nikola26
Хорошо, человек, я скажу тебе то, что ты хочешь знать.
Но предупреждаю – тебе это не очень понравится.
Цера Иуртос и двое ее товарищей заперли дух Аласклербанбастоса, Великого Костяного Змея, в обугленном гниющем трупе Калабастасингавора, молодого меньшего синего дракона. И все же драколич, лежащая на дне большой открытой могилы, не казалась от этого менее ужасной и угрожающей. Он хрипло засмеялся, и Цера невольно вздрогнула.
Аот Фезим смотрел на него своими горящими голубыми глазами, выискивая намек на то, что драколич собирается напасть. Каким-то образом он почувствовал укол страха, ужаливший Церу, протянул руку и успокаивающе сжал ее предплечье.
- Хорошо, человек, - сказал Аласклербанбастос - Я скажу тебе то, что ты хочешь знать. Но предупреждаю - тебе это не очень понравится.
Волна возбуждения смыла с Церы её страх прочь. Страх, но не осторожность. С тех пор, как в Чессенте начались проблемы, она, Аот и их союзники почувствовали присутствие скрытых сил, действующих из-под поверхности событий. Амаунатор поручил ей, своей жрице, разгадать эту загадку. Миссия провела ее через плен, пытки и постоянную опасность. Но, похоже, она, наконец, нашла путь к истине.
- Мы, драконы, - продолжил Аласклербанбастос, - играем в игру.
- Пожалуйста, - сказал Гаэдинн Улреас. Он был настолько высоким и долговязым, насколько Аот невысоким и дородным, а его безупречно причесанные и зачесанные волосы блестели даже в бледном лунном свете, хотя ночь сменила их цвет с медно-красного на серый, - мы не для того тащили твою чешуйчатую разлагающуюся задницу обратно в мир смертных, чтобы ты мог отпугнуть нас банальными метафорами. Цера, заряди ка в него еще одну порцию света.
Цера сосредоточила свою волю на черном яйцеобразном камне в своей руке. В какие-то моменты он казался твердым, а в какие-то - подобно тени с мерцающими внутри крошечными голубыми молниями. Большую часть времени камень был холодным, хотя иногда и становился горячим. Но как бы это ни выглядело и ни ощущалось, он всегда оставался источником бессмертия драколича и единственным, что делало возможным его жизнь в мире смертных. Цера, Аот и волшебники Братства Грифона изменили его так, чтобы она могла наполнить его святым солнечным светом Амаунатора и сотрясти душу Аласклербанбастоса болью.
- В этом нет необходимости! - рявкнул Аласклербанбастос. Искры, намек на молнии, которые были частью сущности синего дракона, прыгали и хлопали по его разорванной слизистой шкуре. - Я говорю правду настолько ясно, насколько могу, вне зависимости от того, хватит ли у вас ума понять сказанное. Мы, драконы,
Аот прижал кончик пальца к кольчуге, покрывающей его грудь. Цера предположила, что он активировал магию одной из татуировок, покрывающих его тело и лицо. Затем, держа копье наготове, он подошел ближе к яме.
- Объясни. – Сказал Аот.
- В древние времена, - начал Аласклербанбастос, - Фаэруном правили драконы.
Гаэдинн фыркнул.
- Может, стоит пропустить часть рассказа?
Аот поднял руку, жестом приказав лучнику не перебивать.
- Проблема заключалась в том, - продолжил драколич, - что тогда мы спорили друг с другом так же яростно и часто, как и сейчас. Мы часто спорили между собой, в основном из-за, что хотели повелевать друг другом так же, как повелевали низшими расами. Однако, если бы мы убивали друг друга каждый раз, когда нам бы того хотелось, то воцарившийся хаос мог бы стать угрозой для нашего владычества над остальными, низшими расами. Возможно, даже поставил бы нас на грань исчезновения.
- А жаль. - Пробормотал Гаэдинн. Возможно, это было неразумно, потому что драконы, как известно, обладали острыми чувствами, и Аласклербанбастос бросил на эльфа взгляд, прежде чем продолжить рассказ.
- К счастью, наши предки нашли способ справиться с этой нескончаемой борьбой. Они соперничали друг с другом, манипулируя меньшими существами, как пешками на игровом поле, а каждый раз, когда их агенты устраняли миньонов соперника, они получали очки.
Аот нахмурился.
- Ты говоришь «манипулировали». Но если они правили королевствами, почему они не могли просто приказать своим подданным выйти и сражаться за них?
- Могли, - ответил Аласклербанбастос, - но игра велась на нескольких уровнях. Игроки получали очки за хитрость и за победы. По этой причине даже главные агенты дракона - его экзархи - часто не понимали истинной цели различных миссий, поручаемых им.
- И это сработало? - Спросил Аот.
- Так нам говорят, - сказал драколич, и, к удивлению Церы, в его шипящем голосе прозвучал намек на веселье. - Ты понимаешь, что, каким бы древним я ни казался мухам вроде вас, меня не было там, чтобы я мог быть свидетелем той
- Но затем Ярость Драконов изменила внешний лик мира, - продолжил Аласклербанбастос. - Драконы потеряли свои троны и другие вещи, в том числе знания о ксорвинтаале, Большой игре.
- Но теперь Ярость закончилась, - сказал Аот, - по крайней мере, так говорят истории. Дракон-бард по имени Карасендриэт и ее друзья придумали, как уничтожить Ярость Драконов, дабы она не уничтожила мир.
- Так и есть, - согласился Аласклербанбастос, - и с этой пеленой, укутывающей наши умы, мы вспомнили, что являемся законными правителями всего Фаэруна. Но мы не знали, как вернуть себе наши потерянные троны. У некоторых из нас есть армии, но ни одна из них не сильна настолько, чтобы захватить весь континент. В то же время, возможность завоевания поставила перед нами ту же проблему, что и перед драконами древности - кто из нас будет императором, а кто простым герцогом или графом? Как решить такие вопросы, кроме как изничтожением друг друга?
- Дай угадаю, - сказал Гаэдинн с кривой улыбкой на губах. - Когда вам это было нужно больше всего, кто-то заново начал вашу мерзкую игру.
- Да, - сказал Аласклербанбастос. - В песенном цикле Карасендриэт говорится, что ее спутник, дракон-вампир Бримстоун, погиб в финальной битве с Саммастером. Но на самом деле, он выжил, о чем не знала ни сама Карасендриэт, ни кто либо другой, и исследовал каждый угол древней цитадели Саммастера. В конце концов, Тиамат привела его к Предписаниям-заповедям Большой игры. И теперь он вернулся, чтобы поделиться этим со своими родичами.
- И это все? - спросил Аот. На мгновение боевая магия, хранящаяся в копье Аота, заставила кончики копья засиять красным светом. - Похоже, эти Предписания не спасли многих драконов от смерти. Включая тебя.
Аласклербанбастос взмахнул кожаными крыльями, и Цера учуяла запах гнили. Грязь, покрывавшее тело, источала запах могильного холода.
- Правила не запрещают дракону сражаться с другим драконом, если один бросает вызов, а другой его принимает. И ты наверняка знаешь, как мы с Чазаром ненавидим друг друга.
- И как только ты согласился выйти и сразиться, твоим драконам не оставалось ничего другого, кроме как пойти за тобой, - сказал Гаэдинн с усмешкой. - Им не повезло.
- В какой-то степени - да, - сказал синий дракон. - Не думайте, что вы действительно можете понять Предписания. Для этого требуется не только интеллект дракона, но и долгие годы обучения.
Улыбка Гаэдинна стала шире.
- Я полагаю, это означает, что ты их тоже не понимаешь. Вам всем пришлось довериться словам Бримстоуна, дабы понять истинное значение Предписаний. Занятно.
Без малейшего рывка, выдавшего бы его намерения, и быстро, подобно жалящей гадюке, несмотря на сломанные кости и изодранные крылья, Аласклербанбастос вскарабкался на край ямы. Когда он набросился на Гаэдинна, то обнажил свои клыки, по длине напоминающие короткие мечи.
Лучник отпрыгнул назад, и клыки рептилии сомкнулись на пустоте. Гаэдинн выхватил из колчана стрелу, продолжая отступать. Но каким бы проворным он ни был, драколич был быстрее и сократил дистанцию, прежде эльф успел натянуть тетиву к уху. Дракон поднял переднюю лапу, чтобы растоптать лучника.
Аот проревел слово силы, и острие его копья вспыхнуло пламенем. Он вонзил его в шею Аласклербанбастосу, и дракон замер.
Однако это длилось лишь мгновение. Затем быстрым, извилистым движением, вызывающим недоумение, он одернул шею от жалящего жара и повернул свою клиновидную голову, увенчанную оборками, на Аота. В пасти дракона замерцал белый свет, и воздух наполнялся запахом надвигающейся бури, свидетельствуя о намерении дракона выпустить молнию.
В то же мгновение Церу окружило золотистое сияние, и она воткнула в черный камень неосязаемый стержень света так, будто это был кинжал. В отличие от своих товарищей, она не зарабатывала на жизнь войной и сражениями, и не реагировала на угрозы так же быстро, как они, но испытания последних нескольких недель обострили ее рефлексы, а Аот и Гаэдинн выиграли достаточно времени, чтобы Цера могла применить священную силу Владыки.
Аласклербанбастос вспыхнул и содрогнулся. Его агония сотрясла землю, и Аот и Гаэдинн, немного пошатываясь, отступили, дабы случайный взмах крыла или хвоста не раздавил их, даже если дракон и не хотел делать этого.
Часть Церы хотела позволить огню гореть, пока драколич не превратится в пепел. Любой другой Владыка чувствовал бы то же самое. Но, помня о своей цели, она сделала спокойный вдох и взмахнула своей позолоченной булавой. Пламя погасло.
В этот момент со звездного неба спустились две крылатые фигуры. Это были Джет и Эйдер, грифоны Аота и Гаэдинна, спешившие на защиту своих хозяев.
Мрачный, как и его имя, Джет остановился. Он имел психическую связь с Аотом, и Цера предположила, что Аот использовал ее, чтобы приказать грифону не атаковать. Джет крикнул Эйдер, и другой грифон тоже остановил пикирование.
Аласклербанбастос растянулся на земле. Его тело дымилось, а чешуйки шипели, как бекон на сковороде, наполняя теплый летний воздух неприятным запахом.
- Мы можем продолжать так всю ночь. - Сказал ему Аот.
Драколич с трудом поднялся на задние лапы. Цера подозревала, что его гордость не позволит ему лежать перед похитителями.
- Вы поставили меня в невыгодное положение, - сказал он. - Я признаю это. Но я не потерплю наглости. Никому не дозволено осмеивать меня.
- Гаэдинн, - сказал Аот, - не дразни дракона.
Лучник наигранно вздохнул.
- Никакого удовольствия.
Аот опустил копье, но все равно повернул его в сторону Аласклербанбастоса.
- Ты остановился на том, почему этот ксорвинтаал является решением всех ваших проблем.
- Да, - ответил дракон. - Открытая дуэль между мной и Чазаром была чем-то вроде исключения. В основном игроки манипулируют событиями из тени для достижения различных целей и именно за счет этого набирают очки. Общая идея игры состоит в том, чтобы ввергнуть королевства, сгруппированные вокруг моря Аламбер, в хаос войны.
- Войны, которая ослабит землю до такой степени, что она больше не сможет сопротивляться дракону-завоевателю. - Сказал Гаэдинн.
- Или пока она не окажется в таком отчаянном положении, что примет дракона-защитника, - сказала Цера, - как Чессента приняла Чазара.
- И большая часть первой фазы игры сосредоточена на изоляции и уничтожении Тимантера, - сказал Аот. - Потому что драконорожденные ненавидят драконов. Они будут представлять постоянную угрозу вашим планам, пока вы не убьете их всех или не заставите уйти.
Драколич хмыкнул.
- Вы понимаете, - сказал он. - Насколько вообще способны понять.
- Нам повезло, - сказал Гаэдинн. – Но Абисс подери Ночного Охотника, что нам с этим делать?
Задыхаясь, Халонья посмотрела на Кхорина Скуллдарка, лежащего без сознания на выложенном плиткой полу Зеленого Зала, и поняла, что именно она хотела сделать.
Звезды знали, он заслужил это по самым разным причинам. Во-первых, он был дварфом, и чессентцы всегда не доверяли его низкорослым родичам, зарывшимся в землю, как паразиты. Хуже того, он только что вернулся с Тимантера верхом на одной из этих гигантских летучих мышей, на которых ездили элитные воины драконорожденных. Это доказывало, что он был другом тех самых врагов, на которых Чессента готовилась напасть. И, как будто этого было недостаточно, он показал свою истинную сущность, когда набросился на Халонью, приказавшую арестовать его.
Хуже всего было то, что он был другом Аота Фезима, тэйского капитана наемников, который угрожал убить ее, и Джесри Колдкрик, грязной ведьмы, стремящейся ввести в заблуждение и развратить Чазара. Обычный смертный никогда не смог бы проделать нечто подобное с величайшим из Богов, но силы Бездны явно одарили их избранную соблазнительницу силой ужасного очарования.
Да, Кхорин заслужил все наказания, которые Халонья только могла придумать. Но она больше не была простой нищенкой или даже высокомерной пророчицей-попрошайкой, проповедующей на улицах. Она была верховной жрицей церкви Чазара и должна была соответствовать своему положению.
Еще мгновение эта мысль сдерживала Халонью, но желание выразить отвращение смело её. Она подошла к дварфу, расстегнула усыпанное рубинами малиновый подол платья и несколько раз пнула его. Она не останавливалась, пока не запыхалась, и только тогда заметила, что у нее болит нога.
Мужчина, облаченный в ризу из мерцающей чешуи, с тяжелой киркой, сжатой в руке, украшенной кольцами пяти цветов, а так же с таким же количеством колец, вплетенных в бороду, откашлялся. Фарик был Хранителем Змей, жрецом Тиамат, но он и другие члены его ордена пришли пополнить ряды духовенства в ее новообразованной Церкви. Темная Госпожа была супругой Чазара. Или эти двое были каким-то образом одним и тем же существом. Или что-то типа того. Халонья этого не понимала, хотя скорее умерла, чем призналась бы в этом кому-либо еще.
- Я рекомендую без промедления заковать его в кандалы, - сказал Фарик. - У дварфов толстые черепа. Удар по голове не удержит его надолго.
- Сделай это, - сказала Халонья. Она отступила от Кхорина, а охранники поспешили к нему.
- Могу я спросить, что вы собираетесь с ним делать? - Поинтересовался Фарик.
- Я не знаю… я имею в виду, мне нужно будет помедитировать, чтобы понять это. – Ответила Халонья.
Цепи звякнули, когда гвардеец защелкнул кандалы на запястьях дварфа.
- Вряд ли мы могли бы найти лучшую жертву, - Фарик понизил голос, - Его смерть придаст сил Чазару и, возможно, даже вам, если вы сами выполните ритуал.
Халонья взглянула на Хранителя Змей. Он насмехался над ней? Знал ли он, что, в отличие от других жрецов, она никогда не знала, как использовать божественную магию, принадлежащую ей по праву? Если это и так, то она не могла сказать этого его Фарика.
В любом случае, его предложение понравилось ей, но ее немного подташнивало - она никогда не убивала человека собственными руками. Она не была уверена, что у нее хватит на это смелости.
А возможно, это было бы пустой тратой возможности. Может быть, Госпожа Удача, для разнообразия, наконец, дала Халонье возможность перехитрить Джесри.
- Нет, - сказала она, - по крайней мере, пока. А до тех пор – заприте его.
Аласклербанбастос издал уродливый рокочущий звук. Аоту потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был смешок.
- Да, - сказал драколич, - вот в чем вопрос, не так ли? Теперь, когда вы, маленькие создания, знаете об игре, что вы можете с этим поделать? Особенно если учесть, что вы сами – наёмник. Всего лишь несколько пешек и были ими с тех пор, как получили контракт от Скутосина в Импилтуре.
Крылья сложились, и Джет опустился на землю. Своими заколдованными глазами, которые видели в темноте так же хорошо, как и при свете, Аот заметил, что Эйдер все еще кружила высоко над головой, вероятно, для того, чтобы спикировать на Аласклербанбастоса, если он снова нападет. Или просто потому, что она находила нежить отталкивающей.
-
Гаэдинн криво улыбнулся.
- Это интересный вопрос. В конце концов, мы наемники. Драконы хотят погрузить эту часть Востока в годы, а возможно и десятилетия войны. Что, с точки зрения наёмника, может быть лучше?
- Мало что, - согласился Аот. – Но как ты относишься к тому, что является причиной этого?
Гаэдинн пожала плечами.
- Мы уже сражаемся за одного короля драконов. Уже есть принцы-драконы, правящие в Мургоме. Тем не менее, перспектива того, что всем Востоком, а затем и всем Фаэруном будут править монархи-драконы…ну, я признаю, что в этом есть что-то немного тревожное.
- Немного тревожное? - взорвалась Цера. - Это ужасно!
Аот вздохнул.
- Может и так. Но никто не платит нам за то, чтобы что-то с этим делать. Братство работает на Чазара. Нам платят за реализацию его амбиций.
Цера нахмурилась. Это не сделало ее круглое лицо менее красивым, по крайней мере, по мнению Аота, но теперь на нем появилась свирепость, которая могла бы удивить многих людей, которые, несмотря на ее церковный сан, считали ее веселой маленькой кокеткой.
- Вы подписали контракт на службу Никосу Кориниану, Шале Каранок и народу Чессенты, - сказала она. - В тот момент никто не говорил про Чазара.
- Но теперь он Герой Войны, - ответил Аот. - Шала сама вручила ему корону.
- Потому что она не осознавала, что он сумасшедший!
- Что ж, соглашусь, - сказал Гаэдинн, и только один из его ближайших друзей заметил бы твердость в его обычно легкомысленном тоне. – Я согласен с Церой. И дело не в том, что мы уже сунули нос в дела Чазара за его спиной.
- Отчасти - да, - сказал Аот, - но лишь потому, что мы хотели разобраться в том, что происходит на самом деле.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- И потому, что по какому-то упрямому коротышке щелкнули хлыстом. - Эльф подмигнул Сере.
Аот вздохнул.
- Выскочка, моя цель состоит в том, чтобы прокопать себе путь сквозь все эти тайны и выйти с другой стороны. Два основных принципа Братства: участвовать в войнах в обмен на денежное вознаграждение и не задавать вопросов о причинах конфликтов.
- Но вы должен был понимать, что это будет не так просто - сказала Цера. – Только не тогда, когда сам Амаунатор направил нас на этот путь. Зачем ему открывать нам правду, если он не хотел, чтобы мы использовали ее, чтобы помочь его детям?
Внутри себя Аот поморщился. В конце Войны Зулкиров он совершил несколько важных ошибок, когда судьба Востока, если не всего мира, зависела от его действий. По меньшей мере, ему не понравился этот опыт, и он не хотел верить, что некая высшая сила снова толкала его к чему-то хоть отдаленно сопоставимому. Это казалось особенно несправедливым, учитывая то, что Амаунатор даже не был его богом-покровителем.
Однако наступил момент, когда только дурак продолжит плыть против течения, и как бы Аот ни возмущался, но его нутро подсказывало ему, что время снова пришло.
Он сердито посмотрел на Аласклербанбастоса.
- Гаэдинн предположил, что только Бримстоун полностью понимает правила Большой игры. Он прав?
- Да. - Ответил дракон.
- И кто он? – продолжал настаивать Аот. - Секретарь? Судья?
- Все сразу. - Сказал Аласклербанбастос.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- В таком случае я знаю, на кого я поставлю. Бримстоун заберется выше всех.
- Потому что ты дурак, - сказал драколич. - Игра - это таинство. Мы играем со всей своей хитростью и свирепостью, но никто - особенно арбитр - не станет извращать основные принципы игры ради личной выгоды.
- Если ты действительно в это веришь, - сказал лучник, - тогда я понимаю, как Джаксанаедегор перехитрил тебя.
- Меня не волнует, будет ли Бримстоун беспристрастным судьей, - сказал Аот. - Я хочу знать - может ли игра продолжаться без него?
Казалось невозможным, чтобы Аласклербанбастос мог изобразить злобную ухмылку на настолько обгоревшем и сгнившем черепе. Тем не менее, Аот мог поклясться, что он сделал именно это.
- Нет, - сказал драколич, - не может. Итак, умники, таково решение. Просто убейте его.
-
- Драковир. - Ответил Аласклербанбастос.
Цера покачала головой. Одна из ее взлохмаченных желтых кудряшек упала ей на лоб.
- Я предполагаю, что это то место, которое мы посетили в форме духов. Но мне незнакомо это название
- Я знаю, - сказал Аот. - Это кусок земли, парящий в нескольких милях над Великим Диком Лесом. Это означает, что только всадники на грифонах могут атаковать его, а не все Братство.
- И давайте не будем забывать, что Великий Дикий Лес находится по ту сторону Мургома, - сказал Гаэдинн. - Я полагаю, что все принцы-драконы играют в эту игру. Они не захотят, чтобы мы испортили им удовольствие, поэтому не дадут нам беспрепятственно пересечь их земли.
- Может быть, нам не добраться до Бримстоуна в его логове, - сказала Цера, - но не можем ли мы просто рассказать правду людям, живущим на берегах моря Аламбер, и те перестанут подчиняться драконам?
- А люди поверят в эту странную историю? – спросил Аот. – А поймут ли они вообще нас?
- Одно можно сказать наверняка, - сказал Гаэдинн. - Драконы приложат все усилия, чтобы заставить замолчать болтливые рты.
Цера нахмурилась.
- Должно быть что-то, что мы можем сделать!
Аот почесал Джету шею, обдумывая проблему. Перья зашуршали и щекотали его нос своим ароматом.
- Может быть, мы не сможем остановить игру, - сказал он наконец, - но мы могли бы разрушить ближайшие планы драконов. Убедить Чазара, что сейчас неподходящее время для войны с Тимантером.
- Я знаю, что он слушает Джесри, - сказала Цера, - но даже она не имеет на него такого большого влияния.
Аот улыбнулся.
- У меня есть идея, которая должна помочь.
- И если мы сможем заставить его отменить войну, - сказала Гаэдинн, - то, возможно, он не будет возражать, чтобы мы оставили разорвали контракт. Теперь, когда ему подчинена армия Трескеля, мы ему не нужны. И как только Братство окажется вне его досягаемости, возможно, мы найдем способ полностью остановить игру.
- Но до тех пор, - сказала Цера, - моей родине придется продолжать терпеть правление безумного существа, которое думает о своих подданных лишь как о разменных монетах.
- Тебе не нужно терпеть это, - сказал Аот, слегка удивившись тому, как легко выскользнули эти слова. - Если мы выберемся отсюда, ты можешь пойти с нами.
Она улыбнулась ему.
- Мне нравится, что ты предложил это. Но у меня есть обязательства перед своим храмом и моими прихожанами. Я не могу просто убежать в час нужды.
Аот вздохнул.
- Я понимаю, - а как могло быть иначе, если он тоже был лидером? - Послушайте, давайте узнаем, сможем ли мы предотвратить войну, а уже затем будем пытаться предпринимать что-то еще.
- Вы будете в могилах, - сказал Аласклербанбастос, - или в пыточных Чазара. Он может и ненормальный, но еще и умный. У вас не получится долго обманывать его.
- А что насчет твоей помощи? - ответил Аот. - Разве ты не хочешь попробовать отомстить?
Оракс потер предплечья своей кожаной брони.
- Здесь холодно, - сказал он. - Середина лета, а все равно холодно.
- Не совсем, - ответила Мералейн. - Ты просто чувствуешь всех тех людей, что погибли здесь. И все, что принесла их смерти или то, что пришло, пожрать трупы. Мы разбудили их, и теперь их сущность истекает кровью в ночи.
Длинный рот мужчины растянулся в усмешке.
- Знаешь, ты могла бы просто обнять меня.
Она засмеялась, сделала, как он предложил, и, для хорошего завершения, поцеловала. От его тощего тела и снаряжения исходил кислый запах пота, но ее это не беспокоило. Она привыкла нюхать гораздо более зловонные вещи.
- Это согрело тебя? - Спросила она.
- Весьма. - Ответил он.
- Тебе нужно подготовиться к своей миссии, - прохрипел глубокий голос. Ошарашенный Оракс вздрогнул. – Нет времени на мелкие животные удовольствия живой плоти.
Оракс вырвался из объятий Мералейн и повернулся к Аласклербанбастосу. Она была уверена, что драколич казался ему устрашающим. Да, конечно, она-то привыкла к нежити, но Оракс ухмыльнулся так, будто он был в таверне Лутчека или в переулке за ней и к нему подошел хулиган или какой-нибудь фанатик.
- Занимайтесь своим делом. - Сказал молодой волшебник.
- Этот ритуал - мое дело, - сказал Аласклербанбастос, и искры поползли по рогу на конце его морды. - Или так мне сказали. Ты же не имеешь ничего общего с ритуалом или теми силами, что будут в нём задействованы.
В этом была доля правды. Оракс был волшебником, но не некромантом. Он был здесь только потому, что не позволил Мералейн остаться с Аласклербанбастосом, когда рядом была только Цера и филактерия драколича, которая, якобы, полностью контролировала его. Собственно, Аоту, Джесри и Гаэдинну это тоже не понравилось, но Чазар заподозрил бы что-то неладное, если все наемники разом пропадут. Благо, присутствие всех и не требовалось.
К счастью, дракон не проявил никаких признаков непокорности, не считая насмешек и ворчания. Возможно, он действительно научился бояться пламенной силы Серы, прожигающей насквозь этот призрачный камень-филактерию. Или, быть может, он сам хотел выставить Чазара дураком.
Оракс затаил дыхание. Несомненно, от резкого отрицания происходящего, или, если его мораль полностью покинула его, от витающий в воздухе магической силы. Мералейн любила Оракса и за его резкое нежелание отступаться от кого или чего-либо, особенно когда он чувствовал себя в какой-то мере ответственным. Но было бы глупо допустить обострение ссоры. Она взяла возлюбленного за предплечье и предупредительно сжала руку.
Затем, щелкнув и взмахнув крыльями, Эйдер аккуратно выскользнула из путаницы ветвей над их головами, не сломав ни единой веточки. Грифон легко приземлился, а эльф с коротким составным луком, сидящий в седле на спине животного, осмотрел стоящие перед ним фигуры и улыбнулся.
- Детки, пришло время. – Сказал Гаэдинн.
Шурша мертвыми листьями под своими ногами, Цера поспешила вниз по склону холма.
- Время пришло? - Спросила она.
Гаэдинн утвердительно кивнул.
- Да.
Даже отправляясь на войну, Чазар настаивал на пышности и комфорте. Теперь, когда он совершал победное шествие по только что покоренному Трескелю, пышность и комфорт имели намного большее значение. Ужин был тому примером - дракон и его товарищи провели его в просторном шатре из красного шелка. На золотой посуде мерцало ровное сияние сфер магических фонарей.
Камзол и украшения Чазара были одинаково великолепны, а Хасос Тора, барон Сулабакса, и Кассар Джеда, король Трескеля, также приложили все усилия, чтобы одеться так, как полагается высокопоставленным придворным. Только Аот и Джесри все еще выглядели так, будто только что вернулись с поля битвы. В случае девушки это было потому, что ей попросту не пришло в голову взять с собой в поход то изумительное изобилие великолепных мантий и платьев, которые ей подарил Чазар.
Если бы Шала Каранок присутствовала здесь, то она, без сомнения, также была одета в обычную мужскую одежду, как и всегда. Но Чазар не пригласил на ужин своего предшественника. Он все еще помнил и возмущался тем, как она взяла командование на себя и, пока Чазар избегал битвы, она упрямо сдержала наступление врага, из-за чего солдаты начали скандировать её имя, забывая отдать должное почтение Богу во плоти.
Каждый раз, когда Чазар подчеркивал свою точку зрения взмахами рук, проливая вино из кубка, его вытянутое золотоглазое лицо оживлялось. Он рассказывал о новых возможностях своих новых армий, о логистике их доставки на юг и восток, к Тимантеру, и о наилучшем способе осадить великий город-цитадель Джерад Тимар. Аот и Хасос высказали свои мысли на этот счет. Кассар был более застенчивым, поскольку обычно находился поблизости от дракона. Худой, седеющий лорд-маг, казалось, боялся, что, если он привлечет к себе внимание, Чазар все-таки решит забрать его корону, а вместе с ней и голову.
Никто не упомянул то, что знали все сидящие за столом: драконорожденные Тимантера на самом деле не совершал преступлений, в которых их обвиняли. Но Чазар все еще использовал ложное обвинение вину как предлог для войны.
Когда Джесри решила, что уже достаточно поздно, она отодвинула стул.
- Ваше Величество, - сказала она, - мне нужно подышать воздухом. Вы меня извините?
Чазар нахмурился.
- Ты больна?
- Возможно, - сказала она. – Может, немного.
- В таком случае, - сказал он, - я пойду вместе с тобой.
Это было то, на что она надеялась, но нельзя было прямо говорить ему это.
- Я в порядке, - сказала она, - и я не должна уводить вас от других гостей.
- Я уже заболтал их, - сказал Чазар. – Уверен, они будут благодарны за моё краткое отсутствие.
Уловив намек, другие мужчины встали и пожелали ему спокойной ночи. Джесри взяла свой посох. Сделанный из теневого дерева, окаймленный золотыми кольцами с выгравированными на них рунами, это был мощным инструмент для работы со всеми видами магии, но прежде всего с магией огня. Это заставило ее задуматься, когда она узнала, что Джаксанаедегор намеревался избавиться от него, но это был слишком полезный инструмент, чтобы так просто от него отказаться.
Псевдо-разум посоха проснулся от ее прикосновения. Шепча в ее голове, он побуждал ее поджечь что-нибудь. Она сконцентрировала свою волю и велела ему замолчать.
Затем они с Чазаром вышли в ночь.
Теоретически, процессия остановилось на ночь в деревне, но королевский кортеж настолько превосходил местных жителей численностью, что фактически поглотил скопище плетеных хижин, в результате военный лагерь выглядел так же, как если бы они остановились посреди дороги. Палатки стояли рядами. Угли костров светились красным и наполняли воздух запахом дыма. Грифоны хрипло рычали, а солдаты и чиновники ходили туда-сюда по своим делам.
- Ужин тебе не понравился? – спросил дракон. - Я могу выпороть повара.
- Все было хорошо, - сказала она. - Просто… меня беспокоит то, что Аот рядом. Интересно, думает ли он, что я его предала.
- Это он так сказал?
- Нет.
Чазар схватил Джесри за руку, чтобы остановить её. Это напугало девушку, но ей удалось не вздрогнуть. Он осторожно повернул ее и посмотрел ей в глаза.
- Значит, это ты думаешь, что предаешь его?- Спросил Чазар.
- Он спас меня от рабства и мучений. - Сказала она.
- И ты отплатила ему годами доблестной и верной службы. Теперь у тебя другое призвание. Мы отменили законы, угнетавшие волшебников Чессенты, но это был лишь первый шаг. Им по-прежнему нужен кто-то, кто позаботится о них. Кто-то, кто поможет им полностью раскрыть свой потенциал. И только ты сможешь повести их. Это сделает тебя одним из моих главных советников и одной из величайших женщин в королевстве.
Горько было то, что он действительно имел в виду то, что говорил. И услышав это, она заволновалась еще сильнее.
Но затем она напомнила себе, что Чазар сошел с ума и, в конечном итоге, не заботился ни о ком, кроме себя. Джесри вспомнила о том, что Чазар намеревался строить империю, не считаясь с потерями. Вспомнила, что она должна была помочь остановить его, даже если это заставит ее возненавидеть себя.
- Я знаю, - сказала она, - и я хочу этого. Я хочу... все, о чем мы говорили. Думаю, сегодня у меня просто такое настроение. Можем немного пройтись? У меня появились идеи, как можно проникнуть внутрь Джерад Тимара.
Они шли и разговаривали, и Джесри пыталась увести Чазара в нужном направлении. Это сработало. Постепенно они добрались до южного края лагеря.
Перед ними распростерлись крутые холмы, называемые Небесными Всадниками. Джесри не могла разглядеть их в темноте, но после пережитого там, она почти чувствовала тяжесть той злобы, что струилась, по меньшей мере, из одного входа в мир кошмаров, называемый Царством Теней.
Она не удивилась, когда Чазар заколебался. Сто лет он был замученным пленником в Долине Теней, и это оставило в его сознании подсознательное отвращение к тьме, призракам и самим Небесным Всадникам. Джесри подозревала, что именно из-за этого Чазар так медлил со своим торжественным объездом завоеванных земель.
Чазар посмотрел на черноту, сглотнул, а затем снова повернулся к колеблющемуся свету костров.
- Как насчет еще немного вина? – Спросил он.
- Я бы предпочла съесть яблоко, - сказала Джесри. - В деревне есть сад. - Она указала посохом. Некоторые руны сияли своим внутренним светом.
- Я могу послать кого-нибудь собрать корзину.
Джесри глубоко вздохнула.
- А еще... знаете, когда мы пытаемся, это легче делать. Когда вокруг никого нет.
Чазар улыбнулся.
- В шатре мы будем одни.
- Но люди увидят, как мы туда зайдём. Они постоянно будут ходить снаружи и могут услышать нас.
На мгновение Чазар задумался, а затем сказал:
- Да будет так, как пожелает моя госпожа. – И они пошли к деревьям.
Джесри окинула холмы быстрым, но пронзительным взглядом, приложив не только свою интуицию, но и магическое чутье. Она ничего не почувствовала. В этом не было ничего удивительного - не было никакого способа устроить готовящееся представление в нужный момент.
Поэтому она позволила Чазару взять ее за руку. После этого он погладил ее кончиком пальца. Джесри предположила, что это должно было быть эротично, но у неё лишь поползли мурашки.
- Все в порядке? – Спросил он.
- Это мило. - Ответила она, стараясь не показывать отвращение в голосе.
Она поняла, почему он так хотел затащить ее к себе в постель. Отчасти потому, что именно она и Гаэдинн освободили его от Сселригота. Но это еще и было вызовом для него. Оскорбления, которым она подвергалась в детстве, вызывали у нее ужас перед прикосновениями. Чтобы усилить свое влияние на него, Джесри заставила Чазара поверить в то, что из всех мужчин во всем мире только он может вылечить ее недуг и научить ее радостям физической близости. Теперь она расплачивалась за этот обман.
Через некоторое время он перестал ласкать ее руку и вместо этого перешел на ее лицо. Кончик его пальца коснулся ее щек, губ, век, изгиба шеи, кудряшек и мочки уха.
Это было хуже. Похоже на то, будто по её лицу ползали сороконожки. Но она терпела и надеялась, что он принял ее подергивания и дрожь за признаки возбуждения.
Затем Чазар резко повернулся и посмотрел на юг. Джесри тоже. Она все еще ничего не чувствовала, но подозревала, что он чувствовал. Даже в человеческом обличье он, казалось, обладал острыми чувствами дракона и никогда его не покидали драконьи инстинкты.
- Возможно, нам следует вернуться. - Сказал он.
Джесри вздохнула, чтобы её голос стал тише.
- Почему, Ваше Величество? Вы что-то услышали?
Он заколебался.
- Я… нет, по-видимому, нет. Но люди будут искать меня.
Она вздохнула.
- Жаль. Мне понравилось. Действительно понравилось.
Он улыбнулся.
- И мне.
- Но мне настолько понравилось, что я подумала – может, настал момент для следующего шага?
Чазар изучал ее. Медленно и очень нежно, он положил указательный палец ей под подбородок и приподнял ее лицо. Затем, он прижался губами к ее губам. В её горле будто загорелась какая-то желчь.
Она попыталась представить, что это был Гаэдинн, но это не помогло. Прикосновения эльфа она так же не переносила. Все, что она могла сделать, это сдержать рвоту.
Как только Гаэдинн сообщил, что цели подошли к Аласклербанбастосу и Мералейн, у него не осталось ни причин, ни желания задерживаться. В лагере Джесри пыталась одурачить Чазара, и ее друзья должны быть рядом, если ей это не удастся.
Он взглянул на ремни своего седла и, убедившись, что пряжки все еще застегнуты, вздохнул, дабы приказать Эйдер подняться в воздух. Но Оракс, почувствовав намерение эльфа, сказал:
- Подождите.
- Что-то не так? - Спросил Гаэдинн.
- Вы можете остаться, пока мы не убедимся, что магия работает должным образом? - Спросил Оракс.
Гаэдинн приподняла бровь.
- А у тебя есть причины предполагать, что что-то пойдет не так?
Юноша пожал плечами.
- Не совсем.
- Ты же понимаешь, что я не маг. Если что-то и пойдет наперекосяк, то я ничего не смогу сделать.
- И все же, я был бы признателен, если бы вы остались. У меня нехорошее предчувствие.
Гаэдинн вздохнул. Он хотел вернуться в лагерь, но Оракс ему нравился. Может быть потому, что колдун, как и эльф, не умел держать язык за зубами. Но что более важно – он верил парню. На его лице было что-то иное, нежели простая усталость, которая была на нём, кажется, с самого рождения.
- Я останусь еще на несколько минут.
Гаэдинн начал расстегивать ремни. Незачем заставлять Эйдер нести на себе эльфа, пока они просто стояли на земле, даже если это не утруждало её.
Когда лучник выскочил из седла, Аласклербанбастос занял позицию в дальнем конце плато, удобно расположенному на полпути к вершине поросшего лесом холма. По словам Мералейн, давным-давно на этом самом месте кто-то убил кого-то. Даже когда Гаэдинн был здесь при свете дня, он не заметил никаких признаков убийства, но он подозревал, что некромант знала, о чем говорила.
Аласклербанбастос ритмично прорычал слова силы. Гаэдинн не понимал их, но каждое слово было подобно уколу, от которого хотелось вздрогнуть. Эйдер завизжала и начала расправлять крылья, но эльф погладил её по голове и шепотом успокоил её.
Цера, с филактерией в руках и булавой, свисавшей с предплечья на кожаном ремне, пристально следила за драколичем. Присматривать за Аласклербанбастосом - это все, чем она могла сейчас помочь. Конечно, Цера обладала собственной, довольно сильной божественной магией, но сила Повелительницы Солнца была противоположна некромантии.
Мералейн бесцельно перемещалась по плато – по крайне мере, так казалось. Она была низенькой, курносой девочкой, и, даже зная ее неофициальную специализацию, Гаэдинн не считал её зловещей. Но сейчас выражение ее лица – напряженное и, в то же время, пустое - заставило волоски на его шее встать дыбом. И хотя эльф едва слышал бормотание девушки, он все равно чувствовал себя каким-то обделенным, будто все, о ком он когда-либо заботился, внезапно умерли.
Он усмехнулся и выбросил иррациональные эмоции из головы. Его друзья были очень даже живы, но даже если бы все было иначе, он рано научился ценить тех, кто этого заслуживал, однако никогда и ни в ком не нуждаться.
Мералейн вытянула руки и завертелась взад и вперед, начав танцевать в такт заклинанию Аласклербанбастоса. Тени заскользили по земле, подскочили в воздух, и окружили девушку, касаясь её своими очертаниями. Некоторые призраки были просто бесформенными силуэтами. У других же был заметен фосфоресцирующий блеск глаз, голые рёбра или череп.
Постепенно их формы стали более устойчивыми - они парили, бурлили и мерцали в ночном воздухе даже после того, как Мералейн перешла к другой группе призраков, пока их не стало…несколько десятков? Трудно было сказать точно из-за непроглядной темноты и постоянного мерцания самих призраков.
Лицо девушки превратилось в белую маску с немигающими черными зрачками. Мералейн танцевала последний танец, произнося оставшиеся слова заклинания и делая последние шаги. Но ровное, гортанное заклинание Аласклербанбастоса продолжалось. Очевидно, он должен был направить вызванных духов.
Внезапно Мералейн тряхнула головой, а оживление и тревога захватили ее лицо.
- Это в план не входило! – Крикнула она, когда призраки направились вниз по склону.
Гаэдинн не понимал всего, что происходило, но было ясно, что интуиция Оракса не подвела его. Все пошло не по плану. Он потянулся за стрелой, но горячие пальцы схватили его запястье.
Джесри почувствовала, что Чазар лишь слегка прижался своими губами к ее. И, конечно же, ее ноздри ничто не прикрывало. Тем не менее, ее сердце колотилось, живот бурлил, и ей казалось, что она задыхается.
Еще через пару мгновений ей непременно придется оттолкнуть его и молиться, чтобы дракон не смог определить, насколько ужасно она себя чувствует. Молить всех богов ей придется еще и для того, чтобы удержать Чазара здесь, хотя и очевидно, что ласки и поцелуи закончились.
И тут она почувствовала, как что-то холодное и голодное скользит по саду. Яблоки гнили и падали на землю, когда под ними проходили мертвые. С треском, который показался странно слабым и глухим, одно дерево раскололось вдоль, и меньшая половина упала на землю.
Джесри была волшебницей и сражалась с легионами Сзасса Тэма. Тем не менее, она знала, что при других обстоятельствах испытала бы укол страха от возникших из ниоткуда духов. Но сейчас она была им благодарна.
Чазар отпустил ее, повернулся, ахнул и замер. Спасибо Госпоже Удаче за это. Джесри заманила его подальше от стражников, в темноту, где была большая вероятность того, что Чазар поддастся панике, хотя волшебнице до последнего не была в этом уверена. Его страхи иногда были случайными, беспорядочными и непредсказуемыми - как и все остальные эмоции.
Мысленным приказом Джесри зажгла головку посоха, подняла его над головой и шагнула навстречу духам. Она прокричала три слова на одном из языков Элементального Хаоса, повернула посох параллельно земле и резко опустила его на уровень груди
Вспышка желтого пламени вылетела в направлении духов. Точнее, в их сторону. На самом деле, они не представляли угрозы, но если бы она одержала победу над ними настолько легко, то Чазар вернулся бы в лагерь не настолько ошарашенным.
В итоге, вспышка просто подожгла ствол дерева и заставила мертвых отшатнуться, застонать и завыть. Хор был неслышным и слабым, но каким-то образом разносился в её голове, из-за чего становился громким и пугающим.
А затем духи бросились в атаку, заставив Джесри оцепенеть.
Гаэдинн повернулся и обнаружил, что смотрит в злобное лицо, которое в один момент казалось итогом гниения и разложения трупа, а в другой – простым пятном тени. Хватка духа на запястье эльфа постепенно высасывало его жизненную силу. Призрак поднял вторую руку, чтобы вонзить её в грудь рейнджера.
Гаэдинн отпустил лук, выхватил один из двух коротких мечей и ударил раньше призрака. Его Боги, старый Зоркий Глаз и другие силы, уважение к которым было привито ему старыми эльфийскими мастерами-лучниками, благоволили ему. Даже зачарованный клинок не всегда мог нанести вред нематериальному телу призрака, но сейчас удар достиг своей цели – дух содрогнулся и исчез.
Еще один призрак летел на Гаэдинна с фланга. Раздался визг, и на духа набросилась Эйдер, поднявшаяся на свои задние львиные лапы и дважды взмахнувшая орлиными когтями. Темное существо рассыпалось и превратилось во что-то похожее на паутину, а грифон погрузил когти в ковер из старых опавших листьев, дабы отчистить их от липких останков.
С необходимой для чтения заклинания интонацией, Оракс протараторил заклинания. Гаэдинн удостоверился, что никто больше не собирается напасть на него, и развернулся в направлении звука.
Судя по всему, молодой волшебник, отступая от нескольких призраков сразу, споткнулся о корень дерева. Он упал на зад, и кожаный шлем, который он носил поверх сальных черных волос, слетел с его головы. Два призрака, с сияющими белыми глазами и с длинными пальцами, набросились на юношу.
Но им не хватило мгновения. Когда они потянулись к Ораксу, он прорычал последнее слово заклинания. Его руки засветились зеленым светом, и он погрузил их в тела двоих нападавших. Изумрудный свет вырвался наружу и смыл призраков с лица земли.
Гаэдинн вложил меч в ножны, поднял лук и помог Ораксу подняться на ноги.
- Мералейн! – Ахнул юноша.
Девушка-некромант стоял в центре водоворота из призраков. Может потому, что Гаэдинн не был влюблен по уши, а может потому, что он был более опытным бойцом, но эльф сразу же осознал то, чего, по-видимому, не мог понять Оракс – те из призраков, что стояли ближе всего к Мералейн, сражались против своих сородичей.
Один дух смог пробиться сквозь круг ее защитников, но, издав жестокий смех, совершенно не похожий на ее обычное девичье хихиканье, Мералейн просто разорвала привидение надвое, будто кусок тонкой ткани. Одну часть призрака она обернула вокруг своего кулака, подобно боксеру, прикрывшему костяшки пальцев.
- Она в порядке! - рявкнул Гаэдинн. - Посмотри туда!
Оракс выругался.
Как и Мералейн, Цера подверглась нападению, и, как и у некроманта, она защищалась. Тело жрицы сияло золотым светом, который, казалось, жалил и ослеплял нежить. И всякий раз, когда она взмахивала своей позолоченной булавой, имитируя резкий удар, другая, парящая булава, сделанная, казалось бы, из того же желтого света, вспыхивала и поражала одного из нападающих духов.
Солнечный свет Амаунатора причинял вред и Аласклербанбастосу. Он стоял лицом к Цере, и остатки плоти на его голове таяли и капали на землю, как воск со свечи. Но, не обращая внимания на боль, он рычал заклинание, а жрица не могла одновременно отгонять своей магией духов и нанести вред филактерии.
Оракс взмахнул над головой сжатым кулаком, потом разжал его и выкрикнул другой, еще более злостное ругательство. Очевидно, оно послужило словом силы, так как после этого огромный призрачный кулак, состоящий из голубого мерцания, появился над Аласклербанбастосом и ударил его по позвоночнику.
Тем временем Гаэдинн выхватил из своего колчана каменную стрелу. Стремясь завоевать лояльность трескельцев, Чазар запретил своим войскам грабить владения их побежденных врагов, но Гаэдинн нашел несколько зачарованных стрел в королевском арсенале в Мордулкине и забрал себе, пока никто не видел. Он знал, что они ему могут понадобиться, а Джесри была слишком занята постоянными встречами с Героями Войны, чтобы активно участвовать в битвах.
Эльф выстрелил, и стрела попала в лицо Аласклербанбастоса, прямо под глаз. Драколич застыл, а его голые кости и обугленная, полусгнившая чешуя приобрели серый оттенок – это магия, заключенная в стрелах, заставила тело дракона окаменеть в прямом смысле слова.
И это сработало. Удары огромного кулака и магическая стрела заставили драколича прекратить чтение заклинания. Когда магическая сила, которую Аласклербанбастос концентрировал вокруг себя, была отпущена, вокруг дракона начали пульсировать тёмные сгустки напоминая цветы, которые расцветают и сразу же увядают.
Он развернулся, ударом передней лапы выбил стрелу, застрявшую в лице, и впился взглядом в нападавших. Его шея откинулась назад, челюсти открылись, а во рту засиял белый свет.
Гаэдинн бросился на Оракса и оттолкнул его в сторону, повалив на землю. Загрохотал гор, и ослепительная молния затмила собой весь мир. Дракон остановился, чтобы перевести дыхание, и в этот момент земля затряслась.
Моргнув, Гаэдинн поднял глаза и увидел, что Аласклербанбастос скачет к нему и Ораксу. Когда эльф вскочил и выхватил еще одну каменную стрелу, он понял, что, в лучшем случае, у него есть время только на один выстрел, но этого будет недостаточно.
Эйдер бросилась вниз, схватила одно из крыльев Аласклербанбастоса и начала рвать его, пока дракон не сбросил грифона. Призраки, контролируемые Мералейн, роились вокруг него, но драколич воспользовался моментом передышки, чтобы прорычать командное слово, после которого все духи лопнули, как чернильные пузыри.
И тогда яркое пламя вспыхнуло по всему телу дракона. Он яростно закричал и забился в агонии.
Когда Гаэдинн наложил стрелу на лук и попятился, дабы не попасть под ноги Аласклербанбастоса, дергающегося от конвульсий, он огляделся. Насколько он мог судить, на склоне холма не осталось призраков - он и его товарищи изгнали всех до последнего.
Отойдя от драколича подальше, Оракс повернулся к Мералейн.
- Сожги его! - Крикнул он Цере.
- Нет! - выкрикнул Гаэдинн. - Он все еще нужен нам.
- Он пытался убить нас! - Ответил Оракс.
- Это то, чего ты и ожидал. Так и зачем теперь жаловаться?
Цера вгляделась в филактерию, глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Ее тело перестало светиться, и потрескивающее пламя, вырывающееся из тела Аласклербанбастоса, погасло. Когда все источники света внезапно погасли, тьма показалась слишком густой.
- Все в порядке? - Спросил Гаэдинн.
- Да. - Выдохнула Цера.
- Хорошо, - сказал эльф. - Мералейн, что ты имел в виду, когда сказала: “Это в план не входило”?
- Помимо того, что он приказал некоторым из мертвых напасть на нас, - сказала некромант, - драколич отдал не те приказы остальным. Они не собираются устраивать зрелище для Чазара. Они собираются убить его.
Аласклербанбастос с трудом поднялся на ноги. Его тело дымилось и воняло огнем.
- Это так плохо? - спросил он с намеком на насмешку в голосе. - Чазар - враг, не так ли? Именно поэтому вы хотели обмануть его.
- Все гораздо сложнее, - сказал Гаэдинн. Профессиональная этика Аота могла позволить ему обманывать и манипулировать работодателем, но он сопротивлялся его убийству. И что гораздо важнее, если все шло по плану, то вместе с Чазаром там была и Джесри. – Отзови их.
- Теперь я не могу, - сказал дракон, - как ты не можешь вернуть стрелу, когда тетива спущена.
- Это правда, - сказала Мералейн. - Но Джесри сильная. С ней все будет в порядке.
- Тебе же лучше, если это так. – Сказал Гаэдинн, глядя в глаза Аласклербанбастосу.
От такого удивления Джесри застыла, но лишь на мгновение - боевые инстинкты, отточенные на многих полях сражений, снова подтолкнули ее к действию. Они и голос посоха, который кричал в её голове от волнения.
Большинство призраков бросилось на Чазара. Конечно, это они и должны были сделать, но дистанция между ними и драконом сокращалась слишком быстро, а Джесри могла почувствовать холодную, как зимний ветер, злобу духов. Они действительно хотели убить его.
Чазару нужно было просто трансформироваться, чтобы стать настолько могущественным существом, что эти призраки покажутся лишь букашками в сравнении с ним. Или, быть может, ему было достаточно призвать те силы, что были доступны ему и в человеческом обличии. Но он этого не сделал. Он просто попятился.
Несмотря на то, что внимание Чазара отталкивало Джесри всего несколько мгновений назад, его явный ужас наполнил ее чувством вины и потребностью защитить его. С трудом она встала между ним и нежитью. Затем, произнеся заклинание, очертила линию на земле горящей головкой своего посоха. Огонь взмыл вверх, создав преграду для призраков. Это заставило посох ликовать.
Но Джесри понимала, что стена огня остановит духов лишь на несколько ударов сердца. Не отворачиваясь от врага, она крикнула:
- Ваше Величество! Станьте драконом! Так вы будете в безопасности!
- Да, - сказал Чазар тонким голосом, сильно отличавшимся от его обычного низкого тембра.
Но он этого не сделал. Огромные крылья не развернулись над землей, и ничто не ломало ветки деревьев над головой. Судя по всему, Чазар не мог даже собрать достаточно силы воли, чтобы трансформироваться в дракона.
Мрачное существо с длинными конечностями и сияющими игольчатыми клыками в разинутой пасти, перепрыгнуло через стену пламени. Его ноги загорелись, но оно, казалось, не заметило этого и запрыгнуло на Джесри. Она вонзила свой посох в торс существа, и оно мгновенно сгорел дотла.
К тому времени остальные призраки начали перепрыгивать через огненный барьер или попросту проходить сквозь него. Те, кто выбирал второе, моментально сгорал и испарялся, но их ненависть ко всему живому была настолько велика, что они были готовы отдать жизнь лишь за возможность нанести удар.
Джесри развернулась, заблокировала удар призрака и сама атаковала. Такая драка не была предпочтительной для Джесри – куда больше ей нравилась забрасывать своего врага заклинаниями издалека, но в первые годы своей службы в Братстве Грифона, волшебница, по настоянию Аота, научилась мастерски обращаться с посохом в рукопашной схватке. Тогда он утверждал, что обязательно наступит момент, когда ей придется столкнуться с врагом лицом к лицу, и вот Аот оказался прав.
К счастью, некоторые заклинания можно было использовать даже в рукопашном бою, особенно если волшебница установила ментальную связь со своим оружием. Мысленным приказом она высвободила часть энергии, хранящейся в посохе, и её тело покрыл огонь. Пламя не причиняло ей боли или какого-то неудобства, но служило опаляющим и ослепляющим щитом, препятствующим атакам нежити.
В конце концов, призраки поняли бесплотность попыток нападения на волшебницу и прекратили атаковать. Это дало Джесри время, необходимое для прочтения заклинания, которое должно было покрыть все её тело пламенем.
Она прыгнула в сторону трех призраков. Выкрикнув боевой клич, Джесри размахнулась посохом и ударила им. Вспышки пламени сжигали призраков после каждого касания посоха.
Когда все трое призраков исчезли, Джесри оглянулась, чтобы убедиться, что больше никто не подкрадывается к ней. После этого она осмотрела окружение и испуганно нахмурилась.
Она сохранила только свою жизнь, но не жизнь Чазара. Пока волшебница боролась, другие призраки просто облетели концы стены пламени и снова набросились на Чазара, который так и не превратился в дракона и не сделал ничего другого, что могло бы спасти его шею.
Но возникшие из ниоткуда Джет и Аот вовремя нырнули в самую гущу несущихся теней. Когти и масса грифона раздавили одного призрака, превратив его в дым и пятно эктоплазмы. Щелчок грифоньего клюва сделал то же самое с другим.
Аот направил копье вправо. Стена из вращающихся лезвий, состоящих из зеленого света, появилась над головами призраков, разрубая их в клочья тени.
Наёмник тут же протянул копье влево. Яркая, потрескивающая молния вырвалась из лезвия, перескочив от одного съежившегося призрака к другому, а затем к другому и так далее.
Это была мощная боевая магия, но даже она не уничтожила всех духов. Дюжина призраков неслась прямо к Чазару.
И тогда красный дракон трансформировался. Его одежда и драгоценности растворились, а тело увеличилось до колоссальных размеров. Змеиный хвост и крылья, похожие на крылья летучей мыши, выросли из его туловища, а на коже появлялись слоистые чешуйки. Нижняя часть его лица выехала вперед, превратившись в пасть рептилии.
Он открыл челюсти, замахал головой справа налево и извергнул огонь. Джесри увидела, что пламя должно было задеть не только духов, но и Аота. Она втянула воздух, чтобы выкрикнуть предупреждение.
Казалось, что было уже слишком поздно что-то предпринимать, но Джет и Аот заранее знали, что такое возможно, и поэтому грифон сразу же взмахнул крыльями и унес себя и своего наместника в безопасную зону.
Призракам же не удалось повторить этого маневра, и огненное дыхание Чазар мгновенно стерло их с лица земли. Тем не менее, дракон совершил еще три залпа, сотрясая и выжигая землю перед собой. Когда он закончил, то уставился вперед, продолжая сидеть на корточках, пока перепонки его крыльев тихонько дрожали.
Джесри не хотела говорить или двигаться. Ей казалось, что Чазар может накинуться на неё и стереть в порошок до того, как поймет, кто был его жертвой.
Однако Аот был не таким осторожным.
- Ваше Величество, - сказал он. – Остальные идут за мной, чтобы защитить вас. Может, вам стоит вернуться в лагерь и сказать, что все в хорошо, пока мы с Джесри останемся здесь и наведем порядок?
- Да, - сказал дракон. – Со своими лейтенантами я поговорю на рассвете. – Дракон повернулся, скользнув хвостом по островкам горящего пламени, и зашагал прочь.
Аот немного подождал, а потом заговорил, но все равно очень тихо – у драконов был острый слух.
- Призраки были…более решительны, чем мы ожидали.
- Да. – Ответила девушка.
- И Гаэдинн не вернулся. Я проверю его и остальных, а ты прикрой меня, если понадобится.
С нелепой походкой существа, чьи передние и задние лапы принадлежали разным видам животных, Джет зашагал к открытому пространству, где никакие деревья и ветки не будут мешать его взлету. Затем он разбежался, прыгнул, взмахнул крыльями и взмыл в небо.
Джесри посмотрела на огонь, разожжённый её заклинаниями и дыханием дракона. Как любой наемник, она не испытывала угрызений совести из-за уничтожения собственности других людей при выполнении своих обязанностей. Тем не менее, деревня не должна была терять ни одного дерева из-за имитированного нападения, которое оказалось не таким уж имитированным.
Она подняла головку посоха к лицу и задула пламя. Вместе с ней погасла и огненная аура, окружавшая Джесри. Затем она начала напевать слова заклинания, успокаивая пламя, пожирающее деревья, подобно матери, убаюкивающей маленького ребенка. Посох помогла Джесри, хотя и был недоволен таким итогом.
В животе Аота заурчало, и Чазар бросил на него взгляд.
- Прошу прощения, Ваше Величество, - сказал Аот. – В последний раз я ел за ужином, так как был занят укреплением обороны лагеря.
Это было отчасти правдой - во время своего полета к Небесным Всадникам он встретил возвращающегося Гаэдинна, и поэтому ему не нужно было путешествовать до того места, где Мералейн и Аласклербанбастос – Абисс его подери - вызвали призраков.
- Я рад, что хоть кто-то ел, - сказал Чазар. – Хоть и с опозданием. - Он перевел взгляд на Шалу.
Шала, сидящая у подножия стола, на мгновение опешила – тусклый солнечный свет, пробивающийся через шелковые стены шатра, освещал шрам на её квадратной челюсти, которая так и осталась неподвижна. Вероятно, бывшему Герою Войны пришлось подавить внутреннее желание возразить.
- При всем уважении, Ваше Величество, - сказал Шала, - могу ли я указать на то, что сам лагерь не подвергся нападению, и его защита оказалась достаточной? Нападение было совершено только на вас и волшебницу, вышедших за периметр лагеря.
- Ты меня отчитываешь? - Спросил Чазар.
- Конечно нет, Ваше Величество. - Ответила она. Тем не менее, ее голос был холодным, и Чазар не выглядел умиротворенным.
Аот начал уважать Шалу, даже если она в какой-то мере разделяла общие чессентские предубеждения касательно магов, включая Джесри и его самого. Поэтому он решил вмешаться, прежде чем разговор станет еще более острым.
- Ваше Величество, - сказал он, - очевидно, что никто ни в чем не виноват и не должен винить кого-либо еще, потому что никто из нас не ожидал неприятностей прошлой ночью. Да и с чего бы? Война окончена. Чессента и Трескель наконец-то стали единым королевством. Сейчас мы должны выяснить, кто напал на вас.
- Я согласна. - Сказала Джесри. Чазар посадил ее по правую руку от себя, на месте, которое принадлежало Шале.
- Я тоже, - сказал Хасос. Высокий, мускулистый мужчина с длинноносым аристократическим лицом, выглядел как олицетворение идеала воина Чессенты и, по сути, был компетентным командиром в пределах своих полномочий. - И я считаю, что нужно начать поиски прямо здесь, в этом шатре. - Он холодно посмотрел на Кассара Джеда.
Худой седой король-волшебник перевел дух.
- Ваше Величество, - сказал он, - вы помните, что я никогда не был абсолютным хозяином Трескеля, всегда надо мной стоял мой повелитель, и я не проигрывал от вашей победы. Наоборот - я был вне себя от радости, что смог избавиться от владычества драколича и поклялся в верности воплощенному Богу.
- Или, может быть, - сказал Чазар, - ты просто притворился счастливым, чтобы ослабить бдительность и нанести удар в спину, став-таки владыкой своего жалкого королевства.
- Нет, - сказал Аот. - Я наблюдал за ним на протяжении всей процессии, и в том числе вчера вечером. Он никогда не пропадал из поля зрения настолько, чтобы у него хватило времени призвать десятки духов.
- И как бы они незаметно перебрались из его шатра в сад, если бы он это сделал? - добавила Джесри. - Ваше Величество, я думаю, что если мы собираемся искать врагов, которые могут попытаться напасть на вас на территории Трескеля, используя нежить в качестве своего инструмента, мы должны начать с самого очевидного.
Чазар нахмурился.
- Аласклербанбастос погиб, и я позаботился о том, чтобы он никогда не вернулся.
- Я знаю, - сказал Аот, - но Джаксанаедегор все еще с нами. Я понимаю, что вы и он вместе уничтожили драколича, но теперь, когда он избавился от гнета Аласклербанбастоса, я не вижу причин, из-за которых он будет соблюдать перемирие. В конце концов, он тот, кто он есть.
То есть тот, кого Чазар ненавидел и боялся, а также его противник в Большой игре.
Тем не менее, красный дракон был настроен скептически.
- Нет, он удовлетворен моим обещанием позволить ему управлять горой Тулбейн и ее окрестностями без моего вмешательства.
- Но разве такое коварное существо, не имеющее даже намека на честь, поверило бы в то, что вы сдержите обещание? - ответил Аот. – Особенно, если вы вынуждены были дать его, в то время как гора Тулбейн, как и территория всего Трескеля, являются вашими бесспорными владениями.
- Вероятно, нет, - сказал Чазар. - Тем не менее, если я все правильно помню, нежить пришла не с севера. Призраки пришли со стороны Небесных Всадников.
- И мы с вами знаем, что в этих холмах скрыты различные ужасные существа, - сказала Джесри, – но, обычно, они не спускаются с них и не беспокоят окрестные земли. Я думаю, что потребовалось какое-то могущественно существо, имеющее связь со смертью и нежитью, чтобы подтолкнуть этих существ. Существо, по типу дракона-вампира.
- Возможно, - сказал Чазар, - возможно.
- Если Джаксанаедегор восстал против вас, - сказал Аот, - то нам нужно подумать о последствиях. Другие драконы, предавшие Аласклербанбастоса, последуют за ним, а не за вами. Налетчики из Мургома перестали разорять берега Чессенты, потому что это устроил он, а не никто из нас. Возможно, в конце концов, нам снова придется столкнуться со всеми ними разом.
Чазар потрогал золотой круглый медальон, украшенный красными драгоценными камнями, называемыми слезами Темпуса, свисающий с его шеи.
- И что же мне порекомендуют мои советники?
Хасос, который, слава Богам, всегда предпочитал оборону атаке, сказал:
- Ваше Величество, мы не можем отвернуться от Трескеля, покуда королевство не будет по-настоящему умиротворено. Я боюсь, что вторжение в Тимантер придется отложить.
- Это исключено! - Рявкнул Чазар.
Аот мысленно выругался.
-
-
- Ваше Величество, - сказал он вслух, - как вы, наверное, заметили, мы с лордом Хасосом почти никогда не соглашаемся друг с другом. Но сейчас я должен с ним согласиться - было бы неразумно идти на юг, когда внутри государства все еще есть некая угроза вам и вашей власти.
Чазар нахмурился.
- Прибыв в Лутчек, вы поддерживали дружеские отношения с посольством драконорожденных. И защищали их с самого первого дня вашего приезда в Чессенту.
- Осторожно! - Сказал Джет. Но Аот никогда не позволял себе вздрогнуть перед лицом недовольства Чазара, и он полагал, что если отступит сейчас, то это лишь усилит подозрения дракона.
- Это правда, - сказал Аот, - мне нравились сэр Медраш и сэр Баласар. Почему бы нет? Они храбрые воины. Но это не повлияло на то, как я выполнял свою работу - ни тогда, ни сейчас. Моя работа состоит в том, чтобы дать вам хороший и продуманный совет, а затем пойти и убить того, на кого вы укажете.
- Тогда ты пойдешь убивать драконорожденных! - Сказал Чазар.
Джесри положила свою руку поверх руки Чазара.
Герой Войны удивленно посмотрел на девушку. Аот почувствовал укол жалости, потому что знал, чего ей стоил этот, казалось, безобидный жест.
Но она не позволила этому проявиться ни на лице, ни в голосе.
- Разве нет третьего пути? - спросила она. - Теперь, когда Трескель лоялен, а Аканул посылает войска, чтобы помочь вам, войско под вашим началом стало намного больше. Разве не могут некоторые из ваших воинов остаться на севере?
- Я и Братство Грифона готово остаться здесь. – Заявил Аот.
Чазар усмехнулся.
- Потому что у тебя не хватает смелости сражаться с Тимантером?
- Потому что вам здесь нужен кто-то, способный разоблачить скрытых врагов, а я тот человек, который поймал убийц Зеленой Руки. Кроме того, если честно, еще и потому, что Братство было в авангарде каждой битвы с Аласклербанбастосом. Нам нужно время, чтобы восстановиться. Так что на данный момент охота на оставшихся в живых повстанцев и наблюдение за пиратами подойдут нам больше, чем затяжной переход и новая кампания.
- В этом есть смысл, - сказала Джесри Чазару. - И вы всегда можете вызвать их, если они вам понадобятся.
- Отлично! - Дракон вскочил на ноги. – Теперь давайте двинемся дальше, подальше от этих холмов!
- Она не придет, - сказал Гаэдинн. - Чазар хочет, чтобы она осталась с ним.
Затем из темноты вышла высокая стройная фигура. Свет костра отражался на ее длинных светлых волосах и золотых кольцах на посохе.
- Хотя я могу и ошибаться.
- Он действительно хотел, чтобы я осталась с ним, - сказала Джесри. Она кивнула остальным собравшимся у костра, - но я продолжал зевать, и он, наконец, отпустил меня.
На организацию собрания ушло три дня. Во-первых, Оракс, Мералейн и Цера должны были проскользнуть обратно в лагерь, но так, чтобы никто не узнал об их отсутствии. Затем, Аот должен был решить, как действовать дальше и распространить эту информацию.
Он решил, что собрание на открытом воздухе, у костра, должно показаться менее подозрительным, чем встреча в шатре. Он и его товарищи-заговорщики выглядели бы так, будто проснулись посреди ночи и составили друг другу компанию, а если они будут говорить тихо, то никто не услышит их разговоров. Большая часть лагеря спала, и Оракс использовал простое заклинание, чтобы отвлечь внимание тех, кто не спал. В этом деле юноша был хорош, ведь это заклинание отвлекло внимание не одного лавочника в Лутчеке.
- Присоединяйся к нам. - Сказал Аот. Он позволил Джесри сесть и протянул ей бурдюк. Это был только что открытый бурдюк, так что Джесри не пришлось бы пить оттуда, откуда пил кто-то еще.
-
Он закрыл глаза, перевел дыхание и попытался выбросить из головы бесполезные и обидные мысли.
- Что ж, давайте начнем, - сказал Аот. - Как вы знаете, наша уловка не смогла убедить Чазара в том, что не стоит сейчас вторгаться в Тимантер.
- Мне кажется, что это лишь спугнуло его из Трескеля и заставило сбежать от Небесных Всадников к более «спокойным» местам, - привычный хмурый взгляд Джесри стал еще более суровым. Она выглядела изможденной. - Я должна была предугадать это.
- Да уж, ты же эксперт. – Сказал Гаэдинн, и тот же поймал укоризненный взгляд Церы.
- Чазар сумасшедший, - сказал Аот. Он взял общий бурдюк, сделал глоток и передал его дальше. - Мы могли только догадываться, в какую сторону он прыгнет. Но все же кое-что мы сделали. После того, как процессия завтра разделится, мы - ну, все мы, кроме тебя, Джес – останемся далеко от него. И тогда мы сможем действовать.
- И что будем делать? - спросила Мералейн. Она выглядела несколько иначе, чем все остальные в кругу. Свет дымящегося потрескивающего огня освещал ее не так хорошо, как всех остальных. Но эта внезапная жуткость не смущала Оракса, который продолжал держать девушку за руку.
Аот криво улыбнулся.
- В этом-то и вопрос, не так ли? Как испортить игру драконов или хотя бы замедлить ее. Что ж, они подталкивали страны к войне, оказывая на них определенное давление. И, возможно, если мы как-нибудь ослабим это давление, остальные не будут так стремиться к войне.
- Так и какой план? - спросил Гаэдинн. Вино дошло до него, и он сделал глоток. Вкус кислого вина остался таким же непривлекательным. Бедная провинция, усеянная низкими кустарниками и мелкими фермерами, не славилась своими винами.
- Если верить Аласклербанбастосу, - сказал Аот, - именно серый дракон по имени Виршекеллабекс заставил дженази из Аканула поверить в то, что драконорожденные совершали зверства на территории их королевстве. Его Хранители Змей замаскировали абишаев под драконорожденных, точно так же, как они делали это и здесь, а так же в Чессенте и Мургоме. Если кто-то из нас отправится на запад и докажет это, возможно, дженази решат не помогать Чазару в его вторжении в Тимантер.
Гаэдинн приподнял бровь.
- Таков твой план? Я уже вижу в нем две проблемы.
- если ты видишь только две, то это уже победа. Но продолжай.
- Дженази ненавидят драконорожденных, - сказал Гаэдинн. – Настолько же, насколько и Чазар. Они будут рады любой возможности напасть на них, и не важно – обоснованно или нет.
- Может быть, - сказал Аот, - но у них есть другие враги и другие проблемы. Особенно аболеты. Так что они могут и передумать.
- Если они это сделают, - сказал Гаэдинн, - этого не сделает Чазар. Он может напасть на Тимантер даже без поддержки со стороны Аканула. В конце концов, если уж атака призраков не разубедила его… - Он пожал плечами.
- Если у тебя есть идея получше, то я очень хотел бы ей услышать. И под лучшей я имею в виду ту, которая не связана с попыткой убить могущественного короля дракона, которому мы вроде как служим, и дальнейшей попыткой побега из Чессенты от всех его слуг, разъяренных нашим предательством. И это уже не говоря о том, что если мы вообще выживем после столкновения с Чазаром.
Гаэдинн вздохнул.
- Кто пойдет?
- Ты, я, Аласклербанбастос и Цера, чтобы контролировать его.
- Потому что единственным способом заслужить доверие дженази будет присутствие драколича?
- Потому что он утверждает, что знает примерное местонахождение логова Виршекеллабекса. И потому что я хочу держать его в поле зрения.
Оракс ухмыльнулся.
- Сейчас он вне поля твоего зрения.
- В буквальном смысле - да, - сказала Цера. - Но я всегда могу втянуть его сюда. - Она постучала по невзрачной кожаной сумке, лежащей на её коленях. Это была сумка, в которой она хранила филактерию драколича.
- И каково это, - спросила Мералейн, - заглядывать в его разум? Как выглядит его душа?
На пухлом красивом лице Церы появился намек на горе.
- Я понимаю, что ты некромант. Но все же, поверь мне, ты не хочешь знать этого.
Аот сжал ее плечо.
- Разве не лучше нам всем не поехать в Аканул? - Спросил Оракс.
- Я не хочу оставлять Братство без магии, - ответил Аот. - Насколько нам известно, Джаксанаедегор действительно может сделать ход. Он действительно настолько коварен, каким я его и представил. Даже если он этого не сделает, если здесь останется кто-то, кто может творить магию, это может помочь скрыть факт моего отсутствия.
- Итак, кто-то летит на запад, кто-то остается здесь, а я иду на юг одна. - Сказала Джесри. Она вытянула руку, и небольшой огонек прыгнул на него. Девушка начала переваливать пламя с пальца на палец, как если бы игралась с монеткой от беспокойства.
- Мне очень жаль. - Сказал Аот.
Ее рот скривился.
- Не стоит. Так или иначе, это, судя по всему, было неизбежно. Чазар хочет отрезать меня от своей старой жизни, чтобы побудить меня принять новую.
Гаэдинн выдавила ухмылку.
- А не будет ли он разочарован, когда, в конце концов, ты улетишь за горизонт вместе с нами?
Джесри впилась в эльфа взглядом.
- Я не хотела бы обманывать его. Как и любой из нас, магов, не хотел бы этого.
- Что ж, я не возражаю, - сказал Оракс, - но, с другой стороны, он плохо обращался с Мерой.
- Но он освободил тебя и всех магов Чессенты, - сказала Джесри. – Да и к тому же – его пытали! Он не всегда виноват в том, что делает.
- А виноват ли он в том, что хочет сыграть в ксорвинтаал? - спросил Аот. – А в том, что считает нормальным истреблять драконорожденных, ведь значение имеют только драконы, а все остальные – просто ошметки на лезвии копья?
- Я знаю. - Сказала она.
- Действительно? - спросил Аот. - Потому что третьего пути нет. Ты либо с нами, либо нет.
- Я сказала, что знаю! - рявкнула Джесри. В ответ на ее гнев костер взревел и взмыл ввысь. - Я все время шпионила за ним и подталкивала в верном направлении, не так ли? Я буду рада, когда все это закончится, вот и все. Намного радостнее, чем вам всем сейчас кажется.
- Что ж, достаточно честно, - сказал Аот. - И хорошо, что ты все еще с нами, потому что для тебя тоже есть работа. Мне нужно, чтобы ты держал Чазара в Лутчеке как можно дольше, чтобы Цера, Гаэдинн и я успели убедить дженази выйти из союза с Чессентой.
Джесри бросил свой огонек обратно в костер.
- Я могу попытаться остановить его ложными предсказаниями. Но это опасная игра – это искусство я не освоила до кона, да и сам Чазар владеет магией.
- Просто делай все, что можешь, - сказал Аот, - и не упускай из виду тот факт, что три армии - Чессенты, Трескеля и Аканула - будут пытаться объединиться в одну. Будет хаос. При таких сборах всегда царит хаос. Может, у тебя будет шанс усугубить его.
- У меня их было бы больше, - сказала она, - если бы я была в лагере, а не в военном совете. Если Чазар все еще думал обо мне, как о солдате. А не как о министре магии или кем он там меня считает.
-
Вместо этого он сказал:
- Шала почти потеряла терпение по отношению к Чазару.
Цера кивнула.
- А Даэльрик и другие первосвященники смертельно устали от Халоньи. Тем не менее, если Джесри просит кого-то о помощи, а этот кто-то по какой-либо причине отвернется от нее и сообщит об этом…
- Это будет мой конец, - закончила волшебница. – Не волнуйтесь, я буду осторожна.
- Хорошо, - сказал Аот. Он оглядел собравшихся. - Есть еще мысли?
Гаэдинн фыркнул.
- Просто до сих пор трудно представить, каким образом мы сможем выйти из всех этих интриг в лучшем состоянии, нежели когда мы в них ввязались.
Кхорин не помнил – был ли в его жизни такой момент, когда он не хотел быть воином или когда старейшины единодушно не восклицали о правильности выбранного им пути. Все его образование было посвящено умению держать в руке молот или топор, или стоять в стене щитов и контратаковать.
Тем не менее, он был дварфом, и поэтому, по крайней мере в некоторой степени, шахтерское ремесло и обработка металла были у него в крови. Из-за этого факт того, что он не может снести железную дверь с петель или проделать в ней дыру размером с дварфа, расстраивал его еще больше.
Темнота в маленькой камере с голыми стенами не была помехой для представителя расы, которую Создатель Душ предназначил для процветания под землей. Голод еще не забрал всю его дварфскую силу. Но голые кончики пальцев свидетельствовали о том, что ему были необходимы какие-нибудь инструменты.
Мысль о том, что только голыми пальцами о должен был ковырять железные болты и туго затянутые винты, вызывала у Кхорина боль. Он встал с холодного твердого бетонного пола и, игнорируя боль, направился к двери, а затем, вспоминая мелодию и её такт, начал напевать песню, которую когда-то слышал от одного мастера-кузнеца. В ней могла быть магия, позволяющая подчинять железо и сталь воле певца, хотя, если это было и так, то Кхорин до сих пор не увидел ни одного подтверждения этому.
По крайней мере, этот шум разогнал повисшую в камере тишину. Но потом кое-что случилось – по ту сторону двери что-то лязгнуло. Кто-то идет.
Наверное, чтобы протолкнуть через узкую щель внизу дверцы еще одну чашку воды и, может быть, даже корочку заплесневелого хлеба. До этого момента охранник, которому была поручена работа, старался держать руку вне досягаемости Кхорина, но, может быть, в следующий раз он будет менее осторожным. И тогда Кхорин смог бы схватить его, выдернуть руку человека через дыру и заломить её, угрожая искалечить её хозяина на всю жизнь, если он не отдаст ключ от камеры.
Даже если бы это не помогло ему выбраться отсюда - а Кхорин был реалистом и понимал, что это у него вряд ли получится, - немного мести принесет ему хоть какое-то удовлетворение.
Он встал на колени возле щели и приготовился схватить руку надзирателя. К его удивлению, щелкнул замок.
Дварф встал, и дверь со скрипом открылась. Снаружи было четверо стражников в кольчугах и красных халатах, и у троих из них с поясов свисали короткие мечи. Будучи безоружным, Кхорин ни за что не смог бы победить их.
У четвертого были кандалы.
- Повернись, дварф, - сказал он, - и сложи руки за спиной.
Кхорин подчинился. Тяжелые кольца защелкнулись на одном запястье, потом на другом. Цепь между ними звякнула.
- А теперь пошли, - сказал четвертый стражник, доставая фонарь из ниши в стене коридора. Его свечение растягивало тени за их спинами, когда они поднимались из темниц обратно во дворец наверху.
- Куда вы меня ведете? - Спросил Кхорин. Если этот кто-то был на одном уровне с той сумасшедшей, то, возможно, Кхорину удастся убедить его в своей невиновности.
- Заткнись. - Ответил один из охранников и толкнул дварфа.
Это предполагало печальную вероятность того, что это сумасшедшая приказала привести Кхорина. Поэтому он был приятно удивлен, когда сопровождающий проводил его в зал, украшенный гобеленами и мраморными статуями, изображающими боевые подвиги легендарного Чазара. Сумасшедшая женщина действительно была там, и в своих ярких одеждах она выглядела так же диковинно, как и раньше. Но также тут были Джесри, Шала, Зан-Акар Зераэз и…
Кхорин дрогнул от удивления, когда заметила, что это не Шала сидит на поднятом золотом троне Героя Войны. Это был мужчина, чьи заостренные уши и длинное лицо слегка напоминали форму головы дракона, при этом не умаляя безупречной мужской красоты. Человек, который очень напоминал сотканные и вылепленные портреты Чазара, висящие повсюду.
Придя в себя, Кхорин начал кланяться. Тогда сумасшедшая закричала:
- Преклони колени перед живым Богом!
И прежде, чем он успел подумать об этом, один из охранников схватил его сзади и повалил на живот.
Кхорин со всей силы упал на колени - его руки все еще были скованны за спиной. Между тем, золотые глаза Джесри засияли гневом и она выпалила:
- В этом не было необходимости! И вообще нет никакой необходимости его арестовывать!
- Он друг драконорожденных, - сказала сумасшедшая, - а значит враг Чессенты и Вашего Величества. Иначе зачем он ускользнул в Тимантер с послом Перрой и ее сопровождающими?
Хотя Чазар - если это действительно был он - не разрешил ему подняться, Кхорин решил, что будь он проклят, если останется лежать на полу, как заключенный, уже признанный виновным в каком-то ужасном преступлении. Он вскочил на ноги, и, к его облегчению, никто не двинулся, чтобы снова повалить его с ног.
- Ваше Величество, - сказал он, - мы с вами не встречались, но если вы знаете Джесри и Аота Фезима, то вы знаете то, что вам нужно знать обо мне. Я верен Братству Грифона и тем, кто платит нам за сражения. Я проводил Перру и ее людей до дома, потому что Шала Каранок хотела, чтобы их кто-то сопровождал.
Челюсть Шалы сжалась, будто она не особо хотела участвовать в защите Кхорина перед Чазаром. Тем не менее, она ответила прямо:
- Это правда, Ваше Величество.
Худощавая женщина резко обернулась, превратившись в красный ураган. Объемные складки ее одежды продолжали раскачиваться и подергиваться еще одно мгновение даже после того, как ее костлявое тело перестало двигаться.
- И почему это правда? Почему ты позволила им сбежать из Чессенты, когда только что было доказано, что за убийствами Зеленой Руки стояли драконорожденные?
Шала нахмурилась.
- Потому что, леди Халонья, не было доказано, что все драконорожденные, включая послов Тархана, были виновны. Я надеялась, что это не так, и хотела сохранить союз между нашими государствами, если он был искренним.
- Даже несмотря на то, что я предупреждал вас о том, насколько коварны эти мерзавцы драконорожденные. - сказал Зан-Акар Зераез. Посол Аканула был дженази электричества. У него были серебристые шипы вместо волос и сложный узор из серебристых линий, рассекающих кожу темно-фиолетового цвета, напоминающего спелый как виноград. По ним часто ползли и потрескивали искры, особенно когда он был взволнован, но ничего не происходило. Судя по всему, Зан-Акара устраивало то, как все развивается.
- Это, несомненно, была грубая ошибка, - сказал Чазар. – Шала оказалась неспособной управлять государством. Вот почему мне пришлось вернуться из царства Богов.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - дело не в том, насколько правильное решение приняла леди Шала. А в том, что следует ли обвинять Кхорина за то, что он подчиняется приказу человека, который в то время был высшей властью в Чессенте.
- Не в этом дело, - сказала Халонья. - Наемники, которые ушли на юг с дварфом, вернулись, как только их поручение было выполнено. Он же остался в Тимантере на несколько месяцев. Почему?
- Капитан Фезим разрешил мне взять отпуск, - сказал Кхорин. - Я хотел отправиться в Восточный Разлом, чтобы повидаться со своей женой и родственниками.
- И ты повидался? - Спросил Чазар.
- Нет, - ответил Кхорин. - Пепельные гиганты атаковали и закрыли Пыльный Путь. А мой грифон умер по дороге отсюда в Джерад Тимар, так что я не мог просто пролететь над ними. Я остался, надеясь, что драконорожденные победят гигантов и снова откроют дорогу, что они, в конце концов, и сделали. Но к тому времени мне пора было возвращаться к Братству.
- Верхом на летучей мыши, - сказал Зан-Акар. – Животное драконорожденных.
- Это был подарок, - сказал Кхорин. - Я помог драконорожденным победить гигантов.
Халонья резко повернулась и обратилась к Чазару.
- Он признался, что помогает вашим врагам!
- Я не знал, что они ваши враги, - сказал Кхорин. - Я до сих пор не понимаю, почему они стали вам врагами. Я имею в виду, я понимаю, что горстка драконорожденных совершила преступления здесь, в Лутчеке. Я помог их поймать. Но я потратил довольно много времени, общаясь с Тарханом и Перрой, и уверен, что они хотят, чтобы Чессента и Тимантер стали друзьями.
Чазар усмехнулся.
- К сожалению, я знаю, что дела обстоят иначе.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - я еще раз говорю, что, хотя Тимантер может быть врагом Чессенты, Кхорин не сделал ничего плохого.
- Он помог Тимантеру, - сказала Халонья. – И, судя по всему, помог так сильно, что они наградили его одним из своих самых драгоценных сокровищ. И он по-прежнему хорошо говорит о них прямо в лицо Вашему Величеству. Не позволяйте ему говорить то же самое другим. Не позволяйте ему ослабить решимость ваших воинов!
- Я бы не стал этого делать. - Сказал Кхорин.
- Не могли бы вы рассказать нам все, что узнали об обороне Тимантера? - Спросил Зан-Акар.
Кхорин вздохнул.
- Да. Если капитан Фезим или его Величество прикажут мне.
- Я не верю тебе. - Сказал дженази.
- Я тоже, - вторила Халонья. – И не поверю до тех пор, пока мы не вытащим из него силой то, что он на самом деле знает.
- Это просто смешно! - Сказала Джесри. На мгновение желтое пламя поднялось от ее руки к изголовью посоха.
Зан-Акар состроил проницательное, тонкое выражение лица, достойное дипломата. Выражение, которое одновременно сочувствовало ее страданиям и отвергало ее мнение.
- Со всем уважением, леди Джесри, но не для Аканула. Мы присоединились к Чессенте в трудном и опасном предприятии, и мы, естественно, ожидаем, что наши союзники сделают выбор, который максимизирует шансы на успех. Здесь выбор кажется очевидным. Его Величество может позволить дварфу, чья верность остается предметом дискуссии, разжигать в головах чессентцев любые сомнения, которые ему только придут в голову. Или он может задержать его и строго допросить, чтобы извлечь ценную информацию, которой дварф, несомненно, обладает.
- Ваше Величество, - сказала Джесри, - я прошу вас не наказывать невиновного дварфа.
- А я прошу вас защитить своих детей от шпионов и предателей. - Сказала Халонья.
Нахмурившись, Чазар заколебался. Очевидно, он искал способ умилостивить обеих женщин, но было ясно, что даже «живой Бог» не сможет найти такой способ.
Наконец он сказал:
- Леди Джесри, я понимаю, что вы испытываете… ностальгическую привязанность к некоторым личностям еще со времен вашей службы в качестве наёмника. Но теперь вы королевский советник Чессенты, и, как и все мы, кто отвечает за защиту нашего народа, должны ставить его благополучие на первое место.
- Да! - выкрикнула Халонья.
На лице Чазара промелькнула нотка веселья, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее.
Халонья покраснела и сделала видимое усилие, чтобы успокоиться.
- Я имею ввиду… могу ли я продолжать присматривать за заключенным? В вашей церкви есть священники, которые умеют убеждать людей говорить.
- Она говорит о Хранителях Змей, которые пытали Повелительницу Солнца Церу! - Возразила Джесри.
- Я знаю это. - Ответил Чазар.
- Ваше Величество, я та, кто нашла вас в…
- А еще вы та, кто признала факт закрытия долга!» - рявкнул Чазар. - И та, кто обещал больше не говорить об этом! Я тоже не хочу больше об этом слышать! Тема закрыта!
- Ваше Величество! - крикнул Кхорин. - Я знаю, что написано в контракте Братства! Я знаю, что вам нельзя этого делать! - Даже когда он произносил слова, он знал, что они бесполезны.
И это было правдой. Чазар махнул рукой, и стражники схватили Кхорина, после чего выволокли из зала и утащили в подземелье. Халонья одарила Джесри злобной торжествующей улыбкой.
Аоту нравился теплый летний солнечный свет, ощущение Церы, расположившейся позади него и обнимающей его за талию, а так же мрачный, но захватывающий вид Аканула. Пейзаж внизу представлял собой нагромождение скал, скалистых выступов и оврагов. На севере так называемое Стеклянное плато, которое, скорее всего, было сделано из кварца, сверкало, как огромный драгоценный камень. Также было много парящих в небе островов земли, некоторые из которых были весьма большими и покрыты растительностью.
Было весело отправиться в приключение лишь с еще одним всадником на грифоне и женщиной, чью компанию, судя по всему, Аот весьма полюбил. Это напомнило ему о его юности, когда он служил разведчиком и гонцом в Легионе Грифонов в старом Тэе, который Сзасс Тэм и Магическая Чума уничтожили. В основном это была приятная беззаботная жизнь, и тогда ему даже в голову не приходило стремиться к чему-то большему.
Но, конечно, он больше не был тем молодым солдатом. На него возложили гораздо более тяжелые обязанности, и, несмотря на отвлекающие события дня, в некоторые моменты его грызло беспокойство. Тем более, что впервые за всю свою жизнь наёмника он покинул Братство, и никто из его старших офицеров не руководил им.
Он мог бы оставить за главного Гаэдинна. Вероятно, так и следовало поступить. Но также ему нужны были надежные товарищи, которые помогли бы ему выполнить его миссию. Если…
Аот улыбнулся.
-
-
-
-
Аот все еще пытался сформулировать подходящий ответ, когда заметил минотавра. Огромное существо с бычьей головой поднималось по крутой тропе к вершине хребта. За ним следовала вереница похожих существ.
Аот указал копьем.
- Что это такое? - Спросила Цера.
Очевидно, она не могла увидеть минотавров даже в виде пятнышек, размерами с муравьев. Он знал, что ему не следует удивляться. Даже Джет, возможно, еще не заметил бы их, если бы не психическая связь, которую они с Аотом разделяли. Но иногда было трудно угадать, что обычные люди - люди без пылающего в глазах Голубого Пламени - могли видеть, а что нет.
После того, как он рассказал ей, что заметил, она спросила:
- И что?
- Ничего, - Ответил он. – Мы лишь подлетим поближе, чтобы с уверенностью сказать, что они делают.
- А зачем нам это?
- Потому что, - сказал он, - когда ты путешествуешь по дикой стране, лучше знать, что замышляют дикари и разбойники, даже если ты можешь пролететь высоко над их головами.
В ответ на его невысказанное желание Джет поднял одно крыло, опустил другое и повернул налево. Аот оглянулся, чтобы увидеть – последовали за ними Гаэдинн и Эйдер. Они последовали. Элегантная ржаво-красная одежда и медные волосы лучника сияли на солнце. То же самое было с бронзовым оперением и желтовато-коричневым мехом грифона.
Еще один взмах крыльев Джета унес его, Церу и Аота достаточно далеко, чтобы увидеть, что лежит за гребнем. Аот осмотрелся и выругался.
Земляной остров висел высоко над землей, а с одного из его краев с шипением падал водопад. Поддерживаемый связью с царством Элементального Хаоса, бесконечный паток создал внизу небольшое озеро с возделанными полями и пастбищами вокруг него.
Козы и овцы паслись на траве, а коричневокожий мальчик-дженази ухаживал за ними. Но большинство сельских жителей дженази бросили домашний скот и посевы, чтобы позаботиться о воинах в красных мундирах, которые нанесли им внезапный визит.
Воины рухнули на землю между хижин, и выглядели они так, будто у них едва хватило энергии, чтобы принять еду и питье, которые сельские жители подавали им прямо в рот. Части тел некоторых воинов были обмотаны окровавленными повязками. Их скакуны – серокожие дрейки размером с лошадь – были загнаны в загоны, которые селяне специально для этого расчистили от других животных.
Судя по всему, это солдаты недавно прошли через тяжелую битву. Аот подумал - не была ли это битва с отрядом врагов, которые сейчас подкрадывались к деревне по округлой дороге вокруг холма.
Воинам следовало поставить часового на возвышенности над деревней, но они этого не сделали, и если поселенцы и отправляли туда дозорного, то сейчас, из-за всеобщего волнения, этого сделано не было.
