Аннотация

Насильно запихнули в тело девицы из борделя? Беги.

Принесли в жертву дракону? Подружись с ним.

Получила в наследство проклятый особняк? Открой в нем магазинчик.

Но главное — не связывайся с красавчиком-инквизитором.

В тексте есть: неунывающая героиня, бытовое фэнтези, нормальный мужик

Глава 1. Дорогой грез

— Исполняем желания! Любые желания за скромную оплату…

Я аж подпрыгиваю от неожиданности. А потом поправляю очки и щурюсь.

— Только сегодня! Любые желания по самому выгодному прайсу!

Громкоговоритель вещает из обычной парусиновой палатки — таких на ярмарке под сотню. Разве что у этой вместо прилавка дверь-занавеска. Прямо над ней свисает криво пришпиленный степлером листок.

“Аттракцион желаний маэстро Азазеля”.

Ниже корявым словно детским почерком приписка от руки: “Здесь исполняются мечты”.

Интересненько…

Я уже обошла всю масленичную ярмарку раз пять. Наелась пышущих жаром блинов, накаталась с горки, где-то между осадой снежной крепости и тиром умудрилась потерять друзей. Ноги гудели от усталости, голова от выпитого глинтвейна.

Самое время присесть и отдохнуть. Желательно в тепле

Мегафон снова хрипло кашляет и как-то вкрадчиво добавляет:

— Первичная консультация — бесплатно.

Ну как устоять?

Я отдергиваю занавеску и шагаю внутрь. Люблю шарлатанов. Даже “Битву экстрасенсов” смотрю регулярно. А тут персональная развлекуха, ни за что не пропущу.

Внутри тепло, и очки немедленно запотевают — вот за это не люблю зиму. Чертыхаясь, лезу за салфеткой.

— Добро пожаловать в мой салон судьбоносной магии, миледи! — приветствует торжественный мужской голос. — Здесь за скромную плату исполняются мечты.

— Я только на первичную консультацию! — торопливо заявляю я, возвращая очки на нос.

Мир из россыпи цветных пятен снова складывается в более-менее понятную картинку. Оглядываюсь по сторонам.

На полу пышет жаром обогреватель. Странно, что не слышно рева дизельного генератора. Не из воздуха же эта малютка берет энергию?

Кроме него в палатке дешевый пластиковый стол и два кресла ему под стать. На столе кипа каких-то бумаг, пара свечек, песочные часы и каменная фигурка жабы. Электрическая лампочка на потолке просто вкручена в патрон. Она потрескивает, вспыхивает и гаснет, словно генератор работает с перебоями.

— А где скелет, хрустальный шар и снимки ауры?

Несолидно для уважающего себя шарлатана. Люди приходят в подобное место за эмоциями, антуражем, а этот скряга даже на ароматические палочки пожабился.

— Они излишни в моей работе.

Маэстро одаряет меня белозубой улыбкой и понимается навстречу из кресла. На нем дешевая пиджачная пара и несвежая рубашка. Симпатичный мужик, даже смазливый. И наглый — по глазам видно. На Мефистофеля не тянет, но Остап Бендер идеальный, хоть сейчас в кино снимай. На голове торчат карнавальные “дьявольские” рожки, ободка не видать — прячется в волосах.

Рожки?! Серьезно?! Блин, это уже уровень детсадовского утренника. За кого он меня принимает?

— Как мне стоит называть вас, миледи?

— Диана.

— Божественное имя!

Меня хватает только на то, чтобы закатить глаза. Нет, мои родители не были фанатами “Мифов древнего Рима”, им просто нравилась принцесса Диана.

— Проходите, присаживайтесь. Я — маэстро Азазель, магистр судьбоносной магии.

— Черной или белой? — уточняю я, расстегивая пальто и плюхаясь в кресло.

— Судьбоносной. Судьба не имеет цвета, миледи. Но ее дары порой обходятся недешево.

— Я на консультацию, — напоминаю на всякий случай. — Денег все равно нет.

Разумеется, хорошего шарлатана это не остановит. Но я абсолютно негипнабельна, даже интересно как маэстро будет выкручиваться.

— Не беспокойтесь по поводу денег, — маэстро улыбается, обнажая заостренные клычки (пластиковые, клык даю!). Свет вдруг падает так, что в наглых черных глазах загораются красные отблески, и я подаюсь вперед, заинтересованная этим трюком. Какие-то хитрые линзы? — Кто же платит за воплощенную мечту вульгарными бумажками?

Если шарлатан говорит, что денег не надо, значит, разводка будет в особо крупных масштабах.

— И чем же платят за мечты?

— Жизнью. Ох, не надо так хмуриться! Я имел в виду — годы жизни. Согласитесь: это даже в чем-то справедливо? За воплощение наших желаний в реальность мы всегда платим годами неустанного труда. Я же просто взимаю плату напрямую. Вам больше не нужно напрягаться, корпеть и переживать, что ничего не получится. Достаточно просто поставить подпись в контракте.

— Звучит логично. А если я мечтаю помолодеть?! Или стать миллиардершей?!

— Для нас нет ничего невозможного, — заверяет он. — Вопрос исключительно в цене.

Может он не шарлатан, а просто актер, нанятый городской администрацией для развлечения скучающих граждан? Ну, вроде того переодетого боярином мужика у снежной крепости.

— Так о чем вы мечтаете, миледи?

— Видеть.

Черт меня знает почему я это говорю. То есть почему — понятно. Видеть — моя самая безнадежная и сладкая мечта. Здоровые люди считают зрение чем-то обыденным. Но когда у тебя миопия минус девять на оба глаза, да еще астигматизм, сразу понимаешь, что глазки даны человеку не для красоты. Особенно после очередного врачебного вердикта медицинского светила: “неоперабельно”.

Но вот зачем я говорю это мужику с пластиковыми рожками на голове? Сейчас ведь начнет втирать про чудо-средство для прочистки чакр.

— Десять лет жизни.

— Что?

— Десять лет, — повторяет он и подмигивает. — Кстати, у вас останется еще двадцать два года. Не желаете приобрести чего-нибудь на остаток.

— То есть я состарюсь на десять лет?

— Нет, просто проживете на десять лет меньше, чем вам отмерено.

Я мотаю головой. Ну бред же — чистый бред! И когда уже начнется разводка на деньги?

— А магический дар сколько стоит? — спрашиваю, вспоминая сразу все прочитанные рассказы про исполнение желаний.

Как известно, если тебе попался в руки джинн, готовый выполнить три желания, первым делом проси, чтобы желаний стало три миллиона.

И нет — не треснет.

— Только сегодня и только для вас — всего восемнадцать лет жизни.

— Отлично, мне подходит!

— У вас есть еще четыре года. Не желаете чего-нибудь на остаток? Скажем, молодость?

— А, гулять так гулять! Валяйте!

— Осталось только подписать контракт.

На столе словно из ниоткуда появляются распечатанные листы.

Все-таки мошенник? И что я должна отдать этом псевдо-демону по контракту? Квартиру? Почку?

Первый же взгляд на текст успокаивает окончательно.

Госпожа (пустое поле), далее именуемая Заказчик, и ООО “Дорогой грез” в лице его генерального директора господина Азазеля Рвалионского, далее именуемого Исполнитель заключили договор о нижеследующем…

Азазель Рвалионский?! Все, дальше можно не читать.

Но ради успокоения совести все же просматриваю текст и не нахожу в нем ничего крамольного. Я обязуюсь передать предоплату за услуги, а демон выполнить свою часть сделки в течение двадцати четырех часов после подписания.

Интересно, как он себе это представляет?

Особенно веселит приписка в конце:

“Стороны договора подчиняются законодательству измерения Лимб. Все споры по данному договору подлежат разрешению в суде измерения по месту постоянной регистрации Исполнителя.”

Все-таки аттракцион. Молодцы организаторы, придумали что-то новенькое, бояре и чучело Зимы каждый год уже поднадоели. Жаль, что в рекламке ярмарки совсем ничего не говорилось про палатку с желаниями. Вот и сидит тут маэстро одинокий, никому не нужный. Скучает.

— Мне все нравится.

Под мою диктовку псевдо-демон торопливо заполняет бумажку. Но перехватывает мою руку, когда я пытаюсь подписать. Короткий, почти небольный укус на кончике пальца.

— Ну знаете, это уже…

— Простите, миледи, — смущенная улыбка. — Но требуется кровь. Это традиция, вы должны знать из литературы.

Под моим возмущенным взглядом пластиковый контейнер наполняется кровью. Моей кровушкой, между прочим! Вот мерзавец! Не знаю смеяться или ругаться. Мог бы хотя бы спросить…

А с другой стороны — ну как не восхититься? Мужик старается, отрабатывает.

— Как у вас все продумано!

— Фирма вяжет веники наивысшего качества, миледи.

Он вдвигает контейнер с моей кровью в устройство здорово напоминающее обычную ручку и протягивает ее мне, с поклоном.

— Прошу.

Подписываю эту смехотворную бумажку аж в двух экземплярах. На мгновение глаза слепит вспышка — генератор шалит что ли?

— Поздравляю с превосходной сделкой, — псевдо-демон снова демонстрирует свои пластиковые клыки и протягивает мой экземпляр. — С вами удивительно приятно иметь дело, миледи.

— Взаимно, милорд.

На прощание оставляю на столе сто рублей на чай. Все-таки мужик честно старался. И это было забавно.

Знала бы, что случится дальше…

***

Когда скрип шагов по снегу затих, маэстро Азазель откидывается в кресле и довольно потягивается.

— Обожаю работать в техногенных мирах, — бормочет он. — Особенно со скептиками.

Каменная жаба на столе хитро косится на хозяина.

— Она тебе не поверила.

— Разумеется, не поверила. Но главное — подписала. Запусти-ка поиск по базе. Нужно свежее тело с превосходным зрением и магическим даром. Молодое но, — маэстро гадко хихикает, — совершенно не обязательно женское. Или человеческое.

***

Короткий зимний день кончается стремительно. Еще не успеваю добраться до станции, а уже почти темно. Вместе с толпой таких же страдальцев поднимаюсь на платформу. Двадцать минут на электричке, и я дома, но в расписании две отмены. придется постоять.

Погода стремительно портится, снег валит все гуще, залепляет очки. Мир тонет в синей мгле.

“Внимание, поезд. По второму пути”

Где-то впереди нарастает гул. С железным лязгом и грохотом, в вихре колких снежинок к платформе подлетает скорый пассажирский. Непроизвольно делаю шаг назад, но каблук скользит по обледеневшей плитке.

Я нелепо взмахиваю руками и падаю прямо на рельсы.

Глава 2. Куда приводят мечты

— Ну чего разлеглась! Поднимайся, работать пора! — рычит грубый голос над ухом.

Мужчина? Откуда у меня в спальне мужчина? Да еще такой грубиян.

И почему “работать”. Разве сегодня не воскресенье? Вчера была ярмарка на Масленице, а это значит…

— Вставай, сучка! Подъем!

Пощечина обжигает лицо. Я возмущенно распахиваю глаза и вскакиваю, готовая пинками выставить хама за дверь.

Прошлый день проносится перед глазами стремительной монтажной склейкой. Ярмарка. Странная палатка. Нелепый договор подписанный кровью.

И скорый пассажирский в вихре снежинок с тревожным ревом летящий из зимней мглы.

Что случилось?! Я не умерла?! Не помню даже боли. И это место совсем не похоже на больницу…

Оно похоже… на бордель.

Да, бордель — эта мысль возникает сама собой при взгляде на зеркальный потолок и красные драпировки и огромную во всю стену картину, где множество парочек упоенно предаются свальному греху. Словно художник задался целью скопировать самые популярные позы из “Камасутры”.

И гигантская кровать под балдахином, на которой я себя обнаруживаю, тоже вполне вписывается в концепцию.

А вот сосед по кровати — не очень.

— Первый раз встречаю такую тупую шлюшку, — рычит незнакомый мужик. На редкость противный, к слову.

Он словно сошел со страниц романов Диккенса — толстый, обрюзглый и… с бакенбардами. Чтоб мне провалиться — реально бакенбарды. Густые и рыжие.

И костюмчик под стать. Ну просто актер из фильма “Портрет Дориана Грея”. Сюртук, жилет, шейный платок. Только цилиндра не хватает.

А, вон и цилиндр. У кровати на столике.

— Ну, чего уставилась?! — заметив, что я открыла глаза мужик еще больше беленится. — Накурилась, да?! Работай, ленивая дрянь!

Он замахивается, чтобы отвесить еще одну пощечину, но на этот раз я успеваю увернуться. Перекатываюсь на кровати, падаю на пол, больно стукнувшись локтем о столбик. В глазах на мгновение темнеет. Тело слабое, как после болезни, каждое движение дается с трудом, но я упрямо ползу от ряженого психа.

— Куда пошла?!

Незнакомец наваливается сзади, и я бью его локтем в горло. Удачно — на мгновение удается вырваться, чтобы схватить стул.

Тяжелый, зараза. Из чего он сделан — из цельного дуба?

Нет времени размышлять. Я оборачиваюсь и обрушиваю стул на голову мерзавцу.

И еще один раз для гарантии.

Он валится на пол, а я стою над ним, из последних сил превозмогая желание рухнуть рядом. Сердце колотится, в глазах темнеет, тело будто набито ватой, и хочется соскользнуть в блаженную тьму.

Движение на противоположной стене привлекает внимание. Вскидываю взгляд и с изумлением смотрю на полуголую брюнетку.

Незнакомка растерянно хлопает ресницами и протягивает руку, копируя мой жест. За ее спиной находится еще одна кровать — совершенно такая же, как за моей. А у ног лежит мужское тело. Из рассеченного лба хлещет кровь, заливая несимпатичное лицо и рыжие бакенбарды.

Нервы не выдерживают, я открываю рот, чтобы завизжать, и девчонка в зеркале подхватывает этот крик.

***

Надо было промолчать.

Не успеваю я до конца поверить, что стою перед зеркалом, как раздается стук в дверь. Встревоженный мужской голос спрашивает:

— Господин Бурджас, все хорошо? Я слышал крики.

Сглатываю, перевожу взгляд на неподвижное тело. Интересно, он жив? И… что, черт побери, ответить?

Уже открываю рот, чтобы попросить помощи, как короткой вспышкой — воспоминание. Здоровенный зеленокожий урод с бритым черепом замахивается на меня… нет, не меня — на вот эту испуганную брюнетку из зеркала. Замахивается и рычит голосом из-за двери: “Я сказал: давай деньги, шлюшка”

И страх. Тоскливый, обреченный. Тоже не мой, вот этой девчонки.

— Господин Бурджас?!

— Все хорошо… — осекаюсь от неожиданности. Голос тоже чужой. Глубокий и мелодичный, без привычной хрипотцы.

— Тогда чего орешь?

— Просто… поскользнулась.

— Где? На кровати? — противный смешок. — Надеюсь, Дайка не доставила вам проблем, господин Бурджас?

Любитель распускать руки откликается тихим стоном, и я мысленно выдыхаю. Не убила — уже хорошо.

— Господин Бурджас занят, — тяну я скандальным, совсем не свойственным мне тоном. — Ты нам мешаешь, уйди Горго.

Имя откуда-то приходит само. Как и знание, что Горго — полуорк, полугоблин, причем обе половины худшие. От гоблинши-мамочки он унаследовал подлость и патологическую жадность, от папаши-орка склонность к диким всплескам ярости и звериную жестокость.

Перед глазами веером разворачиваются картинки моих с ним взаимодействий. Верней, не моих, вот этой вот девчонки.

Побои. Угрозы с выманиванием полученных от клиентов чаевых. Неприятный, но быстрый перепихон в подсобке — когда вышибале “Веселой феи” припирало утолить похоть он особо не церемонился, хватал первую, до кого мог дотянуться. И чаще всего это была нерасторопная, слишком пугливая чтобы дать отпор новенькая…

Страх, безнадега, отчаяние обрушиваются как штормовая волна, погребают, утаскивают за собой в пучину чужой памяти…

Счастливое детство и юность где-то в степи. Старый форт посреди бескрайней травяной равнины. Отец — канонир на службе его величества, матушка — лекарка. Родной и ласковый голос: “Даяна, иди домой!”.

Помолвка с молодым офицером, приготовления к свадьбе, поцелуи украдкой.

Набег немирных кочевников, горящие стены дома, выстрелы и крики. Смуглый кривоногий мужчина с чужой гортанной речью, путь под палящим солнцем до невольничьего рынка. Торги и снова дорога — на этот раз по морю, в пропахшем гнилыми водорослями трюме. Новые торги и новый хозяин. Вернее, хозяйка. Пухлая женщина с густо накрашенными губами и мертвым взглядом.

— Да, в вольном городе Арсе нет рабства, но я заплатила немалые деньги, чтобы выкупить тебя. Ты должна их отработать. И разумеется, стоимость содержания будет вычитаться из твоего дохода.

— Я знаю травы, могу лечить, умею вышивать…

— Это полезные навыки, милочка, но разве “Веселая фея” похожа на больницу или салон модистки?

Даяна не дура, она все понимает.

— Не реви, — хозяйка снисходительно хлопает свое новое приобретение по плечу. — Главное не пей и не налегай на хашиму. Тогда через пять лет будешь свободна. А если поработаешь еще пару лет сверх того, сумеешь скопить неплохой капитал.

Первый клиент — сколько их еще потом было? Постепенно гадливость и отчаяние уступают место апатии, ночи с мужчинами становятся просто работой. Особенно если выкурить трубочку хашимы. Можно и выпить, но многим клиентам не нравится, когда от “феечки” слишком сильно несет алкоголем.

И все реже снится пропахшая травами степь, стены каменного форта кажутся далеким сном. Сладкие грезы хашимы сменяют мечты о свободе. На зелье уходят все скопленные деньги, но под ним не мерзко и не страшно. Под ним никак. Анестетик для души.

— Ты бы не налегала, — говорит соседка по комнате. — А то однажды можно и не вернуться.

Так ли это плохо — не вернуться? Улететь, раствориться в тепле и покое, скинуть оскверненное тело подобно грязной одежде? Будь может, тогда Даяна проснется в родной степи, бабочкой вспорхнет над цветком…

…не стоило курить перед приходом клиента. Маман за такое штрафовала нещадно, Горго мог и избить. Но ей как раз удалось украсть у Лилы немного зелья. Если соседка обнаружит пропажу, придется вернуть…

Даяна выкурила все, что нашла в заначке. Сил еще хватило, чтобы дойти с клиентом до комнаты, опуститься на ложе. А потом сладкие грезы подхватили ее и понесли — далеко-далеко. Туда, где звенят цикады над морем трав и дрожит земля под копытами диких кобылиц…

Глава 3. Беги, Даяна, беги

Как в отхожую яму окунулась.

Тошнота подкатывает к горлу почти неудержимо. Падаю на колени, выплескивая на ковер содержимое желудка. Господи, как же мерзко. Чувствую себя грязной при одном воспоминании, как я…

Стоп! Это не я!

Это все не я, это было не со мной. Я — Диана Коваленко, тридцати пяти лет от роду, в разводе, детей нет. Химик-технолог, уважаемый специалист, хороший друг, взрослая, счастливая, социально защищенная женщина… У меня русые волосы и карие глаза, которые очень плохо видят — единственная реальная проблема в моей уютной и благоустроенной жизни.

Уже не единственная.

Но становится легче. Муть чужой памяти оседает где-то в глубинах души, не хочу, не рискну больше лезть туда лишний раз. Не важно как и почему я здесь, важно то, что мне здесь не место.

Поэтому надо бежать.

Горго за дверью отзывается скабрезной шуточкой и отчаливает. А я вскакиваю и мечусь по комнате.

Связать оглушенного мерзавца. Заткнуть рот. Одеться. Собрать вещи.

Нормальной одежды в гардеробе нет, только полупрозрачные сорочки и панталончики, вроде тех, что сейчас на мне. Так и должно быть — подсказывает чужая память. Это не моя спальня, просто комната для приема клиентов, одна из десятка ей подобных. Сами работницы “Веселой феи” ютятся в дальнем крыле, по двое в небольших каморках.

Здесь нет ничего моего. И ничего ценного, что могло бы пригодиться при побеге. Разве что…

Обшаривать чужие карманы неприятно, но добыча более чем впечатляет. С запястья толстяка я снимаю связку монет — серебристые кругляши с дыркой посередине, нанизанные на цепочку, как четки. Из кармана сюртука извлекаю пухлое портмоне. Совесть робко пытается заикнуться, что воровать плохо, но я отмахиваюсь.

Продавать в рабство живых людей тоже не слишком-то хорошо.

Выйти через дверь я не решаюсь. Путь в жилое крыло лежит через холл, а там всегда дежурит Горго. Лезу в окно.

Второй этаж, но каменный карниз шириной почти в двадцать сантиметров мне в помощь. Крадусь мимо освещенных комнат. Из приоткрытого окна доносится стон — вечер в разгаре, а “фея” популярное местечко среди лучших людей Арса. Я пробираюсь по карнизу, стараясь не смотреть вниз — потолки здесь по три с половиной метра, упаду — ушибами не отделаюсь. По улочке проезжает конный экипаж, и я замираю, молясь, чтобы кучер не поднял взгляда. Даже в темноте белые панталоны вызывающе бросаются в глаза на фоне стены.

Уфф, обошлось.

Добираюсь до крытого перехода и спрыгиваю на покатую крышу. Черепица хрустит под ногами. Сползаю вниз по водосточной трубе и юркаю в жилое крыло через черный ход.

Повезло. Рабочий вечер в разгаре, комнаты пустуют. Я надеваю простенькое коричневое платье. Память тела включается сама, руки уверенно затягивают шнуровку на груди. Снимаю несколько монет, чтобы не светить всем капиталом, если потребуется что-то купить, и надеваю связку денег на шею, как ожерелье.

Натягиваю полосатые чулки, застегиваю пряжки туфель, потрошу портмоне и прячу купюры в потайной карман, пришитый к нижней юбке. Кажется, это большие деньги. Даяна столько в глаза не видела.

Документы… у Даяны их нет. Хозяйка борделя обещала сделать, когда отработает свой долг. Пока же на прогулках по городу “феечка” показывала полицейскому патрулю брошку в виде затейливой розы.

Брошка сияет и переливается алым. Это не отраженный свет газового рожка, он идет как будто изнутри. Я зачарованно протягиваю к ней руку.

“Магия, — подсказывает чужая память. — По ней всегда можно найти девочку”

Отдергиваю руку. Ну уж нет, такого добра мне не надо. Хотя…

Пригодится.

Сваливаю еще пару платьев и белье на покрывало, делаю скатку и пристраиваю за спиной, на манер рюкзака. Больше брать нечего. Сбережений у Даяны нет, заработанные деньги отбирала мадам — в счет “долга”, а скопленная из чаевых заначка давно ушла на зелье.

Кстати, зелье…

При виде трубки рот наполняется горькой слюной. Это тело помнит, как хорошо и легко становится после хашимы, и сейчас руки сами тянутся к привычному утешению. Я до крови прокусываю губу, швыряю трубку на пол и ломаю прицельным ударом каблука.

“О нет!” — отзывается что-то внутри горестным стоном.

— О да, — вслух возражаю я. — Больше не притронусь к этой дряни!

Сухость в горле намекает, что сделать это будет куда труднее, чем сказать. Но я подумаю об этом позже.

***

Покинуть бордель не так-то просто.

Из главных ворот меня никто не выпустит. Двор окружен двухметровой изгородью с острыми железными штырями поверх. Как в тюрьме, только колючей проволоки не хватает. Калитка черного хода заперта.

Я перебираюсь через забор, вскарабкавшись по растущему рядом дереву. Это не так-то просто — в прошлой жизни я иногда ходила на скалодром, и вполне уверенно брала трассы шестой категории, но это тело не тренировано, не умеет правильно подтягиваться и ставить ноги. К тому же начался откат от наркотика — конечности противно дрожат, во рту сухо, как в пустыне. Волнами находит дурнота, но я упрямо лезу, нащупывая босыми ногами едва заметные неровности в коре.

Наконец, верхушка ограды, увенчанная заточенными железными штырями. Можно обуться, спрыгнуть на брусчатку

Сколько у меня времени?

От пары часов до всей ночи, бывало клиенты оставались с девицами до утра. Но если Бурджас очнется и сумеет поднять шум, поиски начнутся гораздо раньше.

На вокзале, несмотря на поздний час, кипит жизнь. Снуют и перекрикиваются носильщики, пассажиры толпятся в зале ожидания. Рабочие в картузах, дамы в длинных платьях и их спутники в цилиндрах. Одежда и обстановка напоминает земную конца девятнадцатого века, но в топке паровоза под сдерживающими печатями тихонько фырчит огненный элементаль, а в глазах рябит от разноцветных магических плетений.

Замираю, увидев в другом конце зала золотоволосого хрупкого мужчину с острыми ушами. Офигеть, это эльф! Живой, настоящий эльф, как в кино!

И не только эльф — подсказывает память. На улицах Арса не редкость встретить гномов, гоблинов, орков… Хотя людей больше всего, как любом человеческом государстве.

Я отвожу взгляд, чтобы не пялиться на эльфа. И подхожу к окошку кассы.

— Куда идет ближайший поезд? И когда?

Барышня за стеклом фыркает.

— Тавра. Ночной почтовый отправляется через полчаса. Расписание для кого висит?

— Для тех кто умеет читать, — на автомате отвечаю я, и прикусываю язык.

Чем больше препираюсь, тем скорей меня запомнят. К тому же читать Даяна умела, значит, умею и я.

Тавра — это отлично. В столице проще затеряться.

— Один билет в третий класс, — протягиваю монеты, но девушка снова фыркает.

— Сначала метрику, — цедит она так, словно я нищенка, просящая подаяние.

— А это обязательно?

Кассирша смотрит на меня, как на дуру.

— Разумеется! Не задерживайте очередь, мазель, показывайте документы.

За моей спиной не души. Ух, прямо чем-то родным повеяло. Ненавязчивый российский сервис.

— Извините, забыла дома. Сейчас сбегаю и вернусь. Вы ведь никуда не уйдете?

Тьфу ты! Ну кто опять меня за язык тянул язвить?

— Поезд на Тавру — последний, — злорадно отвечает барышня. — И я заканчиваю работу через полчаса. Не успеете — ваши проблемы.

— Мои, — бормочу я под нос, отходя от кассы. — Все мои, и рада бы поделиться, да не с кем.

Она меня запомнит. Плохо.

***

Билет на поезд не купить без документов. Готова спорить, что с речным ботом будет не легче, про морские корабли вообще молчу. Что же делать? Пешком я далеко не уйду.

Хочется грязно выругаться на Даяну, которая за год так и не удосужилась узнать, как работает местный транспорт. И не только транспорт. Аренда жилья, устройство на работу, законы, отношения с полицией, даже негласные представления о приличиях — все придется выяснять самостоятельно.

Ладно, я понимаю — Даяна чужестранка, ее привезли сюда насильно, заставили заниматься унизительной мерзостью. Но почему она сдалась? Даже не пыталась бороться, замкнулась в скудном искусственном мирке борделя, а потом и вовсе полностью ушла в зелье…

Хашима… При мысли о наркотике рот наполняется слюной, а на тело находит внезапная слабость. Я спотыкаюсь на ровном месте и лечу, выставив вперед руки.

Прямо на высокого мужчину в богатой одежде.

— Извините…

— Местные воровки совсем обнаглели, — раздается насмешливый голос над головой. И в следующее мгновение запястья словно сжимает стальным капканом.

— Я не воровка! Пустите!

С трудом восстанавливаю равновесие и делаю шаг назад. Незнакомец шагает следом, не выпуская моих рук. На нем синий плащ с пелериной, на шее болтается нечто здорово напоминающее стимпанковские гогглы. Странная брошь на плече — меч в языках пламени — чуть светится магией.

При виде этого символа в памяти что-то шевелиться, но я не успеваю поймать мысль, потому что перевожу взгляд на лицо незнакомца…

Ох, мамочки. Не удерживай мужик мои запястья, я бы себя ущипнула, до того он похож на Ричарда Армитиджа из “Севера и юга”. Короткие темные волосы, породистое лицо с мужественной небритостью, нос с легкой горбинкой и резко очерченная линия губ. Типаж романтического героя смертельно опасный для девичьих сердец.

Да, я люблю костюмированные сериалы. А от Джона Торнтона в свое время просто растекалась сладкой лужицей.

Торнтон местного разлива высокомерно вскидывает бровь.

— Хочешь сказать, что случайно упала? — голос прямо сочится сарказмом.

— Именно, — отвечаю я не менее ядовито. — И раз уж мы это выяснили, не мог бы ты меня отпустить? Не люблю, когда незнакомые мужчины распускают руки.

Высокомерная гримаса на его лице сменяется изумлением. Торнтон (так и буду его называть) еще раз окидывает меня взглядом — от макушки до пяток, словно пытаясь заново составить первое впечатление.

Нет, ничего нового в моем облике не появилось. Все то же поношенное платье, скатка за спиной. Ах да — еще на мне нет шляпки. Кажется, появиться без нее на улице тут равносильно тому, чтобы у нас пройтись в неглиже по городу.

Теперь понятно почему кассирша так себя вела.

Светлые глаза местного Торнтона темнеют от гнева.

— Следи за языком, ты разговариваешь с лордом.

— Ах, ну простите, не признала, — это звучит слишком ехидно, и я прикусываю губу, пытаясь привести себя в чувство.

Проклятье, Диана, когда ты уже перестанешь нарываться?! Это хуже чем омоновца на демонстрации задирать!

Но что поделать, если я не привыкла спускать хамство?

Привыкать.

— Плохо вижу по ночам. Куриная слепота… — делаю жалобный взгляд, вспоминая котика из “Шрека”. — Молю о прощении, ваша милость! Честное слово: я не собиралась покушаться на ваши карманы. Просто споткнулась.

Юмор в том, что вижу я не просто хорошо — изумительно хорошо. Сумеречное зрение Даяны настолько превосходно, что я могла бы вышивать в тусклом свете вокзальных фонарей.

Торнтон еще колеблется, и я меняю жалостную гримаску на выражение дебильного восхищения.

— Если бы не вы, я могла сломать ногу. Спасибо что поймали, вы мой герой, господин… — и кокетливо стрельнуть глазками снизу вверх.

Странно, но не сработало. Вместо того чтобы шарахнуться от флиртующей замарашки, лорд подвигается ближе. В прищуренных глазах вспыхивает интерес, хватка на запястьях становится крепче.

— Кто ты? — требовательно спрашивает Торнтон. — Как тебя зовут?!

От бес тебя подери! Мужик, ты же лорд! Таким как ты даже замечать таких как я не полагается!

Что соврать, чтобы он отстал?!

— Рой?! Рой Фицбрук! — голос с другого конца вокзала становится моим спасением. Лорд оборачивается на крик. Хватка пальцев на запястьях слабеет — всего на миг — но мне достаточно и этого. Выдергиваю руки и шарахаюсь в сторону, смешиваясь со спешащими на почтовый ночной пассажирами — как раз объявили посадку.

— Стой! — резкий окрик только подстегивает. Я пригибаюсь, пряча непокрытую голову за картузами и шляпками. Под прикрытием толпы добираюсь до перрона. Быстрый взгляд за плечо, просто чтобы убедиться, что преследования нет. Торнтон-Фицбрук о чем-то беседует с другим мужиком — по одежке тоже лордом. При этом пытливый взгляд скользит по толпе, словно высматривая кого-то.

Понятно кого.

Пригибаюсь и прячусь за корпулентной мадам, зеленый оттенок кожи которой намекает на родство с гоблинами. Лорд, наконец, отворачивается от толпы, чтобы обнять и похлопать по плечу собеседника.

Вот и хорошо. Пусть многоуважаемые сэры наслаждаются обществом друг друга. Авось забудут про меня.

Не упуская лорда из поля зрения, я пробираюсь вдоль вагонов к дальнему краю платформы. Останавливаюсь только на миг, чтобы подкинуть брошку-маячок в окно.

И отхожу с независимым видом, лелея на душе ощущение успешно проделанной пакости.

Глава 4. Господин старший инквизитор

Рой Фицбрук

Она исчезла.

Стоило отвернуться, как просто растворилась в воздухе.

Любопытная девица. Одета по моде небогатых горожан, но через плечо тюк с вещами, как у крестьянок. А держится дерзко даже для женщины из высшего сословия.

И без шляпки, как шлюха.

Он шагнул в сторону толпы, подчиняясь порыву схватить, догнать. Но на плечо опустилась рука и жизнерадостный голос произнес над ухом:

— Наконец-то, дружище!

— Джеймс?! — Рой пожал протянутую ладонь, не переставая обшаривать толпу взглядом. Тщетно. Подозрительная девица словно полог невидимости накинула. — Какого демона ты тут делаешь? Я же писал: не нужно меня встречать.

— Разве мог я оставить тебя на вокзале — одного-одинешеньку? Маленького и испуганного на растерзание большому городу? — хохотнул приятель.

И полез обниматься.

Года идут, но Джеймс Каннингем не меняется. Он всегда был таким. Говорил громко, нес что в голову придет, ржал как полный придурок — в голос, не скрывая ни радости, ни злости. Словно купец или мастеровой, не родовитый аристократ, чью предки служили еще королям Древней династии

Пожалуй, в душе лорд Фицбрук даже немного завидовал непосредственности друга.

— Так и скажи, что тебе нужен был повод удрать с семейного ужина, — усмехнулся Рой, хлопая бывшего однокашника по плечу. Мотнул головой, отгоняя мысли о незнакомке.

Сбежала и демоны с ней. Ловить воровок и шлюх — работа для подчиненных Джеймса.

— Ты меня насквозь видишь, господин старший инквизитор, — Джеймс развел руками. — Кстати, как оно — в новой должности?

— Да как-то так же. Гоняюсь за потерявшими берега магами, провожу дознания, допросы. То же что у тебя, только фигуранты поопаснее.

— Слышал, ты взял Виксенского душителя. Громкое было дело.

— Взял, — Рой скривился и коротко кивнул.

— В газетах писали, что этот парень был настоящий псих…

— Он был диббук.

— Что?!

— Диббук или двоедушник. Вселенец из другого мира, занявший тело местного лорда.

— А…

— Хватит. Не хочу об этом.

Раздражение последних часов снова подкатило, норовя выплеснуться наружу. Рой выдохнул сквозь зубы, пытаясь успокоиться. Сутки в поезде под супрессирующими чарами вымотают кого угодно.

Он знал, что в таком расположении духа становится форменным козлом. Но Джеймс, который приехал в полночь на вокзал, чтобы встретить однокашника, в этом точно не виноват.

— Это была дерьмовая история, — коротко пояснил Рой в ответ на вопросительно приподнятую бровь. — Не из тех, которыми хочется делиться за семейным обедом.

Инквизиторы в чем-то подобны врачам, у каждого есть свое личное кладбище. Те, кого мог спасти, но не спас. Ошибся, не учел, не рассчитал.

Этой весной кладбище Роя пополнилось на три могилы.

Друг подарил взгляд — слишком понимающий и взрослый, он казался неуместным на румяной физиономии. И снова натянул ухмылку, как привычную маску.

— А ты изменился. Стал таким же важным и скучным, как стариканы с Мэрисон-сквер.

— Повзрослел. А ты все такой же молодой балбес, Каннингем. Тот, кто назначил тебя шефом полиции, ненавидит этот город.

Джеймс расхохотался.

— Точно! Именно это я все время повторяю тетушке Эмили, но она не верит. Моя родня думает, что начальник полиции нужен, чтобы ходить в красивой форме и раз в месяц посещать благотворительные вечера. Кстати, тебе это тоже предстоит. Даже не мечтай избежать наших семейных обедов.

Лорд Фицбрук уже открыл рот, чтобы отшутиться, когда служебный артефакт на шее Джеймса тревожно мигнул — два желтых и один красный. Рой подобрался, наблюдая за тем, как дурашливая гримаса сползает с лица однокашника, взгляд становится хищным и острым.

Это была еще одна удивительная особенность младшего Каннингема — умение мгновенное превращаться из рыхловатого громогласного весельчака в волка — стремительного и хищного. Порой лорд Фицбрук задавался вопросом какой из двух Джеймсов настоящий.

— Что-то серьезное? — уточнил Рой, наблюдая за тем, как друг разворачивает планшетку с картой города. Россыпь магических огоньков на изображении обозначала места, где этой ночью свершились преступления. В основном — зеленые и синие, ничего серьезного. Единственный красный огонек сиял в центре. Рой нашел взглядом на карте вокзал, мысленно продолжил путь по извилистым улицам. Совсем недалеко.

— Похоже на то, — пробормотал Джеймс. — Желто-красный код в “Веселой фее”.

— Бордель?

— Но-но! — Джеймс нарицательно поднял палец. — Не употребляй подобных слов перед мамашей Глэдис, или разобьешь ее любвеобильное сердце! “Веселая фея” не какой-то там вульгарный бордель, это храм! Храм роскоши и неги, где царят прекрасные пери, а мужчина может отдохнуть душой и телом.

— Понятно, очень дорогой бордель. Поедешь на вызов?

— Придется, — Джеймс выдавил виноватую улыбку. — Я вроде как не обязан, мой рабочий день заканчивается в шесть. Но два желтых, один красный — дело серьезное. Если это убийство, я хотел бы посмотреть сам. Ты ведь доберешься до отеля без меня?

Ну разумеется доберется, он же не безногий калека!

Но Рой заколебался. Представил тяжелую ночь в отеле, когда лежишь на роскошной кровати тщетно пялишься в потолок, не в силах уснуть. А если и уснешь…

После виксенского дела господина старшего инквизитора мучили кошмары. От них спасала только работа. Вымотаться так, чтобы не оставалось ни мыслей, ни воспоминаний.

Ни снов.

На беду лорда Фицбрука начальство и врачи упорно не желали этого понимать. По этой причине он и оказался в Арсе. “Город у моря, дел по нашему ведомству немного. Считай на курорт отправляем”, — напутствовал штатный коновал, а Рой еле сдерживался, чтобы не заорать этому идиоту в лицо, что ему не нужен курорт, что безделье — его второй злейший враг после памяти.

По опыту знал — не услышат. Да еще и направят подлечиться у мозгоправа.

— Знаешь, пожалуй я поеду с тобой, — решительно объявил он другу. — Вдруг найдется что-то по моему профилю.

***

“Найдется работа по профилю? Поумерьте аппетиты, ваша милость, вам же обещали, что отправят на курорт”, — примерно такие ядовитые мысли крутились в голове Роя часом позже, пока он с бесстрастным лицом выслушивал жалобы потерпевшего.

Рыхлый мужчина то ныл, то громогласно негодовал. Посылал проклятья в сторону обчистившей его “наглой шлюхи” и обещал “стереть этот вертеп с лица города”. На каждой подобной угрозе мадам Глэдис бледнела и переглядывалась с зеленокожим громилой, а Джеймс мученически закатывал глаза к небесам, словно вопрошая за что ему все это.

За излишнее рабочее рвение.

Дело не стоило огрызка от яблока — какая-то шлюха ограбила клиента и сбежала. Высокий приоритет вызов получил исключительно из-за суммы похищенного и личности потерпевшего. Эмиль Бурджас — важная шишка в местном городском совете. Узнав начальника полиции он вцепился в Джеймса, словно клещ, требуя, чтобы тот лично курировал сверхважное дело о похищении двух сотен либров.

Двух сотен! Он идиот? Кто берет с собой такие деньги, отправляясь в бордель?

— Итак, вы говорите: девушка проработала у вас год? — уточнил Джеймс у мадам. — Раньше что-нибудь пропадало?

— Я не знаю, господин. Возможно, мы просто не ловили ее за руку.

Зеленокожий громила кашлянул, привлекая внимание.

— Лила… ну, которая соседка Дайки по комнате, говорила — у нее запас хашимы пропал. Целая четвертушка, — робко пробасил он. Присутствие высоких чинов очевидно смущало вышибалу.

Эта грабительница еще и наркоманка?

Рой поморщился. Он брезговал шлюхами и всем, что с ними связано.

Снова накатила усталость. Можно уйти под предлогом, что преступление не носит и следа магического вмешательства. Но у Джеймса не было шансов сбежать, поэтому Рой тоже остался — молчаливой поддержкой в углу. Благо гнать господина старшего инквизитора никто не осмелился.

Известие, что кроме одежды проститутка прихватила с собой брошь-маяк, подарило надежду на скорую поимку беглянки. Но поисковый импульс не дал результата. Карта города осталась темной.

В глазах Джеймса впервые мелькнуло слабое подобие интереса. Он хрустнул пальцами и приказал:

— Принесите карту провинции.

На этот раз огонек загорелся почти сразу. Крохотная красная точка — она находилась сильно восточнее города и медленно двигалась все дальше в сторону столицы.

— Тавра! — Джеймс довольно потер руки. — Готов спорить, что она уехала ночным почтовым.

Рой скептически прищурился.

— Зачем она взяла с собой брошь?

— Девчонки любят цацки, — прогудел вышибала.

— Даяна не знала, что это маяк?

Мадам Глэдис поджала накрашенные губы.

— Даяна — степнячка. Неграмотная девка, которая ничего не смыслит в достижениях в магии.

— Точно говорю: она в поезде, — Джеймс потянулся и зевнул. — Отправлю сообщение коллегам в Тавру, пусть встретят завтра утром нашу птичку. Ну что, — он хлопнул Роя по плечу. — Пойдем выпьем, дружище? Отметим спасение города от страшной угрозы — вооруженной стулом проститутки. Я знаю неплохой бар поблизости.

Рой шагнул было к выходу, но заколебался. Что-то было не так.

Он никогда не был завсегдатаем веселых домов, но коллеги из смежного ведомства кое-что рассказывали о царящих в них порядках.

— Чтобы купить билет необходима метрика. Девушка получала гражданство Эндалии или вид на жительство? — спросил он. И по тому, как мгновенно напряглась владелица борделя, понял, что попал в цель.

— Не знаю, — пробормотала она. — Наверное, вид на жительство…

— Что значит “наверное”? Вы приняли ее на работу без документов?

— Разумеется нет, господин! Я… просто не помню, — глазки мадам тревожно забегали. — Надо поднимать архивы.

— Поднимайте.

— Эй, дружище, ты чего? — возмутился было Джеймс.

— Просто делаю за тебя твою работу, — усмехнулся Рой. — Если девушка сойдет по дороге на одной из двух десятка остановок и избавится от маяка, как ты будешь искать ее без документов?

Поднимать архивы мадам явно не хотелось (Рой даже заподозрил, что гостья с солнечного юга работала нелегально). Джеймс тоже мечтал спихнуть это дело на кого-нибудь из рядовых полицейских и забыть, как досадную неприятность.

Положение спас Бурджас, который снова разразился обвинениями и угрозами. Побледневшая мадам проблеяла, что “немедленно займется поисками” и отступила в кабинет, оставив представителей закона в роскошно обставленной гостиной.

Джеймс плюхнулся на диван, закинул ноги на кофейный столик и раздраженно уставился на друга.

— Какого демона, Рой? — прошипел он, косясь на Бурджаса. — Я всеми силами ищу, как бы нам побыстрее вырваться отсюда, а ты…

— А я пытаюсь что-то сделать, — отрезал лорд Фицбрук, понимая, что документов они дождутся не скоро.

Возможно, стоило промолчать, не лезть в эту мелкую грязную историю. Шлюха-наркоманка ограбила клиента, не великая трагедия! Но Рой считал, что если уж берешься делать — делай хорошо.

Прошло пятнадцать минут. Бурджас, осознав, что веселье затянется надолго, процедил: “Я жду от вас результатов завтра, Каннингем” и отчалил. Джеймс сердито сопел, намекая, что они оба торчат тут исключительно по причине излишней инициативности друга.

Время приближалось к трем часам ночи, Рой начал клевать носом и, чтобы отогнать усталость, потянулся к лежащему на столе альбому в кожаном переплете.

Внутри были портреты девушек. Блондинки, брюнетки, рыжие. Худенькие и в теле. Метиски самых причудливых кровей. Не все красавицы, но в каждой есть привлекающая внимание изюминка. Мимо не пройти.

— Хочешь подобрать девочку на ночь? — поддел друг. — А что — хорошая идея, раз мы все равно здесь застряли. Думаю, мамаша Глэдис сделает нам скидку…

— Обойдусь, — хмыкнул Рой.

Он перелистнул страницу, другую и вздрогнул.

Со страницы альбома прямо на него смотрела давешняя незнакомка.

Она — Рой не спутал бы ее и с сотней других брюнеток. Широко расставленные глаза — бархатные и темные, чувственные губы. Волосы волнами стекают по плечам, кожа золотисто-смуглая, такой необычный и красивый оттенок…

Вот только девушка на портрете казалась неуверенной и хрупкой, за вымученной улыбкой угадывалась боль, в глазах прятался страх. А та дерзкая малышка на вокзале держалась совсем иначе.

Рой перевел взгляд на подпись и почувствовал, как пересыхает горло.

“Даяна”.

Это не может быть просто совпадением.

Джеймс по-своему истолковал его замешательство.

— Что понравилась девчонка? — он перегнулся, заглядывая в альбом и присвистнул. — А хороша-а-а… Я бы взял.

— Это она, — хрипло откликнулся Рой, подавляя глупое желание захлопнуть альбом. — Та, которую мы ищем — Даяна Кови.

— Серьезно? Вот демон… а ты прав. Жаль отправлять такую красотку на каторгу.

Как раз этот момент мадам Глэдис выбрала, чтобы появиться с пачкой бумаг.

— Вот ее документы. Даяна отдала их мне на хранение.

В том, что отдала добровольно, Рой сильно сомневался. Но докапываться не стал. Быстро просмотрел вид на жительство, рабочий контракт, медицинские выписки. На первый взгляд все законно, но…

— Как она попала в поезд без документов?

Джеймс пожал плечами:

— Пробралась зайцем или купила билет с рук. Не важно, пока маяк на девке, мы ее не потеряем.

— В том-то и проблема, — пробормотал Рой, вспоминая дерзкий взгляд незнакомки.

Встреченная на вокзале девушка прекрасно говорила по-эндалийски и отнюдь не выглядела неграмотной дикаркой, каковой ее описывала мадам Глэдис. Даяне хватило ума не только ограбить и скрутить Бурджаса, но и сбежать с добычей, выиграв несколько часов форы.

Ловкая особа. Такая не возьмет с собой грошовую цацку из сентиментальных чувств.

— Я бы на ее месте подкинул маяк в поезд, а сам уехал в другом направлении. Если не хочешь упустить девчонку, направь запрос в порты и на почтовые станции. Лично я ставлю на дилижанс.

Глава 5. Не спать!

Да уж — наследила. Если не кассирша, то высокий лорд меня точно запомнит.

Но нет худа, без добра. При виде паровоза в памяти всплывает давешний разговор с коллегами-”феечками”. Соседка Даяны делилась восторгами после поездки в третьем классе. И окна большие — светло. И места достаточно — не приходится нюхать чужие потные подмышки. И движется мягонько, без тряски, словно по льду скользит. Не то, что в дилижансе…

Вот оно! Мне нужен дилижанс!

Не лучший выбор для того, кому надо сбежать как можно быстрее. Они медленные, неудобные, останавливаются у каждого столба. А еще не ходят по ночам.

Но на почтовых станциях при продаже билетов не спрашивают документы.

Чтобы не слоняться по темным улицам, привлекая к себе внимание, я снимаю комнату в ближайшей ночлежке. Портье с жуликоватой рожей, в родне которого явно потоптались гномы, показывает похожую на пенал каморку с продавленным матрасом на полу и объявляет:

— Двадцать ассов.

Я возмущенно упираю руки в бока.

— Вы в своем уме, почтеннейший? Этот ящик не стоит больше десяти. Тем более что я уезжаю с первым дилижансом!

Он ухмыляется.

— Десять за комнату и десять за то, что я не стану спрашивать документы.

Как он понял? Неужели на мне написано, что я беглянка?!

Озираюсь в поисках зеркала, чтобы понять, что со мной не так. Портье снова усмехается.

— На вас нет шляпки, милейшая, — подсказывает он. — И это, — увенчанный желтым ногтем палец тыкает в скатку с запасной одеждой, о которой я успела позабыть, — тоже привлекает внимание. Горожанки так не ходят.

Я протягиваю ему две монеты. Это сто ассов, впятеро больше, чем стоит комната.

— Достаньте мне саквояж, шляпку с вуалью и кувшин воды.

Отходняк от дурмана никуда не делся, руки по-прежнему холодные и липкие, по спине стекают капли пота.

Пока его нет, я бестолково мечусь и гадаю — не сделала ли глупость? Если портье сейчас вернется с отрядом полиции, меня ничто не спасет.

Выводы на будущее: быть осторожнее с портье, трактирщиками, торговцами. Всеми, чья работа тесно связана с людьми. И учиться мимикрии…

Ловлю свое отражение в осколке зеркале на стене и вздыхаю. С таким лицом сложно мимикрировать. Даяна с южного континента, ее кожа смугло-золотистая, а волосы темны и немного вьются. И она красива — похожа на молодую Монику Белуччи.

Слишком красива, чтобы остаться незамеченной в толпе.

Нужно перекрасить волосы, сделать новые документы. Но первым делом нужно выбраться из города.

Спать я не собираюсь — слишком опасно. Да и не усну, адреналин кипит в венах. До рассвета не больше пяти часов, в дилижансе отосплюсь.

Портье возвращается через полчаса. Я, не уделив и взгляда шляпке с потертым дамским саквояжем, хватаю кувшин и пью, пью, обливаясь. Пока хватает дыхания…

Когда отрываюсь от щербатого глиняного края, портье подвигается ближе и дарит многозначительную улыбку.

— Я могу достать хашиму. Самую лучшую в городе.

Горло перехватывает от острого желания, я стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Нет! — это звучит слишком резко, и портье снова улыбается — так понимающе, что мне хочется зарычать. — Это все, спасибо.

Дверь за ним закрывается, я выдыхаю, без сил опускаясь на жесткий тюфяк. И, наконец, получаю возможность спросить себя, что происходит.

Я умерла в своем мире? Да, несомненно. Угодила под поезд по собственной глупости. Но… мне же полагалось еще тридцать два года жизни!

Нет, не полагалось. Потому что я подписала кровью договор. Обменяла оставшуюся жизнь на зрение, магический дар и молодость.

Смех подкатывает неудержимо, и я корчусь на тюфяке, зажимая рот рукой, чтобы не перебудить соседей. Истерика, да. Но как не оценить горькую иронию момента?

Ряженый маэстро с пластиковыми (или нет?) рожками честно выполнил свою часть сделки. Этому телу не больше двадцати лет и у него нечеловечески острое зрение. “Нечеловечески” в самом прямом смысле слова, среди предков Даяны по матушке затерялась эльфийка.

Так, а что же насчет магического дара?

Память Даяны подсказывает, что да — небольшие способности к магии встречаются часто. Примерно как талант к пению в нашем мире. Но настоящий мощный дар такая же редкость, как оперный вокал. И точно так же нуждается в многолетней тренировке и огранке.

Еще магия делится по специализациям. Стихийная, призыва, иллюзии, некромантия, артефакторика, алхимия… много их. А шлифуют и оттачивают маги свой дар в особых академиях…

Тут меня снова скручивает от хохота. Мама дорогая, только не говорите, что в академии учится какой-нибудь принц!

“Учится, — шепчет память. — В Таврийской академии магии, на четвертом курсе”

Смех резко проходит. Тавра — туда отправился ночной поезд с брошкой-маячком. Там в первую очередь будут искать беглянку.

А жаль… какой сюжет намечался.

Из других магических училищ Даяна слышала только про Орсанский университет — двое суток пути на поезде через весь континент. Магических высших заведений немного, не в каждом крупном городе.

И обучение магии стоит денег. Очень больших денег. Стипендий для особо старательных студентов тут не существует. Разве что подписать контракт с обязательством отработать потом двадцать лет за смешные гроши.

Без документов это будет сложновато провернуть.

Выдыхаю. Так, размечталась. Для начала надо понять есть ли у меня дар и какой.

С полчаса я пыхчу, надуваю щеки и тужусь, пытаясь зажечь огонек на конце пальца. Бесполезно. Попытка сотворить иллюзию, призвать мышь или оживить дохлого таракана в углу тоже не дают результата.

Или я что-то делаю не так, или дара у меня нет.

Снова и снова напрягаюсь, в надежде получить чудо, но получаю только мигрень. Время давно переползло за полночь, потрясения прошлого дня и изнурение от наркотика делают свое дело. Клюю носом, почти проваливаясь в дрему. И бужу себя болезненными щипками.

Не спать! Нельзя спать, слишком опасно.

Я просто закрою глаза. Буквально на минуточку…

Глава 6. Под следствием

Проспала.

Когда открываю глаза в комнате давно светло. В крохотное оконце под потолком льется солнце, за стеной шумит проснувшийся город. Вскакиваю и бросаюсь к двери, но останавливаюсь.

Хитрюга-портье вчера дал хороший урок. Возвращаюсь к зеркалу и как могу привожу себя в порядок. Перекладываю вещи в саквояж, надеваю шляпку и опускаю вуаль на лицо. Отражение показывает степенную молодую даму. Бедную, но приличную.

У дверей снова замираю. Покидать ночлежку страшновато. Обшарпанная комнатушка дарит иллюзию убежища.

