— А я говорил, что это была плохая идея! — бурчал Прядущий, старательно раскачиваясь на липкой веревке, но пока без толку.

— Слушай, и так тошно, хоть ты не добавляй, — у меня ужасно кружилась голова и вдобавок еще и мутило.

Ну да, столько времени провисеть вверх ногами, к тому же от витающей в пещере вони неслабо плохело.

— Ничего-ничего, сейчас быстро все пройдет, — не унимался связанный и подвешенный паучок. — Вообще все-все пройдет. Окончательно и бесповоротно. Вон, котел уже закипает. Я даже знаю, как будет называться этот шедевр кулинарии. «Рагу из безголовой Каринки и маленького бедненького ни в чем неповинного паучка, который слишком молод и красив, чтобы гибнуть во цвете лет», — расчувствовавшись, он даже всхлипнул.

— Вот любишь ты нагнетать ситуацию, — я старательно шевелила руками, чтобы хоть немного ослабить путы на них.

— О да! Нагнетаю! Ведь то, что нас поймали на воровстве араходы и теперь за это сожрут, — это такие пустяки! Мелочи жизни!

— Ну допустим, не совсем на воровстве, — запястья уже сильно саднило, но я не оставляла попыток высвободиться. — Я же не знала, что этот колодец охраняется.

— Не знала она! Я же тебе сказал!

— Ты сказал, что когда-то кто-то охранял, но это было в дремучей древности, — справедливости ради возразила я. — Так что не я одна тут виновата, ты и сам удружил.

— Скажи «спасибо», что я связан, а то бы точно тебя сейчас стукнул, — буркнул он.

Попытался даже демонстративно отвернуться, но не получилось. Все-таки будучи связанным и подвешенным, паучок особо двигаться не мог.

А большой котел внизу под нами и вправду уже закипал. Мутно-зеленая вязкая жидкость лопалась тягучими пузырями, тошнотворная вонь все усиливалась. Нет, ну надо же было так попасться! Если бы я заранее знала, что в этом мире стихии не действуют… Даже сейчас все мои попытки воззвать к пламени привели лишь к тому, что костер под котлом разгорелся сильнее. Тут вообще царила какая-то особая магия, Прядущий даже исчезнуть не мог. Видимо, и вправду здесь сама земля была пропитана зельями.

Послышался отчетливый шорох, словно по полу волокли что-то. Ага, одна из поймавших нас пакостей приближается.

— Прядущий, постарайся ее отвлечь, мне совсем немного осталось, я вот-вот освобожусь.

— Ты издеваешься? Как отвлечь? — скептически отозвался паук.

— Ну как-как… Она, ну или оно, паукообразная, вы вроде как родственники. Ну теоретически. Неужели общих тем не найдете?

— Нет, ты точно издеваешься!

Как раз в этот момент из бокового туннеля показался схвативший нас монстр. Внешне и вправду походил на гигантского паука, вместо головы располагался внушительных размеров немигающий глаз. И это нечто еще и разговаривало. А ведь и вправду сожрет нас и не подавится! Нет-нет, надо выбираться отсюда! Орбаганский браслет послушно сполз к пальцам, на этот раз мне все же удалось ухватить за рукоять, когда обернулся кинжалом. А то во все предыдущие попытки он просто падал вниз. Так, теперь осторожненько перерезать веревку…

— О, закипело! — между тем, араход довольно потерла передними волосатыми лапами. — А вы еще дрыгаетесь, проклятые воры? Ничего-ничего, все воры довольно вкусные!

— Кхм… уважаемая, мы не воры, — залебезил Прядущий, — у вашего колодца зелий мы оказались совершенно случайно и без какого-либо злого умысла. На самом деле, мы… мы… о, мы нарочно вас искали! Ведь столько наслышаны о величественном и непобедимом араходе!

— А ты мне нравишься, — монстр осклабился пастью с несколькими рядами острейших зубов, — тебя сожру первым.

— Да вы что, как же можно! — запаниковал Прядущий. — Мы же с вами практически родня! Вы — паук, я — паук, мы же всегда можем договориться!

Едва не поранив лезвием запястья и ладони, я все-таки разрезала липкие путы и высвободила руки, но пока это скрывала. Блин, а как спускаться-то? Если сейчас уберу веревку с ног, я же просто вниз головой треснусь о каменный пол пещеры! А ведь еще надо умудриться, чтобы флакон с зельем из кармана не выпал!

— Да-да, не ешьте его! — меня осенило. — Съешьте первой меня! Я вот всю жизнь именно об этом мечтала!

— Я знал, это неизбежно, ты все-таки окончательно сошла сума, — со вселенским трагизмом констатировал Прядущий.

Шипяще засмеявшись, араход протянула противные волосатые лапы и, схватив меня, дернула вниз. Липкая веревка, на которой я была подвешена, тут же оборвалась. И у меня оставались считанные мгновения… Только чудом я изловчилась и разрезала путы на ногах за миг до падения в кипящее нечто. Как и рассчитывала, приземлилась на край котла, но равновесие удержать не удалось, он опрокинулся. Вязкая жижа расплескалась по полу пещеры, гася костер; араход жутко зашипела, дергая обжигаемыми кипятком лапами. И медлить тут было никак нельзя. Я запрыгнула на опрокинутый котел, с него на голову, вернее на глаз, монстру и тут же оттуда вверх к веревке, на которой болтался Прядущий. Спешно полоснула по ней кинжалом, и мы с пауком дружно свалились вниз. Прямо на и без того разъяренную хозяйку этого логова.

— Бежим! — истерично голосил зажатый у меня в кулаке Прядущий.

Но шипящая в ярости араход сбила меня с ног прежде, чем я успела ринуться к выходу из пещеры. Благо, жижа на полу уже хоть немного остыла, но и то свалиться в нее было мало приятного. Я тут же подскочила на ноги, едва не поскользнувшись. В одной руке крепко держала Прядущего, во второй орбаганский кинжал. Увы, другого оружия у меня тут не было.

Жутко взревев и размахивая лапами, монстр кинулся на нас.

— Телепортируйся! — вопил Прядущий. — Пока араход отвлеклась в ярости, она магию не всю блокирует, в телепортации талисман точно сработает!

— Ты что, с ума сошел? Меня же к Руслану перенесет, ты как вообще это себе представляешь! — я едва успела отскочить, от удара целившейся по мне лапы даже часть камней от стены отлетела. И как назло араход загораживала единственный выход отсюда!

— Нет, это ты с ума сошла! Эта же гадость попросту убьет нас здесь! И это, по-твоему, лучше, чем телепортироваться к Руслану?!

— Ну как сказать… Тут подумать надо… Сравнить, взвесить… — от очередного удара меня спасло лишь то, что я в этот момент как раз поскользнулась и упала, и в итоге лапа арахода пролетела мимо меня.

— Да что тут думать! — не унимался Прядущий. — Телепортируйся, говорю, балда ты упрямая!

— Вот доберемся до портала и там уже нормально телепортируемся, — я отбила кинжалом очередной замах волосатой лапы, глубоко ее ранив, араход взревела так, что даже уши заложило.

А следом послышался отчетливый шум — к нам спешили ее собратья!

— Да до портала ты только если по запчастям доберешься! Каринка-а-а, не дури-и-и! — Прядущий заорал даже громче монстра.

На миг раздувшись, араход раскрыла пасть и принялась прицельно плевать сгустками липкой паутины. Видимо, лапами уже лезть не рисковала. Я пару раз увернулась, но слишком уж было это нереально, в следующий миг меня припечатало к стене. Прядущий снова что-то заорал, но я уже не услышала. Талисман не стал дожидаться моей команды, решил своевольно спасать. В один миг вокруг полыхнуло пламя телепортации.

Самый мудрый, спокойный и уравновешенный из нас, похоже, уже был на грани нервного срыва.

— Я два часа ему объяснял, что нельзя просто так брать и воплощать ментальную энергию! Два часа! И что думаешь?

— Он все понял и признал твою правоту, — предположила я самое логичное, попутно складывая школьные тетради в сумку.

— Вот именно! — нервно вышагивал по моей комнате Олег. — Покивал с вытаращенными от страха глазами, клялся и божился, что больше никогда и ни-ни… А после этого пошел и расхерачил тумбочку боевым зарядом! — он схватился за голову. — Да это же ходячая бомба замедленного действия!

И прямо в подтверждение его слов за стенкой моей комнаты что-то рвануло.

— Насчет замедленного ты явно оптимист, — мрачно констатировала я. — Но что делать-то теперь? Не будешь же ты Юре сознание зачищать?

— Если других вариантов не останется, то буду, — тихо произнес Олег с пугающей решительностью. — Мне жизнь и безопасность брата важнее. Тут даже не в его разрушениях дело, Карин, и даже не в том, что он может выдать нас простым обывателям. У него ведь способности в точности, как у меня, понимаешь? Он так же, как и я, наполовину человек, наполовину маг. И если он продолжит и дальше столь опрометчиво проявлять свою силу, тут исход один. Юру призовет Равновесие, — убито констатировал он и вдруг процедил сквозь зубы: — Я костьми лягу, но не допущу, чтобы он стал Паладином.

— Потому что он безответственный? — осторожно уточнила я.

— Нет. Потому что я не желаю ему такой участи. Ни за что на свете, ни при каких условиях… Я на все пойду, чтобы отстоять его спокойную жизнь обычного человека. И если по-хорошему не получится, и вправду вмешаюсь в его сознание. Удалю часть воспоминаний, связанных с занятиями магией, и все.

Я шумно вздохнула.

— Олег, мне вправду очень совестно, что все так получилось.

— Карин, все равно рано или поздно его силы бы проявились. Да и сейчас не виноватых искать надо, а исправлять уже последствия. Ладно, закругляться пора, а то в школу опоздаешь. Я вообще забежал попросить тебя с Юркой поговорить. Он меня хоть и слушает, но в одно ухо влетает, из другого вылетает. Вдруг хоть тебе удастся его убедить угомониться самому… Высшие силы, кто бы знал, как я не хочу зачищать ему сознание, — Олег устало потер глаза.

— Олег, я постараюсь, правда, — заверила я. — Я все же надеюсь, удастся обойтись без крайних мер.

— Спасибо, Карин, — он вымученно улыбнулся. — Мне в Тевзанар возвращаться надо, но я постараюсь сюда наведываться. Проклятье, как же все не вовремя! Ирбейцы эти висят мертвым грузом! Вот как будто нарочно вынуждают нас в Тевзанаре торчать безвылазно! Ну ничего, Вадим с Андреем здесь будут, так что обращайся к ним, если что.

В ответ я лишь кивнула. Не стала уточнять, что Вадиму сейчас бы с тайным испытанием как-то разобраться, а к Андрею я добровольно и близко не подойду.

Юрка уметелил в школу раньше меня, так что мое намерение поговорить с ним по дороге не осуществилось. Ну ничего, чуть позже побеседуем. Вдруг и вправду смогу образумить лучшего друга. В конце концов, именно по моей вине Юра стал заниматься магией. Да и жуть как не хотелось, чтобы ему сознание корректировали. Уж кому как не мне было знать, насколько это тошно, когда часть жизни выпадает из памяти.

— Ну воспоминания же не совсем пропали, — вдруг раздался из кармана моего пуховика голос Прядущего.

Я от неожиданности чуть на заледенелом тротуаре не поскользнулась. Вообще не думала, что паучок где-то здесь. В холодную погоду он вообще предпочитал лишний раз не высовываться.

— То есть не совсем? — не поняла я, уже даже не возмущаясь насчет прочтения моих мыслей.

— По сути, они никуда не делись, просто у вас с Русланом к ним, так сказать, доступа нет, — охотно пояснил Прядущий.

— А как этот доступ получить? — тут же заинтересовалась я.

— А никак. Либо Создатели сами уберут эту магию, чего уж точно они не сделают никогда. Либо с тобой должно произойти что-то такое… даже я не представляю какое… Да и эти воспоминания уже и не принципиальны, на самом деле. Они лишь дополнят картину, но великого озарения теперь не будет.

Хоть Прядущий не стал пояснять, но я и так сложила дважды два:

— Ага, то есть, речь конкретно о моих чувствах к Руслану, о которых я и так прекрасно знаю.

— И толку что знаешь? — фыркнул паук.

— Ну особого толку нет. Просто приятно саму себя понимать, а не теряться в догадках, что со мной вообще происходит. А теперь все предельно ясно: я люблю Руслана, он меня не любит, — принялась перечислять я, — он намерен любой ценой получить целый талисман, но если талисман будет соединен тем способом, на который Руслан рассчитывает, то Паладины его убьют, не колеблясь. И все это еще сдобрено моей клятвой, которую я нарушить не в состоянии, — подытожила я с деланной бодростью. — Жизнь как всегда прекрасна и беззаботна.

Прядущий тяжко вздохнул:

— Вот ты бы хоть чуточку задумалась, почему Руслан все-таки дал тебе эту отсрочку.

Задумываться о таком я не хотела. Вообще старалась не вспоминать о той ночи. Вот даже сейчас об одной мысли об этом всколыхнулось множество непрошенных эмоций, вдобавок я почувствовала, как выступает румянец на щеках, да и мурашки вовсю по коже побежали. И вовсе не от мороза.

— Почему, почему… — буркнула я, старательно гоня прочь из головы навязчивые образы. — Может, просто хоть какие-то зачатки совести у него есть.

— Вот ничего-то ты не понимаешь, — Прядущий словно иного ответа и не ждал. — Только тут проблема еще в том, что кое-чего не понимает и Руслан. Точнее, попросту не знает. На сколько он тебе дал отсрочку? На две недели ты уговорила? Ну ничего, подождем… Я все-таки буду надеяться на лучшее.

— Это на что, например?

— Ну хотя бы на то, что Руслан впервые в жизни отступится от своих принципов и нарушит данное тебе обещание. И еще на то, что ты умудришься не погибнуть за это время. Нет, ну это же надо было впутаться в испытание Равновесия… Впрочем, чему я удивляюсь? Это же ты. У тебя по-другому не бывает.

Я даже возмутиться не успела, как Прядущий вдруг очень серьезно добавил:

— Ты же знаешь, я не могу многое тебе рассказать, хотя безумно хотел бы. И пусть главное, так и останется под запретом, но я очень жду одного момента. Момента, когда я смогу тебе показать одну из тех Нитей твоей Судьбы, которую ты уже миновала.

— Это какую? — нахмурилась я.

— Что было бы, если бы вы с Русланом соединили талисман. Еще тогда, когда ты впервые в его мире оказалась. Помнишь ведь, он тебя похитил, догадываясь, что есть некая загвоздка в соединении половин. Я нарочно сохранил эту Нить прошлого, чтобы показать тебе однажды, как все могло бы быть… Но я все же надеюсь, что обойдется без этого.

— Прядущий, я тебя не понимаю, совсем запутал, — мне даже не по себе стало.

Но паучок не стал ничего отвечать, да и впереди уже показалось здание школы. Я ускорила шаг.

Увы, в школу Вадим просто-напросто не явился, и мой, как мне казалось, гениальный план оказался под угрозой срыва. Так что настроение у меня было не ахти. Особенно, если сюда еще добавить Руслана, который сидел рядом со мной и уже только одним своим присутствием выбивал из колеи.

— И смысл тянуть время? — под его пристальным взглядом мне было очень не по себе. — Что тебе дадут эти две недели?

— Руслан, извини, — буркнула я тихо, опасаясь, что Надежда Петровна услышит, — но это уже мое дело. Я попросила, ты согласился, вот и не лезь теперь.

Он усмехнулся.

— Наглая.

— У меня был хороший учитель, — я снисходительно похлопала его по плечу. — Так что теперь пожинай плоды своего дурного влияния.

— Нет бы чему-нибудь хорошему у меня научилась, — он с демонстративным укором покачал головой.

— Вот если бы было в тебе хоть что-нибудь хорошее, Полянский, то, может, и научилась бы, — мило улыбнулась я.

Руслан приглушенно засмеялся.

— Молодец, достойный ответ. Такими темпами я буду скоро тобой гордиться.

Несколько секунд молча друг на друга смотрели, но я не выдержала, отвела глаза.

— Ты мне так и не ответила, — напомнил Руслан. — Зачем тебе две недели? Если ты рассчитываешь, что я передумаю за это время, то даже не надейся.

— Ну чего ты ко мне с этим вопросом привязался? — насупилась я. — Ты мне, между прочим, слово дал.

— Я в курсе, — парировал он. — Но я дал слово, что не буду раньше срока на тебя посягать. А задавать вопросы я имею полное право. Хотя можешь и не говорить ничего, я и так прекрасно догадываюсь. Либо ты наивно надеешься, что я вдруг каким-то чудом превращусь в джентльмена и освобожу тебя от данной мне клятвы. Либо, что вероятней, намерена за эти две недели провернуть какую-то сомнительную аферу.

Я старательно сохраняла невозмутимый вид, да только от Руслана сложно было что-то скрыть.

— Ага, значит, так и есть, — хмыкнул он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Но извини, Карина, вынужден разочаровать, как-то выкрутиться я тебе не позволю. И уж точно не воспылаю благородством и не отменю наше соглашение.

— Я в курсе, что ты и благородство — понятия не совместимые, — холодно ответила я. — Ты мне это уже не раз доступно объяснял, можно и не повторять. А затеяла я что-то или нет — тебя вообще ни разу не касается. Я не собираюсь отчитываться перед таким бессовестным эгоистом как ты.

— Карина, ты у меня дождешься, я вплотную займусь твоим перевоспитанием, — с усмешкой пригрозил мне Руслан.

— Нашел чем пугать, — я фыркнула.

— Посмотрим, что ты через две недели скажешь, — невозмутимо парировал он.

Я снова покраснела и отвела глаза.

— Насколько я понимаю, Деккер не в курсе, — как бы между прочим продолжил он.

— Если бы Андрей был в курсе, то от тебя бы уже и пылинки не осталось, — фыркнула я.

— Тогда почему ты ему не скажешь? — в голосе Руслана открыто слышался вызов.

Я помрачнела еще больше.

— Полянский, ты издеваешься?

— Вовсе нет, — Руслан невинно улыбнулся. — Просто посуди сама. Раз ты считаешь, что твой обожаемый Деккер меня как муху прихлопнет, то возьми и расскажи ему о нашем договоре. Не будет меня — не придется тебе его выполнять.

— Ты, конечно, противный, — пробурчала я, — но твоей смерти я не хочу, — и тут же завелась: — Хотя о чем это я, помирать ты явно не собираешься. Тебе лишь бы Андрея спровоцировать, чтобы повод был его прибить. Нет уж, Полянский, ничего я ему не скажу, обойдешься. Паладинов и так мало осталось. Их нужно беречь как исчезающий экзотический вид.

Тут уж Руслан не выдержал и засмеялся в голос.

— Что это тебе там так весело, Руслан? — вкрадчиво поинтересовалась Надежда Петровна.

Он все еще не мог унять смех, так что просто замотал головой.

— Карина! — рявкнула учительница.

— А я-то что? — не поняла я. — Я тут не причем! Я вообще тихо сижу!

— Ты-то как раз и причем. Сам по себе бы Руслан хохотать не стал. Значит, ты ему что-то такое сказала. Так что виновата именно ты!

Жесть — логика. Я чуть не задохнулась от возмущения. Руслан, как истинный джентльмен, с самым праведным видом закивал в подтверждение слов учительницы, продолжая смеяться.

— Вон из класса оба, — Надежда Петровна указала на дверь.

— За что? — возмутилась я.

— Ты за болтовню, а Руслан за смех, — невозмутимо ответила она. — Давайте-давайте. После уроков решу, что с вами делать.

Руслан даже не пытался изобразить раскаяние, и провожаемые взглядами всего класса, мы с ним вышли из кабинета в пустующий коридор.

— Полянский, — мрачно буркнула я, — я тебя ненавижу.

— Взаимно, Лагинова, взаимно, — довольно улыбался он, — пойдем отсюда.

— Куда? — не поняла я.

— Да хоть куда, — Руслан пожал плечами. — Не под дверью же класса стоять.

— Ты как-то малость безответственно относишься к учебе, — я наивно попыталась его укорить.

— Не поверишь, но для меня это своего рода развлечение, — он усмехнулся, — тем более тут под боком постоянно ты.

— Тоже как своего рода развлечение? — поинтересовалась я нехорошим голосом.

— Ну можно и так сказать, — он вдруг притянул меня к себе.

— Руслан! — тихо взвыла я, пытаясь его оттолкнуть. — Ты что, сдурел?

— Ну подумаешь, обнимаемся посреди школьного коридора, — он невозмутимо улыбался, — что тут такого-то?

— Да нас с тобой сразу из школы выгонят! Они же двинутые на моральном облике! И если тебе по барабану, то меня родители убьют на месте!

— Не убьют, — заверил меня Руслан, — я украду тебя раньше.

— Украдешь меня?.. — я обомлела.

Едва сдержала рвущуюся с языка тираду на тему того, чтобы он это сделал прямо сейчас. Да так, чтобы Паладины не догадались, что я у него. И тогда можно беспрепятственно быть вместе, не опасаясь за его жизнь. Но разум вовремя напомнил, что Руслан моих пылких восторгов не разделяет и испытывает лишь тягу талисмана, не больше. И то осталось ему ее чувствовать каких-то девять дней, после чего она исчезнет в любом случае.

— Украду, Карина, украду, — он с улыбкой на меня смотрел, — в один прекрасный день, когда мое ангельское терпение кончится. Ты даже не представляешь, насколько велик соблазн забрать тебя прямо сейчас и запереть в моем мире на эти две недели. Чтобы ты уж точно никаких глупостей не натворила.

Ответить я не успела. Благо, я увидела Вадима раньше, чем он увидел нас, и как ошпаренная от Руслана успела отскочить.

— О, привет! — поздоровался с нами Паладин. — А вы чего не на английском? — протянул Руслану руку для рукопожатия.

— Нас оттуда выгнали, как недостойных просвещения, — Руслан его руку пожал. — Ну и как обстановка в пространственно-временном континууме?

— Стабильна, — Вадим усмехнулся, перевел взгляд на меня: — Карин, пойдем.

— А куда это? — Руслан нахмурился и успел схватить меня за руку прежде, чем я рванула к Вадиму.

Тот мгновенно нахмурился. Его явно этот жест не порадовал. Я же перепугалась не на шутку.

— Дела у нас очень важные и посторонних не касающиеся, — спешно ответила я.

И дабы предотвратить возможный конфликт, быстро к Вадиму подбежала и чуть ли не силком его утащила, спиной чувствуя мрачный взгляд Руслана.

Через несколько минут в школьном фойе Вадим тихо пояснил:

— Я подумал над твоим вчерашним предложением, Карин, и вынужден признать, что идея очень даже неплохая. Надеюсь, ты не передумала?

— Нет, что ты, — я покачала головой, — только, Вадим, у меня есть к тебе одна просьба, — честно призналась я, — помоги мне потом найти Горн Стихий.

— Ты хочешь соединить талисман, чтобы тяги половин больше не было? Вполне разумно, — он задумчиво на меня смотрел. — Только я не могу тебе ничего обещать. Многие пытались найти Горн и безрезультатно. Точнее, результатом оказывалась гибель этих отчаянных искателей, — Вадим мрачно усмехнулся. — Но я постараюсь тебе помочь.

— А в Ресо-Кефарь когда отправимся?

— Нужно там быть уже завтра утром. Только учти, это займет, как минимум, пару дней, тебе надо будет предупредить родителей.

— Что-нибудь придумаю. Мне не впервой, — я улыбнулась.

— Я ночью немного разведал. И уже знаю, за кого мы себя выдадим. Благо, там аристократов столько, что всех в лицо мало кто знает. Так что можно не волноваться, нас не раскусят.

И договорившись, где и во сколько утром встретимся, Вадим поспешил заняться последними приготовлениями для нашей завтрашней вылазки.

Ближе к вечеру я пришла на тренировку. Наивный Саныч все надеялся сделать из женской сборной настоящую команду, потому я и явилась играть в баскетбол с девицами. Да только кроме меня никто из них как обычно энтузиазм не проявлял. Саныч, правда, орал дурниной, девчонки создавали иллюзию деятельности. Но едва он отлучился из зала, они собрались стайкой и затрещали языками. Меня их бесконечные сплетни волновали мало, я носилась по залу с мячом, но пробегая мимо них, невольно затормозила, услышав знакомую фамилию.

— Так что Галиева даже документы из школы забрала, — говорила Вика.

— Погоди, — вмешалась я, — ты сейчас про какую Галиеву? Про Женю?

— Ну ты вообще, — Анжела расхохоталась, — про собственную одноклассницу и не знаешь!

Следует заметить, что теперь эти гламурные львицы относились ко мне довольно снисходительно. Просто как к ошибке природы — в общем-то абсолютно бесполезной, но в то же время безвредной и забавной.

— Так что, — спросила я, — Женя, правда, документы забрала?

— Конечно, — Аня фыркнула, — в ее-то положении.

— В каком положении? — не поняла я. — Что с ней?

— Да ничего особенного, — Тотмина усмехнулась, — просто Галиева собирается стать мамашей.

— Что? — выдохнула я, не поверив своим ушам. — Вы это серьезно?

— Абсолютно, — Анжела кивнула. — Так это вся школа знает.

Я несколько секунд молча переваривала информацию.

— Да, не завидую ей, — Вика изобразила сострадание, — притом Полянский-то явно плевать на это хотел.

— А причем тут Руслан?.. — резко севшим голосом пролепетала я, боясь услышать ответ.

Девчонки дружно засмеялись.

— Лагинова, мне иногда кажется, что у тебя вместо головы баскетбольный мяч, — снисходительно смотрела на меня Вика, — Руслан тут очень даже причем. Он же и есть, так сказать, виновник торжества, — она неприятно усмехнулась.

У меня в ушах резко зазвенело, как будто кто-то со всей дури треснул по затылку. Едва справилась с резко нахлынувшей слабостью. Не слушая, что они еще говорили, я медленно на непослушных ногах вышла из спортзала в коридор. Прислонилась спиной к прохладной стене и съехала на пол, обхватив голову руками и уткнувшись лбом в колени. До боли закусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас.

Но мое оглушенное состояние длилось совсем недолго. Буквально тут же накатила злость. Я резко встала, сжав руки в кулаках, и направилась в раздевалку. Переоделась и поспешила на улицу. На школьном крыльце достала из сумки телефон и по памяти набрала номер Руслана. Он взял трубку через пару гудков.

— Ты где? — отрывисто спросила я.

— Смотря, чего ты хочешь, — вот явно он сейчас усмехнулся.

Уточнять, что я хочу его крови, вернее даже жажду, я не стала.

— Разговор есть, — буркнула я. — Срочный.

— На тему?

— Подробности при встрече. Вот увидимся, и я тебе все в мельчайших деталях объясню, все-все, и крайне доходчиво, — многозначительно пообещала я. — Так ты где?

— Минут через пятнадцать буду дома, — милостиво сообщил Руслан.

— Я к тому времени как раз до тебя доберусь, так что никуда не уходи, — я быстро шагала по заснеженному асфальту.

— Ничего обещать не буду, — коварно отозвался он и сбросил вызов.

Мысленно проклиная его на разные лады, я пошла еще быстрее, чтобы наверняка застать противного Полянского дома.

Руслан действительно оказался дома. Причем, зашел явно за пару минут до меня, потому что, открыв мне дверь, как раз стягивал с себя свитер.

Я молча разулась, сняла пуховик и шапку с шарфом, и решительно направилась в зал.

Руслан стоял в дверном проеме, без каких-либо эмоций наблюдал, как я уселась в кресло.

— Чего стоишь, Полянский? — мрачно поинтересовалась я. — Заходи давай.

— Лагинова, чего это ты в моем доме раскомандовалась? — он и не шелохнулся. — И вообще, мне кажется или, судя по твоему лютому взгляду, я должен чувствовать себя в чем-то виноватым?

Клокочущая внутри горькая обида вперемешку со злостью не дала мне усидеть на месте. Я встала и прокурором вышагивала по залу.

Руслан же невозмутимо сел на диване, скрестив руки за головой, и снисходительно поинтересовался:

— Так о чем ты поговорить хотела?

— Ты знаешь, что у Жени будет ребенок? — как можно спокойнее спросила я, чтобы не выдать свои эмоции.

— Знаю, — он кивнул.

Я остановилась напротив него.

— И что ты думаешь делать? — нерешительно произнесла я.

— А почему я-то должен думать? — не понял Руслан, явно искренне. — Это ее жизнь, пусть она сама думает.

Полетевший ему в голову настольный светильник едва не достиг своей цели, Руслан еле успел увернуться.

— Это что еще за вандализм? — мрачно поинтересовался он.

— Да как ты можешь! — взвилась я, уже не в состоянии свои эмоции сдерживать. — Неужели ты действительно до такой степени подлец?!

— Как я могу что? — скептически поинтересовался Руслан. — Может, конкретизируешь? Или тебе просто захотелось в очередной порассуждать о степени моей подлости? — он нехорошо усмехнулся. — Слушай, может тебе валерьянки накапать, а то ты что-то нервная какая-то. Ты учти, я тебе не Деккер, я твои истерики терпеть не намерен. Так что плеваться в окружающих ядом тебе совсем недолго осталось, всего девять дней, потом как шелковая станешь…

Все-таки кулак намного более действенное средство, чем светильник. Да только Руслан успел перехватить мою руку за миг до удара и теперь не отпускал.

— Будь любезна, объясни, — смотрел на меня потемневшими от ярости глазами.

Меня чуть ли не трясло от злости и обиды.

— Ты же все прекрасно понимаешь и нечего притворяться!

— Да ни черта я не понимаю! Ты заявилась, начала на меня наезжать и кулаками махать! Что именно я должен был понять?!

— А то, — процедила я сквозь зубы, — что раз тебе хватило ума сделать ребенка, то имей совесть нести за это ответственность!

Он на несколько секунд растерялся.

— Я, наверное, что-то в этой жизни пропустил, — Руслан усмехнулся. — Кого же это я так осчастливил?.. — он осекся и, смотря на меня с крайним изумлением, тихо произнес: — Карина?

— Что? — спросила я, но мгновенно поняв его мысль, покраснела до корней волос. — Ты что, с ума сошел? — выдавила я. — Как тебе вообще такое могло в голову прийти?

— Ну а вдруг, — внимательно смотрел на меня Руслан, — за те два месяца много что могло произойти, и это не исключается. Хотя, раз талисман по-прежнему, расколот, то все же не факт… Так чего ты там про мое потомство заливала?

— А того, что ты теперь просто обязан на Жене жениться, — мрачно потребовала я.

Руслан даже засмеялся.

— Что-то я не углядела в своих словах ничего забавного, — еще больше возмутилась я.

— Карин, — он с улыбкой на меня смотрел, — с чего ты вообще взяла, что это мой ребенок?

— Так а чей еще, — я нахмурилась, — вы же вроде как вместе были.

— И что? Даже без воспоминаний, я не сомневаюсь ни мгновения, что у нас ничего не было. Так что я уж точно тут не причем.

— Правда? — с робкой надеждой спросила я.

— Правда, — он кивнул.

Я едва удержалась от того, чтобы радостно взвизгнуть и его обнять. Ну вот как камень с души упал!.. Но быстро взяла себя в руки и снова приняла демонстративно хмурый вид.

Руслан, для которого мой резкий перепад настроения явно не остался незамеченным, с усмешкой покачал головой.

