В трудной ситуации каждый, хот единожды, обращался за помощью к Высшим Силам, просил совета. Иннусе ответили, причем вполне человеческим голосом. А как воспользоваться этими советами, решать ей придется самостоятельно.
1
Солнце, едва пройдя за краем горизонта, вновь разлилось предрассветной зарей. Короткая июньская ночь заканчивалась, а Иннуся так и не сомкнула глаз. Выбор, который она должна сделать, без преувеличения судьбоносный для нее и маленького Ильюшки.
Накануне оба, и Вадик, и Виталик сделали ей предложение. Оба хороши собой, самодостаточные, надежные, уверяют, что любят ее и сынишку. Оба строят серьезные планы на совместную жизнь.
Вадик часто балует небольшими милыми безделушками. Он внимателен, заботлив, часами готов возиться с Ильюшкой, составляя буквы-кубики или изображая «лошадку». О таком отце для своего крохи Иннуся могла только мечтать. У него всегда есть время для них, а прочие планы – второстепенно.
Виталя – не сторонник лишних нежностей и «сюсюканий». Он тоже дарит подарки, но строго по праздникам и исключительно практического назначения. Порой Иннусе кажется, что настоящая любовь его жизни – работа в НИИ. Виталик никогда не рассказывает, чем он занимается, отнекиваясь, что это – закрытая информация. Да, Иннуся и не настаивает. Она согласна оказаться на вторых ролях, в обмен на манящую перспективу выезда за рубеж. Ведь это – такая возможность для Ильюшки получить престижное европейское образование.
Привычные домашние дела сегодня не успокаивали, напротив, мешали сосредоточиться. Не вмещаясь в замкнутое пространство квартиры, Иннуся выскочила на улицу. Маленький аккуратный городок жил своей провинциальной жизнью. Полуденное солнце обдавало жаром. Ветер трепал пропыленные клены. Не замечая, как сбивается на торопливый шаг, Иннуся спешила по тротуару. Ведя внутренний диалог, находила весомые аргументы то в пользу одного, то другого. Глаз выхватывал привычные сюжеты: магазин детской одежды, стоянка такси, ржавая телефонная будка на перекрестке, стайка недавних школьников, наслаждающихся каникулами. И так не хотелось ошибиться!
– Господи, – не выдержала Иннуся, останавливаясь на красный сигнал светофора, – дай хоть какой-нибудь знак. Ну, хоть малюсенький намек.
Она устало прислонилась к телефонной будке. Не на кого ей надеяться, не с кем посоветоваться. Маму – единственную родную душу, она потеряла несколько лет назад, когда Ильюшка только начал делать первые шаги. С тех пор тянет свою маленькую семью одна. Никогда ничего не «сыпалось ей с неба».
Первые секунды, когда зазвонил телефон, Иннуся просто глупо рассматривала истертую, побитую жизнью трубку. Она в принципе никогда не имела дела с такими раритетами и даже не подозревала, что на подобный телефон-автомат можно позвонить откуда-то. Вдруг, вспомнив свою мольбу, Иннуся схватила трубку:
– Алло, я вас слушаю!
– Это мебельный? – несколько резко осведомился женский голос.
Иннуся рассмеялась, как же глупо получилось.
– Я сказала что-то смешное? – переспросила женщина.
– Нет, нет, это я над собой смеюсь. Послушайте, – внезапно решилась Иннуся, – раз уж разговариваем, скажите, 1 или 2.
– Что?
– Пожалуйста, просто назовите цифру. Для меня это важно.
Голос на том конце провода смягчился:
– На что хоть гадаем?
Иннуся на одном дыхании выложила свою дилемму.
– А какая разница, – заметила собеседница, – ты ведь все равно ни одного, ни другого не любишь.
– Ну, зачем вы так. Они оба хорошие… Да и сын у меня…
– Что ж, – вздохнула женщина, – пусть будет 2.
– Спасибо, – с облегчением вырвалось у Иннуси
***
Так случается, ребенок заболевает. И доктора ставят правильный диагноз, и назначают всестороннее обследование, лечат дорогими новейшими препаратами, а подвижек нет. Иннуся настойчиво выбивала направления к столичным светилам медицины, заказала десятки молебнов о здравии, перепробовала кучу нетрадиционных методик. В лучшем случае, болезнь удавалось сдержать лишь на некоторое время. Недуг пожирал Ильюшку медленно, но верно.