- Если минотавры застанут их врасплох, - сказала Цера, - расстреляв их из луков…
- Не волнуйся, - сказал Аот. - Мы собираемся помочь.
Понимая его намерения, Джет развернулся, а Гаэдинн и Эйдер последовали за ним. Несмотря на то, что ему было неудобно сидеть в седле, лучник быстро взял в руки лук.
-
-
-
- Мне вызвать в Аласклербанбастоса? - Спросила Цера. Драколич в некотором смысле путешествовал с ними, но на расстоянии и, в основном, после наступления темноты. Таким образом, им не приходилось каждую минуту беспокоиться о том, что он внезапно набросится на них с очередной попыткой вернуть филактерию.
Аот фыркнул.
- Зачем? Нет, не нужно, я не думаю, что битва продлится дольше одного мгновения.
Он поднял свой боевой рог из бараньего рога и дунул в него, привлекая внимание людей на земле. Затем, высунувшись из седла, он указал копьем на вершину гребня.
Тем временем первый минотавр уже забрался на вершину холма. Мгновенно стрела Гаэдинна вонзилась ему в грудь, и монстр тут же упал замертво. Эйдер и Джет испустили леденящий кровь визг.
Второй минотавр взобрался на вершину холма. Аот произнес короткое заклинание, и шарик вязкой жидкости вылетел из острия и попал прямо в лицо человека-быка. Он упал, забился и закричал, пытаясь стереть с лица дымящуюся обжигающую пасту.
Но вместо этого на холм взобрался минотавр с красными рогами. Гаэдинн мгновенно выстрелил в него, стрела полетела верно. Но она вспыхнула пламенем и превратилась в клубок, как только приблизилась к телу существа.
Возможно, виновата одна из демонических эмблем, вырезанных на его руках и груди. Аот проклял себя за то, что не заметил их раньше. Даже горящие глаза не могли охватить все сразу.
Минотавр-шаман взмахнул дубинкой и проревел слово - возможно, имя своего демонического покровителя - на языке Бездны. Этот звук вызвал приступ головной боли между глаз у Аота.
В поле зрения Аота, из ниоткуда, будто от мазка кисти художника, появилась черная фигура. Рога торчали над его желтыми глазами, а зазубренные бивни обрамляли его огромный Крылья и заостренные уши напоминали те же части тела у мышей.
- Это набассу! - Воскликнула Цера.
- Я знаю. - Сказал Аот. Проще говоря, это был особо мерзкий демон. Он произнес командное слово и выпустил одно из заклинаний, хранящихся в его копье. Радуга разнообразных и разрушительных сил вырвалась из копья и устремилась к демону.
К сожалению, набассу испарился прежде, чем магия достигла его. Инстинктивно Аот поднял глаза в тот момент, когда демон появился над ним. Демон расправил свои кожистые крылья, превратив резкое падение в стремительное скольжение.
Джет приглушенно вскрикнул, когда на него обрушилась неожиданная атака, и через их психическую связь Аот почувствовал укол боли и слабости. Ровный взмах крыльев грифона превратился в бесполезное спазматическое дерганье. Затем Джет упал, увлекая за собой всадников. Набассу бросился вслед за ними.
Цера произнесла первые слова исцеляющей молитвы, Аот зарядил острие копья силой и ткнул в живот демона. Но оружие не вошло достаточно глубоко, чтобы проткнуть толстую шкуру. Существо изогнулось и выскользнуло, и Аот знал, что хоть он и нанес рану, которая остановила бы любого человека, этого было недостаточно, чтобы вывести из строя демона из Абисса.
Цера закончила читать молитву. Целительное тепло разлилось из ее рук в тело Джета. Грифон расправил крылья и остановил падение.
Два летающих объекта маневрировали, и каждый старался подняться над другим. Тем временем прокол в животе набассу закрылся, и поверх него выросла новая кожа и мех.
Размахивая своей золотой булавой над головой, Цера бросила в демона вспышки света Амаунатора, а Аот послал потоки пламени и холода. Набассу чаще всего уклонялся, иногда перемещаясь в пространстве, а иногда на мгновение принимая призрачную форму.
Демон прорычал слово, которое, несмотря на то, что Аот не знал его значения, каким-то образом несло в себе тяжесть отвратительной мерзости. Цера вздрогнула и хмыкнула, затем сказала:
- Я в порядке.
Она начала еще одну молитву, и демон окружил себя туманом.
Аот вызвал поток ветра, разорвавшего облако, а вслед за ним пустил несколько магических стрел багрового цвета. Все пять снарядов попали в набассу, и, хотя их попадание не открыло видимых ран, Аот подозревал, что, наконец, он нанес демону достаточно значимый урон.
Затем боль пронзила его собственный череп и тело. Нет, не его, Джета. Когда дротики пронзили цель, магия каким-то образом ранила и грифона. Он взмахнул крыльями, пытаясь улететь и держаться подальше от демона, несмотря на шок.
- Что не так? - Воскликнула Цера.
- Демон установил связь между собой и Джетом, - сказал Аот. – Ты должна разрушить её.
Цера начала читать заклинание, но успела произнести лишь одно слово, когда огромное существо с крыльями летучей мыши снова появилось из ниоткуда. Демон материализовался рядом с Джетом, схватил его за шею когтями одной руки и ударил Аота когтями другой.
Джет, выбитый из равновесия этим нападением, начал падать вниз. Он попытался ударить демона собственными когтями и клювом, но не смог дотянуться до него.
Аот не мог использовать ни острый конец своего копья, ни смертоносные заклинания из-за страха навредить Джету. Блокируя удары когтей лязгающим и скрипящим щитом, мужчина попытался ударить набассу древком копья. Он не смог. Тогда Аот вызвал сильный порыв ветра, чтобы отбросить врага, но и это не сработало.
Он изо всех сил пытался придумать тактику, которая позволит победить демона, но ничего не приходило в голову. Затем перед ним возник сверкающий, шипящий занавес. Аот успел лишь понять то, что Джет смог выровняться и направиться к водопаду, стекающему с летающего острова, после чего влетел в него.
Холодная вода ударила, оглушила, ослепила и сбила дыхание Аота - и все это в одно мгновение. Он все равно ударил древком и почувствовал, как оно нашло свою цель, хотя и невозможно было сказать, насколько большой урон он нанес монстру.
В любом случае, это не имело значения. Водопад, скорее всего, все равно убьёт их. С этим точно ничего нельзя было поделать. Аот даже не знал, как выбраться из него.
Но затем, наполовину летя, наполовину плывя, напрягая все свои оставшиеся силы, Джет вынес своих всадников прочь из бушующей воды и выбрался на открытый воздух с другой стороны водопада.
Вынес своих всадников, но не набассу. Сила потока и, возможно, удар Аота ослабили демона, и тот был унесен водопадом вниз.
Но Цера воззвала к Амаунатору. И на мгновение весь водопад засиял золотым светом. Заметив набассу своим магическим взглядом, Аот увидел, как его тело рассыпалось в ничто посреди потока.
- Хорошо сработали, - выдохнул Аот. – Оба.
- Еще бы. - Ответил Джет, с каждым взмахом крыльев поливая всадников брызгами
- У тебя еще осталась сила? - спросил Аот у Церы. – Сможешь вылечить Джета?
Она закашлялась.
- Я попытаюсь.
Она начала читать молитву, а Аот тем временем осмотрелся по сторонам.
В какой-то момент Гаэдинн, судя по всему, устал пытаться пробить магическую защиту минотавра—шамана, из-за чего он и Эйдер спустились на вершину холма, но и это не сработало. Круг минотавров, вооруженных копьями и топорами, сжимался вокруг эльфа и его грифона, в то время как шаман стоял в стороне и продолжал творить заклинания. Магия призывалась не столько словесным методом, сколько с помощью шаркающего танца. Он постоянно опускал и поднимал рога, как будто отталкивал ими какого-то невидимого врага.
Аот предположил, что у него осталось пару мгновений, чтобы успеть предотвратить заклинание. Он направил свое копь на шамана, но сразу же выругался, когда понял, что из-за битвы с набассу, он, Джет и Цера отлетели слишком далеко от битвы, и заклинание попросту не долетит до цели.
В тот же момент Гаэдинн, который, судя по всему, сумел одновременно отбиться от врагов и отстегнуть ремни на седле, спрыгнул со спины Эйдер. Этот безрассудный ход застал минотавров врасплох, и эльф воспользовался этим, нырнув за пределы окружения. Один монстр повернулся и навел на лучника копье. Эйдер сделала выпад и откусила минотавру голову, из-за чего остальные резко расхотели поворачиваться спиной к грифону.
Когда Гаэдинн бросился в атаку, шаман прекратил чтение заклинания. Дым заклубился вокруг него, так как возбужденная шаманом сила начала развеиваться. Но когда он взмахнул дубинкой по горизонтальной дуге, эта атака все же была усилена магией. Почти невидимые в солнечном свете туманные рога появились вокруг оружия и закружились вместе с ним, образуя колющее облако, которое должно было пронзить эльфа сразу в нескольких местах. Два меча в его правой и левой руках не смогут парировать такое количество ударов.
Но Гаэдинн и не пытался. Он сделал последний рывок и подпрыгнул к шаману за мгновение до того, как магические рога пронзили бы его. Он засунул один меч под подбородок минотавра, а другой - ему в грудь.
Дубинка выскользнула из рук монстра, а бестелесные рога исчезли. Существо отшатнулось и упало вниз, исчезнув с другой стороны хребта. К сожалению, он забрал с собой короткий меч, застрявшей в его горле и голове. Гаэдинну пришлось отпустить рукоять меча, дабы труп не утянул его за собой.
Еще два минотавра взобрались на вершину хребта, и Гаэдинн развернулся, чтобы встретить их с одним единственным оставшимся мечом. И в этот момент с другой стороны появились воины дженази.
Они седели в седлах, крепящихся к спинам серых ящериц, которые ползали по камням ничуть не хуже, чем их маленькие сородичи. Лысые зеленокожие дженази воды с необычно легкостью взбирались по камням, а дженази воздуха просто летели.
Достигнув вершины холма, аканульцы начали бить минотавров копьями и саблями. Маленькие огоньки пробежали по прожилкам на теле огненного дженази и, будто по щелчку пальцев, подожгли шкуру ближайшего минотавра. Крепкий дженази земли с кожей цвета грязи стоял на противоположной стороне гребня и топал ногой. Склон холма содрогнулся и, судя по всему, эти вибрации столкнули тех минотавров, которые только забирались на вершину, дабы присоединиться к битве. Аот надеялся, что хоть кто-нибудь из монстров сорвется и разобьётся, хотя и не мог видеть этого.
Но на самом деле это не имело значения. Эйдер рассекла когтями и выпотрошила последнего живого минотавра на вершине хребта, после чего она, как и Гаэдинн с дженази, заметно расслабилась. Видимо, оставшиеся минотавры сбежали.
Джесри нашла Шалу сидящей за столом, заваленным стопками пергамента. Полудюжины клерков, сидящих за меньшими столами по бокам от Шалы, скребли карандашами по пергаменту, а мальчишки ёрзали на стульях у стены – это были посыльные, которые доставляли письма в любое место назначения.
- Госпожа, - нахмурилась Шала. – Чем я могу помочь?
- Мне нужно, чтобы вы как можно скорее рассмотрели мои запросы, - сказала Джесри. - Я отправила вам список нововведений, необходимых для улучшения условий жизни в квартале волшебников, а так же петиции с подробным описанием возмещения, причитающегося волшебникам, пострадавшим от стражи и несправедливого суда.
- Вы отправили их только вчера, - сказала Шала. - И как вы можете видеть, когда армия готовится к походу на Тимантер, у меня есть много дел, которыми нужно заняться в первую очередь.
- Я также отправил вам письмо, касающееся предстоящей кампании, - сказал Джесри. – Там я объяснила, как вам следует интегрировать магов в войска Его Величества, и какие звания они должны получить.
- В своё время я дойду и до этого. Если вы позволите мне вернуться к работе, я доберусь до ваших писем намного быстрее.
Джесри крепче сжала свой посох.
- Похоже, - начала она, - вы не считаетесь с потребностями волшебников Чессенты.
Челюсть Шалы сжалась.
- Вы, в некотором роде, солдат. И вы, конечно же, согласитесь с тем, что накануне войны маги не являются главной заботой .
- Полагаю, этого можно было ожидать, ведь волшебники подвергались преследованию именно во времена вашего правления.
- Миледи, если потребуется, то я готова оправдать свои решения перед Чазаром, но уж точно не перед вами.
- Конечно, - сказала Джесри, -вы ведь слишком заняты, чтобы говорить со мной. Не так ли? Но, возможно, я смогу облегчить вашу работу.
Одной мыслью она заставила головку своего посоха загореться подобно факелу, из-за чего разум посоха возликовал. Волшебница бросила огонь на самую высокую стопку бумаг, заставив одного из клерков вскрикнуть.
Шала вскочила со стула и, будто бы игнорируя возможность обжечься, оттолкнула посох в сторону.
- Вы с ума сошли? – Воскликнула Шала.
- Нет, - ответила Джесри. - Я просто хотел, чтобы вы полностью сосредоточились. Если же вы готовы, то, я полагаю, нам стоит продолжить разговор наедине.
Шала бросила взгляд на своих помощников.
- Идите! - Крикнула она, и все поспешили прочь.
Когда дверь закрылась, Джесри приказал посоху перестать гореть, а разум оружия выразил некое подобие обиды.
- Прошу прощения за это, - сказала она Шале. - Хотя я надеюсь, что это было убедительно.
Шала моргнула.
- Это была иллюзия?
- Да.
- Но зачем?
- Я не придворная, верховная леди. Но с тех пор, как я присоединился к Братству, я прошел через достаточное количество королевских и аристократических дворов, чтобы предположить, что у Чазара есть шпион среди ваших помощников. Я не хотела, чтобы он ускользнул и сообщил, что мы строим тайный заговор. А так как мы с вами устроили небольшой скандал, шпион будет думать, что мы здесь с вами ссоримся.
- Возможно, - сказала Шала, - но почему вы думаете, что я буду сговариваться с вами? - она криво улыбнулась. - В конце концов, вы волшебник, и, как вы сами отметили, я жестоко обошлась с вашими бедными, невинными родичами.
Джесри пожала плечами.
- Вы просто приводили в действие законы, введенные до вас. Законы, поощряемые храмами и жрецами. А когда начались убийства, вы позволили лорду Никосу привести Братство в Лутчек, чтобы доведенный до крайности народ не перебил всех волшебников.
- Значит, я была тираном лишь наполовину.
- После этого, - продолжила Джесри, - вы отправились на войну и сражались плечом к плечу с Ораксом, Мералейн и мной. Может, вы увидели что-нибудь, что подтвердило тот факт, что волшебники такие же люди, как и все остальные, а не дьявольские отродья, которыми их – нас – выставляли храмы?
- Скажем так, да, - Шала снова села на свой стул и предложила Джесри сесть на другой. - В своей жизни я не видела, чтобы обычные люди были настолько надежными. Но я подозреваю, что Чазар сомневается в своей верности, из-за чего послал вас – женщину, приобретшую столь высокое положение в столь короткие сроки – вывести меня на разговор о чем-то, за что меня можно было бы осудить.
- Если он решит, что хочет избавиться от вас, неужели вы думаете, что ему потребуются неопровержимые доказательства ваших преступлений, чтобы отдать приказ о вашем аресте?
Шала фыркнула.
- Справедливо. Но это все равно не объясняет причину вашего визита.
- Вы знаете, что Халонья арестовала Кхорина Скуллдарка.
- А вы не смогли убедить Чазара отпустить его. Сумасшедшая выиграла этот раунд.
Джесри нахмурилась, и полоса пламени поднялась по посоху.
- Дело в том, что если Чазар не освободит его, я должна сделать это сама. И мне потребуется помощь.
- Вы рискнете всем, что дал вам дракон – в том числе и собственной свободой – ради жизни этого дварфа?
- У меня всего несколько друзей, Верховная леди. Кхорин - один из них.
- Он дварф, а чессентцы не любят их еще больше, чем волшебников. Так почему я должна рисковать всем, что у меня осталось, помогая ему?
- Потому что вы знаете, что его наказывают только за то, что он выполнял ваш приказ. Потому что вам будет приятно ткнуть Халонье в глаз. И даже если вам все равно на дварфа, вы знаете, что вторжение в Тимантер после тяжёлой войны в Трескеле – глупая затея.
- И освобождение вашего друга остановит вторжение?
- Это может помочь. - Сказала Джесри и объяснила, как это именно.
Шала хмыкнула.
- Для меня это все звучит не совсем надежно.
- Может и так. Но учтите также и то, что вы не подвергаете себя риску – рискую только я.
- Я не трушу! – Рявкнула Шала.
- Я знаю, Верховная леди. Но это вы все время спрашиваете, почему должны помочь мне, а я излагаю все причины, что вертятся у меня на уме.
- Что именно вы хотите от меня?
- Халонья использует Кхорина в качестве приманки для меня, - сказала Джесри. - Она хочет, чтобы я пошла за ним, дабы она могла убить меня, или схватить и убедить Чазара сделать это.
- Звучит разумно.
- Тем не менее, я должна спасти Кхорина и сделать это, не используя свою самую могущественную магию, потому что, если я использую стихийную магию для спасения Кхорина, то это будет равносильно моей подписи.
- Думаю, да.
- Но чтобы справиться. Мне нужно знать все о подземельях под восточной частью Коллегии Войны. Где именно Халонья держит Кхорина? Есть ли на пути механические или магические ловушки, и если да, то как их обойти? Где обычно дежурят охранники и где могут устроить засаду Хранители Змей? Я знаю, что у вас есть эта информация, так как вы из тех, кто знает все о том, чем он управляет.
Как и сам Кхорин.
Шала немного подумала, а затем резко встала.
- Если вы лжете, то клянусь Молотом Темпуса, я увижу свой клинок в вашем сердце прежде, чем Чазар возьмет меня под стражу. А теперь взгляните на эту книгу. В ней есть схемы системы тоннелей под Коллегией Войны.
Потягивая горькое пиво, которое подали ему жители деревни, Гаэдинн подумал, что странно чувствовать себя желанным и непринужденным среди дженази. Во время своего пребывания в Лутчеке Перра и другие драконорожденные представлялись ему друзьями, а презирающие тимантерцев аканульцы при дворе Шалы - как враги эльфа и всего Братства.
Но здесь ничего этого не было. Эти дженази выразили свою благодарность. Даже внешний вид Аота их не смутил, хотя, как показалось Гаэдинну, это и имело некий смысл - татуировки, украшавшие тело и лицо Аота, чем-то напоминали узоры прожилок, врезавшихся в кожу дженази, а своей бритой головой, которую Аот обнажил, сняв шлем, он походил на лысых дженази земли и воды.
Цера рухнула рядом с ним, положив свою руку на его. Она выглядела так, будто с трудом могла держать глаза открытыми. Гаэдинн понял, что превращение водопада в святую воду - трюк, который он хотел бы увидеть - значительно истощил ее силы. Затем она израсходовала оставшуюся магию, чтобы наложить исцеляющие чары на Джета и тяжело раненных дженази.
- Хотел бы я знать, как отплатить вам, - сказал Ярел-карн. Лидер отряда был на удивление молодым дженази огня с серьезным, упорным взглядом на его румяном лице. Пламя пробивалось из одной из жилок на его макушке. Это напомнило Гаэдинну, как из нового посоха Джесри иногда сам по себе вырывался огонь. На мгновение ему захотелось, чтобы она была здесь, а затем, рассердившись на себя, он выбросил девушку из своих мыслей и снова сосредоточился на том, что происходило вокруг него.
Аот улыбнулся Ярел-карну.
- Что ж, теперь, когда вы упомянули об этом, на самом деле, возможно, есть выход.
- Что угодно! - Сказал дженази.
- Мы едем в Эйрспур, и надеемся получить аудиенцию у королевы - сказал Аот. - Если офицер войска Ее Величества расскажет, что мы помогли ему, это может помочь нам.
- И поддержите нас, когда мы будем говорить с ней. – Добавил Гаэдинн.
К его удивлению, дженази выглядел огорченным.
- Я бы помог вам, но, кажется, вы приняли нас за тех, кем мы не являемся.
Аот нахмурился.
- В каком смысле?
- Мы не солдаты. Мы принадлежим к Кабале Огненного Шторма.
Через мгновение Аот переспросил
- К чему?
Ярел-карн выглядел удивленным и, возможно, слегка удрученным тем, что они не знали.
- Мы волонтеры. Видите ли, по приказу королевы армия концентрируется на защите столицы и ближайших к ней земель. Но в защите нуждаются и поселенцы на северных и восточных границах. Им она нужна даже больше! Этот регион полон опасностей.
- Значит, это патрулирование – ваша собственная инициатива? – Спросил Аот.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- А власти, наверняка, благодарны вам за то, что вы взяли под свой надзор проблемный регион.
Глаза Ярел-карна сузились. Затем он расслабился, поскольку решил, что сарказм Гаэдинн был направлен не на него.
- Нет. Они терпят нас. Но они также возмущены нашими действиями – они считают нас дилетантами.
Гаэдинн посмотрел на Аота и сказал:
- Другими словами, свидетельство наших друзей было бы хуже, чем бесполезным.
Аот вытер стенки своей миски куском хлеба, впитывая в него остатки овощного рагу.
- Ну, по крайней мере, еда хорошая.
Джесри не нравилось ощущение прохладной маслянистой иллюзии. Само по себе это не было неприятным. Дискомфорт доставляло, скорее, понимание того, что она полагалась на магию, которой не владела в совершенстве.
Она огляделась, убедившись, что никто не смотрит, и затем начала спускаться по узкой каменной лестнице. Её разум заплеснул страх от внезапно пришедшей в голову мысли о том, что если она продолжит спуск, то случится нечто ужасное. Она прошептала пароль, который назвала ей Шала, и чары отпустили ее.
У подножия ступенек стояла более стандартная преграда - прочная, окованная железом дверь. Девушка встала на колени и прошептала слова силы в замочную скважину, как если бы это было ухо упрямого ребенка. Штифты опустились и щелкнули , как при повороте ключа, и дверь открылась.
До сих пор все было достаточно просто, но она этого и ожидала. Хранители Змей позволят ей приблизиться к Кхорину, прежде чем они раскроют свою засаду. Но Джесри ожидала этого, и поэтому её намерения были твёрдыми.
Она прокралась мимо поста охраны. Что-то - либо наложенное ею заклинание незаметности, либо улыбка госпожи Удачи – удержало двоих охранников за карточной игрой.
Впереди был блок клеток, уходящий в темноту. Челюсть Джесри сжалась от отвращения к повисшему в подземельях зловонию. И шепчущим голосам. Ребенок плакал, а женщина умоляла его замолчать, чтобы «плохие люди» не вернулись.
Джесри покачала головой. Она имела некоторое представление о том, что предполагаемых предателей и людей, не признающих божественную сущность Чазара, арестовывали иногда под надуманными предлогами. Тем не менее, она понятия не имела, сколько людей было заперто здесь, в подземельях.
-
Но это было не так, и Джесри отругала себя за эти мысли. Виноват Чазар, чей поврежденный разум повсюду видел угрозы и предателей. Желание Халоньи отомстить за прошлое и настоящее, реальное и воображаемое, и обогатить свою церковь конфискованным золотом и имуществом, лишь подливало масла в огонь.
Но кто бы ни был ответственен за тяжелое положение чессентских узников, Джесри здесь не за тем, чтобы что-то с этим делать. Она осмотрелась и нашла еще одну лестницу, ведущую вниз, к той части подземелий, которую Хранители Змей объявили своей собственностью.
В этом месте могли быть ловушки, о которых Шала ничего не знала. Джесри пробормотала заклинание и постучала по ониксу в стальном кольце на ее среднем пальце. Магическое кольцо было частью награды, которое Братство грифона получила несколько лет назад за защиту одной деревни. До сих пор она фактически никогда им не пользовалась, и по сравнению с ее посохом он казался слабым инструментом.
Казалось, что по лестнице пробежалась какая-то вспышка, но Джесри не почувствовала изменений в своём взгляде. Пока действовало заклинание, она могла видеть присутствие любой магии. Не так хорошо, как это делал Аот, но, как она надеялась, достаточно хорошо, чтобы видеть.
Она прокралась вперед, к первой ступеньке. В непосредственной близости не было горящих факелов или ламп, но в конце прохода все равно мерцал какой-то свет.
Была большая вероятность, что Кхорин действительно был там. Но еще более вероятно, что свет был приманкой, чтобы привлечь Джесри туда, где Хранители Змей хотели, чтобы она оказалась. К счастью, из схем Шалы она знала, что коридор впереди был не единственным способом добраться до источника света. Разветвляющийся коридор раздваивался, чтобы все равно привести к тому месту, где мерцал свет.
Именно поэтому Джесри пошла вперед, постоянно осматривая стены, потолок и пол на наличие магических ловушек. Жрецы Темной Госпожи могли хотеть, чтобы она пошла по одному пути, но это не значит, что они не подготовились к другому развитию событий.
В темноте появилась нечеткая мерцающая точка. Если бы она сама не была волшебником, она бы не узнала в нем то, чем оно было - бестелесным глазом, созданным для наблюдения за злоумышленниками.
Шепча, она прошептала слова развивания и сжала кольцо, как будто раздавливала что-то внутри. Она действительно ожидала, что магия Хранителей Змей поднимет тревогу прежде, чем она закончит. Но, очевидно, ее заклинание скрытности не позволило магическому глазу мгновенно заметить ее, и, когда она произнесла последний слог развеивающего заклинания, глаз закрылся и исчез с тихим хлюпающим звуком. На мгновение Джесри показалось, что её ладонь покрылась слизью.
Она продолжила красться вперед. Из дверного проема впереди струился свет - точно такой же свет, который она заметила у подножия лестницы. Она обдумывала, какое атакующее заклинание бросить в комнату, и напомнила себе, что не должна использовать магию, основывающуюся на любой из четырех стихий. На мгновение Джесри разозлило то, что она не могла сжечь своих врагов, но напомнила себе, что этим она могла нанести вред Кхорину.
А потом что-то зашипело.
Она выругалась себе под нос, потому что была уверена, что знает, в чем дело. Когда Аот спас Церу из подвалов временного храма Халоньи, он обнаружил, что Хранители Змеей использовали дрейка в качестве сторожевого пса. Очевидно, у этой группы жрецов тоже был один зверь, который учуял её запах.
Джесри сомневалась, что у нее будет время сделать последние несколько шагов к дверному проему, прежде чем враги внутри приготовятся к бою. В конце концов, они ее ждали. Было бы лучше держаться на расстоянии и обстреливать их заклинаниями по мере их выхода из комнаты.
К сожалению, они не вышли. Из дверного проема вылетела рука, швырнула камни или кусочки мрамора и мгновенно скрывалась из виду. Снаряды с грохотом упали на пол.
Джесри начал читать слова защитного заклинания. Первый камень взорвался прежде, чем она закончила.
Ослепительная, потрескивающая вспышка молнии обожгла ее, заставила сжаться все её мышцы и помешала произнести последний слог заклинания защиты. Мгновение спустя холодок пронзил Джесри до глубины души. В этот же момент появилось пламя и, наконец, две вспышки пара, которые ужалили ее открытую кожу и глаза, опалили гортань, чем вызвали приступ кашля.
Она упала и сказала себе, что должна снова подняться на ноги или как-то приготовиться к драке. Но это было невозможно, когда она не могла отдышаться, а ее глаза были слепы от слез и бликов, как будто она только что долго смотрела на яркое солнце.
Послышались шаги, и чешуйчатые ризы издали металлический звенящий звук. В коридор вышли Хранители Змей. Дрейк издал еще одно хриплое шипение. Затем грубый бас сказал:
- Во имя пяти дыханий, в чем дело?
Как Джесри и ожидала, Хранители Змей заметили её. Ее заклинание скрытности было недостаточно мощным, чтобы спрятать девушку от того, кто уже знал, что она здесь. Но судя по реакции одного жреца, ее заклинание все еще работало. В результате они увидели не женщину, которую надеялись поймать в ловушку, а скорее бледного, черноглазого Барериса Анскулда, барда-нежить, который вместе с Братством отправился в отчаянную экспедицию в Тэй.
- Чей-то розыгрыш, - сказал другой человек более культурным, аристократическим тоном. - Нужно, чтобы глаз смотрел в другую сторону.
- А что насчет этой штуки?
- Посмотрим, сможем ли мы убедить его быть на нашей стороне. -Говорящий - лидер Хранителей Змей, как предположила Джесри - переключился на язык драконов с его свистящими, многосложными словами и замысловатыми фразами.
Как и многие жрецы, он, очевидно, обладал способностью управлять нежитью и думал, что сможет использовать ее на Джесри. Это дало ей необходимое время.
Она повернулась к нему спиной и съежилась, будто под давлением силы жрица. Затем, надеясь, что темнота в коридоре поможет ей скрыть то, как она шарит рукой в набедренном кармашке в поисках оловянной бутылочки. Она намеревалась отдать весь лечебный эликсир Кхорину, но если она не вылечит себя, то не сможет спасти своего друга/
Джесри вытащила пробку и сделала глоток. Ее боль утихла, и как только она сморгнула слезы, ее зрение прояснилось. Наконец ей удалось перевести дыхание.
Хранитель Змей грубым голосом сказал:
- Подожди. Если это вампир или что-то в этом роде, почему он кашляет?
Джесри поспешно вставила пробку, сунул бутылку в сумку, резко повернулся и прорычала заклинание. Она сжала кулак с кольцом и щелкнула пальцами на последнем слове. Из ниоткуда появилась огромная паутина. Её концы прилипли к стенам, полу, потолку и жрецам, которые начали удивленно барахтаться, из-за чего только сильнее запутались.
Но то ли у неё не хватило времени, чтобы прицелиться, то ли враги оказались слишком проворны, на заклинание задело не всех. Зеленокожий дрейк размером с волкодава встал на задние лапы и, широко разинув челюсти, побежал на Джесри.
У неё как раз хватило времени, чтобы успеть призвать кристаллическую осу размером с большой палец. Жужжа, она ужалила удивленного дрейка в морду, а затем залетела ему за голову. Монстр повернулся вслед за ней.
Когда дрейк развернулся, он врезался в Хранителя Змей, сделавшего шаг в сторону Джесри. Они свалились на пол, а магическое насекомое село на шею жреца и исчезло прямо перед тем, как на ней сомкнулись челюсти дрейка. Мгновение спустя Джесри протянула руку и залила монстра вспышкой леденящего света. Он содрогнулся, затем перестал двигаться. Очевидно, его сердце остановилось от холода.
Джесри почувствовала прилив удовлетворения, но длился он лишь до тех пор, пока она не повернулась, ища новые угрозы, но так и не найдя ни одну. Крупный мужчина с длинными висячими черными усами каким-то образом высвободился из паутины. Судя по качеству и украшениям на его снаряжении, он был главарем. Очертания его шлема напоминали голову дракона, а на каждом пальце левой руки было по кольцу. Свет, льющийся из дверного проёма, бежал по его ризе разноцветными полосками, и отблескивал внутрь изгиба боевой кирки.
Жрец отпрянул от света, и в этот момент кольца на его руки начали изливать силу. Между ним и Джесри, на полу, появились призрачные, гребенчатые, клиновидные головы на концах змеевидных шей. Ближайшая к девушке сразу же нанесла по ней удар.
Волшебница увернулась от удара, но тем самым приблизилась ко второй голове. Джесри снова отпрыгнула, а призрачные, но, безусловно, опасные клыки магической головы сомкнулись в воздухе.
Мгновение спустя головы превратились в ничто, но к тому времени их создатель уже был в шаге от Джесри. Произнося имя своей Богини, он взмахнул киркой, чье лезвие в момент раскалилось докрасна и загорелось. Джесри отпрыгнула, и острие пронеслось мимо. Надеясь, что темнота помешает ее противнику, она продолжала отступать по коридору, попутно читая слова заклинания.
При следующем ударе огненный ободок, окружавший головку кирки, превратился в ледяную корку, а затем в ядовитое облако. Джесри продолжала уклоняться, а священник продолжал махать оружием, и каждый раз острие кирки проносилось все ближе и ближе к девушке.
Наконец она дочитала слова заклинания, её запястья начало покалывать. Она специально опустила руки и продолжила бубнить, чтобы жрец не заподозрил неладное.
Потрескивая и извергая искры, кирка просвистела у носа девушки. Аот и Кхорин учили её, что если оружие было длинным и тяжелым, особенно на конце, то после взмаха даже опытному воину требовалось мгновение, чтобы подготовить оружие для следующего удара. Именно в это мгновение Джесри подняла руки, которые из-за заклинания превратились в костяные перчатки с когтями, и сделала выпад
Атака удивила жреца. Тем не менее, он сумел атаковать волшебницу, но лишь ударил ее в плечо древком кирки. Стальная часть оружия была на другой стороне и клонилась к полу.
Джесри оцарапала левую часть лица Хранителя Змей, вырвав из него кровавые ленты. Он запрокинул голову, может быть для того, чтобы закричать, и обнажил своё горло. Она тут же разорвала его. Кровь хлынула из второй раны, и мужчина рухнул.
Когда ее когти растворились, Джесри повернулась к паутине. Она по-прежнему держала двух беспомощных Хранителей Змей, но третий освободился от хватки и стоял по ту сторону магической преграды. Может, он и не выпутывался, а даже не попадал в неё. Может быть, это был тот парень, которого вожак отправил следить за другим концом коридора.
Кем бы он ни был, он убежал, бросив своих товарищей. Джесри произнес еще одно заклинание и протянул руку с кольцом. Вокруг него заклубился зловонный туман. Жрец пошатнулся и рухнул.
Джесри обратила свое внимание на пару в сетях. С широко раскрытыми глазами они пытались вырваться еще более отчаянно, но всё так же безуспешно.
Их паника наполнила её презрением. Возможно потому, что она знала, что они ужасно обращались с Кхорином. Так или иначе, она захотела сжечь их заживо.
Но она этого не сделала. Джесри подняла упавшую кирку и, не обращая внимания на их мольбы и крики и стараясь не застрять в паутине ни телом, ни оружием, ударила их древком, из-за чего Хранители Змей потеряли сознание.
Затем она прошла в дверной проем и выругалась.
Она ожидала увидеть камеру пыток, поэтому освещенное лампой пространство с крошечной клеткой, шипованным креслом, тазом для топления, стойкой для битья и подобными орудиями не преподнесло ей сюрпризов. И все же было ужасно видеть дородную, волосатую, обнаженную фигуру Кхорина, покрытую рубцами и туго натянутую на стойке.
Она знала, что дварф не захочет проявлять то милосердие, которое проявила она. Поэтому Джесри проглотила комок в горле, развеяла иллюзию, делавшую ее похожей на Барериса, и сказала:
- Последователи Халоньи ходят по кругу. Насколько я помню, они поймали и Церу.
Кхорин улыбнулся ей, хотя, похоже, даже это движение причинило ему боль.
- В моем случае это чессентская шутка, - прохрипел он. - Они сказали, что вылечат меня от «дварфства». Сколько у нас времени?
- Не знаю, - сказала она, подходя к нему и игнорируя запах грязного тела. - Я надеюсь - достаточно. Мы находимся в отдельной части подземелья, поэтому стоны других пленников могли отвлечь солдат Чазара.
Она произнесла слова, которые открыли дверь клетки, и кожаные наручники распахнулись, освобождая запястья и лодыжки дварфа. Плоть под ними была сжатой и стертой.
Кхорин втянул воздух и изо всех сил попытался сесть. Джесри потянулась, чтобы помочь ему, но заколебалась, поскольку ее отвращение к прикосновениям никуда не делось, но Абисс её подери, если Чазару позволено ласкать её, а другу она помочь не может.
Как только одна её рука коснулась спины Кхорина, а другая опустилась в сумку в поисках целебного зелья, мурашки побежали по её коже.
- Пей медленно, - сказала она, поднося к его рту бутылочку. - Мы не хотим, чтобы ты снова заболел.
С каждым глотком его состояние улучшалось. Его тело издавало хлопающие звуки, когда вывихнутые суставы снова соединялись. Некоторые следы от хлыста исчезли, а синяки изменили цвет с черного на желтый.
- Как ты? - Спросила она, когда флакон был пуст.
- Достаточно хорошо, - двигаясь как старый, страдающий артритом человек, он поднялся на ноги, заковылял к углу, где Хранители Змей сбросили его одежду, и начал ее надевать. - Что будем делать дальше?
- Я расскажу тебе по ходу дела. Но сначала мне нужно замаскировать нас.
Она прочитала заклинания и снова приняла внешность Барериса. Затем она заставила Кхорина выглядеть как хафлинг, то есть представитель той расы полуросликов, к которым чессентцы не были настроены негативно. Хотя хафлинги были стройнее, чем Крепкий Народ, они были сопоставимого роста, и это сходство могло помочь заклинанию.
После этого она наложила на себя и Кхорина еще одно заклинания из разряда «не смотри на меня», и они были готовы. Поскольку доспехов и оружие не оказалось среди одежды Кхорина, он остановился, чтобы поднять кирку и кинжал мёртвого Хранителя Змей, а затем сердито посмотрел на жрецов, потерявших сознание и болтающихся в паутине.
- Обычно, я бы не стал убивать человека в таком состоянии, - сказал он. - Но сейчас я испытываю искушение.
- Я бы хотела, чтобы кто-нибудь остался жив, - вмешалась Джесри, - и после того, как я ударила по голове этих двоих и оставила того третьего лежать в коридоре – они могут и умереть.
Кхорин косо посмотрел на девушку.
- Это все равно того не стоит. Просто уведи меня отсюда.
Она так и сделала. Они проскользнули мимо поста охраны, поднялись по лестнице и с помощью магии заперли за собой дверь. Затем они направились наверх по проходам, пронизывающим огромную глыбу песчаника, составлявшую большую часть Коллегии Войны. К ее облегчению, хромота Кхорина стала менее выраженной, и он перестал так часто задыхаться и кряхтеть, так как мышцы снова начали привыкать к движениям.
Наконец они достигли крыши с башнями, зубчатыми стенами и катапультами. Она указала пальцем и прошептала:
- Летучая мышь вон там.
По приказу Халоньи охранники дали животному пропитанный психотропными веществами корм, а затем захватили его. В конце концов, как подозревала Джесри, новоиспеченная верховная жрица собиралась принести его в жертву Чазару, но еще не успела это сделать.
- Спасибо, - сказал Кхорин, поворачивая массивные плечи- За все. Я заберу её отсюда.
- Ты уверен?
- Конечно. - Он кивнул ей, затем, низко пригнувшись, держась в тени, пополз к месту, которое она указала.
Джесри решила, что он так и пройдет весь путь, но летучая мышь каким-то образом учуяла своего хозяина. Она издала легкий писк и потянулась вверх, пытаясь вырваться из сетки, прижимавшей её к крыше. Солдат, стоявший на страже, огляделся, заметил Кхорина и поднял копье, но дварф тут же набросился на него.
Солдат метнул копье, но Кхорин не удосужился уклониться или увернуться. Его опытный глаз мог точно определить, что снаряд пролетит мимо цели. Когда копье улетело вдаль, стражник выхватил меч.
После всего, что пережил Кхорин, Джесри не стала бы его винить, если бы он пошел легким путем и просто убил солдата. Но, по-видимому, он достаточно усвоил ее поспешное, запутанное объяснение недавних событий, чтобы понять, что, несмотря ни на что, его врагами были Хранители Змей, а не Чессента. Пока еще нет. Поэтому вместо того, чтобы нанести удар острием кирки, он ударил тупой частью оружия в живот мужчины.
Стражник согнулся пополам, но его броня смягчила удар. Он все еще мог сражаться и рубанул Кхорина по лицу. Дварф откинулся назад, и лезвие пронеслось мимо него.
Затем он зацепил киркой ведущую ногу чессентца и дернул её на себя. Мужчина упал и, используя все ту же тупую часть кирки, Кхорин ударил его по голове. Шлем солдата лязгнул.
Кхорин не спускал глаз с охранника еще одно мгновение, после чего, убедившись, что он точно потерял сознание, огляделся. Джесри сделала то же самое. Насколько она могла судить, эта короткая драка не привлекла внимания других часовых. Спасибо Темпуса за эту темную ночь и широкую крышу.
Кхорин сорвал сетку с шипов, обычно используемых для заряда катапульты или баллисты. Он снял сетку с летучей мыши, а та поднялась и встряхнула крыльями. Хлопок перепонок привлек внимание, и кто-то закричал.
Кхорин отдал приказ, как показалось Джесри, на языке драконорожденных. Летучая мышь опустилась, и дварф вскарабкался на ее спину. Затем она подползла к краю крыши, вскарабкалась на зубец и прыгнула в небо.
Джесри улыбнулась и поспешила обратно тем же путем, которым она пришла сюда.
Халонья дрожала от гнева и нетерпения, и эта дрожь заставляла трепетать её тяжелые, украшенные драгоценностями одежды. Чазар, сидевший на троне позади неё, выглядел более сдержанным, но не казался счастливее. Хасос, наблюдавший за ним, напряг челюсти, чтобы сдержать зевок.
А зевок вызывало то, что Чазар вытащил его из кровати ни свет, ни заря. Его чувства представляли собой беспорядочную мешанину, но скука не входила в эту смесь.
Ему было любопытно узнать, как сбежал дварф, но в то же время он был немного обеспокоен и обижен. Он заметил, что было опасно находиться рядом с Чазаром в те моменты, когда он был зол, и сейчас Хасос не находил причин для своего присутствия здесь. Никто не поручал ему держать Кхорина Скуллдарка взаперти.
Он предположил, что Герой Войны вызвал его просто потому, что после успешной защиты Сулабакса и покорения Трескеля он был признан одним из чемпионов королевства. Борясь с этой мыслью на каждом этапе своего пути, Хасос, наконец, пришел к выводу, что сопутствующие почести и обязанности не доставили ему такого удовольствия, которого он ожидал. Иногда ему хотелось оказаться дома, заботиться о фермерах и горожанах, преследовать похитителей овец в лесах и иногда участвовать в турнирах, а не торчать в Лутчеке, готовящемся к новой войне.
Офицер у двери объявил:
- Леди Джесри Колдкрик.
В зал вошла волшебница, стукнув древком своего посоха по полу.
Хасос внимательно посмотрел на нее Джесри, как всегда, была мила и, из-за своего холодного взгляда, разительна. Если она в чем-то виновата, то не показывала этого.
- Ваше Величество. - Сказала она, делая реверанс.
- Арестуйте ее! - Завизжала Халонья.
Чазар бросил взгляд на пророчицу, и у нее перехватило дыхание. Она была одной из его фавориток, но она все равно переборщила, решив отдать команду в присутствии дракона, и она поняла это.
Однако Чазар не придал этому значения. Вместо этого он обратил свой взор на Джесри.
Которая не дрогнув встретила его.
- Очевидно, - сказала она, - что-то взволновало верховную жрицу Его Величества. Могу я спросить что именно?
- Где-то между полуночью и рассветом, - сказал красный дракон, - кто-то или что-то помогло Кхорину Скуллдарку сбежать из камеры, забрать свою летучую мышь и сбежать из Лутчека.
Джесри приподнял бровь. Выражение её лица напомнило Хасосу ее надоедливого товарища Гаэдинна Улреаса, и он задумался – могла ли она позаимствовать его у лучника, даже не осознавая этого.
- Что-нибудь еще, Ваше Величество?
Чазар указал на одного из мужчин, стоящих у стены - Хранителя Змей с головой, обмотанной окровавленными бинтами.
- Он был похож на вампира, - сказал священник, слегка запинаясь. - Или какую-то нежить.
- В последний раз, когда я проверяла, - сказал Джесри, - я была живой женщиной.
- Тебе не нужно было самой прокрадываться в подземелья и освобождать дварфа! - сказала Халонья. - Ты могла вызвать что-нибудь из тени и отправить это выполнять твою команду.
- Ваше Величество когда-нибудь видело, чтобы я практиковала некромантию? - Спросила Джесри.
- Это не значит, что ты не способна на это. - Ответила Халонья.
- Госпожа, - сказал Чазар Джесри, - вы же знаете, что я не склонен плохо думать о вас. Но вы были другом дварфа и просили освободить его.
- Верно, - сказала Джесри. Ее голос все еще был ровным, - и внутри себя я все еще сожалела о его заключении. Но если бы я хотела противопоставить свою волю вашей, то я действовала бы сразу. Я бы не стала ждать, пока он перенесет несколько дней пыток.
- Ты бы сделала это, - сказала Халонья, - если бы тебе нужно было время для подготовки.
- Я верю, - сказал Джесри, и линия пламени потекла от ее руки к верхней части ее посоха, - что леди Халонья так сильно хочет выразить свою неприязнь ко мне, что не замечает очевидного. Ваше Величество знает, что у вас все еще есть враги здесь, в вашем собственном царстве. Враги, которые используют мертвых для достижения своих целей. Вы также знаете, что я не одна из них, потому что, когда духи напали на нас в саду, они пытались убить нас обоих. Конечно, если такое существо проникло в Коллегию войны, виноваты, в первую очередь, стражи.
Зан-Акар Зераез поднял руку. С крошечным потрескиванием искра перескочила с одного из его пурпурных, покрытых серебром пальцев, на другой.
- Ваше Величество, могу я сказать?
- Пожалуйста. - Сказал Чазар.
- В качестве аргумента допустим гипотезу леди Колдкрик. Из этого следует, что у этой тайной клики предателей не было бы причин освобождать Скуллдарка, если бы он тоже не был одним из ваших врагов, - посол посмотрел на Джесри. - Вы не согласны?
В первый раз Джесри заколебалась.
- Полагаю, что да. Я не хотела верить, что Кхорин неверен вам, но, возможно, Его Величество и леди Халонья видели его глубже, чем я.
- И если он состоит в союзе с тимантерцами, - продолжил посол, - он вполне мог полететь прямо к ним и предупредить их о наших планах.
- Я полагаю, что это тоже возможно, - сказала Джесри. - В конце концов, он должен был куда-то уйти.
- Будь он проклят! - Прорычал Чазар.
Шала откашлялась, и Герой Войны бросил на нее взгляд. Внешне невозмутимая, она сказала:
- Ваше Величество, могу я предположить, что это еще одна причина, которая может подтолкнуть вас на пересмотр планов?
- Нет, не можешь! Уходи, пока я не лишил тебя всех званий и почестей и не повесил за трусость!
Ее квадратное лицо побагровело, но Шала склонила голову. Затем она повернулась и с прямой спиной и размеренным шагом пошла прочь.
Когда она ушла, Зан-Акар сказал:
- Ваше Величество, я рад, что вы все еще собираетесь начать вторжение, потому что Аканул все еще поддерживает вас. Зверства, совершенные драконорожденными, не дают нам действовать иначе. Тем не менее, такое развитие событий вызывает у меня беспокойство, и, несмотря на бойкий язык леди Джесри, - золотые глаза Джесри моргнули, как будто никто никогда раньше не говорил о ней в таких выражениях, - остается много вопросов. Я умоляю вас со всей возможной энергией искать на них ответы.
Чазар нахмурился.
- Есть ли у вас какие-то конкретные рекомендации?
- Я искренне сожалею о необходимости, но леди Джесри следует задержать и допросить.
- Это просто смешно! - сказала Джесри. - Ваше Величество знает, что я верна.
- Кроме того, - продолжил Зан-Акар, - следует немедленно отозвать тэйца Аота Фезима, командира дварфа, и допросить и его.
- Аот, - вмешалась Джесри, - верно служил Вашему Величеству со дня вашего возвращения.
- Нет! - запротестовала Халонья. - Это не так! Ваше Величество - величайший из Богов - я ваша пророчица! Я провозгласил вашу божественность и предсказал ваше возвращение! Прошу вас, поверьте мне сейчас! Поверьте мне, я стремлюсь защитить вас от тех, кто хочет причинить вам вред! Ваш покорный слуга умоляет вас! - Она бросилась на землю и распростерлась перед троном.
Чазар посмотрел на нее, потом на Джесри, потом снова на жрицу. Хасос видел его таким десятки раз прежде - разрывающимся между единственными двумя людьми, которым он искренне доверял. Теми, кто, как это ни парадоксально, так часто тянул его в противоположные стороны.
Затем на его вытянувшемся лице появилась решимость человека, готовящегося сделать что-то действительно неприятное. И Хасос удивился себе, когда шагнул вперед и прочистил горло.
Чазар резко развернулся в его направлении.
- Что еще? - Рявкнул красный дракон.
- Ваше Величество, я… я надеюсь, что я достойный пример настоящего чессентца. Я борюсь за честь, родину и жизнь своих вассалов, а не за богатство. Так что я редко пересекался с наёмниками. Кроме того, я не доверяю тэйцам. А кто доверяет? Я также признаю, что, несмотря на указы Вашего Величества, я все еще не люблю магов. Я ничего не могу с собой поделать. Так меня воспитали.
- Ближе к делу – Вставил Чазар.
Хасос перевел дух.
- Я собирался сказать, что, несмотря на все это, я прошу вас не действовать в соответствии с обвинениями в адрес леди Колдкрик и капитана Фезима, потому что, насколько я могу судить, против них нет ни малейшего доказательства. Потому что они наши товарищи! Они доказали свою преданность и храбрость, когда сражались вместе с нами на поле боя. Это, безусловно, должно что-то значить для величайшего военачальника в истории Чессенты.
Чазар глубоко вздохнул. Затем он встал, сошел с помоста, поддерживающего его трон, и поднял Халонью на ноги. Он поцеловал ее в лоб, от чего она чуть ли не растаяла.
- Моя любимая дочь, - сказал он. - Ты самая мудрая из смертных на все свете. Но никто не знает всего, даже я. И в этом вопросе вы всегда ошибались. Джесри любит меня так же сильно, как и ты, и вы двое должны быть как сестры.
Лицо Халоньи исказилось.
- Ваше Величество...
Чазар улыбнулся и прижал палец к ее губам.
- Тише.
- Ваше Величество, - сказал Зан-Акар, - вспомните хотя бы то, что Аот Фезим...
- Достаточно! - прорычал Чазар. Хасосу показалось, что красный дракон внезапно просто захотел оставить все неприятности позади. - Если я не хочу слышать это от нее, как вы думаете, я буду слушать это от получеловека?
Лицо Зан-Акара застыло, что он, возможно, тренировал специально для таких вот моментов. Несколько искр поползли и зашипели на коже посла, но когда он заговорил снова, его голос был спокойным - он позволил этому расовому уколу пройти без комментариев.
- Прошу прощения, Ваше Величество.
Чазар хмыкнул.
- Давай закончим и позавтракаем, - он посмотрел на людей, стоящих у стены. - Вы… нет, мои люди и охрана не будет наказывать вас. Вы больше не заслуживаете этой чести. Вы, те, кто дежурил в подземельях. Шаг вперед! Живо!
Двое мужчин в алых брюках охранников Коллегии Войны поспешили к центру холла и упали перед ним на колени. Их лица были бледными и вспотевшими.
- Что вы можете сказать в свою защиту? - Спросил Чазар.
Один, с лысиной посередине его светло-каштановых волос, сказал:
- Пожалуйста, Ваше Величество. Нам сказали, что дварф - это ответственность жрецов, а не наша. Нам сказали не приближаться к нему.
- Но он должен был пройти мимо вас, чтобы покинуть подземелья, не так ли? – ответил Чазар. – Нежить должна была пройти мимо вас дважды.
Мужчина с залысиной сглотнул.
- Вероятно. Я имею в виду, может быть. Но если он был волшебником...
Чазар дал ему пощечину.
Правда, по итогу это было чем-то большим, чем обычная пощечина – от этого удара изо рта мужчины вылетела струйка крови. И когда Чазар завершил взмах, а стражник согнулся пополам, взвизгнув и схватившись за изодранные остатки своего лица, Хасос увидел, что рука Героя Войны изменилась. Она было слишком большим для руки человека. Кожа превратилась в тускло-красные чешуйки, а ногти - в длинные изогнутые когти.
Другой стражник попытался отскочить назад, но был слишком медленным. Чазар схватил и изрезал и его лицо, после чего мужчина рухнул рядом со своим товарищем, извиваясь и скуля так же, как и он. У Хасоса скрутило живот, и он подумал – остались ли в целости их глаза?
- А теперь, - сказал Хасос, - пусть вперед выйдут выжившие жрецы.
Хранитель Змей с перевязанной головой заковылял прочь от стены. То же самое сделал другой, сжимал в руке окровавленный платок. Его верхняя часть тела неоднократно дергалась, когда он, по-видимому, пытался сдержать кашель.
- Ваша вина велика так же, как и их, - сказал Чазар, возвращаясь на свой трон. - Но, к счастью для вас, если ваше наказание будет таким, какого вы заслужили, это расстроит вашу верховную жрицу. Так что я готов простить вас. От вас требуется только принести в жертву этих двух преступников.
Хранитель Змей с разбитой головой ухмыльнулся как дурак. Кашляющий мужчина вздохнул и на мгновение закрыл глаза.
- Ваше Величество, - сказал перевязанный священник, - это будет для нас большой честью. Возможно, кто-нибудь из стражников сможет провести жертвоприношения и одолжить нам кинжалы.
- Нет, - сказал Герой Войны. - Делайте это сами, голыми руками. Это та жертва, которую сегодня желает ваш Бог.
Хранители Змей заколебались. Они выглядели так, будто были достаточно выносливы до битвы с вампиром, но сейчас они были ранены и от того слабы.
- Продолжайте, - сказал Чазар. – Я ослабил из для вас.
Хранители Змей опустились на колени рядом со стражниками и попытались схватить их за горла. До этого изуродованные солдаты казались слишком ошарашенными и измученными, чтобы противостоять чему или кому-либо, но, барахтаясь в собственной крови, они слепо и отчаянно отбивались от Хранителей Змей.
На взгляд Хасоса, последовавшая за этим борьба ужасно напоминала борьбу фермерских мальчишек за жирных свиней на ярмарке, и, казалось, будто она длилась вечно. Так же как и раскаты смеха Чазара, эхом отдававшиеся от декоративно отделанных стен из песчаника.
Кхорин оглядел комнату, полную драконорожденных - зал, украшенный оружием и доспехами известных охотников на драконов, а также клыками, когтями и целыми черепами, которые эти охотники взяли в качестве трофеев, и на мгновение у него возникло странное чувство, что он будто бы никуда и не уходил, а его возвращение в Лутчек было ночным кошмаром.
Тем не менее, изменения были легко заметны. Медраш был вооружен двуручным мечом, что говорило о его высоком статусе, а на его груди красовался значок в виде крыла виверны, который носили все Всадники Копья. Наряду со стальным медальоном в виде латной перчатки, означающим его преданность Торму - Богу правосудия - и шестью шипами из слоновой кости, вбитыми в его левую часть лица, покрытую чешуей цвета ржавчины, что обозначало его членство в клане Даардендриен. Его родич, Баласар, с небольшим, по меркам драконорожденных, и покрытым чешуей цвета охры телом, имел все те же отличительные знаки, кроме перчатки Торма.
Каждый из друзей Кхорина поменялся и в поведении. Большую часть знакомства дварфа с Медрашем, паладин был обеспокоен и одержим неуверенностью в себе. Но теперь, даже после того, как он услышал причину возвращения Кхорина, он казался абсолютно спокойным. А вот вечно веселый и легкомысленный Баласар, напротив, нервничал, когда Канджентеллекор Бири болтала с ним. У юной волшебницы, которая считалась красивой по меркам драконорожденных, была белоснежная чешуя, что было редкостью. Серебряные шпажки протыкали края ее лица, и большая их часть торчала с другой стороны.
- Мне кажется, - пробормотал Кхорин, - что Баласар еще не смирился с помолвкой.
- Он просто извращенец, - ответил Медраш. - Он жаждет Бири так же сильно, как и она его, и если бы она была готова просто стать «очередной, то он набросился бы на нее, как голодный кот на мышь. Но он всегда сопротивлялся всему, чего хотели от него наши старейшины. К счастью, он доверился мне, и если я буду по чуть-чуть подталкивать их, то природа, в конце концов, возьмет верх.
- А пока ты получаешь удовольствие, наблюдая за тем, как он корчится.
Медраш обнажил клыки, а Кхорин, уде научившийся распознавать эмоции драконорожденных, увидел в этом действии ухмылку.
- Святой воин Торма выше такой мелочности, но видят звезды – я много лет терпел его шутки и издевки.
Слуга трижды ударил по бронзовому гонгу, и ноты эхом побежали по залу. Кхорин вздохнул, забыл о дружеских подшучиваниях и приготовился повторить новость, которая была настолько мрачной, насколько это было вообще возможно.
- Слава Тархану! - выкрикнул чиновник. Все остальные повторили за ним, кланяясь и размахивая руками, когда Покоритель шагал через дверной проем в задней части комнаты.
Правитель Тимантера также был его величайшим воином, и это было видно. Тархан был выше и имел более широкие плечи, чем любой из его подданных. Под его глазами был пирсинг из золотых квадратиков, напоминающих слёзы, а его зеленая шкура была покрыта пятнами там, где его подпалил огонь ящера. Покоритель был одет в грубый кожаный доспех.
- Встаньте, - пророкотал он. - Мне жаль, что я заставил вас ждать. Я улетал по делам, - он перевел взгляд на Кхорина. - Мой добрый друг. В любой другой ситуации я назвал бы твоё возвращение праздником, но сейчас я понимаю, что это не так.
- Нет, Ваше Величество, - сказал Кхорин. - Боюсь, что нет.
- Тогда тебе лучше сделать шаг вперед и рассказать нам о причине твоего возвращения.
Кхорин изо всех сил старался рассказать все доходчиво, но не был уверен, что у него получается. Он не был ни бардом, ни интриганом, а история была слишком запутанной. Он даже не был уверен, что полностью понял все сам – Джесри рассказала ему все во время побега, но Кхорин был измучен пытками и отвлечен на сам побег, из-за чего забыл многие детали рассказа волшебницы.
Тем не менее, казалось, что аудитория его поняла. По крайней мере, её часть. Достаточно большая часть, чтобы от каждого нового слова дварфа шум и удивленные и испуганные возгласы становились все громче.
Когда он закончил, Тархан покачал головой.
- Я знал, что мы можем потерять дружбу с Чессентой, но никогда не думал, что до этого дойдёт.
- Если бы Шала Каранок все еще была на троне, - сказал Кхорин, - этого, вероятно, не случилось бы. Но почему-то Чазар вернулся, и он ведет себя как настоящий дракон. Все драконы играют в игру - завоевание Тимантера стоит много очков. Ну, как и я сказал в первый раз.
- Да, - ответил Тархан, - и каким бы безумным это ни казалось, я тебе верю. Это объясняет, почему Скутосин выступил против нас именно сейчас. Но он - вчерашняя проблема. Как мы будем противостоять новой?
- Дадим бой, - прочитал Фенкенкабрадон Докаан. Командир Защитников Копья был почти таким же неповоротливым, как Тархан. У Его чешуйки были бронзового цвета, а ветвистый стальной пирсинг, торчащий из его висков, напоминал рога. - Разобьем чессентцев и аканульцепв, как уже разбили Скутосина и пепельных гигантов.
- Конечно, - ответил Тархан, - мы будем готовиться изо всех сил и сражаться до последнего воина, если потребуется. Это наш путь. Вот как наши предки добились свободы от драконов, столь же ужасных, как Скутосин и этот Чазар. Тем не менее, Сложно представить, что нам придется сделать, чтобы сразиться одновременно с Трескелем, Чессентой, Аканулом и победить.
- Может, есть и другой способ. – Сказал Кхорин.
Тархан склонил голову.
- Если так, то я очень хочу о нём узнать.
- За исключением Медраша, Баласара и Перры, - начал Кхорин, - никто из вас не знает капитана Фезима. Но он сообразительный. И, насколько я понимаю, Джесри Колдкрик, когда она узнала об этой драконьей игре, начала искать способы вырвать государства вокруг моря Аламбер из хватки драконов-правителей и их амбиций.
Тархан кивнул.
- Продолжай.
- Аканул собирается напасть на вас отчасти потому, что его королева обвиняет вас в серии набегов и массовых убийств. Благодаря Аласклербанбастосу мы теперь знаем, что ответственность за это лежит на Скутосине и его слугах. Аот и другие отправились в Эйрспур, чтобы доказать это. Если ему это удастся то дженази, вероятно, выйдут из союза с Чазаром.
- А может и нет, - сказал Докаан. - Они ненавидели нас до того, как началось это безумие, до того, как Голубое Пламя захлестнуло наши королевства и выбросило на Фаэруне. И даже если они не придут, я подозреваю, что Чессентцы все равно нападут.
- И я подозреваю, что вы были бы правы, - сказал Кхорин, - если бы на этом было все.
Баласар ухмыльнулся.
- Похоже, мы приближаемся к той части, где нам придется немного повеселиться.
Кхорин фыркнул.
- Можно сказать и так. Ваше Величество, я помню, как вы просили Высокий Имаскар о помощи против гигантов. Они сказали, что не могут дать его, потому что существа из Пурпурной пыли атакуют их земли. По словам Аласклербанбастоса, это тоже часть игры. Дракон по имени Гестаниус устроила это, чтобы отрезать вас от них.
- Та самая Гестаниус, который была союзником Скутосина и Чазара сотни лет назад? - Спросила Бири.
Кхорин пожал плечами.
- Я не разбираюсь в драконах, но это мое предположение. Важно то, что Аласклербанбастос сказал моим друзьям, где найти Гестаниус, а Джесри рассказала мне. Если кто-то из нас отправится в Высокий Имаскар, объединится с местными жителями и убьет дракона, то атаки на Имаскар прекратятся, и имаскари смогут прийти на помощь в ответ.
- Итак, если все сработает, - сказал Медраш, - Чазар потеряет союзника, а мы приобретём. И столкнувшись с таким радикальным изменением баланса сил, он отменит вторжение.
- Даже если он этого не сделает, - сказал Кхорин, - вы будете в гораздо лучшем положении, чтобы сразиться с ним. Клянусь Клангеддином, даже если план сработает только на половину, это уже будет победа.
Докаан покачал головой. Его стальные рога блестели.
- Ваше Величество, мне это не нравится.
- Почему нет? - спросил Тархан.
- Потому что все это основано на предположении, что Аласклербанбастос, который не просто дракон, а печально известный лич, сказал капитану Фезиму и его товарищам правду.
- У них были способы, чтобы вытянуть из него правду. - Ответил Кхорин.
- Вы уверены в этом? - спросил Докаан. - Вы действительно понимаете, в чем заключается эта магия?
Кхорин покачал головой.
- Нет, конечно. Но Джесри сказала, что знает, и для меня этого достаточно.
- А я доверяю твоему мнению, - сказал Тархан. – Оно не подводило нас во время компании против гигантов. Тем не менее, я понимаю, почему Докаан не хочет отправлять кого-то на такую… спекулятивную миссию. Скорее всего, нам понадобится каждый воин, чтобы противостоять захватчикам.
- Может быть, не каждый, - сказал Медраш. - Солдаты Платиновой Когорты хорошо сражались с гигантами, но остальная армия по-прежнему не очень им доверяет. Это ограничивает их полезность на этой стороне моря. Так почему бы нам с Кхорином не отвезти их в Высокий Имаскар?
- Докаан, - сказал Тархан, - ты согласен с тем, что это разумный план?
Докаан пожал плечами.
- Медраш прав. Сражались они неплохо. Тем не менее, я с радостью отстранил бы от грядущей битвы эту компанию драконопоклонников.
- Прошу прощения, - вмешался Баласар. - Медраш, Кхорин и я раньше составляли хорошую команду, - он ухмыльнулся. – Я отвечал за ум и энергию, а они…ну, тоже что-то делали.
Тархан фыркнул.
- Хорошо, ты тоже можешь идти.
- И я? - Спросила Бири.
Баласар повернулся к ней.
- Миледи, вам не кажется, что вы нужны здесь? Волшебников-драконорожденных не так много, тогда как Высокий Имаскар - это страна магов. Когда мы туда доберемся, в магии у нас не будет нужды.
- Да, - сказала она, - когда ты туда доберешься. Но мне кажется, что важен каждый момент. И у меня есть некоторая власть над ветром и погодой. Я могу обеспечить быстрое плавание.
- Неплохо, как по мне. – Вставил Медраш.
- И мне, - сказал Тархан. - Приведите Неллисс Сарадексма, - который, как вспоминал Кхорин, был послом Имаскари. – Он тоже пойдет с вами, дабы добавить веса вашей миссии.
Казалось, что Серебристый свет Селунэ ни за что не сможет проникнуть в глубины ущелья. Будто аура смерти и отчаяния, исходящая снизу, сдерживала его.
В этом чувстве была сила, и если бы он все еще был в своём старом теле, Аласклербанбастос просто погрузился в расщелину, чтобы забрать её себе. Но сейчас он должен был рассмотреть возможность того, что что-то еще - что-то, способное нанести вред такому мелкому существу, в которое враги драколича превратили его - первым попало туда. И поэтому, проклиная все это, дракон осторожно пополз по крутой стене расселины.
Как и большинство нежити, Аласклербанбастос мог видеть в темноте, хотя и не так далеко, как мог видеть человек днем. Вскоре он понял, что во времена это расщелина появилась во времена магической Чумы, когда земля разверзлась и поглотила город. Большинство зданий лежало в разрушенном виде на дне расщелины, хотя некоторые зданий цеплялись за выступы из стен и даже сохраняли свою целостность.
Что-то затрепетало. Аласклербанбастос огляделся. Птицы или что-то вроде птичьих теней приземлились на крышу ближайшего дома. Казалось, они не прилетели, а просто сформировались из окружающего мрака, и только положение их тел подсказало драколичу, что они смотрят на него. Он не мог различить ни блеска их глаз, ни намёка на перышко на их расплывчатых, почти плоских силуэтах.
Аласклербанбастос подумывал поразить их своим дыханием, но пока они не сделали ничего враждебного, и, возможно, и не сделают. В конце концов, он все еще был драколичем - существом, которого большинство существ боялось даже спровоцировать. Поэтому он просто продолжил спуск, а призрачный косяк не отставал от него, перелетая с одной сломанной крыши на другую.
Достигнув дна, дракон почувствовал постепенное сгущение осязаемых воспоминаний о страданиях. Они струились со всех сторон, но наиболее сильный зов исходил от похожего на крепость храма Хелма, лежавшего на боку. Аласклербанбастос предположил, что, когда началось землетрясение, многие горожане бежали в храм, чтобы взмолиться о помощи своему Богу, но он не помог им, и все они погибли.
Пробираясь сквозь развалины и кости, Аласклербанбастос направился в том же направлении. Черные птицы разделились. Они по-прежнему не отставали от него, но некоторые летели и садились справа остальные - слева.
Затем из темноты вышли другие существа, такие же темные, но несколько похожие на людей. Те, у которых были косы, вышли из-за укрытия. Остальные просто мелькнули в поле зрения драколича. Все они преграждали ему путь к храму.
И снова Аласклербанбастос почувствовал желание просто поразить наглых насекомых, но снова сдержал его.
- Кто здесь командует? – спросил он. - Уверяю вас, переговоры со мной в ваших же интересах.
Еще одна темная фигура вышла из-за спины других, но у этой, как и у самого Аласклербанбастоса, были зубчатые крылья, растущие из его лопаток, тонкие рога, торчащие из его головы и напоминающие острие зазубренной диадемы, и круглые светящиеся красные глаза. Драколич смог различить несколько рун, выгравированных на лезвии косы новоприбывшего.
Этого было достаточно, чтобы подтвердить, что теневое существо было Поклявшимся в Печали - обитателем мест, где смертные погибли от боли и ужаса в большом количестве. Аласклербанбастос предполагал это, но существо напоминало ему ряд других обитателей преисподней, и поэтому дракон решил прежде убедиться, прежде чем делать выводы.
- Вы вторгаетесь в священное место. - Сказал повелитель смерти.
На мгновение Аласклербанбастос задумался, какому божеству или полу-божеству служит Поклявшийся в Печали, но потом решил, что ему все равно.
- Хорошее место, - ответил он. - Мне нужно одолжить его на время.
- Нет. - Ответил повелитель смерти.
- Мне нужно использовать энергию, что покоится здесь. Я обещаю оставить место таким, каким я его нашел.
- Нет, - повторило красноглазое существо, а затем заколебалось, словно решая, сколько еще он раз оно хотело повторить это. - Что-то стремится родиться в доме падшего Бога. Он был зачат сорок лет назад и должен беспрепятственно расти еще двадцать. Уходи сейчас, пока ...
Аласклербанбастос извергает потрескивающий поток молний. Повелитель смерти отшатнулся, но существо не рухнуло. Вместо этого монстр, с дымящейся обгорелой плотью, выкрикнул слово на языке, который не знал даже Аласклербанбастос.
Теневые вороны мгновенно обрушились на драколича со всех сторон. Само по себе каждый укол клюва или удар когтем были незначительны, но каждое мгновение десятки существ атаковали дракона. Хуже того, птицы, летающие вокруг его головы, почти полностью ослепляли и оглушали его, позволяя Поклявшемуся в Печали подойти к драколичу без каких-либо помех. Его коса рассекла его грудь - лезвие рвало плоть и цеплялось за кости.
Дракон мотал головой из стороны в сторону, молнией сжигая теневых птиц. Вернее, он пытался. В своем старом теле он мог бы использовать свое дыхательное оружие несколько раз, прежде чем оно исчерпало бы себя, но в своем новом оно истощилось после одного выдохом.
Что-то вонзилось в тело драколича у основания его шеи. Один из его врагов - он подозревал, что повелитель смерти - глубоко вонзил в него свою косу. Еще один-два таких удара могут сильно повредить ему.
Аласклербанбастос прыгнул в воздух, взмахнул крыльями и взлетел вверх.
Так он оторвался от врагов, не имевших крыльев. Дракон ударил когтями, одним взмахов уничтожив дюжину птиц, после чего прорычал заклинание. В этот же момент он почувствовал, как какая-то психическая магия обрушилась на его разум. Но это была не божественная сила, которой владела презренная Повелительница Солнца, и она не могла пробить его защиту.
Драколич проревел последнее слово своего заклинания, и вокруг него возникло облако кислого пара. Оно ужалило его, но это того стоило – заклинание уничтожило всех теневых птиц. Шипящие тушки птиц, подобно камням, повалились вниз.
Взмахнув крыльями, Аласклербанбастос вылетел из жалящего тумана, и он огляделся в поисках повелителя смерти. Он был уверен, что существо последовало за ним наверх, но на первый взгляд он ничего не заметил.
На голову Аласклербанбастоса что-то упало. Уверенный, что у него есть всего лишь мгновение до того, как коса повелителя смерти ударит его промеж глаз, он дернул шеей так, как будто бы она была хлыстом. Поклявшийся в Печали свалился вниз.
Аласклербанбастос повернул голову и попытался поймать его в полете, но его челюсти сомкнулись на пустоте. Повелитель смерти перемещался в пространстве, уклоняясь от атак. Еще одна психическая атака ударила по сознанию Аласклербанбастоса. Он раздраженно зарычал, пытаясь снова определить местонахождение своего противника.
Там! Еще более расплывчатый, чем раньше, возможно, ставший неосязаемым, повелитель смерти устремился к земле, чтобы присоединиться к своим подчиненным. Рычание Аласклербанбастоса превратилось в смех, ибо эйфория захлестнула его сознание.
Он сложил крылья, нырнул вниз и произнес три слова, после чего все молнии, которые трещали внутри тела синего дракона, переместились к когтям его передних лап. Потрескивая, острые когти засветились белым и должны были уничтожить нематериального врага так же легко, как и любого другой.
Незадолго до того, как Аласклербанбастос приблизился к повелителю смерти на расстояние удара, существо почувствовало опасность. Оно развернулось, обрело материальную форму и взмахнуло косой. Она порезал заднюю лапу Аласклербанбастоса, но это все.
Затем когти дракона вонзились в тело повелителя смерти, пронзили и чуть не разорвали его на части. Это был смертельный удар даже без той молнии, которая сразу после этого прошла сквозь тело существо, отозвавшись раскатом грома по всей расщелине.
Аласклербанбастос стряхнул с когтей обугленные клочки, которые остались от повелителя смерти, и расправил крылья для более мягкого приземления.
Остальные призраки были храбрыми, глупыми или просто зачарованными. Даже когда их вождь и теневые вороны были уничтожены, они продолжали сражаться, и притом неплохо. Тем не менее, Аласклербанбастосу потребовалось всего несколько секунд, чтобы разорвать их всех на части.
Он огляделся и удостоверился, что уничтожил их все. Затем драколич направился к храму мертвого Бога.
Поскольку здание лежало на боку, вход был посреди стены. В какой-то момент двери оторвались от петель, оставив только дыру. Дракон сунул голову внутрь.
Каким-то образом внешняя оболочка храма пережила падение и в некоторых местах осталась неповрежденной, но все внутренние стены обвалились. Сломанные скамьи, святые образы и скелеты лежали беспорядочной грудой.
Аласклербанбастос был немного разочарован. Во что бы ни верил Поклявшийся в Печали, он не мог обнаружить никаких признаков этого. Но драколич все еще чувствовал пульсирующую, зловещую силу этого места, и это было важно.
Он прополз через дверной проем. Когтями и хвостом он сгреб валявшийся мусор и останки, пока у него не появилось чистое место для работы. Затем он повторял слова силы и нацарапал руну на камне под собой, как того требовал ритуал.
Написав все двадцать пять, он разрезал шкуру на левой передней лапе и начал снимать с себя шкуру.
Это было нелегко. Хотя нежить была менее восприимчива к боли, чем живые, дискомфорт был значительным. Вдобавок к этому его шкура была повреждена. Чазар сжег дракона своим пламенем, а разложение и бои, в которых Аласклербанбастос поучаствовал с тех пор, как занял тело, тоже не помогли ему сохранить первозданный вид. И все же ему нужно было снять шкуру лишь с некоторых частей тела. Если разрезать или непреднамеренно разорвать слишком много шкуры, это может испортить заклинание.
Наконец, кропотливая задача была выполнена. Он разложил коски собственной шкуры в нужных местах, перефокусировал свое внимание и прошептал последнее слово.
Казалось, тьма закружилась вокруг него. Бестелесные голоса завывали, и воздух наполнялся зловонием, напоминающим на рвоту. Сломанные кости дергались и гремели.
Синий свет танцевал там, где один лист чешуйчатой шкуры касался другого, сплавляя их вместе. Затем пустое, хлопающее, но единое целое, которым они стали, поднялось с пола. Создание резко повернулось к Аласклербанбастосу и раскрыло пасть, обнажив твердые зазубренные гребни, которые заменяли ему клыки.
Но Аласклербанбастос ожидал сопротивления. Он схватил создание за шею, прижал его к полу и держал там, пока то пыталось обернуться вокруг драколича, подобно питону. Дракон заставил создание подчиниться, использовав слова подчинения.
Когда шкура перестала сопротивляться, он отпустил ее и неторопливо осмотрел. Довольный своей работой, Аласклербанбастос улыбнулся.
Сенешаль дженази воды сообщил Аоту, что ему и его товарищам придется подождать, пока королева Аратана найдет время, чтобы принять их. Он подозревал, что в действительности все было иначе. Ее Величество, скорее всего, совещалась с Традремом Кетродом, Наместником Земли и начальником её шпионской сети, и со всеми, кто мог иметь какое-то представление о том, почему капитан наемников, служивший Чессенте, неожиданно появился, чтобы попросить об аудиенции у правителя Аканула.
Это ожидание заставляло Аота нервничать, и он попытался успокоиться, рассматривая архитектуру. Королевский дворец представлял собой шпиль, внешне напоминающий рог нарвала. Здание парило высоко над Эйспуром, и через внешнюю стену зала ожидания, которая была полностью стеклянной, Аот мог видеть большую часть столицы, раскинувшейся внизу.
Даже во времена своей юности, в Тэе, где Красные Маги нередко обращали свое Искусство в зрелище и хвастовство, он никогда не видел подобного города - он состоял из десятков небольших низких земляных башен, соединенных между собой мостами. И все вокруг отражало родство дженази с силами природы и владением ими. Большинство строений имели плавный, округлый вид, как если бы они были вылеплены из глины, а не высечены из камня. Некоторые из них висели в воздухе, будто миражи. Сверкая на солнце, вода каскадом текла с верхних уровней города на нижние.
- Можно подумать, - сказал Гаэдинн, - что если Джесри захочет поселиться где-нибудь, то выберет это место, а не Лутчек.
- Наши детские воспоминания держат нас, - сказала Цера. - И я подозреваю, что если бы вы были несчастным ребенком, то эта хватка будет только сильнее.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Говори за себя. Я скорее сделаю еще одну пробежку к Сзассу Тэму, чем вернусь в замок моего отца, - эльф снова повернулся к Аоту. - Я все еще не уверен в нашем плане. Что именно мы собираемся им сказать?
- Ты не уверен, потому что я сам не уверен, - ответил Аот. – Это очень опасно. Мне нужно будет считывать реакцию Аратаны и принимать решения по ходу дела.
- Спасибо за разъяснение. Теперь я чувствую себя намного увереннее.
Цера нахмурилась.
- Хранитель Желтого Солнца учит нас как можно шире и ярче изливать свет истины.
- Не поэтому ли ты делаешь что-то за спиной своего первосвященника с тех пор, как началось это безумие? - Спросил Аот.
Она попыталась взглянуть на него сурово, но уголки её рта выдали улыбку, и через мгновение она сдалась.
- Возможно, я пытаюсь снова налить молоко корове».
Дверь за ними со щелчком открылась, они повернулись и увидели того же зеленокожего дженази воды, что и раньше. На ее гербовой накидке была пентаграмма, символизирующая пять подрас народа дженази, хотя после недавнего опыта Аот обнаружил, что она неприятно напоминает руны Хранителей Змей.
- Пожалуйста, следуйте за мной. - Сказала дженази.
Они пошли за сенешалем и вскоре пошли наверх по лестнице. Тронный зал Аратаны находился на самом верху тонкой башни. Такое расположение, вероятно, не было удобным ни для кого, но любой, кто добрался до круглой комнаты, признал бы повисшую здесь атмосферу величия. За стеклом со всех сторон Аот мог видеть весь Эйрспур, а также коричневые заснеженные вершины Вершин Акана на западе и бескрайние морские просторы на севере и востоке.
Небольшие цитадели, которые принадлежали самым уважаемым дженази, четыре «центра», парили в кольце почти так же высоко, как башня и королевы. Мосты, как спицы колеса, соединяли четыре меньшие цитадели с главной.
Аратана сидела в массивном серебряном кресле, парящем в двух футах над полом. Вокруг него столпилась стайка придворных и слуг. Королева была молода и стройна, с тонкими чертами лица и острым подбородком. На её лице, от макушки до подбородка, было всего две тоненькие серебряные прожилки. В отличие от некоторых дженази, она не выглядела так, будто на ней была филигранная маска. Одна из ее служанок прикрепляла десятки крошечных сапфиров к кристаллическим шипам, которые заменили королеве волосы. Драгоценные камни подходили к ее ожерелью и кольцам.
- Добро пожаловать, капитан Фезим, - сказала она чистым сопрано. - Моя мать рассказывала мне истории о тебе.
Аот почувствовал, как Гаэдинн и Цера удивленно взглянули на него. Он не потрудился рассказать им эту историю, потому что она не казалась ему относящейся к делу. Он не думал, что аканульцы вспомнят что-то из того, что произошло тридцать лет назад.
- Она была великой женщиной. - Ответил мужчина.
- Которая потеряла бы свой трон и, возможно, свою жизнь, если бы не вы и ваше Братство, - сказал Аратана. - Я рада приветствовать вас и ваших товарищей. Рада, но вместе с тем озадачен по причинам, которые, я уверен, ты понимаешь.
- Да, Ваше Величество, - сказал Аот. - Вы удивляетесь, почему я не в Чессенте, не помогаю Чазару готовиться к вторжению в Тимантер.
- Что-то в этом роде. - Сказал Аратана.
- Мы здесь потому, что мои товарищи и я узнали кое-что, что вам следует знать. Вы собираетесь воевать из-за недоразумения. Драконорожденные не совершал набегов на ваши владения. Это сделали слуги серого дракона по имени Виршекеллабекс, существо из вашего собственного королевства.
Королева повернула голову.
- Это может быть правдой?
Дженази земли с бочкообразной грудью и квадратной челюстью - Традрем Кетрод, предположил Аот - посмотрел на нее. Его коричневая кожаная одежда почти соответствовала цвету его кожи, а его золотые украшения соответствовали узору из параллельных линий и прямых углов, проходящих по его коже. Это заставляло его выглядеть нагнетающее, будто он был ожившей терракотовой статуей.
- Нет, Вше Величество, - сказал Наместник Земли. - Как вы помните, горстка выживших свидетелей видела налетчиков и, судя по их рассказам, нападающие, несомненно, были драконорожденными.
- При всем уважении, милорд, - сказала Цера, - но ваши свидетели ошиблись не по своей вине. Виршекеллабексу служат Хранители Змей. С помощью магии они вызывают демонов, зовущихся абишаи, а затем маскируют их под драконорожденных. Клянусь светом Хранителя, мы с капитаном Фезимом видели это собственными глазами.
Традрем нахмурился.
- Вы видели, что на этого Виршекеллабекса работают Хранители Змей и что они разыгрывают именно такой трюк?
Цера заколебалась.
- Ну, нет. Не то чтобы... видели.
- Вы когда-нибудь видели Виршекеллабекса?
Жрица вздохнула.
- Нет.
- Тогда как вы можете быть уверены в этом?
Аот подумал, а затем отверг идею признания того, что он и его товарищи по собственной инициативе реанимировали существо, которое было одновременно злейшим врагом их нанимателя и одним из кошмаров Востока. Может быть, момент наступит, но сейчас был не он.
- Мистическим способом. - Ответил он.
- Что ж, - сказал Традрем, - что касается всех вас, гадание может быть полезным, но есть несколько способов ввести в заблуждение или дать полностью неверный ответ. Вот почему я доверяю тем, кто собственными глазами видел то, о чем говорит.
- И все же, - сказала Аратана, - ходят слухи о логове серого дракона в пустошах. Вы сами принесли мне донесения.
- Верно, - сказал Традрем, - но одно это едва ли дает основание верить капитану Фезиму. Особенно с учетом того, что, даже если он прав, остаётся непонятным, зачем он прибыл сюда, чтобы сообщить нам эту информацию, - он снова повернулся к Аоту. - Или я ошибаюсь? Неужели вы получили от Чазара разрешение оставить свои обязанности и прибыть в Аканул?
- Нет, - сказал Аот. - Когда мы узнали правду, мы были в Трескеле, завершая умиротворение провинции. Чазар уже вернулся в Лутчек. Я подумал, что отправившись сюда, мы сэкономим время.
- Но зачем вам это? – продолжал настаивать Традрем. - Зачем сообщать союзникам Чазара новости, которые могут убедить нас оставить его?
- Из-за вознаграждения, - сказала Гаэдинн. - В конце концов, мы с Аотом наемники, а эта информация чего-то да стоит.
Аратана нахмурилась.
- Правильно ли предавать правителя, которому вы присягнули?
- Братство Грифона упорно сражалось, чтобы завоевать Трескель, - ответил лучник, - а затем Чазар запретил нам грабить его. Это немного понизило нашу лояльность.
- Ваше Величество, - сказал Аот, - что бы вы ни думали о наших мотивах, факт остается фактом - Виршекеллабекс убивает ваших подданных и перекладывает вину на драконорожденных, чтобы он мог продолжать делать это безнаказанно. И я не прошу вас верить мне на слово. Я прошу дать мне возможность положить этому конец.
Аратана подняла голову.
- Как вы хотите это сделать?
- Я знаю, где искать логово Виршекеллабекса. Одолжите мне своих воинов. Я убью его и принесу доказательства того, о чем мы вам говорили.
Гаэдинн улыбнулся.
- Что вы теряете?
- Совсем немного, - сказал Традрем. - Большая часть армии двинулась на юг. Оставшаяся часть уже растянута, чтобы защитить Эйрспур и северные провинции королевства от аболетов.
- Вы же можете чем-то пожертвовать. – Сказала Цера.
- Даже если бы мы могли, - сказал Традрем, - нам потребовались бы более убедительные доказательства, потому что вполне логично, что драконорожденные совершат набег на наши земли. Они всегда были нашими врагами.
- Я почерпнул немного истории, когда жил с эльфами, - сказал Гаэдинн. - В основном я узнал, что если изучать историю своего народа достаточно глубоко, то можно обнаружить, что на всем её протяжении врагами были самые разные соседи. И это удобно, если вашей целью является месть, но она не должна мешать трезво смотреть на то, что происходит здесь и сейчас.
Челюсть Традрема сжалась.
- Спасибо, наемник. Я уверен, что мы все будем дорожить этим уроком нравственного воспитания. Но это не меняет того факта, что посол Ее Величества в Лутчеке сообщил, что вы и ваши товарищи проявили предвзятое отношение к драконорожденным с самого вашего прибытия в Чессенту.
Аот вздохнул.
- Это... искаженное толкование происходящего. Мы просто сохранили мир, как нам и было поручено, и давали действенные советы Шале Каранок.
Традрем повернулся к королеве.
- Ваше Величество, я думаю, что эти люди получают золото от Тимантера и прибыл сюда, чтобы совершить свой план, заключающийся в том, чтобы не дать Аканулу отомстить своим врагам.
Аратана нахмурилась. Искры ползали и скакали на паутине серебристых линий на ее шее и руках.
- Трудно представить, чтобы герой из рассказов моей матери пошел бы на такое.
- Если я не ошибаюсь, - сказал дженази земли, - человек из воспоминаний покойной королевы служил ей за деньги, а не из благородства духа. И даже если он действительно продемонстрировал некоторые более тонкие качества, о чем добросердечный сэр Гаэдинн напомнил нам, прошлое не может быть руководством для настоящего. Люди меняются.
- Ваше Величество, - вмешалась Цера, - пожалуйста, прислушайтесь к своему сердцу.
- Обязательно, - сказал Традрем, - но не забывайте слушать своих министров. Милорды, что вы скажете?
Первым ответил дженази воды с эмблемой прыгающего дельфина на пуговицах и пряжке ремня и черными пятнами на сером бархатном камзоле. Похоже, он имел обыкновение рассеянно вытирать ею свои чернильные пальцы. Аот предположил, что это был Миксофин, Управляющий Моря, также называемый Повелителем Монет.
- Я не хочу обидеть капитана Фезима, его лейтенанта, и уж тем более Повелительницу Солнца, - тактично сказал он, - но я должен согласиться с лордом Традремом. Ваше Величество уже приняло решение. Ваша армия уже направляется к Чессенте. Мы уже потратили много денег на их оснащение и снабжение. А вся эта история слишком странная.
Когда он закончил, все посмотрели на женщину дженази воздуха с серебряной кожей и синим узором прожилок. Несмотря на неявные призывы в их отношении, она все еще стояла, нахмурившись и размышляя еще пару мгновений. Очевидно, это была Лехайя, Повелитель Неба и Законодателем Аканула.
- Ваше Величество, - сказала она, когда закончила, - вы, несомненно, помните, что с самого начала у меня были опасения по поводу войны, - Аот почувствовал укол надежды. - Тем не менее, я должна согласиться с моими коллегами-министрами.
Абисс подери!
- Просто дайте мне пятьдесят человек, - сказал наёмник. – Всего пятьдесят, и я избавлю ваше государство от большой проблемы.
Теперь настала очередь Аратаны колебаться. Она посмотрела на них обеспокоенными глазами.
- Ваше Величество, - сказал Традрем, - простите меня за то, что я поднял этот вопрос. Но вы знаете, что по указу вашей матери, если Четыре Наместника объединятся в противостоянии мнению королевы, принимается наше решение. И я считаю, что все мы знаем, как проголосовал бы Магнол, будь он здесь.
- Но это не так, - сказала Гаэдинн. - Он идет на юг во главе армии Аканула. Так что Ваше Величество может делать все, что захочет. И какое веселье носить корону, если ты не можешь время от времени принимать непопулярные решения и заставлять всех исполнять их?
Внутренне Аот вздрогнул, но, к его удивлению, Аратана усмехнулась.
- Я гляжу, ты не стесняешься высказывать свое мнение? – Сказала она.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Это лишь одно из многих моих милых качеств.
- Я уверен. Тем не менее ... джентльмены, Повелительница Солнца, здесь, в Акануле, мы всегда рады принять вас. И можете не беспокоиться – никто не станет информировать Чазара о том, что вы мне сказали. Но я действительно не знаю, что с этим делать, поэтому буду следовать советам своих консультантов. Виршекеллабексу, если он действительно существует, придется подождать, пока война не закончится.
Гостиница, которая специализировалась на обслуживании тех, кто путешествовал на спинах летающих питомцев, Орлина Идиллия, напоминала каменный улей, плавающий в воздухе, и только три дугообразных моста соединяли его с другими частями Эйрспура. Таверна под открытым небом славилась своей кухней, а Гаэдинн был человеком, который ценил прекрасную еду. Тем не менее, он посмотрел на жареные креветки с пряностями, дикий рис, стручковые бобы и рулет на восьмиугольной тарелке перед ним и понял, что не голоден.
- Будь оно проклято, - сказал он. - На мгновение мне показалось, что королева у меня на крючке.
- Почему ты сказал, что мы принесли информацию в надежде на вознаграждение? - спросила Цера. Со своими светлыми кудрями и желтым облачением с золотой отделкой, сверкавшим в яркий летний день, она выглядела как представитель Бога, которому она и поклонялась, за исключением того, что в ее хмуром взгляде не было ничего солнечного. - После того, как ты ляпнул это, у нас с Аотом не было выбора, кроме как поддержать твою легенду.
- Я не «ляпнул», - ответил Гаэдинн. - Я взвесил все варианты, а затем сказал королеве и ее министрам, что мы ведем себя именно так, как все и ожидают от наёмников. Это было то, что они могли понять. Вы действительно хотели заявить, что мы прибыли сюда потому, что нас послал Амаунатор? Рассказать им, что мы возродили Аласклербанбастоса? Может быть, вызвать эту ужасную тварь в королевский зал, чтобы она поручилась за нас?
- Да! - сказала Цера. - Потому что это правда, и это могло сработать. Но ты-то так не считаешь.
Гаэдинн криво улыбнулся.
- Признаюсь, не считаю, - он повернулся к Аоту. – А что ты думаешь?