— С чего вообще ты эту ересь взяла?

— От девчонок на тренировке услышала, — честно ответила я и резко побледнела от мелькнувшей мысли. — Руслан, ну а если все-таки, ты же не помнишь… Ты же сам сказал, мало ли, что тогда происходило…

— Этого не могло произойти, — уверенно ответил он.

— Почему? Ты же допустил вариант насчет нас с тобой. Так почему ты отрицаешь версию с Женей?

— Потому одно дело — Женя, и совсем другое дело — ты, — спокойно пояснил Руслан. — Женя — мой друг, а с друзьями не спят.

— А я, значит, тебе не друг? — мгновенно обиделась я. — Полянский, мы с тобой столько пережили, а ты меня даже своим другом не считаешь? Что я, так и буду у тебя болтаться в ранге просто знакомых?

— Чего ты обижаешься-то? Карин, если тебя это утешит, могу заверить, ты могла бы быть мне хорошим другом, но есть одно маленькое «но».

— Какое? — хмуро поинтересовалась я, предугадывая его рассуждения на тему моей интеллектуальной отсталости, повышенной занудности и вообще несовершенства.

— Я не могу относиться к тебе как другу, — ничего не выражающим голосом ответил он. Но смотрел на меня так, что даже в жар бросило.

— Не переживай, Руслан, — я отвела глаза, — тебе тягу талисмана осталось чувствовать совсем недолго.

Руслан как-то странно усмехнулся.

— Взаимно, Карина.

И больше не сказав ему и слова и даже не попрощавшись, я быстро ушла. А то уж слишком тяжело было сдержать собственные чувства.

— Ой, не могу-у, — Рита хохотала в телефон как одержимая, — нашла, кого слушать!

— Да, блин, — с досадой пробормотала я, — это я сейчас понимаю, что ступила.

Я лежала на кровати и подкидывала в воздух Прядущего. Правда, не всегда ловила. Но его это мало смущало, паук пищал от восторга и, в очередной раз очутившись на полу, снова запрыгивал на мою ладонь.

— И только не говори мне, что ты сразу двинула разбираться к Полянскому, — смеялась Рита.

— Неужели я до такой степени предсказуемая? — я чуть не взвыла.

— Ахахахаха, — она зашлась в новом приступе хохота. — Каринка, ты в своем репертуаре! И что Полянский? Какая у него теперь степень инвалидности?

— Никакая, — виновато пробормотала я, вспомнив запущенный в него светильник.

— Вот ведь живучий тип, — хихикала Рита, — отделался, значит, легким испугом. Чего он сказал хоть?

— Ну что не он это. А ты про Женьку знала?

— Ага, мне Сэмчик говорил.

— А мне почему не сказала? — обиженно засопела я.

— Да просто из головы вылетело, — честно призналась Рита и снова захихикала, — я же не думала, что узнав, ты сразу помчишься Руслана убивать.

— Да не собиралась я его убивать, — оправдывалась я, — просто хотела пробудить в нем совесть.

— Совесть? В Полянском? Ахахахаха!

— Ты зря так плохо про него думаешь, — мгновенно насупилась я.

— Все, молчу, молчу, — притворно спохватилась Рита, — прости, что затронула твоего невинного Руслана.

— Он не мой, — возразила я. — И вообще, — я завелась, — прикинь, что он мне сегодня сказал! Что Женя вот ему друг, а я нет! — со злости не рассчитала силу, и подкинутый Прядущий хлопнулся об потолок.

— Да ты что! — она ахнула. — Так и сказал?

— Ага, — обиженно сопела я.

— Ну значит, в топку его, — мгновенно выдала диагноз Рита. — Я, кстати, Вадима так и послала.

— Зачем, Рит? Вадим, конечно, не подарок, но в целом он ведь не плохой.

— Да он меня сегодня весь день игнорирует! — возмущалась она. — Как будто я — пустое место!

— Рита, не спеши с выводами, мало ли, почему он так себя ведет, — я чуть не заскрипела зубами, вовремя вспомнив, что дала Вадиму слово молчать.

— Да задолбали уже эти его перепады в поведении, — Рита вздохнула, — у меня, между прочим, терпение не безграничное.

— Рит, ну правда, подожди пару недель, — вкрадчиво посоветовала я, — вдруг у Вадима сейчас просто какие-нибудь личные проблемы, ну там как обычно: мир во всем мире спасать и все такое.

— Ну не знаю, — протянула она, — посмотрим.

— Блин, заболталась, чуть не забыла, я же вообще чего тебе звоню, — спохватилась я, — прикроешь меня на пару дней?

— А что случилось?

— Да мне пропасть надо ненадолго.

— Хорошо, прикрою, — согласилась Рита, — только куда ты опять намылилась?

— Там ничего серьезного, — туманного ответила я, лихорадочно придумывая причину.

Но Рита ко мне с вопросами не успела пристать.

— Ой, Ринка, мама говорит, Виталька пришел, — пробормотала она, — все, я побежала.

— Ага, давай, — я обрадовалась, что мне не придется ей врать.

Что ж, пока все складывалось удачно…

— Вставай! — нудел Воэтин, самым бесцеремонным образом тормоша меня за плечо.

— Вовка, убью, — буркнула я, сонно отрывая лицо от подушки.

— Ну вставай! — не унимался мой буйный племянник.

Я накрылась одеялом с головой, красноречиво этим высказав мой ответ. И на несколько секунд снова задремала. Пока вдруг на меня что-то сверху не хлопнулось. Я от испуга даже резко голос потеряла, поэтому мой лихорадочный вопль так и остался не озвученным. В первую секунду спросонья подумала, что это потолок рухнул, и только высунувшись из-под одеяла, обнаружила, что это Воэтин самым наглым образом на меня уселся и прыгает.

— Я тебе не батут, — мрачно напомнила я, философски размышляя, от кого этому маленькому рыжему чудовищу достался такой отвратительный характер.

— Кто? — не понял ребенок.

Вместо ответа я нашарила на прикроватной тумбочке свой мобильник, посмотрела на время и взвыла:

— Ты чего не спишь! Семь утра всего!

— Вот именно, — засопел он. — Ты мне вчера весь вечер гундела, чтобы я не проспал! А сама вон дрыхнешь!

— А, ну да, — я только сейчас вспомнила, что сестра попросила сегодня Воэтина в садик отвести, а то им некогда будет. Теперь же у меня в семье все были занятые. Даже Саша устроилась на работу в недавно открывшийся крутой свадебный салон.

И, получалось, мне предстояло как-то успеть отвести племянника в садик, а потом сразу же мчаться к Вадиму.

— Вставай, а то опоздаем, — укоризненно на меня смотрел Воэтин.

— Может, для начала ты с меня слезешь? — мрачно попросила я.

Он тут же спрыгнул на пол, я села на раскладушке, чувствуя себя большим куском желе, которое вот-вот развалится.

— Правильно дедушка говорит, что надо рано спать ложиться, — воспитывал меня племянник, — и что нельзя до полночи сидеть за компьютером.

— И в кого это ты у нас такой умный, — проворчала я.

И тут же получила втык от совести. Просто она всегда просыпалась чуть позже меня, и я только сейчас сообразила, что препираюсь с ребенком. Причем, на равных. Вот и думай теперь, это Воэтин такой не по годам умный, или это я настолько отстала в своем развитии.

Тяжко вздохнув, я все-таки встала с раскладушки.

— Ну все, я пошел обуваться, — обрадовался мой рыжий племянник и выбежал из комнаты в коридор.

— Какой обуваться? — я приглушенно взвыла. — Я же даже еще не переоделась!

И тихо чертыхаясь, я быстро собралась, убрала раскладушку, кое-как заправила кровать и поспешила в прихожую.

Воэтин уже стоял там обутый, одетый и наглухо замотанный в шарф, так что только любопытные глаза и не менее любопытный нос высовывались наружу.

— Я уже зажарился тебя ждать, — пробурчал он приглушенным из-за шарфа голосом.

— А не фиг было торопиться, — парировала я, спешно собираясь.

Воэтин, видимо, понял, что я малость не в духе, так что молчал всю дорогу. Это только я ворчала себе под нос по поводу мороза и недосыпа. Досталось в моей пламенной речи всем. И садику, который работал с утра пораньше. И Вадиму, который жил так далеко. И первым автобусам, которые так редко ходили. И правителю Ресо-Кефарь, к которому почему-то непременно нужно было попасть утром. Ну и закончилось все как всегда Русланом, оказавшимся в моих рассуждениях изначальным корнем всех бед и подорванных нервов.

Сдав Воэтина воспитателю, я помчалась к Вадиму, чтобы от него уже телепортироваться в Ресо-Кефарь. Если не считать сонного раздражения, мелькали вполне радужные мысли, что ждет довольно веселое приключение. Увы, на тот момент я даже не подозревала о масштабе грядущего «веселья».

Надо отдать Вадиму должное, подготовил он все основательно. Раздобыл не только местную одежду, но и транспорт со слугами. Сначала в длинном платье из тяжелой ткани я чувствовала себя очень неудобно, но, к счастью, быстро привыкла. Особо, конечно, в таком не побегаешь. Но мы и не бегать же туда, а на аристократический прием.

— А куда ты настоящих-то аристократов дел? — спросила я, с любопытством поглядывая в окно кареты на проносящиеся мимо поля Ресо-Кефарь.

— Я просто с ними любезно поговорил, и аристократическое семейство мгновенно дало добро, чтобы мы заняли их место на празднике. Все-таки не согласиться с моими вескими доводами было очень сложно.

Ага, представляла я эти веские доводы. Что-нибудь крайне убедительное вроде «Сидите дома или прибью».

— Ресо-Кефарь, — просвещал меня Вадим, — очень похож на вашу Землю. Я толком их историю не знаю, но вроде как сколько-то там сотен лет назад тогдашний местный правитель посетил ваш мир. У вас как раз эпоха то ли Средневековья, то ли уже Возрождения была на тот момент. И ресокефарьцы переняли сей жизненный уклад и так на нем и тормознули. Так что тебе должно быть тут привычно.

— Вообще-то ни во время Средневековья, ни Возрождения я не жила, — я с сомнением посмотрела на него. — И как мне себя вести, чтобы выглядело естественно?

— Эмм, — Вадим задумчиво почесал затылок, — сам не знаю, посмотрим по обстоятельствам.

— И как нас теперь зовут? — спохватилась я. — Мы же под каких-то конкретных людей косим?

— Ну, — он кивнул, — титул у нас арделифы, а имена… — Вадим крепко задумался, напрягая память, — я, вроде бы, Рунедельв…

— Кто? — я не удержалась. — Вот всю жизнь мечтала, чтобы моего супруга звали Рунедельвом.

— Рано радуешься, — усмехнулся он, — тебе вообще теперь зовут Орвегарилина.

— Жесть какая…

— Главное, наши имена запомни и титул. Арделифы Рунедельв и Орвегарилина, — для верности повторил он.

Больше ни о чем не разговаривали. Вадим снова захандрил на какую-то философскую тему: то ли мир во всем мире, то ли отношения с Ритой. Ну а я просто смотрела в окно кареты. И так незаметно для себя задремала.

Во сне я сидела на алтаре в Храме Огня. Хмурая Кариан вышагивала по зеркальным каменным плитам передо мной.

— Карина, оставь эту затею, — повторила она уже в третий раз.

— Не могу, — я покачала головой, — если я не соединю талисман другим способом, то Паладины убьют Руслана. И вообще, вместо того, чтобы на меня наезжать, взяла бы и помогла. Ты-то прекрасно знаешь, где находится Горн Стихий.

— Знаю, естественно, — не стала отрицать она.

— И? — я даже дыхание затаила.

— Что и? — Кариан усмехнулась.

— Кариан! — взвыла я. — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я! Где этот дурацкий Горн?

— Во-первых, Горн не дурацкий. А во-вторых, я все равно тебе не скажу, где он.

— Есть смысл спрашивать почему? — помрачнела я.

— Потому что это опасно, — Кариан смотрела на меня очень серьезно. — И ты даже не представляешь насколько.

— Кариан, плевать я хотела на опасность, мне нужно соединить талисман! Я Священным Огнем ведь клялась! — вспылила я. — Эту клятву вообще невозможно нарушить! И если уж ты не хочешь, чтобы я рисковала, то возьми и соедини его сама!

— Карина, постарайся понять, — Кариан беспомощно вздохнула, — каждый раз, когда я вмешиваюсь в твою судьбу, я лишаю тебя права выбора и за последствия, причем крайне негативные, расплачиваешься потом ты, а не я. Ты очень многого не понимаешь в силу своей наивности. Не все так очевидно, как кажется.

— Терпеть не могу, когда ты говоришь загадками! И вообще, хватит мне зубы заговаривать, ты от темы не уходи! Горн Стихий где?

— Оставь эту затею. Я тебе не скажу, — отрезала она.

— Ну и почему? Только не надо меня пугать всякими опасностями, мне не впервой.

— Карина, ты вообще понимаешь, что такое Горн Стихий? — Кариан смотрела на меня с чуть ли не безграничным терпением. — С его помощью мы создали талисманы. И кроме Создателей никто, ни один смертный или бессмертный, не добудет его. Думаешь, не было желающих? Очень многие жаждали получить столь могущественный артефакт и в результате лишь пополнили ряды его неусыпных стражей. Причем, посмертно. И тебя ждет то же самое, если ты не передумаешь.

Я на секунду растерялась.

— Так, погоди, — озадачилась я, — но ты же Создательница?

— Создательница.

— А я — это ты? — уточнила я.

— Не совсем. Ты — воплощение моей сущности Создательницы, но, увы, не моей личности. Даже похожая внешность не делает нас с тобой одним и тем же человеком.

— Хм, надо же… А я была уверена, что я — что-то вроде твоей реинкарнации, а, оказывается, личность все же другая… Кстати, — спохватилась я, — почему ты не хотела, чтобы Руслан узнал о нашем сходстве? Ты ведь специально надевала вуаль?

— Дело не в Руслане, Карина. Никто, запомни, никто не должен узнать, что ты — Создательница. Даже твои друзья. И уж тем более враги.

— Ну а что в этом такого-то? — не поняла я.

— Просто поверь мне на слово. Последствия будут катастрофичными, — она произнесла это таким тоном, что у меня даже мурашки по коже побежали от ужаса.

— Ладно, уговорила, верю, — я быстро кивнула, — но от темы-то не уходи. Ты сказала, что Горн добыть могут только Создатели. Но я тоже Создательница, ведь правильно?

— Правильно. Но есть одно «но», — уточнила Кариан.

— Ну вот так и знала, что ты традиционно меня обломаешь. И в чем на этот раз подвох? — мрачно поинтересовалась я.

— Как бы тебе объяснить, — она задумалась. — Ты просто еще не готова. Ты не веришь в себя. Ты не чувствуешь, не ощущаешь себя Создательницей. Для тебя это всего лишь слова, которые ничего не значат, пустой звук. Именно поэтому ты не можешь в полной мере управлять не только силой, которой, как и я, обладаешь, но даже и той, что заключена в талисмане. Ты пока не Создательница, Карина. Куколка еще не бабочка, понимаешь. К тому же, ты крайне безответственная. Даже сейчас ты ищешь другой способ соединения не потому, что это может привести к гибели вселенной, а исключительно из страха за жизнь Руслана.

— А если я вот бац и стану ответственной? — спросила я. — Тогда я получу Горн?

— Ну какая же ты настырная, — Кариан мученически закатила глаза, — сколько раз тебе повторить, чтобы ты оставила этот смертельный замысел?

— А как иначе? — я вздохнула. — У тебя есть другие варианты?

Она молча на меня смотрела, словно сомневаясь, и решительно произнесла:

— Ты сама должна найти выход.

— О да, замечательно, — буркнула я. — Огромное спасибо за такой мудрый, оригинальный и, главное, полезный совет. Сама бы я до подобного никогда не додумалась.

— Пообещай мне, что не будешь искать Горн, — потребовала Кариан.

— Посуди сама, Кариан, я поклялась Руслану Священным Пламенем и я не могу не выполнить клятву, сама понимаешь. Способов соединить талисман не так много. Если мы с Русланом сделаем это тем способом, на который он рассчитывает, то Паладины его убьют, чтобы не допустить катастрофы из-за силы эреклонара. Остается лишь Горн Стихий. У меня нет другого пути. Так что не проси меня отступиться.

Кариан вздохнула и отвела взгляд. Некоторое время мы обе молчали.

— Ты вот-вот проснешься, — нарушила тишину она, — по поводу вашей с Паладином миссии… Твоя помощь, конечно, похвальна, но Равновесие не проведешь. Ты вообще в курсе, что ты с Вадимом теперь разделишь все его испытание? А про то, что вы оба полностью лишены своих способностей, чтобы пройти его честно, Паладин тебе сказал?

— Что? — ахнула я. — А талисман?

— Талисман не сможет проявить свою силу. Раз уж ты в это впуталась, все последствия отражаются и на тебе. Так что придется справляться с предстоящим испытанием как обычному человеку.

— Да что нам такого-то предстоит? Выкрасть мелкий артефактик? Это, по-твоему, испытание?

— Не все так очевидно, как кажется.

— Нет, ты точно надо мной издеваешься, — мое терпение уже подходило к концу.

Кариан ничего не ответила. Легонько взмахнула рукой, и мое сознание самым бесцеремонным образом тут же было вытряхнуто в реальность.

После великолепия дворца Эридана все остальные здания мне казались унылыми сараями. Так что резиденция местного правителя меня не впечатлила вообще. Замок и замок, ничего особенного.

Честно говоря, мне было очень не по себе, но, несмотря на мои опасения, все обошлось. И вслед за вереницей экипажей наша карета миновала стражу и въехала во внутренний двор замка.

На светских приемах я бывала не так уж часто. Ну а точнее, не бывала совсем, если не считать того губернаторского бала, куда мы с Русланом пробрались незаконно. Вадим же вел себя как рыба в воде, по всей видимости, ему такое предстояло не впервой.

— Не нервничай и веди себя естественно, — прошептал мне он, когда мы входили в огромный, заполненный народом зал. — Бери пример с меня. Нам нужно продержаться не так уж долго, каких-то пару часов. Помелькаем тут для видимости, а потом тихонечко артефакт украдем. Я уже выяснил, где именно его искать.

— Чувствую, это будут нелегкие пара часов, — я вздохнула.

Размах приема поразил мое воображение своими масштабами. Если сам зал был размером с футбольное поле, то праздничный стол занимал площадь сравнимую с нашим спортзалом. И вправду все присутствующие были парочками и, что самое интересное, я не заметила ни людей в возрасте, ни пожилых. В основном все как мы, либо ненамного старше.

Нашими соседями за столом оказалась очень общительная семейная пара. Титул я не запомнила, но звали их Эдина и Артес. Девушка была очень похожа на Машку Литвинову манерой говорить и миловидной блондинистостью. А ее муж почти все время молчал, лишь изредка кивая в подтверждение слов своей неумолкающей супруги.

Неожиданно общий гам затих. В зал вошел правитель Ресо-Кефарь. Такой круглощекий, краснолицый мужичок приземистого роста. Вадиму он бы и до плеча головой не достал, даже если бы прыгнул с табуретки. Как меня до этого просветил Паладин, звали правителя Урлегур. Причем, если я правильно запомнила, это означало «добродушный». Ну да, добродушия ему было не занимать. Он приветствовал собравшихся тут так, словно мы все приходились ему родными племянниками и племянницами. Толком я его пламенную речь не разобрала из-за щебечущей мне на ухо Эдины, только под конец услышала, что нам обещан просто грандиозный сюрприз.

— Не люблю сюрпризы, — нахмурился Вадим.

— Да ладно тебе, — я улыбнулась, — наверняка что-нибудь приятное.

Между тем, кругленький правитель в пестром костюме закончил свои разглагольствования, и было дано высочайшее разрешение приступить к трапезе.

Голодная я жутко обрадовалась, особенно учитывая, что содержимое тарелок казалось вполне съедобным. Вообще, если так вспоминать, я же во многих мирах побывать успела, и нередко мне приходилась отведывать местную кухню. И хотя в основном там везде жили люди, но рацион их настолько отличался от земного, что мне обычно плохело от одного вида яства.

Но на этот раз повезло. Хотя вовремя припомнив приготовленного Русланом арцефала, я на всякий случай подождала, пока первым предложенное кушанье отведает Вадим. И только после того, как он прожевал и проглотил, при этом не позеленев и не издав ни одного предсмертного хрипа, я осмелилась попробовать разноперстую субстанцию в своей тарелке. Оказалось, как салат оливье, только пресно.

В качестве напитка предлагался исключительно сок какого-то неизвестного мне плода. На вкус как томатный с перцем. Алкогольных же напитков не имелось. Вообще. Хотя что-то в этом соке все-таки такое было… Ведь не просто так в голове малость затуманилось.

— Вадим, а это вообще что? — спросила я шепотом.

— Ну ты даешь, — он усмехнулся, — выдула уже три бокала, а только теперь спрашиваешь. Я без понятия. Вроде как местный традиционный праздничный напиток.

Между тем Эдина все не унималась со своим любопытством:

— Ой, а как вы познакомились?

— О, это было очень романтично! — я тут же начала на ходу сочинять. — Дело было так. Недалеко от замка моих родителей раскинулся вишневый сад, где я частенько прогуливалась. И вот однажды меня там подкараулил дракон и украл, чтобы потребовать за меня выкуп.

— Дракон? Какой ужас! — ахнула Эдина.

— Да вообще, — я солидарно закивала, — утащил он меня в свое логово и запер там. В это время Вад… эмм… — я растерянно посмотрела на Вадима, старательно напрягая память, — Рунедельв случайно был в землях моих родителей и узнал о постигшем их горе. И, конечно же, не медля ни секунды, отправился меня спасать.

Судя по выражению лица Вадима в данный момент, он мучительно пытался вспомнить, когда это вообще такое было. Но поскребя по всем закромам своей памяти и так и не найдя описываемых событий, уставился на меня с крайним сомнением. Проще говоря, Вадим основательно тупил. Закралась мысль, что сок явно непростой, и если у меня он вызвал бурную вдохновенную болтливость, то у Вадима же как раз наоборот — конкретное торможение.

— Так вот, — продолжала я, — добрался он до логова дракона. Спас меня, влюбился до одури, и мы поженились. Да, Рунедельвик? — я кокетливо Вадиму улыбнулась.

— Да, милая, — он расплылся в ответной улыбке. Ну понятно, мое новое имя он напрочь забыл.

Эдина чего-то заверещала, даже молчаливый Артес издал какой-то звук, но я ничего этого не поняла.

— Ты в порядке? — почему-то бледный Вадим смотрел на меня крайне обеспокоенно. Его голос доносился словно через плотный шум, я едва его слова услышала.

— Не совсем, — пробормотала я неслушающимся языком, — что-то мне как-то не очень…

Шум в голове достиг своего пика, и окружающий мир резко исчез.

В силу своего относительно трезвеннического образа жизни я плохо представляла, что такое похмелье. Но безошибочно поняла, что это именно оно — никакое другое описание для того дрянного состояния, в котором я находилась в данный момент, я не подобрала.

Голова от ноющей боли норовила разлететься на тысячу кусочков, причем настолько убедительно, что я даже не смогла открыть глаза. Так и лежала в темноте, мысленно уговаривая свой организм прекратить незапланированный бунт. Не помогло. Попыталась отвлечься.

А отвлекаться как раз было на что.

Перестав зацикливаться на головной боли и навязчивом желании моего желудка вывернуться наизнанку, я начала осознавать мир окружающий. И он явно был не в порядке. Прежде всего, пах затхлостью и сыростью вперемешку с настойчивым душком плесени и гнилого сена. Все еще не в силах открыть глаза, я насторожилась. Вслед за запахом пришло осознание, что мне явно холодно, и лежу я далеко не на кровати, а, скорее всего, на полу. Попыталась найти этому объяснение, но мозг отказывался искать объяснения, он хотел таблетку обезболивающего и чтобы его пожалели.

Но все же медленно я приходила в себя, и как только звон в ушах более или менее утих, послышались звуки окружающего мира. Что-то где-то капало. Скорее всего, с потолка вода. И шелестело. Подлое воображение мгновенно подкинуло мысль о крысах, которые жаждут отгрызть от меня кусочек. Но жутким предвкушениям я предавалась недолго. Боязнь кровожадных хвостатых мгновенно вылетела из моей головы — я услышала тихий стон. И тут же открыла глаза.

Да только ничего не изменилось. Вокруг царила кромешная тьма. И если темнота закрытых век казалась успокаивающей и иллюзорно безопасной, то эта же была пугающе живой и грозила непонятно чем. Сердце от испуга заколотилось так, что даже в ушах застучало. И ведь мой талисман сейчас даже при всем желании не мог сотворить и крохотного огонька!

— Так, Карина Александровна, спокойно, только без паники, — беззвучно прошептала я одними губами, — давай сначала разберемся, что происходит.

Едва слышный стон в тишине повторился. Теперь уже списать на слуховые галлюцинации не получилось. Тем более я догадалась, кого именно слышу.

— Вадим! — взвыла я перепугано.

— Не беспокойся, он живой, — раздался в ответ мужской голос.

— Вы вообще кто? Где мы?! Что тут происходит?!

В темноте послышался характерный звук, и резко вспыхнул огонек. Теперь в неверном свете небольшого огнива получилось более или менее разглядеть свое место пребывания. Я и вправду лежала на полу, ну точнее уже сидела. На грязном земляном полу. В подземном зале, который уж очень походил на старый заброшенный склеп. По каменным стенам тоненькими ручейками сочилась мутная вода. О размерах же темницы я могла только догадываться. Бессознательный Вадим обнаружился лежащим на полу буквально в метре от меня. Рядом с ним на коленях сидел Артес. Именно он и держал огниво.

— Что с Вадимом? — перепугано спросила я и, спохватившись, уточнила: — Ну с Рунедельвом, то есть.

— Ему здорово досталось, — чуть устало ответил Артес. — Видимо, он оказался крепче нас всех, на него зелье не подействовало, так что его отключили по старинке смачным ударом по голове. Но он просто потерял сознание, перелома нет. Я — целитель, так что можешь мне поверить. Он скоро придет в себя.

Артес говорил так уверенно, что я даже немного успокоилась. Снова огляделась по сторонам. Похоже, в сознании были только мы вдвоем.

— Так а что вообще произошло? — обеспокоенно спросила я. — На дворец напали? Он же вроде неприступен, да и стражи тут бесчисленное множество было…

— Нет, — Артес покачал головой, — никто не нападал, — и в сердцах добавил: — К сожалению.

— Почему к сожалению? — что-то я понимала все меньше и меньше.

— Потому что ничего бы этого тогда не произошло, — со вздохом ответил он. — И теперь я даже представить не могу, чем все закончится… Как выяснилось, нашему правителю стало скучно жить, — Артес становился все мрачнее, — видишь ли, я хоть и был обездвижен, как и все, но оставался в сознании, так что услышал кое-что. Помнишь, Урлегур говорил о грандиозном сюрпризе? Так вот, это он и есть.

— В каком смысле? — обомлела я. — Нас в качестве сюрприза опоили какой-то дрянью и засунули в подземелье?

— Да, ладно мы, я не знаю, что с нашими детьми, они ведь оставались в покоях, — голос Артеса дрогнул. — И эта неизвестность разрывает мне сердце… Стражники, которые несли меня сюда, обсуждали между собой, что правитель затеял что-то, я толком не понял, какое-то специфическое развлечение, жестокую игру. Причем, «игрушками» будем мы. А ставками в этой игре — наши дети.

Я не буду цитировать, что я сказала, потому что использованный мною эпитет в адрес правителя Ресо-Кефарь был в свое время позаимствован у не стесняющегося в выражениях Юрца и слишком нецензурен.

— А что за игра, ты знаешь? — отрывисто спросила я.

— Скорее всего, на выживание, других вариантов в голову не приходит.

Вадим снова приглушенно застонал, открыл глаза и тут же сквозь зубы едва слышно выругался. Видимо, его состояние оставляло желать лучшего. Несколько секунд на меня смотрел затуманенным взглядом, видимо, пытаясь осознать происходящее.

— Ты как? — тут же обеспокоенно спросила я.

— У меня такое чувство, что я затылком гвозди забивал, — наконец, пробормотал он.

— Ну почти, — я вяло улыбнулась. — Тебе просто хорошенько по голове саданули.

— Кто? — опешил он.

— А ты ничего не помнишь? — спросил Артес.

— Я помню, как сидели за столом, как Карине плохо стало, — задумчиво ответил Вадим, — а потом… как-то смутно… будто все со своих мест вдруг повалились… появилась стража… — он осекся и даже побагровел. — Все, вспомнил. Меня по голове огрели, после того, как я пару десятков зубов выбил. Какого черта тут вообще происходит? — Вадим сел, но, похоже, слишком резко, и тихо взвыв от приступа боли, схватился за голову.

— Влипли мы, — безрадостно сообщила я, — по самые уши. Нами хотят сыграть в шахматы на выживание.

— Чего? Какие шахматы? — не понял Вадим и резко нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Так, а теперь подробно и по порядку мне все рассказываете.

Артес повторил то, что узнал. На лице Паладина ни один мускул не дрогнул.

— Значит, Урлегур решил поразвлечься? — протянул Вадим нехорошим голосом. — Он еще не знает, с кем связался.

Вокруг приходили в себя бедолаги-аристократы. Видимо, зелье переставало действовать. Люди были крайне перепуганы и, естественно, близки к панике. Не будь они настолько обессилены, то тут бы жуть что творилось. Я буквально кожей чувствовала страх окружающих, невольно поежилась. Да ладно окружающие, мне и самой сейчас было неимоверно страшно. Я ведь так привыкла к талисману в последние годы, а теперь, без его силы, чувствовала себя совершенно беспомощной.

— Кто вы? — тихо спросил у нас Артес. — Вы ведь явно не те, за кого себя выдаете.

— Не так важно, кто мы, — ответил Вадим, — куда важнее, на чьей мы стороне, и что мы можем сделать.

— В этом-то и загвоздка, — с досадой пробормотала я, — что мы теперь можем, Вадим? Мы ведь полностью обессилены: ты без магии, меня ваше доброе Равновесие без стихии оставило. Да и Прядущий, как назло, снова где-то пропадает, так хоть Эридана с Олегом на помощь могли бы позвать…

— Ничего, будем справляться своими силами, — Вадим встал, подал мне руку, я поднялась на ноги.

— Ты вообще как себя чувствуешь, саданули-то тебе здорово, — я внимательно на друга смотрела.

— Ну-у, могло бы быть и получше, но бывало и похуже, — Вадим понизил голос до шепота. — Карин, ты же видишь, в каком состоянии окружающие. Не знаю, что там затеяла эта добродушная сволочь, но проку от наших партнеров по несчастью явно будет мало, они слишком напуганы и слабы. И вытаскивать всю эту братию кроме нас с тобой некому.

— Не хочу подрывать твой боевой дух, — мрачно ответила я, — но чем мы от них в данный момент отличаемся? Допустим, ты силен даже просто физически. А я-то что? Я такая же, как все эти хрупкие аристократки. Без талисмана я ни на грамм не сильнее их.

— Зря ты так, Карин, сила не только в магии и артефактах, — Вадим очень серьезно на меня смотрел.