Опасно жить иллюзиями.

Я пинком отбрасываю страх и шагаю в огромный враждебный мир.

На улицах сутолока. Кричат торговцы, нахваливая свой товар. По брусчатой мостовой громыхают колесами телеги. Я пробираюсь сквозь толпу, стараясь не слишком глазеть на мелькающих то тут, то там эльфов, гоблинов, гномов. Это фэнтези, детка. Привыкай.

Людской поток выносит меня к площади. Ночью здесь было пустынно и неуютно, днем все пространство заполнено горожанами — базарный день. Кирпичная крыша почтовой станции пламенеет рядом с часовой башней. Пробираюсь к ней сквозь толпу, отмахиваясь от назойливых торговцев.

Потом закуплюсь. Предчувствие беды стучит в висках, словно невидимый метроном отсчитывает последние секунды. Бурджаса уже давно обнаружили, а Даяну объявили в розыск. Он какая-то важная шишка в городском совете, так что искать будут на совесть.

Мне нужно бежать из Арса немедленно!

Покупаю билет на ближайший дилижанс. Отправление через час, пункт назначения — провинциальный городок, о котором Даяна никогда не слышала, но это неважно. Лишь бы выбраться за городские ворота.

Час тянется как неделя. Я сижу в обнимку с саквояжем и гипнотизирую взглядом стрелки больших часов. За десять минут до отправления во двор влетает многоместный экипаж, канареечно-желтого цвета. Вскакиваю, подхватив саквояж, и почти бегу к нему…

Он вырастает на пути, словно из портала. А может и действительно из портала, я же в фэнтези. Тот же синий плащ с пелериной, шляпа. Пронзительные серые глаза впиваются в меня, и вуаль уже не кажется надежной преградой.

А за спиной безмолвными истуканами — двое полицейских в форме

— Даяна Кови? — спрашивает один из них.

Твою мать, Торнтон, откуда ты взялся на мою голову?!

— Нет, меня зовут Маргарет Хэйл, — сообщаю я, с самым искренним недоумением.

На лицах полицейских отображается секундное сомнение.

— Ой, а что это там?! — ахаю, тыкая пальцем им за спину.

Трюк настолько избитый, что даже неловко, но молодчики синхронно оглядываются, а я роняю саквояж и бросаюсь к воротам.

Лишь бы вырваться на площадь, а там скроюсь. Смешаюсь с толпой, как вчера на вокзале…

В длинном платье и на каблуках хреново бегать кроссы, скажу я вам. А вуаль не только скрывает лицо, но и мешает видеть куда бежишь.

Проклятый Торнтон настигает меня у самого выхода. Уже знакомая железная хватка пальцев на руке — чуть выше локтя. Рывок. Шляпка слетает на брусчатку. Я теряю равновесие и почти падаю вслед за шляпкой, но лорд подхватывает и прижимает к себе.

Мы стоим замерев в обнимку, и я успеваю изумиться странному ликованию в его глазах.

— Попалась… — выдыхает чертов аристократ, вглядываясь в мое лицо. — От меня не убежишь.

Грохот сапогов за спиной и голос полицая:

— Даяна Кови, ты арестована.

А камеры здесь ничего.

Почти как та комнатушка в ночлежке. Только окон нет, пол каменный, а вместо тюфяка кровать с железной сеткой. Но жить можно.

Если бы не охрана.

Скрип двери заставляет вздрогнуть и повернуться к двери.

— Привет, красотка, — в камеру заваливается наглый хмырь в полицейской форме. — Ну что — не передумала?

— Нет, — голос звучит хрипло — в горле сухо, как в пустыне Калахари.

— Уверена? — он выразительно встряхивает в руках бутылку из темного стекла. Подносит к губам и пьет — демонстративно, обливаясь.

Я слежу за ним жадным взглядом не в силах отвернуться. Когда мерзавец, убирает бутылку от губ, нарочито отдуваясь, кулаки сжимаются так, что ногти вонзаются в ладони.

— Ну что ты как в первый раз? — добродушно увещевает он. И снова трясет посудиной так, чтобы я слышала плеск воды. — Сама из шлюшек мамаши Глэдис, а ломаешься, как девица на выданье. Давай, пить-то хочется?!

— Вали в драконью задницу, — цежу, пытаясь сглотнуть, но слюны нет.

Довольство на роже охранника сменяется злобой.

— Что, шибко гордая, потаскуха? Привыкла перед богатеями ноги раздвигать, простыми стражниками брезгуешь?

Он выплевывает слова, надвигаясь все ближе, а я отступаю. Целых три шага до того, как натыкаюсь на стену камеры.

Так и знала, что к этому придет. Поняла еще когда после обыска он вел меня в камеру, норовя облапить за задницу. Пытка с лишением воды была лишь прелюдией, но зачем уговаривать, когда можно просто взять силой? Кто поверит жалобам шлюхи, наркоманки, воровки…

Это до того дико, до того похоже на картинки из не-моего прошлого, что я немею. Замираю, как кролик перед удавом. Как замирала Даяна в тот первый раз…

Чужая память вспыхивает калейдоскопом страшных эпизодов, обрушивается бессилием и ужасом, болью, отвращением к себе…

Что я могу сделать? Как возможно защититься от насилия в мире, где ты — красивая кукла, бесправная игрушка?

Беспомощность тихо шепчет, убеждает сдаться. Расслабиться и постараться получить удовольствие, как в анекдоте. Это тело давно не девственно…

Мерзавец подпихивает меня в сторону кровати.

— Ну давай! Раздевайся. Отработаешь и получишь свою воду, — бормочет он.

Это так гнусно, так нестерпимо отвратительно, что в ответ в душе вспыхивает спасительная ярость. Она смывает оцепенение.

Я! Не! Жертва!

Губы сами собой раздвигаются в злом оскале. Руки дрожат — но это не страх. Просто до смерти хочется выцарапать ублюдку глаза.

— Только тронь, и я…

— Ты — что? — он ухмыляется с видом уверенного в своей безнаказанности подонка и кладет руку мне на грудь. — Пожалуешься? Думаешь, хоть кому-то есть до тебя дело?

Ярость перерастает в бешенство, пальцы сводит судорога. Что-то опасное кипит внутри, раздирает душу, рвется наружу.

Вскидываю руки и бью почти вслепую, вкладывая в этот удар все бессилие, всю ненависть и ярость. Бью за себя, за Даяну, за всех девчонок, которым вот так же приходилось стоять перед насильниками, чувствуя себя низведенными до куска мяса…

Вспышка. Грохот. Разряд ослепляет на мгновение, руки горят, словно ошпаренные кипятком. С потолка сыплется крошка и где-то вдали пронзительно завывает сирена.

И ноги вдруг отказываются стоять. Просто складываются, как у куклы на шарнирах. Медленно сползаю по стенке. Черные пятна перед глазами рассеиваются, открывая чудесное зрелище — выбитая дверь камеры и поверженный ублюдок-охранник.

Что же, маэстро Азазель, вы честно выполнили свою часть сделки.

***

Проходит почти час.

Мерзавца-насильника утащили для оказания медицинской помощи, дверь подняли и кое-как пристроили на прежнее месте, прижав с той стороны чем-то тяжелым. Но в камеру никто так и не вошел.

Кажется, меня тут боятся.

Смешно, вот только пить хочется совсем уж нестерпимо. И бутылка, которую этот гад принес, разбилась.

Будь больше сил, я бы попыталась прорваться к выходу с боем. Надо пользоваться открывшимся даром, раз уж я крутая магичка.

Но с силами беда. Даже до кровати доползти не могу, так и сижу на полу. По телу растекается приятная слабость и покой. Мне хорошо. Еще бы водички, совсем замечательно будет.

Скрежет за стеной. Дверь открывается, и в камеру заглядывает Торнтон (я уже знаю, что его зовут Рой Фицбрук, но от этого называть лорда мысленно Торнтоном даже веселее).

А еще лягушкой. И земляным червяком.

Вяло приветствую лорда взмахом руки.

— Хороший денек, ваша милость, — голос мало того, что сиплый, как у алкаша со стажем, так еще и такой тихий, что я сама себя еле слышу. — У вас не найдется немного воды?

Он хмурится.

— Что?

— Пить.

Удивительно, но лорд все понимает с первого раза. Умняшка, не отнять. Слышу отрывистую команду, торопливый топот. Сам Фицбрук входит в камеру, нисколько не боясь могучей и грозной меня. Опускается рядом на колено, всматривается в мое лицо и ругается — громко и весьма экспрессивно.

— Лордам не полагается выражаться, — сообщаю я ему шепотом.

Господи, как же хочется пить!

Наверное, у меня уже начинается бред, потому что чувствую, как его лордейшество берет меня на руки и несет до кровати. А вслед за тем в руках Фицбрука возникает кувшин полный прохладной, свежей, восхитительно чистой воды.

И я пью, пью жадно, взахлеб, проливая драгоценные капли на тюремную робу.

Это определенно круче, чем секс. Это настолько хорошо, что даже не знаю с чем сравнить.

Примерно это я и сообщаю лорду, когда, наконец, отрываюсь от кувшина. Он хмурится.

— Что ты несешь?

— Я несу возмездие во имя Луны… — странно. В кувшине определенно была вода, почему же я чувствую себя такой пьяной? — Кстати, вам не кажется, что “Фицбрук” удивительно похоже на “физрук”, — глупо хихикаю. — Точно! Так и буду вас звать, лорд Физрук.

Он хмыкает и берет меня за руку. Пальцы с силой надавливают на ладонь, на мгновение воздух вокруг словно сжимается. Тяжелая аура давит, прижимая к кровати…

Хлопок.

И все заканчивается.

Словно розовые очки сдернули. В ушах стоит легкий звон, в теле по-прежнему изнеможение, но сознание ясное. Почти, если не считать сосущего чувства утраты чего-то важного.

Драгоценного.

— Опьянение силой, — с усмешкой поясняет лорд, удерживая меня за руку. — Случается при инициации.

— Верните! — требую я, отчего-то точно зная, что именно он повинен в этом мучительном ощущении пустоты.

Фицбрук качает головой.

— Ты — преступница под следствием, которая напала на охранника. До окончания суда поживешь без магии.

— Ну да, ведь с магией меня не получится безнаказанно пытать и насиловать, — ядовито тяну я. — Весьма предусмотрительно, лорд Физрук.

Он хмурится.

— О чем ты?

— Ой, только не надо делать вид, что вы не знали.

— Не знал что?

— Что ваш охранник не дает мне еду и воду. Или в вашем представлении это не пытки? Шлюха должна отработать свое содержание, не так ли?

На лице лорда появляется презрительная гримаса.

— Клеветой на несчастного парня ты только усугубляешь свое положение, — сухо извещает он.

— Несчастного?! — смотрю на него, задыхаясь от беспомощного возмущения и обиды. — Этот фашист сутки не давал мне воды, пытался изнасиловать, но злодейка тут я, а он — пострадавший зайка?

Меня трясет от ярости, ядом в голосе можно отравить весь городской водопровод.

Понимаю, что нарываюсь. Что не так разговаривают с человеком, от которого зависит твоя жизнь и благополучие. Надо по-другому: дипломатичнее, мягче, просить, а не требовать…

Но возмущение от несправедливых обвинений жжет изнутри, лишает способности трезво мыслить.

На лице лорда по-прежнему недоверчивая гримаса, но в глазах на мгновение мелькает сомнение.

— Ты понимаешь, в чем обвиняешь этого парня?

— Разумеется.

— Если это ложь…

— О, я и не надеялась, что мне кто-то поверит, — не могу удержаться от горького смешка. — Слово шлюхи и воровки против слова несчастного мальчика. Смешно ждать справедливости.

Краткая вспышка ярости забирает последние силы, опускаюсь на тюфяк и отворачиваюсь к стенке.

— Уйдите.

Он молча выходит за дверь.

Глава 7. Воровка и лгунья

Наверное, по закону жанра мне полагается рыдать или метаться по камере. Но я пользуюсь оказией и ложусь спать.

Просыпаюсь под лязг дверного замка. В камеру снова заглядывает лорд-физрук и командует:

— На выход.

— Что, уже казнь? А как же последний ужин? — сон придал силы, настроение вполне боевое. Сдаваться я не собираюсь.

Фицбрук кривится. На его хмуром лице написано все, что его лордейшество думает о шлюхах-наркоманках, с которыми столько проблем.

Но оскорблений себе не позволяет, надо отдать ему должное.

Под конвоем меня переводят в другую камеру. Она светлее, просторней. Под потолком находится небольшое оконце, через которое падают лучи солнца. Кровати две, но обе пустуют. Есть даже стол, на котором стоит кувшин с водой и миска с еще горячей кашей.

Кажется, меня перевели в тюремный “люкс”.

При виде миски желудок скручивается от голода. Даже не подозревала, что настолько проголодалась. Последний раз я ела еще в прошлой жизни.

Лорд жестом отпускает охрану и кивает в сторону стола.

— Ты, наверное, голодна.

— Спасибо, — я все еще страшно зла на него, но язык не поворачивается ответить гадостью. Все-таки Фицбрук не совсем скотина.

Но я помню, что именно он меня выследил и нашел. У-у-у, гад такой, что же тебе дома-то не сиделось?!

Устраиваюсь на краю кровати, подвигаю к себе миску и начинаю есть. Больше всего хочется отбросить приличия и с урчанием влезть в посудину целиком, но я сдерживаюсь. И даже не вылизываю ее после окончания трапезы.

Все-таки лорд смотрит.

Отставляю опустевшую миску, пью из кувшина (какая же вкусная штука — простая вода!) и складываю руки на коленях, как прилежная ученица. Кошусь на лорда. Он не ушел, значит будет разговор.

— Вы чего-то хотели, милорд?

— Да… Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, гораздо лучше.

— Хорошо, — Фицбрук вздыхает и присаживается рядом.

Снова обращаю взгляд на вышивку на воротнике полуформенной куртки. Меч в языках пламени — что это значит? Символ какого-то силового подразделения? Явно не полицейского, у стражей порядка — две скрещенные шпаги на фоне щита.

— По факту пыток и домогательств со стороны охраны будет проведено служебное расследование, — бесстрастно продолжает он. — Что бы ты ни думала, корона не поощряет полицейский беспредел.

— Неожиданно. Но приятно.

Действительно неожиданно. Я не думала, что он хотя бы попробует проверить мои слова.

Против воли в душе поднимается волна благодарности. Стокгольмский синдром в действии.

— По факту твоего нападения разбирательства, скорее всего, не будет. Я указал в протоколе, что произошла непроизвольная инициация, вызванная действиями охраны.

Все лучше и лучше, даже подозрительно.

— Думаю, судья согласится, что этот случай не попадает под действие закона… — он замолкает, словно пытаясь подобрать слова.

— Но, — подсказываю я.

— Что “но”?

— Я прямо слышу это несказанное “но”. В бочке меда обязательно должна быть ложка дегтя. Кладите ее уже, не томите.

Он усмехается и достает из кармана браслет.

— Тебе придется надеть это. И носить до конца судебного разбирательства.

Я подаюсь ближе, тыкаю пальчиком в подозрительную железяку. Браслет, как браслет — разве что некрасивый. Простая и тусклая полоска металла. Вдоль кромки идет инвентарный номер и подпись “Арс. Городская тюрьма”

Так себе бранзулетка. Впрочем, догадаться о ее утилитарной функции несложно.

— Эта штука будет блокировать мою магию?

Лорд кивает.

— Я думала, вы уже сделали это раньше.

— Моя блокировка не длится долго. Максимум несколько часов.

А вот это по-настоящему хорошая новость.

Фицбрук пытается надеть браслет, но я отдергиваю руку.

— Нет, вы точно маньяк! Ну что за манера — чуть что хватать за запястья?

Он вдруг усмехается, и я невольно отмечаю, как красит его слишком серьезное лицо улыбка. Даже такая — кривая и неловкая.

— Профессиональный рефлекс. Моя работа — ловить сбрендивших магов.

Ага, запомним. Его лордейшество не просто полицейский.

— Дай руку, Даяна. Тебе в любом случае придется надеть его. Выброс силы обязывает мага носить ограничитель до тех пор, пока он не научится управлять своей магией.

Под требовательным взглядом неохотно протягиваю ладонь. Замок клацает, как зубья капкана.

— Надолго это?

— Полная блокировка до окончания следствия. Дальнейшее зависит от судебного решения.

— И каким оно будет? — врать не буду, спрашивать про это страшновато. Но что делать? Прятать голову в песок просто глупо.

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Я не адвокат… . Но, полагаю, тебе придется провести несколько лет на каторге.

— А когда я встречусь с адвокатом, чтобы узнать точнее?

Он удивленно приподнимает бровь.

— У тебя есть деньги на адвоката?

Угу, бесплатных защитников деклассированным элементам не полагается.

— Ясно…

Я стараюсь произнести это равнодушно, но видимо что-то прорывается, потому что Фицбрук хмурится.

— А чего ты ожидала, когда била клиента стулом по голове? — его губы чуть кривятся, выдавая скрытое презрение к Даяне и ее занятию.

Не хочу, но снова завожусь. Тоже мне — оплот нравственности! Сидит здесь такой важный и рассуждает, что правильно, а что неправильно. Его бы на мое место!

— Что он отстанет от меня. Или хотя бы перестанет распускать руки.

Нет, не почудилось. Презрение в его взгляде становится заметнее, почти физически ощутимым.

— Смешно слышать подобные жалобы от проститутки. Ты сама выбрала это занятие.

От злости темнеет в глазах, но я сжимаю и разжимаю несколько раз кулаки. Делаю глубокий вдох, выдох…

Спокойнее! Криком ничего не добьешься.

— Сама? Вы действительно настолько наивны, милорд? Никогда не слышали о кораблях с “живым товаром”.

— Не лги мне, Даяна. Я видел твои документы. Метрику, вид на жительство, запрос и разрешение на работу…

— Значит вы видели больше, чем я.

Когда Даяна пошатываясь вышла из трюма, на ней был только балахон — такой грязный и заскорузлый, что и на половую тряпку пускать стыдно. Все бумаги оформили уже позднее.

— На долговой расписке и трудовом контракте была твоя подпись!

Пожимаю плечами и приподнимаю край тюремной робы, чтобы продемонстрировать ему три небольших белых пятнышка на лодыжке.

— Горго сказал, что будет тушить окурки, пока я не подпишу.

Лорд бледнеет и с хрустом стискивает челюсть. Мне кажется, я слышу, как где-то со звоном рушатся чужие хрустальные замки.

Соболезную, ваша милость. Жизнь бывает на редкость поганой вещью, если ты не красавчик-аристократ, родившийся с серебряной ложкой во рту.

— Не надейся, что я поверю без доказательств…

— Конечно нет. Я вообще не надеюсь, что вы поверите. Известно ведь, что все шлюхи — воровки и лгуньи, — вежливо отвечаю я.

Фицбрук не дурак, он вполне понимает сарказм. И злится. Я смотрю, как он вскакивает, идет к двери, сама не понимая — рада ли я его уходу.

В конце-концов, лорд пока единственный в этом мире, кто отнесся ко мне, как к человеку. Несмотря на то, что проституток он не любит и даже презирает.

Но это он меня поймал! Я здесь по милости его милости, не следует забывать об этом.

Уже когда лорд берется за ручку, меня вдруг осеняет.

— Милорд, можно одну просьбу?!

Он оборачивается.

— Да?

— Принесите мне свод законов.

Рой Фицбрук

Рой не понимал сам себя. И оттого злился.

Шлюха. Наркоманка. Воровка и почти наверняка лгунья. Подобная особа не заслуживала лишнего взгляда с его стороны. И уж точно не стоило думать о ней после того, как сдал девицу на руки ребятам Джеймса.

Но он думал. Вспоминал, пылающее возмущением лицо, прикушенную губу. Друг бурно благодарил за “помощь следствию” и даже объявил, что поимка беглянки — полностью заслуга Роя.

А девчонка смотрела так, словно мечтала вонзить кинжал в печень.

Пожалуй, лорд Фицбрук даже обрадовался, когда преступница вдруг напала с помощью магии на охрану, переведя тем самым дело Даяны Кови отчасти под юрисдикцию Роя.

Нет, он не собирался с ней сюсюкать. Если шлюх Рой просто презирал, то магов, применяющих дар против мирных граждан — ненавидел.

Но обрадовался — да. В беглянке ощущалась загадка.

Новая встреча ни демона не прояснила, только добавила вопросов.

— Врет! — категорично заявил Джеймс, когда Рой пересказал ему обвинения девицы. — На жалость давит. Все преступники такие. Поверь мне, я двенадцать лет имею дело с отбросами. Послушать их, так каждый невинная овечка. Обманули, подставили, или пришлось пойти на преступление, чтобы спасти больную маму.

— Полагаешь, это не может быть правдой?

— Рабство в наш просвещенный век? — Джеймс фыркнул. — Полно, приятель! Зачем так рисковать, когда девок, мечтающих не работать, а только раздвигать ноги и так целая очередь?!

Рой с облегчением согласился с доводами друга. Но червячок сомнений остался. И грыз, когда господин старший инквизитор вспоминал гневный вопрос: “Слышали о кораблях с живым товаром”?

Он снова посетил Даяну в камере, чтобы занести тяжелый томик “Уложения о наказаниях” — обещания надо выполнять, даже если оно дано продажной девке.

— И что ты собираешься с ним делать?

Девчонка дерзко вздернула подбородок.

— Читать на ночь. Скучно тут без развлечений.

“Вот наглячка!”, — мысленно восхитился Рой.

Где поклоны, глазки в пол, подобострастный голос? Даяна словно не желала признавать сословных границ, ставила себя на одну ступень с ним. И это бесило. Но в то же время привлекало.

Он пренебрежительно усмехнулся.

— Законники годами обучаются в университете, а ты собралась стать адвокатом за десять дней?

Девица пожала плечами.

— Не догоню, так хоть согреюсь, — ответила она странной фразой. Должно быть, степная пословица. — Лучше расскажите как у вас происходит суд?

И Рой вдруг с изумлением обнаружил, что консультирует шлюху-наркоманку по поводу будущего судебного процесса.

И что ему нравится это делать.

Девчонка все схватывала с первого раза. Слушала внимательно, вдумчиво. Вопросы задавала исключительно разумные и вообще так мало походила на неграмотную дикарку, что Рой снова засомневался.

— Ты хоть читать на эндаре умеешь? — спохватился он через час.

Преступница посмотрела на него со снисходительной усмешкой.

— Разумеется. И на эндаре, и на гатийском. Мой дед — обер-офицер фортификационных войск его величества.

Рой скривился. Снова врет.

Подданного Гатии от степняка легко отличить. Гатийцы беловолосы и светлоглазы. Даже женщины массивны и широки в кости.

— В следующий раз придумай сказку поубедительней. В эту не поверит никто, у кого есть глаза.

Вместо ответа она открыла томик, и с выражением зачитала первый абзац. Легко и бегло, не по-слогам. Подняла взгляд от страниц, чтобы с вызовом посмотреть на Роя.

— Вижу — эндар ты знаешь. Но врать о происхождении все же не стоит, — сухо ответил он, испытывая странное желание перекинуть ее через колено и отшлепать. Ну не должна женщина так вызывающе себя вести!

Нет, придраться не к чему — ни одного грубого слова. Но вызов в движениях, жестах, зло прищуренных глазах, в которых читалось: “К барьеру!”

Приходилось прилагать усилия, чтобы не принять его. Он еще не настолько опустился, чтобы сражаться с проституткой. Даже в словесной пикировке.

— Не судите о книге по обложке, милорд. Мой отец был степняком, но подданным Гатии. Канонир на службе короны. Я говорю на трех языках, читаю на двух и разбираюсь в основах лекарского дела. Если бы не работорговцы…

Дед офицер, а отец простой канонир? Рой скривился. В душе медленно разгоралась злость. Она держит его за идиота? Вроде не дурочка, могла придумать историю получше.

— Забудь свою сказку про рабство, — грубо посоветовал он. — Слезливая история еще годится, чтобы разжалобить жюри присяжных, но ты вроде пока никого не убила. Дело будет рассматривать судья Эфферсон, а он не похож на идиота. И смазливое личико не поможет. Лучшее, что ты можешь для себя сделать — чистосердечно покаяться. Получишь пару лет каторги, после выхода отдашь долги мадам Глэдис и свободна.

Ее глаза сверкнули жгучей яростью.

— Я не лгу! Корабль, на котором меня привезли в Арс, назывался “Корунд”. Имя боцмана — Морас.

— Ну, допустим, — протянул Рой, сам не понимая почему не уходит. Почему остается в камере, продолжает разговор, терпит наглое поведение уличной девки. — Итак, злые работорговцы снарядили целый корабль, чтобы выкрасть тебя из родного дома и доставить на другой континет? Страшно представить, сколько пришлось заплатить мадам Глэдис, чтобы окупить эти траты.

— Кроме меня, там было еще три десятка женщин! И я уверена — полные трюмы контрабанды!

— И где все эти женщины? Они, разумеется, подтвердят твою версию?

— Я не знаю куда их продали. Возможно, после Арса корабль отправился дальше.

— Как удобно.

Даяна выпрямилась, скрестила руки на груди.

— Я благодарю вас за участие в моей судьбе, лорд Фицбрук, — голос сочился ядом, но слова звучали безукоризненно вежливо. — Вы очень помогли. Не смею больше отнимать ваше время.

И указала на выход.

Рой онемел на мгновение. Эта… эта шлюха, наркоманка, воровка просто выставляла его за дверь! Как нашкодившего щенка?!

Первым порывом было объявить, что он никуда не уйдет и посмотреть, что она сделает, но с ним лорд Фицбрук справился быстро. Детский сад. Вторым — отобрать “Уложение о наказаниях” — тоже глупость. Поступок обиженного юнца.

Девчонка вроде бы не дура, непонятно чего добивается своей ложью. Впрочем, Джеймс не раз уже повторял, что шлюхи не ценят хорошего отношения. Чуть проявишь слабину и норовят разжалобить слезливыми историями, сесть на шею.

Чего он так вцепился в эту девку? Скука? Любопытство? Попытка сбежать от воспоминаний?

Пусть делает что пожелает.

Рой кивнул и не прощаясь вышел.

Глава 8. Суд идет

— Встать! Суд идет.

Суд идет уже несколько часов, мое разбирательство стоит в очереди между тяжбой двух купцов о поставке испорченного зерна и делом нерадивого работника, поджегшего склад в отместку за увольнение. Разделение гражданского и уголовного права? Нет, не слышали.

Зал забит народом — в основном зеваки или такие же бедолаги, ожидающие своей очереди, но есть и пара журналистов. Судья лыс и толст и откровенно утомлен, день катится к закату. На круглом лице читается, что дяде все осточертело, хочется домой, к вечернему виски и стейку. Он поторапливает адвокатов, грубо обрывая их при малейшем намеке на пламенную речь.

Мне адвоката, разумеется, не полагается. И прошение представлять собственные интересы в суде у меня не приняли. Полицейские просто отказались подшивать его к делу. Кажется, это месть за того мерзавца-охранника. Слухи расходятся быстро, другие полицаи уже в крусе, что из-за меня “бедного мальчика” временно отстранили от должности с перспективой потери работы.

Я надеялась, что лорд-Физрук поможет разобраться с этой проблемой, но он больше не приходит.

Обиделся.

Стискиваю сжатую в руках папку и отгоняю дурные предчувствия. У меня все получится! Я смогу!

А даже если нет, в “фею” не вернусь, пусть хоть казнят.

— Слушается дело “Вольный город Арс против Даяны Кови”.

Встаю на подгибающихся ногах и иду к скамье подсудимого. Напротив, рядом с обвинителем маячит рожа Бурджаса. Любитель “веселых феечек” скалится, в его глазах обещание всех мук ада.

Обвинитель встает и открывает рот, чтобы обрадовать общественность списком моих преступлений, но я успеваю первой.

— Ваша честь, почтенный суд. Согласно подпункту номер шесть, закона “О защите” выдвигаю прошение выступать собственным адвокатом.

Встаю и с поклоном протягиваю бумагу секретарю. Тот кривится и смотрит на нее, как на дохлую крысу, не торопясь брать в руки.

— Протестую! — взвивается обвинитель. — В отсутствии лицензии…

— “...ответчик имеет право защищать себя самостоятельно”, — цитирую я по памяти, потрясая “уложением”. — Вам зачитать полный текст? Стыдно не знать законов, это же ваша работа.

Обвинитель багровеет от возмущения. Отлично, теперь у него еще и личная причина выбить для меня максимально жесткий приговор.

Я просто само обаяние, не так ли?

Но судья опускает деревянный молоток на стол.

— Принимается.

Секретарь нехотя берет прошение. Теперь у меня тоже есть право протестовать. Обрывать обвинение при слишком явных инсинуациях, подавать прошения и апелляции. И я им воспользуюсь, можете не сомневаться!

Вот прямо сейчас и воспользуюсь.

— Протестую! Личность обвиняемой не имеет отношения к делу, — прерываю я обличительную речь о моих гнусных моральных качествах. — А работницы веселых домов тоже платят налоги и не должны подвергаться преследованию из-за своей деятельности.

У обвинителя отвисает челюсть. По залу пробегают смешки, которые перерастают в хохот. Ну да, я и не ждала, что концепция равных прав для “ночных феечек” встретит тут понимание. Проституция в Эндалии легализована и пользуется немалым спросом, но презирается всеми, от преступников и нищих до знати.

Судья издает смешок.

— Отклоняется. Продолжайте.

Приходится слушать какая я плохая-нехорошая. По национальности обвинитель тоже проходится. И по пристрастию к хашиме.

Краткий смысл речи сводится к: “Понаехали тут всякие. Работать не хотят, только ноги раздвигать. Сбивают наших мужчин с пути истинного, грабят-воруют, принимают наркотики и никакой управы на них нет. Где же наши духовные скрепы, когда же мы дадим отпор этой жадной саранче?”

Толпа встречает речь одобрительным гулом, а в конце разражается восторженными аплодисментами. Журналисты в первом ряду оживленно строчат. На запах скандала подтягиваются новые слушатели, в зале уже битком.

Даже если выберусь из передряги, мне не жить в этом городе.

Судья зевает. Его все достало, а впереди еще дело поджигателя.

— Быстрее, — поторапливает он обвинителя. — К сути.

Тот переходит к сути. Нападение. Причинение тяжких телесных уважаемому члену магистрата. Похищение денег в особо крупном размере.

При озвучивании похищенной суммы зал возмущенно гудит, а у меня в животе скручивается ледяной комок. Даже если перевести монетки из связки в либры и приплюсовать к купюрам из портмоне получится как минимум вдвое меньше.

С возмущением смотрю на Бурджаса, тот в ответ посылает мне торжествующую ухмылку.

С-с-скотина!

О моем нападении на охранника прокурор тоже не забывает упомянуть.

— Протестую! Это был неконтролируемый выброс магии, вызванный спонтанной инициацией в ответ на попытку изнасилования!

— Надо же: шлюха утверждает, что на ее честь покусились, — издевательски тянет прокурор. — Какая утрата!

До крови прокусываю губу, чтобы не дать ярости затмить разум.

— Вы утверждаете, что работниц веселого дома можно безнаказанно насиловать? Закон считает иначе.

Зал взрывается криками. На мою беду — в основном презрительными и гневными. Мужчины и женщины, богатые и бедные единодушны — проститутка не человек и защиты от произвола ей не полагается.

— Неважно кто я, чем занимаюсь и в чем обвиняюсь! Закон защищает всех граждан.

— А было ли изнасилование? — откровенно кривляясь спрашивает обвинитель. Он обращается не ко мне, и даже не к суду — к толпе. И та поддерживает его одобрительным гулом.

Скрещиваю руки на груди.

— Не было, потому что у меня проснулась магия. Но по факту жестокого обращения охраны и применения пыток заведено дело.

Снова крики из зала, но какие-то беспорядочные. Упоминание о пытках немного остудило энтузиазм.

— И что за пытки… — начинает было обвинитель, но его прерывает стук молотка.

— Это не имеет отношения к делу. Протест принимается. Продолжайте.

— С учетом всех изложенных обстоятельств требую пожизненной каторги, — завершает свою речь обвинитель. — Мы должны показать пришлым, что это наша земля, и мы не потерпим нарушения закона! Они сильны, озлоблены, не скованы нормами морали. Они наводнили наш город подобно саранче и уже чувствуют себя здесь хозяевами. Мы — добры и милосердны, но всему есть предел. Это. Наша. Земля.

Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Люди встают, не переставая хлопать, слышны одобрительные крики. Судья снова колотит молотком по столу, призывая к тишине, и переводит взгляд на скамью подсудимых.

Мой выход.

Глава 9. О равнодушии

— Дамы и господа, уважаемые граждане вольного города Арс. Я хочу поговорить с вами о преступлениях особого рода. Преступлении, за которое не прописано ответственности в “уложении”, за которое не спросит никто. Только самый строгий судья — собственная совесть. Я хочу поговорить о равнодушии.

Зал отзывается недовольным ропотом, и я замолкаю. Делаю паузу, обвожу взглядом зрителей.

Шансов почти нет. Факты, общественное мнение — все против меня. Но я заставлю их усомниться хоть на мгновение. Задуматься, поколебаться. Доставлю столько проблем, сколько будет в моих силах.

Взгляд выцепляет Фицбрука — тот сидит на одном из задних рядов, подавшись вперед и не сводит с меня глаз. Обиделся, не поверил, но пришел.

Толпа в зале обрела лицо и имя. Я говорю, обращаясь уже к нему. Только к нему.

— О равнодушии, с которым мы переходим на другую сторону улицы, заслышав крики о помощи. Не замечаем синяков на лицах у соседки и ее детей. Узнав об изнасилованной девушке, убеждаем себя, что она “сама виновата”. Она плохая, с ней что-то неправильно, а мы — хорошие, с нами этого не случится…

У меня нет доказательств. Только талант оратора. У Даяны красивый голос — глубокий и звучный. А я когда-то в детстве брала уроки художественного чтения и знаю, как управлять им. Когда нужно повысить, заставить звенеть, когда уронить до вкрадчивого шепота.

— С нашего молчаливого согласия не замечать подлости свершаются многие преступления. Насилие. Истязание. Работорговля. Я хочу рассказать про корабль по имени “Корунд”, который пристал в порту Арса год назад. Он проделал долгий путь.

И я говорю. Не излагаю историю Даяны сухим языком судебных протоколов, рассказываю ее, как страшную сказку. Фразы и жесты, дыхание и паузы, мимика — все служит одной цели. Загипнотизировать, заворожить толпу.

Нет, это не импровизация. Я тренировалась. Отрабатывала интонации, подбирала проникновенные слова. Сразу после того, как изучила “уложение” и поняла, что закон меня не защитит.

Остается одно — давить на эмоции.

Поразительно, но это работает. Они слушают. До тех пор, пока история не доходит до мадам Глэдис и ее методов убеждения.

— Протестую! — взвивается прокурор, разрушая сотканную моими словами магию. — Голословные обвинения без доказательств не могут рассматриваться в суде.

— Я готова предъявить доказательства хоть сейчас. Любой лекарь подтвердит, что у меня на лодыжке следы от ожогов.

— У-у-у… — выдыхает толпа. На меня смотрят. Кто-то с сочувствием, кто-то с презрением и ненавистью.

Нет, рассказ не переубедил их. Но заставил усомниться.

— А где доказательства, что эти ожоги сделаны по приказу мадам?! — упорствует обвинитель. — Мы знаем это только с твоих слов.

Судья мотает головой, словно вырываясь из власти транса. И сердито лупит молотком по столу.

— Принимается! Подсудимая, воздержись от обвинений без доказательств. И поторапливайся!

Я продолжаю, но теперь это непросто. Прокурор протестует в ответ на почти любую фразу, толпа переговаривается, оживленно обсуждая мой рассказ. Мысль что виктимблейдинг порочен, для них нова. И, пожалуй, что неприятна.

Но я все равно упрямо рассказываю про хашиму. Про полное бесправие, потерю воли и желания жить.

— Меня били и раньше. И били сильнее. Но когда ударил Бурджас в тот вечер, внутри как будто что-то лопнуло. Я поняла, что не могу так больше жить. И не стану. Что лучше умереть, чем оставаться жертвой. Что я сделаю что угодно, лишь бы это больше не повторилось. И я ударила его стулом, забрала деньги и сбежала.

Зал откликается возмущенным ревом. Я жду пока он не утихнет, не отрывая взгляда от Фицбрука. На лице лорда нечитаемое выражение, губы плотно сжаты.

Молчит… Удалось ли мне убедить вас, ваша милость?

— Вы спросите: признаю ли я свою вину? Да. Я напала на человека, ударила его и ограбила. Это преступление. Согласно “Уложению о наказаниях” за него полагается до трех лет каторги, и я честно готова отбыть их, если уважаемый суд посчитает меня виновной. Взамен умоляю лишь об одном: не оставайтесь равнодушными! Рядом с вами, на ваших глазах происходит преступление. Юных девушек крадут, продают в рабство, принуждают заниматься гнуснейшим занятием. Не проходите мимо. Пусть все, кто причастны к этой мерзости заплатят за нее!

Зал взрывается возмущенными криками. Журналисты строчат, прокурор громко протестует. Фицбрук смотрит на меня, не отрывая взгляда, под кожей ходят желваки. О да — он уловил упрек, понял к кому я обращалась.

Яростный стук молотка не сразу наводит порядок.

— Тишина в зале! — рычит судья. И смотрит на меня насупленным взглядом. Да, мне определенно удалось его разбудить, вырвать из сонной усталости. Теперь он раздражен и зол.

— Ты обвинила солидных уважаемых людей безо всяких доказательств.

— К сожалению, их нет у меня, ваша честь. Сбором доказательств должна заниматься полиция, но она предпочитает ловить беглых рабынь.

Не смогла удержаться от подколки. Фицбрук раздражено выпускает воздух сквозь сжатые зубы.

— Ваша честь, — снова подает голос обвинитель, — наказание до трех лет лишения свободы предусмотрено только при краже мелких и средних сумм. В нашем случае речь идет о грабеже в особо крупных размерах. И половину из полученных денег негодяйка уже успела припрятать!

— Все деньги, что я взяла у господина Бурджаса, были при мне во время ареста, — твердо отвечаю я. — За исключением двухсот пятидесяти ассов, которые я потратила на гостиницу и билет.

Он багровеет.

— Ты обвиняешь уважаемого члена магистрата во лжи?!

— Ну что вы. Должно быть, господин Бурджас просто обсчитался. Уверена, он найдет недостающие сто двадцать либров в своем особняке, если хорошенько поищет. В конце-концов, кто берет к проститутке деньги, которых хватит на покупку дома?

Смешки, издевательские выкрики. Да, тут я не ошиблась — большинство зрителей в глаза не видели таких денег. И зажравшийся чиновник, который шляется по борделям с суммой, сравнимой с годовым доходом небогатой семьи, уже не вызывает симпатии.

Зачем Бурджас лжет? Не похоже на месть в ответ на унижение. Да он сам себя унизил и ославил этим судебным разбирательством, как я бы не смогла никогда!

Значит, дело именно в либрах. Пытается утаить деньги от кого-то из семьи?

Судья снова колотит по столу, наводя тишину. Недобрый взгляд напоминает, что здесь не суд присяжных. Общественное мнение важно, но вторично, моя судьба зависит от решения вот этого рыхлого человека в черной мантии.

А он устал и хочет домой.

— Это мое право! — подает голос возмущенный Бурджас. — В тот день я продал склад с ворванью и хотел отпраздновать хорошую сделку. На беду обмолвился при девке о своей удаче.

— Не было такого! — вскакиваю я. От возмущения перехватывает горло. — Он разбудил меня оплеухой и сразу же начал орать…

— Кому вы верите?! — перебивает меня обвинитель, патетически обводя зал рукой. — Уважаемому члену магистрата или шлюхе, пристрастившейся к дурному зелью.

— Я эти деньги заработал, а не украл,— достоинством добавляет Бурджас, и шерсть на его бакенбардах воинственно топорщится. — Любой, кто умеет трудиться мог бы быть на моем месте.

Зал свистит и гогочет. Мысль что любой при должном старании может получить две сотни либров приятно греет самолюбие горожан. Чувствую, как неотвратимо теряю инициативу и симпатию толпы.

Но главный человек сейчас в зале — это судья. А он смотрит на меня и молчит, уже не пытаясь угомонить зрителей. По круглому лицу непонятно какие мысли бродят под этим черепом.

— Защита закончила свою речь?

— Да, ваша честь.

— Хорошо.

Три удара молотком, какие-то особенно торжественные и громкие.

— Встать! Суд вынес решение.

Встаю, сжимая повлажневшие ладони в кулаки. На кону моя жизнь.

— Суд вольного города Арс вынес решение — виновна.

Зал приветствует эти слова восторженными криками. Сердце падает, но я еще держусь. Вина может быть разной. Многое зависит от того признают ли за мной эти несуществующие либры.

Но следующие слова судьи уничтожают последнюю надежду.

— Даяна Кови виновна в нападении на мирного жителя, причинении телесных повреждений и похищении ста двадцати либров. С учетом всех озвученных обстоятельств суд приговаривает подсудимую к десяти годам каторги. Половина выручки, начисленной за ее труд, будет перечисляться в городской муниципалитет, вторая половина на счет господина Бурджаса, в качестве компенсации.

Внутри все обрывается. С силой жмурю глаза, чтобы не плакать.

Десять лет...

Ладно, переживу, справлюсь. И на каторге как-то существуют. Через десять лет Даяне будет двадцать девять — вся жизнь впереди. А с учетом того, что у нее волшебный народец в дальних предках, я проживу долго. Не меньше трехсот лет.

Лишь бы выбраться.

Пытаюсь вспомнить все, что знаю о пенитенциарной системе Эндалии. Тюрем в нашем понимании тут нет, только камеры предварительного заключения. Приговоры так или иначе сводятся к принудительным работам — фактически то же рабство, но на временной основе, позволяющее “выплатить долг обществу”.

Какие работы? Разные. Мне, уроженке двадцать первого века воображение при слове “каторжник” подсовывает бородатого немытого мужика в колодках, который убивается где-то “во глубине сибирских руд”. Но из рассказов Роя Фицбрука я знаю, что это не так. Каторжники трудятся на обычных заводах и мануфактурах, иногда их выкупают у государства богатые горожане, чтобы взять в качестве личной прислуги.

Звучит невесело, но уж точно лучше, чем рабыней в борделе. Хотя долговое обязательство в двести либров перед мадам Глэдис с меня тоже никто не снимал.

Но с ним я разберусь позже, надо решать проблемы по мере поступления.

Открываю глаза. Вовремя — обвинитель как раз заканчивает шушукаться с Бурджасом и подает голос:

— Ваша честь, потерпевший оформил прошение, — в руках прокурора словно по волшебству появляется бумага, явно подготовленная заранее. — Он готов выкупить долг Даяны Кови перед обществом и взять преступницу в личное услужение.

— Клянусь, что сделаю все, чтобы исправить это заблудшее дитя, — самодовольно добавляет Бурджас.

От ненависти и страха у меня темнеет в глазах.

— Нет! — вырывается отчаянный крик.

— Да, — он довольно скалится. — Ты еще станешь у меня достойным членом общества, грязная шлюшка.

— Пожалуйста, ваша честь! — как ни стараюсь сдерживаться, голос дрожит. — Что угодно, пусть будет любая, самая грязная работа! Только не это… вы не можете продать меня этому мерзавцу!

Взгляд мечется по толпе в поисках поддержки, но натыкается лишь на довольные и злорадные лица. Зал не на моей стороне. Суд вынес справедливое решение, шлюха получила по заслугам. А неудобную речь о равнодушии можно забыть — кто же прислушивается к словам уличной девки.

Среди довольных и злорадных лиц натыкаюсь на сосредоточенное и мрачное.

Нет, лорд-чистоплюй совсем не рад приговору.

— Господин Фицбрук! Милорд!

Он подается вперед, явно собираясь вмешаться, но в этот миг в первом ряду поднимается фигура, завернутая в серый балахон. Звучный баритон перекрывает все звуки в зале.

— Ваша честь, Орден Искупления желает выкупить преступницу. Завтра летнее венчание. Ордену и городу нужна невеста!

Гул голосов смолкает стремительно, на зал обрушивается гробовая тишина. Толпа раздается в стороны, образуя вокруг мужика в балахоне (монах? священник?) пустой круг.

Судья странно пучит глаза и начинает кашлять.

— Но… как же. У вас должна быть жрица… — бормочет он.

Определенно суровый и важный его честь побаивается мужика в балахоне.

— Младшая жрица Ифигения вчера погибла, — скорбно отвечает обалахоненный мужик, и я понимаю на кого он похож. Сенатор Палпатин в молодости. — Нелепая и трагичная случайность, которая оставила всех нас совершенно беззащитными.

Толпа откликается на эту новость дружным: “Ах-х-х…”. Теперь зрители пялятся на меня с болезненной жадностью. Все, кроме Фицбрука. С его лица не сходит выражение недоумения. Того недоумения, что сама сейчас ощущаю.

Кажется, в этом зале только мы с лордом и не в курсе подоплеки происходящего.

— Но… — судья кашляет, вытирает лысину несвежим платком. — Невестой может стать только знатная горожанка, а подсудимая даже не гражданка Эндалии.

— Я готов удочерить ее, ваша честь.

Что?!

— Требуется только согласие самой девушки, — безмятежно продолжает Палпатин.

— Да, это выход — соглашается судья. — Даяна Кови, ты согласна?

Весь зал оборачивается ко мне. Я стою, чувствуя себя на редкость по-идиотски. Что ответить? О чем они вообще?

— Согласна на что?

Судья недовольно морщится, но снисходит до пояснений:

— Орден выкупит тебя с каторги. Выплатит долги и даст гражданство.

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что я должна сделать взамен?

— Ты примешь посвящение и станешь невестой.

— Чьей невестой?

— Хватит, — раздраженно вмешивается Палпатин. — Мы теряем время. Ты согласна или нет?

— Как я могу согласиться непонятно на что? Можно хотя бы немного узнать про будущего супруга?

Из-под опущенного капюшона вырывается рык.

— Не будет никакого супруга, глупая девчонка. Невеста моря — символическая роль на ежегодном празднике. Это великая честь. Ты согласна или нет?

Ага, “честь”. Пусть другим вешает лапшу на уши. Что-то не вижу тут толпы девиц, мечтающих походить в невестах.

— Нет, пока не узнаю все детали. В чем подвох?

— Ваша честь, — подает голос Бурджас. — Очевидно, что девушка против. Пусть Орден объявит отбор, и выберет невесту среди горожанок, как всегда. А я займусь перевоспитанием преступницы…

Зал обрушивает на него волну народного гнева. Звучат крики “Позор”, улюлюканье и едкие злые слова:

— Зажравшийся мерзавец…

— Конечно, своих дочерей у него нет! На чужих плевать…

— А стерва-то не промах. Сразу сообразила, что лучше перед хозяином ноги раздвигать…

— Итак, Даяна Кови, ты отказываешься принять гражданство Эндалии и связать себя родственными узами с магистром Пилором? — торжественно вопрошает судья.

— Нет! Просто хочу понять, что меня ждет!

— Да или нет?! — напирает судья. — Ну же!

Ухмылка на круглой роже Бурджаса становится шире. Стискиваю кулаки. Что может быть хуже, чем оказаться в полной власти подобного мерзавца?

Будь, что будет.

— Да! Я согласна!

Чувствую, что еще пожалею об этом.

Глава 10. Вкус бесплатного сыра

Вот знала же, что пожалею.

Местечко для “венчания” выглядит даже романтично - скалистый островок в полумиле от берега - достаточно просторный, чтобы можно было устроить прием на полсотни гостей. В моем родном мире влюбленные парочки платили бы немалые деньги за подобную свадьбу в море.

Но на моей “свадьбе” не будет гостей и убранной цветами арки.

Лодка тыкается носом в камни, названный “папочка” сходит на берег и протягивает руку.

- Время, дитя.

Я с тоской кошусь на воду, и он, перехватив этот взгляд, хмурится:

- Без глупостей.

Сопротивляться нет смысла - в лодке еще два монаха (или как их там называть, этих обалахоненых). Встаю, позвякивая цепями. Массивные кандалы на тонких девичьих запястьях и лодыжках кажутся театральной бутафорией. Но весят, как настоящие.

Кандалы - тоже традиция. Как и белое платюшко, больше похожее на греческий хитон.

Выбираюсь на берег, навстречу рассвету. Час ранний, солнце еще не поднялось, полыхает где-то за горизонтом, окрашивая облака сиренью и пурпуром. День будет погожий и ясный.

Палпатин берет меня за руку.

- Идем. Тут недалеко.

- Какое облегчение, - ядовито бубню себе под нос. - Не хотелось бы умирать уставшей.

Он вздыхает.

- Поверь, дитя, никому из нас это не доставляет удовольствия. Но твоя жертва не будет напрасной, она спасет тысячи горожан.

- Тех горожан, которые радовались, когда меня отправили на каторгу? - огрызаюсь больше по инерции. Ненависти к жителям Арса у меня нет. Зевак на заседании можно понять, факты были слишком не в мою пользу. Остается удивляться, что мне вообще дали рассказать про рабство.

Зато согласие стать невестой народ встретил бурными овациями, криками: “Слава!”. Бурджасу достался свист и презрительное улюлюканье.

Увы, насладится всенародным чествованием я не успела - будущий “папаша” утащил в кабинет для подписания бумаг об удочерении и принятии гражданства.

Бумаги, кстати, были подготовлены заранее, что наводило на определенные мысли. Я прочла их дважды и не нашла к чему придраться. Там даже про обязанность стать “невестой моря” не упоминалось. Но когда снова попробовала выяснить подробности будущего замужества, магистр оборвал все вопросы грубым:

- Подписывай!

Я вспомнила гнусную рожу Бурджаса, мадам Глэдис, работу в “фее”… И подмахнула.

Мгновением позже в кабинет с гневным криком: “Что значит - в жертву?!” ворвался Рой Фицбрук. При виде меня, зависшей с пером над бумагами, его глаза расширились.

- Даяна не подписывай!

- Поздно, - довольно ухмыльнулся Палпатин. - Позвольте представить вам мою названную дочь - Даяну Эгмонт.

Судья с размаху опустил печать на бумагу, и оттиск вспыхнул синим, утверждая наше родство силой магии.

- Да вы все совсем с ума посходили?! - заорал Фицбрук, окончательно теряя свою аристократическую снисходительность. - Скормить живого человека дракону?! За всего лишь кражу?! Какого демона?!

Вот так я и узнала подробности о своем “женихе”.

Как ни пытался лорд протестовать, его заступничество уже ничего не решало. Под конвоем названного “папочки” и еще тройки мужиков в балахонах меня увезли в резиденцию ордена, где я за оставшиеся часы успела пройти все положенные стадии горевания. Четко, как по учебнику.

Сначала было неверие. Потом гнев, когда я бушевала, швырялась вещами о стену и наотрез отказывалась повторять слова, необходимые для принятия жреческого посвящения.

- Ты уже согласилась, пути назад нет, - втирал Палпатин, и с лица его не сходила понимающее выражение, за которое его просто хотелось прибить на месте.

- Хрена-с-два! На такое я не подписывалась, папаша! Требую отпустить меня, раз уж я свободная горожанка!

- Город вправе назначить невестой любую гражданку, не спрашивая ее согласия.

Когда выяснилось, что ужином для дракона я стану в любом случае, и жречество - просто дань традиции, пришло время торгов.

- Давайте я подпишу обязательство трудиться в ордене двадцать лет! Тридцать лет!

- О, дитя, - скорбно вздыхал Палпатин в ответ. - Поверь, я понимаю твои чувства, но городу и морю нужна невеста.

Я даже рискнула намекнуть на свое попаданство.

- От живой меня куда больше пользы. Дракона не берет магия, но я могу создать разрушительное оружие, которое будет смертоносным, но не потребует и крупицы магической силы.

- С ним уже пытались справиться с помощью баллист, дитя.

- Баллисты, ха! Это позапрошлый век! Пожалуйста, мне нужна всего лишь селитра, уголь и сера… Вы войдете в историю, как Пилор-драконоборец, прославитесь в веках!

Но слушать про порох и пушки никто не захотел. Какие особые знания могут быть у шлюхи?

Уже под утро пришла депрессия. Я сидела в карете, смотрела на мелькающий за окном город - еще темный и пустой. В душе было так же темно и пусто. К чему дергаться, суетиться, пытаться что-то изменить? Все бесполезно.

И вдруг, когда села в лодку, осознала, что не так уж все ужасно. Как говорится, даже если вас съели, у вас все еще остается два выхода.

А меня пока не съели.

Рой Фицбрук

Больше всего Рой Фицбрук ненавидел чувствовать себя мерзавцем.

На беду господина старшего инквизитора именно это чувство сейчас владело его душой. И уходить явно не собиралось.

Можно хоть сто раз повторять: “Я не знал” или “Кто вообще мог подумать, что речь идет о драконе?!”, сути это не изменит. Слова подсудимой о равнодушии звучали в ушах.

Даяна Кови была шлюхой, наркоманкой и воровкой. Он не верил ей, но сочувствовал. И даже взял под покровительство, пообещав начальнику тюрьмы при малейшей жалобе от девушки полную инспекцию с проверкой всей документации за пять лет.

