возможность прибывшим проникнуться, успокоить свои звериные, кровавые порывы. Дальше мы узнали, что двое спутников Дикея нашли его в одном из миров, раненного и уже на грани безумия. Им пришлось рискнуть, чтобы вернуться домой, но активированный резерв окончательно разбудил «зверя». И если пара вайров смогла сохранить рассудок, то раненный не сорвался только благодаря мне.

В сопровождении стражей Оплота троих вернувшихся на родину проводили в отдельное крыло, в карантинную зону, предупредив, что они под наблюдением, пока полностью не вернут сознательность и законопослушность. Пока я это местное «Правило Миранды» «вы имеете право хранить молчание…» слушала, успокоилась и даже порадовалась. Главное — здоровы и чисты, уверена, после таких обещаний они справятся со своими внутренними демонами. А вот у меня возникла острая необходимость успокоить свои страхи и мужнины.

Вернувшись домой, я суетливо пометалась по обновленным хоромам, прикидывая как приступить к выполнению поставленной самой себе задачи. Фрей занял диван в гостиной и, раскинув руки на спинке, следил за мной как голодный хищник, вырвавший законную добычу из клыков соперников, но которому съесть ее пока не удается. Не дозрела еда еще!

Переодевшись в халатик, тоненький, полупрозрачный, голубой, отделанный кружевами, под который надела крохотные трусики, я вплыла в гостиную с подносом, предварительно намагичив на нем бутылку вина, бокалы, шоколад с фруктами. И с этим «джентльменским набором» подсела к Фрею.

Мои губы самовольно то улыбались, то прятали неуверенную улыбку, выдавая меня с головой. Но я была полна решимости выполнить задуманное, и кто меня остановит?

Наполнив бокалы, я предложила один Фрею, но стоило ему протянуть руку, будто бы случайно пролила на него вино. Притворно засуетилась, ахая и охая от собственной неловкости:

— Ой, прости, пожалуйста, надо снять одежду, а то сейчас промокнет. И ты, и диван, и… все…

Заодно и на себя «случайно» плеснула. Красная бровь Фрея поползла в некотором удивлении на лоб. Но, кажется, он обо всем догадался, потому что затем с насмешливым предвкушением согласился:

— Ну давай… снимем…

Путаясь в пуговицах и шнурках на штанах, я помогла Фрею раздеться, заодно наслаждалась прикосновениями к его обнаженному телу. Его довольная и все-все понимающая ухмылка становилась все шире. А мои щеки полыхали все ярче.

И вот Фрей предстал передо мной голым и совершенным, и… полностью готовым к «супружескому долгу», вон как подрагивает «должник» от нетерпения приступить к выполнению своих обязанностей. И я, трепеща от опасений и желания, развязала поясок, с моих плеч медленно скользила шелковая голубая ткань. Алые глаза мужа полыхнули натуральным пламенем, пока он наблюдал за этим, видимо, завораживающим действием. Окинул каждый сантиметр моего тела жадным взглядом и все-таки спросил, ощущая мои смятение и смущение:

— Прямо сейчас? До конца?

— Да!

— Уверена, что готова?

— Абсолютно! — сипло каркнула я.

В кои-то веки хотела соблазнительно мурлыкнуть, а вырвалось… Эх!

— Ты так испугалась очередного «жениха» там, в зале? Или наконец осознала, что любишь меня? — с мягкой, нежной насмешкой скорее над собой, чем надо мной, спросил Фрей.

Я робко улыбнулась, качнула головой и призналась:

— Я люблю тебя, ты прав. Дикей просто помог решиться признать это окончательно.

— Ты чувствуешь, как я люблю тебя? Как нуждаюсь в тебе? — голос Фрея тоже не очень отличался от моего от волнения.

— Да! — кивнула я, а мысленно добавила то, что ощущала с его стороны. Как воздух. Как кровь!

— Тогда ты точно готова, — кивнул мой муж.

Он шагнул ко мне, подхватил под ягодицы и помог обвить ногами его талию, понес меня в спальню. Вот не зря я нам такое большое ложе организовала, не только спать удобно, а уж заниматься любовью с мужем…

Лежать среди ярких подушек и, закатывая глаза от удовольствия, наслаждаться его губами, ласкавшими каждую клеточку моего тела. Упиваться нашим поцелуем, никуда не торопясь, смакуя друг друга, как самый вкусный десерт. Смотреть глаза в глаза, когда Фрей наконец-то толкнулся в мое лоно, лишая невинности, разделяя легкий укус боли на двоих. А потом, умирая и возрождаясь от обоюдного удовольствия, сливаться в единое целое. И слышать, как забывшись в страсти, мой муж глухо шепчет слова признания:

— Моя! Жена! Моя любимая!