Аот покачал головой.
- Возможно, дженази просто слишком сильно ненавидят драконорожденных и планы войны зашли слишком далеко, чтобы наши аргументы, какими бы они ни были, возобладали. Может даже, что Традрем - или Лехайя, или Миксофин - выступили против нас, потому что он тайно состоят в союзе с одним из драконов. В конце концов, Никос Кориниан - наш собственный первоначальный работодатель, да поможет нам Черное Пламя - брал взятки, продвигая планы Скутосина.
Гаэдинн отпил охлажденного зеленого чая.
- Я устал от чувства, что кто-то всегда идет впереди нас. Или, что еще хуже, мы по-прежнему не игроки, а лишь пешки. Это претит моей гордости.
Аот фыркнул.
- Думаю, она выдержит этот удар.
- Нам остается только надеяться. Итак, каков план теперь? Я думаю, что точно не сдаться, вернуться к Чазару, поучаствовать в войне, получить вознаграждение и покинуть Чессенту, как только это станет целесообразным?
- Уж прости. – Ответил Аот.
- Тогда как насчет этого - я полечу обратно в Трескель и приведу оттуда несколько десятков наших товарищей-наездников на грифонах, которые будут сопровождать нас на охоте на драконов.
- Нет, - сказал Аот. - Кто-то, вероятно, заметит отсутствие стольких людей и отправит известие Чазару или Халонье. Даже отправившись сюда лишь втроем, мы уже пошли на большой риск.
- Охота на Виршекеллабекса, его Хранителей Змей и кого-то еще в одиночку тоже кажется мне серьезным риском.
- У нас есть Аласклербанбастос, - сказала Цера, насаживая на вилку курицу, грибы и кусочки красного перца. – Противопоставим своего дракона чужому.
- Вплоть до того момента, пока он не увидит шанс напасть на нас, - сказал Гаэдинн. - Прошу прощения. Я имел в виду, напасть на нас снова. Я понимаю, что если мы продолжим это дело, у нас, вероятно, не будет другого выбора, кроме как использовать драколича как оружие, но...
Аот наклонился боком. Гаэдинн сообразил, что это нужно для того, чтобы он мог смотреть мимо него.
- У нас компания. - Сказал наёмник.
Гаэдинн обернулся. Одетый в богатый темно-красный жакет из тафты и батистовую рубашку, дженази огня шагал по террасе с множеством круглых столов, мозаичным полом и низким парапетом. Узор золотых линий на его лице был асимметричным – большинство линий проходили по правой половине его лица. Гаэдинн подумал, не было ли это эквивалентом родимого пятна у дженази. Как бы то ни было, в остальном этот мужчина был достаточно красив, с аристократической самоуверенностью на лице и чванливостью в походке.
Аот встал и протянул руку.
- Я полагаю, это ваших товарищей мы встретили по пути в Эйрспур. Патруль Ярел-карна.
На мгновение Гаэдинн задумался - откуда Аот узнал, что дженази принадлежат к Кабале Огненного Шторма? Затем, он заметил прямоугольное золотое кольцо, усыпанное крошечными гранатами, на среднем пальце дженази. Некоторые из всадников в патруле дженази носили такие же, и Аот, вероятно, издалека увидел у этого дженази то же магическое кольцо, что было и у волонтеров Ярел-карна.
Дженази моргнул.
- Действительно? И как они поживают?
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Не так уж и плохо, благодаря нам.
- Тогда вам придется рассказать мне историю. Но сначала я хотел бы обсудить кое-что еще, - он взглянул на пустой стул. – Я присяду?
- Безусловно, - Аот снова сел в свой стул. - Может, вам стоит начать со своего имени.
- И расскажите, как вы узнали, где и кого искать, хотя мы пробыли в Эйрспуре всего полдня. – Добавил Гаэдинн.
- Конечно, - ответил дженази огня. - Меня зовут Мардиз-сул. Я Яркий Меч Кабалы. - Гаэдинн предположил, что это был высокий пост. - И я знал, что вы прибыли в Эйрспур, потому что у нашего товарищества больше друзей, чем думают многие. И в число этих людей входят некоторые близкие трону чиновники.
Другими словами, подумал Гаэдинн, двор Аратаны так же прогнил из-за интриг, как и двор Чазара.
- Тогда я полагаю, - сказал Аот, - что вы знаете, что было сказано на нашей «частной» аудиенции с королевой.
- Да. - Сказал Мардиз-сул.
- И вы нам верите? - Спросила Цера.
- Что ж, солнечная леди, - сказал дженази, - я склонен верить. Мы, члены Кабалы, льстим себе тем, когда говорим, что знаем земли, где происходят столкновения с драконорожденными, лучше регулярной армии. И хотя наши разведчики и следопыты тщательно обыскали их, мы не нашли никаких следов того, что драконорожденные нападали на нас из Тимантера, а потом возвращались назад. Но до нас доходили слухи о сером драконе. И если это действительно так, я полагаю, что это существо достаточно могущественное, чтобы проводить подобные трюки.
Цера улыбнулась ему.
- Если вы собираетесь сказать, что окажете нам необходимую помощь, то благословит вас Амаунатор сегодня и во веки веков.
Ее тепло, казалось, заставляло Мардиз-сул чувствовать себя неуютно.
- Искреннее спасибо вам, солнечная леди, но еще ничего не решено. Я полагаю, что раз капитан Фезим попросил пятьдесят солдат, то, подразумевая, что он будет командовать ими.
Аот нахмурился.
- Верно.
- Не хочу вас обидеть, но это недопустимо. Кабала ожидает, что отряд возглавит её член. Я не могу попросить их следовать за тэйцем с сомнительной репутацией.
Гаэдинн ухмыльнулся Аоту.
- Представь, что было бы, если бы он хотел оскорбить тебя.
Аот бросил на эльфа раздраженный взгляд, затем снова перевел его на дженази.
- Я уважаю вашу честность. Надеюсь, вы будете уважать и мою, если я буду говорить с вами так же.
Мардиз-сул заколебался.
- Полагаю, что да.
- Могу ли я предположить, что Ярел-карн пользуется уважением в Кабале? Остальные из вас не считают его некомпетентным, простаком или кем-то в этом роде?
- Нет! - сказал Мардиз-сул. - Конечно, нет. - Пламя потекло по одной из золотых линий на его руке, остановившись у самого кольца.
- Ну, как сказал Гаэдинн, мы помогли ему и его людям. Им это было нужно, потому что он совершил ошибку, которую не допустил бы ни один компетентный профессиональный солдат.
- Кто угодно может ошибиться. - Ответил Мардиз-сул.
- Любой, кому не хватает подготовки и опыта, - сказал Аот. – Это относится и к вам? Я спрашиваю потому, что подозреваю, что вы хотите предложить себя в качестве руководителя экспедиции по уничтожению Виршекеллабекса, а мы втроем будем сопровождать вас в качестве проводников и советников.
- Я из благородной семьи, - сердито сказал дженази. - Мои предки были воинами, о которых помнят и по сей день. Естественно, мое образование включало боевые искусства.
- Но я подозреваю, что вам никогда не приходилось применять на практике то, что вы изучали, - парировал Аот. - Только после того, как армия оставила поселенцев во внутренних районах, это настолько обеспокоило вас, что вы почувствовали себя обязанным присоединиться к Кабале.
- И раз мы говорим об образовании и опыте, - продолжил Гаэдинн, - давайте не будем ограничивать разговор только вами и Ярел-карном. Я предполагаю, что дженази, которые будут сопровождать нас - это волонтёры, которых вы соберете здесь, в Эйрспуре, пока наиболее боеспособные воины уже находятся на границах. Кто они, эти новобранцы? Самые сырые и зеленые новички.
- Вы не имеете права издеваться над нами! - сказал Мардиз-сул. – Кабала уже спасла сотни жизней!
- Я вам верю, - сказал Аот примирительным тоном. - Ярел-карн и его люди храбро сражались. Я уверен, что вы и воины, которые следуют за вами, делаете то же самое. Я просто хочу сказать, что вы не опытные профессионалы, а мы говорим об охоте на дракона и его слуг. Чтобы иметь шанс на борьбу, вы должны позволить двум своим товарищам – настоящим профессионалам - применить свои навыки наилучшим образом. Это означает, что вы должны позволить мне командовать, а Гаэдинн станет моим лейтенантом.
- Пожалуйста, - вмешалась Цера. - Вы упомянули о «сомнительной репутации» Аота. Но если вы слышали сообщения о войне в Трескеле, то наверняка понимаете, что он и его компания сыграли важную роль в триумфе Чазара.
Мардиз-сул вздохнул.
- Я слышал, Повелительница Солнца. Эти отчеты и ваша священная служба вашему Богу - вот почему я серьезно отношусь к вашей истории. Но все же доверить вам командование… - он снова повернулся к Аоту. - Если вы так уверены, что следовать за мной сродни самоубийству, то, может, скажете – где прячется Виршекеллабекс? Тогда мы, Огненные Истребители, сможем сразиться с ним…
Гаэдинн услышала мягкий шуршащий звук.
- Заткнись. - Произнёс он.
Мардиз-сул раскрыл рот, как будто никто никогда не говорил с ним так грубо. Его ошеломленное молчание позволило Гаэдинну увериться в том, что он слышит.
Жалея о том, что на нём не было его кольчуги, Гаэдинн вскочил со стула, перекинул колчан за спину и натянул лук. Мгновенно последовав за ним, Аот вскочил и схватил свое копье. По острым как бритва лезвиям оружия струился зеленоватый отблеск.
Цере потребовалось несколько секунд, чтобы встать и схватить свою позолоченную булаву. Она еще только училась.
Мардиз-сул же просто таращился на них, как и остальные посетители и официанты, уронившие подносы с напитками.
- Что случилось? – Спросил Дженази.
- Что-то взбирается вверх по зданию, - сказал Гаэдинн. - Наверное, что-то нехорошее…
Существо перелетело через парапет.
Гаэдинн видел множество одомашненных драконов с тех пор, как прибыла в Аканул, но эта рептилия казалась другой. Что-то в её облике напоминало зверей, сражавшихся бок о бок с войсками Аласклербанбастоса - разнообразных свирепых существ, называемых отродьями драконов.
Как бы то ни было, этот представитель был даже больше грифона, с серой чешуей, блестящей на солнце подобно металлу. Существо имело форму дракона, включая крылья, похожие на крылья летучей мыши. Очевидно, он подлетел к зданию таверны ниже прямой видимости предполагаемых жертв, а затем взобрался на стену в надежде внезапно напасть на них.
-
Как он и ожидал, этой первой раны было недостаточно, чтобы остановить его. Грудь существа распухла, и он запрокинул голову, показывая свое намерение выдохнуть смертоносный поток. Гаэдинн приготовился увернуться, но тут заметил положение Мардиз-сула. Медливший от удивления самоуверенный Огненный Истребитель все еще поднимался. Это означало, что он почти наверняка не сможет уклониться от надвигающейся атаки.
Гаэдинну пришло в голову, что было бы неплохо, если бы он этого не сделал. Может быть, следующий Огненный Истребитель будет более податливым гласу разума. Но даже когда эта мысль промелькнула в его голове, эльф вскочил на стол и перебрался через него. Он набросился на Мардиз-сула и повалил дженази и его стул назад.
Эльф и дженази рухнули на землю кучей, стул под ними раскололся. В то же мгновение голова дракона рванулась вперед, а его пасть раскрылась.
То, что вырвалось из неё, было невидимым. Но это разнесло стол и посуду вдребезги, раскидав осколки по всей террасе.
Гаэдинн спрыгнул с Мардиз-сула, потянулся за другой стрелой и развернулся, чтобы снова выстрелить в драконье отродье. В таверне царил хаос - кричащие дженази бегали взад-вперед, пытаясь добраться до лестницы, ведущей вниз, или просто чтобы увеличить дистанцию между собой и чудовищем. Дженази воздуха прыгали через парапет и улетали в безопасное место.
Гаэдинн хотел, чтобы проклятое отродье дракона тоже улетело, потому что стрелять сквозь толпу было весьма проблематично. Но зверь оставался на ногах и пробивался сквозь дженази, отбрасывая их в сторону, подобно ребенку, сбивающему кегли на игровом поле. Может быть, существо было достаточно хитрым, чтобы понимать, что так оно прикрывает себя за дженази.
Отступая, Гаэдинн сумел вонзить одну стрелу в грудь монстра, несмотря на живые препятствия на пути. Затем он прислонился спиной к парапету, пока драконье отродье быстро сокращало дистанцию. Будь проклят Аот, где он? Гаэдинн схватил одну из его магических стрел…
Затем ему довелось взглянуть в тускло-синие глаза драконьего отродья с узкими зрачками. Эльфа охватил шок, принесший с собой какую-то вялость и несобранность. Он все еще знал, что его единственный шанс – выстрелить прямо сейчас, но внезапно его мысли запутались, а руки онемели. Он не мог наложить стрелу на тетиву.
Отродье раскрыло пасть, обнажив двойные ряды зазубренных клыков. Но когда он начал приближаться к эльфу, монстр дрогнул, а затем развернулся.
Пока монстр поворачивался, Гаэдинн увидел Мардиз-сула. Он просто порезал спину драконьего отродья мечом, отвлекая его. К сожалению, меч застрял в ране, а когда монстр развернулся, то оружие вылетело из рук дженази.
Настала очередь Мардиз-сула отчаянно отступать. Он протянул руки, и они вспыхнули и загорелись, подобно факелам, но это не остановило драконье отродье. Монстр все равно набросился на Огненного Истребителя.
К счастью, как только существо отвело взгляд, Гаэдинн пришёл в себя. Он наложил стрелы на тетиву и выстрелил.
Зачарованный снаряд попал рептилии в основание хвоста, справа от того места, из которого торчал потерянный меч Мардиз-сула. Стрела прошла сквозь все тело серого существа и исчезла. По словам Джесри, которая оценивала свойства стрелы, она должна была пробиваться сквозь плоть врага до тех пор, пока не затронула бы жизненно важные органы.
Возможно, так оно и было, ибо через мгновение драконье отродье дрогнуло, забилось и завизжало. Но затем оно снова устремилось за Мардиз-сулом. Даже если монстр был смертельно ранен, он еще не был готов упасть и умереть.
В спину существа вонзилась еще одна стрела Гаэдинна, который так пытался отвлечь его на себя. Эльф побежал вслед за монстром, сохраняя дистанцию между собой и его когтями и клыками. Набегу он наложил еще одну стрелу на тетиву.
И в этот момент Эйдер повалилась на спину драконьему отродью. Гаэдинн предположил, что Аот использовал свою психическую связь, чтобы призвать Джета, а грифон привел с собой и подругу эльфа.
Когти Эйдер впились в чешую драконьего отродья. Ее клюв сомкнулся на шее существа, после чего из под него потекла кровь. Рептилия заметалась, пытаясь избавиться от грифона или, по крайней мере, перебросить её в другое положение, виз которого монстр мог бы использовать свое естественное оружие. Но вместо этого он рухнул – видимо, боль оказалась сильнее его силы воли.
- Хорошая девочка! - Гаэдинн крикнул Эйдер, оборачиваясь в поисках других угроз. Их было нетрудно найти, даже несмотря на то, что из-за смертельной опасности у Гаэдинна по бокам глаз все потемнело, из-за чего он и не увидел их раньше. Аот, Цера и Джет не пришли ему на помощь, потому что они сражались с двумя другими драконьими отродьями.
Одно из существ было вдвое больше, чем то, которого только что убили Гаэдинн, Эйдер и Мардиз-сул, а Аот сражался с ним в одиночку. Скорее всего, ему было трудно использовать правильные заклинания на таком близком расстоянии, поэтому он просто высвобождал магию копья во время ударов, из-за чего лезвие копья вспыхивало и трещало каждый раз, когда настигало врага. Тем не менее, несмотря на нанесенный урон, рептилия продолжала яростно атаковать, словно живой шторм из щелкающих челюстей, режущих когтей и вертящихся крыльев.
И тогда монстр выдохнул свою невидимое дыхание, и Аот отпрыгнул в сторону, но не достаточно далеко. Гаэдинн вздрогнул, когда поток силы зацепил его командира, и тот пошатнулся.
Отродье дракона мгновенно подняло переднюю ногу, чтобы ударить ошеломленного мужчину. Аот упал на колено прямо перед монстром и взялся за копье. Когда рептилия хлестнула лапой, лезвие копье проткнуло её насквозь. Стальной наконечник загорелся. Кровь на нем закипела и задымилась, и отродье дракона завыло.
Джет встал между Церой и меньшим из драконьих отродий – судя по всему, выполняя приказ Аота. Грифон яростно сражаясь - он бросался и кусался, отступал и пригибался, вставал на свои львиные задние лапы и махал когтями. Но на земле грифон был не таким проворным, как в воздухе, и, несмотря на то, что в воздухе летала магическая булаву, призванная жрицей, с крыльев Джета стекала кровь, сочащаяся из ран, нанесенных монстром.
- Подбери свой меч, - рявкнул Гаэдинн, - а затем помоги убить этого. - Он показал, кого имел в виду, выстрелив в меньшее отродье дракона с фланга. Из-за внезапной атаки монстр дрогнул, и Джет полоснул его клювом по морде.
Мардиз-сул поспешно подобрал свой клинок.
- Второй большой! – Крикнул дженази.
- Доверься мне! - Гаэдинн выпустил еще одну стрелу, после чего с уколом неохоты убрал за спину свой лук, протянул руки к противоположным бокам и обнажил свои короткие мечи - слишком опасно продолжать стрелять в драконье отродье пока Джет, Эйдер, Цера и Мардиз-сул суетятся вокруг него. Слишком велика вероятность попасть в кого-то из них.
Вместе с Мардиз-сулом они атаковали драконье отродье, в то время как Эйдер пролетела над его головой. Гаэдинн сражался с большим противником так, как его учил Кхорин - нападая, когда враг был отвлечен, и отступая, когда его внимание переключалось на тебя. Это потребовало сосредоточения, но он также старался не спускать глаз с дженази.
У Мардиз-сула хватило ума уклониться, когда он понял, что рептилия собирается атаковать его. Но ему было трудно уследить за всем его естественным оружием. В какой-то момент Гаэдинну пришлось крикнуть:
- Влево! - Огненный Истребитель посмотрел в том направлении, увидел, как хвост существа летел в его сторону, и опустился как раз вовремя, чтобы избежать перелома шеи или черепа.
Летающая булава Церы исчезла. Запевая, она провела аналогичным, но полностью материальным оружием в руке по дуге над ударила им драконье отродье. Несмотря на то, что Гаэдинн не был целью заклинания, он почувствовал мимолетный приступ страха. Рептилия же в панике отпрянула.
Это означало, что она потерял бдительность в отличие от её врагов, которые воспользуются шансом. Гаэдинн нанес удар одним мечом, затем другим. Эйдер запрыгнула на драконье отродье. Ее инерция прижала его к полу, переломав несколько костей и вывернув задние лапы под неестественным углом. Джет запрыгнул на монстра и откусил большой кусок от его шеи.
Теперь рептилия точно была убита, поэтому Гаэдинн и Джет сразу же развернулись с желанием ворваться в другой бой. Судя по всему, в какой-то момент Аоту удалось наложить на монстра одно или два настоящих заклинания, потому что чешуйчатое тело рептилии горело от шеи до самого хвоста. Помимо этого монстр бился в судорогах, пытаясь вырваться из хватки десятка черных щупалец растущих из мозаичного пола террасы.
Аот не давал ему сделать этого. Он крутил копье над головой и выкрикивал слова силы, от которых у Гаэдинна болели уши. Действие с копьем напоминало эльфу какое-то позерство, с которым неопытные дураки бросались на врага и погибали, но, поскольку Аот не был дураком – по крайней мере, когда дело касалось боя – то его движения, несомненно, были частью какого-то заклинания. Он воткнул копье за плечо монстру, и магия в мгновение ока превратила его тело в ничто. Щупальца растаяли вместе с ним.
Аот немедленно опустил левую руку. Гаэдинн понял, именно в эту руку попало невидимое дыхание драконьего отродья.
- С тобой все в порядке? – Спросил лучник.
- Кажется, я вывихнул плечо. – Ответил Аот.
- Хотел бы я знать. Я думал, у тебя все под контролем.
- Так и есть. Я использовал татуировку, чтобы заглушить боль, - Аот огляделся. - Как все остальные?
-
- Поцарапанным, - без сочувствия ответил Аот. - Цера, ты позаботишься о бедном искалеченном цыпленке? Потому что нет никого, кто пострадал бы больше него.
Гаэдинн огляделся и увидел, что это была правда. На террасе не было мертвых или серьезно раненых дженази. Это было последним доказательством того, что отродье дракона пришло за Аотом, Церой и ним сами, хотя не то что бы он в этом сомневался.
- Что ж, - сказал эльф, - теперь мы знаем, что у Виршекеллабекса есть шпион при дворе Аратаны.
- Да, - сказал Аот. Он посмотрел на тушу драконьего отродья. - Я бы назвал эти чешуйки серыми. Но они блестящие серого цвета.
- Какими бы они ни были, - сказала Цера, - разве это не убедит королеву в том, что мы говорим правду?
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Не рассчитывай на это. Помни, мы только что закончили войну, в которой сражались с драконами, многие из которых вполне могли затаить на нас обиду. Если бы я хотел дискредитировать нас, я бы просто предположил, что наши недавние неприятности последовали за нами в Аканул.
Мардиз-сул вздрогнул. Он храбро сражался, но, поскольку угроза миновала, страх, который он не позволял себе испытывать раньше, поразил его.
- Вот что значит сражаться с драконами. - Пробормотал он больше для себя, чем для кого-то еще.
Джет все равно ответил с визгливым смехом.
-
Огненный Истребитель сглотнул.
- Капитан, я ... полагаю, мы могли бы вернуться к разговору о том, кому следует возглавить экспедицию.
Чазар утверждал, что подарок Джесри был неожиданностью, и поэтому, когда вел ее через Коллегию Войны, он болтал о чем угодно, но не о подарке. Он рассказывал о своих планах превратить каждую оставшуюся естественную внешнюю поверхность крепости в огромный барельеф, посвященный его правлению, подготовке к вторжению, непристойным историям о Сьюн и других божествах и о дюжине других вещей.
Возможно, он хотел отвлечь ее. Но когда она поняла, что они направляются в подземелья, то по ее спине пробежал холодок. Он все еще подозревал, что она помогла Кхорину сбежать? Может, он хотел привести её на место преступления в надежде, что она сделает что-то компрометирующее? Или он уже решил, что она виновата, и решил наказать ее там же, где она его предала?
Ее пальцы крепче сжали посох, и псевдо-разум внутри него взволновало перспектива битвы, хотя это и было глупо – огонь, которым так наслаждался посох, был бесполезен в схватке с Чазаром, частью естества которого и был огонь. Даже если бы Чазар был драконом другой породы, было бы безумно оптимистично думать, что она могла бы победить такое существо в одиночку.
Герой Войны произнес пароль и повел Джесри вниз по лестнице. Дверь распахнулась перед ними, по-видимому, сама собой, а стражники в своих нишах вскочили и отсалютовали, когда их повелитель появился в поле их зрения. В спешке один из них опрокинул стул, и он с грохотом упал на пол.
Вместо того чтобы провести Джесри вниз по следующему лестничному пролету, на уровень, где она нашла Кхорина и сражалась с Хранителями Змей, Чазар ввел ее в зловоние и беспорядочный шум камер, набитых заключенными. Она почувствовала, как напряжение покидает ее мускулы, и постаралась скрыть это облегчение.
Пленники замолчали, заметив Чазара и Джесри.
- Ты знаешь, кто все эти негодяи? – Спросил Герой Войны.
Как это часто случалось, когда она отвечала ему, то пыталась сформулировать ответ осторожно, но быстро, чтобы он не заметил никаких колебаний.
- Народ обвиняется в преступлениях против короны или вашей церкви. Против вас, одним словом.
Чазар ухмыльнулся.
- В основном верно, но не совсем. Один из них обвиняется в преступлениях против тебя.
Она моргнула.
- Кто?
- Вот увидишь.
Он махнул в сторону разветвленного коридора. Камеры по бокам были темными и пустыми, кроме одной на полпути слева.
В колеблющемся желтом свете факела, висящего на стене, был виден бледный, дряблый седовласый мужчина, лежащий лицом вниз на грязной соломе. Кто-то сорвал с него большую часть одежды и срезал со спины несколько ленточек кожи, оставив раны, сочащиеся гноем.
- Покажи свое лицо, - рявкнул Чазар. - Быстро! Или я прикажу инквизиторам отрезать тебе что-нибудь еще.
Поеживаясь, старик поднял голову, и Джесри понял, что имел в виду дракон. Как и его спина, рот и подбородок заключенного были запачканы засохшей кровью, а его челюсти и шея опухли от инфекции. Кто-то отрезал ему язык. Несмотря на все раны и жестокость, которые она видела на поле битвы, Джесри почувствовала легкую тошноту.
Тогда Чазар внимательно посмотрел на ее лицо и спросил:
- Разве ты не узнала его?
- Нет, - сказала Джесри. – А должна?
- Большинство людей узнали бы. Это твой отец.
У девушки перехватило дыхание.
- Кто?
- Твой отец, - повторил дракон. - Трус, который годами плохо обращался со своим беспомощным ребенком, а затем, наконец, отдал ее магам, чтобы спасти свою никчемную жизнь.
Вернувшись в Импилтур, Джесри боялась возможности вернуться в Чессенту, но не потому, что она ожидала встретить своих родителей. Возможно просто потому, что это было легче считать их мертвыми. Она изучала окровавленное лицо пленника и все еще не могла узнать торговца, который стыдился ее врожденных умений и бил ее всякий раз, когда ловил ее за экспериментами с ними. Но, может быть, ей и не следовало этого ожидать, ведь она годами пыталась забыть его, а возраст, страх и страдания изменили его. Пленник посмотрел на Джесри широко раскрытыми растерянными глазами.
- А как насчет моей матери? - Спросила она.
- Мертва, - сказал Чазар. - Но, по крайней мере, этот прожил достаточно долго, чтобы столкнуться с возмездием, - он щелкнул пальцами, и дверь камеры отперлась и распахнулась. - Выползай, - сказал он ее отцу. - Поцелуй ноги дочери, которую ты предал.
За годы рабства Джесри иногда фантазировала о том, чтобы подвергнуть этого человека тем же пыткам, которые ее неповоротливые похитители применяли к путешественникам, попавшим в их руки. Но пока она стояла там, от мысли об унижении этого человека перед ней у нее заболел живот.
- В этом нет необходимости. - Сказала Джесри.
- Конечно, - сказал Чазар. Он снова посмотрел на старика. - Она не хочет, чтобы твои грязные губы касались ее ног. Но ты будешь ползать.
- Пожалуйста, не надо, - сказала она. – В этом нет абсолютно никакой необходимости.
Чазар нахмурился.
- Я думал, тебе это понравится.
Она вздохнула, пытаясь успокоиться и ответить так, чтобы удовлетворить его.
- Я знаю, что вы так думали, Ваше Величество, и я благодарна. Просто это... ну, шокирует.
- Я догадываюсь, - сказал Чазар. – Но мы оба согласились с тем, что в некоторых случаях, чтобы воздать должное тем, кто обладает магическими способностями, требуется нечто большее, чем возмещение ущерба. Те, кто насиловал, калечили и убивал их должны страдать. Так почему бы не начать с существа, которое обидело самого выдающегося волшебника в мире?
Джесри покачала головой.
- Я… представляла, что это будет происходить обычным образом. Через обвинения и суды.
- Пламя и кровь, женщина, ты сказала мне это, не так ли? И должен ли господин и Бог Чессенты запрашивать разрешение у магистрата или присяжных, прежде чем принимать какие-то меры?
- Нет, Ваше Величество. Конечно, нет.
- Я рад это слышать. Так что разберись с этим куском навоза. По крайней мере, ты должны хотеть выругаться на него, плюнуть на него или пнуть его.
Джесри предположила, что, возможно, какая-то часть её и хотела сделать это, а если и нет, то какое-то символическое насилие может умиротворить Чазара и положить конец головокружительному сюрреалистичному моменту. Она вошла в дверной проем камеры.
- Как ты мог это сделать? - спросила она. - Даже если бы ты боялся, что великаны убьют тебя, маму, и всех остальных в караване, даже если бы ты был уверен, что я «испорчена», я была твоей дочерью и любила тебя!
Он попытался ответить, но она не могла понять булькающих и квакающих звуков, которые исходили из его истерзанного рта.
Затем она поняла, как странно было то, что Чазар лишил старика способности говорить и тем самым лишил ее возможности поговорить с ним по-настоящему и услышать его мольбы о пощаде. Она могла придумать только одну причину, по которой он так поступил. Она снова вгляделась в лицо заключенного и убедилась в этом.
Она повернулась.
- Ваше Величество, это не мой отец. - Даже когда говорила это, она знала, что не должна была делать этого, но уловка Чазара так взбудоражила Джесри, что она уже не могла сдержаться.
Он нахмурился.
- Конечно это он. Ты же не думаешь, что твой Бог мог ошибиться?
Хотя девушка все еще была расстроена, она приложила больше усилий, чтобы тщательно подобрать следующие слова:
- Нет, но у Вашего Величества есть смертные слуги, подверженные ошибкам. Полагаю, вы поручили одному из них найти моего отца.
- Ну да, - сказал Чазар. - Шале Каранок. Видно, я не могу доверить этой уродливой свиноматке даже самую простую задачу. - Джесри была уверена, что Шала не имеет к этому никакого отношения. - Но я могу исправить ее ошибку.
С этими словами Красный Дракон сузил свои раскосые янтарные глаза и прижал кончики пальцев к вискам. Джесри не знала, действительно ли он пытался совершить какой-то магический ритуал или просто притворялся, но, поскольку она не почувствовала явного движения магической энергии, она заподозрила последнее.
Чазар выдержал эту позу несколько ударов сердца, затем выдохнул и улыбнулся.
- Вот. - Сказал он и замолчал.
Он явно ждал, что Джесри спросит: что «вот»? Так она и поступила.
- Твой отец мертв. Но я выловил его душу из Девяти Адов и поместил ее в эту съеживающуюся тушу перед нами. Теперь вы можете поступать с ним так, как считаете нужным.
Джесри задался вопросом - действительно ли Чазар ожидал, что она поверит его аляповатому утверждению. А сам-то он верил?
Независимо от того, верил он или нет, Джесри не могла больше оскорблять заключенного, кем бы он ни был. Она просто не могла. Девушка вздохнула и сказала:
- В таком случае, Ваше Величество, я его прощаю.
Чазар нахмурился.
- Что?
- Я согласна с тем, что мы, обладающие магическими умениями, заслуживаем справедливости. Вы слышали, как я неоднократно утверждала это. Но мой отец обидел меня очень давно. И вы пытаетесь создать Чессенту, в которой все живут в гармонии, а не такую, в которой преследуемые и преследователи просто меняются ролями. Так что позвольте простить его и подать пример всей Чессенте.
- Если это то, чего ты действительно хочешь, - Чазар щелкнул пальцами, и дверь камеры с лязгом захлопнулась. - В свое время стражники отпустят его. Давай выберемся из этой мрачной дыры.
Они прошли мимо камер, набитых заключенными. Надеясь исправить любой ущерб, который она могла нанести им своими прежними высказываниями, Джесри сказала:
- Я очень ценю то, что вы сделали для меня. Действительно ценю.
- Покажи мне это. - Прорычал Чазар. Он повернулся, схватил ее за предплечье, заключил в объятия и прижался своими губами к ее. Хотя ее посох давал ей некоторую защиту от огня, она все же чувствовала, что его губы и язык покрываются волдырями.
Он застал ее врасплох, и снова, хотя она знала, как ей следует ответить, она не могла сдержать отвращения. Когда Джесри пыталась оторваться от Чазара, все, что она могла сделать, это ударить его коленом в пах и воспользоваться каким-нибудь другим приемом, которому её научил Аот.
Чазар был сильнее Джесри, и на мгновение ей показалось, что он не позволит ей сбежать. Затем его руки внезапно ослабили хватку. Она отшатнулась и ударилась плечами о железные прутья решетки одной из камер. Один из заключенных с другой стороны вскрикнул, подумав, что сейчас с ними произойдет что-то ужасное.
- Мне очень жаль, - выдохнула Джесри, борясь с желанием обтереть ее губы рукавом. - Вы меня напугали.
- В ту ночь в саду, - сказал Чазар, - я думал, что мы достигли прогресса. Но теперь я вижу, что ничего не изменилось.
- Вовсе нет, - сказала Джесри. – Это... Просто, как я уже говорила, мне нужно время.
- И я его тебе дал, - сказал дракон. – Но оно не бесконечно.
Медраш, Баласар и Кхорин стояли у борта корабля и смотрели на север, на три чессентских военных корабля. Из-за расстояния они все еще казались крошечными, хотя и не настолько, как несколькими минутами ранее.
Неуверенно держась на ногах - она еще не привыкла к морю - Вишва подошла к остальным. На коричневой чешуе отчетливо были видны сморщенные шрамы на лице - раньше там был пирсинг, который с ней содрали за поклонение драконам. Она была одним из офицеров Платиновой Когорты и тем драконорожденным, который попросил Медраша отчистить её и остальных членов культа от влияния Тиамат.
- Они нас догонят? - Спросила она.
- Сомневаюсь, - сказал Медраш. - А если и догонят, то мы заставим их пожалеть о том, что они это сделали.
- Рада это слышать. - Вишва кивнула, слегка расслабила руки и пошла прочь.
- Я бы предпочел, чтобы чессентцы не догоняли нас, - сказал Кхорин тихим голосом. - Они превосходят нас численностью, и я не успел обучить ваших людей сражаться на море.
Медрашу все еще казалось странным слышать, что воины Когорты в каком-то смысле были «его» воинами. Придерживаясь общих предрассудков, старейшины его клана воспитали в нем презрение к драконам и тем, кто их почитал - поэтому он с большой неохотой принимал помощь культистов. Но с тех пор многое произошло, и он больше не испытывал к ним такого пренебрежения.
- Интересно, сможет ли наша колдунья еще что-нибудь сделать. – Сказал Кхорин, глядя в сторону Бири.
Волшебница с белой чешуей стояла у кормы, глядя на мачты и паруса. Она смотрела на них и пела, в основном шепча, но иногда повышая голос до крика. В такие моменты она сопровождала свое заклинание взмахами рук и палочки, которая наверняка была твердой на ощупь, но выглядела как тонкое серое облачко.
- Она делает все, что в её силах, - сказал Баласар. - Она объяснила мне, что ей приходится заставлять ветер дуть вопреки его естественному желанию.
- Я не сомневаюсь в ее способностях, - сказал дварф, - но я все еще хочу, чтобы Джесри была здесь.
- Я не знаю чем помочь ей, - сказал Медраш. - Я никогда раньше не делал ничего подобного. Но я попробую. Прошу меня извинить.
Паладин осмотрел палубу. «Осмотрел» это было громко сказано – по тесному военному кораблику во все стороны бегали и карабкались матросы, а кто не был занят – пристально наблюдал за чессентскими кораблями с левого. Именно поэтому вдоль правого борта было свободное пространство.
Медраш прошел туда, остановился в центре и вздохнул, сосредоточиваясь. Затем он выхватил из ножен свой палаш и шагнул вперед. Он нанес удар, развернулся, парировал воображаемый удар в сердце и контратаковал. Это был тренировочный бой, предназначенный для разминки фехтовальщика, которому, возможно, вскоре придется сражаться в узком пространстве.
Последним движением танца Медраш вложил меч в ножны, попутно проанализировав свои движения. Он встал в боевую стойку и снова схватился за свой клинок.
Когда Медраш танцевал свой короткий танец – в нем было всего двенадцать движений - он неоднократно поворачивался, атаковал и парировал все быстрее и быстрее. Его сосредоточенность становилась все точнее и острее, пока он не взял под контроль каждый мускул своего тела и оставшись один на один с воображаемым врагом в воображаемом узком коридоре. Его охватило ликование.
Многим воинам и спортсменам было знакомо это чистое первозданное чувство. Возможно, другие народы - музыканты или ремесленники - испытали нечто подобное, когда практиковали свои особые навыки. Медраш точно не знал. Но что он знал, так это то, что для Затронутых Богом радость может послужить воротами к чему-то еще более великому.
Он не сразу заметил присутствие Торма. Дело было не в том, что Бог скрывался, а в том, что усилия Медраша постепенно повышали его внимательность. И даже когда он полностью осознал происходящее, исполнив последние три действия танца в последний раз, он по-настоящему не увидел божество. Но он воспринимал Неистовую Верность как нависшего над кораблем драконорожденного-генерала, превосходящего ростом самого высокого гиганта и созданного из золотого света; с мечом, небрежно перекинутым через плечо.
Даже когда у него перехватило дыхание, Медраш ощутил и другое присутствие. Серебристая клиновидная голова на вершине змеевидной шеи возвышалась даже выше Торма. Возможно для того, чтобы увидеть то, что было перед ним.
Медраш не сильно удивился. Неистовая Верность, спасшая слабого, робкого ребенка от страданий и унижений, всегда будет его божеством-покровителем. Но, что и пытался показать ему бедный Петрин, Торм и Бахамут были товарищами, и последний тоже время от времени помогал Медрашу в том, что теперь он воспринимал как борьбу против Тиамат и ее приспешников – заклятых врагов Платинового Дракона.
Очевидно, он хотел помочь. Это имело смысл, ведь одним из титулов Бахамута был Повелитель Северного Ветра.
Медраш поднял меч в знак приветствия и открылся для любого дара, который Бог драконов мог пожелать преподнести ему. Ноздри дракона раздулись - Бахамут втянул воздух. Его челюсти открылись, и он выдохнул.
Сильный холод и чувство безжалостного давления пронзили тело Медраша или, возможно, его душу. Он вскрикнул, пошатнулся и схватился за парус, чтобы не упасть, но не потому, что это ощущение было болезненным. Почему-то это было не так. Оно было просто потрясающим.
К нему подбежали Баласар и Кхорин. Медраш поднял руку, показывая, что с ним все в порядке. Он снова поднял глаза, но он знал, что ничего не увидит – его инстинкты подсказали ему, что Торм и Бахамут исчезли сразу после того, как даровали паладину своё благословение.
Поскольку они не остались, чтобы получить благодарность от Медраша, драконорожденный зашагал к Бири. Хотя ощущение все еще не было болезненным, сила, скованная внутри него, крутилась, толкалась, раздувалась и требовала освобождения. Ему казалось, что он проглотил торнадо или улей.
Хотя Бири была сосредоточена на своей магии, она краем глаза заметила приближающегося Медраша. Она произнесла еще одно двустишье заклинания, взмахивая палочкой из облачного материала во время что, судя по всему, позволило ей сделать перерыв. Тяжело дыша, она повернулась и вопросительно посмотрела на паладина.
- Думаю, я смогу усилить твою магию, - сказал он. - Я получил дар силы, который могу передать тебе.
- Божественная сила? - Спросила она.
- Да, - ответил Медраш, - но Боги знают, кто вы и что делаете. Я думаю, что когда сила перейдет к тебе, она примет ту форму, которую ты сможешь использовать.
- Я попробую, - сказала волшебница. - Что мы делаем?
- Ты, как и раньше, стоишь лицом к парусам, а я положу руки тебе на плечи, - он ухмыльнулся. - Хотя это может вызвать у Баласара ревность.
- Да? - Спросила она, и в этот момент она звучала как влюбленная девушка, а не закаленный в битвах маг, столкнувшийся с трудной задачей.
- Думаю, да, - сказал он. Он махнул в сторону мачт. – Начнем?
Сложнее всего было позволить силе течь по чуть-чуть. Паладин хотел взорваться и закричать, уподобляясь зимнему шторму, но Медраш подозревал, что Бири не сможет справиться с таким напором, если он перейдет в неё сразу. Как бы то ни было, она, как и он, вскрикнула, а ее колени подогнулись. Паладин переместил свою хватку на ее предплечья, чтобы удержать ее.
Медраш держал Бири, пока её ноги не окрепли, и она не сказала:
- Все в порядке. Даже лучше.
Когда она возобновила свое пение, ее высокий мелодичный голос был таким же, как и прежде, но ощущался иначе. В нем был оттенок, который в некоторых моментах напоминал Медрашу свист ветра или рык дракона. Он подозревал, что слышит это не ушами плоти, а ушами духа.
Паруса вздулись, когда их наполнил более сильный и устойчивый ветер. Моряки перекликались друг с другом и старались извлечь из этой победы максимум пользы.
Погруженный в своего рода полутранс, Медраш не мог сказать, сколько времени ему потребовалось, чтобы полностью истощить дар Бахамута. Но когда паладин это сделал, он огляделся. Боевые корабли Чессенты были так далеко на северо-западе, что он едва мог их различить.
Измученный, он резко упал. Бири упала на него. Ее голова наклонилась, и через мгновение она захрапела тихим булькающим храпом.
Сердце Халоньи колотилось, когда она и ее эскорт – пятерка воинов, присягнувших Церкви Чазара - направились к внушительным позолоченным двойным дверям в конце коридора. Может быть, это было глупо, потому что Бог и прежде вызывал её в это время, а иногда и позже. Но в тех случаях встреча всегда проходила в тронном зале или приёмной, а не в его личных покоях.
Ей хотелось бы остановиться и удостовериться, что ее митра, облачение и ожерелья были в порядке, а может и добавить немного румянца на щеки. Но, конечно, она не могла. Не перед ее эскортом и королевскими стражниками, стерегущими золотые двери. На публике верховная жрица Бога богов должна была показывать величественное достоинство. Она не могла прихорашиваться, как какая-нибудь пустоголовая девка.
Один из двух часовых открыл перед ей позолоченные двери.
- Госпожа Драконов здесь, Ваше Величество, - сказал он.
- Пустите ее, - сказал голос Чазара. Его богатые, глубокие тона вызвали у Халоньи волнение, ликование - возможно даже больше, чем обычно.
- Оставайтесь здесь. - Сказала она своим охранникам. Халонья вошла во внешнюю, просторную комнату, где она и пять или десять других гостей вместе с их господином ужинали или смотрели выступления бардов, а затем ахнула. На мгновение у нее закружилась голова.
Это случилось после того, как она увидела, что на Чазаре была надета только халат из малинового шелка и ничего больше. Он даже не позаботился о том, чтобы тщательно закрыться или покрепче затянуть пояс.
Халонья повторяла себе, что не хочет этого. Что их священная связь Бога и жрицы была выше, чем какая-либо мимолетная плотская связь когда-либо могла стать. Что она никоим образом не обижалась на бесконечный шествие шлюх, которых он уводил в свои покои. Но все это было.
- Прошу прощения за то, что вызвал тебя так поздно, - сказал Чазар, по-видимому, не обращая внимания на ее эмоциональное возбуждение. - Не хочешь вина?
Она сглотнула.
- Да, Ваше Величество.
Он подошел к одному из столов и наполнил пару золотых кубков из графина.
- Не хочешь ли выйти на террасу. Летние ночи больно хороши.
Она была уверена, что это будет темнота, с огнями города внизу и луной и звездами сверху. Это было то место, куда мужчина брал женщину, когда хотел поухаживать за ней, хотя не то чтобы у Халоньи был какой-то опыт в подобных делах. Оглядываясь назад, она отчетливо осознавала, что с самых юных лет судьба уготовила ей более значимую судьбу.
- Это было бы прекрасно. - Сказала она.
Чазар улыбнулся, протянул ей один из бокалов, открыл две. Это было алгорондское красное, как он и любил - терпкое в момент касания языка, но затем каким-то образом становящееся сладким.
- Я хочу поговорить с тобой о Джесри. - Сказал он.
На мгновение Халонья не могла понять того, что он сказал, или, как ей показалось, она неправильно расслышала его. Затем волна разочарования заставила ее сжаться.
Она снова напомнила себе, что она глава духовенства Чазара, но этого было недостаточно, хотя это и было больше, чем когда-либо мог иметь любой другой смертный. Она вздохнула, выдохнула и спросила:
- А что насчет леди Джесри, Ваше Величество? Я пыталась относиться к ней как к своему другу и твоему верному заместителю, как вы мне и велели.
Чазар улыбнулся.
- Даже если это противоречит твоим желаниям.
- Ваше Величество, клянусь вам...
Красный Дракон поднял руку.
- Пожалуйста, дочь. Я не сомневался в тебе. И я не ругаю тебя. Я собирался сказать, что начинаю задаваться вопросом - возможно, ты действительно видишь в Джесри Колдкрик что-то такое, чего я не позволял увидеть себе.
Давние чувства горечи и унижения Халоньи исчезли. Он дал ей шанс! Но ей нужно было действовать осторожно. Она была уверена, что даже если он наконец достиг момента просветления, увлечение Чазара этой ведьмой не прошло полностью.
- Что-то случилось? - Спросила она.
Чазар фыркнул.
- Скорее, чего-то не случилось.
Халонья заколебалась.
- Я не понимаю.
- Ну, скажем так. Я Бог, не так ли?
- Величайший из Богов. - Ответила Халонья.
- И монарх великолепного королевства. Я поднял леди Колдкрик до одного из двух самых влиятельных придворных. Я положил конец преследованию волшебников и таким образом, как она сама сказала мне, исполнил ее заветное желание. Но все еще…
- Что, Ваше Величество?
- В ней все еще осталась эта… скрытность. Что-то, что заставляет ее держаться в стороне. Чтоб ты знала, при нашем первом знакомстве она рассказала мне, что у неё есть некая фобия, недостаток, который отличает ее от других, и я верю в это. Но иногда возникает ощущения, что она не пытается перелезть через эту стену. Такое ощущение, что она прячется за ней.
Халонья все еще не понимала, о чем на самом деле говорил Чазар, но чем бы ни были его сомнения, она хотела их взрастить. Первое, на что она хотела указать, это на то, что Джесри, как волшебник, была подвержена демоническому влиянию. К сожалению, Чазар, вероятно, не согласится с этим. Он освободил волшебников Чессенты не только для того, чтобы доставить удовольствие жалкой ведьме. Он действительно верил, что они, в целом, такие же, как и все остальные. Когда-нибудь Халонья сможет убедить его отказаться от этой опасно великодушной точки зрения, но было бы разумнее подойти к решению насущной проблемы с другой стороны.
- Ваше Величество, даже самый малозначимый из ваших подданных обязан вам любовью, верностью и благодарностью. А учитывая все, что вы сделали для Джесри Колдкрик, ее долг намного больше. Если она не желает платить... что ж, даже мне, вашей пророчице, такое трудно понять.
Чазар поднес ко рту бокал и сделал большой глоток.
- Я с самого начала знал, что это не единственное, что будет сложно. Эта сучка вообще умеет улыбаться? Сегодня вечером я подарил ей чудо. Я распахнул дверь между жизнью и смертью - хотя кузен Келемвор и умолял меня не делать этого - просто чтобы сделать ей подарок, который не мог бы сделать никто другой во всех мирах. И для нее это ничего не значило.
Халонья покачала головой.
- Опять же, я должна сказать, что понятия не имею, как кто-то из ваших детей может быть таким неблагодарным.
Чазар посмотрел на нее.
- Неужели? Разве ты не та, кто неоднократно пытался убедить меня, что Джесри - предатель? Что она помогла Кхорину Скуллдарку сбежать?
Халонья вздохнула, чтобы сказать «да», но снова подумала, что нельзя было слишком сильно давить.
- Ваше Величество приказал мне выбросить из головы все подозрения.
- Да. Потому что, несмотря на то, что я только что тебе сказал, Джесри... ну, она многое сделала для меня.
Халонья предположила, что означает это «многое». Джесри спасла Чазара, когда Аласклербанбастос пленил его, но ей хотелось бы знать, что еще Джесри сделала для него. Однако живой Бог не обсуждал это ни с кем, и то, что он даже намекнул на это «многое» уже было большой порцией информации.
Но что бы ни случилось в промежутке между моментом, когда Джесри и Гаэдинн Улреас впервые столкнулись с Чазаром, и днем, когда Красный Дракон вернулся к своему народу, Халонья могла видеть, как его настроение внезапно и непредсказуемо изменилось - его разум все дальше и дальше уходил от подозрений и обид. Опасаясь, что ее шанс тоже ускользает, она сказала:
- Я благодарна за все хорошее, что волшебница сделала для Вашего Величества. Но можем ли мы быть уверены, что сейчас она все еще верна вам? Она наемник. Вы военачальник и понимаете таких людей лучше, чем я когда-либо буду, но разве нет необходимости снова, и снова, и снова покупать верность наёмников?
Чазар нахмурился.
- Я надеялся, что Джесри создана из более чистого материала.
- Я молюсь, чтобы вы были правы, - сказала Халонья. - Но я боюсь, что может случиться что-то плохое, если вы не будете регулярно «покупать» её верность. Особенно сейчас, когда какая-то нежить проникла в ваш дворец, а вы на пороге новой войны.
- Ты права. Так много игроков работает на стольких уровнях. Любой из них… - он поймал себя на мысли, будто собирался сказать то, чего не следовало говорить. - То есть, любой из драконорожденных и оставшихся ренегатов из Трескеля.
- Я понимаю. - Сказала Халонья, хотя и не была уверена, что действительно понимала.
- Но я не могу выступить против Джесри, если у меня нет доказательств ее неверности, - продолжил Чазар. - И это не только потому, что я люблю ее, хотя, конечно, это часть общей картины. Я всегда считал, что ты и она - две половинки моей удачи, двойной подарок моей сестры Тиморы. И всякий, кто отвергает такое благословение без причины, променяет удачу на неудачу. Но я уверяю вас, что ваши сомнения в Джесри – побочный эффект вашей мудрости.
Чазар криво улыбнулся. Это было выражение лица, которого Халонья почти никогда не видел на его длинном лице с янтарными глазами, что, по-видимому, отражало веселье в понимании живого Бога.
- Но если мои инстинкты тянут меня в противоположные стороны, что мне делать?
- Вам определить истинное чувство. Признаюсь, я изо всех сил старалась не спускать глаз с Джесри. Я не сказал вам об этом, потому что боялась, что это разозлит вас, а необходимость оставаться за вашей спиной ограничивала меня в действиях. Но если теперь вы согласны, что за Джесри необходимо следить… - Халонья развела руками.
Чазар кивнул.
- Тогда нам нужно как следует присматривать за ней.
- Есть еще кое-что, - сказала Халонья. - Если леди Джесри неверна, то Аот Фезим и его Братство тоже, а значит они, вероятно, готовят в Трескеле мятеж, - она вспомнила тэйца, схватившего ее за руку, укол наконечника его копья и скрытой в нём магии, из-за чего ей пришлось подавить спазм отвращения, чтобы сохранить спокойный голос. – Я думаю, за ними тоже надо следить.
Аот изучал всадников на дрейках, расположившихся на скалистом гребне снизу от него. Один всадник шел слишком близко к идущему спереди. Другой же слишком сильно отстал. Наёмник подавил вздох.
Но Джет слышал мысли Аота.
-
- Некоторые из них умеют обращаться с арбалетом или копьем, - ответил Аот. Он провел своей новой компании несколько тестов и тренировок перед уходом из Эйрспура не в надежде улучшить их навыки в столь малые сроки, а для того, чтобы оценить материал, с которым ему предстоит работать. - Некоторые обладают магическими уловками, а кто-то был в этих горах раньше.
- Но это все еще не то, - сказал Джет. - Особенно если учесть, что, судя по тому, что произошло в городе, Виршекеллабекс знает, что мы идем за ним.
- По крайней мере, компания вряд ли попадет в засаду, - Аот уловил некий сарказм в своих словах. Он не считал себя оптимистом, но Джет мог быть настолько безжалостно суров, что мог спровоцировать оппонента в споре занять противоположную позицию. - Только не с тобой, мной, Гаэдинном и Эйдер в воздухе.
Джет хмыкнул.
- Колонна остановилась.
Так и было. Всадники, стоявшие во главе колонны, остановили своих скакунов, чтобы, кажется, посовещаться. Через мгновение Цера подняла глаза и взмахнула булавой в воздух. Позолоченное оружие заблестело на солнце.
Аот огляделся, нашел Гаэдинна и поднял руку, показывая ему, чтобы он застыл в воздухе. Эльф небрежно махнул рукой в ответ, приняв приказ. Затем Джет устремился к Огненным Истребителям.
Дрейк зашипел и шарахнулся, когда грифон приземлился перед ним. Аоту было приятно видеть, что у Церы проблем с управлением своим верховым животным было не больше, чем у большинства дженази. Она сказала, что ей нужно отдохнуть от того, чтобы её возили, как мешок с мукой, и, судя по всему, она научилась управлять рептилией.
- Итак, - сказал Йемер, - наш августейший капитан снисходит до того, чтобы спуститься и пообщаться со своими подчиненными.
Йемер был тощим, сутулым парнем с вечно раздраженным выражением лица, серебристой кожей дженази воздуха, но, по оценке Аота, по темпераменту больше похожим на Мардиз-сула. Оба дженази были молодыми аристократами, которых привели в Кабалу Огненного Шторма идеализм и жажда приключений - или тем, чем они представляли себе приключения. Оба молодых дженази обладали стремлением к власти, несмотря на свою неопытность. Несомненно, было трудно отказать в звании дворянину, особенно если он предлагал платить за пайки, оружие, ездовых животных и другие предметы первой необходимости.
Основное различие между ними заключалось в том, что Йемер еще не дрался с драконом или драконьим отродьем и не лишился этого высокомерия. Аот был не против взять обязанности отродья на себя, но иногда капитану лучше не обращать внимания на наглость, чтобы не выглядеть чувствительным или злобным. А сейчас, когда он все еще пытался завоевать доверие и Огненных Истребителей, он нуждался в этом авторитете.
Поэтому он просто спросил:
- Почему мы остановились? - Несмотря на его тронутые Магическим Пламенем глаза, не исключено, что солдаты на земле заметили что-то, чего он не заметил с воздуха. Хотя даже сейчас, когда он был здесь с ними, он все еще не видел ничего необычного.
- Сон-лиин думает, что нам следует свернуть. - Ответил Мардиз-сул.
Подобно Зан-акар Зераезу и Аратане, Сон-лиин была дженази шторма, но в отличие от них имела некоторую близость к стихийной силе земли и молнии. Некоторые линии, проходящие через ее пурпурную кожу, были золотыми, а не серебряными, как и полупрозрачные кристаллические шипы, которые заменял ей волосы.
Скорее всего, это означало, что она знала пару дополнительных трюков. Но в данный момент Аот интересовал именно ее знание Вершин Акана. Хотя она все еще была юной - с копьем в руке и колчаном за спиной она была похожа на маленькую девочку, играющую в воина - она была одной из немногих Огненных Истребителей в группе, которые выросли в этих горах и вместе с отцом, охотником и старателем, много бродила по ним. Лишь удача привела её в Эйрспур как раз в тот момент, когда Аот и его новая компания готовились к выступлению.
Она улыбнулась, как будто внимание смутило ее. Тем временем ее дрейк, кожу которого была покрыта черной и зеленой галькой, повернул голову, выслеживая стрекозу длиной с ладонь Аота. Длинный розовый язык рептилии выскочил, хлопнул по насекомому, прилип к нему и утянул в пасть. Слюнявый дрейк быстро прожевал добычу, а Аот почувствовал, как это повеселило Джета.
- Впереди, - начала Сон-лиин, - есть тропа, ведущая вниз в долину. Если мы пойдём по ней, то мы сможем добраться до Головы Старика на день или два раньше.
Голова Старика называли большую гору, которая, вероятно, стала домом для Виршекеллабекса. Если нет, то его убежище было где-то поблизости. По крайней мере, так утверждал Аласклербанбастос.
- Почему ты раньше не упомянула этот маршрут? - Спросил Аот.
- Потому что я не знала, какой будет погода, - сказала Сон-лиин. - Это не тот путь, по которому стоит идти в шторм. Поток может унести нас. Но сейчас мы здесь, а дождя не будет.
Аот и остальные подозревали что Сон-лиин так была уверена в своих словах, потому что была дженази шторма. Однако мужчина и сам был опытным офицером, а получить этот статус можно только при наличии множества навыков, и сейчас он мог согласиться с заключением девушки. Но ясном голубом небе не было ни намека на то, что в ближайшее время появятся тучи.
- Я против этого, - сказал Йемер. – У нас был план. Мы должны его придерживаться.
- Перемещаясь по этим вершинам и хребтам, - сказал Мардиз-сул, - нас видно издалека.
- Но если мы идем через долину, - ответил Йемер, - враг легко может оказаться над нами.
- И тем не менее. – Продолжал гнуть свою линию Йемер.
Мардиз-сул повернулся к Аоту.
- А что думаете вы?
Аот думал, что было бы неплохо проконсультироваться с Аласклербанбастосом о том, как лучше всего подойти к Голове Старика, но это было невозможно. Он еще даже не рассказал дженази о драколиче, а решение нужно было принимать сейчас.
- Мы пойдем по пути, предложенному Сон-лиин. - Сказал он. Почему нет? Она была единственной, кто знал Вершины Акана, и Джет был прав в том, что всадники заметят любую потенциальную угрозу издалека.
Йемер нахмурился, как будто безумие его товарищей граничило с невероятным.
- Давайте продолжим путь, - сказал Мардиз-сул. Он заставил своего дрейка двигаться и поехал в начало колонны, чтобы возглавить ведущих, которые остановились и слезли с дрейков, чтобы размять ноги и поболтать друг с другом.
Аот улыбнулся Цере.
- Не хочешь полетать? Думаю, кто-нибудь возьмет твоего дрейка.
- Нет, спасибо. Мне здесь нравится, и я подозреваю, что Джету нравится, что судьба избавила его от двойной ноши.
Грифон хмыкнул.
- Что касается его самок, то ты терпимее, чем некоторые.
Цера ухмыльнулась.
- Вот уж комплимент.
Спустя какое-то время группа добралась до тропы, уходящей вниз по склону горы в тень. Аот с некоторым трепетом наблюдал, как всадники на дрейках по очереди спускались вниз. Но рептилии были устойчивее лошадей и достигли неглубокого коричневого ручья на дне ущелья даже не запнувшись.
Затем они двинулись дальше на юг, ступая по песку и гладким круглым камням, плещась в воде и перепрыгивая через случайные коряги или целые упавшие деревья, сваленные очередным повышением уровня воды в речке. Иногда Аот и Джет взлетали достаточно высоко, чтобы рассмотреть вершины скал, возвышавшихся по обе стороны от ручья. Иногда они спускались, чтобы посмотреть, что таится на уступах и в трещинах снизу. Гаэдинн и Эйдер делали то же самое, попутно убив горного козла - эльф пронзил его стрелой, приземлился на выступ, где лежало тело, и быстро разделал тушу, после чего вернулся к своей работе.
Аот поступил бы так же, наткнись он на какую-нибудь дичь, потому что до сих пор путь казался достаточно безопасным.
Но после еще полмили извилистого каньона все изменилось - на мгновение или два пятно голубого появилось на бесплодном уступе, подобно светящейся рыбе, плавающей под слоем льда. Аот поднес два пальца ко рту, свистнул и указал на пятно копьем. Гаэдинн посмотрел в указанном направлении, повернулся к Аоту и покачал головой, показывая, что не видит ничего необычного.
Аот указал на вершину утеса на востоке. Джет сложил крылья и устремился в том направлении, а Эйдер последовала за ним. После приземления их всадники смогли разговаривать нормально, а не кричать, чтобы услышать друг друга.
Гаэдинн соскочил на землю и начал отрезать куски сырого, окровавленного козьего мяса с туши, которую он привязал к седлу.
- В чем дело? – Спросил он.
- На мгновение я увидел синий огонь внутри горы. - Ответил Аот.
Гаэдинн бросила мясо Эйдер, а грифон подбросил его в воздухе.
- Как, во имя Черного Лука, я это пропустил?
- Чтобы увидеть это, нужен магический взгляд, - ответил Аот потягиваясь. У него затек позвоночник. – Это даже было больше похоже на воспоминание о голубом огне.
Гаэдинн бросил Джету второй кусок мяса. Возможно, считая ниже своего достоинства поймать его клювом, грифон встал на дыбы и схватил его когтями.
- И что это вообще означает? - Спросил лучник.
- Было время, когда весь Аканул существовал в другом мире. Затем Магическая Чума и бросила его на Фаэрун. Если… ущерб был здесь таким сильными, то вполне логично, что от него остались следы.
- Значит, - сказал Гаэдинн, - мы идем в земли, сильнее всего затронутые Магической Чумой?
Аот всмотрелся в каньон так далеко, как только мог, ища хоть малейший намек на голубой туман или землю и скалы, стекающими вниз, подобно воску со свечи. Но все было нормально.
- Не похоже, - сказал он. - Я полагаю, что эта местность не хуже Пылающих топей.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Обнадеживает.
Аот улыбнулся в ответ.
- Не правда ли? Но Сон-лиин говорит, что пока не идет дождь, ущелье безопасно. И единственная альтернатива продвижению вперед - это возвращение на несколько миль и тяжелый подъем обратно наверх.
Лучник пожал плечами.
- Сон-лиин кажется мне надежным проводником.
- Тогда вперед.
Они снова запрыгнули в седла, застегнули ремни, и грифоны взмыли вверх. Со временем Аот заметил еще один мимолетный синий отблеск на другой скале, как если бы коричневый полосатый камень был зеркалом, отражающим вспышку лазурного света. И в этот раз ничего больше не произошло.
Стоя на соседней вершине, длиннорукий, круглоплечий и с бочкообразной грудью, одинокий горный великан наблюдал, как всадники на грифонах пролетают над его головой. Аот подумывал о том, чтобы пообщаться с неуклюжим дикарем, но решил не делать этого - как только человек оказался бы в пределах досягаемости, гигант, вероятно, начал бы бросать камни, да и вряд ли он знал какие-то языки, кроме своего.
Затем колонна остановилась. Цера взмахнула булавой. Как и раньше, Аот оставил Гаэдинна в воздухе, а сам спустился вниз, чтобы узнать, что произошло.
- В чем дело? - спросил он, когда, щелкнув крыльями, Джет сел на гранитный уступ, торчащий из основания восточного утеса.
- Я не знаю. - Сказал Мардиз-сул. Он пытался не показаться нетерпеливым, но безуспешно.
Аот улыбнулся Цере.
- Я полагаю, ты-то точно что-то знаешь. - Сказал он.
- Не совсем, - ответила она. - Но… ты понимаешь, что Амаунатор - великий хранитель времени. Ночь следует за днем, а весна переходит в лето, потому что таков порядок вещей.
- Верно. - Сказал Аот. Он не понаслышке знал о связи ее Бога со временем. Но он понятия не имел, почему она подняла этот вопрос именно сейчас.
- Как его жрица, - сказала Цера, - я иногда чувствую это «вращение». И сейчас какой-то важный процесс приближается к своей кульминации.
- Что это значит? - Спросил Мардиз-сул. На мгновение синий свет пробежал сквозь воду, омывающую четырехпалые ноги его дрейка.
- В данный момент? – ответила она. - Я не знаю.
Но внезапно Аот подумал, что он знает.
- Однажды я ездил к Озеру Пара, - быстро сказал он. - Слышал о таком?
Мардиз-сул пожал плечами.
- Смутно припоминаю.
- У них там есть горячие источники… и гейзеры. Кипящая вода, которая вырывается из-под земли. А с некоторыми из них это происходит через очень регулярные промежутки времени, - Аот снова повернулся к Цере. – Могла ли ты почувствовать что-то подобное?
Она нахмурилась.
- Я никогда не видел гейзера, но, возможно.
- Мне не кажется это актуальным, - сказал Мардиз-сул, размахивая копьем вокруг себя. - Этот ручей холодный.
- Верно, - сказал Аот, - но в земле все еще гноится чума. По большей части она слишком слаба, чтобы доставить неприятностей, но со временем сила накапливается, пока ее не станет слишком много. А потом часть её разбрызгивается, подобно гейзеру. Думаю, это вот-вот должно произойти.
- Откуда ты можешь это знать? - Спросил Мардиз-сул.
- Ты дженази огня, - сказал Аот. - А во мне есть небольшой остаток Магической Чумы. - Он указал на свои глаза.
- И что должно случиться? - Спросила Сон-Лиин.
Аот покачал головой.
- Невозможно предсказать.
- Тогда что нам делать? Бежать?
- Нет. Слишком поздно отступать. Мы просто должны быть готовы ко всему. - Аот повысил голос - Все, готовьте оружие! Если знаете какие-нибудь защитные чары, используйте их!
Цера начала молиться и размахивать булавой над головой. Солнечный свет стал теплее. После минутного колебания некоторые дженази пробормотали свои собственные заклинания. Румяные руки махали вверх и вниз, напоминая прыгающее пламя, оставляющее за собой в воздухе следы огня. Подул ветерок, и ручей булькнул громче, чем раньше.
А потом все ждали и смотрели, как синий свет пробивался сквозь ручей и гранитные стены, пульсируя все чаще и чаще. От их вида у Аота пересохло во рту, а живот скрутило. Он попал в бурю голубого пламени в тот день, когда началась Магическая Чума, и наблюдал, как его товарищи-легионеры умирали в бессчетном количестве. И хотя за прошедшее столетие ему пришлось столкнуться с тысячей врагов, он всегда избегал второй встречи с этой опасностью. До этого момента.
- Итак? - спросил Мардиз-сул, все еще не замечая силы, пылающей вокруг него. - Что-нибудь происходит?
Аот открыл было рот, чтобы сказать «да», но понял, что в этом нет необходимости. Синий туман заклубился по всему каньону - по крайней настолько далеко, как он мог разглядеть. Дженази вскрикнули, а дрейки завизжали от его сырого и какого-то липкого ощущения на шкуре. Аот почувствовал спазм отвращения Джета и то, какое ему пришлось сделать усилие, чтобы не взлететь в воздух, подальше от этой синей мерзости.
От прикосновения хаоса некоторые камни в русле ручья загорелись. Остальные стучали друг об друга со звуком, напоминающим стук зубов. Вода поднималась высоко в воздух и падала вниз, подобно волнам, накатывающим на берег из штормового моря.
Цера продолжала молиться. Воздух снова стал теплее. Синий туман рассеялся, как будто солнце выжигало его.
Когда пар почти улегся, Мардиз-сул вздохнул и рухнул вперед.
- Спасибо Косуту. И Амаунатору тоже.
Но когда последние клубы пара рассеялись, сквозь них промелькнуло что-то вроде бликов, и в глазах дрейков вспыхнул синий свет. На мгновение у Аота возникло граничащее с безумие чувство, будто он смотрит на собственное деформированное лицо в треснувшем зеркале - как будто какой-то маг изуродовал его проклятием, а он даже не подозревал об этом.
Некоторые рептилии завизжали, встали на дыбы или пытались убежать. Двое других упали в конвульсиях. Один из всадников, дженази ветра, вылетел из седла, а другой, дженази воды, не смог выскользнуть из стремени и вовремя отскочить. Когда его сошедший с ума скакун перекатился взад-вперед, весом своего тела он раздавил наездника.
Тем временем дрейк Мардиз-сула вздрогнул и швырнул его в ручей. Затем рептилия встала на задние лапы и начала расти, пока ремни седла с щелчком не порвались и седло не отвалилось в сторону. Передние лапы дрейка, казалось, усохли, хотя, возможно, они просто не выросли, как все остальное тело. Он держал их прижатыми к груди, в то время как вторая голова и шея вывернулись из его плеч подобно червяку, прогрызшемуся из яблока.
В этот момент другая рептилия начала расти – её спина выгнулась подобно холму, а наездник дженази земли упал на землю. Треугольные пластины выросли по всей длине хребта дрейка и разорвали седло на куски, с опасной силой раскидав ремни в стороны. Из морды зверя вырос шип, а над глазами появились длинные рога. Костлявый воротник раздулся за головой, а из кончика хвоста вырывались шипы.
Два преобразованных ящера рычали, по-видимому, общаясь друг с другом. Затем они напали на тех, кто окружал их. Рептилия, стоявшая на двух ногах, прыгнула на Аота и Джета, подобно кошке. В сравнении с этим нападение его товарища казалось тяжеловесным наступлением. Остроконечный хвост двуногого дрейка бешено хлестал взад-вперед и пролил первую кровь, разбив голову скакуна Сон-лиин на окровавленные ошмётки.
Аот нацелил копье и выпустил из наконечника вспышку силы. Она вонзилась в торс атакующего дрейка, но не остановил его. В то же время Джет прыгнул вверх и хлестнул крыльями. Казалось невозможным, чтобы грифон мог подняться достаточно высоко настолько быстро - рептилия была слишком высокой и стояла слишком близко. Но, тем не менее, Джет подпрыгнул в воздух, а дрейк лишь сомкнул клыки на пустоте.
-
-
-
Тем не менее, он повернулся так быстро, как только мог.
Затем он начал летать вокруг дрейка, дразня его и уклоняясь от ударов и обстрела вспышками молний и мороза. Это было нелегко. Поскольку Джет никогда раньше не дрался с таким существом, он не знал, с какой скоростью оно может делать выпад и поворот или как высоко оно может прыгать, а узкое пространство ущелья делало это знакомство еще более неприятным. Если Джет прогадает хотя бы один раз, он может либо попасть в пасть монстра, либо врезаться в стену ущелья.
Но, как и предполагал Аот, «танец» не позволял двуглавому дрейку атаковать кого-либо на земле, и несколько Огненных Истребителей воспользовались его отвлечением, выстрелив в него из арбалетов или ударив копьями, хотя это и не принесло видимого эффекта. Но большинство дженази были слишком заняты, пытаясь бороться с нападавшим на них четвероногим монстром с массивной головой и шипастым хвостом.
Будучи занятым дракой с двуногим дрейком, Аот лишь изредка обращал внимания на второй бой. Гаэдинн летал над рептилией, выпуская в неё стрелу за стрелой. Эйдер постоянно визжала, быть может для того, чтобы, подобно Аоту и Джету, отвлечь на себя монстра. Сон-лиин кружила вокруг зверя, пока не смогла выстрелить из лука в его грудь. Мардиз-сул, чей меч, рука и предплечье были охвачены пламенем, полоснул рептилии по морде, а затем заблокировал атаку рога монстра своим щитом. Цера взмахнула булавой по горизонтальной дуге, и из головки оружия вырвалось сияние. Оно прожгло черную полосу на животе существа.
Товарищи Аота сражались хорошо. Но и рогатый монстр слабины не давал.
Проклятье! Он должен был закончить битву, пока были убиты не все дженази. Аот убрал копье в ножны, прикрепленные к седлу, разорвал сумку на поясе и схватил ядовитые на вид зеленые ягоды, которые он собрал по пути через предгорья гор.
- Подойди ко мне поближе. - Сказал он.
- А как ты думаешь, что я пытаюсь сделать? - Ответил Джет. Понимая намерения своего хозяина, он налетел прямо на две головы дрейка, минуя разинутые челюсти, пытавшиеся поймать грифона.
Аот произнес заклинание. Когда магия наполнила ягоды, сила покалывала ладонь наемника. Как только все было готово, он размахнулся и бросил ягоды.
Как минимум несколько из них попали дрейку прямо в рот. Монстр был настолько разъярен, что он не заметил как маленькие шарики ударились об его язык и покатились в горло, и просто атаковал грифона.
Джет ударил одним крылом, вывернулся и бросился в сторону. Клыки рептилии едва не попали в него, но от этого маневра она упал, как камень, брошенный из катапульты. Только ремни Аота удержали его в седле, когда он перевернулся верх ногами и увидел стену каньона, стремительно приближающуюся к ним с Джетом.
Крылья яростно бились, грифон барахтался, но не смог вовремя преодолеть инерцию, чтобы избежать столкновения. Однако ему удалось повернуться достаточно сильно, поэтому об камень ударились его ноги, а не голова, крылья или человек на спине. Он и Аот хрюкнули вместе от столкновения. Но на этом все. Благодаря крепкому телу Джет избежал травм и даже смог быстро отпрыгнуть от стены.
Тем временем их противник повернулся. Его задние лапы согнулись - он готовился к прыжку. Затем голова справа на месте головы справа появилась струя пламени, разнесшая череп, зубы и плоть в клочья – ягоды сработали.
Рептилия закричала и пошатнулась. Затем, возможно, обезумев от боли, она повернула обожжённую с одной стороны голову и укусила горящую культю, оставшуюся вместо шеи второй головы. Затем рептилия зашаталась, а ее передние лапы начали царапать воздух. Уверенный в том, что монстр вот-вот упадет, Аот повернулся, чтобы посмотреть на другую битву, и его удивление быстро сменилось на ужас.
У остальной группы дела шли не так хорошо, как у него с Джетом. Многие дженази огня отпрянули от рептилии. У них был вид воинов, которые вот-вот отступят. И когда они это сделают, ящерица почти наверняка убьет тех, кто еще не потерял самообладания.
Аот не был уверен, что магия может изменить ситуацию, но, быть может, что-то еще могло.
Осознав то, чего хотел наездник, Джет бросился на обезглавленную рептилию. Когти фамильяра вонзились в оставшуюся голову существа, но это было не главным. Аот хотел, чтобы сила столкновения развернула монстра.
На мгновение он не подумал, что у них не получится, но последний взмах крыльев Джета заставил ящера развернуться. Он упал, и грифон отскочил.
Умирающий ящер ударился о рогатое существо, после чего то издало рев. Аот надеялся, что огромная масса, падающая сверху, сильно повредит четвероногому монстру. Поскольку он продолжал двигаться, этого. судя по всему, не случилось. Но он двигался медленно, едва выдерживая навалившийся вес. Он двигался из стороны в сторону, стряхнуть тушу с себя, но у него не получалось. Заостренные пластины на его позвоночнике, судя по всему, глубоко вонзили в тело другого зверя.
- Давайте!- крикнул Мардиз-сул. - Убей его сейчас же!
Воодушевленные дженази огня атаковали рептилию со всех сторон. Она защищалась изо всех сил, но когда она едва могла стоять, этого было мало. Она попыталась взмахнуть хвостом, но шипы зацепились за тело другого ящера и застряли в его теле. Лишенный своего самого грозного оружия монстр повалился после того, как Йемер вонзил копье ему в глаз.
Кхорин стоял у перил и смотрел на происходящее. Доки с сушащимися на солнце рыболовными сетями не были чем-то примечательным, равно как и квадратные, скромные здания сразу за ними. Но сараи и лачуги ютились в тени колоссальной гранитной башни с бесчисленным количеством окон, балконов и мелких башен, ответвляющимися от основной башни, что делало все здание немного похожим на дерево.
- Видите, - сказал Неллисс Сарадексма, - драконорожденные - не единственный народ, который может построить город-цитадель, - Его тон и улыбка на его узком лице с высоким лбом с залысинами и серо-черным мраморным пирсингом давали понять, насколько он гордился мегаполисом под названием Небесный Коготь и как он счастлив вернулся сюда, пусть даже ненадолго. Как странник, который иногда годами не видел своего дома, Кхорин понимал чувства посла.
- Впечатляет, - сказал Баласар, - но, пожалуйста, скажи мне, что императрица не держит свой двор на самом верху этой кучи.
Неллисс усмехнулся.
- На самом деле, она очень любит проводить там время. Но не волнуйтесь. Вам не придется подниматься по тысячам ступенек, чтобы добраться до нее.
Как только они пришвартовались, Кхорин, Неллисс, Баласар и Медраш пошли через порт к гигантскому строению за его пределами. У основания башни притаилось насекомое с алыми передними и задними крыльями и тонким брюшком, составлявшим более половины ее длины. Какое-то мгновение насекомое выглядело относительно маленьким, так как все могло показаться маленьким по сравнению с вырисовывающейся сзади каменной массой. Затем Кхорин заметил пожилого имаскари, сидящего на стуле перед… настоящим чудовищем. Старик был ничтожным по сравнению со стрекозой, а это означало, что на самом деле существо было таким же огромным, как Скутосин.
Несмотря на весь свой опыт, дварф остановился. Драконорожденные тоже. Неллисс засмеялся.
- Все хорошо. Редвинги выглядят угрожающе, но старый Барабанщик полностью послушный. Они с Кари носили меня вверх и вниз с тех пор, как я был маленьким мальчиком.
И действительно, гигантская стрекоза вела себя спокойно. Когда путешественники приблизились, она повернула голову, чтобы взглянуть на них своими шаровидными глазами, и взмахнула крыльями с серией ударных хлопков, которые, как подозревал Кхорин, могли быть причиной ее имени, но это все. Тем временем Кари кряхтя поднялся со стула, чтобы почтительно поприветствовал Неллисс, как и подобает простолюдину встречать вельможу, но с искренней нежностью.
- Мне и моим товарищам нужно увидеть императрицу. - Сказал Неллисс.
- Конечно, - сказал старик. - Если это все, то приглашаю вас в гондолу. - Он махнул рукой на то, что представляло собой открытый деревянный ящик. Веревки тянулись от четырех углов коробки к отверстиям, просверленным в хитине на животе Барабанщика.
Когда все залезли в коробку, Кари крикнул:
- Вставай! Северная сторона. - Гудя крыльями, Барабанщик поднялся в воздух. Тросы натянулись, и «гондола» рывком поднялась вместе с ним.
Кхорин глубоко вздохнул. Сидел ли он на грифоне или летучей мыши, он не боялся летать, потому что все контролировал. Но это насекомое он не контролировал, и это понимание грызло ему нервы. Он попытался отвлечься, глядя на открывшийся вид.
Небесный Коготь с его бесчисленными богато украшенными резными террасами, фризами и окнами определенно заслуживает более внимательного изучения, как и земли за его пределом. Именно там исчезало какое-либо сходство с Джерад Тимаром и его окрестностями. Город-бастион драконорожденных возвышался над плодородной равнины. Небесный Коготь тоже окружал себя кольцом сельскохозяйственных угодий, но к востоку от него возвышались скалы, ущелья раскалывали землю, с которой в небо поднимались тучи пыли. Имаскари, вероятно, нуждались в летающих вьючных животных, чтобы перемещать путешественников и товары по такой труднопроходимой местности.
Барабанщик поставил гондолу на выступающую платформу, где пара часовых стояла по обе стороны от входа. Часовые узнали Неллисс и отсалютовали. Он кивнул в знак признательности и послал одного из них в башню, чтобы объявить о своем возвращении и попросить аудиенции у своей императрицы.
Она не заставила его долго ждать. Едва он успел дать Кари серебряную монету, как снова появился стражник, чтобы провести посла и его товарищей внутрь.
Внутри башни - или, по крайней мере, внутри ее части - оказалось прохладное, просторное помещение с высокими потолками, освещенное парящими шарами серебристого волшебного сияния. Эти лампы были более тусклыми и менее многочисленными, чем ожидал Кхорин. Мгновение назад он стоял высоко над землей в ярком, под ярким горячим солнечным светом. Но внутри - несмотря на то, что он был достаточно низким, чтобы увидеть разницу дюжиной разных способов - ему казалось, что его каким-то образом уменьшили.
Иллюзия сохранилась даже тогда, когда дварф вошел в тронный зал императрицы. Со сводчатым потолком и удивительно строгими линиями он напоминал гулкую темную пещеру. Придворные, которые заполонили зал, были одеты в одежды с высокими воротниками, многослойными накидками, со свисающими рукавами и длинными юбками яркого покроя, но похоронного оттенка, что усиливало общее впечатление мрачности.
Но манеры императрицы Усуси были теплее, чем внешний вид ее двора. Ссутулившись и сморщившись, Кари казался молодым по сравнению с ней, выглядевшей настолько хрупкой, что можно было удивиться, как ее иссохшая шея выдерживает вес золотой диадемы. Она улыбнулась Неллисс. Но затем ее морщинистое лицо стало серьезным, если не мрачным.
- Мой друг. Неожиданная радость видеть вас. Хотя, поскольку я вас не вызывала, подозреваю, что ваше возвращение несет с собой плохие новости.
Неллисс улыбнулся.
- Ваше Величество, для меня большая радость заявить, что внешность обманчива. Тархан не изгонял меня из своего государства. Скорее, я пришел с некоторыми из его самых его доверенных помощников. Позвольте мне представить вам Даардендриена Медраша и Даардендриена Баласара, офицеров Защитников Копья, Канджентеллекора Бири, волшебницу из того же отряда, и Кхорина Скуллдарка, наёмника, отличившегося на службе Тимантеру.
Усуси вздохнула и посмотрела на драконорожденных и Кхорина.
- И, несомненно, вы пришли снова просить о военной помощи. Каждый раз, когда я вам отказываю, это огорчает меня все больше и больше.
Баласар ухмыльнулся.
- Не горюйте о нас, Ваше Величество. Это правда - Тимантеру нужна ваша помощь. Но мы хотим заработать её, решив вашу проблему, чтобы вам не нужно было держать армию с этой стороны моря для отражения нападения твари с востока.
Императрица заколебалась.
- И вы действительно верите, что можете этого добиться?
- Да, - сказал Медраш, - мы знаем. Мы узнали, что дракон по имени Гестаниус посылает своих существ на вас. Мы более или менее знаем, как они выходят из пустыни через горы. Мы считаем, что с информацией и с войсками, которые мы привезли с собой, мы сможем положить конец этим налетам.
- Хотя, - сказал Баласар, - если вы захотите привлечь к работе своих солдат и магов, мы не откажем.
Усуси снова повернулся к Неллисс.
- И вы верите, что они могут это сделать? - Спросила она.
- Да, - сказала Неллисс, - потому что я знаю, чего достигли эти воины в своей недавней войне против пепельных гигантов и дракона, управляющих ими. Я также считаю, что, когда империя находится в затруднительном положении, вы мало что потеряете и многое выиграете, если дадите им разрешение на экспедицию.
- Кроме того, - насмешливо сказала ветхая императрица, - что, если мы остановим набеги с помощью этого отряда, то начнем войну с Чессентой. Чем не сделка, да?
- Верно, Ваше Величество, - сказал Кхорин, - но мы надеемся, что до этого не дойдет. Мы надеемся, что как только Чазар узнает, что Высокий Имаскар поддерживает Тимантер, он решит, что вторжение слишком рискованно.
- Судя по тому, что я слышал о Красном Драконе, - сказал Усуси, - я бы не стала на это рассчитывать.
- Что ж, - сказал Медраш, - тогда все сводится к следующему. Лорд Неллисс, выступая от вашего имени, неоднократно заверял нас, драконорожденных, что Высокий Имаскар - наш верный друг и союзник и бросился бы к нам на помощь, если бы только он не боролся за собственное выживание. Было ли это правдой или пустым вздором?
Собравшиеся придворные, казалось, затаили дыхание. Усуси некоторое время молча смотрел на Медраша. Затем она сказала:
- У вас...весьма прямой подход, сэр рыцарь.
- Я паладин Неистовой Верности, - ответил Медраш. - Мы говорим то, что хотим сказать. А знание того, что армия Чессенты прямо сейчас собирается для нападения на мою родину, делает меня еще менее склонным к пустым разговорам.
Императрица слегка улыбнулась.
- К вашему счастью, я научилась ценить прямоту. Вероятно, это потому, что я тоже чувствую, что у меня больше нет времени, чтобы тратить его зазря. Но мне нужны подробности. Мне нужно услышать то, как вы узнали про сложившуюся ситуацию. Если ваши ответы удовлетворят меня, вы можете предпринять свою экспедицию, а если она увенчается успехом, то Тимантер и Высокий Имаскар вместе сразятся с Чессентой.
Хоть Цера и была единственным целителем в компании, но Сон-лиин имела некоторые поверхностные знания о том, как очищать и перевязывать раны и накладывать шины на сломанные кости. Возможно, это отец научил ее этому, дабы они могли лечить друг друга, когда посреди дикой местности не было больше никого.
Работая вместе, они сначала занялись раненым дженази, которых, слава Жёлтому Солнцу, было относительно немного, а затем перешли к раненым дрейкам. Хоть юная дженази шторма и действовала весьма энергично, выглядела она так, будто вот-вот заплачет.
Они вместе присели рядом с последним раненым дрейком. Он лежал на боку, тяжело дыша и дрожа, выдавливая из раны на груди еще больше пузыристой крови.
Сон-лиин вопросительно посмотрела на Церу. Зная, что это бесполезно, она, тем не менее, оценила сосредоточилась, но обнаружила внутри себя только пустую боль. На данный момент она исчерпала свою способность направлять силу Амаунатора, а обычных средств лечения было бы недостаточно.
Цера покачала головой. Сон-лиин что-то прошептала дрейку, погладила его по голове одной рукой, а другой провела охотничьим ножом по его горлу.
Когда они поднимались, подошел Гаэдинн. Обойдя лужу крови, он сказал:
- Если вы закончили, то некоторые захотят поговорить.
- О чем? - Спросила Цера.
- Как я полагаю, о том, как им лучше выделить высокие следопытские навыки девушки.
Лицо Сон-лиин исказилось. Цера нахмурилась, глядя на Гаэдинн, а он лишь пожал плечами в ответ.
Затем он повел их к относительно широкому песчаному берегу, где каждый мог расслабиться, не касаясь воды. И действительно, здесь собрался буквально каждый. Большинство Огненных Истребителей тоже пришли на пляж – возможно, так как все они были волонтерами, то считали себя вправе участвовать в военном совете. В это же время Джет летал высоко в небе, высматривая любую потенциальную угрозу.
Когда все расселись там, где им было удобно, Аот, который сел на покрытый мхом кусок бревна, сказал:
- Сначала давайте запомним нашу победу. Это был непростой бой, и мы потеряли всего четверых человек, выиграв его. Я буду с вами честен - когда мы вышли из Эйрспура, я не был уверен, что вы, ребята, умеете убивать драконов. Сейчас я уверен.
Его слова произвели желаемый эффект на некоторых дженази. Один воин выпрямился, другой улыбнулся и крепче обхватил приклад своего арбалета, а дженази воды толкнул своего огненного друга в бок.
Но не все наслаждались словами похвалы от своего нового лидера. Некоторые по-прежнему выглядели больными и понурыми от отчаяния из-за тяжелого боя. Многие же просто хмурились.
Йемер был одним из них. По голубым линиям на его серебристой коже пробежало мерцание, после чего он встал и сказал:
- Все так, капитан, но мы вообще не должны были подвергаться этой опасности. Мы сверились с картами еще дома. Мы взвесили все факторы и выбрали наилучший маршрут. Мы должны были придерживаться его, а не отклоняться по чьей-то прихоти.
- Это один из вас предложил свернуть, - протянул Гаэдинн. Возможно, чтобы не запачкать одежду о песок, он приказал Эйдер лечь, а затем растянулся на ней, как на диване. Его пальцы почесывали бронзовые перья у основания ее шеи, от чего ее глаза закрылись в блаженстве.
- Но приказал отдал капитан Фезим. - Ответил Йемер.
- Да, - сказал Аот, - так оно и было. Так что, если вы думаете кого-то о обвинить в том, что он не знает о чем-то, что случается лишь изредка на клочке земли посреди пустыни, то вините меня. Но позвольте мне спросить вас: вы думали, что мы можем путешествовать по этому региону, не наткнувшись на что-нибудь опасное? Разве не для этого мы отправились сюда? Неужели вы не знали, что окраины Аканула опасны?
- Да, - сказал Мардиз-сул. - Именно поэтому.
- Но дело не в этом, - сказал Йемер. - А в том, что подходит ли этот чужеземец для руководства нашей экспедицией. Говорят, в свое время он одержал несколько заметных побед. Но это было давно. И уж точно не в Тэе или Импилтуре.
Аот глубоко вздохнул, что, на взгляд Церы, лучше любых слов показывало то, насколько тяжело мужчине от того, что кто-то бросил ему в лицо его крупнейшие неудачи.
- Я научился сражаться в легионах старого Тэя, - сказал Аот. - В одной из лучших армий, которые когда-либо видел Фаэрун. Последние сто лет я оттачивал свои навыки ведения войн на Востоке. А какая у вас квалификация, сэр Йемер?
- Я не претендую на главенство, - сказал благородный дженази ветра. - Но в свете того, что только что произошло, мне интересно, почему мы идем не за Мардиз-сулом.
Некоторые из собравшихся согласились.
Мардиз-сул поднял руку.
- Пожалуйста. Для меня большая честь, что товарищи доверяют мне. Но если это действительно так, то доверьтесь моему мнению - я согласился с тем, что командовать должен капитан Фезим, потому что убежден, что это лучший способ достичь нашей цели.
Сон-лиин встала.
- Если здесь и есть тот, кто потерял ваше доверие, так это я.
- Верно подмечено. - Сказал Гаэдинн.
- Так что ненавидьте меня, если хотите, - продолжила она, - ради тех, кто умер. Но не позволяйте этому чувству настраивать вас против наших командиров или нашей миссии. Я наткнулась на одну из заброшенных деревень вскоре после нападения налётчиков. Я видел, разрубленные тела - в том числе и тела детей и младенцев. Если в этом виноват этот Виршекеллабекс, то Огненные Истребители должны уничтожить его.
- Как я уже сказал, - сказал Аот, - если в этом и есть чья-то вина, то она на мне – это я принял решение ехать сразиться с монстром, и сейчас это все еще важно.
Цера поднялась.
- Это более чем важно, - сказала она. - Это священная цель, и Амаунатор поддержит нас, когда мы будем бороться за её достижение. Наверняка вы понимаете, что именно его сила не позволила синему туману трансформировать всех дрейков. Или нас, раз уж на то пошло.
- Мы верим вам, - сказал дженази земли. – Просто…все это. Я имею ввиду то, что случилось с дрейками.
- Да, - сказал Аот, - но я клянусь Черным Пламенем, что мы с Гаэдинном убивали драконов и раньше. И когда мы убьем Виршекеллабекса, вы, ребята, станете героями. Девочки из Эйрспура будут драться за вас, как сороки за блестящие монетки.
Это заставило некоторых дженази усмехнуться, и Йемер, очевидно осознав, что ему не удалось переубедить остальных, замолчал. К тому времени, как собрание разошлось, Цера пришла к выводу, что моральный дух отряда был настолько высоким, насколько вообще это было возможно. Тем не менее, факт оставался фактом - большинство дженази не были такими суровыми людьми, как Аот, привыкший к внезапным всплескам хаоса и ужасам. И тогда она задавалась вопросом - выдержит ли их дух перед лицом еще большего несчастья. Она молилась, чтобы им не пришлось узнать это.
Затем страдание, проявляющееся в выражении лица Сон-лиин, напомнило ей о более насущных заботах. Наполнив руку успокаивающим теплом Хранителя, она положила ее на плечо дженази.