Я не стала спорить Хотя и хотелось возразить, что какая без талисмана сейчас из меня спасительница.

Самым адекватным из окружающих на данный момент оказался Артес. Кое-как успокоив очнувшуюся Эдину, он в свалке в углу нашел старые факелы и зажег их своим огнивом. Стало намного светлее, но боевого духа это не прибавило. Измученные и перепуганные лица людей как-то не вселяли энтузиазма.

Артес подошел к нам.

— Правитель не будет медлить, — прошептал он, — по всей видимости, задумал он это уже давно, и сейчас он тянет время только для того, чтобы нагнать на нас больше страха.

Куда уж больше-то? Но паника и вправду, между тем, набирала обороты. Оказавшиеся в непривычной для себя обстановке аристократы только что на стены не бросались.

Вадим не стал медлить, вышел на середину подземного зала и гаркнул так, что у стоящей рядом меня в ушах зазвенело.

— Тихо!

Гам мгновенно утих, только плач и всхлипы не прекратились.

— Послушайте меня, — уверенный и спокойный голос Вадима разносился по залу, — ваш обожаемый добродушный правитель решил поразвлечься за ваш счет. В питье на приеме было подмешано дурманящее зелье, и так вы оказались здесь. Сразу же отвечаю на интересующий всех вопрос, с вашими детьми все в порядке, они живы и невредимы.

По залу пронесся общий вздох облегчения.

— С чего ты это взял? — прошептала я с робкой надеждой.

— Ни с чего, я нагло вру, — шепнул он мне в ответ, — что я, по-твоему, должен был им сказать, что этот добродушный ублюдок задумал сыграть с ними на жизнь их детей? Думаешь, это подняло бы им боевой дух?

Возразить тут было нечего.

— Мы не знаем, что именно задумал Урлегур, но есть предположение, что нас всех ожидает испытание и явно нелегкое, — продолжал Вадим громогласно, — поэтому держите себя в руках! — его голос прозвучал сурово, даже жестко. — Раскиснуть вы всегда успеете, а сейчас от вашей отваги и мужества зависит ваша жизнь и жизнь ваших близких! Так что хватит реветь и голосить! Все вместе мы обязательно справимся!

— Но что же делать? — раздался истошный выкрик в толпе. Его подхватили одобрительными возгласами.

— Прежде всего, успокоиться! — рявкнул в ответ Вадим. — И слушаться меня!

— А кто это тебя назначил главным?! — завопил из толпы довольно истеричный мужской голос. — Что это ты раскомандовался?!

— Я могу и не командовать, — парировал Вадим, — сидите себе и ревите по углам, пока вас поодиночке не разорвали. Если все-таки хватит ума — сплотитесь вокруг избранного вами лидера. Но никто из здесь присутствующих не гарантирует вам освобождения. Никто, кроме меня. Повторяю для тех, кто еще не понял. Я могу вас спасти! Могу и спасу! Но для этого вы должны меня слушаться! Есть возражения?!

Возражений не было. Его уверенный голос явно дал людям надежду, так что шум улегся. Аристократы успокаивались. Ну да, легко быть спокойным, когда всю ответственность за твое светлое будущее кто-то взял на себя.

А я с искренним восхищением смотрела на Вадима. Вот даже жаль, что Рита его сейчас не видит. Она бы уж точно больше никогда не назвала его оболтусом и даже мямлей и не изумлялась, как такого растяпу выбрало своим воином Равновесие. Видимо, в моменты опасности он сразу становился таким ответственным и рассудительным как сейчас.

— И какой у нас план? — вдохновенно спросила я у Вадима.

— Если вкратце: выбраться отсюда и местного правителя в узел завязать. Ну а конкретней, не знаю, — честно ответил он. — Для начала нужно выяснить, что нам предстоит, и тогда уже решим, как действовать дальше.

Пребывать в неведении нам оставалось лишь несколько минут…

Хотя голос Урлегура я слышала только однажды, но безошибочно определила, что это именно он. Слова раздавались словно из ниоткуда и отовсюду одновременно. В мгновенно воцарившей чуть ли не гробовой тишине разносилась по подземной темнице его речь.

— Дорогие мои и обожаемые, — в голосе сквозило столько ехидства, что аж противно было, — надеюсь, вы в полной мере оценили тот сюрприз, который ваш любимый правитель вам приготовил. Не волнуйтесь, ничего страшного, вам просто надо будет каким-то чудесным образом выжить. Почему именно чудесным? Да потому что кроме чуда вам ничего не поможет, — голос стал жестче, слова звучали резко, словно ударами. — Пользуясь моей добротой и щедростью, вы тупели и жирели в своих провинциях, стали ленивыми и жадными. Вы — это язвы на теле Ресо-Кефарь, а долг каждого государя оберегать свою страну от присосавшихся к ней паразитов. Чем я и собираюсь заняться. Так что я, как и всегда, справедлив и рассудителен.

Я не удержалась от нервного смешка. Между тем, Урлегур продолжал:

— Я знаю, что среди вас есть достойные. Те, кто справится с испытанием. И тех будет ждать награда. Не только свобода и почет, — он на несколько секунд замолчал, а когда продолжил, у меня от ужаса перехватило дыхание. — Те, кто пройдут до конца, вернут себе своих детей. Остальные же будут умерщвлены, Ресо-Кефарь не нужна слабая порода.

Окружающие словно обезумели. Крики отчаяния и плач стоял такой, что у меня уши заложило. Стоящий рядом Вадим витиевато выругался. Но вдруг воцарилась тишина, потому что Урлегур, выждав эффектную паузу, снова заговорил:

— Этот сюрприз я готовил несколько лет, продумав все до мелочей. Магия в этих подземельях совершенно не действует, так что можете на нее не надеяться. А теперь сделайте, как я говорю. Причем учтите, за ваше неподчинение будут наказаны ваши дети. Разделитесь на две группы. Вы пойдете по отдельности в разные стороны. Каждый будет за себя и друг против друга. А я посмотрю на это и посмеюсь.

— Слышь ты, — в ярости крикнул Вадим, — когда я до тебя доберусь, ты вообще пожалеешь, что не сдох до сих пор!

— Это кто у нас тут такой горластый? A-а, арделиф Рунедельв! Ты-то у нас оказался тоже с сюрпризом. Такой тихий с виду, а почти два десятка моих стражников уложил. Похвально-похвально. Надеюсь, ты выживешь, мне такие нужны, — рассыпался в комплиментах Урлегур и, хихикнув, добавил: — Ну все, хватит разговоров, мое терпение уже на исходе, давайте начнем.

Уныло люди разбредались на две группы, женщины взахлеб ревели, мужчины хмурились и ругались. Вадим стоял рядом со мной.

— Карин, главное, не потеряйся в этой толпе.

Я все смотрела на вторую группу людей в противоположном конце зала. Колебалась долю секунды, но едва я сделала решительный шаг, Вадим схватил меня за руку.

— Не вздумай. Без меня ты погибнешь, — был серьезен как никогда. — Карин, нам нельзя разделяться.

— Но как же эти люди, Вадим? — лихорадочно прошептала я.

Он отвел глаза, тихо произнес:

— К сожалению, в жизни всегда так. Невозможно спасти абсолютно всех.

Сколько же горечи было в его голосе… А я ведь так в последнее время ворчала на Паладинов, злилась на них, чуть ли не презирала порой. И вот только сейчас задумалась: а каково им самим? Что они успели пережить за все годы служения Равновесию? Скольких спасли? А скольких вот так и не смогли? И упорно казалось, что каждая неспасенная жизнь для них как глубокий рубец на сердце… В свете этого мои обиды и ворчание на Паладинов теперь казались таким детским садом…

Едва все собравшиеся разбрелись в концы подземного зала, пол зашатался, и две противоположные каменные стены с грохотом отъехали, мы оказались посередине темного туннеля.

— Вот и все, — с предвкушением подытожил разносящийся над нами голос Урлегура, — вперед к собственной смерти!

И тут же прямо посреди бывшей залы с потолка начала опускаться стена, которая должна была нас друг от друга оградить.

— Факелы! Скорее! — крикнул Вадим.

Едва успели их расхватать, стена уже опустилась наполовину.

— Все, пойдемте, — Вадим с факелом решительно пошел вперед, его спутники унылой вереницей за ним.

А я замерла на месте. Опускающейся стене оставалось до пола чуть меньше полуметра. Я мельком взглянула на Вадима, он на меня как раз в этот момент не смотрел, и я пулей рванула назад.

Едва успела проскользнуть под стеной, буквально через несколько секунд она с лязгом сровнялась с полом.

— Фуф, — выдохнула я, вставая и отряхиваясь.

И поспешила догонять удаляющуюся вторую группу аристократов.

Каменный коридор оказался узким, так что идти тут можно было только по двое в ряд. Но я все старательно протискивалась вперед, пока не добралась до примерной середины этой унылой процессии. Благо, тут и Артес попался. Все-таки спокойнее, когда рядом хоть кто-то более-менее адекватный.

Прошло уже около пятнадцати минут, как мой талисман вдруг резко накалился, предупреждая об опасности. Я сначала жутко обрадовалась, но мгновенно поняла, что он может только меня предупреждать, ничего более.

— Стойте! — громко предупредила я.

Люди остановились, скорее, от неожиданности. Я быстро протиснулась вперед строя.

— Стойте, — повторила я, — дальше явно ловушка.

— С чего ты взяла? — недоверчиво поинтересовался светловолосый парень, едва ли старше меня.

— Я просто знаю и все, — уверенно ответила я.

Внимательно вгляделась вперед, насколько позволяла темнота туннеля в неверном свете факелов. Вроде бы ничего необычного, только дальше немного менялся пол. Если до этого шла монолитная каменная поверхность, то теперь камни были уложены плитами как на мостовой и отполированы.

— Что там? — ко мне протиснулся Артес.

— Пока не знаю, — задумчиво пробормотала я, поднимая с пола камешек. Запустила его как шар в боулинге. Он около метра мирно катился по плитам, а потом вдруг прямо из пола взвилось с пару десятков острых кольев и через пару секунд опустилось обратно.

В толпе за моей спиной несколько голосов дружно взвыли.

— Ептыть, — выдохнула я, — вот же гадство…

— Нам конец, да? — жалостливо спросил тот самый блондин.

— Ну пока не факт, — я пыталась не показывать, что мне страшно не меньше, чем ему.

— Ты же сама видела эти колья! — взвыл он, схватившись за голову. — Там не пройти, а назад пути нет!

И вся процессия дружно заголосила. Все-таки отчасти Урлегур был прав по поводу изнеженности своих аристократов. Но, блин, изнеженные — это же не значит плохие и не имеющие права на жизнь!

— Тише все! — крикнул Артес, перевел взгляд на меня. — Что теперь?

— Видите, там дальше пол плитами идет, — как можно спокойней пояснила я, — по всей видимости, одни из них безопасны, другие же таят в себе ловушки, как вот эти колья, например. Все, что там нужно сделать, это пройти по безопасным плитам.

— А как мы их определим? — хором спросило с десяток голосов.

Честно говоря, не представляла, как я это сделаю. И даже не знаю, на какое чудо я надеялась. Но если не я, то кто?

— Я… — я запнулась, — я пойду вперед.

Воцарилась гробовая тишина.

— Это не по-мужски подвергать опасности девушку, — возразил Артес, нахмурившись.

— И что ты предлагаешь? — скептически посмотрела на него я.

— Мы пойдем по одному, — начал он, но я его перебила:

— Ага, и пойдете по трупам. Будете ценою собственной жизни определять, где скрыты ловушки, и жертвовать собой, чтобы остальные смогли пройти дальше… Похвально, благородно, да только вы так далеко не уйдете.

Толпа вновь загудела.

— Послушайте! — крикнула я. — Я пойду вперед! Вы за мной, шаг в шаг! Куда ступлю я, туда же ступите и вы! Если, конечно, хотите жить.

Жить они, по всей видимости, хотели. Не ожидаясь очередных возражений, я решительно направилась к плитам и замерла у самой их границы. В воцарившейся тишине я одними губами прошептала:

— Ну давай, родимый, выручай… — сняла с сережки горячий талисман, он тут же засветился.

И хотя спалить тут все талисман не мог, но давать мне погибать смертью храбрых тоже явно не собирался.

Глубоко вздохнув, я решительно занесла ногу. Красный камушек в моем кулаке резко накалился.

— Ладно, не сюда, — тут же согласилась я, и по-прежнему изображая цаплю, занесла ногу над соседней плитой. Талисман остался равнодушным. С бешено колотящимся сердцем я ступила на нее. Общий вздох пронесся за моей спиной.

— Уря, — прошептала я, — двинули дальше.

И так вот руководствуясь своим «навигатором», я сделала несколько шагов.

— Не отставайте, и, главное, идите по моим следам, — крикнула я.

Это была, наверное, самая долгая дорога в моей жизни. За моей спиной даже дышать боялись, опасаясь не туда наступить. Но надо отдать ресокефарьским аристократам должное, они оказались не столь безнадежны, какими казались. Пока обошлось без жертв.

По смертоносным плитам мы шли час, не меньше. Я мрачно размышляла на тему того, как бы они справились тут сами. Очень сомневалась, что кто-то бы из них все-таки добрался до цели. И не потому, что они слабы — тут бы вообще никто не справился.

Наконец, пол снова стал монолитным, талисман успокоился и хотя все еще был теплым, но о явной опасности не предупреждал. Аристократы остановились перевести дух. Чувствовала на себе одновременно несколько десятков взглядов.

— А все-таки, кто ты? — внимательно смотрел на меня Артес.

— Не суть важно, правда, — я покачала головой. — Ладно, нужно идти дальше. Если вы не против, поведу вас я.

Никто против не высказался. Все были очень даже за. Я быстро шла по коридору, от меня с факелом в руках не отставал хмурый Артес. Интересно, как там Вадим… Хотелось верить, что он не пропадет, да еще и аристократов выведет. И вот ведь гадское какое Равновесие! Наверняка же, именно из-за этой задумки Урлегура оно сюда и послало своего Паладина! Артефактик украсть — как же! Но с другой стороны, иначе бы тут точно никто не спасся.

Факел в руках Артеса неожиданно высветил разветвление туннеля. Я тут же замерла на месте. Два абсолютно одинаковых с виду подземных коридора расходились в разные стороны.

— К гадалке не ходи, один — ловушка… — мрачно констатировала я. Как назло, талисман сейчас признаков жизни не подавал.

— И куда? — с готовностью спросил Артес.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Как это не знаешь? — искренне удивился кто-то за моей спиной.

— Да я сама тут впервые, — я не удержалась и чуть нервно хихикнула от всплывшего в памяти крылатого:

«— Веди нас, Сусанин! Веди нас — героев!

— Отстаньте, ребята, я сам здесь впервые.

— А давайте отрежем Сусанину ногу!

— Постойте, ребята, я вспомнил дорогу!..»

— Давайте проголосуем, что ли, куда идти, — предложила я, — раз других вариантов нет.

— Сделаем что? — не понял Артес.

Ну да, про выборы они явно не слышали.

— Проголосуем, говорю, — повторила я. — Кто за то, чтобы идти влево, поднимите руку!

В итоге большинство было за левый туннель.

Я шла впереди, но не успела далеко пройти, как мой талисман резко накалился.

— Назад! — перепугано крикнула я.

Вошедшие едва успели выбежать, со страшным грохотом потолок туннеля обвалился. Поднялось такое облако пыли, что едва не загасило факелы, я закашлялась. Обошлось без жертв, отделались лишь испугом.

— Ну все, — я перевела дыхание, — идем направо. Будем надеяться, что там нас подобная братская могила не поджидает.

Вот только в правом туннеле поджидало нечто не менее приятное. Точнее некто.

— Это еще что такое?! — взвыл в ужасе голос за моей спиной.

— Арцефал, будьте знакомы, — нервно сглотнув, я попятилась назад.

Арцефал потряхивал рогатой головой и с противным скрипом скрежетал когтями по каменному полу, но пока не приближался. Я и так прекрасно понимала, что он не один, и из тьмы за его спиной на нас сейчас смотрят еще несколько пар красных глаз.

Раскаленный талисман в моей сережке окрашивал стены туннеля в алый цвет. Браслет сам сполз к моим пальцам. Лезвие Священного Кинжала засветилось багрово-красным. Но толку-то? Мне одной с целой стаей все равно не справиться. Хотя арцефалы тогда в Гай-Кодзоре уж очень моего кинжала испугались. Вдруг и сейчас сработает? А вдруг и нет…

— Медленно отходим назад, — быстро сказала я Артесу. — Вы безоружны и, похоже, арцефалов никогда даже не видели. А я с ними знакома предостаточно. Так что делайте, как я говорю… — договорить я не успела, арцефал прыгнул на Артеса.

Тот отшатнулся в сторону, пасть чудовища с досадой клацнула в воздухе и крайне расстроилась, что ни одной головы не откусило.

Повторять моим спутникам не пришлось, они попятились. Но недалеко, метров на пять, не больше.

Арцефал между тем заинтересовался моей персоной. И хотя светящийся кинжал его смутно настораживал, но как серьезная помеха для предстоящего перекуса не воспринимался.

— Что стоим-то? — раздался басовитый голос, и вперед протиснулся внушительный бородач.

Мигом оценил обстановку и выругался:

— Вот правильно Урлегур сказал! Трусы! Девчонку вперед отправили, а сами в страхе мнетесь! А ну, есть у кого оружие? Знаю, что есть, выходите вперед!

С кинжалами вызвались аж пятеро аристократов. Хотя, может, вооруженных было и больше, но они в схватку не рвались. Мужчины довольно быстро расправились с хлынувшими из темноты монстрами. Благо, тех оказалось не больше десятка. Мне и участвовать не пришлось.

Едва последний из нападавших арцефалов испустил дух, мы двинулись дальше. Я все размышляла, что не такие уж эти аристократы и изнеженные. Ну или просто нельзя ровнять всех под одну гребенку. Нашлись же вот среди них и те, кто даже может с монстром сразиться.

Туннель окончился неожиданно, дальше пол резко обрывался. Перед нами распростерлась буквально бескрайняя бездна. Начинающийся у выхода из туннеля подвесной мост терялся в темноте. Даже не было видно, куда он ведет.

Едва Артес сделал к нему шаг, как я схватила мужчину за рукав камзола.

— Что не так?

— Слишком все просто, — нахмурилась я.

— Но больше ведь идти некуда, — подал кто-то голос за моей спиной.

— Действительно, — согласился Артес, — мост не может быть ловушкой. Просто потому, что другого пути нет.

— Все-таки подождите, — попросила я. Подошла к началу моста. Мой талисман мгновенно раскалился.

— Нет, — отрезала я. — Туда нельзя. Скорее всего, он оборвется, когда мы будем где-то на середине.

— Но если не на мост, то куда? — скептически поинтересовался Артес.

— Пока не знаю, — я вздохнула. Огляделась по сторонам. Слева стена была отвесной, а вот справа шел небольшой выступ, но его продолжение скрывала тьма.

— Туда, наверное, — я нервно сглотнула.

— Ты уверена? — Артес заметно побледнел.

— Я уверена, что мост — это ловушка. Больше я не уверена ни в чем, — честно ответила я. — Но других путей я не вижу.

Вроде бы высоты я никогда не боялась. Но от одной мысли, что придется идти по этому каменному выступу, всего полметра шириной, мне плохело настолько, что голова уже заранее начинала кружиться. В общем, испугалась я до такой степени, что была даже готова остаться здесь и умереть в итоге от голода, чем идти вдоль стены. Но все смотрели на меня, в меня верили, и я просто не имела никакого права на страх.

— Ну что, — как можно бодрее произнесла я, — идем. Это единственный путь.

Никто не возражал, все в страхе молчали. Старательно унимая дрожь в ногах, я ступила на этот «подоконник смерти», как я его мгновенно окрестила. Прижавшись спиной к каменной стене, сделала робкий шаг, перевела дыхание. Сердце колотилось так, словно было готово выпрыгнуть прямо в пропасть. Следом за мной на выступ шагнул Артес, пытаясь выглядеть спокойным, но получалось это плохо.

— Ты почему такая бледная? — спросил Артес метров через пять. — Боишься, что ли? — искренне удивился он.

— Я не просто боюсь, — пролепетала я едва слышно, — я вот-вот от страха в обморок хлопнусь.

— Не хлопайся, — перепугался он.

— Спасибо за совет, — невесело усмехнулась я. — И вообще, — насупилась, — не отвлекай меня.

Артес только открыл было рот, чтобы поинтересоваться, от чего, но я так на него глянула, что он его тут же захлопнул.

Вот был бы сейчас рядом Руслан… Крепко бы держал меня за руку… С ним бы я точно ничего не боялась…

Тоскливо вздохнув, я продолжала себя дальше убеждать, что нет на самом деле никакой бездны, я просто иду по доске, лежащей на полу. Помогало самовнушение плохо. Ноги категорически отказывались устойчиво шагать по выступу и вот-вот норовили соскользнуть вместе со мной. А этот путь в неизвестность все не кончался… С одной стороны, это было и хорошо, ну а с другой — мои силы норовили коварно иссякнуть.

И когда вдруг этот карниз неожиданно кончился, я даже не поверила.

— Фуф, — выдохнула я с неимоверным облегчением.

— Что там? — раздались из темноты обеспокоенные голоса моих попутчиков.

— Туннель, — обрадовала их я, перебираясь с выступа на пол туннеля. — Причем, тут воздух явно свежее, так что мы, скорее всего, недалеко от выхода.

Как, оказалось, мы и вправду были совсем близко. Но по дороге предстояло еще одно испытание… Самое тяжелое и жуткое… Совершенно невыполнимое…

Идущая впереди я от ужаса завизжала так, что у самой уши заложило, и в панике рванула назад, точнее тупо врезалась в Артеса.

— Что случилось?! — перепугался он.

— Крысы! Там крысы!

— Крысы? — переспросил кто-то из толпы за нами. — Огромные? Или что?

— Да нет, — я спряталась за спиной Артеса, — обыкновенные… Страшные, зубастые чудовища с лысыми хвоста-а-ами! — и снова взвыла.

— Ну напугала, — усмехнулся Артес, — подумаешь, какие-то там крысы. Тем более до выхода явно совсем немного. Пойдемте.

— Я не пойду! — завопила я в ужасе. — Я лучше останусь здесь и умру!

Артес несколько секунд задумчиво на меня смотрел, потом вдруг поднял меня на руки и решительно зашагал вперед, и вся вереница под аккомпанемент моих испуганных поскуливаний двинулась по туннелю.

Артес вдруг резко остановился и со смехом спросил:

— И этого ты испугалась?

Я нерешительно открыла один глаз. Сидящие прямо посреди туннеля две наглые крысы нас совершенно не боялись. Ну пока я не увидела их и не заорала. И больше я глаза не открывала, несмотря ни на какие уговоры. Нет, все-таки спасительница вся и всех из меня явно не очень…

И вот так вот мы выбрались из подземных катакомб.

От резко нахлынувшего свежего воздуха даже голова закружилась, и от поднявшихся криков зазвенело в ушах. Мелькнула паническая мысль, что это злостные крысы все-таки напали на моих легкомысленных аристократов, но она мгновенно улетучилась, когда я вдруг совсем рядом услышала смеющийся голос Вадима:

— Давай сюда эту трусиху.

Но я уже сама от Артеса отцепилась и радостно воскликнула:

— Вадим!

— Карина, ну вот что ты натворила, — сурово смотрел на меня он, — ты почему меня не послушала? Я дико перепугался, когда тебя не нашел. Я, конечно, понимаю твой благой порыв. Но я ведь говорил тебе, что они и сами справятся. А если бы с тобой что-нибудь случилось? Я бы никогда себе этого не простил. А Эридан так вообще бы меня с асфальтом сровнял.

— А мы, кстати, где? — я огляделась.

Место было смутно знакомым… Вспомнила, что Ресо-Кефарь построен по земному подобию. Почему-то ассоциации возникли сразу с огромной ареной Колизея. Только вместо зрительских трибун виднелись отвесные стены, потолка не было. И судя по цвету неба, до утра оставалось совсем немного. Я хотела спросить у Вадима, как они добрались, но не успела. Царящий гомон мгновенно утих, зазвучал уже знакомый и весьма разочарованный голос Урлегура:

— Я приятно удивлен, мои любимые и обожаемые! Причем не просто удивлен, а поражен и ошарашен! Вот только такой исход меня не совсем устраивает.

— Пойдем, — одними губами позвал Вадим.

Я не стала спрашивать куда, едва успевала за ним в притихшей толпе. Путь закончился у отвесной стены.

— И что? — не поняла я.

Вадим несколько секунд задумчиво смотрел куда-то вверх, усмехнулся.

— Вадим, ты чего сам с собой хихикаешь?

— Нашел я нашего любителя экстремальных развлечений, — шепотом пояснил он.

— Где? — я завертела головой по сторонам.

— Слышишь, как голос разносится, — тихо говорил Вадим, легонько пальцами простукивая стену, — я еще в подземелье понял, что Урлегур использует Голос Камня.

Очень хотелось спросить, что это такое, но перебивать не стала.

— За этой стеной пустота, тут потайной проход, — продолжал он, — нужно просто найти его.

И пока Вадим старательно изображал мима, ощупывая ладонями стену, я спохватилась и прислушалась к словам ресокефарьского правителя.

— Пусть вам повезло, и каким-то образом вы все выжили, — глаголил он, — но мне столько дармоедов даром не нужно.

Повисла мертвая тишина.

— Ну погоди, сволочь, я до тебя доберусь, — сквозь зубы процедил Вадим. Со злости треснул кулаком по стене так, что она задрожала, и в то же мгновение часть кладки отъехала, открывая проход.

— Ты прям снайпер, — я похлопала изумленного Паладина по плечу и первой шагнула на ведущую вверх лестницу.

Урлегура мы нашли на потаенном балконе, устроенном так хитро, что с арены его видно не было, а отсюда зато все просматривалось как на ладони.

— Ну раз вы не хотите так, то я вам помогу, — с нездоровым блеском в глазах вещал правитель Ресо-Кефарь, опрометчиво не замечая тихо подходящего к нему со спины Вадима. — У меня тут в закромах несколько сотен очень голодных арцефалов и… — он не договорил.

Его сдавленный писк разнесся над ареной.

Теперь уже потаенный балкон было видно и снизу. Точнее даже не сам балкон, а болтающегося Урлегура, которого Вадим держал в воздухе рукой за шею.

— Что, гаденыш, не ожидал? — кровожадно улыбнулся Паладин. Благодаря артефакту в виде витиевато закрученной трубы, в которую до этого вопил правитель, его слова прекрасно слышали внизу. Толпа аристократов тут же разразилась радостными криками.

Малость придушенный, но все-таки не до конца, Урлегур, вытаращив от ужаса глаза, прохрипел:

— Давай договоримся.

— Давай, — Вадим расплылся в нехорошей улыбке. — У тебя два варианта: либо я сжимаю пальцы посильнее, либо разжимаю совсем. Ну и как следствие: ты либо задохнешься, либо разобьешься. Выбирай.

Судя по паническому выражению красной физиономии Урлегура, выбирать он не хотел.

— Ну тогда мы сами решим, — не расстроился Вадим.

— Ага, проголосуем, — я усмехнулась.

— Не-ет, — Урлегур вдруг противно захихикал, — вы меня не убьете.

— А давай поспорим? — предложил добрый Паладин. — Я почему-то вот уверен, что убьем.

— И тогда вы никогда не узнаете, где ваша мелюзга, — злобно выдохнул Урлегур, — сами вы их не найдете. Просто не успеете. На рассвете они будут отправлены в Иртес, ирбейцы уже за них заплатили.

— Ты же говорил, что прошедшие твое испытание освободят своих детей! — возмущенно воскликнула я.

— Я немножко пошутил, — Урлегур противно улыбнулся.

— Слышь ты, шутник, дети сейчас где? — процедил Вадим.

— А где гарантии, что вы меня не убьете?

— Какие именно тебе нужны гарантии? — Вадим становился все мрачнее.

— Дай мне слово, — Урлегур буквально впился в него сверлящим взглядом. — Я ведь не дурак, я уже догадался, кто ты. Пусть не сразу, но догадался. Ну так что, Паладин Равновесия, дашь мне свое слово, нарушив которое ты заплатишь собственной жизнью?

Внизу по толпе аристократов прошел изумленный гул. Уверена, они все ахали одно: «Паладин Равновесия!..».

Побагровевший Вадим едва слышно заскрипел зубами.

— Дай мне слово, — нагло командовал Урлегур, которого уже даже не смущало, что он болтается в воздухе, — что ты меня не убьешь и не позволишь никому меня убить.

— Я клянусь Равновесием, — сквозь зубы процедил Вадим. Резко поднял руку, перенеся болтающегося правителя обратно в комнату, и разжал пальцы. Урлегур шлепнулся на пол и теперь с крайне недовольным видом потирал шею.

— Дети где? — раздраженный Вадим пихнул его носком ботинка.

— Еще во дворце, — нехотя ответил Урлегур, — заперты по комнатам, — он оперся локтем о торчащий рядом в стене рычаг, резким движением опустил его вниз и противно захихикал.

— Что ты сделал? — я вмиг перепугалась.

— Да ничего особенного, — он невинно улыбнулся, — я просто выпустил арцефалов.

Я выбежала на балкон и глянула вниз, там кроме гудящей толпы людей никого не было. Тут же вернулась обратно, как раз во время снисходительного пояснения Урлегура:

— Да не туда я их выпустил, голодные зверята будут гулять по дворцу. Наверняка, они уже поднимаются из подземелья по главной лестнице. Минут через пять, — невинно рассуждал он, — арцефалы уже будут в гостевом крыле замка, вот они там попируют… — он не договорил, терпение Вадим иссякло. Недолго думая, он просто треснул кулаком по голове правителя. Урлегур в буквальном смысле прикусил себе язык, но даже этого не понял, потому что самым банальным образом потерял сознание. Скорее, с перепугу.

Я даже глазом не успела моргнуть, Вадим уже орал аристократам:

— Женщины остаются здесь, мужчины за мной! Немедленно!

И тут же поспешил обратно, я и шагу не успела сделать за ним.

— Останься, — сурово отрезал Вадим.

— Ну уж нет! — попыталась возмутиться я.

— За этим присмотришь, — он кивнул головой в сторону Урлегура.

Я медленно кивнула, он поспешил к лестнице и скрылся из вида.

Прошло уже, наверное, минут тридцать. Не находя себе места, я вышагивала по балкону, когда Урлегур вдруг очнулся. Посмотрел на меня затуманенными глазами, явно не понимая, что происходит. Но быстро пришел в себя. Резко встал и, явно не воспринимая меня как помеху, спешно направился к лестнице.

— На твоем месте я бы этого не делала, — предупредила я.

Урлегур оглянулся и уставился на меня сначала растерянно, потом с изрядной долей иронии.

— А чем ты можешь мне помешать? — ехидно поинтересовался он.

— Вот этим, например, — я со всей дури двинула ему кулаком. Да здравствует хук правой, Юркины уроки и все такое.

И без того неловкий, не удержавший равновесия Урлегур рухнул на пол безвольным мешком. Я тут же наступила ногой ему на горло. Жалости к этому человеку не было вообще.

— В отличии от Паладина я никому слова тебя не убивать не давала, — с демонстративной задумчивостью произнесла я, поигрывая Священным кинжалом.