«Только не опускать руки», – твердила себе Иннуся, чувствуя, что готова сдаться. Она лежала в постели, устремив невидящий взгляд в черную бездну потолка. Тревожное посапыванье Ильюшки перемежалось мощным заливистым храпом мужа. Исхудавшая, издерганная Иннуся уже даже не лила слезы, она понимала, что спасти ее сына может только чудо. Но много ли чудес случалось в ее жизни? А впрочем, было же одно! Не чудо, просто удивительное событие, но все же… Эта мысль буквально подбросила ее с кровати. Она рванулась к двери, натянула на босую ногу сапоги и, кутаясь в куртку, помчалась к телефонной будке.
Предрассветный туман еще не захватил спящий город, и звук бегущих ног разносился в подрагивающей темноте. Дворовые собаки шарахались от нее, фонари печально подмигивали вслед. Тишина. «Ничего, – думала Иннуся, – я постою возле телефонной будки, подожду». Так безрассудно могла вести себя только мать, познавшая ледяную хватку отчаянья. Резкий звонок заставил сердце подскочить куда-то к горлу и ухнуть вниз.
– Это я, – схватила трубку Иннуся, – я вас слушаю!
– Вези Ильюшку в клинику Прохорова. У него странный подход к болезни, но не бойся, он поможет.
– Спасибо. Спасибо, – шептала Иннуся коротким гудкам. Она поняла, все будет хорошо.
***
Зима заканчивалась. Теперь утро начиналась с радостной птичьей трескотни. По небу плыли веселые белые «барашки», в воздухе разливался запах свежести и набухающих почек, а грязный ноздреватый снег каждый день подсчитывал убытки.
Иннуся подставляла лицо еще прохладному порывистому ветру. Она вдыхала этот сырой воздух, стараясь заполнить легкие до отказа. Она наслаждалась кипящей вокруг жизнью, как может делать это человек, победивший затяжной мучительный недуг. Она наблюдала, как Виталик и Ильюшка ловили закрученный ручейком кораблик, и, не стесняясь, хохотала во весь голос.
Полгода она разрывалась между клиникой и домашней реабилитацией. Переломить болезнь удалось не сразу. Все это время Виталик был рядом, поддерживал словом и делом, стойко переносил ее срывы. Ни единым словом он не упрекнул за растраченные деньги или позабытый домашний уют. Впрочем, Иннуся старалась, как могла, ни разу не оставив мужа без чистой рубашки или домашних котлеток. Но случилось банальное – Виталик увлекся хорошенькой свободной от обязательств сотрудницей. Как бы поступила
Но Иннуся была
– Как он мог! Как он мог променять нас на какую-то залетную юбку! Разве плохая у нас семья? Ведь я все для него делала, старалась, чтобы все было, как он любит, чтоб не чувствовал себя заброшенным.
– А для себя ты что делала? – спрашивала собеседница.
– Я мечтала, – всхлипывала Иннуся, – что у нас будет идеальная семья. Свой домик, сад, собака. Виталик будет консультантом в европейском филиале его НИИ. Ильюшка окончит престижный колледж. А что я получила?!
– Все будет хорошо, потерпи немного. Все у тебя будет, – успокаивал с нежностью голос.
И Иннусе казалось, что это мамочка гладит ее натруженной рукой по бедовой головушке.
***
Окончание института и защита дипломной работы совпали с Ильюшкиными государственными экзаменами. Иннуся вправе была гордиться собой, она смогла, она сделала это. Бессонные ночи, тонны учебного материала, созданные «с нуля» проекты. И хотя она не понимала, как ей в жизни пригодится менеджмент и управление бизнесом, но привыкла доверять невидимой советчице. Иннуся добросовестно грызла камень науки, совмещая учебу с работой в закроечном цехе и домашними делами. Впрочем, знания давались ей легко, а семья поддерживала ее устремления. И вот, она – дипломированный специалист. Да, Иннуся гордилась собой и своим повзрослевшим сыном.
Торжественная часть выпускного вечера закончилась. Отгремели пафосные речи, награждения учеников, слезы учителей. Разбередил душу праздничный вальс. Из распахнутых настежь школьных дверей потекла разноцветная лавина раскрасневшихся сияющих выпускников и их родителей. Илья вместе с друзьями увлеченно обсуждал поход с ночевкой и сплав на байдарках, которыми ребята собирались отметить окончание школы. Иннуся не навязывала своей компании, чуть отстала и рассматривала сына «со стороны».