И (чего лгать самому себе) думал и беспокоился о преступнице гораздо больше, чем должен. Не зря мессир предупреждал об опасности слишком личных разговоров с подследственными. Забота создает узы, накладывает обязательства. Мы в ответе за тех, о ком позаботились.

Да, Рой оценил достоинство и самообладание, с которым девушка держалась на суде. Как упорно сражалась в неравном бою, умело ораторствовала перед толпой. С каким мужеством - без истерик и слез - встретила неоправданно суровый приговор.

Это внушало… уважение.

Как инквизитор, он не имел права брать слуг-каторжников. К тому же сам Рой терпеть не мог подобную форму узаконенного рабства. А десять лет - слишком огромный, просто гигантский срок.

Но оскал на лице “почтенного члена городского совета” наводил на самые скверные мысли, и Рой решил вмешаться. Он выкупит девчонку и отправит в услужение тетушке Мадди. Почтенная леди, конечно, будет в ярости из-за подобного подарочка, но она отходчива…

Жрец подал голос как раз вовремя, избавив Роя от необходимости вмешиваться. Господин старший инквизитор выдохнул и откинулся на спинку кресла, наблюдая за разворачивающимся спектаклем. Даяна Кови удивила и тут. Она требовала подробностей и отчаянно упиралась там, где другая с радостью вцепилась бы в предоставленный шанс.

Дурочка, и чего она тянет? Неужели выберет Бурджаса?

- Что за невеста моря? - уточнил он на всякий случай у сидящей рядом матроны. - Речь про тот ежегодный ритуал, когда выбирают морского короля, а потом устраивают первую брачную ночь в храме на глазах у всей толпы?

Женщина ахнула, отшатнулась и залилась краской, подтверждая его предположения.

Смешной обычай. Рой читал про него в еще юности, и тогда был шокирован известием, что такой интимный процесс может происходить прилюдно. В тот момент он ощутил острую жалость к девушке-невесте, да и представлять себя на месте жениха было как-то жутковато.

Взрослый и подрастерявший юношеский идеализм лорд Фицбрук воспринимал ритуал, как курьез. Ну да - совокупление. Ну да - на глазах у всего города. И что?

Даже забавно будет посмотреть.

Хотя нет, не забавно. Пожалуй, сакральный брак с морем обойдется без господина старшего инквизитора. Желающие подержать свечку (не в переносном, а вполне в прямом смысле - все свидетели сношения обязаны были держать в руке зажженную свечу) найдутся и без него.

“Ну давай, соглашайся! - мысленно подгонял он Даяну. - Полежать на спине пятнадцать минут с раздвинутыми ногами гораздо лучше, чем десять лет каторги. Что ты ломаешься, как девственница?”

Девственница?! Что-то беспокойно шевельнулось в глубинах памяти. Разве “невеста” не должна быть невинна? Или он путает с ритуалом плодородия?

В этот момент девушка все же согласилась, а зал разразился восторженными криками. Рой потянулся, ощущая на душе приятную удовлетворенность. Все закончилось хорошо. Даяне, скорее всего, после “брака” придется покинуть город. И это к лучшему. Он стал слишком много думать об этой девчонке…

Лорд поднялся и влился в толпу, шумно обсуждавшую подробности процесса. Судья объявил окончание рабочего дня, народ медленно потянулся к выходу.

Рой тоже вышел, но вместо того чтобы отправиться домой, в предоставленные муниципалитетом апартаменты, завернул в небольшой ресторанчик. Успел сделать заказ и даже приложится к закускам, когда за спиной раздалось:

- Рой, дружище!

- Хороший вечер, Джеймс, - лорд Фицбрук пожал руку и кивнул на соседний стул, приглашая друга присоединиться к трапезе. - Не видел тебя на заседании.

- Пришлось спешно выехать в резиденцию Ордена, расследовать смерть этой девки - Ифигении.

Джеймс плюхнулся на стул и с наслаждением вытянул ноги. Утащил с блюда крохотный рулетик из перепелов на шпажке и восторженно прикрыл глазам.

- Эй! - возмутился Рой. - Это мой ужин.

- Да ладно, не жмись - пожалей друга. Я пол дня сегодня мотался без крошки хлеба во рту. И что обидно - совершенно напрасно. С самого начала было ясно, что девица пыталась сбежать и свернула шею при падении. Но старый хрыч Пилор настаивал на злом умысле.

- Умысла не было? - уточнил Рой, провожая взглядом остальные рулетики, исчезающие один за другим в ненасытной пасти приятеля.

- Ни малейших следов. Только выходка эгоистичной дуры, от которой чуть было не пострадал весь город. Ты бы видел стену под окном ее кельи - абсолютно отвесная, гладкая! Там и ящерица не удержится. Но нет - ей приспичило бежать. И чего добилась? Так и так подохла, только теперь ее семья не получит ни асса. Хорошо, что магистр Пилор так быстро нашел замену…

- Погоди, - нахмурился Рой. - Что значит “так и так подохла”? Разве речь не идет о сакральном браке с морским королем?

От услышанной новости потемнело в глазах. Рой вскочил, проигнорировав принесенный официантом стейк. Почти бегом добрался до ратуши, влетел в кабнет судьи.

Поздно.

В памяти застыли широко распахнутые глаза, бледное лицо девушки, на котором застыло неверие и шок.

Она не знала - совершенно точно не знала, на что подписывается.

Как?! Как можно было прожить год в этом долбанном городе, и не знать о драконе?!

Как вообще это возможно - человеческие жертвы в наш просвещенный век?

Примерно этот вопрос он и задал судье после того, как Даяну увела четверка жрецов.

- Интересно, что скажет его величество в ответ на эту новость!

- Его величество в курсе, - судья устало растер лицо, открыл сейф и достал из него бутылку. Плеснул и себе и Рою - не спрашивая.

- Я не буду.

- Пейте, лорд Фицбрук.

Рой помедлил, но взял. Глотнул, чувствуя, как огненный комок прокатывается по пищеводу.

Гномий самогон, чтоб его.

- Король знает, - тяжело повторил судья. - Но ничего не может сделать. Всем известно, что на драконов не действует магия. А когда сто лет назад наши предки пытались одолеть его с помощью баллисты, он сжег полгорода.

Рой сделал еще один глоток.

- Как это вообще возможно? Драконы никогда не требовали человеческих жертв.

Судья пожал плечами.

- Наш требует. Незамужнюю знатную девушку, не старше двадцати лет. Мы ежегодно отбираем жертву среди горожанок. Иногда отдаем в “невесты” приговоренных к казни преступниц. К счастью, дракон признает названное родство. Страшно подумать, что было бы с Арсом в противном случае.

- Все у кого есть титул и деньги просто сбежали бы из города, - Рой сжал зубы, тщетно пытаясь усмирить гнев. Выпитый на голодный желудок самогон ударил в голову, снимая привычный самоконтроль. - Нет, я даже понимаю, почему ваши лорды ничего не пытаются сделать. Их дочери в безопасности, так зачем тратить силы и деньги на борьбу с драконом, когда можно просто скормить ему очередную несчастную служанку?

- Все происходит добровольно, девушки знают, на что соглашаются. Их семья положена хорошая компенсация…

- Примерно так же, как знала Даяна, - руки зачесались - так захотелось подправить благостную харю судьи. Чтобы удержаться от соблазна лорд Фицбрук прикрыл глаза.

“Я хочу поговорить о равнодушии”, - зазвучал в голове проникновенный женский голос.

- Давай, расскажи, что она знала на что подписывается, - продолжил Рой. Злость поднималась внутри, душила. Тяжелая, отчаянная злость.

На себя, в первую очередь.

Лицо судьи окаменело.

- Это был исключительный случай, - твердо ответил он, допивая свой стакан. - Избранная жертва погибла, срочно требовалась замена. Дракон прилетит на рассвете. На одной чаше весов жизнь преступницы - шлюхи и воровки. На другой - жизни тысяч, десятков тысяч невинных горожан.

- Меньшее зло, да, - оскалился Рой. - И как оно? Как вам спится по ночам, судья Торф?

- Хорошо спится. А вы слишком молоды и идеалистичны, лорд Фицбрук, что даже удивительно, с учетом вашей высокой должности в коллегии.

- Дерьмо, - Рой не спрашивая плеснул себе еще. Выпил залпом, не ощутив вкуса. - Какого демона я вообще полез в это дело? Без меня ребята Джеймса никогда бы ее не нашли…

- А, точно, это же вы поймали девушку, - в бледно-голубых чуть навыкате глазах мелькнуло что-то похожее на состадание. Судья похлопал Роя по плечу, и лорд Фицбрук с трудом подавил желание сломать ему руку. - Понимаю и сочувствую, милорд. Мой вам совет: напейтесь. Сходите к мадам Глэдис, возьмите девочек, развлекитесь. Жизнь не делится на черное и белое, порой приходится принимать сложные решения. Вы поймете это, когда доживете до моих лет.

- К демонам! - Рой рывком поднялся, и обнаружил, что стоит на своих двоих не слишком-то твердо. Пьяное сознание шло вразнос, оживляя призраки прошлого. В ушах снова и снова звучали слова Даяны о равнодушии. - Плохого вечера, ваша честь. Оставляю вас наедине с самогоном и чистой совестью.

Он пытался проникнуть в резиденцию Ордена, чтобы увидеть Даяну, но получил отказ. “Невесте не до вас, милорд, она прощается с миром”, - скорбно объявил младший жрец.

Брать Орден штурмом даже с пьяных глаз казалось перебором. К тому же Рой сам не знал, зачем ему стало так важно увидеть осужденную девушку. Что он скажет ей? Попросит прощения? Поклянется, что раскопает историю с работорговлей?

Раскопает, чего бы ему это ни стоило.

Глава 11. Дракон

Как Палпатин и предупреждал - идти недалеко.

Мы плутаем между скал, пока не выходим к широкой и плоской площадке размером с футбольное поле. В центре площадки - камень, здорово напоминающий алтарь, в толщу которого вделано проржавевшее кольцо

К нему жрец и крепит мои кандалы.

- Зачем это? - в моей ситуации странно любопытствовать, но как удержаться? - Все равно я никуда не денусь с подводной лодки…

- С какой лодки?

- Ну, с острова.

- На всякий случай, - пожимает “папочка” плечами. - Однажды невеста пыталась уплыть и чуть было не утонула.

- Но не утонула. Вы спасли ее?

- Не мы. Дракон выловил.

Почему я не удивлена?

Наконец, цепи закреплены. Их длины хватит, чтобы отойти на полтора десятка шагов от алтаря. Палпатин осеняет меня знаком благословения.

- Вот и все… Прости, дитя. И прощай.

- Подождите! - я клещом вцепляюсь в его рукав. - Снимите это!

Браслет, который нацепил лорд-физрук, по-прежнему болтается на запястье, раздражая тюремным штампом.

- На драконов не действует магия, дитя.

- Да и плевать! Снимите, не хочу подыхать с ней! - видя, что он колеблется, мстительно добавляю. - А то вдруг ваш дракон грамотный. Прочтет и разозлится.

Жрец хмурится, но все же снимает проклятую железяку. Вдыхаю полной грудью, наслаждаясь острым чувством свободы, несмотря на кандалы. По телу прокатывается теплая волна, кожу начинает покалывать - болезненно и приятно. Даже краски становятся ярче, а контуры предметов четче.

Какая все-таки изумительная гадость этот блокатор. Я словно смотрела на мир через пыльное стекло и не замечала этого.

Палпатин уходит, а я присаживаюсь на камушек - ждать дракона и рассвета.

И думать.

Пока мы плыли, я пыталась расспросить “папочку” о “женихе”, но Палпатин был неразговорчив. Не желал тратить перлы красноречия на смертницу. Однако кое-что из него выудить все же получилось. Со слов жреца получалось, что дракон - следствие проклятия, наложенного на город и всех его жителей поехавшим чернокнижником.

- Разве у драконов не иммунитет к магии? И почему вы не снимете проклятье? Что один человек построил, другой всегда может сломать.

“Папочка” раздраженно закатил глаза.

- Не считай себя самой умной, дитя.

Вот и поговорили.

Но чуть позже, поддавшись уговорам, жрец все же снизошел до пояснений, что злодейский маг самоубился, чтобы наложить проклятье с гарантией. Причем обставил все максимально пафосно, устроив самосожжение в самом центре города. И прямо с полыхающего костра проклял знать, чиновников, купечество и духовенство, пообещав им и их дочерям вечные муки.

А на следующий день из-за моря явился дракон и потребовал дань.

- “Потребовал”? - воодушевилась я при этой подробности. - Драконы разговаривают?

- Да… можно сказать и так.

- Так надо было с ним договориться!

- Неужели ты думаешь, что мы не пытались?

Признаться, именно так я и думала. Зуб даю, что не будь этой лазейки с удочерением маргинальных девиц, местные богатеи решали бы драконий вопрос куда активнее. А так “жених” им даже в чем-то полезен. Например, позволяет взимать с горожан специальный налог “на задабривание дракона”. Как я поняла, именно на эти деньги и существует Орден Искупления.

Я уже молчу о том, какой тут изумительный рычаг давления на отцов, имеющих незамужних дочерей.

- Но дракон сказал, что условия заклятья, наложенного мессером Тайбергом, не позволяют ему принять откуп. Только девичья жизнь, - проникновенно и скорбно вещал Палпатин. - Чудовище будет взимать свою дань до тех пор, пока не найдется смельчак, который сумеет одолеть его в честном бою.

- Дай угадаю: смельчаков не нашлось.

Жрец поджал губы.

- Ты неправа, дитя. Трое отважных юношей - рыцарь, маг и алхимик, бросили дракону вызов. Алхимику даже повезло пережить тот бой… Не в человеческих силах справиться с драконом. Жестокосердный мерзавец Тайберг все хорошо рассчитал. По его вине несчастные жители Арса вынуждены отдавать своих дочерей чудовищу…

Ну все - сейчас зарыдаю от жалости.

- Стесняюсь спросить, что несчастные жители Арса сделали бедному мессеру, что его так припекло ответить, - пробормотала я себе под нос.

Палпатина ощутимо перекосило. Он зафырчал от злости, как забытый на огне чайник, но развивать тему не стал, и я окончательно убедилась, что не так все гладко с этим проклятьем.

Выныриваю из воспоминаний вместе с рассветом. Солнце встает из-за горизонта, бросая на серые скалы розовые блики. Вдыхаю полной грудью запах соли и йода.

Этот мир прекрасен! Ужасно обидно умирать снова.

Тень наползает на остров, прямо как в кино. Над головой тяжелые хлопки - словно парус бьется на ветру. Вскидываю, голову, щурюсь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И теряю дар речи.

Еще в той прошлой жизни, я как-то была в Лондонском музее естествознания. Самым ярким впечатлением от визита остался двадцатипятиметровый скелет диплодока, занимавший целый зал.

Так вот - этот драконище минимум вдвое длиннее. Тень от распахнутых крыльев укрывает не только площадку с алтарем, но и весь остров.

Затаив дыхание я слежу за тем, как дракон кружит в небе - гигантский, хищный, прекрасный. Живот скручивает от восторга и страха, мне не хватило бы слов, чтобы описать ощущение безудержной мощи и силы, которое источает эта зверюга.

Солнце блестит на тускло-серой чешуе.

- Господин дракон! - кричу я, едва не срывая горло, но поднятый крыльями ветер уносит голос в сторону моря.

Дракон спускается, растопырив лапы. Жуткие мускулистые лапы - похожие скорее покрытые чешуей руки. Даже большой палец отстоит, как у приматов.

Уворачиваюсь в последний момент, почти чудом. И снова кричу в ему спину:

- Пожалуйста! Очень прошу - не хватайте меня так сразу! Нам надо поговорить!

Он делает круг над головой, снова спускается. Инстинкт вопит, что надо бежать, спасаться. А разум подсказывает, что на цепи особо не побегаешь. Тем более от дракона.

От поднятого крыльями ветра слезятся глаза, голос уже охрип, но я продолжаю выкрикивать, обращаясь к дракону.

- Пожалуйста, господин дракон!

“И что: ты не будешь визжать и бегать от меня по всему острову?” - вдруг слышу в голове голос. Очевидно мужской, но высокий и немного ломкий. Словно его обладатель едва прошел пубертат.

- Нет! - успех придает сил. Я кричу так, что еще немного и сама оглохну. - Я хочу поговорить!

“Ладно, давай поговорим. Кстати, необязательно так орать. Я прекрасно слышу”

Он спускается, грациозно складывает крылья и сразу занимает всю площадку, обвиваясь вокруг алтаря подобно гигантскому котику.

Да, именно котику! Как ни странно, пластикой драконище куда больше напоминает пушистого домашнего любимца, чем змею или ящерицу.

Покрытая чешуей морда размером с джип нависает над головой.

- Вы умеете читать мысли?

Дракон фыркает, выпуская из ноздрей две тонкие дымные струйки.

“Даже если бы мог - ни за что не стал бы заниматься такой ерундой. Мысли двуногих - пф-ф-ф… Так о чем ты хотела поговорить? Не тяни, у меня были планы на этот вечер”.

- Для начала давайте познакомимся. Мое имя Даяна, а ваше?

Пауза.

“Можешь звать меня Муассанит”

- Что вы делаете с девушками, господин Муассанит?

Все-таки у него удивительно выразительная морда, несмотря на чешую. Готова поклясться, что драконище смутился.

“А что по-твоему делают с жертвами?” - в мыслеречи отчетливо слышатся сварливые нотки.

Пожимаю плечами.

- Возможны разные варианты. Жрец, например, называл меня вашей невестой.

“Что?! - у дракона натурально отваливается челюсть. А потом он начинает хохотать.

Когда гигантское покрытое чешуей тело вокруг тебя ходит волнами, заставляя трястись весь остров, это выглядит жутковато. Да и огненные всполохи, вылетающие из ноздрей как-то не добавляют спокойствия.

“Женихом?! Вот умора! Как он себе это представляет, извращенец?”

Эх, похоже фэнтези-романы нагло врали. Вот эта чешуйчатая зверюга не обернется статным красавцем, готовым предложить мне руку, сердце и совместное высиживание яйца.

Прямо обидно.

- Тогда что меня ждет?

“Смерть, - веселье прекращается так же резко, как началось. - Жертву убивают, Даяна. И нет - мне совершенно не нравится это делать. Но я не могу отказаться”

В голосе звучит горечь.

- Вы… сожрете меня?

Его передергивает.

“Жрать разумных - бр-р-р. За кого ты меня принимаешь? Обычно я улетаю подальше, к Бринейскому архипелагу и скидываю девиц в море… - дракон медлит и добавляет. - Там много необитаемых островов. Можно доплыть часов за пять”

- И многие доплывали?

“Не знаю и надеюсь никогда не узнать. Иначе проклятие заставит меня прикончить всех, кто выжил”.

Облегченно выдыхаю. Что же, все не так плохо. Муассанит вовсе не кровожадное чудовище. Перспектива заплыва по океану и робинзонады не греет, но годится, как совсем крайний вариант.

- Как вас угораздило попасть под проклятие? Я думала, что на драконов не действует магия.

Дракон косится на меня, как на идиотку.

“Ты действительно ждешь, что я стану обсуждать это с человеком? Думаешь мы не знаем, что ваши маги уже сто лет изучают бумаги Тайберга, пытаясь повторить его разработки?”

- Извини… те!

Щеки обжигает жаром. Ну точно дура - нашла о чем спрашивать. Понятно, что контроль над бронированной и абсолютно иммунной к магии машиной смерти, которая к тому же летает и плюется огнем - сладкий сон любого монарха.

“Итак, ты готова полетать?”

Вскидываю руки.

- Погодите! Жрец сказал, что если победить вас в честном поединке, заклятие будет снято!

“Да, это называется “граничное условие”.

- И вызов может бросить любой человек, не так ли?

“Любой свободный гражданин”.

- Поединок обязательно должен длиться до смерти одного из участников?

“Нет, достаточно победы. Но я не могу поддаваться”.

- А есть какие-нибудь ограничения по выбору оружия?

- “Абсолютно никаких - любое оружие на усмотрение того, кто вызывает, - в желтых глазах драконища вспыхивает азарт. Он тянется всем телом, как большой котик, выразительно клацает пастью. - А что - есть желающие? Я не против размяться”

- Есть! Я - Даяна Эгмонт, урожденная Кови, свободная гражданка Эндалии, вызываю вас, господин Муассанит, на поединок!”

“Что?!”

Его челюсть отвисает и со звуком бьется о камень.

Глава 12. Поединок

Вы когда-нибудь видели изумленного до полного офигения дракона? Я вот видела. Незабываемое зрелище.

“Ты в своем уме, самка?! - в мыслеречи отчетливо слышны панические нотки. - Жить надоело?! Так потерпи немного, сейчас отлетим подальше и…”

- На битву интеллектов, - невозмутимо продолжаю я. - Как разумный разумного. До полного поражения одной из сторон.

“Что?!”

- В граничном условии сказано, что выбор оружия на стороне вызывающего.

Если родители назвали вас Дианой, у вас нет ни малейшего шанса пройти мимо античного наследия. Да, на царевну Андромеду я не тяну, и своего Персея вряд ли дождусь. Но можно вспомнить другую историю из того же сеттинга. Про одного любителя головоломок с суицидальными наклонностями…

- Мое оружие - загадки, - радостно объявляю я.

Муассанит озадаченно моргает.

“Это как?”

- Я задаю загадку, потом ты. На каждую отгадку - всего одна попытка. Поединок продолжается до тех пор, пока первый из нас не даст неверный ответ.

“Хм-м-м… - он задумывается. - А это точно сработает?”

- Не попробуем - не узнаем. Но ты ведь поймешь, если заклятье спадет? - от воодушевления я перехожу на фамильярную форму обращения, но дракон, кажется, не возражает.

“Пойму. Но помни - я не могу поддаваться”.

- И не надо. Я сокрушу тебя одной лишь мощью своего интеллекта, о дракон.

Гибкое тело вокруг содрогается в приступе смеха.

“А ты забавная. Хорошо, давай сразимся, человечка. Задавай загадку”

- Что такое: красное и зеленое и кружит, и кружит, и кружит?

Я устраиваюсь на алтаре поудобнее и готовлюсь к многочасовому ожиданию. Шансы, что Муассанит расщелкает эту задачку даже не нулевые, они отрицательные.

“А… - дракон фыркает. - Это совсем просто. Дангенорский водоворот”

- Что?!

“Там, где смешиваются воды красной реки Лэ и зеленого Дангорского моря. Потрясающее зрелище”.

- М-м-м… вообще-то правильный ответ - “лягушка в блендере”, - осторожно говорю я.

“Что такое “блендер”?”

- Наважно, - я вздыхаю. - Водоворот тоже подходит. Твоя очередь.

Кажется, это будет немного сложнее, чем я ожидала.

***

Рой Фицбрук

Хмель от гномьего самогона прошел, оставив гадкий привкус во рту и легкую ломоту в висках. А вот чувство вины и понимание сделанной ошибки проходить не желало.

Рассвет лорд Фицбрук встретил на скалистом берегу, среди зевак. Отсюда открывалась лучший вид на Драконий остров. В толпе сновали ушлые торговцы, предлагая орешки, лимонад и подзорные трубы в аренду - всего за две сотни ассов, милорд.

Рой швырнул деньги и приник к окуляру.

Перед глазами закачалась утлая лодка с четырьмя пассажирами - трое мужчин и хрупкая девушка в белом платье на корме.

С болезненной жадностью лорд Фицбрук следил за тем, как лодка пристает к скалам, как старший из жрецов помогает девушке сойти на берег и уводит по тропке, чтобы вернуться уже одному.

Весла дружно ударили о воду, лишенная пассажирки лодка стрелой помчалась обратно к городу. Повисла долгая пауза, полная напряженного ожидания.

Рядом оживленно переговаривались горожане, лузгали семечки, вспоминали подробности прошлогодней “свадьбы” - как невеста с визгом носилась по берегу, а дракон кружился над ней, как скогтил, словно коршун мышонка и понес - к себе, за море.

- Деток кормить, вот те зуб даю! - повторял рассказчик в одежде подмастерья. - Это не дракон, а дракониха, мамка. У ей в гнезде деточки, она им девку носит, ну вроде как наша кошка мыша своим кисенышам. Чтобы, значится, охоту постигали…

- А чивой-то блаародных ей подавай? - спросил кто-то.

- У ледей мясо вкусней, нежнее, - не растерялся подмастерье.

- Так не настоящая ледь-то, - возражал оппонент. - Сегодня так вовсе лядь.

Рой скрипнул зубами, и даже оторвался от трубы, выискивая взглядом шутника, но в этот миг…

- Вот он! Летит! - зазвенело над толпой. Люди ахнули, подались вперед, щурясь. Рой снова вскинул трубу.

Блики встающего солнца разбились о линзу, на мгновение ослепили. А потом он увидел крылатый черный силуэт, неотвратимо падающий на островок.

- Спустился, - охнул подмастерье, который раньше рассказывал про “деточек”. - Сел на камушек. Неужто сам жрать будет? Домой не понесет…

Полированное дерево трубы скользило в пальцах. Рой напряженно рыскал, взглядом, выискивая серого дракона среди серых скал. Нашел. Потерял. Снова нашел…

Фигурка в белом платье рядом с гигантской крылатой ящерицей казалась совсем крохотной, просто игрушечной.

Инквизитор напрягся, мысленно готовясь к атаке чудовища. Кровь, изувеченное разорванное тело. К горлу подкатила тошнота, но Рой не отвернулся.

“Смотри, - сказал он себе со злостью. - На то, что сделал”

Еще одна могила на личном кладбище… Нелепая и трагичная смерть, которой так легко было избежать. Промолчать тогда в борделе. Встать и выкупить ее на суде.

Но тогда на месте Даяны была бы другая…

Рой ждал. Ждала жадная до зрелищ толпа, а дракон не двигался. Они с девушкой стояли и смотрели друг на друга. Или не только смотрели? Фицбрук вдруг остро пожалел, что не существует устройства подобного подзорной трубе, но способного передавать звуки.

О чем можно говорить с драконом, который требует дань человечиной?

- Не жрет, - разочарованно заметил кто-то из толпы, тоже с трубой, как Рой. - Смотрит чевой-то.

- А вдруг заподозрил, что леди и не леди вовсе?!

Народ заволновался.

Время тянулось, девушка и дракон все так же стояли рядом. Потом Даяна села на камень. Теперь Рой готов был поклясться, что они разговаривали.

В душе вспыхнула надежда. Сумела заболтать дракона? Вот ведь сумасшедшая девчонка!

Солнце давно выползло из-за горизонта и начало припекать, толпа все больше волновалась. Радостная атмосфера ожидания сменилась угрюмым напряжением. Люди следили за островом с настороженным вниманием. Все чаще вспыхивали разговоры, что нечего было дурить дракона - хотел леди, так и дали бы ему леди, а не шлюху. А ну, глядишь, драконюка обидится, да полетит город жечь?

Настроение лорда Фицбрука напротив неуклонно повышалось с каждой минутой. Как и восхищение стойкостью девушки. Он даже начал верить, что Даяна сможет выбраться из этой передряги…

“Она выберется, а ты - что? Похлопаешь и скажешь “молодец”?” - глумливо спросила совесть.

Рой поперхнулся и опустил трубу. Какого… Что он может сделать?

“А что могла сделать она? Против мерзавца-охранника, судебной системы, дракона…”

Она боролась. С удивительным мужеством, без слез и жалоб. И наблюдать со стороны за этой борьбой, подобно собравшимся на обрыве зевакам показалось вдруг лорду Фицбруку настолько недостойным, что он сунул трубу владельцу и быстрым шагом направился в сторону порта.

“Ты действительно сделаешь это?! - всполошился внутренний голос. - Очнись, она же…”

Наркоманка, воровка, шлюха? Да, он помнит.

Вот только верит в это все меньше.

На обрыве казалось, что половина города собралась глазеть на жертвоприношение, однако порт жил обычной жизнью. Лишь порой грузчики и моряки останавливались, чтобы кинуть напряженный взгляд в сторону моря. И Рой следовал их примеру, с холодком ожидая, что с драконьего острова вот-вот сорвется хищный крылатый силуэт с женской фигуркой в когтях.

Но небо было чистым. Безоблачным.

Найти бот в аренду не составило труда. Сложнее было отказаться от гребцов, которых настойчиво втюхивал владелец.

- Ну как пожелаете, ваша милость. Ежели охота руки трудить… - наконец сдался он. - Только к югу не суйтесь. У Драконьего острова сегодня опасно. Кто ж знает, что этой летучей скотине в голову придет!

“Хороший вопрос. Прямо жизненно актуальный в моем случае”, - мысленно хмыкнул Рой, опуская весла в воду. Внутри звенел невидимый метроном, отсчитывая мгновения.

Что он будет делать, когда причалит, лорд Фицбрук представлял плохо. Способности инквизитора великолепно работают с магами, но бессильны против созданий, сотканных из чистой стихии.

Существует ли вообще оружие способное повредить дракону? Кроме другого дракона.

Рой знал одно - если сейчас промолчит, постоит в стороне, не попытается разобраться, то уже никогда не сможет посмотреть в зеркало без легкой гадливости.

Весла мерно поднимались и опускались в бирюзовые волны. В одиночку грести неудобно - приходилось то и дело оборачиваться, чтобы поправить курс. Силуэт острова, сперва едва видимый за волнами, постепенно вставал, заслоняя небо.

Нос лодки клюнул скалу…

Глава 13. Хлопок одной ладонью

О да - это гораздо сложнее, чем я ожидала.

Мыслеречь весьма обманчива. Если Муассанит и молод, то только по драконьим меркам. У него широкий кругозор и живой ум.

Еще бы - с такой-то черепушкой. Там мозгов больше, чем вешу я вся.

“Два дракона сражались и каждый из них победил. Как такое возможно?”

- Ничья?

“Нет. Каждый из них одолел соперника”

Хм-м-м… Ну, если сначала победил один, потом второй… Нет, это как-то слишком очевидно.

- Бой был один? - уточняю я на всякий случай.

Пауза.

“Каждый победил в первом бою”, - отвечает Муассанит после паузы.

- В первом бою… то есть боев было несколько, - рассуждаю я вслух, наслаждаясь выражением смущения на драконьей морде. Какая выразительная мимика - настоящая находка для профайлера. - Но каждый победил в первом бою это значит… Эврика! - щелкаю пальцами. - Они сражались не друг с другом!

“Верно. Твоя очередь”

Нужно загадать что-то ядреное, сверхсложное. Предыдущие четыре раза мне везло - спасала память Даяны, кругозор современной женщины и опыт игры в “Что? Где? Когда?” в студенческой команде.

Но удача не может длиться вечно.

Мысленно перебираю загадки из прошлой жизни. Как всегда бывает в таких случаях, все толковое моментально испаряется из памяти, остаются только глупые детские приколы и примеры из книг.

Спросить у дракона что у меня в кармане? Но платье-хитон не предполагает карманов.

Вспомнить прикол про маленькую желтенькую камнеежку? А вдруг в этом мире водится что-то подобное? Опозорюсь, как с арбузом в блендере.

“Быстрее, - поторапливает дракон. - Или ты уже передумала сражаться”

- Ни за что! - я вздыхаю, осознав, что так и не вспомнила ни одной достойной задачки. Ладно, пойдем по классике. - Кто ходит утром на четырех ногах, днем - на двух и вечером - на трех ногах?

Боянище, конечно, но не для этого мира.

Дракон погружается в раздумья. Что-то бормочет, чертит когтем на камне какие-то схемы. Я в это время пытаюсь расковырять свои цепи. Не особо успешно, но занятие помогает гнать тревожный мандраж. И стратегически полезно. Не уверена, что смогу проплыть пять часов с таким отягощением.

Солнце карабкается все выше. Начинает припекать.

- Ну что там?

“У меня не так много версий”

- Тогда сдавайся.

“Драконы не сдаются!”

- Ох, ну просто ляпни хоть что-нибудь и мы засчитаем тебе проигрыш! Ну же! Считаю до трех. Один, два…

“Барон Дельфорц!” - перебивает меня дракоша.

От неожиданности я плюхаюсь на пятую точку.

Какой барон? Это кто вообще такой?

Память Даяны тут же отвечает на этот вопрос, подсунув комические куплеты про легендарного барона. Там есть упоминание, как он надирался всю ночь так, что к утру мог передвигаться исключительно на четвереньках. И история про бал-маскарад, на который он переоделся кентавром, но у костюма потерялась одна нога…

Зараза, подходит!

“Это не очень-то честно - загадывать такие загадки, - обиженно бубнит дракон. - Я ведь тоже могу задать вопрос по нашим драконьим сказаниям, которых ты никогда не слышала. Задачка должна решаться с помощью логики, а не знаний”

- Она и решалась, - я вздыхаю. - Правильный ответ “человек”. В младенчестве он ползает на четвереньках, потом встает на две ноги, а в старости ходит, опираясь на трость.

Муассанит озадаченно моргает.

“Но ведь старые человеки далеко не всегда используют трость! - возмущается он. - Кроме того, чисто технически трость не является ногой. Твои загадки неточны и некорректно сформулированы!”

- Это была метафора.

“Это было безобразие!”

Предыдущие раунды уже показали, что у дракоши прекрасный аналитический ум - данетки он щелкал, как орешки. А вот в иносказаниях Муассанит плавает.

Как бы на этом сыграть?

“Моя очередь. Однажды дракон Смагард познакомил меня со своим родственником, сказав: “Отец его был сыном моего отца”. Но у дракона Смагарда нет сестер и братьев. Кем приходился ему этот дракон?”

Теперь моя очередь хвататься за голову и корябать на камнях. Увлекшись процессом, я выцарапываю генеалогическое древо, подписываю - “отец”, “сын”, “св. дух (зачеркнуто)”. Тупо смотрю на полученную прямую линию. Не может все быть так просто!

Или может?

- Это его сын.

“Правильно, - дракон зевает. - Ты умная, для человека. Давай уже загадку потяжелее, я не хочу торчать тут целый день. Только без дурацких метафор”

Ах, потяжелее! Ну что же - ты сам попросил.

- Как звучит хлопок одной ладонью?

У него снова отваливается челюсть.

“Хлопок одной ладонью? Это как?”

- Вот я у тебя и спрашиваю - как?

Желтые глаза подозрительно щурятся.

“Опять метафора?”

- Никаких метафор, я предельно конкретна.

Дракон раздраженно шипит. И снова впадает в интеллектуальное оцепенение. Я же продолжаю ковырять кандалы, но это бесполезно. Без ключа или специальных инструментов оковы не снять.

Хотя… у меня же целый дракон под рукой.

- Ну как ты там? Ничего не придумал? - спрашиваю я с напускной бодростью.

“Не знаю, - печально сообщает Муассанит. Похоже, драконище весьма азартен и ненавидит проигрывать. - Странная загадка. Я слышал похожие от бритоголовых человеков из обители на красной реке Лэ. Загадки, которые не имеют ни ответа, ни смысла”

- С моей все не так, - обещаю я. - У нее есть очень конкретное решение. Ну что - сдаешься?

“Сдаюсь. Показывай хлопок одной ладонью”

Я вытягиваю руки перед собой, чтобы позвенеть цепями.

- Не мог бы ты сначала снять с меня эти украшения.

Стоять перед ним с цепью в руках жутковато. Особенно, когда дракон выпускает когти - обсидианово-черные, размером с косу каждый. Солнце блестит на острие когтя - таком остром, что даже смотреть жутковато. Я натягиваю цепь, молясь, чтобы дракон случайно не задел.

Одно движение и металл рвется - легко, будто бумага.

- Спасибо. Итак…

Словно вихрь налетает из-за скал, отшвыривает меня в сторону, заставляя покатиться по камням. Больно бьюсь локтями, коленками и затылком, а сверху давит тяжелое мужское тело.

- Какого чер… Вы?!

- Я, - сквозь зубы отзывается лорд-физрук. Скатывается с меня, больно дергает за руку вверх, чуть не вывихнув плечо. - Давай, беги!

Он грубо пихает меня в сторону тропки среди скал. По инерции делаю несколько шагов и оборачиваюсь.

- Что происхо…

- Лодка у берега.

Скрещиваю руки на груди.

- Я никуда не пойду.

Что он себе позволяет? И откуда вылез?

Он бросает быстрый взгляд за спину, на дракона. На бледном лице появляется выражение отчаяния.

- Беги, дура! - уже рявкает лорд. И добавляет пинок пониже спины, для придания ускорения.

- Жену свою бить будешь! - рефлекс включается сам собой, без участия разума. Я замахиваюсь и угощаю его лордейшество ответной пощечиной.

Звук разносится над каменистой площадкой, отражается от скал. А я поворачиваюсь к дракону и замечаю учительским тоном:

- Вот так звучит хлопок одной ладонью, уважаемый Муассанит.

Глава 14. Слава победителю!

Что здесь вообще происходит?! - подает голос лорд Фицбрук, о присутствии которого я успела забыть.

“Спало, - дракон хитро ухмыляется. - Ты победила меня в честном поединке, Даяна. Спасибо. Не стану разбрасываться обещаниями, но когда потребуется помощь, можешь обращаться”.

- Не то чтобы я претендовала, но отказываться не буду… - ошарашенно бормочу я. - Всегда полезно иметь дракона в арсенале.

“Не в арсенале. Я не давал клятв, моя помощь - акт дружбы и доброй воли - не забывай этого. А теперь посторонись!”

Дракон распахивает крылья. Порыв ураганного ветра заставляет нас с лордом отшатнуться, прижаться к скале. С восторгом и легким холодком смотрю, как гигантское бронированное чудовище воспаряет в воздух. Господи, да он огромный, как самолет!

Но красивый…

Серый силуэт делает круг над островом и растворяется в небесах. Я смаргиваю невольно выступившие от солнца слезы.

- Интересно, какая у него пассажироподъемность? - я оборачиваюсь к мужчине. И сознаю, что мы стоим, почти вжавшись друг в друга.

Отшатываюсь, вспомнив, что здесь вам не тут - классовое общество. И вот этот конкретный мужик не просто слуга закона, но еще и лорд, а я…

Кстати, я ведь теперь тоже леди. Хм-м-м…

Не похоже, чтобы для него это было аргументом. Фицбрук темнеет лицом и смотрит так, что хочется стать крохотной, забиться куда-нибудь в щелочку. От страха снова начинают гореть руки. Я опускаю взгляд и вскрикиваю.

“Гореть” - это не метафора. На кончиках пальцев действительно вспыхивает синее пламя.

- А-а-а… нет, не надо, - бормочу я отступая. - Пожалуйста, как это прекратить?!

От волнения пламя разгорается только сильнее, охватывает уже ладони, запястья… В солнечном сплетении тоже нарастает тепло…

Как тогда, в камере.

- Не подходите! - кричу я лорду. Он последний человек в этом городе, которому я хочу навредить. Но магия подобна цепной реакции. Остановить ее уже не в моих силах.

- Бегите!

Внутри встает неудержимая волна. Как цунами поднимается, нарастает. Отступаю, вжимаясь в скалу. Фицбрук нависает сверху, словно нарочно подставляясь под выброс. Нет, пожалуйста, я не хочу! Лорд хватает меня за плечи, больно стискивает пальцы…

И все заканчивается.

Энергию словно высасывает невидимым пылесосом, волна-цунами опадает с безобидным плеском. Облегченно выдыхаю, сжимая дрожащие пальцы в кулаки.

- Спасибо, милорд. Кстати, а что вы тут делаете?

***

Мда… неловко как-то получилось. Но кто же знал? Я вот в самых оторванных от реальности мечтах не могла вообразить, что у лорда-физрука взыграет героизм в пятой точке, и он бросится спасать деву от дракона. Вроде же ясно дал понять, что считает меня шлюхой и лгуньей.

Лодка покачивается на волнах, унося нас от острова. Я задумчиво разглядываю своего Персея, не зная как бы начать разговор. Вроде извинилась уже, и не один раз. Но все равно неловко.

Сам лорд тоже не горит желанием общаться, хотя я кожей чувствую изучающий взгляд. Недосказанность давит на нервы.

Наконец, я не выдерживаю.

- И что будет дальше?

Фицбрук кривится.

- Думаю, тебя ждет почет и слава. Я слышал, что муниципалитет обещал за победу над драконом награда в две тысячи либров.

- Сколько?!

В голове не укладывается. На двести либров можно купить домик в неплохом районе. А две тысячи это…

Даже представить трудно.

- То есть я теперь знатная леди с хорошим капиталом? А жизнь-то налаживается!

Фицбрук кривится в гримасе, которую при желании можно принять за улыбку.

- Вы не рады за меня?! Ну сколько раз я еще должна извиниться, чтобы вы меня простили, милорд? Честное слово, не хотела ничего такого, это все нервы. Все-таки не каждый день сражаюсь с драконом. Пожалуйста, не злитесь!

- Я не злюсь, - отвечает он, сухо.

Весла ходят в сильных руках, и я ловлю себя на дурацком желании стянуть с него сюртук и рубашку, чтобы посмотреть на гребущего топлесс лорда. Всегда любила состязания по академической гребле…

- Тогда, надеюсь, вы не откажетесь проводить меня к мэру. Исключительно для моральной поддер… Ой, что это?

***

Кажется, что на берегу собрался весь город. Куда ни глянь - людские макушки.

- Это что - все по наши души? - неверяще спрашиваю у лорда.

Он бросает короткий взгляд через плечо, не отрываясь от гребли.

- По твою, я полагаю. Молнию видел весь город.

Толпа при виде нас начинает шуметь и скандировать. Я улыбаюсь и нерешительно машу гражданам рукой. Обрывки цепей на запястьях задорно позвякивают.

- Боги, мне в жизни не подписать столько автографов.

Лодка подходит к понтону. Фицбрук встает, делает шаг на мостки и толпа разражается восторженными криками.

- Слава!

- Да здравствует победитель дракона!

- Ура!

- Пусть благословят вас боги!

Игнорируя крики, лорд протягивает руку, помогая мне выбраться из лодки. Я оглядываю ликующих горожан, чувствуя, как лицо заливает румянец удовольствия.

Признание - это всегда приятно. Особенно когда оно заслуженное. Радостно киваю толпе, и еле удерживаюсь чтобы не начать рассылать воздушные поцелуи.

Это мой звездный час!

Полицейские покрикивают, заставляя людей расступиться. Мы с лордом шествуем сквозь человеческий коридор, восторженные возгласы оглушают. Только лепестков роз не хватает для полной идиллии.

Путь заканчивается на портовой площади. Полиция сдерживает толпу, сохраняя свободный пяточок под башней с часами. НА ней уже тусуется с десяток важных господ, включая названного папашу и Бурджаса. Последних ощутимо перекашивает при виде моей персоны в добром здравии и полной комплектации.

Вперед шагает благообразный джентльмен. Он стягивает цилиндр, обнажая блестящую лысину в обрамлении седого венчика волос и кланяется.

- Лорд Фицбрук, от лица всех жителей Арса позвольте выразить вам величайшую благодарность за избавление города от дракона и спасение, - короткий пренебрежительный взгляд в мою сторону, - названной дочери магистра Пилора.

Это что - шутка?

Нет, ну какого хрена?!

Я глотаю воздух, пытаюсь облечь свое возмущение в пристойные слова и прожигаю лорда негодующим взглядом.

Фицбрук тоже не кажется счастливым.

- Вы ошибаетесь, уважаемый мэр. Заслуга победы над чудовищем полностью принадлежит леди Эгмонт.

Ого! А его милость умеет быть высокомерным. И разговаривать так, что лишний раз приставать с вопросами не захочешь.

- Какой леди?! - на мгновение теряется мэр. - А… эта… Ну да, кхм-м-м…

Он окидывает меня еще одним презрительным взглядом.

- Должно быть вы шутите, милорд. Мы все видели, как вы направились на остров и встретились с драконом, после чего в место сожжения Тайберга ударила молния…

- “После” не значит “вследствие”, - еще холоднее, чем в первый раз отвечает лорд. - Я здесь ни при чем.

Скромно покашливаю, намекая, что я как бы рядом. Но почтенные мужи, не сговариваясь, игнорируют мое существование.

- Мы все восхищены вашей скромностью и желанием заступиться за девушку, но…

- Это была моя победа, - объявляю я, стараясь перекричать голоса чиновников и шум толпы. - Я вызвала дракона на поединок по загадыванию загадок и честно одолела - лорд мне свидетель.

Голос немного хрипит - сказываются утренние попытки докричаться до дракона, но смысл слов все же доходит до чиновников и толпы. Сначала стоящие вблизи горожане умолкают, а потом взрываются гомоном. Кому не повезло протолкаться поближе напирают, переспрашивают.

- Чивой там делается?

- Да девка мамаши Глэдис говорит - енто она дракона одолела, лордик только рядом постоял!

- Врет поди! Блудливая девка завсегда брешет, как дышит.

Лица чиновников вытягиваются. Лучшие люди Арса растерянно переглядываются.

- Лорд Фицбрук! - снова взывает мэр.

- Все было так, как рассказывает леди, - подтверждает он с каменной физиономией, но мне начинает казаться, что лорд получает от спектакля определенное удовольствие и даже испытывает злорадство.

Ну хоть кому-то весело.

- Понимаю, что я не такая авантажная кандидатура для чествования, как лорд, поэтому не жду какого-то особого почета и салютов в свою честь. Меня вполне устроит обещанная скромная награда в две тысячи либров, - добавляю я, невинно хлопая ресницами. - Вы же не позволите обобрать бедную девушку, которая рискуя жизнью избавила город от ужасного чудовища.

Мэр морщится и смотрит на меня, как на жвачку, приставшую к подошве ботинка.

- Предлагаю обсудить этот вопрос в ратуше.

Глава 15. Награда для героя

По дороге в ратушу моего спутника ненавязчиво вовлекают в разговор и оттесняют в сторону. Я замечаю этот маневр слишком поздно, когда дубовая дверь уже захлопывается за спиной, оставляя милорда в приемной.

- Подождите, а как же лорд Фицбрук?

- Лорд Фицбрук не входит в состав городского муниципалитет, - отрезает мэр.

- Но…

- Это внутреннее дело Арса.

Читай перевод: тут собрались серьезные люди, чтобы делить серьезные деньги. И им (людям) совершенно не нужны лишние свидетели, особенно такие, которые готовы с риском для жизни спасать проститутку от дракона.

Еще вмешается и потребует, чтобы все было по-справедливости.

- И все же я настаиваю на присутствии лорда, - хочется рявкнуть, но вместо этого я улыбаюсь, как можно очаровательнее. - Я всего лишь слабая женщина, ничего не понимаю в финансовых вопросах. Он проследит, чтобы все формальности были соблюдены и мои интересы не пострадали.

Нет, не могу сказать, что я полностью доверяю Фицбруку. Этот мир быстро отучает от прекраснодушия. И все же пока он кажется самым порядочным из всех встречных не только мне, но и Даяне людей.

- Не переживай, дитя, - подает голос Палпатин. - Я, как твой названный отец, позабочусь обо всем.

Шах и мат. Не могу сказать, что мне стало спокойнее от этой новости. Но крыть нечем.

Кошусь на дверь, в надежде, что она распахнется. Фицбрук - мужик решительный, вряд ли он согласится сидеть в комнате для просителей.

Не распахивается. Из-за двери долетают отзвуки спора, но слов не разобрать. Потом и они замолкают.

- … доказательства? - доносится недовольный голос мэра, напоминая, что все самое важное в моей жизни происходит сейчас в этой комнате, а вовсе не за дверью.

- А? Что?

- Разумеется, у нее ничего нет! - фыркает Бурджас. - Мы все знаем, что эта девка - воровка и лгунья. Кто в здравом уме станет слушать шлюху?

- Чего именно у меня нет? - удерживаю доброжелательную улыбку, хотя она так и норовит перейти в оскал. - И любезный отец, разве вы не должны вмешаться, когда вашу дочь оскорбляют?

Палпатина, малость перекашивает от такого обращения.

- Кхм-м-м… Полегче, Бурджас, - буркает он. - Следи за языком.

- А то мой отец будет вынужден вызвать вас на дуэль, чтобы кровью смыть оскорбление, нанесенное его роду, - невинно добавляю я.

Вот так, магистр Пилор. Назвался папочкой, будь добр соответствовать.

Удовольствие наблюдать за тем, как корежит почтенных сэров, грубо прерывается вопросом мэра:

- Еще раз, Даяна! Какие у тебя доказательства, что дракон действительно повержен и больше не прилетит за данью?

- Э-э-э… Вы же все видели молнию.

- Молнию, пф-ф-ф, - презрительно цедит Бурджас. - В иную грозу бывает до десятка молний, это ничего не значит.

- Но грозы не было…

Поверить не могу! Они что - действительно собрались разыграть эту карту? После всенародной встречи в порту, после торжественного обращения к Фицбруку, как к спасителю города?

Если местные элиты не совсем идиоты, должны понимать, что фарш невозножно провернуть назад? Факт победы над драконом уже признан, горожане празднуют на улицах окончание эпохи кровавой дани. Нельзя выйти к ним и сказать, что ошибочка вышла.

- Ладно, как вам такое доказательство? Дракон улетел, а я вернулась в Арс - жива и здорова.

- Мы не знаем подробностей, - скромно кашлянув, замечает судья. - Возможно, дракон просто… м-м-м… побрезговал.

Ах ты старый крючкотвор! Ты на что это намекаешь?!

- Раньше не брезговал, а тут внезапно взыграло, - спрашиваю я, не скрывая ехидства. - Или раньше вы ему сплошь невинных и благородных дев скармливали. Интересно будет поднять архивы и ознакомиться с их биографиями.

- Желания и чаяния дракона неисповедимы, - загробным голосом отвечает Палпатин.

- Свидетельство лорда Фицбрука, в ваших глазах тоже не заслуживает доверия, правильно я понимаю?

Они переглядываются и на благостных физиономиях впервые мелькает сомнение. Ага, так я и думала. Фицбрук для них темная лошадка, отцы города сами плохо понимают, чего ждать от него и как милорд способен повлиять на баланс сил.

- Лорд Фицбрук мог все не так понять…

- Давайте начистоту: вы собираетесь зажать мою награду? - усмехаюсь зло и жестко. Время игр в девочку-одуванчика прошло. - Интересно, что на это скажет его величество? Особенно, если узнает, что я собиралась перечислить половину этих денег в Королевский фонд? Чтобы выразить свои верноподданнические чувства, раз уж я теперь гражданка Эндалии.

Отцы города снова переглядываются. Мэр шумно выдыхает и достает огромный клетчатый платок, чтобы промокнуть выступившую на лбу испарину.

- Никто не собирался лишать тебя награды…

- Вас, - перебиваю я - мягко, но твердо. - Насколько я помню, к леди принято обращаться на “вы”. Прискорбно, что приходится напоминать об этом.

Мэр осекается и награждает меня злобным взглядом.

- Вас, - выдавливает он с усилием. И всем своим видом демонстрирует, как ему претит “выкать” вчерашней шлюхе. Ничего, не переломится. - Я предлагаю всего лишь отложить ее вручение.

- И надолго?

- На год. Мы должны быть абсолютно уверены, что дракон не прилетит и не потребует новой жертвы в следующем году.

- Можете взыскать эти деньги с меня, если он вернется.

Предложение встречают смешками.

- В любом случае я не согласна! Через год окажется, что денег в бюджете нет, все ушло на замену брусчатки, празднование дня города или другие жизненно важные траты, - объявляю я, мысленно изумляясь как переменчива судьба. Еще утром у меня была одна цель - выжить. И вот я уже торгуюсь с городским советом за сумму, на которую можно купить небольшую деревню.

- Но мы тоже не можем рисковать, - неожиданно жестко отвечает мэр. - Ты…

- Вы.

- Вы можете обратиться в Высший Королевский суд, но разбирательство потребует времени и денег. И суд, скорее всего, признает наше право отложить выплаты на год. Ты… то есть вы ничего не получите, кроме судебных издержек и обязательства отдать половину награды в Королевский фонд.

Самое паскудное, что это похоже на правду. Даже если королевский суд беспристрастен, у Даяны слишком специфическая биография. Да, после официального разбирательства у отцов города уже не будет возможности по-тихому увильнуть от выплата награды. Но кто помешает мне обратиться туда через год, если мэр снова начнет юлить?

- Хорошо, - после недолгих раздумий соглашаюсь я. - Предлагаю компромисс. Вы платите мне сейчас половину награды. И вторую половину ровно через год.

Магистрат переглядывается в третий раз. Это уже кажется забавным.

- Нам нужно посовещаться, - объявляет мэр.

- Совещайтесь, я никуда не тороплюсь.

Он явно хочет выставить меня за дверь, но вспоминает о Фицбруке. Так что городской совет дружно уползает в уголок и там собирается в кружок, подобно знатокам из “Что? Где? Когда?”.

Я с показным интересом рассматриваю площадь за окном, пока уши ловят куски разговора.

- …такие деньги - гулящей девке? Облезет!

- Не девке, а моей дочери!

- И вы облезете, многоуважаемый магистр Пилор!

- …в бюджете в любом случае нет…

- А что если…

Зал для совещаний большой, сижу я на изрядном расстоянии, а шушукаются лорды тихо. Но кое-что долетает. Из обрывков разговоров становится ясно, что свободных денег в бюджете города тупо нет. Назначая запредельную награду, магистрат не рассчитывал ее отдавать. Просто пиар - мол, вот так мы боремся с драконом, не жалея городской казны.