- Аот прав, - сказала она. – Ты не могла знать об этом, и поэтому у тебя нет причин чувствовать себя виноватой.
- Может и так, - сказала Сон-лиин. - Я… я вспомнила, как мой отец говорил мне остерегаться путешествий по каньону в разгар лета. Но я не вспомнила об этом! Его слова пришли ко мне только после того, как синий туман поднялся в воздух!
Оракс поднес кожаный кубок ко рту и послал в него магию. Но ему больше не нужно было обманывать. Теперь, когда Джесри и Аот занимались мелочами где-то вдалеке, Оракс мог считаться офицером.
Бросив восемь резных кубиков из слоновой кости, он произнес односложное слово силы и мысленно потянулся за ними. Из-за большого количества выпитого эля Ораксу потребовалось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться на них, но, в конце концов, у него получилось.
Во-первых, он заставил их греметь и прыгать, как обезумевших сверчков. Затем он запретил им снова падать на стол для игры в кости. Вместо этого он заставил их подниматься все выше и выше, все время вращая их вокруг друг друга.
Он поднял их почти до почерневших от дыма дубовых балок, поддерживающих потолок, прежде чем позволил им упасть, и даже тогда он сохранил над ними контроль. Они подпрыгнули еще немного, а затем сложились в башню, после чего, наконец, остановились.
Его аудитория – смесь из охотников, моряков, солдат и шлюх - кричала и аплодировала. Кто-то хлопнул его по спине. Он огляделся и подмигнул Мералейн, и она улыбнулась в ответ. Оракс быстро понял, что она, в отличие от него, не так любит задымленные таверны, но, похоже, ей начинает нравиться. Да и почему бы и нет? Они прошли долгий путь от тяжелых дней в Лутчеке, когда только зеленые татуировки на их руках - не говоря уже о реальной демонстрации магической силы – стать причиной побоев или ограбления.
Другая рука упала ему на плечо. Он повернулся и посмотрел на клювоносое лицо Рамеда - наемника, которого он впервые встретил во время осады Сулабакса. Именно Рамед спас Оракса, когда над ним обрушилась стена.
- Мой друг! - сказал Оракс. - Выпей за меня!
- Ты должен пойти со мной, - ответил Рамед. - И Мералейн. Сейчас.
Оракс хотел было спросить почему, но потом понял, что это может быть не совсем разумно, особенно учитывая то, сколько людей слонялось вокруг. Он улыбнулся и помахал публике, а затем поманил Мералейн. Она взяла свою тонкую костяную палочку, лежащую в пределах досягаемости её изящной руки, и поднялась. Они последовали за Рамедом в ночь.
Война с Аласклербанбастосом принесла в Мурктар поток золота, поскольку наемники, работавшие на драколича, тратили свои деньги здесь. Большинство этих воинов ушли – многие из них перешли в армию Чазара и отправились на юг - но в городе все еще царила угасающая атмосфера праздника. Окна таверн и праздничных залов ярко горели, из них лилась музыка, как будто владельцы не могли заставить себя признать тот факт, что наплыв посетителей закончился.
Но это было так, и как только Оракс и его товарищи прошли несколько шагов по изрезанной колеями грязной улице, волшебник решил, что теперь их никто не услышит.
- В чем дело? - Спросил он.
- Появился Хранитель Змей, - сказал Рамед. - У него есть бумага с печатью Чазара. Очевидно, это дает ему право получить отчет от капитана Фезима о том, как идет охота на повстанцев. - Оракс посчитал, что Рамед, как и большинство людей, занимавшихся тем же ремеслом, что и он, был неграмотным, и не смог прочитать документ самостоятельно.
- Вы сказали ему, что капитан уехал на патрулирование?
- Да, - сказал Рамед. - Он сказал, что подождет.
- Что ж, - протянул Оракс, - тогда пусть подождет. Может быть, госпожа Удача улыбнется, и капитан Фезим и остальные скоро вернутся.
Солдат покачал головой.
- На это можно не надеяться. В Акануле они наверняка столкнутся с какими-то трудностями, даже несмотря на то, что с ними их грифоны.
- А что, если Хранитель Змей начнет задавать вопросы, - сказала Мералейн, - а некоторые другие наемники скажут, что не видели Аота или Гаэдинна уже несколько дней? Что, если они скажут, что их офицеры водили их туда-сюда, но они так и не увидели ни единого следа отступников-некромантов или каких-либо других оставшихся врагов?
- Верно, - сказал Оракс. Пьянство, которое так воодушевляло в таверне, было как одеяло, сковывающее его мыслительные способности. Он сделал глубокий вдох, пытаясь избавиться от этого груза. - Мы не можем пустить все на самотек. Нам нужно отправить его в путь, а это значит, что нам нужен либо капитан Фезим, либо кто-то, кто сможет сойти за него. Рамед, я собираюсь изменить твою внешность.
Наемник удивленно уставился на него.
- Мою?
- Да. Ты офицер Братства, и капитан перед отъездом открыл тебе некоторые тайны происходящего. Ты идеальный мужчина для этой работы.
Рамед покачал головой.
- Я так не думаю, парень. Я воин, а не актер. Я все испорчу.
- Он прав, - сказала Мералейн. Она стояла рядом с Ораксом, её черты все равно было трудно разглядеть - как будто тьма запятнала ее собой. - Ты иллюзионист, и если ты создашь маску, то на тебе она сядет лучше, чем на ком-либо другом.
- Но я не воин. - Ответил Оракс.
Мералейн ухмыльнулась.
- Думаю, это не то, что должно было прийти в твою голову, спрятанную в железную кастрюлю.
Оракс почувствовал, как к его лицу прихлынула кровь, после чего он прикоснулся к своему стальному шлему.
- Я, скорее, о том, что не смогу отвечать на вопросы как воин.
- Но мы можем надеяться, - сказал Рамед, - что жрец не будет задавать сложных вопросов. В конце концов, он тоже не солдат.
- А твоя магия, - продолжила Мералейн, - придаст правдоподобности всему, что ты скажешь.
Оракс покачал головой.
- Я все еще не уверен…
Она подняла руку, чтобы прервать его.
- Капитан Фезим оставил нас здесь для того, что бы мы сделали то, что могут только волшебники. И ты можешь это сделать. Мы с Рамедом поможем тебе.
Оракс перевел дыхание.
- Ты права, Абисс тебя возьми, - он огляделся и обнаружил, что выход из узкого, засыпанного мусором переулка еще темнее, чем улица. Он махнул Мералейн.
- Пригнись.
- Не обязательно делать это прямо сейчас. – Ответила волшебница.
Он ухмыльнулся.
- Не волнуйся. Перспектива грядущего быстро меня отрезвляет. Мы хотим отправить хранителя змей обратно в Лутчек, прежде чем он поговорит с другими людьми.
Он снял стальной шлем, за который его высмеяла Мералейн, а после начал читать заклинания, выводя руками руны на стене. На кончике его пальца замерцало голубое свечение. Рамед же внимательно следил, чтобы ни один прохожий не заметил двоих волшебников за сотворением заклинания.
Закончив писать, Оракс пробормотал рифму. Мералейн прошептала рифмованный ответ. Они не практиковали вместе этот ритуал, и Оракс не понимал языка, на котором говорила Мералейн, но он чувствовал, как ее усилия помогают ему, и это работало. Тьма и обман были естественными союзниками.
По мере того, как Оракс читал текст, он постепенно поднимал руки к голове. Он провел ими по волосам и представил, как они выпадают. Он чувствовал это так, как если бы это действительно происходило. Он переместил руки к лицу и начал лепить его, как глину, придавая своим чертам остроту черт тэйца и вырисовывая его татуировки.
Достигнув последней строчки заклинания, волшебник прикоснулся к глазам указательными пальцами и, будто зажигая пару свечей, приказал голубому свету зажечься внутри каждого из них. На мгновение он почувствовал пульс тепла.
Оракс опустил руки.
- Получилось?
Мералейн улыбнулась.
- Все отлично. Ты похож на него и говоришь так же, как он.
Рамед повернулся, и его глаза расширились.
- Она права! Ты действительно очень похож!
Оракс фыркнул.
- Не надо так удивляться, - он снова надел шлем, огляделся в поисках копья Аота и обнаружил, что оно прислонено к стене. Естественно, он знал, что это просто еще одна часть иллюзии, но обман будет сильнее от любой детали. Оракс сомкнул пальцы на копье и почувствовал гладкость древка. - Пойдем к Хранителю Змей, пока магия не ослабла.
Даже если бы Рамед не пришел к ним, Оракс все равно почувствовал изменения в лагере наёмников на краю города. Грифоны визжали, хотя им следовало засыпать, а когда волшебник подошел к шатру Аота, он увидел причину происходящего - кожаные крылья были сложены, над седлами, пристегнутыми к туловищам. Четверо крылатых ящеров притаились на земле у входа. Созданные из крови драконов - по крайней мере, так считал Оракс – эти рептилии выглядели как коренастые драконы с необычно длинной шеей и необычным и сильным запахом. Поэтому неудивительно, что их близость взволновала зверей, которые только что помогли своим хозяевам вести войну с драконами.
Оракса это волновало по другой причине.
- Ты сказал, что был только один Хранитель Змей!
- Один главный, - сказал Рамед, - и три его подчиненных. Убеди лидера и все будет хорошо.
- Каждый из них владеет какой-то магией, - сказал Оракс. – Какой-нибудь из них может видеть иллюзии…- он услышал нотку жалобы в своем голосе и заставил себя остановиться. - Забудь. Ты прав. Давай сделаем это.
Когда они подошли, один из ящеров зарычал. Часовой наемник перед палаткой посмотрел на Аота и отсалютовал. Оракс сделал то, что замечал за Аотом, и хлопнул солдата по плечу, когда зашел в палатку.
Хранители Змей внутри чувствовали себя как дома. Они заканчивали со второй бутылкой вина и, судя по всему, рылись в пачках каких-то депеш и тому подобном. Все четверо, несомненно, были жрецами Тиамат, их одежда и украшения были украшены изображениями драконов и другими символами, символизирующими их веру. Но здоровяк, сидевший в любимом походном кресле Аота, пошел дальше – на его руках и шее был вытатуирован чешуйчатый узор, а клубка обнажала острые зубы.
- Капитан Фезим, - сказал он, вставая. - Добрый вечер. Я Лорд Змей Сфоррид Нира.
- А это Мералейн», - ответил Оракс. - Она одна из волшебников, которых Герой Войны назначил помогать Братству в выполнении его задач.
Взгляд Сфоррида метнулся к Мералейн, а затем снова к «Аоту».
- Надеюсь, вы не возражаете, что мы с моими помощниками устроились поудобнее. Судя по тому, что этот мужчина смог нам сказать, - вальяжным жестом жрец указал на Рамеда, - я боялся, что вы не вернетесь в течении десяти дней.
- Никто не может точно предсказать, сколько времени потребуется, чтобы пролететь над половиной Трескеля. - Ответил Оракс.
- Думаю, это особенно верно в отношении самостоятельного приключения. Скажите, это распространенная практика среди капитанов компаний наёмников?
Этот вопрос немного напряг нервы Оракса. Но он сказал себе, что Сфоррид на самом деле не разглядел его маскировку и ничего не знает о планах Аота. В противном случае ублюдку не интересны его ответы, и он просто пытается поймать его на удочку.
- Когда я был молодым солдатом, - начал Оракс, - меня часто отправляли на разведку. Думаю, все дело в старых привычках – от них трудно избавиться. А иногда один человек может заранее заметить вражеский отряд и бросится в укрытие. Возможно, вы слышали, что я был один, когда нашел подземелье, где держали и пытали леди Иуртос.
Глаза Сфоррида сузились от намёка на враждебность. Но пусть будет так. Оракс был совершенно уверен, что Аот не стал бы скрывать свои намерения. Так что Оракс решил, что и он не должен.
- Я так понял, - сказал священник, - что этот инцидент разрешился ко всеобщему удовлетворению.
- Да, - ответил Оракс, - но, надеюсь, вы так же поймете, если Повелительница Солнца не будет склонна получать удовольствие от вашего общества.
- Неважно, - сказал Сфоррид. – Я должен был встретиться с вами. - Он протянул свиток пергамента, без сомнения, тот самый, которым он махал перед Рамедом.
Оракс не спеша осмотрел его так, как это сделал бы Аот. Сверху был расположен список титулов Чазара, продолжавшийся строка за строкой, но как только он опустил взгляд, смысл остальных слов стал достаточно ясным. Волшебник скрутил свиток его и на столик, к бутылкам от вина.
- Если Его Величество хочет знать, что я делаю, - сказал он, - он мог бы просто попросить письменный отчет. Я все равно планировал отправить его.
- Его Величество рассчитывает, что я смогу узнать какую-нибудь дополнительную информацию, - сказал Сфоррид. - Почему бы вам не начать с рассказа о разведке, которую вы только что завершили? Что увидел одинокий человек, которого не заметил бы целый отряд?
Оракс сглотнул.
- Проще всего будет показать вам на карте, - сказал он, а затем сообразил, что не помнит, где Аот держал их. Он огляделся и почувствовал приступ тревоги, когда не заметил их. Но Рамед, как послушный подчиненный, поспешил через палатку, открыл сундук, вытащил свиток овечьей шкуры и расстелил его на столе.
Это позволило Ораксу придумать рассказ о полетах и перебежках с места на место, а так же наполнить его достаточным количеством деталей, сделав убедительнее. Сфоррид некоторое время мирился с утомительной историей, но, наконец, сказал.
- Простите меня, капитан, но давайте рассмотрим суть дела. Вы нашли какие-то следы мятежников и некромантов-предателей или нет?
Оракс перевел дыхание и указал на место на карте, которое находилось немного дальше по его воображаемому маршруту.
- Прямо здесь, на холме, выходящем на перекресток, был разбит лагерь, где кто-то сжег в костре резное изображение красного дракона. На уцелевших обломках дерева были вырезаны символы ненависти и убийства.
Сфоррид скептически посмотрел на него.
- Я думал, вы ищете хитрых, опасных волшебников, а не людей, настолько тусклых, что они попытаются проклясть Красного Змея с помощью ритуала, связанного с пламенем.
Внутренне Оракс поморщился. Если бы он так не нервничал, то ни за что не допустил бы такой оплошности!
- Намерение – вот что важно.
- Со всем уважением, капитан, но важно то, добились ли вы каких-либо реальных успехов. В противном случае Чессента может использовать ваших наёмников в кампании против драконорожденных. Церковь и сама может продолжать работу по устранению мятежников и богохульников.
Мералейн рассмеялась. И Оракс, и Сфоррид удивленно повернулись к ней.
- Прошу прощения, милорды, - сказала она. – Просто смешно смотреть на то, как вы ссоритесь, хотя придерживаетесь общей цели.
Хранитель Змей склонил голову.
- Простите?
- Капитан Фезим действует методично, - сказала она. - Наверное, это то, что делает его хорошим командиром. Но это также делает его скучным рассказчиком, и сегодняшний вечер как раз тому пример. Он склонен описывать каждый шаг своего путешествия, вместо того, чтобы переходить к открытию в конце. Но однажды я уже пережила эту историю, поэтому могу сказать, что след, в конечном итоге, привел его к месту, где враги Его Величества встречаются, чтобы замышлять и творить свое колдовство. Место древней битвы в Небесных Всадниках.
Оракс решил, что она имела в виду место, где они с Аласклербанбастосом вызвали мертвых, чтобы напугать Чазара.
- Да, - сказал он, снова прикоснувшись пальцем к карте, - прямо здесь.
Сфоррид улыбнулся кривой, менее высокомерной улыбкой, которая на мгновение почти заставила полюбить его.
- Волшебница права, капитан. Мы бы спорили куда меньше, если бы вы сказали мне об этом с самого начала. Но не берите в голову. Просто скажите – что вы собираетесь делать с этим?
Что, действительно?
- По моей информации, - сказал Оракс, - шабаш соберется завтра ночью. Мы нападем на них, когда они соберутся. Если мы подкрадемся к ним с небольшим отрядом, то, возможно, сможем взять их живыми и допросить. Тогда мы сможем выяснить, являются ли они агентами Джаксанаедегора, стойкими роялистами Аласклербанбастоса или, может быть, служат драконорожденным.
Сфоррид прищурился и задумался. Затем он сказал:
- Звучит разумно. Мы с моими помощниками, конечно же, будем сопровождать вас.
- Хорошо, - сказал Оракс. - Но пока у меня было долгое путешествие, а это мой шатер. Рамед найдет для вас подходящее место для ночлега, а также обеспечит тем же ваших верховых животных.
После того, как Хранители Змей ушли, он плюхнулся в кресло. Мералейн ухмыльнулась ему.
- Ты были чудесен. - Сказала она. Девушка взяла полупустую бутылку вина, сделала глоток и предложила ему.
- Я сказал то, что ты и хотела, чтобы я сказал? – спросил волшебник.- Когда ты начала говорить о шабаше и месте в холмах, я должен был догадаться.
- Ты будто читаешь мои мысли. Было ясно, что единственный способ удовлетворить ублюдков - это показать им повстанцев. Так и сделаем.
- Остались ли привидения на этом клочке земли? Вы и Аласклербанбастос вызвали целую кучу, но затем, кажется, всех уничтожили
- Я призову новых.
Оракс улыбнулся.
- А потом мы используем их, чтобы разыграть другой спектакль. Почему нет? Если эта уловка обманула Чазара, она должна обмануть и его слуг.
Ее серебряный пирсинг блестел в сеянии парящих шаров магического света. Бири подошла к Баласару, и он почувствовал обычные противоречивые чувства – наслаждаться её компанией и потребовать немедленно отойти. Но на данный момент действительно не возникало вопроса о том, как следует себя вести - воин клана Даардендриен не должен отгонять товарища в странном и опасном месте.
- Я не понимаю, - прошептала она. = После того, как за нас поручился Неллисс Сарадексма, императрица приняла наше предложение. Она даже одолжила нам больших красных стрекоз, чтобы мы быстрее добрались до гор. Но эти люди ведут себя так, будто не хотят нашей помощи.
Она имела в виду имаскарских солдат и боевых магов, которые сопровождали драконорожденных в пещеры. Бледная кожа одетых в у униформу мрачных цветов имаскари была испещрена темными полосами и пятнами, что, насколько Баласар знал, делало их уникальными среди остальных представителей их расы. На их лицах застыла маска высокомерия, но когда они думали, что на них не смотрит ни один чужеземец, выражения их лиц принимали разную степень скептицизма, веселья или нетерпения.
- Я думаю, это вопрос профессиональной гордости, - пробормотал Баласар в ответ. - Они уже исследовали именно эти туннели. Тогда они не смогли найти путь, ведущий от Драконьих Мечей в пустыню. Так что они будут выглядеть профанами, если это сделает кто-то другой.
- Но ведь Кхорин – дварф.
- Не обязательно, что это означает для них то же самое, что и для нас. Особенно если учесть то, что Подземье для них значит то же. Что и для дварфов.
Бири озадаченно посмотрела на него.
- Они в это верят?
- Я не знаю и не собираюсь спрашивать. Если это еще не общеизвестно, они могут не захотеть, чтобы об этом узнали посторонние. Но задумывались ли вы когда-нибудь, где они провели все эти столетия между падением своей старой империи и основанием новой? Или почему новая называется Высоким Имаскаром?
Она улыбнулась в ответ.
- У тебя ум как у волшебника.
Обычно он принимал комплименты как должное, но по какой-то причине ее комплименты всегда приводили Баласара в замешательство, хотя, как он полагал, он этого и не показывал.
- Уверен, что так. Моим бедным наставникам приходилось регулярно избивать меня, чтобы заставить меня выучить хотя бы буквы и цифры.
Она усмехнулась, затем ее лицо снова стало серьезным.
- Как ты думаешь, имаскари могут быть правы в том, что здесь нечего искать
Баласар пожал плечами.
- Аласклербанбастос не указал Джесри точное местоположение. Он просто сказал ей о том, что ходы есть. Затем она передала информацию Кхорину, когда все, о чем они думали, это как им поскорее сбежать из подземелий Чазара. Так что по пути все могло спутаться. Но я в ней сомневаюсь. Джесри и Кхорин умны, и существа Гестаниус, должно быть, ползают где-то под горами. Почему бы нам не найти их?
Они направились к передней части колонны. Воины Платиновой Когорты приветствовали их взмахом руки или кивком, когда они проходили мимо. Как любой разумный драконорожденный, Баласар не нуждался в религии, а особенно в поклонении драконам. Но он все еще был рад, что сектанты простили его за то, что он проник в их братство с целью шпионажа.
Вглядываясь во все стороны, Кхорин крался спереди, где ровный мягкий свет магических сфер угасал. Он объяснил, что это было необходимо. Некоторые вещи дварф мог разглядеть только в темноте или наоборот. Идя впереди, он мог с легкостью пользоваться как темнотой, так и светом.
- Есть что-нибудь интересное. – Спросил Баласар.
- Еще нет, - ответил Кхорин. Он повернулся к Бири. - Я заметил, что ты и пара волшебников имаскари недавно читали какое-то заклинание.
Она пожала плечами.
- Снова прорицание. И снова ничего. Но это может быть и потому, что Гестаниус предприняла контрмеры.
- Дума, что так оно и есть, - сказал Баласар. - Но, сказав это, наши новые друзья не перестанут беспокоиться. Они очень скоро захотят повернуть назад.
- У нас есть фонарики. - Ответила Бири, и Баласару понравилось, как она это сказала.
- Да, - подтвердил драконорожденный. – А еще…
- Посмотрите на это. – Дварф Гном использовал свой новый боевой топор, заветную реликвию и подарок Даардендриенов, чтобы указать на место, где высокая стена переходила в сводчатый потолок.
Баласар прищурился и сказал:
- Я ничего не вижу.
Кхорин ухмыльнулся, блеснув белыми зубами в густой бороде.
- Ну ладно.
Он жестом пригласил Медраша, Неллисс и Джемлеха Блуерхайна выйти вперед.
Как и следовало ожидать, Медраш, подобно только что отточенному кинжалу, стремился узнать, что происходит. Неллисс, одетый в черный плащ с четырьмя слоями наплечной накидки и с хрустальным шаром фокусировки, прижатым к его груди, выглядел почти так же нетерпеливо. Дипломат был поражен, когда Тархан приказал ему присоединиться к экспедиции, но в какой-то момент морского путешествия его отношение изменилось, и теперь он наслаждался этим приключением.
Джемлех шел более неторопливо. Высокий командир имаскари носил такую же чернильно-черную шинель, как Неллисс, но у него была овальная застежка из оникса, которая удерживала высокий воротник. В руках командира держал изогнутую трость, вырезанную из камня и помогающую ему в использовании заклинаний.
- Что вам нужно? – Спросил он.
Кхорин указал туда же, куда и прежде.
- Мне кажется, что на самом верху стены есть трещина, прямо у изгиба. Его трудно увидеть, потому что он почти вне досягаемости света и из-за того, что камень выпирает с обеих сторон. Это делает её похожей на углубление, а не на начало другого туннеля.
Джемлех прищурился на пару ударов сердца.
- Я думаю, что это просто углубление.
Бири улыбнулась.
- Нам не нужно строить догадки.
Она пробормотала стишок и сложила руки вместе, как будто лепила снежный ком. Между ними возникла сфера света, подобная тем, которые создали имаскари, за исключением того, что свечение этой было золотым, а не серебристым. Она подбросила сферу, и она поплыла вверх.
Её сияние освятило щель, достаточно широкую, чтобы позволить даже самые большие существа из тех, которые намеревались атаковать Высокий Имаскар, могли пройти через неё. Баласар почувствовал укол возбуждения.
- У тебя острый взгляд, - сказал Джемлех Кхорину. - Признаюсь, мы этого не замечали. Но мы не знаем, что внутри. Может быть, там тупик.
Баласар ухмыльнулся.
- Как и дама, не нужно строить предположения.
- Верно, - подтвердил Медраш. – Не нужно. - Он повернулся и поманил пару воинов Когорты, вышедших из строя. Джемлех сделал то же самое, вызвав двоих солдат имаскари, указав на них тростью.
Неллисс сотворил еще один шар света и поднял его до середины стены. Взявшись за уступ, Медраш начал подъем. За ними последовали и другие солдаты. Между тем, два мага имаскари бормотали заклинания, которые, как понял Баласар, были одинаковыми и возможно должны были увеличить силу и ловкость солдат. Но Бири не повторяла за ними. Улыбаясь, она просто ждала своей очереди начать восхождение.
Когда Бири и Баласар поползли наверх, он прижался к ней, но было полно мест, за которые она могла ухватиться и полезть дальше. Один из воинов Когорты забрался наверх перед ними и тихо выругался.
Когда Баласар добрался до вершины, он понял, в чем дело. Хотя было невозможно узнать, как далеко уходит тоннель, он и его товарищи вошли в пещеру, столь же просторную, как и та, что была внизу. Баласара тревожило, что такое большое ответвление осталось незамеченным. Это заставило его представить себе целый мир, пронизанный темными тайными пространствами, о существовании которых не подозревал ни один драконорожденный, даже когда они находились прямо над, под или рядом с ним.
Но в основном это заставляло его продолжать действовать. Он огляделся в поисках Медраша и Кхорина, а потом все потемнело.
Он понял, что какая-то контрмагия погасила свет Бири. Он выхватил свой палаш - как и Медраш, Баласар оставил свой двуручный меч в Небесном Когте, столице имаскари. Большое оружие могло продемонстрировать окружающим величие драконорожденных, но в Подземье лучше подходило короткое оружие, с которым Баласар и Медраш всегда тренировались.
Кхорин проревел:
- Троглодиты! - Затем раздался стук, который, вероятно, был его топором, рассекающим чью-то плоть. Имаскари что-то кричали на своем языке. Возможно, пытаясь зажечь новый свет, Бири прочитала быстрое заклинание.
Баласар учуял запах гнили. Инстинкт побудил его повернуться вправо и отмахнуться мечом. Его лезвие рассекло что-то, что издало шипящий визг. В то же время он почувствовал, как что-то пронеслось мимо его головы, когда его противник, что бы это ни было, атаковал его.
Затем в пещере вспыхнуло янтарное сияние, осветив троглодитов - живущих в пещерах дикарей-рептилий, похожих на низкорослые пародии на драконорожденных, но у этих, как и у тех, с которыми драконорожденные имели дела прежде, были длинные шеи, блестящая как ртуть кожа и резкие движения
Пещера начала мерцать, когда контрмагия начала бороться с заклинанием Бири. Это заставляло все вокруг двигаться серией тошнотворных, дезориентирующих рывков.
Баласар порезал своему противнику морду. Вряд ли это была смертельная рана, и он сделал еще один выпад. В ответ на это существо превратилось в нечто бесформенное, как будто оно было сделано из жидкого металла – оно брызнуло в разные стороны, избегая атаки, после чего сформировалось в единое целое и разинуло пасть.
Баласар внезапно вспомнил, что прежде эти длинношеие рептилии обладали дыхательным оружием. Он отступил, затаил дыхание и поднял щит, прикрыв лицо.
Его окатила струя пара. Глаза Баласара обожгло, и они наполнились слезами, но несмотря на это и мерцание, он смог разглядеть, как троглодит набросился на него. Он уклонился от удара усыпанной кремнем боевой дубинки и вонзил свое меч монстру под рёбра. Враг рухнул, и в тот же момент Бири вскрикнула.
Баласар развернулся. Два троглодита схватили ее за руки - тактика, лишившая ее возможности использовать какие-либо заклинания, требующие жестов - и толкали ее к краю обрыва. Она начала выкрикивать слова силы, но Баласар сомневался, что она сможет закончить заклинание, если начнет падать.
Он выдернул меч из существа, которое только что убил, бросился на троглодитов, схвативших Бири, и с размаху перерезал горло тому, который был слева. Другой монстр отпустил волшебницу и набросился на воина с обнаженными клыками и растопыренными когтями. Баласар отпрыгнул в сторону дороги, ударом по позвоночнику убил монстра, но понял, что балансирует на краю пропасти. Слабое золотое мерцание все еще пыталось ослепить его. Воин резко подался вперед и упал о колени. Было больно, но это было лучше, чем разбиться насмерть.
Окружающий свет становился ярче и ровнее. В нескольких шагах от него Медраш заставил лезвие своего меча сиять силой Торма. Осмотревшись, Баласар с облегчением увидел, что только пара его товарищей была убита. Несомненно, это произошло потому, что ртутных троглодитов было не так уж и много, а те, что были, имели только примитивное оружие. Очевидно, они рассчитывали на свои атаки дыханием и слепоту исследователей, что должно было уровнять шансы.
-
И это был конец. Когда ноги последнего троглодита согнулись под весом его мертвого тела, Неллисс и Джемлех забрались в пещеру.
- Вовремя. - Сказал Баласар.
Неллисс, привыкший к его чувству юмора, улыбнулся и показал непристойный жест в ответ. Джемлех сердито посмотрел на него. Бири хихикнула.
Вглядываясь в проход, который простирался перед ними, Кхорин взмахом руки смахнул капли крови со своего топора.
- Теперь я уверен, что это правильный путь, - сказал он. - Кто-нибудь не согласен?
- Это еще предстоит выяснить, - сказал Джемлех. - Но я согласен с тем, что троглодиты были часовыми. А часовые не стоят там, где нечего защищать.
- И если я не ошибаюсь, - подхватил Медраш, - эти часовые были сродни тем существам, которые служили Скутосину. Те, кого гигантские шаманы вызвали своими талисманами.
Кхорин достал тряпку из мешочка на поясе и стер кровь со своего оружия.
- Нужно натянуть веревки, - сказал он, - чтобы остальные могли забраться…. Смотрите!
Баласар заглянул в туннель и почувствовал укол тревоги, когда увидел взгляд дракона, направленный на него.
Магический свет лишь слегка освещал его, но он все равно сиял, как ртутные троглодиты. На его голове была пара коротких рогов, загнутых вперед под челюсти, и два длинных, загнутых назад за глаза. Его тело было по-змеиному тонким, и Баласар мог легко различить хлесткий хвост, скрывавшийся за крыльями.
Он и его соратники насторожились. Волшебники подняли свои чародейские орудия и начали читать заклинания, после чего дракон отступил, но не назад. Вместо этого он растворился и улетучился в сторону, просочившись через узкую трещину в граните. Потребовалось всего лишь мгновение, и облачко исчезло. Голоса магов стихли, оставив их заклинания незаконченными. Силы, которые накапливались вокруг них, рассеялись в разные стороны потрескивающими потоками искр.
- Настоящий страж. - Сказала Бири.
- И мы его напугали. - Ответил Неллисс.
Баласар ухмыльнулся.
- Мне кажется, что это не наша заслуга. Думаю, мы его еще увидим. И сражаться мы с ним будем на том поле, которое выберет он.
Тем не менее, драконорожденный разделял хорошее настроение волшебника, потому что он и его товарищи явно нашли секретный путь Гестаниус, а Баласар уже сражался с драконами.
Но когда все поднялись в эту пещеру, и группа построилась в правильном порядке, Баласар заметил, что не все его товарищи сгорали от нетерпения. Вишва, например, очень плотно сжала челюсти.
Так не пойдет. Она была одной из опор Когорты, и если она потеряет самообладание, это может оказаться заразным.
Баласар подошел к ней и пробормотал:
- Успокойся. Мы же победили Скутосина, не так ли?
Культист сердито посмотрел на него.
- Я не боюсь.
- Тогда что не так?
- Судя по описанию, существо, которое вы видели в туннеле, было ртутным драконом. Металлическим.
Баласар пожал плечами.
- Если ты так говоришь.
- Скутосин и служившие ему драконы были цветными, - сказал Вишва. - Дети Тиамат. Совершенно очевидно, что они творили зло. Но металлические - дети Бахамута. Так почему этот помогает Гестаниус?
- Вы когда-нибудь слушали старые сказки и песни? – ответил Баласар. – Драконы поработили наших предков, и цвет их шкуры не имел никакого значения для них.
- Я знаю это! - рявкнул Вишва. - Я не идиотка. Но эти драконы не знали Богов. В отличие от тех, что здесь. Это должно что-то значить.
Баласар не знал, что на это ответить.
- Просто пообещай мне, что когда ртутный дракон вернется, ты будешь драться, независимо от того, считаешь ли ты его дружелюбным или нет.
- Конечно, - Вишва кивнула, и чешуйки, болтающиеся на её спине, дернулись. - Но честно говоря, я ничего не понимаю.
Аот поднял копье и произнес слово силы. С резким треском молния вырвалась из острия и расколола камень размером с череп на склоне над ним.
- Впечатляет. - Сухо сказал Джет.
- Будем надеяться, что они думают так же. - Ответил Аот. В противном случае, поскольку орки были орками, они, вероятно, попытались бы убить Аота, и ему и его товарищам пришлось бы зарезать их, хотя они хотели лишь поговорить с ними.
Наёмник поднял руку и помахал над своей головой веткой с листьями, что означало мирные намерения. Затем они с Джетом направились к разрушенной маленькой крепости. Сапоги Аота опустились на землю. Лететь было бы проще, но, может быть, слишком впечатляюще - несложно было запаниковать, когда на тебя спускается черный грифон с кроваво-красными глазами.
- И правильно сделают. - Сказал Джет, уловив ход мыслей своего хозяина.
Аот оглянулся на Гаэдинна, Церу, Мардиз-сула, Йемера, Сон-лиин и остальных солдат, собравшихся на тропе снизу. Никто не подавал никаких сигналов, а значит никто не заметил чего-то, что могло бы ускользнуть от взора Аота. Конечно, люди редко это делают, но все же неплохо было иметь несколько пар глаз, отслеживающих напряженную ситуацию.
В конце концов, один из полдюжины серокожих лучников со свиными лицами, собравшихся на разрушающихся зубчатых стенах, соизволил опустить оружие. Даже несмотря на тень от полей своей фетровой шляпы, орк, который, как и остальные, вел преимущественно ночной образ жизни, прищурился и крикнул:
- Кто ты и чего хочешь?
- Меня зовут Аот Фезим. Я хочу поговорить с вашим лидером.
- Сложи оружие и можешь войти. И зверя оставь снаружи!
Аот ухмыльнулся.
- Нет. Нет на все. Сегодня прекрасный день, так что пусть ваш лидер сам выйдет сюда ко мне.
- Подожди. – Ответил орк.
Аот так и сделал. Решив, что ветка выполнила свое предназначение, он бросил её. Затем три фигуры вышли из затененной арки, где когда-то висели ворота.
Двое из них были орками, каждый из которых выколол глаз из-за преданности богу войны Груумшу, и, вероятно, были самыми грозными воинами в группе. Но Аота насторожил третий – его внешний вид заставил Аота активировать заклинание татуировки, защищающее его от яда.
Существо оказалось медузой, и хотя самцы это вида были несколько менее ужасными, чем женщины, чей взгляд действительно мог превратить человека в камень, они были достаточно устрашающими. Высокий и лысый, с желтыми глазами с узкими зрачками, у него было умное лицо и черно-пурпурная парчовая одежда, которая, хотя и была в пятнах и потускневшей, когда-то была элегантной. Он выглядел так, будто был важной личностью, попавшей в непростую ситуацию. Аот задавался вопросом – что довело его до того, что он возглавил горстку варваров посреди пустошей.
- Вы и ваши друзья идете по моей дороге. - Сказал медуза.
- Если это твоя дорога, - сказал Аот, - тебе следует поддерживать её состояние.
- Тебе придется заплатить пошлину, - настаивал медуза. - Половина того, что у тебя есть. Мои воины осмотрят ваше имущество, чтобы убедиться, что вы не обманываете.
- Прошу, - начал Аот. – кто-то из часовых должен был заметить, что люди внизу - всего лишь авангард более крупной армии. И под крупной я имею в виду намного большую, чем твою. Ты действительно думаешь, что твой отряд сможет не дать нам пройти? Только потому, что эта куча обломков стоит над тропой? Может быть, если бы у вас были катапульты, но я был в небе и все прекрасно видел – ничего у вас нет.
Медуза нахмурился.
- На этот раз я разрешу вам пройти.
- Хорошо, - сказал Аот. - Спасибо. Но пока не отказывайся от денег. Я готов заплатить за информацию об окрестностях Головы Старика.
Вождь бандитов ехидно улыбнулся.
- У тебя какие-то дела с Серым Змеем?
- Скажу так, мне определенно интересно узнать о нем все, что только возможно.
- Тогда я с удовольствием помогу тебе найти его. При условии, что цена будет подходящая.
- Например, десять золотых…
Что-то над головой издало глухой звук. Аот посмотрел наверх. У одного из орков на бойницах из груди торчала стрела. Он пошатнулся и попятился назад, скрываясь из виду.
В то же мгновение Джет заговорил в голове Аота, но не словами, а скорее эмоциями – требуя, чтобы Аот обернулся. Как и наёмник, медуза и его телохранители вытащили из своих ножен сабли.
Джет присел, а затем, щелкнув крыльями, прыгнул, чтобы разорвать врагов на части. Медуза зашипел, сгорбился и впился в них взглядом. Грифон дернулся на середине прыжка, а внутренности Аота охватил спазм боли и тошноты.
Несмотря на нападение, Джет ударил одного орка и пронзил его когтями. Но другой телохранитель отскочил и атаковал. Аот увидел двоих знакомых, один из которых уклонился от удара сабли орка.
Но Аот не мог пойти ему на помощь. У него был собственный противник. Медуза сделал выпад и полоснул ему по горлу.
Сжимая свое копье обеими руками, Аот парировал, а затем нанес удар в живот. Медуза с внешней легкостью уклонился.
Может для него это действительно было так. Когда они обменивались атаками, Аот видел, насколько краткими и точными были действия его противника и как он всегда возвращался к идеальной позиции даже после самого ожесточенного обмена ударами. Существо владело саблей с тем же мастерство, с которым Кхорин владел топором, а Гаэдинн - луком.
А ядовитая сила взгляда медузы пронзала Аота всякий раз, когда необходимость дуэли вынуждала его смотреть врагу в лицо. Пока что это вызывало только приступы головной боли, но, в конце концов, магия должна была прорвать его защиту.
Подумав, что ему нужно быстро закончить битву, Аот отступил с равнины, на которой стоял старый форт, на склон. Он поскользнулся и покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Но отступление даст ему время, необходимое для прочтения заклинания.
Медуза бросился на него, целясь ятаганом в голову врага. Аот заблокировал удар, и когда два оружия ударились друг о друга, сила, которой он наполнил копье, высвободилась из оружия с грохотом и вспышкой. Сабля раскололась на несколько частей.
Все еще не осознав произошедшее, медуза отступил, выронив рукоять своего поломанного меча и схватившись за кинжал на поясе. Аот вскарабкался вверх и ткнул копьем существу меж ребер.
Как только он выдернул оружие, рядом с его ногой в землю вонзилась стрела. Он поднял взгляд и увидел, что, поскольку им больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы не поразить своего вождя, все орки на зубчатых стенах целились в наёмника.
Затем Гаэдинн верхом на Эйдер пролетел над стеной и застрелил двоих лучников. Оседлав поток ветра, Йемер летел за грифоном, попутно застрелив еще одного орка из своего арбалета.
Остальной авангард был прямо за ними. Водяной душ помчался на своих ногах так легко, как если бы он пересекал ровную землю, а все остальные цеплялись за спины бегающих, устойчивых драконов.
К тому времени, как Аот достиг вершины склона, стена была чистой, и наёмник устремился к руинам, проносясь мимо Джета, лежавшего на земле и глубоко дыша. Несмотря на плохое самочувствие, грифон, очевидно, убил другого одноглазого орка, а затем укрылся в арке ворот крепости, где лучники не могли его поразить. Цера остановилась рядом с ним и слезла с дрейка.
- С тобой все в порядке? - Спросил Аот.
- Конечно, - ответил Джет. - Особенно, если твоя женщина меня почистит. Иди внутрь и добей их.
Аот так и поступил, хотя его товарищи не то что бы нуждались в нём. Орков было мало даже для того, чтобы сопротивляться «авангарду» - клюв и когти Эйдер, лук Гаэдинна, клинки дженази и их магические уловки быстро уничтожили гарнизон форта.
Односторонний характер маленького столкновения не беспокоил Аота. Наёмники не занимались рыцарством и не были склонны проявлять сентиментальность из-за орков. Но внезапно коричневая собака - домашнее животное или талисман варваров - прыгнула на него из ниоткуда. Он рефлекторно выставил копье, и пес сам насадил себя на него, после чего немного дернулся и безвольно повис.
По какой-то причине он почувствовал укол сожаления. Или, может быть, это просто напомнило ему, что всякая борьба была бессмысленной - даже контрпродуктивной - и была чисто результатом чьей-то ошибки. Он стряхнул тушу собаки с конца своего оружия и пошел выяснять, чья это была ошибка.
Он собрал своих товарищей в пыльном дворе форта.
- Кто выпустил ту первую стрелу? – Спросил он. – Кто начал это?
Гаэдинн злобно улыбнулся.
- А как ты сам думаешь?
Сон-лиин поморщилась от презрения в его тоне.
- Это я выстрелила, но не я начала это! Орк натягивал лук. Он собирался застрелить вас, капитан.
- Кто-нибудь еще это видел? - Спросил Аот.
- Я нет, - сказал Джет, - я был прямо там и смотрел за каждым.
- Должен признаться, - сказал Мардиз-сул, - я тоже ничего не видел.
- Потому что ваше воображение не берет верх над вами в напряженной ситуации. – Ответил Гаэдинн.
- Как и у меня! - рявкнула Сон-лиин. - Я выросла в этих горах! Я привык к их опасностям больше, чем любой из вас!
- Ты - одна из этих опасностей. - Сказал Гаэдинн.
Мгновение назад Аот был более чем готов отругать человека, ответственного за начало битвы, но Гаэдинн так прекрасно принимал чужое презрение на себя, что его комментарии были излишни.
- Ну, мы все вышли из переделки целыми и невредимыми, - сказал он. – Это был хороший выстрел – снизу, с тропы, и прямо в грудь орка, стоящего на стене. Ты бы и сам не смог выстрелить лучше.
- Не говори глупостей, - запротестовал Гаэдинн. - Конечно, мог. Отчасти потому, что я не паникующий ребенок.
Один дженази огня пробормотал что-то своему соседу. Аот не мог уловить слов, но по их тону он предположил, что дженази согласны с оценкой Гаэдинна.
- Сынок, - сказал Аот, - в следующий раз присмотрись получше. А теперь поехали. Мы захватили этот жалкий форпост, так что можем его обыскать. Мне нужны карты. Документы. Я сомневаюсь, что кто-то из орков был большим эрудитом, но их вождь мог что-то уметь.
Молния прорезала черное небо, и ливневые потоки забили по крышам Лутчека. Глядя через окно ее комнаты, Джесри подумал, будто истинные Боги отвергают притязания Чазара, демонстрируя, на что способна подлинная божественная сила.
Но даже если бы эта фантазия и была правдой, безумный дракон был неспособен усвоить такой урок. Так что Джесри придется достигать своих целей более действенным путем.
Несмотря на опасность, она очень хотела это сделать. Долгое время она чувствовала себя разорванной между Гаэдинном, Аотом и Братством с одной стороны и Чазаром с другой. Несмотря на пороки и ложь Героя Войны, часть ее цеплялась за идею, что он был спасителем, каким его считали многие чессентцы. Что со временем он оправится от потрясений, которые его разум испытал в Шадоуфелле и отбросит жестокость и высокомерие, подобно змее, сбрасывающей кожу.
Но его действия неуклонно подрывали ее веру. Может быть, это был вид Кхорина, привязанного колодкам, или бедного, сбитого с толку старика с вырванным языком, окончательно сломанного Чазаром. Может быть, это был тот жуткий момент, когда она увидела, что что-то изменилось в разуме дракона, и он начал верить, что этот негодяй, пресмыкающийся перед ними, на самом деле был ее отцом только потому, что он этого хотел.
Как бы то ни было, это окончательно настроило Джесри против него, и все потому, что она считала, что даже если какое-то чудо исцелит разум Чазара, он останется таким же жестоким и коварным, как и прежде. Даже если это существо и способно полюбить людей, то все равно будет считать их не более, чем пешками на игральной доске.
Пришло время показать, на что способна одна пешка, когда она двигается сама.
Джесри надела старый серый плащ с капюшоном, который Аот дал ей вскоре после того, как спас ее от огров-магов. Плащ прошёл через столько испытаний, что Гаэдинн как-то сказал, что из-за этого он выглядела как типичный атрибут нищего. Но она все равно сохранила его, так как, конечно же, любой узнает ту элегантную и дорогую одежду, которую волшебница носила в последнее время.
Она взяла свой посох, и он побудил её поджечь что-нибудь.
-
Она открыла окно. Дождь ударил ее в лицо. Она заговорила с ветром, и он с воем унес ее с балкона.
Джесри не боялась, что кто-нибудь её увидит. Она была просто темным пятнышком, движущимся на фоне черного неба.
Несмотря на погоду, снова летать было весело, хотя и не так весело, как было бы на спине Шрама. Она почувствовала новую боль от потери своего напарника, отдавшего свою жизнь, чтобы спасти ее, и задалась вопросом - сможет ли она когда-нибудь снова оседлать грифона? Затем она нахмурилась, осознав, что это была за мысль - молчаливое признание страха, что ей никогда не сбежать из нынешней ситуации.
Ветер пронесся по расчищаемому пустырю, освобожденному для нового храма Чазара, а затем рванул к лагерю за ним. В некоторых частях палатки стояли упорядоченными рядами, в то время как в других человеку пришлось бы пробираться сквозь них. Джесри подозревала, что за этот беспорядок были те малоуважаемые и малопрофессиональные наёмники, многие из которых были обычными ворами и разбойниками.
Она приземлилась в тени одного из отдаленных домов, вокруг которого вырос лагерь. Было уже достаточно поздно, и через окна, закрытые ставнями, не было видно признаков света. Она шла, ее ноги скользили по грязи и шлепали по лужам. Чувствуя, что у нее еще есть работа для него, ветер, который унес ее вверх, задерживался рядом с ней, порывая то в одном, то в другом направлении. Он заставлял ее накидку раскачиваться взад и вперед, подобно колокольчику на ветру, и продолжал угрожать сбросить его с головы женщины - не из шутки или обиды, а просто потому, что не знал ничего другого.
Она заметила часового, свернувшегося под деревом, и прошла в двух шагах от него. Он так ничего и не заметил. Слегка улыбнувшись, она решила, что ей, вероятно, пришлось бы прокричать: «Смерть Чессенте!», и лишь это могло бы заставить стража выйти из своего скудного укрытия. Хотя даже в таком случае он может проигнорировать это – лоскутная армия Чазара состояла из людей самых разных взглядов и темпераментов.
Со временем она остановилась под собственным деревом, как мог бы поступить любой, кто нуждался в укрытии от проливного дождя. Она посмотрела на палатки и фургоны с припасами недалеко от неё, взяла посох и снова заговорила с ветром.
То, что она сказала, было своего рода заклинанием, имевшим четкую стихотворную рифмованность, перемежаемую словами команды. Но она не чувствовала это так, будто отдавала приказы. До войны с Трескелем она провела достаточно времени в Лутчеке, чтобы познакомиться с местными ветрами, и это было больше похоже на просьбу о помощи от друзей.
И эту помощь они стремились оказать. Ветер ревел и развевал крылья ее плаща подобно развевающимся знаменам. Ей пришлось схватиться за дерево, чтобы не упасть, а ведь она даже не была целью порыва. Она просто оказалась на пути.
Палатки потеряли свою форму, и по тентам заструилась рябь. Фургон покачнулся вбок, а затем снова опустился на все четыре колеса.
- Еще. - Пробормотал Джесри, и ветер завыл громче. Капли дождя, захваченные порывом, казалось, летели горизонтально, а не падали с черных облаков наверху.
Кусок палатки оторвался от веревки и кола, удерживающего ее на месте, и начал дико хлопать. С другими палатками происходило то же самое, пока одна из них не перевернулась, открыв ее содержимое ветру и дождю. На несколько мгновений линии аккуратно сложенных на дальней стороне припасов закрепили сдерживали тент, подобно поводку, удерживающему обезумевшего пса. Потом он оторвался и улетел.
Одна за другой палатки исчезали в ночи. Тем временем груды продуктов и других предметов, необходимых для армии в походе, разлетелись на части. Бочонки кувыркались по земле, пока не ломались, проливая содержимое. Мешки рвались, а их содержимое уносило ураганом. Мука выглядела как стая призраков, обращенных в бегство, прячась от человеческого глаза в ночи и дожде. Если бы Джесри не была настроена на ветер и не воспринимала эти действия, как прикосновения, она и сама никогда не заметила бы этого
С грохотом перевернулся первый вагон. За ними последовали и другие. Она не могла сказать, насколько сильно они были повреждены, но, по крайней мере, их содержимое вывалилось из грузовых платформ, а дальше оно разлетится или будет украдено поутру.
В конце концов она решила, что сделала все возможное на этом конкретном участке. Она подумывала направить ветер на другие палатки поблизости – туда, где были солдаты - но отказалась от этой идеи. Она достаточно рисковала для одной ночи.
Джесри поблагодарила ветра и сказала им, что они могут прекратить шторм. Он сразу же начал утихать, хотя сила проливного дождя, сверкающих молний и грохота грома оставалась впечатляющей сама по себе.
Джесри огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит, затем попросила ветер, который принес ее сюда, вернуть ее обратно во дворец Чазара. Поднимаясь вверх, она задавалась вопросом - чего она на самом деле достигла?
Скорее всего, она отложила начало кампании Красного Дракона, но, возможно, не более чем на день или два. Этого было достаточно? Все зависело от того, как поживают Гаэдинн, Аот, Кхорин и другие, а этого она не знала.
Волшебница вздохнула. Несмотря на то, что она чувствовала себя плохо подготовленной ко всем этим уловкам и интригам, в какой-то степени эта игра напоминала ей войны, в которых Братство грифона постоянно участвовала. Солдат, сосредоточенный на своей конкретной задаче, часто не знает о том, как продвигается война или даже битва, частью которой он является. Ему просто оставалось надеяться, что все его усилия, в конце концов, приведут к победе.
В её воображении Гаэдинн криво улыбнулся и ответил на ее мысль:
- Правильно, Лютик. Каждый раз хаос и массовая неразбериха. Но никому не рассказывай об этом, иначе как Аот нас продаст?
Даю слово, подумала она с улыбкой и тоской по эльфу. Затем она почувствовала легкое тактильное ощущение, будто прикосновение к свисающего листа, хотя оно почти потерялось в холодном влажном соприкосновении с дождем.
Это поразило Джесри, и ей потребовалось время, чтобы понять, что произошло. Из-за магии, которую она использовала, чтобы уничтожить припасы, у нее все еще была остаточная связь со всеми потоками воздуха, проносящихся рядом, из-за чего она чувствовала то же, что и они. Волшебница не осознавала этого, пока ощущения ветров совпадали с её, но именно эта остаточная связь позволила ей уловить нечто иное.
Она прочитала заклинания и укрепила свою власть с ветром, затем протянула руку, как будто у неё их была невидимая сотня в десятках метрах впереди. И вот она нащупала существо.
Оно летело на некотором расстоянии позади нее, его кожистые крылья с каждым ударом отбивали капли дождя обратно в воздух. Как и многие существа из преисподней, он был в некоторой степени похож на человека, но обладал удлиненной, полуживотной головой, когтистыми, четырехпалыми руками и шипами, растущими по большей части его шкуры, как у дикобраза, хотя и не настолько толстыми, чтобы скрывать тонкость тела монстра.
Это был колючий дьявол. Джесри встречалась с такими на поле битвы, когда их вызвал какой-то вражеский колдун или жрец. Но она никогда не сталкивалась с тем, кто мог стать невидимым, и она понятия не имела, почему кто-то следил за ней.
Может быть, ей удастся заставить его рассказать – так как он был призван не её магией, то волшебнице придется силой выбить из него ответ.
Она предупредила ветер, что когда она повернется, дьявол, скорее всего, швырнет в нее свои шипы. Им нужно приготовиться оградить ее сильным порывом ветра. Ее посох убеждал просто сжечь дьявола, но Джесри приказала ему прекратить подталкивать её и делать то, что она приказывает. Затем она повернулась, подняла оружие над головой и произнесла первое слово заклинания.
Колючий дьявол хлестнул одной рукой, как будто мог нанести волшебнице удар на расстоянии. И в некотором смысле он мог, потому что вспышка алой силы вырвалась из кольца на его указательном пальце, которое девушка заметила слишком поздно. Сила ударила ей в голову, и Джесри подумала, что урон был нанесен и ветрам, так как те ослабли и выронили девушку, стремительно понесшуюся навстречу земле.
Она снова сосредоточила свои мысли и выкрикнула команду, заставившую ветер подхватить ее всего в несколько футов от верхних ветвей вяза.
Колючий дьявол зарычал, рукой сорвал несколько игл со спины и бросил их в Джесри, подобно стрелам, которые, несмотря на проливной дождь, зажглись алым пламенем.
Она почувствовала, что ветер все еще восстанавливается после первой атаки. Он не мог удержать ее в воздухе и защитить от шипов. Волшебница выдохнула, произнеся защитное слово, и подняла плащ перед собой.
На мгновение шерсть стала прочной, как кольчуга. Два иглы все равно плащ пробили насквозь. Один из них проткнул рукав туники Джесри и уколол её в руку. На нее тут же накатила волна головокружения.
Нет, Абисс тебя побери! Конечно, в ее кровь попала лишь крошечная капля дьявольского яда, и она не могла позволить ему остановить ее. Она прорычала заклинание, вызвавшее прилив сил, и это успокоило волшебницу, и только после этого она поняла, что её плащ горит.
Джесри махнула плащом, пытаясь сбить с него огонь. Когда это не удалось, она попыталась подчинить пламя своей воле. С точки зрения ее посоха, управлять огнем было не так хорошо, как распространять его, но это было уже что-то, и псевдо-разум внутри оружия удовлетворенно закричал.
Руководствуясь инстинктом и магическими умениями, волшебница втянула огонь из ткани в себя и направила его на посох, чтобы пополнить его запас силы. Проходя через нее, он безболезненно сжег остатки её головокружения и слабости, чего она совсем не ожидала.
Она огляделась, используя как собственные глаза, так и тактильное ощущение ветра. Она обнаружила, что колючий дьявол парит недалеко от того места, где он был мгновение назад. Когда он понял, что его первый шквал шипов не вывел волшебницу из строя, он атаковал снова.
Но, как и Джесри, ветер оправился от первоначального штурма. Даже не нуждаясь в команде, он взвыл и сбил иглы с курса.
Дьявол повернулся и направился в сторону центра города. Джесри бросилась в погоню.
При этом она попросила у ветров еще одну услугу. Рыкнув, они превратились во вращающийся столб, видимый благодаря пыли и мусору, захваченными во время вращения.
В ураган попался и колючий дьявол. Водоворот воздуха засосал существо Пустоты, швыряя его из стороны в сторону и мешая управлять полетом. Так или иначе, он рухнул на землю, и Джесри позволил вихрю успокоиться.
Колючий дьявол посмотрел на нее. Ей пришло в голову, что крылатый хищник, вероятно, не привык прятаться на земле, когда враг парит над головой.
- Теперь ты видишь, каково это, - крикнула она, повысив голос, чтобы ее можно было услышать сквозь шипение и грохот дождя. - Я могу убить тебя, если ты вынудишь меня. Но я не хочу. Скажи мне, зачем ты здесь.
Колючий дьявол зарычал.
- Кто-то послал тебя за мной, не так ли? – упорно продолжила Джесри. - Зачем? Что ты должен был делать?
- Хорошо, - прорычал дьявол. Его гортанный голос вызвал дезориентирующую какофонию звуков. Джесри слышал слова, но они также наполняли ее нос запахом горячего металла. - Я скажу. Для начала…
Существо дернулось. Оно взмахнуло крыльями и бросило две пригоршни игл.
К счастью, Джесри и ветер были готовы. Порыв воздуха отбросил шипы назад и снова повалил дьявола на землю. Джесри обратилась к земле и воде, которые в данный момент слились в грязь, и она стала еще мягче, засосав колючего дьявола. Существо преисподней барахталось, пытаясь вырваться из захвата.
Возможно, грязь удержит существо несколько мгновений, но Джесри решила не испытывать судьбу и воспользоваться выигранным временем, чтобы прочитать более длинное заклинание.
Хотя ее умение контролировать дьяволов и демонов были в лучшем случае бесполезным, она была несколько более искусной в противодействии магии. Она могла бы разрушить ограничения, наложенные призывателем дьявола, которые не позволяли ему отвечать на ее вопросы. И если она восстановит его свободу воли, дьявол сможет увидеть, что сотрудничество было в его же интересах.
Она напевала слова заклинания, полные жестких согласных, и, взяв посох обеими руками, размахивала им, как молотком, которым ломала невидимую стену. Капли дождя, падающие на колючего дьявола, при соприкосновении с его шкурой начинали светиться белым, дымиться и шипеть.
Это выглядело многообещающе, но все еще не казалось, что Джесри вот-вот поборет защитное заклинание. Сейчас она все узнает.
- Теперь ты поговоришь со мной? - Спросила она.
Все еще валяясь в грязи, существо, казалось, пыталось. Его пасть шевельнулась, но не издала ни звука - по крайней мере, настолько громкого, чтобы Джесри могла услышать его сквозь шум ливня. Затем он взвизгнул и выхватил еще две пригоршни своих игл.
Джесри приготовилась защищаться. Но колючий дьявол глубоко вонзил шипы в собственное туловище и упал лицо на землю.
-
Незнание делало возвращение в Коллегию Войны еще менее привлекательной перспективой, чем было до встречи с дьяволом. Но именно там, согласно стратегии Аота, должна была быть Джесри. Итак, она что-то пробормотала грязи, и та булькнула, полностью поглощая тело дьявола. После этого волшебница вернулась в крепость.
Как и многие волшебники, Оракс приучил себя четко понимать свое внутреннее состояние, и в результате он очень часто запоминал свои сны. Так было сейчас, и он наслаждался этим. Во время настоящего «рейд», от страха у него пересохло во рту, но сейчас, пересматривая постановку произошедшего во сне, он получал настоящее удовольствие.
Он замаскировал себя под Аота и сделал обыкновенного грифона похожим на Джета. Иногда он даже заставлял его говорить. Поддерживать иллюзии было непросто, но когда он и его товарищи летели сквозь ночь к склону Небесных Всадников, он знал, что перед Мералейн стояла еще более трудная задача - она должна была создать впечатление, будто происходит массовая атака, одновременно управляя своими марионетками: зомби и скелетами, маскирующимися под шабаш предателей-некромантов и их приспешников-нежить.
Однако ей это удалось. Навалившись на спину своего грифона, она взмахнула совей палочкой и, по сути, атаковала первой - зазубренные осколки чего-то более черного, чем ночь, обрушились на фигуры внизу.
Мгновением позже лучники сделали первый залп. Как и положено предполагаемым волшебникам, зомби нанесли ответный удар мощными вспышками из смеси слабой магии и талисманов, которые Оракс нашел среди вещей Аота. И, как им и было приказано, мертвые направили свои атаки на драконьи отродья и Хранителей Змей, сидящих на них. Если кто-то и должен пострадать, то пусть это будут они.
В ходе последовавших за этим действий Мералейн удалось создать видимость такого яростного и фанатичного сопротивления, что, когда битва закончилась, казалось вполне справедливым то, что нападавшим не удалось захватить кого-либо из шабаша «живым». Хранители Змей были недовольны этим, но Оракс успокоил их, «обнаружив» свернутые бумаги в кармане мантии зомби. Неоднозначные, но наводящие на размышления записи выглядели просто как ключ к разгадке, ведущей Братство к другим врагам Короны. Только понадобится некоторое время на изучение этих документов.
Оракс едва смог удержаться от смеха, когда Сфоррид Нира поздравлял его с успешным боем. Он перевел дыхание, чтобы успокоиться, и начал отвечать с той же сердечностью. Затем внезапно что-то накрыло ему рот.
Это разбудило его, когда он обнаружил, что его рот был зажат чей-то рукой, а к горлу был приставлен кинжал. В палатке Аота было темно, только первые серые отблески рассветного солнца просачивались сквозь холст, но он отчетливо видел Сфоррида и других Хранителей Змеей, стоявших над ним и Мералейн. Один из жрецов закрыл рот волшебницы и прижал к её шее кинжал с односторонним лезвием.
- Не сопротивляйся, - сказал Сфоррид. – И только шепот. Не говори ничего, что может быть даже похоже на начало заклинания. В противном случае, клянусь пятью дыханиями, мы немедленно убьем вас обоих.
Он кивнул священнику, удерживавшему Оракса, и тот открыл ему рот.
- Я никогда не встречал настоящего Аот Фезима, не так ли? - продолжил Хранитель Змей. – Все это время это был ты. Вот почему ты спишь в его шатре и в его постели, дабы поддерживать обман, пока мы в здесь.
Оракс промолчал.
- Зачем? - спросил Сфоррид. - Где Аот Фезим?
Оракс пытался придумать что-то убедительное, но ничего не приходило в голову.
Сфоррид пожал плечами.
- Отвечай. Если ты не будешь говорить здесь, я гарантирую, что ты заговоришь в Лутчеке. Давай встанем и оденемся. Убедитесь, что в их одежде нет оружия или амулетов.
Хранитель Змей с кинжалом отбросил простыни и стащил Оракса с койки, а тот, у кого был нож, сделал то же самое с Мералейн. Оракс почувствовал вспышку гнева из-за того, что жрецы видели ее обнаженной, но в их поведении не было ничего непристойного. Они были заняты своим делом, и это, как он понял, было еще хуже. Если бы она смогла их отвлечь, возможно, это дало бы ему шанс сделать…что-нибудь.
Но раз уж этого не произошло, может быть, он сможет отвлечь их. Когда третий послушник начал рыться в их разбросанной одежде, Оракс спросил:
- Как вы узнали?
Сфоррид усмехнулся. Наточенные зубы придавали ему уродливое выражение.
- Ты не так умен, как думаешь. Хранители Змей - жрецы. Вы думали, что можно выдать реанимированные трупы за живых людей, и мы не заметим разницы?
- Мы надеялись, - сказал Оракс. Послушник бросил ему одежду. - Мы были высоко над ними, и было темно. Почему вы не раскрыли нас там? - Он уже знал ответ, но это было единственное, что он мог придумать, чтобы поддержать разговор.
- Потому что предположил, - сказал Сфоррид, - что все солдаты, которых вы привели с собой, были замешаны в обмане. Другими словами, на вашей стороне было численное превосходство.
- Как и сейчас, - сказал Оракс, натягивая штаны. - Все Братство собралось вокруг этого шатра.
- И по большей части, - ответил Сфоррид, - все оно крепко спит. Ты же лично проследишь за тем, чтобы любой, кто проснется, не заметит ничего угрожающего, потому что в противном случае я убью вас. А теперь одевайтесь, оба.
Оракс и Мералейн затягивали процесс так сильно, как могли, но это было совсем ненадолго, а агенты Чазара никогда не ослабляли бдительности. Когда пленники были полностью одеты, два жреца вложили свои клинки в ножны и подняли свои боевые кирки. Все четыре Хранителя Змей держали оружие небрежно, однако все равно с легкостью могли взмахнуть им. И они шли рядом с Ораксом и Мералейн, когда все вышли из шатра.
Как и сказал Сфоррид, весь лагерь спал, будто пытаясь отоспаться за последний час ночи, ржание лошадей, мычание голодных мулов и гудение боевых рогов не разбудит их. Храп доносился из разных палаток и от людей, которые в теплую летнюю погоду предпочли ночевать под звездами.
-
Но подходящий момент так и не наступил. Или же все расчеты сбивались, когда один из Хранителей бросал взгляд в другую сторону, или делал четверть шага впереди, и таким образом отходил от Оракса. Все они обогнули большую, заплатанную палатку, в которой находилась переносная кузница, и оказались перед загоном, где жрецов ждали их животные.
Когда рептилии увидели своих хозяев, они издали странные крики - резкие, но тихие и дрожащие. К ним уже были пристегнуты седла и седельные сумки, когда они наклонились при приближении жрецов и их пленников.
- Посадите их по одному, - сказал Сфоррид. - Сначала парня.
Тот, кто вел Оракса, толкнул его вперед, а затем ударил его по уху, когда он попытался сесть.
- Не в седло, богохульник, - прорычал священник. – Вперед.
Это было ненадежно и неудобно - позвонки драконьего отродья впивались в пах Оракса. Тем не менее, когда жрец посмотрел вниз, чтобы прикрепить свою боевую кирку к седлу, он подумал, что госпожа Удача наконец-то дала ему шанс. Но нет, Абисс его возьми, это было не так - только не с двумя другими Хранителями Змей, стоящими за спиной Мералейн.
Страж Оракса сел за ним, застегнул ремни седла и вытащил кинжал из ножен. Охранник Мералейн посадил ее и себя таким же образом. Сфоррид и другой послушник вскочили на драконьих отродий. Затем рептилии поднялись, бросились вперед, взмахнули крыльями, похожими на крылья летучих мышей, и взлетели в воздух. Лагерь остался далеко позади.
-
-
Даже несмотря на отчаяние, Оракс заметил, что эта мысль была для него странной. Он не привык задумываться о том, что сделали бы другие - вероятно потому, что когда он рос в нищете в магическом квартале Лутчека, кому он мог подражать? Только не его учителю - способному волшебнику, но вечно пьяному и грубому во всех смыслах человеку.
Он отбросил такие бесполезные размышления и воспоминания. Подумай о деле! Думай, думай, думай!
Как и у грифона, у драконьего отродья не было поводьев. Возможно ли, чтобы наездник управлял рептилией таким же образом, с помощью голосовых команд и прикосновения к шее? Может ли система сигналов быть одинаковой для обоих видов существ?
Оракс не знал, но, возможно, он узнает. Его руки уже были на чешуйчатой костлявой шее драконьего отродья. Вряд ли он мог оторвать их, не рискуя свалиться вниз.
Он медленно прижал указательный палец правой руки к шее рептилии и повернул волосок в одном направлении. Оракс затаил дыхание, ожидая реакции человека позади него, но её не последовало. Прикосновение было слишком мягким, чтобы привлечь его внимание.
Оракс скользнул пальцем на полдюйма вниз по гребню, который был позвоночником рептилии. Зверь взмахнул крыльями и немного повернул. Хранитель Змей все еще не реагировал.
Тогда все в порядке. Оракс вздохнул и надавил сильнее на голову драконьего отродья. Рептилия сложила крылья и упала вниз.
Хранитель Змей вскрикнул от удивления. И в тот момент, когда он, судя по всему, намеревался установить контроль над животным, Оракс отшатнулся, затылком ударив жреца в лицо.
Человек не сразу ответил ударом кинжала, поэтому Оракс решил, что он, должно быть, оглушил его, хотя и не верил, что мог нокаутировать ублюдка одним ударом. Когда драконье отродье начало выравниваться, волшебник снова запрокинул голову.
Но у него не получилось подчинить себе животное. Судя по всему, хранитель Змей перехватил контроль.
Ораксу повезло, что это была не рука с клинком. В противном случае он, вероятно, проткнул бы себя. Это не облегчило ему задачу. Поскольку на его стороне больше не было элемента внезапности, его единственной надеждой на борьбу со священником было отпустить шею животного, развернуться и сразиться с жрецом более менее лицом к лицу.
Как только Оракс повернулся, он начал спадать. Ему пришлось схватить жреца не только в качестве первого удара в драке, но и для того, чтобы удержаться верхом.
Нос жреца смялся от удара кулака волшебника, и из него потекла кровь. В руках у него больше не было кинжала - он, видимо, выронил его, когда Оракс нанес удар, поэтому атаковал пленника кулаками. В то же время он выкрикнул команду на языке, напоминающем драконий. Животное начало кружить взад-вперед, из-за чего Ораксу стало еще труднее усидеть верхом.
Он понял, что Хранитель Змей не пытался его усмирить. Ублюдок собирался сбросить его вниз и имел прекрасные шансы на успех. Они оба умели драться, но жрец был крупнее и сильнее и, сидя в своем седле, обладал всеми остальными преимуществами.
Кроме магии. Если Оракс сможет применить свой дар, даже несмотря на то, что Хранитель Змей бьет его, и без какого-нибудь талисмана, чтобы сосредоточить на нём свою силу, у него все еще может быть шанс.
Держась одной рукой за шиворот жреца, изо всех сил стараясь защищать себя от кулаков противника, волшебник выдохнул первые слова заклинания. Глаза послушника расширились, когда он понял, что делает его пленник. Мужчина удвоил свои усилия, пытаясь сбросить или стряхнуть Оракса со спины животного, или, если это не удастся, нанести ему такой удар, чтобы сбить ритм чтения заклинания.
Когда Оракс начал читать последние слова, Хранитель Змей схватил его за руку, которой он отбивался. У волшебника не было другого способа сделать необходимый жест, кроме как рукой, которой он держал своего врага. Он отпустил жреца, и теперь уже ничто, кроме хватки Хранителя Змей, не удерживало его верхом.
Оракс по лицу жреца определил, что тот все понял. Мужчина зарычал и толкнул волшебника боком. Оракс запустил свою свободную руку под кольчугу жреца и схватил его за кожаную тунику под ней.
Сила вырвалась из его руки, как будто он бросил стрелу света, которая попала прямо в тело жреца. Мужчина содрогнулся, а затем обмяк, как тряпичная кукла. Все еще двигаясь зигзагами, драконье отродье заставляло его переваливаться из стороны в сторону.
Оракс боялся отпускать труп, но ему пришлось это сделать - если он собирался повернуть назад и попытаться взять под контроль драконье отродье, ему придется снова отпустить любой источник устойчивости. Волшебник сделал это одним быстрым, неистовым движением, после чего перегнулся через змеевидную шею, чтобы лечь на неё подобно тому, как наездник сидит в седле.
Он сжал складку кожи, отдав команду, означавшую прекратить то, что животное делало сейчас. К его облегчению, драконье отродье возобновило полет по прямой. Независимо от того, понимал ли он то, что один из людей на его спине только что убил другого, или нет, он, очевидно, был готов подчиниться единственному оставшемуся наезднику.
Оракс огляделся. Хотя солнце только появилось, небо было достаточно светлым, чтобы он мог увидеть ярость и испуг на лицах оставшихся Хранителей Змей. Волшебник усмехнулся и показал им непристойный жест.
Сфоррид заорал:
- Сдавайся или мы убьем Мералейн!
Страха мгновенно стер чувство удовлетворения. Но Оракс был уверен, что если он сдастся, то они оба будут убиты.
- Я буду сражаться насмерть несмотря ни на что! - крикнул он в ответ. - Если вы убьете нас обоих, у вас не останется никого, чтобы задавать вопросы! - В то же время он начал взлетать, дабы подняться над жрецами.
Это была разумная тактика, но он знал, что не может свести битву к простому соревнованию к большему мастерству в полете, потому что это по определению был не он – грифоны-то еще не до конца покорились Ораксу, что уж говорить о драконьем отродье. Вместо этого он начал читать новое заклинание.
Тем временем начали подниматься и Хранители Змей. Сфоррид произнес собственное заклинание.
Но Оракс закончил первым и окутал себя и свое животное дымкой, которая в сочетании с предрассветным мраком должна была сделать их трудными целями для попадания. Это не затуманило его собственный обзор, но когда заклинание жреца настигло его, он почувствовал вокруг неестественный холод.
Мгновение спустя один из драконьих отродий его врагов извергнул в Оракса вспышку огня, в то время как другой монстр выплюнул струю ядовитого и едкого пара. Очевидно, они без сожаления напали на кого-нибудь из себе подобных, если им было приказано это сделать. Сфоррид прорычал последнее слово своего заклинания, протянул руку, и на мгновение светящаяся голова призрачного синего дракона мелькнула вокруг его неё. Иллюзорный дракон извергнул потрескивающий зигзаг молнии, который Ораксу показался вполне реальным.
Атаки драконьих отродий прошли мимо, хотя и совсем близко. Пока все шло хорошо, но покров размытия долго не продержится. Взглянув на Сфоррида, Оракс начал читать новое заклинание. Затем, на последнем слове, он развернулся и протянул руку к Хранителю Змей, сидевшему за Мералейн.
Оракс не хотел этого делать - он боялся попасть в нее, а не в жреца, или убить зверя под ними. Но сейчас она нужна была ему.
И поскольку она склонилась над шеей своего драконьего отродья, как и Оракс, луч бело-голубого света, вылетевший из кончиков его пальцев, лишь осветил ее, пронзив шею испуганного похитителя. Жрец дернулся и обмяк - его горло и верхняя часть туловища покрылись инеем, а сердце остановилось от сильного холода.
Или, по крайней мере, Оракс надеялся, что оно остановилось. Прежде чем он успел в этом убедиться, его животное хлестнуло крыльями и бросилось в сторону. Этот скачек чуть не столкнул волшебника со спины животного, и на мгновение он подумал, что именно этого и хотел зверь. Но в тот же миг другая рептилия с вытаращенными когтями и жрецом-наездником на спине пронеслась через пространство, в котором только что был Оракс со своим драконьим отродьем.
- Убей девушку! - Проревела Сфоррид. Жрец выровнял своего зверь и развернулся в направлении Мералейн. Теперь Оракс мог быть уверен в том, что он действительно убил ее надзирателя, дав ей возможность захватить контроль над драконьим отродьем. К сожалению, первым признаком этого была неуклюжая манера полета зверя. Когда дело дошло до верховой езды на крылатом существе, Мералейн была еще большим новичком, чем Оракс, и она явно слишком плотно контролировала животное, раздражая его и не давая простора для самостоятельности.
Сфоррид продолжал преследовать Оракса. Он вытянул руку, и вокруг нее появилась светящаяся прозрачная голова красного дракона, извергающая пламя. Опережая запоздалый приказ Оракса – и спасибо Королеве Ветра за это! - его верховое животное едва успело ускользнуть от взрыва. Волшебник ответил грохотом яркой молнии, но Сфоррид увернулся, повернув налево. Ублюдок еще и сделал вид, что ему это легко далось!
Они обменивались атакой за атакой, и ни одному из них не удавалось одержать верх. Тем временем другая Хранительница Змей пыталась подняться над Мералейн и залететь ей за спину, в то время как та была полностью поглощена выравниванием полета своего драконьего отродья. Ораксу не терпелось пойти ей на помощь, но он знал, что Сфоррид убьет его, если он отвлечется от битвы.
Противник Мералейн почти достиг идеальной позиции для атаки, когда, внезапно, её зверь полетел плавно, а мертвый жрец, закрепленный в седле, выпрямился. Оракс понял, что Мералейн оживила мертвеца и поручила ему управление летающим животным.
Но их противник все еще имел преимущество в высоте. Мералейн выкрикнула слово, которое заставило Оракса вздрогнуть, вместо того чтобы сделать что-нибудь полезное, и в тот же момент только что оживленный зомби приказал своему драконьему отродью использовать свое дыхание. Шлейф ядовитого тумана моментально поднялся вверх и поглотил жрицу и её зверя, который покачнулся и упал вниз, унеся с собой вопящую от ужаса Хранительницу Змей.
Понимая, что у него не осталось союзников, Сфоррид развернул коня и начал отступать. Это было неверное решение, так как из-за этого он не смог увернуться от молнии, брошенной Ораксом. Обугленные и искалеченные, Хранитель Змей и его животное упали вниз и разлетелись на кровавые ошметки при столкновении с землей.
Оракс и Мералейн последовали за ними и убедились, что оба жреца мертвы. Волшебник глубоко вздохнул и сказал:
- Хорошо. Это было интересно.
Мералейн убрала прядки со своего бледного вспотевшего лица.
- Какой теперь план? - Спросила она.
Оракс попытался подумать.
- Надо спрятать тела и вести себя максимально удивленно, если кто-то еще приедет из Лутчека в поисках пропавших ублюдков. Мы видели, как они возвращались в столицу и понятия не имеем, почему они не вернулись.
- Это может сработать, - она махнула рукой в сторону двух выживших драконьих отродий. - А что насчет этих зверей?
Оракс думал – могут ли они спрятать животных, спасших им жизни, или им придется убить и их в целях избежание раскрытия обмана. Ответа он не находил.
- Клянусь семью холодными разбитыми звездами, - сказал он, наполовину смеясь, наполовину раздраженный, - дай мне минутку, ладно? Минуточку. Чтобы хотя бы отдышаться.
Праксасаландос просочился сквозь щель в камне. Это был идеальный способ преследовать его добычу. Он мог шаг за шагом двигаться за имаскари и драконорожденными, а они даже не подозревали, что он рядом.
Он нашел расщелину, которая выводила его в просторную пещеру. Это было небольшое отверстие, но в нем было достаточно места, чтобы он мог сформировать глаз из жидкого металла, в состоянии которого сейчас находилось его тело.
Незваные гости все еще отдыхали – а многие вообще спали - и не подавали никаких признаков того, что в ближайшем будущем двинутся дальше. Было понятно, что они устали. Они прошли долгий путь, иногда, даже несмотря на следопытские навыки дварфа, выбирая не тот туннель, из-за чего им приходилось возвращаться назад. А еще они сражались со стаей пещерных драконов, которых Праксасаландос натравил на них.
Но в отличии от прошлого раза, драконорожденный по имени Медраш нес караул и внимательно вглядывался в темноту. К некоторому разочарованию, Праксасаландос обнаружил, что среди исследователей было немало грозных воинов, но, тем не менее, Медраш, его родственник Баласар и гном Кхорин выделялись среди остальных. Они были прирожденными лидерами, выходившими за рамки своего ранга. Устранить хотя бы одного, и это существенно ослабит весь отряд.
Именно это и намеревался сделать Праксасаландос.
Он растворил глаз до того, как его заметили, после чего, руководствуясь своего рода тактильными ощущениями, столь же надежным, как и зрение, он устремился обратно тем же путем, которым пришел сюда. Он просочился из толщи гранита в туннель, который соединялся с пещерой, которую он только что исследовал, но спрятался за углом, где его не могли увидеть его жертвы.
Там же он снова придал своему телу твёрдую, но необычную форму. Этот процесс был более трудным, чем принятие естественной формы, но не намного. По крайней мере, для дракона, обладающего необычными способностями.
Когда он закончил, то выглянул из-за поворота. Он выглядел как бледнокожий имаскарец, и драконорожденный никогда не заметит его в непроглядной тьме пещер.
Праксасаландос время от времени выглядывал наружу, пока наконец в поле зрения не появился Медраш. Затем он приступил к последней и самой сложной детали своего маскарада – сформировал в своей руке светящийся фонарь. От напарника с источником света Медраш не будет пытаться сбежать.
На операцию потребовалась пара ударов сердца - достаточно времени, чтобы Праксасаландос почувствовал укол сомнения.
Что он делал? Почему он расставлял силки для людей, которые никогда не причиняли ему вреда, особенно когда, судя по их знаменам и знакам отличия, некоторые из них поклонялись Бахамуту? Почему он служил Гестаниус, презренному существу, которому должен противостоять любой уважающий себя металлический дракон?
Но, конечно, ответ был очевиден - Игра.
В определенные моменты Праксасаландос сожалел, что вообще принял приглашение Бримстоуна и отправился на Драковир. Но, как и большинство ртутных драконов, ему было любопытно – как выглядит тот, кто является одновременно нежитью и спасителем их расы.
И с того момента, как вампир объяснил ксорвинтаал во всей её замысловатой красе, пути назад уже не было. Праксасаландос не был заинтересован в начале нового Драконьего века - предполагаемой конечной цели состязания - но сама картина была завораживающей в своей сложности; уникально подходящей для того, чтобы отвлечь глубокий и тонкий разум дракона не только на месяц или год, но и на долгие столетия его почти бессмертной жизни. Дракон мог противостоять его очарованию с такой же отдачей, с какой противился желанию собирать драгоценности в собственную кучу.
И как только Праксасаландос согласился, ему пришлось учитывать тот факт, что, хотя он могущественен по обычным драконьим стандартам, ему все же не хватало ресурсов, чтобы играть на том же уровне, что и другие великие драконы Востока. Если он хотел хорошо выступить на начальных этапах, его лучшим шансом было объединиться с одним из них. И Гестаниус, жившая в тех же горах, что и он, казалась разумным, хотя и сомнительным выбором.
Голос Медраша раздался из туннеля.
- Что там за свет из-за угла?
Праксасаландос решил, что фонарь с пятном фосфоресценции полностью сформировался. Он обошел поворот, приманив Медраша, а затем скрылся из виду.
- Баласар? – Спросил драконорожденный.
Праксасаландос не ответил. Он затаил дыхание в ожидании реакции Медраша.
А абсолютно не факт, что она будет такой, какой её ожидал Праксасаландос. Если Медраш сомневался в том, что говорили ему его глаза, он мог бы вернуться назад достаточно далеко, чтобы увидеть настоящего Баласара спящим. Или его голос может разбудить настоящего драконорожденного, который ему ответит.
Но когда Праксасаландос услышал шорох приближающихся шагов и почувствовал запах Медраша, он понял, что уловка сработала.
Он растворился и просочился в камень. Сквозь него драконы направился к арке, которая соединяла проход с пещерой, занятой имаскари и драконорожденными. Одни усилием воли Праксасаландос активировал руны, которые на ней оставил сама Гестаниус.
Кхорин проснулся от дрожи в камне под ним. По крайней мере, ему так показалось. Больше никто не проснулся, а никто из тех, кто уже не спал, не выглядел встревоженным. Вокруг все было спокойно.
Спокойно, но не хорошо. Дварф мог чувствовать это своими костями, даже если имаскари, с их претензиями на знание Подземья, не могли.
Он снова огляделся. Из пещеры вели три коридора, и часовой, стоящий у одного из них, пристально смотрел вниз – судя по всему, там было на что посмотреть.
Кхорин подумал о том, чтобы натянуть кольчугу, которую для него изготовил кузнец клана Даардендриен, но решил не тратить время. Он схватил свой новый топор и направился к имаскари.
К тому времени, как дварф подошел к солдату, он понял, что правильно делал, что торопился. Потолок над аркой выглядел твердым. Ни видимой, ни слышимой тряски не было. Но почему-то он казался настолько ненадежным, будто это была постройка из детских кубиков, которая вот-вот рухнет. С потолка упала пара маленьких камешков.
Однако явно не поэтому имаскарец вглядывался в тени и на белый свет, сияющий из-за поворота. Если бы он понял, что на самом деле происходит, он бы, вероятно, заставил себя бежать, но он не делал этого.
- На что ты смотришь? - рявкнул Кхорин. - Что это за свет?
- Я видел Баласара. - Запинаясь, сказал солдат. Не доверяя большинству своих соседей, имаскари по своей натуре были замкнутым народом, и, очевидно, часовой не совсем свободно владел Общим языком, который позволял многочисленным расам и этносам Фаэруна общаться между собой.
Нетерпение лишь еще больше действовало на нерва Кхорина.
- Баласар там внизу? – Могло ли это быть так? Разве Кхорин не прошел мимо спящего Баласара по дороге сюда.
- Медраш… пошел за ним, - сказал солдат. - Свет исходит от его фонаря и меча.
- Уведи всех подальше от этого прохода, - сказал Кхорин. - Быстро. Но не кричи. Понял меня?
Глаза часового широко раскрылись.
- Да!
Дварф побежал по коридору, и ощутимая дрожь пробежала по камню под его ногами. С потолка упало еще немного пыли. С тихим хрустом в стене слева от него появилась тонкая трещина.
Драконорожденный свернул за поворот. Осматриваясь с недоумением, Медраш прошел на несколько шагов вперед. Как и сказал часовой, паладин заставил светиться лезвие своего палаша серебристым светом, чтобы он служил ему фонарем.
- Вернитесь сюда! - сказал Кхорин. – Сейчас же!
Пораженный Медраш резко обернулся.
- Баласар...
- Никогда здесь не был, - сказал Кхорин. - Это ловушка! Давай же!
Медраш побежал к нему. Кхорин развернулся и помчался назад, но остановился, когда снова повернул за угол.
Туннель перед ним завибрировал. На землю упало столько песка и пыли, что даже человек не смог бы пропустить это. Гранит грохотал тихо, но непрерывно.
Медраш обогнул поворот и врезался в дварфа.
- Дальше! – Подгонял паладин.
- Нет, - сказал Кхорин. - У нас не получится. Назад в другую сторону!
Медраш выглядел так, будто хотел возразить, что их товарищи были всего в нескольких шагах от них, но затем он нахмурился и сделал так, как ему сказали.
Потолок с оглушительным грохотом упал и поднял ослепляющее и удушающее облако пыли. Тряска сбила Кхорина с ног. Кашляя и потирая слезящиеся глаза, он огляделся и смог разглядеть пятно света, окружавшее лезвие Медраша.
Он поднялся на ноги и направился в том же направлении. Медраш пошел ему навстречу.
- С тобой все в порядке? - Спросил драконорожденный.
- Со мной все Отлично. - Заметив, что пыль оседает, Кхорин повернулся, вытер слезящиеся глаза и осмотрел массу битого камня, завалившего проход. Несмотря на всю их бешеную спешку, он и Медраш едва не попали под обвал, а это означало, что проход был заблокирован как минимум на двадцать шагов.
- Что ж, назад мы не вернемся, - спазм раздражения скрутил его кишки. – Будь ты проклят, Медраш, ты не дварф! Меня не волнует, что тебе кажется и что ты увидел. Никогда не ходи в одиночку ни по одному из этих туннелей.
- Извиняюсь. - Сказал Медраш.
Кхорин вздохнул.
- Забудь. Любой может стать жертвой уловки, особенно магической.
- И, похоже, именно это и произошло, - Медраш еще раз взглянул на завал. - Бири и некоторые имаскари владеют собственной магией. Если они будут работать вместе, то, возможно, смогут освободить нас.
- Не рассчитывай на это. - Сказал Кхорин.
- Потому что завал слишком велик?
- Отчасти. Кроме того, помните, что мы не знаем, насколько далеко зашел обвал, поэтому мы даже не знаем, что с нашими товарищами все в порядке. Как и они не знают того же о нас.
Медраш мрачно улыбнулся.
- Ты говоришь, что мы должны спасти себя сами?
- Именно.
- А мы можем?
- Если этот туннель куда-то ведет. Я надеюсь, что он вернется и соединился с маршрутом, по которому идет наш отряд. Но есть только один способ узнать это.
- Тогда вперед. - Сказал Медраш.
Кхорин так и сделал, в то же время всматриваясь в признаки опасности впереди. Но он почти пропустил или, по крайней мере, проигнорировал линию серебристого отблеска на граните прямо рядом с собой. Однако затем он понял, что это было - ртутный дракон прятался в очередной трещине.
- Осторожно! - Крикнул Кхорин. Он отступил и приготовил топор к бою. Два воина против дракона – расклад удручающий. Но если он и Медраш оба нанесут удар в тот момент, когда ртутный дракон примет твердую форму, но прежде, чем он сможет атаковать, у них может быть хоть какой-то шанс.
- Я вижу. - Сказал Медраш. Он поднял свой меч, выкрикнул имя своего Бога, и сияние в клинке вспыхнуло так ярко, что Кхорин вздрогнул. Затем паладин нанес удар по трещине. Это было быстрое, но тяжелое действие, и даже несмотря на то, что трещина была настолько узкой, что Кхорин не был уверен, что лезвие сможет в неё зайти, оно вонзилось чисто, даже не царапнув сталью камень.
Ртуть взбудоражилась и рассыпалась на отдельные капли, окружив светящийся меч. Они устремились прочь от оружия и скрылись из виду.
Медраш выдернул меч назад гораздо медленнее, чем вонзил его. Без силы Бога, увеличивающей его навыки, он аккуратнее отнесся к остроте заточки своего клинка.
- Я не убил его. - Сказал он.
- Я подозревал, что это он, - ответил Кхорин. – Но ты убежал вперед, и я решил пойти за тобой. Но все равно – мы молодцы.
Медраш продолжал вглядываться в трещину.
- Я был близко к нему и, кажется, что-то почувствовал.
- Что?
- Я не уверен. Будто подлость.
Кхорин фыркнул.
- Мне не нужно быть паладином, чтобы понять это.
Когда Джесри вошла в Зеленый Зал, она оглядела собравшихся и решила, что изрядное количество присутствующих, как и она, боялось, что их вызовут на аудиенцию к Герою Войны.
Конечно, не каждое лицо выдавало такие чувства. Халонья ухмылялась, как полусумасшедшая тварь. Лорд Лютен и другие придворные, которые до сих пор получали от Красного Дракона только заверения в дружбе и привилегии, выглядели самодовольными. Зан-акар Зераез сохранял свои пурпурные, покрытые серебром черты лица в форме маски мудрой и трезвой вежливости.
Тем не менее, некоторые придворные - мужчины, которых лишили собственности или должности просто по прихоти Чазара или которым было приказано послать своих жен или дочерей в его покои - сердились и недовольно перешептывались. Даэльрик и некоторые другие высшие жрецы стояли в отдельной группе, что-то тихо обсуждая.
Но только Шала продолжала хмуриться, когда Красный Дракон вошел в зал, хотя некоторые другие не могли сопротивляться импульсу, заставившему их вздрогнуть или нервно выдохнуть.
Это произошло потому, что Чазар был залит кровью от его длинного красивого лица до остроконечных туфель. Кровь пропитывала его ярко-черные шелковые и бархатные одежды и притупляла блеск его алмазных пуговиц. Джесри подозревала, что он лично принял участие в наказании предполагаемых преступников в темницах, хотя это не обязательно было именно так. Он доказал, что способен творить беспредел в любом месте и в любое время, если что-то его злило.
Все гости кланялись проходящему мимо Чазару, который, видимо, не замечал всеобщей растерянности, а когда он дошел до трона, то плюхнулся на расшитые золотом подушки, заляпав их кровью.
- Встаньте. - Сказал он, и Джесри заметила, что на его губах было значительно больше запекшейся крови, чем на остальной части его лица. Даже его зубы были испачканы в ней.
- Что ж, - продолжил Чазар, оглядывая всех, - вот мы снова сталкиваемся с тем же досадным парадоксом. У Чессенты есть собственный Бог, из-за чего она благословлена больше любого другого государства. Тем не менее, ни один монарх до сих пор ничего не делал с недовольными. Почему?