От былой болезни не осталось и следа. Илья вытянулся, возмужал, помимо истории увлекся экстремальными видами спорта. Ему повезло найти настоящих друзей. Ренат – неизменный спутник всех детских и взрослых шалостей. Вместе придумывали, вместе отвечали. Миша – худощавый рассудительный парень. В этой компании он всегда странным образом перетягивал чашу весов в сторону разума. Девушка с внешностью модели – Ниночка, а вот с этой худенькой востроносой Танюшкой видимо предстоит официальное знакомство, как с будущей невесткой.
Компания остановилась у пешеходного перехода. Тоненькая Танюшка прильнула к Илье, и тот приобнял ее за талию. Иннуся как-то печально улыбнулась. Внезапный резкий звонок прервал ее размышления. Старая телефонная будка на перекрестке разрывалась, требовательно и тревожно.
– Мам, ты идешь? – окликнул Илья.
– Я догоню, – махнула рукой Иннуся веселой компании.
Никто не обращал на нее внимания. Она сняла трубку:
– Алло.
– Не отпускай его в поход! Делай все, что хочешь, что угодно, но заставь сына остаться дома!!
***
– Я не понимаю, – в очередной раз вопрошал Илья, – почему я не могу пойти с друзьями?
– Потому, что это опасно.
– Мама, мы проходили этим маршрутом не единожды, к тому же рядом будут другие группы, более опытные.
– Ильюш, я уже договорилась с тетей Лидой. Отметим твой выпускной на даче, все вместе, пожарим шашлычок…
– Я не хочу шашлычок! И тетю Лиду с ее глупыми шутками тоже не хочу!
– Что ты такое говоришь. Виталя, – призвала на помощь Иннуся, – ну ты чего молчишь, скажи, что это рискованная затея.
– Честно говоря, – отозвался муж, – я не понимаю, почему ты озаботилась этим только сейчас.
– Вот, – выдала Иннуся, как решающий веский аргумент, – и отец меня поддерживает. Это опасно и всегда было опасным.
– Папа сказал, что не волновалась раньше, не стоит и сейчас, – по-своему истолковал Илья.
– Так значит, я – плохая мать?! Ну, давайте, добивайте меня вдвоем, – взвилась Иннуся и вдруг, глухо охнув, стала оседать по стене.
– Иннуся!
– Мама!
Кинулись к ней оба.
«Скорая» сработала быстро. Уже через сорок минут отец и сын опустились на скамью в холле приемного покоя, уставившись невидящим взглядом в противоположную стену. Каждый думал о своем.
Фраза «сердечный приступ» врезалась в мозг чем-то страшным и необратимым. Виталик прокручивал в голове свою совместную жизнь с Иннусей. А она их не особо баловала, постоянно возникали какие-то проблемы и препятствия, которые нужно было преодолевать: то болезнь Ильюшки, то потрясения на работе, финансовая нестабильность, измены, его измены. Как он мог? Зачем? Да, их жизнь далека была от идеальной, но сейчас, представив ее без Иннуси, Виталик растерялся.
Илья терзался муками совести. С одной стороны – он обещал друзьям, на переподготовку у них уйдет много времени. Возможно, они так и не решатся сплавляться без него. Он подвел друзей. Но это же – мама! Вспомнилось, как она просиживала ночи напролет у его кровати, гладила по голове, тихонько пела песенки. Время от времени оба кидали взгляд на дверь, за которой скрылась каталка с Иннусей.
А за дверью доктор средних лет с взлохмаченной прической и усталыми глазами, что говорило о дежурстве вне графика, присел на стул у кровати.
– Повторную кардиограмму мы сделали. Есть небольшая аритмия, но ее можно стабилизировать подходящими препаратами. Есть нарушение электропроводимости, но, в общем, ничего критичного. Я вас отпускаю, а завтра – на прием к участковому врачу.
– Доктор, а вы не могли бы меня еще здесь подержать? Может обследование какое-нибудь провести, капельницу поставить?
– Что вам поставить? – не понял доктор.
– Игорь Александрович, – прочитала на бейдже Иннуся, – у меня очень сложная ситуация. Сын связался с плохой компанией, затеял опасное и рискованное дело. А моя «болезнь» его остановила.
– Ну, пожалуйста, – сложила она руки в умоляющем жесте, – у вас есть дети? Вы знаете, каково это, когда ребенок губит себя, а ты ничего не можешь для него сделать?