Пиар, под который можно ежегодно сдирать очень неплохие налоги…

- Четверть суммы сейчас, - наконец объявляет мэр. И три четверти через год.

- Согласна.

Если честно, даже не надеялась выбить из них больше двухсот либров.

Настроение неудержимо прыгает вверх. Эх, приглашу сегодня лорда-физрука в лучший ресторан города! Надо же отблагодарить мужика за заботу и моральную поддержку. А потом рвану в Тавру - узнавать условия обучения в магической академии. Раз уж есть дар, надо учиться…

От перспектив приятно кружится голова.

- Деньги будут выданы твоему названному отцу, - елейным голосом продолжает мэр. - Уже завтра.

Глава 16. Не очень послушная дочь

- Что?! Какому отцу?! Нет, мы так не договаривались!

- А как же иначе, Даяна, - показушно удивляется Палпатин. С благообразного лица не сходит ухмылка - до того самодовольная, что просто руки чешутся скормить “папаше” пару лимонов. - Ты - моя дочь. Как твой опекун по закону я имею полное право получать за тебя выплаты и распоряжаться деньгами.

- Нет!

Я не читала местный аналог гражданского кодекса, только “Уложение о наказаниях”. Но подобное дикое бесправие не может правдой! Они же просто дурят меня, ведь так?!

- Я хочу ознакомиться с законом, в котором это сказано!

- Разумеется, милая, - воркует Палпатин. - Сейчас приедем домой, и сама убедишься.

- Что значит “домой”?! К кому?

- К нам домой, дорогая. Поскольку я твой опекун, ты должна жить вместе со мной.

Он пытается подхватить меня под руку, но я шарахаюсь в сторону. Кандалы на запястьях отзываются веселым звоном.

- Я никуда с вами не поеду!

Магистр останавливается. Хмурится и смотрит с притворной заботой.

- Ай-ай-ай, милая. Кажется, это испытание с драконом оказалось непосильным для моей бедной названной дочери, - объявляет он, обращаясь ко всем присутствующим. Магистрат встречает это заявление довольными смешками. - Боюсь, как бы не оказалось, что ее рассудок повредился окончательно. Что скажете, доктор Мерге?

- Хм-м-м… немотивированная агрессия, спутанность речи, нежелание следовать нормам приличия… Налицо определенно помрачение ума, - отзывается еще один член совета - долговязый и худой, с пенсне на остром носу. - Если признаки помешательства усугубятся, я бы рекомендовал обратиться в клинику. Вызвать санитаров?

- Не надо! - отзываюсь я, сглотнув.

Одаряю названного папашу людоедским оскалом и подхожу к нему на негнущихся ногах, чтобы вложить руку в протянутую ладонь.

В голове с бешеной скоростью прокручиваются возможные сценарии и развилки.

Кричать, вырываться и упорствовать нельзя. Палпатин просто объявит меня помешанной, а док с радостью подтвердит. Не знаю на что похожи местная дурка, но если там хоть на треть та же жесть, что творилась в лондонском Бедламе, шансов выйти целой и с нормальной психикой у меня немного.

Придется пойти с Палпатином. Конечно, я изучу местный семейный кодекс, но почти уверена, что “папаша” не солгал насчет опекунства. Отцы города стараются не нарушать прямо букву закона.

Они переиграли меня по всем пунктам.

- Прошу прощения, любезный отец, - цежу я, не сводя с него взгляда. - Это было временное помутнение. От счастья при известии, что у меня теперь есть дом и мужчина, который готов заботиться и нести ответственность. Кстати, не могли бы вы сразу вызвать модистку.

- Что? - он хмурится. - Какую модистку?

- Ну как же?! - да тяну я голосочком - до того приторным, что у самой все слипается. - Мне ведь полагаются подобающие моему статусу туалеты.

Его улыбка замирает.

- Да, пожалуй, можно заказать пару платьев…

- Пару платьев?! - я всплескиваю руками. - Любезный отец, вы смеетесь?! Пару дюжин, как минимум! Вы же не хотите, чтобы о вас говорили, как о скупердяе, который держит свою дочь в черном теле?! И да - к каждому туалету необходимы будут подобающие украшения, так что не забудьте про ювелира.

Нет, мужик, не рассчитывай, что ты обогатишься за мой счет. Очень скоро убедишься, что меня проще убить, чем одеть и прокормить.

- Пару дюжин?! - возмущенно пучит глаза “папаша”. - Ты в своем уме?! Куда столько?!

- Очень просто: я - героиня Арса, спасшая город от чудовища, меня будут постоянно приглашать на званые вечера. Также потребуется завести для меня отдельный выезд или даже приобрести парамобиль.

Его лицо ожесточается.

- Никаких вечеров! - категорично заявляет Палпатин. - Ты моя дочь, но весь город помнит, кем ты была. Завтра же, после получения награды ты отправишься в дальнюю обитель для очищения тела и мыслей.

Вот дерьмо!

- И сколько продлится очищение? - спрашиваю, уже догадываясь об ответе.

- Это решать верховной жрице. Но раз уж ты год была продажной девкой, то и очищение не может занять меньше года, - на рожу Палпатина возвращается привычная степенная благость. - Возможно, что оно потребует и пять, десять лет. Верховная жрица будет оценивать твое усердие в молитвах, покаянии и аскезе.

Угу, ясно. Будь воля “папаши”, он бы уже сегодня сплавил неудобную “дочу” в монастырь, но передача денежек требует моего присутствия.

У меня не больше суток.

Мы покидаем, наконец, зал городского совета, идем по пустой приемной - во главе процессии Палпатин со мной под руку, за нами длинный хвост из лучших людей города. Я ковыляю, еле шевеля ногами, а на все понукания со стороны жреца жалуюсь, что устала.

- Сражаться с драконами ужасно утомительно, дорогой отец, - тяну я капризным тоном, пока мозг кипит в лихорадочном поиске выхода.

Я должна выбраться из этой ловушки! Сегодня, сейчас!

- Даяна?!

Я стремительно оборачиваюсь и чуть ли не всхлипываю от облегчения. Ваше лордейшество, как же вы вовремя!

- Милорд! - стремительно выдергиваю ладонь из руки Палпатина и одним рывком преодолеваю разделившее нас с Фицбруком расстояние. Вцепляюсь в его рукав.

- Пилор заявил, что я его дочь и пытается захапать мою награду, а меня планирует запереть в монастыре. Угрожает психбольницей, если буду протестовать. Пожалуйста, помогите! - выпаливаю я громким шепотом, уже не заботясь об иносказаниях и реверансах.

- Даяна, отойди от него! - требует жрец. - Или у тебя снова приступ помешательства?

Я молчу, не отрывая взгляда от Фицбрука. Сейчас все зависит от него.

И лорд не подводит. Он приобнимает меня за плечи в жесте защиты, меряет названного папашу прищуренным взглядом.

- По какому праву вы приказываете этой девушке, магистр Пилор?

- По праву родственника, она моя дочь. Даяна, иди сюда немедленно, не выставляй меня на посмешище!

Я молчу, сильнее стискивая чужой рукав. Мягкое сукно под пальцами дарит странное ощущение надежности, опоры.

Лорд кривится.

- Не юродствуйте, магистр. Все знают, что вы удочерили эту девушку исключительно для того, чтобы принести в жертву…

- Это неважно, - отвечает Пилор с благостной улыбкой. - Теперь она женщина рода Эгмонт и моя подопечная. Так что немедленно отпустите леди, вы компрометируете ее.

- Я? - со смешком переспрашивает Фицбрук. - Компрометирую кого?

Рука на моем плече чуть напрягается, плотнее прижимая меня к лорду. И хоть я зла на откровенный намек, с благодарностью принимаю этот жест защиты.

Пусть считает воровкой, шлюхой. Лишь бы не отдал Палпатину.

- Мою дочь! - резко отвечает жрец. - Подобные объятия недопустимы. Или вы готовы жениться на Даяне?

Фицбрука малость перекашивает, хватка на плече ослабляет. Он не готов - определенно не готов, даже мысли такой не допускает.

- А если не планируете жениться, тогда отпустите немедленно! Вы пользуетесь слабым душевным здоровьем девушки, в то время, как ей, после пережитых потрясений, требуется помощь медика.

- Отпустите девушку, лорд Фицбрук, - добавляет мэр. - Милорд Каннингем, ну хоть вы ему скажите!

Только тогда я замечаю, что за спиной Фицбрука маячит второй мужчина - в форменном макинтоше полиции. Его моложавое и округлое лицо кажется смутно знакомым.

- Все так, Рой, - вздыхает он. - Девица его дочь, Пилор в своем праве.

Серые глаза моего защитника полыхают гневом.

- Что за бред вы тут несёте?! Ты сам прекрасно знаешь какая она ему дочь! И очевидно, что девушка не хочет с ним идти. Даяна - свободная гражданка, разве она не попадает под защиту полиции?

- Извини, - круглолицый разводит руками. - Полиция не вмешивается в семейные ссоры.

- Верните девушку, Фицбрук, - снова требует Палпатин, - или я буду вынужден обратиться в полицию с жалобой на похищение подопечной.

- Джеймс?!

Полицейский еле заметно морщится.

- Мне жаль, Рой, но по закону он прав.

- Пожалуйста! - оборачиваюсь я к нему, сложив руки на груди. И добавляю, по какому-то наитию. - Сто либров!

Простодушное лицо полицейского становится каким-то ну очень задумчивым, а в глазах отражается напряженная работа мысли.

- Да, сейчас у полиции нет никакого права вмешиваться, - бормочет он себе под нос, словно размышляя вслух. - Вот если бы девушка как-то нарушила закон…

Что?! Я ослышалась?

- …например, напала на кого-нибудь из свободных жителей, - тянет Каннингем с хитрой умылкой. - Тогда в случае жалобы с его стороны я просто обязан буду посадить смутьянку в тюрьму.

Глаз полицейского чуть дергается. Не подмигивание - так, легкий намек. Но я все понимаю.

Вырываюсь из объятий Фицбрука, чтобы подскочить к его другу и с воплем: “Негодяй!” отвесить ему пощечину.

- Вот! - восклицает Джеймс, и его круглое лицо расплывается в улыбке. - Про это я и говорил! Нарушение общественного порядка, нападение на офицера полиции, оскорбление словом и действием…

Лицо у него при этом такое довольное, словно ему дали не пощечину, а сотню либров.

В принципе, так оно и есть.

Сильная рука перехватывает обрывки цепей на запястьях.

- Леди Эгмонт, вы арестованы.

Никогда не думала, что буду так счастлива услышать эту фразу.

Глава 17. Внезапная попойка

Рой Фицбрук

Рой был зол. В первую очередь на себя.

Понесла нелегкая спасать прекрасных дев от драконов? Чем только думал, зачем бросился закрывать ее собой? Погеройствовать захотелось?

Герой кверху дырой!

Но когда он увидел, как дракон заносит лапу над хрупкой фигуркой, в голове словно что-то перемкнуло. Слишком похоже на Виксен. Кинжал в руках диббука, девушка в белом платье…

Он словно провалился в прошлое. И рванул вперед в отчаянной попытке догнать, исправить, изменить.

За что заслуженно получил по морде.

Эта… ненормальная, невозможная девица словно соткана из сюрпризов. Походя и совершенно бескровно избавилась от дракона, о чем теперь рассказывала, пожимая плечами:

- Я просто подумала - это же глупо сражаться с драконом на кулаках. Надо выбрать сферу, где у меня есть хоть один шанс.

- Садись в лодку, - сквозь зубы ответил ей Рой, испытывая непередаваемую смесь восхищения и злости.

Почему такая логичная, элементарная мысль не пришла ему самому?

Но нельзя не признать - награду девушка заработала честно, о чем Рой и сообщил членам магистрата. Почтенных мужей известие не обрадовало, но отступать от своих показаний лорд Фицбрук не собирался. Эта непредсказуемая, невероятно находчивая девчонка заслужила каждый либр. И он проследит, чтобы Даяну не обидели при расчетах.

Но дверь в зал заседаний захлопнулась перед носом.

- Простите, лорд Фицбрук, на совещание допускаются только члены городского совета, - с извиняющейся улыбкой сообщил секретарь.

Происходящее нравилось все меньше, но скандалить не имело смысла - права вламываться на заседание у него действительно нет.

Хорошо, что прямо прогнать Роя из ратуши секретарь не мог, а вежливые намеки лорд Фицбрук нагло игнорировал. И даже наскоро набросал Джеймсу записку с просьбой прийти.

Пока шло совещание Рой успел изложить другу подробности своего приключения на острове, не упоминая пощечины. По мере рассказа глаза Джеймса округлялись. Под конец он недоверчиво присвистнул и резюмировал:

- Ты идиот.

Господин старший инквизитор не стал оспаривать справедливую оценку.

- Так, ладно, от меня-то ты чего хочешь? - продолжал приятель.

- Мне не нравится поведение совета. Подозреваю, что на Даяну сейчас давят, пытаясь облапошить.

- Скорее всего. Но я-то тут при чем? - он поймал выразительный взгляд Роя и вздохнул. - Ладно, подстрахую. Но только в рамках закона.

Что же: все определенно прошло в рамках закона.

- Тюрьма, родимая тюряшечка! - громко возрадовалась Даяна, шагнув в камеру. - Честное слово, я скучала по этим застенкам. В резиденции Ордена ужасный сквозняк и недоваренный горох на ужин.

Девушка обернулась, выразительно подмигнула, и Рой невольно фыркнул. Нет, она просто невозможна!

- Кстати, сегодня на редкость удачный день, - продолжала тянуть эта язва ехидным голоском. - Еще нет и пяти вечера, а я успела отхлестать аж двух аристократов.

Джеймс, ввалившийся в камеру вслед за Роем, загоготал.

- А кто второй? - осведомился он, устанавливая на стол пыльную бутылку. Перевел взгляд на Роя и недоверчиво приподнял бровь. - Да ладно?! Мне нужны подробности!

Рой закатил глаза.

- Года идут - Джеймс Каннингем не меняется.

- К чему менять то, что и так само совершенство? Так, погоди минутку, я метнусь за кружками и закусью.

Лорду Фицбруку захотелось ущипнуть себя. Попойка в камере вместе с начальником полиции и вчерашней преступницей? Это начинало напоминать сон - в меру забавный, в меру нелепый.

Даяна проводила Джеймса таким же обескураженным взглядом.

- Э-э-э… И часто вы… вот так?

- Я - первый раз. Насчет Джеймса понятия не имею, - Рой раздраженно опустился на койку.

- Я тоже раньше не пьянствовала в тюремной камере. Милорд, да у нас с вами бесценная возможность получить новый опыт.

Он уже хотел резко ответить, что не собирается участвовать в подобном. Но абсурдность ситуации взяла вверх, Рой начал смеяться.

Почему бы и не пьянка? После встречи с драконом они оба заслужили.

Даяна плюхнулась рядом и тоже расхохоталась. А потом накрыла его ладонь своею.

- Спасибо, - это прозвучало неожиданно искренне, без напускной бравады.

Прикосновения изящной, но сильной ладони странно взволновало. И напоминать себе лишний раз о том, кто эта девушка, не хотелось. Он осторожно скользнул пальцами по коже, коснулся оков. Грубые металлические браслеты смотрелись вызывающе и чуждо.

Надо распорядиться, чтобы их сняли.

- За что?

- Что вступились в ратуше.

Рой пожал плечами.

- Ты ждала, что я встану на сторону Пилора? - спросил он, стараясь не показывать, как задевает подобное предположение.

Он, может, не лучший человек в этом мире. Но откровенным мерзавцем не был никогда.

- Нет. Но вы могли не вмешиваться. Не ссориться ради меня с советом.

- Кто-то сказал “ссориться с советом”?! - дверь распахнулась от пинка и на пороге появился довольный Джеймс. В одной руке он держал сразу три пузатые глиняные кружки, а в другой поднос, от которого расходился изумительный аромат запеченного мяса. Рой сглотнул и осознал, что не ел со вчерашнего дня.

- Да, мы обсуждали последствия сегодняшней стычки,

- Да ладно, никаких последствий не будет, - легкомысленно отмахнулся приятель, выкладывая содержимое подноса на столе. - Все прошло по закону, я имею полное право держать тебя здесь сутки. Но вот потом… - он вонзил штопор в пробку. - Даже если встану в позу оскорбленного и потребую судебного разбирательства, дело закончится в лучшем случае штрафом.

Бутылка открылась с тихим хлопком, и вино потекло в кружки.

- И что - нет никакой возможности избавиться от папаши? Дайте мне семейный кодекс.

- Что?! - удивился Рой.

- Ну, какой-нибудь свод законов по семейному праву.

- На! - Джеймс сунул ей в руки кружку. Сам завладел второй, отхлебнул с видом знатока.

- Спасибо. А что насчет свода законов?

- Я твой свод законов, красотка, - приятель подмигнул, вызвав в душе господина старшего инквизитора глухое раздражение. - Высший балл по курсу юриспруденции. Вон - Рой не даст соврать. Так что обращайся!

- Не паясничай, - поморщился Рой. - Скажи своим ребятам, чтобы принесли свод и универсальный ключ.

Джеймс душераздирающе вздохнул.

- Вот вечно ты так, - произнес он скорбным голосом. - А я только сел… Не смей есть без меня!

И снова исчез за дверью.

- Мяса, - предложил Рой.

Даяна кивнула.

Она почти расправилась со своей порцией, когда от двери послышалось гневное: “Я же просил не начинать без меня!” и в комнату ввалился Джеймс. Кроме свода законов (которым приятель немедленно швырнул в Роя) у начальника полиции в руках было еще одно блюдо с закусками.

- Весьма предусмотрительно, - ехидно заметил Рой. - Потому что еды на тебя не осталось.

Друг трагично закатил глаза.

- Я знал, что никому нельзя верить! - он опустился на кровать и фривольно наклонился к девушке, снова вызывая в душе лорда Фицбрука глухое раздражение. - Ну как вам мое гостеприимство, леди Эгмонт?

В черных глазах заплясали лукавые смешинки.

- На королевский люкс не тянет.

Неприличная близость мужчины совершенно не смутила Даяну, и это тоже злило. Могла бы осадить Джеймса. Потребовать отсесть подальше…

Тьфу ты, опомнись, Рой! Эта девушка - проститутка. Факт, о котором ты постоянно забываешь, потому что она держится, как леди.

С чего бы продажной девке смущаться от мужского внимания?

- Но эта ходка мне нравится определенно больше предыдущей. Кормят вкуснее, дают винишко.

- Ходка?

- М-м-м… заключение под стражу, тюремный срок. Это жаргон.

Джеймс озадаченно моргнул.

- Так говорят в Гатии? Никогда не слышал.

- Ключ принес? - оборвал его Рой.

- Ах да…

Он извлек из кармана универсальный ключ - массивный, с оттиском полицейского управления на шейке. Разомкнул оковы и нежно погладил чуть сбитую на запястьях кожу, снова вызвав в душе Роя всплеск раздражения. Что он себе позволяет? И почему она не возмущается?

- Спасибо, - сказала Даяна, глядя на Роя.

- Эй, он-то тут при чем?! - громко возмутился Джеймс. - Это же я их снял!

- И вам спасибо, господин Каннингем, - девушка ловко отобрала у Джеймса ладонь, сунув вместо нее блюдо с закусками. И потянулась к своду законов. - Лорд Фицбрук, вы позволите?

- Бесполезно, - хмыкнул Джеймс, с аппетитом уминавший закуску. - Я и так помню. У Пилора все права. Женщины до двадцати пяти лет находятся под опекой мужа или старшего родственника. Исключение - владелицы собственного дела с ежемесячным оборотом не менее двух сотен либров.

Глаза девушки загорелись азартным блеском.

- Свое дело?! Отлично, мне подходит!

- Но ты не сможешь его открыть и развить без разрешения опекуна, - поспешил развеять ее надежды Джеймс.

- Да уж, - девушка невесело усмехнулась. - Магистр скорее упрячет меня в дурдом, как обещал…

- А вот с этим я могу помочь, - Джеймс оживился. - Доктор Пекстри - штатный медик полицейского управления имеет дополнительную квалификацию психиатра. Сейчас поем и сходим на освидетельствование.

За это ему досталась нежная улыбка.

- Буду невероятно признательна, господин Каннингем.

- Не за что. Для меня в радость помочь прекрасной девушке, леди Эгмонт.

Рой скрипнул зубами. Какого демона? Джеймс всегда был таким - беспардонным, показушно-развязным. Всегда между делом подбивал клинья к любой мало-мальски симпатичной особе, чтобы забыть о ней ради вкусного ужина или выпивки в хорошей компании.

Почему же сейчас приятеля хочется взять за грудки и выволочь из камеры?!

- Ну хорошо, с врачами вопрос решим, - продолжала рассуждать девушка, накручивая локон на палец. - Но это не помешает “папочке” запереть меня в монастыре, не так ли?

- Увы…

- Получается, единственный шанс избавится от магистра - выйти замуж? - она нахмурилась и забарабанила пальцами по столу. - Осталось понять за кого…

Погодите! Эта сумасшедшая что - действительно собирается замуж?! Какого демона!

- Есть другой способ, - услышал Рой свой голос, как со стороны.

- Какой?! - с жадностью переспросила девушка.

Он помедлил, сознавая, что обратно пути не будет. Нужен ли ему этот демон в юбке с сомнительным прошлым и ворохом проблем?

Определенно.

- Я могу стать твоим опекуном…

Глава 18. Особняк

Перехватить меня пытаются еще в полицейском управлении. Стоит подмахнуть бумаги об освобождении и отсутствии претензий, как Палпатин появляется - словно из ниоткуда.

- Дитя мое! - восклицает он с интонациями заслуженного артиста на пенсии. - Бедное мое дитя…

- Хороший день, магистр Пилор, - я одаряю его сияющей улыбкой. - Как спалось?

Он чуть запинается, встревоженный слишком радушным приемом. Но продолжает гнуть свою линию.

- Твое душевное самочувствие так и не улучшилось, дитя… Какая жалость.

- Напротив, - заверяю я, разглядывая, стоящего за папашиной спиной, доктора и двух дюжих молодчиков. Готова спорить, что это санитары из той самой лечебницы, которой запугивал совет. - Мое душевное здоровье просто превосходно. Но я прислушалась к вашим словам и на всякий случай прошла освидетельствование у полицейского эксперта.

На свет появляется гербовая бумага. Магическая печать и номер регистрации в едином королевском реестре не оставляют “папаше” никакой надежды. Даже опекун не может вот так просто объявить подопечную помешанной. Требуется свидетельство специалиста, а полицейский врач будет поавторитетнее лекаря для скучающих домохозяек.

- Доктор Пекстри сказал, что моей психикой можно колоть орехи - такая она устойчивая и крепкая. Но я искренне благодарна вам, магистр, за проявленное беспокойство, - медовым голоском добавляю я, любуясь на перекошенную рожу жреца. - Так приятно видеть чужую заботу.

Он злобно зыркает и хватает меня за локоть.

- Ладно, пойдем! Тебя ждут на площади, торжество вот-вот начнется…

- Магистр Пилор, будьте добры отпустить мою подопечную, - на плечо Палпатина опускается тяжелая рука. Жрец охает и вынужденно разжимает пальцы. Отскакиваю в дальний угол комнаты.

Ваш выход, милорд.

- Вашу подопечную? Вы, случайно, рассудком не повредились, лорд Фицбрук?! Что значит “вашу подопечную”?!

- Очень просто, - бесстрастно отвечает мой заступник. - Даяна Эгмонт - обладательница сильного магического дара, с которым она абсолютно не умеет справляться. Согласно пункту сто три подпункту тринадцать свода законов “О магах и магии” ей необходим ментор.

- Нельзя решать такие вопросы без моего соглас…

- Можно, - обрывает его лорд, тыкая в раскрытый на столе свод законов. - Для обладателей дара от семи единиц по шкале Рихтара-Дагера согласие опекуна не требуется.

- Надо еще разобраться какой у Даяны дар…

- Не надо.

На свет извлекается еще одна сияющая магическими печатями бумага.

- Я провел тесты. У девушки полноценная семерка. Нельзя оставлять дар такой силы без контроля. В соответствии с протоколом ментора я принимаю на себя полную ответственность за жизнь, действия и здоровья Даяны Эгмонт на время обучения. Одобрение Конклава уже получено.

Фицбрук говорит напористо и жестко, а я невольно любуюсь на него. Ну приятно же, когда за тебя вписывается сильный и умный мужчина.

Чем платить за заступничество, я подумаю позже. Сейчас можно просто поумиляться. Подтянутый, гладко выбритый и застегнутый на все пуговицы милорд кажется невероятно привлекательным - куда там киношному Торнтону? А на зрелище, как он морально унижает Палпатина можно смотреть вечно.

- Вы не имеете право! - почти орет покрасневший от негодования жрец.

- Имею, - непоколебимое спокойствие моего защитника на фоне истерики “папаши” просто великолепно. - Я старший инквизитор на службе у его величества и могу выступать ментором.

- Я надену на нее браслет!

- Вы не хуже меня знаете, как губительна длительная блокировка для обладателей сильного дара.

- Постоянное присутствие мужчины рядом недопустимо! Оно уничтожит репутацию моей дочери! Я буду жаловаться в Конклав!

- Жалуйтесь, - соглашается Фицбрук с ехидной ухмылкой. - И не забудьте упомянуть, чем девушка занималась до того, как стала вашей дочерью.

И все мое очарование лопается, как мыльный пузырь.

Пилор полностью посрамлен и морально уничтожен, но эта победа уже не радует так, как должна. Молча наблюдаю за тем, как Фицбрук педантично - одна за одной - собирает в папку бумажки. Маленькие ступеньки на пути к свободе.

Лорд предлагает руку, и я послушно опираюсь на нее, стараясь не показать насколько задели его последние слова.

- Что он имел в виду под “постоянным присутствием”? - а голос звучит естественно и даже беспечно - никакой обиды. Хорошо.

- Ментор полностью отвечает за подопечного. Боюсь, что тебе придется переехать жить в мой дом.

Ну вот - здрасьте!

***

Вручение награды героической мне происходит прямо на площади перед ратушей при изрядном скоплении народа. Парамобиль, в котором находимся мы с милордом, отчаянно гудит. Люди расступаются неохотно, бросая на меня жадные взгляды. В толпе не чувствуется того восторга, что был вчера на пристани, но нет и враждебности. Только нетерпение и любопытство.

Наконец, автомобиль останавливается на узком пятачке у ступеней ратуши. Фицбрук выходит первым, и толпа отзывается на его появление удивленным гулом.

- Дура ты, Масси, - доносится чей-то выкрик через приоткрытое окно. - Я ж говорил - господин инквизитор дракона завалил. А ты все талдычишь - девка.

Стоящие впереди начинают скандировать “Сла-ва! Сла-ва!”, но как-то неуверенно.

Сохраняя каменную физиономию, лорд обходит парамобиль и открывает дверь, чтобы помочь мне выйти. Толпа вторично ахает и взрывается возгласами.

На мне все то же белое платюшко жертвы, разве что цепей на руках нет. Фицбрук предлагал оплатить доставку новой одежды из лавки готового платья, но я отказалась. И так должна ему, куда ни глянь.

Ничего, сейчас получу свои денежки и оденусь, как королева!

Несколько неуверенных криков “Слава!” “Ура!” тонут в разноголосом гуле. Мы поднимаемся по ступеням. Мэр и еще с пяток членов магистрата уже ждут на широком крыльце перед главным входом. Смотрят кисло, но удивленными моим появлением в компании Фицбрука не выглядят. Кажется, названный папаша успел их предупредить.

Мэр шагает вперед, чтобы толкнуть речь. Пафосную и торжественную, восхваляющую не столько победителя дракона, сколько мудрость городского совета. Я со злым восхищением узнаю, что снарядить меня на ратный подвиг было хитрым планом и чуть ли изначальным замыслом магистрата, который таким образом освободил жителей Арса от столетней кровавой дани.

Где же вы раньше были, прозорливые мои?

Но ситуация требует держать лицо, поэтому благодарю городской совет в ответной речи. И, вспомнив выступления звезд кино на всяких “Оскарах”, ударяюсь в воспоминания. Как было страшно. Как я уже почти попрощалась с жизнью, как в последний момент пришла в голову идея вызвать дракона на битву интеллектов…

И главное - ни слова о ведущей роли парт… то есть магистрата.

Мир есть текст. Здесь и сейчас, на глазах толпы я творю новый нарратив, позволяя ему прорасти в сердцах и душах людей. Мой рассказ выгодно отличается от велеречивой и пафосной речи мэра. В нем есть настоящие эмоции. Ужас. Обреченность. Борьба. Надежда. Победа.

Моя история не о мудрых отцах, которые бескорыстно заботятся о бестолковой толпе. Она о простых, понятных и близких каждому человеку вещах. Любой горожанин может примерить ее, почувствовать себя на моем месте.

Да, манипулирую. Бесстыдно пользуюсь удачной возможностью, чтобы стереть, вычеркнуть из их памяти образ Даяны-шлюхи, заменить его другим - куда более привлекательным.

А как иначе? Мне еще жить в этом городе, вряд ли лорд Фицбрук согласится переехать. Мое лицо знает каждая собака. Я - воровка, осужденная преступница и бывшая проститутка. Названным родством с местным аристократом такого не сотрешь.

Поэтому я делюсь с людьми своей историей. Люди любят истории. Люди мыслят историями, рассказывают их себе и друг другу.

А история, в которую поверили многие, становится реальностью.

В городском совете заседают мерзавцы, но отнюдь не идиоты. По кислым лицам знати хорошо заметно, что они поняли, чем я занимаюсь.

Но помешать мне не в силах.

- Что я вынесла - никогда нельзя сдаваться, - завершаю я свою речь. - Даже если вас съели, у вас все еще остается два выхода, - пауза. Потом смешки, переходящие в хохот и одобрительные аплодисменты. - Обычно выходов куда больше. И можно из самой тяжелой ситуации выбраться не только живым, но и найти друзей, титул… А также получить немалую денежную награду.

На последних словах я делаю широкий жест в сторону мэра. Толпа отзывается криками и бурными овациями. Если в начале торжества и были те, кто считал подобный приз слишком жирным кушем для бывшей шлюхи, то теперь настроения переломились.

Мэр встречает финал речи кислой улыбкой.

- Да-да. Награда. Блистательная, огромная награда, собранная за годы городским советом…

Ха, кто о чем, а вшивый о бане.

Но в его руках появляется резная шкатулка, и я забываю про ораторские игры. Деньги, денежки… Идите ко мне, мои хорошие!

Нет, я не меркантильна. Но деньги - это жизнь и свобода.

- Здесь четверть от назначенной за победу над драконом награды, - объявляет он для горожан. - Остальные три четверти Даяна Эгмонт получит через год, если дракон не вернется за кровавой данью.

Разочарованный гул. Кажется, никому из жителей и в голове не приходило, что дракон мог улететь не навсегда.

Вот ведь жучара! Везде найдет как подгадить…

Протягиваю руку - забрать шкатулку, но мэр шагает в сторону, чтобы с поклоном вручить ее Фицбруку.

- Что вы делаете?!

- Отдаю награду, - злорадно отвечает вредный старик. - Вы молоды, наивны и совершенно не контролируете свою магию, леди Эгмонт. Вашим имуществом распоряжается опекун и ментор.

Я с ревнивой обидой впиваюсь взглядом в шкатулку. Ужасно неуютно ощущать свою полную правовую зависимость от кого-то.

К счастью, Фицбрук сразу передает добычу мне. Уже не особо заботясь о приличиях откидываю крышку, с намерением пересчитать купюры…

Пауза. Немая сцена.

- Это что? - спрашиваю я, вынимая гербовую бумагу с тускло светящейся печатью.

Под ней на дне шкатулки лежат деньги, но даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять - их гораздо меньше, чем должно быть. Навскидку - не больше сотни либров.

- Ваша награда, леди Эгмонт, - важно отвечает мэр. - Документы на право владения Кленовым особняком.

- Что?! - от возмущения забываю все слова, кроме непечатный. - Какой еще особняк?!

- Кленовый, - с любезной улыбкой подсказывает кто-то из магистрата. - Трехэтажный дом в самом центре города. На улице Грёз.

- Нет, - резко захлопываю шкатулку и протягиваю ее обратно. - Мы так не договаривались! Я хочу деньги. Пятьсот либров, как и обсуждали.

Толпа отзывается недовольным ропотом, а мне хочется грязно ругаться.

Горожане не поддержат, будь я хоть десять раз права. Пятьсот либров - слишком серьезная сумма для обычного человека. А осознание, что через год Даяна Эгмонт получит втрое больше и вовсе превращает ее в глазах толпы в зажравшуюся буржуйку.

Надо было довериться Фицбруку, позволить ему вести переговоры. Мужчина, который сражается за интересы женщины всегда выглядит достойнее…

- Согласно регламенту, городской совет вправе выдать награду как деньгами, так и материальными ценностями эквивалентной стоимости, - скучным голосом поясняет мэр. - В кадастровом реестре стоимость Кленового особняка оценивается в четыреста двадцать восемь либров. Оставшиеся семьдесят два либра находятся в шкатулке в виде наличных, можете пересчитать.

- Но…

- Денег в городской казне сейчас нет. Вы хотите, чтобы ради вашей прихоти я отобрал заработок у полиции, пожарных, дворников, леди Эгмонт?

Недовольный гул усиливается. Я до боли закусываю губу, чувствуя, как ускользают с таким трудом набранные очки популярности.

Надо прекращать спор. Все равно ничего не добьюсь, только растеряю весь набранный капитал симпатии.

В конце концов, разве это плохо - иметь собственный трехэтажный особняк в центре города? Недвижимость всегда можно монетизировать - сдать или продать. Скорее всего, стоимость в реестре завышена, иначе городской совет не отдал бы дом с такой легкостью.

Плевать! Даже если потеряю на сделке пятьдесят-сто либров - пусть подавятся.

- Вы правы - особняк ничуть не хуже, - признаю я с вымученной улыбкой, захлопывая шкатулку. - Спасибо. Я как раз подумывала о покупке жилья.

- Отлично! - восклицает мэр, потирая руки. - Уверен, что для вас Кленовый особняк будет представлять отдельный интерес. Ведь когда-то он принадлежал чернокнижнику Тайбергу, благодаря которому вы стали леди и смогли получить эту награду. Не правда ли в этом наблюдается какая-то высшая справедливость.

Я смотрю в его сияющие торжеством глаза и понимаю - снова влипла.

Глава 19. Наследие мессира Тайберга

Улицу Грёз я бы посетила только ради одного названия.

Она действительно в самом центре - пять минут от ратуши неспешным шагом. Тихая улочка, по обе стороны засаженная липами. Ухоженные особнячки, черепичные крыши - в основном двухэтажные. Архитектура чем-то неуловимо напоминает Швейцарию.

Я облегченно выдыхаю.

- Симпатично, - поворачиваюсь с улыбкой к своему опекуну. - Честно признаюсь: до последнего ожидала подлянки.

Он отвечает было на улыбку, но тут же мрачнеет.

- Похоже, что ожидания оправдываются. Мы пришли.

Да, пришли.

Улица делает небольшой изгиб и на солнце будто набегает тень. Краски блекнут, в воздухе разливается тягостное ощущение беды, которое исходит от запущенного особняка.

Он стоит чуть в стороне от дороги, прячется от взглядов. Черные лишенные листьев деревья окружают его, подобно поднятой некромантом армии скелетов. Ажурные кованые ворота ходят и чуть позвякивают цепью, несмотря на полный штиль.

Криповенько. Я видела не один фильм ужасов, который начинался точно так же.

Где-то над головой со звуком захлопываются ставни. Кожей чувствую внимательные взгляды будущих соседей. В начале улицы, на благоразумном расстоянии от нас, начинает скапливаться толпа.

Фицбрук щурит серые глаза. Ого, да его милость в бешенстве!

- Это никуда не пойдет. Я подам жалобу от твоего имени с требованием пересмотреть вознаграждение…

- Она поможет?

- Не-а, - раздается уже знакомый беспечный голос. И за спиной возникает Джеймс Каннингем. - Все было по закону, магистрат вправе выдавать награду эквивалентными товарами или материальными ценностями. Например, конфискованной ворванью и пенькой, как было в прошлом году за поимку пиратского брига, - он залихватски подмигивает. - Так что Черный дом еще не худший вариант.

Вот не уверена. Ворвань по крайней мере ликвидна.

- Черный дом? Я думала, он называется по-другому.

Джеймс пожимает плечами.

- Мэппл манор - по бумагам, но весь Арс знает жилище свихнувшегося Тайберга, как Черный дом, - в его глазах мелькает сочувствие. - Боюсь, вам не продать этот особняк, леди Эгмонт. Он проклят.

Вместо депрессии и упадка сил, я вдруг чувствую здоровую злость.

Что за дурацкая манера складывать лапки и объявлять, что все пропало? Если бы я следовала этой логике, даже из борделя не выбралась.

- В чем выражается проклятье? - деловито интересуюсь, устремляясь к кованым воротам. Волей-неволей оба спутника вынуждены последовать за мной.

Вблизи видно, что и ворота, и выложенная камнем дорожка за ними на удивление хорошо сохранились. Ни следа ржавчины, в стыках камней не растет трава. Невозможно поверить, что дом сотню лет стоял без присмотра.

- Точно неизвестно.

Рука со связкой ключей замирает напротив замка.

- Тогда с чего горожане вообще взяли, что дом проклят?

Понятно, что криповая аура сама по себе повод для слухов. Но мой опыт подсказывает, что когда речь заходит о деньгах, суеверия отступают.

Каннингем оживляется.

- Соседи иногда слышат доносящиеся из него жуткие звуки - вой, плач, рыдания. Ночью в окнах мелькает свет. А того, кто коснется ограды целую неделю будут преследовать неудачи.

- Пф-ф-ф. В одном черном-черном городе, на черной-черной улице… Если это все аргументы…

- Его трижды пытались купить, - перебивает Джеймс, становясь серьезным. - Всякий раз после осмотра дома с будущим владельцем происходило что-то нехорошее. Один тяжело заболел, другой вляпался в дуэль и был ранен, третий потерял в шторме все свои корабли и разорился. Горожане утверждают, что так мессир охраняет свое наследство от недостойных.

- Это возможно? - спрашиваю у Фицберга.

Тот разводит руками.

- Я не слышал о подобной магии. Но я и не слышал о том, чтобы маг подчинял дракона…

- Справедливо. Но поправьте меня, господин Каннингем - неприятности случались с теми, кто только ПЫТАЛСЯ купить особняк?

Джеймс озадаченно кивает.

- А я УЖЕ его владелица. Так что проклятье или все равно придет по мою душу, или развеется, - радостно объявляю я.

И вставляю ключ в замок.

Не сказать чтобы я совсем не верила в проклятье - после переноса в другой мир трудно оставаться скептиком. Но озвученные факты звучали слишком уж размыто. Я уже успела понять, что местная магия работает не так. Никакого туманного абстрактного вреда, всегда конкретное действие вызывает конкретный результат.

. Не будь у особняка вот этой специфической гнетущей ауры, я бы и вовсе отмахнулась от любых предупреждений.

Створка приоткрывается со скрипом, и по воздуху словно проходит еле слышный вздох. На мгновение душу холодит страх, все волоски на теле встают дыбом. Я замираю, вцепившись в ключи побелевшими пальцами.

Фицбрук хмурится.

- Может, не стоит?

- Стоит! - обрубаю я.

И шагаю на выложенную камнем дорожку.

***

Нет, ничего жуткого не случается. Тучи не сходятся над головой, молния не бьет во флюгер. Не мелькает в окнах зловещий силуэт горбуна.

Я иду по дорожке между растопыривших ветки деревьев и кустарников, мимо клумб. Из земли торчат почерневшие и засохшие стебли. Вязкая и напряженная тишина укутывает дом, добавляя ощущение неуютного одиночества и нереальности.

Невольно замедляю шаг, позволяя мужчинам догнать меня и пойти рядом.

Мы поднимаемся по каменным ступеням. Особняк мрачен, но хорош. Любуюсь на шестиугольные башни и витражные окна в пол. Насчет размеров моей новой собственности мэр откровенно преувеличил - третий этаж представлен выпирающей из крыши мансардой и башенкой. Но даже два с половиной этажа это просто отлично, куда больше?

Ключ поворачивается неожиданно легко. Мы входим внутрь, и мне хочется ущипнуть себя.

Ну вот хоть убейте - не поверю, что здесь сто лет никто не жил! И дело даже не в том, что мебель и прочий скарб нетронуты. Хотя и странно, что местные мародеры и бомжи настолько законопослушны.

Дело в самой обстановке. Ни намека на плесень. Деревянные панели на стенах и паркет не вздулись от неизбежной сырости, потолки безупречно белые, ковры не истлели.

Разве что пыльно. А так - шикарный дом.

На первом этаже холл с широкой мраморной лестницей. Налево - кухня, возле нее небольшая спальня для прислуги. Направо - столовая и гостиная.

На втором этаже одна комната пустая. Две другие спальни и кабинет обставлены с немалым вкусом, хоть и без лишней роскоши. Удобная мебель, приятное взгляду сочетание цветов.

Что за чертовщина - даже шторы на окнах за сто лет не выцвели?! Не бывает так!

- Заклинание стазиса, - предполагает Рой Фицбрук в ответ на мое недоумение. - Хотя я удивлен, что магистрат пошел на такие расходы. Цена за полное погружение в стазис такой территории на сто лет должна приближаться к стоимости самого особняка.

- Что же, очень мило с их сторо… - я открываю очередную дверь и забываю все, что хотела сказать.

Лаборатория.

Точнее, ЛАБОРАТОРИЯ!!!

Самая настоящая - реторты, спиртовки, ступка и пестик, для растирания трав, аптекарские весы, перегонный куб. И даже микроскоп! Все в безупречном состоянии, только отмыть от пыли.

Нет, конечно с тем оборудованием, которое было у меня в прошлой жизни, не сравнить. Ни стерилизатора, ни центрифуги. Но по местным меркам…

В голове раскручиваются цепочки химических реакций, особенности техпроцессов. Вспоминаю уже знакомые рецепты и понимаю, что смогу повторить немалую их часть.

Несколько минут офигевшие мужчины наблюдают за тем, как я бегаю по комнате с восторженными визгами, заглядывая во все шкафы. Как поглаживаю реторты и сюсюкаю над вытяжным шкафом…

Вежливое покашливание вырывает из счастливого транса.

- Леди Эгмонт, с вами все в порядке? - участливо, как у скорбной разумом, осведомляется Каннингем.

- Все превосходно, - даже не пытаюсь скрыть восторженную улыбку. - Лорд Фицбрук, я хотела бы переехать сегодня же.

Улыбка резко пропадает с его лица. Милорд хмурится:

- Что значит “переехать”?

- Ну, это мой дом. Я хочу жить в нем.

- Нет, - отрезает он. - Это исключено.

***

Как же тяжело с твердолобыми упертыми мужиками. Особенно когда зависишь от них полностью.

- Я не собираюсь переезжать в этот дом!

- Никто не требует от вас подобного, милорд. Поверьте, мне будет вполне комфортно одной. Я никогда не скучаю в одиночестве.

Он раздраженно закатывает глаза.

- Я твой ментор, Даяна. Я обязан находиться рядом.

Вздрагиваю.

- Погодите. Что прямо ВСЕГДА рядом?

Дракоша, укради меня и увези далеко-далеко! Мы так не договаривались! Лорд - отличный мужик, но это же с ума сойти быть рядом с ним двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

- А как же ваша служба?

Он вздыхает.

- У инквизитора не слишком много обязанностей в Арсе. Но если служба потребует моего длительного отсутствия, я надену на тебя браслет.

- Отлично, тогда надевайте его на ночь!

- Не получится, - встревает Джеймс Каннингем. Начальник полиции сидит, развалившись в кресле и наблюдает за нашим спором с интересом зрителя в кинозале. Только попкорна в руках не хватает. - Длительное ношение блокаторов истощает дар.

- Именно, - мрачно подтверждает Фицбрук. - Особенно когда магия только раскрывается. Если я буду надевать его каждую ночь, ты рискуешь снизить свой потенциал до одной-двух единиц. Или лишиться дара вовсе.

Э, нет! Так дело не пойдет, я хочу быть магом!

- Неужели браслет так необходим? Что такого страшного, если я похожу без него?

- Что угодно. Помнишь, как ударила того охранника?

- Он заслужил. Самооборона - это нормально.

- Я тоже заслужил? На острове?

Проклятье, ну что тут возразишь?

- Вы - нет, но этого больше не повтори…

- Ты не можешь это гарантировать, Даяна. Ты не отвечаешь за свои действия, а магические выбросы завязаны на эмоции. Хочешь поджечь Кленовый особняк из-за ночного кошмара? Ментор - не просто закорючка в бумагах. Я должен находиться рядом и следить, чтобы ты не навредила магией себе или окружающим.

- То есть спать мы будем в одной постели? - деловито уточняю я.

Фицбрук пучит глаза и давится следующей репликой. Джеймс хохочет.

- Нет, - отвечает милорд, прокашлявшись. - Разумеется, нет. С чего ты это взяла?

- Как тогда вы собираетесь беречь город от моих кошмаров? Где я вообще должна жить, если не у вас дома?

Он вздыхает.

- Управление предоставило мне апартаменты. Я планировал снять для тебя квартиру этажом ниже. Так приличия будут соблюдены.

- Приличия?

- Ваша репутация, леди Эгмонт, - весело поясняет Джеймс.

- А она у меня есть? - я вдруг чувствую усталость. Хочется плюнуть на все. Опускаюсь на стул. Из мягкой обивки поднимаются пылинки и щекочут нос, вызывая невыносимое желание чихнуть.

- Весь город в курсе, чем я занималась раньше. Глупо строить из себя девственницу, - в голосе сквозят невольные нотки горечи. Сколько ни повторяй себе, что не виновата, что плевать на мнение идиотов, но общественное осуждение все равно давит.

- У Даяны Кови - нет. С Даяной Эгмонт все сложнее, - Каннингем внезапно сбрасывает дурашливую маску. - Можно сказать, что вы умерли и родились заново на том острове. Есть возможность начать жизнь с чистого листа. Так зачем вам клеймо любовницы?

Уже собираюсь ответить, что мне плевать на пересуды, но слова замирают на языке.

Не плевать. Репутация важна. Человек - социальное животное, если я хочу зарабатывать на горожанах, придется играть по их правилам.

- А как поступают другие аристократы в такой ситуации? Неужели всегда снимают отдельное жилье рядом с ментором?

Фицбрук усмехается.

- Разумеется, нет. Обычно ментор проживает в одном доме с подопечной. Но кроме них двоих в этом же доме живут родители, родственники, учителя и гувернеры.

- То есть мне нужна дуэнья?

Мужчины переглядываются.

- Пожалуй, - задумчиво соглашается Каннингем. - Для леди неприлично жить одной.

- И за сколько ее можно нанять?

Начальник полиции пожимает плечами:

- Либров сто пятьдесят - двести в год плюс полный пансион, - он подмигивает инквизитору. - Женщины - это сплошные расходы, дружище.

Тот отмахивается.

- Не разорюсь.

- Погодите, при чем тут лорд Фицбрук?

Пауза. Оба аристократа смотрят на меня с изрядным недоумением.

- Я твой опекун и ментор, Даяна, - отвечает, наконец, инквизитор. - Я взял ответственность за тебя. Это означает, что я должен обеспечить тебе подобающий уровень жизни.

Ох… это как-то неожиданно. Когда вчера милорд предложил решить мою проблему с магистром, я как-то особо не вдавалась в нюансы. Да я бы с чертом лысым контракт подписала, лишь бы избавиться от названного папаши.

- Итак, вы будете тратить на меня все свое время. Контролировать магические выбросы, обучать, оплачивать одежду, жилье и компаньонку. А что взамен? С моей стороны.

Лорд пожимает плечами.

- Ничего.

Звучит здорово, но я не готова к полной зависимости даже от очень симпатичного и порядочного мужика. Особенно, когда свобода совсем рядом - руку протяни.

- Очень благородно, однако вынуждена отказаться. Не хочу слишком обременять вас.

- Мне не в тягость.

- МНЕ в тягость, - голос звучит вежливо, но твердо. - Кроме того, я хоть и молода, успела понять - в этой жизни за все нужно платить.

Фицбрук темнеет лицом.

- Греть мою постель взамен не требуется, если вы намекаете на это, - резко отвечает он. И разворачивается с явным намерением покинуть дом.

Вот черт! Как грубо получилось.

Вскакиваю и лечу за ним следом.

- Лорд Фицбрук! Рой! Пожалуйста, я не хотела вас обидеть, милорд! Просто поймите - мне нелегко чувствовать себя настолько обязанной…

- Вы мне ничего не должны, леди Эгмонт. Это было мое решение.

- Стойте! Да не бегите вы, остановитесь хоть на минуту!

Он тормозит - так резко, что я влетаю ему в спину.

Спотыкаюсь и чуть не падаю с лестницы, но он ловит в последний момент. Мы на миг замираем в объятиях. Чтобы меня дракон украл, если во взгляде лорда не вспыхивает на мгновение совершенно однозначный мужской интерес.

- Это было мое решение, - охрипшим голосом повторяет Фицбрук. - Ближайшие полгода я отвечаю за вас. К сожалению, из-за этих обязательств у меня не будет возможности заняться делом о работорговле. Но я уже отправил запрос в министерство, преступление не останется безнаказанным.

- Я думала - вы мне не поверили.

- Сначала - нет.

Инквизитор выпускает меня с преувеличенной поспешностью и даже делает шаг назад, словно торопясь избавиться от соблазна. Тайком щиплю себя за руку, чтобы вернуть ясность мысли.

- Полгода, милорд! В этом вся проблема. Через полгода срок менторства истечет и моим опекуном снова станет магистр Пилор. И вы не сможете защитить меня от него. Никто не сможет.

Здесь забавно все устроено с правами женщин. В восемнадцать лет девица достигает “телесного созревания”, после которой ее можно выдавать замуж (не спрашивая ее мнения по этому вопросу, ибо считается, что девы в этом возрасте - полные дуры, которые сами не знают, чего хотят).

В двадцать пять лет женщина проходит “духовное созревание” и получает право заключать сделки, владеть собственностью и распоряжаться деньгами.

Добиться “духовной зрелости” раньше срока можно. Но для этого надо получить диплом, стать владелицей своего бизнеса или родить трех детей.

- Пожалуйста, поверьте в меня, милорд, - твердо говорю я, глядя инквизитору в глаза. - И помогите. У меня есть план.

Глава 20. Трудности диалога

Ух, как же ему не нравится мой план.

- Это бред! Полный идиотизм! У тебя ничего не получится.

- Почему?

- Ты ничего не смыслишь в алхимии…

- С чего вы это взяли? - перебиваю я. - Моя мать была лекаркой в форте, а дед увлекался алхимией. Я знаю такие рецепты, о которых в Арсе даже не слышали! Если бы бандерша Глэдис не была такой жадной дурой, могла бы озолотиться за мой счет.

Это правда лишь отчасти. Даяна действительно знает многое о лекарственных травах и обработке ран. Куда больше, чем я. А еще умеет пользоваться местным архаичным оборудованием.

Но рецепты у меня собственные. Проверенные промышленностью двадцать первого века, подтвержденные знанием органической химии и годами работы на косметическом производстве.

Не все возможно повторить при местном уровне развития. Я понятия не имею, где в этом мире взять самые шикарные активы, консерванты и эмульгаторы. Уже предчувствую, как буду тосковать без нормального оборудования и достижений современной химии.

Но тут есть магия. Причем не где-то абстрактно, а у меня, лично. Если научиться ею грамотно пользоваться такие перспективы открываются - дух захватывает.

И тут есть рынок. Гигантский, но почти пустой рынок. Местный масс-маркет в сфере красоты не то что неразвит - его считай нет. Только элитный сектор - эльфийские чудодейственные средства по совершенно чудовищным ценам.

А красивыми хотят быть все женщины, не только богатые.

В экономике этого мира вообще наблюдается явный перекос. Промышленная революция вроде как произошла, но в некоторых областях подзадержалась. Слишком много всего штучного (а значит баснословно дорогого), особенно в сфере роскоши. Я даже догадываюсь, кто тут виноват.

Все та же магия.

С ее помощью легко создавать некоторые вещи, вроде тех же эльфийских чудо-кремов. Настолько легко, что никто даже не пытается обойтись без волшебства.

Но магические штучки не поставишь на поточное производство. Слишком мало одаренных, умеющих пользоваться своим даром. В основном аристократы или просто обеспеченные люди, которым нет нужды работать, чтобы прокормить себя.

И пусть в этом мире не существует строгого негласного табу на труд для знати, нормой он тоже не является. Одно дело, если аристократ от безделья балуется в мастерской, изготавливая артефакты. И совсем другое - ежедневная планомерная работа по строгому регламенту.

Творчеству - да. Рутине и конвейеру - нет. А масс-маркет силен как раз конвейером.

В моих силах стать Генри Фордом этого мира.

Если только один твердолобый инквизитор прислушается к моим словам и позволит разжиться хотя бы стартовым капиталом.