Через мгновение Джесри решила, что это не риторический вопрос. Он действительно ждал ответа. Но никто не знал, что сказать, а те, кто знал, боялись привлечь к себе внимание дракона.
Наконец, Даэльрик, в своем желтом облачении похожий на перекормленную канарейку, откашлялся и сказал:
- Ваше Величество, самый яркий свет отбрасывает самые глубокие тени. Когда изучаешь священные тексты Хранителя ...
- Огонь и кровь! - закричал Чазар. - Вы действительно подумали, что мне нужны ваши метафоры? Ни слова больше! Или вы будете изучать свои священные тексты без глаз и языка!
Круглое румяное лицо Даэльрика стало чуть бледнее. Он поклонился и отступил к своим товарищам-жрецам, некоторые из которых чуть отошли от него, будто недовольство Чазара было заразительным.
Джесри предположила, что если кто-то сможет успокоить дракона или хотя бы побудить его перейти к делу, то это либо Халонья, либо она сама. И на этот раз жрица, судя по её виду, не собиралась ничего говорить, хотя она, похоже, и пыталась сохранить серьезное выражение лица, чтобы скрыть своё рвение.
Итак, Джесри предположила, что ей нужно было вмешаться.
- Ваше Величество, - сказала она, - я прошу вас помнить, что другие не видят так далеко и ясно, как вы, - как обычно, она чувствовала себя неловко и немного грязно, сочиняя банальную, льстивую речь, которая требовалась в такие моменты, - но если вы расскажете нам, что вас рассердило, возможно, мы поможем найти лекарство.
Чазар шокировал ее, оскалив свои розоватые зубы в усмешке.
- Вы действительно не знаете, миледи?
Джесри вздохнула. Она хотела быть уверенной, что ее голос останется ровным.
- Нет, Ваше Величество, я не знаю.
- Но я уверен, что вы знаете, что шторм повредил наши припасы.
- Конечно. Но я не понимаю, как эта неудача связана с разговорами об измене.
- Лгунья! – Взвизгнула Халонья, снова став самой собой.
Пламя охватило посох Джесри, и, решив, что лучше выглядеть сердитой, чем испуганной, она позволила посоху загореться.
- Ваше Величество, я не могу передать вам, как меня тошнит от того, что эта гарпия налетает на меня с одним ложным обвинением за другим.
- Я представляю, - сказал Чазар. - Я сам устал от этого, потому что ты не раз убеждала меня, что она ошибалась. Но ты умеешь управлять духами ветра, а именно сильный шторм уничтожил припасы.
- Сильные ветры ведут себя самостоятельно даже в эпицентрах самых ужасных штормов, - сказала Джесри, изо всех сил стараясь казаться высокомерной. – Это все обвинения, которые могут быть предъявлены мне? Это и злоба Халоньи? Если так, то, может быть, все не так уж плохо.
Но Красный Дракон сказал:
- Нет, миледи. Собственно, это еще не все. Видите ли, как бы я ни сопротивлялся её наветам, я уже начал сомневаться в вас. Вы ... разочаровали меня в некоторых моментах. И когда я разделил эти сомнения, Владычица Дракона убедила меня отправить духа шпионить за вами. Если бы он сообщил мне, что вы ведете себя должным образом, на что я очень надеялся, это успокоило бы мой разум. А если он сообщил о чем-то еще, что ж… - Он пожал плечами.
Джесри прокляла себя за то, что не сбежала, как только убила шипастого дьявола.
- И что же сообщил ваш шпион? – Спросила она.
- Ничего, - ответил Чазар. – Он не пришел на встречу с Хранителем Змей, который призвал его из Ада.
- Тогда мы вернулись к тому, с чего начали, - сказала Джесри. - Против меня нет ни одной улики, и лишь змея, которая беспрестанно льет яд вам в уши.
- Дьявол был невидим, - сказала Халонья. – Только тот, кто разбирается в тайных искусствах, смог бы обнаружить и убить его.
- Нет, если он просто соскользнет с поводка и уйдет домой, - сказала Джесри. - Те из нас, кто «познала злое искусство», знает, что время от времени такое происходит. Ваше Величество, я еще раз отмечу, что нет никаких доказательств, подтверждающих эту клевету, поэтому я могу лишь довериться вашему чувству справедливости.
- Вообще-то, - сказал Чазар, - есть некоторые улики. Поднимите свой посох так, чтобы все могли его увидеть.
Один из Хранителей Змей из свиты Халоньи выступил вперед, встряхнул кусок серой ткани и высоко поднял его. Джесри почувствовала тревогу, когда узнала плащ, который носила в ту ночь, когда разрушала караван с припасами. Судя по всему, кто-то обыскал ее покои и нашел плащ там, где она спрятала ее - на дне сундука.
- Это твое, не так ли? - спросил Чазар. - Кажется, я видел, как ты его носила вскоре после нашей встречи.
Такое Джесри не смогла бы оспорить.
- Это действительно похоже на мой плащ, Ваше Величество. Но что с того?
- Существо, посланное наблюдать за вами, было шипастым дьяволом. Если бы он бросил свои шипы в того, кто носил эту одежду, то на ней остались бы небольшие дырочки с обожжёнными краями. - Чазар посмотрел на жреца. – Покажи пальцами эти дыры.
Джесри выдавила улыбку.
- Если Ваше величество и знает что-то обо мне, так это то, что я часто вызываю огонь.
- Но я никогда не видел, чтобы он прожигал твою одежду.
- Я не всегда была так хороша в своем ремесле, как сейчас.
- В этом есть смысл. Его было бы больше, если бы я заметил эти дыры раньше. Или если бы плащ, когда его нашел слуга Халоньи, не был влажным, как будто кто-то носил его под дождем.
Сердце Джесри колотилось так сильно, что она боялась, что острый драконий слух Чазара услышит это, и от этого звука он разуверится в ней еще сильнее.
- Ваше Величество, вы достаточно проницательны, чтобы понять, что видимость вины может быть сфабрикована.
- Этот аргумент начинает казаться таким же изношенным, как плащ.
- Ваше Величество, я… - она вспомнила, что он не хотел, чтобы ему напоминали, даже косвенно, что она дважды спасла его. - Я имею в виду… я знаю, как я вас «разочаровала». Я тоже разочаровалась. Вы не представляете, как бы я хотел, чтобы мы…продвинулись дальше. Но, тем не менее, вы знаете, что я дала вам больше, чем когда-либо давала кому-то другому. Вы знаете, что если проявите терпение, то наше время придет.
- Шлюха! - завизжала Халонья. - Её лживый язык пытается сбить вас с толку!
- Да, - сказал Чазар, - я боюсь, что это она и пытается сделать. - Слезы текли из его раскосых золотых глаз и прорезали каналы в запекшейся на его лице. Для Джесри внезапное проявление невозмутимого страдания было даже более пугающим, чем его неприкрытый гнев или самодовольное поведение, с которым он играл с ней.
- И как ты можешь обманывать и мучить меня, - продолжал Чазар, - когда знаешь, что я люблю тебя? Когда я дал тебе все! Когда ты была одним из двух людей, которым я доверял! Я должен убить тебя! - он повернулся, чтобы взглянуть на Хасоса. – И павшего рыцаря, что поручился за тебя! - Его взгляд переместился на Никоса Кориниана. - И вероломного советника, который привел тебя в Чессенту.
Чазар встал с престола.
- Я должен очистить весь этот продажный, неблагодарный двор и начать все заново! – крикнул он. - Завершить освобождение Чессенты, уничтожив жестоких и жадных подлецов, которые разлагают ее изнутри! Народ будет петь мне хвалебные гимны! Они будут смеяться и забрасывать вас камнями и навозом, пока вы будете ползать голым и истекать кровью на виселице! Они ...
- О, ради любви ко всем Богам. - Вмешалась Шала.
Чазар уставился на нее, и, по крайней мере, но мгновение его взгляд был наполнен не яростью, а недоумением от того, что кто-то посмел его прервать.
- И чтобы не было никаких сомнений, - продолжила бывший Герой Войны, - я имела в виду настоящих Богов. Я готова заступиться за них, даже если эти трусы не сделают этого. - Она указала на первосвященников резким взмахом руки.
- Да ты сошла с ума. - Сказал Чазар.
Шала усмехнулась.
- Забавно это слышать от вас. Нет, Ваше Величество, я не сумасшедшая. Мне просто надоели ваши истерики. Надеюсь, она закончится пораньше, если я скажу, что это я убила дьявола.
- Ты бы не смогла! – Крикнула Халонья.
- Не будь дурой, - ответила Шала. - В свое время я убивал гораздо более опасных существ. Я осматривала стены и наткнулась на демона. Он напал на мне, и я убила его.
- И никому не удосужились об этом рассказать? - Спросил Зан-акар Зераез.
- Честно говоря, милорд, - ответила Шала, - мне и в голову не приходило, что зверюга прятался там, чтобы наблюдать за покоями госпожи Джесри наверху. Я думала, что она шпионит за мной или пытается меня убить, но я предполагала, что Хранители Змей вызвали его по приказу Его Величества или леди Халоньи. Вот поэтому я посчитала, что не принесу никому пользы, сообщив об убийстве монстра.
- Но ты же не маг и не жрец! - зарычала Халонья. – Ты не могла бы увидеть невидимого дьявола.
Шала фыркнула.
- Видимо, я знаю о сверхъестественном больше, чем ты, пророчица, но это не вызывает большого удивления. Существуют талисманы, которые наделяют магическими способностями даже обычных людей, типа меня. Вот, смотри.
Двигаясь без особой поспешности, Шала открыла сумку на поясе и вытащила сферу размером с кулак. Объект был настолько черным, что не казался твердым или объемным. Скорее, похожим на дыру, появившуюся в этом мире. Она подбросила его в воздух, и предмет, сопровождаемый удивленными вздохами собравшихся, начал парить вокруг неё.
- Жемчужина короны Чессенты. - Сказала она.
- Тогда это принадлежит мне. - Сказал Чазар.
Шала пожала плечами.
- Признаюсь, я была удивлена, что вы никогда не просили меня отдать её вам. В конце концов, вы же Бог. Я подумал, что если это правда, то вы должны знать об этом, даже если оно появилось после вашего исчезновения. Я думала, что вы хотите, чтобы она осталась принадлежать моей семье.
- Ты ошибаешься. – Ответил дракон.
Джесри наблюдала борьбу на лице Чазара – борьбу, между яростью и нерешительностью.
Она поняла, почему Шала утверждала, что убила шипастого дьявола. Женщина решила, что то, что Чазар в любом случае арестует ее - это лишь вопрос времени - поэтому она была готова подвергнуть себя опасности, чтобы защитить единственного человека при дворе, который иногда мог убедить дракона вести себя разумно и гуманно и который тайно пытался предотвратить грядущую войну.
Джесри не могла опровергнуть эту мрачную логику, но ей не хотелось позволять другим рисковать собой ради нее. Хасосу это сошло с рук, но он не говорил вызывающе или неуважительно. А Шала, мягко говоря, вела себя именно так.
Джесри не знала, как вмешаться, но она хотела попробовать. Волшебница вздохнула и выпрямилась. Судя по всему, краем глаза заметив перемену в ее позе, Шала бросила на нее быстрый, но свирепый взгляд, говорившей красноречивее любых слов.
- Что ж, я заслужила того, чтобы оставить жемчужину у себя, - сказала Шала. - Вы согнали меня с престола. Вы заставили меня сломать меч Ишуала Каранок. Драгоценный камень может быть моей платой за все это.
- Отдай его мне сейчас же. - Пробормотал Чазар.
- Если вы настаиваете. - Сказала Шала, и черная сфера полетела прямо в голову Чазару.
Халонья закричала. Чазар отскочил в сторону, и драгоценный камень промахнулся. Когда он начал поворачиваться, чтобы, вероятно, атаковать снова, дракон спрыгнул с пьедестала и атаковал Шалу.
Отступая, она сунула руку в рукав и выхватила метательный нож, спрятанный там. Тень пробежала по стали - верный признак магии смерти, которую Джесри почувствовала во внезапном приступе головной боли. Шала подняла плоский кинжал в форме ножа для писем.
Чазар извергнул огонь. Это была ничтожная вспышка по сравнению с мощными взрывами, которые он извергал в форме дракона, но она попала Шале в лицо, и та пошатнулась. Кинжал выпал из ее руки. Драгоценный камень замедлился, отклонился от Чазара и снова поплыл в направлении женщины.
Живой Бог приблизился к Шале и кулаком ударил по ее квадратному покрытому волдырями лицу. Ее колени подогнулись, а он схватил ее за предплечья пальцами, покрывшимися красной чешуей. Его когти пронзили ее одежду и плоть под ней. Он открыл рот, полный клыков, и наклонил голову, чтобы разорвать ее шею.
- Вы точно хотите этого? - Вмешалась Джесри.
Чазар оглянулся.
- Что? - Рявкнул он.
- Я просто подумала, что вы собираетесь сделать что-то быстро и необдуманно, так?
Дракон перевел дух.
- Ты права.
Он швырнул Шалу на пол, схватил черный камень из воздуха и смотрел на него, пока тот не перестал пытаться вырваться из его хватки. Затем он сердито посмотрел на ближайших стражников.
- Вы! Похоже, вы спали, когда эта сука пыталась меня убить! Теперь-то вы проснулись и готовы отвести ей в темницу?
Пока солдаты тащили Шалу, Джесри не могла судить – правильно поступила она, или нет. Возможно, все, что ей удалось сделать - это приговорить своего спасителя к долгой мучительной смерти от пыток, потому что Чазар, несомненно, принял меры к тому, чтобы никто не больше не сбежал из его темницы. И все же она не могла стоять сложа руки и смотреть, как убивают её союзника.
На данный момент, решила волшебница, все, что она может сделать, это убедиться, что акт самопожертвования Шалы не прошел напрасно. А это наверняка было сознательное самопожертвование. Шала ни за что бы не поверила в то, что камень и нож, какими бы могущественными они ни были, смогут убить Красного Дракона.
Чазар начал ходить по комнате, вглядываясь в одно лицо за другим. Без сомнения, он искал признаки нелояльности. Опасаясь возможных последствий съеживания, люди встречали его взгляд как можно прямее.
Джесри нахмурилась.
- Ваше Величество. - Позвала она.
Чазар повернулся к ней. Его зубы снова стали похожи на человеческие. На его пальцах виднелась лишь намек на чешую, а ногти были чуть длиннее обычного размера. Джесри предположила, что это уже что-то.
- Да? - Спросил он тоном, более мягким, чем за весь сегодняшний день.
- Разрешаете ли вы мне покинуть Лутчек? - спросила она. - Я могу уйти из города к закату. Само собой, я не унесу с собой ни одного подарка, который вы мне подарили, дабы не тратить дополнительного времени на сборы.
Чазар моргнул.
- Что?
- Я полагаю, что действия Шалы Каранок оправдали меня. Тем не менее, я разочаровал вас, и вы мне больше не доверяете. Так что для меня было бы неправильно и эгоистично оставаться при дворе. Вам нужны надежные и верные советники, особенно накануне войны.
Некоторое время он молча смотрел на нее. Ее сердце упало, когда она решила, что инстинкты ее подвели. Ей не следовало подталкивать и заставлять его делать выбор сейчас.
Но затем он подошел к ней. Вблизи она почувствовал запах крови, покрывшей его, а также дыма и огня.
- Нет, - сказал он, - нет, нет, нет. Я не разрешаю тебе. Мои искренние извинения. Очевидно, Шала была нашим предателем все это время, а не ты, - он ухмыльнулся. - К счастью, из-за её нападения все вопросы о её лояльности мигом отпали.
- Нет! – Закричала Халонья.
Чазар вздохнул и повернулся в ее сторону.
- Моя дорогая, упрямая дочь...
- Подумай об этом! - Халонья говорила на ходу. Пока она шла, её пышное одеяние развевалось, а амулеты и цепи звенели от столкновений друг с другом. – У ведьмы в комнате был мокрый плащ. Это что-то должно значить!
- Почему? - Спросил Чазар.
Джесри могла бы объяснить это сама, но вот Халонья. Судя по её глупому лицу, не могла сделать этого. Все, что она смогла выдавить из себя, это:
- Потому что!
Оцепеневшая от нежелания, Джесри все же решилась и опустилась на колени перед Халоньей. Она склонила голову, как скромная просительница, ожидающая разрешения поцеловать украшенный драгоценностями изгибающийся носок туфельки жрицы.
- Высшая леди, - сказала она, - прошу прощения. За то, что я сделала, что настроила вас против себя, и за каждое недоброе слово, сказанное с тех пор, как мы встретились. Я знаю, что вы мудры и благоразумны, и что ваша личность священна. Я знаю, что наш Бог хочет, чтобы мы были друзьями. И все же мне было трудно избавиться от недоброжелательности. Возможно, я просто ревную вас к нему.
Халонья уставилась на нее. Джесри ни за что бы не смогла поверить, что это сработает.
Чазар улыбнулся Халонье.
- Миледи? – Спросил он.
Хотя жрица все еще дрожала от разочарования, она была достаточно предусмотрительна, чтобы дать живому Богу то, чего он так явно хотел. Она с шипением вздохнула и чуть приглушенным голосом сказала:
- Конечно, я прощаю вас, Джесри. Сестра. Все, чего я когда-либо хотела, это убедиться, что вы верны нашему хозяину.
Чазар выпустил черный камень, и тот начал плавать и кружить вокруг него, как и вокруг Шалы. Затем, либо забыв, либо не заботясь о том, что Джесри было трудно прикоснуться к нему, он схватил ее окровавленной рукой и поднял на ноги.
Он обнял ее одной рукой, а другой - Халонью, после чего притянул обоих к себе.
- Наконец! - сказал он - Наконец.
Желудок Джесри сжался. Ей казалось, что она либо оттолкнет его, либо её стошнит, но она держалась.
Тем временем Халонья взглянула на нее, и по её взгляду было понятно – их вражда не закончена.
Джесри понимала, что её заговор можно было бы раскрыть еще дюжиной способов, и это наверняка случится, если весь этот спектакль продлится чуть дольше.
Баласар наблюдал, как Неллисс устанавливала деревянную треногу. На деревянных ножках были вырезаны руны, и в том месте, где они встречались, крепилась кожаная чаша.
Медленно, с некоторой преувеличенной церемониальной осторожностью, посол имаскари вставил свой хрустальный шар в гнездо. Затем он обошел треногу, переставляя руки в новое положение, на каждом шагу распевая одну и ту же строчку заклинания.
Рядом Джемлех своей тростью нарисовал в воздухе серебристый поблескивающий изгиб. Он нарисовал овал, и когда тот был готов, от краев мерцание устремилось к центру, сделав овал похожим на зеркало.
Бири открыла свой бурдюк и пролила струю воды на пол пещеры. Шепча, она провела своей палочкой из застывшего облачного вещества снизу вверх, из-за чего казалось, что она заставляет жидкость подниматься. В конце концов, она превратилась в туман. В клубках пара проявлялись и исчезали неясные образы.
Когда их приготовления были завершены, каждый волшебник начали бормотать собственные заклинания, пока Баласар не почувствовал, что вот-вот взорвется от нетерпения. Наконец Джемлех повернулся и сказал:
- Прости, драконорожденный. Прорицание по-прежнему не работает. Я почти уверен, что Гестаниус наложила чары, которые блокируют магию.
Неллисс вынул шар из чаши.
- Я согласна.
- Я тоже. - Сказала Бири. Ее миниатюрное облако раздвинулось и исчезло.
Баласар нахмурился.
- Хорошо. Мы их не видим, но это не значит, что мы не можем до них дотянуться. Мы более или менее знаем, где они были, когда случился обвал.
- К сожалению, - начал Джемлех, - лишь «более или менее» недостаточно, когда мы говорим о перемещении в пространстве. Учитывая охранные чары Гестаниус, магия либо вообще не сработает, либо она может телепортировать тебя прямо в толщу камня.
- Тогда нам придется проложить туннель, - сказал Баласар. - Я полагаю, у вас есть заклинания, которые помогут разобрать обвал.
- В некоторой степени, - сказал Джемлех. - Опять же, было бы полезно, если бы мы точно знали, в каком направлении копать. Нам также необходимо действовать достаточно осторожно, чтобы не спровоцировать новый обвал. Но мы это сделаем, если вы прикажете. В конечном итоге это ваша экспедиция. Императрица приказала мне и моим людям помогать сэру Медрашу, сэру Кхорину и вам.
Баласар хмыкнул.
- Медраш - лидер. Вот почему мы должны вернуть его.
- Мы можем поговорить наедине? - Спросила Бири.
- Если хочешь. - Ответил Баласар.
Они отошли на несколько шагов по направлению к парящему зеркалу Джемлеха, пока сверкающий овал не начал втягиваться внутрь себя и не исчез.
- Я знаю, что ты отказываешься верить, что Медраш и Кхорин мертвы, - пробормотала Бири, - как и я. Я тоже отказываюсь верить в это.
- Хорошо.
- Но играем в гонки со временем, - продолжила она. - Мы пытаемся убить Гестаниус вовремя, дабы предотвратить войну, в которой Тимантер не сможет выиграть. Ты должен спросить себя – чего бы хотел Медраш?
- Абисс подери, он мой брат по клану и лучший друг! Я не могу просто бросить его... как и Кхорина.
- Нам остается только надеяться, что этот проход куда-то ведет. Если это так, то Кхорин найдет выход.
- Ты думаешь, что Кхорин и Медраш смогут вдвоем отбиться от ртутного дракона и его слуг?
- Если и есть воины, способные на это, то только они.
- А еще ты думаешь, что мы сможем найти верный путь без дварфа-направляющего?
- Ты сам сказал, что есть основания полагать, что эти имаскари хорошо разбираются в Подземье. И я сама видела намеки на это. Они не Кхорин, но не бесполезны.
Баласар закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем он повернулся к Джемлеху и Неллисс.
- Новый план.
Глядя из-за маленькой корявой сосны, Гаэдинн наблюдала за темной фигурой, сидящей на гранитном выступе. Ночью он видел лучше, чем большинство людей – в противном случае практика помогла бы ему додумать то, что он разглядел бы в темноте - но все же это был не первый раз, когда он хотел, чтобы его глаза справлялись с темнотой не хуже, чем глаза Аота или, хотя бы, Кхорина. Хотя, если подумать, то может и не надо ему это – голубое свечение из глаз сильно подпортило бы внешность Гаэдинна.
Он прикрыл рукой рот, раскрывшийся в зевке. Гаэдинн проснулся раньше времени, но эту работу он не мог поручить Аоту. Он не мог сказать почему – наверное, сложившаяся ситуация казалась ему головоломкой, которую он должен разгадать.
Тень поднималась и исчезла с другой стороны ее насеста.
Прилив возбуждения смыл сонливость Гаэдинна. Он обогнул сосну и вскарабкался на выступ. По ту сторону его укрытия не было тропы, а Гаэдинн вынужден был признать, что по дереву он карабкался лучше, чем по скалам. Тем не менее, ему казалось, что он добрался до вершины склона с минимумом шума.
Его движения стали еще тише, когда эльф ступил на путь, по которому пошла Сон-лиин. Он решил, что ему нужно последовать за ней. Гаэдинн вытащил стрелу из колчана и положил ее на свой лук.
Человек, ожидавший Сон-лиин, находился там, где узкая извилистая горная тропа расширялась в относительно широкое и ровное пространство. Гора была обнесена стеной с трех сторон и обрывалась отвесной скалой с четвертой.
Поляна была достаточно далеко от лагеря, чтобы никто не увидел и не услышал пару. Гаэдинн был рад, что они не собирались шептаться, ведь ему не придется подкрадываться слишком близко.
У худощавого дженази, укрытого в тени, были округлые, сутулые плечи. Бледно-голубое мерцание, играющее по прожилкам на его лице и руках, указывало на то, что он был дженази шторма. Гаэдинн был почти уверен, что это был Йемер, но до тех пор, пока он не услышит его голос, он не сможет сказать точно.
- Что ж, - сказал дворянин, - благодаря этому несчастному медузе и его карте, мы добрались сюда быстрее и с меньшими потерями, чем я хотел.
Сон-лиин не ответила. Гаэдинн не удивился. Он не был чародеем, но с того дня, как его отец передал его эльфам, он умел различать её, и смог определить, что девушка была под гипнозом или что-то в этом роде.
- Но все еще может получиться, - продолжил Йемер. - Я собираюсь предупредить Виршекеллабекс о нашем приближении. А ты тем времен сделаешь все возможное, чтобы убедить всех подойти к его логову по северной тропе. А когда они попадут в засаду, ты нападешь на них. Если бы я уничтожил всю экспедицию в одиночку, я бы получил больше очков, но и так неплохо.
Про себя Гаэдинн выругался самым тяжелым оскорблением, какое только было в его репертуаре, ведь Йемер явно говорил об Игре - ксорвинтаале. Это означало, что он был драконом в обличье дженази, как Чазар, и был сложным противником, с которым Гаэдинн, мягко говоря, не смог бы справиться в одиночку.
Но ему придется. Если он отправится за помощью, то по возвращению Йемер может уже ускользнуть.
Он положил на лук одну из немногих оставшихся магических стрел, вышел на открытое пространство и прицелился.
Йемер, краем глаза заметивший эльфа, начал разворачиваться. Тут же в его грудь вонзилась стрела. Гаэдинн не был уверен, что он попал в сердце, но если нет, то, по крайней мере, проткнул легкое.
Йемер упал на изогнутую каменную стену. В то же мгновение черные тени, похожие на шипы, вонзились в его кожу. Эффект шел изнутри стрелы, наружу, вниз по конечностям дракона и вверх к его голове. Казалось, что тени сгущаются и пытаются пробиться сквозь плоть дракона.
Некоторое время он бился в судорогах, а затем безвольно обмяк. Гаэдинн остался на месте и выпустил еще несколько стрел в то, что, как он надеялся, было трупом. Сон-лиин просто стояла и смотрела на Йемера, как будто ожидая дальнейших указаний.
И тогда Йемер начал расти.
Крылья и хлесткий хвост вырвались из тела дженази почти моментально, в то время как остальные конечности начали постепенно расти и утолщаться. Гаэдинн потянулся за другой зачарованной стрелой, но заметил, что Сон-лиин все еще стоит неподвижно рядом с трансформирующимся существом. Судороги Йемера могли сбить её с ног или с обрыва, даже если дракон не хотел этого.
Эльф подбежал к дженази, схватила ее и потащила назад.
- Очнись! - Крикнул он. На самом деле, он не ожидал, что от этого будет хоть какой-то эффект, да его и не было.
Когда он оттащил девушку в безопасное место, Йемер завершил свою трансформацию. В своей естественной форме дракон имел светящиеся голубые глаза и серую чешую, блестевшую в лунном свете. Шипы, выросшие под нижней челюстью и на затылке, чем-то напоминали бороду и волосы. Гаэдинн с облегчением увидел, что существо, по крайней мере, не смогло излечить свои раны во время превращения - стрелы все еще торчали из его тела, а теневые шипы так же цеплялись за плоть, хотя и казались теперь намного меньше.
- Убей его. - Прорычал дракон.
Сон-лиин вырвалась из хватки Гаэдинна, выхватила нож из своих ножен и ударила его в живот. Застигнутый врасплох, эльфу все же смог увернуться. Полностью уйти от удара не удалось, но лезвие прошлось лишь по поверхности плотного кожаного корсета.
Гаэдинн ударил Сон-лиин кулаком в челюсть. Когда она пошатнулась и упала, Йемер раскрыл челюсти.
Эльф отпрыгнул. Драконье дыхание ударило по месту, которое только что покинул лучник, и, подобно дубинке, оно оставило на земле вмятину.
Тогда Йемер, казалось, рванул вперед. Гаэдинн знал это - или знали его инстинкты - что дракон на самом деле не изменил своего положения. Но внезапно его длинное лицо, а конкретно раскосые светящиеся глаза, оказались так близко, что они были единственным, что эльф мог увидеть или, по крайней мере, на чем мог сосредоточиться. Ему казалось, что весь мир наклонился и начал переворачиваться.
- Кореллон! – Ахнул эльф.
Он не был жрецом, так что никакой ливень божественных сил не спустился на него в ответ на его зов. Но, возможно, имя Великого Защитника помогло ему сосредоточить свою волю. В любом случае, земля под ногами улеглась, а взгляд дракона перестал быть таким притягательным.
Йемер взревел и бросился вперед. Это было быстро, но, тем не менее, немного прихрамывал – раны давали о себе знать. Поспешив назад, Гаэдинн сумел опередить его.
Возможно, решив, что в своем нынешнем состоянии он не был быстрее или проворнее своего врага, Йемер остановился там, где все еще лежала ошеломленная Сон-лиин. Он поднял когтистую переднюю лапу над ее телом.
- Сдавайся, - сказал он, - или я раздавлю ее.
Гаэдинн рассмеялся.
- Я был готов помочь ей, но не собираюсь кончать жизнь самоубийством ради неё.
Размахивая рукой, привлекая внимание к движению, другой рукой он потянулся к еще одной зачарованной стреле в колчане.
Возможно, опасаясь хитрого лучника, Йемер решил не исполнять свою угрозу и вновь накинуться на врага. Он просто атаковал снова, и если он при этом наступил на Сон-лиин – а Гаэдинн не мог сказать точно - это было не преднамеренно.
Эльф понимал, что у него нет времени на то, чтобы выстрелить из лука. Когда дракон накинулся на него подобно змее, он уклонился и воткнул стрелу, как кинжал, в голову своего противника. Но сила его мышц не могла сравниться со смертоносностью лука, и древко лопнуло, когда наконечник столкнулся с чешуей дракона. Магия внутри стрелы высвободилась с потрескивающей вспышкой, ужалившей пальцы лучника.
Понимая, что у него нет никакого шанса на то, чтобы восстановить дистанцию, необходимую для стрельбы из лука, Гаэдинн отбросил своё главное оружие и выхватил с пояса короткие мечи. Они не принесли ему много пользы - Йемер атаковал его так безжалостно, что эльфу оставалось только уворачиваться и уклоняться от острых клыков и цепких когтей, от взмахов крыльев и ударов хвоста. Лишь изредка Гаэдинн мог контратаковать, да и то это не приносило большой пользы.
И хотя пространство, поначалу похожее на небольшую арену без стен, казалось достаточно просторным, теперь оно было полностью занято драконом. Гаэдинн неоднократно находил себя на краю каменного выступа или прижатым к скале. Все чаще и чаще атаки дракона отставали от движений лучника всего на мгновение или два.
Он изо всех сил пытался придумать хитрость, которая могла бы его спасти. Ничего не приходило в голову.
Но затем с неба упали два луча ослепительного света. Они впились Йемеру в спину, и он взревел и содрогнулся. Рев внезапно оборвался, когда вынырнувшая из темноты Эйдер налетела на дракона и клювом вырвала большой кусок мяса из его затылка. Она тут же выплюнула его - возможно потому, что на нем были шипы.
Йемер рухнул, и Эйдер отскочила прежде, чем огромное тело упало на землю. Сразу же на землю приземлился Джет с Аотом и Церой на спине.
Гаэдинн еще секунду наблюдала за Йемером, и, убедившись, что, несмотря на судороги, дракон действительно умер, он поспешил к Сон-лиин.
Каким-то чудом, учитывая все выпады и атаки Йемера, она осталась невредимой. Когда эльф подошел, она неуверенно села и с оживлением и недоумением на лице простонала:
- Что случилось?
Гаэдинн начала было отвечать, но поняв, что он так устал, что сможет лишь прохрипеть, перевел дыхание.
- Это Йемер, - сказал он, кивая в сторону трупа дракона. - Как ты можешь заметить, он был драконом и использовал свои умения, чтобы контролировать тебя и заставлять делать вещи, подвергающие опасности всех нас. Но теперь с тобой все будет в порядке.
Эйдер подошла к Гаэдинну неровной походкой грифона. Он взъерошил перья на ее шее.
- Хорошая девочка, - сказал он, - хорошая девочка.
- Да, это так, - сказал Аот, спешившись. - И тебе повезло. Самостоятельно сразиться с драконом было дерзко даже по твоим меркам.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- На самом деле эта сторона ситуации застал меня врасплох. Было бы полезно, если бы парень с заколдованными глазами заметил, кем на самом деле была изменником.
Аот пожал плечами.
- Они не видят оборотней, потому что те изменяют свою внешность не магией. Тебе повезло, что мы услышали его рев.
- О, да, - сказал Гаэдинн, - хотя в случае необходимости я бы как-нибудь прикончила его.
- да уж наверняка. – Вставил Цера.
Аот еще раз взглянул на тело Йемера, содрогнувшееся в последний раз.
- Шкура выглядит точно так же, как шкура драконьего отродья, который напал на нас в Орлиной Идиллии.
Цера пробормотала слово, от которого головка ее золотой булавы засветилась, так что она тоже могла хорошо разглядеть тело.
- Другими словами, он блестит, как сталь. - Мрачно сказала она.
- В этом есть смысл, - сказал Аот. - Судя по тому, что я слышал, стальные драконы любят принимать внешность людей или эльфов.
- Но они же металлические, - сказала Цера. - Я не ожидала, что они примут участие в грязной игре Тиамат.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Повелительница Солнца, простите меня, если сказанное противоречит догматам вашей веры, но хорошее никогда не бывает таким хорошим, каким оно должно быть, а зло часто бывает ничуть не хуже.
- Давайте вернемся к более практичным вещам, - вмешался Аот. - Важно то, что если это Йемер пытался убить нас в Эйрспуре, а значит есть основания полагать, что Виршекеллабекс знает о нашем приближении.
- Йемер так не думал, - ответил Гаэдинн. Он перестал чесать Эйдер, а грифон повернула голову и укоризненно посмотрела на него. Он фыркнул и продолжил двигать рукой. - Он собирался улететь вечером и рассказать ему все об этом. Если бы я не остановил его.
- Да, - сказал Аот, - ты герой, я понял. Напомни мне когда-нибудь купить тебе кружку эля. А теперь, может вернемся в лагерь?
- Позволь мне забрать свой лук, - сказал Гаэдинн. Он поднял его и был рад обнаружить, что Йемер на него тоже не наступил. Он ухмыльнулся Сон-лиин. - Как насчет того, чтобы обратно полететь со мной и Эйдер? У нее нет седла, но я могу подержать тебя.
Сон-лиин улыбнулась.
- Было бы неплохо.
Он держал в одной руке лук, а другой поддерживал дженази, управляя грифоном только коленями и голосом, ведь даже Эйдер нуждалась в руководстве для полета назад в лагерь, путь и короткого. Убрав оружие, Сон-лиин обвила руки вокруг тела Гаэдинна и обняла его.
- Ты когда-нибудь летала раньше? – Спросил эльф.
- Нет. - Ответила она.
- тогда, наверное, после этой небольшой прогулке ты будешь мечтать о собственном летающем животном.
После этого она замолчала на несколько ударов сердца. Глядя вниз, она подумала о том, сколько черных гор и долин, сколько человек можно разглядеть в этой темноте. Затем она спросила:
- Что заставило тебя подумать, что я нахожусь под чарами?
- Я тоже вырос, скитаясь и охотясь в дикой природе. Не совсем такой дикой, как ты, но все же. Я подумал, что ты, должно быть, должна контролировать себя лучше, чем в последнее время. В противном случае ты бы не выжила. Ну а еще я услышал, как ты сказал Цере, что загадочным образом забыла предупреждение своего отца о путешествии по ущелью с голубым туманом в это время года.
Сон-лиин хмыкнул.
- Но ты был таким… пренебрежительным. Я думал, ты винил меня во всем. Что ты меня ненавидишь.
- Я предположил, что кто бы ни контролировал твой разум, он предпринял шаги, чтобы убедиться, что об этом никто не узнает. Я хотел, чтобы он поверил, что единственный, кого ему не нужно опасаться – это я.
– Ну у тебя хорошо получилось.
Гаэдинн улыбнулся.
- Тебе тоже следует поучиться этому. Во всем мире не сыщешь более полезного навыка.
Сияние клинка Медраша потускнело. Он раздраженно хмыкнул. Потребовалось лишь небольшое усилие его воли паладина, чтобы сталь засияла с прежней яркостью, но постоянная нужда в этом постепенно истощала божественную силу, которая могла понадобиться ему в бою. И Медрашу, и Кхорину приходилось драться каждый раз, когда бледные безглазые звери выскакивали из нор или падали с потолка.
Но единственной альтернативой освещению пространства была тьма, а это неприемлемо. Медраш дышал медленно и глубоко, выдыхая разочарование и тревогу и призывая на их место стойкость и уверенность. Когда он почувствовал, что взгляд Неистовой Верности обратился к нему, он полоснул воздух. Клинок вспыхнул ярче.
К сожалению, это не сделало вид спереди менее зловещим. В нескольких шагах впереди пол широкого тоннеля, по которому он и Кхорин шли, поднимался, подобно крутому склону.
- Я не уверен, что это правильный путь,- сказал Кхорин. – Давай еще раз посмотрим на то, что позади.
Оглядевшись в поисках потенциальных угроз, они пошли назад тем же путем, которым пришли сюда, и вернулись к трупу последнего зверя, который напал на них. Он был похож на огромную бесшерстную уродливую летучую мышь, но не летал, а ползал. По внутренней поверхности его крыльев были разбросаны кольца-присоски. Когда дварф и драконорожденный приблизились к телу, крошечные чирикающие падальщики отбежали от него. Разорванная плоть уже пахла гнилью.
- На этом хватит. - Сказал Кхорин, понизив голос.
- Ты же не думаешь, что пропустил ответвляющийся туннель, не так ли? – спросил Медраш так же мягко.- Ты просто хотел вернуться достаточно далеко, чтобы, ртутный дракон, если он притаился на вершине того склона, не смог нас подслушать.
- Ты прав, - сказал дварф. - Хотя это не поможет, если он просочится через трещину в стене. Но я думаю, что если он действительно устроил засаду на вершине подъема, то какое-то время он останется на месте. Ты согласен, что он, вероятно, там, наверху?
- Определенно,- сказал Медраш. - Слуги дракона не остановили нас. Может быть, он от них этого и не ждал. Может быть, они просто должны были ослабить нас или дать дракону лучшее представление о том, на что мы способны. Во всяком случае, возвышенность- идеальное место для того, чтобы сам дракон устроил нам засаду. Как только мы поднялись до середины, он высунулся бы и обдал нас своим дыханием.
- Что было бы очень прискорбно, - подхватил Кхорин, - потому что нам нужно подняться по склону. Если отсюда и есть выход, то он там. Вопрос в том – можем ли мы сделать что-то, чтобы остаться в живых во время подъема.
Медраш нахмурился и вспомнил все заклинания, которым научился, используя мощь Торма.
- Да. Начнем с благословения. Если мы будем сильнее, то доберемся до вершины склона намного быстрее.
Он снова привлек силу своего Бога. Казалось, что она льется с высоты и в то же время поднимается изнутри паладина. Покалывающий прилив жизненных сил смыл усталость и болезненность с его мышц. Его мысли сосредоточились с какой-то бесстрашной ясностью. Кхорин начал разминать свои массивные плечи и оскалил зубы в ухмылке, ощутив тот же эффект.
- Хорошо,- сказал наемник. - Давай сделаем это.
Они вернулись к подножию холма. Снова осмотрев его, Медраш решил, что в некоторых местах подъем был настолько крут, что он никогда не смог бы подняться наверх, не помогая себе руками. Без света ему тоже не обойтись, но, к счастью, он мог привязать свой палаш к поясу. Драконорожденный позволил оружию повиснуть на кожаной петле, и они с Кхорин начали карабкаться наверх.
Это было труднее, чем он ожидал. Некоторые камни были мягкими. Они рассыпались, когда он хватался за них или наступал ногой, а затем катились вниз по склону. Висячий меч продолжал раздражающе бить его по ноге.
Но главная проблема заключалась в том, что в таком положении лезвие освещало не так много пространство, как когда он держал его в руках как факел. И все же свет был нужен, чтобы он сумел заметить ртутного дракона до того, как он обдаст их с Кхорином своим дыханием. Следуя заветам старейшин клана, Медраш продолжал вглядываться в темноту, выискивая намеки на движение.
Хотя он знал, что это всего лишь своего рода иллюзия, казалось, что ему и Кхорину потребовалась целая вечность, чтобы взобраться даже до середины. Тут они были в идеальной позиции для того, чтобы напасть на них – слишком далеко от вершины, но слишком высоко для падения. Если дракон действительно наверху, то он должен был что-то предпринять…
Там! Движение во тьме! Медраш затаил дыхание, чтобы выкрикнуть святое имя Торма, но в самый последний момент увидел, что ничего твердого, настоящего не сдвинулось с места. Тень просто переместилась вслед за раскачивающимся светящимся мечом.
Он подтянулся наверх, и столкнулся с тем, что ему было необходимо ухватиться за скалу обеими руками. Когти его второй руки слегка поцарапали гранит, заставив доспех тихонько звенеть.
И тогда Кхорин закричал:
- Там!
Медраш всмотрелся в темноту, но ничего не увидев, перевел взгляд на дварфа. Кхорин указывал на левую сторону уступа. Медраш посмотрел туда и так никого и не увидел, но почувствовал приближающееся зло.
Этого было достаточно. Он собрал в едино праведный гнев Торм и свой собственный, метнув его во тьму.
Белый свет вспыхнул на вершине холма. Ртутный дракон, обожжённый и с обугленной чешуёй, взревел и заметался.
Но он не упал и через мгновение, когда свет померк, выгнул шею над вершиной склона так, что это напомнило Медрашу рыбака собирающегося забросить удочку в воду. А рыбой был Кхорин, оказавшийся прямо под широко распахнутыми челюстями.
Медраш сконцентрировал больше силы Торма, сжал кулак и отдернул руку назад. Сотканная из серебристого мерцания огромная призрачная перчатка появилась в воздухе, схватила дракона за затылок и дернула.
Медраш знал, что он направил недостаточно силы Торма, чтобы сломать шею дракону или, хотя бы, повалить его, но неожиданный рывок отдернул его голову как раз в тот момент, когда из пасти вырвался поток ядовитого пара.
К сожалению, попадание этого оружия не зависело от точности стрелка. Ядовитое облако охватило большое пространство и, казалось, что наиболее плотная его часть попала в дварфа. Рискуя упасть, он отшатнулся в сторону, и облако задело его лишь краем. И хотя Кхорин все равно вскрикнул, Медраш надеялся, что он избежал смертельной раны или тяжелой травмы – в темноте он ничего не мог разглядеть.
Но у Медраша не было еще и времени. Ему повезло, но он не мог бороться с драконом, когда его руки держались за выступы на склоне. Он должен был быстро подняться на уступ и надеяться, что Кхорин присоединится к нему вовремя.
К счастью, поскольку теперь враг показал себя, паладин мог использовать еще одну из своих способностей, чтобы сократить дистанцию. Когда Кхорина вырвало, Медраш вновь воззвал к Торму, ощутил прилив энергии, а затем пополз вверх. Его продвижение было в два раза быстрее, чем раньше, а все потому, что теперь он не полз, а карабкался с ловкостью жука. Сила Неистовой Верности свела на нет вес драконорожденного.
Эффект длился ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы влезть на выступ. Мгновенно на него набросился ртутный дракон. Паладин отпрыгнул назад и чуть не упал с вниз, но огромные клыки сомкнулись, так и не задев его торса.
Медраш попытался ответить, но еще не восстановил равновесие и был слишком медлительным. Дракон одернул голову и оттопырил лапы с когтями. Паладин снова увернулся и даже сумел порезать один из его пальцев, но рана была слишком неглубокой.
Бой продолжался в том же темпе еще несколько отчаянных моментов. Драконорожденный пригибался и уклонялся от атак, которые могли разорвать его. Время от времени он наносил удары уколами или порезами, но никогда не наносил врагу большого урона. Даже когда он использовал силу Торма, чтобы усилить удар или на мгновение зацепить ноги врага за уступ, его меч так и не достиг ни одной жизненно важной точки.
Он сомневался, что сможет продержаться долго. Либо он сделает ошибку, либо начнет уставать и замедлится, а дракон убьет его. Осознание не испугало его, только не с благословением Бога, проясняющим его мысли и укрепляющим его решимость. Но сводило с ума осознание того, что Кхорин, Баласар и другие его товарищи могут умереть, что сам Тимантер может в конце концов пасть перед армией Чазара, если Медраш здесь и сейчас не найдет способ победить.
Пасть ртутного дракона широко раскрылась, и его голова метнулась к паладину. Он низко опустился, упершись левой рукой в пол. Голова чудища пронеслась над Медрашем, и он с ревом и силой Торма в руках и мече направил клинок прямо в горло врагу.
Лезвие вошло недостаточно глубоко. Кровь хлынула из новой раны, но дракон так и не дрогнул. Он мгновенно поднял переднюю лапу, чтобы топнуть. Медраш отступил, заставив дракона развернуться. Поняв, что ему не выбраться из-под него, паладин поднял острие меча, чтобы проткнуть лапу, когда та опустится.
Но этого не случилось. Ртутный дракон дёрнулся и зарычал, и Медрашу наконец удалось выбраться. Он посмотрел через уступ. Кхорин добрался до вершины и воткнул свой боевой топор в бедро монстра.
Над драконом заструились потоки разноцветного дыма, напоминающие головы на длинных шеях, которые вполне осознанно намеревались нанести удар по Медрашу. Он не знал точно, что произойдет, если одной из них удастся коснуться до него, но предполагал, что это как минимум нарушит его концентрацию. Не позволяя этому случиться, паладин уклонился от потока голубого пара, потом увернулся от удара зеленого и отошел от ниспадающего белого. Белая голова ударилась об пол и приняла бесформенную структуру, но вновь собралась в единое целое, когда шея поднялась.
Ртутный дракон отпрыгнул назад, но, к сожалению, не вытянул дымные шеи до их максимума. Возможно, это движение застало Кхорина врасплох, а может быть, он просто слишком запыхался, чтобы следить за существом. Он запнулся, а дракон глубоко вдохнул и откинул голову назад. Его дыхательное оружие вновь было готово, и дракон намеревался вновь обдать им дварфа.
- Убирайся, ибо так велит Торм! - взревел Медраш. Один за другим, извиваясь, как паразиты, которых доктор щипцами выдергивал из кожи пациента, шеи туманных голов вырывались из-под чешуи ртутного дракона.
Вырывание с корнем заставило дымные головы атаковать еще яростнее, чем прежде, и когда Медраш пригнулся, увернулся и переложил меч обратно в ведущую правую руку, ему показалось, что за свой успех он может заплатить жизнью. Но когда он разрезал черную голову, она и ее копии приняли бестелесную форму, а затем и вовсе растворились.
Возможно, не в силах проглотить своё ядовитое дыхание, ртутный дракон повернул голову и выплюнул его на сталагмит. Это сделало существо уязвимым для удара. Кхорин набросился на него с высоко поднятым топором.
Медраш ненавидел драконов, но все равно кричал:
- Стой!
Аот нашел место, где каменистая земля поднималась, постепенно переходя в подножье скалы. Если кто-то подползет к краю, как это сделали он, Мардиз-сул и несколько других дженази, то он будет полностью скрыт от чужих глаз. Не боясь посторонних, он мог бы выглянуть и осмотреть Голову Старика, которая в отдалении действительно напоминала голову с бело-серым пятном наверху, похожим на волосы.
Мардиз-сул глубоко вздохнул, а затем сказал:
- Ну, выглядит не так уж плохо.
Аот улыбнулся.
- Отличный настрой. Но на самом деле все еще хуже, чем кажется - рядом с вершиной парит земляной остров. Его окружают облака и магия, скрывающая остров от чужих глаз. Любых, но не моих.
Решимость на лице огненного дженази исказилась в смятении.
- И здесь логово Виршекеллабекса?
- Там есть какой-то мост, соединяющий остров и гору, поэтому я предполагаю, что, по крайней мере, некоторые из Хранителей Змей тоже там.
- Но разве это не усложняет ситуацию?
Аот, думал, что усложняет, но знал, что должен излучать уверенность на благо Огненных Истребителей.
- Это всего лишь еще одна проблема, которую нам нужно решить. Ну, пойдем все обдумывать.
Они поползли назад, пока не смогли встать и быть незамеченными. Затем самые привередливые из них отряхнулись и присоединились к остальным членам отряда, развалившимся в своих седлах, пожевывая пироги или растущую здесь чернику в ожидании развития событий. Все они вопросительно посмотрели на Аота и его спутников.
- Ладно, - начал Аот, - слушай меня! Вот орешек, который мы должны расколоть. – Он образно обрисовал ситуацию.
Как Аот и ожидал, это напугало многих из них. Их глаза расширились, после чего начались перешептывания. Он выпустил в воздух из наконечника копья свистящую вспышку, дабы привлечь к себе внимание дженази и не дать им пропитать друг друга страхом.
- Мы можем это сделать,- сказал он. - Помните, грифоны могут летать, как и дженази воздуха.
- Капитан Фезим прав! - Сказала Сон-лиин, и Аот не сомневался в ее искренней поддержке. Она стремилась выполнить миссию, как ради достижения цели, так и для того, чтобы доказать, что она не является обузой, которой казалась на начальном этапе путешествия.
Но он также подозревал, что в каком-то смысле она делает это для Гаэдинна. Она проводила с ним много времени с тех пор, как он разоблачил Йемера, и Аоту казалось, что он почти видел, как она пытается произвести на него впечатление.
- Согласна,- сказала Цера посиневшими губами. - Хранитель Желтого Солнца хочет, чтобы мы сделали это, дабы спасти невинных, которые в противном случае погибли бы, когда дракон и его слуги выступят. Бог будет следить за нами на каждом шагу.
- Я уважаю Богов и их жриц, - сказал дженази земли. – Ничего против не имею. Но… - Он развел коричневыми, покрытыми золотыми прожилками руками.
- Но ты же знаешь, что драконы - опасные враги, - закончил за него Аот. - Справедливо. Но помните – мы Огненные Истребители. Мы сами довольно ужасны. Мы победили ужасы, порожденные голубым туманом. Медузу и его орков. Мы уже убили одного дракона, а ведь он прятался среди нас. Мы можем сделать это, - он вздохнул.- Тем более, что у нас есть оружие, о котором вы не знаете.
Мардиз-сул нахмурился. Пламя струилось по одной из золотых линий над его правым глазом.
- Почему же ты так долго ждал?
- Потому что это существо не может быть удобным попутчиком,- ответил Аот,- и потому что я не горжусь тем, что такое существо служит мне даже для достижения достойной цели. Но пришло время, когда он нам действительно нужен, - он повернулся к Цере. - Он поблизости?
Она кивнула.
- Когда мы приблизились к Голове Старика, я подзову его.
- Тогда покажи остальное.
Цера достала теневой камень из мешочка на поясе. Дженази стояли достаточно близко, чтобы хорошенько рассмотреть его неестественный вид.
Цера посмотрела в камень. Ее челюсть сжалась, когда внутри он замерцал синим светом. Связь с таким существом, как Аласклербанбастос, все еще причиняла ей боль, хотя она изо всех сил старалась это скрыть. Чувствуя себя виноватым, Аот сказал себе, что, по крайней мере, ей не придется долго терпеть это.
Какое-то время ничего не происходило. Среди дженази напряженное ожидание начало уступать место недоумению и сомнению. Затем драколич прополз через щель между двумя обветренными гранитными выступами, и несколько Огненных Истребителей встревоженно вскрикнули.
Аот не то чтобы встревожился, но был удивлен. Ухудшение физической формы Аласклербанбастоса заметно прогрессировало с тех пор, как он в последний раз видел драколича. Казалось, что все оставшиеся кусочки его шкуры окончательно сгнили.
На мгновение он задумался об этом, но растущий страх дженази вытолкнул эту мысль из его головы. Огненные Истребители толкались, спотыкались и хватались за оружие, отступая от Аласклербанбастоса. Дрейки визжали и шипели. Аот должен был доказать, что он все контролирует, прежде чем вспыхнет настоящая паника.
Он пошел к дракону той же походкой, с какой хозяин подходит к надрессированной собаке. Ну, или он хотел, чтобы драколич был надрессированной собакой.
- Ляг. – Сказал Аот.
Искры шипели и сыпались с его ободранного, искалеченного, обугленного изуродованного тела, пахнущего в равной степени гнилью и молнией. Аласклербанбастос сверкнул взглядом… и остался на месте.
- У жрицы все еще есть твоя филактерия, - сказал Аот. - Она неоднократно доказывала, что знает, как ей пользоваться. Неужели нам действительно нужно наказать тебя снова?
- Я бы хотел, чтобы ты это сделал, - сказал Гаэдинн. - Мне всегда приятно видеть это.
Его сырое, склизкое лицо и остекленевшие, запавшие глаза были маской ненависти, но, тем не менее, драколич опустился на землю.
Кхорин вцепился Праксасаландосу в спину. Каждый раз, когда дракон делал шаг, он толкал дварфа и причинял ему боль, но не так сильно, как если бы Кхорин сам пытался ковылять на собственных ногах, или если бы он вообще мог это сделать. От удара об стену он получил несколько синяков и. возможно, даже сломал пару костей. Но в бою Кхорин не чувствовал боли и травм, зато они настигали его после.
Ртутный дракон спустился в углубление в гранитном полу. Это толкнуло дварфа еще сильнее, из-за чего боль пронзила его, заставив зашипеть.
Праксасаландос повернул голову, чтобы посмотреть на врага. Порез на его шее, наконец, зажил, но все еще выглядел как неприятная рана.
- Мне очень жаль. - Сказал дракон. Хотя его бас выделялся бы среди голосов многих людей и дварфов, у него был достаточно высокий для дракона голос, а нотки вины в его словах говорили о том. Что он действительно чувствовал себя виноватым.
- Все в порядке, - сказал Кхорин. - Если бы у нас был настоящий паладин, а не этот шарлатан, он мог бы нас исцелить. - Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он громко и притворно кашлянул, что вызвало реальный приступ кашля. Его легкие, горло и нос все еще болели от того, что он вдохнул немного драконьего яда, а глаза все еще горели и слезились от ядовитых испарений.
Медраш плелся рядом с Праксасаландосом, с высоко поднятым тускло светящимся мечом и звенящей на каждом шагу чешуей на затылке. Он фыркнул:
- Милость Торма лучше всего утешает добродетельных. Это означает, что злобным наемникам не повезло.
Кхорин усмехнулся, а потом пожалел об этом, потому что это тоже было больно.
Как это часто бывает, легкомыслие Медраша оказалось мимолетным.
- Ты знаешь, я помогу тебе, как только моя сила восполнится - сказал он. - Или если мы раньше доберемся до наших друзей, это смогут сделать целители. - Он повернул голову и хмуро посмотрел на дракона. - При условии, что они все еще живы.
- Клянусь вам, они в порядке, - сказал Праксасаландос. - Я не мог беспокоить их и преследовать вас одновременно. Если они не сбились с правильного пути, ты мы скоро встретимся с ними.
Медраш хмыкнул.
Дракон вздохнул.
- Ты все еще не мне доверяешь мне, паладин?
- До недавнего времени ты пытался нас убить. – Вмешался Кхорин.
- Я знаю, - сказал Праксасаландос. - Я заслуживаю вашего сомнения и презрения. Но я был под чарами. Сэр Медраш, вы знаете это лучше, чем кто-либо другой, поскольку именно вы освободили меня.
- Как магия завладела тобой? - спросил Кхорин.
- Должно быть, это как-то связано с тем, что Бримстоун объяснял нам правило Большой Игры. Как только я услышал его, то тут же будто бы потерялся.
- А без этого трюка всем было бы наплевать? - спросил Медраш. Свет внутри его клинка превратился в едва заметный след бледного блеска.
Праксасаландос заколебался.
- Я этого не говорил. В своей холодной и эгоистичной манере ксорвинтаал прекрасен. - Его голос приобрел мечтательный оттенок. - Очарователен. Несколько уровней Игры. Тонкость. Многие драконы поддались соблазну и без принуждения. Но не я! Я поклоняюсь Бахамуту, да ослепит он меня и подрежет мне крылья, если я лгу.
- Ты можешь доказать свои слова, - сказал Медраш. - Но делом, а не другими словами.
- Просто скажи как. - Попросил Праксасаландос.
- Сначала, - начал драконорожденный, - отведи нас к Гестаниус.
- Конечно.
- Во-вторых, помоги нам застать её врасплох при самых выгодных обстоятельствах. Она все еще думает, что ты все еще верный слуга. Ты можешь заманить ее туда, где мы сможем победить её.
Праксасаландос снова заколебался, и Кхорин подумал, что знает, почему. Гестаниус, вероятно, была достаточно хитра, чтобы разглядеть обман, и к тому же и намного сильнее ртутного дракона. Если она поймет, что ее предполагаемый помощник пытается предать ее, Пракс вряд ли выживет.
Но после удара сердца он сказал:
- Хорошо. Я сделаю и это, если это требуется, чтобы искупить вину.
Некоторое время они шли молча. Несмотря на свои боли, а может быть, из-за них, Кхорин задремал, а затем снова проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как свет клинка Медраша полностью погас. Ослепленный, паладин запнулся.
Пракс присел.
- Я могу с лёгкостью нести вас обоих. Заберись мне на спину.
- Иначе, - сказал Кхорин, - нам понадобится целая вечность, чтобы присоединиться к остальным.
Медраш вложил свой меч в ножны.
- Ну хорошо. – Сказал он.
Когда Джет приблизился к парящему острову, Цера попыталась не думать о стрелах, летящих из темноты. Она знала, что ее спутники были сильны. После всего, что она пережила с того дня, как встретила мужчину, за талию которого сейчас держалась, она сама начала чувствовать себя достаточно сильной. Тем не менее, достаточно одного удачного выстрела, чтобы убить любого человека, дженази ветра или даже грифона. Из всех, кто летел в авангарде, только Аласклербанбастос был уверен, что переживет любую внезапную атаку, но он был потенциальной угрозой для остальных.
Эти мысли уйдут, если Цера перестанет волноваться и займется своей работой. Она отпустила правую руку, сунула ее в мешочек на поясе и сжала теневой камень.
Контакт, который она установила, не был психической связью, как у Аота с Джетом. Он был более грубым и примитивным. Но, как обычно, она чувствовала надменность, жестокость и грязную и противоестественную силу дракона, которая поддерживала его жизнь. Эти ощущения царапали ее душу, как ноготь царапает грифельную доску. Она почувствовала укол отвращения Аласклербанбастоса от ее прикосновения, а также зависимости и унижения, которые оно олицетворяло.
Джет, Эйдер и драколич сели на каменный парящий остров — более или менее похожий на вершину горы, из-под которой виднелась остальная часть горы — и ни один часовой не пустил в них стрелу и не поднял тревоги. Аот сказал, что выбрал путь, который ни один из Хранителей Змей не мог хорошо разглядеть, а все остальное сделали тьма и скрытность.
Шестеро дженази тоже приземлились, а ветер, принесший их, ворвался в одеяния Церы и взъерошил ее кудри там, где они торчали из-под шлема. Она и Аот спрыгнули со спины Джета, и грифон немедленно взмахнул крыльями и улетел, чтобы подобрать еще двух всадников. Когда Гаэдинн и Сон-лиин спешились, Эйдер последовала за ними.
Гаэдинн наложил стрелу на свой лук, а затем, держась низко, повел Сон-лиин и других дженази шторма к мосту. Их первой задачей было захватить его и не дать Хранителям Змей на дальней стороне пересечь его.
В то же время работа Аота и Аласклербанбастоса заключалась в убийстве жрецов на этой стороне. Они надеялись лишить Виршекеллабекса союзников еще до того, как он поймет, что на него напали.
Наёмник и драколич крались к расплывчатым формам пяти стоячих камней, которые Хранители Змей подняли и с помощью магии скрутили в змеевидные формы. Без сомнения, это было своего рода святилище, а жрецы, жившие на парящем острове, построили вокруг него свои хижины и разбили палаточный лагерь.
Аот забрался в одну из хижин, а Аласклербанбастос просунул голову под навес. Цера могла представить последовавшие за этим удары копья и пронзающие удары драконьих клыков, разрывавшие спящих людей на куски.
Как бы она ни ненавидела Хранителей Змей — в конце концов, эти негодяи пытали ее — Цера все еще была счастлива, что ее освободили от необходимости нести такую ужасающую жестокость. Она была вполне счастлива, что ей приходилось просто держать поводок Аласклербанбастоса на достаточном расстоянии от него, дабы дракон не смог внезапно развернуться и ударить ее.
Слева донесся тихий шорох. Ее сердцебиение участилось, она повернулась в том направлении и выставила перед собой щит. Она вспомнила, как Аот говорил ей, что она склонна держать его слишком близко к телу, и ей следует отодвигать его немного подальше.
Как бы она ни смотрела, она не смогла увидеть ни угрозы, ни Хранителя Змея, крадущегося или блуждающего в ночи. Ей хотелось вызвать свет Амаунатора, но это, конечно, раскрыло всю их операцию.
Когда в нее не полетела ни одна стрела и не вспыхнуло ни одно заклинание, она решила, что ее нервы сыграли злую шутку, или же она услышала пение ночной птицы или какого-нибудь маленького ночного зверька.
Она обернулась и обнаружила крадущегося в темноте Аласклербанбастоса, и звук повторился, чуть громче и, скорее всего, ближе.
Она дернулась, но по-прежнему ничего не увидела. Но инстинкт кричал, что она в опасности.
Она отступила на шаг, и облака, скрывавшие парящий остров, на мгновение расступились. Свет Селунэ мерцал и рябил на чем-то плоском и текущим по земле. Сначала Цера подумала, что это была текущая жидкость или рой насекомых, бегущих в стае. Затем, поняв, что она его заметила, нечто рвануло вверх.
Это был полый дракон. Его вздымающееся, провисающее и покачивающееся движение свидетельствовало о том, что внутри кожистой шкуры ничего не было. Это напомнило Цере о костюмах, которые иногда надевали культисты Чазара, чтобы пройтись по улицам Лутчека, с той разницей, что те были красными. Искры, которые начали скакать и шипеть, и запах приближающейся бури, смешанный с запахом гниения, выдавал то, что дракон был синим.
Синим, как Аласклербанбастос, чей ободранный вид она, наконец, узнала. Все еще отступая, она схватила филактерию и сосредоточила свою волю, чтобы заставить драколича отозвать свое творение.
Но не успела она пролить солнечный свет на драгоценный камень, как боль, льющаяся из него, пронзил руку, а затем и голову Церы. Она пошатнулась, и камень чуть не выпал из ее пальцев.
-
Белый свет мерцал внутри полого дракона - в задней части пасти и за пустыми глазницами. Поняв, что грядет, игнорируя почти парализующую боль, Цера бросилась в сторону. Дыхание нападавшего ослепительной вспышкой молнии пронеслось мимо нее. Грохнул гром.
Но полый дракон бросился на нее, и ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы избежать эту атаку… и следующую… и следующую.
Аот полз от хижины к соседней палатке, когда прогремел гром. Развернувшись, он предположил, что какой-то идиот дженази увидел угрозу, и, забыв, что все должны соблюдать тишину, применил свои стихийные силы.
Но на самом деле все было еще хуже. Аласклербанбастос перестал выполнять свою задачу и побежал обратно тем же путем, которым они пришли, к краю парящего острова и к Цере. По какой-то причине он считал, что она больше не сможет навредить его филактерии, и у него, несомненно, были веские основания для такой уверенности.
Аот побежал за Аласклербанбастосом, но понял, что ни за что его не догонит. Он направил свое копье и выкрикнул слово силы.
Искра вылетела из острия оружия, пронеслась сквозь тьму, ударила в кончик хвоста драколича и взорвалась гулким пламенем. Аласклербанбастос дернулся и пошатнулся, но выстоял и побежал дальше.
Аот прокрутил свое копье над головой и призвал парящие, вращающиеся лезвия янтарного света прямо перед драколичем. Аласклербанбастос не смог вовремя остановиться или повернуться, чтобы увернуться от них, поэтому они срезали с его тела несколько кусков гнилой плоти.
- Повернись и сразись со мной! — крикнул Аот. — Иначе я разорву тебя на части!
Аласклербанбастос продолжил свой путь к Цере. Он уже был достаточно близко, чтобы атаковать ее своим дыханием или заклинанием, но, судя по всему, вместо этого хотел использовать клыки и когти. Еще пара прыжков и он сможет нанести удар.
Мост, соединяющий парящий остров с вершиной горы, представлял собой тонкий изогнутый гранитный пролет, будто бы выдавленный из скалы. У него были низкие рудиментарные парапеты и, насколько мог судить Гаэдинн, не было никакого материального основания, которое должно было удержать его от обрушения под собственной тяжестью. Магия был причиной создания и существования этого острова.
Один из двух часовых парящего острова стоял на страже на другом конце моста. Сейчас его труп лежал лицом вниз, а из его позвоночника торчала стрела Сон-лиин. Гаэдинн еще раз огляделся, убедившись, что не происходит ничего, что требовало бы его внимания, а затем присел на корточки и начал рыться в вещах Хранителя Змей.
Один из дженази издал слабый плюющий звук.
- Что? — шепотом спросил Гаэдинн. - У нас есть время, и если я что-нибудь найду, я поделюсь.
- Мы делаем это не ради добычи. — Сказал дженази.
- Это не значит, что ты должен в ужасе отказываться от нее. - Ответил Гаэдинн.
Сон-лиин усмехнулась, и в этот момент ночь расколол раскат грома. Где-то позади них что-то вспыхнуло.
Дженази, протестовавший против обыска мертвых, с широко раскрытыми глазами и искрами, бегущими по прожилкам на коже, будто забыл о своём недавнем споре и выпалил:
- Слишком рано! Еще не все на земле. Прошло слишком мало времени!
- Это война, — сказал Гаэдинн, вставая и выхватывая из колчана стрелу. - Ничего… - В темноте вспыхнула вспышка огня. Слева, у парящего острова. Лучник почувствовал укол тревоги.
Пещера Виршекеллабекса находилась в центре парящего острова. Если он вышел раньше, чем ожидалось, а Аот и Аласклербанбастос встретили его магией и дыханием дракона, то это было бы не так уж плохо. Но вспышки и шум исходили не из того места, где находился вход в пещеру.
Это было всего лишь предположение, но Гаэдинн подозревал, что Аласклербанбастос придумал еще одну уловку, чтобы освободиться, а Аот сражаться с Виршекеллабексом, когда он появится, а разбуженный всей этой суматохой, он наверняка появится.
- Держите мост, — сказал Гаэдинн. - Убедитесь, что враг не подкрадывается к вам сзади. Я должен идти.
Он направился к сердцу парящего острова. Слева появились вращающиеся отрезки желтого света. Магия Аота, скорее всего. Гаэдинн уже видел, как он использовал это заклинание раньше.
Он услышал шаркающие шаги и обернулся, одновременно натягивая лук. Сон-лиин бежал, чтобы догнать его.
- Я приказал тебе защищать мост. – Сказал эльф.
- Там! – Выкрикнула дженази. Она указала в сторону, куда Гаэдинн должен был повернуться и выпустить стрелу.
Он и повернулся. Внезапно вспыхнувшие огни лишили эльфа его ночного видения. Но он все еще мог видеть Хранителя Змей, сворачивающегося вокруг древка, которое Сон-лиин вонзила ему в тело. Очевидно, Аот и Аласклербанбастос не избавились от всех злодеев до того, как план начал рушиться.
Из мрака выскочило еще две фигуры - одна человеческая, другая нет. Когда Гаэдинн увидел кожистые крылья и хлесткий хвост, он выругался. Аот издалека осмотрел парящий остров, но не заметил никаких абишаев. Либо дьявол тогда не был на виду, либо один из жрецов только что вызвал его из адских владений Тиамат.
Гаэдинн выстрелил ему в грудь. Атака повалила бы любого человека, но существо продолжило наступать. Хвост поднялся, готовый ужалить врага, а сам абишай плюнул туманной струей, почти невидимой в темноте.
Эльф отпрыгнул в сторону. В тот же миг на краю его поля зрения вспыхнул красный свет, а в ответ засиял белый. Он предположил, что Хранитель Змей поразил Сон-лиин заклинанием, и она ответила своими чарами дженази, но он не мог сказать, к чему это привело, так как не мог отвести взгляд от собственного противника.
Брызги пролетели рядом с ним, упав на камень и заилю и зашипев. Хотя дьявол и промахнулся, пары, наполнившие воздух, обожгли открытую кожу эльфа и, что было намного опаснее, глаза. Слезы выступили на глазах и затуманили его зрение.
И тогда Гаэдинн понял, что больше не видит абишая. Либо он просто потерял его в дымке и темноте, либо тот использовал сверхъестественную способность, чтобы сбить лучника с толку. Он подумал о жале, поднятом и готовом вонзиться в его тело.
Выпустив еще одну стрелу, Гаэдинн попятился, непрерывно выискивая следы дьявола. Какое-то время он не мог найти абишая, но затем что-то - тихие шаги или запах, настолько слабый, что эльф даже не осознавал этого, или, быть может, просто чистый инстинкт - подсказало ему, что его враг был немного правее от него.
Эльф развернулся, поднял лук и, казалось, целился прямо в Сон-лиин. Если абишай на самом деле не был между ними, или если он просто промахнется мимо существа, у него был шанс вместо этого убить девушку-дженази.
Гаэдинн сказал себе, что он не промахивается и не отвлекается на обычные тени. Он выстрелил, стрела попала в цель, и абишай стал видимым уже в прыжке. Он забился в конвульсиях, и Гаэдинн без особого труда уклонился от его скребущих когтей и хлещущего жала. В конце концов, они больше не были нацелены на него. Абишай сражался с поистине непобедимым врагом. Вскоре его судороги стихли, и он остался лежать неподвижно.
Гаэдинн повернулся к другой драке…только вот это была уже не драка - жрец упал замертво. Поставив одну ногу на тело поверженного врага, Сон-лиин кряхтя вытащила свой длинный охотничий нож из-под ребер Хранителя Змей.
- Я собиралась сказать, — выдохнула дженази, - что на этот раз я не под чарами. Я могу помочь тебе с Виршекеллабексом.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Не то чтобы я готов был признать, что мне нужна помощь, но если ты идешь, то доставай свой лук и не отставай.
Они побежали вперед, замедлившись и спрятавшись, когда приближались к пещере. Никто и ничто не обращало на них внимания, так что, возможно, Аот и Аласклербанбастос убили большую часть Хранителей Змей. Хотя, с другой стороны, пара не встретила и дженази.
-
Чернота пещеры зияла на восточной стороне большого гранитного уступа. Гаэдинн едва успел взглянуть на меньший уступ, как изнутри пещеры раздался оглушительный рев. Затем тот же низкий свистящий голос запел рифмованные двустишия на том, что эльф принял за драконий язык. Синие искры падали с неба. На мгновение лучник скорее не увидел, а почувствовал темноту, скользящую по его коже как прохладный шелк, а крики и другие сбивчивые звуки боя, доносившиеся из-за спины, отдались металлическим привкусом на его языке.
- О, отлично, - сказал он, когда искры исчезли. - Виршекеллабекс — колдун.
Огромная голова на конце змеиной шеи высунулась из пещеры, чтобы осмотреться. Челюсти дракона казались непропорционально большими по сравнению с остальной частью черепа, а ряды кривых торчащих клыков казались такими же гротескно большими в сравнении со ртом. Колючие наросты свисали под нижней челюстью, образуя подобие бороды.
- Он тоже большой. - Прошептала Сон-лиин. Несмотря на ее попытку проявить смелость, ей не удалось сдержать дрожь в голосе, и Гаэдинн ее не винил. Судя по голове, Виршекеллабекс был вдвое крупнее Йемера и, вероятно, вдвое старше и могущественнее.
Первым побуждением Гаэдинна было попытаться вонзить стрелу в глаз Виршекеллабекса. Но эта атака, вероятно, не убьет его. Никогда одна рана не могла остановить дракона. А вот его первая атака, какой бы она ни была, выдаст его местонахождение.
Эльф вынул из колчана одну из двух оставшихся зачарованных стрел и положил ее на лук. Затем он вышел на открытое пространство, оттянул тетиву и выпустил стрелу.
Как он и рассчитывал, стрела пролетела над головой Виршекеллабекса, а затем исчезла со вспышкой и гулом. Часть потолка пещеры треснула, и осколки с грохотом посыпались на голову дракона.
Они прижали его голову и шею - единственные части, которые мог видеть Гаэдинн, к полу, погребя их под грудой камня. Но гранитные осколки тут же начали двигаться. Очевидно, Виршекеллабекс все еще был в сознании и пытался вырваться на свободу.
Гаэдинн выругался и выпустил последнюю магическую стрелу. Она тоже взорвалась светом и шумом, и сверху посыпались новые куски гранита. Но и после этого насыпь продолжала смещаться. Обломки сыпались с вершины кучи и с грохотом падали сбоку.
Сон-лиин достала собственную стрелу.
- Грумбар, - сказала она, - прошу, Помогите мне. Она поцеловала широкое острие древка, и по золотым линиям ее кожи потекло мерцание.
Затем она выстрелила в груду камня, и сквозь нее также заструился золотой свет. Со скрежетом и хрустом каменные глыбы теснее сцепились друг с другом. Некоторые зашипели, превращаясь в единое целое.
- Хорошая работа. - Сказал Гаэдинн.
- Это все равно не задержит его надолго, - ответила Сон-лиин. – Я, все же, дженази ветра, а не земли. Я сделал, все, что могла, но…
Ее глаза закатились, и она наклонилась вперед. Гаэдинн поймал ее и положил на землю.
По мере приближения Аласклербанбастоса, Цера сунула теневой камень обратно в сумочку на поясе. Ее рука дернулась к позолоченной булаве, висевшей на другом бедре, но не смогла ни за что ухватиться. Не было времени разбираться - вместо этого она просто высоко подняла руку и провела ею по дуге с востока на запад.
- Хранитель! - Воскликнула она.
Золотой свет вспыхнул вокруг нее, и, наконец, магический взор, до этого момента он не замечал другой угрозы. Дракон напомнило ему кожаных змей, с которыми он сражался в Тэе, и, безусловно, он был продуктом некромантии Аласклербанбастоса. Лич, по-видимому, содрал с себя гниющую шкуру, чтобы сделать из неё слугу.
Аот обежал Аласклербанбастоса и встал между драколичем и Церой. Отвесный обрыв на краю парящего острова был всего в двух шагах от наемника, что ограничивало его возможности маневрировать.
- Используй филактерию! - Закричал он.
- Он может использовать эту связь, чтобы навредить мне, - выдохнула Цера. - Но если я сосредоточусь…
С треском, как парус, поймавший ветер, полый дракон устремился к свету. Аот начал разворачиваться в этом направлении, но Аласклербанбастос тоже рванулся вперед.
Аот резко развернулся и шагнул навстречу драколичу. Он нанес удар своим копьем и высвободил большую часть хранящейся в нем энергии, чтобы наполнить удар разрушительной силой и не дать инерции врага повалить себя с ног.
Копье вонзилось глубоко в нижнюю челюсть змея. Белый взрыв силы швырнул в воздух обрывки разложившейся плоти, костей и сломанных клыков. Аласклербанбастос споткнулся и остановился, но тут же поднял переднюю ногу.
Аот начал шагать вправо, чтобы не дать дракону-нежити вцепиться в него, но затем почувствовал движение слева. Он посмотрел туда и увидел голову Аласклербанбастоса, повернувшуюся к нему.
От взгляда дракона у воина закружилась голова. Внезапно весь летающий остров словно перевернулся на бок, и Аот упал прямо в глаза своему противнику.
Он сосредоточил свою волю на одной из татуировок на груди и активировал ее магию. Прилив ясности и бодрости смыл его головокружение, и он смог оторвать взгляд от драколича. Только тогда Аот смог увидеть, как раскрываются челюсти его врага, открывая свет в задней части челюсти.
Наёмник нырнул вперед. Позади него вспыхнула молния - вспышка осветила сырое, вонючее гнилое тело Аласклербанбастоса во всем его уродстве.
Аот приземлился на колени. Аласклербанбастос поднял ногу, чтобы топнуть. Его шея продолжала изгибаться, чтобы дать возможность глазам снова парализовать Аота.
Воин забрался под дракона. В этот момент это было самое безопасное место. Ревя, он вонзил копье между массивными ребрами. Когда он выдернул оружие, из прокола брызнула черная жижа.
Ноги Аласклербанбастоса согнулись. Аот понял, что его враг вот-вот бросится в бегство, и как только это произойдет, будет невозможно отвлечь его от Церы. Он выпалил слова силы и взмахнул копьем по дуге.
Щупальца чернильной тени вырвались из земли. Они обвили задние лапы и хвост Аласклербанбастоса. Пока они обездвиживали нежить, Аот продолжал вонзать копьё в грудь дракона.
Драколич пробормотал двустрочный стих на драконьем языке. Магия просвистела в воздухе и на мгновение превратила все вокруг в болезненно фосфоресцирующее зеленое свечение. Черные щупальца растаяли, и дымящийся осадок стек по его конечностям, как масло.
Аот побежал к одной из передних лап Аласклербанбастоса. Может быть он сможет пригвоздить существо к земле своим копьем. Но прежде чем наёмник смог добраться до цели, дракон отпрыгнул.
К облегчению Аота, Аласклербанбастос не поднялся в воздух. Дракон просто отскочил. И тогда Аот понял, почему - Джет и Эйдер вернулись и теперь кружили над личем, тесня его и лишая пространства для взлета.
У каждого грифона на спине была пара Огненных Истребителей. Дженази отчаянно держались за шеи животных, слишком напуганные, чтобы сделать что-то еще. Один из них кричал.
Аот не винил парня. Крылья Аласклербанбастоса взмахивали вверх и вниз, а хвост крутился в воздухе. Лич бросался, как змея, смыкая свои клыки. Пассажирам, должно быть, казалось невероятным то, что грифоны успешно уворачивались от каждой атаки.
Но это не сможет продолжаться долго, если только кто-нибудь не отвлечет Аласклербанбастосу. Аот призвал огонь из своего копья и полоснул им бок дракона.
-
Когда он снова бросился вперед, чтобы вставать между драколичем и Церой, он подумал, что филактерия по-прежнему является ключом к разрешению ситуации. Цера могла бы победить врага, если бы только смогла найти время, чтобы снова взять камень под контроль. Но полый дракон все еще безжалостно наседал на нее, отталкивая назад, параллельно краю утеса. Неживая тварь сделала выпад, щелкнув пастью и царапнув клыками и когтями, а в ответ жрица нанесла удар булавой из янтарного сияния, парящую в воздухе между ними.
Аот нацелил свое копье на полого дракона и прорычал первые слова заклинания, призванного разорвать его в клочья. Но тут он услышал удар, и каменистая земля под ним затряслась.
Он огляделся - Аласклербанбастос сделал еще один прыжок, прочь от грифонов и за линию, которую прикрывал сам Аот. Теперь между драколичем и жрицей, которая осмелилась карать и контролировать его, не осталось ничего, кроме свободного пространства.
Продолжая читать, Аот решил обратить свое заклинание на Аласклербанбастос. Потом до него дошло, что можно было придумать кое-что получше.
- Цера! - проревел он. - Брось камень! Вниз!
Вздрогнув, она взглянула на него, затем усмехнулась и отбросила металлическую булаву. Она полезла в сумку на поясе, выхватила теневой камень и швырнула его вдаль.
Аласклербанбастос замер. Полый дракон тоже, как будто ужас перешел от разума творца к его творению.
- Да, это твоя душа падает в ущелье, — выдохнул Аот. - Твое существование. Твоя свобода. Ты и твой друг можете остаться здесь и сразиться с нами, или можешь отправиться на поиски своего драгоценного вместилища.
Аласклербанбастос взревел. Он побежал на Церу, но когда она отпрыгнула в сторону, он не стал поворачиваться за ней. Дракон просто рванулся вперед, прыгнул с края и нырнул вниз. Через мгновение полый дракон сделал то же самое, хотя его складки ловили воздух, из-за чего он медленнее.
-
-
-
Аот фыркнул.
-
Когда грифоны выполнили приказ - а дженази воды упал на колени, извергнув наружу содержимое желудка - Аот направился к Цере, которая поспешила ему навстречу. На мгновение они обнялись, так крепко, как могли с оружием, щитами и доспехами на них. Их снаряжение звякнуло.
- Ты в порядке? – Спросил он.
- Все хорошо, - сказала она, - за исключением того, что мне очень жаль.
- Не стоит, - сказал он. – Это я…
За их спинами, ближе к центру парящего острова, что-то взревело.
- Проклятие – выругался наёмник. - Идем! - Он пошел в направлении шума, а она последовала за ним.
Мардиз-сул, с крошечным пламенем, струящимся сквозь асимметричную маску из морщин на его лице, поспешил к ним.
-Это Виршекеллабекс! – Выпалил он.
- Думаю, да. - Ответил Аот.
- Но… у нас больше нет собственного дракона, чтобы сразиться с ним!
- Если мы будем сражаться, то у нас есть шанс, - ответил Аот. - Если мы этого не сделаем, то можем быть абсолютно уверены, что Виршекеллабекс убьет нас. Так что рекомендую бороться. Собери этих троих, - он указал на других новоприбывших тычком копья, - и пошли.
Он изо всех сил старался показать твердость и решительность, но внутренне разделял сомнения Мардиз-сула. Их положение могло стать плохим. Возможно, Виршекеллабекс уже был в небе, паря над их головой, готовясь уничтожить весь отряд своим дыханием. Аот посмотрел на небо, но не увидел дракона.
И когда он и его спутники достигли центра острова, он понял, почему - Виршекеллабекс, или, во всяком случае, его передняя часть, застрял под кучей упавших камней в устье пещеры. Гаэдинн стоял и смотрел на это со своей обычной беззаботностью, как будто ситуация, в которой оказался серый дракон, была немного забавной, но ничего более. Спрятанная за выступом, Сон-лиин лежала на земле без сознания.
Цера присела рядом с девушкой.
- Она просто дремлет, - сказал Гаэдинн. - Она напрягала себя. Некоторым из нас пришлось взять на себя слишком много, когда другие оказались не там, где должны были быть. Что, Аласклербанбастос соскользнул с поводка? Кто бы мог подумать?
- Лучше скажи то, что мне нужно знать. - Отрезал Аот.
Легкомысленное поведение Гаэдинна исчезло.
- Видишь ли, мы поймали дракона. Но я не уверен, что надолго. Прямо перед тем, как камень упал на него сверху, он произнес заклинание. Может быть, оно сделало его сильнее или быстрее, ибо свидетельств других заклинаний я не видел.
- Верно, - Аот повернулся к Мардиз-сулу и другим дженази. - Окружите вход в пещеру, - он указал на дженази воды, которую вырвало, немного попав на переднюю часть панцирного доспеха. - Кроме тебя. Ты беги к мосту и что бы там ни случилось, наш отряд уже должен взять ситуацию под контроль. Оставь одного человека стоять на страже и приведи остальных. Всё, пошли!
Дженази двинулись. Дженази воды мчался с нечеловеческой, но типичной для своего вида скоростью, как будто его несло невидимое течение.
Цера оторвалась от осмотра Сон-лиин.
- Она только что потеряла сознание. - Сказала жрица.
- Тогда оставь ее, - сказал Аот. - Мы тоже должны занять позицию и разрушить столько чар Виршекеллабекса, сколько сможем.
Он и Гаэдинн встали прямо перед пещерой. Дракон собирался на кого-то напасть, и на данный момент это должны были быть воины, у которых были наилучшие шансы выжить. Цера присела за валуном слева. Это дало бы ей некоторую защиту, при этом не мешая колдовству.
С бешено колотящимся пульсом в шее, Аот нацелил копье и произнес заклинание, целью которого было рассеять другие чары. Цера пробормотала начало молитвы.
И тогда куча камней рухнула сама на себя. Виршекеллабексу наконец удалось вытащить голову и шею из-под завала. Глубокий голос прошипел команду, и вся куча рассыпалась на куски гравия, которые мгновенно вылетели из входа в пещеру подобно тысяче брошенных камней.
Чистый рефлекс заставил Аота вовремя поднять руку, чтобы закрыть лицо и глаза. Шквал грохотал по его доспехам, жалил его тело и отбрасывал назад.
Он поймал равновесие и огляделся. Ухмыляясь, Гаэдинн перекатился на ноги с одним кровавым пятном на щеке и с другим на подбородке. Он явно спасся от худшего, упав плашмя, как и Цера, сжавшаяся за своим валуном. Остальные же, стоявшие с разных сторон от пещеры, были побиты намного сильнее.
Аот вернул Гаэдинну улыбку. Он предположил, что они только что испытали на себе результат магии, которую ранее сотворил Виршекеллабекс. Это было заклинание взрыва, подготовленное заранее, а затем приведенное в действие одним командным словом. Но сейчас заклинание было использовано, так что хотя бы о нём можно было больше не беспокоиться.
Но когда Виршекеллабекс вырвался на открытое пространство, сразу стало ясно, что есть масса других причин для беспокойства. Один дженази земли взвизгнул от размера и скорости дракона, а может быть от явного ужасающего гротеска торчащих из пасти спутанных клыков.
Аот сделал шаг, выкрикнул слово силы и выпустил из своего копья потрескивающую молнию. Ослепительная вспышка впилась в грудь Виршекеллабекса, и серый дракон запрокинул голову и завыл.
Гаэдинн выпустил стрелу. Стрела вонзилась в нижнюю часть чешуйчатой шеи врага.
Выскочив из-за своего камня, Цера протянула руку и сказала:
- Я молюсь о твоем Святом Свете!
Яркий луч вырвался из кончиков ее пальцев и пробил в одном из крыльев дракона дымящуюся дыру с черными краями.
Мардиз-сул бросился вперед, закричал и замахнулся мечом, метя в бок Виршекеллабекса. Рассекая воздух, лезвие вспыхнуло пламенем.
И в этот момент все остальные дженази тоже начали сражаться, стреляя из арбалетов и метая копья.
-
Хвост Виршекеллабекса хлестнул по воздуху. Мардиз-сул едва успел пригнуться, чтобы не потерять голову. Но в тот же момент дракон рванулся вперед. Он приблизился к Аоту и Гаэдинну, но один из шипов на скакательном суставе его задней ноги задел руку с мечом Мардиз-сула, пройдя между звеньями и выбив их вместе с брызгами крови.
Мардиз-сул застыл на месте, как статуя. Его красно-бронзовая кожа стала серой.
Тем временем Виршекеллабекс откинул голову назад, резко дернул ее вперед и широко раскрыл пасть. Вырвалась серая рвота, и Аот с Гаэдинном бросились в разные стороны.
Едкие брызги ударяли по земле, но не брызгали, но не разлетелись, как брызги воды. К тому времени, когда они упали, они уже застыли и превратился в паутину из связанных между собой шариков, петель и усиков. Представив, как дымящаяся, шипящая слизь въедается в его плоть и одновременно прилипает к ней, Аот вздрогнул и пробудил защитную магию другой татуировки.
Затем, вращая копьем нужную фигуру, он создал второе такое же оружие из ряби разноцветного света. Оно приподнялось, как будто его держал невидимый воин, и бросилось на голову Виршекеллабекса, начав колоть её ведомая волей своего создателя.
Гаэдинн выпустил вторую стрелу в шею дракона как раз в тот момент, когда выпала первая, конец которой обуглился. Если это означало, что стрела вошла достаточно глубоко, чтобы соприкоснуться с едкой рвотой Виршекеллабекса, Аот предположил, что это было хорошо. Хотя даже если это было и так, эта рана не замедлила дракона.
Тем временем, невзирая на хлещущий хвост, топанье задними лапами и взмахи крыльев, которые могли бы прихлопнуть его, как муху, один дженази земли помчалась вперед, к Мардиз-сулу. Он схватил его за плечо и пробормотал что-то, чего Аот не надеялся и услышать из-за рычания Виршекеллабекса, воинственных кличей Огненных Истребителей и всей остальной какофонии. Но, может быть, это было заклинание или молитва, призванная помочь дженази земли использовать его родство с камнем, потому что в тот же момент красный и золотой свет залил лицо Мардиз-сула, и, освободившись от оков оцепенения, он отшатнулся вместе со своим товарищем.
Передняя часть стопы Виршекеллабекса рванулась к Аоту. Он отступил в сторону и попытался нанести удар, но был слишком медленным. Серый дракон взмахнул когтями, ног еще одна стрела вонзилась в его шею рядом с окровавленной раной оставленной предыдущей. Монстр зашипел, а его когти так не достигли цели.
Аот тоже не терял времени и пронзил горло радужным копьем. Виршекеллабекс прорычал односложное командное слово на инфернальном языке, которое наполняло человека инстинктивной ненавистью, даже если он их не понимал. Копье исчезло.
Затем голова дракона дернулась вправо. Он открыл пасть и изверг свою рвоту. Но кислотная слизь взметнулась дугой высоко над головами любого из дженази на том фланге и забрызгала землю далеко позади них.
Аот ощутил прилив насмешек Джета:
-
-
Грифоны приземлились рядом с той самой массой гранита, которая защищала Сон-лиин. Когда Аот создал дождь из градин размером с кулак, дабы отвлечь Виршекеллабекса, Гаэдинн повернулся и побежал к выступу. Аот подумал, что лучник уходит слишком рано, но потом заметил, что его колчан пуст, в значит он не сможет продолжить атаковать, даже если останется на месте.
К счастью, именно тогда с востока прилетели дженази ветра, и если кто-то из них и колебался перед лицом битвы, то лишь мгновение. В некотором смысле их появление компенсировало уход Гаэдинна. Они заполнили брешь в трехсторонней формации, в окружении которой находился дракон.
Но Аоту по-прежнему нужен был кто-то на том клочке земли, который он сейчас занимал. Кто-то, кто выдержал бы самое худшее, что мог сделать Виршекеллабекс, и, вполне возможно, погиб бы. И Мардиз-сулу не повезло быть лучшим рукопашным бойцом среди всех Огненных Истребителей.
- Яркий Меч! — взревел Аот. – Ко мне!
Мардиз-сул немедленно бросился к наёмнику, сделав достаточно широкий круг, чтобы Виршекеллабекс не задел его. Тот самый дженази земли, который снял с него окаменение, последовал за ним на шаг. С широко раскрытыми глазами и дрожащим телом дженази воды в забрызганном рвотой панцире двинулась вперед, чтобы тоже присоединиться к Аоту.
Возможно, у нескольких воинов, поддержанных магией Церы, был шанс выжить. Аот мог только надеяться на это, потому что он нуждался в них здесь, чего бы им это ни стоило.