У Игоря Александровича видимо были дети и отношения с ними, видимо, были сложными.
– Хорошо, я оставлю вас до утра.
***
На следующий день Виталя вернулся с работы раньше обычного, с загадочным видом протиснулся мимо собирающей ужин на их маленькой кухоньке Иннуси.
– Ну, рассказывай, что случилось, – не выдержала та, – ты сияешь, как новогодняя елка.
– Ты знаешь, – с довольным видом начал Виталик, – у нас с тобой даже есть выбор: Дрезден или Копенгаген…
Продолжения не последовало, но смысл слов стал доходить до Иннуси:
– Тебя направляют в Европу?!
С радостным визгом она повисла на шее мужа и затараторила, перемежая слова поцелуями:
– Я знала, я в тебя верила. А где мы будем жить? Тебе дадут квартиру служебную? Давай лучше домик купим, чтоб свой дворик и садик. Я слышала, что ипотека у них доступная. А я тебе помогать буду. Я на работу устроюсь или буду брать заказы на дом, ты же знаешь, я хорошо шью. Я знала, что так будет. Ты – гений, тебя должны были оценить. А где Ильюшка обучаться будет?
– Подожди, – отбивался, смеясь, Виталик, – не все сразу.
Но радужные планы уже не хотели ждать в сторонке, роились в головах обоих, пока не были прерваны криком полным боли, переходящим в какой-то гортанный вой. Тем более странно, что доносился он из комнаты Ильи. Оба бросились туда. Сын сидел на полу возле кровати, сжавшись, обхватив голову руками, и стонал сквозь стиснутые зубы. Возле стены валялся разбитый телефон.
– Они не выжили. Они не выжили, – повторял Илья.
На одном из порогов лодка перевернулась. То ли шок от удара, то ли мышечный спазм, но, внезапно оказавшись в ледяной воде, Танюшка начала тонуть. Ренат пытался ее спасти, однако течение в том месте оказалось сильнее. Он получил травмы, не совместимые с жизнью. Оба погибли до приезда «скорой». Все это позже рассказал Миша, навестив Илью.
2
Короткая июньская ночь заканчивалась. Инна проснулась рано, но не спешила покидать уютную постельку. В мыслях она строила пошаговую инструкцию для себя, стараясь не упустить ни одной мелочи. Завтра – важное событие – открытие ателье, ЕЁ ателье. Она шла к этому долгим упорным трудом «эмигрантки». Но врожденный вкус, полученные когда-то знания, привычка не сдаваться взяли свое. Сегодня, в заключительный день перед стартом, Инна ждала доставку оставшейся мебели, клининговую компанию, а на вечер намечена встреча с рекламным агентом.
Тишину дремлющего дома нарушил стук входной двери.
– Бастер, куда помчался. А ну быстро мыть лапы, – громким шепотом командовал Виталик.
Взвизгнув, шоколадного окраса спаниель, еще возбужденный от прогулки, устремился в ванную. Инна потянулась, выскользнула из-под одеяла, накинула халатик и поспешила вниз по лестнице. Она удивительно быстро вписалась в местные обычаи и быт, но привычка готовить мужу завтрак и провожать его на работу осталась.
Вальяжно развалившийся на диване Бастер при виде хозяйки завилял хвостом. Но, вспомнив вчерашнюю взбучку за разгрызенный мобильный телефон, нерешительно сполз и перебрался на свое место. Инна проводила его сердитым напутствием:
– Иди-иди, ты наказан. Хорошо, что я оставила службе заказа еще и номер стационарного домашнего телефона.
Она нервно покусала губу. Доставка мебели запаздывала. Чтобы подавить беспокойство, Инна занялась делом, до которого «все никак не доходили руки». Она бережно упаковывала и складывала в большую коробку вещи, уже потерявшие свою актуальность, но бесконечно дорогие и памятные.
Вот, мамина ваза, чуть сколотая по краю, которую Инна долго считала своим талисманом. Цветов эта ваза давно не видела, последнее время туда скидывалась всякая мелочь.
Уже не поющая музыкальная открытка, подаренная друзьями на свадьбу.
Потертая дверная ручка от их первой, купленной в кредит квартиры. Ой, сколько же гордости было в этой покупке!