- Пусть так. Ты все равно ничего не понимаешь в торговле.

- Разберусь.

Он хмурится, явно недовольный таким ответом.

- Пожалуйста, милорд, - просить противно, но я делаю над собой усилие. - Вы же сами понимаете, что менторство не может длиться дольше шести месяцев. Если не принять меры, через полгода я буду в полной власти магистра. Выучиться или родить трех детей я за этот срок никак не успею, остается бизнес. Если уж взялись помогать, так помогайте по-настоящему!

Он неожиданно усмехается.

- Ты не умеешь просить, Даяна. Ума не приложу, как ты дожила до своих лет.

- Извините… - смущаюсь под его взглядом, осознав, что мои слова куда больше походят на требование, чем смиренную мольбу. Но что поделать, если я - дитя своего мира? Если не привыкла унижаться? Мама с папой воспитали так, что в глубине души я считаю всех разумных существ равными и достойными уважения…

Родители… Я избегала мыслей о них все эти дни, но нельзя бегать от себя вечно. От воспоминаний перехватывает горло, на глаза наворачиваются слезы.

У нас была большая и дружная семья. Ее минули подростковые бунты и конфликт поколений. Мама и папа всегда поддерживали нас с сестрами, но не навязывали своего мнения, не указывали, как следует жить.

Им будет больно… И остается только надеяться, что сестры и племянники помогут пережить эту боль. Мы в семье всегда поддерживали друг друга, моя смерть не станет исключением…

- Что случилось? - встревоженный вопрос инквизитора возвращает к насущным проблемам. Я смаргиваю слезы и улыбаюсь через силу.

- Ничего, просто дурные мысли. Дайте мне шанс, милорд! Пожалуйста.

И происходит чудо - Фицбрук соглашается.

***

Что сделает женщина, получив свободу и деньги? Правильно - отправится за покупками.

Арс - купеческий город. Рынки, торговые ряды, большие магазины и крохотные лавочки, где едва хватит место для продавца и покупателя - здесь есть все. Я обхожу ближайшие кварталы, составляя в уме карту местности - где и что можно приобрести, по каким ценам. И стараюсь не смотреть на Фицбрука. Иначе при взгляде на его несчастное лицо, неумолимо начинает кусать совесть.

- Потерпите, милорд. Я быстро.

Инквизитор страдальчески закатывает глаза.

Сначала наш путь лежит в хозяйственную лавку, где я закупаю швабры, тряпки, соду, мыло, щелок и прочую утварь. Попутно заглядываю в магазин, чтобы прикупить парочку платьев для работы и свежее постельное белье.

И впервые сталкиваюсь со славой.

Это непривычно и странно, когда тебя узнают на улице. Пялятся, тыкают пальцем. Везде, где бы я ни появилась, над толпой пробегает настороженный шепоток. Город и горожане пока приглядываются к Даяне Эгмонт - настороженно, издалека.

Держу покерфейс, стараясь не показать, как сильно это нервирует. Мило улыбаюсь прохожим, знакомлюсь с владельцами магазинов, между делом запоминая их имена и подробности биографии.

Отношение ко мне… разное. В головах у жителей полный разброд и шатание. Я - шлюха и воровка, но я же - героиня и леди. Каннингем был прав - приключение на Драконьем острове стало для Даяны Кови символической смертью. Как относиться к Даяне Эгмонт Арс пока не знает.

Я веду себя дружелюбно, но с достоинством, никакого заискивания. Между делом упоминаю про свой опыт в роли жертвы, отвечаю на расспросы по поводу проклятого дома.

Да, собираюсь поселиться. Нет там ничего страшного - обычный особняк, только грязный немного - вот, планирую генеральную уборку. Нет, что вы - никаких привидений и монстров. Уверена, немного ухода и это будет самый красивый домик в Арсе.

- Даже если проклятье и было, оно разрушилось после победы над драконом, - убежденно повторяю я.

И мне верят. Все мы выросли на сказках. Все помним, что победа над чудовищем уничтожает злые чары. Поначалу настороженные лавочники оттаивают, начинают улыбаться в ответ. Дама из магазина готового платья сама предлагает скидку. Молочник обещает присылать свежие продукты каждое утро.

Фицбрук косится на меня, и лицо его становится все более задумчивым. Пожалуй, в другой ситуации я бы начала нервничать и допытываться до чего додумался милорд инквизитор. Но сейчас некогда. Слишком много вопросов нужно решить.

В местном кадровом агентстве меня поджидает первая неудача. Никто не хочет идти работать в проклятый дом. О постоянной прислуге просто молчу. Но даже найти уборщицу на пару дней - огромная проблема. Заслышав о Кленовом особняке безработные девицы пугливо вздрагивают и ломят такую цену, что мне хочется рявкнуть: “Я не девственность покупаю, а всего лишь хочу, чтобы ты вымыла пол!”

Мой опекун наблюдает за всем этим балаганом с таким понимающим лицом, что на него отдельно хочется нарычать, но я держусь. К счастью, лорду хватает такта, чтобы не злорадствовать на тему: “Я-ведь-предупреждал”.

- Я ведь предупреждал… - о нет! Рано обрадовалась. - Ты уверена, что стоит открывать магазин в подобном месте? Покупатели разбегутся от одного упоминания. Никто не придет, даже если пообещаешь приплачивать.

- Чушь! - отрезаю я. - Я же не завтра открываюсь. Пройдет немного времени, горожане увидят, что ничего страшного не происходит, и им станет любопытно. Люди любят жуткие истории. Вот увидите: страшилки прекрасно превращаются в деньги.

- Неужели совсем не боишься?

Пожимаю плечами.

- Проклятья? Нет.

Первое впечатление как-то незаметно рассеялось, к концу экскурсии я совсем не чувствовала гнетущей ауры своего нового жилья. Да, порой фантазия шалила: появлялось ощущение чужого взгляда. Но испытующего, а не враждебного.

Готова спорить: проклятье - это слухи.

Выдумка.

Рой Фицбрук

Нет, эта девица просто невозможна!

Рой следовал за подопечной и понимал, что безнадежно теряет инициативу. У маленького стихийного бедствия по имени “Даяна” на все имелось свое особое мнение. Дикое даже для столичного лорда с весьма широкими взглядами.

Вот как с прислугой, например.

- Ничего страшного, - девушка тряхнула головой, отчего серьги в ее ушах задорно зазвенели. - Не хотят работать - им же хуже. Дам объявление в газете - завтра очередь из желающих выстроится. Мне подойдет любая трудолюбивая девушка.

- Брать прислугу без рекомендаций опасно.

- Все когда-нибудь начинали. Никто не рождается с пачкой рекомендаций в зубах, - она вздохнула. - А сегодня придется поработать руками.

Рой напрягся, предчувствуя проблемы.

- Что значит “поработать”?!

- Как минимум - отмыть спальню. Не хочу ночевать в пыли. Да и кухню не мешало бы привести в порядок.

Боги, да что она несет?!

- Больше всего я хочу заняться лабораторией, - продолжала рассуждать Даяна, накручивая локон на палец. - Прямо руки чешутся. Но разумнее сначала наладить быт… Лаборатория - следующий этап. Надо осмотреть и протестировать оборудование, отремонтировать и заменить все, что требует ремонта и замены, подумать, где хранить сырье…

Где-то на рассуждениях о ценах на сырье Рой потерял нить разговора. Как в особняке, часом раньше. Он неотрывно смотрел на нежные девичьи губы, похожие на два алых лепестка и боролся с желанием смять их поцелуем. Стиснуть нахалку в объятьях, заставить замолчать самым древним и верным способом.

Вот дерьмо, как любит повторять Джеймс. У него слишком давно не было женщины. Давно пора завести любовницу. Сходить в театр, познакомиться с хорошенькой актрисой. Заглянуть на благотворительный вечер в поисках симпатичной вдовушки…

Да, решено - он займется личной жизнью. Как только разберется с этим торнадо в юбке.

Лорд Фицбрук выдохнул сквозь зубы и постарался доходчиво, как мог, донести до нее, почему это исключено. Даяна - леди и не должна работать руками. И уж конечно он не отпустит ее ночевать в одиночку в проклятом особняке.

- Никаких переездов тех пор, пока я не найду дуэнью и служанку.

Она стиснула кулаки и прожгла его яростным взглядом.

- Чтоб меня дракон съел! Лорд Фицбрук, вам обязательно включать режим тирана и деспота на каждую мою идею?!

- Не на каждую, только на особо идиотские. И следи за голосом, - предупредил он, когда она уже открыла рот, чтобы разразиться возмущенной речью, - знати не пристало собачиться на глазах у черни.

Даяна стрельнула взглядом по сторонам и улыбнулась местным кумушкам. До того безмятежно, что лорд Фицбрук мысленно зааплодировал.

- И как я жила без вас раньше? - промурлыкала она, подхватывая его под руку.

- Плохо, - отрезал Рой. - Иначе не оказалась бы в борделе.

- Интересно, вы так и будете тыкать меня этим в лицо, как нашкодившего щенка?

- Я не…

- Вы да. Не замечали? - она вздохнула. - Лорд Фицбрук, поймите - я взрослая женщина.

- Тебе девятнадцать, взрослая женщина. И в прошлый раз, когда ты решала самостоятельно, тебя принесли в жертву дракону.

- Ах да, я все забываю, как вы спасли меня от ужасного огнедышащего ящера, - в голосе девушки зазвучала насмешка. - И что бы я без вас делала?

Шпилька достигла цели. Рой скрипнул зубами. В душе поднималась странная смесь досады, беспомощности и гнева. Хотелось схватить непокорную девицу за плечи и хорошенько потрясти. Может тогда мысль, что вся история с драконом - безумная удача, один шанс на миллион, уляжется в ее голове.

Или даже не объяснять ничего. Просто запереть Даяну, пока снова не вляпалась.

Пора прекращать этот бесполезный разговор.

- Я твой опекун, и я говорю - “нет”.

- Что ужасного случится, если я переночую сегодня в своем новом доме?

- Что угодно. Я согласился на твою дикую идею с алхимией, согласился на переезд в особняк, хотя у меня от него мурашки по коже. Демоны с ним, я даже согласен закрыть глаза на то, что ты будешь драить его, как какая-нибудь служанка! Но будь я проклят, если позволю тебе ночевать в жилище безумного чернокнижника совершенно одной!

Он ждал взрыва, возможно даже громкого скандала. Но Даяна молчала, заставляя нервничать.

- Спасибо, - наконец, сказала она, и Рой с изумлением расслышал в девичьем голосе искреннюю благодарность.

- За что?

- В мире не так много людей, которые искренне беспокоятся обо мне. Я ценю вашу заботу, Рой. Все, что вы сделали и делаете для меня…

Когда она назвала его по имени, пульс странно участился.

- Вот и хорошо, - согласился лорд Фицбрук, удерживая бесстрастную маску. - Тогда предлагаю закончить с покупками. Мне еще нужно договориться об аренде апартаментов для вас…

- …но поймите: иногда забота просто душит, связывает по рукам и ногам. Давайте искать разумный компромисс. Вам не нравится, что я собираюсь ночевать в особняке в одиночестве?

Все. Ему не нравилось в этой истории все: сам дом, его прошлый хозяин, слухи о проклятье, интерес Даяны к лаборатории. А больше всего не нравилось ощущение, что он отвечает за нее, но совершенно не контролирует.

Создатель, да ей всего девятнадцать! Девушка юна, катастрофически неопытна, но считает, что разбирается в жизни. Случайный успех с драконом вскружил ей голову.

Но если так и сказать, Даяна взбрыкнет. Поэтому Рой ограничился кивком.

- То есть: если найду служанку, вы позволите мне переехать? Разумеется, я надену браслет…

“Исключено! - хотел было сказать Рой. - Ты переедешь туда только под моим надзором”

Но тут он вспомнил испуганные лица работниц агентства, усмехнулся и кивнул.

Демона-с-два она сегодня кого-то найдет.

- У тебя максимум сорок минут, - предупредил лорд Фицбрук, кинув быстрый взгляд на часы.

Даяна кивнула и потащила его за собой в очередную лавку. Заходить внутрь Рой не стал, его уже тошнило от магазинов.

Ожидание затянулось почти на полчаса. У Даяны все не как у других женщин. В магазине одежды провела отсилы десять минут, а из лавки травницы за уши не вытащишь.

Рой успел выкурить две сигары и уже собирался на поиски своей пропажи, когда Даяна показалась в дверях. Глаза девушки сияли от восторга, в руках она сжимала несколько объемных бумажных кульков.

- Наконец-то.

- Извините, что так долго. Но у меня прекрасные новости! Я решила нашу маленькую проблему.

В душе Роя шевельнулось нехорошее предчувствие.

- Какую проблему?!

Даяна лучезарно улыбнулась и шагнула в сторону, позволяя ему полюбоваться на заплаканную девицу за своей спиной.

- Лорд Фицбрук, познакомьтесь. Это Мири. Моя служанка.

Глава 21. Служанка

Спускаюсь по выщербленным ступеням и погружаюсь в густое душистое облако. С потолка свисают пучки сухих трав, одуряющий запах напоминает о лете в деревне.

Колокольчик над головой звякает, оповещая владельца о моем появлении, но лавка пуста. Только приоткрытая дверь за прилавком, из которой долетают голоса.

Я прохожусь вдоль полок, мысленно составляя список покупок. Надо узнать у владельца имена его поставщиков. Для получения эфирных масел лучше брать свежее сырье, а вот мацераты как раз изготавливаются из сухого…

- Постаскуха!

Ухо выхватывает осточертевшее за эти дни слово. Я дергаюсь и резко оборачиваюсь к приоткрытой двери, но звучащие за ней голоса снова скатываются в неразборчивый бубнеж. Вслушиваюсь в него и вздрагиваю, уловив женские всхлипы.

Что за хрень тут твориться?

На цыпочках крадусь за прилавок и заглядываю в пригласительно открытую дверь.

За ней комната почти вдвое меньше, немалую часть которой занимает стол со спиртовкой, ступкой, аптекарскими весами. Немолодая женщина помешивает зелье, порой бросая неодобрительные взгляды в другой угол. Как раз туда, откуда доносятся всхлипы и голоса.

- Я сказала: выпьешь все, как миленькая! Нам лишний рот без надобности.

- Тетушка… пожалуйста…

По-хорошему это все не мое дело. Но любопытство сгубило кошку, как известно. Поэтому я толкаю дверь, увеличив зазор почти вдвое. И оглядываю комнатушку.

В другом углу только пара стульев. На одном из них тихо всхлипывает девушка в бедном, но опрятном платье. А прямо над ней нависает габаритная дама, лицом неумолимо похожая на французского бульдога. Судя по одежде - лавочница средней руки.

- Выпьешь. Или домой можешь не возвращаться.

Глаза девушки сверкают неожиданной злостью.

- И не вернусь!

Тетка кривится.

- И сдохнешь на улице от голода.

На лице девушки мелькает страх, но она упрямо вскидывает подбородок.

- Работу найду. За деньги. Я на вас с дядюшкой день-деньской гну спину, только пока что ни грошика не видела.

- Тварь ты неблагодарная! Мы тебя кормили, содержали, растили все эти годы. Да ты нам ноги целовать должна, благодетелям… Кто тебя возьмет, дрянь гулящую?!

- Служанкой пойду… - ее голос прерывается. - Я работы не боюсь.

Тетка глумливо ухмыляется.

- “Служа-а-анкой”, - передразнивает она. - Ой, и кому нужна - потаскуха с пузом?! Даже постель хозяину греть не сгодишься. Разве что в веселый дом, перед моряками ноги раздвигать. Говорят, иным мужикам нравится с брюхатыми кувыркаться, - бульдожье лицо складывается в гримаску притворного сочувствия. - Не дури, Мирька: зачем тебе ублюдка растить? Пальцами тыкать будут, плевать вслед. На весь мир ославят.

Робкая попытка бунта уничтожена в зародыше. Плечи девушки бессильно горбятся, она опускает голову, соглашаясь со всем сказанным.

- Ты теперь порченный товар. Замуж не возьмут, в приличный дом тоже, - жестко продолжает тетка, и с каждым ее словом девушка вздрагивает, как от удара. - Пойми: никому ты кроме нас не нужна…

- Ну почему же? - я решительно толкаю дверь и шагаю внутрь. - Мне как раз требуется горничная, и я с радостью найму эту девушку.

Наградой становится немая сцена в духе Гоголя. Круглые от изумления глаза девчонки и выразительно упавшая бульдожья челюсть ее тетки.

Но “благодетельница” приходит в себя почти сразу же.

- А ты еще кто еще такая?!

- Леди Эгмонт, - я меряю ее презрительным взглядом. - И тебе лучше придержать язык, если не хочешь схлопотать штраф за оскорбление, лавочница.

Смелое заявление, учитывая, что на мне до сих пор несвежее платье “невесты”, но самоуверенность решает. Пока тетка возмущенно глотает воздух и пытается понять сколько в моих словах правды, я обращаюсь к ее жертве:

- Повторюсь: я готова взять тебя в горничные. Оплата - четыре либра в месяц, жилье и стол. Обязанности: поддержание чистоты, покупка продуктов, готовка, помощь по мелочам. Если хорошо себя проявишь, буду платить больше.

Казалось, это невозможно, но глаза девушки становятся еще круглее.

- Но я…

- Потаскуха она, - поспешно вставляет ее тетка. - Без мужа брюхо нагуляла.

В душе поднимается холодная ярость.

- Я же велела тебе помолчать, - обрываю я ее. И пристально смотрю на девушку. - Да, я слышала ваш разговор и знаю о беременности. Меня это не смущает. Так ты согласна.

- Да! - выдыхает девушка и смотрит снизу вверх с безумной смесью восторга, неверия и надежды. - Да, конечно, леди! Тысячу раз да!

Она вскакивает, всплескивает руками и начинает тараторить, перечисляя все, что умеет делать.

Тетка медленно багровеет и набирает воздух. Я подбираюсь, предвкушая хорошую перепалку.

В поле зрения возникает бутыль из темного стекла.

- Вот! - объявляет травница, о которой все, включая меня, успели забыть. И протягивает бутыль тетке. - Триста ассов за зелье и еще сто за срочность. А теперь выметайтесь все из моей лаборатории!

***

Выражение лица лорда в тот момент когда я представляю ему Мириам - бесценно. Готова спорить, что Фицбрук решил, будто я спланировала все заранее. Не зря с таким подозрением косится на несчастную девушку.

- Ты издеваешься?

Делаю намеренно глупое лицо и наивно хлопаю ресницами.

- О чем вы, милорд?

Он рычит неразборчивое проклятье, от которого Мириам бледнеет и шарахается.

- Не делайте такое лицо, вы пугаете мою служанку. Мири,не бойся. Милорд вовсе настолько страшный, каким кажется поначалу.

Взгляд Фицбрука обещает, что кое-кто допрыгается, поэтому я прекращаю дозволенные речи.

Мы возвращаемся на улицу Грёз. При виде зловещего особняка Мири застывает перед воротами.

- Божечки, леди! Да неужто нам сюда?

- Да, Мири. Это мой дом.

Во взгляде свеженанятой служанки крупными буквами читается: Мириам только что вспомнила про обычное место дислоцирования бесплатного сыра.

Фицбрук выразительно приподнимает бровь.

- А, - глубокомысленно изрекает он. - Так ты ничего ей не сказала?

- Как-то не до того было, - я вздыхаю. - Мири, это просто дом. Я уже осмотрела его сегодня вместе с господином инквизитором, и он не обнаружил и следа проклятья. Не так ли, лорд Фицбрук?

Он неохотно кивает.

Девушка сглатывает и делает робкий шаг. Всю дорогу до дома она озирается и пугливо жмется ко мне. Рой поглядывает с насмешкой и явно ожидает, что горничная с криком “Помогите!” бросится обратно, но Мириам - смелая девочка.

А может она просто про помнит абортивное зелье, за которое ее тетке все же пришлось выложить четыреста ассов. И понимает: если вернется, его придется выпить.

Ей некуда бежать.

Мне тоже некуда - съемная квартира, которую предлагал Фицбрук, никак не поможет избавиться от названного папаши.

Когда мы входим в дом снова приходит неуютное ощущение чужого пристального взгляда, но я не подаю виду. С благодарностью принимаю из рук опекуна многочисленные свертки. Демонстративно застегиваю на руке браслет.

- Спасибо за помощь и хорошего вечера, милорд.

Кажется, господин инквизитор хотел напроситься на чашечку чая, но я сделала вид, что совершенно не понимаю намеков.

До глубокой ночи мы с Мири драим полы, оттираем все горизонтальные поверхности, выметаем пыль и перестилаем кровати. Хвала тому безымянному магу, который догадался наложить на особняк чары стазиса.

Но результат стоит всех усилий - Мэппл манор сверкает чистотой. И пусть он все еще немного неухоженный и мрачный. Пусть ощущение чужого взгляда по-прежнему неприятно сверлит лопатки, я чувствую, что все больше вхожу во вкус.

У меня никогда не было своего жилья. В студенчестве общага, потом съемные квартиры. С мужем одно время обсуждали - не взять ли ипотеку, но решили, что лучше быть мобильными и легкими на подъем. Когда спустя два года разводились, не уставали шутить на эту тему. Как известно, ничто так не укрепляет брак, как совместно взятая ипотека.

Мне нравилось, что я не привязана к месту, вещам. Что могу легко сорваться и переехать, если под окнами началась стройка. Или вовсе рвануть в другой город, если там предложат лучшую работу.

Но свой дом - это совсем другое.

- Завтра отмою лабораторию, - мурлыкаю я, поглаживая деревянные перила, по которым идет резьба в виде переплетенных лоз и цветов. - Сама все сделаю, такое важное дело никому нельзя доверять! И обязательно куплю новые шторы, старые совсем выцвели… Как только заработаю хоть немного, обновлю лак на перилах. И надо подумать по поводу сада - вдруг клены умерли не до конца…

- Леди… - Мириам выглядывает с верхнего пролета. - Вы что-то сказали?

- Нет, ничего. - я улыбаюсь. А ведь мне и с ней повезло. Ей со мной тоже, даже если сама девушка пока об этом не знает. - Ну что, Миришка, Мэппл манор оказался не таким уж и страшным?

Она неуверенно пожимает плечами.

- Вроде да. Дом как дом. Вот только…

- Что?

- Чувство странное. Будто смотрит кто.

***

Ох, этот дом просто невероятен! Здесь есть не только канализация и водопровод, но и горячая вода! Да-да, горячая вода безо всякой необходимости таскать ведра, колоть дрова и часами ждать, пока все закипит. Я в раю, не иначе!

Постанывая от удовольствия, опускаюсь в исходящую паром ванную. За все время пребывания в этом мире оказия нормально помыться выпала мне лишь однажды - в ночь перед жертвоприношением. А я, между прочим, дитя цивилизации, мне мало обтираний влажным полотенцем, как в тюрьме.

Прикрываю глаза, вдыхая горячий пар. Не отказала себе в удовольствии добавить в воду немного купленной в лавке травницы лаванды. Нежный запах успокаивает и расслабляет.

Вместе с паром комнату наполняет шепот. Он ползет из углов - сперва совсем тихий, на грани слышимости, но все громче и настойчивей с каждой секундой. Мужской голос, повторяет одну и ту же фразу на незнакомом языке. И ощущение чужого взгляда на коже становится нестерпимым.

Но веки словно налились свинцом и поднять их нет сил…

Глава 22. Хозяин

Давящая тяжесть исчезает в один миг. Я распахиваю веки. И успеваю увидеть, как пар стягивается в центр комнаты, образуя призрачную фигуру.

Определенно человеческую. И, определенно, мужскую.

Из почти аморфного облака формируется торс, плечи. Одежда - по виду явно старинная - обшлаги рукавов, пышное жабо на груди. Похожий на безликую маску шар головы обретает черты - гордый орлиный нос, острый подбородок, темные провалы на месте глаз…

Призрак откидывает назад длинные седые волосы, поворачивается ко мне и шипит всю ту же зловещую, но совершенно неразборчивую фразу.

Пожимаю плечами.

- Извините, ничего не понятно. Я говорю на эндаре, гатийском и степном диалекте. А вы?

Забавно, что у призраков тоже есть мимика. Мой внезапный гость озадаченно моргает.

- Кто ты, та что дерзнула нарушить мой покой и переступить порог проклятого дома? - шепчет он загробным голосом, но уже на более привычном эндаре.

- Даяна Кови, с недавнего времени леди Эгмонт, - вежливо представляюсь. - Извините, книксена не будет, я немного не одета. И простите, но не могли бы вы отвернуться. Неприлично глазеть на обнаженную женщину, если она не давала на это своего согласия.

Нет, я не псих. Я просто так офигела от происходящего, что не знаю, как еще себя вести.

Призрак оторопело моргает и молчит.

- Кстати, с кем имею честь? - продолжаю я светским тоном.

- Мое имя для тебя - Смерть, несчастная, - пафосно изрекает ночной гость.

- Да, не повезло. Некоторые родители совершенно не думают о детях, когда сочиняют им имена, - скрещиваю руки на груди и недовольно качаю головой. - И все же: где ваши манеры, господин Смерть? Судя по одежде, вы знатный человек, а ведете себя, как лавочник в женской бане. Я же просила отвернуться!

На что я рассчитываю? Если честно, не рассчитываю. Вообще. Мозг с началом всей этой чертовщины заявил: “Извини, я в домике. Ты уж тут как-нибудь сама разбирайся” и ушел в глубокую несознанку. Вот и разбираюсь - держу покерфейс и несу первое, что приходит на язык.

И тем удивительнее, что это оказывается лучшей тактикой. Призрак, вторично ткнутый в тот факт, что он наедине с неодетой дамой, вдруг смущается. Нет, не краснеет, но определенно чувствует себя неловко. И даже отворачивается.

Пока местный Каспер не передумал я выпрыгиваю из остывшей ванной и хватаю полотенце. Наскоро обтираюсь и натягиваю на еще влажное тело ночную сорочку. Эх, халат так и не купила! Ничего, местные ночнушки в моем мире вполне сошли бы за строгое платье.

- Благодарю, господин Смерть. Можете поворачиваться. Очень рада нашей встрече. Для меня большая честь познакомиться с тем, кто приглядывал за Мэппл манор последние сто лет.

- Почему ты не боишься? - хмуро спрашивает призрак. Его шепчущий голос по-прежнему звучит потусторонне, но без надрывных завываний уже не кажется таким зловещим.

Выдергиваю пробку, позволяя воде с бульканьем устремиться вниз по трубам.

- А надо бояться?

- Всегда все боятся - кричат и убегают.

Развожу руками.

- Ну извини. У меня тут горничная беременная, не хочу зря нервировать девочку. Кроме того, ты вроде адекватный - говоришь по-человечески, предметами не швыряешься.

Призрачное лицо искажается, превращаясь в жутковатый обгорелый скелет - ну чисто Фредди Крюгер. Поворачивается и клацает зубами.

- Ты не знаешь на что я способен, несчастная! Готовься, ибо сейчас ты познаешь всю силу моей безграничной ярости и скорби…

Нет, я не отскакиваю и не несусь с истошным криком по коридору, пугая с таким трудом нанятую служанку. И даже не сильно меняюсь в лице, но не потому, что я такая бесстрашная.

Просто так вымоталась за день, что туплю. “Задержка отклика”, как говорят программисты. В самую первую роковую секунду мозг отказывается паниковать, а потом вроде как уже и не так страшно. Подумаешь: не просто призрак мужика, а призрак обгорелого мужика. Невелика разница.

Вздыхаю.

- А это обязательно прямо сейчас?

- Что?!

- Может отложим это… познание скорби на завтра? Спать хочу. У меня был чертовски трудный день. Даже чертовски трудная неделя.

Несколько мгновений призрак озадаченно моргает. А потом начинает хохотать. Зревшее внутри под слоем пофигизма нервное напряжение резко отпускает, и я присоединяюсь. Мы ржем уже хором - до слез, до икоты.

- Эх, нам бы выпить за знакомство, господин Смерть, - замечаю я, когда смеховая истерика уходит. - Поговорить за жизнь, обсудить, что дальше делать.

- Выпить?! - призрак светлеет лицом. Причем в буквальном, а не фигуральном смысле. Ужасные ожоги и черные провалы рассасываются, исчезают без следа. - Ох, как же я соскучился по возможности выпить! Прекрасное, просто превосходное предложение, леди Эгмонт!

- Увы, - развожу руками. - Не получится.

- Почему?

- Ты призрак. А мне просто нечего.

- Ха! - неспокойный покойник царственным жестом отбрасывает за спину вновь отросшие волосы. - Какие глупости. Следуй за мной.

Разумеется, я следую. Я бы и за чертом лысым пошла, пообещай он мне выпивку. Нервы, знаете ли, не железные.

Призрак приводит меня в кабинет, где под его мудрым руководством я некоторое время нажимаю на резные шишечки настенных панелей. Покойник трется рядом, выглядывая то из-за левого, то из-за правого плеча и деловито командует: “На третью два раза. Теперь на пятую один. То есть нет… подожди! На пятую два!”

- Чем мы вообще тут занимаемся? - грозно вопрошаю я примерно через десять минут этого невероятно увлекательного занятия.

- Пытаемся открыть бар… - покойник морщит призрачный лоб и сгибает пальцы. - На восьмую четыре раза? Или три?

- Чтобы открыть бар нужна лицензия на торговлю алкоголем, а не вот это вот все, - сердито бубню я себе под нос. Но в этот момент упрямая панель поддается и отходит с легким скрипом, открывая доступ к тайнику, наполовину заставленному пыльными бутылками.

- Вот! - призрак щеголевато подкручивает внезапно отросший ус. - Что я говорил?! Не спорь со старшими.

- Вы были совершенно правы, признаю, - отвечаю я, изучая этикетки. Названия Даяне ничего не говорят, мне и подавно. Надо полагать, что бутылкам больше ста лет. - Интересно, тут осталось вино или я только что получила доступ к стратегическому запасу уксуса? Как считаете, господин Смерть?

- Осталось. Вон та - зеленая с краю, - командует призрак. - Да-да, пузатая бутыль. Это вилморский бренди, он не должен был скиснуть. И, кстати, можешь звать меня Хаген.

***

Кто еще может похвастаться, что пьянствовал вместе с призраком?

Причем пили мы вместе. Я - вполне натуральный, восхитительно выдержанный коньяк. А Хаген…

Собутыльник тянется рукой к бокалу, но пальцы проходят сквозь хрусталь.

- Неудобно без тела, - сочувственно замечаю я, катая на языке обжигающий напиток. - Подержать?

- Пф-ф-ф… зачем? - Хаген поднимает руку с зажатой в ней призрачной проекцией бокала. Подносит к губам и отпивает, прикрыв глаза. - О Проклятые боги Давенора! Как же мне этого не хватало…

От неожиданности бренди идет не в то горло. Я кашляю, на что призрак укоризненно качает головой.

- Ай-ай-ай, леди. Давиться таким напитком - святотатство.

- Полностью согласна, - нерешительно тыкаю пальцем в его бокал Хрусталь, как хрусталь. - А он теперь…

Призрак ухмыляется и делает приглашающий жест.

- Попробуй.

Подношу бокал к носу, принюхиваюсь. Жидкость не изменила цвет, по-прежнему пахнет спиртом и дубом, но что-то ушло. Исчезло богатство оттенков, создававшее неуловимое очарование напитка.

И вкус стал плоским. Вроде все то же самое, да не то. Так отличается свежая фотография от выцветшей, выгоревшей на солнце карточки.

- Я выпил его суть, - подтверждает Хаген в ответ на вопросительный взгляд. Он откидывается в кресле, переплетает пальцы и смотрит на меня - неожиданно внимательно и цепко. - Итак…

- Итак, этот дом действительно проклят? Но почему вы не отпугнули меня еще днем, когда я пришла в первый раз?

Он ухмыляется.

- А ты шустрая девочка, Эгмонт. Хм-м-м… Эгмонт? Знакомая фамилия. Не так ли звали того мерзавца писаря?

- Понятия не имею. Меня удочерили только позавчера, и я бы дорого дала, чтобы стать сиротой.

- В любом случае вопросы здесь задаю я. Рассказывай.

После нашего задушевного общения в ванной можно было подумать, что призрак - милейший дядюшка “с причудами”. Вот только у меня при взгляде на его любезную улыбку вдруг по спине бегут ледяные мурашки. И обострившаяся чуйка вопит сиреной, что юлить и врать сейчас не просто опасно.

Самоубийство.

Поэтому я выкладываю все, как на духу, умолчав только о своем попаданстве. Хаген слушает и кивает, постукивая призрачными пальцами по подлокотнику кресла. Порой они проваливаются внутрь, но его это нисколько не беспокоит.

- Вот оно как сложилось… - тянет он, когда я завершаю рассказ. - Кто бы мог подумать… Мне следовало предусмотреть.

- Предусмотреть?

Я подливаю себе еще бренди. Заодно и призраку, предварительно выплеснув содержимое его бокала.

- Предполагалось, что платить будут те, кто виноват. Но мерзавцы всегда найдут лазейку.

- Лазейку… Вы… Вы - мессер Тайберг?!

Он усмехается.

- В некотором роде, девочка. То, что от него осталось.

Глава 23. Доктор Смерть

Мессер Тайберг не был просто каким-то чернокнижником. Верховный маг Давенора, доверенное лицо императора. Человек, при одном имени которого подданные империи содрогались и бледнели. Об изысканиях которого в сфере магии смерти ходили самые жуткие слухи. И не все они были плодом воображения суеверных обывателей.

- Я не был хорошим человеком, - задумчиво цедит Хаген, покачивая в руках прозрачный бокал. - Порой я делал ужасные вещи. С другими людьми, и с собой - все во имя магии. Мне казалось, что любые жертвы оправданы, ведь наградой должно было стать бессмертие. Мой император считал так же.

Деньги, самые редкие реагенты, неиссякаемый поток животных и людей для опытов, оснащенная по последнему слову магии сверхсекретная лаборатория на безымянном крохотном островке - мессер ни в чем не знал отказу.

Поток благ закончился, когда разъяренная толпа черни ворвалась во дворец, убила императора и провозгласила, что отныне Давенор - народная республика. В новом государстве не было места тому, кого молва давно окрестила Доктором Смерть.

Пришлось сменить имя и бежать, бросив почти все накопленные богатства. С собой в новую жизнь мессер прихватил только шкатулку с золотыми монетами, записи о своих изысканиях и четырнадцатилетнюю дочку. Единственное живое существо, которое он любил по-настоящему.

- Она была… особенная, - в глухом призрачном шепоте различимы тоска и застарелая боль. - Говорят, девицы вздорны и капризны, только кавалеры и танцы на уме, но Адель была другая. Кроткая, чуткая… И добрая. Не знаю откуда в ней было столько любви и открытости миру. Уж точно не от меня. Но порой мне казалось, что она - единственное хорошее, что я принес в этот мир.

Врагов у Доктора Смерть в Давеноре оставалось слишком много. Особенно после того, как журналисты добрались до секретных архивов, и газеты запестрели заголовками о бесчеловечных опытах.

- Я мог предложить себя и свои знания… Да хоть вашему королю. В обмен на сытую и безопасную жизнь. Но к тому моменту я разочаровался в магии смерти. И устал. Хотелось только покоя. Мирной жизни для себя и для Адель.

Поэтому он сменил имя и перебрался в Арс. Скромных остатков прежней роскоши хватило, чтобы купить особняк, обставить лабораторию. Здесь мессер и прожил следующие три года. Зарабатывал изготовлением зельюшек на заказ - не шиковал, но и не бедствовал.

За прошедшие годы Адель расцвела, превратившись из неловкого угловатого подростка в ослепительную красавицу.

На беду девушки, местный барон был большим ценителем женских прелестей, а отказы считал чем-то вроде кокетства. Поскольку развлекался он с простолюдинками и мещанками, местная элита особо не возражала. Отцы прятали подросших девиц, а иные напротив - подсовывали прямо под нос в надежде на щедрые отступные.

И когда Адель похорошела и расцвела, барон просто не смог пройти мимо.

- Моих знаний хватило бы, чтобы подарить ему бездну полную страданий и боли. Но я больше не был Доктором Смерть. У меня не было власти. И я знал, что если сделаю это, инквизиция придет по мою душу. В Эндалии тогда ужесточились законы, защищающие простых людей от магов, впервые был создан Корпус Инквизиции. Революция на моей родине сильно напугала вашего короля, - он горько усмехается. - Поэтому я пошел другим путем… законным.

Но выяснилось, что законы работают не со всеми.

Когда взбешенный и убитый горем отец попытался добиться справедливости, полицейское управление даже не приняло его жалобу. Угрозами и подкупом все же удалось добиться разбирательства, но оно походило на фарс. Судья не скрывал своей симпатии к ответчику, позволял насмешливые высказывания в адрес “распутной” девицы. А барон прилюдно объявил, что, мол, Адель Тайберг сама на него напрыгнула. Синяки и следы веревок на запястьях? Так это от любовных игр. Да и были ли синяки? Полноте, вот она девица - стоит перед вами, жива и здорова. Чего вы хотите, чтобы он теперь женился на девке, которая сама ему подмигивала и ноги раздвигала?

Суд закончился оправданием за недостатком доказательств.

Больше Адель не смеялась. Даже не улыбалась. Свет, горевший в ее глазах, потух безвозвратно, словно ублюдочный насильник высосал из нее суть, оставив пустую оболочку.

- Он убил ее… - призрак сидит, уставившись перед собой невидящим взглядом. - И убил не сразу. Оставил умирать. В агонии.

Агония растянулась на два месяца. Два месяца навязчивых ночных кошмаров. Два месяца косых взглядов, ухмылок, шепотков - обычно жертвы барона принимали отступные молча, не поднимая шума. А тут такой скандал. И ведь наверняка же сама виновата. Платье вызывающее надела, улыбалась, глазки строила. Небось, хотела, чтобы женился.

Адель перестала выходить из дома. Сидела в своей комнате, уставившись в окно безжизненным взглядом и молчала.

А потом, одним жутким утром мессер нашел в кровати безнадежно мертвое тело.

- Она взяла мышьяк из лаборатории. Моя девочка неплохо знала алхимию.

После смерти Адель мессера уже ничто не держало. Он поклялся, что все, виновные в ее смерти заплатят. И начал претворять свой план в жизнь. Для начала похитил барона и запер его в подвале своего дома, где провел ряд интереснейших исследований в духе старого доброго Доктора Смерть. К сожалению, растянуть агонию насильника на годы, как планировал Тайберг, не получилось.

- Ко мне пришел инквизитор с вопросами, и я понял - время вышло.

Но бежать мессер не видел смысла. Все, что происходило после гибели Адель было исполнено смысла лишь как воздаяние за ее смерть. Поэтому он ликвидировал то, что оставалось барона - аккуратно и методично, как делал все в своей жизни. Не упустив возможность сотворить из его смерти очередной эксперимент.

И занялся подготовкой к последнему ритуалу.

- Мерзавец заплатил, но были еще и другие, - призрачный кулак сжимается на подлокотнике, заставляя дерево жалобно застонать. - Судья. Писарь. Мелкие холуйчики, которые смеялись над моей девочкой. Они тоже должны были заплатить. Я хотел, чтобы они поняли каково это - когда такое случается с твоей дочерью! Чтобы познали ту же ярость, то же бессилие.

Так Арс обрел свое проклятье.

Чего мессер не ожидал, так это, что спустя сорок дней очнется на алтаре в подвале собственного дома. В бестелесном, но весьма активном виде. И даже с некоторыми остатками былой магической силы.

- Боги умеют зло пошутить, - Хаген скалится и разражается сухим лающим смехом, в котором нет и намека на веселье. - Мой последний эксперимент все же увенчался успехом. Я подарил бессмертие самому себе и обречен на вечность между жизнью и небытием…

***

- Да-а-а… дела, - я подношу к губам бокал и пью, не чувствуя вкуса. Просто чтобы занять руки. По коже бегут мурашки - не поймешь от ночной прохлады или жутковатого рассказа. - Мессер Тайберг, вы злитесь на меня?

- За что?

- Я разрушила ваше проклятье.

Он отмахивается.

- Разрушила и хорошо. Эти несчастные нищие девочки ни в чем не виноваты. Мне следовало догадаться, что мерзавцы найдут лазейку. И называй меня на “ты”, Даяна. Я слишком давно умер, чтобы придавать значения пустым формальностям.

- Это невежливо, меня не так воспитывали.

- Уж постарайся, - призрак криво ухмыляется. - Забавно сознавать, что прошло сто лет, а в этом городе ничего не изменилось. Ты спросила злюсь ли я на тебя? Нет, я рад. Кто-то должен был щелкнуть совет по носу, - он потирает руки с неожиданным энтузиазмом. - И я помогу тебе это сделать!

- Значит вы… ты не против, чтобы я жила в твоем доме, - осторожно уточняю я, страшась поверить в свою удачу.

- Определенно, - на лице Хагена появляется предвкушающая улыбка. - Не думал, что когда-нибудь скажу это, но кажется за сто лет отшельничества я соскучился по людям. По крайней мере, ты раздражаешь меня куда меньше, чем обычные горожане.

- Лестно слышать это, мессер. Но что по поводу Мири и лорда Фицбрука?

- Девица пусть остается. А вот инквизитор… - он хмурится и замолкает.

- Пожалуйста, Хаген! Без него я просто не смогу переехать. Моя магия…

- Ах да, магия. Сними браслет.

- Что?!

- Сними, - призрачные пальцы охватывают запястье, и я еле удерживаюсь, чтобы не заорать. Слишком неестественным и жутким кажется это прикосновение. - Ну же, девочка!

Пожимаю плечами и расстегиваю замочек. По телу прокатывается уже привычная согревающая волна. Первое мгновение после избавления от блокатора - бесценно. Все равно что снять затянутый корсет и вдохнуть полной грудью.

- Ты сознаешь, что я не управляю этим и могу разнести здесь все, если перенервничаю?

- В моем доме не разнесешь.

Запястье там, где пальцы мессера еще касаются кожи, холодеет. Магия словно устремляется из моего тела по невидимому каналу вовне. Я морщусь и стискиваю зубы, пытаясь прекратить это безобразие, но поток не ослабевает.

Призрачная фигура темнеет, становится объемнее, обретая подобие плоти.

- Эй! - выдергиваю руку из захвата и возмущенно шарахаюсь в сторону. - Ты что - пьешь меня?!

- Ага, - мессер причмокивает губами и скалится, обнажая великолепно сохранившиеся зубы. - Твоя магия очень вкусная, Даяна.

- Я бы попросила не делать этого, - ворчу под нос, потирая запястье.

- Не бойся, лишнего не возьму. Но выплесков в моем доме можешь не опасаться.

“Успокоил”, называется. Я и раньше-то относилась к мессеру с некоторой настороженностью, а теперь и вовсе хочется бежать, теряя тапки.

Вот только некуда.

- Боюсь, для моего опекуна это не аргумент, - я вспоминаю жесткий прищур господина инквизитора с неожиданной благодарностью. Каким бы упертым ни был лорд Фицбрук приятно сознавать, что он на моей стороне. - Если он узнает о вашем существовании, то просто запретит мне здесь жить. Понимаю, что это звучит нагло, но не могли бы вы не показываться ему на глаза?

- Ты хочешь, чтобы я не просто позволил инквизитору жить в моем доме, но и прятался от него?

- Ну… как бы да, - я сжимаюсь, в ожидании вспышки гнева. - Иначе я просто не смогу здесь остаться.

- Никогда не любил инквизиторов, - ворчит себе под нос призрак. - Ну да ладно. Твое счастье, что мне скучно. И я действительно не прочь насолить всем этим потомкам Эфферсонов, Эгмонтов… Поэтому приводи своего мальчишку - разрешаю.

- Еще дуэнья…

Хаген подозрительно щурится.

- А кроме дуэньи? Давай все и сразу, девочка. Не стесняйся. Договариваться нужно на берегу.

- Ну… я планировала пользоваться вашей лабораторией для создания косметики на продажу. И оборудовать на первом этаже небольшой магазинчик, поэтому днем здесь всегда будет много посетителей… - признаюсь я с упавшим сердцем.

На такое призрак-мизантроп точно не согласится. Проще уже завтра начинать искать мужа для фиктивного брака. Или заключить сделку с названным “папашей”.

Хаген долго молчит, а потом разражается смехом.

- А ты от скромности не умрешь, да, девочка? Ладно. Это будет даже забавно. Но не смей подходить к лаборатории без меня. Я сам покажу, как с ней обращаться и научу тебя закачивать магию в зелья.

Глава 24. Астральное зрение

На следующий день я прямо с утра запираюсь в лаборатории. Отмываю и отдраиваю все найденное оборудование от ступки до тигеля, от перегонного куба до реторт и чашек Петри.

Хотя насчет последних мессер Тайберг настаивает, что это просто “кюветы”.

Призрак не оставляет меня ни на секунду, маячит за спиной - незримый, но от того не менее разговорчивый. Ревниво поглядывает за моими действиями, раздает ворчливые пояснения и ругает “криворукой овцой”, когда я, по мнению мессера, недостаточно аккуратно обращаюсь с хрупким оборудованием.

Я не обижаюсь. Какое там - я в полном восторге. Как ребенок, разбирающий подарки под елкой.

Наведение порядка как-то само собой переходит в приготовление экстрактов из купленных вчера воробейника и розмарина.

Бытует мнение (и совершенно справедливое), что косметика - сложное занятие, которое требует специальных знаний, оборудования и множества реагентов. Если речь идет о кремах так оно и есть. Но приготовить мацерат из растительного сырья по силам любой домохозяйке, для этого даже не требуется специальное оборудование.

Мелко нарезаю растительное сырье и заливаю также купленным вчера маслом жожоба. Помещаю на водяную баню и осторожно нагреваю, следя за тем, чтобы температура не превышала тридцати градусов по цельсию. Удобно, что у мессера в хозяйстве нашелся большой латунный термометр. Еще удобнее, что местные градусы не отличаются от привычных.

Таймер в лаборатории тоже имеется, и после полутора часов томления на водяной бане я снимаю будущий экстракт, переливаю в темную посудину, закутываю и убираю в шкаф. На ближайшие три дня.

В домашней косметике мацерат - основа основ. Теплое масло вытягивает из растений все полезные вещества. Полученный экстракт можно добавлять в бальзамы и мази. Главное не перегреть в процессе, иначе масло прогоркнет. Впрочем, прогоркнуть оно может и по десятку других причин, поэтому многие предпочитают метод холодной экстракции, когда сырье просто заливается маслом. Но настаивать такой мацерат нужно от пятнадцати до сорока дней. Не мой случай - слишком долго.

- Куда понесла?! - возмущается призрак, до этого с одобрением следивший за моими действиями. - А консервирующие чары?

- Зачем?

- Чтобы не протухло, бестолочь!

- Я не умею, простите. Не соблаговолит ли многоуважаемый мессер…

На мое счастье, Хаген не смотрел в детстве мультиков про барона Мюнхгаузена, и не улавливает издевки. Он материализуется, чтобы царственным жестом прикоснуться к бутылкам с маслом.

- Ну, запомнила?

- Запомнила что?

- Ой дура! - хватается за голову призрак. - И в кого ты такая темная?! На астральное зрение перейди!

Так неожиданно я получаю свой первый урок магии в этом мире.

Помнится, во времена моего детства в ходу были альбомы с “картинами” больше похожими на невнятные цветовые пятна. Считалось, что если долго вглядываться такое пятно, появится эффект 3Д. Так вот попытка перейти на астральное зрение напомнила мне давешние потуги разглядеть в мешанине цветов заветный 3Д. Я то скашиваю глаза к переносице, то вращаю ими, то закатываю к потолку. И все это под ехидные комментарии призрака.

Надо сказать, что Тайберг отнюдь не приверженец финского подхода, при котором учеников надо хвалить, мотивировать и всячески поддерживать в них самоуважение. Скорей уж мессер относится к тем педагогам, которые секут непонятливых учеников розгой и ставят коленями на горох.

- Ай! - возмущенно взвизгиваю я, когда с призрачных пальцев срывается мелкий, но болезненный разряд. - За что?!

- Кончай зевать - ворона залетит! Ну-ка, еще раз. Вдох-выдох. Расфокусировала взгляд. Теперь посмотри вверх…

Но все бесполезно.

Я уже собираюсь махнуть на все рукой и признать собственную никчемность, когда вдруг мир словно моргает. И вспыхивает. причудливой вязью светящихся контуров и линий.

- Ого!

- То-то же, - фыркает призрак. Сейчас он сияет так, что смотреть больно, о чем я и сообщаю ему, зажмурившись.

- Не удивительно. В некотором роде я и есть одушевленная магия, - задумчиво отвечает Хаген. - Энергия, заключенная в слепок личности. Открывай глаза и хватит выпячивать губы - целовать не буду, не дождешься.

Я негодующе распахиваю ресницы, но вредного призрака уже не видно - развоплотился или удрал на другой слой реальности. А вот астральное зрение никуда не делось. Оно как езда на велосипеде - один раз научился, уже не забудешь.

Под многословные, но весьма толковые объяснения мессера я рассматриваю отпечатки магии на предметах. Чары похожи на сложное переплетение сияющих линий - вектора силы, натянутые между заранее размеченными точками. Мне они напоминают одновременно на чертежи из начертательной геометрии и схемы для вязания.

- Потрясающе! А как оно…

- Даяна! - укоризненный мужской голос от двери застает врасплох.

Я подпрыгиваю на месте, поворачиваюсь и застываю, оторопев. Если Тайберг походил на маленькую сверхновую, то сейчас в дверях находится настоящая черная дыра. Абсолютная тьма в форме человеческого силуэта.

Что за чертовщина?!

- Какого демона ты здесь? Мы же договаривались на два пополудни, - продолжает черная дыра голосом лорда Фицбрука. - Я жду уже полчаса. И… - его голос обрывается от возмущения. - Ты что - сняла браслет.

Черная дыра шагает ближе, и от меня требуются некоторые усилия, чтобы не шарахнуться в сторону с воплем ужаса. Медленно выдыхаю, прикрываю глаза, возвращая привычный взгляд на реальность.

- Вы странно выглядите, - сообщаю я опекуну. - Ну, в астральном смысле.

- Ты что - баловалась с магией?!

Пальцы стискивают плечи. Ого, да его милость изволят гневаться!

Он нависает сверху, прожигая меня разъяренным взглядом, но с каждым разом это получается все менее убедительно.

- Только освоила астральное зрение. Кстати, вы в курсе, что похожи на черную дыру?

Но сбить его с толку не так просто.

- Ты обещала, Даяна.

- Да я только на минутку сняла, - достаю браслет из кармана передника.

- Ты обещала, - повторяет лорд. - Я поверил, понадеялся, что ты достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки. А ты сняла браслет и баловалась с магией.

- Но ничего не случилось и я…

- Могло случиться! Собирай вещи. Ты переезжаешь.

- Что?!

- Я больше не могу тебе доверять.

Вдох-выдох. Так, спокойнее. С точки зрения Фицбрука все логично, я действительно его подставила. Случись что-то серьезное из-за моего неумения управлять магией, вся ответственность ляжет на ментора.

- Лорд Фицбрук, у меня есть основания полагать, что этот дом гасит магию.

- Что?!

- Возможно, прежний хозяин наложил какие-то чары, но они поглощают любые слишком сильные магические выплески.

Он кривится.

- Если это шутка…

- Я могу показать.

Лорд медленно выпускает меня. Отходит в дальний конец комнаты, опирается о стену и скрещивает руки на груди. С породистого лица не сходит выражение скепсиса.

- Показывай. Направь… на эту штуку, - он кивает на перегонный куб.

- Может, лучше в спальне?

- Нет, именно здесь. Только отойди подальше. Не хочу, чтобы тебя поранило осколками.

Вот ведь… инквизитор! Надеется, что я сама разнесу свою лабораторию и выкину придурь по поводу бизнеса из головы?

Призрак возмущенно шипит над ухом: “Щ-щ-щенок!”

- Ладно.

Прикрываю глаза, делаю вдох и выдох, стараясь почувствовать бегущие по телу магические потоки. Главная проблема в том, что я не умею выплескивать магию по заказу. До сих пор это получалось буквально пару раз, на сильных эмоциях.

Но сила отзывается - неожиданно легко. На уровне солнечного сплетения формируется горячий комок. Открываю глаза, делаю резкий выдох и выталкиваю его вовне.

Ну же, Хаген, не подведи!

Это действительно похоже на маленький пылающий шарик. Файербол! С ума сойти, я создала настоящий файербол!

Он вылетает из вскинутых ладоней и гаснет на полпути. Просто беззвучно схлопывается в пространстве. Повисает тишина.

- Однако… - озадаченно тянет инквизитор.

- Вот, сами видите. Полагаю, тут какой-то поглощающий контур, который перерабатывает лишнюю энергию в чары стазиса. Сами видите - этот дом подходит мне идеально. Даже в вашем переезде нет необходимости.

- Исключено, - тут же отзывается мой опекун. - Я не оставлю тебя одну.

Предсказуемо. Но попытаться стоило, не так ли?

Глава 25. Дуэнья для юной девы

Слава мессеру Тайбергу, тема моего непослушания как-то незаметно сходит на “нет”. Остаток дня мы с Фицбруком пытаемся отыскать даму, готовую стать гарантом моей нравственности.