- Держи эту позицию! — Сказал он, и голова Виршекеллабекса метнулась к ним. Все пытались отпрыгнуть в сторону, но дженази земли была слишком медленным. Кривые клыки серого дракона сомкнулись на нем, и когда гигантские челюсти оторвались, от воина не осталось ничего, кроме рук, ног и крови.
Джет вылетел на открытое пространство. Дженази, которых он и Эйдер только что принесли к парящему острову, последовали за ним.
Аот вскочил в седло грифона. Реагируя на его волю, ремни безопасности начали застегиваться, фиксируя позицию наездника. Но Джет не стал дожидаться их готовности. Он взмахнул крыльями и мгновенно взлетел в воздух.
По пути наверх Аот заметил над ними Гаэдинна и Эйдер. С грифоном к лучнику прибыли и дополнительные стрелы, и он стрелял ими в шею дракона так быстро, как только мог, попутно превращая дракона в подушку для иголок. Но он не соблюдал дистанцию, пока делал это. Эйдер ныряла и рвала Виршекеллабекса, потом отлетала, кружила и снова ныряла на него.
Той же тактики придерживался и Аот. Ему и Гаэдинну нужно было использовать как свое лучшее оружие, так и оружие своих грифонов, если они надеялись убить, казалось бы, неудержимый ужас внизу.
-
Пока он вращался, Аот успел метнуть дротики лазурного света. Затем Джет сложил крылья и спикировал. Аот зарядил свое копье хаотической силой и ударил одновременно со своим грифоном. Столетие практики позволило ему не задеть Джета, а вместо этого пронзить спину дракона. Сила вспыхнула и сильнее расширила рану от копья.
Затем Джет рванул в сторону. Гигантские клыки Виршекеллабекса сомкнулись всего на расстоянии кончика пальца от его левого крыла.
Аот почувствовал еще одну угрозу, хотя не знал точно, что и где.
- Осторожно! – Сказал он.
Руководствуясь интуицией всадника или своей собственной, Джет нырнул вниз. Над их головами пронесся хвост Виршекеллабекса.
Взмахивая крыльями, грифон вспорхнул вверх, стремясь снова подняться в воздух. Он повернулся, заходя на еще одну атаку.
Виршекеллабекс рычал слова на том же раздражающем, отталкивающем демоническом языке, который он использовал раньше. Черные перья и мех грифона стали серыми, а его тело застыло.
Каменная конструкция начала падать и кружиться из стороны в сторону. Аот закрыл глаза, чтобы тряска не мешала его концентрации, положил руку на твердую ребристую каменную шею своего фамильяра и пробормотал слова заклинания.
Контрзаклинания не были частью всеобъемлющей системы боевой магии, которую он изучал в молодые годы в Тэе. Это был просто дополнительный трюк, который он освоил по пути, и сейчас он мрачно осознавал, что не так хорош в этом. Но, видимо, достаточно хорош, ибо Джет снова резко пришел в движение. Взмахивая крыльями, грифон напрягал каждую мышцу, чтобы прервать падение.
После того, как у него получилось, его тело дрожало и дергалось. Остаточная боль от двух трансформаций и последовавшие за ними экстремальные усилия отлично ощущались и Аотом через его ментальную связь с Джетом. На мгновение ему показалось, что у него из спины выросли судорожно пульсирующие крылья.
Человек мог бы выругаться в ответ, но даже грифон, наделенный эквивалентным уровнем интеллекта, не смог сконцентрироваться для ответа. Тем не менее, Джет ответил всплеском отвращения, передав его хозяину.
-
- Тогда давай попробуем вот что. - Он визуализировал последовательность движений, и убедился, что грифон полностью ее понял. Затем Джет взмахнул крыльями и понесся вперед, прямо на голову Виршекеллабекса.
Когда они были на полпути к своей цели, Аот метнул дротики багрового света. Дракон уворачивался от них, сгибая шею набок. Затем, разинув пасть, он ударил нападавших головой. Это был ход, который удивил бы многих соперников - казалось невероятным, что существо могло нанести удар с такой скоростью, когда ему приходилось крутить головой по горизонтальной дуге.
Но Аот был готов. Он направил копье, произнес слово силы, и парящая завеса из рябящих радуг взорвалась. Взрыв пронзил голову Виршекеллабекса, и он взревел и забился в конвульсиях, когда различные магические эффекты — жар, холод, яд, неистовство — взорвали его тело и разум.
Когда он отдернул голову от пелены света, Джет взмахнул крыльями и пролетел над ней. Затем грифон вытянул свои когти и вонзил их в голову Виршекеллабекса, как раз там, где она соединялась с шеей. Внезапная остановка больно отдалась в теле Аота, чуть не сломав ему шею, или, по крайней мере, так ему казалось. Он поджег острие своего копья магией и вонзил его в плоть серого дракона. Джет царапался и кусался.
Виршекеллабекс поднял переднюю лапу, чтобы разорвать их в клочья подобно тому, как человек убивает назойливого комара, но он так и не завершил движение. Вместо этого он рухнул вперед, а Мардиз-сул и другие дженази, стоявшие перед ним, поспешили выбраться из-под падающей туши. Джет отскочил.
Падение дракона сотрясло землю, и какое-то время он катался и крутился. Его хвост был особенно энергичен и сначала хлестал еще яростнее, чем раньше.
Но постепенно все судорожные движения стихли. Пройдясь вдоль серого дракона, изучая его, Аот решил, что существо действительно мертво. Когда наемник глубоко вздохнул, он задался вопросом - кто, все же, нанес смертельный удар.
-
Дженази снизу начали аплодировать. Они тоже пришли к выводу, что с Виршекеллабексом действительно покончено, и на данный момент ими овладели ликование и явное облегчение от победы. Позже еще будет время оплакать нескольких товарищей, переломанные тела которых лежали вокруг дракона.
Когда Джет сел, Цера встала из-за своего камня. Аот улыбнулся, увидев ее невредимой. Затем приземлились Гаэдинн и Эйдер.
- Почему ты продолжал стрелять в шею? - Спросил Аот.
- Это был эксперимент. - Ответил Гаэдинн.
Аот покачал головой.
- Эксперимент?
Гаэдинн ухмыльнулся.
- Дракон - большая цель, недостойная моих стараний. Мне нужно было что-то делать, чтобы не заскучать.
Пока он бродил взад и вперед, вверх и вниз, вглядываясь вдаль, Аласклербанбастос неоднократно убеждал себя, что он не мог потерять филактерию, ни в коем случае. Он был связан с ней. Он чувствовал, как она зовет его.
Тем не менее, казалось, что на поиски ушла целая вечность, и когда он, наконец, нашел, то понял, почему. Кувыркаясь и отскакивая от крутой стены ущелья, камень приземлился в кучу прошлогодних опавших листьев, почти полностью погрузившись в неё.
Драколич поднял камень трясущейся лапой. Шкура, превращенная в помощника и олицетворяющая боль дракона, безмолвно смотрела на Аласклербанбастоса, подобно младшему священнику, помогающему старшему наставнику в каком-то эзотерическом обряде.
И если это было не совсем так, то, по крайней мере, это было очень глубокий момент. Аот Фезим был презренной личинкой, но он был прав. Драгоценный камень был вместилищем духа Аласклербанбастоса. Ключ к существованию и свободе для самого великолепного создания, которое когда-либо видел мир. И, наконец, это существо вернуло его.
Высоко над головой раздались хриплые голоса.
Выведенный из транса, близкого к экстазу, Аласклербанбастос хмыкнул. Виршекеллабекс не был таким могущественным, как Чазар, Гестаниус, Скутосин или он сам, но он был стар и хитер. Было почти немыслимо, чтобы Фезим, Повелительница Солнца и Огненные Истребители убили его без помощи своего «ручного» драколича. Однако крики ликования не могли означать ничего другого.
Аласклербанбастос решил, что это будет недолгий праздник. Пока они были утомлены, а их магия исчерпана, они не смогут оказать сопротивление в случае внезапной атаки. Он расправил крылья, и они зашуршали вместо того, чтобы лязгать голыми костями.
У него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому изменению с тех пор, как Фезим и его лейтенанты оживили его в теле Калабастасингавора, но даже это заставило его задуматься.
Он только что восстановил так много, что было бы легко не заметить того факта, что ему еще многое предстояло восстановить. Он по-прежнему обладал лишь частью той силы, которая по праву была его.
Вдобавок филактерия была уязвима и останется таковой, и не важно – оставит ли он её тут или возьмет с собой. Единственный способ быть по-настоящему в безопасности - это спрятать её так хорошо, чтобы никто никогда не нашел её снова.
Так что, решил дракон, возмездие может немного подождать. Вскоре он разыщет Фезима, Церу Иуртос и их приспешников.
Он пробежал несколько шагов, взмахнул крыльями, подпрыгнул в воздух и полетел на восток. Полый дракон попытался последовать за ним, но не смог.
Все в порядке. Создание выполнило свою задачу. Оставив его позади, драколич со смехом представил, как оно бездумно бродит по горам и убивает всех, кого повстречает на своем пути, продолжая, пусть даже незначительно, даже случайно, кампанию террора Виршекеллабекса против всех, кто осмеливался вторгнуться на его территорию.
Гаэдинн слышал о драконьих пещерах, представляющих собой обширные лабиринты туннелей, извивающихся и разветвляющихся в земной толще на милю за милей, но логово Виршекеллабекса не было одним из таких. Точно нет. Парящий остров был недостаточно велик, чтобы вместить в себя такой лабиринт, и лощина лишь слегка уходила вниз. Вскоре обрываясь тупиком.
Драконий клад хоть и не занимал такого пространства, чтобы соответствовать жадности дракона, все же был почти таким, каким его описывали в сказках, стихах и балладах. Спутники запнулись и затаили дыхание, когда свет их факелов засиял на серебре, золоте и драгоценных камнях.
По счастливой случайности Гаэдинн оказался рядом с таращившимся на него дженази ветра, который неодобрительно встретил то, что лучник обыскивал убитого жреца.
- Жаль, наверное, что ты здесь не ради мародерства. – Сказал лучник.
На мгновение дженази посмотрел на него, как будто не понял шутки. Потом он засмеялся коротким полубезумным смешком, бросился к открытому сундуку и зачерпнул двойную горсть монет, просыпав некоторые сквозь пальцы.
Другие Огненные Истребители ринулись вслед за ним, чтобы заполучить свою часть сокровищ. Несколько нерешительно Сон-лиин последовала их примеру.
Гаэдинн ухмыльнулся.
- У меня есть подозрение, что ты никогда раньше не грабила ничего действительно ценного.
Дженази шторма улыбнулась.
- Не то что бы.
- Оставайся со мной, и я покажу тебе, как это делается.
Глядя из стороны в сторону, он провел ее вокруг других дженази к задней части клада. Он взял маленькую шкатулку из слоновой кости с замысловатой резьбой, открыл ее, вынул из нее кольцо с рубином и поднес к свету.
- Вот это, - сказал он, - как раз то, что тебе нужно. Легко унести с собой и достаточно ценное, чтобы содержать тебя всю оставшуюся жизнь, если будешь разумно распоряжаться финансами. Не то, чтобы я это пропагандирую это своим примером. Я рекомендую тебе продать его, растратить вырученные деньги, живя как принцесса, а затем ограбить кого-нибудь еще.
Он положил кольцо обратно в шкатулку и бросил ей.
Она еле-еле поймала шкатулку.
- Ты отдаешь его мне?
Он фыркнул.
- Конечно нет. Почему я, во имя Черного Лука, должен отдавать что-то настолько ценное? Просто это твоя доля. Не тряси его так, оно ценное.
Она покачала головой.
- Ну хорошо.
Внимание Гаэдинн привлекла брошь для плаща, украшенная большой черной жемчужиной и сделанная из какого-то странного зеленого металла — вероятно, вещества, происходящего из какого-то другого плана или продукта исследований алхимика. Он наклонился, чтобы поднять его.
- Это мое, и я зарежу ножом свинью, которая попытается оспорить это заявление.
Когда он снова выпрямился, перед ним стоял Аот - его голубые глаза светились во мраке. Он отложил свой щит, а в другой руке держал бурдюк. Скорее всего, он нашел его среди вещей Хранителей Змей. Он протянул его, и Гаэдинн сделала глоток чего-то красного, чуть теплого и кисловатого. Ужасно, конечно, но в данной ситуации - сойдет.
- Спасибо, - сказал он, передавая вино Сон-лиин. - Поторопись, а то упустишь все самое лучшее.
- Похоже, тут на всех хватит, — ответил Аот. - В любом случае, то, что нам действительно нужно, мы с Церой нашли артефактов Хранителей Змей: заметки о том, как маскировать абишаи под драконорожденных. Они должны помочь нам убедить Аратану, что Тимантер не совершал набеги на Аканул.
Гаэдинн усмехнулся.
- О да. В этом и был смысл похода, не так ли? Просто посреди этой кучи золота я как-то подзабыл.
- Ну, может быть память вернется к тебе на обратном пути в Эйрспур, - ответил Аот. - Мы уходим с рассветом, так что отдохни немного.
- Уходим, — повторил Гаэдинн. — Ты говоришь так, будто мы расстаемся с Огненными Истребителями.
- Мы и расстаемся. Мы торопимся, и я думаю, что они смогут добраться до дома и без нас.
- Согласен, - сказал Гаэдинн, оглядывая дженази. - Они оказались сильнее, чем я предполагал. Или, может быть, эта небольшая компания закалила их. Но не думаешь ли ты, что показания Мардиз-сула могут помочь нам убедить королеву? В конце концов, он дворянин.
- Он напишет для нас письмо королеве.
- Тогда все в порядке. Если мне нужно заставить себя уснуть, то дай мне еще немного пойла. - Он повернулся, чтобы забрать вино у Сон-лиин, но помедлил.
Он был не так проницателен в чтении выражений лиц дженази, как человеческих или эльфийских. Узоры мерцающих линий немного отвлекли его. Но казалось, что девушка набиралась смелости, чтобы что-то сказать.
Она сглотнула.
- Ты предупреждал меня, что если я полечу на грифоне, то захочу сделать это снова. Хорошо, я хочу. В смысле, я хочу пойти с вами и тоже стать наемником.
- Это значит, что тебе придется оставить позади всех, - сказал Гаэдинн – Или же это одна из причин сделать это.
Гаэдинн улыбнулся.
- Причина, не так ли? Что ж, я понимаю, - он повернулся к Аоту. - Нам нужна новая кровь, и сегодня она показала, что может справиться с собой.
К его удивлению, Аот оглянулся на него с некоторой насмешкой на лице. Поскольку Гаэдинн считал себя умнее большинства людей, включая своего капитана, его немного раздражало то, что он не понимал к чему это.
И следующие слова Аота не просветили его. Тэйец просто повернулся к Сон-лиин и протянул руку.
- Добро пожаловать в Братство Грифона, лучник. Но не думай, что сразу же получишь своего грифона. Это случится не скоро, если вообще случится.
Джесри окинула опытным взглядом ветеранов, выставленных на смотр. Несколько латников стояли по стойке смирно прямыми рядами с одинаковым снаряжением в руках и на теле. Другие, в том числе наемники, сутулились, чесали носы или ягодицы, отличаясь гораздо большим разнообразием оружия и доспехов. Крестьяне-ополченцы, вырванные со своих полей, держали в руках топоры для рубки дров, серпы или мотыги, и с удивлением и трепетом таращились на все происходящее.
Несмотря на различия в экипировке и поведении, в отряды людей, дженази и других народов в совокупности составляли грозную армию. И, несмотря на все попытки Джесри и отстранение Шалы Каранок, эта армия выглядела готовой к походу. Джесри предположила, что Чазар собирается отдать приказ, пока не заметила, как изменилось его поведение.
Сначала, разъезжая туда-сюда на белом коне с красными и золотыми украшениями, и сияя солнечным светом, сияющем на его золотых доспехах, Герой Войны был тем самым монархом-завоевателем, своим энтузиазмом очаровывающий все королевство. Он болтал на десятки тем, некоторые относились к делу, некоторые нет, и шутил как с офицерами, так и с солдатами. Однако постепенно его настроение ухудшилось без какой-либо причины, которую Джесри могла различить. Он сердито смотрел на то один, то на другой отряд, что стояли перед ним, а затем резко дергал поводья, чтобы развернуть коня, и молча скакал к следующему строю. Украдкой обмываясь озабоченными взглядами, его заместители и представители королевы Аратаны ехали позади него.
Все так и продолжалось, пока, в конце концов, все они не оказались перед осадными инженерами и артиллеристами, которые стояли перед длинными фургонами с башнями и мангонелями, разобранными для перевозки. На некоторых инженерах были видны амулеты и броши в виде свитков, свидетельствующие об их поклонении Богу Огме – покровителю знаний и изобретений. Волшебники, недавно добавленные в этот особый корпус, были отмечены зелеными татуировками на руках - старое клеймо стало знаком королевской благосклонности. Пара волшебников улыбнулась Джесри, и она заставила себя улыбнуться в ответ.
Впереди группы стоял старый, сутуловатый дженази земли по имени Джарел-амар, чья репутация была такова, что даже чессентцы, высоко ценившие свое военное мастерство, согласились поставить его во главе этой роты. Низко поклонившись, он сказал:
- Мы готовы к выступлению, Ваше Величество».
Чазар хмыкнул.
- Ты? Тогда расскажи мне, как ты собираешься штурмовать Джерад Тимар?
Пожилой дженази склонил голову набок.
- Ваше Величество?
- Я говорю на арагракхе? Мне нужно в кротчайшие сроки попасть в крепость драконорожденных. В идеале до конца лета. Скажи мне, как ты собираешься этого добиться.
Джарел-амар заколебался.
- Ваше Величество, я определенно рекомендую осадить Джерад Тимар и провести осаду крайне тщательно. И кто знает, какие возможности мы откроем для себя? Но в то же время мы должны быть реалистами – эта цитадель сильна, как никакая другая. Скорее всего, драконорожденные умрут от голода, чем сдадут её.
- Согласен, - сказал Магнол. Наместник Огня Аканула был крепким воином с кожей цвета кирпича. Линии, проходящие через его тело, были тусклее, чем обычно - скорее медными, чем золотыми. Несмотря на высочайшее качество его доспехов и оружия, они имели явно вспомогательную функцию, что напомнило Джесри о доспехах Аота и Кхорина. - Окружите столицу, опустошите остальную часть королевства, и, в конце концов, у драконорожденных не останется иного выбора, кроме как сдаться. Но это, вероятно, займет некоторое время.
- Я не хочу их капитуляции! — рявкнул Чазар. - Я хочу уничтожить их! Преступления драконорожденных против наших народов требуют не меньшего! Или дженази не согласны?
Магнол и Зан-акар Зераез обменялись взглядами. Затем посол сказал:
- Ваше Величество, это, безусловно, было бы… оптимальным исходом. Но королева не отдавала приказа искать возмездия. Если мы просто победим драконорожденных, заставим их…
- Замолчи! — прорычал Чазар. - Драконорожденные должны умереть от моей руки, прежде чем начнется новая игра. Неважно! Я повешу следующего человека, который скажет мне, что на это уйдут годы или что это вообще невозможно!
Магнол был смелым или, может быть, просто не понимал, насколько изменчивым на самом деле был характер Чазара. В любом случае, он ответил герою войны хладнокровно и по существу, что снова напомнило Джесри об Аоте.
- Ваше Величество, моя королева предоставила в ваше распоряжение мои войска, и вы можете рассчитывать на наше повиновение. Но мне нужно, чтобы вы объяснили, что мы должны сделать, дабы я мог понять – сможем ли мы достигнуть ваших целей с нашими ресурсами. - Он махнул рукой армии, выстроившейся на поле боя. Крошечная рябь пламени пробежала по кончику его большого пальца. Разум внутри посоха Джесри подтолкнул ее к тому, чтобы разжечь собственный огонь.
Чазар проследил за этим жестом и еще раз взглянул на свою армию. Судя по кислому выражению его лица, он вынужден был признать, что войско, каким бы грозным оно не было, вряд ли уничтожит Джерад Тимар за месяц, сезон или, быть может, даже год.
Однако затем он рассмеялся, повернул свою лошадь и пустил ее в галоп. Он помчался прочь от поля так быстро, как только могли нести его ноги коня. Его спутники в изумлении уставились ему вслед.
Через пару ударов сердца один из телохранителей Чазара вспомнил, что он не должен позволять своему хозяину бродить без сопровождения. Пришпорив своего скакуна, он закричал:
- Вперед!
После чего все остальные - как воины, так и сановники - поскакали за ним.
Чазар провел их всех мимо стройки, где продолжали расчищать место для нового храма, и углубился в безумно извилистые улицы Лутчека. Джесри пришло в голову, что Гаэдинн усмехнулся бы, увидев, как чрезмерно величавые аристократы изо всех сил стараются не отставать. Ему бы особенно понравилось смотреть за бледной Халоньей с выпученными глазами, уронившую свою митру, оставшуюся лежать в пыли.
Но Джесри не могла насладиться смущением пророчицы. Она слишком беспокоилась о том, к чему приведет эта идея Чазара. И даже Гаэдинн перестал бы смеяться, когда живой Бог проехал прямо рядом со старухой, которая слишком медленно уходила с его пути и мчалась без оглядки. Груши из плетеной корзины женщины покатились в грязную лужу.
Чазар остановился перед тренировочным полем и баней. Что привело его именно в это заведение, а не в одно из многочисленных подобных заведений по всему городу, Джесри понятия не имела. Монарх спрыгнул с коня и, не удосужившись привязать животное или каким-либо образом закрепить его, зашагал к главному входу.
К тому времени, когда его свита остановила своих коней, Герой Войны уже исчез внутри здания. Кто-то, возможно, привратник, невольно взвизгнул, когда в комнату неожиданно ворвался владыка всей Чессенты.
- Что происходит? — Спросил Хасос.
Джесри ответила пожав плечами и нахмурившись. Барон ей нравился больше, чем раньше, но в тот момент казалось несправедливым, что от нее ожидали понимания.
Как только сановники смогли слезть на землю, они последовали за Героем Войны. Его нашли в просторной комнате с высоким потолком и соломенными ковриками на полу. Очевидно, спортсмены, которых он прервал, занимались акробатикой или борьбой.
Эти спортсмены были мальчиками – никто не выглядел старше восьми-девяти лет. Одетые в набедренные повязки, они стояли на коленях перед своим государем. Так же как и их учительница и матери и служанки, которые привели мальчиков на урок.
- Встать! — прогремел Чазар. Он развернулся и одарил Джесри и ее спутников широкой белозубой улыбкой. - Вот вы где! Вовремя! Вот наше оружие! Вот сила, которая сожжет Тимантер, как костёр сухой лист!
- Ваше Величество, я не понимаю. - Сказала Джесри. Она решила, что должна. Все остальные выглядели слишком настороженно или растерянно.
- Я объяснял, - сказал Чазар, - что черпаю силу из веры моего народа. Ты должна помнить.
Джесри вспомнил, как он утверждал, что черпает силу из кровавых жертвоприношений. Это было его оправданием убийства заключенных в Сулабаксе. Но она знала, что лучше не указывать на нелогичность заявления.
— Да, Ваше Величество.
- Так посмотри на это. - Он развернулся, схватил ребенка за предплечья и поднял в воздух. Маленький мальчик задыхался. Участившийся пульс показывал себя усиленным бегом крови в венах на шее.
- Кто я? - Спросил Чазар.
Ребенок только испуганно таращился на него.
- Кто я? - Повторил дракон более резким тоном. Из его рта вырывалась струйка дыма. По край ним суставам его пальцев пробежала малиновая чешуя.
И, возможно, один из истинных Богов прошептал этот ответ ребенку на ухо. Ибо, заикаясь почти неслышно, с неимоверно высоким голосом, он дал ожидаемый драконом ответ.
- Хорошо! — Воскликнул Чазар. Он уронил ребенка и шлепнул его по спине, отчего тот упал на руки и колени. Он повернулся к Джесри и собравшимся лордам, жрецам, воинам и послам. - Понимаете? Чистая, совершенная вера невинного. Величайшая сила во всем мире. Дети Чессенты пойдут с нами и встанут в авангарде. С их Богом на поле боя, вдохновляющим их, они посрамят драконорожденных паладинов. И с их поддержкой я, наконец, буду самим собой, каким был до того, как ушел. Непобедимым! Вне досягаемости всего, что прячется и ползает во тьме! - он уставился на Халонью. - Разве это не так?
-
Халонья колебалась. Затем она сказала:
- Да, Ваше Величество, это так. Вы нашли ответ.
Магнол бросил на Зан-Акара Зераеза вопросительный взгляд. В ответ посол едва заметно покачал головой, посоветовав Наместнику Огня промолчать. Может быть, это потому, что дети дженази были в безопасности в Акануле.
Джесри пришло в голову, что набор детей может на самом деле помочь стратегии Аота, ведь это неизбежно замедлит марш на юг, тем самым выиграв больше времени для ее друзей для выполнения своих миссий. Но это не имело значения - она не могла допустить, чтобы дети оказались на поле боя лицом к лицу с воинами-драконорожденными. Она должна была предотвратить это.
— Ваше Величество. - Вмешалась она.
Чазар обратил на нее ухмылку.
-
Да?
- Я не претендую на то, чтобы понять смысл божественного замысла, - начала она, — но если вы говорите, что дети придадут вам сил, то я знаю, что так и должно быть. Тем не менее, несомненно, это сделают их молитвы, а не пролитие своей и чужой крови. А в Лутчеке они будут молиться наиболее усердно и эффективно.
Халонья сердито посмотрела на нее.
- Его Величество объяснил, что должно случиться.
Джесри опустила голову.
- Конечно, сестра. Прости меня, если я сказала глупость. Я уже призналась, что не понимаю всех сакральных смыслов, так что позволь мне просто сказать, как я восхищаюсь твоим мужеством.
- Да, это было бы… - Халонья моргнула. - Моим мужеством?
- Конечно, — ответила Джесри. - Если цель состоит в том, чтобы направить силу детской веры, то я предполагаю, что Его Величество захочет, чтобы его верховная жрица стояла прямо среди них, на передовой, - она повернулась к Чазару. - Я права?
Красный Дракон кивнул.
- Да. Это имеет смысл.
Халонья заколебалась, и ее глаза забегали из стороны в сторону. Если она искала помощи, это было бесполезно. Даже такие восторженные сторонники, как лорд Лютен, предпочли хранить молчание.
Внезапно она закачалась, шатаясь и кружась, раскинув руки, хлопая облачением, качаясь и звеня украшениями. Большинство юных спортсменов пялились на нее, хотя один пытался скрыть ухмылку и шептался с соседом.
- Духи говорили со мной! — заявила Халонья. - Драконьи экзархи, оберегающие Ваше Величество!
Джесри никогда не слышала о «драконьих экзархах», но Чазар просто спросил:
- Что они тебе сказали?
Жрица колебалась мгновение. Джесри предположила, что она думает над тем, как наиболее правильно высказать свою мысль.
- Что Ваше Величество совершенно право! — сказала Халонья. - Или был бы! Как обычно! Но, возможно, он забыл о своем новом храме. Это естественно, поскольку он еще даже не построен. Работа едва началась. Но эта земля уже является самой святой на всем Фаэруне. И если я поведу туда детей в молитве, мы совершим большие чудеса, чем где бы то ни было!
Джесри снова склонила голову.
- Сестра, я, как всегда, склоняюсь пред твоей мудростью.
Но Чазар нахмурился.
- Мои слуги, смертные и бессмертные, мудры. Но не так, как я. И мой собственная божественная воля велит мне отвести этих юношей и всех им подобных к Тимантеру.
Джесри вздохнул.
- Ваше Величество, из всего, что я слышала от вас сегодня, я предполагаю, что вы думаете так потому, что Джерад Тимар считается неприступным. Но я могу гарантировать вам, что это не так. Братство Грифона уничтожило одно из колец ужаса Сзасса Тэма, и мы — извините, они — могут помочь вам захватить и цитадель драконорожденных.
Чазар фыркнул.
- Оно могло бы помочь, если бы капитан Фезим и его люди не были заняты погоней за предателями и нежитью в Трескеле.
- Я полагаю, что они, должно быть, почти или полностью выполнили это задание - сказала Джесри. - В конце концов, у нас больше не было покушений на Коллегию Войны. Не было и сообщений о беспорядках.
- У нас нет никаких новостей, — сказал Чазар, - даже от Хранителей Змей, которых Халонья послала узнать об успехах Братства Грифона.
Джесри почувствовала укол тревоги. Она впервые услышала об этих шпионах, но, судя по всему, люди, которым было поручено скрыть отсутствие Аота, каким-то образом справились с ситуацией.
И хотя обычно Халонья ухватилась бы за возможность истолковать молчание жрецов в ущерб Братству, теперь ее приоритетом было избежать возможности проникновения копья драконорожденного в ее кишки.
- Я считаю, вмешалась она, — что мы можем принять тишину как хороший знак. В конце концов, я послала четырех человек. Если бы что-то было совсем не так, то по крайней мере один из них вернулся бы назад, чтобы предупредить нас.
- Хм, - Чазар изучал двух единственных людей, которым он действительно доверял, и которые, на этот раз, объединились во мнении. - Хорошо, будь по-твоему. Дети останутся здесь, а Братство Грифона пойдет с нами на юг, - он повернулся к Хасосу. — Немедленно пошлите за ними и скажите, чтобы они возвращались как можно быстрее. Скажи Аоту Фезиму лететь вперед и добраться до Лутчека в кротчайшие сроки.
- Да, Ваше Величество. – Ответил Хасос.
-
Хотела бы она знать, как далеко продвинулись по этому маршруту Гаэдинн, Аот и Кхорин.
- Уже много времени прошло. – Сказал Баласар.
Кхорин нахмурился. Они должны были лежать в засаде в тишине. Хотя Баласар говорил тихо, и понимая то, как звук распространяется под землей, Кхорин выбрал их нынешнее укрытие отчасти потому, что любой шум, который они издают, не распространился бы далеко. Поэтому он решил не поднимать вопрос о неосмотрительности драконорожденного.
— Похоже на то, — прошептал он в ответ, — но ведь так всегда бывает, когда ждешь.
Лежа на животе на уступе, Баласар покрутил плечами, пока они не хрустнули.
- Особенно, когда ждешь дракона. А именно того самого дракона, который уже пытался убить многих из нас.
Чуть поодаль нахмурился Вишва, услышав столь пренебрежительное отношение к Праксасаландосу. Медраш же просто сказал:
- Теперь Пракс стал другим. Нам остается только надеяться, что Гестаниус этого не почувствовала.
- Иначе она убьет его, — сказал Кхорин, — и не приблизится к нашей засаде и на милю.
- Ртутные драконы должны быть хитрыми, — сказала Бири. Она лежала рядом с Баласаром — не случайно, как предположил Кхорин, — и улыбнулась, глядя на Даардендриена. – Если ты дашь ему шанс, то увидишь, что у вас много общего.
Баласар фыркнул.
- Может я и дружу с кучей драконопоклонников, но уж до самих драконов я не дойду.
На другой стороне пещеры, возле входа в туннель, имаскарец в уголке стены помахал обеими руками над головой. По словам Джемлеха, у этого парня был самый острый слух среди всех солдат в его роте - настолько острый, что капитан доверял ему слушать шорохи и шуршание крыльев Праксасаландоса, что должно было стать условным знаком.
Только Кхорин и те волшебники, использовавшие заклинание ночного зрения, смогли увидеть махи молодого имаскари. Все остальные лежали ничком, ничего не видя в темноте. Кхорин прошептал, что все должны заткнуться и быть готовыми. Его приказ прошел вдоль укрытия в форме резких шепотов и толчков.
Затем в пещеру вошел Праксасаландос. Гестаниус кралась прямо за ним. Кхорин вздрогнул.
И это не из-за огромных размеров и явной силы древнего синего дракона, хотя они были достаточно устрашающими. Сложно было сказать, в чем было дело, но уродство, общее у Гестаниус и Скутосина, тоже играло свою роль. Как и зеленый дракон, в свое время она была Избранной Тиамат, до того как Чазар убил и съел их, чтобы добавить их силу к своей собственной. Затем Темная Госпожа вернула их к жизни, и вся эта связь с одной из высших сил зла оставила на них след.
Гестаниус прошла несколько шагов вглубь пещеры, неся с собой запах надвигающейся бури - ее движения были быстрыми и плавными, несмотря на ее размер. Затем она резко остановилась, как будто что-то почувствовала или подумала, не почувствовала ли.
- Сколько еще? – Спросила она. Жужжащие искры и крошечные молнии ползали по двойному остроконечному рогу на ее морде и рожкам на надбровных дугах. Для тех, кто не мог видеть ничего другого, мерцания должно быть похоже на созвездие в форме дракона в ночном небе.
- Мы почти у цели, - ответил Праксасаландос. Он сказал Гестаниус, что убил незваных гостей в туннелях, как и предполагалось, но один из них оказался золотым драконом, принявшим форму имаскари. Дракониха шла посмотреть, сможет ли она опознать тело. – На самом деле, мы уже пришли.
- Что ты имеешь в виду? — Спросила Гестаниус, тщетно оглядываясь в поисках растерзанных и покалеченных трупов.
Бири прошептала слова силы и взмахнула палочкой взад-вперед, словно руководя оркестром музыкантов. Медраш сжал свой медальон в стальной перчатке и вознес молитву Торму. Кхорин знал, что где-то в пещере другие маги концентрировали свою силу и создавали заклинания.
Может быть, Гестаниус услышала шепот или просто почувствовала трещащую в воздухе магию, потому что она вдруг вытянула шею и повернула голову сначала в одну, потом в другую сторону.
- Что… - Начала она.
Пракс развернулся и обрушил на нее серебристый шлейф своего дыхания. Пар омыл ей глаза, и она взревела от шока и боли.
В то же время золотое мерцание внезапно заполнило отверстие, через которое вошли драконы, и потрескивающее пламя вырвалось изнутри, чтобы заполнив тоннель на противоположном конце пещеры. Появились плавающие шары светящейся энергии, осветившие пространство.
Воины завыли свои боевые кличи. Застучали арбалеты, в воздухе загудели стрелы. Некоторые болты отлетели от чешуи Гестаниус, но другие вонзились в её тело. Кхорин разрядил свой собственный арбалет, затем схватился за топор, вскочил на ноги и бросился вниз по крутому склону, спускаясь к полу пещеры.
Это была безрассудная, рискованная схватка, но Медраш, Баласар и другие мчались рядом с ним. На мгновение Гестаниус замерла от изумления, ослепленная ядовитым поцелуем дыхания Пракса. Ее врагам нужно было использовать преимущество, пока оно у них было.
Имаскарец волшебник брызнул желтым огнем на вершины крыльев Гестаниус. Очередная струя дыхательного оружия Праксасаландоса ужалила Кхорина в нос и наполнила его рот неприятным металлическим привкусом. Он повернул голову и сплюнул, не замедляя шага.
Затем камень под ним начал трястись, выбивая дварфа из равновесия и заставляя спотыкаться. На мгновение он предположил, что один из его союзников-волшебников наложил заклинание, вызвавшее землетрясение. Но затем он узнал характерный ритм вибрации.
Он втянул воздух, чтобы выкрикнуть предупреждение. Но прежде чем успел извергнуть его, из пола вырвался пурпурный червь, расшвыряв куски камня в разные стороны.
Трудно было сказать наверняка, ведь его задняя часть все еще была в земле, но существо выглядело таким же огромным, как и сама Гестаниус. Поднявшись, как змея, оно вертело головой туда-сюда. Эта голова, хотя и была крупнее дварфа или человека, была мала по сравнению с толстым, похожим на пиявку телом своего обладателя, и состояла она целиком из челюстей с выступающими сверху и снизу клыками. Кхорин знал, что отсутствие глаз не мешало зверю ориентироваться в поисках добычи.
У него было время задуматься: не приказала ли Гестаниус, не доверяя Праксасаландосу, лиловому червю следовать за ней, или это было банальное везение, сделавшее существо доступным для психического зова его хозяйки. Он также задавался вопросом - могут ли магические барьеры, воздвигнутые магами, чтобы удержать дракона в пещере, вместо этого стать кладбищем драконорожденных, имаскари и одного дварфа?
И тогда червь определился с целью, после чего, широко разинув пасть, обрушился на дварфа, как оползень.
Аласклербанбастос крался по туннелям под Горой Драконьего Хребта, и его гнев усиливался с каждым шагом.
Зомби и другие стражи лежали обугленные и разорванные там, где Чазар уничтожил их, сметая со своего пути к самым богатым хранилищам. Кое-где среди бойни валялись монеты и даже пара драгоценных камней, упавших, когда красный или его слуги выносили сокровища.
Этот вид предупредил драколича о том, что он мог ждать в сердце горы, поэтому он решил не идти туда - он хотел видеть пустую комнату, где век за веком копил свои сокровища. Он знал, что это зрелище лишь разожжет его гнев.
Так и случилось. Даже более того - это привело его в бешенство. Появившиеся прыгающие молнии освещали стены и его сгнившее тело. Он поднял голову и издал рёв, эхом разнесшийся по разграбленному логову.
Точно так же он почувствовал необходимость взглянуть на меньшую камеру, в которой некогда хранилась его филактерия, хотя для этого не было никакой практической причины. Возможно, он надеялся найти какое-то указание на то, как Чазар нашел и открыл его, несмотря на многоуровневые иллюзии и обереги. Но кроме черных пятен копоти на стенах ничего не было видно.
Все равно это не имело значения. Аласклербанбастос ходил по земле и снова владел своей душой, несмотря на все худшее, что могли сделать его враги. Да, он был слабее себя прежнего, но он собирался исправить это, потому что Чазар и любые другие мародёры, разграбившие его хранилища, не украли все.
Он вернулся в одну из больших пещер и уставился на стену. Прошипев заклинание, он нацарапал когтем руны на полу. Искры затанцевали и зашипели на каждой из рун, после чего появились и на его теле.
Привлеченные нарастающей силой, мелкие духи шептались друг с другом. На потолке вырос белый грибок, и в мохнатой массе образовались рудиментарные лица. Стена, на которой Аласклербанбастос сосредоточил свою волю, стала мягкой, как воск - огромные кости выскользнули изнутри и с грохотом упали на пол.
В логове лежали десятки драконьих тел, спрятанных на тот день, когда драколичу может понадобиться одно из них. Но здесь не было лучшего. До того, как Аласклербанбастос устроил свою кончину, Фаариньяаллафон был синим драконом, таким же древним и огромным, как и он сам - ужасом земли такой далекой, что лишь немногие люди на Фаэруне когда-либо слышали ее название.
Когда последняя кость выползла наружу, они все лежали большой кучкой на полу. Аласклербанбастос распевали разные рифмы, и части скелета взмывали в воздух по одной или по две за раз. Петли из настоящего серебра и черного железа, прикрепленные к концам костей, звенели и звенели, соединяя одну кость с другой, словно кусочки огромной головоломки.
Когда последняя кость прилепилась к своим соседям, Аласклербанбастос переориентировал свою концентрацию. До сих пор работа была достаточно легкой для некроманта его умений. Последняя часть будет сложнее.
Двигаясь с церемониальной медлительностью и точностью, он поставил теневой камень на пол между собой и скелетом. Затем он возобновил пение. Он не пытался говорить громче, чем раньше, но заряд темной магии в словах заставлял их греметь, как гром. Камень вокруг него задрожал и треснул.
Когда эхом раздалось последнее слово, дракон изверг поток своего смертоносного дыхания.
Но это была не просто молния. Он изверг себя разум, магию и чистую бушующая сущность бури, смешанные воедино. Оболочка Калабастасингавора рухнула позади него, а эссенция драколича повисла в воздухе, пылая и потрескивая, в воздухе.
Освобожденный от грубой материи, он почувствовал, как пустота тянет его. В невидимой архитектуре мира открылась дверь, и Природа требовала, чтобы он прошел через нее подобно обычным смертным.
Но Природа была слаба по сравнению с его волей и его магией. Он рванулся вперед и врезался в сердцевину теневого камня, словно стрела, попавшая в яблоко.
Оказавшись там, он больше не осознавал, что имеет призрачную, горящую форму или вообще какую-либо форму. Он был просто сознанием, подвешенным в пустоте. Но все было в порядке. Сейчас он был в безопасности и больше не чувствовал притяжения смерти. Он, образно говоря, мог отдышаться и подготовиться к заключительному этапу своей трансформации.
Когда драколич был готов, он протянул руку в жесте, который смутно напоминал ощупывание и неловкое прикосновение одновременно. Он нашел скелет Фаариньяаллафона и бросился в его сторону.
Он овладел скелетом, после чего из его сердца с яркой вспышкой и громким раскатом вырвался поток грома. Другие последовали один за другим, быстро, как удары бьющегося сердца.
Наконец вспышки и какофония стихли. Драколич попытался расправить крылья, и они, слегка застучав, отреагировали именно так, как должны были. Слияние разума и физической формы было совершенным.
Драколич был опьянен чувством величия - он снова стал Великим Костяным Змеем, таким же сильным, как прежде. И он заставит своих врагов пожалеть об этом!
Возможно, путь к выбору состоял в том, чтобы оценить, как месть может лучше всего сослужить для достижения других целей. И когда он взглянул на вопрос с этой точки зрения, то сразу понял, за что ему лучше всего взяться.
Кхорин отпрыгнул в сторону, и клыки лилового червя сомкнулись в том месте, где он только что стоял. Дварф поднялся, взмахнул топором и рассек одну из выпуклостей, тянущихся вдоль всего тела червя.
Ответный удар был предсказуем. По правде говоря, червь не должен был быть в состоянии вывернуть голову настолько далеко, чтобы дотянуться до Кхорина, но у него как-то получилось. Челюсти монстра широко раскрылись, обнажая клыкообразные выступы, заполонившие всю пасть. Шипы вздымались и колыхались, наполняя воздух вокруг вонью гнили.
Голова червя налетела на дварфа. Кхорин попытался увернуться, но его ботинок наступил на что-то скользкое. Он потерял равновесие и ощутил прилив ужаса от возможных последствий. Но тут чья-то рука схватила его за плечо и дернула. Этого было достаточно, чтобы одернуть его подальше от опасности, и огромные клыки снова сомкнулись в пустоте.
Медраш спас дварфа и сильно дернул спиной, позволив мечу покинуть ножны. Поймав его за рукоять, он спросил:
- Сражался с таким раньше?
- Пару раз, - сказал Кхорин. – Придется много резать и рубить.
- Мне жаль это слышать, - сказал Баласар, надвигаясь на существо с вытянутым щитом и высоко поднятым мечом. - Потому что их двое.
Кхорин выругался. Он хотел оглядеться и определить, где появился второй монстр – а заодно и посмотреть, что делает Гестаниус — но затем первый червь возобновил движение, и дварф понял, что если он отвлечётся, то тут же может умереть.
Существо закончило выползать из своей норы и одновременно ударило Медраша. Он заблокировал удар своим щитом и, должно быть, направил на это часть силы Торма, иначе удар сбил бы его с ног. Надеясь добраться до какой-нибудь уязвимой или мягкой части тела монстра, драконорожденный подошел вплотную и полоснул червя по нижней челюсти. Зверь отпрянул, дернув головой назад и вверх, уведя ей из досягаемости меча драконорожденного.
Но существо тут же изогнулось и укусило одного из воинов Платиновой Когорты. Парень вставил свой щит, как это сделал Медраш, и это спасло ему жизнь. Но клыки червя с лязгом сомкнулись на краях щита и вырвали его из рук воина. Рывок наверняка либо сломал, либо вывихнул руку драконорожденному, и он выронил свою булаву и пошатнулся назад. Червь же проглотил щит.
- Внимание! – взревел Кхорин. - Обойти с фланга! Давайте, как я вас учил! Как будто боретесь с чем-то большим.
Воины бросились строиться. После этого они атаковали пурпурного червя, пока тот отвлекся, и отступили, когда монстр повернулся к ним. Тем временем волшебники, включая Бири, пронзили его лучами света и бросили ему на спину сети из дымящейся шипящей слизи. Нити обжигали его плоть, оставляя перекрестные ожоги.
Вновь и вновь появляющиеся раны выглядели так, как будто в конце концов они должны возыметь какой-то эффект. Однако червь не замедлялся. Но Кхорин был к этому готов - в юности он видел, как одно из чудовищ было порублено пополам, но было живо, ведь жизненно важных органов у него было несколько. Червь был всего лишь отрезком кишки, обтянутый мышцами, с головным мозгом, который был всего лишь бугорком на вершине спинного мозга, и дюжиной сердец, качающими кровь.
Стоя в центре колеса парящих светящихся рун, Медраш глубоко врезался в бок червя. Кхорин рванул вперед, сделав то же самое. Когда зверь повернулся в их направлении, Баласар бросился вперед, чтобы атаковать его с другой стороны.
Безглазая голова дернулась в его сторону, и застигнутый врасплох, драконорожденный не смог вовремя остановиться. Его собственная инерция швырнула его в пасть червя. Существо высоко подняло голову, сглотнув жертву.
Медраш вскрикнул, и они с Кхорином яростно атаковали. Если Баласар был еще жив, он мог надеяться лишь на то, что его союзники убьют червя и быстро достанут его из желудка монстра.
Тогда Бири присоединилась к борьбе, что было неправильно. Ей следовало оставаться на уступе и читать заклинания с относительно безопасного расстояния. Кхорин затаил дыхание, чтобы крикнуть ей, чтобы она возвращалась. Затем он заметил пять мечей малинового света, парящих вокруг нее и ореол медного мерцания между сотворенными клинками и ее телом, и понял, чего она добивалась.
Медраш заметил ее приближение и открыл рот. Скорее всего, его первым порывом тоже было приказать ей отступить.
- Пусть она поможет! - Рявкнул Кхорин. Он надеялся, что это не приведет к смерти еще одного друга.
Глаза Медраша сузились. Затем он развернулся, высоко поднял окровавленный меч и кулак в стальной перчатке и закричал:
- Торм, защити ее!
Среди медного мерцания начали вспыхивать точки серебристого света. Возможно, они даже имели форму рук, но они мигали слишком быстро, чтобы Кхорин мог быть в этом уверен.
Бири встала прямо перед их колоссальной фигурой червя.
- Я тут, червь! Червь! Червь! Червяк!
Огромные челюсти качнулись в ее сторону, после чего обрушились на волшебницу.
Драконорожденная с белой чешуей ахнула. Она непроизвольно отшатнулась на полшага, но не дальше.
Червь схватил ее, поднял голову и проглотил. Затем он издал оглушительный рев, когда почувствовал, как летящие лезвия разрезают его изнутри.
Кхорин надеялся, что это отвлечет его от внешних угроз.
- Все вместе! – крикнул он – Атакуем! Сейчас же!
Воины Когорты ринулись со всех сторон. И червь не нападал на них, хотя извивающиеся, вздымающиеся судороги его колоссального тела могли раздавить их.
Огонь вырвался изо рта зверя, когда, по-видимому, все еще живая и способная действовать Бири использовала огненные заклинания.
Медраш взмахнул мечом над головой – действие, совершенно непохожее на его обычное серьезное обращение с оружием. Вращение зажгло яркое сияние внутри лезвия, и когда паладин атаковал, лезвие разрезало, как будто толстая шкура червя и плотные мускулы были мягкими, как подтаявшее масло.
Голова зверя качнулась вперед и ударилась о пол пещеры. Еще несколько мгновений монстр бился в конвульсиях, а затем растянулся неподвижно.
- Уберите их! — Крикнул Медраш.
Кхорин мог угадать местонахождение Бири - она должна быть как раз под той частью червя, которая покрылась дымящимися волдырями, свидетельствующими о том, что она прожарила червя изнутри. Используя свой топор как что-то среднее между колуном и мясницким тесаком, дварф разорвал шкуру существа. Руководствуясь либо подсказкой своего божества, либо простым умозаключением, Медраш атаковал место в нескольких шагах дальше. Воины Когорты помогали им обоим. Кхорин видел боковым зрением бушующие битву, и осознание того, что другие враги могут в любой момент напасть на спасателей, нервировало его. Но они не могли позволить себе отвлечься.
Схватив одной рукой острие топора, а другой его рукоять, он пропилил образовавшуюся дыру на пару ударов глубже, а потом, кряхтя, раздвинул края образовавшегося зазора. Среди мускулов, крови и слизи появилась ступня в ботинке. Дварф крикнул:
- Сюда! - Вместе он и драконорожденный, работавший рядом с ним, разрезали и разорвали отверстие еще больше, а затем вытащили Бири на открытое пространство.
Она истекала кровью в дюжине мест, но Кхорин решил, что ни один из порезов не был серьезным. Благословение Торма и ее собственная сила защитили ее. Скользкая от слизи, сдерживая рвотные позывы и кашель, она прохрипела:
- Нечем… дышать.
- Теперь с тобой все в порядке. - Сказал ей Кхорин.
- Баласар… — Сказала она.
Голоса бормотали позади них. К тому времени, как Кхорин огляделся, Медраш и культисты уже вытаскивали Баласара из тела червя.
Он был сильно изранен - весь в крови с головы до ног. Обычных доспехов из стали и кожи было недостаточно, чтобы защитить его, поскольку бесчисленные внутренние зубы лилового червя изрезали его, а мышцы сжимали снова и снова. Но он был жив. Должно быть потому, что шепча Медраш молился, и серебристый свет исцелял раны воина.
Кхорин сменил позу, чтобы не дать Бири хорошо рассмотреть происходящее с Баласаром.
- Он в порядке, — сказал дварф, поворачиваясь к воину из Когорты. – Верни её на уступ.
Бири покачала головой.
- Я могу…
- Больше ничего, пока хотя бы не отдышишься, — отрезал Кхорин. — А теперь вы оба, пошли!
Воин помог ей встать. Кхорин повернулся, чтобы наконец узнать, как шли дела у остальных.
Хотя он был почти весь сырой от сочащейся крови и покрыт ожогами, второй фиолетовый червь все еще был жив и яростно пытался добраться до нескольких имаскарских волшебников, сидящих на уступе. Одним из них был Неллисс Сарадексма, который держал в руке с длинными пальцами побледневший шар из темного кристалла и двигал его вверх-вниз и из стороны в сторону. Призрачный парящий щит зеленого света двигался вместе с шариком, блокируя атаки червя. Тем временем товарищи-волшебники Неллисса, а также драконорожденные и имаскарские воины, окружавшие нижнюю часть зверя, яростно атаковали его.
К сожалению, защита посла не была непробиваемой. Кхорин издал тихий рык, когда зеленый щит не смог достаточно быстро переместиться, и червь схватил мага с уступа. Подобно Баласару и Бири до него, имаскарец мгновенно скользнул в глотку зверя — золотой посох, длинная черная шинель и все остальное.
Но, несмотря на эту потерю, Кхорину показалось, что враги червя измотали его. Чего он не мог сказать о Гестаниус.
В данный момент зеленая дракониха была в занята боем с Праксасаландосом, дуэлью, которая из-за разницы в размерах напоминала Кхорину собаку, сражающуюся с кошкой. И собака выигрывала. У Пракса было как минимум два серьезных ранения и несколько легких. Оторванный кончик его хвоста и пара обломанных рогов из-под челюсти валялись на полу пещеры.
Драконы бросались друг на друга, кружились и наносили удары так быстро, что ни один имаскарец или драконорожденный не осмеливался приблизиться, рискуя быть затоптанным или сокрушенным взмахом хвоста. Вместо этого воины стреляли в Гестаниус из арбалетов, хотя нередко болты не достигали своей цели не смотря на огромные размеры драконихи. Когда они попадали в цель, болты часто отлетали от её чешуи.
Атакуя ледяными порывами и завываниями сосредоточенного шума, Джемлех и пара других чародеев — слава Деве Удачи, что способность к магии была у имаскари в крови — наносили несколько больший урон. Но этого было недостаточно, чтобы заставить Гестаниус дрогнуть.
Гестаниус внезапно открыла пасть и без каких-либо видных движений подготовки, которые Кхорин научился подмечать, изрыгнула кислоту. Атака, по-видимому, застала врасплох и Праксасаландоса, потому что шипящая кислота попала прямо в него, и он вздрогнул, дернулся и беспомощно забился в судорогах.
Гестаниус воспользовалась моментом замешательства соперника и набросилась на него. Она схватила шею Праксасаландоса челюстями и встала на задние лапы, так что рога на ее затылке задели потолок. Она одновременно сжала челюсти и вцепилась когтями в грудь противника.
Хлынула кровь, и Пракс разлетелся на ртутные и капли, которые стекали с клыков и когтей Гестаниус, образуя на полу блестящую лужу. Зеленый дракон тут же упала в центр и продолжила царапать. Теперь она была похожа на копающую собаку - ее усилия разбрасывали куски ртутного дракона в разные стороны. Одна из капель упала прямо под ноги Кхорину.
При этом Гестаниус повернулась и посмотрела на Джемлеха и его товарищей-магов. Без Пракса — или хоть кого-то еще, отвлекающих её - она, скорее всего, уничтожит заклинателей за пару ударов сердца.
Кхорин закричал так громко, как только мог, поднял топор и бросился в атаку. Он прекрасно осознавал, что если он был единственным, кто нападет, то, возможно, это были последние мгновения его жизни.
На мгновение, пока Гестаниус развернулась в его сторону, все арбалетчики, лучники и пращники остались на месте. Тогда Вишва закричала:
- Бахамут!
Она отбросила арбалет, подняла боевой молот с пола и бросилась в атаку. Ее примеру последовали другие члены Когорты и имаскарские солдаты.
Это не помешало Гестаниус нанести удар по единственному безумному дварфу на поле боя. Ее огромные челюсти обрушились на него, а его собственная инерция едва не обрекла его на ту же нелепость, которая постигла Баласара. Но каким-то образом ему удалось отскочить в сторону и даже ударить голову дракона сбоку, хотя этим он лишь немного порезал ее. Продолжая метаться, он увернулся от удара передней частью лапы драконихи.
Дварф нырнул в тень под брюхо дракона и начал рубить переднюю лапу. Потолок был слишком низким, чтобы Гестаниус мог взлететь. Если бы Кхорин смог отрезать ей пару лап, это бы обездвижило ее.
Он сделал пару хороших, глубоких порезов - достаточно глубоких, чтобы вновь привлечь ее внимание – и она начала топать. Вероятно, дракониха надеялась расплющит дварфа, но в этом может и не быть необходимости. Если бы она просто зацепила его когтем, это разорвало бы его пополам.
Кхорин отчаянно уворачивался всякий раз, когда выпады и взмахи лап Гестаниус угрожали попасть по нему. Он размахивал топором, когда мог, и, хотя и был сосредоточен на своей небольшой части борьбы, мельком видел усилия остальных.
Так например удар кожистого крыла сразил имаскарского копейщика.
Драконорождённый с топором и бурой чешуей побежал к Кхорину, под Гестаниусом, но челюсти зелёного дракона рванули вниз и откусили всё, что было у драконорожденного выше пояса. Гестаниус подняла голову и выплюнула кровавые ошметки. От вида этой мерзости Кхорин даже застыл на мгновение и пару раз моргнул.
Помутневшая от кусочков разлагающейся плоти дымящаяся жидкость струилась по бокам Гестаниуса. Джемлех или один из его коллег облили ее кислотой.
Кхорин проревел:
- Восточный Разлом!
И размахнулся, вонзив большую часть лезвия топора в плоть Гестаниус. Когда он вырвал оружие, из раны брызнула кровь, залившая его грудь, бороду и ослепив дварфа, пока он не отступил в сторону и не смахнул кровь с глаз.
Гестаниус взвыла и оторвала лапу от пола, а Кхорин был в восторге, когда она не опустила её. Дракониха приложила переднюю лапу к груди так, что дварф больше не мог до нее дотянуться.
Но прежде чем он успел добраться до её конечности, Гестаниус прорычала слово, которое, казалось, пронзило дварфа насквозь, как рапира. Он упал ничком, а слово драконихи повисло в воздухе, как дрожащий звук гонга. Звук извивался и давил на Кхорина, и насколько он ужасно чувствовал себя, настолько же сильно звук рвал мир вокруг на части. Это была магия настолько могущественная и действенная, что истязала саму реальность.
Наконец звук стих, но у Кхорина болел каждый нерв, и он не мог сосредоточиться. Когда Гестаниус отпрыгнула от него, он почти не мог осознать все плачевность ситуации.
Почти, но не полностью. Стиснув зубы от острой боли, дварф заставил себя поднять голову.
Почти так же быстро, как всегда, несмотря на хромоту, Гестаниус повернулась к Кхорину лицом. Он предположил, что это была своего рода похвала, что из всех врагов, которые нападали на нее, он был тем, от кого она особенно хотела избавиться.
И она, скорее всего, так и сделает, потому что, когда он огляделся, то не увидел никого, кто смог бы отвлечь дракониху - слово силы ошеломило всех, воинов и магов. Некоторые лежали без сознания, а пара имаскари дрожали с закатанными глазами, утопая в неудержимом ужасе, если не в чистом безумии.
Кхорин с трудом поднялся на ноги и поднял свой топор.
- Ну попробуй. - Прохрипел он.
Гестаниус открыла пасть, и бледное облачко появилось в глубине её пасти. Запах кислоты наполнил воздух. Глаза Кхорина заслезились от наполнивших воздух ядовитых испарений.
Но затем с потолка хлынул серебристый водопад.
Точнее, пролился лишь наполовину. В полете жидкость начала обретать форму, и к тому моменту, как поток ртути упал на Гестаниус, он превратился в Пракса.
Его тело повалило дракониху на пол. Он схватил ее шею челюстями на полпути и вонзил в нее передние когти. Она вывернула голову и выплюнула кислоту, которую изначально предназначала Кхорину, но угол был неудачный. Пракс низко пригнулся, и кислота прошипела над его головой. Когти на задних лапах оставили глубокие кровавые борозды на спине Гестаниус.
Но затем зеленый дракон хлестнула ртутного по шее и разорвала хватку Праксасаландоса, хотя его челюсти были полны её плоти. Она перевернулась, рухнула на ртутного змея и покатилась. Его когти вырвались из ее спины и драконы сплелись вместе, кусая и разрывая в попытка обездвижить соперника.
Подобно бойцам они продолжили драться даже тогда, когда уперлись в стену пещеры. А это, как подумал Кхорин, означало, что другие бойцы меньшего размера могли приблизиться к ним без такой большой вероятности быть раздавленными.
Все еще слабый и дрожащий от воздействия слова силы «поражение», дварф едва ли чувствовал себя способным пробежать через пещеру, но он заставил себя сделать шаг, затем другой, и вот уже бессилие ушло. Драконорожденные и имаскари последовали за ним, сначала спотыкаясь и шатаясь, а затем набирая скорость.
Когда они добрались до драконов, они должны были воспользоваться моментом, ринуться в атаку, нанести удар и быть готовыми к отступлению в одно мгновение, потому что, хоть драконы не катались и не толкались как раньше, они все еще не были неподвижны. Драконы перекатывались и дергались, и в любой момент могли раздавить мелких существ, тыкающих мечами и копьями из тени.
Кхорин ударил, затем увернулся от случайного удара ногой Пракса, и тем самым свой череп. Справа яростно закричала пара воинов, но он понятия не имел, почему, пока ему снова не пришлось отступить. Затем дварф увидел, как Пракс обвил шею Гестаниуса своим окровавленным обрезанным хвостом, как удавкой.
Неистово пытаясь вырваться из удушающего захвата, она рванула его, дергаясь так безумно, что Кхорин не понимал, как он или любой из его воинов могут подойти на расстояние удара. Но Медраш ворвался в драку, словно веря в то, что громадины, махающие лапами, не могут его задеть.
Он крикнул:
- Торм!
А Праксасаландос прорычал:
- Бахамут!
Медраш вонзил свой меч глубоко в грудь Гестаниус, а ртутный дракон еще туже затянул петлю на её шее.
Гестаниус напряглась. Затем ее судороги начали стихать, хотя некоторое время ртутный дракон все еще продолжали душить, резать или бить ее лапами, просто чтобы убедиться, что она действительно мертва.
Аот решил, что вид из тронного зала Аратаны был таким же захватывающим, как и во время его предыдущего визита, но теперь стал более суровым - на севере, над морем, нависали серо-черные грозовые тучи. Он надеялся, что это не предзнаменование.
Он дал сжатый отчет об экспедиции в логово Виршекеллабекса, и аудиенция была прервана, чтобы жрецы и клерки дженази могли изучить бумаги Хранителей Змей и восковую печать на завещании Мардиз-сула. Хотя Цера изо всех сил старалась сохранять самообладание, Аот видел, как ее гложет нетерпение. Гаэдинн каким-то образом ухитрился расслабиться стоя со своей обычной беззаботностью. Сон-лиин, которая никогда прежде не бывала в таком царственном месте, воспользовалась перерывом, чтобы поглазеть на роскошную обстановку зала и украшенные драгоценностями наряды придворных.
Каждый эксперт прошептали свое заключение Традрему Кетроду. Выслушав их всех, квадратный Наместник Земли повернулся к приподнятому серебряному трону и сидящей на нем стройной молодой дженази шторма.
- Ну что, милорд? — Спросил Аратана. Сегодня на ней были шпильки для волос с золотыми кольцами с аметистами.
- Явных и неопровержимых признаков подделки нет, - ответил Традрем. – Однако…
- Однако, - прервал Гаэдинн, - вы можете упасть в припадке с пеной у рта, если признаете, что мы были правы, а вы ошибались. Вы это хотели сказать?
Дженази земли бросил на эльфа, но продолжил обращаться к королеве:
- Как я сказал - однако, даже если мы предположим, что каждое слово, которое мы сегодня услышали или прочитали с куска пергамента, правда, это не доказывает, что драконорожденные не совершали набеги на наши деревни. Это просто дает некоторые основания подозревать, что этот Виршекеллабекс и его слуги тоже этим занимались.
- При всем уважении, милорд, - вмешался Аот, - это вымученная интерпретация фактов. Каковы шансы, что Тимантер проведет тайные набеги, и в то же время Хранители Змей Виршекеллабекса замаскируют демонов из Бейнхолда под драконорожденных и отправят их совершать точно такие же набеги?
- Не так уж и малы, - сказал Традрем. - Если Виршекеллабекс узнал, что замышляют драконорожденные, и решил использовать их вторжения как прикрытие, чтобы скрыть собственные злодеяния.
- Ваше Величество, - сказала Цера, - я клянусь самыми священными клятвами моего ордена и моей веры, что мои спутники и я говорим правду. Только Виршекеллабекс и его слуги несут ответственны за массовые убийства. Серый дракон хотел, чтобы войска Аканула были выведены за пределы государства для ведения бессмысленной войны. Наверняка вы понимаете, что это позволило бы ему более безопасно убивать и сеять хаос в вашем королевстве.
- Не то чтобы ваша армия показывала какие-то реальные признаки того, что собирается выследить и убить его, — сказал Гаэдинн, — но я полагаю, что действовать совсем уже неприкрыто он не стал бы до тех пор, пока войска были здесь.
Губы Аратаны сжались. Молния вспыхнула в облаках на севере, и некоторые серебристые линии на лиловой коже королевы замерцали в такт с ней.
- Милорд, — сказала она Традрему, - мне кажется, что, по крайней мере, капитан Фезим, его друзья и Кабала Огненного Шторма оказали Аканулу услугу. Чего, конечно, достаточно, чтобы мы выслушали их доводы и восприняли их всерьез.
- Ваше Величество, — сказал Традрем, — если я и был чуть менее любезен, чем обычно, то лишь потому, что у меня есть опасения по поводу печально известных наемников и безрассудных искателей острых ощущений, предпринимающих отчаянные авантюры внутри наших границ без разрешения Короны. Тем не менее, я извиняюсь. Безусловно, я выказываю почтение тем, кто рисковал собственной жизнью, чтобы избавить королевство от опасного зверя.
Аот успокаивающе вздохнул.
- Но?
- Но, - продолжил Традрем, — разве это имеет значение в связи с грядущей войной? Драконорожденные - древние враги дженази. Мы должны были выступить против них рано или поздно.
- Тогда пусть позже, - сказал Аот, - когда аболеты не будут представлять такой угрозы для Аканула, а Тимантер, по крайней мере, даст предлог, который не заставит вас выглядеть дураками и мародёрами, когда правда станет общеизвестной.
Цера поморщилась.
- Ваше Величество, я бы не стала выражаться так… прагматично. Но своими словами капитан Фезим добирается до фундаментальной истины. Вы не должны вести войну из-за обвинения, которое, как вы знаете, является ложью.
Традрем бросил на жрицу кислый взгляд.
- Повелительница Солнца, при всем уважении, разве я только что не объяснил, что дело гораздо сложнее? Драконорожденные провоцировали нас. Поколениями. Мы также должны учитывать обещания, данные нашему союзнику - Чессенте, а также усилия и расходы, затраченные для отправки армии на юг. Что, если мы отступим сейчас, а затем решим, что нам нужно сражаться с Тимантером в следующем году, но уже с опустошенной казной, без друзей, которые могли бы поддержать нас, и даже без пути к нашему врагу?
Сон-лиин откашлялась. Аот удивленно посмотрел на нее. Другие сделали то же самое.
Пристальные взгляды стольких аристократов почти заставили ее поежиться. Это заставило ее заикаться:
- Я… я…
- Сделай вдох. - Прошептал Гаэдинн.
Она и сделала.
- Ваше Величество, мой отец учил меня, что первое, что нужно знать о луке, это то, что если вы выпустили стрелу, то уже не сможете вернуть ее обратно. Я узнала, что он имел в виду во время охоты на серого дракона. Я была под заклинанием и сделала выстрел, который мог убить капитана Фезима.
- Простите, - прервал Традрем, - но как это относится к делу?
Молодая дженази нахмурилась.
- При всем уважении к вам, милорд, но я думаю, что да. Я пытаюсь сказать королеве, что у нее есть преимущество перед лучницей. Она может отозвать своих солдат назад, пока они не совершат какой-нибудь ужасной ошибки или не нанесут непоправимого вреда. Это может быть некрасиво или дорого, но она может это сделать!
- Мы даже доставим депеши с новыми приказами, — сказал Гаэдинн. – Раз уж мы все возвращаемся в Чессенту.
Как и во время предыдущей аудиенции, Аратана повернулась к двум другим присутствующим Наместникам.
- Миледи? Милорд?
Лехайя опустила голову и посмотрела на свои сложенные руки, словно в ее серебристых переплетенных пальцах можно было найти ответ. Наконец она сказала:
- Если бы я была судьей, судившей драконорожденных за конкретное преступление, в котором они обвинялись, мне пришлось бы оправдать их. А если их оправдают, то нельзя и наказывать.
- Но это не суд! - рявкнул Традрем. - Это политическая хитрость!
- Возможно, - ответила Лехайя, — но я прошу вас не обвинять меня в том, что я смотрю на дело глазами закона. Это то, почему я занимаю эту должность.
Аот улыбнулся.
- Как я понял, можно с уверенностью сказать, что лорд Миксофин занимает свой пост, потому что знает толк в счетах и счетной палате. Он из тех людей, которые проснутся ночью в холодном поту, если выяснится, что Аканул потратил большую сумму, чтобы двинуть свою армию на юг, а затем просто вернуть ее обратно домой.
Наместник Моря слегка улыбнулся, как будто его наполовину позабавило, а наполовину оскорбило то, как Аот охарактеризовал его.
- Признаюсь, капитан, я бы счел такое расточительство достойным сожаления.
- Что ж, может быть, вам станет легче, если вы узнаете, что Аканул хотя бы признается в сделке, - Аот повернулся к Гаэдинну. - Покажи брошь.
На этот раз лучник выглядел удивленным, но он достал зеленое металлическое украшение из мешочка на поясе и показал его всем. Дженази вытаращили глаза, особенно Миксофин.
- Я думал, — сказал Аот, — что узнал брошь по рассказам, которые слышал, а теперь по вашей реакции вижу, что был прав. Это брошь Повелителей Приливов, не так ли? Потерянная во времена потрясений Магической Чумы. Одно из величайших сокровищ Аканула в целом и семьи лорда Миксофина в частности. И именно это сокровище я надеялся найти в сокровищнице дракона. Пожалуйста, сэр Гаэдинн, верните его законному владельцу.
- С превеликим удовольствием. — Сказал лучник, и только тот, кто знал его так же хорошо, как Аот, мог уловить нотки сарказма.
- Это откровенное взяточничество! - Выпалил Традрем.
Миксофину понадобилось мгновение, чтобы оторвать взгляд от украшения из зеленого металла и черного жемчуга на ладони и ответить:
- Меня не подкупить, милорд, но я думаю, что капитан Фезим прав - в каком-то смысле это действительно поможет сбалансировать доходы и расходы.
- Вам!
Хозяин Монет выпрямился. И, несмотря на его более массивное телосложение и агрессивное поведение, глаза Традрема расширились, а верхняя часть его тела слегка сместилась назад.
- Моя семья всегда считала владение брошью Повелителей Приливов священным долгом, - сказал Миксофин. - Мои предки всегда использовали ее на благо нашего народа. Если вы утверждаете обратное, скажите прямо, и мы с вами будем исходить из этого.
Рот Традрема сжался.
- Милорд, вы же знаете, что я не имел в виду ничего подобного. Но я говорю, что возвращение этого сокровища подобно уничтожению серого дракона. Это хорошо само по себе, но не имеет никакого отношения к вопросу вторжения в Тимантер.
- Я не так в этом уверена, — сказал Аратана. - По крайней мере, так гласит легенда: сам Повелитель Воды подарил нашему народу брошь Повелителей Приливов. Возможно, знаменателен тот факт, что она вернулась сюда в этот день, принесенный теми, кто предлагает мир.
- А может и нет, - ответил Традрем. – Особенно принимая во внимание то, что в нашей совместной с Тимантером истории нет никакой двусмысленности.
- Это правда, - ответила королева, — и действительно может наступить день, когда мы пойдем войной на драконорожденных. Но не сейчас. Не тогда, когда аболеты представляют такую угрозу, и не потому, что злобный дракон пытался обмануть нас. Мы отзовем лорда Магнола и войска.
Аот глубоко вздохнул и злобно удовлетворился ошарашенным взглядом Традрема.
Как он и ожидал, Наместник Земли был не единственным, кто был недоволен или, по крайней мере, притворялся, что был недоволен. Гаэдинн озвучил это сразу же, как группа наемников покинула зал для аудиенций.
- Правильно ли я понимаю, - начал рыжеволосый лучник, - что ты знал, что это за брошь, как только увидел ее в пещере Виршекеллабекса?
- Именно, — сказал Аот. - Она кишит магией, и, как ты знаешь, я могу видеть такие вещи.
- И тем не менее ты не предупредил меня, что я претендую на вещицу, которую ты собираешься отдать.
- До последнего момента я надеялся, что нам не придется делать этого.
Веселье дернуло уголки рта Гаэдинна.
- Ну, мы не и должны были отдавать её, независимо от необходимости. Кто добыл её? Надеюсь, мы станем обычными наёмниками до того, как окончательно забудем, что это значит.
Баласар немного задремал, а потом проснулся от пульсирующей боли во всем теле. Он подумал о том, что хорошо бы снова заснуть. Конечно, было бы хорошо, если бы он мог справиться с этим, но это вряд ли.
И ему не хотелось просто лежать на твердом каменном полу, глядя в потолок пещеры и страдая от боли. Если он встанет, то, по крайней мере, может быть что-то отвлечет его от дискомфорта. Так что он откинул одеяла и поднялся на ноги, хотя от этого ему стало только хуже.
Большинство его товарищей крепко спали. Осталось лишь несколько парящих светящихся сфер - ровно столько, сколько было нужно целителям и часовым, дабы они могли выполнять свою работу. Баласар подумывал обратиться к первым за помощью, но он не мог просить их тратить свои заклинания, лекарства и другие ресурсы только для того, чтобы облегчить его боль, когда другие раненые едва цеплялись за жизнь. Он решил развлечься, поболтав с одним из часовых, и, чувствуя себя мумией в своих туго завернутых льняных бинтах и вонючих мазях, заковылял к ближайшему.
Он сделал несколько шагов, прежде чем его спину свело судорогой. Он издал стон сквозь стиснутые зубы.
Бири сбросила одеяло, вскочила и поспешила к нему. Ее белая чешуя и серебряный пирсинг во мраке казались призрачными.
- Что ты делаешь? - Прошептала она.
- Я просто не мог заснуть. — Ответил он, понизив голос и стараясь не выражать своего беспокойства.
Возможно, ему этого не удалось, потому что она обняла его и помогла добраться до места, где выпуклость на дне стены пещеры образовывала подобие скамьи. Она помогла ему сесть, а затем плюхнулась рядом с ним.
- Лучше? – Спросила она.
- Да. - Признал он.
- Точно? Я могу привести кого-нибудь…
- Спасибо, но да, правда. Медраш спас меня. Как только он сможет исцелить меня еще раз, я буду как новенький, - он ухмыльнулся. - Хотя, очевидно, это произойдет только после того, как Праксасаландос сможет идти. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда Даардендриен поставит проклятого дракона выше своего брата по клану. А еще я не понимаю, почему существо, способное разделиться на десятки капель ртути, а затем снова собраться, нуждается в помощи для восстановления.
Бири улыбнулась.
- Загадка. Я думаю, имеет значение то - намеренно ли он меняет свое тело или это делает какая-то внешняя сила.
- Я полагаюсь на мудрость твою мага.
Несколько ударов сердца они сидели молча. Затем она сказала:
- Будет странно разделяться сейчас, особенно посреди этого лабиринта.
- Я согласен, но нет такого безрассудного плана, который Медраш не попробовал бы, если бы он вообразил, что Торм прошептал его ему на ухо.
Она усмехнулась.
- Там, в Джерад Тимаре, все говорят, что ты безрассудный и оттого беспомощный.
- Только когда дело доходит до разумных занятий, таких как выигрыш ставок и погоня за… ну, и других разумных занятий. В любом случае, я полагаю, что первая часть не самая неразумная, ведь у нас действительно может быть мало времени.
И в таком случае он, Медраш, Кхорин, Неллисс и Пракс выйдут из пещер на востоке, на Равнинах Пурпурной Пыли. Это был более короткий путь, чем идти назад. А уж когда они выйдут наружу, то ртутный дракон сможет перенести своих товарищей через горы. Если все пойдет по плану, то они доберутся до Небесного Анклава и, в конечном счете, до Тимантера быстрее, чем если пойдут назад.
- А вторая часть? - Спросил Бири.
- О, а это полное безумие.
Медраш понял, что заручиться активной помощью Высокого Имаскара - это отличная идея, но чтобы убедиться в том, что войны не будет, Медрашу нужно было сначала убедиться, что новости о союзе Высокого Имаскара и Джерад Тимара дошли до Чессенты, а уже после этого начинать переговоры. Он намеревался отправиться в путешествие с Перрой — или другим послом Тархана — как и раньше.
А все потому, что ему пришло в голову пришла мысль о том, что Чазар, которого его народ почитал как своего величайшего защитника, мог страдать от того же помутнения рассудка, которое поразило Платиновую Когорту и Пракса. И если это так, то, возможно, паладин мог бы разрешить конфликт между Чессентой и Тимантером, используя дар Торма, чтобы очистить его.
Баласар сомневался, что это сработает. Он по-прежнему придерживался традиционного убеждения драконорожденных, что единственный хороший дракон — это тот, чья голова висит на твоей стене. Но даже при этом он обратил внимание на рассказ Вишвы о разнице между металлическими и цветными драконами и на рассказ Кхорина о его единственной встрече с «живым Богом».
- Но ты же все равно поедешь с Медрашем. — Сказала Бири.
Баласар пожал плечами и пожалел об этом, потому что это тоже было больно.
- Кто-то должен. Капля рациональности в море безумных размышлений о воле Богов. И в любом случае, я вляпался во все это в самом начале. Поэтому должен дойти до конца.
Бири посмотрела на свои руки с несколькими кольцами, каждое из которых было либо эксцентричным, либо имело подчеркнуто утилитарный вид, что делало их скорее мистическими инструментами, чем украшениями.
- Да… ну… я разговаривал с Праксом, и он сказал, что если он донесет еще одного всадника до аванпоста, где мы оставили своих ездовых животных, это его не замедлит.
Баласар заколебался и подумал, как нелепо, что одна девица может так легко сбить с толку парня бойкого и достаточно умного, чтобы проникнуть в Платиновую Когорту и разоблачить Налу.
- Ты уже и так много сделала. - Сказал он.
Она вздохнула.
- Надеюсь, ты понимаешь, что не каждая женщина полезет за тобой в глотку лилового червя.
- И спасибо тебе за это. Я знаю, что обязан тебе жизнью.
Она покачала головой.
- Я не хочу, чтобы ты был что-то мне должен. Я просто хочу, чтобы я тебе нравилась.
- Ты и нравишься.
- Тогда почему такой отъявленный развратник вздрагивает, когда я ему улыбаюсь?
- Потому что я не просто заигрываю с тобой. Особенно если старейшины моего клана добьются своего. Или старейшины твоего клана.
- Значит, невыносима перспектива чего-то постоянного?
- Да. Нет, - он пытался найти слова, чтобы выразить свои чувства. - Я горжусь тем, что принадлежу к клану Даардендриен. Но в то же время, сколько я себя помню, мне казалось, что если я позволю ему, то он задушит меня. Все эти обязанности, традиции, ожидания… Я имею в виду, что некоторые из них хороши… Шучу, вообще нет. Но я с радостью сражусь с любым бандитом, великаном или змеем, на которых укажут старейшины. Но вот остальное…
- Душит.
- Да.
- Ну, это все хорошо, но я думаю, что ты был так занят защитой своей драгоценной независимости, что не заметил того, что происходит на самом деле. С тех пор, как я вылупилась из яйца, старейшины моего собственного клана стремились сделать меня как можно более «пригодной для замужества», и, как и большинство наших собратьев, они считают волшебников «эксцентричными». Думаешь, они поощряли мои занятия?
- Я полагаю, что нет.
- Ты прав! Я должна была бороться за это! А это делает нас с тобой родственными душами. Итак, ты знаешь, что в нашем браке не будет ничего уравновешенного и приличного. У нас был бы самый скандальный, возмутительный союз во всем Тимантере. Наши старейшины пожалеют о дне, когда мы встретились.
Баласар рассмеялся, но потом попытался сдержаться, чтобы не разбудить измученных воинов, храпевших всего в нескольких шагах от него.
- Хорошо сказано. – Тихо ответил он.
Бримстоун, наконец, приобрел то, что он считал подходящим инструментом для своего наблюдения - трапециевидный лист полированного обсидиана в серебряной оправе. Когда он смотрел в него и шептал слова заклинания, чернота стекала к краям камня, а в центре появлялись образы.
Сначала Ананта не решалась заглянуть в волшебное окно. Но, в конце концов, Бримстоун заметил, что она отстранилась, и предложил ей удовлетворить свое любопытство, если она сочтет нужным. Ананта не была уверена, отражало ли это доверие или он считал, что она не осмелится использовать против него то, что узнала.
В самом деле, она не стала бы и пытаться, но не из-за страха, хотя однажды Бримстоун уже победил её. А все потому, что Скалнедир, синий дракон, которому Ананта всем обязана, отдал Драковир Бримстоуну и приказал ей служить его новому хозяину так же самоотверженно, как и старому.
- Понятно. - Сказал вампир, когда изображение прояснилось.
С посохом в руке Ананта подошла к листу обсидиана, чтобы лучше видеть. Она была драконорожденной, с высоким, крепким телосложением, типичным для своего вида, но даже при этом на мгновение, стоя так близко к Бримстоуну с его темно-серой чешуей в красную крапинку и светящимися малиновыми глазами, она почувствовала себя мышью, которая подошла слишком близко к кошке.
Она подавила это чувство, сосредоточившись на людях в зеркале.
Они пировали в богатом зале, и, аккомпанируя себе на лютне, бард как раз заканчивал песню. Для ушей Ананты звук был далеким, жестяным, слова неразличимы, но она знала, что Бримстоун отчетливо все слышит.
Лысый, улыбающийся мужчина в центре главного стола встал и наклонился над кубками, тарелками и подносами, чтобы пожать руку менестреля и передать ему набитый кошелек. Затем он огляделся, возможно, чтобы позвать следующего артиста, но дворянин в красной куртке заговорил и отвлек его.
Они разговорились, а затем человек в красном кого-то позвал. Официант медленно, чтобы ни в коем случае не уронить, вынес к сборищу пыльную бутылку.
Сначала ей воспользовался человек в красном. Лысый мужчина понюхал красное вино, что-то прокомментировал и сделал глоток. Он начал говорить что-то еще, и его глаза широко раскрылись. Он попытался поднять руки к горлу или лицу, но ему это удалось только наполовину – ему пришлось наклониться вперед через стол.
Жрица Великой Матери бросилась вперед и попыталась исцелить его. Но после трех молитв она покачала головой, показывая, что он умер. И тут слуги лысого напали на удивлённого аристократа в красном и такого же потрясенного парня, принесшего вино.
Бримстоун усмехнулся.
- Красиво. - Сказал он своим лукавым, сардоническим шепотом.
Как любой драконорожденный, достойный своего имени, Ананта презирал яд как оружие трусов. Но ей не хотелось говорить об этом и вызывать насмешки над своей мнимой наивностью.
- Что произошло, милорд? – Спросила она.
- Лысый мужчина был старшим лейтенантом Куареншодора. На самом деле это Ирингаллаган заказал его убийство, но убийца организовал все так, чтобы слуга Линтринела подал яд. Ну, слуга Линтринела, слуга слуги, ты поняла. В конечном итоге вина падет не на того принца-дракона. Это хороший пример ксорвинтаала – уж куда более тонкое исполнение, чем то, которое мы наблюдали последнее время.
- Как вы узнали, что все произойдёт именно сейчас. — Спросила Ананта.
— Ирингаллаган сам просил меня об этом. — Сказал Бримстоун. - Он хотел убедиться, что получит за это баллы.
Ананта хмыкнула, Бримстоун повернул голову, чтобы посмотреть прямо на нее, и чернота залила все вокруг.
- Ты не одобряешь, — сказал дракон. Его дыхание пахло дымом. — Ты пытаешься это скрыть — что, конечно, ранит мои нежные чувства — но я вижу. Все это кажется тебе каким-то мелочным? Недостойно самых могущественных существ в мире и твоего любимого принца Скалнедира в частности?
Ананта нахмурилась.
- Что-то в этом духе.
- Хотите верьте, хотите нет, но отчасти я понимаю. Однако эта мелочность изменит Фаэрун, - он резко повернулся, поднимая крыло, чтобы случайно не ударить ее им. — Я объясню подробнее в другой раз, а пока - у нас гость.
Спустя удар сердца она почувствовала запах молнии и услышала жужжание и треск. Затем, капая искрами, в пещеру заполз драколич. Скелет дракона затмевал Бримстоуна, как он затмевал Ананту.
Она задалась вопросом - мог ли это быть тот, кем, как она думала, он должен быть: игрок, который, несмотря на все преимущества, а может быть, из-за них, рано выбыл из Большой игры, когда клика его соперников и подчиненных сговорилась против него.
Приветствие Бримстоуна рассеяло ее неуверенность.
— Милорд Аласклербанбастос, — начал он. - Я рад видеть, что вы вернулись в мир живых и облачился в форму, столь же внушительную, как и предыдущая.
- Вы знали? — Прорычал драколич.
- Что Джаксанаедегор и ваши меньшие вассалы намеревались предать вас? — спросил Бримстоун. – По ходу конфликта я узнал.
- И вы меня не предупредили! - Бледный свет замерцал внутри ребер Аласклербанбастоса, сквозь его клыки и череп. Запах приближающейся бури усилился.
Ананта покрепче обхватила свой посох. В нём были скрыты огромные силы, но она сомневалась, что они достаточно велики, чтобы на равных бороться с Великим костяным змеем.
- Я также никого не предупреждал ни о каких ваших планах. - Ответил Бримстоун. Чувствовал ли он угрозу, Ананта не мог определить по его поведению.
- Но ведь все разом набросились на меня! - сказал Аласклербанбастос. Маленькие молнии шипели от одной кости к другой. – Неужели они сами собрались?
- Если бы я разговаривал с кем-то другим, — ответил Бримстоун, — то принял бы эти слова за низкое нытьё о справедливости. Но я знаю, что лорд Аласклербанбастос понимает, что это концепция для слабаков, не применимая к ксорвинтаала или деяниям драконов в целом.
Несколько ударов сердца Аласклербанбастос смотрел на него в ответ. Затем, к облегчению Ананты, мерцающий свет внутри драконьего скелета немного потускнел.
- Я хочу знать свое текущее положение. - Сказал он.
- Вы на последнем месте, — сказал Бримстоун. — Вы начали достаточно хорошо: вступили в сговор со Скалнедиром и его окружением и развязали настоящую захватническую войну. Но затем ваши враги разбили вашу армию, забрали ваше королевство и ваши сокровища и уничтожили вас, хотя и временно. Вы не можете отрицать, что ваш рейтинг справедлив.
- Как бы то ни было, — сказал Аласклербанбастос, — нам нужно это исправить.
Бримстоун пожал плечами, слегка встряхнув своими кожистыми крыльями.
- Вы сами это сказали. Игра едва началась. В течение десятилетий…
- Я хочу, чтобы это было отрегулировано сейчас же, — прорычал синий дракон. Его тон был таким яростным, что, несмотря на ее желание не провоцировать его, Ананта подняла свой посох. К счастью, это вызвало неприятный смешок, а не удар молнии. - Расслабься, страж. Я не имел в виду, что намерен заставить эту наглую змею помочь мне. Я имел в виду, что собираюсь поставить новую пьесу. Ту, которая мне принесет больше всего очков и позволит сохранить всю Игру.
- Это… интригующе. — Сказал Бримстоун.
- Воспользуйся своим черным зеркалом, чтобы посмотреть на Виршекеллабекса и Гестаниус. И после этого я скажу тебе, что у меня на уме.
Чазар обычно вел официальные дела в Зеленом Зале или в одном из подобных помещений Коллегии Войны. Но по причинам, о которых он не сообщил Джесри, сегодня он решил собрать свой двор на крыше.
Когда она прибыл на место, то обнаружила слуг, разносивших вино, и троих менестрелей, играющих на яртинге, лонгхорне и ручном барабане, в то время как закат заливал кровью небо на западе. Это заставило ее задуматься – не решил ли Герой Войны превратить собрание в светское мероприятие или настолько близкое к чисто светскому, насколько только могло быть собрание богатых и могущественных Чессенты.
Прежде чем она успела пробраться сквозь толпу, чтобы спросить его, слуга наверху стукнул посохом по полу и, повысив голос, чтобы перекричать музыку, объявил:
- Повелитель Солнца Чессенты.
В поле зрения собравшихся появился толстый верховный жрец, покрасневший и запыхавшийся после подъема на вершину крепости.
Чазар хлопнул в ладоши, и музыканты замолчали. Даэльрик поклонился, как и те, кто прибывал до него.
- Вот человек, которого мы все ждали, — сказал Чазар. — Спасибо, что пришли так быстро.
- Конечно, Ваше Величество, — сказал Даэльрик. – Курьер сказал, что это срочно.
- Так есть, - сказал Красный Дракон. - Закат никого не ждет, что вы, конечно, знаете лучше всех присутствующих. Подойдите к парапету, и мы насладимся этим вместе.
Его круглое лицо превратилось в мягкую маску удовольствия. Первосвященник сделал, как ему было сказано. Тем временем Чазар заметил Джесри, усмехнулся и тоже поманил ее к парапету. Халонья, которая уже болталась рядом с Героем Войны, скривила рот в приветственном ухмылке. Хасос кивнул Джесри.
После того, как все выпили вина, собравшиеся встали и некоторое время молча смотрели на небо. Это должно было быть приятно — или, по крайней мере, более успокаивающе, чем обычная болтливость и суета Чазара. Но, возможно, именно тот факт, что дракон был тихим, заставлял Джесри чувствовать себя все более и более раздраженной с каждым новым мгновением.
В конце концов, даже несмотря на то, что это противоречило ее здравому смыслу, она почувствовала необходимость попытаться выяснить, что происходит на самом деле.
- Это очень мило, — сказала она Герою Войны. - Просто не то, чего я ожидала.
- Мы, друзья, должны дорожить этими моментами, — сказал Чазар, — особенно теперь, когда их осталось всего несколько.
Джесри оглянулся на других людей в непосредственной близости от Красного Дракона. Насколько она могла судить, никто из них тоже не понял, что он имел в виду.
- Вы имеете в виду, что это последние минуты мира перед тем, как мы отправимся на войну? – Спросила девушка.
Чазар рассмеялся.
- Нет! С молитвами детей об укреплении моей силы, уничтожение Тимантера станет тривиальной задачей. Я имел в виду совсем другое, - он повернул свою широкую белоснежную ухмылку к Даэльрику. - Ты хочешь что-нибудь сказать нам?
Хотя Даэльрик явно был поражен, он хорошо контролировал себя. Его глаза только немного расширились, а тело почти не дернулось.
- Я уверен, что у вас получится объяснить лучше. - Ответил он.
Чазар кивнул.
- Возможно. Итак, вот оно: я поговорил со своим младшим братом Амаунатором. Я сказал ему, каким проклятием темнота станет для Чессенты. Я объяснил, что есть призраки, совершающие злодеяния даже в моем собственном дворце и против меня самого, и призвал его что-то с этим сделать. Что ж, потребовалось приложить немного усилий. Он традиционалист и, прямо скажем, немного ленив, - дракон подмигнул Даэльрику. - Не обижайся. Так или иначе, в конце концов он согласился с моим планом. - Чазар сделал паузу, возможно, чтобы дать аудитории задать вопрос.
Если так, то Халонья сыграла свою роль.
- Каков ваш план, Ваше Величество?
- Положить конец ночи, - начал Чазар. - Вот почему мы должны наслаждаться теми немногими закатами, которые у нас остались. Скоро Даэльрик возглавит великий ритуал всех Повелителей Солнца королевства. После этого солнце будет вечно висеть в зените, и в Чессенте навсегда будет полдень. Он повернулся к коренастому первосвященнику в желтом облачении. — Не так ли, мой друг?
Даэльрик сглотнул.
- Ваше Величество, это… я впервые слышу об этом замысле.
Улыбка Чазара сменилась хмурым взглядом.
- Разве ты не общаешься со своим Богом каждый день? Какой же ты тогда священник?