— Ты-то кто такая? — насторожился он.

— Ученица одиннадцатого класса «В» школы номер один, — усмехнулась я.

Урлегур аж задумался, пытаясь истолковать новые для него слова.

— Учти, — продолжила я весьма грозно, — если кто-нибудь погибнет, то я сама лично отправлю тебя в преисподнюю. Ну а пока я добрая, давай побеседуем. С ирбейцами, значит, спелся?

— Ничего я тебе не скажу, — огрызнулся Урлегур.

— Значит, я просто неправильно спрашиваю, — я лучезарно улыбнулась и крикнула: — Авенсис!

Мгновенно спланировавший белоснежный грифон завис напротив балкона. И хотя было еще достаточно темно, Урлегур сразу же его увидел. Но ничего сказать не успел. Через несколько секунд снова болтался в воздухе. Только теперь его держала не рука Вадима, а лапы Авенсиса.

— Так что там у тебя с ирбейцами? — поинтересовалась я, опершись на перила. — Это ведь их гениальная идея была, да? Заранее советую отвечать быстро, мой грифон нетерпелив. И врать уж точно не стоит, ментальные грифоны чувствуют ложь, — с самым честным видом соврала я.

Авенсис посмотрел на меня с сомнением, но в качестве доказательства свою ношу тряхнул, Урлегур тут же перепугано заголосил:

— Я все скажу! Все!

— Очень внимательно тебя слушаю. С самого начала и поподробнее.

Заикающимся от страха голосом правитель Ресо-Кефарь лепетал:

— Чуть больше двух лет назад меня вызвали в Совет. Я не видел Главы, со мной беседовала Четверка. Владыки сказали, что Ресо-Кефарь оказана высочайшая милость, мой мир решено присоединить к Совету.

— Ты придурок или как? — не выдержала я. — Неужели ты согласился?

— Моего согласия никто и не спрашивал, — огрызнулся он, — меня просто поставили перед фактом. И предупредили, что тут два варианта. Добровольное присоединение или военный захват. Естественно, я согласился на их условия. Мне было приказано держать наш уговор в строжайшей тайне. Для начала предстояло уничтожить разросшуюся прослойку аристократов.

Ну да, логично. Именно в аристократах всегда лучшие маги мира. А если их уничтожить, то и мир защитить будет некому.

А Урлегур продолжал:

— Причем устроить это так, чтобы об истинных причинах произошедшего не узнали Паладины Равновесия. И я распорядился о строительстве подземелья с ловушками. Оно велось тайно, и после того, как было закончено, все строители умерщвлены… — он перевел дыхание. — А несколько дней назад меня удостоил чести сам Глава Совета, — голос Урлегура понизился до подобострастного шепота, и сам правитель весь инстинктивно сжался. — Он сказал, что пора воплощать нашу затею.

— Карин, — обеспокоенно предупредил Авенсис, — отсюда надо уходить, во дворце начался пожар.

Я тихо выругалась.

— А как же все люди?

— Выведи тех, кто там внизу. Насчет остальных не беспокойся, о них позаботится Паладин. А что делать с этим? — он чуть тряхнул безвольно висящего Урлегура.

— Оставь его здесь, — тихо попросила я. — Пусть видит все, что он натворил.

Грифон завис в метре над балконом, Урлегур свалился на пол и так и остался лежать, смотря перед собой. Я села на Авенсиса и ни разу не оглянулась, хотя совесть взяла клещами за горло.

О происходящем дальше могу сказать, что это было лихорадочно и с изрядной долей паники. Успокоить аристократок я не могла, они следовали за мной просто потому, что не видели другого выхода. Спасибо Авенсису, вернее его ментальным способностям, он объяснил мне, как быстро выбраться отсюда. И когда мы вышли из лабиринта переходов на обширную поляну, дворец уже был изрядно окутан дымом. Я кусала губы от беспокойства и порывалась туда, но в то же время ясно чувствовала, что сейчас мне огонь под контроль не взять.

А потом… Они появились совсем неожиданно, буквально из ниоткуда. Я чуть не разревелась, сердце защемило от этой картины. Мужчины с детьми на руках буквально выныривали из дыма. И каждый из них был в тот момент героем. Самым настоящим героем. У меня даже мелькнула нехорошая мысль, что Урлегур в конечном итоге оказал своим подданным большую услугу — он сделал их сильнее.

Вадим выглядел очень усталым. Взлохмаченный, в копоти, левую щеку пересекала глубокая царапина. Внимательно огляделся и устало произнес:

— Ну все. Все спасены. Пойдем, нужно убираться отсюда.

— А эти люди? — тихо спросила я.

— За них нечего бояться, они сильнее, чем кажутся. Пойдем, — повторил он, — быть может, нам повезет, и мы найдем какую-нибудь уцелевшую карету. Предстоит добираться до Коридора своим ходом, ведь магия пока не вернулась и телепортироваться не получится.

И мы побрели к дороге, минуя народ на поляне. Но не успели пройти и десяти метров, к нам подбежал Артес.

— Я просто хотел сказать… от нас всех… — его голос дрожал, сам он был бледен, левый бок в крови, — хотел сказать… поблагодарить… если бы не вы…

— Не нужно благодарностей, — Вадим говорил тихо, но его слышали все, — это уже стало прошлым, будущее куда важнее. Каждый вынес для себя из произошедшего урок. И вы, и мы. Главное теперь — всегда быть начеку. Ваш правитель сыграл лишь роль пешки в большой игре по куда более жестоким правилам. Но даже у самого сильно игрока всегда есть соперник… — на миг задумавшись, он перевел дыхание, и его последующие слова зазвучали раскатами грома: — Отныне Ресо-Кефарь под защитой Паладинов Равновесия!

Безоблачное предрассветное небо прочертила огромная молния и ударила в землю буквально в метре от нас с Вадимом, никого не задев. Земля задрожала, я едва устояла на ногах. Широко открытыми от изумления глазами я смотрела, как из черной воронки больше метра в диаметре поднималась монолитная глыба из неизвестного мне блестящего металла. Мелькнула мысль, что меч Вадима именно из него. Покосилась на Паладина, он стал еще бледнее, стоял, закрыв глаза.

Острая глыба достигла в своей высоте явно не менее десятка метров и замерла. Тут же от нее во все стороны хлынул яркий свет. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, даже ахнула. Прямо из земли возвышался огромный черный меч. С его острия в небо бил яркий луч. Люди вокруг стояли в благоговейном изумлении.

— Пойдем, — шепнул мне Вадим.

И мы незаметно скрылись, пользуясь тем, что всеобщее внимание переключилось. Минут двадцать шли молча, уже даже вышли на дорогу.

— Вадим, а что это вообще было? — тихо спросила я. — Твои силы вернулись?

Вадим покачал головой.

— Это Меч Равновесия, Карин.

— А что это такое? Эдакий огромный артефакт? — не поняла я.

— Нет. Даже не знаю, как объяснить, — Вадим некоторое время молчал, — это, скорее, неусыпный страж, который будет оберегать Ресо-Кефарь. Этот мир теперь так просто не захватить. При малейшем посягательстве там появимся мы. К тому же, разрушить этот Меч никак нельзя. Он существует одновременно и на физическом, и на ментальном уровнях.

— Так почему этих Мечей не натыкать по всем мирам? — не поняла я. — И чуть что, мы все туда. А то ведь Совет тем и пользуется, что мы многое узнаем слишком поздно. Как, например, с Гай-Кодзором было.

— Все не так просто, — Вадим вздохнул, — не так просто…

— Так а что в итоге с твоим испытанием? — спохватилась я.

Паладин молча достал из кармана камзола небольшой фиолетовый камень с оранжевыми вкраплениями и продемонстрировал мне.

— Это и есть та штука, которую ты должен был украсть? — догадалась я. — Но как ты вообще умудрился, да и когда успел?

— Тут вообще странно довольно получилось, — чуть задумчиво ответил Вадим, убрав камень обратно в карман. — Когда во дворце начался пожар, там в одном из коридоров балки рухнули, завалив вход в жилые покои. Я еле туда пробился, если честно. Вытащил перепуганного мальчонку, ну и поспешил оттуда. А тут сразу и отец его попался, и вдруг мне этот камень дает, мол, очень хочу отблагодарить, что моего сына спас, а больше нечем. Я сначала не понял, что это, машинально в карман сунул. А потом уже дошло.

— И вправду странное совпадение, — изумилась я.

— А еще страннее то, что эти двое потом попросту исчезли, — Вадим чуть устало усмехнулся.

— Равновесие? — обомлела я.

— Без сомнений. Оно ведь по-разному может проявляться. Да и ясно теперь, зачем на самом деле оно отправило меня в Ресо-Кефарь. Вот ты ворчишь на Равновесие, а если бы не оно, сколько бы людей сегодня погибло, — Вадим вздохнул и подытожил: — Что ж, первая часть испытания позади, впереди еще одна. И, скорее всего, долго ждать не придется, вопрос лишь нескольких дней. Да, Карин, ты не переживай, насчет Горна Стихий я помню, постараюсь разузнать что-нибудь в самое ближайшее время.

— Спасибо, — я благодарно кивнула.

Больше мы не разговаривали. Просто шли по дороге, а над горами на востоке занимался рассвет.

К счастью, магия вернулась еще на полпути к порталу, так что мы просто-напросто сразу телепортировались к Вадиму в квартиру. Из-за разницы во времени между мирами, у нас на Земле как раз только вечер настал. Переодевшись, я помчалась забирать Воэтина из садика. Спасение мира — это, конечно, похвально, но семейные обязанности еще никто не отменял.

Да и то я все-таки опоздала, Воэтин уже оставался последним в группе.

— Ну что, Вов, как дела? — спросила я у хмурого племянника, когда мы с ним уже шли домой по заснеженному тротуару. — Ты извини, что я так задержалась, у меня причина уважительная.

— Какая? — тут же полюбопытствовал он. — Спасение мира?

— Зришь в корень, мелкий, — я с улыбкой поправила его съехавшую на лоб шапку. — Пока ты с другими детьми играл, мы с Паладином мир спасали.

— Ну я тоже не просто играл, я слегка подрался, — веско возразил он. — Честное слово, он первым начал. Только обещай, что мы ничего про это не расскажем маме.

Я даже растерялась.

— Почему?

— Потому что она будет волноваться. А я не хочу, чтобы она волновалась, — Воэтин на мгновение задумался и решительно добавил: — Когда я вырасту, я тоже стану Паладином Равновесия!

— Ой, не дай Бог, — не удержалась я.

Но племянник мое высказывание проигнорировал.

— Я тоже буду защищать всех и всем помогать!

— Но для этого ведь и не обязательно становиться Паладином, — возразила я. — Можно быть и простым человеком.

— Я не простой человек, я — наполовину маг. Но ты права. Пока я не стал Паладином, надо защищать всех просто так. Потому мы ничего маме не скажем.

— Но ведь врать тоже не хорошо.

— А мы не соврем — мы просто скажем не все.

Мда, типично Паладиновская позиция.

— Карина-а, пообещай, — не отставал Воэтин.

— Ну хорошо-хорошо, мы ничего твоей маме не скажем, хотя это и неправильно.

Хотя сама я чем лучше? Постоянно приходится родителей обманывать. Пусть во благо, но ведь ложь — она все равно ложь… И только сейчас я внезапно задумалась: а как будет дальше? Не стану же я так до глубокой старости по другим мирам носиться, вляпываясь в неприятности. Все равно ведь рано или поздно такому моему образу жизни придет конец. И вмиг стало страшно. Все-таки вариант, что я попросту погибну, был куда вероятнее воцарения мира во всей вселенной. Но я прогнала эти мысли прочь. Как говорится, до собственной смерти еще дожить надо.

Дома уже было все мое семейство. Как раз собирались садиться ужинать. Лично мне хотелось только одного — сразу завалиться спать, все-таки уж очень меня вымотала эта вылазка в Гай-Кодор. И морально, и физически. Но реальная жизнь традиционно не спешила считаться с моими желаниями.

— Тебя, кстати, Руслан искал, — вдруг огорошила меня Саша, пока я ей помогала накрывать на стол. — Я ему честно сказала, что у тебя важное дело в другом мире. Больше я все равно и сама не знаю.

— А зачем он меня искал? — я даже растерялась.

— Не знаю, — Саша пожала плечами, — но, видимо, из-за чего-то очень важного. Я никогда не видела Руслана таким взволнованным. Ой, — спохватилась она, — Карин, не сбегаешь за хлебом?

Ну да, действительно, кого еще можно отправить за хлебом, кроме бедной усталой Карины, которая между прочим сегодня с утра до вечера геройские подвиги совершала.

Видимо, эти мысли весьма красноречиво отразились на моем лице, сестра даже засмеялась:

— И не трать время на ворчания. Карин, давай бегом, уже вот-вот будем садиться ужинать.

Я, конечно, высказала Саше, что она злая, но деваться некуда — пришлось идти в магазин. По темноте и холоду.

По пути я все гадала, зачем это Руслан меня искал. Хотя, конечно, скреблось робко-наивное, что он вдруг внезапно в меня влюбился и хочет поскорее в этом признаться, но, конечно, я прекрасно понимала всю бредовость таких надежд.

Тут Прядущий позавчера то ли намекнул, то ли просто высказался:

— Карин, вот ты сама посуди. Руслан убил своего родного брата, который значил для него очень много. И убил не потому, что разузнал о злодейских кознях Дамира, а исключительно ради того, чтобы тебя спасти. Вот как ты думаешь, поступил бы Руслан так, если бы ты для него ничего не значила?

— Но ведь если бы Руслан любил меня, то тогда и фаньен соединился, правильно? — это упорно не давало мне покоя. — Фаньен же был настоящий, и при взаимной любви всегда соединяется, верно?

Прядущий в ответ тяжко вздохнул:

— Ну верно. Просто… вот как бы сказать… Ай, все равно сказать не могу, иначе тут же развоплотят. В общем, Карин, мой тебе совет: ты не цепляйся за формулировки чувств, а.

— Это как? — я вообще его намека не поняла.

Паучок снова вздохнул и весьма сокрушенно:

— К сожалению, точнее сказать я не вправе.

Но и так было понятно, что скроется во всем этом некий подвох. То, что Руслан меня не любит — факт, подтвержденный фаньеном, как абсолютно неопровержимым доказательством. Но вот вся эта история с Дамиром… Пока у меня был лишь один вариант. Руслан, как эреклонар, подсознательно чувствует, что именно я — ключ к его безграничной разрушительной силе. И исключительно поэтому оберегает. Как ни прискорбно, но эта версия казалась самой логичной…

И, видимо, в такт этим всем моим размышлениям как раз, когда я уже возвращалась из магазина домой, меня чуть не сбила машина. Выруливший из-за поворота лексус появился настолько неожиданно, что я бы угодила под колеса, не затормози он так резко.

— Полянский! Ты псих! — заорала чуть ли не до полусмерти испуганная я. — Смотри, куда едешь!

Впрочем, выскочивший из лексуса Руслан меня напугал еще больше. Бледный и явно на нервах, он вдруг крепко прижал меня к себе, но тут же отстранившись, схватил за плечи, и, сверля черными от ярости глазами, процедил сквозь зубы:

— Ты где, черт побери, была?!

— А с каких это пор я должна перед тобой отчитываться?! — возмутилась я, пытаясь вырваться из его стальной хватки, но куда уж там.

— Где ты была?! — казалось, Руслан меня чуть ли не прибить на месте готов. — Карина, отвечай немедленно, во что ты опять впуталась?!

— Не твое дело! — я все-таки вырвалась и тут же юркнула в свой подъезд.

Пулей взлетела в как раз подъехавший лифт, да и то он полз на мой седьмой этаж словно бы нарочно медленно! Пальцы дрожали, пока я открывала дверь квартиры, дважды выронила ключ. И только в прихожей, заперевшись на все замки, я почувствовала себя в относительной безопасности и перевела дыхание. Вот какая муха Руслана укусила? Как сцепи сорвался! Вот только ни одной догадки на этот счет не мелькнуло.

Я так вымоталась, что Вселенная меня пожалела, и мне даже ничего не снилось. Вот только в итоге и проспала я почти всю субботу. Проснулась уже под вечер, чуть не скрипя зубами, что целый день потерян. Но с другой стороны, Вадим же обещал быстро выяснить насчет Горна, так что тут оставалось только ждать. Ну и надеяться, что ожидание будет недолгим.

Семейство было занято своими делами, и никого особо не волновала разразившаяся вселенская катастрофа: банка с кофе опустела. И кому опять пришлось топать в магазин? Правильно, традиционно мне.

На улице было темно и холодно. Настолько холодно, что завопивший из внутреннего кармана пуховика мобильник не возникло ни малейшего желания вытаскивать. Но судя по мелодии, звонила Рита.

— Ты чего заикаешься? — беззаботно прокомментировала она мое «зз-здорово».

— Я не заикаюсь, просто зубы от холода стучат, — ответила я, пытаясь второй рукой обратно застегнуть пуховик.

— А ты где?

— По ходу в Арктике, — пробурчала я, чуть не навернувшись на заледеневшем тротуаре, — ходила в магазин, теперь вот домой иду.

— Эмм, — Рита на секунду растерялась. Видимо, пыталась представить мой путь через Арктику. — Я чего вообще звоню, давай ко мне, я тут одна кукую.

— Да меня родители и так грохнут, через раз дома появляюсь, — тоскливо отозвалась я.

— Ни фига не грохнут, все пучком, Ринка, не очкуй, — тут же возразила она, — я уже тете Марине звякнула и слезно выпросила тебя ко мне.

— И мама согласилась? — удивилась я.

— А то! — горделиво ответила Рита. — Я очень жалостливо уговаривала.

— Ладно, Рит, у меня уже ухо замерзло разговаривать, я скоро приду, — я сбросила вызов.

Мобильник перекочевал в карман пуховика. На этот раз внешний. Судя по характерному вяку, там до этого момента дрых потерянный Прядущий, который ворчливо мне тут же сообщил:

— Каринка, ты в курсе, что ты — изверг?

— Впервые слышу, — усмехнулась я.

— Общества Защиты Мертвых Богов на тебя нету, — бурчал он. — Я на тебя обиделся!

— Это я на тебя обиделась, — мгновенно парировала я. — Ты где вообще был? Я, между прочим, чуть не скопытнулась.

— Я, между прочим, тоже, — передразнил меня из кармана паук.

— Это когда? — я растерялась.

— Да прямо сейчас, когда ты меня своей бренчалкой чуть не прихлопнула!

Мысленно обозвала Прядущего старым маразматиком.

— Я все слышал, — мрачно отозвался он. — Радуйся, что я — пацифист, а то разверзлись бы хляби небесные, и обрушился бы огненный дождь, сметая с лица этой бренной земли все живое, — пафосно изрек паук. — А про твой визит в Ресо-Кефарь я и так все знаю. Мне не это интересно. Ты чего опять с Русланом погавкалась?

— Я с ним не гавкалась, — насупилась я, — это он меня обгавкал и чуть не придушил. Причем, совершенно без причины.

— Не стал бы он без причины, — возразил Прядущий, — значит, ты что-то натворила.

— Как я могла что-то натворить, если меня даже тут не было? Ты вообще на чьей стороне?

— Хоть ты мне друг, но истина дороже, — выкрутился он.

— И в чем же истина?

— Ага, хитрая какая, так я тебе и сказал, — завредничал Прядущий. — Сама думай. Тебе голова не только для того, чтобы на нее кирпичи падали.

Настроение у Риты было не просто хорошее, а гиперактивное и неудержимо позитивное.

— Ну ты чего такая кислая? — прыгала она вокруг меня, пока я разувалась.

— Даже и не знаю, — неопределенно ответила я, не став вдаваться в подробности. — Невесело мне как-то.

— Не переживай, исправим! — уверила меня Рита с каким-то нездоровым блеском в глазах. — Пойдем, чаю горячего налью, а то вид у тебя уж больно примерзший.

— А ты-то чего такая радостная? — поинтересовалась я, проходя за ней на кухню.

— Так а чего грустить?

— Ну не знаю, — я уселась на табуретку, — всегда есть причина.

— Ринка, ну что за пессимизм? — с укором смотрела на меня Рита, передала мне чашку с горячим чаем. — Настроение нужно повышать! Рассказывай давай, как у тебя с Полянским.

— Нашла, какой темой повысить мне настроение, — у меня вырвался нервный смешок.

— Опять война?

— Это очень сложный философский вопрос, — я вздохнула.

— Хочешь, я тебе скажу, почему у вас никак не ладится? — решительно выпалила Рита.

— Хочу, скажи, — я насторожилась. Мало ли, что ей известно.

— Потому что ты упрямая как баран!

Я подавилась шоколадной конфетой, которую имела несчастье откусить.

— Я упрямая? — возмутилась я. — А Руслан, конечно, ангел сизокрылый?

— Ну не совсем… — протянула Рита. — Но согласись, он хотя бы пытается с тобой сблизиться… — она недоговорила, ее перебил мой истеричный хохот.

— Я как-то этот момент упустила, — скептически фыркнула я, — это когда именно он пытался? Когда гнобил своим ехидством? Надо же! А я-то, балда такая, этого не заметила!

— Ну ладно, ладно, проехали, — сдалась Рита.

— Лучше ты мне скажи, как у вас с Вадимом, — я перевела тему.

— Даже не напоминай мне о нем. Лесом пусть идет, — Рита мигом помрачнела.

— Но он ведь тебе нравился очень, — я тоскливо на нее смотрела.

Рита вздохнула.

— Понимаешь, Карин, мне нормальный парень нужен. Пусть и не идеальный — обычный земной парень. Который не пропадет в любой момент неизвестно насколько. Я, конечно, понимаю, мир спасать и все такое. Но мне не нужен вечно отсутствующий герой с резкими перепадами отношения ко мне. Мне нужен такой, которому я могла бы позвонить среди ночи и попросить привезти мне пирожное, и он тут же сорвется и привезет, понимаешь?

Я честно попыталась представить, что я звоню среди ночи Руслану и прошу привезти мне пирожное. Диалог получился бы примерно следующий.

После пятнадцатого гудка сонный и архизлой голос Руслана:

— Лагинова! Какого черта?!

Далее мой робкий лепет:

— Эмм… Руслан… У меня к тебе есть маленькая просьба… Не мог бы ты привезти мне сейчас пирожное?..

Пауза секунд в десять. Видимо, у Руслана приличного ответа нет, а для неприличного еще не придумали настолько ядреных выражений.

— Что ты сказала? — переспрашивает он таким голосом, что я автоматически уже начинаю нащупывать пузырек с ядом.

Едва собравшись духом, повторяю. Ну а дальше вариантов несколько, но все имеют для меня одинаково прискорбный летальный исход…

— Ринка, ты чего зависла? — потормошила меня за плечо Рита.

— Да так, задумалась над твоими словами, — честно ответила я. — Интересная у тебя мерка любви, в пирожных.

— Да не в пирожных дело, — всплеснула руками она, — а в том, что парень ради любого твоего каприза расшибется в лепешку! О чем это говорит?

— О том, что он не посмотрел себе под ноги? — захихикала я.

Рита демонстративно закатила глаза.

— О том, что ты для него всегда на первом месте, а потом уже все остальное, — пояснила она.

— Хоть ты и эгоистка, я тебя все равно люблю, — теперь уже я засмеялась.

То, что я — трусиха, давно не новость. Но если конкретизировать, то боялась я в частности крыс, собак и отдельных фраз своих подруг. Особенно меня пугали Светино «У меня есть план» и Ритино «Что-то стало скучно жить». Поэтому, когда Рита задумчиво выдала сие выражение, я чуть чаем не подавилась. Моя же блондинистая подруга, как ни в чем не бывало, продолжала полировать пилкой ногти, сидя в кресле напротив, и на мое насторожившееся лицо не обратила внимания.

— Почему скучно-то? — опасливо поинтересовалась я.

— Да потому что никаких развлечений! Даже повоевать и то не с кем! — сокрушалась Рита. — Светка вон хитрая с Ромычем все воркует, ей не скучно. Я уже чуть было не собралась учебой заняться, да вдарили морозы, и уроки отменили.

— И ты, конечно, жутко расстроилась, — усмехнулась я.

— Ну не так чтобы очень… — Рита невинно улыбнулась. — Но согласись, жить стало скучно.

— Ну-у… — неуверенно протянула я, но, по ходу, моего ответа и не ждали.

— Оставлять это так нельзя. А то и вся молодость пройдет в тоске зеленой. Так что пойдем с тобой сегодня в «Абсент», — весело подытожила она.

Я все-таки подавилась чаем.

— В «Абсент»? Ночной клуб? Ну нет.

— Каринка, не будь занудой! — взвыла Рита.

— Рита, — я нахмурилась, — ты же знаешь, что я не люблю людные сборища. Притом ты видела сколько времени? Уже десятый час!

— Так в клубы в такое время и ходят! — тут же парировала Рита.

Мы перепирались минут пятнадцать, пока она не сменила тактику и не начала коварно сокрушаться:

— Ну, Карина, мне так грустно и тоскливо из-за Вадима! Мне просто необходимо отвлечься! Но не могу же я пойти в клуб одна! Неужели ты, моя лучшая подруга, бросишь меня в столь тяжелый момент моей жизни?

Я чуть заскрипела зубами.

— Так нечестно, — пробурчала я.

Рита невинно захлопала ресницами.

— Мне надеть нечего! — уцепилась я за последнюю соломинку.

— Я тебе что-нибудь найду, — тут же выкрутилась Рита.

Я же в тот момент очень хотела ее придушить. Я просто не подозревала, что не пройдет и пары часов, как мне захочется ее придушить еще больше.

У Риты имелась замечательная способность — заражать энтузиазмом. Так что не прошло и получаса, как я уже даже не так уж и протестовала против похода в ночной клуб. Единственное, меня крайне смущала одежда. Учитывая, что я была выше своей блондинистой подружки, выделенная мне ее легкомысленная джинсовая юбка с воланами выглядела еще легкомысленней. А в сочетании с моими ботинками и топом образ получался хоть и симпатичный, но малость откровенный. На мое робкое возражение, Рита бескомпромиссно заявила, что так и надо, и что вот когда будет мне семьдесят лет, тогда и буду я в клубы в балахонах ходить. Признавая в этом вопросе ее несомненный авторитет, я все же спорить не стала.

Здание клуба пестрело неоновыми огнями. Несмотря на сорокаградусный мороз, народу у входа толпилось множество. Едва я вылезла из такси, моментально замерзла. Сделала философский вывод, что капюшон пуховика не заменит шапку, а в джинсах и колготках намного теплее, чем в одних колготках. Рита же пылала энтузиазмом и холод даже не замечала.

На наше счастье в здание клуба мы пробились довольно быстро. По сравнению с царящей наружи температурой тут было настолько тепло, что я чуть не заурчала от удовольствия и без сожаления сдала пуховик в гардероб.

Музыка гремела так, что я даже собственных мыслей не слышала. Рита целенаправленно пробивалась куда-то через гарцующую толпу, я едва за ней поспевала. Таким образом, мы вышли к широкой лестнице на второй ярус.

— Зачем нам туда? — не поняла я.

— Как это зачем? — в свою очередь удивилась Рита. — Я же столик бронировала.

Вышеупомянутый столик обнаружился очень легко, просто потому, что единственный пустовал. С малость диким взглядом официантка нацарапала наше пожелание в блокнот и дважды переспросила. Видимо, безалкогольные напитки заказывали тут редко.

— Так, погоди, — я нахмурилась, — а когда это ты умудрилась столик забронировать? Ты заранее, что ли, все задумала?

— Ну есть такое, — Рита улыбнулась невиннейшей из своих улыбок.

— А если бы я не согласилась идти? — насупилась я.

— Но ты же согласилась, — беззаботно парировала Рита, — и вообще, Ринка, хватит ворчать… — она не договорила. Даже не знаю, как она умудрилась в царящем грохоте услышать свой мобильник, выудила его из кармана юбки.

— Ринка, я сейчас, а то тут слишком шумно, — и моя подружка с телефоном в руках резко ускакала куда-то в толпу.

Буквально тут же появилась официантка и поставила на столик два высоких прозрачных стакана с соком. С очень слабым намеком на вежливость она поинтересовалась, чего мы еще желаем. Я честно сказала, что то, чего я желаю, у них точно нет, и она ушла. Едва не покрутив пальцем у виска. А я вдруг неожиданно поняла, что мне тут вполне даже и нравится. Гремящая музыка будоражила и совершенно не давала сосредоточиться на собственных гнетущих мыслях. Ну а мне в кои-то веки хотелось просто ни о чем не думать.

Неожиданно вырулившая к столику знакомая белобрысая персона выдала:

— Привет, Лагинова. А Ритка где?

— Привет, — удивилась я, — а ты тут откуда взялся?

— Да я тут уже часа два околачиваюсь. Так куда она удрала? — с досадой спросил Виталька. — Сказала же, что за столиком возле колонны…

— Когда это она тебе сказала? — я растерялась.

— Да я ей только что звонил. Блин, разминулись. Ладно, подожду, — он уселся на стул напротив меня, покосился на стакан с томатным соком. — Чего пьешь? Кровавую Мери?

— Ага, типа того, — я не стала вдаваться в подробности.

Виталька нетерпеливо заерзал на стуле, вертя головой по сторонам.

— Ну куда она подевалась? — с досадой пробормотал он.

— Возьми и позвони ей, — и чуть не добавила «идиот».

Не то, чтобы Виталька мне очень не нравился, просто я руками и ногами голосовала за Вадима, и в данный момент мне было обидно за друга. При этом приходилось признавать, что выбор все-таки за Ритой, и я не имею права лезть.

Самойленко посмотрел на меня как на дуру.

— Что я, по-твоему, совсем идиот? — словно прочитал мои мысли он. — Позвонил бы, если бы батарея не села. Дай свой телефон.

— А у меня с собой нету, — с невинной улыбкой соврала я. Раз уж я не могла ему препятствовать, то уж содействовать тем более не собиралась.

— Блин, — буркнул Виталька. — Ладно, пойду ее искать, — он решительно встал и скрылся в гарцующей толпе.

— Попутного ветра, — усмехнулась я, отхлебнув томатного сока.

Хотела уже сама позвонить Рите, но буквально через минуту она все же объявилась.

— Тут Самойленко рыскает, — тут же предупредила ее я.

— Тут это где? — с досадой вздохнула она. — Сказала же этому тугодуму, где мы будем.

— Значит, не судьба, — высокопарно изрекла я. — Вот смотри, Рит, вас прямо сама Вселенная друг от друга отводит. Это знак свыше, им нельзя пренебрегать.

— Ню-ню, — Рита усмехнулась, смотря куда-то за моей спиной. — О, нашелся, наконец-то. Мы тут! — завопила она, махнув рукой.

Я с досадой заскрипела зубами, пылая праведным гневом на тему коварных Виталек и благородных спасателей мира во всем мире Вадимов.

— Рита, ты меня извини, — не выдержала я, — но я лучше пойду потанцую, меня как-то общество твоего Сэмчика не вдохновляет, — я решительно встала, обернулась и едва не врезалась в Руслана.

— Ах, какое совпадение! — хором выдали блондин и блондинка с подозрительно честными и невинными выражениями лиц.

Руслан же явно был удивлен не меньше меня. Но изумление в его глазах буквально через секунду сменилось холодом. Без сомнений, не простил мне вчерашнего бегства.