И это занятие посложнее, чем найти служанку в проклятый особняк.

Пара небогатых благообразных вдов приходит в ужас, узнав о месте предполагаемого проживания. Еще одна слишком себя уважает, чтобы находиться рядом с такой распущенной особой, как я.

- Не думаю, что вашей репутации может хоть что-то повредить, леди Эгмонт, - цедит она, брезгливо поджав губы.

Я пожимаю плечами и разворачиваюсь, чтобы уйти. Глупо переживать из-за мнения идиотов. Но вот лорд Фицбрук явно не привык, чтобы на него смотрели, как на грязное насекомое.

- На что это вы намекаете, леди? - спрашивает он с явной угрозой.

- Я не намекаю, я говорю прямо. Вашей… подопечной… - она выплевывает слово с нарочитым презрением, явно имея в виду что-то другое, - не впервой оставаться наедине с мужчинами. Как говорил мой покойный супруг: сколько ни отмывай черную козу, белой кобылицей она не станет. И я не хочу, чтобы моим чистым именем прикрывали грязные интрижки.

- Да что вы себе…

- Тише, милорд, - я встаю перед ним, кладу руку на плечо. Ох… а его инквизиторство хорош в ярости! Эти грозно сведенные брови, сверкающие глаза. Не страшно, но чертовски сексуально. - Будьте снисходительны. В таком почтенном возрасте разум иногда подводит. Неудивительно, что леди заговаривается и путает людей с козами и лошадьми.

Приходит очередь престарелой ханжи задохнуться от возмущения.

- Ах ты…

- Всего хорошего, леди. Успехов в отстирывании белого пальто и уходе за козами.

Несмотря на то, что последнее слово вроде бы осталось за мной, по улице я иду с тяжелым сердцем. Обидно сознавать, но прошлое мне не забудут. Я могу сразить хоть десяток драконов, спасти всех жителей Арса, заработать баснословные капиталы. Но всегда найдется мелкое завистливое ничтожество, которое будет снова и снова с упоением вспоминать год рабского труда в борделе.

Инквизитор тоже угрюмо молчит. Мы чинно шагаем по бульвару сквозь пасмурный день. Солнце золотит верхушки деревьев и черепичные крыши.

- Все бесполезно, да? - тихо спрашиваю я у спутника.

Он вздыхает.

- И вы знали, что так будет? Поэтому так легко согласились на мой план.

- Подозревал.

- И что теперь делать. Может к демонам мою репутацию? Сами видите: желающих отмывать черную козу что-то не наблюдается.

Он морщится.

- Не надо.

- Вы ведь тоже считаете, что это моя вина? - останавливаюсь, чтобы взглянуть ему в глаза. Мне важно это . То, как Рой себя поведет. Что скажет.

Он отводит взгляд и что-то внутри отзывается глухой болью.

Нет, я и так подозревала: милорд не раз давал понять, что никакие обстоятельства не являются извинительными для торговли телом. Надо полагать, в его картине мира Даяна должна была наложить на себя руки после первого насилия. Лучше умереть, чем жить на коленях и все такое.

Возможно я и сама бы твердила эту чушь, не окунись в воды чужой памяти, не хлебни убийственно горького вкуса бессилия, ненависти к себе и безграничного отчаяния. Смирилась бы я, будь на месте Даяны. Не знаю. Но я помню все, через что она прошла. И не могу судить. Не имею права.

- Ясно… Воры и убийцы заслуживают второй шанс, но проститутки - нет.

Резко разворачиваюсь и иду от него. Видеть не могу это породистое, слишком красивое лицо мистера Праведный Сухарь.

Да, инквизитор много сделал для меня. Да, я благодарна ему за все и не забуду его доброты, даже если она продиктована снисхождением и жалостью.

Но я не забуду и этого смущенного молчания.

- Даяна, нет! Подожди!

Он догоняет меня, хватает чуть выше локтя, вынуждая остановиться.

- Я не считаю это твоей виной, - серые как грозовое небо глаза смотрят пристально и серьезно. - Просто не могу понять: почему ты терпела? Почему не пыталась вырваться раньше?

А он умен. Я - та я, которую знает Фицбрук - не стала бы терпеть и топить горе в терпком дыме хашимы

- Очевидно же: я ждала вас, милорд, - ледяной комок внутри тает. Мне это было нужно! Просто знать, что кто-то в этом чертовом городе, в этом долбанном мире на моей стороне. Кто-то не считает меня грязной просто так, по умолчанию.

Я беспечно встряхиваю головой и улыбаюсь, чувствуя, как возвращается привычный боевой настрой, готовность драться хоть со всем миром.

- Итак, что будем делать? Предлагаю плюнуть на репутацию и действовать так, как нам обоим удобнее…

Рой качает головой.

- Погоди. У меня есть идея.

***

Взгляд пресветлой Эвиты яснее любых слов сообщает, что монашка не в восторге от нашей парочки. Она меряет меня снизу вверх и обратно, хмурится и, наконец, изрекает:

- Ты грешница, дитя.

- Еще какая, - радостно соглашаюсь я, удерживаясь от детского и совершенно хулиганского желания показать матери-настоятельнице язык. - Именно поэтому мне нужна духовная наставница. Проводница на праведный путь, так сказать.

Инквизитор предупреждающе покашливает, да я и сама помню, что лучше не зарываться. Но как устоять?

Она недовольно поджимает губы.

- Если жаждешь искупления, тебе следует удалиться от мира, чтобы очиститься молитвами и покаянием…

Угу. А награду за победу над драконом, наверное, пожертвовать на благо ордена. Ох… сказала бы я что думаю по поводу таких предложений. Но нельзя. Поэтому смиренно опускаю ресницы.

- Решится на подобный шаг так сразу сложно. Но если рядом со мной будет пресветлая сестра… - делаю выразительную паузу, позволяя собеседнице додумать все остальное.

- Ты хочешь, чтобы одна из моих невинных пташек покинула обитель и поселилась в проклятом доме. Ты знаешь, что это место проклято? Говорят, дух бывшего владельца до сих пор живет в его стенах и жестоко мстит любому, кто рискнет нарушить его покой. Как я могу подвергнуть ее такой опасности?

- Пустые слухи, - заявляю я, шалея от собственной наглости. - Призраков не бывает. Магистр некромантии Тиведий Мудрый еще сто двадцать лет назад доказал невозможность их существования. Просто у моих соседей слишком богатое воображение.

О Тиведии мне поведал теоретически несуществующий призрак, при жизни имевший с ученым мужем неслабые терки по вопросам загробного существования. Слышала бы настоятельница с каким ехидством мессер поминал ныне покойного оппонента, именуя его не иначе, как “ослом в профессорской мантии, который не в состоянии отличить мертвеца от собственной задницы”.

Милорд еще раз осторожно кашляет.

- Кстати, я собираюсь сделать взнос на благо Ордена. От лица моей подопечной, - мягко встревает он.

Монашка равнодушно отмахивается.

- Что есть деньги в сравнении с божественной благодатью? - пафосно вопрошает она.

- Ничто, - соглашается мой опекун. - Но я все же надеюсь, что скромный дар в размере двухсот либров…

Судя по тому, как загорелись глаза монахини, мы поладим.

***

- Вы хотели меня видеть, Пресветлая?

- Да, входи. Помолимся, - женщина в белых одеяниях величественно кивнула застывшей в дверях монашке. Та скользнула внутрь, бесшумно закрыв за собой створку и грациозно опустилась на колени перед алтарем, молитвенно сложив на груди руки.

Несколько минут обе женщины стояли в молчании, прикрыв глаза.

- Ты слышала о деве, сразившей дракона? - нарушила тишину пресветлая Эвита.

Ее собеседница кивнула.

- Город бурлит от слухов.

- Гулящая девка уничтожила проклятье. И получила дом старого Тайберга, - взгляд настоятельницы потяжелел. - Она провела там ночь и твердит, что слухи о призраке - выдумка.

Монахиня пожала плечами.

- Все возможно, - философски отозвалась она. - Проклятье разрушено, и призрак мог уйти.

- Ты знаешь, что это значит?

- Знаю, - она осторожно покосилась на Эвиту. - Но дом обрел хозяина.

- Хозяйку, - настоятельница усмехнулась. - Хозяйку, которая очень хочет отмыть свое запачканное имя. Настолько, что пришла сегодня ко мне, упрашивая дать ей одну из пресветлых сестер в качестве духовной наставницы. Разумеется, я согласилась.

- Вы хотите, чтобы я поехала?

- Конечно! Это идеальная возможность попасть в дом раньше других и обыскать его, - она пожевала губу и продолжила. - Но будь осторожна. Мне кажется, у Конклава свой интерес. Неспроста инквизитор так вьется вокруг этой девицы.

Глава 26. Первые шаги

Остаток вечера Мири готовит комнаты для новых жильцов. А я помогаю ей и слушаю бухтеж призрака, как ему все не нравится. Мессер так и быть согласился на инквизитора, но монашка - это откровенный перебор.

- Какая разница - монахиня или просто старая дева? - наконец, не выдерживаю я, оставшись с наедине с неугомонным покойником.

- Большая. Прихвостни святош трутся вокруг моего дома уже сотню лет. Пришлось поколдовать, чтобы их отвадить. Благо у меня на такой случай имелась парочка свеженьких проклятий, - мессер гадко хихикает и жестом киношного злодея потирает призрачные ладони. - Нет, поверь мне, девочка. Храм ничего не делает просто так.

- Кто сказал про “просто так”. Моему опекуну пришлось раскошелиться на три сотни либров. И то после получаса торгов, - тяжко вздыхаю, вспоминая потерянные денежки.

Разумеется, я верну их Фицбруку. Но только когда предприятие начнет приносить стабильный доход.

А пока от моей задумки одни расходы.

Но аргумент про деньги не убеждает его окончательно. Мессер продолжает ворчать и жаловаться и даже демонстративно отказывается от нового урока магии, заявив, что сперва мне, бестолочи криворукой, следует хоть немного научиться самоконтролю.

- Ты сейчас, как младенец. Ничего не знаешь, ничего не умеешь, писаешь в пеленки. Сперва научить говорить, потом будем осваивать грамоту, - втолковывает он. А я слишком плохо разбираюсь в магии, чтобы поймать учителя на нестыковках.

Мрачные пророчества призрака делают свое дело, спать я ложусь с тяжелыми предчувствиями насчет дуэньи.

И тем приятнее, что они не оправдываются.

Пресветлая Катрин появляется рано утром, в тот момент, когда Мири еще хлопочет над завтраком, а я подношу к губам первую за день чашку кофе.

Монахиня гораздо моложе, чем я ожидала - на вид никак не больше тридцати. У нее немного вытянутое лицо с неправильными чертами - крупный рот и живые умные глаза. Она не поджимает губ, не сыплет лицемерными речами, не призывает к покаянию и не смотрит на меня, как на грязь под ногтями.

Она мне нравится.

- Да, наделала ты шороху в нашем болоте, - весело рассуждает дуэнья за завтраком. - И хорошо. В последние годы Орден Искупления получил слишком власти в Арсе. Давно требовалось щелкнуть Пилора по носу.

- Но ведь магистр тоже служит Храму, как и вы? - осторожно уточняю я.

Она фыркает.

- Разве что формально. Орден был создан для борьбы с проклятьем Тайберга, и с момента основания он и его магистры всегда служили только себе.

Угу, ясно. Тонкости локальной политики. До появления дракона все пожертвования шли в монастырь и храмы, а после пришлось делиться. Как ресурсами, так и влиянием.

В отличие от настоятельницы пресветлая Катрин не любит ходить вокруг да около.

- Я понимаю, что нужна здесь для ширмы, - прямо заявляет она после завтрака. - И не собираюсь лезть к тебе с поучениями - ты девочка взрослая. И, надо полагать, что умная, раз сумела разобраться не только с драконом, но и с упырями из магистрата. Однако помни: если забудешь о приличиях, мое присутствие потеряет всякий смысл. Не оставайся наедине с мужчинами, не веди себя вызывающе. Слухи, что храм покровительствует тайному борделю под крышей Кленового особняка совершенно лишние. Кстати, между твоей комнатой и покоями лорда Фицбрука случайно нет тайного хода?

- Э-э-э… нет. А нужен?

- Да хорошо бы, - она укоризненно вздыхает. - Ну, нет так нет. Просто не забывай: у служанок тоже есть глаза и уши. Поэтому когда приспичит поблудить с опекуном, постарайся не попасться Мири на глаза.

В ответ на мои возмущенные заверения, что даже в мыслях не было, прогрессивная монашка легкомысленно отмахивается.

- Ой, да все вы так говорите. Не зарекайся, милая. Лорд очень привлекательный мужчина, - и тут же, без переходов. - А теперь покажи мне дом.

Ее спальня вызывает у пресветлой однозначное одобрение. Но в еще в больший восторг она приходит при виде лаборатории.

- Как интересно! Всегда восхищалась алхимией, - восклицает Катрин, пристально вглядываясь в оборудование. Подходит к большому холодильному шкафу и по-хозяйски распахивает его. - Так, а что у нас тут?

- Ничего, - я поспешно закрываю дверцу. Бесцеремонность монашки несколько сглаживает первое приятное впечатление. - Я тут… немного работаю.

- Да это же потрясающе! Ах, милая, я с огромным удовольствием помогу тебе…

В целом предложение весьма привлекательное. Учитывая объемы, в которых я планирую варить, мне все равно рано или поздно потребуется помощник.

Вот только я тут не единственный хозяин…

Над ухом раздается недовольное покашливание, намекая, что нервы мессера на пределе.

- Обсудим это позднее, - подхватываю Катрин под руки, увлекаю за собой. - Пойдемте, пресветлая, мы еще не видели гостиной…

***

Следующие несколько дней пролетают в суете.

В мрачном и пыльном особняке внезапно становится тесно и шумно - заняты почти все спальни, на кухне властвует Мири с поварешкой наперевес. На столе кабинета появляются бумаги его лордейшества, а пресветлая Катрин, кажется, обладает способностью доктора Манхэттена находится сразу в нескольких местах одновременно. По крайней мере за сутки я успеваю наткнуться на нее во всех комнатах, кроме своей спальни.

И на все это с возрастающим неодобрением пялится невидимый, но вездесущий призрак.

- - За что мне это на сто третьем году посмертия? - бубнит он, паря за моей спиной. - Надо было проклясть тебя, и дело с концом. Я слишком добрый…

- Тебе просто до смерти надоела тишина и одиночество.

- Я был глуп, не ценил то, что имею, - мессер трагически вздыхает. - Еще эта.. в белом чепце. Шастает по всему дому, вынюхивает.

По имени он пресветлую Катрин призрак не называет принципиально.

- Пусть вынюхивает. Мне скрывать нечего. Разве что рецепт помады из воробейника. Но не думаю, что Храм планирует заняться производством.

Несмотря на суету, я успеваю сделать еще несколько вылазок в торговые кварталы, чтобы проинспектировать местные масла. К счастью в этом мире есть какао, дерево ши, орехи макадамии и кокосовая пальма.

А вот карнаубского воска нет. Или же есть, но где-то далеко, в местной Бразилии. Растет на склонах гор и горя не знает, пока никто пока не додумался, что листья пальмы можно высушить, соскобить оставшийся на них налет и промыть кипятком, чтобы получить самую лучшую, самую экологичную и безопасную основу для всевозможных лаков, мастик, сладостей…

В нашем мире карнаубский воск - незаменимая вещь в производстве косметики. Особенно если речь о всяких бальзамах. Он смягчает и разглаживает кожу, защищает ее от солнца и поддерживает упругость.

С горя я покупаю пчелиный воск. Он тоже природный и полезный, вкусно пахнет медом, но плавится от тепла человеческих рук. У карнаубского температура плавления гораздо выше, иногда это удобнее.

Ладно, первую партию можно сделать и с пчелиным, а дальше что-нибудь придумаю.

Еще закупаю у стекольщика сотню крохотных скляночек - в таких хранят притирания для тела. Ничего лучше в плане упаковки местный рынок предложить не в силах. Я трачу почти десять минут, пытаясь объяснить резчику по дереву как должна выглядеть упаковка для помады, и оставляю это занятие под властью внезапной идеи.

Этот мир никогда не знал ни губной помады, ни тюбика для нее. А что насчет других не менее простых, но неочевидных достижений цивилизации? Велосипеда? Застежки велкро? “Молнии”? Одноразовых подгузников?

От раскинувшихся перспектив кружится голова. Нет, понятно, что не все я смогу повторить, я все же химик, а не конструктор. Для некоторых вещей в магическом мире уже существуют более дешевые и удобные аналоги.

Но все же…

Только никакого динамита! Понятно, что взрывчатка - самый быстрый и простой способ обогатиться, но этот мир вполне обойдется без своего Альфреда Нобеля.

Начну с тюбика для помады.

Осторожное покашливание вырывает из сладких грез.

- Даяна, вами все в порядке? - тревогой спрашивает лорд Фицбрук.

- Да, разумеется. Все прекрасно, - силюсь спрятать сияющую улыбку, но она сама так и лезет, против воли.

- Просто хочу заметить, что мы тут всем немного мешаем.

“Немного” это очень слабое слово. Мы стоим посреди улицы, а за спиной раздраженно рычит мотором местный аналог автомобиля на магической тяге.

- А здесь есть патентное право? - невпопад спрашиваю я.

***

Есть даже патентное бюро, и я покидаю его, унося с собой правила оформления документации для изобретения. В голове бурлит сотня идей относительно возможных способов обогащения.

Я могу обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, просто оформив парочку патентов. Если бы не названный папаша.

Увы, лазейки для изобретательниц в законе нет. Чтобы стать дееспособной гражданкой я по-прежнему должна иметь успешный бизнес.

Рой пытается втянуть в разговор, выяснить что за муха меня укусила и даже обидно шутит на тему моего намерения стать известной изобретательницей. Я отмалчиваюсь или отвечаю невпопад.

Мы возвращаемся домой, и я запираюсь в лаборатории. Ставлю греться воду. На водяной бане растапливаю воск, аккуратно добавляю в него масло ши, какао, макадамии. Равномерно помешиваю будущую помаду, пока субстанция в посудине не становится абсолютно однородной. После снятия с огня вливаю уже процеженные мацераты.

Розмарин - мощный антиоксидант. Его экстракт питает кожу, убирает морщинки. Воробейник просто шикарен для помады, он дает насыщенный красный цвет без применения химических красителей или сушащих кожу пигментов. А кроме того обладает регенерирующим действием и защищает от герпеса.

Можно поиграть с оттенками. Добавляя облепиховое масло, экстракт черники или свеклы легко получить любой цвет от насыщенного фиолетового до почти желтого. Но без белого красителя помада так и останется гигиенической, дающей лишь легкий оттенок.

В моем мире уже больше ста лет используют диоксид титана - химически абсолютно инертный, поэтому безопасный. Увы, в чистом виде диоксид титана в природе не встречается, а чтобы его синтезировать или извлечь из руды нужно промышленное оборудование.

Делюсь своей проблемой с мессером. Призрак задумчиво скребет полупрозрачный затылок.

- Белый, химически полностью нейтральный ингредиент? Ну и запросы у тебя, девочка. А чем цинковые белила не угодили?

- Они не совсем нейтральны.

Оксид цинка - это не оксид свинца, которыми выбеливали лица модницы в средневековье. Он даже полезен для кожи - подсушивает, защищает от солнца. Но не в той концентрации, которая нужна для помады.

- Хм-м-м… не знаю. Подумать надо.

Призрак растворяется в воздухе, а я разливаю готовый продукт по баночкам и сажусь за чертежи.

Глава 27. Содержание инквизитора в домашних условиях

Рой Фицбрук

Рой чувствовал себя странно.

С одной стороны, эта невозможная, слишком самостоятельная и вздорная девчонка буквально вила из него веревки. Он сам не заметил, как получилось, что вся его жизнь выстроилась вокруг подопечной. Он жил в ее доме - доме, который сам не выбирал, и не выбрал бы никогда. Сопровождал Даяну всякий раз, если ей требовалось купить очередную дорогостоящую ерунду (Помилуйте! Зачем нормальному человеку десять сортов масла?!). Расписывался и ручался за нее, платил за ее дуэнью…

С другой, просьбы девушки были разумными и логичными. Или казались такими - тут Рой уже не был уверен в своей адекватности.

А с третьей его жертвы оказались не такими уж жертвами.

Кленовый особняк, несмотря на зловещую репутацию, был куда комфортнее аскетичных холостяцких покоев возле магистрата. И готовила нанятая Даяной служанка не в пример лучше, чем его бывшая квартирная хозяйка. Монашка-дуэнья не раздражала душеспасительными беседами. А регулярное общение не было в тягость.

Присутствие живых людей рядом словно заполняло дыру в душе, оставшуюся после Верейского дела. Отвлекало от безнадежных мыслей, втягивало в приятную суету будничных действий и разговоров. Лорд инквизитор вдруг обнаружил, что можно просыпаться не от кошмаров.

И Даяна… Она притягивала. И не только как способ сбежать от самого себя, откупиться заботой о девушке от навязчивого голоса совести.

В его подопечной парадоксальным образом сочетались ранимость и железный характер бойца. Она мыслила поперек традиций и правил, действовала решительно, проявляя неженский ум, настойчивость и волю.

Но уж точно она не была жертвой - эта роль соскальзывала с нее, как несуразно огромные башмаки. Чем больше Рой узнавал девушку, тем больше недоумевал. Прошлое Даяны казалось ему теми самыми башмаками. Он мог представить ее бегущую в ночи с корабля работорговцев, но не в борделе с трубкой хашимы…

Что бы ни скрывала его подопечная, с торговлей людьми следовало разобраться.

Формально это дело проходило по ведомству таможенной службы, однако Рой подозревал, что местные офицеры в доле. Явных улик не было, но чутье подсказывало - случай Даяны не случайное стечение обстоятельств, а отлаженная теневая схема.

Джеймс в ответ на предложение забрать расследование под свою юрисдикцию только развел руками.

- Не имею права. Старик Амстер открутит мне что-то ценное, если я полезу в его ведомство, а магистрат еще добавит. У совета на меня зуб, сам знаешь после какого случая.

- Я знаю, что если мы ничего не сделаем, они просто похоронят это дело.

- Почему бы тебе самому не заняться расследованием?

- Не могу. Они не использовали маг… - Рой осекся и вдруг ухмыльнулся внезапной идее. - Хотя… Уверен, если Даяну расспросить, она припомнит дополнительные обстоятельства.

- Именно!

- Но мне не нравится, что придется оставить ее одну, без надзора. Если магия выйдет из-под контроля…

Несмотря на все заверения Даяны, Кленовый особняк не внушал Рою доверия. По-хорошему следовало вызвать эксперта из Конклава, чтобы разобрался, что за дрянь навесил на дом бывший владелец. Рой специально при переезде прошелся по комнатам, уничтожая возможные остатки заклинаний. Но на способность дома поглощать магическую энергию эта мера никак не повлияла. Только подпортила отношения с Даяной, которая каким-то образом догадалась о его действиях и ужасно возмутилась.

Джеймс рассмеялся и хлопнул Роя по плечу.

- Значит, пора научить твою девицу самоконтролю.

***

Не шалю, никого не трогаю, черчу тюбик для помады. Как вдруг грохот. Стол шатается, стекла звенят в рамах. В комнату влетает разгневанный как тысяча чертей призрак и брызгая эктоплазмой требует:

- Угомони своего инквизитора или я его прямо сейчас похороню!

Надо отдать мессеру должное: в гневе он страшен. Он в принципе страшен, но в гневе особенно.

Мне стоит больших трудов не съежиться под его пылающим замогильной зеленью взглядом.

- Что случилось?

- Сама посмотри! Он… он уничтожает мои чары! Все что создано непосильным трудом…

- Три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных… [1]

- Что? - от неожиданности мессер теряет запал.

- Ничего, - я вздыхаю и решительно встаю. - Показывай в чем проблема.

Проблема в моем опекуне. Милорд устроил в доме “дезинсекцию”, чем оскорбил мессера Тайберга до глубины его призрачной души.

В принципе, зачищать место где регулярно колдуют - дело хорошее. Остатки старых плетений имеют свойство цепляться за материальные объекты, и одни боги знают какой “подарочек” может прилететь с обрывком чужих чар. Тем более в доме недоброго некроманта, который любит раскидываться проклятиями.

Но в Кленовом особняке все коммуникации висят на честном слове и магии мессера.

К тому моменту, как я добираюсь до инквизитора, меня трижды окатывает водой из лопнувших труб.

- Лорд Фицбрук, прекратите ломать мой дом!

Милорд выглядит малость смущенным, но не виноватым. И с ходу начинает доказывать, что у него не было выбора. Мол, особняк, который поглощает магическую энергию, это слишком опасно.

Признаюсь, в этот момент я вполне разделила мечты призрака о смертоубийстве.

- Это мой дом, лорд Фицбрук! И я буду чрезвычайно признательна, если вы начнете спрашивать разрешения прежде, чем махать тентаклями направо и налево.

- Какими тентаклями?

- Черными, - это не шутка, на астральном уровне инквизиторская антимагия выглядит, как черные щупальца, растущие из человеческого силуэта.

Сама не знаю, как сумела уговорить инквизитора придержать его тентакли. А потом уговорить призрака не убивать инквизитора.

У нормальных людей нормальные проблемы. А у меня такие.

_______________________

[1] Диана вспоминает известную цитату из фильма “Иван Васильевич меняет профессию”

***

Наконец я выбраю время, чтобы подбить бухгалтерию. От полученных в магистрате семидесяти двух либров осталось шестьдесят пять.

На эти деньги я должна переоборудовать холл под торговую площадь и заказать вывеску. Оформить патенты, закупить сырье и упаковку, провести рекламную кампанию, торжественно открыть торговлю и заплатить пошлины в городской бюджет.

Есть риск вылететь в трубу, даже не начав.

Из плюсов: на руках уже имеется первая партия. И она получает однозначное одобрение моей фокус-группы, состоящей из Мириам и Катрин.

Не впадая в ложную скромность скажу, что мне и самой не стыдно за результат. Помада мягкая, но не жирная, легко впитывается, не оставляя пленки на губах, чуть сладковатая и вкусно пахнет медом.

Еще я заканчиваю чертеж для патента.

Почти два дня промучилась, между прочим. Можно было и быстрее, если взять выдвижное устройство со штырьком сбоку. Но я хотела крутящийся тюбик. Есть что-то магическое в том, как от легкого поворота руки столбик помады вырастает из контейнера.

Вот и корпела над чертежами, вспоминая, как в детстве разбирала мамину помаду, изучая ее устройство. Будь я правильной попаданкой с эйдетической памятью, давно бы собрала на коленке атомный реактор. Но я просто химик с узкой специализацией. Начерталку на первом курсе сдала и забыла, как страшный сон.

Память не подводит, склеенная из картона модель, работает так, как задумано. К сладкому чувству победы примешивается грустное осознание, что где-то здесь мой потолок. Я не конструктор, и не смогу предложить этому миру сложных инженерных решений.

Есть расхожая фраза “не изобретай велосипед”, но горькая ирония в том, что изобрести велосипед совсем не просто. Помню, как еще в прошлой жизни читала про эксперимент: людей просили по памяти нарисовать велосипед, а потом создавали 3Д модели по этим рисункам. В результате получались бесполезные уродцы. [2]

Средний человек в моем мире до смешного мало знает о том, как работают окружающие его вещи.

Я велосипед изобрести еще смогу. Односкоростной, на передней подвеске. Но паровые двигатели и турбины уже без меня.

Ранним утром я уже на ногах и при параде - стучусь в дверь Роя.

- Лорд Фицбрук.

Тишина. Странно, неужели инквизитор уже ушел? Обычно в это время Мири только накрывает завтрак.

Я снова стучусь и приникаю ухом к двери. По спине ползут противные мурашки. Готова поклясться, что слышала человеческий стон.

Что происходит?

По инерции дергаю ручку двери, и она неожиданно легко поддается. Милорд не запирается на ночь…

Дверь приоткрывается беззвучно, словно приглашая войти. Я замираю в нерешительности. Чужая комнату - это табу. Чужая территория, куда нельзя без приглашения.

Но хриплый и отчаянный выкрик “Нет!” ударяет по нервам. Я влетаю в спальню, запоздало подумав, что стоило бы прихватить оружие…

И чувствую себя очень глупо.

Нет, в спальне никого не истязают. В первый момент и вовсе кажется, что комната пуста, но тяжелый выдох со стороны кровати разрушает эту иллюзию.

Милорд инквизитор лежит, скорчившись на краю кровати. Пальцы вцепились в одеяло, лицо кажется бледным, под цвет постельного белья. .

Мой первый порыв - сбежать. Делаю осторожный шаг назад.

- Стой, мерзавка! - хрипло бормочет мужчина на кровати, и я послушно останавливаюсь.

Рой обращается не ко мне, к фантому из своего сна. Если я уйду сейчас, милорд даже не узнает, что в его комнате побывала непрошенная гостья. Но…

Но он не кажется человеком, которому снится что-то хорошее.

Осторожно закрываю дверь и возвращаюсь к кровати. Присаживаюсь на край и тянусь, чтобы потрясти инквизитора за плечо.

- Лорд Фицбрук!

Стальные пальцы смыкаются на запястье. Неодолимая сила дергает меня вперед, заставляет рухнуть на постель. Тяжелое тело наваливается сверху. Руки болезненно стискивают шею.

- Попалась, тварь! - с торжеством рычит инквизитор.

И открывает глаза.

Он не выглядит заспанным, а в черных зрачках еще плещет отголосок бессильной ярости и отчаяния. Чего-то такого, с чем я ни за что не хотела бы встретиться наяву.

Немая сцена. Я в своем лучшем платье для прогулок лежу на кровати, сверху навалился полуголый взъерошенный мужик. И душит.

Из последних сил тянусь, чтобы отвесить ему затрещину. Хватка на горле слабеет. Рой ошарашенно моргает, и ярость в его глазах уступает место растерянности.

- Ты?

Глава 28. Кошмары

Рой Фицбрук

На ее невыразимо прекрасном лице появляется улыбка. Сладкая и ядовитая.

- Ну что: продолжим игру, милый?

Рой опускает глаза в бессильной ненависти.

- Опять будешь изображать буку? - в хрустальном голоске нежность смешивается с насмешкой. - Рой, дорогой! Посмотри на меня.

Он стискивает зубы и молчит.

- Ты знаешь правила, мой сладкий. Если не посмотришь, я вырежу одной из них глаз.

Со стороны пленниц доносится судорожный всхлип. Нет ничего страшнее бессилия.

Он подчиняется. Вскидывает голову, чтобы впиться горящим от ненависти взглядом в прекрасное лицо.

Бледная кожа с еле заметным розовым полутоном, нежно-голубые глаза, золотой водопад волос… Как прекрасна была Сесилия Мардфринг, единственная дочь бургомистра Виксена. Как кокетничала, смеялась, танцевала на балах. Вздрагивала и пугливо прижималась, пересказывая слухи о жутком маньяке. Как сладки были ее поцелуи, прерывисто дыхание, когда они, сбежав со скучного бала, целовались в саду и светлячки танцевали во влажных от росы травах…

Розовые губы кривятся в хищной ухмылке, и Рою кажется, что за совершенными чертами он видит жвалы гигантской паучихи. Кто знает, кем или чем была она… оно раньше. В том аду, изу которого оно выползло в наш мир.

- Итак, начнем, милый. Сегодня их двое, значит нам будет в два раза веселее. Выбирай: кому из них я отрежу ухо.

Одна из девчонок снова всхлипывает от ужаса. Вторая мелко дрожит. В распахнутых глазах плещет немой ужас.

- Ты ведь помнишь правила, мой сладкий? Ты можешь спасти кого-то из них, но только одну. Если никого не выберешь, пострадают обе, - она оборачивается к пленницам. - Девочки, у меня плохая новость: та из вас, на кого укажет лорд Фицбрук, сейчас лишится уха. Но есть и хорошая новость:можно уговорить его выбрать не вас. Разрешается все: мольбы, угрозы, подкуп. Даю пятнадцать минут, время пошло.

Она переворачивает колбу песочных часов и опускается в кресло с видом завзятой театралки, которая выбралась на любимый спектакль.

- Ну же, девочки! Больше усилий! Или вам не жалко ваши ушки?

Первая - рыженькая, с простецким круглым лицом смотрит на Роя и шепчет трясущимися губами:

- Господин… умоляю…

- Господин, - перебивает ее вторая - плотно сбитая брюнетка. - У меня через неделю свадьба…

Расширенные зрачки, дрожащие от слез голоса, мольбы. Ужас и безумная надежда в каждом взгляде, каждом слове.

Они еще не поняли в чьи лапы попали. Еще верят, что все обойдется, кошмар пройдет стороной. Выбери ее, другую, только не меня…

Неважно кого он выберет - ни одна не выйдет отсюда живой. Но та, на которую он укажет, на которую будет указывать снова и снова, сама попросит о смерти…

Рой знает, что бесполезно, но все равно бросается вперед. Дотянуться, схватить, вцепиться в гадине глотку…

Рывок, боль обжигает запястья. Стальные кандалы держат крепко.

- Ах, лорд Фицбрук, - хохочет диббук. - Сколько страсти! Снова как в первый раз.

- Тварь… - рычит он от бессильной ненависти. - Какая же ты тварь…

Еще один безнадежный рывок и цепи рвутся. Рой налетает на нее. Сбивает с кресла, наваливается сверху и душит, душит…

Чужая ладонь с размаху шлепнула по уху и морок разлетелся. Под Роем лежала совсем другая женщина. От неожиданности инквизитор разжал пальцы.

- Ты?

- Я, - хмыкнула Даяна. - Доброе утро, милорд. Спасибо, что передумали меня убивать.

- Что ты здесь делаешь.

В черных глазах заискрилась насмешка.

- В данный момент? Лежу в вашей постели. Кстати, не могли вы слезть? Если, конечно, это не покажется вам чересчур затруднительным.

Зараза! Он прорычал что-то раздраженное и скатился с женского тела, чуть не слетев с постели на пол.

- Не придуривайся. Что ты делаешь в моей комнате?

- Зашла спросить во сколько вы планируете вставать и как относитесь к прогулке после завтрака.

- Для этого не нужно лезть в мою постель.

- Мне показалось, что за дверью кричали. Так что решила заглянуть на случай, если вас тут убивают. В следующий раз запирайтесь на ночь.

- В следующий раз не лезь без приглашения, - рявкнул он, леденея от мысли, как много Даяна могла понять из его сонных выкриков. - Или я подумаю, что ты пришла совсем с другими целями.

- Вы меня раскусили, - девушка развела руками. - Я действительно собиралась покуситься на вашу невинность. Кто же знал, что вы не такой…

- Не смешно, - отрезал Рой, все еще дико злясь. На себя, что допустил все это. На нее за то, что полезла, куда не звали. - Пошла вон.

- Послушайте, я…

- Нет, это ты послушай! Я выложил триста либров, чтобы сберечь твою репутацию, но похоже вытащить бордель из девки труднее, чем девку из борделя. Ладно, плевать - не мои проблемы. А сейчас или раздвигай ноги, или пошла вон.

Он хотел, чтобы это прозвучало грубо, и преуспел. Веселые искорки в глазах Даяны потухли. Она резко выпрямилась, одернула смятые юбки и направилась к двери.

Уже в дверях девушка обернулась.

- Я ничего не слышала.

- Что?

- Никаких грязных тайн, милорд. Вы стонали во сне, пару раз выругались и все, - ее голос был холодным и отстраненным.

Дверь захлопнулась.

***

Сказать, что я зла это сильно преуменьшить.

И да - инквизитор прав. Мне не стоило лезть, куда не звали. Тоже нашлась спасительница, гроза ночных кошмаров.

Но все равно хочется прикопать опекуна в саду и сказать, что так и было.

Еще и синяков наставил. Очень характерные такие, на шее в два ряда. Отлично проглядываются даже на смуглой коже.

Козел!

Но проблема в том, что я по-прежнему потенциальная магическая бомба, и выходить одной из дома мне категорически запрещено. К тому же разговор в патентном бюро в любом случае потребует присутствия опекуна.

Поэтому, спрятав синяки под шарфом, я спускаюсь к завтраку.

Инквизитор уже сидит за столом, с таким кислым видом, словно у него изжога. Монашка, как всегда, безмятежна и щебечет последние сплетни.

При моем появлении лицо инквизитора леденеет. Я невозмутимо приветствую всех, усаживаюсь на свое место. Напряжение над столом заметно возрастает, и без того короткие ответные реплики Фицбрука сходят к “Да” и “Нет. Даже Мири чувствует натянутость - ежится и торопится уйти.

И только Пресветлой Катрин все нипочем.

- Какой милый шарфик, дорогая. Тебе идет.

- Согласна. Думаю что ближайшее время я буду носить шарфы, - отвечаю я, бросая выразительный взгляд в сторону опекуна. - Лорд Фицбрук, нет ли у вас желания прогуляться по торговому району?

- Не особо, - холодно отвечает он.

- Как жаль, - я вздыхаю, всеми силами стараясь показать, что мне совсем не жаль. Хотя на самом деле жаль - Фицбрук мне нужен. Проклятье, как же тяжело быть недееспособной! - Тогда, возможно вы, Пресветлая, согласится составить мне компанию.

- С удовольствием, дорогая, - откликается она со своим обычным воодушевлением.

- Что значит “составить компанию”? А если случится неконтролируемый выброс, купировать его тоже будет Пресветлая?

- Надену браслет.

- Ты уже надевала его вчера. Хочешь задавить свой дар?

- Не хочу, - честно отвечаю я, глядя ему в глаза. - Но задавлю, если придется выбирать между даром и свободой. Успешный бизнес - это поездки и встречи. Переговоры по поводу закупок и продаж. Я не смогу заниматься этим, сидя дома. Полгода - совсем небольшой срок, и неделя из него уже прошла. И раз уж вы не хотите учить меня самоконтролю…

Замечание не совсем справедливое. Милорд уже предлагал провести первый урок, но как назло в тот момент я была занята чертежом - только-только начало получаться. Договорились перенести на сегодняшний вечер. И вот…

Инквизитор швыряет на стол салфетку, с грохотом отодвигает стул.

- Хочешь уроков самоконтроля? Отлично! Жду тебя в саду.

И вышел, гад такой.

Эй, погоди! А как же… Как же моя поездка?!

- Ух, как между вами все искрит, - с явным одобрением отмечает Пресветлая Катрин, поднося чашку к губам.

***

Похоже, его лордейшество и сам воспользовался своей методикой.

К тому моменту, когда я заканчиваю с завтраком и спускаюсь в сад, милорд выглядит спокойным и даже умиротворенным. Он стоит, чуть опираясь спиной на ствол клена. Руки скрещены на груди, лицо вскинуто к небу.

Невольно поднимаю голову, чтобы проследить за его взглядом.

- Это же…

- Да, - подтверждает милорд. - Сад не умер. Мы сняли стазис, и деревья начали пробуждаться.

На зловеще-черных ветвях набухают крупные чуть красноватые почки.

Я подтягиваю ветку к лицу, вдыхаю сырой древесный запах. Отчего-то в душу возвращается почти забытое ощущение покоя и безопасности. Словно земля говорит - нет ничего непоправимого, безвозвратного. Кроме смерти.

- У этого клена длинные острые листья, - задумчиво продолжает инквизитор. - Осенью они становятся ярко-красными. Очень красиво. Особенно, на фоне синего неба.

- Простите, - говорю я. - Мне действительно не следовало…

- Мне тоже не следовало, - неожиданно мягко отвечает он. И протягивает руку к шарфу.

Отстегивает брошь, разматывает слои мягкой ткани и мрачнеет.

- Я приношу свои извинения, леди Эгмонт. Мое поведение было недопустимым.

- Бросьте, здесь виновата только я. На будущее учту, что поднимать спящего инквизитора опаснее, чем зомби.

Он фыркает, давя смешок. Пальцы осторожно касаются кожи - там, где они же чуть раньше оставили темные отметины.

- Я хотел бы убрать это, - в голосе слышется будоражащая хрипотца. - Но все мои таланты лежат в области разрушения.

- Само пройдет, - отвечаю я, пойманная в плен странным огоньком в его глазах.

Мы стоим, замерев. Страшно двинуться, ляпнуть что-то не то, и разрушить это странное мгновение близости. От его пальцев словно бегут горячие электрические искры. В серых глазах пляшет пламя - притягивает и манит…

С хриплым криком с дерева срывается ворон, и мы синхронно вздрагиваем, словно очнувшись от гипноза. Фицбрук отдергивает от меня руку, будто от раскаленного чайника, и отводит глаза.

- Простите, - бормочет он.

Чудак человек - за что извиняется?

Мотаю головой, чтобы вытряхнуть из нее совершенно неуместные фантазии.

- Прощу, если вы согласитесь сходить со мной в город. А уроки - вечером.

Глава 29. Слабость всегда лжёт

Пресветлая Катрин не была религиозна. Если высшие силы и существовали, им определенно не было дела до песнопений и ритуалов. Нет, она служила Храму совсем по другой причине.

Власть.

Деньги.

Свобода, как ни странно это звучит, когда речь заходит о монашестве.

В храм Катрин (когда-то давно и в прошлой жизни Альбертина Бауэр) пошла по собственному желанию. Не так уж много вариантов для умной девочки из обедневшего дворянского рода, у которой нет ни титула, ни приданого, ни сильного магического дара. Только рядовая внешность и неординарные амбиции.

С тем же холодным расчетом юная монашка карабкалась вверх. Лгала. Втиралась в доверие. Интриговала. Все, чтобы попасть во внутренний круг посвященных.

Нет, Катрин не была от природы жестокой, не творила подлостей ради подлости. Она просто цинично и трезво смотрела на мир. И очень любила побеждать. К своим тридцати трем Катрин приняла посвящение старшей жрицы и неформально была правой рукой настоятельницы пусть провинциального, но очень богатого и влиятельного монастыря. Чтобы шагнуть выше в ее возрасте требовались больше, чем просто усердный шпионаж и грамотная работа с богобоязненными курицами.

Например, узнать проклятье, повелевающее драконами.

Тайны покойного чернокнижника уже сотню лет будоражили умы местных иерархов. Но проявлять слишком активный интерес к особняку - это привлечь внимание короны. Нет, крылатое, неуязвимое, дышащее огнем оружие должно попасть в правильные руки!

За сто лет храм трижды пытался завладеть заклятьем. Путем человеческих жертв удалось вывезти из особняка записи покойного - они оказались скудными и скучными - счета, бытовые заметки, алхимические рецепты. Ни слова о драконах.

Очевидно, что где-то в доме находился тайник, содержащий полный архив. В том числе заветное заклинание. Но секрет надежно стерег озлобленный и не утративший магической силы покойник.

Вот и сложилось, что мечта о власти над драконами передавалась в храме по наследству, вместе с саном. Так длилось больше сотни лет, пока очередной “невестой моря” не стала никому не известная Даяна Кови.

Катрин поняла - это шанс. И она его не упустит.

Что неупокоенный чернокнижник никуда не делся, монашка поняла еще в первый день. Повезло подслушать его разговор с новой хозяйкой дома.

Обыскивать особняк, когда за ним присматривает могущественный и недобрый дух - просто безумие. Но был куш слишком хорош, чтобы сдаться без боя. А Катрин слишком любила побеждать.

Судя по разговору, мессер пребывал в здравом уме и помнил прошлую жизнь. Но не горел желанием общаться ни с кем, кроме Даяны.

Интересно. Нужно присмотреться к этой девице. Узнать ее поближе, подружиться. Понять, чем она зацепила призрака…

И Катрин осталась. Смотреть, слушать, делать выводы.

Она наведалась в местный приход и расспросила священника о своей подопечной, маскируя интерес вполне невинной заботой, но ни клирик, ни другие “феечки” не смогли сообщить ничего интересно. Даяна была дикаркой, верила в каких-то своих богов. По словам бывших товарок, она была скучной и жалкой - постоянно лила слезы или ходила обкуренной. Многие до сих пор отказывались верить, что девица, которая взбаламутила весь город, их Даяна-плакуша.

- Кто же знал, что она такая! Целый год притворялась овцой, - с завистью и восторгом тянула немного вульгарная блондинка. И мечтательно вздыхала, поводя внушительной грудью. - А мужика какого отхватила!

Катрин не стала разубеждать девицу насчет “мужика”, тем более что та была не так уж неправа. Лорда Фицбрука Даяна зацепила крепко. Тем смешнее, что сама девушка в упор не замечала явного мужского интереса со стороны опекуна.

Продажная девка, которая не разбирается в мужчинах?! Обхохочешься!

Но на этом странности подопечной не заканчивались. Даяна целыми днями пропадала в лаборатории, корпя над документами. Принесенный Катрин чай и бутерброды принимала с благодарностью и снова утыкалась в бумаги. В ответ на осторожные расспросы буркала что-то про патент, но в детали не вдавалась.

Она была мила, доброжелательна, но совершенно самодостаточна. Не нуждалась ни в ободрении, ни в моральной поддержке. А Катрин опасалась быть слишком назойливой, чтобы не спугнуть. Вкрадчиво и осторожно, шаг за шагом она показывала, что может быть хорошим помощником, что заслуживает доверия. Поддерживала, подыгрывала, давала мудрые советы. Становилась из навязанной обузы другом и правой рукой.

Даяна - ключ к упрямому мессеру Тайбергу, который знает секрет власти над драконами.

***

По мере того, как клерк изучает поданные бумаги, его лицо все больше вытягивается. Я стараюсь не показывать эмоций, но внутри злорадствую. Всего пять дней назад этот же тип, с ухмылкой заявил, что изобретательство женщинам не дано от рождения, и не стоит забивать свою хорошенькую головку скучными мужскими делами.

Наконец, он заканчивает изучение бумаг и поднимает взгляд на Фицбрука.

- Это ваших рук дело?

- Первый раз вижу, - честно признается инквизитор. - А что там?

- Сам не пойму, - немного обиженно бормочет чиновник.

Я пожимаю плечами.

- В описании указано. Футляр для губной помады.

- А-а-а… - на лицо чиновника возвращается знакомая снисходительная усмешка. - Дамские безделушки…

Но осознание мужского превосходства изрядно приправлено растерянностью.

После уплаты небольшой пошлины я становлюсь гордой обладательницей патента. И мы отправляемся в ремесленный квартал.

С промышленностью в Эндалии все неоднозначно. Я бы сказала, что страна в процессе затянувшейся индустриальной революции. Львиная доля производства принадлежит небольшим семейным предприятиям. Существуют и мануфактуры с наемными работниками, но на них все еще слишком мало машин и почти нет разделения труда. Что характерно: никакого упоминания о паровых котлах или электричестве я так и не встретила, все машины работают на магической тяге. Соответственно для их создания нужны маги, причем не абы какие, а маги узкой специализации - артефакторы со знаниями в области механики.

Прогресс не остановить. На северо-востоке страны уже дымят крупные фабрики и заводы, намекая, что мир совсем скоро изменится и очень сильно. Но это в будущем. А пока в торговом Арсе главенствует кустарное производство. И пусть первые три жестянщика шарахаются от моего чертежа, четвертый, почесав затылок, берется за работу.

А вот дальше начинаются проблемы.

В роскошный магазин эльфийской косметики я захожу одна, оставив опекуна на улице наслаждаться сигарой. Колокольчик над дверью звякает, привлекая внимание продавщицы. Я широко улыбаюсь ей и наталкиваюсь на презрительный взгляд.

- Добрый день.

- Добрый, - цедит поразительно нелюбезная для такого элитного места продавщица.

- Мое имя - леди Даяна Эгмонт.

- Знаю я какая ты леди, - фыркает мадам за стойкой.

- Что?

- Иди отсюда. У нас тут приличное заведение, не для таких как ты.

- Сомневаюсь, что можно назвать “приличным” магазин, где с покупателями разговаривают подобным образом, - цежу я холодно. Разворачиваюсь и ухожу.

Уже оказавшись на улице смаргиваю слезы. Только не реветь, Диана! Не смей! Тебе же плевать на мнение напыщенных идиотов!

Но почему так больно и обидно?

Делаю несколько глубоких вдохов, отгоняя дурацкую жалость к себе, натягиваю улыбку. И возвращаюсь к Фицбруку.

Он тушит сигару и хмурится.

- Что случилось?

- Ничего… просто не получилось пристроить товар.

- Врешь. У тебя такое лицо, как будто тебя ударили.

Коротко и сухо пересказываю свой диалог с продавщицей. Рой темнеет лицом и делает шаг в сторону магазина.

- Я поговорю с ней.

- Не надо!

Куда там! Тормозить инквизитора, когда он собрался вершить справедливость, все равно что тормозить разъяренного носорога.

- Пожалуйста, милорд! Вы сделаете только хуже.

Он останавливается.

- Почему?

- Потому что мне жить в этом городе, среди этих людей! Если я хочу продавать, нужно уважение, а не страх… - тяжело вздыхаю. - Хотя, если остальные видят во мне бывшую бордельную девку, все бесполезно…

Руки опускаются и впервые за все время в этом мире я начинаю сомневаться в себе и в будущем.

- Эй! - Рой осторожно касается моей щеки. - Даяна…

- Я могу делать самую лучшую косметику в мире, - продолжаю я глухо, озвучивая свои страхи. - Но люди никогда не узнают о ней, потому что побрезгуют купить у меня хоть что-то. А если и купят, постыдятся рассказать друзьям и знакомым. Как я выживу здесь, если весь город меня презирает и ненавидит?

И сколько можно стучать в запертые двери? С чего я вообще взяла, что смогу изменить хоть что-то? Даже Рой в меня не верит. Просто потакает капризам, раз уж взялся на себя ответственность за вздорную бабу…

Момент бессилия неожиданно горек. Кажется, что все бесполезно, любые старания обречены. Проще сразу сдаться и признать, что названный папаша победил.

Инквизитор продолжает вглядываться в мое лицо, а потом вдруг неразборчиво ругается сквозь зубы и хватает меня за руку.

- Ай! Что вы…. куда вы меня тащите?

- К другому магазину, - Фицбрук шагает энергично и широко, мне приходится почти бежать, чтобы угнаться.

- Зачем?

Он не отвечает. Просто бесцеремонно и энергично тащит меня в конец улицы, распахивает стеклянную дверь.

- Добрый день, мисс. Моя спутница хотела купить… Что ты хотела купить?

- Не купить, а показать, - уточняю я, освобождаясь наконец от инквизиторской хватки. Взгляд невольно задерживается на его лице. Всегда опрятный и застегнутый на все пуговицы милорд сейчас кажется каким-то взъерошенным и от этого более близким и понятным.

Лавка, в которую Рой меня притащил классом попроще, но тоже выглядит весьма прилично. Девушка-продавщица вглядывается в мое лицо и вдруг всплескивает руками и ахает.

- Вы… Вы ведь Даяна Эгмонт?! Та, которая убила дракона?!

- М-м-м… про “убила” небольшое преувеличение. Я его просто…

Но она уже подскакивает ко мне с азартно горящими глазами.

- Ах, пожалуйста! Дайте мне автограф.

***

Конечно, играет свою роль протекция продавщицы. Но владелица магазина - ушлая и практичная женщина с явной примесью гномских кровей - не взяла бы никчемный товар.

- Необычно, но интересно, - таков вердикт мадам Бурш, после тестирования помады. - Степной рецепт?

Простой вопрос вызывает в моей душе настоящую бурю. Я заверяю, что да - степной рецепт, передающийся по наследству в семье много поколений, а в голове уже выстраивается маркетинговая концепция.

Платить деньги мадам Бурш решительно не настроена, поэтому мы договариваемся о реализации. Я получаю с каждой продажи фиксированную сумму. Если спроса не будет, значит не судьба.

- Как это не будут, конечно будут, - горячо заверяет продавщица. И выразительно подмигивает.

Я отвечаю благодарной улыбкой. Эта смешная девочка, мечтающая о битвах с драконами, вернула мне веру в горожан. И в себя.

- Спасибо, - говорю я Рою на обратном пути. - И простите за минуту слабости. Сама не ожидала, что так расклеюсь на ровном месте.

- Не за что, - оказывается, его инквизиторство умеет улыбаться вот так - тепло и мягко. Прямо совсем другой человек. - Слабость всегда лжет, но лжет очень убедительно. Ее трудно не слушать.

И мне хочется ущипнуть себя больно-пребольно, потому что я, кажется, начинаю испытывать к опекуну то, чего совсем не должна.

Незваное чувство тонет в хлопотах остатка дня. Но вечером, когда я тренируюсь выпускать свою силу короткими вспышками, мы стоим слишком близко. Руки Роя лежат на моих плечах, затылком ощущаю теплое мужское дыхание, надежность, силу…

И это чувство возвращается.

Глава 30. Дары иного мира

Следующие три дня я занимаюсь скучными вещами, вроде регистрации будущего бизнеса в мэрии, получения документов, оформления приходно-расходных книг и закупкой сырья.

Отданная на реализацию партия идет отлично. Жанетт - продавщица из того самого магазина - по секрету шепнула, что хозяйка выставила цену, вдвое превышающую оговоренную. И все равно помада расходится, как горячие пирожки.

Правда когда я являюсь за деньгами, мадам Бурш ни словом не упоминает о манипуляциях с ценами. Просто интересуется когда будет следующая партия и изъявляет желание выкупить ее целиком.