- Я действительно открыт для всего, чем Хранитель решит поделиться со мной, - сказал Даэльрик. - Но если он поделился этим, я… не понял его слов.
- Ваше Величество. - Вмешалась Джесри.
Чазар повернулся.
- В чем дело, дорогая?
- Вы говорите о вещах, которые, безусловно, находятся за пределами моего понимания. Но возможно ли, что Амаунатор не рассказал об этом Повелителю Солнца Апатосу потому, что передумал? Подумайте об этом. Если солнце будет освещать Чессенту каждое мгновение, не будет ли слишком жарко? Не превратит ли это землю в пустыню?
- Я уверен, что Амаунатор сможет регулировать температуру, — сказал Чазар. - Хорошо, если солнце будет греть меньше, то сможет светить так же ярко.
Халонья улыбнулась.
- Только подумайте о том, каким богатым будет урожай, получающий столько света!
Чазар улыбнулся, обнял ее и прижал к себе.
- Точно! Я знал, что ты поймешь!
Даэльрик глубоко вздохнул и выпрямился.
- Ваше Величество, прошу вас выслушать меня.
- Я слушаю. — Сказал Чазар.
- Я не способен собрать достаточно энергии, чтобы совершить чудо, которое вы желаете. И даже если бы я был способен на что-то подобное, то не знал бы, как это использовать.
- Не недооценивайте себя! У вас есть сильные стороны, которые вам еще предстоит открыть, и Амаунатор будет направлять и поддерживать вас на каждом этапе этого пути.
- При всем, Ваше Величество… со всем почтением к воплощенному Богу, который благословляет меня тем, что позволяет мне говорить с ним во плоти… Я не знаю, как это вообще может быть. Амаунатор — Бог порядка. Упорядоченного движения и времени. Ночь сменяет день, сезон сменяет сезон, а год сменяет год, потому что…
Чазар взмахнул рукой справа налево. На мгновение, когда голос Даэльрика подскочил, Джесри показалось, что кончики пальцев Героя Войны едва не коснулись шеи жреца. Затем на румяной коже Даэльрика появились три красные линии.
- Это богохульство! — прорычал Чазар. - Ты бросаешь вызов мне и своему божеству-покровителю! Так?!
Но Даэльрик не мог ни в чем признаться. Он мог только выдавить из себя хриплые, булькающие звуки, пока шатался и возился с горлом в слабой попытке удержать кровь внутри своего тела. Но красная жидкость текла и окрашивала его золотую мантию в багряный цвет.
Чазар с отвращением сплюнул. Затем он снова ударил вертикальным взмахом, как апперкотом. Его чешуйчатая рука была слишком большой, размером с переднюю часть стопы дракона - когти вонзились Даэльрику в нижнюю часть челюсти и глубоко в голову. Затем он развернулся и перебросил священника через парапет так же легко, как человек может бросить мяч.
Или, скорее, он бросил большую часть его. Голова Даэльрика болталась на весу, а нижняя челюсть осталась прикованной к когтям его убийцы.
Когда Чазар заметил это, он рассмеялся. Он стряхнул с себя кусок окровавленной плоти и кости и поймал его, прежде чем он успел упасть. Затем он схватил Хасоса, притянул его к себе, взял воина за воротник и дергал его вверх-вниз, как ребенок, говорящий марионеткой.
- Я барон Хасос, — сказал он фальцетом. - Я барон Хасос.
Переполненный шоком и отвращением, Хасос рефлекторно попытался высвободиться. Джесри напряглась, потому что это могло побудить дракона убить и его. Но вместо этого Чазар просто отпустил барона. Хасос отшатнулся назад, кровь Даэльрика залила его подбородок. Он потерял равновесие и упал, и Герой Войны хохотнул от его конфуза.
К нему присоединились лорд Лютен и некоторые другие подхалимские придворные, но это звучало натянуто, и, возможно, даже Чазар заметил. Или, может быть, он заметил Никоса Кориниана и других придворных, которые не смеялись.
В любом случае, он окатил всех собравшихся своим взглядом.
- Даэльрик Апатос был лжесвященником и предателем! – крикнул он. - Кто готов оспорить это?
Никто этого не сделал. Даже Джесри, хотя это заставило ее ощутить прилив стыда.
Но молчание не смягчило Чазара.
- Оставьте меня! – прокричал он. - Если вы будете здесь через десять ударов сердца, ты сгорите!
Люди ахнули и разбежались. Некоторые теснились на ближайшей лестнице. Другие поспешили к восточной стороне крыши и тамошним лестницам.
Джесри была одной из последних, но, в отличие от многих придворных, она не паниковала. Она просто проявляла осторожность. И когда она отдалилась от дракона на некоторое расстояние, она остановилась и оглянулась.
Спиной к закату, который превратился в мерцание темно-синего и малинового света на горизонте, Чазар сидел на зубце. Он был не более чем силуэтом в сумерках, но Джесри могла сказать, что он сгорбился, упираясь локтем в колено и закрывая рукой глаза.
Эта поза наводила на мысль об усталости, сожалении или даже отчаянии. Это заставило ее задаться вопросом - дала ли госпожа Удача ей последний шанс спасти его от жестокости и безумия.
Она знала, что у нее есть все основания сомневаться в этом. Но она также помнила, что он любил ее, пусть даже похотливо и эгоистично. Он помог ей и Гаэдинну сбежать из Царства Теней. Он сделал ее своей правой рукой и освободил магов Чессенты. И как она отплатила ему? Ложью и уловками. Болтаясь перед ним, как противный ребенок, дразнящий собаку куском, который не собирался отдавать.
Она глубоко вздохнула и подошла к нему. Один из телохранителей, стоявший на безопасном расстоянии от монарха, двинулся, чтобы преградить ей путь. Она нахмурилась. Страж поколебался, затем пожал плечами, как бы давая понять, что, если она будет настаивать на том, чтобы приблизиться к Чазару в его нынешнем настроении, она может принять на себя последствия.
Наконечник ее посоха щелкал по крыше, когда она шла. Чазар оторвал лицо от ладони и сердито посмотрел на нее.
- Я сказал, что убью любого, кто не оставит меня в покое. – Рявкнул он.
- Ты сказал, что сожжешь их, — ответила она. — Я не слишком этого боюсь.
Он фыркнул.
- Нет. Наверное нет. Ну, если хочешь быть здесь, то садись.
Она села на зубец рядом с ним.
- Думаешь, я был слишком строг с Даэльрика? – спросил он. - Все остальные думали так, даже те, кто смеялся. Я видел это по их лживым лицам.
- Я думаю, — сказала Джесри, - что, возможно, он говорил правду, когда говорил, что просто не знает, как исполнить ваш приказ.
- Тогда все так, как я и сказал. Он не был настоящим жрецом Амаунатора и заслуживал смерти за то, что выдавал себя за него. Его преемник справится лучше.
- Возможно. Если человек вообще способен на такое. Если ты не попросишь его совершить что-то, что мог бы сделать только Бог.
Чазар склонил набок свою длинную красивую голову.
- Ты веришь в это?
Она пожала плечами.
- Я волшебница, а не жрец, так что, возможно, мое мнение не имеет большого значения. Но мне кажется, что тайная магия примерно так же сильна, как и божественная. И я, конечно, не знала бы, как сделать так, чтобы солнце всегда оставалось на одном и том же месте, как факел, горящий на стене.
Чазар хмыкнул.
- Значит, Амаунатор ввел меня в заблуждение.
Джесри заколебалась.
- Не знаю, Ваше Величество.
- Возможно, мне придется проучить его. Возможно, мне придется наказать всех Богов. Они все завидуют мне. Все жалею, что я вернулся.
- Я… надеюсь, что это не так.
- Иногда они даже не отвечают, когда я их зову, - он понизил голос. - Это… расстраивает. Один или два раза это даже заставило меня задуматься, действительно ли я могу призвать их.
- Ваше Величество, в настоящее время вы ходите по миру смертных, и состоите из плоти и крови. Возможно, это приводит к определенным неудобствам.
Чазар вздохнул.
- Может быть. Было бы неплохо поверить, что меньшие божества не ненавидят меня и что мне не придется отказываться от них, чтобы быть в безопасности.
Собравшись с духом, Джесри взяла его за руку. Ее кожа покрылась мурашками.
- Ваше величество, - начала она, - теперь вы в безопасности. Я знаю, что вы этого не чувствуете, и, учитывая, что вы пережили сто лет пыток в Царстве Теней, кто может вас в этом мы можете просто наслаждаться пребыванием в родном доме.
Несколько ударов сердца Чазар сидел тихо. Затем он сказал:
- Но игра.
Очевидно, как бы он ни был рассеян, он снова забыл, что простым людям не позволено знать о ксорвинтаале. Джесри попыталась придумать способ поговорить об этом, не показывая, что она на самом деле делала это.
Она все еще обдумывала способы сделать это, когда что-то порхнуло над головой.
Чазар дернулся, болезненно крепко сжал ее руку и вскрикнул. Может быть, потому, что, как и она, он только что заметил, что сумерки сменились ночью.
Она заговорила с ветром, и он шептал, что существо, порхающее над крышей, всего лишь летучая мышь. Она открыла рот, чтобы поделиться обнадеживающим знанием с Чазаром.
Но она опоздала. Он вскочил на ноги и стал высоким, как гнолл. Швы на его одежде разошлись. Он запрокинул голову, открыл увеличившуюся пасть и выплюнул струю желтого огня. Разум в посохе Джесри взволнованно воскликнул.
Дыхание Чазара перехватило летучую мышь, и горящая туша упала на крышу. Задыхаясь и дрожа, Герой Войны смотрел на неё так, словно подозревал, что он может восстать из пепла, как феникс. Прибежали охранники.
- Это была просто летучая мышь. - Сказала Джесри.
- Или вампир! — рявкнул Чазар. — Я понимаю, что ты хотела только утешить меня. Но не надо скрывать от меня правду. А она в том, что я не в безопасности. Я никогда не быть в безопасности, пока не буду править всем, а все, кто желает мне зла, не будут мертвы. И даже тогда всегда будет тьма, - он сверкнул свирепой, безумной ухмылкой. - Пока не…
Внутренне Джесри напряглась.
- О чем вы, Ваше Величество?
- Вы подали мне идею. Если Амаунатор не хочет или не может прогнать ночь, вместо этого мы воспользуемся факелами. Гейзерами вечного огня из Бессмертного Пламени. А если Косуту это не понравится, мы заставим его смириться с этим. Подумайте, какое это будет приключение! Армия Богов и людей спускается в Хаос, чтобы убить Первородного!
Посох чуть ли не вибрировал от перспективы войти в мир, полностью состоящий из огня. На долю секунды его волнение заразило Джесри, но она подавила чуждую ей эмоцию, будто топтала угольки ботинком.
К сожалению, осознание своей точки зрения вызвало приступ тошноты.
-
Это означало, что Шала пожертвовала собой ни за что.
Оракс не видел Лутчек снизу, но когда грифон опустился немного ниже, то волшебник увидел огромный город. Он смог разглядеть большую глыбу из песчаника – Коллегию Войны – а так же безумное сплетение улиц за ней, продолжающийся снос, который, должно быть, был первым этапом возведения храма Чазара, и рассредоточенные вооруженные силы Чессенты, Трескеля и Аканула.
Теперь все было кончено. Он, Мералейн, Рамед и некоторые другие, кто знал об отсутствии Аота, заставили Братство двигаться настолько медленно, насколько это было возможно, но не было никакого способа помешать ему добраться до места назначения на следующий день.
Оракс погладил своего грифона по шее и приказал ему приземлиться. Мералейн последовала за ним. Они отдали грифонов на попечение мастеру по уходу за грифонами и направились в шатер Аота.
Оказавшись внутри, Оракс позволил своему внешнему виду раствориться. Тем временем тени вокруг Мералейн лишь немного сгустились. Это напомнило ему кошку, трущуюся о лодыжки своего хозяина.
Волшебник вытащил пробку из кувшина с каким-то прозрачным, едким трескельским напитком — он так и не удосужился узнать, как называется эта мерзкая субстанция и из чего она сделана - и наполнил две оловянные чашки. Его рука дрожала. Он надеялся, что девушка этого не заметила.
Они сделали по глотку. Ее лицо исказилось, и Оракс подозревал, что и у него тоже. Затем он спросил:
- Ну, что думаешь?
- Пока что маскарад был успешным. – Ответила Мералейн.
- Может быть, на наемниках. Он не одурачил Сфоррида Ниру, не так ли?
- Ну, поначалу все было неплохо.
- Мы собираемся встретиться с Чазаром, который уже начинает что-то подозревать, ибо Сфоррид и другие Хранители Змей так и не вернулись домой. И потому, что он приказал капитану Фезиму лететь в Лутчек вперед Братства, а он этого не сделал.
- И куда ты хочешь сбежать? – Спросила Мералейн.
Оракс покачал головой.
- Я не знаю. Я решил, что мы возьмем драконьих отродий. Они на принадлежат нам - по крайней мере, больше, чем любой из грифонов. Но я не знаю, как далеко они смогут пролететь над морем. А это означает …
Мералейн нахмурилась.
- Почему ты остановился?
- Наверное потому, что я не хочу бежать.
- Ты бы предпочел, чтобы Чазар убил тебя?
Он искал слова, чтобы объяснить, причем как Мералейн, так и себе.
- Я пообещал, что сделаю это. И я предпочту рискнуть - даже сильно рискнуть - и довести дело до конца, чем бросить все вот так. В смысле, здесь не так уж и плохо, - он вздохнул. — Но тебе, наверное, стоит уйти. Я буду чувствовать себя лучше, если ты это сделаешь.
Она криво улыбнулась.
- Ты идиот и лжец.
Он фыркнул.
- Может быть.
- Если бы не твоя идиотская часть, ты бы понимал, что я тоже не хочу уходить. Уходить от Братства и особенно от тебя.
- Настоящая любовь, - сказал голос из-за полога палатки. - Изнурительное заболевание, но, к счастью, почти все выздоравливают.
Оракс и Мералейн развернулись на звук. Как волшебник и предполагал, говорил Гаэдинн, и прямо вслед за ним в шатер вошел Аот.
Оракс уже хотел было сказать, как он рад их видеть, но это было бы слишком мягкотело. Поэтому он просто ухмыльнулся и сказал:
- Я как раз собирался разочароваться в тебе и навсегда стать Аотом Фезимом.
Тэйец улыбнулся. Полумрак внутри павильона делал свечение его глаз более заметным.
- Думаю, речь шла не только об этом.
За ним в шатер вошла Цера, а за ней молодая дженази шторма, хотя некоторые линии на ее пурпурной коже были золотыми, а не серебряными. На ней был пятиугольный значок, который, вероятно, идентифицировал ее как солдата или чиновника Аканула.
- Лагерь уже видел, как капитан Фезим недавно входил в эту палатку. - Сказала Мералейн.
- Значит, они не должны видеть второго Аота? – спросил наёмник. - Я сомневаюсь, что кто-то так внимательно следит за «моими» перемещениями, что это вызовет подозрения, а даже если и так, я слишком устал, чтобы волноваться, - он опустился в походное кресло. - Дай мне этот кувшин и доложи о произошедшем в моё отсутствие. Можешь говорить в присутствии Сон-лиин. Она знает почти все.
Сопротивляясь искушению приукрасить рассказ и прославить собственную хитрость и доблесть — и, конечно, те же качества Мералейн — Оракс изложил недавние события так ясно и кратко, как только мог.
Когда он закончил, Аот хмыкнул:
- Могло быть и лучше, могло быть и хуже.
- Но, скорее, лучше. - Добавил Гаэдинн.
Когда он и Аот шли по коридорам Коллегии Войны вместе с Никосом Коринианом, первым нанимателем Братства, который что-то бормотал то в одну, то в другую сторону, нервы Гаэдинна натянулись, подобно тетиве.
Отчасти это было потому, что он и его товарищи должны были встретиться с Чазаром, который, вероятно, все равно был ими недоволен и его настроение почти наверняка испортится еще больше еще до конца аудиенции. Но в первую очередь он нервничал потому, что впервые за долгое время увидит Джесри.
Он усмехнулся над собой, напоминая себе, что она была просто другом. Она не могла быть чем-то большим, да и он хотел именно этого, потому что лучше иметь друга, чем витающий дух разочарования.
Тем не менее, хотя он знал, что это не всегда было очевидно, эльф огляделся в поисках женщины как только он и его товарищи вошли в Зал Клинков. В конце концов, он должен был убедиться, что с ней все в порядке.
Как следует из названия, декор в зале прославлял фехтование на мечах. Скульптуры бронзовых воинов держали большие мечи над головами. Их двойники на гобеленах атаковали друг друга палашами и щитами. Плитка на полу была выполнена в виде стилизованных ятаганов, а на высокая спинка трона на помосте была выполнена в виде веерообразной дуги из пяти лезвий, угрожающих потолку.
Возле помоста, в красивом малиновом дамском одеянии, вместе с Хасосом, Халоньей, Кассаром Джедой и некоторыми другими высокопоставленными лицами, стояла Джесри. Усыпанная рубинами тиара помогала удерживать ее белокурые локоны в сложной укладке, созданной каким-то парикмахером. Но, несмотря на свой наряд, она выглядела осунувшейся и усталой, возможно, даже в каком-то смысле понурой. Гаэдинн видел это в ее золотых глазах и складке рта, и это вызывало у него еще большую неприязнь к Чазару.
Она улыбнулась и направилась к нему и Аоту, но затем Красный Дракон шагнул через дверь в конце зала, и всем пришлось замолчать и поклониться или сделать реверанс.
- Встаньте, - сказал Чазар, плюхаясь на трон. - Капитан Фезим, лорд Кориниан, выходите вперед.
Гаэдинн предположил, что это означало, что дракон не собирается отступать. Отступать нельзя и ему - он хотел быть рядом со своими друзьями, если дела пойдут плохо.
Когда наёмник и аристократ встали перед помостом, Аот сказал:
- Ваше Величество, у меня хорошие новости. Это потребовало некоторых усилий, но мы устранили угрозу в Трескеле.
Нахмурившись, Чазар погладил подбородок.
- А кем были предатели?
- Когда-то упыри и прочая нежить, которые раньше служили Аласклербанбастосу, — ответил Аот, — и которые, по-видимому, были настроены отомстить за него.
Гаэдинн подумал, что это была хорошая ложь. Когда ns сражаешься с живыми, то обычно остаются трупы, заключенные и родственники, оплакивающими потерю, а вот у нежити таких связей не было. Даже скептик не смог бы сказать, что Братство не боролось с какой-нибудь нежитью где-то в захолустье.
- Ты уверен, что существа не служили Джаксанаедегору? - спросил Чазар. Гаэдинн спросил бы то же самое, учитывая, что зеленый дракон был вампиром и, как он и Джесри знали не понаслышке, среди его последователей была и другая нежить.
- Да, - сказал Аот. - Во время битвы некоторые из нежити говорили о Великом Костяном Змее.
- Тогда справедливо, - сказал Герой Войны. - Теперь скажи мне, почему ты проигнорировал мой приказ явиться ко мне как можно скорее и позволить своей роте догнать себя.
- Как мы все знаем, — начал Аот, - нежить ядовита, и после того, как мы сразились с ней, среди моих людей вспыхнула эпидемия. К счастью, это контролировали жрецы и другие целители. Но какой военачальник оставил бы свой пост, пока не убедился, что проблема решена? Точно не вы, Ваше Величество, если все рассказы о вас правдивы.
- А как же мои жрецы? - Спросила Халонья.
- Кажется, я уже объяснил это в депеше, — сказал Аот. - Они посетили нас и ушли, чтобы вернуться в Лутчек, и это последнее, что я о них слышал, - он снова посмотрел на Чазара. – Ваше Величество, вы мой работодатель, и я отвечу на любой вопрос, который вы мне зададите. Но все же я не ожидал такого рода допроса. Я ожидал, что вы будете рады услышать, что я уничтожил одно гнездо врагов, а после мы обсудим следующую кампанию.
Чазар несколько мгновений смотрел на него и вдруг усмехнулся:
- Вы правы, капитан, особенно в отношении планирования! Я отложил свой отъезд, пока вы и ваша компания не прибудете, потому что леди Джесри сказала мне, что вы знаете, как взять Джерад Тимара.
Аот криво усмехнулся.
- Да? Хорошо, что мы знаем об этом месте?
Во время последовавшего обсуждения Джесри поймала взгляд Гаэдинна. Очевидно, они не могли свободно говорить перед Чазаром, но он мог сказать, что ей не терпелось узнать, есть ли основания для надежды на то, что вторжение можно будет остановить. Он едва заметно кивнул ей.
А через несколько мгновений охранник у двери объявил о приходе Зан-Акар Зераеза.
У посла был мрачный, напряженный взгляд. Гаэдинн был рад, потому что это означало, что дженази намеревался действовать в соответствии с посланием, которое передала ему Сон-лиин.
Как и следовало ожидать, значок, который был виден на её груди и идентифицирующий её как королевского герольда, как и пергамент с печатью Аратаны, были настоящими. Но Зан-Акар был не первым послом, игнорировавшим приказы из дома, если находил их неудобными или неприятными.
Чазар засиял.
- Милорд! Это отлично… или было бы так, если бы вы взяли с собой лорда Магнола! Теперь, когда капитан Фезим, наконец, счел нужным удостоить нас своим присутствием, - он подмигнул Аоту, - мы можем составить окончательный план кампании и отправиться завтра на рассвете.
Зан-Акар вздохнул.
- Ваше Величество, с глубочайшим сожалением я вынужден просить вас не привлекать Аканул к подобным мероприятиям. Королева Аратана приказала нашим солдатам вернуться домой.
Чазар уставился на него.
- Почему?
- Очевидно, — сказал дженази шторма, — появились исчерпывающие доказательства того, что драконорожденные не совершали злодеяний в Акануле. Аратана предлагает и вам подумать о том, что драконорожденные не причастны к убийствам в Чессенте.
- Это глупо! — Рявкнул Чазар, и изо рта у него вырвался дым.
Словно в ответ одна-две искры проползли по серебристым прожилкам на коже Зан-Акара. Но Гаэдинн должен был отдать ему должное - это был единственный признак того, что посол испугался.
- Я могу только повторить то, что написала мне моя королева, - сказал Зан-Акар, - и заверить вас, что она не из тех, кто делает поспешные выводы.
- Но мы заключили договор! - выпалил Чазар. - Более того, у нас есть возможность победить. Раз и навсегда уничтожить ненавистного врага.
- Поверьте мне, — сказал Зан-Акар, — вам не нужно убеждать нас ненавидеть драконорожденных. Я молюсь о том дне, когда наши два народа объединятся, чтобы смести их раз и навсегда. Но, похоже, этот день еще впереди. Я умоляю Ваше Величество понять, насколько серьезную угрозу представляют аболеты для Аканула, и насколько мы уязвимы, пока наша армия находится вдали от дома.
- Мне следует убить тебя. - Сказал Чазар. Из его рта и ноздрей вырвалось еще больше дыма, а на шее появился едва заметный узор, напоминающий чешуйки.
- Очевидно, - сказал дженази, — можете, если захотите. Я в вашей полной власти. Но я прошу вас подумать, как такое нарушение обычаев и дипломатии отразится на чести великого короля и достоинстве его двора.
- Ты посягаешь на мою честь? - Спросил Чазар.
- Нет, Ваше Величество, просто прошу вас подумать.
- Уходи, - прорычал Герой Войны. - Я хочу, чтобы ты убрался из моего королевства! Ты, Магнол, и весь твой малодушный, неестественный род!
- Как прикажете, Ваше Величество.
Зан-Акар поклонился и повернулся, чтобы уйти.
-
Но он вовсе не завидовал послу и его удаче. Зан-Акар вызывал у эльфа раздражение чуть ли не с того дня, как Гаэдинн и его товарищи прибыли в Чессенту, но он храбро проявил себя перед лицом гнева Чазара.
Чазар сцепил руки, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Дым перестал вырываться из его ноздрей, а чешуйки сошли с его кожи.
Затем он посмотрел на собравшихся.
- На самом деле это отличные новости, — сказал он. - Робость Аратаны означает больше славы и наград для всех нас, - он посмотрел на Аота. — Разве ты не согласен?
- Возможно. - Ответил Аот. Затем он приступил к анализу того, как потеря их союзников-дженази, вероятно, повлияет на ход грядущей войны. Он указывал на одну трудность за другой, но ни разу не сказал, что вторжение стало слишком рискованным. Он хотел, чтобы Чазар сам сделал такой вывод.
Любой разумный монарх сделал бы это, но Чазар им не был, и поэтому, наблюдая, как упрямо сжимаются челюсти Красного Дракона, Гаэдинна задавался вопросом - не было ли бессмысленным убийство Виршекеллабекса. Может быть, это привело лишь к тому, что война на юге затянется и унесет еще больше жизней наёмников из Братства.
Но тут он заметил, что Хасос отошел в сторону, чтобы пошептаться с женщиной средних лет с некрасивым рябым лицом, бритой головой и двумя кругами, нарисованными на лбу. На мгновение отсутствие волос заставило Гаэдинн принять ее за тэйца. Затем по нарисованным кольцам он понял, что она, скорее всего, была родом из Гелданета, последнего уцелевшего города Мулхоранда, который не был включен в состав Империи Имаскари.
Когда Хасос услышал, что она хотела сказать, он подошел к трону и чуть не встал по стойке смирно. По его позе было ясно, что он хочет, чтобы его заметили.
- В чем дело? - Спросил Чазар.
- Хозяйка Нанпрет была одним из шпионов Вашего Величества в Верхнем Имаскаре, — сказал Хасос. - Она принесла нам новости, они плохие. Вторжения с Равнин Пурпурной Пыли прекратились, или, по крайней мере, так считает императрица. Если мы нападем на драконорожденных, она пришлет им на помощь волшебников и солдат.
Или они? Он посмотрел на Джесри, и она ответила ему тем же почти незаметным кивком. Очевидно, у всех у них были свои истории, которыми они могли бы поделиться, если бы им удалось отделаться от Чазара живыми.
Герой Войны сердито посмотрел на шпиона.
- Как это могло произойти? – Спросил он.
- Я не знаю, Ваше Величество, - ответила Хозяйка Нанпрет. - Я не стала копаться во всех подробностях. Я вызвала драконье отродье и заставила его принести меня сюда, чтобы предупредить вас так быстро, как это было вообще возможно, - она колебалась. – Но дорого обошлась мне не дешево.
Если она ожидала награды или хотя бы слов благодарности, то Чазар разочаровал ее. Он был занят другими делами.
- Гестаниус, — прошептал он, — коварная ты навозница.
Хасос посмотрел на него.
- Что, Ваше Величество? Я не понимаю.
- Ничего! — рявкнул Герой Войны. - И эта новость ничего не меняет!
- Ваше величество, - сказал Аот, - я должен сказать, что, по моему мнению, две новости, которые вы получили сегодня, в сумме, значительно меняют стратегическую картину.
- Возможно, если бы я был каким-нибудь тщедушным смертным военачальником, — сказал Красный Дракон. - Но я Бог!
- Справедливо, - ответил наёмник. – Но я был с вами на войне, и я видел, что даже вы можете проиграть битву, если расклад сил не в вашу пользу.
- А ты считаешь, что они не в мою пользу?
- Я думаю, было бы благоразумно дать вашим войскам полностью оправиться от одной войны, прежде чем вести их в другую. Думаю, в этом году уже поздно начинать новый…
- Потому что ты бездельничал в Трескеле, пока я ждал тебя здесь!
- Кто-то должен был обезопасить север, иначе было бы глупо идти на юг. Но факт остается фактом - начинать новую кампанию уже поздно. Ваши люди будут голодать, если никто не соберет урожай. Холод и болезни уничтожат ваши войска, если мы все еще будем держать осаду к началу зимы. А без дженази, поддерживающих нас, и с имаскари, пришедшими противостоять нам, мы долго будем стоять у Джерад Тимара.
Аот вздохнул.
- Я не говорю, что мы не можем победить. Я говорю, что некоторые победы могут быть такими же губительными, как и поражения.
- Я понимаю, — сказал Чазар, — что ты высказали свое честное профессиональное мнение. Но ты не понимаешь, как Верховная Леди Халонья направит силу детской веры, чтобы сделать меня непобедимым.
Гаэдинн тоже толком не знал, что это значит, но ему внезапно пришло в голову, что ему есть что об этом сказать:
- Значит, не все так плохо, — пробормотал он достаточно тихо, чтобы могло показаться, будто он разговаривает сам с собой, но достаточно громко, чтобы Халонья могла его услышать. — Потому что если вы и не окажетесь непобедимым, то, по крайней мере, точно будете знать, кого винить.
Халонья дернулась, как будто он ткнул ее булавкой. Она помедлила пару ударов сердца, а затем сказала:
- Ваше Величество.
- Что? — Рявкнул Чазар.
- Я… я буду честна, — сказала верховная жрица. - Младшим жрецам и мне было бы полезно иметь больше времени для практики. Научиться использовать детские молитвы. Я… не хочу разочаровывать вас, подобно Даэльрику.
Чазар покачал головой.
- Я не знаю, смеяться мне или обрушить на вас пламя. Неужели в меня никто не верит?
Джесри поднялась на пьедестал. Это можно было рассматривать как оскорбление королевского достоинства Чазара, но если он и расценивал это так, то смягчился, когда она встала на колени у трона и взяла его руку в свои. У Гаэдинн скрутило желудок, когда он представил, какое отвращение у девушки вызовет это прикосновение.
- Все верят в вас, - сказала она. - Особенно Халонья и я. Но, как я уже говорила вам раньше - вы не обязаны этого делать.
- Но я хочу. - Сказал Чазар, и на этот момент, несмотря на угрозу, которую он олицетворял, его манера поведения напомнила Гаэдинну обиженного ребенка.
- Думайте о государственном управлении как об игре, — сказал Джесри. - Сейчас вы далеко впереди. Вы вернулись после столетия отсутствия, вернули себе трон и завоевали Трескель. И все это в течение нескольких месяцев! Неужели пришло время вам сделать еще один шаг, рискнув всем, чего вы добились?
Гаэдинн напрягся. Она пыталась заставить Чазара думать о ксорвинтаале, не показывая, что знает о его существовании. Но если он почувствует, что она знает…
К счастью, Красный Дракон испустил долгий вздох, который, несомненно, означал смирение, а не гнев.
- Хорошо, — прорычал он. – Будь по-вашему. Драконорожденные могут еще немного пожить свои жалкие жизни.
Гаэдинн с трудом сдержал ухмылку. Кто бы мог подумать? Безумный план Аота действительно сработал. Они предотвратили войну, не бросив открытого вызова Чазару или как-либо иначе спровоцировав его ярость.
Конечно, это был не конец. Но, каким бы убежденным пессимистом он ни был, Гаэдинн был готов допустить возможность того, что худшее уже позади.
Один провинциальный лорд привел своих дочерей ко двору, чтобы те стали свидетелями великолепия правления Красного Дракона. Чазар не удосужился сохранить имена приведённых детей. Но последние две были хорошенькими, поэтому он заказал их себе в постель. Обнаженные, дрожащие, с окровавленными бедрами, они лежали и изо всех сил старались не вздрогнуть и не закричать, пока он ковырялся в их ранах своим ногтем, превратившимся в коготь.
Как и предшествовавшие этому издевательства, уколы были своего рода развлечением, но даже это не улучшило его настроения.
Не помогало и напоминание себе о словах Джесри - что он бог, монарх и завоеватель, вновь обретший безопасность в сердце своих владений. Его по-прежнему сводило с ума то, что его план вторжения на Тимантер так быстро и полностью провалился. Он чувствовал себя тупицей, сбитым с толку ловкостью рук какого-то уличного мошенника.
Белая восковая свеча в одном из золотых канделябров погасла, и хотя двадцать других еще горели, это тоже раздражало его. В последнее время он понял, что предпочитает, чтобы его кровать была окружена светом и огнем, а особенно в то время, когда он спал.
Он сел, вновь зажег свечу лёгкой струйкой огненного дыхания и повернулся к своим гостям. Но этот трюк не вызвал ожидаемого удивления и восхищения. Это заставило девушек снова вздрогнуть.
Это раздражало его, но одновременно и возбуждало - как и воспоминание о беспомощном, пораженном лице их отца. Он наклонился, чтобы поцеловать младшую дочь - ту, что с каштановыми волосами и веснушками – и тогда погасли еще две свечи.
Это было ненормально. Свечи растаяли за долю секунды, а Чазар не почувствовал сквозняка. Он огляделся.
Быстро погасло еще больше свечей, а тени в углах сгустились быстрее, чем должны были после исчезновения источников света. Холод и вонь гнили витали в воздухе. Старшая, худая и темноволосая дочь всхлипнула.
Чазар мог только предположить, что Аот Фезим и его компания некомпетентных наёмников все-таки не устранили угрозу со стороны Трескеля. Отлично, он сам возьмется за работу. Поклявшись, что не дрогнет и не споткнётся — только не в своём собственном дворце, будь он проклят, — с бешено колотящимся сердцем он выкатился из постели. Он схватил палаш, который оставил среди разорванной и спутанной одежды на полу, выхватил его из ножен и призвал пламя в горло, превратив кожу в чешую. Пока чешуйки вырывались из-под кожи, они немного чесались.
Затем часть одной из стен вспыхнула призрачным свечением, как молния, и запах надвигающейся бури смешался с вонью разложения. Одна из девушек всхлипнула.
И Чазар все же заколебался, хотя и всего на мгновение, потому что его интуиция подсказывала ему, что вот-вот что-то произойдет.
Говоря на драконьем языке, голос Аласклербанбастоса прошептал из колеблющего свечения.
- Я рад видеть, что ты преодолел свой детский страх темноты.
Чазар вздохнул и ответил на том же шипящем многосложном языке.
- Я не знал, что ты можешь установить контакт с внешним миром, находясь в заточении в филактерии.
- А я и не могу, — сказал драколич. – Я не в филактерии. Некоторое время я был заточен там, но твой наёмник и его лейтенанты спасли меня.
Чазар фыркнул.
- Твоя ложь бессмысленна. Они рисковали своими жизнями, борясь с тобой.
- Но по пути, — сказал Аласклербанбастос, — они каким-то образом догадались, что в нашем конфликте нечто скрытое от человеческих глаз. Они воскресили меня, чтобы я мог поведать им детали.
- И ты рассказал им о ксорвинтаале?
- Да.
- Значит ты предал весь драконий род!
- Не говори как идиот. У них была моя филактерия. Повелительница Солнца, подручная Фезима, придумала, как с его помощью причинять мне невыносимую боль. Любой бы сказал. Сейчас важно, чтобы мы справились с проблемой.
- Мы?
- Просто послушай меня. Узнав о Большой игре, люди решили, что нельзя позволять нам манипулировать пешками в войнах. Эта идея их оскорбила. Жрица заявила, что это оскорбило ее Бога. Таким образом, Аот Фезим сам начал играть в игру с целью ее саботажа. Он и его союзники задержали ваш поход на юг, пока они сами убеждали королеву Аратану отказаться от союза с тобой, а имаскари - прийти на помощь драконорожденным. Для этого они убили Виршекеллабекса и Гестаниус.
Младшая девушка начала царапать грудь ногтями, разрывая все больше волдырей и пуская кровь. Аласклербанбастос даже физически не присутствовал в помещении - он использовал заклинание, чтобы говорить на расстоянии, но одного его голоса и простого намека на его злую сущность и неестественность было достаточно, чтобы свести девушку с ума и погрузить в тихое безумие с нотками самовредительства.
- Я тебе не верю. — Сказал Чазар личу.
- Я понимаю, что ты сумасшедший, - ответил Аласклербанбастос, - но попробуй подумать. Есть ли у тебя хоть капля существенных доказательств того, что какой-то трескелец хотел отомстить за мое поражение? Или что это нежить освободила Кхорина Скуллдарка?
Чазар заколебался.
- Произошли странные события, — сказал он. - И Халонья продолжала предупреждать меня, что я оказываю свое доверие тем, кому не должен. Но нет… не могу поверить…
- По крайней мере, поверь, что Гестаниус и Виршекеллабекс мертвы! Я видел их трупы в провидческом зеркале Бримстоуна.
- Ты был у Бримстоуна?
- Сразу после того, как я восстановил филактерию и свою свободу. И он согласен со мной - Аот Фезим и все остальные люди, которые знают об игре, должны немедленно умереть; до того, как они смогут раскрыть секрет еще больше. Вот почему я здесь - решил, что лучше предупредить тебя о том, что я не собираюсь вновь разжигать нашу борьбу.
- А если я снова зажгу его?
- Тогда это докажет, что ты действительно сумасшедший, не только частично, но полностью. Нет ничего важнее сохранения игры. Если мы этого не сделаем, то лишимся ключа к господству над Фаэруном. И оскорбим Тиамат, которая дала его нам.
- Я могу защитить секрет, не позволяя тебе войти в мое царство.
- Уверен? Твой двор полон предателей, перехитривших тебя. Они уничтожили других старых могущественных драконов, включая меня в моем предыдущем воплощении.
- Я уничтожил тебя.
- Как пожелаешь, не буду придираться. Я просто хочу сказать, что нельзя недооценивать Аота Фезима, особенно теперь, когда его банда наемников находится в городе. Позвольте мне помочь тебе разобраться с ним. Я возьму с собой несколько мургоманских драконов. Достаточно много, чтобы быть уверенным в победе над тейцем и его дружками.
- Как я могу быть уверен, что они не пойдут против меня?
- Потому что они боятся Отца Чессенты, бывшего Избранного Темной Госпожи, дракона настолько могучего, что он неоднократно возвращался из мертвых и мог бы быть Богом. Потому что они достаточно благоразумны, чтобы сосредоточиться на одном сражении за раз. Потому что у тебя есть верные войска в Лутчеке, готовые помочь тебе в случае необходимости. И потому что я больше не хочу твоей смерти.
Чазар рассмеялся.
- Я почти поверил тебе, пока ты не сказал это.
- Но я действительно не хочу тебя убивать. Во всяком случае, не сегодня. Магическая Чума смела старый мир. Почему бы не позволить нашему конфликту умереть вместе с ним? Подумай, как мы можем доминировать в Большой игре и в новом мире, который она создаст, если мы объединим усилия! А если мы обнаружим, что все еще презираем друг друга после того, как установим наше превосходство над меньшими существами, мы сможем столкнуться в нашей последней дуэли.
Чазар встал и задумался на несколько ударов сердца. Затем он сказал:
- Хорошо. Что ты предлагаешь?
- Где капитан Фезим?
- В своих покоях здесь, в Коллегии Войны. Цера Иуртос с ним.
- Превосходно! Не делайте ничего, что может спугнуть его, пока я и другие драконы не окажемся в городе. Мы окружим крепость и сделаем его побег невозможным.
- Я мог бы убить или захватить его прямо сейчас, во сне.
- Лучше подождать и напасть на него всеми силами. Я и мои спутники будем там до того, как он проснется. Единственное, что я хочу, чтобы ты сейчас сделал, это разобрался с людьми, которые, как я слышу, рыдают поблизости.
- Я уверен, что ни один из них не говорит на драконьем языке.
- Они могут рассказать о странном происшествии, произошедшем в спальне Героя Войны, а потом эта история каким-то образом может дойти до Аота Фезима или его друзей. Не будем рисковать.
- Полагаю, ты прав.
- Тогда увидимся до рассвета.
Мерцание угасло, погрузив комнату в почти полную темноту.
Но окно пропускало немного света. Очевидно, достаточно, чтобы разглядеть движение Чазара, развернувшегося к девушкам и поднявшего свой меч. Девушки закричали, но ничего больше уже не успели.
Иногда Джесри понимала, что ей снится. Знание, казалось, скользило в ее голове и исчезало, как груз, передвигающийся по трюму качающегося корабля.
Гаэдинн пытался превратить своё отвращение в желание. Реакция Джесри на это была непостоянной - в определенные моменты его внимание было если не приятным, то, по крайней мере, терпимым. Она могла оценить, как медленно и нежно он действует, и это заставило ее хотеть его.
Но в другие моменты отвращение переполняло ее. Ее кишки сворачивались, а желчь обжигала горло. Она попыталась сосредоточиться на его лице - на этот раз нежном и открытом, а не застывшем в дерзости и насмешке, но воспоминания тут же нахлынули на нее. Огромные и отвратительные стихийные маги удерживали ее силой. Чазар нетерпеливо впивался в её губы.
Затем внезапно она поняла, что человек, который обнимал ее, действительно был Чазаром. Он откинул голову назад и искоса посмотрел на нее, а затем открыл рот, полный клыков. Длинный раздвоенный язык высунулся, чтобы облизать её губы. Его поверхность была шероховатой и обжигающе горячей.
Это вызывало у нее невыносимое отвращение, и она попыталась оттолкнуть его. Но он был слишком силен и либо безразличен к ее нежеланию, либо был слишком занят собственным удовлетворением, чтобы заметить её потуги. Она произнесла слово силы.
Между ними вспыхнуло пламя, разорвав его хватку и отбросив назад, но оно было неспособно причинить вред красному дракону. Именно поэтому она выбрала именно эту магию.
Но потом он начал кричать и метаться по полу, а на нем вспыхнула одежда и волосы. Он снова стал Гаэдинном.
Она была причиной его агонии, но это было не единственное, что она чувствовала. Часть ее радовалась просто тому, что пламя прыгало и потрескивало. Может быть, поэтому она, как ни старалась, не могла вспомнить слов контрзаклинания. Лицо Гаэдинна почернело и огонь поглотил его...
Со вздохом Джесри резко проснулась, и ее глаза распахнулись. Чазар стоял над ее кроватью. Даже во мраке она узнала его высокое, мускулистое телосложение и длинную голову с заостренными подбородком и ушами.
Она судорожно вздохнула и выдохнула.
- Ваше Величество, - сказала она. – Я не знала, что вы здесь.
- Это потому, что я отослал твоих служанок.
Джесри предположила, что это означало, что он уже не мог ждать ослабления её страха близости. С бешено колотящимся сердцем она сказала себе, что может оттолкнуть его, как делала раньше.
- Если Ваше Величество простит меня на минутку, — сказала она, — я бы могла одеться подобающе.
- В этом нет необходимости, - сказал он, и, когда кошмар рассеялся, она уловила странные нотки в его голосе. Может быть, это не похоть привела его в ее апартаменты, или, по крайней мере, не только похоть.
- Ну тогда, - наполовину ожидая, что он остановит ее, но не желая продолжать лежать на спине, она попыталась сесть. И когда он позволил ей сделать это, она встала и подошла, чтобы взять халат, чтобы натянуть его поверх ночной рубашки. Она встала напротив своего посоха. – Что-то срочное? Что-то стряслось?
- Ты скажи мне. Я узнал, что Аот Фезим предал меня. Именно из-за его двуличия Чессента не смогла пойти на Тимантер.
- Ваше Величество, при всем уважении, это абсурд. Аот — наемник. Он зарабатывает себе на жизнь…
- Нет! — рявкнул Чазар. - Я знаю, что он виновен. Я предлагаю тебе направить свою энергию на то, чтобы убедить меня, что ты не причастна.
Если не было никакой надежды убеждать Красного Дракона в невиновности Аота, то это действительно могло быть мудрее. В конце концов, Джесри не сможет помочь своим товарищам, если она будет мертва или окажется в темнице.
- Я искренне не верю, — сказала она, — что Аот когда-либо сделает что-то нелояльное по отношению к нанимателю. Но даже если и так, я больше не часть Братства и не была с ними. Я был здесь с вами.
- Да, здесь, в Лутчеке. Где кто-то помог вашему другу Скуллдарку сбежать, а сильный ветер уничтожил припасы. Где ты смотрела мне в глаза и убеждала меня обдумать своё положение в игре.
Пытаясь скрыть это, Джесри сглотнула.
- Ваше Величество, мы уже говорили о побеге и о том, что случилось с припасами, и я не понимаю, почему с моей стороны было неправильно говорить о войне и управлении государством как об игре. Это распространенная фигура речи у людей.
Чазар нахмурился.
- Я знаю это! И я не хочу, чтобы ты была причастна. Я хочу, чтобы ты была моей супругой и моей удачей, как я и предполагал.
- Тогда позвольте быть ими, — сказал Джесри. – Доверьтесь мне.
- Это не так просто. Ты должна проявить себя и сделать это до прибытия Аласклербанбастоса. Иначе…
- Аласклербанбастоса? - Она слышала, что Великий Костяной Змей сбежал, но, как и ее друзья, предположила, что драколич просто где-то затаился. Очевидно нет. - Теперь я понимаю! Ваше Величество, эта мерзкая нежить - ваш враг! Вы не можете верить всему, что он говорит!
- И все же я знаю. Мне кажется, что я погряз во лжи со дня моего возвращения, и теперь я, наконец, свободен, что является плохим знаком для лжецов. Они узнают, что бывает с теми, кто пытается обмануть Бога.
- Ваше Величество, что бы вы ни подозревали, вы, конечно же, проведете хотя бы суд.
- Когда же вы, насекомые, поймете, что я Бог? Я могу судить и наказывать, как мне заблагорассудится, без бесконечной канитель судов и законов. Другими словами, ваши друзья уже мертвы. Единственный оставшийся вопрос – присоединишься ли к ним ты?
— Вы сказали, что я могу доказать вам обратное. Как? - Она предполагала, что знает, и задавалась вопросом - сможет ли она вынести это в реальности лучше, чем во сне.
Но Чазар удивил ее, рассмеявшись над тем, что он увидел на её лице и услышал в её голосе.
- Ты думаешь, я настолько одурманен? Что это будет так просто?
Сбитая с толку и безумно обиженная, несмотря ни на что, она сказала:
- Ваше Величество, кажется, я уже объяснила, что мне будет нелегко.
- Или, возможно, ты просто дразнила меня, потому что решила, что это будет лучший способ держать меня отвлеченным и сбитым с толку.
- Клянусь, это не так.
- Что ж, тебе придется доказать это, как прихожане всегда доказывали Богам свою верность. Жертва. А именно твой друг Улреас. Я сказал Аласклербанбастосу, что не буду выступать против кого-либо из вас, пока не прибудет он, но эльф лишь жалкий воин, а не маг. Конечно, ты сможешь избавиться от него, не поднимая шума и не разбудив капитана Фезима, а после этого мы с тобой займёмся любовью рядом с его трупом. Это сделает наш первый раз еще более особенным.
- Гаэдинн помог спасти вас. Он имел к этому такое же отношение, как и я.
Мир превратился в какофонию звуков. Когда ее разрозненные мысли начали приходить в себя, в голове у нее зазвенело, во рту появился привкус крови, а она прижималась спиной к стене. Она поняла, что дракон ударил ее по челюсти тыльной стороной ладони - его рука хлестнула так быстро, что она не успела среагировать.
- Я сказал тебе больше не упоминать об этом! — прорычал Чазар. - Я Бог! Я никогда не был заключенным, никогда не был связан тьмой и никогда не нуждался в помощи смертных! Это богохульство, если не хуже! А богохульство — самая гнусная из всех измен!
- Простите меня, Ваше Величество, - ответила Джесри. — Я… не знаю, почему я это сказала. Какой-то дьявол, должно быть, вынудил меня. Потому что я люблю и боготворю вас, и сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это. Даже убью моего друга, если это то, что вам нужно.
- Нужно.
- Тогда я возьму свой посох.
Как и раньше, она думала, что он может остановить ее, но он этого не сделал. Вероятно, он справедливо полагал, что ему незачем бояться её инструмента. Он был практически невосприимчив к огню, который стал ее главным оружием, а никакое другое заклинание из ее арсенала не могло поразить его так сильно, чтобы он не смог нанести ответный удар.
Было поздно, но коридоры Коллегии Войны редко были полностью пусты, и испуганные часовые и слуги торопливо отдавали честь или кланялись своему правителю, а затем, несомненно, с любопытством поглядывали на него и его спутницу, когда они проходили мимо. Ночная рубашка Джесри и босые ноги, вероятно, заставили их подумать, что Чазар вытащил ее из постели для какой-то безумной авантюры или свидания. Что, вообще-то, было недалеко от истины.
Чазар остановился перед одной резной, окованной медью дверью. Он вынул из-под дублета серебряный ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Замок поддался с тихим щелчком. Он ухмыльнулся, приложил палец к губам, распахнул дверь и провел Джесри в темную комнату.
В этот момент она почувствовала укол надежды, потому что Гаэдинна не было в комнате. Но когда Чазар открыл вторую дверь, они обнаружили эльфа, растянувшегося на своей кровати и тихо храпящего. Несмотря ни на что, рот Джесри сжался, когда она увидела вторую фигуру, почти спрятанную под одеялом.
- Видишь? - прошептал Чазар с намеком на смех в голосе. - Ему на тебя наплевать. Так что это не должно быть сложно.
- Нет. - Джесри подняла свой посох, велела ему замолчать, когда тот попросил огня, и вместо этого обратилась к ветру.
Создать настоящую бурю в таком массивном закрытом здании, как Коллегия Войны, было непросто. Но, как и любой волшебник, который когда-либо успешно произносил заклинание, она заставила себя поверить, что магия ответит, и она действительно ответила. Воздух завопил, сбил ее с ног и швырнул вперед. Чазар схватился за нее, но в этот момент он был тем, кто не успел среагировать.
Ветер врезался в кровать и сорвал с пухового матраса Гаэдинна, его сожителя и покрывала. В темноте Джесри не могла сказать, то ли порыв воздуха выбил окна и ромбовидные стекла оконной створки, то ли это сделали тела влюбленных, когда они пронеслись сквозь них.
Мгновением позже она тоже проскочила в него и увидела, что она и остальные вырвались из восточного фасада Коллегии Войны, на противоположной стороне от большей части Лутчека. Лишь несколько разрозненных зданий возвышались над землей внизу.
Джесри еще раз обратился к ветру и почувствовал, как тот ответил с легкой неохотой. Швырять людей, как кошка, отбивающая мяч, нравилось ему больше, чем подхватывать и держать их. Но он послушался. Порывы ветра подняли Джесри, Гаэдинна и его спутницу вверх.
В тот же момент пламя вырвалось из разбитого окна, но прошло прямо под ними. Наверху, на зубчатой стене огромного здания из песчаника, закричал часовой.
Чазар снова попытается сжечь их, и поэтому Джесри приказала ветру приблизить ее к стене и притянула к себе остальных. Так дракону будет сложнее попасть.
Хотя это и было почти невозможно, но вторая струя огня пронеслась между ней и Гаэдинном, однако тогда они были уже достаточно высоко и смогли использовать край крыши как укрытие. Джесри швырнула девку Гаэдинна рядом с одной из катапульт, и та с визгом рухнула вниз.
Затем, как показалось Джесри, она, наконец, смогла сделать паузу, чтобы перевести дух и подумать. Охранники внизу выглядели удивленными, а не агрессивными, хотя это могло измениться в любой момент. Она оставила Гаэдинна и себя парить в воздухе.
К ее облегчению, оказалось, что оконное стекло не порезало его. Расчесывая пальцами свои взлохмаченные волосы, он ухмыльнулся ей.
- Тебе действительно не нужно было прилагать все эти усилия, чтобы увидеть меня голым.
- Замолчи! - отрезала она. - План сорвался! Чазар хочет убить нас всех!
- Я уже догадался. Уловил суть, хотя некоторые детали и упустил. И я предполагаю, что Аот и Цера все еще внутри крепости.
- Да. Ты знаешь, в каких они комнатах?
- Даже если бы я знал, я сомневаюсь, что смог бы найти их отсюда.
- Мы не можем просто оставить их умирать.
- Нет, но мы также не можем вернуться на их поиски. Просто мы погибнем и все. То должна предупредить их отсюда.
- Хорошо.
Выкрикивая резкие ударные слова, происходящие из одного из языков стихийного хаоса, она обхватила свой посох обеими руками и начала бить им вниз в такт ритму заклинания.
Ее сила сотрясла строение под ней. Толчки заставили часовых спотыкаться и дрожать.
Когда она закончила, Гаэдинн спросила:
- Ты уверена, что этого достаточно? Я имею в виду, это было по-своему впечатляюще, но ты так ничего и не сломала.
- Я еще не закончила. - Ответила она. Девушка покрутила посохом над головой. Разум внутри вскрикнул от радости, когда она пожелала, чтобы концы стержня вспыхнули пламенем.
Четыре огненных шара вылетели из концов посоха и, описав дугу, упали в разные места Коллегии Войны. Свет, который они излучали, предположительно проникал во все окна.
Задыхаясь, она опустила посох и погасила огонь на его концах.
- Это все, что я могу.
- Тогда этого должно быть достаточно. Тем более что ребята внизу наконец-то готовят свои арбалеты. Нам нужно добраться до Братства.
- Я знаю.
Она обратилась к ветру, и он понес их вперед.
Джет бродил по грязному полю, где спали его собратья-грифоны. Он хотел присоединиться к уставшим после возвращения в Чессенту животным в их дремоте, но тягучее чувство беспокойство не отпускало его.
Он повернулся на восток и своими мыслями потянулся через весь город.
-
Но все, что он ощутил в ответ, было спутанным пятном разума, которое медленно ускользало от его психического касания. Аот тоже спал. Счастливчик - что он перехитрил Чазара, вероятно, слишком много съел, слишком много выпил и совокупился со своей самкой.
-
И в этот момент из точки над Коллегией Войны вспыхнул огонь. Пылающие шары выгнулись наружу и ударили по стенам крепости, словно брызги из фонтана.
Джет не знал точно, что это значит, но очень сомневался, что это хорошо.
Нет. Аот не отвечал. Хотя, возможно, его сон был не таким глубоким, как раньше.
Джет потрусил, расправил крылья, хлестнул ими и поднялся в воздух.
-
Затем он полетел в сторону Коллегии Войны.
-
Аоту снилось, что он снова на вершине горы в личном маленьком аду Сзасса Тэма, и где-то среди всех воскрешенных великанов и бехолдеров Джет кричит от боли. Он отчаянно боролся, чтобы добраться до грифона, но на каждого врага, которого он уничтожил или отшвырнул в сторону, перед ним вырисовывались еще два, и он даже не мог мельком увидеть своего друга.
И тут его глаза распахнулись. Но голос Джета все еще звенел у него в голове. Это заставило его чувствовать себя сбитым с толку.
Что ты, прохрипел знакомый,
Аот коснулся одной из татуировок на предплечье. Волна спокойствия и жизненной силы смыла его оцепенение.
-
-
Аот схватил Церу за плечо и встряхнул.
- А? — Пробормотала она.
Он потряс ее сильнее.
- Проснись!
Она хмуро посмотрела на него и прикрыла глаз.
- Что не так?
- Если нам повезет, Чазар просто развлекается. В противном случае цитадель атакуют.
- А если не то и не то?
- Тогда Джесри только что попытался предупредить нас, что дракон настроен против нас. Я не хочу сидеть в этой комнате, пока нас не арестуют или не убьют. Джет прилетит и унесет нас в безопасное место.
Цера скатилась с кровати и схватила рубашку.
- Что, если Чазар все еще доверяет нам, но потом узнает, что мы сбежали?
Аот натянул штаны.
- Я придумаю какое-нибудь оправдание.
Как только они оделись, он потянулся за своей кольчугой, но оставил ее на подставке. Потребовалось бы время, чтобы надеть доспехи, а он боялся, что у них его нет. Он сунул Цере в руки булаву и щит, схватил свое копье и повел ее в гостиную.
Он приоткрыл дверь. Никто не ждал снаружи, но по Коллегии Войны начало эхом раздаваться возбужденные голоса. Он не мог сказать, было ли это потому, что люди просто реагировали на огненный дождь или потому, что Чазар и его офицеры уже отдавали приказы.
Он знал, что ближайшая лестница находится слева. Поскольку было хорошей идеей покинуть этот этаж, он и Цера направились в этом направлении.
-
-
-
-
-
-
Прошло несколько мгновений, прежде чем грифон снова заговорил:
-
-
Аот добрался до вершины лестницы и снова повел Церу налево. Каждый верхний уровень выводил на крышу, им нужно было всего лишь найти дверь.
Но прежде чем он успел это сделать, из-за угла появился отряд гвардейцев Чазара в позолоченных доспехах и шлемах с гребнями из алого конского волоса. Увидев Аота и Церу, они потянулись, чтобы обнажить мечи. Их лидер затаил дыхание, чтобы закричать.
Но первым закричал Аот. Он выкрикнул слово силы и ткнул в солдат копьем.
Магия усилила крик гулом, похожим на раскат грома. Каким бы громким он ни был, шум не повредил ни ему, ни Цере, но стражники пошатнулись и упали.
Аот шагнул вперед и посмотрел на офицера. У чессентца шла кровь из носа и ушей, и он выглядел ошеломленным. Но его глаза были открыты.
Аот приставил свое копье к горлу парня.
- Я и мои последователи хотим покинуть Чессенту. - Сказал он.
Офицер вытаращил на него глаза.
- Не думаю, что он тебя слышит, - сказала Цера. Она пробормотала молитву, от которой кончики ее пальцев загорелись золотым светом, после чего наклонилась и коснулась каждого уха упавшего человека. - Попробуй снова.
- Мы с моими людьми просто хотим уйти, — сказал Аот. — Если Чазар позволит, проблем не будет. Но если он попытается остановить нас, я гарантирую, что эта битва опустошит Лутчек. - Он вспомнил про пылающее здания, которые видел Джет. - Я сожгу это место дотла. Так и передай ему, - наёмник ждал ответа, но мужчина продолжал таращиться. - Скажи, что понял, или я убью тебя.
- Я… я понял. — Пробормотал капитан.
- Хорошо. - Аот взглянул на остальных поваленных солдат. Все они были еще слишком ошеломлены, чтобы причинить какие-либо неприятности. Он и Цера пробрались через них и поспешили дальше.
- Ты не можешь сжечь Лутчек, - сказала она. - Здесь живут десятки тысяч невинных людей.
- Я должен был им чем-то угрожать. - Сказал он. - И вот, кажется, нащупал верную точку.
Дверь вывела их на дорожку за рядом зубцов. Он открыл его, и, взмахивая крыльями, чернее ночи вокруг них, Джет опустился на один из блоков песчаника
— Чазар гонится за нами. — Сказала Джесри. Ее золотые волосы спутались, а ночная рубашка развевалась в ветру, унесшем ее и Гаэдинна.
Он огляделся. Эльф видел Коллегию Войны, её стены были запятнаны колеблющимся желтым светом пожаров у его основания, но в воздухе ничего не было.
- Полагаю, ветер сказал тебе.
- Да. Мы быстрее, чем он, но…
- Но, в конце концов, он поймает нас. Когда у тебя закончится магия, если не раньше.
- Да.
- Но это не имеет значения. Если мы доберемся до Братства раньше, то, скорее всего, все будет в порядке.
Про себя он молился старому Острому Глазу, чтобы это было так.
Они пролетели над площадкой для нового храма Чазара. Магазины и дома, которые стояли снизу, в основном были превращены в руины, ожидающие, пока кто-нибудь их соберет и увезет. В тени свай горели костры. Переселенцы, которым некуда было идти, выживали, как могли.
Гаэдинн посмотрел вперед, туда, где город начал редеть, а армия расположилась лагерем. Он на мгновение закрыл глаза и вздохнул, когда заметил фигуры, снующие в той части лагеря, что принадлежала Братству. Что-то предупредило их, что в городе беда, а это означало, что у них у всех есть шанс.
Прирученный ветер Джесри приземли со всех сторон пялились на них. У многих из них рты были открыты, а Сон-лиин не могла оторвать глаз от Гаэдинна.
Он ухмыльнулся.
- Я знаю, что это великолепно, но сейчас не время. Найдите мне лук и колчан. Живо!
Дженази помчалась прочь, и из темноты вышел Рамед.
- Что происходит? – спросил он. — Джет закричал, что идет опасность, а потом…
- Чазар собирается напасть на нас, - прервал Гаэдинн, - но, может быть, мы сможем заставить его передумать. Поднимайте всех грифонов в воздух.
- Прошло совсем немного времени. Большинство из них не оседланы…
- Мне все равно. Меня не волнует, есть ли у них всадники. Они более пугающие в воздухе, чем на земле. Я хочу, чтобы каждый воин здесь показал, что он тоже готов драться. И мне плевать на то, что они могут быть не в форме - на это тоже нет времени. Просто пусть они направят свое оружие в небо.
- Принято. – Ответил Рамед и умчался в лагерь, на ходу выкрикивая команды.
- Этого будет недостаточно, - сказала Джесри. - Чазар - военачальник. Он увидит, что мы не готовы к столкновению с ним, - она осмотрелась. - Оракс! Мералейн!
Она продолжила звать, в то время как Гаэдинн внимательно изучал небо над городом. В его рту пересохло, а руки болели от отсутствия в них оружия. Наконец, после того, как прошла, казалось, целая жизнь, хотя он знал, что на самом деле это было всего несколько вздохов, Сон-лиин прибежала обратно с длинным луком и стрелами. Затем Оракс и Мералейн выбежали из темного прохода между двумя рядами палаток.
- Чазар идет за нами, - сказала им Джесри. — Он будет здесь через несколько минут. Вы должны сделать так, чтобы мы выглядели более подготовленными, чем мы есть на самом деле. Вам предстоит наполнить ночь тенями и призраками и сыграть на его страхах. Начните сейчас, а я поддержу вас тем, чем смогу.
Мералейн сжала свою костяную палочку в кулаках и прошептала заклинание. Ее тело сморщилось, а на коже появились темные пятна, когда она приняла вид одного из мертвых. Оракс вытащил один из своих кинжалов и полоснул татуированную ладонь. Поначалу рана кровоточила нормально, но когда он начал читать заклинание, кровь заклубилась светящимся паром, а внутри витков образовывались и растворялись неясные формы. Пробормотав несколько заклинаний, Джесри протянула руку, и воздух между ней и младшими магами, которым она передавала свою силу, задрожал.
Теплая летняя ночь превратилась в холодную, и в воздухе повис смрад разложения. Наверху завизжал грифон, и хотя он был в курсе, Гаэдинн почувствовал укол рефлекторного страха, потому что почему-то это не звучало как крик живого существа. В нем были какие-то нотки, возможно, пустоты, которые свидетельствовали о ненасытном голоде нежити.
Но это была всего лишь иллюзия, но можно было быть уверенным, что Чазар снова попадется на эту удочку, когда он понял, что его предполагаемые союзники все это время обманывали его? Нахмурившись, Гаэдинн наложил стрелу на свой лук.
- Целься в глаза, — сказал он Сон-лиин. — В них будет сложно попасть, но если мы…
Девушка кивнула.
- Мы действительно сможем причинить ему боль, - сказала она ровным женским сопрано. - Я понимаю.
Их спутники поспешили к ним. Гаэдинн был рад видеть, что Мералейн дышит, а трупные пятна и полоски исчезают с ее кожи. Она была еще тоньше, чем до того, как применила свою магию, но при этом явно жива.
- Думаю, с ней все в порядке, - прохрипел Оракс. — С ней же все в порядке?
- Она только что чуть не потеряла сознание, - сказала Джесри. - Это ослабило ее точно так же, как и тебя.
Оракс насмехался над предположением, что что-то может ослабить его, после чего сделал некоторое усилие, чтобы устроить Мералейн поудобнее, а затем поднялся на ноги.
- Отлично сделано, — сказал Гаэдинн. - Честно говоря, я сомневался, что это сработает.
- Я подозреваю, - сказала Джесри, - что это сработало только потому, что на помощь к Чазару придет Аласклербанбастос и его помощники. Вот он и подумал - зачем ему рисковать, схватившись с нами в одиночку?
Гаэдинн уставился на нее.
- Стоп. Аласклербанбастос идет сюда? Он в союзе с Чазаром?
- Так он мне сказал.
- Веселье просто не прекращается, не так ли? Есть идеи, как с этим справиться?
С шелестом крыльев Аот, Цера и Джет опустились на землю. —
- Почему бы тебе не начать с того, чтобы пойти и одеться? – Сказал наёмник с пылающими глазами.
Когда Чазар устремился к крыше Коллегии Войны, он внимательно оглядел советников и воинов, встретивших его. Среди них не было Аота Фезима и Церы Иуртос. Очевидно, они тоже сбежали.
Его тело сжалось от ярости, и он подумал, как легко было бы остаться в воздухе в форме дракона и испепелить всех до единого предателей и дураков, которые в очередной раз его разочаровали.
Но их все еще можно было использовать, поэтому он нырнул в центр крыши, и люди поспешили прочь, чтобы не быть раздавленными. Дракон уже хотел было принять форму человека, но передумал - в ночь войны и предательства лучше оставаться в «доспехах» и во всей своей мощи. И если кто-то из его подданных испугался, увидев его в таком обличии, что ж, хорошо – было мудрым бояться его сейчас, в нынешнем настроении.
Все начали кланяться. Он зарычал, извергнув немного огня, сам того не желая, и все люди вздрогнули. Пара из них даже взвизгнула.
- Я так понимаю, — сказал он, — что королевский гарнизон был не в состоянии арестовать спящих мужчину и женщину.
- Они сбежали, Ваше Величество, — сказал Никос Кориниан, делая шаг вперед. Дом советника стоял недалеко от Коллегии Войны, и он, вероятно, бросился в крепость в поисках ответов после того, как с неба обрушился огонь. — Но они оставили для вас сообщение. - Он жестом подозвал офицера.
Солдат вонял потом и дрожал. Его доспехи слабо звякнули.
- Капитан Фезим сказал, что он и его наёмники просто хотят уйти. Но если кто-то попытается их остановить, они позаботятся о том, чтобы битва уничтожила Лутчек.
Чазар повернул голову, чтобы снова взглянуть на Никоса. Было бы так легко размазать его или сбросить со стены.
- Это слова негодяя, которого ты привел в нашу землю.
Никос склонил голову.
- Прошу прощения. Я постараюсь загладить свою вину, дав лучший совет, какой только смогу.
- Мне не нужны советы. Мне нужны копья и арбалеты.
- Значит, вы действительно хотите задержать наемников?
- Я хочу вырезать их всех! Они на окраине города. Какой вред они могут нанести ему?
- Мы уверены, что сможем удержать сражение в этой области? — Спросил Никос.
- При всем уважении, Ваше Величество, — вмешался Лютен, — я тоже беспокоюсь об этом. Сегодня уже были пожары. Нам повезло, что они не распространились.
Зрелище двух вечных соперников, выступающих на одной стороне, напрягло нервы Чазара еще больше. Это заставило его еще сильнее почувствовать то, что каждый из его слуг действительно был предателем или настолько бесполезен, что он мог обойтись бы и без них.
- Можно предать короля и остаться безнаказанным, — сказал он, — но не Бога. Должно последовать наказание.
- Я понимаю, — сказал Никос, — но обязательно ли это должно быть здесь и сейчас? Все армии расположились лагерем вместе. Если кто-то один попытается напасть на другого, ничего не получится. Это будет просто хаос.
- Тем более, что аканульцы все еще стоят там. - Добавил Лютен.
Чазар поднял хвост и хлестнул им по крыше. Дрожь крыши заставила придворных пошатнуться.
- Я приказал им уйти!
Хасос выступил вперед.
- При всем уважении, Ваше Величество, это армия. Они не могут просто взять и уйти в одно мгновение.
- И вполне возможно, что они нашли… повод для беспокойства в том, что Ваше Величество недавно сказал Зан-Акар Зераезу, — сказал Никос. - Если вдруг вспыхнут боевые действия, кто знает, на чью сторону они встанут?
- Надеюсь, они сразятся с нами! - выплюнул Чазар. - Клянусь Абиссом, можем начать войну и с Аканулом. Сегодня вечером мы уничтожим Магнола и его армию, а затем беспрепятственно двинемся на север. Я воссяду на троне Аратаны до осени.
Все просто пялились на него. Было бы так легко сжечь их глупые лица. Так просто.
- Думаете, у нас не хватит сил, чтобы сразиться с наемниками и дженази одновременно? – спросил он. - Я Красный Дракон Чессенты! У меня одного достаточно сил. Но даже если бы я был недостаточно силен, то это не важно – помощь на подходе. Аласклербанбастос и несколько меньших драконов идут к нам.
Он ожидал, что эта новость ободрит людей. Вместо этого они выглядели еще более ошеломленными, чем прежде.
Наконец Кассар Джедда сказал:
- Ваше Величество, я служил Великому Костяному Змею всю свою жизнь, пока вы не свергли его. Мой отец и дед служили ему. Я знаю его, и что бы он ни сказал вам, вы не можете ему доверять.
- Даже если бы и могли, — добавил Никос, - разрушения, которые могли бы нанести несколько драконов, сражаясь в городе, сметая врагов своим дыханием… — Он развел руками.
- Клянусь всеми звездами, — сказал Чазар, — неужели никто не верит в меня?
- Я верю! - завопила Халонья. Ее облачение развевалось, а амулеты и бусы звенели, когда она выскочила из толпы придворных и развернулась, чтобы встретить их лицом к лицу. — И позор всем вам за то, что вы сомневаетесь! Кого волнует, кто погибнет в бою и падет ли весь город? Наш господин воскресит павших и построит новый Лутчек, новую империю, чистую и святую, где те, кто служит единому истинному Богу, будут жить в радости вечно!
- Точно! - взревел Чазар. - Больше никаких придирок! Приказываю готовить войска к битве!
Хасос ненавидел, когда Чазар возвышался над ними всеми в форме дракона, языки пламени вырывались из его пасти, а желтые глаза сверкали почти так же ярко, как огонь. Но он был рад, что Герой Войны, видимо, собирался оставаться в таком виде на ближайшее время - в форме дракона он был слишком велик, чтобы последовать за своими слугами в крепость.
Таким образом, Хасос мог на мгновение замереть, хотя и знал, что должен, как и все остальные, спешить, чтобы подготовиться к битве. А как один из высших офицеров армии Красного Дракона он должен спешить еще больше. Но его мысли кружились, и ему нужно было разобраться в них.
Первым, что прояснилось, было знакомое желание вернуться домой, в Сулабакс, заниматься мирскими делами своего баронского двора. Но желание не могло просто так сбыться, особенно когда он должен был выполнять свой воинский долг.
Со стороны все это казалось достаточно ясным: он поклялся в верности правителю, который был величайшим героем Чессенты и, по мнению многих, Богом. Но он также дал обет рыцарства, который обязывал его защищать королевство и людей, а не только трон. Что он должен был делать, когда одна клятва противоречит другой?
Но нет, черт возьми, нет. Всю свою жизнь он был осторожным человеком, и это сослужило ему хорошую службу. Но этого больше не будет. Не тогда, когда у него и всего королевства было мало времени.
Он пришел в себя и вздрогнул, заметив Кассара Джедда, плетущегося в нескольких шагах от него. Хотя, возможно, это было не так уж и удивительно. Чазар увез тощего, седого короля Трескеля с его родины в качестве своего рода трофея. В отличие от Хасоса, у бывшего монарха не было срочных обязанностей.
- Вы выглядите встревоженным, - сказал Кассар, подходя ближе и перебирая круглый золотой медальон, свисающий с цепочки на его шее. Ювелир выгравировал маленькие знаки по краю. Хасос не узнал ни одного из них, и их странные, смутно тревожащие формы напоминали ему, что его спутник был не просто королем, но и каким-то колдуном.
- В некоторой степени. - Сказал Хасос.
- Еще бы, - сказал Кассар. - Я преклонил колени перед другим повелителем, врагом Аласклербанбастоса. Лич исчез, и у меня не было выбора. Но сейчас…
- Думаете, Чазар защитит вас?
- Вам не кажется, что в настоящее время он не сильно обеспокоен кем-то из своих человеческих вассалов? Кажется, что сейчас этим вассалам стоит подумать о том, как защитить себя самих.
- Я не предатель. - Отрезал Хасос. Действительно, одна мысль о том, что его так называют, вызывала у него отвращение. Для истинного блюстителя рыцарского кодекса не было более гнусного оскорбления.
Кроме, пожалуй, труса.
- Если бы я считал вас кем-то, кроме храброго и порядочного человека, - сказал Кассар, - я бы не доверился вам в трудную минуту.
- Нет, — настаивал Хасос и лишь с опозданием понял, что говорит больше сам с собой, чем с бывшим королем. Он сделал долгий, успокаивающий вдох. – И я лишь отчасти понимаю то, что происходит сегодня и, а, честно говоря, и несколько последних месяцев. Но я думаю, что нам, чессентцам, нужно перестать плясать под драконью дудку до того, как сами скалы обрушатся на нас. И я могу знать, как остановить музыку. Вы поможете мне?
Старик кивнул.
- Если я смогу.
Затем Хасос собрал десять своих самых верных вассалов. Они были хорошими людьми, но он не решился бы вступить с ними в бой без поддержки могущественного мага или жреца. К счастью, он подумал об этом заранее.
Когда они достигли узких ступенек, спускавшихся в подземелье, Кассар вытащил из рукава бронзовый жезл. Он был тонким, как соломинка, и почти не блестел во мраке, но, как это ни парадоксально, глазу было больно смотреть прямо на него, как будто он отражал свет полуденного солнца. Старик взмахнул им туда-сюда, а затем повел своих товарищей к двери, которая оказалась незапертой, хотя мгновением раньше она, судя по всему, была закрыта.
Тюремщики вздрогнули от удивления, когда компания рыцарей и аристократов, но они не стали хвататься за оружие, потому что узнали барона Хасоса.
Тем не менее, это не означало, что было безопасно оставлять их позади.
- Мы пришли освободить Шалу Каранок, — сказал им Хасос. - Вы можете помочь нам, можете позволить запереть себя в камере, или можете попытаться нам помешать и умереть.
Двое мужчин посмотрели друг на друга. Потом тот, что потяжелее, с висячими усами и круглым щетинистым подбородком, прорычал ругательство и сказал:
- Мы поможем, милорд, — сказал он. – Идите за мной, она недалеко.
Хасос учуял вонь и услышал отдающиеся эхом стоны, и ему стало стыдно при мысли о том, сколько «предателей» и «богохульников» было заперто в этих хранилищах. Тем не менее, всем, кроме одного, придется подождать еще некоторое время. Он жестом приказал тюремщикам идти вперед.
Он пошли вперед, к лестнице вниз.
- Я не знаю, что там внизу, господин, - прошептал толстый тюремщик. Точнее, я знаю план казематов, но не знаю, что приготовили Хранители Змей.
- Опиши мне план. - Ответил Хасос.
- По сути, это кольцо.
- Тогда мы разделимся у подножия лестницы. Где бы они ни держали Шалу Каранок, мы нападем на них с двух сторон. А теперь тихо.
Хасос взял на себя инициативу, и все спустились вслед за ним. Коридоры наверху были плохо освещены, но темнота внизу была еще гуще, хотя и не совсем полной. Вдалеке раздавалось мягкое свистящее пение, и в воздухе пахло горьким ладаном.
У подножия лестницы был прямой коридор, ведший к месту, где из полудюжины дверных проемов лился свет. Еще один проход уходил влево. Хасос крался вперед, а Кассар шептал заклинания за его спиной. Солдаты разделились на две группы, как барон и приказал.
Затем их всех окутало облако пара. С горящими глазами, полуослепший от слез, Хасос согнулся пополам, захваченный приступом кашляя. Его товарищи задыхались и блевали сзади.
Чары сокрытия исчезли, и перед Хасосом немедленно появился дрейк размером с осла. Вслед за своей дыхательной атакой он набросился на группу, широко раскрыв свои клыкастые челюсти в готовности растерзать нарушителей.
Хасос видел лишь пятно на фоне мрака, а воздух, который мог вдохнуть, был пропитан кислым тошнотворным запахом. Тем не менее, он бросился навстречу существу, и, возможно, эта тактика застала ее врасплох. Он взмахнул мечом, и он глубоко вонзился монстру в череп.
Дрейк упал, дергаясь в предсмертной агонии. В судорогах он чуть не ударил Хасосу по ноге, но тот вовремя отпрыгнул.
Кто-то закричал. Хасос развернулся. Дрейк, чуть меньше того, что барон только что повалил, набросился на одного из людей и вырывал куски кишок из его живота. Струя артериальной крови брызнула вверх.
Хасос вонзил свой меч в бок второму монстру. Еще один воин пронзил ему шею копьем. Дрейк рухнул, но выпотрошенного человека было уже не спасти.
Хасос понял, что за его спиной тоже раздаются рычание и крики, а это означало, что в коридоре сбоку был еще как минимум один дрейк. Но прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы попытаться что-то с этим сделать, пара темных фигур вышла из освещенных дверных проемов перед ним. Попеременно крутя и рубя кирками, они начали читать заклинания.
Кассар Джедда подошел к Хасосу, ткнул палочкой и прохрипел слово силы. Облако света в конце прохода, казалось, закружилось так, что Хасос не мог толком разглядеть, но, тем не менее, у него заболели глаза, а желудок скрутило. Хранители Змей исчезали и вновь появлялись в немного других местах. Это вывело их из равновесие.
Намереваясь сократить дистанцию до того, как жрецы смогут применить свою собственную магию, Хасос атаковал. Другой воин бросился за ним. И, возможно, сокращение расстояния помешало Хранителям Змей использовать свои самые грозные заклинания, но они успели среагировать и разбудить закованные в их оружии чары. Головка одной кирки вспыхнула пламенем, а другая покрылась инеем.
Хасос был на той же стороне коридора, что и священник с магическим оружием. Он уклонился от удара драконьего жреца в голову, а затем сделал выпад. Его острие вошло в торс священника.
Голос сказал:
- Сюда.
Хасос повернулся в направлении голоса, к Хранителю Змей, стоявшему за дверным проемом. Взгляд драконопоклонника пронзил его, и он застыл от внезапного страха. Жрец вскочил и взмахнул киркой, с головки которой капала дымящаяся кислота.
Хасос освободился от паралича как раз вовремя, чтобы парировать удар. Металл звякнул о металл. Толчок дернул его руку в сторону и чуть не выбил рукоять меча из хватки. Он ответил ударом по горлу, и его противник упал навзничь.
Хасос бросился в комнату и огляделся в поисках следующего врага. Никого не было. А когда он присоединился к своим товарищам в холле, то и там никого не нашел. Оказалось, что он и его союзники убили всех жрецов и дрейков, хотя в процессе они потеряли половину отряда.
Хасос вздохнул, чтобы успокоиться. Он знал некоторых мужчин, которые только что умерли, с детских лет. Но у них еще будет время для скорби…по крайней мере, он на это надеялся.
- Я вижу казарму, камеру пыток и святилище, — сказал Кассар, глядя в разные освещенные дверные проемы. - Но нигде нет Шалы Каранок.
- Продолжай искать, - ответил Хасос. — Она должна быть здесь.
И она была заперта в пустой камере неподалеку. Ее похитители попросту не сочли нужным дать ей источник света, а это означало, что Хасос не мог оценить всю степень ее травм, пока не вытащит ее полубессознательное тело на свет.
Увидев её при свете, он почувствовал смесь гнева и облегчения. Лицо Шалы опухло и было покрыто синяками, а спина была испещрена следами от кнута, но ее состояние могло быть намного хуже. Довольный тем, что носил его с собой со времен кампании против Трескеля, он достал из мешочка на поясе оловянный пузырек с лечебным эликсиром и поднес его к ее губам. —
- Выпейте. - Сказал он.
Она так и сделала, хотя немного прозрачной жидкости стекло по ее подбородку. Полное осознание вернулось в ее глаза, а ее покрытое шрамами лицо приняло свое обычное хмурое выражение. Она оттолкнула руки Хасоса, поднялась на ноги и, как могла, привела в порядок свою грязную рваную одежду.
Хасос встал и отдал честь.
- Славься Шала Каранок, Герой Войны Чессенты. - Сказал он. Его спутники сделали то же самое.
Шала хмыкнула:
- Я не возражала против отказа от этого титула, что бы ни думал Чазар. Я полагала, что он принадлежит ему по праву. И я молилась, чтобы его разум исцелился, и тогда он стал бы лидером, о котором рассказывают истории. Но я предполагаю, что раз вы здесь, то все становится только хуже, а не лучше.
- Намного хуже, — сказал Хасос. Он объяснил так много, как мог.
- Тогда я не буду возражать и против того, чтобы вернуть титул себе, — сказала Шала, - если мы сможем его отобрать
- Причина, по которой мы пришли за вами, — сказал Хасос, — это то, что армия все еще уважает вас. Я полагаю, что есть много чессентских солдат, которые последуют за вами в битве против драконов, и по крайней мере некоторые последуют за мной. Нам просто нужно выбраться из Коллегии Войны и сплотить их.
- И сообщите о наших планах капитану Фезиму и лорду Магнолу. - Сказала Шала.
— Вы действительно думаете, что дженази поддержат нас? — Спросил Хасос.
Шала фыркнула.
- Конечно, если Чазар на самом деле достаточно сумасшедший, чтобы ударить и по ним. Будем надеяться, что так оно и есть.
Кассар Джедда прочистил горло.
Шала повернулась к нему.
- Да, Ваше Величество?
Бывший король криво улыбнулся.
- Вопреки распространенному мнению, я никогда не был полностью подставным лицом. Некоторые части трескельской армии последуют за мной в восстание так же, как чессентцы последуют за вами.
- Буду признательна, - сказала Шала. - Но не поймите меня неправильно. Я не собираюсь отказываться от притязаний Чессенты на Трескель. Они должны быть единым королевством, им и останутся.
- Все, о чем я прошу, — сказал Кассар, — это сохранить мою корону в качестве вашего вассала и не взымать с Трескеля дополнительных налогов, ежели они не будут введены по всему королевству.
- По рукам, - сказал Шала. - И, похоже, у нас есть план, - она посмотрела на Хасоса. – Я права?
- О чем вы? – Спросил Хасос.
- Вы ухмыляетесь.
- Я? - Хасос пожал плечами. - Полагаю, мне нравится безрассудство больше, чем я ожидал.
Джет парил на ночном ветру, и хоть Аот и мог чувствовать болезненность и усталость грифона благодаря их психической связи, никто другой не мог бы сказать об этом по плавным, но мощным взмахам его крыльев. Но каким-то образом Цера смогла увидеть это, или же она была достаточно мудра, чтобы догадаться. Сидя позади Аота, она пробормотала молитву, от которой ее пальцы загорелись золотым светом, а затем погладила мех грифона. Тепло покалывало от прикосновения и смывало боль.
Тем временем Аот наблюдал за подготовкой Братства к битве. Они работали так хорошо, как и можно было ожидать. Западная окраина Лутчека не была тем безумным клубком улиц, которым был город по большей части, и спасибо за это Повелителю Огня - создать правильное построение в городе было труднее, чем на открытой местности, но даже так, как это часто случалось в последнее время, ему не хватало опыта Кхорина.
Отвечая на его молчаливый приказ, Джет полетел по спирали, унося его все дальше и дальше, и даже для солдата-ветерана с залитыми огнем глазами ситуация на земле становилась все трудноразличимее. Некоторые чессентские, трескельские и наёмные отряды покидали свои лагеря, чтобы объединиться с людьми Аота. Другие отошли подальше, чтобы сформировать то, что станет противостоящей армией. Некоторые группы все еще решали, что делать - иногда словами, а иногда кулаками или даже клинками.
Это был хаос, или, по крайней мере, по большей части. Посреди всех этих ссор аканульцы стояли, как скала в бушующем приливе, готовые к бою, но явно отстраненные от Братства и их союзников. Они ясно давали понять, что не будут сражаться, если Чазар оставит их в покое.
-
-
- Я ничего не могу разобрать. - Сказала Цера.
- Я предупреждал тебя. - Ответил Аот.
- Ну, - начала она, — если честно, я поднялась сюда не только для того, чтобы посмотреть.
Отчасти удивленный и отчасти испуганный, он фыркнул:
- И о чем ты думала еще?
- Что вы с Джетом сможете доставить меня к дому Хранителя быстрее и безопаснее, чем если бы я попыталась пробраться по улицам.
Нетрудно было догадаться, что она имела в виду.
- Ты действительно думаешь, что сможешь убедить других жрецов солнца сражаться?
- Насколько я понимаю, Чазар зарезал нашего верховного жреца без какой-либо причины, - Цере не особенно нравился Даэльрик Апатос, но даже такое возмущение придало её голосу стальной оттенок. - Они должны будут драться. Может, они ждут лишь призыва.
Аот помнил, как Чати сгорела и умерла в одно мгновение.
- Я не могу остаться с тобой.
-
Кхорин и его спутники большую часть времени путешествовали по ночам. Летучим мышам так нравилось больше, Праксасаландосу было все равно, но темнота не позволяла чессентцам пускать стрелы в предполагаемых врагов, летящих над головой.
Со своей стороны, Кхорин был счастлив избежать жара солнца позднего лета и насладиться величественным зрелищем сверкающих луны и звезд. Это может быть его последний шанс, если Чазар плохо встретит их в Лутчеке.
Он созерцал созвездие, известное дварфам как Змея - с его ярким глазом, длинными клыками и извилистым хвостом. Затем кто-то протрубил длинную короткую ноты в рожок. Это был сигнал спускаться, вероятно, для того, чтобы все могли посовещаться, поскольку в воздухе это было практически невозможно. Для комфортного полета летучим мышам требовалось слишком много места друг меж другом.
Кхорин отправил Айрона на открытое поле. Летучая мышь раздраженно взвизгнула. Она каким-то образом почувствовала, что её всадник хочет опуститься вниз, а ей не нравилось неуклюже ползать с головой выше ног. Но она все равно повиновалась.
Они приземлились, взмахнув кожистыми крыльями в последний раз, и подождали, пока все остальные сделают то же самое. Следующим приземлился Пракс с Медрашем и Бири на спине.
Кхорин не знал, почему паладин решил оседлать ртутного дракона. Может быть, он все еще боялся предательства и хотел быть в идеальном положении, чтобы среагировать на него. Волшебница с белой чешуей сидела позади него, потому что она не была опытным летчиком. Несомненно, она предпочла бы ехать позади Баласара, но летучая мышь не смогла бы пронести двоих всадников на дальнее расстояние.
Когда все оказались на земле, Перра посмотрела на Медраша.
- Вы дали сигнал. - Сказала она.
- Да, — ответил Медраш. - Я почувствовал что-то впереди. Под этим я подразумеваю, что Торм позволил мне почувствовать это.
- Еще бы. - Простонал Баласар.
К удивлению Кхорина, Медраш улыбнулся.
- Я почти разделяю твоё раздражение, потому что раньше я надеялся на знаки и предзнаменования, но они еще никогда не несли хорошие новости, не так ли? - его лицо и тон снова стали серьезными. - Очень скоро в Лутчеке произойдет что-то плохое. Если наша цель — предотвратить бедствие, то нам нужно добраться туда как можно скорее.
- Наша цель - предотвратить вторжение на Тимантер, — прервала Перра, - и катастрофа в Лутчеке может сыграть нам на руку. Тем не менее, я понимаю вашу точку зрения.
- Мы почти в Лутчеке. - Сказал Кхорин.
- Я знаю одно или два заклинания, которые помогут нам путешествовать быстрее. - Сказала Бири.
- Как и я, - добавил Пракс. Он взмахнул крыльями, и они блеснули в лунном свете. - Но я не могу наложить чары на весь отряд, и я думаю, что ты тоже.
Перра на мгновение нахмурилась, размышляя. Затем она сказала:
- Сэр Медраш, вы пойдете вперед. В конце концов, это ваше предчувствие. Леди Бири и сэр Праксасаландос будут сопровождать вас, ускорив ваш путь. И если магия сможет помочь еще кому-то, то Кхорин и Баласар тоже поедут с вами. Остальные догонят, как только смогут.
Баласар взглянул на Кхорина с притворным отвращением.
- Я так и знал, что нам не получится отмазаться.
Цера поцеловала Аота, а затем отошла достаточно далеко от Джета, чтобы дать ему возможность расправить крылья. Грифон потрусил неровной походкой, типичной для своего вида, а затем прыгнул вверх. Он и его хозяин исчезли в ночном небе.
Цера глубоко вздохнула и повернулась к храму Хранителя с огромными солнечными часами и фасадом с колоннадой. С карнизов свисали транспаранты со стилизованными закатами. Она восприняла это как многообещающий знак. Ее орден решил скорбеть по своему верховному жрецу, нравится это Чазару или нет.
Затем она шагнула в дверной проем, и протянувшиеся руки схватили ее с обеих сторон.
Нападавший справа от нее крепко сжал ее руку, не давая ей дотянуться до булавы. Но тот, что слева от нее, держался не так крепко. Она вскрикнула, вырвалась, развернулась и ударила мужчину справа по зубам своим щитом, вложив весь свой вес в удар.
Стальной щит лязгнул. Мужчина отпустил её и пошатнулся, а она увидела, что на нем был значок в виде колеса с пятью S-образными спицами. Значит, Хранители Змей или их воины.
Его партнер обхватил ее сзади. Она чувствовала, что больше не сможет вырваться, но ей удалось отклониться в сторону и ударить по паху врага рукоятью булавы.
Мужчина ахнул и напрягся. Она ткнула его снова, и его руки дернулись, ослабляя хватку. Жрица вырвалась, развернулась и ударила его булавой по носу. Мужчина упал.
Она огляделась, убедившись, что ни один из мужчин не собирается снова подойти к ней, а затем посмотрела внутрь храма. На нее смотрело изрядное количество мужчин, женщин и зверей.
Оказалось, что Чазар, Халонья или кто-то еще, все еще верный Красному Дракону, также думали, что повелители солнца могут выйти и сражаться. И этот человек предпринял меры, чтобы предотвратить это, отправив Хранителей Змей, бандитов и пару дрейков размером с мастиффа, чтобы арестовать духовенство Амаунатора и держать их в плену в их собственном молитвенном доме. Вероятно, это было достаточно легко. На стороне незваных гостей была неожиданность, и, хотя все Повелители Солнца знали магию, в том числе и боевые молитвы, у некоторых было мало опыта в реальном бою.
Хранительница Змей прорычала шипящее слово на языке, который почти наверняка был драконьим. Золотой свет заструился по оливково-зеленой чешуе дрейков, и два монстра помчались по мраморному полу.
Цера воззвала к Хранителю, взмахнула своей булавой над головой и направила ее на рептилий. Живая изгородь из ярких вращающихся лезвий возникла прямо перед ними. Они мчались слишком быстро, чтобы остановиться, и собственная инерция швырнула их на клинки. Они вывалились с другой её стороны, сразу же упав на пол в предсмертной агонии.
Лезвия света исчезли, и Цера двинулась на остальных своих врагов.