Старая телефонная трубка в стиле «стимпанк», притащенная Виталиком с работы. Инна вспомнила, как муж гордо демонстрировал эту штуковину:
– Это – прототип, абсолютно сырой вариант. Основной ретемпоратор еще требует доработки. А этот, как память, остался у меня. Что ты смеешься? Он от батарейки может работать и как телефон, и как фонарик. В любом походе пригодится.
В поход они так ни разу не сходили. Инна бережно вытащила из общей кучи плюшевого мишку с пришитой заново лапой и стопку нарисованных детской рукой открыток, коряво подписанных: « Мама с празником!», « я тебя очень очень люблю». Она всегда учила сына, все тайное становится явным. Сейчас уже не важно, как он узнал о маминой симуляции. Илья не смог простить ее за обман, ведь все эти годы он винил себя в гибели друзей. Он даже не позвал ее на свою свадьбу. Инна смирилась с этим. Она успокаивала себя тем, что обиженный, но живой сын лучше, чем заросшая травой могилка и добрая память о нем.
Настойчивый стук в дверь прервал ее размышления. На пороге стоял рабочий в униформе.
– У нас экстренная ситуация, обрыв кабеля. Телефоны какое-то время работать не будут.
– Как долго, – встревожилась Инна – я жду важный звонок.
– Не могу сказать точно, может быть два часа, может три. Воспользуйтесь сотовой связью.
– Черт, черт, – перешла на родную речь Инна.
Она не укладывается в срок, а на завтра уже назначена презентация. Обратиться в кафе напротив? У них та же линия. Попросить «мобильник» у соседей? Не принято, это вам не Россия. Она споткнулась о разложенные на полу вещи.
– «Срой образец»! Я спасена, – иронично воскликнула Инна, – а, впрочем, пусть хоть раз для чего-то послужит. Если, конечно, заработает.
Она вставила батарейки, набрала номер и, к своему удивлению, услышала длинные гудки. Ей долго не отвечали.
– Ну что они там, уснули что ли?
Вдруг запыхавшийся девичий голос прокричал:
– Алло, я вас слушаю!
– Это мебельный, – несколько резко спросила Инна.
В ответ ей звонко рассмеялись.
– Я сказала что-то смешное, – начинала раздражаться Инна.
– Нет, что вы, это я над собой смеюсь, – ответили ей, – послушайте, раз уж мы разговариваем, скажите 1 или 2.
Комната поплыла перед глазами. Инна опустилась на диван.
– Что, – только и смогла произнести она.
– Пожалуйста, просто назовите цифру, для меня это важно.
3
Красивая, элегантно одетая женщина, не спеша, шла по улице. Теплый июньский ветер трепал пропыленные могучие клены. Опустевшая школа впала в «летнюю спячку». Ее не тревожили ни с грохотом проносящиеся мимо машины, ни вчерашние школьники, расположившиеся на площадке.
Сколько лет пронеслось, а жизнь – как миг. В последнее время Инна Валерьевна стала часто впадать в меланхолию. Пожилая вдова все больше времени проводила в родном городе в своей старенькой квартирке. Дойдя до перекрестка, Инна остановилась, в который раз рассматриваю яркую шаурмичную на том самом месте, где когда-то торчала из земли корявая телефонная будка. Хозяин заведения приветливо распахнул дверь, приглашая войти. Инна усмехнулась и направилась в кофейню на другой стороне дороги. Здесь ее уже знали и любили за не привередливость и щедрые чаевые.
– Доброе утро, Инна Валерьевна. Как обычно?
Инна улыбнулась, кивнула и заняла свой столик. Сколько лет пролетело, а жизнь – как один миг. Вот, ушел ее Виталик, оставив после себя самые добрые и теплые воспоминания. Вот, проплыли перед глазами фееричные фестивали моды, где она сотрудничала с известными Домами. Единственный любимый и потерянный сын, общение с которым сводится к поздравлениям с праздником. Внуки, которых она видела только на фотографиях. И вот этот городок, в памяти которого, где-то глубоко, хранится ее история.
Инна вздохнула. Может начать писать мемуары? Или историю с другим концом, где та, другая Иннуся приняла свое личное решение. И жизнь у нее будет другая. Счастливая ли? Довольна ли она ее будет?
– Инна Валерьевна, – подошла молоденькая официантка с подносом, на котором лежал сотовый телефон, – вам звонит какая-то женщина. Она не представилась, но судя по голосу очень почтенного возраста.
Но Инна уже поняла, кто это.