— Довольно странное совпадение, — с явной насмешкой смотрел на меня он, — я бы даже сказал не просто совпадение, а дешевая уловка. Ты бы что поумнее придумала, хотя бы для разнообразия.

Я побагровела. Можно было бы, конечно, сейчас возмущенно завопить, что я тут не причем, сама ничего не знала, но мне стало так обидно, что как-то все слова разом забыла. Так что я ничего Руслану не ответила. Не смотря на него, прошла мимо, к лестнице и спустилась на забитый танцпол, кровожадно размышляя по дороге, мол, пусть Полянский радуется, что у меня ничего тяжелого под рукой в тот момент не оказалось.

Как вариант, можно было совсем уйти, но оскорбленная гордость не позволила. Мол, да кто вообще такой этот дранный Полянский, и чхать я на него хотела. Ну а Ритку за самодеятельность я потом прибью при случае. Непременно.

Казалось, здесь музыка гремит еще громче. Точнее, я просто приглядела себе место рядом со здоровенной колонкой, которая пульсировала басами. Зато здесь народу толклось не так много, опять же из-за громкости. Но мне, закаленной соседством с Юрцом, точнее с его акустической системой, никакие децибелы были не страшны. Ди-джей что-то проорал, я уловила только «русский драм-энд-бейс» и, само собой, в силу клубной отсталости ничего кроме национальной принадлежности не поняла.

А потом я танцевала. Словно в каком-то забытьи. Хотя вопрос, как можно вообще танцевать под клубную музыку, конечно, спорный. Но народ вокруг это мало волновало. Прыгающая и всячески подрыгивающая всеми конечностями толпа казалось сборищем дремучих шаманов, исполняющих ритуальный танец «изгнание злых духов».

Пусть я предпочитала рок, но клубная музыка брала ритмом. Просто потому, что более ничего вразумительного в ней я и не видела. Только ритм. Гипертрофированный до такой степени, что у меня как у барышни чрезмерно эмоциональной, как говорится, снесло башню. Накатывающие волнами басы, казалось, пульсировали по венам, не позволяли телу остановиться ни на секунду. Яркие вспышки цветомузыки размывали окружающий мир на бесконечно блуждающие пятна. И казалось, что нет вокруг ни стен, ни людей — вообще ничего нет, только какое-то безумие, хаос и эйфория, яркая и острая. Я буквально кожей чувствовала, как выплескивается весь мой негатив, и дыхание перехватывало от безудержного восторга. И не было ни одной мысли. То ли мозг отказался в происходящем участвовать, то ли просто решил воспользоваться случаем и наконец-то хоть немного отдохнуть.

Народу прибавлялось, воздух пульсировал. Места стало еще меньше. Лично у меня было не больше полуметра в диаметре. Волновало это мало. В тот момент я чувствовала себя частью толпы. Это, конечно, не слишком похвально, но я над столь философскими вопросами не задумывалась. Как говорит Юрка, просто отрывалась.

Я не знаю, сколько уже прошло времени, треки плавно перетекали из одного в другой, и не взбунтуйся вдруг мой организм, я бы не остановилась. Пить хотелось дико, я мгновенно вспомнила о своем забытом и недопитом томатном соке и, недолго думая, направилась к лестнице на второй ярус, всей душой надеясь, что Руслана там уже нет.

Но, увы, надеялась я зря, Руслан никуда не делся. Как и Рита с Виталькой. Троица заседала за нашим столиком и, судя по выражению их лиц, пыталась поддержать вежливую беседу. Точнее, блондинистая часть коллектива пыталась, а отдельные брюнеты были явно не в духе.

«Так тебе, Полянский, и надо», — подумала гадкая я не без доли злорадства.

— О, Карина! — искренне обрадовалась Рита. — Чего ты нас бросила?

— Никого я не бросала, — невозмутимо ответила я, садясь на единственный свободный стул, как назло прямо напротив Руслана, — мы же пришли сюда танцевать, а не слушать параноидальные высказывания самовлюбленных личностей, которые явно переоценивают значимость своей персоны.

Руслан хмыкнул, Виталька с досадой почесал затылок, Рита расстроено пробормотала:

— Карин, ну не психуй.

— Она не психует, — ничего не выражающим голосом ответил Руслан, — истерия — это ее нормальное состояние.

— Это не истерия, — я мило ему улыбнулась, — это аллергия. Моя тонкая душевная организация не терпит соседства со столь очевидным несовершенством.

Руслан явно хотел мне ответить что-то не менее вежливое, но вмешалась Рита.

— Ребят, — она умоляюще переводила взгляд с меня на него, — ну не надо ругаться, чего вы оба такие категоричные…

Руслан красноречиво глянул на Витальку, тот тут же схватил Риту за руку.

— Они сами разберутся, — безапелляционно заявил он ей и утащил куда-то в толпу.

Мы остались с Русланом вдвоем. Я нарочито не обращала на него внимания, запоздало вспомнила о своей жажде, но моего стакана с соком тут уже не было. Озадачилась, где взять официантку, но она вдруг сама явилась с тремя бутылками с зеленоватой жидкостью. Видимо, ребята успели заказать. Руслан молча откупорил одну и протянул мне. Можно, конечно, было бы презрительно отказаться, но уж очень хотелось пить. Долю секунду размышляла, то ли это яблочный сок такого неестественно яркого цвета, то ли вообще сок какого-нибудь кактуса. А потом просто отхлебнула…

Не помню, что мне снилось, просто содержание сна мгновенно вылетело из головы, едва я открыла глаза. Было еще совсем темно, скорее всего, стояло раннее утро. Я несколько секунд даже не дышала, уж не говоря о том, чтобы пошевелиться. И чуть не разревелась от охвативших чувств. Мысленно обозвала себя истеричкой. Эмоции били через край… Мелькнула мысль, что, наверное, это самое на свете яркое и восторженное чувство какого-то всепоглощающего счастья — когда просыпаешься рядом с любимым.

Руслан прижимал меня к себе так крепко, словно во сне боялся, что я исчезну. Его лицо было совсем близко к моему, я кожей чувствовала теплое дыхание. Не знаю, сколько времени я пробыла в состоянии эфемерного счастья, пока вдруг резко не задумалась, а что я вообще тут делаю. Несмотря на полумрак, сразу определила, что мы в квартире Руслана. А точнее, в спальне.

Мгновенно всплыли события накануне. Судя по всему, та зеленоватая жидкость оказалась алкогольным напитком. Это, по крайней мере, объясняло мне потерю памяти. Но только вот Руслан… Учитывая, что мы оба жаждали заплевать друг друга в тот момент ядом, у меня в голове не укладывалось, как я в итоге могла проснуться рядом с ним. Видимо, мы каким-то образом помирились. Мелькнула робкая перепуганная мысль о возможном развитии событий, но я тут же ее отсекла. Во-первых, мы оба были одеты, а во-вторых, Руслан не нарушил бы данного мне слова.

Вот так вот я лежала и самым наглым образом наслаждалась ситуацией. В тепле объятий любимого, чувствуя его дыхание… Даже подумала еще сладко подремать. Но подлый разум как всегда испортил мне всю идиллию. Я просто подумала: а что дальше? Что будет, когда Руслан проснется? Что он мне скажет? Как будет себя вести? Наверняка, наговорит каких-нибудь гадостей… И мне стало страшно. Страшно, что я жду слишком многого, и оттого больнее будет разочарование. И я тут же впала в панику. Нужно бежать! Бежать, пока он не проснулся!

Крайне осторожно выбралась из его объятий, Руслан что-то прошептал сквозь сон, я не разобрала. Не удержавшись, с улыбкой произнесла одними губами:

— Ты мне, конечно, давал слово, что эти две недели никак на меня посягать не будешь. Но я ведь такого слова не давала, — поддавшись соблазну, я легонько коснулась губами его губ.

С громадным трудом подавила порыв все же остаться с Русланом. Бесшумно ступая по ковру, я подобрала свои ботинки, тихонечко вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

В прихожей меня ждал очередной удар судьбы — моего пуховика не было. Как впрочем, и пуховика Руслана. Видимо, мы просто телепортировались. Я заскрипела зубами от досады. Взяла с подставки трубку радиотелефона и закрылась на кухне.

Саша ответила на вызов не сразу. Видимо, я в очередной раз немилосердно ее разбудила.

— Саш, это я, — виновато пробормотала я, — тут, в общем, такое дело… Я минут через десять приеду на такси, но у меня денег нет, ты выйдешь?

Сестра сонно пробормотала «ага» и отключилась. Я вызвала такси и поспешила покинуть квартиру Руслана, не забыв захлопнуть дверь.

Как назло, такси задержалось, и я успела конкретно замерзнуть.

— Девушка, вы что? — с удивлением воззрился на меня пожилой таксист, едва я забралась в машину. — На улице минус тридцать восемь, а вы почти голышом!

— Закаляюсь, — пробормотала я посиневшими губами и дрожащим от холода голосом продиктовала свой адрес.

Саша не подвела, ждала меня на крыльце подъезда. Сонная. Но едва она меня увидела, с нее мигом весь сон слетел.

— Быстро домой давай, — перепугалась она, заплатив таксисту.

Дважды мне повторять не пришлось.

В очередной раз мне повезло, родителей дома не было, они уехали в деревню. Так что без зазрений совести я сидела, закутавшись в плед, на кухне и пила горячий чай, путано рассказывая охающей Саше, как так получилось.

— В принципе в этом нет ничего удивительного, — задумчиво высказалась она, — вполне логично, что вы в результате оказались вместе.

У меня не нашлось сил спорить. Допив чай и более-менее согревшись, я отправилась спать. На часах было шесть утра.

Проснувшись через пару часов, я первым делом направилась на кухню за любимым кофеином. Дома обнаружилась только Саша, которая смотрела в зале телевизор, причем настолько увлеченно, что прошлепавшую босыми ногами по коридору лохматую и заспанную меня даже не заметила. Я же добралась до пункта назначения, налила себе вожделенный кофе и побрела обратно. Остановилась в дверном проеме зала и зевнула:

— Здорово.

— Карин, — как-то странно посмотрела на меня Саша, — а ты вчера в каком ночном клубе была?

Что-то в ее голосе меня насторожило.

— А чего? — не поняла я.

— Да вот, в новостях показывают…

Я поспешила к экрану телевизора. Кружка с кофе едва не выпала из моих рук.

На фоне охваченного огнем здания лохматый корреспондент чего-то вещал, я как-то мимо ушей пропустила, находясь в состоянии тяжелой прострации. Репортаж был ночной. Черными тенями на фоне пылающего клуба бегали люди. Я медленно опустилась на диван.

— Может, просто пожар? — с робкой надеждой пробормотала я.

— Сама же видишь, что не просто пожар, — Саша покачала головой, — посмотри, как пламя столбами пульсирует. Чего вы с Русланом не поделили? Тут очевидец один взахлеб в микрофон вопил про огненные мечи. Благо, что он явно был не слишком трезв, так что его слова не приняли всерьез.

— Ничего не помню, — ошарашено прошептала я. — Ничегошеньки…

— Не переживай, — Саша ободряюще мне улыбнулась, — главное, что никто не пострадал. Ну подумаешь, клуб спалили. Все равно в новостях сказали, что он вот-вот должен был закрываться, здание бы снесли, на этом месте торговый центр планируют.

Ну-ну, мелочи жизни. Я едва не ляпнула, что я вообще тут не причем, мой талисман лишен силы, но вовремя осеклась. Ведь с другой стороны, откуда тогда бы взялся огненный меч? Руслан, конечно, не ангел, но с безоружным сражаться бы не стал. И в свете выяснившихся событий, я теперь вообще понять не могла, как вдруг все мирно в его квартире закончилось.

Новости заглохли, началась передача про здоровье. Я тупо смотрела в экран, погруженная в собственные путаные мысли. И тут в дверь позвонили, Саша пошла открывать. И когда на пороге зала вдруг появилась Рита, я тут же завопила, подняв протестующе руки:

— Только ничего мне не рассказывай!

Рита расхохоталась.

— Чего тебе не рассказывать, Каринка? Не рассказывать, как вы с Полянским устроили в клубе гладиаторский бой и спалили все к чертовой бабушке?

— Не хочу ничего знать! — я упрямо замотала головой. — Моей совести так спокойней!

— Ладно, так и быть, ничего ей, Рит, не говори, — засмеялась Саша, — а мне вот жуть как интересно, так что мне расскажи за чашкой чаю.

— Горячего и с сахаром, — мгновенно согласилась Рита, — пошли, Ринка, компанию нам составишь.

Я тяжко вздохнула и поплелась за ними на кухню.

— Ну давай рассказывай, а то Карина не помнит ничего, — потребовала любопытная Саша, налив Рите чаю.

— Так не удивительно, — фыркнула моя блондинистая подружка, — до такой степени абсента напиться.

— Я только глоток сделала! — возразила я. Хотя во влиянии на меня алкоголя вообще нет разницы один глоток или целая бочка…

— Карина, не перебивай, — попросила Саша. — Рит, давай все по порядку.

Мрачная я уселась на табуретку, чувствуя, что рассказ будет не из приятных.

— В общем, дело было так, — вдохновенно начала Рита, отпив чаю, — мы же с Виталькой оставили эту бурную парочку вдвоем, дабы не мешать им выяснять отношения. Потанцевали, поболтали, и я говорю, мол, давай проверим, не поубивали ли они там еще друг друга. Возвращаемся к нашему столику, Ринка с Русланом сидят напротив, сверлят друг друга глазами и обмениваются любезностями, не забывая при этом пить. Со стороны все выглядит тихо-мирно, если к их разговору не прислушиваться.

— Так а о чем был разговор? — кипело в Саше любопытство.

— Я дословно не передам, это слышать надо было, — Рита покачала головой, — если в общем, они искусно упражнялись в ехидстве, крайне вежливо и завуалированно друг друга доканывая. Рин, ну ты вот мне объясни, чего вы с ним все грызетесь? Ну если вы уж друг друга настолько терпеть не можете, то зачем вообще общаетесь?

— Это как в пословице, — ответила за меня Саша, — вместе тесно, а врозь скучно. Ты давай дальше рассказывай.

— Ну так вот. Мы с Виталькой попытались деликатно смягчить обстановку, но они на нас так глянули, и Полянский вдобавок прямым текстом сказал, чтобы не лезли и вообще испарились, — продолжала Рита. — Оставлять эту разъяренную парочку наедине мы опасались, так что тусовались поблизости. А атмосфера за столом явно все больше накалялась. Фраз мы, конечно, не слышали, но судя по выражениям лиц, словесная баталия становилась все ожесточеннее. Ну а финал был примерно такой. Руслан загнул какую-то тираду. Карина психанула и огрызнулась, а он так снисходительно усмехнулся и что-то сказал. Ну а дальше все происходило стремительно. Каринка побагровела и вскочила. Видимо, стадию «подумать» она пропустила, потому что у нее в руке мгновенно появился пылающий меч, нацеленный Руслану на горло. И чего-то она ему при этом сказала такое, что Полянский аж в лице изменился, вскочил, отшвырнул стол с такой силой, что тот едва никого не прибив, врезался в стену. И началось… — Рита сделала эффектную паузу, красная от стыда я нервно грызла сухарик, Саша слушала, затаив дыхание.

— Что началось? — не унималась моя сестра.

— Искренняя попытка друг друга убить. — Рита отхлебнула чаю и невозмутимо продолжала. — Ты бы, Саш, это видела, как они разгромили второй ярус, потом Каринка скатилась по перилам на танцпол, а Полянский как истинный отморозок просто перемахнул вниз, причем ничего себе даже не сломал и, вообще, словно не со второго этажа спрыгнул, а с табуретки. И теперь они схлестнулись в зале. Тем временем на втором ярусе уже конкретно загорелись разгромленные столы, которые эти два гладиатора порубали своими огненными мечами, пытаясь друг друга достать. Потушить начинающийся пожар было невозможно, пламя питалось их яростью и чхать хотело на огнетушители. И народ начал стремительно бежать, так что обошлось без жертв. Повезло, что вся толпа была уже в совершенно невменяемом состоянии и, скорее всего, произошедшее будет воспринято, как галлюцинация. Так вот, все высыпали на улицу, и мы с Виталькой в том числе. Хорошо, хоть успели в гардеробе вещи расхватать. С перепугу примчалась скорая и полиция, с жутким воем пожарная… Пришлось срочно вызванивать Свету, чтобы она это дело прикрыла. Так что не забудь, Рин, Светику спасибо сказать, что без последствий для вас обойдется. В общем, было весело, — Рита хмыкнула.

Жуть, как стыдно… Хотелось прямо под землю провалиться. Одно дело, когда разрушения вынужденные, ради спасения мира. И совсем другое, когда вот так вот…

— А как ты дома оказалась, Рин? — отвлекла меня Рита от страшенных загрызаний совести.

Я под столом наступила на ногу сестре, которая уже открыла было рот.

— Не помню, — виновато соврала я, памятуя, что мои отношения с Русланом тема крайне опасная. И узнай вдруг о произошедшем Паладины, в частности об итоге, то хана ему. Можно, конечно, потом вопить, что мы — просто друзья и все невинно, да только спать в обнимку — это уже не совсем дружба. Вот ни разу. Саму себя оправдывая, я представила, что сплю в обнимку с Юрцом — не получилось, слишком противоестественно. Пока я предавалась сиим философским размышлениям, Рита с Сашей говорили о чем-то отвлеченном, а потом моя подружка засобиралась уходить.

— Да у меня еще дела, Рин, — пояснила она в коридоре, обуваясь, — а то вдруг завтра потеплеет и в школу идти придется, так что надо сегодня все успеть.

— А день недели-то сегодня какой? — спохватилась я.

— Воскресенье, — сообщила мне Саша. — А что?

— Да нет, ничего, — тоскливо пробормотала я. У меня оставалось совсем мало времени.

Рита уже обулась, когда в дверь снова позвонили. На пороге заявился Вадим.

— О, привет! — обрадовалась я.

— Здорово! — ответил он, проходя в коридор. Заметил Риту и тут же изменился в лице. Стал похож на каменного истукана.

— Привет, — она улыбнулась, слегка покраснев.

— Привет, — сухо ответил он, даже не смотря на нее.

Мне одновременно было его жалко и хотелось дать чем-нибудь тяжелым по голове, видя, как его поведение обижает Риту.

Моя дипломатичная сестра утащила Вадима пить чай.

— Ты видела? — Рита едва не плакала.

— Пожалуйста, не торопись с выводами, — взмолилась я, — мало ли, что у Вадима сейчас происходит.

— Да понятно все и так, — обиженно пробормотала она. — Ну и пусть себе лесом идет. Ладно, Рин, я побежала, — и в самых расстроенных чувствах моя подруга ушла.

Мысленно проклиная Равновесие вместе с его долбанутыми испытаниями самыми нехорошими словами, я направилась на кухню. Саша говорила по телефону, Вадим с унылым видом пил чай.

— Ладно, ребят, я тоже вас покину, — сообщила моя сестра.

— А ты куда? — не поняла я.

— Да Лоэтан звонил, — пояснила она, — он же Воэтина в детскую поликлинику к зубному водил. В общем, на обратном пути они заблудились, пойду их искать.

И минут через десять мы с Вадимом остались вдвоем.

— Рита обиделась? — со вздохом спросил он.

— Очень, — мрачно подтвердила я. — Вот кончится твое испытание, я даже не представляю, каким чудом тебе потом с ней мириться.

— Вот и я не представляю, — совсем упал духом Вадим, — я чего вообще пришел-то, Карин, попытался же я про твой Горн выяснить.

— Что? — я даже подскочила. — Ты узнал, где он?

— Нет, — резко сбил меня в полете он, — и то, что я узнал, тебя не порадует. Все записи о месте нахождения Горна Стихий были в свое время уничтожены по приказу Совета. Отсюда можно сделать один вывод: где его искать, теперь знают только там.

— В Совете? — упавшим голосом переспросила я.

— Да. И больше нигде. Так что я даже не представляю, как получить у них эту информацию. Добровольно нам не скажут, сама понимаешь, мы в список их любимчиков не попадаем. А добыть силой, опять же, нереально. Такими познаниями владеют только высокопоставленные лица, так что их, скорее всего, только пятеро: Четверка Владык и сам Глава Совета. И, допустим, захвати мы одного из них, выпытать нам у него не грозит, даже вместе мы с тобой слабее любого из них. Тот же Алагир, став Главой, удесятерил свои силы, и теперь превосходит даже Владык. Я обмозговал все возможные варианты, Карин, и могу сказать тебе только одно: дело гиблое, нам не узнать, где Горн, — убийственно подытожил Вадим.

Я с полминуты уныло погрызла печеньку и попросила:

— Вадим, будь другом, телепортируй меня в Башню.

— А зачем тебе? Что-то случилось?

Да ничего особенного, не считая, что я собираюсь наведаться к Главе Совета.

— Просто хочу Наташу повидать, — с самым честным видом соврала я.

— Хорошо, — он кивнул, — а назад ты как?

— Попрошу ее стихийный портал открыть.

Быстро нацарапала Саше записку, что вернусь неизвестно когда. Так и хотелось приписать правдивое «если вообще вернусь». И буквально через минуту я стояла у ступенек в Башню Хранителя.

Наташи в Башне, к счастью, не оказалось. Без лишних угрызений совести я пробралась на чердак, где хранились артефакты, и отыскала ирбейский доспех. Его еще Рита раздобыла в свое время и окрестила военным трофеем. Хотя, скорее всего, доспех просто бесхозно где-то лежал. Но, главное, он был универсального размера. Так что едва я кое-как его на себя надела, он тут же подстроился под контуры тела. Сидел теперь идеально, но весил по-прежнему жутко. В довершение образа нацепила еще и шлем, аккуратно спрятав волосы, и накинула плащ.

Вышла из Башни и позвала Авенсиса. Мигом прилетевший грифон окинул меня сомнительным взглядом и изрек:

— Мне даже страшно спрашивать, куда мы направляемся.

— В Тевзанар, — сообщила я.

— А зачем тебе туда? — спросил Авенсис, когда мы уже миновали портал.

Далеко внизу проносились зеленые поля и пашни, и не скажешь, что в этом мире идет война.

— Ну-у… — протянула я.

— Понятно. Мы как обычно будем рисковать твоей жизнью в неких сомнительных целях, — догадался мой грифон.

— Цель как раз таки важная, — не согласилась я, — а насчет рисковать жизнью… Тут ты, конечно, прав.

— Так куда именно летим?

— В лагерь ирбейцев, — я нервно сглотнула.

Авенсис так резко затормозил в воздухе, что я чуть не слетела с его спины.

— Скажи мне, что я ослышался, — мрачно потребовал он.

— Ну, Авенсис, мне очень туда надо!

— Зачем тебе понадобились ирбейцы? — не унимался он. — Дай угадаю! Ты загорелась сумасбродный желанием в одиночку победить врага?

— Авенсис, не ехидничай, — насупилась я, — я, быть может, и произвожу впечатление не слишком интеллектуальной особы, но все же я не самоубийца.

— Ты сама себе противоречишь, — не согласился грифон. — Визит в военный лагерь полный ирбейцев — это как раз таки самоубийством слегка отдает. Нет, ну это, конечно, твоя свобода выбора, но я, по крайней мере, имею право знать, из-за чего именно мы с тобой героически погибнем.

— Мы к ирбейцам не сражаться. В данный момент не сражаться, — уточнила я. — И вообще не совсем к ирбейцам.

— А к кому?

— Да там тип есть один, — неопределенно ответила я, — у меня к нему важный разговор.

— Что за тип? — не отставал Авенсис.

— Да ты его все равно не знаешь, — отмахнулась я, — Алагиром зовут.

На этот раз грифон затормозил так, что я все-таки слетела, он едва успел меня подхватить за край плаща, но поднимать почему-то не спешил, и теперь я уныло болталась в воздухе. Притом, тяжеленный доспех со страшной силой тянул вниз.

— Авенсис, ну чего ты, — тоскливо пробормотала я, — ведь все равно есть шанс, что меня не убьют.

— Карина, ты, похоже, не слишком хорошо себе представляешь, кто такой Алагир, — угрюмо ответил грифон. — Да он тебя убьет раньше, чем ты хоть слово скажешь.

— Не убьет, — возразила я.

— Откуда такая уверенность? — скептически поинтересовался Авенсис.

— Потому что Алагир — мой суженый, — честно ответила я.

Мой грифон, похоже, впервые в жизни искренне растерялся.

— Чего? — ошарашено переспросил он.

— Понимаешь, я спросила у Зеркала Сущности, кто мой суженый. Оно в ответ показало мне темноволосого типа в ирбейских доспехах. Вот только лица я не увидела, но зато удалось выяснить, что этот неизвестный — сильный маг. А по словам Вадима, сейчас сильный маг у ирбейцев только один — и это Алагир. Вот и получается теоретически, что он мой суженый, — пояснила я.

Авенсис примерно с минуту задумчиво молчал, потом все-таки ловким движением осторожно перекинул меня обратно на свою спину и полетел дальше.

— Авенсис, — не слишком уверенно спросила я, — а ты-то как думаешь, затея чересчур гиблая, да?

— Я не знаю, — честно ответил грифон, — с одной стороны, Алагир — твой враг, ну а с другой… Зеркало Сущности просто так бы его не показало… Я склоняюсь к версии, что, скорее всего, он все же тебя не убьет, и, возможно, даже выслушает. Да только до Алагира еще надо будет тебе как-то умудриться добраться живой. И все-таки, зачем тебе он? Только не говори мне, что решила, раз он твой суженный, то нужно быть вместе.

Я истерично расхохоталась.

— Авенсис, ну ты вообще, — я не могла унять смех, — сдался мне этот ирбеец, мне и без него дурдома в личной жизни хватает, даже чересчур. Дело в том, — я посерьезнела, — что он знает, где находится Горн Стихий.

— О-о, — протянул Авенсис, — ну тогда понятно. Да только с чего ты взяла, что он тебе скажет?

— Да, никакой гарантии нет, — с досадой пробормотала я, — но больше мне узнать негде. Нужно хотя бы попытаться.

До лагеря ирбейцев мы добрались часа через два. Авенсис завис над облаками, так что с земли нас увидеть не могли.

— Алагир, скорее всего, в том большом белом шатре посреди лагеря, — сообщил мне грифон.

Хотела обозвать Авенсиса Орлиным Глазом, но усомнилась, применительно ли подобное звание к грифону.

— Приземляйся вон в том лесочке за лагерем, — попросила я. — Оттуда я уже пешком дойду.

— Ох, Карина, и все же ты уверена, что риск оправдан? — спросил Авенсис, когда мы уже спустились.

— Нет, — честно ответила я, — но других вариантов у меня все равно нет.

И попрощавшись с грифоном, я поспешила через лес к ирбейскому лагерю.

Все мои надежды основывались на конспирации. Мол, раз на мне ирбейский доспех, то автоматически примут за свою. Но, увы, при моем приближении охрана лагеря тут же насторожилась. И двое внушительного вида воинов направились мне на встречу. Я от ужаса чуть дар речи не потеряла. Кое-как взяла себя в руки.

— Срочное донесение Главе Совета! — выпалила я, едва ирбейцы ко мне приблизились.

Воины переглянулись.

— От кого? — спросил один из них с явным подозрением.

— Вас это не касается, — как можно наглее заявила я. — Проводите меня к Главе!

— Следуй за мной, — ответил второй воин.

И я поспешила за ним, старательно сохраняя важный вид. Вот только ни мгновения не сомневалась, что мне не очень-то поверили. Может, сейчас приведут в лагерь и сразу прибьют. Ну ничего, у меня имелся план на такое развитие событий. Чуть что — и телепортируюсь. Ну а то, что прямиком к Руслану… Ничего, спасение моей жизни важнее. Зато вот он-то удивится, когда появлюсь я. Ага, вся такая внезапная. Да в ирбейском доспехе.

Шатер Алагира, как и предрекал Авенсис, оказался самый большой, над ним развевалось знамя Совета, а мне вдруг стало так жутко, что едва ноги не подкосились.

— Жди здесь, — бросил мне мой провожатый и скрылся в шатре.

Вернулся буквально через минуту.

— Заходи, — даже полог мне приподнял.

И с гулко бьющимся от страха сердцем я вошла в шатер Главы Совета.

После яркого солнечного дня царивший внутри легкий полумрак меня на мгновение ослепил. Единственным источником света служили серо-желтые толстые свечи в высоких бронзовых подсвечниках. Полумрак скрадывал пространство, и трудно было определить внутренние границы. По той же причине не берусь описать обстановку, виднелись только контуры предметов. И могло показаться даже, что здесь вообще никого кроме меня нет, если бы я явственно не чувствовала на себе чей-то взгляд. Каким-то внутренним чутьем я понимала, что взгляд этот внимательный, изучающий, но не враждебный. Так, наверное, смотрит лев на муравья. Главу Совета мой маскарад явно не провел. Но единственное, что пока сохраняло мне жизнь, это, по всей видимости, банальное любопытство. Это даже успокоило. Смысл бояться, если тебя даже всерьез не воспринимают.

Невидимый наблюдатель пока молчал, продолжая меня разглядывать. Я же замялась, не зная, как начать разговор. Первоначальный вариант «Здорово, злыдень!» как-то сразу отменился и уже понемногу склонялся к более нейтральному «Здравствуйте…».

Прошло не больше минуты, хотя тянулась она, на мой взгляд, не меньше часа, когда я увидела Алагира. Он появился из темноты неожиданно. Не думаю, что он хотел меня напугать, так что вздрогнула я, скорее, по инерции. На первый взгляд, он был едва ли старше Эридана. Но при этом такой высокий, что я себя рядом с ним вообще распоследней букашкой почувствовала. На его черном ирбейском доспехе никаких отличительных знаков я не заметила, кроме герба Совета на нагруднике. Так что на поле боя он бы внешне не отличался от своих воинов. Но исходящая от него мощь была ощутима едва не физически, не так, как у Руслана, конечно, но тоже довольно явная. Я даже отступила на шаг назад, только сейчас целиком осознав, насколько я беззащитна перед ним. И, самое главное, я мгновенно поняла: Зеркало в тот раз показало не его. Алагир был явно выше, да и волосы длиннее.

Глава Совета улыбнулся, остановился буквально в метре от меня.

— Не вижу логики, — у него был глубокий голос с характерной хрипотцой, упорно чудилось, что уже слышала его где-то, — ты не побоялась прийти сюда, а теперь в твоих глазах столько ужаса, что я начинаю себя чувствовать жутким чудовищем. Неужели я настолько страшен? — непонятного из-за полумрака цвета глаза смотрели на меня очень внимательно.

Я лишь покачала головой, старательно пытаясь побороть страх перед ним, к которому теперь прибавилось и изумление. Не знаю, откуда пришла уверенность, что он не убьет меня, даже пальцем не тронет.

Алагир, похоже, и не ждал моего ответа, медленным уверенным шагом обошел вокруг меня.

— Очень интересно, — протянул он, остановившись передо мной, — столь исключительные гости посещают меня впервые.

Мне стало еще больше не по себе. Молча на него смотрела. Алагир между тем продолжал:

— Карина, если не ошибаюсь?

Я кивнула. Удивило, что он не исковеркал мое имя, как это обычно все иномирцы делали.