- Сдавайтесь или умрете – Сказала она.
Это, конечно, был блеф, причем нелепый. Ей повезло, но в одиночку у нее не было шансов против стольких врагов. Но если бы она смогла приковать к себе все их внимание, то, может быть, недолго будет одна. Если она отвлечет нарушителей, ее братья и сестры могут воспользоваться возможностью и начать действовать.
- Убей ее! - выкрикнул Хранитель Змей. Судя по пятицветным кольцам, которые он носил на каждой руке, его заостренным зубам и вытатуированным чешуйкам, покрывавшим каждый дюйм обнаженной кожи, он высоко продвинулся в иерархии своего ордена.
Воины рассредоточились по флангам Церы. Лидер Хранителей Змей начал читать заклинание. Жрица вызвала Амаунатора и окутала себя ярким светом. Защитная мера не ослепляла ее собственные глаза, но если ей повезет, это должно было повредить всем вокруг.
Хранитель Змей взмахнул рукой в движении, напоминающем укус змеи или дракона. Потрескивающее пламя вырывалось из его длинных острых ногтей. Но Цера отпрыгнула в сторону, и огонь пролетел мимо.
Два воина бросились на нее. Тот, что был справа, закричал:
- Тиамат!
Цера бросилась к ним. Может быть, они не ожидали этого, потому что она протиснулась между ними, и ни один из них не ударил и не порезал ее, хотя один короткий меч поцарапал кожаный доспех, защищающей ее бок.
В ответ на это Цера начала безумно вертеть булавой и бить ей по головам противников, все еще стоявших к ней спиной. Сначала один, потом другой упали. Она развернулась, и ее конечности напряглись.
Она узнала заклинание и знала, что оно парализует ее всего на несколько ударов сердца. Но этого было достаточно, чтобы один из оставшихся врагов вонзил в нее кирку или лезвие.
В этот момент среди заключенных вспыхнул яркий свет. Руки впились в лицо Хранителя змей, оно задымилось, и он с криком упал. Между пленниками и похитителями появились воины из золотого мерцания. Хранитель Змей с подточенными зубами начал читать еще одну молитву, но двое Повелителей Солнца прыгнули на него и повалили на землю, избивая кулаками.
Еще один бандит подошел к Цере, но суматоха отвлекла его, и он не успел подобраться на расстояние удара, когда ее паралич прошел. Она позвала Хранителя по имени, размахивая своей булавой, и сила Бога усилила удар, пришедшийся на грудь врага.
И тогда битва стала достаточно легкой. Через несколько ударов сердца все Хранители змей и их прихвостни были либо мертвы, либо не в состоянии сопротивляться.
- Все в порядке? – спросила Цера задыхаясь.
- Вполне, - ответил Повелитель Солнца. Его костяшки рук были в ранах, возможно, из-за того, что он несколько раз ударил по броне. - Я думаю, что они готовились убить нас, но не успели. Что происходит?
- Разве ты не слышал? — сказала жрица с черными, заплетенными в косу волосами. - Чессенте не нужны никакие Боги, кроме Красного Дракона.
- Это часть общей картины, - сказала Цера. Она объяснила, что происходит так кратко, как только могла. - Я собиралась убедить вас сразиться с Чазаром. После того, что здесь произошло, надеюсь, мне не придется тратить на это много времени.
Другие жрецы обменялись взглядами. Тогда тот, у кого были ободранные, окровавленные кулаки, сказал:
- Мы будем драться. Очевидно, мы должны служить Хранителю, защищать людей и спасать собственные жизни. С чего начнем?
- Вооружайтесь, - сказала Цера. – Потом мы посетим храмы всех остальных истинных Богов. Если Хранители Змей держат в плену и других жрецов, мы их освободим. В любом случае, мы попросим наших коллег сражаться вместе с нами. А потом… ну, по ходу дела разберемся.
Вспыхнул свет, и на севере загрохотал гром. Чазар знал, что это не шторм или, по крайней мере, не естественный шторм. Аласклербанбастос сигнализировал о своем приближении.
Чазар колебался и думал, что никто не может винить его за это. Аласклербанбастос был его злейшим врагом и воплощением всего грязного и неестественного. При любых других обстоятельствах только идиот пошел бы встречать его в темном и одиноком небе, особенно зная, что он привел с собой союзников.
Но Чазар считал, что каким бы отвратительным он ни был, драколич хотел сохранить неприкосновенность игры Тиамат так же сильно, как и любой другой игрок. И ему действительно может понадобиться помощь синих драконов, чтобы сохранить то, что принадлежит ему, и наказать тех, кто попытается отобрать это у него.
Особенно Джесри. Дракон думал о любви и доверии, которые он даровал ей, и о том, как она отплатила ему предательством и ложью, после чего взревел от боли и гнева. Необузданное желание мести отодвинуло в сторону все остальные чувства и мысли.
Он спрыгнул с крыши Коллегии Войны, взмахнул крыльями, взмыл вверх и полетел к тому месту, где сверкнула молния. Аласклербанбастос и его союзники все еще были там, паря в ночном небе и ожидая его прихода. Меньшие драконы были черными, изумрудными, два сапфировых и золотых.
- Я ожидал больше цветных. – Сказал Чазар.
- Я не собираюсь делить эту победу с Яксанаэдегором, — ответил Аласклербанбастос. По его голым костям с треском ползли искры, а сквозь отверстия в его черепе мерцал бледный свет, — или с кем-либо еще, кто предал меня. Эти драконы оказались в пределах досягаемости от Драковира, поэтому я завербовал их. Не волнуйся. Они последуют за нами.
- Для них будет лучше, если это так, — сказал Чазар. - Мои человеческие солдаты нападут вместе с нами.
- Ты же понимаешь, — начал лич, что путающиеся под ногами солдаты и дома мирных жителей будут на нашем пути. Это будет…грязно.
Чазар выплюнул полосу пламени.
- Я люблю людей не так, как раньше. Если это потребуется, чтобы дотянуть битву до утра, то ты можешь уничтожить город.
Если Джесри переживет ночь, она выберет нового грифона и научит его лучше понимать и слушаться ее. Однако на данный момент она уговорила ветер принять форму гигантского орла, и в такой форме поднять её наверх.
Именно там она должна была быть сейчас - вместе со всеми членами Братства, которые могли подняться в воздух. Если госпожа Удача улыбнется, их товарищи на земле смогут отбиться от солдат Чазара, но для борьбы с драконами потребуется летающая кавалерия.
Обострив свой взор чарами, которые позволили ей видеть сквозь тьму, она огляделась и обнаружила Аота и Гаэдинна, парящих на своих грифонах. По крайней мере, на мгновение это зрелище взбодрило ее сердце.
А затем в поле зрения ворвались драконы.
Будучи драконами, они, несомненно, видели противников, парящих и кружащихся перед ними, но если чары Оракса сработали, что было обещано, видели не всех всадников на грифонах. Магия должна была заставить драконов обратить внимание лишь на горстку врагов, но игнорировать их опасность и искать более сильных врагов.
Иллюзия продержится всего пару вдохов. Но этого времени было достаточно для первого шквала стрел и заклинаний. Мчась вперед на Джете, Аот со сверкающими во мраке голубыми глазами метнул ослепительную молнию из своего копья. Гаэдинн стрелял из лука так быстро, как это только было возможно. Джесри взмахнула своим посохом, и огонь вырвался из его вершины, ударив сапфирового дракона по глазу. Существо закричало, а она вместе со своим оружием возликовала.
И хотя магия огня, скорее всего, окажется бесполезной против него, Джесри хотела сразиться с Чазаром. Она чувствовала, что все происходящее было результатом её неудачи. Но было невозможно предсказать, где он появится, и, судя по всему, сейчас он был на другом конце битвы.
Орел волшебницы пролетел мимо головы сапфирового дракона и вдоль его шеи, а она опалила его еще одной вспышкой пламени. Он ударил ее огромным крылом, но ее животное благополучно спикировало под ударом и, взмахнув собственными крыльями, снова взлетело.
Ее товарищи также были атакованы драконами. Защитная тактика сработала, потому что колоссальные монстры не были так проворны в небе, как грифоны или духи ветра.
С этого момента борьба будет более жесткой. Но пока орел кружил, Джесри твердила себе, что это не будет хуже, чем то, что было в Тэе. И в этот момент ее птица исчезла, и она рухнула вниз, навстречу крышам.
Она попыталась произнести слово, чтобы замедлить падение, но стрелы янтарного света вонзились в ее тело. Всплеск боли заставил ее провалить заклинание.
Но, к счастью, сущность, которая была орлом, смогла сосредоточиться. Хотя она не приняла форму, которую Джесри ей придала, сущности удалось создать невидимый восходящий поток, который остановил падение волшебницы прямо у чьего-то дымохода.
Покачиваясь, как пробка в ручье, Джесри оглядывалась в поисках нападавшего или, как оказалось, нападавших. Тощая, сморщенная, сгорбленная старушка и бородатый молодой человек с бородавкой в уголке глаза сидели на крыше в двух шагах от них. Джесри вздрогнула, потому что узнала обоих. Она встречалась с ними в ту ночь, когда Аот созвал собрание магов Лутчека, и еще несколько раз с тех пор.
- Вы атакуете не того! - Крикнула Джесри, чей голос срывался от боли в груди.
- Нет, - ответила пожилая волшебница. - Чазар освободил нас, а ты предала его.
— Это не так, — сказал Джесри. - Но если вы не будете сражаться на правильной стороне, просто уходите. Не заставляйте меня причинять вам боль.
Вместо ответа старуха схватила свой посох обеими руками и подняла его над головой. Кровавые слезы хлынули из ее глаз, и внезапно Джесри почувствовала головокружение и тошноту, глядя на нее. Тем временем волшебник-мужчина поднес к лицу куклу из дерева и что-то прошептал ей на нарисованное ухо. Призрачные бесы, похожие на деформированные зародыши, материализовались вокруг него - то появляясь, то пропадая из видимости.
Джесри могла сказать, что оба ее врага использовали магию смерти. И они начали первыми, но ни один из них не был боевым волшебником. Направив свой посох, она выпалила слова силы в два раза быстрее, чем намеревалась изначально, но все же с правильным ритмом и интонацией, и она закончила раньше пары магов. Возникший взрыв огня разорвал ее врагов на части вместе с большей частью крыши под ними.
Волшебница вздохнула, и, а волнение посоха только усугубил чувство горечи. Но она отбросила сожаление и, шепча заклинания на одном из языков Небесного дома, принялась помогать своему помощнику вернуть себе форму птицы.
Боль пронзила голову Гаэдинна, и мир перед ним рассыпался как искаженное лоскутное одеяло или мозаика. Затем, несмотря на пульсирующую боль, он вскрикнул, сосредоточив свою волю, и вытолкнул психическое давление из своего черепа, как учили его Аот и Джесри. Головная боль утихла, зрение нормализовалось.
- Моя очередь, — прошипел он сапфировому дракону, несшемуся под ним и Эйдер. Он почти не сомневался, что это он напал на него. Вместе с несколькими другими наездниками на грифонах эльф изо всех сил старался навредить этому дракону, и, как все думали, драконы-драгоценные камни обладали экзотическими экстрасенсорными способностями.
Он выпустил стрелу, и она глубоко вонзилась в мышцу у основания правого крыла дракона. Существо дернулось в конвульсиях и не в силах расправить крылья, рухнуло на землю.
Гаэдинн усмехнулся, когда монстр упал на крышу дома и пробил её, но удовлетворение сменилось отвращением, когда он вынырнул из только что разрушенного строения, пробив стену.
Падение явно повредило ему - его левое крыло было разорвано и смято, а один бычий загнутый вперед рог обломался. Но дракон по-прежнему выглядел способным и готовым к бою.
Более того, он даже нашел себе некоторых союзников. Гаэдинн был слишком занят стрельбой и уклонением от драконов, чтобы замечать большую часть того, что происходило на земле. Но сейчас он увидел, что по несчастному стечению обстоятельств существо упало прямо перед ротой солдат Чазара, подходивших к Братству и его союзникам на правом фланге. Как и любой разумный человек, простые воины возмутились мощным и неожиданным появлением такого огромного и грозного существа, но с ними была парочка Хранителей Змей, и жрецы поспешили заговорить с драконом. Без сомнения, поскольку он больше не мог летать, они призывали его присоединиться к битве на земле.
Если бы это произошло, результаты могли быть разрушительными. В поисках способа, с помощью которого его товарищи на земле могли бы выдержать такое нападение, Гаэдинн огляделся и обнаружил дженази, стоящих довольно близко к месту намечающейся битвы, но бездействующих. Несмотря на угрозы Чазара, на них еще никто не нападал, так что они не оставляли надежды избежать битвы.
Направляя Эйдер коленями, Гаэдинн отправил ее навстречу своим сражающимся союзникам, а затем приземлился за спинами нескольких лучников из Братства. Вздрогнув, солдаты отшатнулись, а затем сразу три наемника начали что-то бормотать на него.
Не обращая на них внимания, эльф осмотрелся и нашел Сон-лиин.
- Подойди сюда! — позвал он её, крича так, чтобы его можно было услышали сквозь рев и грохот битвы. - Садись сзади!
Она так и поступила.
- Где маги? – Тут же спросил её Гаэдинн.
Дженази указала и сказала:
- Там.
Гаэдинн направил Эйдер в указанном направлении, и наемники расступились в сторону. Молоды волшебники уставились на него.
- Вы уже заставили наших братьев в воздухе выглядеть не такими опасными и многочисленными, - начал он. - Теперь мы с Сон-лиин должны казаться больше, чем мы есть на самом деле.
Оракс нахмурился.
- Ну, если я…
- Не объясняй! — рявкнул Гаэдинн. - Просто сделай это! Сейчас же!
Оракс по-змеиному дернул левой руки и начал что-то тихо бормотать. Гаэдинн не слышал слов, но Мералейн, вероятно, слышала, ибо присоединилась к юноше в чтении заклинания.
Как только они закончили, Гаэдинн поднял Эйдер обратно в воздух.
- А теперь, - сказал он девушке, сидящей позади него, - мне нужно, чтобы ты была самым могучим дженази, какой только существует. Чтобы из твоих глаз лились искры, которые будут видны ночью так же ясно, как солнце в полдень.
- Хорошо, — сказала она. - Но что мы делаем?
- Убиваем дракона, - ответил он. - Ну, или просто делаем ему больно. Но делай все возможное.
Он провел Эйдер над строем аканульцев. Несколько дженази почувствовали их и посмотрели вверх.
Затем Эйдер пронеслась над участком земли, отделявшем дженази от сапфирового дракона и людей Чазара. Надеясь, что ремни удержат его в седле, Гаэдинн наклонился сильно влево. Это усложняло стрельбу из лука, но нужно было дать противнику хороший рассмотреть Сон-лиин и дать ей пространство для стрельбы.
Враги впереди выглядели так, словно были готовы возобновить наступление с сапфировым драконом в авангарде. В обычной ситуации это означало бы, что они пропустят Эйдер, вылетевшую из темноты во фланге.
Но как минимум некоторые заметили это. Голова дракона резко повернулась, а затем откинулась назад.
Гаэдинн толкнул Эйдер локтем, но потом понял, что в этом не было необходимости. За последние несколько декад грифон запомнила, как выглядит дракон, собиравшийся извергнуть свое дыхательное оружие, и она уже уклонялась. Пока эльф болтался на боку, внезапное резкое движение грифона хлестнуло его, но это было предпочтительнее, чем столкнуться с дыханием дракона. И хотя он услышал пронзительный вой, с ним все было в порядке.
Он выпустил несколько стрел. Одина отскочила, но остальные пронзили шею и грудь дракона. Позади него из тела Сон-лиин затрещали и вырвались молнии. Мышцы Эйдер дернулись, когда они немного ужалили ее. Стрелы, выпущенные бывшим Огненным Истребителем, сверкали молниями.
Сапфировый дракон открыл свою пасть, чтобы извергнуть еще один поток дыхания, и одна такая стрела с молнией пронзила его глотку. Возникшая в результате вспышка заставила существо замотать головой и бить хвостом по земле от боли. Толчки заставили его союзников-людей пошатнуться.
Гаэдинн решил, что эта атака, скорее всего, достигла своей цели, если это вообще было возможно. Однако, некоторые солдаты Чазара подняли свои арбалеты. Он повернулись на Эйдер, и грифон унесла Гаэдинна и Сон-лиин обратно тем путем, которым они пришли.
Эльф огляделся и усмехнулся, увидев разъяренного дракона, устремляющегося за ними, потому что это означало, что он также атакует и ряды дженази. После минутного колебания союзники рептилии сделали то же самое.
Рябь движения пробежала по строю аканульцев, когда они поспешно приготовились к обороне. Сверкнули пламя и молнии. Дженази ветра поднялись в воздух.
- Добро пожаловать на вечеринку. - Сказал Гаэдинн.
Медраш в изумлении уставился на него. Может быть, это было иронично, учитывая, что именно предчувствие паладина убедило его и его товарищей пройти последний этап своего путешествия так быстро, как только могла позволить магия. Но его тревоги и фантазии не соответствовали действительности.
Хотя расстояние и темнота скрыли некоторые детали, он мог сказать, что люди, дженази и драконы сражались в западной части города и над ней, в битве, по крайней мере, такой же большой и хаотичной, какой была любая битва драконорожденных с драконами или великанами. Крики, вопли, рев и лязг металла слились в один огромный пульсирующий гул. Здания горели, а небо было исчерчено полосами серого дыма. Драконы кружили над крышами - сияние их дыхательного оружия и взрывы магии, которые следовали в ответ, подсвечивали наездников на грифонах, которые кружились вокруг них, как комары.
- Что это такое? — Спросила Бири, сидя за его спиной.
Этот вопрос вывел паладина из изумления, и он попытался привести в порядок свои мысли.
- Война, - сказал он. - Хотя кто с кем воюет, я пока не могу сказать.
- Что же нам делать? - Спросил Праксасаландос.
- Я пришел освободить Чазара от безумия Большой Игры, — сказал Медраш. - Это все еще нужно сделать, независимо от того, что еще происходит.
- Тогда я найду его для тебя, - сказал ртутный дракон. Взмахивая крыльями, он помчался вперед, а летучие мыши Кхорина и Баласара не отставали. Драконорожденный ухмыльнулся своему брату-паладину и волшебнице с белой чешуей.
Когда они добрались до окраины города и поля битвы, справа на них накинулся дракон. Медраш подумал, что он был черным, хотя в не был уверен из-за темноты. Он наклонил копье и щит и приготовился направить силу Торма. Бири глубоко вздохнула и снова выдохнула, сосредотачиваясь на магическом плетении.
Но дракон пролетел мимо Праксасаландоса, Кхорина и Баласара. Либо он принял ртутного змея за одного из своих союзников, либо в разгар стремительной, кружащейся в небе борьбы вообще не заметил их. Наездники на грифонах, на которых он на самом деле нацеливался, разлетелись в разные стороны.
- Если мы ударим его, когда он повернется спиной… - Сказал Пракс.
- Нет, — ответил Медраш. – Придерживаемся плана.
Они так и сделали и каким-то образом избежали враждебного внимания других драконов или лучников и заклинателей на земле. Тогда Кхорин заставил Айрона нырнуть вниз. Медраш мог только предположить, что дварф с его превосходным ночным зрением заметил что-то, что, по его мнению, требовало его немедленного внимания.
А затем в небе вспыхнул огонь.
Это было дыхание Чазара, и Аот Фезим и его черный грифон спикировали под вспышкой. Но вместо того, чтобы погаснуть из-за исчезновения источника, полоса пламени поплыла по воздуху, втянулась в себя и приняла форму дракона. Чудище повернулось и, хлестнув крыльями, полетело вслед за тэйцем.
Это, вероятно, удержит его от столкновения с самим Чазаром, по крайней мере, на какое-то время. Игнорируя наёмников на грифонах, выпускавших в него стрелы, Красный Дракон впился взглядом в действия на земле. Там, судя по всему, сражались две массы чессентских воинов. Одна рота оттесняла другую, и, несмотря на высоту, на которой он летел, и общую какофонию, Медраш мог разобрать, что скандировали люди, одерживающие верх:
- Шала! Шала! Шала!
Медраш все еще не совсем понимал, что происходит в Лутчеке, но казалось, что, как и Аот, так Шала Каранок сражались с Чазаром. А это означало, что кто-то должен вмешаться, прежде чем змей нырнет и нападет на бывшую правительницу и воинов под ее началом.
- Подлетим поближе! - Сказал Медраш. В ответ крылья Праксасаландоса забились еще быстрее.
Медраш высоко поднял свое копье и открылся безграничной праведной силе Неистовой Верности. При этом он смутно ощутил, что Бахамут в каком-то метафизическом смысле находится рядом с его божеством и тоже готов поделиться своей силой. Вероятно, что никто другой этого не видел, но холодный белый огонь потек по копью, стекая в руку паладина в стальной перчатке.
Затем драконорожденный ощутил такой мощный прилив сил, что почти усомнился в своей способности сдержать ее. Тем не менее, ощущение было не пугающим, а восторженным. Если его тело сгорит, то душа, что останется, будет вечно гореть во славе, как звезда.
Ему пришлось напрячься, чтобы отбросить подобные фантазии и сосредоточиться. Каким бы радостным ни было простое наслаждение от связи с божественным духом, его долгом было использовать дар и как можно быстрее - Чазар уже сложил крылья, чтобы нырнуть на людей внизу.
Медраш направил копье, и из него вырвалось серебристое пламя. Он был уверен, что все это видят, и Чазар дернулся, когда вспышка омыла его тело.
- Чазар! - крикнул Медраш. – Да поможет тебе Торм! Пусть он очистит тебя от скверны Тиамат и ксорвинтаала!
Чазар взмахнул крыльями и вышел из пике. Он будто скользил, будто был ошеломлен или просто не обращал внимания на яростную борьбу, бушующую со всех сторон. Пракс повернулся и погнался за ним.
Медраш держал силу Неистовой Верности, переливающуюся вокруг тела Чазара, пока та окончательно не исчезла. Когда вспышка погасла, Медраш поник от изнеможения.
- Сработало? — Спросила Бири.
Тем временем траектория парения Пракса приближала их ближе к земле.
- Думаю, да. - Ответил Медраш.
Затем Чазар с горящими желтыми глазами резко повернул голову. У Бири перехватило дыхание. Медраш подумал, что они были слишком близко. И тогда из пасти Красного Дракона вырвалось пламя.
Кхорин знал, что в воздушном сражении, где опасность может прийти сверху, снизу или с любой другой стороны, воин должен сохранять бдительность. Он также изо всех сил старался найти Чазара, хотя представлял, что древнего красного дракона, изрыгающего пламя, будет трудно не заметить, как только он и его спутники окажутся достаточно близко к нему.
Тем не менее, всякий раз, когда он считал обстановку вокруг себя спокойной, он отвлекался на обстановку снизу. Поскольку всадники Братства на грифонах были в воздухе, его копейщики наверняка были где-то там, внизу, и ему нужно было посмотреть, как они держатся.
Там! Вот они, построение-якорь в центре армии союзников — если кто-то вообще захочет удостоить беспорядочные массы людей внизу этим названием. Они сгруппировались вокруг трескельского штандарта с изображением короны, рядом с которыми были еще два знамени – с жезлом и полосой огня. Чессентские штандарты были по бокам.
Но вот другие чессентцы атаковали переднюю линию построения, и, что было неизбежно в результате прямой атаки, сплошные ряды где-то разбивались, из-за чего строй казался рваным и неровным. Но они держались.
Проблема была у арьергарда. Некоторые из врагов обошли союзников, чтобы атаковать их сзади, и, судя по всему, враги могли прорваться сквозь задние ряды, крики о помощи которого всеми игнорировались или оставались неуслышанными в общем хаосе битвы. Среди всего этого шума и неразберихи, возможно, никто даже не понял, что происходит.
Но когда Кхорин послал Айрона вниз, он подумал, что кто-то должен что-то сделать с этим. Он понимал, что когда в воздухе летают драконы, Аот, Джесри и может быть даже Гаэдинн тоже должны быть там. Но все же кто-то должен был следить за происходящим на земле.
Расстегивая ремни, дварф понял, что на самом деле корит себя за то, что так долго отсутствовал.
Затем Айрон рухнул на одного из вражеских солдат, который повалился на землю от удара и когтей летучей мыши. Кхорин вонзил свое копье в другого врага, выхватил свой боевой топор и выпрыгнул из седла.
Железо качнулось под ним и лишило спешивание всякого изящества, которое он планировал - Кхорин свалился с тела летучей мыши и рухнул на землю. Он застонал от удара, но затем вскочил и начал раскачиваться.
Испугавшись, его противники медлили. Дварф зарубил двоих мужчин до того, как остальные начали защищаться, и даже тогда они больше беспокоились о Айроне. К удивлению Кхорина, летучая мышь осталась с ним на земле, и хотя животное было неуклюжим, оно крутилось и металось из стороны в сторону, неся смерть своими крыльями и острыми клыками. Воодушевленный хаосом, который дварф и огромная летучая мышь, посеяли среди врагов, арьергард союзников сплотился и бросился в атаку.
Тем не менее, какое-то время Кхорин думал, что битва может пойти по любому пути. Затем, когда он разрубил живот очередному сопернику, мужчины начали кричать. Он огляделся, чтобы понять почему, и воспользовался моментом, чтобы отдышаться. Ситуация показалось страшным даже ему, хотя это было, скорее, из-за какой-то ауры страха, нежели натуры или внешности новых участников битвы.
Мертвецы поднялись из-под земли и начали колоть и бить чессентцев, и это было уже слишком - нападавшие развернулись и побежали прочь. Некоторые даже бросили оружие и щиты, чтобы бежать быстрее.
Наемники не бежали, но тоже отшатывались от качающихся, шаркающих трупов.
- Все в порядке! — раздался высокий, задыхающийся голос. -Они на нашей стороне!
Кхорин протиснулся между двумя копейщиками и увидел миниатюрную курносую девушку верхом дрейке. Он смутно помнил ее из собрания магов Лутчека Аота.
Она тоже помнила его.
- Кхорин Скуллдарк! Ты вернулся!
- Конечно, — ответил он, — и здесь, на земле, я главный. За пять вдохов или меньше расскажи мне, что, во имя Двойных Топоров, происходит.
Не было никакой надежды избежать огненного дыхания Чазара. Хотя это была жалко неадекватная защита, Медраш поднял щит в попытке защитить Бири и себя.
Между тем у Праксасаландоса была, по сути, та же идея. Он не мог увернуться от пламени, но сумел взмыть вверх, так что оно обожгло его брюхо, а не всадников на его спине.
К сожалению, поскольку его тело находилось в вертикальном положении, Медраш начал соскальзывать со спины дракона. Ревя, пытаясь побороть слабость своих мышц, он вцепился в шкуру дракона пальцами и коленями. Он молился, чтобы Бири тоже держалась. Сейчас он ничем не мог ей помочь.
Пракс продолжил крутить сальто назад, пока не повернулся животом к земле. Однако его тело все еще горело, поэтому он внезапно рухнул.
Медраш посмотрел вниз, на остроконечную крышу, несущуюся к ним навстречу.
Он воззвал к Торму, и небольшая волна силы божества - это было все, что он мог собрать и удержать в своем истощенном теле - влилась в него. Он сосредоточил её в своих сжатых пальцах, а затем передал Праксу.
Дракон внезапно вздрогнул под ними и взмахнул крыльями. Пракс не мог остановить падение, но он смог замедлить его и до конца развернуться ногами вниз.
Когда он врезался в крышу, от тут же принял жидкое состояние, что, возможно, спасло наездников. Тем не менее, мощнейший толчок превратил мысли Медраша в звенящий беспорядок. К тому времени, когда он вышел из оцепенения, он почти соскользнул вниз, с карниза, пока рядом с ним текли ручейки ртути. Он ухватился за черепицу и закрепился на крыше.
Он огляделся. Бири был чуть выше. Казалось, ей не грозила опасность упасть вниз или соскользнуть, но он не мог сказать, дышит ли она.
Ужасно, но Пракс не полностью превратился в жидкий металл. Некоторые струйки горели, в то время как отдельные части тела лежали посреди луж ртути.
Как ни тревожно все это было, Медраш едва мог уделить ему внимание, потому что Чазар, с горящими желтыми глазами и пламенем, вырывающимся из-под его клыков, несся к крыше.
Все еще дрожа от падения, остро ощущая предательский уклон под ногами и обрыв за спиной, Медраш с трудом поднялся на ноги. Поняв, что в какой-то момент он уронил копье, драконорожденный схватился за меч. Он надеялся, что сможет хотя бы нанести удар до того, как красный дракон сокрушит его.
И тогда Баласар и его мышь метнулись в голову Чазара, а драконорожденный метнул свое копье в глаз дракона. Он не попал, но снаряд застрял в складках кожи под ним.
Чазар нанес ответный удар, но летучая мышь увернулась, и пылающие пасти сомкнулись в пустоте. Баласар продолжал порхать вокруг головы змея, попутно метая в него ножи.
Выровнявшись, Чазар вывернул шею для еще одного удара. И тогда завыл ветер. Хотя Медраш ощутил только слабый след взрыва, этого было достаточно, чтобы отбросить его назад прежде, чем он взял себя в руки.
Чазар принял на себя всю силу взрывной волны. Она ударила его в бок и метнула о башню. Он и куски разбитого песчаника вместе упали на землю. Тем временем Баласар и его летучая мышь кувыркались в воздухе, но, к счастью, не пострадали от столкновения с чем-либо.
Взревев, Чазар поднялся, взмахнув крыльями и с грохотом разбрасывая во все стороны обломки. Затем над ним пролетела Джесри Колдкрик. К удивлению Медраша, наемница летела верхом на огромном орле, а не на грифоне.
Он почти не сомневался, что она вызвала ветер, и Чазар, по-видимому, был того же мнения. Он изрыгнул пламя, но не попал в орла, который промчался мимо. А поскольку улица, на которую он приземлился, была слишком узкой, чтобы он мог расправить крылья, дракон не смог сразу вернуться в воздух, чтобы последовать за ней. Он зарычал и бросился за волшебницей пешком.
У Медраша не было возможности проследить за ним, даже если бы он и хотел, и тогда он понял, что до сих пор не проверил Бири. Как только он вскарабкался к ней, она застонала и шевельнула рукой.
Баласар приземлился на крышу и спрыгнул с седла.
- Ты в порядке? – Спросил он.
- Думаю, отделаюсь синяками, - ответила волшебница маг. Она попыталась сесть, и Баласар помог ей. - Спасибо Праксу, - она оглядела крышу, и печаль прозвучала в ее голосе. - На этот раз он не соберется, не так ли?
- Я так не думаю. - Сказал Медраш.
- Итак, - сказал Баласар, - я так понимаю, экзорцизм не сработал.
- Нет, - ответил Медраш, и в нем закипел гнев, вызванный замешательством. - И я не понимаю! Зачем Неистовой Верности призывать меня спешить сюда, если я не могу повлиять на исход битвы?
- Быть мне сыном жабы, если я знаю, - ответил Баласар. - Это твое суеверие и твоя магия. Но, возможно, есть причина. Подумай об этом.
Медраш сжал свой кулон в форме рукавицы, словно хотел выжать из него вдохновение.
- Хорошо. Я освободил Пракса, но он металлический дракон. Чазар – цветной, а именно цветные драконы служат Тиамат. Может быть, я не могу направить достаточно силы, чтобы разорвать ее хватку.
- Но не все драконы, сражающиеся на стороне Чазара, цветные, - сказал Бири- Я видела нескольких драконов-драгоценных камней.
- И если я смогу заставить их напасть на Чазара, — сказал Медраш, — или просто уйти, это значительно поменяет расклад сил. Это может дать Аоту и Шале Каранок реальный шанс на победу.
- Возьми мою летучую мышь, — сказал Баласар. - Она понадобится тебе, чтобы приблизиться к своим целям.
- Спасибо, - Медраш вскарабкался на гребень крыши, и животное взгромоздилось на нее. - Вы двое будете в порядке?
- Все хорошо, - сказал Бири. - Мне просто нужно немного перевести дух, а потом мы найдем путь вниз. Я полагаю, что Кхорину и его пехоте не помешает еще один мечник и волшебник.
Медраш коснулся пятками бока летучей мыши, и животное взмахнуло крыльями и взмыло вверх. Ненавидя темноту, жгучий дым и более высокие сооружения, которые, казалось, были вовлечены в общий заговор, чтобы лишить его ясного обзора пространства вокруг, паладин оглядывался по сторонам.
Первым, кого он заметил, был Аласклербанбастос, безошибочно узнаваемый даже тем, кто никогда его не видел, благодаря его огромным размерам и мерцанию молний на его голых костях. По словам Джесри, переданными через Кхорина, Аот нашел способ контролировать лича. Но если так, то существо соскользнуло с поводка, потому что дрался драколич со своим бывшим хозяином.
Великий Костяной Змей изверг молнию. Джет поднял одно крыло и благополучно откинул своего седока в сторону. Аот выпустил из своего копья радугу предположительно разрушительной силы. Но Аласклербанбастос даже не стал уворачиваться, и магия никак не подействовала на скелет огромного дракона.
Медраш хотел пойти на помощь тэйцам. Все в Аласклербанбастосе возмущало его чувства паладина и драконорожденного. Он едва мог смотреть на лича, не сжимаясь и не дрожа от ненависти.
Кроме того, Аот, похоже, нуждался в помощи, потому что в данный момент не так много других всадников на грифонах сражались с Аласклербанбастосом. Очевидно, драконы истощали их, причиняя вред им и их ездовым животным или просто истощая их запасы стрел. Вскоре в воздухе не останется боеспособных противников, и драконы обратят своё внимание на беззащитных солдат на земле.
Именно поэтому Медраш решил, что он должен придерживаться своего первоначального плана. Это давало единственную реальную надежду на победу. Хотя его инстинкты кричали против этого, он пролетел мимо драколича и боевого мага.
Дым как будто сгустился. Потом он понял, что это уже не дым - не над этим участком города - а нечто более влажное и чистое: туман.
Но хотя в тумане было легче дышать, он еще мешал зрению, и вскоре паладин понял, что туман настиг и других. Под ним, едва заметные сквозь облака, потрепанные наемники ухаживали за своими ранеными грифонами.
Затем он услышал грохот, и из тумана и мрака выплыла приземистая барабанообразная башня. Даже если она изначально не задумывалась как бастион, сейчас он стал таковым для войск Аота и Шалы, укрывшихся внутри. Они, вероятно, могли бы долгое время сдерживать воинов, окружавших строение, если бы не существо, которое крушило и прорывалось к ним сверху.
Медраш не мог видеть его, даже когда он был почти рядом с ним, хотя его присутствие было очевидно по длинным, глубоким следам от когтей, появляющимся на деревянной крыше башни. Не удовлетворенный тем, что ослепляет своих врагов туманом, дракон использовал еще и заклинание невидимости.
А это означало, что Медраш никак не мог узнать, когда тот решит использовать свое дыхательное оружие. Но, к счастью, у летучей мыши были свои собственные чувства, и она, вероятно, уже сражалась с драконами на Равнине Черного Пепла. Животное рванулось вбок, и хотя вопль, раздавшийся через мгновение, был мучительно громким, он не причинил Медрашу никакого реального вреда.
Драконорожденный решил позволить своему животному летать так, как оно сочтет нужным. На данный момент летучая мышь понимала, как ей следует маневрировать, гораздо лучше, чем паладин. Он обратился к Торму и Бахамуту и благодарный тому, что его внутренняя сила вернулась, смог обрушить на врага холодный огонь.
И тогда боль пронзила его череп. Он почти потерял концентрацию и позволил дару, который дали ему Боги, уйти в никуда, но этого не произошло. Рыча, паладин выдавил из головы вмешательство.
Но к тому времени, как он это сделал, на крыше перестали появляться новые трещины, а быстро разрушающаяся поверхность больше не прогибалась под невидимой тяжестью. Дракон улетел.
Летучая мышь металась то вправо, то влево, пикируя и кружась, уклоняясь от новых атак, которых Медраш не мог видеть. Но проворство летучей мыши не могло спасти их надолго - только не от врага, который мог ударить клыком и когтем, взрывом звука, силой его воли и лишь Торм знал как еще.
Медрашу нужно было закончить бой быстро, и - он надеялся – он все еще не потерял силу холодного огня. Но как он мог направить силу на невидимую цель?
Ему нужно было ощутить порчу Тиамат, как он чувствовал ее раньше. Он протянул руку, руководствуясь интуиции или какой-то родственной ей способностью, и ему показалось, что он почувствовал тошнотворный очаг мерзости, пронзающий воздух.
Он протянул руку и закричал:
- Торм!
Белое пламя сорвалось с его пальцев. Туман потерял часть своей плотности, а другая часть начала переливаться и наполовину раскрыл дракона.
Существо зарычало. Размахивая крыльями, оно предпринял последнюю яростную попытку приблизиться к летучей мыши и Медрашем. А когда паладин бросил в дракона остатки святой силы, тот отказался от попытки атаковать и от заклинания невидимости. Свечение горящего здания блестело на чешуе монстра, словно пластины полированного изумруда.
-
-
-
Изумрудный дракон задумался над этим на пару вдохов, пока они с летучей мышью скользили над крышами. Затем он сказал:
-
Дракон взмахнул крыльями и взмыл в небо.
Аласклербанбастос прошипел слова силы, и в воздухе появилась фигура, похожая на огромный черный меч. Кто-то другой мог бы назвать это тенью, но пылающие глаза Аота узнали в этом то, чем оно было на самом деле: подвижная рана, прорезанная в ткани мира; дыра, через которую можно было провалиться в небытие.
Дыра двинулась к Аоту и Джету. Грифон спикировал. Но уступать пространство драколичу – плохая тактика, однако Аот чувствовал, как устал Джет и что грифон не был уверен в своей способности увернуться от пореза каким-либо другим способом.
Теневой меч снова налетел на них. Аот выпалил контрзаклинание и ткнул копьем в черную дыру. Ничего не произошло.
Джет продолжал уворачиваться, хотя дыра заставляла его опускаться все ниже и ниже. Аот метнул огонь в черный меч, и вспышка исчезла, когда столкнулась с заклинанием лича. Меч продолжал приближаться.
Аот прохрипел слова силы, развернул копье над головой и ткнул им в сторону дыры. Его собственный теневой меч, меньшего размера, но идентичный во всем остальном, выскочил из острия и полетел в сторону заклинания Аласклербанбастоса.
Воздух или часть самого пространства дернулись, когда два проявления небытия пытались поглотить друг друга. Аот отвел глаза, пытаясь побороть желчь, обжигающую горло. Инстинкты подсказывали ему, что если он этого не сделает, его магическое зрение может разглядеть что-то, что повредит его разуму.
Скрученные и сплетенные вместе, как сражающиеся змеи, лезвия исчезли.
Когти Джета почти коснулись булыжников, а нависший над головой, с молниями, пляшущими по голым костям, Аласклербанбастос почти завершил еще одно заклинание, которое обрушит на узкую кривую улицу дождь молний. В воздухе запахло надвигающейся бурей.
Аот метнул из своего копья дротики лазурного света. Это было то, что он мог сделать практически мгновенно, но вместе с эти это было относительно слабое заклинание. Он знал, что этого, скорее всего, будет недостаточно, чтобы сбить драколичу концентрацию, и, конечно же, этого не произошло.
Но случилось кое-что другое. Вой пронзил воздух и отбросил в сторону увенчанный гребнем череп Аласклербанбастоса. Лич резко повернул голову, ища нового врага, который осмелился напасть на его.
Аот решил, что это дало ему и Джету шанс скрыться от Чазара и отдышаться. Поняв, чего он хочет, грифон приземлился и бросился к двери. Аот поднял свое копье и выбил дверь и большую часть дверной рамы силовым импульсом.
Джет прыгнул внутрь, и они оказались в магазине свечей. Аот разрушил часть стены, и они помчались в магазин шляп.
Аласклербанбастос не мог видеть наглеца, напавшего на него. Но он услышал, как хлопают кожистые крылья, когда трус торопливо отступил в… дым? Хотя больше это напоминало туман.
Он выплюнул гулкую, сверкающую молнию в облако. Но после этого ничего не закричало и не упало на землю.
Он колебался, на мгновение неуверенный - идти ли за предателем или прикончить Аота Фезима. Эти колебания стоили ему времени - когда он снова посмотрел на улицу, наемника и грифона там уже не было.
Аласклербанбастос зарычал, а затем напрягся, чтобы отбросить разочарование и подумать. И когда он это сделал, он хлестнул своими лязгающими крыльями, поднялся повыше и оглядел небо в поисках огненных вспышек.
Они привели его к Чазару, который преследовал Джесри Колдкрик. Очевидно, что боевое чутье волшебницы и ловкость ее животного до сих пор сохраняли ей жизнь в столкновении с гораздо более сильным противником почти так же, как Фезим выжил в столкновении с Аласклербанбастосом.
Но теперь Джесри предстояло сразиться с двумя древними драконами, а пока она была так занята борьбой с Чазаром, она могла даже не заметить приближения Аласклербанбастоса. Драколич изучал орла, познавал его истинную природу, после чего начал шептать слова разрушения заклинания.
Орел исчез из-под наездницы. Джесри рухнула вниз и исчезла из поля зрения между крышами двух зданий. Изрыгая пламя, Чазар заревел потрясения и страданий. Он боялся, что Аласклербанбастос хотел обмануть его и убил волшебницу ради мести.
Аласклербанбастос подозревал это, и когда каждый из них устроился на крыше стоящих друг напротив друга домов — конструкции скрипели под их весом — и посмотрели вниз на извилистый переулок, разделяющий их. Лич понял, что был прав - трупа внизу не было.
- Эти люди хитры, - сказал он. – Должен отдать им должное.
Чазар уставился на него.
- Ты кусок навоза! Я почти догнал ее! А потом ты… отвлек меня!
Раздражительность красного дракона напомнила Аласклербанбастосу о том, как сильно он его презирал, как сильно хотел наброситься… но нет. Не сейчас. Может быть, через несколько лет.
- Я понимаю, что ты чувствуешь. - Начал он.
- Нет! — Рявкнул Чазар.
- Понимаю. Ты ненавидишь волшебницу за то, что она обманула тебя. Я ненавижу Фезима за то, что он сделал из меня раба. И поэтому мы оба отвлеклись от битвы, преследуя их. В то же время происходящее меняется.
- Что ты имеешь в виду?
- Ллемградак напал на меня как раз в тот момент, когда я собирался прикончить Фезима. По крайней мере, я практически уверен, что это был он.
- Зачем ему это делать? Он должен понимать, что наберет больше очков, помогая нам сохранить неприкосновенность игры, чем любым другим путем.
Аласклербанбастос фыркнул:
- Так я и предполагал. Но, возможно, я упустил из виду тот факт, что мы играем в игру, рассчитанную на десятилетия или даже столетия, и каждый достойный игрок использует долгосрочную стратегию. Ллемградак может быть готов пожертвовать очками сейчас в надежде, что это окупится позже.
Горящие желтые глаза Чазара сузились.
- Какие бы планы он ни строил, он не посмеет идти против нас в одиночку.
- Нет, не посмеет, но мы должны быть готовы к тому, что другие драконы тоже повернутся против нас.
- Будь ты проклят! Это ты привел их сюда!
- И, к счастью для тебя, я придумал, как приспособиться к новым обстоятельствам.
- Как?
- Мы перестанем отвлекаться на врагов, даже на тех, которых особенно ненавидим, — сказал Аласклербанбастос, — или на любые мелкие неприятности в воздухе. Мы закончим бой на земле до того, как предатели накинутся на нас с неба.
- Как мы это сделаем? — Спросил Чазар.
- Мы найдём Шалу Каранок и ударим по ней всем, что у нас есть, потому что она единственная альтернатива тебе для Чессенты, и если мы её убьем, повстанцы сложат оружие. А если кто-нибудь из трескельцев или дженази будет настолько глуп, чтобы продолжать сражаться после этого, верные тебе войска сокрушат их.
Чазар хмыкнул.
- Это может сработать.
- Сработает! А в придачу забери и Джесри Колдкрик с Аотом Фезимом. Они будут стоять защищать Шалу. А потом, когда другие драконы увидят, что город наш, они подчинятся - они не станут драться с нами и со всеми лучниками и катапультами, которые могут метнуть в воздух стрелу или камень.
Чазар расправил крылья.
- Давай же сделаем это.
Пробив несколько стен, Аот и Джет остановились в мясной лавке и стали ждать - выследит ли их Аласклербанбастос или снесет с лица земли всю улицу, чтобы уничтожить их. Аот использовал это время, чтобы глотнуть воды из бурдюка и промочить пересохшее от дыма горло. Джет обнаружил, что мясник торговал кониной, и принялся пожирать мясо.
Через некоторое время стало очевидно, что Аласклербанбастос отказался от преследования. Аот расслабился, выпустив напряжение, которое, как он неосознанно накапливал, хотя и готовился к новому бою с драколичем.
-
-
Аот нахмурился, а затем рассмеялся.
-
Джет проглотил последний кусок конины.
-
Аот сделал это и выглянул на улицу. Не было видно ни драколича, смотрящего на него сверху вниз, ни какого-либо другого врага в поле зрения. Где-то поблизости шла битва — он слышал ее сбивчивый рев — но она еще не распространилась на этот участок улицы.
Когда он и Джет взлетели, наёмник заставил грифона подняться очень высоко. Это заставляло его чувствовать себя незащищенным, но это была его единственная надежда оценить общий ход битвы, несмотря на клубящийся, жгучий дым и здания, перекрывающие обзор.
Даже после того, как Джет достиг вершины своего максимума, ни один дракон, живой или мертвый, не атаковал их. Но когда Аот увидел, где на самом деле находятся Чазар и Аласклербанбастос, он выругался.
Войска, верные Красному Дракону, собирались для нападения на центральную часть строя союзников. Сам Чазар возвышался среди них, отдавая им приказы и пытаясь вдохновить их. Сверкая молниями, Аласклербанбастос приземлился на крыше немного в стороне, вероятно, чтобы не спугнуть воинов своего нового партнера. Судя по всему, он присоединится к атаке, когда она начнется.
-
-
Когда они мчались к войскам Шалы, Аот протрубил в свой горн, потому что, и хотя наёмники на земле были заняты и вряд ли смогли бы добраться до Шалы, всадники на грифонах могли помочь ему. И один за другим наёмники на грифонах вылетали из мрака и присоединился к Аоту.
Они повернули на запад, чтобы избежать преждевременного столкновения с противником, а затем обогнули строй Шалы. Когда они прибыли, к их летающей роте присоединилось еще больше всадников на грифонах. Сидя на Эйдер вдвоем, Гаэдинн и Сон-лиин летели перед группой дженази ветра в развевающихся одеждах и с голубыми линиями, сверкающими на их лицах. Джесри с ее посохом, пульсирующим огнем, парила, как дженази - что-то явно случилось с ее орлом. Оракс и Мералейн летели на своих украденных дрейках.
Прилетели и другие люди, которых Аот и не надеялся увидеть. Кхорин летел верхом на гигантской летучей мыши. Баласар и драконорожденная с белой чешуей прискакали на лошадях, сотворенных из застывшего тумана, чьи тела рассеялись, как только тимантерцы спешились.
- Мы действительно можем справиться.
-
Он был прав. Чазар расправил крылья, а его воины поспешили в стороны или просто попадали, чтобы не быть раскиданными Героем Войны. Красный Дракон взмыл в воздух, и Аласклербанбастос спрыгнул со своей крыши. Взмах его бесплотного хвоста оторвал половину крыши и несколько досок со стены. Под драконами воины выкрикивали боевые кличи и бросились в атаку.
Аот и Оракс обрушили на Аласклербанбастос огненные всплески. Устроившись на земле за рядами воинов Шалы, и взмахивая своим посохом, как двуручным мечом, Джесри бросила в лицо Чазару воющий ветер, полный камней. Мералейн, чьи руки непрерывно двигались, как у жонглера, выхватывала кусочки тьмы из ткани ночи и бросала их в красного дракона. Всадники на грифонах, дженази ветра и лучники выпускали свистящие тучи стрел в приближающихся драконов.
И ничто из этого даже не замедлило их. Аласклербанбастос прошипел слова силы, и в воздухе появилась огромная когтистая рука из тени. Она рванула вперед, и Джет лишь чудом увернулся от неё. Чазар изверг ослепительную вспышку огня. Когда пламя погасло, Джесри стоял невредимой там, куда упало пламя – вокруг неё лежали черные и скрюченные тела.
Тем временем массы копейщиков и мечников столкнулись друг с другом. И хотя Аот считал иначе, трудно было не думать, что их борьба бессмысленна по сравнению с боем, что вспыхнул над их головами.
Аот выстрелил в Аласклербанбастоса звуковым снарядом, и по всей длине скелета существа прокатилась дрожь. Но кости не сломались, а лич не дрогнул. Он мотнул головой справа налево, и в его пустых глазницах вспыхнул бледный свет. Аот почувствовал, как его мускулы пытаются сжаться и онеметь. Он прорычал слово контрзаклинания и выпустил силу защитной татуировки - его конечности расслабились.
Нескольким дженази ветра повезло меньше. Они не могли двигаться или, по-видимому, даже приказать воздуху переместиться, когда Великий Костяной Змей прорычал заклинание, и посреди них взорвался поток кислоты. Пузырясь и шипя, плоть дженази растворялась, а дымящиеся кости посыпались на землю.
Кислота тоже падала и расплёскивалась на земле. Она приняла форму дракона, вставшего на дыбы, и ударила ближайшего арбалетчика передней лапой. Тот упал, корчась и крича от боли, пока жидкость, впитавшаяся в его лицо и грудь, не лишила его голоса.
Аласклербанбастос был близко. Джет увернулся вправо, и драколич повернулся, чтобы держать грифона и его наездника перед своим парализующим взглядом. Затем, подобно яркому ревущему водопаду, пламя обрушилось на дракона сверху.
Джесри изо всех сил старалась сохранить уверенность и неукротимую волю, необходимые для колдовства. Тем не менее, когда драконы приближались, было трудно игнорировать страх, шепчущий о том, что она и ее друзья слабее их. И когда в поле зрения появились другие драконы, она почти почувствовала укол отчаяния.
Но затем сапфировый дракон пролетел сквозь крыло Чазара, оставив на нем дыру и заставив самого красного дракона издать вопль боли. Чазар и отклонился от курса, и прежде чем он успел прийти в себя, изумрудный дракон рухнул на него сверху и швырнул на землю.
Изумрудный дракон тут же взлетел. Чазар вскочил на ноги. Его хлесткий хвост попутно убивал окружающих воинов. Он изрыгнул пламя в дракона зеленого цвета, но существо взмахнуло крыльями и увернулось.
Джесри понятия не имела, почему меньшие драконы перешли на другую сторону, но, поскольку они это сделали, возможно, у нее и ее товарищей все-таки появился реальный шанс. Она поразила Чазара ударом мороза. То же самое сделала драконорожденная волшебница с белоснежной чешуей и серебреным пирсингом, вращавшая палочкой, сделанной будто из облака.
Цера повела свою группку жрецов вперед, на рев и лязг битвы. Затем масса воинов перед ней на мгновение расступилась, дав женщине ниже среднего роста возможность бросить ясный взгляд на то, что происходило впереди. Женщина ахнула и резко остановилась.
Она и её сторонники нашли остальных столичных жрецов Амаунатора в их собственных храмах, арестованных Хранителями Змей. У драконопоклонников явно не было достаточного количества людей, чтобы захватить всех, но они нейтрализовали все известные храмы, духовенство которых было особенно недовольно господством Церкви Чазара.
Удивив похитителей, как они, вероятно, удивили своих пленников, Повелители Солнца обнаружили, что сокрушить их довольно легко, тем более что каждая победа добавляла в их группу новых рекрутов. Цера старалась не чувствовать слишком большого злорадства, когда Хранители Змей падали замертво, хотя, когда она вспомнила, как они заключили ее в тюрьму и пытали, было трудно не почувствовать, что быстрая смерть от боевого заклинания или удара меча – слишком большая награда для них.
Когда все слуги истинного Бога были свободны, она повела свой отряд на запад, к армиям, которые, судя по раздающемуся эхом грохоту, начали серьезное сражение. Ей и ее товарищам пришлось выдержать пару стычек, но они обошли основные силы Чазара, избежав крупного столкновения. Это казалось более разумным курсом. Несмотря на то, что она и другие жрецы были опытными клириками, обученные воины все еще имели неплохие шансы перебить их до того, как они пересекутся с войсками под командованием Аота или Шалы.
То, что они благополучно добрались до войск последней, заставил Церу почувствовать прилив гордыни, вызванный ее открывшимися талантами полководца. Так же она яростную решимость сделать все возможное, чтобы помочь обороне. Но это чувство исчезло, когда она увидела сердце битвы – решимость сменил страх.
Драконы сражались друг с другом, и их борьба почти превратилась в основной лейтмотив битвы – по крайней мере, в той части поля биты, который она могла увидеть. Воины отступили, чтобы уберечь себя от случайного взмаха лапой или хвостом. Это ограничивало их возможность вступать в бой друг с другом, хотя они и не казались особенно склонными к этому. Без сомнения, испытывая то же изумление и ужас, что и Цера, они тоже просто наблюдали, как драконы дерутся друг с другом.
Наблюдали, а не помогали. Либо они сомневались в способности простых людей и дженази повлиять на результат этого столкновения, либо боялись атаковать не того дракона. Только маги, такие как Аот, и несколько мастеров-лучников, таких как Гаэдинн, посылали вспыхивающие вспышки силы или стрелы в стремительное, кружащееся цветастое пятно.
На несколько ударов сердца Цера задумалась - близится ли спасение, смогут ли драконы, необъяснимым образом присоединившиеся к их делу, победить Аласклербанбастоса и Чазара? В конце концов, они превосходили их по численности синих и красных и заставили вести бой на земле. Золотой и привязанный к земле сапфировый со сломанным крылом драконы жгли и отрывали рога, крыловидные фаланги, ребра и другие части скелета драколича. Изумрудный и еще один сапфировый драконы оставили кровавые раны на шкуре Чазара. С воем они ударили красного дракона по передней лапе, да так сильно, что он выгнулась в неправильную сторону и больше не могла выдерживать вес хозяина.
Но затем сверху на золотого дракона брызнула темная жидкость, и он дернулся от боли. Мгновение спустя еще один дракон – черный - бросился на него, как ястреб, схвативший голубя на лету. Оба дракона пробили стену дома и продолжили сражаться внутри - Цера была уверена в этом, ведь их яростная схватка заставляла постройку ходить ходуном.
Пока золотой дракон был занят, Аласклербанбастос посмотрел на сапфирового и прорычал заклинание. Дракон-драгоценный камень развернулся и попытался сбежать, но был слишком медленным - щупальца тени вырвались из земли, обвились вокруг тела и повалили его на брюхо.
Драколич развернулся и выплюнул молнию в изумрудного дракона. Дракон содрогнулся и рухнул на землю. Чазар прыгнул, взмахнул крыльями и вцепился в переднюю часть стопы оставшегося сапфирового дракона своими пылающими челюстями. Он хлестнул его по шее, одновременно с этим не разжимая челюстей.
Лапа оторвалась, а дракон упал на землю. Кровь хлынула из огрызка, и существо содрогнулось. Чазар заскрежетал костями лапы, прожевал её и проглотил.
Затем он и Аласклербанбастос обратили свои взоры на людей и дженази перед ними и, даже не потрудившись снова взлететь, бросились вперед. Некоторые воины с криком бросились врассыпную. Другие пытались сражаться, но драконы отбрасывали их в сторону и топтали.
Цера не могла атаковать обоих драконов одновременно, поэтому она начала читать молитву, чтобы помешать Аласклербанбастосу. Почему нет? Он был нежитью, а за ее спиной были все лучшие жрецы столицы. Даже без них она причиняла ему боль раньше, и хотя она потеряла его филактерию, которая давала ей такую возможность, может быть какой-то остаток той связи все еще держался.
Она потянулась к Хранителю, и он наполнил ее своим светом. Женщина взмахнула своей булавой над головой, и из нее вырвалось ослепительное сияние, безвредно прошедшее через всех живых, оказавшихся на пути, и обожгло лицо Аласклербанбастоса. Драколич покачнулся, остановился, после чего попятился, отступая под каким-то невидимым давлением.
Другие жрецы тоже начали читать молитвы. Их теплый свет полился в нее и через нее, добавляя сил её заклинанию. После этого к ним присоединились жрецы других богов. И хотя их сила исходила из других источников, она так же помогла ей.
- Да! – подумала Цера. - Мы сожжем его!
Затем, поборов силу света, Аласклербанбастос двинулся прямо на жрицу, набирая скорость с каждым шагом.
Чазар согнул задние лапы и расправил крылья для прыжка. Джесри могла сказать, что этот прыжок перенесет его через большинство воинов, которые стояли между ним и Шалой, после чего дракон рухнет на бывшую правительницу и ее ближайшую охрану.
Джесри указала своим посохом и брызнула огнем в глаза дракона. Это не повредило бы ему, но она могла сделать это мгновенно и, как она надеялась, этим отвлекла бы его, прежде чем он набросится на Шалу. Посох завизжал в идиотском ликовании от того, что его наконец-то использовали для вызова огня, и, несмотря на остроту момента, она почувствовала соответствующий трепет.
Вздрогнув, Чазар повернулся в ее сторону.
- Разве не меня ты хочешь больше всего? - Крикнула она.
- Да, — прохрипел красный дракон. Кровь из его ран стекала на землю. - Я любил тебя. Я хотел дать тебе все.
- Я тоже тебя любила, — сказала она. - И я хотела верить, что ты можешь быть тем самым героем из легенд. Но ты не он. Ты слишком долго был в заключении во тьме, и это сломало тебя. Теперь мне остается только убить тебя.
- Попробуй. - Сказал Чазар и направился к ней.
Девушка швырнула в него струю льда и града. Драконорождённая волшебница усилила эффект взмахом своей туманной палочки. Мералейн разбрасывала перед драконом клочья тьмы.
Чазар продолжал приближаться, хотя и не так быстро, как мог бы. Он хотел, чтобы Джесри почувствовала себя беспомощной перед тем, как он убьет ее.
Шала и несколько ее солдат атаковали его сзади. Даже не оглядываясь, он отбивал их удары взмахами хвоста.
Гаэдинн и другие наездники на грифонах спикировали и, кружа над драконом, вонзали в его чешую острые наконечники стрел. Чазар взмахом крыла ударил спустившегося слишком низко наемника, отчего человек и грифон беспомощно закувыркались в воздухе. В остальном же дракон проигнорировал атаки наёмников и продолжил ковылять к Джесри.
Волшебница расправила землю перед собой, превратив её в некое подобие зыбучего песка, а затем заставила пряди грязи заструиться вверх по телу красного дракона, в попытках задушить и опутать его. Но, хлопая и щелкая крыльями, Чазар вырвался из хватки, попутно приблизившись к волшебнице.
В лучшем случае у Джесри было время еще на одно заклинание, но на какое, когда все они казались бесполезными? На одно жуткое мгновение ее разум опустел. Тогда к ней пришла идея.
Почему Чазар был так неудержим? Потому что она дала ему силу и жизнь в Царстве Теней и затем снова на поле битвы, где Аласклербанбастос чуть не убил его. И, может быть, то, что она дала, она могла и забрать.
Она объединила свою волю с разумом посохом, и соединилась с пылающим ядром красного дракона. Она ухватила его внутренне пламя и потянула.
Чазар запрокинул голову и закричал.
Все было так, как она и задумывала. Но казалось, что нужно осушить океан пламени, остатки того, что она дала ему, и огромные запасы, которые он создал для себя после возвращения из Шадоуфэлла. Она не была уверена, что сможет справиться с потоком, который хлынет на посох и её, но ей придется. Если же она не удержит поток, то он вырвется наружу, убив всех на поле боя, кроме самого Чазара.
Джесри бросила часть пламенной силы обратно в Бессмертный костер, из которого она и ее посох черпали её. Другую её часть волшебница заставила превратиться в золотисто-огненный столб, возвышающийся выше самого высокого шпиля в Лутчеке, и окружила им себя. И все же было что-то еще, сотрясавшее ее и одновременно топившее её силы.
Девушка боролась с паникой, пока что-то — возможно, интуиция волшебника — не подсказало ей, что она может сделать с огнем что-то ещё; что-то, что позволит её заточить силу в ловушку. Не пытаясь понять — на это не было времени – она просто вызвала эту магию. Жар разлился по её венам.
Посох визжал от экстаза, вызванным, контролем над таким количеством пламени. Он все еще вопил, когда взорвался, и толчок выбросил Джесри из яркого пространства во тьму.
Летя над пехотинцами и всадниками, Аот мог точно видеть, что беспокоило Аласклербанбастоса. Одетые в свои облачения и регалии, собрание городских жрецов стояло в сияющем тумане силы, которую они же и вызвали. Облако становилось ярче впереди, где оно передавало всю эту божественную мощь Цере. От наконечника булавы в ее вытянутой руке исходил свет, который как луч устремлялся к драколичу и отталкивал его назад, разрывая его тело и превращая плоть и кости в пепел.
К сожалению, даже этого было недостаточно, чтобы остановить его. Борясь с потоком света, он ринулся вперед.
Угадав его намерение, Аот и Джет бросились на драколича.
Наёмник уже израсходовал большую часть своей магии, но на пути вниз бросил в Аласклербанбастоса шар пламени, а после этого Джет врезался в обнаженные шейные позвонки драколича.
Грифон тут же начал царапаться и кусаться. Благодаря их психической связи Аот почувствовал не только ярость Джета, но и его разочарование, поскольку массивные кости оказалось трудно сломать или даже поцарапать. Всадник и животное дернулись, когда молния, бегающая по телу их врага, пронеслась рядом с ними.
Аот взмахнул рукой и отбросил щит. Он схватил свое копье обеими руками, зарядил его разрушительной силой и вонзил в узкую щель между двумя позвонками. Он хотел сломать то, что связывало их вместе.
Аласклербанбастос резко остановился. Он попытался повернуть голову, чтобы добраться до нападавших, но не смог. Джет приземлился слишком близко к черепу.
Это не означало, что драколич был беспомощен. Аот пытался услышать слова заклинания и следил за малейшим сдвигом, который мог сигнализировать о намерении Аласклербанбастоса сбросить его и Джета с шеи или о попытке резко перевернуться с кувырком.
Но никаких сигналов не было. Внезапно Аот понял, что маленькие удары током, пронзавшие его и Джета, прекратились, а запах надвигающейся бури стал сильнее, чем когда-либо.
- Взлетай! — проревел он, и Джет подпрыгнул в воздух. Мгновение спустя большие молнии пронеслись вдоль всего скелета Аласклербанбастоса, протрещав от макушки к кончику хвоста.
Аот и Джет избежали этой атаки, но, вернувшись в воздух, дали личу возможность добраться до них. Пока все больше маленьких кусочков его тела рассыпалось и превращалось в пепел, Аласклербанбастос развернулся и атаковал.
Джет взмахнул крыльями и увернулся. Огромные клыки сомкнулись в воздухе, разбросав искры, выбитые столкнувшимися клыками.
Джет попытался выбраться из зоны досягаемости скрежещущих челюстей дракона и парализующего взгляда, но Аласклербанбастос не отпускал их, на ходу рыча слова силы.
Аот встал на стременах и вонзил копье глубоко в лоб Аласклербанбастоса, между пустыми светящимися глазницами и костяными шипами наверху. Драколич отдернул голову и вырвал оружие нападавшего из его рук. Аот выругался. Но, по крайней мере, когда лич отшатнулся, он запнулся и прекратил чтение заклинания, что дало Джету возможность улететь в сторону.
Пока грифон поднимался, Аот увидел, что не только они вступили в рукопашный бой с Аласклербанбастосом. Медраш, Баласар и другие на земле рубили ноги дракона, как лесорубы валят деревья. К некоторому удивлению Аота, ни паладин, ни его меч не светились, а вокруг его тела не плавали светящиеся руны. Очевидно, он уже израсходовал всю свою мистическую силу, имевшуюся в его распоряжении.
Но даже без этой силы он, судя по всему, причинял Аласклербанбастосу особый вред, поэтому он поднял лапу, чтобы раздавить именно паладина.
Аот заставил Джета нырнуть обратно на шею нежити. Аласклербанбастос пошатнулся, а Медраш выкарабкался из-под когтей существа.
Джет снова начал кусать и колоть драколича. Аот расстегнул ремни, схватил боевой молот, привязанный к седлу в качестве запасного оружия, и перелез через круп грифона. Без копья, которым он мог дотянуться до тела дракона, сидя на грифоне, это был единственный способ поучаствовать в битве.
Рывок шеи Аласклербанбастоса чуть не сбил наёмника с ног, но он пригнулся и схватил выступающую кость. Свободной рукой он начал колотить дракона молотом. Удары пробудили чары, скрытые в молоте. Символы, выгравированные на стали, засветились все ярче и ярче, и каждый удар был сильнее, чем предыдущий.
Наконец чья-то атака — Аот понятия не имел, исходила ли она от него самого, Джета, одного из драконорожденных, Оракс или Церы и жрецов — оказалась смертельной. Аласклербанбастос взревел, забился в конвульсиях и разбился, как кусок фарфора.
Это выбило опору из-под ног Аота, но он высвободил магию, заключённую в татуировке достаточно быстро, чтобы превратить падение в более медленный спуск. Кусочки костей застучали под ним, и он рухнул в облако пыли и пепла.
Оказавшись посреди этого, Баласар закашлялся и сплюнул.
- Вот почему я ненавижу сражаться с нежитью, - выдохнул он. - Ты в любом случае испачкаешься.
Две нити огня — одна струилась от Чазара к Джесри, а другая тянулась вверх, в небо, беря начало из волшебницы — погасли одновременно.
Внезапное исчезновение всей этой яркости затуманила зрение Гаэдинна. На мгновение ему показалось, что заклинание закончилось потому, что Джесри убил или ранил дракона. Но затем он увидел, что, хоть Чазар и превратился в изможденное существо, похожее на пленника из Царства Теней с его израненной шкурой, болтающейся на сморщенных конечностях, он все еще стоял на ногах, а вот Джесри упала - ее тело все еще было охвачено пламенем. Гаэдинн не мог сказать, было ли это последним безобидным проявлением магии, которую она только что применила, или она могла сгореть заживо.
Но он видел, как Чазар снова заковылял к ней, и знал, что если красный дракон доберется до нее, она умрет, несмотря ни на что.
Он направил Эйдер к земле. Он срезал ремни седла и спрыгнул со спины грифона.
- Летите! – Крикнул он. Эйдер взмахнула крыльями и снова взлетела в воздух.
Но Сон-лиин не послушалась его. Она тоже спрыгнула со спины Эйдер и выхватила стрелу из своего колчана.
Его золотые глаза горели так же ярко, как всегда - Чазар посмотрел вниз на эльфа и дженази, которые стояли между ним и волшебницей.
- Хорошо, — прогремел он. — Тебя я тоже хотел убить лично.
- Заткнись и умри. — Ответил Гаэдинн. Он выстрелил в правый глаз дракона. Дженази тоже спустила тетиву.
Чазар вскинул голову, и ни одна стрела не попала ни в глаз, ни в какое-либо другое особенно уязвимое место, хотя стрела Гаэдинна и вонзилась в его лицо. Он потянулся за одной из немногих оставшихся колчане стрел, и дракон двинулся вперед. Его лапы были такими длинными, что даже хромая он мог достичь своих врагов за пару шагов.
Затем Кхорин будто появился справа от дракона. Он заорал:
- Восточный Разлом!
И рубанул топором здоровую переднюю лапу Чазара. Хасос и другие воины, вооруженные копьями, вонзили своё оружие в живот колоссального существа. Мералейн и драконорожденная волшебница с белой чешуей пронзили Чазара металлическими и ледяными штыками.
Дракон пошатнулся. Но затем, набросившись как змея, взмахивая крыльями и размахивая хвостом, как цепом, он раскидал новых противников и продолжил движение.
Стреляя так быстро, как Сон-лиин только могла, Сон-лиин пронзала дракона стрелами, заряженными молниями из её серебряных линий на теле, сверкающих как раскаленный металл. Каждая останавливала его, но и то лишь на мгновение, не больше.
Между тем, Гаэдинн сделал то, чего почти никогда не делал - он не торопился и прицелился.
Это был единственный шанс проткнуть глаз и поразить мозг. Чазар рефлекторно защитил глаза, но уверенный в прочности своей чешуи, он иногда игнорировал атаки, которые простые воины направляли на другие части его тела.
Это было ошибкой, решил Гаэдинн, ведь после последней битвы с драконом он запомнил, где вдоль нижней части шеи у драконов проходит артерия. Он должен попасть точно туда, а дряблая, свисающая кожа лишь усложняла задачу. Но если бы у него получилось, даже живому Богу результат показался бы неприятным.
Эльф расслабился. Стрела вылетела из лука. И, возможно, Чазар каким-то образом почувствовал, что это реальная угроза, потому что сжимать шею. Но он был слишком медленным, а стрела слишком острой.
Чазар споткнулся, затем пошатнулся. Он сел на корточки, поднял здоровую переднюю лапу и вырвал стрелу из раны, но от этого стало только хуже - из раны ритмично хлынули потоки крови, и красный дракон рухнул на бок.
Но потом он наполовину перекатился на брюхо и как-то ухитрился проползти вперед. И когда Гаэдинн и Сон-лиин натянули свои луки, он взмахнул когтями, заставив их отпрыгнуть – если бы они не сделали этого, то удар разорвал бы их пополам.
Задыхаясь, Чазар явно собрал все оставшиеся силы для последнего рывка к Джесри. Тогда Шала выбежала из темноты с окровавленным палашом в руке. Она вонзила его в основание шеи Чазара. Красный змей вздрогнул - его дрожь была настолько сильной, что Гаэдинн почувствовал ее сквозь землю – после чего неподвижно рухнул на землю.
Как только Гаэдинн убедился, что Чазар больше не представляет угрозы, он развернулся и бросился к Джесри. Когда он добрался до нее, он не знал, чувствовать ли ему ужас или облегчение.
Огонь по-прежнему с головы до ног окружал девушку, лежащую без сознания. Было так жарко, что эльфу потребовалось усилие воли, чтобы встать рядом с ней. Огонь сжег каждую ниточку её одежд, но не тронул тело. Ни единого волдыря.
Фикос пробежался по подвалам, схватил свиток отсюда, ониксовую статуэтку Тиамат оттуда, пятиглавый жезл откуда-то еще и засунул их в свою сумку. Благодаря чарам мешок изнутри стал больше, чем снаружи, но он все еще не мог вместить все, что он и его товарищи Хранители Змей использовали для снаряжения и освящения своего святилища. Даже если бы было время собрать больше, унести получилось бы только самые драгоценные артефакты.
Шаги шаркнули по полу позади него. Вздрогнув, он развернулся и схватился за кинжал на бедре. Жрец расслабился, увидев, что позади него подошла Эсвела.
Чтобы выйти на улицу, жрица сменила свои облачения на невзрачную одежду, включая капюшон, скрывавший ее худое желтоватое лицо с татуировкой в виде пентаграммы. В такой ужасный день немногим выжившим Хранителям Змей Лутчека было небезопасно выглядеть такими, какие они есть на самом деле.
- Ты узнала о Ферзате? - спросил Фикос.
- Да, - сказала Эсвела. - Он мертв.
- Уверена?
- Да. Челнадатилар - золотой дракон - убил его.
Фикос выругался, потому что убийство цветного дракона любым другим существом считалось преступлением против Темной Госпожи, а также потому, что он и Эсвела надеялись, что черный дракон поможет им сбежать из города.
- Ну… - начал он, и под звон и лязг бус и подвесок в комнату, освещенную свечами, шатаясь ввалился кто-то еще. Это была Халонья - слои ее гротескного, ниспадающего костюма были грязными и мятыми.
«Верховная жрица» уставилась на сумку в руке Фикоса.
- Что вы делаете? — Завопила она.
- Бежим, — ответил он. - До того, как солдаты Шалы Каранок явятся, чтобы арестовать нас.
- Нет! Я приказываю вам остаться и защищать храм!
- Извини, — сказал Фикос. - Пока Чазар был жив, мы подчинялись тебе, потому что он этого хотел. Но теперь его нет.
- Его нет, но воскреснет, ибо он Бог!
- Нет, - отрезал Фикос, - и никогда не был. Мы согласились и с его претензиями, так как через него мы служили и нашему истинному божеству. Но это время прошло.
- Богохульник! - Закричала Халонья.
Фикос набрал воздуха, чтобы начать отрицать обвинение, но Эсвела сказала раньше:
- У нас нет времени на дебаты с сумасшедшей.
И, очевидно, она была права. Фикос вытащил нож из ножен, шагнул и нанес удар. Широко раскрыв рот и глаза, Халонья повалилась навзничь. Рукоять из акульей кожи торчала из ее груди.
- Каким бы опасным ни был город, — сказала Эсвела, — я рада, что мы ненадолго задержались.
В Эйрспуре Сон-лиин смогла понаблюдать за пышной церемонией, которой королева называла обычным приемом. Шала Каранок, подумала она, показала то, как настоящий правитель должен справляться с подобным.
Герой Войны так и не вернулась в Коллегию Войны. Вместо этого, как только распространились слухи о смерти Чазара и о том, что его сторонники начали сдаваться, она установила свой командный пункт прямо на краю поля боя, прямо рядом с грудами трупов. Там она приняла власть и велела отправить гонцов ко всем соседям. Она даже не удосужилась зайти в какой-нибудь дом, когда дождь, вызванный Астаналаном — изумрудным драконом — пролился на пожары. Но Шала и её советники игнорировали его и мокрые волосы, прилипающие к головам.
Многим из этих людей не терпелось заговорить, но Зан-акар Зераез выглядел готовым взорваться. Наконец, Шала вызвала его, хотя, судя по ее сердитому взгляду, у неё на это не было времени.
- Ваше Величество, - воскликнул посол, - этот мерзавец преднамеренно спровоцировал дракона атаковать войска дженази! - Он повернулся и указал на Гаэдинна.
Лучник выглядел сбитым с толку и развел руками.
- Не могу понять, что вы имеете в виду, милорд. Я просто бежал от дракона. Я бегал от нескольких этой ночью. И я ни за что не стал бы вести их куда-либо.
- Лжец! - оборвал Зан-Акар - Ваши намерения были очевидны!
Магнол положил руку на руку плечо своего товарища дженази.
- Не знаю, как ты это докажешь, — сказал крупный дженази огня. - Правда в том, что нам все равно пришлось бы сражаться. Я знал, даже если ты - нет. И хорошо, что мы вступили в бой пораньше, - он посмотрел на Шалу. - Я понимаю… опасения лорда Зан-Акара, Ваше Величество, но Аканул готов оставить этот вопрос без внимания.
- Спасибо, Верховный Лорд, — ответила Шала, — и еще раз спасибо за вашу помощь.
В этот момент Хасос и отряд воинов согнали к трону две дюжины перепачканных, спотыкающихся пленников. У каждого пленника были связаны за спиной руки с зелеными татуировками.
- Волшебники, Ваше Величество, — сказал Хасос. – По крайней мере, те, кого мы успели поймать.
Герой Войны хмуро посмотрела на них, и они съёжились.
- Отведи их в подземелья, - сказала она. – И сделай все, чтобы они не сбежали с помощью магии.
Джесри шагнула вперед с того места, где она, Гаэдинн, Аот, Оракс, Мералейн, Сон-лиин и другие наемники стояли группой. В отличие от всех остальных, она выглядела иссушенной.
Как поняла Сон-лиин, это произошло потому, что волшебница претерпел трансформацию. Джесри превратилась в существо из огня, схожее сутью с красным драконом или саламандрой. Ее магия каким-то образом позволяла ей сдерживать пламя и жар, поэтому она могла носить одежду, и другие люди могли приближаться к ней без опасности, но капли дождя высыхали сразу, как только касались ее.
- Ваше Величество, - сказала она, - это несправедливо. Вы объявили амнистию всем, кто сражался за Чазара.
- И магам тоже, — ответила Шала. - Я отпущу их, когда порядок будет восстановлен. Но я восстанавливаю старые законы, регулирующие их поведение.
- Именно это и несправедливо. - Сказала Джесри.
- Мы только что пострадали магов потому, что их никто не контролировал, - отрезала Шала. - А у меня слишком много неотложных дел, чтобы спорить с тобой. Мой приказ остается в силе.
Пока Хасос и солдаты уводили пленников, маги свирепо смотрели на Оракса и Мералейн.
Иллюзионист и некромант вздрогнули, но выглядели встревоженными всего пару вздохов. На самом деле не имело значения, что им больше не было места в Лутчеке, даже среди народа, которого избегало большинство чессентцев. Как и Сон-лиин, они нашли новый дом среди Братства.
Джесри, бредущая назад к своим товарищам, выглядела поистине безутешной.
- Значит, все было напрасно. - Вздохнула она.
- Город только что разорвал сам себя на две части, - ответил Гаэдинн. - Шала считает, что людям нужно кого-то обвинить, чтобы они могли снова собраться вместе и стать одним народом. Поскольку все уже ненавидят магов, они прекрасно подходят для этой роли.
- Это неправильно. - Сказала Джерри.
- Но к тебе не имеет никакого отношения, - сказал он. – Только не теперь, когда ты вернулась назад, на свое место. Важно высосать из тебя огонь, и мы придумаем способ. Аот может помочь. Я полагаю, Мералейн и Оракс тоже.
Она просто посмотрела на него мгновение. Потом она сказала:
- Нет. Это не то, чего я хочу.
- О чем ты?
- Это изменение — единственное, что дало мне силу. Я прожила свою жизнь в страхе перед людьми… прикасающимися ко мне. Теперь они не смогут сделать этого.
- Но ты никогда не хотела быть такой
- Нет, и неудовлетворенность только усугубляла мои страдания, потому что, пока мое уродство было только в моей голове, я не могла принять его. Были времена, когда я чуть не сводила себя с ума, пытаясь преодолеть это, - она улыбнулась грустной маленькой улыбкой. — И сводила с ума тебя, пока закрывалась в своих мыслях. Но это уже позади. Если я урод внутри и снаружи, у меня нет другого выбора, кроме как научиться быть довольной этим. У нас, в конце концов, нет другого выбора, кроме как быть теми, кем мы всегда были, и не более того.
- Я не позволю тебе отказаться от себя.
- Абисс тебя побери, тебе никогда не понять! Это не твой выбор!
Она повернулась и пошла прочь.
-
Цера рассеянно нахмурилась, когда посмотрела в потолок. Аот поднялся с кровати, изогнулся, впился пальцами в ее ребра и пощекотал. Она попыталась вывернуться или схватить и обездвижить его запястья, но она не смогла ни того, ни другого. Он не остановился, пока у нее не кончился воздух и ее беспомощное хихиканье превратилось в легкие пыхтения.
- Это было жестоко. - Прохрипела она.
- Да ну? – ответил он. - Ты без колебаний нападешь на меня, когда мы занимаемся любовью, из-за чего я выгляжу как дурак до конца ночи.
- Это другое. - Сказала она и, видимо, сочла этот ответ достаточным.
- Так о чем ты думала? – Спросил он.
- Чессента и Высокий Имаскар, — сказала она. - Тимантер и Аканул. Они по-прежнему ненавидят друг друга. Даже без того, драконов, стравливающих их. Так какой смысл в том, что мы делали? Почему Хранителя это вообще волновало?
- Что ж, - сказал Аот, — если они и будут сражаться, то, по крайней мере, они сделают это потому, что хотят, а не потому, что драконы обманули их. Они не будут воевать так часто и свирепо, чтобы опустошить Восток и завоевать его. Кроме того, мы объединили Чессенту и Трескель и ослабили церковь Тиамат. Все это что-то да значит не так ли?
Она улыбнулась.
- Говоришь как истинный защитник Желтого Солнца.
Аот фыркнул:
- Я же говорил тебе, что никогда не «работал» на Амаунатора. Я хотел сохранить Братство и восстановить нашу репутацию, что я и сделал. Все знают о победах, которые мы одержали в последнее время. Толпа людей из Лутчека хочет вступить в Братство. Я получил благодарность коронованных глав Чессенты, Тимантера, Аканула и Высокого Имаскара. Они все обратятся ко мне, когда снова будут готовы к войне.
Цера улыбнулась и покачала головой, и один из ее взлохмаченных желтых локонов упал ей на лоб.
- Я знаю, что это не единственная причина, по которой ты все это сделал.
Он вздохнул.
- Ты права, но это все равно не для того, чтобы угодить Богу, разве что косвенно. Я понимаю, что ты не могла даже подумать о том, чтобы отказаться от своих обязанностей, когда вокруг все обратилось хаосом, но теперь, когда все кончилось, ты пойдешь со мной, когда придет время двигаться дальше?
Одно мгновение она смотрела на него. Затем она сказала:
- Поскольку Даэльрик мертв, некоторые люди говорят, что я должна быть Солнечной Леди Чессенты.
Он вздохнул.
- Ох.
— Но я не сказала им «да»! Я должна медитировать и молиться. Выяснить, чего хочу я и чего хочет Амаунатор, - она коснулась его щеки. – И каков бы ни был ответ, сейчас мы вместе.
Он улыбнулся.
- Да.
Он взял ее за руку и поцеловал кончики пальцев.
Кхорин изучал скалы Драковира, пока он и его товарищи спускались вниз по спирали. Насколько он мог видеть, в засаде не было ни одного врага, но это не исключало того, что засада могла быть. По словам Челнадатилара и других драконов-драгоценных камней, в туннелях, усеивавших гранитные стены центральной чаши, было место для десятков драконов и сотен их слуг, поэтому дварф не сводил глаз со скал с того момента, как Айрон спустил его на уступ. Он заметил, что Аот, Джет, Гаэдинн, Джесри, Медраш и Баласар делают то же самое.
Но ничто не выпрыгнуло и не напало на них. Вместо этого воздух наполнился запахом дыма и гари, а в устье одной из пещер появилась пара светящихся красных глаз.
- Некоторым из вас здесь не место. - Прошептал шипящий голос.
- Они здесь потому, что их пригласили драконы, — ответил Астаналан. Даже в сгущающихся сумерках его плоть сияла, как будто он действительно был собран из изумрудов. - Выходи, Бримстоун. Нам есть что обсудить.
Дракон с красными пятнышками на угольно-черной чешуе прокрался на выступ, и скалы позади него заслонял лучи заходящего солнца. Рядом с ним шла драконорожденная с посохом на плече. Кхорин предположил, что она Ананта, хранительница парящего острова.
Бримстоун неторопливо повернул голову, увидев множество драконов, воинов, волшебников, грифонов и других существ, смотрящих на него с разных точек естественного амфитеатра. Его взгляд остановился на Аоте и Цере.
- Это вы нарушили правила. - Сказал он.
- Да. - Ответил Аот.
- Тогда за ваши жизни можно получить бонус, — сказал Бримстоун. Он посмотрел на других драконов. - Это была искусная игра - предать Аласклербанбастоса и Чазара и заставить этих людей помочь вам убить их. Но есть еще много очков, которые можно заработать за их убийство. Более того, так вы защитите
Кхорин схватил свой топор и огляделся, чтобы посмотреть, не примет ли кто-нибудь из драконов предложение Бримстоуна. Никто не захотел. Они просто смотрели на него.
- Нет? - спросил вампир. - Никто? Я так понимаю, вы воображаете, что паладин освободил вас от каких-то чар. Но наверняка вы помните красоту игры, её увлекательность. Какими живыми вы себя чувствовали, разрабатывая свои стратегии.
- Да, — пророкотал Домборкойх. Сапфировый дракон держал обрубок своей передней лапы над землей. - Но и яд может быть сладким на вкус.
- Мы признаем вас одним из спасителей нашего вида, — сказал Челнадатилар. — Это и святость Драковира - вот почему мы не напали на тебя просто так.
Бримстоун ухмыльнулся, обнажив два своих верхних клыка.
- А я-то думал, что это потому, что вы все еще не знаете всех секретов, что я привез с собой с севера.
- Не важничайте, - прогремел золотой дракон. - Мы признаем, что мы в долгу перед вами. Но даже если один благодетель спас нас от безумия, это не значит, что мы позволим ему вовлечь нас в другое.
- Другими словами, - сказал Аот, - заканчивай свою игру. Раствори заклинание, которое ты наложил на других игроков.
- Может оказаться, - прошептал Бримстоун, - что многие из них все равно захотят играть.
- Очень жаль, - сказал Аот, - что состязание не может продолжаться без судьи и секретаря, ролей, от которых ты откажешься и никогда больше не возьмешь. В противном случае мы выследим тебя и убьем.
Бримстоун усмехнулся.
- Хорошо. Тем более после такой угрозы. Дай мне минутку.
Шипя слова силы, он нацарапал глифы на скале под своей лапой. Каждая вспыхивала красным, белым, синим, зеленым или черным светом, когда он заканчивал вырисовывать ее. Кхорин наблюдал за драконом еще более внимательно, чем раньше, потому что понятия не имел, что делает это существо, хотя и чувствовал себя уверенным из-за того, что Джесри, Аот и другие маги выглядели сосредоточенными, но не встревоженными.
Когда Бримстоун начертил последнюю руну, сила устремилась наружу и разошлась в разные стороны, как рябь в пруду, куда кто-то уронил камень. Кхорин не мог ни увидеть, ни ощутить её обычным способом, потому что, как он полагал, она поразила его дух, а не плоть. Но все же это потрясло его.
- Вот, - сказал Бримстоун. - Вы удовлетворены?
Баласар повернулся к Медрашу и спросил:
- Удовлетворены?
- Да, — сказал паладин. - Я почувствовал, как сила Тиамат увядает.
- Тогда я думаю, что мы закончили, — сказал Бримстоун, — и я чувствую, что солнце скрылось за горизонтом. Так что, если вы меня извините, я пойду.
- Одну минутку. - Сказал Аот.
- Да-да?
- Ты не выглядишь таким уж расстроенным из-за того, что мы испортили твою игру.
- Я редко объясняюсь с меньшими существами, - сказал Бримстоун. - Но ради интереса давайте представим, что на самом деле я не был беспристрастным арбитром турнира. Предположим, я тоже играл, и моей целью было убить или хотя бы ослабить Чазара, Скутосина, Гестаниус и Аласклербанбастоса. Это имело бы смысл, не так ли? Они были самыми сильными драконами в этой части мира. Вряд ли кто-то из нас добился бы могущества, пока они сидели на своих кучках. Но сейчас их нет. А что, если это потому, что я манипулировал выбранными пешками, чтобы уничтожить их, а эти пешки даже не подозревали, что работают на меня? Учитывая все вышесказанное – у меня не так много причин унывать, не так ли?
- А все именно так, как ты описал? – Спросил Аот.
- О нет, конечно, нет. Как правильно заметил Челнадатилар, я спаситель рода драконов, а как может спаситель опускаться до обмана? Остерегайтесь Аласклербанбастоса, капитан. Если вы не уничтожите его филактерию, однажды он может вернуться, - Бримстоун ухмыльнулся. - Если подумать, я тоже мог бы, и, возможно, в ту ночь у вас не будет такого грозного собрания союзников, готовых помочь вам.
- Возможно, они мне не понадобятся. - Ответил Аот.
Бримстоун кивнул Ананте.
- До свидания, миледи. Надеюсь, я не был слишком неприятным гостем.
Он повернулся, прошел обратно в туннель, свернул за поворот и исчез.
- Ну, — сказал Гаэдинн, — это было интересно.
- Не обращайте внимания ни на его красивые речи, ни на угрозы, — сказал Медраш. - Он просто хотел спасти свою гордость и забрать радость от нашей победы. А это именно победа. Мы сделали все, что планировали.
- А это значит, что мы можем идти домой. - Сказал Баласар.
- Тогда я думаю, что на этот раз это действительно прощание, - сказал Кхорин. Он и драконорожденные слезли со своих летучих мышей, чтобы обменяться рукопожатиями. – Если вы увидите наших товарищей из Платиновой Когорты, передайте им мои наилучшие пожелания.
- О, мы их увидим, - сказал Баласар. - Торм велел Медрашу назначить себя их защитником.
Медраш нахмурился, как будто его брат по клану раскрыл что-то неловкое.
- Нет. «Защитник» - это преувеличение. Но со временем те, кто раньше презирал Когорту, могут забыть, как хорошо они сражались с великанами. Им может понадобиться кто-то, кто не является поклонником дракона, чтобы высказаться за них.
- А я, - сказал Баласар, - намерен погрязнуть в праздности и разврате. - Бири фыркнул и усмехнулся. - Я имею в виду, женатым, конечно.
Настали последние мгновения прощания. Затем драконорожденные снова забрались на своих летучих мышей - ту, что пережила битву с Чазаром, и двух, которых они позаимствовали, когда Перра добралась до Лутчека – после чего животные взмыли в воздух.
Все остальные смотрели, как тимантерцы исчезают во мраке. Затем Мералейн с бледным лицом и в темной одежде, которая каким-то образом была почти невидима даже для глаз гнома, сказала:
- Забавно.
- Что? - Спросил Оракс.
- Мы никогда не узнаем, действительно ли Бримстоун использовал нас в качестве своего оружия. И мы не знаем – не проводятся ли сейчас в мире другие ксорвинтаала. Даже если Бримстоун считает, что он открыл секрет, который все остальные не знали, это не обязательно делает его таковым. В конце концов, может ли хоть кто-то знать – делает ли он свой осознанный выбор, или просто действует по указке неведомого игрока, как пешка, передвигающаяся по доске.
Кхорин сердито посмотрел на Оракса.
- Ради Танцора, поцелуй девушку. Или дай ей выпить. Что угодно, лишь бы заткнуть ее.
Перевод выполнен командой форума «Долина Теней» (shadowdale.ru), посвящённого переводам художественной и игровой литературы по сеттингу Dungeons & Dragons “ForgottenRealms”. Перевод выполнен на некоммерческой основе и не предназначен для продажи.
Переводчик: PyPPen
Русская обложка: nikola26
Вёрстка и форматирование: nikola26
Спонсоры перевода: Алексей Кузьмин, larik
Если во время чтения Вы обнаружили какие-то огрехи, замечания, стилистические неточности, то прошу отписать о них на shadowdale.ru.
Регистрируйтесь на нашем сайте abeir-toril.ru и форуме shadowdale.ru — новые книги вас будут ждать только там.
Спасибо!