Будь в моем распоряжении большой цех и человек пять алхимиков в подчинении, я бы заделалась оптовиком. Производство и реализация - разные области, отвечать за все сразу голова опухнет.

Однако у меня нет больших площадей, нет людей, нет денег, чтобы все это организовать. И нет времени, чтобы постепенно наращивать объемы.

Поэтому я не вступаю в пререкания по поводу цен, но и не обещаю свежих поставок. Просто забираю деньги и ухожу. Заработанные три либра греют душу. Рой косится и изумленно поднимает бровь - он не верил, что мои манипуляции способны принести какой-то заметный доход.

То ли еще будет, когда в продажу поступят фирменные тюбики! Особенно. если я все-таки найду белый краситель.

А пока мы отправляемся в торговые ряды, чтобы закупить оливковое масло и поташ.

В моем мире глицерин можно приобрести в любой аптеке. Тут о нем знают разве что профессиональные алхимики, а уж о волшебном воздействии на кожу вовсе никто не догадывается. А ведь глицерин при правильном применении - великолепное увлажняющее средство. Эффективней только гиалуроновая кислота.

И смех и грех. Кто бы мог подумать, что я буду варить дома глицерин из жира, по пробабкиным рецептам!

Как большинство химиков, я никогда не была фанатичным приверженцем всего “натурального”. Молекула она и есть молекула, а уж каким путем ее получили - через синтез в лаборатории или образовалась, после “естественных” реакций, никак на ее формулу не влияет.

Ни один нормальный химик не станет варить сам глицерин или синтезировать дома сорбиновую кислоту из рябины. Это просто глупо! Уже готовый ингредиент стоит копейки и имеет степень очистки, которой трудно добиться в домашних условиях.

Ну а куда деваться?

Я снова запираюсь в лаборатории. Делаю из поташа щелочной раствор, ставлю остужаться. Пока щелочь стынет, прогреваю масло, чтобы оба компонента были чуть холоднее человеческого тела. Медленно вливаю щелочь в масло, нагреваю до пятидесяти двух градусов и помешиваю, чтобы вся смесь вступила в реакцию.

При омылении жиров под воздействием щелочи масло распадается на фракции: глицерин и, собственно мыло. Глицерин плавает на поверхности в виде густого сиропа. После прохождения реакции его можно просто снять шумовкой. На дне остается жидкое мыло. Если вместо углекислого калия использовать натриевую щелочь (например, соду), глицерин будет ниже, а наверху твердое мыло.

Но калиевую щелочь я выбрала вполне сознательно. Быстрый рейд по косметическим магазинам Арса показал, что местные жители неплохо знакомы с твердым мылом, а вот о жидком не слышали.

Это же целый рынок! А если разлить мыло по красивым стеклянным флаконам, добавить эфирных масел для аромата, да еще запатентовать дозатор с носиком, получится настоящий суперхит!

Эх, а ведь клялась больше ничего не изобретать…

***

Тюбик для помады получился шикарным.

Тяжелый, сделанный из полированного металла, он выглядит дорого и солидно. А когда я снимаю колпачок и демонстрирую Мири выплывающий вверх столбик помады, глаза девушки вспыхивают совершенно детским восторгом.

- Красота-то какая, миледи!

Дуэнья тоже одобряет мой товар, предрекает непременный успех и обещает помочь рекламой по своим каналам.

А вот реакция мессера Тайберга обескураживает.

- Откуда ты взяла эту идею

- Сама придумала.

- Сама? - он ехидно ухмыляется. - Неужели надеешься, что я на это куплюсь? Девчонка, которой едва исполнилось восемнадцать? Вот так взяла - и изобрела за два дня?

- Ну да, - я возмущенно складываю руки на груди. - И не за два дня! Давно придумала - и его, и другие интересные штуки. Просто возможности не было внедрить. Я немножко была в рабстве, не забывай.

Призрак подлетает ближе, чтобы замереть напротив моего лица. Какие у него все-таки жуткие глаза, как две бездонные дыры. По коже невольно дерет морозом.

- Что же ты не попыталась выкупить себя в обмен на чертеж? - с обманчивой лаской спрашивает он.

- Да кто бы стал меня слушать?

- Ты ведь даже не пыталась, не так ли? - и тут же, без переходов - сурово и резко. - Кто ты?

- Что?

- Не лги мне, девочка! Я еще мог съесть эту сказку про деда-алхимика, когда ты только появилась. Но тогда я тебя почти не знал. Ты действительно разбираешься в алхимии, но это совсем другая алхимия - не та, которой учат в наших университетах.

- Не забывайте, что с вашего обучения прошло больше ста лет!

- Рассуждаешь о веществах, которые неизвестны в нашем мире, но при этом едва умеешь пользоваться моим оборудованием.

- У дедушки в лаборатории все было совсем по-другому.

- Не знаешь азов наложения чар на зелья, о которых осведомлен любой подмастерье.

- Правильно, у меня же не было раньше магии. Вот и приходилось как-то без нее…

- Хватит! - недовольный рык заставляет задрожать колбы на столе. - Ты держишься слишком свободно даже для знатной женщины, постоянно поминаешь незнакомые слова, изобретаешь за два дня на коленке удивительные механизмы. Не оскорбляй мой интеллект, женщина! Я умер, но я не идиот. Кто ты или что ты? И откуда ты пришло?

Шах и мат, как говорится.

Рисковать и дальше добрым отношением мессера просто опасно. Поэтому я рассказываю ему все. И даже чувствую что-то вроде облегчения.

- Вот так я здесь и оказалась, - развожу руками. - Как видите, ничего ужасного не замышляю, угрозы этому миру не несу. Не убивайте, дяденька.

- И не собирался, - он грустно усмехается. - Ты правильно делаешь, что скрываешь, девочка. В мои времена пойманного диббука сжигали на костре.

- Кто такая диббука?

- Диббук. Это ты, девочка. Заблудшая душа из другого мира в чужом теле.

Вздрагиваю.

- Получается, такие как я не редкость?

Тайберг качает головой.

- Редкость. Быть может, пять-шесть за полвека. И ты не похожа на других диббуков. Они приходят, чтобы убивать. Хитрые кровожадные твари, в которых нет ничего человеческого…

Да… жутковато. Хорошо, что мне хватило ума шифроваться с самого начала.

- И вот еще что, - хмуро добавляет мессер. - Держись подальше от инквизитора. Охотиться на диббуков - его призвание. Ищеек короны годами учат выслеживать и убивать таких, как ты.

***

Поспать до полудня больше не судьба - с раннего утра дом сотрясают стуки молотка, визг пилы и непереводимая игра слов на смеси оркского и гномьего. Нанятая бригада рабочих перестраивает дом, превращая просторный холл в магазинчик.

Как известно, один ремонт равен двум пожарам и пяти переездам. И я бы застрелилась заниматься еще и стройкой, но меня спасла дуэнья.

Пресветлая Катрин не только нашла бригаду и сторговалась с прорабом, почти вдвое сбив изначальную цену, но и взялась курировать ремонт. Причем продемонстрировала отличное понимание, чем гонт отличается от шинделя и почему для внутренней отделки помещения не подходит ни первый, ни второй.

У меня прямо челюсть упала, когда я наблюдала, как благонравная монашка, чехвостит ушлых работничков в хвост и гриву, заставляя перекладывать криво уложенную плитку.

А заметив мои округлившиеся глаза Катрин простодушно улыбнулась и пояснила, что отвечала за постройку новой часовни в монастыре.

Даже мессер Тайберг ее зауважал.

Так что я скидываю заботы о ремонте на ее хрупкие плечи и с чистой совестью занимаюсь производством. Варю помаду, делаю мыло. Жидкое, разумеется.

С мылом в виде жидкости есть одна проблемка - оно высыхает. Предотвратить это элементарно - достаточно добавить нашатырный спирт. Мужик, который придумал этот рецепт в моем мире, заработал миллионы. Я тоже хочу.

Для удобства использования я “изобретаю” и патентую бутылку с дозатором.

Инквизитор всерьез взялся за свои обязанности, поэтому вечера теперь плотно заняты уроками самоконтроля. Ныть и отлынивать бесполезно - мой опекун задался целью полностью обуздать мою магию в кратчайшие сроки. Нет, я понимаю, что милорда достало сидеть рядом со мной, как привязанного, да и ходить за покупками по бесконечным лавкам то еще удовольствие. Но разве окончание моего обучения не будет означать конец опеки?

- А мы никому не скажем, - усмехается он. - Официально для всех ты будешь на редкость бестолковой ученицей.

И подмигивает - так весело и лихо, что у меня, несмотря на все предупреждения мессера, внутри сладко замирает. То ли сердце, то ли пониже, в районе печени.

Обучение самоконтролю идет настолько легко и успешно, что удивляется даже Рой.

- Ты поразительно быстро все схватываешь. И поразительно уравновешена для своего возраста.

От ладони, удерживающей мое запястье, по телу бегут щекотные мурашки.

- Спасибо, милорд.

Секрет прост, мне давно не восемнадцать. У меня за плечами пять лет в вузе, годы работы на производстве. Я умею концентрироваться на одной задаче, отпускать все лишнее, не вестись на поводу эмоций. Но главное - я умею учиться.

- Уникальный случай, впервый слышу о подобном. Думаю, еще неделя и я смогу оставить тебя с чистой душой.

Хорошо бы. Еще один маленький шажок в сторону дееспособности.

Днем в лаборатории за меня берется мессер Тайберг.

Его уроки в чем-то похожи на уроки Роя, но сложнее. Призрак объясняет не просто как сдерживать и стравливать излишки магической энергии. Он рассказывает о структуре чар. Учит смотреть астральным зрением, разбирать самые азы плетений - простейшие узелки и закорючки, магическая пропись.

И должна признать, что эти уроки нравятся мне не меньше. Да, покойный чернокнижник - ехидная и саркастичная сволочь, которая умеет двумя словами втереть тебя в грязь. А “овца безрукая” это у нас не ругательство, а почти что мой официальный позывной.

Но надо отдать мессеру должное - объяснять он умеет. И восторг, который я ощущаю, сплетая первые пока кривые и нелепые узелки, вполне сравним с детским восторгом, испытанным над набором “Юный химик”. Тем, что когда-то давно определил мое будущее.

А уж одобрительное хмыканье и скупое “неплохо” от учителя просто бесценны.

Кроме магии и химии я пробую себя на ниве маркетинга.

Арс - торговый город, и население в нем грамотно больше чем на пятьдесят процентов. А высокая грамотность в доинтернетную эпоху означает газеты.

“Глашатай” излагает официальную точку зрения властей, “Биржевой вестник” посвящен экономическим вопросам, “Криминальная хроника”, обсасывает дела департамента Каннингема, “Магистр” - журнал для магов с алхимическими рецептами и схемами плетений. “Модница”, “Советы хозяйке” и “Ваш домашний лекарь” в пояснениях не нуждаются. Немного особняком стоит откровенно желтушная, но очень популярная у бедноты “Сорока”.

Расспросив Мири, я выкупаю по полосе в “Сороке”, “Моднице” и “Советах”. Но вместо рекламных объявлений отправляю для публикации статьи. Текст в них чуть разнится, с учетом специфики издания, аудитории. Но смысл не меняется.

Статьи написаны от имени путешественника и культуролога. В них рассказывается об особых древних рецептах, которые передавались в гатийских степях от матери к дочери. Волшебные бальзамы и кремы, хранящие кожу степных красавиц от увядания, вопреки иссушающему зною и жестоким ветрам. Рассказывается о великой целительной силе степных трав, секрет которых еще предстоит изучить алхимикам. О как потрясены были эндалийские маги, впервые столкнувшись с творением степных шаманок.

Короче, бесстыдно вру.

Этот мир отсталый далеко не во всех отношениях, местами магия так хорошо заменяет науку, что я почти не чувствую разницы. Но рекламные технологии тут просто в зачаточном состоянии. Объявления честны и бесхитростны, как удар в челюсть. Пестрая картинка, название продукта и призыв покупать. Ни юмора, ни провокаций, ни игры на законах восприятия и эмоциях.

Иммунитету против рекламы и привычке критически оценивать информацию просто неоткуда пока взяться. Поэтому не проходит и дня после публикации статей, как весь город гудит. Кумушки с горящими глазами передают друг другу слухи об уникальных шаманских притирках и осаждают гатийских купцов с вопросами о чудо-косметике.

Такого я не ожидала.

Спрос возникает почти лавинообразно, рынок не нужно дополнительно прогревать, он и так разве что не полыхает. И я понимаю, что недооценила то ли потребности покупателей, то ли свои таланты пиарщика.

Я планировала найти свою нишу в миддл-секторе. Но судя по спросу, можно сунуться и в премиум. Потеснить заносчивую дамочку из магазина эльфийской косметики.

Эта мысль отзывается приятным злорадством.

Быстрее бы закончился ремонт!

Глава 31. Экзамен на самоконтроль

На мое счастье, местная бюрократия еще не развита - косметика не нуждается в сертификации, а производственные помещения в освидетельствовании пожарной и санитарной инспеций.

Сбор бумаг, оформление приходно-расходных книг, регистрация в налоговом управлении - я с честью прошла все этапы. Осталось только оплатить лицензию. Именно поэтому я уже полчаса сижу в здании мэрии под дверью заместителя по торговым вопросам.

Одна сижу, что характерно. Руку оттягивает браслет - полная копия блокатора, но магию ничто не сковывает, она течет по телу свободно. Делаю глубокий вдох, ощущая как по венам проходит теплый поток.

Браслет - идея Роя.

- Мне не нравится лишний раз запирать твою силу, - сказал он утром, надевая поддельный блокатор мне на руку. - И я уверен, что ты способна держать себя в руках.

“Не подведи меня”, - прочла я в его взгляде. И благодарно сжала его руку.

- Не подведу.

Предполагалось, что фальшивый блокатор будет использоваться в крайних случаях, если мы, например, разделимся в толпе. Но форсмажор случился в тот же день, едва мы дошли до улицы лудильщиков. Роя нагнал мальчишка-посыльный, передал письмо. Инквизитор прочел его и помрачнел.

- Мне необходимо уйти на несколько часов. Служебные дела…

По спине скользнул тревожный холодок. Должность инквизитора в Арсе была синекурой. Серьезные магические преступления в городе регистрировались даже не каждый год, а с мелочевкой прекрасно справлялась полиция.

- Но как же лицензия?

Без опекуна разрешение на торговую деятельность мне не выдадут. Не положено.

- Встретимся в мэрии. Жди меня после трех.

Он выглядел таким сосредоточенным и серьезным, что я не рискнула лезть с расспросами. А зря. Стоило уточнить через сколько часов после трех Рой планирует добраться до мэрии.

В коридоре слышны шаги, и я поворачиваюсь к двери с радостным: “Наконец-то”.

Но слова замирают на губах, когда в комнату вплывает сисястая блондинка с подозрительно знакомым лицом.

При взгляде на меня девушка хлопает неестественно длинными ресницами и ее выкрашенный алым ротик растягивается в хищной ухмылки.

- Ой, какие лю-ю-ди, - тянет она до того сладким голосочком, что у меня внутри все слипается. - Да это же наша Даяна-воровка, глазки на мокром месте. Гроза драконов, хашимы и мистера Бурджаса.

От звука ее голоса внутри меня что-то сжимается. Хочется съежиться, сбежать, уйти от конфликта.

Это не мой страх - память тела.

Выпрямляюсь и меряю ее прищуренным взглядом. Да кто она вообще такая и почему я должна ее бояться?

Личико смазливое, даже избыток косметики его не портит. Невысокого роста, с узкой талией и грудью, которая вполне могла бы работать рекламой клиники пластической хирургии. Стоячий пятый размер, не меньше.

Годам к тридцати такие сладкие плюшечки часто обвисают и набирают жирок. Но сейчас девица хороша. Невинна и порочна одновременно.

“Иветта-Медовые-Дыньки”, - подсказывает чужая память.

Я приняла чужие воспоминания, и нередко обращалась к ним. Мне нравилось вспоминать прогретую солнцем степь, камни старого форта и смуглого мужчину с чуть раскосыми глазами, которого Даяна называла “папой”. Порой та жизнь казалась не менее реальной, чем заснеженный сибирский город, гулкие аудитории вуза, миксеры и баки родного производственного цеха.

Но последний год жизни Даяны, год щедро наполненный отчаянием и болью, я старалась не трогать. Просто вычеркнула его из своей истории, сказала себе и ей: “Это было не с тобой!”.

Иветта была частью этого прошлого.

Нет, я не разделаю популярное мнение, что женская компания - всегда клубок змей. Сплетни, подхалимаж и травля слабых будут, если в коллективе есть подлецы. И если начальство поощряет их.

“Веселая фея” была местом, где бесправие и оскорбление человеческого достоинства было возведено в обыденность. Но пусть внешне девочки соглашались со статусом вещи, в глубине души каждая ощущала несправедливость происходящего. Невозможно день за днем безропотно терпеть унижения, нужна отдушина. Отыграться на ком-то, кто слабее, чтобы почувствовать себя лучше.

Даяна была слабой, а Иветта мнила себя хищницей.

Сцены их взаимодействий проносятся перед глазами. Тычки, подставы, мимолетные оскорбления и “темная”, устроенная новенькой в самом начале, когда Даяна еще пыталась обороняться. Откликаясь на эмоциональное потрясение, магия прокатывается по телу жаркой волной, заполняет в пальцы, словно упрашивая выплеснуть поток сырой силы, отомстить за все унижения и обиды…

Делаю глубокий вдох и откидываюсь в кресле, меряя ее холодным взглядом.

- Мое имя - леди Эмонт. Обращение к знатной особе в таком тоне и с такими словами может быть приравнено к оскорблению. Так что помолчи, если не хочешь получить штраф.

Ее лица искажается от ярости.

- Ой, подумать только, какие мы ва-а-ажные стали, - шипит Иветта. - Горго, ты слышал.

- Ага, - хмыкает от двери знакомый голос, от которого по телу бежит дрожь омерзения. - Что, кисуля, давно с задранной задницей не стояла?

Он появляется и застывает в дверях. Еще более отвратительный, чем в воспоминаниях. На уродливой харе застыла скабрезная ухмылка, взгляд кажется липким.

Воздуха в комнате резко становится мало, пальцы сводит от боли - сила рвется наружу. Чужое желание отомстить, расправится с обидчиком, заставить заплатить за всю боль и унижения, которые он причинил.

Резко поднимаюсь и иду к выходу. Но Горго и не думает пошевелиться. Он стоит в дверном проеме с широкой ухмылкой, даже не подозревая какая малость отделяет его от того, чтобы быть размазанным по стенке тонким слоем.

Силы на этот раз много, пугающе много. Если выпущу, если дам ей волю, вряд ли мерзавец выживет…

- Посторонись! - приказываю я, хлестнув голосом, как кнутом.

Ухмылка чуть блекнет. Полуорк чует неладное, но показать слабость да еще на глазах у Иветт не может. Поэтому он растопыривает ручищи, словно собираясь меня обнять.

- Куда ты, кисуля? Иди к папочке.

- Уйди с дороги, - приказываю я, сквозь зубы.

Ненависть кипит внутри раскаленной лавой. Желание хлестнуть, ударить в ответ почти невыносимо…

Нельзя! На мне фальшивый блокатор. Я не могу подставить Роя…

- Ну что ты, кисуля? Мы же только встретились. Я соскучился по твоей сладкой, - он делает неприличный жест. - Помнишь, как нам было хорошо?

- Наша Даяна-подстилка теперь гордая, - хмыкает за спиной Иветт. - Думаешь, что если раздвигаешь ноги перед милордом, то и сама стала леди? Ты все еще жалкая тряпка, и я докажу это.

Не отвлекаясь на нее, меряю полуорка пристальным взглядом.

- Если ты сейчас не уйдешь, я…

- Что? - глумливо спрашивает Горго. - Что ты сделаешь? Ты одна тут, кисуля…

Да, одна, но черт меня побери! Я же в самом центре города, в здании мэрии. И каким бы ни было мое прошлое, сейчас я - леди. Он не может! Последствия…

Может потому что не понимает насколько все изменилось. Для него я по-прежнему Даяна-плакса, самая презираемая и жалкая из “феечек” мадам Глэдис.

Горго делает шаг вперед и одновременно я чувствую, как Иветт за спиной приближается, отрезая путь к отступлению. В последний момент успеваю увернуться и отскочить в угол. Вскидываю руку с браслетом вверх.

- Стойте!

Расстегиваю застежку, позволяя магии вспыхнуть синевой на кончиках пальцев. Это… больно. Проклятье, держать силу вот так - наготове, почти позволив ей проявиться, невыносимо. Руки словно горят заживо, по венам течет не кровь, густая лава. В висках стучит: “Убить, убить, убить!”

- Я и в одиночку способна постоять за себя, - слова звучат холодно и четко, без эмоций. Все силы уходят на то, чтобы держать магию в узде, и это получается. Вдох-выдох. Вспоминаю руки Роя поверх моих, запах его парфюма, спокойный ободряющий голос: “Даяна, сконцентрируйся. Ты можешь!”.

Да, могу. Повинуясь волевому приказу, бешеный напор силы слабеет. Да, магия по-прежнему переполняет тело, но теперь она похожа на усмиренного зверя, готового броситься в атаку и рвать по сигналу хозяина. Не раньше.

На лицах Иветт и Горго синхронно отображаются сомнения. Они замирают и переглядываются.

- Быстро развернулись и вышли, - командую я, так же отрывисто и холодно.

- Ты не имеешь права… - нерешительно начинает Иветта.

- Имею, - позволяю себе злую ухмылку. - Нападение на леди. Даже если я убью тебя, любой суд меня оправдает. Я плохо контролирую свою силу.

Меня оправдают, я недееспособна. Вся ответственность ляжет на Роя, он поручился за меня репутацией. Именно поэтому я до сих пор не выпустила свою силу и не оторвала мерзавцу Горго фитюльку, которой он так гордится.

- А девушка не шутит… - раздается незнакомый голос от двери. - И я настоятельно советую прислушаться к ее словам.

Глава 32. До встречи…

Незнакомец стоит в дверном проеме, небрежно облокотившись на косяк. При взгляде на него у меня перехватывает дыхание.

Узкое лицо со скульптурно-резкими чертами. Глаза нереально большие и зеленые, словно молодая трава. Вытянутый овал лица, откровенно заостренные уши.

Эльф?

Нет, скорее полукровка. Видела я этих эльфов - оленята Бэмби на ломких ножках. У незнакомца фигура пусть по человеческим меркам и худощавая, но все же мускулистая, в ней нет хрупкости, присущей дивному народу. Мужчина похож скорее на марафонца, чем на узника Освенцима.

А еще он безупречно подстрижен и выбрит, одет в очевидно дорогой сюртук и смотрит на мир с ленивым прищуром хозяина жизни.

Когда зеленые глаза останавливаются на мне, по коже на мгновение бежит ледяная дрожь. Нехороший какой-то взгляд, слишком пристальный, слишком…

- Извините, господин, мы просто… - гудит Горго и странное ощущение исчезает без следа.

- Просто беседовали с давней подругой, - подхватывает Иветта, выпячивая свои “медовые дыньки” и бросая кокетливый взгляд из-под ресниц. - Даяна раньше работала вместе со мной…

Они оба не обращаются к мужчине по имени, следовательно, знают о нем не больше меня. Но определять платежеспособность клиента в борделе умеют с первого взгляда, а мужчина пахнет деньгами.

Губы незнакомца кривит жесткая усмешка.

- Я видел и слышал достаточно, - отрезает он. - Леди Эгмонт, мне позвать охрану?

Иветта обиженно надувает губы.

- Ну зачем же сразу охрану?

- Мы эта… пойдем мы.

- Стоять, - приказ звучит негромко, но в нем столько силы, что почти невозможно сопротивляться. Я и сама невольно замираю.

- Леди Эгмонт? - настойчиво повторяет незнакомец.

- Благодарю за вмешательство, - я достоинством киваю и наклоняюсь, чтобы подобрать браслет. - К сожалению, не помню когда мы были представлены…

- Мы не были. Анри Аншлер, к вашим услугам.

Горго издает приглушенный бульк, Иветта томно ахает с таким видом, будто вот-вот сомлеет. И даже у меня перехватывает дыхание от неожиданности.

Потому что знаю это имя. Его знает любой подданный Эндалии от герцога до последнего нищего.

Мужчина ухмыляется, явно довольный произведенным эффектом.

- Так что будет делать с этой парочкой? Мне кликнуть охрану?

- Не стоит, - так, спокойно, Диана. Дыши ровно. Мало ли что самый богатый человек (вернее, полуэльф) в королевстве забыл в мэрии провинциального городка. - Меня устроит, если они просто уйдут.

Он неодобрительно качает головой.

- Глупо оставлять врагов за спиной. Они явно выслеживали вас. Кто поручится, что этого не повторится?

- Что?! - от возмущенного рыка Горго дрожат стекла. - Да я просто принес в мэрию ежемесячный отчет!

Аншлер явно готовится сказать что-то ядовитое, но не успевает. За спиной полуэльфа вырастает мужской силуэт и голосом лорда Фицбрука вопрошает.

- Даяна, что, демоны меня побери, здесь происходит?

***

После кратких объяснений мне приходится выдержать небольшое сражение за право не предавать инцидент огласке.

- Ты не должна спускать такое обращение, - рычит сквозь зубы Рой, и Горго под его взглядом съеживается, кажется испуганным и жалким.

- А кто сказал, что я спущу его? - улыбаюсь этой парочке, не скрывая угрозы. - Но официально мне почти нечего предъявить - он до меня пальцем не дотронулся. В лучшем случая суд назначит штраф. Неформальным… путем можно добиться большего.

Иветта бледнеет и шумно сглатывает. Кажется, ее хорошенькую белокурую головку впервые посещает мысль, что расклад поменялся, а я больше не беззащитная Даяна-плакса, о которую можно вытирать ноги.

Аншлер одобрительно усмехается.

- Согласен. Пара крепких молодчиков с дубинками объяснят гораздо лучше.

На самом деле я вовсе не собираюсь нанимать бандитов для мести. Больно надо - деньги тратить. Но через два дня открытие магазина, и мне меньше всего сейчас нужен скандал, напоминающий приличным горожанам о неудобном прошлом Даяны Эгмонт.

Попрошу Каннингема - пусть побеседует с этой парочкой. В неофициальном порядке, по-дружески. Но говорить об этом прямо сейчас непедагогично. Пусть понервничают.

Фицбрук хмурится.

- Что вы несете? Даяна не будет нанимать бандитов. Разбираться с преступниками - работа полиции…

Полуэльф пожимает плечами.

- Очевидно, что полиция в этом городе не чешется. Если на знатную девушку нападают прямо в здании мэрии. Кстати, а ВЫ где были, лорд Фицбрук? Почему позволили вашей подопечной остаться одной?

- Я…

- Отошли погулять? - с обманчивым сочувствием продолжает Аншлер. - Понимаю, постоянно сопровождать юную леди так утомительно. Вы уверены, что эти обязанности вам…

- Довольно! - встревать в разговор между мужчинами для женщины откровенно неприлично. Но меньше всего мне нужна тут свара с выяснением, кто из двух самцов лучший защитник. И уж не господину миллиардеру судить насколько хорошо инквизитор заботиться обо мне. - Лорд Фицбрук не оставлял меня, мы просто договорились встретиться в здании мэрии. Я сама виновата, что пришла без сопровождения.

Стоило позвать с собой Пресветлую Катрин, но так не хотелось отвлекать монашку от ремонта. Казалось бы - ну что может случиться в здании, напичканном чиновниками и полицией?

- Я искренне благодарна вам, господин Аншлер, за помощь, но сейчас вынуждена попрощаться. До конца рабочего дня всего полчаса, а нам еще нужно подать бумаги. Хорошего вам дня. Милорд Фицбрук?

Рой хмыкает, но протягивает мне руку. Как и я, он не настроен на долгий спор.

Мы направляемся к двери, но спиной я чувствую тяжелый взгляд полуэльфа. Он жжет кожу даже сквозь платье.

И голос - негромкий, похожий на шепот над ухом:

- До скорой встречи, леди Эгмонт.

Рой Фицбрук

По дороге из мэрии домой Даяна нахохлилась и молчала. Рой косился на нее и тоже не знал, что сказать.

- Как ты себя чувствуешь? - наконец, спросил он, когда они уже подходили к дому.

- Хорошо, - она подняла на него взгляд, улыбнулась, показав озорные ямочки на смуглых щеках. Рой замедлил шаг, в невольном стремлении продлить эти мгновения наедине. - Догадываюсь, что вы хотите мне сказать. Давайте уже, не томите.

Он усмехнулся, невольно подхватывая предложенный игривый тон.

- И что же?

Девушка наморщила нос и состроила строгое лицо:

- Даяна, я очень разочарован, - протянула она, явно передразнивая его интонации. - Ты проявила недопустимую беспечность, не оправдала мое доверие и подвергла свою жизнь опасности… и так далее, все в том же духе, - она отступила на полшага и подняла руки. - Давайте, милорд! Начинайте экзекуцию - я вся ваша.

От неожиданности Рой рассмеялся.

- Я настолько предсказуем?

- Есть немного.

- Плохое качество для инквизитора, - признал он. Ворчать, изображая из себя строгого папашу, окончательно расхотелось. - Но я не планировал обсуждать этот инцидент.

- Не планировали? - удивилась Даяна.

- Нет. Во-первых, ты сама признала ошибку, еще в мэрии. А во-вторых, моей вины тут не меньше. После получения письма мне следовало проводить тебя домой, а не оставлять одну.

Она поморщилась.

- Бросьте. Это просто глупо. Неужели ребята Каннингема работают настолько плохо, что даже днем в центре города для женщины опасно прогуляться в одиночестве?

Рой нахмурился.

- Правила создаются не на пустом месте, Даяна. Ты имела возможность в этом убедиться. Одинокая женщина беззащитна…

- Ну, не так уж и беззащитна, - девушка погладила его подарок на запястье. - Есть и хорошие новости. Теперь мы знаем, что я полностью освоила самоконтроль. Вы можете оставлять меня одну без опасений.

Эта новость отозвалась странной тоской. Вечерние занятия с Даяной были… были важны. Стоять рядом с ней, направлять, учить, чувствовать ее отклик. Рой ловил себя на том, что наслаждается этими встречами, веселыми пикировками и странным чувством близости с подопечной, как никогда не наслаждался обществом других женщин.

- Вовремя, - холодно ответил Рой, стараясь не показывать своего разочарования и досады. - В ближайшие дни я все равно не смогу уделять тебе время.

Улыбка на ее лице потухла.

- Что-то случилось?

- Не совсем… - он поколебался. - Осведомители сообщили, что шхуна “Корунд” на будущей неделе бросит якорь в бухте Теней. Мы полагаем, что там состоится очередной рабский торг. Хороший шанс накрыть всю шайку, включая покупателей.

Глаза Даяны вспыхнули восторгом и яростью. Она подалась вперед и стиснула его руку затянутыми в перчатку пальцами.

- Прижмите их, Рой! Пересажайте мерзавцев, - со страстью выдохнула девушка.

- Постараюсь, - хрипло ответил он.

О риске, связанном с вылазкой, как и о том, что начальство до сих не рассмотрело его рапорт, Рой ей не скажет. Да, налет на работорговцев - самоуправство, не подкрепленное приказом сверху, но победителей не судят.

Глава 33. Предложение руки и лаборатории

В мастерской сумрачно. Солнце едва падает сквозь засиженное мухами оконце, и магические светильники не горят, отчего комната напоминает пещеру. Ума не приложу, как можно работать в такой обстановке.

Впрочем, это не мое дело.

- Добрый день, мастер Берг.

Делаю шаг в направлении темного силуэта.

- Здравствуй, Даяна, - отзывается голос за спиной.

Ощущение чужого давящего присутствия сзади возникает внезапно. Незнакомец стоит слишком близко, почти вторгаясь в личное пространство…

Ничему меня жизнь не учит.

Казалось бы: после встречи с Горго можно было сделать выводы и не соваться на улицу в одиночестве. Но я по-прежнему мыслю реалиями двадцать первого века. А новый мир ошибок не прощает.

Вкрадчивый шепот словно этом отзывается на безрадостные мысли:

- Ты снова гуляешь одна? Так беспечна…

Смешок.

Делаю стремительный оборот на каблуках. Магия пробуждается, мчится по венам, вспыхивает огнями на кончиках пальцев…

Я вскидываю руку, чтобы ударить. И натыкаюсь на насмешливый взгляд.

- Выходить без сопровождения весьма опрометчиво, леди Эгмонт, - продолжает Анри Аншлер.

Он лениво тянет гласные, как принято у эльфов, из-за чего речь кажется непривычно певучей.

- Здравствуйте, господин Аншлер. Вам не говорили, что подкрадываться невежливо?

Хотела, чтобы это прозвучало нейтрально, но получилось угрожающе. Все-таки полуэльф меня здорово напугал.

Он обнажает зубы в довольной усмешке.

- Излишняя вежливость не входит в число моих недостатков. Так же, как осторожность в число ваших.

- Я могу за себя постоять.

- Я вижу, - он переводит взгляд на пламя, все еще полыхающее на кончиках моих пальцев. - Но прибегать к магии, не снимая блокатора, тоже весьма опрометчиво.

Проклятье, совсем забыла про браслет! Точнее, не было времени подумать. Окажись угроза реальной, я бы сняла имитацию позже и сказала полицейским, что так и было. Кто бы взялся проверять?

С досадой закусываю губу и сжимаю кулаки, заставляя потухнуть огни на кончиках пальцев. Мастерская снова погружается в сумрак, Аншлер превращается в темный силуэт на фоне белого прямоугольника распахнутой двери.

- Что вы здесь делаете?

Силуэт пожимает плечами.

- Гуляю. Присматриваюсь к местным талантам.

- Врете, вы следили за мой…

Прокляни меня мессер Тайберг, что я несу?! Говорить такое самому богатому человеку в стране?! Да ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы похоронить меня вместе с еще не открытым бизнесом.

- Простите, не знаю, что на меня нашло. Я пойду…

Надо убираться отсюда пока не поздно.

Делаю шаг к выходу, но полуэльф и не думает посторониться. Он стоит прямо на проходе, недопустимо близко. И предчувствие опасности снова бежит по телу нехорошими мурашками.

- Нет, не пойдете.

- Что?!

Аншлер щелкает пальцами, и над головой вспыхивает магический светильник.

Когда и как он успел получить власть над управляющим контуром мастерской?

- Вам все равно нужно дождаться Берга, а он будет не раньше, чем через полчаса, - снисходительно поясняет в ответ на мой возмущенный взгляд. - Мы как раз успеем поговорить.

- С чего вы… - я осекаюсь. Уже понятно, что эта встреча не случайна. Я пришла ровно в четыре, как мы и договаривались с мастером, но если полуэльф утверждает, что Берг вернется через полчаса, значит так и будет. - Хорошо, давайте поговорим.

Аншлер изучает меня нечеловеческими зелеными глазами, на губах змеится насмешливая полуулыбка.

- Люблю умных женщин, - изрекает он. - Итак…

- Но только не в грязной мастерской! - перебиваю я. - Здесь неподалеку есть прекрасная кофейня.

***

Положа руку на сердце, в мастерской не так уж грязно. В прошлый раз мы с Бергом очень душевно попили чаю и обсудили все детали заказа прямо тут, на диванчике.

На кофейне я настояла по двум причинам. Во-первых, чтобы перехватить инициативу. Во-вторых, оставаться с полуэльфом наедине было откровенно жутковато.

Судя по ухмылке Аншлера, мои соображения для его миллиардершерства отнюдь не секрет. Но полуэльф соглашается неожиданно легко. А торжествующий огонек, мелькнувший в глубине зеленых глаз, заставляет заподозрить, что я где-то прокололась.

Но где?

Мы доходим до кофейни и устраиваемся за столиком у окна. Официант почему-то неодобрительно хмурится, но принимает заказ.

Аншлер откидывается в кресле - поза расслаблена, выражает полный контроль над ситуацией. На губах полуэльфа блуждает загадочная полуулыбка, которая здорово нервирует. Не могу избавиться от ощущения, что меня развели.

- Что вы хотели обсудить?

- Я…

Над дверью звякает колокольчик.

- Ах, дорогая, вот ты где?! - звонкий голос Пресветлой Катрин разносится по всей кофейне. Когда монашка хочет, она умеет быть удивительно громкой. - Я всего-то на минутку задержалась у витрины, можно было подождать, - с веселым упреком замечает она, подвигая стул от другого столика и устраиваясь рядом. - Надеюсь, ты уже заказала мне кофе?

- Нет, я…

- Ай, не страшно. Любезный, мне двойной черный, - обращается она к официанту. - И чтобы никакого сахара.

Вальяжная улыбка сползает с лица Аншлера. Миллиардер выпрямляется, крайне неодобрительно сверлит взглядом дуэнью. А мне хочется отвесить себе сочную оплеуху.

Чуть не подставилась! Сама, добровольно.

Женщине неприлично оставаться наедине с мужчиной, который не является ее родственником, опекуном или женихом. Совместные посиделки в людной кофейне, ужин в ресторане или прогулка по улице тоже входят в понятие “оставаться наедине”.

Да, такой вот идиотизм. Не спрашивайте.

Это трудно выучить, с этим надо вырасти. И память Даяны тут не помощник - вся эта интуитивно непонятная ересь актуальна только для знати.

Не зря официант так косился. Появившись в кофейне под ручку с Аншлером я чуть ли не в открытую заявила, что у нас роман. И если полуэльфа это по какой-то причине устраивало, то мне подобной славы даром не надо.

У Пресветлой удивительный талант появляться вовремя…

Протягиваю руку и чуть сжимаю ее пальцы в жесте благодарности.

- Простите, я не заметила, что вы так сильно отстали.

- Ах, пустяки, дорогуша, это не твоя вина, - она глуповато хихикает, обращаясь к полуэльфу. - Вы так резво шагали, господин…

- Аншлер, - шепотом подсказываю я.

В глазах монашки мелькает изумление, но она тут же берет себя в руки и принимается беспечно щебетать, вываливая тонну ничего незначащих сплетен.

По лицу полуэльфа пробегает короткая судорога раздражения.

- Все это прекрасно, - цедит он сквозь зубы. - Но нам с леди Эгмонт нужно кое-что обсудить.

- Ах, конечно, - Катрин всплескивает руками. - Я такая болтушка! Матушка настоятельница говорит, что у меня язык без костей. Два моих великих греха, - она переходит на театральный шепот, слышный из самого дальнего угла. - Люблю покушать и поболтать. Вот, помнится, на день солнцестояния…

Байки льются, создавая идеальную шумовую завесу. Не сказать, чтобы этот фон способствовал интимной атмосфере, но я расслабляюсь. Катрин определенно на моей стороне.

И вместе с тем чувствую себя редкой дурой. Как я не разглядела ее раньше?

Нет, дуэнья никогда не казалась совсем глупышкой. Я видела в монашке открытую, доброжелательную и приятную женщину. Сообразительную, но простую, как валенок.

Кажется, единственным валенком в нашей компании была я.

Нет времени обдумывать внезапное открытие. Я просто поворачиваюсь к полуэльфу и повторяю вопрос.

- Итак, о чем вы хотели поговорить?

- О вас, - если появление Катрин и разозлило его, Аншлер успешно справился с этим чувством. Он снова расслаблен и опасен. Как отдыхающий тигр - сравнение приходит внезапно, но кажется удивительно подходящим к ленивой пластике мужчины.

Интересно. И что же плейбою, гению, филантропу, миллиардеру Анри Аншлеру нужно от бывшей проститутки?

- Говорите.

- Вот, - на стол опускается тюбик от помады. Точно такой же, как несколько тысяч, вышедших на днях из мастерской Берга. - И вот, - к тюбикам присоединяется диспенсер без флакона, просто насадка.

Становится тоскливо, потому что я догадываюсь о том, куда движется разговор. Сожри меня дракон, почему так рано?! Я боялась, что однажды привлеку внимание, но по всем расчетам это должно было случиться года через полтора, когда у меня будет свобода и безопасность, которую дарят деньги.

- Что “вот”?

- У меня в компании есть специальный отдел, который мониторит все свежие патенты. Очень хм-м-м… интересные инженерные решения.

- Бросьте. Это примитив, который не заслуживает упоминания. Особенно рядом с вашими изобретениями.

Нет, я не принижаю себя и не кривлю душой. И сравнение с Тони Старком не случайно. Этот опасный мужчина, который развалился в кресле и изучает меня, как интересный паззл, - величайший гений эпохи. Владелец заводов, газет, пароходов. Это ему принадлежат патенты на магтехнологические станки, он создал прототипы магических автомобилей и систему связи через артефакты…

Первый по богатству человек в стране. Если полуэльфа можно назвать человеком.

- Да, технологически они просты, - на губах Аншлера мелькает загадочная улыбка. - Но в задумке присутствует изящество. И главное - никаких признаков магии, просто механика.

- Спасибо за высокую оценку моего скромного…

- У меня предложение, - перебивает он. - Я гарантирую вам ежемесячный доход в размере двух тысяч либров, превосходно оборудованную лабораторию, подчиненных, материалы и полную свободу творчества. Взамен вы отдаете мне все права на ваши будущие изобретения. Я жду от вас по меньшей мере одну хорошую идею в месяц.

- ...труда, - опешив, заканчиваю я предложение. И сижу, пытаясь осознать масштаб пришедшего по мою душу звиздеца.

Пресветлая Катрин тоже замолкает и смотрит на Аншлера округлившимися глазами. Нет сомнений, что она слышала каждое слово. Как у нее это получается - говорить и слушать одновременно?

В гнетущей тишине подходит официант, чтобы расставить заказ.

- Это очень лестно, но вынуждена отказаться.

- Почему? - полуэльф не выглядит удивленным. Словно ждал чего-то подобного.

- Во-первых, есть обстоятельства неодолимой силы, из-за которых я просто физически не могу с вами уехать…

- Все проблемы с Пиларом Эгмонтом я беру на себя.

- То есть вы знаете…

- Ну разумеется, - снисходительная усмешка. - Моя служба безопасности всегда собирает подробное досье на будущих сотрудников.

На стол ложится папка. На первой странице - портрет Даяны. Карандашный набросок удивительно точно передает черты лица, лучше иной фотографии.

Кстати! А есть ли в этом мире фотография?!

Пораженная внезапной мыслью, замираю, пытаясь вспомнить видела ли что-то похожее на фото. Кажется, нет.

Это такие деньжищи! Чтобы создать камеру-обскуру и серебряные пластины к ней не нужно быть инженером. А проявка негатива и закрепление изображения - чистая химия…

- …гарантировать полную защиту, - доносится голос миллиардера, и я растерянно моргаю.

- Что, простите?

- Господин Аншлер обещает защитить тебя от папеньки, дорогая, - простодушно пересказывает его слова Катрин. - Прямо, как лорд Фицбрук сейчас.

Полуэльф меряет ее пристальным взглядом, но монашка отвечает глупой-преглупой улыбкой. Снова чувствую непреодолимое желание поаплодировать.

- Не как лорд Фицбрук. Его опека продлится в лучшем случае еще пять месяцев, после чего вы попадете в полную зависимость от названного отца. Я же предлагаю свободу…

- Каким образом?

- Предоставьте это мне.

- Извините, не могу, - отвечаю я вежливо, но твердо. - Я консультировалась с юристом. Чтобы стать полностью дееспособной мне надо родить троих детей. Не думаю, что вы сможете сделать это за меня. Хотя возможности эльфов мне неведомы, - закусываю губу.

Это было грубо. Даяна, ты говори, да не заговаривайся. Помни, что сидящий напротив мужчина способен стереть тебя одним движением пальцев.

- Извините… я не это имела…

- Не лгите, именно это, - он снова усмехается. Выдыхаю. Нет. не обиделся. - И я не эльф, хотя вы правы в том, что мои возможности вам неведом.

Не могу отделаться от мысли, что его этот разговор забавляет. Он словно играет, прощупывает границы и предлагает откровенно негодные предложения, чтобы выяснить… Что?

Когда начнется настоящий разговор? И начнется ли вообще?

- Так поведайте мне о них.

- Примите мое предложение - поведаю.

Он что - флиртует со мной?

Да нет, быть не может. Миллиардеры не флиртуют с бывшими проститутками.

Но пристальный взгляд Аншлера невольно смущает. С первой встречи мне видится в нем тень чисто мужского интереса. Не настолько откровенного, чтобы пугать. Но достаточно сильного, чтобы интриговать и тревожить.

Надо будет потом спросить у Катрин.

- Давайте вернемся к возможностям, которые помогут объявить меня полностью дееспособной.

Аншлер усмехается.

- Я не сказал “объявить дееспособной”. Я только обещал, что избавлю вас от Пилора. Магистр подпишет полную уступку опекунства.

- То есть: я перестану зависеть от названного папаши и начну зависеть от вас? Спасибо, не интересно.

Конечно, свои плюсы в предложении есть… Гарантированный и очень немаленький доход, никаких рисков, никаких забот, никакого общения с самодовольными чинушами.

Но мое согласие означает снова полную власть чужого мужчины над моей жизнью, власть на годы. С Роем я договорилась относительно легко, но инквизитор - глубоко порядочный человек. И ему от меня ничего не нужно, только помочь…

В отличие от Аншлера, который планирует на мне очень хорошо заработать.

Не говоря уже о том, что отдавать изобретения за две тысячи либров просто глупо. Потенциально они могут принести гораздо больше.

- С чего вы вообще взяли, что я изобрету еще хоть что-то? Хорошие идеи приходят не каждый месяц.

- Я в вас верю, - со странным блеском в глазах заверяет полуэльф.

- Напрасно. Не думаю, что смогу придумать что-нибудь полезное в ближайшие годы. Вы зря потратите деньги.

- Инвестор должен уметь рисковать, - от пристального взгляда становится жутковато. - Не обязательно изобретать, достаточно вспомнить что-то интересное с вашей родины…

Во рту мгновенно пересыхает. Становится жарко, словно в комнате испарился весь воздух.

Это ведь не намек? Откуда он может знать?

- Что… что вы имеете в виду?

- Вы знаете, - он чуть приподнимает бровь, указывая на Катрин.

Монашка хмурится, словно чувствует скрытый смысл, но никак не может его уловить. Надо срочно увести разговор в другую, менее опасную сторону. Потом поймаю его за пуговицу и вытрясу, что именно его миллиардершество имели в виду.

- И кем я буду приходиться вам в глазах общества? Любовницей?!

Аншлер откидывается в кресле и странно усмехается.

- А что плохого в любовнице? - спрашивает он, явно забавляясь. - У меня создалось ощущение, что вы не придаете значение глупым пережиткам.

Угу, это он так про свою подставу с почти-свиданием?

- Странный вопрос, господин Аншлер…

- Называй меня Анри.

- Господин Аншлер, - с нажимом повторяю я. - Да, многие принятые в обществе правила кажутся мне неудобными и нелогичными. Но пренебрежение ими превратит меня в изгоя.

- Только в провинции. И только если у вас нет денег, - он лихо подбрасывает золотую монету. - Наличие этих кругляшков способно превратить блудницу в святую… Не надо так морщиться, я не намекаю на ваше прошлое, мне нет до него дела.

Он произносит это так, что я верю. Год в борделе для Анри Аншлера не значит ничего, лишь факт биографии, как возраст или страна рождения.

Как же утомил этот разговор, скорей бы закончить!

- В любом случае становиться вашей любовницей я не собираюсь. Ни реальной, ни на бумаге. Так что прошу прощения, но нет. А теперь, простите, но у меня еще много дел, - тянусь к чашке, чтобы допить оставшийся кофе.

- Ладно, любовницей не хотите. А как насчет… невесты?

Глава 34. Монашка идёт к призраку

Знаете, как в кино иногда показывают? Герой делает глоток, в этот момент ему говорят что-нибудь под руку и он от неожиданности выплевывает жидкость. Мне всегда казалось, что это признак плохой актерской игры. Ну не плюются люди в ответ на шокирующие новости.

Казалось до этого момента.

Чтобы не плюнуть остатками кофе в хищное лицо полуэльфа я удержалась разве что чудом. Этим же чудом сумела не подавиться - шансы были.

Но покашлять все же пришлось.

- А вы умеете удивлять, господин Аншлер, - признаюсь я, отнимая салфетку от губ. Изумленно распахнутые глаза Катрин подсказывают, что монашка не в меньшем шоке.

- Умею.

- Но шутки у вас несмешные.

Он скалится, показывая заостренные клычки. Не вампирские, но явно длиннее человеческих.

- И вы снова правы. Мое представление о смешном не находит понимания у большинства жителей этого мира. Однако в данный момент я не шучу.

Не верю ни на секунду!

- Зачем вам это?

- Скажем так: у меня свои соображения. И я не намерен обсуждать их при посторонних, - выразительный взгляд на Катрин.

- Простите, но…

- Думаю, самое время сделать паузу, - миллиардер встает, небрежно швыряет на стол купюру номинал которой втрое превышает стоимость всего заказа. - Вам нужно время, чтобы обдумать предложение.

Изящные пальцы с силой охватывают мое запястье. Попытка отстраниться становится ошибкой, в ответ Аншлер усиливает хватку - до боли.

- Не дергайтесь, я лишь пытаюсь соблюсти приличия, - долетает до меня его шепот.

Сухие губы обжигают тыльную сторону ладони. Полуэльф отрывается от руки и смотрит на меня по-птичьи наклонив голову.

- Это было излишне, мы не на приеме, - говорю ему, стараясь не показывать страха.

- Но мне хотелось, - Катрин он руки не целует, просто снисходительно кивает. И широкими шагами направляется к выходу.

***

- Однако… какой эффектный мужчина, - бормочет Катрин, провожая его взглядом. - Знает, как оставить после себя впечатление.

Монашка оборачивается, и я ловлю в ее взгляде любопытство. Такое жадное, что от него хочется спрятаться в шкаф.

- Спасибо, что выручили, Пресветлая.

- Пустяки, дорогая.

- Как вы узнали, что мне нужна помощь?

- Просто заметила вас на улице. Признаюсь, я ждала, что ты разозлишься на мое вторжение. Он заставил тебя прийти сюда?

- Нет, я просто сглупила.

- Могу тебя понять. Когда такой мужчина приглашает, немудрено потерять голову, - задумчиво соглашается дуэнья. И переводит взгляд на тюбик и диспенсер. - Как странно. Ты показывала мне эти штучки, но я даже вообразить не могла, что ради них сам Анри Аншлер будет готов расстаться со своей свободой.

- Он не готов, - я с досадой сгребаю все, оставленное Аншлером, включая мое личное дело. - Это игра, неужели не ясно?

- Не знаю, дорогая, - любопытный взгляд монашки жжет даже сквозь одежду. - Мне показалось господин Аншлер настроен серьезно.

- Да, он настроен серьезно. Это меня и пугает.

- И что будешь делать?

- Пока не знаю.

Дуэнья не бьется в экстазе и не убеждает меня с пеной у рта, что “хороший полуэльф - надо брать”. И за это я благодарна ей едва ли не больше, чем за помощь со свиданием.

- Да, я, собственно, хотела сказать: ремонт окончен. Магазин можно открывать хоть завтра.

***

Больше всего Пресветлой сейчас хотелось схватить подопечную за плечи и хорошенько потрясти. Будь хоть малейшая надежда, что из Даяны выпадут ответы, Катрин бы так и поступила.

Но надежды не было. И монашка продолжала беспечно щебетать, снова и снова вспоминая слова Аншлера.

Было в них что-то такое… что-то важное, что Катрин упустила.

В любом случае она не ошиблась. Даяна Кови - интересная штучка. Возможно, самая интересная из всех обитателей Кленового особняка.

И с ней жизненно необходимо подружиться.

- Если, конечно, ты все еще планируешь открывать магазин.

Даяна возмущенно фыркнула.

- Разумеется, планирую! У меня все готово. Есть даже кассовый аппарат, завтра еду забирать вывеску. Вот только… - она осеклась и помрачнела.

Снова захотелось как следует тряхнуть ее. “Терпение и тактичность” - напомнила себе Катрин. Она уже проявила слишком много напора сразу после знакомства и этим надолго оттолкнула Даяну. Нельзя повторить ошибку.

- Какие-то сложности? - мягко спросила она.

Девушка тряхнула головой.

- Да… то есть - не совсем. Я просто зашиваюсь, ни на что не хватает времени. Нужен еще один алхимик…

- Да, это дорого, - понимающе покивала Катрин. - Хорошие алхимики могут получать и по пятьдесят либров в месяц.

Даяна поморщилась

- Мне не нужен хороший… Мне даже алхимик не нужен, подойдет просто любой грамотный и аккуратный человек. Технологическую карту я составлю, а дальше работа строго по алгоритму…

- Прости, что? переспросила Катрин, отмечая про себя эту “алгоритму” в копилку странностей Даяны.

- По рецепту. Главное - точно следовать инструкции.

- Я могу помочь тебе, дорогая? Знаешь, мне всегда нравилась алхимия… - нравилась, но только местами. В основном теми, которые относились к ядам и противоядиям. - В монастыре я работала с сестрами-лекарками.