— Поразительно, — Алагир выглядел жутко довольным, — я уже думал, что меня ничем нельзя удивить, но такого я уж точно не ожидал… И я даже догадаться не могу, что привело к моей скромной персоне хранительницу талисмана огня. На первый взгляд ты либо очень глупая, либо очень смелая. А, может, и то, и другое. И я покорнейше прошу удовлетворить мое любопытство и пояснить цель своего визита, — он смотрел на меня с выжидающей улыбкой, спокойно и терпеливо.

Собравшись духом, я чуть дрогнувшим голосом произнесла:

— Мне нужно кое-что у вас узнать.

— Узнать? — удивление Алагира не было наигранным. — И что же ты хочешь узнать? — он снова улыбнулся. — Обещаю честно тебе ответить, если только это не будет в ущерб Совету.

— Скажите мне, где спрятан Горн Стихий, — на одном дыхании выпалила я и, спохватившись, добавила, — пожалуйста…

Алагир несколько секунд задумчиво на меня смотрел. Я ожидала вопроса, зачем мне нужен Горн, но его не последовало.

— Я не знаю, где он, — медленно произнес Глава.

Неведомым наитием я понимала, что он не лжет. Между тем, он продолжал:

— Не знаю просто потому, что не интересовался этим. Такими познания обладает только Четверка. Правда, сомневаюсь, что они тебе скажут, — он немного помолчал и странным тоном произнес: — Но я могу узнать.

Я подняла на него глаза. Его пристальный взгляд не выражал абсолютно никаких эмоций, но во вновь зазвучавшем голосе была категоричная требовательность:

— О нашем с тобой разговоре не должен знать никто. Да и о встрече вообще. Ты сама прекрасно понимаешь, чем это грозит и тебе, и мне. Предательство одинаково воспринимается любой из противостоящих сторон. Если такое вообще возможно выяснить, то я непременно узнаю, где спрятан Горн Стихий, и сообщу тебе.

— Но как ты мне сообщишь? — незаметно для самой себя я перешла на «ты», растерявшись от его слов. Уж никак не могла подумать, что он захочет мне помочь.

Алагир снял с шеи амулет в виде свернутой клубочком змеи из неизвестного мне белого металла на мягком кожаном шнурке и протянул мне. Я заколебалась, мгновенно вспомнив Дамира и его кристалл подчинения.

— Я бы мог начать тебя уверять, что тебе нечего бояться, — прекрасно понял мои мысли Алагир, — но смысл? У тебя просто-напросто есть два варианта: либо ты мне веришь, либо нет. Решай.

Поверить Главе Совета? Я не настолько сумасшедшая! Но рука сама собой потянулась к амулету, пальцы коснулись шероховатого чуть теплого металла, но особой опасности я не почувствовала. Да и мой талисман не мог ничего подсказать, от близости врага он и так был не на шутку раскален и на амулет особо не отреагировал.

— Я свяжусь с тобой с его помощью, это может произойти в любой момент, поэтому лучше носи его с собой, — спокойно говорил Алагир.

Я медленно кивнула. В голове роились вопросы, но аудиенция была закончена, и мой странный собеседник собственной персоной решил вывести меня из лагеря.

Снаружи по-прежнему сияло солнце, и в его свете я теперь могла как следует Алагира разглядеть. Он был неестественно красив, как и все ирбейцы, но шрам на правой щеке портил впечатление. Встречные ирбейцы с почтением кланялись Главе, он отвечал им легким кивком головы. Мне же за всю дорогу он ни сказал больше ни слова, и только когда мы вышли из лагеря на большую усыпанную неизвестными цветами поляну, он произнес, показывая на горизонт:

— Думаю, тебе туда.

Он щелкнул пальцами. Я даже сообразить ничего не успела, как окружающая обстановка резко сменилась. И я вдруг шлепнулась на пол посреди очередного шатра.

У Паладинов, похоже, был здесь в самом разгаре военный совет, и мое появление «слегка» их огорошило. И как всегда самым первым по неадекватности оказался Андрей. Еще бы секунда и Клинок Истины в его руках отправила меня на свет иной.

— Стой! — испуганно закричала я.

— Карина? — опешили все дружно.

— Привет, братцы-Паладины, — я поднялась с пола.

— Ты что тут делаешь? — Эридан нахмурился.

— Да еще и в ирбейском доспехе, — поддакнул Андрей.

— Как это что, — я лихорадочно придумывала, что бы соврать, — хотела вот вам помочь, доспех ирбейский принесла. А то, мало ли, захотите в стан врага внедриться, а конспирации подходящей нет.

Я спешно сняла уже порядком надоевший мне доспех, оставшись в повседневной одежде.

— А вы, вместо того, чтобы спасибо сказать, с мечами на меня бросаетесь, — подытожила я обиженно.

— Не обращай внимания, это просто некоторые плохо себя контролируют, — улыбнулся мне Эридан. — Лично я очень тебе рад. Останешься со мной до утра?

— Слышь, Хоттабыч, — Андрей мгновенно побагровел, — даже не мечтай. Если она и останется здесь, то только в моем шатре!

Назревал очередной скандал. Олег дипломатично не вмешивался и кивнул мне в сторону выхода. Андрей с Эриданом были настолько друг другом поглощены, что мы незаметно выбрались.

— А я все думала, чего мне в последнее время в жизни не хватает, — я невесело усмехнулась, пока Олег выводил меня из лагеря.

— А ты сейчас с Андреем как? — спросил он, внимательно на меня смотря.

— Никак, — честно ответила я. — Единственный искренний порыв, который он у меня вызывает, это желание испепелить.

Нет, ну как я вообще могла когда-то его любить? Да и как могла дойти с ним до такого…

— А Руслан? — перебил Олег ход моих мрачных мыслей.

Я напряглась.

— А что Руслан? Вы же с Вадимом все популярно объяснили, нельзя так нельзя, — как можно невозмутимее произнесла я.

— Одно дело понимать и совсем другое чувствовать.

Я ничего не ответила, мы покинули лагерь, и Олег телепортировал меня домой.

Дома немилосердная Вселенная устроила символическое потепление. Температура на улице переползла к минус двадцати восьми, и старшие классы должны были идти в школу. Этой новостью меня осчастливила сестра, когда я телепортировалась в свою комнату. И как назло я еще вполне успевала на занятия. Попыталась отмахнуться, мол, у меня теперь верхней одежды нет, но Саша всучила мне свою дубленку, шапку и шарф. Благо, мои любимые ботинки не разделили участь пуховика и оставались при мне. Ну и, конечно, на мое счастье, еще не вернулись из деревни родители, которым еще каким-то образом предстояло объяснить, куда в очередной раз подевалась моя верхняя одежда.

И ведь который раз мне не удалось выцепить Юрца! Блин, со своими бесконечными проблемами, я все забывала, что хотела серьезно с другом поговорить. Вот и сейчас не удалось. В школе точно не лучшее место для таких бесед, а после уроков у меня намечалась еще одна сумасшедшая вылазка. Ну а пока по пути в школу я все переживала, что и Руслан тоже, само собой, придет. О том, что он может мне сказать, я даже думать боялась.

Первым уроком в расписании стояла литература, и когда я вошла в кабинет, поняла, что опасалась я не зря. Руслан пришел. Он стоял у окна вместе с Виталькой и Вовкой, они о чем-то оживленно говорили. Едва я переступила порог, мы с Русланом встретились взглядом, на меня вмиг накатило смущение, он улыбнулся. Я тут же поспешила скрыться за спинами одноклассников.

Света задумчиво грызла кончик карандаша, похожая на фурию воинственно настроенная Рита вышагивала прямо перед ней.

— Здорово! — поприветствовала их я.

— Привет, Карин, — апатично отозвалась Света.

— Вот ты, Каринка, мне объясни, — опустив всякие приветствия, сразу перешла к делу клокочущая от возмущения Рита, — где их опять носит?

— Кого? Паладинов? — догадалась я.

— Ну а кого ж еще, — Света вздохнула.

— Что-то случилось? — я напряглась.

— Пока нет, но ведь вполне может! А их как всегда днем с огнем не сыщешь! — бушевала Рита.

Не первый день ее зная, я мгновенно поняла, что истинная причина возмущений — Вадим, которого, кстати, пока не было.

— Так они ведь в Тевзанаре, — вяло возразила Света. Судя по интонации, она говорила это уже, как минимум, в пятнадцатый раз.

— Это Олег с Эриданом в Тевзанаре, — тут же возразила Рита. — А остальные где?

— Андрей там же, — сообщила я и неопределенно добавила, — а у Вадима дела…

— Какие? — мрачно смотрела на меня она.

— Важные, — заверила я ее, — наверняка. По пустякам бы он пропадать не стал.

Прозвеневший звонок разогнал нас по местам. Я напряглась как натянутая струна, когда Руслан подошел и сел рядом со мной. Но едва он собрался что-то сказать, я его резко перебила:

— Ничего мне не говори, Полянский. Слушать тебя не желаю.

Руслан усмехнулся.

— Ну хорошо. Тогда говори ты. Я вот как раз таки с удовольствием тебя послушаю. Начни, к примеру, с того, почему ты утром сбежала, — хотя в голосе сквозила насмешливость, но взгляд был очень внимательным и серьезным.

— Меня больше интересует вопрос, как я вообще с тобой оказалась, — буркнула я, снова невольно покраснев.

Руслан улыбнулся.

— А ты не помнишь?

— Не помню. А ты? — с робкой надеждой спросила я.

— И я не помню, — с досадой произнес он. — Но очень бы хотел узнать, почему мы в клубе схлестнулись.

— Это я тебе и так могу сказать, — фыркнула я, — потому что ты наговорил мне каких-нибудь гадостей как обычно.

— А у тебя не нашлось в ответ словесных аргументов как обычно, — насмешливо закончил мою фразу он. — Но ты мне так и не ответила, — его взгляд было трудно выдержать. — Почему ты ушла?

— А как ты вообще понял, что я была? — скептически парировала я. — Ты же не помнишь ничего, сам сказал. Так что тебе это приснилось, не было меня.

Руслан приглушенно засмеялся, но Мария Ивановна как-то услышала и теперь периодически бросала на нашу последнюю парту подозрительные взгляды, так что пришлось продолжать шепотом.

— Приснилось, говоришь? — вкрадчиво переспросил Руслан. — Вполне может быть. Да такой сон чудный! Представляешь, приснилось мне, что я под утро проснулся, а рядом ты. Я сразу же заподозрил неладное, слишком уж у тебя вид ангельский был. Ну, думаю, ладно, не буди лихо, пока оно спит, после разберемся. А потом ты уже исчезла. Хорошо, хоть ты милостиво объяснила, что это был лишь сон, — он достал из кармана пиджака мой мобильник, я чуть не взвизгнула.

Руслан же невозмутимо вертел телефон пальцами и чуть иронично на меня поглядывал.

— И вот ведь странно как получилось, Карин, прямо мистика какая-то! Когда я проснулся, тебя, соответственно, не было рядом, но откуда ни возьмись на кровати обнаружился твой телефон, который сиротливо лежал, словно случайно выпавший из кармана. Хотел я его тебе вернуть, но, видимо, он мне тоже приснился, как ты утверждаешь.

Я быстро у него свой мобильник выхватила, впрочем Руслан мне и не препятствовал. Ничего ему не ответила, просто опасалась вступать с ним в словесные баталии, прекрасно зная, что он все равно победит. Благоразумно промолчала, хотя предательский румянец и так выдавал мое состояние. А Руслан с самым невинным видом продолжал рассуждать, будто просто мысли вслух:

— Эх, жаль, я сразу тогда не догадался, что это был лишь сон, а то бы воспользовался ситуацией… Спокойно, Карина, спокойно, что за лютый взгляд, — чуть насмешливо произнес он. — Что ты каждый раз так нервно на мои слова реагируешь?

— Ты ведь специально меня злишь!

— А что я такого сказал? — невинно улыбнулся Руслан и добил меня: — У тебя, кстати, осталось всего шесть дней.

— Я в курсе, — холодно парировала я. — Да только не всего шесть, а целых шесть. И уж будь любезен, избавь меня на это время от необходимости тебя выслушивать.

— Хорошо, — неожиданно легко и невозмутимо согласился он, но я ясно почувствовала, что он задет.

Едва подавила в себе желание уткнуться Руслану в плечо и даже разреветься. Хотелось просить прощения и все-все ему рассказать, но разум своевременно напомнил, что чем дальше я от Руслана, тем дольше он проживет. Так что я лишь уныло уставилась в окно, стараясь не хлюпать носом.

Так мы до конца учебного дня больше и словом не перемолвились. Я уже готова была на стенку лезть, но приходилось скрывать все свои эмоции. Еле как дожив до звонка с последнего урока без истерики, я поспешила прочь из школы. Дома никого не было, так что меня не встретил ни один укоризненный взгляд. И на волне полнейшей хандры я занялась любимым делом — завалилась спать.

Разбудила меня Саша.

— Карин, просыпайся давай, тебя к телефону.

Кое-как спинав себя с кровати я, скорее, на автомате, чем осознанно, поплелась в коридор.

— Да, — просопела я в трубку.

— Карина, привет!

Я с трудом узнала Женин голос.

— О, привет, — удивилась я, окончательно стряхивая остатки сна. — Ты где потерялась-то?

— Это ты где потерялась, — засмеялась она, — я тебе уже который раз звоню, тебя все нет.

— А что-то случилось или ты просто так меня искала? — осторожно спросила я.

— И да, и нет, — уклончиво ответила Женя. — Тебе девчонки не передали?

— Что передали? — не поняла я.

— Значит, не передали, — подытожила она, — ну ничего страшного. Тут вот какое дело. Ты же знаешь, что я выхожу замуж.

— Эмм… Ну теперь знаю.

— И сегодня в восемь вечера у меня девичник, — продолжала Женя, пропустив мои слова мимо ушей. — Записывай адрес.

Я только открыла было рот, чтобы начать возражать и оправдываться важными делами, но она меня опередила:

— Отказ не принимается. И вообще, — жалостливо добавила Женя, — ты разве не знаешь, что в моем положении мне нельзя расстраиваться?

Я едва не заскрипела зубами. Терпеть не могу, когда приходиться идти на поводу у других, более наглых и хитрых.

Расценив мое молчание как полную и безоговорочную капитуляцию, она продиктовала мне адрес и, прощебетав «До встречи», сбросила вызов.

Я машинально покосилась на часы в прихожей. Равнодушные к моим проблемам они выдали восьмой час вечера. До выхода оставалось всего полтора часа. Не успела я отойти от телефона, как он снова зазвонил. На этот раз была Рита.

— Ринка, голова моя дырявая, я же совсем забыла тебе сказать, — впопыхах начала она.

— Про Женьку? — полуутвердительно спросила я.

— Ну, — удивилась она. — А ты откуда знаешь?

— Она мне сама сейчас звонила.

— А я, блин, совсем запамятовала, — виновато пробормотала Рита, — мысли постоянно не тем заняты. Ну что, ты там готовишься? Я за тобой зайду через час, а то ты сама как всегда заблудишься.

Закончив разговор, я с трагичным воплем «Саша!» отправилась жаловаться сестре на жизнь.

— Карин, у тебя что ни пустяк, то катастрофа, — она, смеясь, взлохматила мне волосы, как делала еще в детстве, — ну что ты опять страдаешь?

— Не знаю, — вздохнула я, — просто устала я чего-то от всего.

— Тогда тем более надо идти, отдохнешь и развлечешься, — Саша встала с дивана и потянула за руку меня. — Пора собираться. Там Руслан будет?

— Это же девичник, — напомнила я и мрачно добавила: — Дался тебе этот дранный Полянский, он меня сегодня опять доставал.

— Ничего удивительного, — Саша улыбнулась, — вот если бы он вообще не обращал на тебя внимания, то тогда и нужно было бы расстраиваться. Так что радуйся.

— Чему? — я чуть не взвыла. — Саша, чего ты глупости всякие говоришь! Я и так уже на грани нервного срыва! Чему тут радоваться?

— Карин, ну посуди сама, — сестра смотрела на меня с безграничным терпением, — что делают мальчики, когда им нравятся девочки? Они дергают их за косички и дразнят. Как говорится, традиции наших предков: за волосы и в пещеру. Так что скажи спасибо, что Руслан так не поступает.

— Этот вполне может, — мрачно возразила я. — И вообще давай о нем не будем, без него тошно.

В поисках, что надеть, я открыла шкаф. Почти сразу обнаружилось Сашино платье, которое она тогда мне одалживала. И тут же связанные с ним воспоминания мгновенно убили все остатки моего боевого духа. Какой тогда был волшебный вечер…

— Ты чего потухла? — не поняла Саша.

Я опустилась на свою кровать, держа в обнимку платье.

— Саш, — тихо пробормотала я, — почему так в жизни получается? Тебе дают несколько часов счастья, а потом они же оборачиваются такой болью, что не можешь понять, а счастье ли это было? Может, это просто так специально делается, чтобы потом еще больнее все ощущалось?

— Что на тебя нашло? — растерялась сестра.

Она села рядом, а я уткнулась лбом в ее колени. И глухо продолжала:

— Ты же знаешь, как я к нему отношусь. А он… — я чуть не всхлипнула. — Ему нужен только талисман…

— Карин, — Саша вздохнула, успокаивающе гладя меня по волосам, — ну с чего ты это взяла? Пусть я не так давно с Русланом знакома, но впечатление, как о человеке успело сформироваться достаточно хорошо. Одно дело — слова, и совсем другое — поступки. То, что он тебе говорит колкости, легко объясняется. Ты, скорее всего, сама его выводишь, потому что наверняка ведешь ты себя с ним крайне импульсивно. Я не спорю, — пресекла она мои возражения, — Руслан тоже, возможно, не подарок, но он, по крайней мере, осознает свои чувства к тебе и не пытается трусливо от них сбежать, опять же в отличие от тебя. И тут единственный совет, который могу тебе дать, Карин: поговори с ним, поговори начистоту, ничего не скрывая.

Я тяжко вздохнула.

— Если бы это было так просто, Саш… — не стала уточнять, что я только сегодня в довольно таки грубой форме высказала, что не желаю с ним общаться.

Да и если в глобальном смысле, то сразу вспоминался тот жуткий момент в Иртесе, когда Олег едва удержал Вадима от убийства. Я в очередной раз собрала волю в кулак, мысленно повторяя, что жизнь Руслана зависит от моей стойкости.

Отбросив гнетущие мысли, я переключилась на предстоящее мероприятие. К счастью, раскопки в шкафу дали результат: я отыскала премилое платье без рукавов. Хоть и простое, но и не слишком повседневное. Оставалось лишь уложить волосы и собраться.

Через час заявилась нарядная как всегда неотразимая Рита. И, о чудо, принесла мой пуховик. Оказывается, она успела тогда прихватить его из клуба, только опрометчиво оставила у Витальки, а сегодня вот забрала.

— Молодец, — одобрила она мой внешний вид.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Да не ты, — Рита засмеялась, — а Саша! По любому ты собиралась в джинсах идти.

— На этот раз нет, — вступилась за меня сестра. — Вы надолго?

— Без понятия, — честно ответила Рита. — Как дело пойдет. Очень надеюсь, что на этот раз ничего не спалим, — она захихикала.

И мы отправились на девичник. Хотя я знала адрес, но что именно там находится, не имела ни малейшего понятия. И когда искомым местом сбора оказалась фешенебельная гостиница, я даже растерялась.

— Может, Женька ошиблась? — предположила я.

— Фиг знает, — прыгала замерзшая Рита. — Давай зайдем. Если ошибочно, то хоть погреемся.

Едва не навернувшись на широких обледенелых ступенях, мы вошли в просторный холл. Прямо отсюда начиналась массивная лестница на второй этаж, откуда-то сверху доносилась музыка.

Рита повертела головой по сторонам и бесцеремонно позвала:

— Э-эй! Лю-у-уди-и!

— Девчонки, привет! — вырулила из бокового коридора нарядная Машка Литвинова. — Вы чего так долго? Все уже собрались!

Она проводила нас до гардероба и обратно, после чего мы двинули вверх по лестнице под непрестанное литвиновское щебетание, из которого выяснилось, что Женькин жених «богатый как Кощей и щедрый как дурак». И что именно он снял на сегодняшний вечер банкетный зал гостиницы.

Лестница окончилась массивными дверями, за которыми и оказался вышеупомянутый зал. Не скажу, чтобы он был уж очень большой. Ну или стоящие вдоль стен столы скрадывали пространство. Паркетный пол, резные панели на стенах, множество цветочных арок и здоровенная искрящаяся люстра — я даже присвистнула.

— Ничего себе светильничек, — восхитилась Рита.

— Прикинь, такая бандура на голову упадет, — присоединилась я.

— Блин, Ринка, чего у тебя все время мысли пессимистические, — с укором посмотрела на меня подруга.

— Они у меня не пессимистические, а разносторонние, — возразила я и озадаченно добавила, оглядывая зал, — что-то я не помню, чтобы у нас в классе столько народу было… Ты же сказала, что Женька только одноклассниц позвала.

— Ну да, — не стала отрицать Рита, — только насколько я знаю, она успела в четырех школах поучиться. Видимо, со всех собрала. Плюс всевозможные родственницы.

Я не успела ей ответить, к нам подошла сама виновница торжества. Никогда я Женю не видела такой счастливой. Она просто сияла как начищенный пятак. Может, сравнение и не слишком поэтичное, но я в тот момент подумала именно так. Фигура пока не выдавала ее положения, Женя была в облегающем расшитом паетками бирюзовом платье. Я в очередной раз подивилась, насколько она все-таки красивая.

— Девочки, привет! — приветствовала она нас с искренней радостью. — Ну что вы на пороге стоите, как не родные!

— Привет-привет! — весело отозвалась Рита. — Здорово выглядишь!

— Спасибо, — она довольно улыбнулась, — ну пойдемте же! — и схватив меня за руки с двух сторон, они с Ритой направились в зал.

Я же просто на какой-то момент зависла, и даже не помню, поздоровалась ли я с Женькой. Просто как всегда на своей «Полянской» волне вспомнила, что Женька была одно время вроде как неравнодушна к Руслану, и вздумай я с ней соревноваться, ясно как день, что шансов у меня бы не имелось.

Угощение было организовано по принципу шведского стола, туда-сюда слонялись по залу с тарелками весело щебечущие девицы. Мы с Ритой под Жениным руководством не стали отбиваться от коллектива. Я нацепляла себе в тарелку всяких мудреных закусок и теперь активно ими заедала самой собой придуманный стресс.

Тут же возле столов обнаружилась и Света. Мы как обычно сбились втроем в кучку, Женька же куда-то упорхала.

— Заметили? — проводила ее задумчивым взглядом Света.

— Что? — в один голос спросили мы с Ритой.

— Ну Женя, — терпеливо пояснила Света, уже привыкшая к нашей редкостной невнимательности. Мы, правда, утверждали, что это не мы такие раззявы, а Света — мегамозг, но она скромно эту версию отвергала.

— А чего с ней? — не поняла я.

— Какая-то Женя не такая… — неопределенно протянула Света.

— Вот ты соберешься замуж выходить, тоже не такая будешь, — легкомысленно отмахнулась Рита. — Одна Каринка у нас неизменная, — со смехом добавила она. — С ее развеселой личной жизнью никакими замужествами не напугаешь.

Я мрачно на нее глянула, но ничего не сказала. Знала бы Рита, насколько она права. Я ведь и вправду замужем. Но памятуя предостережение Олега, никому про Ритуал Вечности я не говорила.

Света явно намеревалась с Ритой поспорить, но в это время на небольшую сцену в конце зала с микрофоном в руках взобралась Машка Литвинова — началась торжественная часть. От лица всех собравшихся она произнесла напыщенную речь по поводу грядущего изменения Женькиного статуса, рассыпалась в поздравлениях и под конец провозгласила про всеобщий подарок.

— Какой подарок? — спохватилась я запоздало.

— Какой конкретно не знаю, — отозвалась Рита, — но не переживай, мы со Светиком за тебя долю внесли, если что.

Взявшая на себя роль тамады Машка распиналась на всю катушку. Начались конкурсы, я забилась подальше, чтобы, ни дай Бог, меня кто-нибудь не вытащил на сцену. Отыскав пустой стул, я на нем угнездилась, с любопытством наблюдая за происходящим и продолжая опустошать свою тарелку. Так прошло часа два, не меньше, хотя время пролетело и незаметно. А, может, даже и больше, потому что отыскавшая меня Рита заявила, что близиться к полуночи.

После очередного конкурса Машка вдруг заглохла и куда-то со сцены ускакала. Под не утихавшую все это время музыку, двери зала вдруг распахнулись, и на пороге возникли трое пожарных в полном обмундировании.

— Где здесь пожар? — громко и деловито поинтересовался один из них, крайне брутальный смазливый блондин.

— Ринка, ты, что ли, опять? — зашипела на меня Рита.

Я перепугано замотала головой.

Что было дальше, думаю, догадаться не сложно. Сия троица оказалась как раз таки тем всеобщим подарком, про который щебетала Маша. Она, кстати, уже снова материализовалась и чего-то вопила на тему «Какой девичник без красавцев!». Уже и без того развеселая толпа девиц, радостно улюлюкая, сгрудилась возле сцены и заранее хлопала танцорам. Меня же сие событие малость смутило, но я опять же это списала на свое отсталое воспитание. Видимо, происходящее было вполне закономерным и никого не удивило.

Кроме меня к танцующей на сцене брутальной троице оказалась равнодушна, как ни удивительно, именно Женя. Она подошла ко мне с бокалом в руках и что-то тихо сказала, но из-за гремящей музыки и восторженных воплей я ее толком не расслышала.

— Карин, — громче повторила Женя, — тут такое дело… Ты же знаешь, что у меня друзья — одни мальчишки. А я ведь замуж выхожу…

— И? — не поняла я.

— Я прошу тебя быть свидетельницей на моей свадьбе, — она улыбнулась.

Я чуть не поперхнулась.

— Немного неожиданно, да? — смутилась Женя.

— Угу, малость, — ошарашено пробормотала я.

— Я, конечно, понимаю, так сложились обстоятельства, что близкими подругами мы с тобой стать не успели, но все же я почему-то сразу подумала о тебе, когда речь зашла о свидетельнице. Тем более подруг у меня практически нет, мне некого попросить, — она вздохнула, причем явно не притворно. — Так что ты скажешь, Карин?

Она смотрела на меня так жалостливо, что я просто не смогла ответить «нет».

— Я с радостью буду твоей свидетельницей, Жень, — улыбнулась я.

Она взвизгнула и даже обняла меня. Ехидная совесть вставила, что если бы Женя выходила замуж за Руслана, то вряд ли бы я согласилась с такой же радостью.

Толком поговорить на тему предстоящей свадьбы мы не смогли, Женьку отвлекли, и я снова осталась в гордом одиночестве, мысленно отрешившись от всего мира.

Пила сок и философствовала. Вот, думала я, люди влюбляются, женятся, создают семьи… А у меня, блин, полная неразбериха. Мгновенно вспомнились Сашины слова.

Как сказал кто-то мудрый: «Бойтесь мгновенных порывов, они губительны». Дословно не помню. Но смысл такой, что иногда сначала лучше подумать. Но я четко понимала, что если сейчас начну размышлять, то точно передумаю, притом решительность таяла с каждой секундой, и я полезла в свою сумку, которая висела на спинке стула. Но вместо мобильника моя рука неожиданно зачерпнула Прядущего. Хотела запихнуть его обратно, но он вцепился серебряными лапкам за мой палец и, хихикнув, поинтересовался:

— Что, резко осмелела?

— Терпеть не могу, когда ты читаешь мои мысли, — приглушенно возмутилась я, продолжая рыскать в сумке в поисках телефона.

— Почему обязательно читаю? — невинно возразил паук. — Просто ты очень предсказуема, — и как бы между прочим добавил: — Как и действие зелья правды.

— Чего? — оторопела я.

— Ну помнишь, мы с тобой у араходов добывали, чтобы ты смогла у Вадима выпытать про соединение талисмана? Ты же на Паладина не все зелье израсходовала. А я решил, чего добру пропадать, ну и вот, — указал лапкой на мой стакан с соком, — добавил, когда ты отвлеклась.

— Но зачем? — я от изумления даже толком возмутиться не могла.

— Затем, что иногда правда очень нужна, Карин, — очень серьезно ответил паучок. — Решать тебе, конечно. Но ты ведь уже хотела сейчас звонить Руслану. Сама по себе. Зелье пока не подействовало, но вот-вот уже начнет. Оно все-таки поможет тебе сбросить все страхи и условности и быть, наконец, откровенной.

Я вздохнула и тихо произнесла, уже почти растеряв всю свою решительность:

— А как же Паладины, талисман и все такое…

— Ты меня, конечно, извини, Карин, но согласись, Руслан умнее тебя и дальновиднее, — бескомпромиссно заявил как всегда тактичный Прядущий, — он обязательно найдет выход из этой ситуации. И, в конце концов, он — мужчина, пускай он и думает, что делать, — подытожил он.

Я с любопытством смотрела на паучка, впервые задумавшись, не женского ли он пола. Уж очень у него последний довод походил на результат женской логики. Но спрашивать не стала, тем более слова Прядущего прибавили мне решительности, да и искомый мобильник был, наконец, найден в сумке.

Я уже набрала номер Руслана, когда паучок вдруг мне коварно напомнил:

— Самое забавное, что ты сама же ему сегодня сказала, что слышать его не хочешь, и вдруг звонишь.

Я не успела растеряться, испугаться, спохватиться и сбросить вызов — Руслан ответил. Хотя вряд ли можно было назвать его сухо прозвучавшее «Ну и?» ответом.

Видимо, зелье уже начало потихоньку действовать, потому что ничем другим свою неизвестно откуда взявшуюся храбрость я объяснить не смогла.

— Руслан, — тихо попросила я, — ты только, пожалуйста, не говори мне сейчас гадостей, моей решимости надолго не хватит. Я и так в любой момент могу окончательно струсить и положить трубку.

Ожидаемый от него ответ варьировался от «А с чего это моя ничтожная персона вдруг удостоилась чести разговора с вами?» до «Если бы я хотел с тобой разговаривать, то позвонил бы сам», но Руслан вновь не оправдал моих ожиданий.

— Если решилась что-то сказать, то говори, — спокойно произнес он. — Я тебя слушаю.

Я судорожно вздохнула.

— Это все же не совсем телефонный разговор… Ты можешь, — я запнулась, собирая в кулак всю свою решимость, — ты можешь сейчас приехать?

С замиранием сердца ждала его ответа.

— Ты ведь у Жени? — полуутвердительно спросил Руслан.

— Да.

— Я недалеко. Минут через десять буду, — и не дожидаясь моего ответа, он сбросил вызов.

И снова первой мыслью было — бежать, но она мелькнула лишь на мгновение и исчезла. Сама поразилась собственной храбрости.

— А то! Зелье — это тебе не хухры-мухры, — ехидно прокомментировал Прядущий, снова ныряя в мою сумку, и уже оттуда чуть виновато добавил: — Только я, похоже, с дозировкой переборщил… Ох, кого-то сейчас штормить будет…

Я его замечание проигнорировала, потому что в голове царила ясность как никогда. И хотя страха почти не было, зато волновалась я жутко. Не смогла усидеть и решила спуститься в холл и уже там ждать Руслана. Решительно встала и чуть тут же не рухнула на пол.

— О-ей, — перепугалась я, едва удержав равновесие.

Благо, рядом была стена, на которую я оперлась. Окружающие почему-то резкого искривления пола явно не чувствовали и продолжали гарцевать как ни в чем не бывало. Ай, это же все зелье дурацкое! Ну Прядущий удружил! В голове царил полнейший туман, мысли путались настолько, что про зелье сразу забылось. Но вот решительность зашкаливала. Я гордо выпрямилась, насколько это позволял колыхающийся пол, и самой себе с пафосом сказала:

— Врагу не сдается наш гордый Варяг! — и двинула к выходу, по-прежнему держась рукой за стену.

У дверей из зала меня ждала очередная подлость. Подчиняемые какой-то вражеской силе створки туда-сюда плавали вдоль стены, а ручка так вообще описывала круги, и я никак не могла схватить ее. Только чудом я умудрилась уцепиться за нее и кое-как открыла дверь. Буквально вывалилась из зала на балюстраду и ахнула. Огороженный витыми перилами коридорчик к лестнице в холл извивался змеей во все стороны одновременно, едва я на него ступила. В очередной раз сказала «спасибо» своей бурной молодости, несмотря на ходящий ходуном пол, я умудрилась добраться до лестницы, ни разу не упав. Замерев у начала ступенек, я перевела дыхание, собираясь духом. Лестница выглядела мирно и не шевелилась, но я ясно чувствовала, что стоит мне начать спускаться, как она тут же попытается меня уронить.

— Не дождетесь, — гордо ответила я невидимому врагу и вцепилась рукой в массивные перила.

Удалось это только с третьей попытки, они подло ускользали. Едва я шагнула на первую ступеньку, двери внизу в холле открылись, и вошел Руслан. Сразу же заметил меня и остановился.

Это был самый жуткий спуск по лестнице в моей жизни. Старательно сохраняя гордую осанку королевы и грациозную походку (ну, по крайней мере, я была уверена, что мне это удается), я спускалась по прыгающим и качающимся ступеням. И если сначала Руслан смотрел на меня без всяких эмоций, то уже к концу моего героического спуска он улыбался и даже несколько раз порывался пойти мне навстречу, но я останавливала его напыщенным «Я сама». И я почти преодолела эту полосу препятствий, оставалось всего пять ступеней, но подлые невидимые враги применили новый прием, куда-то резко дев опору у меня из-под ног. И «гордая грациозная королева» рухнула вниз в лучших традициях мешков с картошкой. Благо, Руслан поймал меня, прежде чем я расквасила нос.

— Что тут смешного? — обиженно пробурчала я, уткнувшись ему в пуховик.

Как Руслан вообще мог надо мной смеяться, когда я так рисковала жизнью! Быть может, он, как и народ в зале, не замечал происходящего? На этой версии я и остановилась. Учитывая, что он держал меня за плечи, равновесие было намного легче сохранять, я огляделась по сторонам — подслушать нас было некому, поднялась на цыпочки и прошептала Руслану на ухо:

— Опасайся ступенек, они заколдованы!

Руслан почему-то не пугался моим предупреждениям, я обиженно засопела.

— Я же серьезно! Ты бы видел, что с ними творилось!

— Я видел, — с улыбкой смотрел на меня Руслан, — сколько ты выпила?

— Между прочим, ничего такого я не пила, — обиженно парировала я. — Всего лишь сок. С чем-то там… — пока это «что-то там» упорно не вспоминалось.

Я хотела дальше произнести тираду на тему своей стойкости и уникальности, но из зала на лестницу вырулила стайка девиц, которые, видимо, шли на перекур на улицу. Как назло, все были из нашего класса и тут же нас с Русланом обступили, обсыпав его радостными вопросами на тему того, что он тут делает. Высказалось предположение, что он как бесплатный бонус к трем пожарникам, и смеющегося Руслана едва не потащили наверх, но я вцепилась в него мертвой хваткой и намерена была отстаивать до конца. Но все же испепелять никого не пришлось.

— Красавицы, брысь отсюда, — отфутболил кокетливую толпу Руслан.

Второй раз повторять не пришлось, девицы, игриво хихикая, упорхнули на перекур.

— Пойдем отсюда, нам спокойно поговорить не дадут, — по-прежнему меня держа за талию, чтобы я не свалилась, Руслан довел до пустынного гардероба и усадил в стоящее возле стойки кресло.

— Так что ты хотела мне сказать?

Я несколько секунд молча смотрела на стоящего напротив Руслана, он в свою очередь не сводил с меня глаз.

— Так что? — Руслан явно был напряжен.

— Ничего особенного, — запоздало оробела я, отводя глаза. Даже встала, чтобы трусливо сбежать, но Руслан тут же придержал меня за плечи. От пронзительного взгляда дымчато-синих глаз невозможно было ничего скрыть.

— Карина, я тебя слушаю.

И я сказала. Хотя до последнего казалось, что духу не хватит.

— Я люблю тебя, — даже голос не дрогнул. — Очень-очень. Даже сложно описать насколько, это порой просто как безумие, но… — мысль оборвалась, я просто повторила: — Руслан, я очень тебя люблю.

Почему-то сразу же стало так легко на душе, словно бы непомерный груз свалился. Но лишь на мгновение.

Руслан без каких-либо эмоций молча на меня смотрел. И эти секунды его молчания показались мне самыми долгими и мучительными в жизни.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, — спешно пробормотала я, отведя взгляд. — Тебя это, само собой, ни к чему не обязывает и…

Взяв меня за подбородок, Руслан заставил встретиться взглядом.

— Почему? — перебил меня он странным голосом.

— Что почему? — не поняла я.

— Почему тогда ты бегаешь от меня как от чумы? — Руслан говорил спокойно, но я чувствовала, что это лишь видимость. — Почему пресекаешь любую мою попытку сблизиться с тобой? Почему ты вернулась к Деккеру?

— Я не возвращалась к Андрею, у меня и мысли такой нет, — возразила я. — Просто Олег специально тебе это сказал.

— Зачем? — Руслан резко нахмурился.

— Чтобы ты держался от меня подальше, — честно ответила я, — на всякий случай, для перестраховки.

Руслан не успел ответить, в гардеробную заглянула Маша.

— Ой, Русланчик! А я-то думаю, кто тут разговаривает! — радостно выдала она, накручивая на палец свою блондинистую прядь. — А ты тут откуда?

Руслан на мгновение досадливо поморщился.

— Марусь, у нас тут тет-а-тет, понимаешь?

— Понимаю, понимаю, — заквохтала она сочувственно, — не буду вам мешать, — и она ретировалась.

Но и пяти секунд не прошло, как она заглянула снова.

— Но вы, когда договорите, поднимайтесь к нам! — и упорхала.

— Где твои вещи? — тут же спросил Руслан.

— А что? — не поняла я.

— Нам здесь не дадут поговорить, — пояснил он, оглядывая вереницу вешалок. — Тем более времени не так много, тебя скоро вырубит.

— В каком смысле вырубит? — перепугалась я.

— Похоже, ты слишком много выпила, можешь попросту отключиться в любой момент, — пояснил Руслан, подавая мне мой пуховик.

Оделась я сама. Но до машины он нес меня на руках, объяснив это тем, что проще меня сразу отнести, чем через каждые пару шагов подбирать и ставить на ноги. Впрочем, я не возражала. Нагло обнимала его за шею и изображала прекрасную даму.

Лексус стоял рядом с крыльцом гостиницы, я перекочевала на пассажирское сидение и даже не стала спрашивать, куда поедем.

— Твои родители дома? — поинтересовался Руслан, заводя машину.

— Нет, они в деревню уехали, а из-за морозов пока не могут вернуться, — пояснила я, — а что?

— Значит, можно их не предупреждать, что ты не придешь ночевать. Судя по всему, нам с тобой предстоит очень долгий разговор. Давно уже пора во всем этом разобраться, безо всяких недомолвок.

Я вздохнула, мой энтузиазм иссякал с каждой минутой.

— Тебя удивляет моя реакция? — вдруг спросил Руслан, мельком скользнув по мне взглядом.

— Честно говоря, да, — не стала отрицать я, — я не думала, что для тебя это имеет значение.

— Если бы для меня это не имело значения, я бы не приехал.

Очень хотелось развернутого объяснения, чего-нибудь типа «Все дело в том, что я безумно тебя люблю!», но разумом я прекрасно понимала, что это лишь мои фантазии, поэтому спрашивать не стала.

Мы приехали к Руслану домой. Я уже более или менее оклемалась и могла идти сама, но он не стал меня слушать и поставил на ноги только в прихожей своей квартиры.

— А тебе тут не одиноко одному? — неожиданно для самой себя спросила я, разувшись и сняв пуховик с шапкой.

— Я привык к одиночеству. А что ты предлагаешь? Чтобы я завел себе хомячка? — усмехнулся он, нагло приобняв меня за талию и проводя на кухню.

— Заведи себе девушку, — сама подивилась собственной смелости.

Руслан посмотрел на меня с легким удивлением, я смутилась.

— Что? — покраснев, я отвела глаза. — Я же тебе не себя предлагаю.

— А кого? — поинтересовался он, включая чайник.

— Да хоть кого, — буркнула я.

— Странно от тебя вообще такое слышать, — Руслан прислонился к дверному косяку и с улыбкой на меня смотрел.

— Почему?

— Учитывая, что ты мне сказала в гостинице, советовать мне найти себе какую угодно девушку по меньшей мере нелогично, — невозмутимо пояснил он.

— А что я, по-твоему, должна тебя умолять быть со мной? — мгновенно насупилась я. — Я же тебе сразу сказала, что тебя это ни к чему не обязывает, и вообще…

— Карина, не заводись, — мягко перебил меня Руслан.

Он налил чашку крепкого чая и поставил передо мной. Пояснил:

— Поможет тебе продержаться подольше.

Ничего не ответив, я сделала глоток. Подкатывающая сонливость не исчезла, но все же стала не такой ощутимой. Руслан по-прежнему не сводил с меня глаз.

— Для начала объясни, зачем Савин мне солгал. У меня ведь даже и мысли не возникло усомниться в его словах. Хотя я был удивлен. Мягко говоря, — он хмыкнул. — Если ты сама попросила его об этом, то я опять же не вижу логики в твоем поведении. Если же ты тут не причем, то сам собой возникает вопрос: зачем это понадобилось Олегу? Неужели это Деккер его подослал?

— Андрей тут не причем, — я покачала головой, — это они с Вадимом решили.

— Так тут еще и Вадим замешан? — Руслан нахмурился. — Это они, получается, тогда в Иртесе замыслили?

У меня и мысли не было промолчать или солгать.

— Помнишь, как мы с тобой использовали Ритуал Вечности?

Он кивнул.

— Я еще после этого отключился, — с досадой добавил Руслан. — Пришел в себя уже здесь. Что-то произошло, пока я был без сознания, ведь так? — догадался он. — И в этом как-то замешаны Паладины?

— Не все, только Олег с Вадимом. Эридан и Андрей не в курсе, и лучше пусть так дальше и будет. Паладины должны тебя убить, и это как-то связано со мной, — я запнулась, подбирая слова. — Точнее, не совсем со мной, а с нашими отношениями. Они сказали, что если мы с тобой вдруг переступим границу дружбы, то им придется тебя убить.

Чем больше я говорила, тем мрачнее становился Руслан.

— И именно поэтому ты меня избегаешь? — хмуро спросил он.

Я кивнула, стараясь на него не смотреть, просто боялась его реакции. Хотя еще больше я боялась равнодушия.

— Но почему ты молчала, Карина? — он мерил шагами кухню. — Почему сразу же мне об этом не сказала?

— А что бы это изменило? — я невесело усмехнулась. — Ты передумал бы требовать с меня мое обещание?

— Нет, — Руслан и бровью не повел. — Не передумал бы.

— Даже несмотря на то, что если Олег с Вадимом узнают, то убьют тебя? — поразилась я. — Тебе настолько нужен целый талисман? Но тебе ведь в любом случае не победить Паладинов, они…

— Карина, — перебил меня Руслан, — плевать я хотел на твоих Паладинов, они мне не указ, что делать, а что нет. Что же до талисмана, — он как-то непонятно улыбнулся, — ты путаешь причину со следствием. И долго ты собиралась молчать? Не сомневаюсь, ты так ничего и не сказала бы мне, если бы не напилась сегодня.

— Не сказала бы, — не стала отрицать я, — да я и сейчас не уверена, что поступила правильно, открыв тебе правду.

Руслан молча на меня смотрел не меньше минуты. Я не выдержала, отвела глаза.

— Знаешь, что меня не устает в тебе удивлять, Карина? Ты категорически не хочешь замечать очевидное. Ты старательно возводишь вокруг себя преграды, дико боясь, что пробьется нечто такое, чего ты не ожидаешь, во что ты бы очень хотела поверить, но опять же боишься. Боишься, что поверишь, подпустишь это к себе, а оно окажется совсем не тем, на что ты надеялась. Откуда в тебе этот страх?

Его слова задели меня за живое.

— Это не страх! Это банальное осознание реальности! Понимание, что моя наивная вера в любовь лопнула как мыльный пузырь, и нечего теперь строить глупые иллюзии. Когда-то я думала, что Эридан любит меня, но это чувство лишь как гарантия его предназначения, что он его выполнит, что будет защищать меня, черт знает от кого. Я думала, что меня любит Андрей, но он оказался тем же Эриданом, с точно такими же чувствами и их причинами. Я думала, — перевела дыхание, голос дрожал от переполняющих эмоций, — я думала, что меня любишь ты… Я безумно хотела в это верить… — сам собой голос перешел на сбивчивый шепот. — Но это оказалось всего лишь воздействием расколотого талисмана… И не надо теперь тут иронизировать по поводу моего восприятия мира.

Я только сейчас решилась на него посмотреть. Глаза Руслана были почти черными, он подошел ко мне совсем близко, я едва не отступила на шаг, настолько меня напугал его взгляд.

— А тебе не кажется, Карина, — от его голоса у меня по коже побежали мурашки, — что мне виднее, что я чувствую и почему. То, что ты сама себе напридумывала причин и поверила в них, еще не значит, что на самом деле все так и есть. Если бы все дело было только в талисмане, — он злился все сильнее, — думаешь, я бы стал столько ждать? Да я бы еще давно соединил бы его, и ты бы и слова мне против не сказала!

— Тогда зачем ты хочешь соединить его теперь? — эмоции закипали все сильнее.

— Ты издеваешься?! Я что, на каком-то другом языке говорю?!

— Я действительно не понимаю! Будь уж любезен, объясни! Если как ты утверждаешь, талисман тебе не нужен, то зачем ты тогда требуешь от меня его соединения?!

— Да затем, чтобы ты перестала его тягу чувствовать! Чтобы все было по-настоящему! — Руслан схватил меня за плечи. — Неужели ты этого не понимаешь?!

— К твоему сведению, мои чувства не имеют никакого отношения к талисману, — зло парировала я. — Я не чувствую его тяги уже давно. Спасибо, конечно, за столь благой порыв спасения меня от надуманного влияния артефакта, но твое благородное самопожертвование ничего не изменит. Если бы я чувствовала именно тягу талисмана, то уж нашла бы способ от нее избавиться. Да если бы вообще я могла бы избавиться от того, что к тебе чувствую, то непременно бы это сделала! — сорвалась я.

— От того, что ты ко мне чувствуешь? — Руслан мрачно усмехнулся. — По-твоему, это любовь?

Я даже растерялась, а он продолжал:

— Ты не любишь меня, Карина. Если, как ты утверждаешь, талисман тут ни при чем, то я даже и не знаю, что именно тогда ты чувствуешь. Одно я могу сказать тебе точно, ты меня не любишь.

Меня аж затрясло, по кончикам пальцев угрожающе скользили языки пламени, хотя Руслану они не могли причинить вреда, но возникли сами собой, без моего желания.

— Знаешь что, Руслан, мне глубоко плевать, что ты по этому поводу думаешь. Верить или нет — твое личное дело. Но не смей оскорблять мои чувства своими презрительными выводами! Мне уж точно виднее, что я чувствую! Да, я люблю тебя, но это лично моя проблема, и тебя никаким образом не касается!

— Если бы ты любила меня, — сорвался Руслан, — то этот чертов фаньен соединился бы!

Я враз опешила, вся злость куда-то мгновенно улетучилась. Я растерянно смотрела на него, боясь пока делать выводы.

— Что?.. — робко прошептала я. — Что ты хочешь этим сказать?..

— А ты сама не понимаешь? — мрачно парировал он, хотя его ярость тоже пошла на убыль.

— Не понимаю, — упрямо ответила я.

Руслан отошел от меня, отвернулся к окну и несколько секунд молча смотрел на изрезанное морозными узорами стекло.

— Руслан, — не унималась я, одновременно надеясь и боясь услышать ответ.

— Поговорим об этом утром, — странным голосом ответил он.

— Но почему?

— Потому что утром ты повторишь мне все то, что сейчас говорила. И про свои чувства, и про заговор Паладинов…

Его слова уже донеслись до меня как сквозь туман. Резко накатившая сонливость едва не сбила с ног. Глаза закрылись сами собой.

Кое-как удерживая сознание в реальности, я почувствовала, как Руслан взял меня на руки и куда-то понес. Вскоре положил на кровать.

— Подожди, — прошептала я уже в полудреме, — почему утром, ты что этим хотел сказать? Ты мне не веришь?

— Я тебе верю, Карина. Я не верю твоему состоянию сейчас.

И последнее, что я услышала, это звук закрывшейся двери.

Разбудил меня вопль «Карина!», я с перепугу чуть не свалилась с кровати. Резко открыла глаза, с трудом понимая, где я, кто я, и вообще в голове был сплошной туман. Еле как определила, что я в комнате Руслана. Вопили, судя по всему за дверью, в коридоре, откуда сейчас доносился приглушенный голос Руслана:

— Парфенов, не ори, спит она.

— Так пусть просыпается! — не унимался громкоголосый Вадим.

Судя по стихшим голосам, гостя утащили на кухню или в зал. Я быстро выбралась из-под одеяла и поспешила за ними, не понимая, что вообще происходит.

— Явилась! — мрачно изрек развалившийся в кресле Вадим, когда я заглянула в зал.

— Что-то случилось? — я растерянно перевела взгляд с него на Руслана, который стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Да так, ничего особенного, — ровным голосом ответил он. — Я просто пригласил Вадима побеседовать на тему выясненных вчера обстоятельств.

Я крепко задумалась. Вчерашний день медленно и расплывчато выползал из тумана в голове, пока я толком сообразить ничего не могла.

— Каких обстоятельств? — с недоумением поинтересовалась я. — Как я вообще тут оказалась?

— Ты не помнишь? — Руслан помрачнел.

— Помню, но плохо, — пробормотала я, — вроде бы я была на девичнике, потом ты приехал… Дальше пока с трудом… Так что случилось?

— Карина, как ты могла? — драматично изрек Вадим с видом оскорбленной невинности. — Насочиняла тут с три короба! Да еще и Руслану всю эту ересь наплела!

— Ты по делу говори, — перебил его трагичные причитания Руслан.

— Да что тут происходит, объясните мне, наконец! — я чуть не взвыла. — Чего я и кому наплела?

— Ты мне вчера сказала, что Паладины убьют меня, если мы с тобой переступим границу дружбы, — невозмутимо пояснил Руслан, внимательно на меня смотря. — Поздно бледнеть, Карина, — он улыбнулся.

Я была в таком шоке от самой себя, что даже ничего не ответила. За меня ответил мрачный как туча Вадим.

— А с чего ты взял, что это правда, Руслан? Каринка потому и перепуганная сейчас такая, понимает, что вчера глупостей наговорила, — он на меня глянул так грозно, что мне захотелось куда-нибудь спрятаться, инстинктивно шагнула к Руслану в поисках защиты, а Вадим продолжал: — Я понять не могу, как ты-то мог в это поверить. Тем более она была явно не в себе. Ведь так, Карина? — и очередной убийственный взгляд в мою сторону.

— Вадим, хватит сверлить ее зверским взглядом, — снова перебил его Руслан. — Я так и не услышал от тебя до сих пор ни одного вразумительного объяснения. И ты меня, конечно, извини, но Карине я верю больше, чем тебе.

Вадим побагровел.

— Тебе нужны объяснения, Руслан? Так слушай, — он встал и теперь расхаживал по комнате. — Во-первых, Паладины Равновесия всегда действуют в открытую, и мы не стали бы таиться и плести за твоей спиной какие-то заговоры. Во-вторых, если уж мы должны были бы тебя убить, то убили бы — без всяких там оговорок и условий, — праведное возмущение Вадима было настолько натуральным, что я даже оторопела. Мелькнула мысль, что, может, действительно, я просто сошла с ума и все это себе придумала.

Вадим продолжал распинаться на тему того, что долг Паладина святой и если нужно его выполнить, то он не пойдет ни на какие уступки и убьет кого угодно, хоть самого себя. Я затравленно молчала, на Руслана боялась лишний раз смотреть. Он же наоборот был спокоен и слушал Вадима со снисходительной улыбкой.

— Значит, — с невинным видом подытожил он, — я с Кариной могу беспрепятственно закрутить роман?

— С этим вопросом ты лучше к Эридану обратись, — кровожадно ответил Вадим, — он тебе доступно и красноречиво объяснит, что ты с Кариной можешь, а что нет. И вообще, — он решительно встал, — Каринку, между прочим, родители ищут.

— Зачем? — перепугалась я.

— Ну как зачем, — с укором смотрел на меня Вадим, — дочь дома не ночевала. Как оправдываться будешь?

Я тихонько взвыла и схватилась руками за голову, уже представляя гневные вопли отца.

— А ты-то откуда знаешь? — скептически поинтересовался Руслан.

— Мне Саша позвонила, — ответил Вадим, красноречиво подталкивая меня в прихожую.

— Странно, что она не позвонила мне, — Руслан явно ему не поверил, — что-то ты темнишь, Парфенов.

Вадим пробурчал в ответ нечто невнятное вроде «Паладины никогда не темнят», быстро обулся и теперь застегивал пуховик, предусмотрительно заняв позицию между мной и Русланом.

Смутно теперь догадываясь, что про родителей он явно приврал, я сначала обрадовалась, но виду не подала, полностью разделяя позицию Вадима, что нужно сбежать. Тем более воспоминания о событиях накануне немилосердно восстановились, и я с ужасом понимала весь размах совершенной мною глупости.

Но Руслан тоже был далеко не дурак.

— Чего еще не делают Паладины? — насмешливо поинтересовался он. — Быть может, не бегут с поля боя? Но почему-то сейчас я наблюдаю именно трусливое бегство. Но это, конечно, твое право, но Карину я сам домой отвезу, так что не пытайся даже ее утащить.

— Тебя только не спросил, что мне делать, а что нет, — бросил Вадим, явно оскорбленный высказыванием про Паладинов, — Карина уйдет вместе со мной.

— А вам не кажется, что я сама в состоянии решить, что мне делать? — возмутилась я.

— Мы с тобой не договорили, — мрачно напомнил мне Руслан.

— И не надо, и так все понятно, — я отвернулась от него, ведь глядя в глаза не хватило бы духу врать, — и вообще Вадим прав, я вчера просто перебрала лишнего, вот и наговорила всяких глупостей, — старалась говорить как можно уверенней, но под конец голос предательски дрогнул. Искренне надеялась, что Руслан этого не заметит.

Сухо попрощавшись, Вадим вышел вслед за мной на лестничную площадку, как раз подъехал лифт.

— Ты злишься на меня, да? — виновато пробормотала я, пока спускались на первый этаж.

— Просто когда в следующий раз вздумаешь напиваться в хлам, сначала предупреди меня, — сердито глянул на меня Вадим.

Мы вышли из лифта и следом из подъезда. Я уныло брела за Паладином, старательно прогоняя въедливые мысли по поводу произошедшего. А все-таки, что Руслан имел в виду своими словами про фаньен?..

— Пошли в кафе зарулим, — неожиданно предложил Вадим, нарушая ход моих мыслей, — а то я от голода скоро взвою. Я же даже позавтракать не успел, — пожаловался он, решительно направившись к видневшемуся на противоположном конце улицы небольшому кафетерию.

И уже через несколько минут, мы с ним устроились в тепле за небольшим столиком. Вадим заказал чаю и с десяток пирожков, которые с ярым энтузиазмом теперь поглощал.

— Мне когда Руслан позвонил, — в промежутках между пирожками вещал он, — я как раз завтракать сел. А он как сказал, что все знает, я аж бутербродом подавился! Представь себе, как бы это выглядело, — сварливо бурчал Вадим, — Паладин Равновесия героически погиб, подавившись бутербродом! — он помолчал и уже спокойно спросил, внимательно на меня смотря: — Как тебя вообще угораздило все ему рассказать?

Я вздохнула, маятником раскачивая ложку в чае.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — пробормотала я тихо, упоминать про зелье уж точно не стоило. — Но что теперь? — осторожно спросила я.

— Ты думаешь, что теперь я его убью? — ровным голосом произнес Вадим, мгновенно догадавшись, о чем я. — Врать не буду, несколько дней назад я так и поступил бы. Слишком опасен эреклонар, чтобы допустить хоть малейшую вероятность обретения им силы.

— И что изменилось? — осторожно поинтересовалась я. — Он стал не опасен?

— Нет. Я изменился, — Вадим откинулся на стуле. — Последние дни мне многое открыли в самом себе. И теперь я вынужден признать, что был прав не во всем. И тогда, в Иртесе, мой вполне оправданный порыв убить Руслана пока не поздно, теперь кажется мне неверным.

— Но раньше же ты не хотел его убивать, — с робкой надеждой напомнила я.

— Раньше я и не знал, что он — эреклонар, — возразил Вадим.

— А как узнал? — не унималась я.

— Это было очевидно, Карин, особенно если знать, что ты — алаис, — снисходительно пояснил он. — То, что вы с Русланом сделали в Иртесе, во всей существующей Вселенной могут сделать только двое. Эреклонар и алаис, — он некоторое время помолчал. — Слушай, а Руслан-то сам знает, кто он?

— Знает, — я кивнула.

— А про тебя? — Вадим искренне перепугался.

— Нет, и вроде бы даже не догадывается, — я покачала головой и вздохнула, — хоть об этом мне хватило ума промолчать…

Дома меня никто убивать не собирался. Просто никого не было. Я послонялась из комнаты в комнату, философски размышляя на тему собственной безрассудности. Попыталась себя поукорять, но вопиющий в праведном гневе голос совести все больше заглушала настырная мысль: а что все-таки имел в виду Руслан, когда говорил о фаньене? Казалось бы, ответ был очевиден. Но с другой стороны, возникала дилемма — раз фаньен не соединился, то один из нас в любом случае не любит. И если насчет себя я могла дать точный ответ на этот вопрос, то по поводу Руслана затруднялась.

— Пять дней, — пробормотала я самой себе, — у меня осталось всего пять дней… — и чуть не взвыла.

Кинулась в свою комнату и достала из шкатулки амулет Алагира. Я его не брала с собой вчера вечером, но вроде бы ничего не изменилось. Но сейчас мне сразу стало очень не по себе, и неизвестно откуда пришла ясная мысль, что еще не время. Утешало лишь, что талисман никак на подарок Алагира не реагировал. Ведь в случае опасности обязательно бы меня предупредил.

Завопивший мобильник стряхнул с меня оцепенение. Звонила Женя:

— Привет, Карина! — весело прощебетала она в трубку. — Не разбудила?

— Привет, я уже давно не сплю.

— Ну вот и замечательно! — обрадовалась она. — Собирайся, мы за тобой заедем через полчаса.

— Кто это «мы»? — мгновенно насторожилась я.

— Мы с Эдуардом, — охотно пояснила она.

— А кто у нас Эдуард? — не поняла я.

— Мой жених, я же тебе вчера говорила.

— Да? — я виновато улыбнулась и честным голосом соврала: — Теперь припоминаю. А зачем заедете-то?

— Ну как это зачем? — искренне удивилась она. — У меня свадьба в пятницу, а еще ничего не готово.

— Как в пятницу? — перепугалась я. — В какую пятницу? В эту пятницу?

— Конечно, в эту. Через четыре дня. А еще столько всего нужно успеть! Так что давай собирайся, мы скоро, — и не дожидаясь моего ответа, она отключилась.

— Блин, — тоскливо пробормотала я. — Чувствую, неделька будет не из легких…

Вышеупомянутый Эдуард на первый взгляд олицетворял собою помесь Бреда Пита и Орландо Блума. Эдакий утонченный блондинистый красавец.

— Дорогой, знакомься, это Карина, — представила меня радостная и румяная Женя, когда я подошла к ждущей у моего подъезда паре будущих супругов.

Эдуард расплылся в вежливой улыбке и с акцентом выдал, как ему приятно со мной познакомиться. Я выдала в ответ «взаимно», и на этом официальная церемония закончилась.

— Ну поедемте же скорее! — у Жени от нетерпения глаза горели.

— А куда? — настороженно поинтересовалась я.

— По магазинам, — радостно ответила она. — Готовиться к свадьбе.

— А я зачем? Из меня советчик-то никакой, я вообще в этой теме не разбираюсь, — я попыталась воспротивиться.

— Без тебя никак, — бескомпромиссно заявила Женя. — Эдуард, заводи машину.

Тот послушно посеменил к стоящему невдалеке фольксвагену. Мы с Женей следом. Я без особого энтузиазма забралась на заднее сидение. Женя села рядом со мной, пояснив, что не любит ездить впереди, мол, ее там укачивает. И всю дорогу говорила без умолку.

— Для начала мы поедем в свадебный салон! Вот только я пока не знаю в какой.

Я все-таки решила внести свою лепту:

— Слушай, у меня сестра недавно устроилась в свадебный салон, который на площади Маркса. Саша говорит, там платья потрясающие, и у них только эксклюзив, нигде в городе таких точно больше нет.

— Вот и чудненько! — Женя на радостях даже в ладоши захлопала и скомандовала жениху: — Эдуард, нам на Маркса!

— Да, милая, — тут же отозвался он.

А Женя, между тем, меня просвещала:

— Ты же знаешь, мой Эдуард — коренной англичанин, здесь он живет не так давно и толком еще не привык к нашим традициям, так что наша свадьба будет не совсем обычной. У меня такие грандиозные планы!

— А поконкретнее? — насторожилась я.

Просто в моих представлениях у иностранцев подобные торжества проходили всегда на свежем воздухе. В воображении мгновенно нарисовалось, как я в сорокаградусный мороз буду скакать по сугробам в платье и туфлях. Хотя если очень сильно постараться, то можно убедить Женю на вариант «праздничные валенки и пуховик».

— Ни за что не угадаешь! — Женя радостно всплеснула руками. — Знаешь исследовательский институт в пригороде?

— Ну допустим. У меня там папа работает. Вы что, собрались играть свадьбу в этом институте?

— Не совсем, — уклончиво ответила Женя, — хотя тоже было бы весьма оригинально. Дело в том, что к этому институту относится обширный закрытый ботанический сад, и Эдуард снял его для нашей свадьбы!

Я растерянно заморгала, едва удержавшись от вопроса, сколько несчастному англичанину пришлось продать почек, чтобы снять этот сад, который по папиным описаниям был чуть ли не заповедником редких и экзотических растений.