- Вы очень добры, - грустно улыбнулась Даяна. - И это могло бы стать отличным выходом, но есть проблема…

Катрин знала в чем проблема. Тайберг. Скандальный призрак не доверял жрецам и не желал видеть монашку в своей лаборатории.

- В лаборатории слишком… тесно для двоих, - Даяна покраснела.

- Понятно.

Они снова замолчали, каждая о своем. Катрин напряженно думала, как заставить подопечную довериться. Она чувствовала, что сегодняшняя помощь сыграла свою роль и ледок недоверия надломился. Но открывать душу девушка не торопилась.

- Я думаю… надо перенести производство во флигель, - вдруг сказала Даяна. - Там больше места.

Ага, и мессер Тайберг вряд ли будет против. С заброшенным флигелем в саду у него не связано теплых воспоминаний. Но для Катрин это скверная новость. Ее нужен не рецепт помады, а контакт с упрямым мертвецом. Покажись Тайберг хотя бы разок, вступи с ней в разговор, монашка бы сумела смягчить его гнев. Убедить, что она не такая, как прочие клирики.

Но мессер упорно не желал общаться ни с кем, кроме Даяны.

Что же, если призрак не хочет идти к монашке, монашка пойдет к призраку.

***

Больше всего мне хочется обсудить ситуацию с Роем, но его нет. Операция по поимке работорговцев в полном разгаре, инквизитор пропадает где-то сутками. Мне не с кем посоветоваться кроме Тайберга.

А ему, как и мне, очень не нравится предложение Аншлера.

- Это скверно пахнет, девочка.

- Знаю. Я в курсе, где обычно находится бесплатный сыр, мессер. Но не уверена, что в случае отказа, Аншлер оставит меня в покое. Ему достаточно задушить мой бизнес, и через полгода я стану его собственностью. С папашей уже все обговорено.

Призрак качает головой.

- Можно посадить соловья в клетку, но нельзя заставить его петь. Он будет стараться получить тебя по-хорошему. И ты можешь воспользоваться этим. Уговори Аншлера не вмешиваться в твой бизнес.

- Как?

- Сыграй на слабостях.

- Каких слабостях?

Миллиардер за недолгое время нашего разговора не произвел ощущение полуэльфа, у которого есть слабости.

Призрак раздраженно закатывает глаза.

- О, Тьма всевечная, ты у меня спрашиваешь?! Вспомни, что ты женщина, наконец. Вы с рождения умеете вертеть мужиками.

- Что за глупый сексистский миф?

- Секси… какой?

- Не важно.

Грустно признавать, но мэтр прав. Мой единственный шанс - попробовать договориться с миллиардером по-хорошему.

- Опять твои диббукские непонятные словечки? - сердито фыркает призрак.

Ответить достойно я не успеваю, потому что рядом кто-то вскрикивает. Оборачиваюсь и вижу застывшую в приоткрытой двери Катрин. Она медленно переводит взгляд с меня на призрака и обратно. В руках монашки трясется поднос с чайником, двумя чашками и вазочкой с конфетами.

Нет никаких сомнений - дуэнья слышала наш разговор.

Надо что-то делать! Надо срочно что-то придумать, иначе она поднимет крик, прибежит Мири, а дальше меня уволокут в тюрьму и сожгут на костре…

Не хочу.

- Э-э-э… отличный вечер, Пресветлая, - с трудом выдавливаю улыбку. Надеюсь, она получилась не слишком очень похожей на людоедский оскал. - Вы поверите, если я скажу, что все это вам послышалось?

- Не будь дур-р-рой, - рычит Тайберг. - Давай, приложи ее “воздушкой”, как я учил, а потом тащи в подвал. Я покажу, как правильно прятать трупы!

Дуэнья издает полустон-полувсхлип. Поднос выскальзывает из ослабевших пальцев и с грохотом летит на пол.

Глава 35. В подвал…

План “случайного” знакомства с призраком Катрин придумала по дороге в особняк. И тут же приступила к выполнению.

Как монашка и предполагала, Даяна с порога помчалась в лабораторию, чтобы рассказать мессеру о предложении Аншлера. Стараясь ступать неслышно, Катрин прокралась за ней и осторожно открыла замок сделанной на днях копией ключа. Тяжелая дубовая дверь почти перекрывала звуки, но если приникнуть к ней ухом можно было различить голоса. Встревоженный женский и ехидный мужской.

Затаив дыхание, Катрин нажала на ручку и приоткрыла створку. Голоса стали слышнее.

Также на цыпочках она вернулась на кухню и засекла время. Пятнадцать минут - пусть девочка успокоится, обсудит проблему, отвлечется.

Время тянулось убийственно медленно, но Катрин умела ждать.

Когда стрелки часов поравнялись с нужной отметкой, монашка взяла в руки поднос и направилась в лабораторию.

Наверное, так себя чувствует охотник, пошедший в лес за зайцем, наткнувшись на здоровенного шатуна.

Все странности, все несуразицы и загадки Даяны Кови в один момент получили объяснение. Катрин поздравила бы себя с успешным расследованием, если бы не понимала - диббук не оставит в живых свидетеля.

Монашка разжала пальцы, позволяя подносу рухнуть на пол, и высоко задрала юбки, готовясь рвануть по коридору.

Всего двадцать футов до лестницы и два пролета вниз. Главное - выбежать из дома…

Но тело вдруг стало неловким, а воздух - вязким. Призрачный холод заморозил руки и ноги, перед глазами поплыл туман, словно Катрин попала в густое облако. Запах сырости и смерти наполнил легкие.

- Давай! - голос призрака звучал сразу со всех сторон, вибрировал вместе с вязким туманом вокруг. - Я не смогу держать ее слишком долго.

Сквозь пелену перед глазами Катрин видела, как диббук приближается. Даяна втолкнула ее в лабораторию, захлопнула дверь и встала, опираясь спиной на створку. Монашка застонала сквозь зубы и снова рванулась, выдирая себя из мертвенной призрачной хватки. На этот раз ей почти удалось.

- Да не стой ты, овца тупая, - пропыхтел Тайберг, еле удерживая свою жертву. - Я же сказал - бей! Лучше по голове.

- Хватит! - сердито отозвалась Даяна. - Пресветлая… пожалуйста, не бойтесь. Я не собираюсь вредить вам. Хаген, отпусти ее!

- Дура, - рявкнул призрак, но в этот момент Катрин рванулась особо отчаянно. Состоящее из магии тело растеклось под пальцами клочками тумана. Не удержавшись, монашка шлепнулась на пол и пребольно ушибла бедро.

Радоваться обретенной свободе она не спешила. Диббук по-прежнему перекрывал единственный выход из комнаты.

- Катрин… послушайте, - продолжало существо, которое Катрин уже несколько недель считала своей подопечной. - Да, моя душа действительно пришла из другого мира. Но я не диббук. Я просто… просто человек, которому не повезло. Клянусь, что никому не вредила и не планирую вредить в этом мире! Я всего лишь хочу жить!

- Зря распинаешься, - хмыкнул призрак за спиной Катрин. - Эти храмовые крысы все одинаковые. Она сдаст тебя, как только отпустишь. Даже за инквизитором далеко бегать не придется, - он зло хохотнул.

- Не сдам! - выдохнула монашка, поднимая взгляд на диббука. - Пожалуйста, не убивайте…

- Я и не собиралась, - категорично ответило существо в теле Даяны. И наклонилось, протягивая руку. От Катрин потребовалась вся ее выдержка, чтобы не шарахнуться прочь. Она приняла руку и, поморщившись от боли, поднялась на ноги.

Призрак снова возмущенно запыхтел, но в этот момент со стороны коридора послышался стук деревянных подметок и голос Мири.

- Госпожа, вы тут? Я слышала, как что-то упало. Ох…

Тайберг закатил глаза. “Я же предупреждал!” - было написано на призрачной физиономии. Даяна побледнела и бросила встревоженный взгляд на монашку.

Крикнуть? Завизжать, предупредить горничную? Справиться с двумя жертвами сразу - вдвое труднее, у Катрин появится шанс уйти.

- Все в порядке, Мири, - отозвалась Катрин, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. - Просто споткнулась и уронила поднос с чаем.

- Вижу. Сейчас уберу.

За дверью раздалось позвякивание - Мири собирала осколки чайника. Даяна с Тайбергом обменялись настороженными взглядами.

А Катрин вдруг ощутила, как на душу снисходит привычное спокойствие и сосредоточенность.

- Я помогу тебе, милая, - вызвалась она. И целеустремленно направилась к двери.

Ее никто не удерживал. Тайберг исчез, прячась от взгляда горничной. Даяна осталась стоять с ратерянным видом, пока Катрин собирала черепки и складывала их на поднос.

- Я выкину, а ты помой полы, - деловито распорядилась она. И пошла к лестнице.

До кухни монашка добралась без препятствий. Никто не хватал ее за плечо, не окликал и не требовал остановиться. Катрин стряхнула осколки в мусорное ведро, бросила быстрый взгляд в окно. На улицу наползали сумерки. Дверь черного хода маячила в двух шагах - она успеет выскочить и добраться до ворот, за пределы которых призраку нет хода.

- Даже не надейся сбежать, - раздался угрожающий шепот над ухом. Катрин невольно вздрогнула.

- И не думала, - соврала она, не моргнув глазом. Повернулась, высматривая в пространстве зловредного духа.

Тщетно. Тайберг умел становиться невидимым.

- И не думай, что я повелся на твои ужимки, - продолжал призрак скандальным голосом. - Я не девочка, меня обмануть не так просто.

- Почему ты называешь диббука девочкой?

- Потому что она не мальчик, - фыркнул хозяин особняка, возникая из ничего. Призрачные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, опалив холодом. - Пойдем, - приказал Тайберг непререкаемым тоном.

- Куда?

- В подвал, куда же еще?

Глава 36. Связанные судьбы

В подвале Катрин побывала еще в первый день и не обнаружила ничего интересного. Пара окороков, колбасы, головка сыра и бочонок с вином. Зрелище, по-своему будоражащее душу, но совсем не в контексте неминуемой гибели.

Умирать в окружении колбас даже обиднее. И Катрин плелась намеренно медленно, поминутно спотыкаясь, пока мозг лихорадочно работал в поисках выхода.

Если бы не леденящая хватка призрачных пальцев на запястье, монашка давно бы задала стрекача.

Из открытого люка аппетитно пахнуло копченостями, косой прямоугольник света лег на крутые ступеньки, уходящие во тьму. Катрин замялась, не в силах побороть себя и шагнуть навстречу… Навстречу чему?

- Мессер, пожалуйста, - взмолилась она шепотом. - Я никому ничего не скажу. Клянусь!

- Разумеется не скажешь, - ухмыльнулся призрак и дернул ее за руку вниз по ступенькам.

Она сделала два шага, споткнулась и с криком полетела в темноту. Внутри все сжалось в предчувствии удара о каменную плиту…

Но удара не было. Упругий поток воздуха подхватил Катрин. Смягчил падение, донес до пола и аккуратно поставил на ноги. Ноздри пощекотал уже знакомый запах сырости и смерти. Над головой вспыхнул чуть светящийся абрис - худое и жесткое лицо. Руки, словно сотканные из воздушных струй, удерживали Катрин, прижимая к полупрозрачному телу.

“Призрак способен взаимодействовать с материальными объектами, но сам телом не обладает, - всплыли в памяти строки из отчета, который она читала еще в монастыре. - Предположительно взаимодействие основано на управлении воздушными потоками”.

Интересно, чувствует ли Тайберг прикосновения этой пародией на тело?

Катрин осознала, что стоит в совершенно недопустимой для монахини позе - практически в обнимку с мужчиной. И то, что этот конкретный мужчина уже сто лет как мертв, только делало ситуацию еще более возмутительной.

- Благодарю, - чопорно процедила она, высвобождаясь. - Очень любезно, с вашей стороны позаботиться, чтобы я не ушиблась перед тем, как придушить и закопать в подвале.

Призрак осклабился.

- Кто сказал, что я собираюсь тебя закапывать? Разуй глаза, дура. Здесь каменный пол.

- Что бы вы ни планировали делать с моим трупом, избавьте меня от подробностей.

Тайберг прищурился:

- Что, неужели совсем совсем неинтересно, как именно я тебя убью? - он всмотрелся в ее лицо и гулко захохотал. - Да не бойся, я и не собирался.

Катрин выдохнула и выпрямилась. Смерила Тайберга ледяным взглядом.

- Вы отвратительно воспитаны, мессер.

- Я мертвый, мне можно, - он подмигнул. - Ну что: готова, пташка моя?

“К чему?” - хотела спросить Катрин, но тут призрак подлетел к стене и надавил на какой-то камень. Раздался жалобный скрип и кусок перекрытия пополз в сторону. обнажая еще одну лестницу, уводящую глубже под землю.

Тайная комната, хранящая архив некроманта?! Несмотря на прохладный воздух Катрин стало жарко. Уже добровольно монашка подошла к провалу и замерла, вглядываясь во тьму.

- Что там?

- Моя лаборатория для особых экспериментов, - от ухмылки призрака по коже продрало дрожью. Катрин задумалась: так уж ей хочется узнать все секреты неугомонного покойника?

Да пусть подавится своими драконами!

Но призрак снова цепко ухватил ее за руку и потянул в темноту.

- Пойдем!

- Что там?

- Спустись и увидишь. Ну что же ты мнешься, козочка моя? Разве не сюда ты так рвалась?

- Не понимаю о чем вы?

Тайберг потемнел лицом.

- Хватит! - рявкнул он, нависая сверху. - Храмовники уже сотню лет шастают вокруг моего дома, как будто им медом намазано! Будешь врать, что ничего не знаешь об этом?

Монашка поколебалась, глядя на разъяренного покойника. От злости Тайберг утратил контроль над формой, на призрачном лице проступили жуткие ожоги.

- Не буду, - с достоинством ответила она. - Я никогда не считала вас глупцом, мессер.

- То-то же, - он успокоился так же быстро, как вспылил. - Может, хоть скажешь, что искала?

Сердце замерло. Сказать? Порой честностью можно добиться большего, чем лесть и ложью.

Но что есть Тайберг не пожелает расставаться с тайной? Тогда надежды между делом выудить из него заветное заклинание уже не останется.

- Ваши… исследования…

- Поиск вечной жизни? - горько усмехнулся призрак.

- Да! - с облегчением кивнула монашка. - Храм… очень заинтересован…

Его лицо странно дернулось.

- В такой вечной жизни? - он со злым смешком показал на свое тело. - Идиоты! Поверь, в моем существовании мало радости…

- Но оборвать его вы тоже не стремитесь.

Не стоило этого говорить. Призрак помрачнел и пихнул ее в спину.

- Хватит сотрясать воздух! Спускайся и сама все увидишь.

Спускаться после такого обещания захотелось еще меньше.

- Там темно, - буркнула Катрин. И с тоской оглянулась на светлый прямоугольник за спиной.

- Ах да. Все забываю, что живые не видят в темноте.

В руках призрака вспыхнул золотистый шар, заливая пространство вокруг теплым светом. Катрин сжала зубы и шагнула вперед.

Стена за спиной со скрежетом встала на свое место. Да, если и прятать трупы, то именно здесь. С собаками не найдут.

“Ты еще жива”, - напомнила Катрин себе. И пошла вниз.

Лестница привела в лабораторию. На этот раз не алхимическую. Катрин никогда всерьез не интересовалась магией, но ей хватило беглого взгляда на расчерченный кругами и линиями пол, на черепа и алтарь со знаком Вечного Жнеца в центре, чтобы понять - здесь практиковали запретную темную магию.

В горле стало сухо, как в пустыне. Монашка охватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь.

- Не трясись, - вздохнул Тайберг, наблюдавший за выражением ее лица. - Никто не будет тебя убивать. Просто дашь клятву не болтать лишнего.

- Но… почему здесь?

Самодовольная ухмылка пробежала по призрачным губам.

- Потому что так я буду точно знать - ты не нарушишь клятву.

Он подвел Катрин к стойке у дальней стены, где покоилось два десятка ножей.

- Возьми крис, - призрачный палец ткнул в кинжал с волнистым лезвием, дюймов десять в длину.

Катрин сжала пальцы на рукояти. Она неплохо разбиралась в коротких клинках и смогла по достоинству оценить темное лезвие с муаровыми разводами.

Кинжал показался ледяным на ощупь. Жаль, что против призрака сталь бессильна.

- Для этого обряда нужна кровь, - сказал некромант, пытливо вглядываясь в ее лицо.

Не упасть ли в обморок, как положено приличной верующей монашке после подобного предложения? Катрин покосилась на Тайберга и отказалась от глупой идеи. Некромант уже дал понять, что ненавидит, когда его держат за идиота.

- Что нужно делать?

Под руководством призрака она надрезала руку и мазнула по вырубленным на алтаре желобкам кровью. Тайберг стоял рядом и следил, не оставляя никаких шансов подпортить ритуальную вязь.

Мысль, что она - служительница света - участвует в чем-то темном и запрещенном, смысла чего даже не понимает, мелькнула и сгинула. Катрин всегда любила авантюры. Несмотря на страх и ощущение нависшей в воздухе угрозы, ей стало интересно к чему все приведет.

- Ты хорошо держишься, храмовница, - неожиданно одобрительно отметил Тайберг. - Никаких визгов, истерик и рыданий.

- А это поможет? - фыркнула Катрин.

- Нет, конечно.

Она помедлила.

- Почему ты помогаешь диббуку?

Призрак пожал плечами.

- Девочка мне нравится. Она не виновата, что оказалась здесь.

- То есть ты просто… пожалел ее? - не поверила Катрин.

Тайберг грозно нахмурился.

- Не веришь, Пресветлая?! Считаешь, я чужд жалости?

Не лгать, не лебезить…

- Не знаю, - честно ответила Катрин.

Она покосилась на Тайберга, мысленно облекая полупрозрачный силуэт в плоть. Получалось… интересно. При жизни мессер был привлекательным мужчиной. Катрин всегда нравились такие лица - словно сложенные из острых углов.

И характер у него под стать внешности - прямой, жесткий и резкий. Такими людьми тяжело вертеть, но с ними нет нужды притворяться, изображая из себя бедную овечку. Они не шарахнуться в ужасе и не предадут тебя анафеме, когда овечка покажет шикарные клыки и зарычит…

- Про тебя ходят жуткие слухи, некромант.

- И вполне заслуженно, - он ухмыльнулся с явной гордостью. - Но это не значит, что мне незнакома жалость, дружба или любовь. Закончила? Теперь положи кинжал в центр.

Катрин послушалась.

Вызванный волей Тайберга свет потух, помещение погрузилось в непроглядную тьму. Единственным светлым пятном оставался призрачный силуэт некроманта.

Тайберг опустил полупрозрачные кисти на алтарь. Сияние потекло с них, заполняя нарисованный кровью контур. Он светился во тьме подобно маяку.

- Повторяй за мной.

Монашка покорно повторила слова клятвы. Формулировка была на диво продуманной. Не оставляла лазеек.

Жаль, что магическая подоплека происходящего ей недоступна. Клятва, которую невозможно нарушить - это золотое дно, сравнимое с заклинанием, подчиняющим драконов.

Сколько еще великих открытий скрывает мертвый некромант?

- Согласна скрепить наш договор?

Скорее нет, чем да. Но такой ответ вряд ли устроит призрака.

- Согласна.

Катрин кивнула. Довольная ухмылка пробежала по губам некроманта.

- Принимается, - выдохнул он.

Монашка не успела даже пикнуть, как призрачные руки охватили ее за талию, а призрачные губы накрыли ее рот в извращенном подобии поцелуя. Пахнущий тленом ветер подхватил ее и понес, затягивая в кокон силы, где магия и смерть сошлись в безумной яростной пляске.

Это было больно. Призрак пил из нее жизнь, отдавая взамен магию и силу. Холод и жар, сила и слабость, смерть и жизнь сплетались в безумный, извращенный клубок. Катрин тонула, теряла себя, получая взамен… Что?

Когда Тайберг, наконец, оторвался от ее губ, Катрин пошатнулась. Она бы рухнула на алтарь, не удерживай некромант ее в объятьях.

- Хор-р-рошо-о-о… - простонал он, прикрыв глаза. Словно смакуя невиданный деликатес.

- Что… ты сделал? - это прозвучало совсем тихо. В теле ощущалась слабость. И новая, пока незнакомая сила. Катрин ощущала себя немного менее живой, но куда более могущественной.

Беспроглядная тьма вокруг расступилась, обратившись серыми сумерками, в которых проступали контуры предметов. Воздух тихо вибрировал от силы - теперь Катрин могла ощущать ее так же ясно, как различала цвета.

Во взгляде покойного некроманта сверкнуло торжество.

- Я разделил с тобой судьбу.

Глава 37. Вторая встреча

Когда Тайберг обещал уладить проблему с монашкой, я не особо надеялась на успех. Взяла с призрака слово не вредить дуэнье и пошла собирать вещи.

Бежать до смерти не хотелось. Снова скрываться, трястись за свою жизнь. Особенно когда только обжилась.

И Рой… то есть лорд Фицбрук. Он столько для меня сделал. Как я могу исчезнуть не попрощавшись?

И я тяну со сборами, даже сознавая, что каждая минута увеличивает риск. Промедлю и все закончится костром. Ужас в глазах всегда спокойной и ироничной монашки не оставляет надежды на иной приговор.

Однако часом позже Пресветлая Катрин стучится в мою комнату, как ни в чем не бывало.

- Мы поговорили с мессером, и он убедил меня, что ты непохожа на других диббуков, дорогая.

Монашка выглядит чуть бледнее, чем обычно и странно косится на призрака, но не кажется запуганной до полусмерти.

Сказать, что я чувствую облегчение - преуменьшить раз в двадцать. Для успокоения совести все же спрашиваю:

- Все хорошо?

Имелось в виду: все ли хорошо с дуэньей, и не угрожал ли ей мой склонный к радикальным решениям учитель. Фраза про “прятать трупы” крючком засела в подсознании.

- Все замечательно, - отзывается Тайберг. По непонятной причине призрак кажется невероятно довольным. Как кот, сожравший втайне от хозяйки канарейку. Во взглядах, которые неугомонный некромант бросает на монашку мне чудится что-то эдакое собственническое, даже хищное.

Но делиться деталями ни один из них не спешит, а настаивать невежливо.

В итоге я даже выигрываю от разоблачения. Во-первых, больше не нужно врать Катрин. Во-вторых, Тайберг, пообщавшись с дуэньей, сменил гнев на милость и больше не возражает против ее присутствия.

Так что я, бросив полусобранный саквояж в спальне, утаскиваю монашку в лабораторию - показывать оборудование.

Катрин не преувеличила, она действительно немного разбиралась в алхимии. И пусть ее знания ближе к зельеварению, это все равно огромное подспорье. Теперь, когда у меня появился сменщик, я больше не привязана так жестко к дому. Понятно, что решение временное, и переносить производство во флигель когда-нибудь придется. Главное, что не сейчас.

Об оплате мы с монашкой договариваемся достаточно быстро. Технологические карты уже составлены, сырье закуплено, ремонт окончен.

Просторный холл первого этажа разделен надвое. Ближайшая к выходу комнатка превращена в торговый зал - небольшой, но уютный. Отделанные деревом стены, резные полки с магической подсветкой, лакированный прилавок с кассовым аппаратом - старинное медное чудовище, все в рычажках и деревянных накладках.

В подсобке разложен запас товара, пока ассортимент до смешного невелик - жидкое мыло, помада (увы, только увлажняющая и оттеночная - белого красителя я так и не нашла), крем для рук, ночные маски с глицерином и цветочная вода.

Уже нанята продавщица - та самая смешная девочка Жанетт, которая бредит драконами и битвами. Я нагло сманила ее у мадам Бурш, посулив не только оклад, но и процент от выручки. И нет - мне не стыдно. Чтобы хорошие сотрудники не уходили, надо лучше платить.

Все готово. Можно хоть завтра открывать магазинчик.

Вот только есть одна загвоздка.

Анри Аншлер.

У миллиардера на меня планы. И он не похож на полуэльфа, который привык отступать. А еще эти слова про мою родину… Мне почудилось или в них действительно прозвучал намек на мою тайну?

Ясно одно: нам с Аншлером необходимо поговорить. Наедине.

Отправленный в самый роскошный отель города посыльный возвращается ни с чем. В гостиницах попроще о миллиардере тоже не слышали, а просто бегать по городу и расспрашивать всех встречных кажется безумием.

И где его искать?

Ответ находится сам собой вечером, когда я сажусь полистать оставленную полуэльфом папку с моим личным делом.

Его служба безопасности проделала большую работу. В папке не только краткая биография, но и копии судебных протоколов, рассказы очевидцев, выписка из патентных свидетельств. Среди сухих отчетов и официальных бумаг я вдруг натыкаюсь на красочную открытку. На ней изображён вид на город с балкона часовой башни - самой роскошной смотровой площадки Арса. Буквально на прошлой неделе я пыталась попасть на нее, но потерпела неудачу. После самоубийства в прошлом году обычным гулякам запретили доступ на балкон.

На обратной стороне открытки стоит завтрашнее число и время. Выполненная изящным почерком с множеством завитушек приписка гласит: “Не опаздывайте. Я не люблю ждать”.

Кажется, это приглашение.

***

Думать, как попасть на балкон, не пришлось - сторож пускает меня без звука. За спиной с грохотом задвигается решетка.

Медленно подхожу к краю. Кованая ограда по пояс в высоту и с крохотной дверцей-калиткой отделяет твердый камень под ногами от пустоты. Правильно, что площадку закрыли для посетителей - никакой безопасности. А если дети начнут бегать и беситься?

Облокачиваюсь о перила и щурюсь. Внизу залитый солнечными лучами разлегся Арс. Солнце гладит красную черепицу крыш, подчеркивает белый камень стен. С высоты башни не видно грязи и убожества, даже квартал возле доков кажется уютным. Мачты и паруса - романтика в духе новелл Грина.

А чуть дальше бирюзовое полотнище моря с редкими вкраплениями островов.

- Красивый город, - замечает мужской голос за моей спиной.

- Красивый, - соглашаюсь я. И оборачиваюсь.

Аншлер стоит у стены, руки сложены на груди. Я не могу расшифровать, что означает его улыбка, но точно знаю - полуэльф опасен. Во всех наших встречах он был на шаг впереди, просчитывая меня, как задачку из учебника для пятого класса.

И я совершенно не представляю, как переломить ситуацию.

- С башни самый красивый вид на город, - продолжаю, пытаясь понять, о чем пойдет разговор. В прошлый раз Аншлер обещал пряники, означает ли это, что сегодня мне покажут кнут? - Жаль, что он недоступен для обычных горожан…

Полуэльф усмехается.

- Жаль? Ничуть. Ведь иначе мы бы не смогли почувствовать сладкий вкус привилегий. Весь смысл принадлежности к элитам - это право наслаждаться благами, которые недоступны простым смертным. Не так ли, Даяна? Вы ведь разрешите себя так называть.

Последняя фраза - явно не вопрос.

- Не стоит преступать приличия, господин Аншлер.

- Еще как стоит, - он улыбается. - Преступать приличия - тоже привилегия.

- В местном обществе она обходится очень дорого, - эту звучит резче, чем хотелось.

- Не беспокойтесь, Даяна. Мне по карману любые траты.

Еще бы. Ведь платить за подобное чересчур фривольное обращение будет не он, а я. Жалкими ошметками репутации.

- Вам по карману, но мне - нет. Не слишком-то благородно вгонять даму в расходы.

Аншлер пожимает плечами.

- В благородстве меня еще никто не обвинял. А кроме того, вам достаточно принять мое предложение, и эти расходы вас не коснутся.

Ну да - жениху вполне дозволительно называть невесту по имени.

Миллиардер слишком искусно фехтует репликами, в словесной дуэли мне не победить.

Закусываю губу и отворачиваюсь к морю. Вид на город успокаивает, но присутствие Аншлера не дает расслабиться. Шею покалывают мурашки, мышцы напряжены в ожидании атаки. Как будто вместо полуэльфа за спиной притаилась дикая пума.

Жаль, что я так и не успела рассказать все Рою…

Не успела или побоялась?

- Вы поэтому назначили встречу здесь? Чтобы продемонстрировать м-м-м… прелесть привилегий?

- Не только. Я редко делаю что-то с единственной целью.

Он подходит, и встает рядом. Рука словно бы ненавязчиво ложится на перила с другой стороны от меня - еще не объятия, но уже намек на них. Претензия на близость - еще более откровенная, чем обращение по имени.

Чувствую, как волоски на теле встают дыбом. Если он придвинется ближе, если начнет распускать руки, я ударю. И будь что будет.

Но полуэльф словно чувствует мою незримую границу и замирает в полушаге от нее.

Вдох-выдох. Спокойно, Диана. Это просто метод психологического давления в переговорах, ты читала про такое. Захват территории, доминирование за счет позы, языка тела.

Аншлер ждет вопроса о целях, но я молчу из вредности. Не буду подавать ему реплику - мелкая месть за настырность.

Смешок над ухом.

- Эта встреча решает сразу несколько задач. Во-первых, как вы правильно заметили - продемонстрировать прелесть привилегий, - ухом ощущаю горячее дыхание. - Во-вторых, показать вам что-то прекрасное. Это зрелище не может не тронуть, не так ли?

От него пахнет зеленью. Прогретой на солнце смолой, бергамотом и можжевельником. Чем-то похоже на мой любимый аромат из линейки “Сады Эрме”.

Интересно, это парфюм или эльфы сами по себе такие… мироточащие?

- В третьих…

- Поговорить наедине, - заканчиваю я за него. Подныриваю под рукой и делаю решительный шаг в сторону. - Ну а раз мы здесь одни, не могли бы вы держаться немного дальше?

- Могу. Но не хочу, - с нахальной улыбкой признается полуэльф. - Что такое, Даяна? Мое присутствие вас смущает?

- Не люблю, когда вторгаются в мое личное пространство, - демонстративно бросаю взгляд на циферблат над головой. - Мы здесь уже десять минут. Думаю, самое время перейти к делу.

Как же бесит это самодовольное выражение на его лице! Словно все идет по заранее намеченному плану, словно он предвидел заранее все мои действия и реплики…

- Вы ошиблись. Да, мы будем говорить, но не здесь.

- А где?

- Чтобы узнать это, вам придется потерпеть вторжение в личное пространство и взять меня за руку.

Опять игры? Мы и десяти минут не разговариваем, а я уже устала разгадывать его ребусы.

- Ну же, Даяна. Подойдите и возьмите меня за руку, - искушающе продолжает миллиардер, стягивая перчатку. - Обещаю, вам понравится.

Наверное с такой интонацией дьявол сбивал святых с праведного пути. Становится интересно. Я тоже снимаю перчатку и касаюсь его ладони…

Вспышка. Цепляюсь свободной рукой за край перил и стискиваю зубы, чтобы удержать крик.

Прямо рядом с башней, закрывая собой полнеба и вид на гавань парит дирижабль. Покачивается, как лайнер на волнах. Хлопает на ветру серо-синее полотнище обшивки, дрожат якорные канаты, чуть сияют магической синью маршевые двигатели. Дверь на посадочной палубе призывно распахнута и трап, похожий на траволатор, упирается в кованную дверцу на ограде.

Слов нет. Рассматриваю это воздушное чудовище с отвисшей челюстью, пока Аншлер не открывает задвижку на дверце. Она распахивается с легким скрипом. Впереди покачивается трап. И две сотни футов пустоты под ним.

- Откуда… - все, что я могу выдавить, в ошеломлении.

В этом мире нет воздухоплавания! Совсем! Не было своих братьев Райс и Монгольфье. Даяна никогда не слышала ни о самолетах, ни о цеппелинах. Небо принадлежит драконам.

Но то, что я сейчас вижу - продукт десятилетий упорной работы. Экспериментов - удачных и неудачных, долгих поисков, проб, успехов и ошибок.

- Пойдешь со мной и узнаешь, - усмехается Аншлер. Делает шаг в сторону трапа, оборачивается. - Ну же?!

Сглатываю и смотрю в бездну под ногами. Часовая башня высока только gj меркам фэнтези, где дома не превышают пяти этажей. А я в прошлой жизни снимала квартиру на восемнадцатом…

Но когда ветер дергает за волосы, над головой поскрипывают канаты и под ногами ходит хлипкий трап, эта мысль совершенно не утешает.

- Если боишься, я могу отнести тебя на руках? - предложение полуэльфа приводит в ужас. И в чувство.

Выпрямляюсь.

- Нет уж! Я сама.

Сжимаю до боли зубы прежде, чем сделать первый шаг.

Только не смотреть вниз…

Глава 38. Договор

Длина трапа отсилы пятнадцать футов, но это весьма жуткие пятнадцать футов. Металл под ногами покачивается и пружинит. Я цепляюсь за руку Аншлера и иду, стараясь не думать о пустоте под нами.

И только ступив на палубу понимаю, что не дышала все это время.

Аншлер с насмешкой косится на мою руку.

- Ваша страсть весьма лестна, Даяна. Но я буду благодарен, если вы немного сбавите напор.

С трудом разжимаю сведенные судорогой пальцы. На запястье полуэльфа остаются красные пятна. Кажется, я наставила ему синяков. Из горла вырывается смешок.

- Простите.

За спиной матросы (или не матросы? как правильно называется команда на дирижабле?) с грохотом втягивают трап.

- Что они дела…

- Отчаливают, - усмехается Аншлер. - У нас воздушная экскурсия. Вы ведь не возражаете.

И снова это не вопрос.

- А если возражаю?

- Не дурите. Вы же не откажетесь от возможности посмотреть на этот мир с высоты птичьего полета.

Подозреваю, что мой отказ все равно ничего не изменит.

- Могли бы для приличия спросить моего согласия?

Миллиардер пожимает плечами.

- Зачем? Не люблю сотрясать воздух без смысла.

Дверь за спиной захлопывается. Как ловушка.

- Предлагаю проследовать в столовую. Обед будет подан, - он достает из кармана брегет и бросает на него быстрый взгляд. - Через десять минут. Кроме того, из окон открывается изумительный вид.

И мы идем в брюхо воздушного левиафана.

В дирижаблях я не летала, но на самолетах пришлось попутешествовать изрядно - самых разных, включая двухэтажный “Боинг семьсот сорок семь”.

Так вот: ничего общего. Скорее я могла бы подумать, что перенеслась порталом в очень дорогой отель или особняк богача. Под ногами наборный паркет, на стенах шелковые обои и панели из натурального дерева.

- Сначала ужин, потом экскурсия, - небрежно продолжает Аншлер. Как будто не происходит ничего особенного. Как будто мы, мать его, просто гуляем по бульвару, а не находимся внутри скрытого чарам невидимости дирижабля.

- Что это за место?

- Мой дом.

Дом?! Мой понтометр только что зашкалило.

Тони Старк ты недоделанный… или доделанный. По местным меркам эта технология вполне сравнима с космическими в моем родном мире, о финансовых перспективах воздухоплавания даже думать страшно. А он использует дирижабль чтобы просто вознестись над толпой. В прямом смысле слова.

- Я много путешествую по делам и ненавижу гостиницы, - небрежно добавляет полуэльф. - Пришлось спроектировать и построить передвижной дом.

- Чрезвычайно сочувствую вашему сложному положению, - ядовито отзываюсь я.

Ах ты бедняжечка! “Пришлось” построить дирижабль, чтобы не мучиться в гостиницах.

Но несмотря на все старания, сохранять хладнокровие не получается. Да, выпендреж, да, понты. Но кто скажет, что тут нечем понтануться, тот бесстыдно солжет.

Полуэльф издает довольный смешок. Словно прекрасно понимает какие чувства меня раздирают.

- Соболезнования излишни. Я люблю вызовы. Они меня мобилизуют.

- Да, это заметно.

- Если хотите, после ужина устрою вам экскурсию.

Конечно хочу! Кто откажется от такого?

Стюард в белой манишке с поклоном распахивает дверь. Столовая невелика, но залита светом. Он льется в огромные панорамные окна во всю стену. За стеклом море и город. Как ни стараюсь, не могу сдержать восхищенного вздоха.

Аншлер подмигивает.

- Я знал, что вам понравится.

Пол под ногами вздрагивает и начинает вибрировать. Пейзаж за окном вдруг смещается. Тревожно позвякивают бокалы на столе. Я в панике цепляюсь за своего спутника и удостаиваюсь снисходительного похлопывания по руке.

- Спокойно, Даяна. Мы просто набираем высоту.

В глазах полуэльфа пляшут смешинки. Готова спорить, он надеялся на подобную реакцию. И время рассчитал до секунды. В коридоре без окон я бы так не испугалась.

Кроме уже знакомого раздражения в душе зарождается невольное восхищение. Нельзя не отдать должное умению этой опасной сволочи управлять ситуацией.

Но тем меньше у меня шансов выйти из нашего противостояния без потерь.

Отвожу взгляд и ограничиваюсь коротким:

- Надеюсь, у вас на борту есть парашюты.

- Пара… что? - он выразительно приподнимает бровь.

- Устройства для безопасного спуска с высоты.

- А, вы про виндкатчеры! “Парашюты”, надо же… какое забавное слово. Так они называются в вашем мире?

Ну вот - слова сказаны. “В вашем мире”.

Аншлер знает, кто я.

А кто он сам?

Киваю под испытующим взглядом полуэльфа. Отпираться просто глупо.

- Есть, разумеется. Но предлагаю отложить экстремальные развлечения до следующего раза. У нас обед.

Стюард сервирует стол, выносит накрытые крышкой блюда, назливает вино в тонкий хрусталь.

Что там миллиардер говорил про “сладкий вкус привилегий”? Пропуск на башню в обход всех запретов был даже не вступлением. Так, не более, чем намеком.

За окном городские кварталы сменяются ровными квадратами полей. Неровная линия суши то наступает на море, то пятится, щерясь скалами и рифами. Мы идем вдоль берега. Черные точки рыбацких лодок покачиваются среди волн.

Мягко жужжат двигатели, чуть покряхтывает металлический каркас. Увлеченная сменой пейзажа я не сразу сознаю, что Арс остается все дальше за спиной.

- Куда мы направляемся?

- Пока на север.

- А когда вернемся?

Аншлер держит паузу. Тянется к бокалу, делает глоток.

- Вино великолепно. Попробуйте, Даяна. Уверен, что вы оцените букет.

Снова игры?! Мне до смерти хочется рявкнуть на него, но я чувствую - именно этого полуэльф и добивается. Поэтому просто с вызовом смотрю в смеющиеся зеленые глаза и медленно поднимаю бокал.

Это даже не глоток, только смочить губы, чтобы ощутить вкус напитка.

- Ну, как вам? - миллиардер выглядит заинтригованным. Как кот, от которого впервые ускользнула полудохлая мышь.

Откидываюсь на спинку стула.

- Так когда, вы сказали, мы вернемся?

Холодная улыбка.

- А с чего вы вообще решили, что мы вернемся?

***

Кажется, я начинаю привыкать к его провокациям. А может, подсознательно с самого начала ждала чего-то подобного.

- Вам нужно мое добровольное сотрудничество, господин Аншлер. А я не соглашалась на похищение. Можно посадить соловья в клетку, но нельзя заставить его петь, - спасибо мессеру за удачную метафору.

Снова подношу бокал к губам.

- Что же по поводу вина, то оно весьма недурно. Но мне нравятся более терпкие сорта.

В глазах полуэльфа вспыхивает непонятный огонек.

- Марстон, убери это. И подай “Пино Артре”, - приказывает он стюарду, не отводя от меня заинтригованного взгляда. - Значит, вы не боитесь, что я увезу вас, посажу на цепь и заставлю делиться наработками?

Еще как боюсь, больной ты ублюдок.

- Если вы не первый день в бизнесе, то знаете, что рабский труд неэффективен. А интеллектуальный рабский труд неэффективен стократ.

- Вы правы. Я не верю в работу под принуждением, - наконец, признает проклятый полуэльф. И я, кажется, могу слышать грохот, с которым с моих плеч падает пара тонн сомнений и страхов.

- Тогда к чему весь этот спектакль?

- Хотел увидеть вашу реакцию.

- Нравится тыкать в людей иголками и смотреть, как они дергаются?

- Иногда, - с улыбкой соглашается полуэльф. И добавляет, помедлив, - Часто.

- Признавайтесь: любили в детстве отрывать мухам лапки?

Кажется, моя ехидная реплика затрагивает что-то личное. Лицо Аншлера становится задумчивым.

- Мухи… - тянет он. - Да, их в моем детстве было предостаточно…

Обмен шпильками прерывает появление стюарда с сервировочным столиком. Новое вино темнее оттенком - багрово-алое, почти черное. И очень терпкое, с нотками чернослива и шоколада. Вкусное, как и предыдущее, но в нюансах я не разбираюсь. Про терпкость ляпнула от балды, чтобы не выглядеть восхищенной нищенкой.

К вину полагается перемена блюд. Стюард забирает почти доеденный крем-суп и подает что-то похожее на рыбное суфле. Не удивлюсь, если из какого-нибудь местного аналога осетра, которого надо ловить на полную луну и непременно сетями из волос девственницы.

Несколько минут мы молчим. Я наслаждаюсь деликатесами и проплывающим за окном видом. Надо отдать должное Аншлеру - он умеет жить со вкусом.

- Как вам вино?

- Превосходно. Еда тоже выше всяких похвал. Передайте мою благодарность повару, - бросаю демонстративный взгляд на настенные часы. - Я рассчитываю вернуться в Арс к пяти, так что, может, перейдем к делу. Зачем вы меня позвали?

- Хотел узнать поближе свою невесту.

Закатываю глаза.

- О боги, только не начинайте снова! Хватит этих игрищ!

- Но я действительно хотел познакомиться с вами поближе, Даяна. А заодно продемонстрировать наглядно все плюсы своего предложения. Вам ведь нравится это? - он обводит рукой столовую. Пышные ковры на полу, роскошная люстра над головой, панорамные окна с видом на море. В обстановке нет вульгарности, но каждая деталь интерьера уверенно заявляет о богатстве. - Красивое и удобное жилье, восхитительная еда, комфорт и безопасность. Достаточно сказать “да”, и вы получите все это. Обещаю.

- А что получите вы?

- Вас, - в его глазах вспыхивают лукавые огоньки. - И знания другого мира, которыми вы обладаете.

В горле становится сухо. Механическим жестом подношу к губам бокал.

- С чего вы взяли, что у меня есть какие-то знания?

Аншлер морщится.

- Не надо, Даяна. Я видел, как вы смотрели на мой воздушный дом. Вас удивили чары невидимости, но не сам аэростат. Уже приходилось летать на подобных аппаратах?

Я молчу, молчу…

- И этот вопрос про… как вы сказали? “Парашюты”? Не бойтесь. мне не по пути с инквизицией. У меня собственные планы на таких, как вы.

Этого я и боюсь.

- Таких, как я?! То есть - я не единственная?

- Нет, конечно. В моей компании работает уже четверо диббуков - из разных миров, - он подмигивает. - Весьма колоритные личности, я вас познакомлю.

- И все ваши невесты? - язвительный вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю его остановить.

- Нет, просто ценные сотрудники, - он усмехается. - Я и не прочь объявить их своими невестами, но есть две проблемы. Во-первых, в Эндалии запрещено многоженство. Во-вторых, все они мужчины.

- А как же “привилегия плевать на приличия”?

Аншлер пожимает плечами.

- Настолько наплевать на приличия будет затруднительно даже для меня. Но для вас это только в плюс, не так ли? Никаких конкурентов. Соглашайтесь, Даяна. Никто не предложит вам большего.

Не уверена. По сути, все что предлагает миллиардер - право пользования некоторыми благами. И только до тех пор, пока я ему полезна. Но мои знания ограничены, большая их часть неприменима в этом мире. И что будет, когда ловкий господин Аншлер выдоит все, что я знаю?

Кроме того, я просто не хочу уступать контроль над своей жизнью. Никому.

- Спасибо. Как я и сказала, предложение очень лестное, но нет.

- Почему?

Озвучивать реальные соображения опасно, поэтому будем снова кивать на доброе имя.

- Помолвка - откровенно слабое прикрытие для репутации. Через полгода все начнут задаваться вопросом, почему господин Аншлер не спешит стать счастливым супругом. Кроме того, сейчас мое имя на слуху только в Арсе. Если я соглашусь стать вашей невестой, газетчики ославят меня на всю страну. И я в страшном сне не хочу видеть, что они напишут обо мне, когда мы решим расстаться.

Уф-ф-ф, вроде получилось логично. И вежливо. И при этом без упоминания моих собственных наполеоновских планов.

- А кто сказал, что помолвка обязательно должна заканчиваться разрывом? - безмятежно спрашивает миллиардер. - Не забывайте: возможен иной исход.

Что?!

Я молчу, молчу. Но видимо очень выразительно, потому что он добавляет со смешком:

- Да-да, Даяна, вы не ослышались. Я говорю про свадьбу.

***

Нет, я взрослая девочка. И давно не верю в сказки. А уж историю про Золушку не любила никогда.

Усмехаюсь, как можно циничнее.

- И вы хотите, чтобы я поверила, что такой как вы женится на… мне?

- А почему нет? - безмятежно отзывается миллиардер. - У меня столько денег и власти, что я могу позволить себе жениться хоть на самке павиана… А вы - красивы, молоды и умны. Не думаю, что хоть у кого-то возникнет вопрос: “Что он в ней нашел?”

- Соблазнительно. Но все равно нет.

- А теперь почему “нет”?

С таким лицом, как у Аншлера, хорошо играть в покер. Логика подсказывает, что гений-плейбой-миллиардер должен злиться на мое сопротивление. Он меня облагодетельствовать собирается, а я ему фигвамы рисую.

Но по лицу полуэльфа ничего не прочесть.

- Помолвка или тем более брак означают зависимость от вас…

- У вас нет выбора, Даяна. Этот мир жесток к женщинам. Он и к мужчинам неласков, но женщинам стократ труднее. Вам не обойтись без покровителя. Ах да, вы же собрались открыть свое дело, - в его голосе прорезается едкий сарказм. - Не обольщайтесь. Бизнес прожует вас и выплюнет. Вы знаете, что по документам все, что вы создали, принадлежит вашему ментору?

Знаю. Я сама настояла на этом пункте договора, несмотря на все возражения Роя. Не хотелось, чтобы, если что-то пойдет не так, названный “папаша” получил власть над моим детищем.

- Вы много знаете про мои планы.

- Все, - он хищно усмехается. - У меня есть копии патентов, свидетельства о регистрации. Я знаю какие статьи вы отсылали в газеты для публикации и где заказывали вывеску. Да, идея хороша - отдаю должное вашему коммерческому чутью. Но вы даже не представляете как легко сокрушить подобное начинание на старте…

Мне почудилось? Или это была неприкрытая угроза?

- К чему рисковать? Бизнес не усыпан розами, это изматывающий ежедневный труд. Доверьтесь мне, Даяна, - Аншлер говорит так убедительно, так страстно, что ему сложно не верить. - Позвольте сделать вашу жизнь легкой и приятной. Вам не справиться самой с этой ношей…

Не мужик, а мечта. Молод, красив, баснословно богат и готов взять на ручки.

Но я действительно никогда не любила сказку про Золушку.

- Хорошо, если вы так уверены, что у меня ничего не получится… как насчет сделки? Вы дадите мне эти полгода: поклянетесь не вмешиваться в мой бизнес прямо или косвенно. Не станете разорять на старте, как грозились. Если не выгорит, я приму ваше предложение. Если выгорит… тогда, возможно, тоже приму.

Последнее - крайне сомнительно, но чем черт не шутит.

Миллиардер с любопытством изучает мое лицо.

- И в чем тогда смысл, если вы в любом случае станете моей?

- Не хочу быть побирушкой, обязанной вам всем. И мне нужна свобода выбора. Право сказать “нет”.

Сомнительно, что я если я действительно скажу “нет”, Аншлер спокойно примет отказ. Но после достижения полной зрелости я не буду настолько перед ним беззащитна.

- Дайте мне попробовать. Если не справлюсь, значит вы правы и мне лучше спрятаться от мира за крепкой мужской спиной. Вы ведь азартны, господин Аншлер? Считайте, что у нас с вами что-то вроде пари…

По тому, как вспыхивают глаза полуэльфа, я понимаю, что попала в яблочко.

- Пари… - задумчиво тянет он.

- Да. Позвольте мне убедиться, что я слишком слаба для этого мира в честной борьбе, - руки тискают и мнут под столом салфетку, но на лице я удерживаю уверенную улыбку. Только бы согласился, только бы купился!

Конечно, у меня нет силы принудить Аншлера выполнять его обещание. Но что-то подсказывает - полуэльф не нарушит слова.

От интереса в зеленых глазах становится жутковато.

- Хорошо, - неожиданно соглашается миллиардер. - Я согласен на пари. Но на определенных условиях. Мы будем встречаться и проводить вместе не менее трех часов не реже, чем раз в неделю.

- Встречаться?

- Я говорю о свиданиях, Даяна. Таких, как это, - он усмехается. - Не лишайте меня возможности завоевать свою невесту.

Звучит одновременно соблазнительно и угрожающе.

- Моя репутация…

- Что-нибудь придумаем, чтобы спасти вашу репутацию. Ну же: это последнее предложение. Да или нет?

Не сказать, чтобы у меня был какой-то выбор.

- Да. Я согласна.

Эпилог.

- Ну что там?

Жанетт приподнимает край занавески и бросает осторожный взгляд на улицу.

- Ждут! Уже тридцать леди! О боги, никогда такого не видела!

Голосок продавщицы звенит от предвкушения, глаза горят азартом. Девочку можно понять, она получит пять процентов с каждой покупки.

- Не обольщайся, - предупреждаю ее на всякий случай. - Многие зайдут только посмотреть и понюхать.

- Ничего, - она самоуверенно встряхивает головой. - Без покупки не уйдут.

Я в последний раз осматриваю комнату. Взгляд скользит по изящным деревянным дощечкам с ценниками, информационным буклетам, флаконам с броским и непривычным для местных жителей дизайном.

Все готово.

Склады ломятся от запасов - всю последнюю неделю мы с Катрин пахали как проклятые. Извели почти весь запас экзотических масел, имевшихся у оптовика, хорошо что новая поставка уже на днях. Техпроцесс в лаборатории не останавливался ни днем, ни ночью, когда одна ложилась спать, вторая подменяла.

Этого должно хватить. Должно ведь?

Снова бросаю взгляд на все увеличивающуюся толпу за окном. Укради меня дракон, я просто чувствую себя Стивеном Джобсом перед презентацией “Айфона”.

Сравнение очень нелишнее. Реклама косметики “Леди Эгмонт” весьма близка по концепции к небезызвестному надкушенному яблоку. Красиво, необычно, престижно.

И очень недешево.

С ценой я рискую, и сильно. Премиум-сегмент уже занят эльфийскими чудо-зельями. Которые (глупо лукавить) эффективнее моего творчества, потому что содержат в себе магию.

Я тоже смогу добавить магические плетения. Однажды. Когда овладею своим даром настолько, чтобы не бояться навредить. Или заработаю столько, чтобы нанять дипломированного мага.

Пока же мои цены ниже, чем у эльфов, но все равно кусаются. А ставка на рекламу. Восторженные статьи по поводу новой марки косметики, совместившей в себе секреты степных шаманов и достижения современной алхимии обошлись мне суммарно почти в двадцать либров. Почти столько же я заплатила за ингредиенты, и сейчас на мели. Если стартап не взлетит, если не начнет немедленно приносить деньги, я прогорю. Потеряю все и отправлюсь в столицу в качестве трофея Анри Аншлера.

Но он обещал не вмешиваться.

Настенные часы неспешно тикают, отсчитывая мгновения. Десять минут до открытия.

Стискиваю кулаки, зажмуриваюсь.

“Пусть все получится! Мои умения и я сама окажемся нужны этому миру! Все, кто зависит сейчас от меня - Мири, Жанетт, Катрин, не пожалеют, что поверили в меня. Аншлер плюнет на слишком самостоятельную невесту и пойдет искать себе диббука посговорчивее.

Пусть лорд Фицбрук увидит чего я стою”

То ли молитва, то ли заклинание на удачу.

По телу пробегает волна силы. Ой, кажется я неосознанно вложила магию. Понять бы еще во что.

Распахиваю ресницы и натыкаюсь на восторженную улыбку Жанетт. Она в меня верит. Больше, чем я сама верю в себя. Катрин успокаивающе подмигивает. Мири еще раз проходится метелкой по прилавку. Тайберга не видно, но я чувствую незримое присутствие мессера рядом. Легкий ветерок словно колышет волосы и над ухом еле слышный шепот: “Ничего не бойся, девочка”.

Жаль, что Роя нет. Но сегодня - операция по захвату работорговцев, это важнее.

Я смотрю на домочадцев и мандраж вдруг проходит. Я справлюсь! Я столько уже успела сделать. Попала в этот мир бесправной девкой, фактически рабыней, но вырвалась, выгрызла свою свободу. Подружилась с драконом, избавила целый город от проклятья, стала леди, вернулась к любимой профессии и даже открыла свой бизнес.

Потому что надо бороться. Даже если вас съели, у вас все еще остается два выхода.

Часы над дверью бьют полдень.

- Пора.

Я подхожу к дверям и распахиваю их.

Добро пожаловать в магазинчик на улице Грез. Мы открылись.

Конец первой части.