— Согласись, шикарная задумка! — не унималась Женя. — Я хочу, чтобы все было, как в иностранных фильмах! Алтарь, куча цветов! А не эта наискучнейшая банальная церемония в ЗАГСе. Тем более, зимой так хочется лета, поэтому вся наша свадьба будет выдержана в одном стиле. Эдакое маленькое лето посреди сибирских морозов.

Неожиданно для самой себя я заметила, что невольно заражаюсь Жениным предсвадебным энтузиазмом, и даже сама идея быть свидетельницей на ее свадьбе мне уже не казалась столь обременительной.

— Так а от меня что требуется? — спохватилась я.

— Ничего особенного, — Женя ободряюще улыбнулась, — в этом плане все будет обычно, не переживай. Ты будешь моей свидетельницей, а еще несколько традиционных подружек невесты составят нам компанию.

Вот так вот за разговорами мы незаметно добрались до пункта назначения. Свадебный салон, в котором с недавних пор работала Саша, назывался «Фемида» и располагался в трехэтажном здании.

— Странноватое название, — удивилась я, разглядывая вывеску, — вроде как с утра Фемида была богиней возмездия, если я ничего не путаю…

Женя мои слова пропустила мимо ушей, Эдуард же вообще нас покинул, отправившись искать парковку.

— Тут наверняка есть все, — будущая невеста схватила меня за руку и быстро поднималась по ступенькам к стеклянным дверям, — начиная от шпилек для волос и заканчивая свадебными тортами! Это просто свадебный рай!

Мое извращенное воображение тут же по аналогии попыталось представить свадебный ад, но черти в белых кружевах пискляво выли марш Мендельсона в моей голове совсем недолго, мы вошли в салон.

Тут же в нос ударил стойкий запах цветочных духов. Из просторного холла вели три лестницы, вверх и вниз. Играла ненавязчивая музыка с романтическим уклоном. Дух торжества буквально витал в атмосфере.

Едва мы вошли, к нам подскочила бойкая дама лет сорока в бордовом брючном костюме и приветствовала нас с такой радостной улыбкой, словно мы были должны ей кучу денег и теперь, наконец, принесли.

— Добро пожаловать в наш свадебный салон! — торжественно изрекла она. — Место, где сбываются девичьи мечты!

— Замечательно! — Женя вовсю сияла. — У меня уже в эту пятницу свадьба, но у меня пока даже платья нет.

— Не волнуйтесь, подберем для вас самое идеальное! — обрадовалась дама. — Я сама лично буду вашей провожатой! Разрешите представиться, Фемида Петровна.

— Ой, а вы хозяйка, да? — догадалась Женя.

— Да, — Фемида Петровна едва не засопела от гордости.

По ходу дела потом выяснилось, что она была замужем двенадцать раз, поэтому в этом деле профессионал, каких мало. Я очень хотела пошутить, что в саперы бы ее не взяли, но мне хватило благоразумия промолчать.

Тут же открылась и причина столь длинной лестницы с улицы, мы просто оказались сразу на втором этаже. Лестница вниз вела на первый, который был предназначен исключительно для женихов, ну а третий этаж соответственно для невест. Посередине же располагались холл, гардероб, где мы оставили верхнюю одежду, кафетерий, администрация и что-то еще, я не запомнила. Вслед за непрестанно вещающей Фемидой мы двинулись по лестнице вверх.

— А Эдуард твой? — спохватилась я.

— А зачем он нам? — искренне удивилась Женя. — Его как раз и не надо. Знаешь ведь примету, что жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы. Пусть пока погуляет где-нибудь. Потом его позовем, когда костюм ему выбирать будем. Тем более, — она тихо хихикнула, — его кредитка все равно у меня.

Когда мы поднялись на третий этаж, я не сдержалась и ахнула. Украшенные живыми цветами и свадебными фотографиями коридоры пестрели россыпью не уступающих им в роскоши отделов, стеклянные стены которых открывали глазам все великолепие предлагаемых свадебных товаров. Мне резко захотелось замуж. Но ненадолго. Стоило вспомнить, что мне это все равно не грозит, как стало тоскливо до жути.

— Итак, кто из вас невеста? — деловито осведомилась Фемида Петровна. Видимо, с памятью у нее было не очень.

— Я, — с готовностью сообщила Женя.

— Предлагаю начать с самого главного, — продолжала хозяйка салона, — со свадебного платья. Раз времени до торжества так мало, нужно выбрать уже готовое. Прошу, — Фемида сделала приглашающий жест в сторону самого крупного отдела, и унылая я вслед за радостно повизгивающей Женей направилась в царство белых кружев, тафты, шелка, атласа, ну и чего там еще положено.

В просторном зале произведениями искусства на манекенах угнездились свадебные платья. С восторженными ахами и охами Женя носилась от одного к другому и под конец осмотра была уже близка к полуобморочному состоянию от переизбытка эмоций, когда Фемида Петровна поинтересовалась:

— А какое именно платье вы бы хотели?

— Все, — лихорадочно выдохнула Женя и перепугано добавила, — что-то мне как-то нехорошо…

Ее тут же усадили в кресло, девушка в униформе мигом принесла стакан минералки.

— Ты как? — спросила я, обеспокоенно глядя на Женю.

— Плакать хочется, — честно ответила она, — как вообще можно выбрать какое-то одно? Они все такие… такие… — она мучительно подбирала слово и так и не подобрала.

Фемида Петровна понимающе улыбнулась:

— Не переживайте, для каждой девушки есть свое уникальное платье. И мы непременно найдем ваше. Итак, давайте начнем.

И началось…

Оказалось, что все свадебные платья изготовляются в одном экземпляре. Поэтому, прежде всего, нужно было смотреть по размеру. Круг сузился до пятнадцати. Но легче не стало.

— Ты вообще какое платье хочешь? — спросила я.

— Не знаю…

— Тогда поставим вопрос по-другому, — усмехнулась я, — какое платье ты не хочешь?

— Значит так, — командовала устроившаяся в кресле Женя, — во-первых, я не хочу белое.

Манекены с белыми платьями дружно укатились рабочими девицами, осталось пять: два бежевых, золотистое, розовое и голубое.

— Во-вторых? — выжидающе спросила Фемида Петровна.

— Там должны быть цветочки, ну что-то подобное, в сказочно-летнюю тематику моей свадьбы, — спохватилась Женя.

Началось выискивание на оставшихся платьях подобия цветочков. Долго рядились по поводу, можно ли отодрать их с голубого платья и прицепить на золотистое, но, в конце концов, сошлись вообще на невесть откуда взявшимся белом, которое пленило Женю изящными бабочками из органзы и страз. Она его надела и минут десять кружилась по залу счастливой красавицей. Фемида Петровна едва не прослезилась, вспомнив о своем четвертом муже, который любил ловить бабочек. В общей сложности на процесс выбирания платья ушло не меньше часа. И хотя я ничего не делала, только критиковала или одобряла, но уже устала жутко. И наивно надеялась, что это уже конец. Но я очень сильно заблуждалась…

Упакованное в красивую коробку с бантом свадебное платье перекочевало к рабочей девице, чтобы дожидаться нас на кассе.

— А теперь куда? — спросила я, смутно догадываясь, что невестам еще что-то нужно, кроме непосредственно наряда.

Женя не успела ответить мне, у нее завибрировал телефон. Судя по «Да, дорогой?» звонил Эдуард.

— Мы наверху, — сообщила Женя, — ага, давайте.

На этой фразе содержательный разговор закончился.

— Фемида Петровна, — переключилась будущая невеста на нашу провожатую, — нам бы теперь мою свидетельницу одеть.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну на мою свадьбу, — снисходительно пояснила Женя.

— Не-не-не-не-не, — я замотала головой, — я денег с собой не брала и вообще…

— Карина, ну какие деньги? Эдуард за все платит.

— Ну уж нет, — уперлась я, — я не хочу, чтобы за меня платили.

В этот момент с лестницы вырулил за все платящий Эдуард. Причем не один.

— Карина, — все с тем же акцентом произнес Эдуард, — позволь представить тебе мой друг Руслан.

— Мы знакомы, — мрачно перебила я.

— Ага, — Руслан усмехнулся, — виделись пару раз.

— Да? Какой тесный мир! — искренне удивился Эдуард. — Так это же есть замечательно! Значит, вам не придется знакомиться.

— Какой ты у меня логичный! — искренне умилилась Женя и повисла у него на шее.

— Вы купили платье? — поинтересовался логичный Эдуард.

— Купили, — Женя радостно закивала, — сейчас Карине покупать будем.

— Так, стоп, — я протестующее подняла руки, — никто ничего мне покупать не будет.

— Карина, ну что ты уперлась? Я хочу, чтобы на моей свадьбе все было по-моему, даже наряды участвующих. Вот всем пятерым подружкам невесты платья одинаковые заказали, и хоть бы кто возмутился, как ты. Неужели так сложно согласиться? — у Жени голос задрожал. — Ты хочешь меня расстроить, да? — в глазах даже слезы заблестели.

Эдуард глянул на меня с таким укором, что я тут же почувствовала себя последней сволочью.

Какого лешего вообще меня дернуло согласиться в этом участвовать?!

— Слушай, Жень, давай ты мне просто объяснишь, какое именно платье надо и все, — я попыталась найти компромисс. — А куплю я уже сама.

Вместе ответа она вновь залилась причитаниями на тему «злая-злая Карина хочет мне все испортить», сердобольный Эдуард ее утешал. А я, оправдывая звание «злой-злой», не удержалась:

— Вообще-то еще не поздно другую себе свидетельницу найти.

Но Женя вроде как не услышала. Вдобавок, похоже, у Руслана кончилось терпение. Он взял меня под локоть и отвел в сторону.

— Хоть ты мне на уши не приседай, а, — буркнула я.

— Карин, ну видишь же, в каком Женя состоянии, — он понизил голос до шепота, — не нужно лишний раз ее нервировать. Раз уж ты согласилась быть свидетельницей, поздно идти на попятную. Твой отказ вызовет у Жени, как минимум, истерику. Так что придется играть по их правилам. Тем более, насколько я знаю, у тебя таких денег точно нет.

— Найду где-нибудь, — возразила я. — Я не хочу себя чувствовать эдакой бедной родственницей. Может, у этого вашего Эдуарда денег куры не клюют, но я не согласна, чтобы незнакомый человек за меня платил.

— Само собой, он за тебя платить не будет. За тебя заплачу я, — огорошил меня Руслан. Причем, сказал это как само собой разумеющееся.

— Хрен редьки не слаще, — я скрестила руки на груди. — От тебя мне тем более ничего не надо. Особенно учитывая, что ты никогда и ничего не делаешь бескорыстно.

— Вот почему ты постоянно думаешь про меня одни гадости? — он демонстративно закатил глаза. — Ну не устраивает тебя вариант «заплатить», давай сойдемся на «занять». Когда-нибудь отдашь.

— И в чем подвох, корыстный Полянский? — с подозрением поинтересовалась я. — Ты бы не стал этого делать, если бы тебе это было не выгодно.

— Я просто не хочу, чтобы Женя расстраивалась. Все-таки она — мой давний друг, а в последнее время у нее и так с нервами не лады.

— И только из-за этого?

— Ну не только, — не стал отрицать Руслан, чуть лукаво улыбнулся. — Учитывая, что я буду свидетелем, моя спутница должна быть на высоте.

— Ты? Свидетелем? — оторопела я.

— Ну да. Предупреждая твои подозрения, сразу говорю, что твоя кандидатура — идея исключительно Женина, и я тут не замешан. Я даже удивился, что ты согласилась, вы ведь никогда не были подругами. Но Женя так уперлась в эту идею, вот почему-то ей именно ты понадобилась. Хотя в ее теперешнем чересчур нервном состоянии, ничего не удивительно.

— Меня больше изумляет твое присутствие, — парировала я, — учитывая, как Женя к тебе относилась, и что вы вообще одно время вместе были.

— И что? — возразил Руслан. — Это не помешало нам остаться друзьями. И свидетелем меня просил быть Эдик, а не Женя. Познакомил их именно я, и моя кандидатура на роль свидетеля полностью оправдана. Так что мы решили по поводу денег?

— Я тебе не доверяю, — я с крайним сомнением на него смотрела.

— Это интересно почему? — мой ответ его явно позабавил. — Я-то, по крайней мере, хоть от своих слов не отказываюсь. В отличие от некоторых чересчур запуганных Паладинами.

Я почувствовала, что краснею.

— Никто меня не запугивал, — буркнула я, отведя глаза. — Я нарочно тебе все это наплела, чтобы ты испугался за свою жизнь и освободил меня от данной тебе клятвы.

— Карин, ты сама еще во всей этой лжи не запуталась? — Руслан помрачнел. — Ладно, не психуй. По этому поводу мы с тобой еще успеем поругаться в другой раз. Пойдем уже, пока Женя окончательно не раскисла.

Возразить было нечего. Обрадованная Женя передумала расстраиваться. И под руководством Фемиды Петровны наша четверка двинула выбирать мне наряд. Градус моего настроения показывал температуру, при которой обычно замерзают у католиков черти в аду, я тихо и люто всех ненавидела. Особенно противного Полянского, который крепко держал меня за руку, словно опасаясь, что я сбегу. Вдобавок я ясно чувствовала, что Руслан моей лжи не поверил. Но сам факт, что я в очередной раз попыталась ему лапшу на уши навешать, явно его разозлил. Ну-ну, как будто мне эта осточертевшая ложь в радость была. Но что уж поделаешь, страх за жизнь Руслана, превратил меня в бессовестную лгунью.

— Ты хоть изобрази энтузиазм, — сердито шепнул мне Руслан, — от твоего кислого вида скоро цветы вокруг вянуть начнут.

— Тебя только не спросила, цветовод-любитель, — буркнула я.

Так мы добрались в отдел бальных и вечерних платьев. Фемида пояснила, что невесты сейчас частенько попадаются неформальные и традиционные свадебные платья их не устраивают, для того и предусмотрен широкий выбор других праздничных нарядов.

— Итак, кто у нас свидетельница? — с готовностью поинтересовалась она, когда мы вошли в отдел.

— А вы угадайте с одного раза, — мрачно отозвалась я.

Фемида не дрогнула и осталась невозмутимой, в своей обычной манере спросила, какое именно платье мы хотим.

Я мрачно уселась в кресло, закинула ногу на ногу и нервно качала ботинком, гордо решив, что если уж мне и приходится идти на поводу у окружающих, то уж изображать восторг я не обязана.

Рабочие девицы, которых тут же образовалась целая стая, под руководством Жени и Фемиды туда-сюда таскали платья. Я же с видом капризной королевы небрежно выдавала: «Это слишком длинное», «Это слишком короткое», «У этого рукава некрасивые», «У этого кружева пошлые», «Мне такой оттенок не нравится», «Это вроде ничего, если только ободрать все стразы, вообще полностью перешить и заодно уволить его дизайнера».

— Перестань, — у Руслана довольно быстро кончилось терпение. Благо, свое мнение он выразил шепотом.

— К черту иди, Полянский, — я лучезарно ему улыбнулась.

— Значит так, слушай и запоминай, — тихо, но очень грозно предупредил он, — сейчас встаешь и идешь вместе со всем этим барахлом в примерочную. Либо я тащу тебя туда и переодеваю сам.

— Ты не посмеешь, — фыркнула я.

— А давай проверим, — Руслан смотрел на меня так, что я мгновенно поняла, он не шутит.

— Полянский, я тебя ненавижу, — буркнула я, нехотя вставая.

— Я тебя тоже, Лагинова, давай бегом, — невозмутимо парировал он.

Мысленно проклиная его всеми возможными ругательствами и утешая себя тем, что на этой дурацкой свадьбе я ему непременно в шампанское яду насыплю, я пошла в примерочную. Стайка девиц с платьями двинула за мной. Руслан резко их остановил и почти всех отсеял, в итоге до меня добралось всего два платья. Бордовое и темно-зеленое. Как назло, они мне очень понравились. Женя радостно завопила, что лучше зеленое, едва я вышла в нем из примерочной, и с ярым энтузиазмом добавила:

— Прекрасно подходит под тематику свадьбы! Я все именно так себе и представляла! Ты в этом платье как настоящая дриада!

— Ага, — усмехнулась я, мстительно глянув на Руслана, — а Полянского тогда мы нарядим сатиром. Хотя его можно и не переодевать, и так не отличишь.

— А что есть «сатир»? — тут же поинтересовался Эдуард.

— Это значит «красавец в самом рассвете сил», — смерив меня насмешливым взглядом, милостиво пояснил ему Руслан, — Карина таким образом выражает мне свое восхищение.

— О, — глубокомысленно выдал Женин жених, — так вы есть не просто знакомы? У вас есть большой любовь?

— Я что-то пропустила? — к нам подскочила Женя, которая до этого о чем-то щебетала с Фемидой Петровной.

— Милая Джейн, почему ты не сказала мне про их большой любовь? — всплеснул руками Эдуард. — Это же есть так романтично! У нас с тобой любовь! И у них любовь! Это есть такой хороший совпадение! У нас на свадьба будет так много любовь, что наш любовь станет еще больше!

Ахающий и восторгающийся количеством «любовь» на квадратный метр «в этот загадочный Россия» Эдуард не заметил, как мы с Русланом мрачно переглянулись. Женя же растерянно его слушала и с удивлением уставилась на нас.

— Вот это да, — изумленно выдала она, — никогда бы не подумала… Карин, так вы что, с Андреем разбежались, что ли?

— Никто ни с кем не разбегался, — как можно спокойней ответила я, — твой жених просто неправильно все понял.

Пока я переодевалась в свою одежду, Женя попыталась объяснить все Эдуарду, но оказалось, что проще оставить так, чем его переубедить. Нетерпеливо бродящая вокруг Фемида Петровна напомнила о своем существовании предложением идти дальше.

Еще около часа выбирали обувь, потом под восторженные Женины ахи бродили по ювелирному отделу, Эдуард бурчал себе под нос что-то философское, Руслан грозил мне всеми казнями Египетскими, если я буду смотреть на ценники, а не на вещи, Фемида Петровна от непрестанных разглагольствований малость охрипла. Хотя, может, так на нее подействовало обилие наших покупок, а точнее их стоимость. Я старалась пока не думать о том, где я возьму такую кучу денег, полностью заразившись от Жени свадебным энтузиазмом. Правда, это мне не помешало еще раз десять поругаться с Русланом.

Потом они пошли покупать Эдуарду костюм, а я незаметно сбежала. Решила к Саше пока заглянуть. Насколько я знала, как раз на втором этаже находились подсобные помещения, и где-то там работала швеей моя сестра. Все-таки частенько платья надо было подгонять под невест, а шить Саша как раз умела прекрасно. Причем, как она говорила, ей это очень нравится.

Сестру я нашла в комнате загроможденной платьями на манекенах.

— О, Карин, ты какими судьбами? — Саша как раз в этот момент подкалывала иголками волан на одном из платьев.

— Да я же свидетельницей на свадьбе буду. Вот, составляю невесте компанию. Решила к тебе заглянуть, — я не стала уточнять, что мне вдобавок очень нужен был предлог, чтобы хоть на время сбежать от Руслана. Казалось, чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем сложнее сохранять маску отчужденности.

— Вообще очень удачно ты зашла, как раз мне кое в чем поможешь… У тебя же есть минут десять?

— Да, конечно.

Учитывая, сколько мы выбирали Жене платье, наверняка и Эдуарду костюм будут выбирать не меньше часа.

— А в чем именно помочь, Саш?

— Да я вот одно платье доделываю. Пусть на манекене ясно, как по фигуре будет сидеть, но что-то у меня сомнения насчет подвижности. Ты по комплекции как раз подходишь, надень, пожалуйста, я посмотрю.

— Хорошо, без проблем, — тут же согласилась я.

Вот только переодеваться пришлось с помощью Саши, сама бы я это платье не осилила — с громоздким пышным подолом и довольно узким корсетом, оно вообще казалось жутко неудобным. Но стоило потом взглянуть в зеркало… Смотрелось просто шикарно, несмотря на всю кажущуюся простоту.

— Так, Карин, походи немного, — придирчиво осматривала платье Саша, — помаши руками… Как вообще ощущается? Не стесняет движения?

— Вообще нет. Только сам подол тяжелый, а в остальном нормально все.

— Ну и отлично! Постой пока так, — Саша спешно скрылась за манекенами.

А я просто стояла и смотрела на свое отражение в массивном зеркале. Вот я. В красивом свадебном платье. И, видимо, для меня это единственная возможность такое надеть, все равно ведь я замуж никогда не выйду. Если не быть с Русланом, то не быть ни с кем. Вот только о Руслане я могу лишь мечтать…

Внезапно почувствовав его взгляд, я тут же обернулась. Руслан стоял в дверях, прикоснувшись к косяку. И смотрел на меня так… Вот даже на таком расстоянии в несколько шагов его взгляд чуть ли не обжигал, даже мурашки по коже побежали.

А вот голос прозвучал совершенно невозмутимо:

— Что, у тебя тоже скоро торжество намечается? И кто же этот несчастный?

— Не пугайся, уж точно не ты, — фыркнула я.

Вот знал бы Руслан, что мы уже женаты, причем связаны древнейшей свадебной церемонией — интересно, как бы он на этот факт отреагировал?

— Ой, Руслан, и ты здесь! — как раз снова появилась Саша.

— Ты за Кариной? Сейчас минутку, я только наметки сделаю, — она принялась английскими булавками подкалывать подол в нескольких местах.

— Я за дверью подожду, — Руслан вышел.

Саша тут же шепотом восхитилась:

— Он так на тебя смотрел!.. Вот и попробуй мне теперь заикнись, что он к тебе равнодушен, ни за что не поверю.

Я спорить не стала, лишь устало вздохнула. Как же мне хотелось и самой верить в неравнодушие Руслана…

Так за свадебными хлопотами незаметно пролетел день, мы только в кафе просидели часа три, обсуждая предстоящее мероприятие. Потом Руслан хотел отвезти меня домой, но Женя спасла от его общества, заявив, что ей со мной еще поболтать надо. В общем, домой я вернулась на фольксвагене с кучей пакетов, которые сейчас занесла в подъезд.

И у лифта столкнулась с Олегом.

— О, привет! — он улыбнулся. — Ты откуда?

— Да вот, по магазинам прошлась, — я демонстративно тряхнула пакетами.

Олег по-джентельменски их у меня забрал и теперь геройски тащил вверх по лестнице, потому что наш лифт снова приказал долго жить.

— Представляешь, я буду свидетельницей на Жениной свадьбе! — взахлеб рассказывала я.

— Ого, — присвистнул Олег, — поздравляю. А свидетелем кто? Руслан?

— Ага, — я медленно кивнула, — сразу говорю, это случайность.

— Да я ничего против и не имею, — он улыбнулся, — и когда свадьба?

— В пятницу, — ответила я. — Как там в Тевзанаре?

— Дело приняло неожиданный поворот, — немного задумчиво выдал Олег, останавливаясь на нашей лестничной площадке.

— Это как? — не поняла я. — Ирбейцы все-таки напали?

— Нет, — он покачал головой, — видимо, под влиянием нового Главы они малость поумнели и не решились лезть на рожон.

— Так в чем тогда дело? — я непонимающе смотрела на Олега.

— Вчера у нас состоялся разговор с Алагиром, — он вздохнул, — и он предложил нам решить конфликт старинным методом.

— Это каким? — я нахмурилась.

— Думаю, ты о нем слышала. Честный поединок. От каждой стороны самый сильный воин. Алагир выступит сам, — Олег резко замолчал.

— Только не говори мне, что Эридан…

— Да, — Олег шумно вздохнул, — с ним сразится именно Эридан. Но ты зря волнуешься, Эридан действительно лучший. Он сильнейший из Паладинов, да и если уж честно во всей существующей Вселенной нет равному ему в битве.

— И что же, Алагир этого разве не знает? — мрачно поинтересовалась я. — Для него ведь поединок тогда равносилен самоубийству, правильно? Или в чем-то подвох?

— Именно это меня и настораживает, Карин, — хмуро отозвался Олег, — насколько я наслышан об Алагире, он не станет рисковать впустую. Став Главой Совета он, конечно, увеличил свой магический потенциал, но все равно их силы с Эриданом не равны. Вот я и пытаюсь понять, на что он надеется… — он вздохнул, улыбнулся. — В любом случае, не заморачивайся, ты же знаешь Эридана, у него пунктик — «наследники империи», так что умереть он точно не умрет. Да и Тевзанар, наконец, освободим. По соглашению проигравшая сторона покидает его.

— И когда поединок? — дрогнувшим голосом спросила я.

— В эту пятницу, — ответил Олег. — Алагир почему-то настоял именно на этом дне. Но в любом случае волноваться не о чем. Эридан уж точно с ним справится.

На этом разговор закончили. Олег ушел домой, дабы «показаться на глаза родителям, пока те вообще не забыли, как он выглядит», а потом он собирался вернуться в Тевзанар. По его словам, Андрей был там же.

У меня дома никого не оказалось. После состоявшегося разговора я растеряла весь свой свадебный энтузиазм, меланхолично покидала в своей комнате пакеты с покупками на кровать, побродила из угла в угол и решительно достала амулет Алагира.

— Алагир! — я вперила взгляд в металлическую змею. — Ты ведь меня слышишь, я знаю! Алагир!

Может, мне и показалось, но глаза змеи на мгновение блеснули, и в тот же миг я почувствовала, что словно проваливаюсь в вязкую тьму, которая вдруг собралась из углов комнаты и облепила меня. Я даже не успела испугаться, как ухнула куда-то вниз.

Мое падение резко остановил каменный пол, обеспечив мне не слишком мягкое приземление. Я поднялась на ноги и обомлела. Я стояла на вершине башни из черного камня, такой высокой, что царящий тут шквальный ветер едва не сбивал с ног, и до затянутого в черную воронку туч неба, казалось, можно было дотянуться рукой. В полу не виднелось ни намека на люк или лестницу, отсюда было внутрь не спуститься, да как-то и не хотелось. Каким-то непонятным чутьем я чувствовала, что там, под слоем камня копошатся жуткие твари, каких я и в жизни не видела. И что они тоже… тоже чувствуют мое присутствие и в яростном голоде грызут черный камень под моими ногами. Пылающий меч рассек царящую тут тьму, стало немного легче.

— Не поздновато ли ты схватилась за меч? — с легкой насмешкой поинтересовался Алагир. Он стоял, прислонившись к каменной бойнице, закутанный в черный плащ так, что я его узнала только по голосу.

Я медленно опустила меч.

— Что это за место? Арцахес?

— Совершенно верно, — он с улыбкой кивнул, — тебе приходилось бывать тут раньше?

— Приходилось, — я не стала вдаваться в подробности. — Зачем ты меня сюда притащил?

— Я не перестаю тебе удивляться, — Алагир смотрел на меня с искренним любопытством, — ты ведь сама меня позвала.

— Но почему именно Арцахес? — упрямо спросила я.

— А чем тебя не устраивает Арцахес? Мрачновато, конечно, зато очень нескучно. А самое главное, нас с тобой тут никто не подслушает. Что, согласись, выгодно нам обоим… А ведь я уже и сам собирался с тобой связаться.

— Ты узнал, где Горн? — я затаила дыхание.

— Увы, нет, — он пожал плечами, — как выяснилось, о его местонахождении не знает вообще никто, и Владыки в том числе. Создатели уж очень сильно пеклись о безопасности Горна Стихий, так что его не найти. Единственное, что доподлинно известно, он находится в одном из отделенных от Коридора миров. Ты знаешь, что это такое?

— Это те миры, в которые нет порталов? — не слишком уверенно пробормотала я.

— Не совсем, — Алагир покачал головой. — Отделенные миры изначально не были присоединены к Нити Пространства, ну или Коридора Миров, как тебе привычней. Причем, это было сделано специально и вполне обоснованно. Таких миров единицы. Да и считаются они только легендой, лишь немногие посвященные знают об их существовании. В одном из таких отделенных миров и спрятан Горн Стихий. В него нет портала. И попасть туда может только тот, кто побывал там уже однажды. Так что твое дело безнадежно, если только, конечно, у тебя нет знакомого Создателя, — он хмыкнул.

Мелькнула странная мысль, что он знает… он явно знает о моей связи с Кариан! Но я отмела ее как абсурдную. Создательница же говорила, что это строжайшая тайна. В нее только Олег посвящен.

Я уныло смотрела себе под ноги, окончательно пав духом, а Алагир продолжал:

— Это все, что я смог разузнать. Точнее, что вообще об этом кому-либо в существующей Вселенной известно.

— Тогда другой вопрос, — не удержалась я. — Зачем ты хочешь сразиться с Эриданом? Неужели ты надеешься его победить?

— А почему нет? Я сильнее, чем ты думаешь. И даже Паладины Равновесия при всей своей прозорливости не догадываются обо всем размахе моей силы. Но заметь, я не утверждаю, что я сильнее орбаганского калифа. Все же полагаю, мы равны, а встретить равного соперника — редкая удача. Именно для этого я и хочу сойтись с ним в битве. Ну что, я удовлетворил твое любопытство?

Я ничего не ответила, не зная, что и думать о его словах.

— В любом случае, нам пора, — продолжал он. — И амулет мой оставь себе. Считай, это подарок. Тем более, мало ли, как сложится в будущем, вдруг я снова тебе понадоблюсь.

— Почему ты мне помогаешь? — хмуро спросила я.

— Потому что говорить правду порой очень выгодно, — Алагир как-то странно улыбнулся. Со скрытым торжеством, что ли.

Я не успела ничего ответить, пол снова исчез из-под моих ног, и через мгновение я уже оказалась на ковре в своей комнате.

Дома наблюдалась полная семейная идиллия. С азартным визгом Воэтин пытался выловить на кухне Прядущего. Радостный Ахтунг болтался на пряже, из которой тихо ругающаяся Саша пыталась вязать по виду нечто среднее между шарфом и чехлом для выхлопной трубы. С крайне счастливым видом Лоэтан бродил от одного зеркала к другому, разглядывая свое отражение в новенькой форме инструктора по стрельбе. Я же лежала на полу в зале, утверждая, что это я так йогой занимаюсь. Катающий моток пряжи котенок перепрыгивал туда-сюда через валяющуюся с философским видом меня, изображая охоту бенгальского тигра. Но тут же это дело бросил, едва в зал примчался преследуемый Воэтином Прядущий. Теперь они все втроем скакали вокруг меня, путаясь в пряже, и Саша с крайне задумчивым видом произнесла:

— Что-то сегодня не вяжется как-то… Вдохновения, что ли, нету, — отложила спицы на подлокотник кресла и продолжила, — мама днем звонила, отец уже почти починил Волгу, скоро они вернуться.

Я лишь кивнула. В данный момент меня волновал совсем другой вопрос. Было жутко обидно, что моя затея с Горном Стихий провалилась, и теперь я думала уже не «как соединить талисман другим способом», а «как сделать так, чтобы Руслан освободил меня от данной ему клятвы».

— Карин, у тебя телефон звенит! — крикнул мне из коридора Лоэтан.

Я встала и поспешила в свою комнату. Судя по мелодии, звонил Вадим.

— Здорово, — выдала я, приняв вызов.

— Ага, — в своей обычной манере поздоровался он, — как твой талисман?

— А что? — перепугалась я, что он каким-то образом прочитал мои мысли минуту назад.

— Моя сила снова пропала, — приглушенным шепотом пояснил Вадим, — похоже, близка вторая часть испытания.

Ну е-мое, только этого мне сейчас не хватало.

— Блин… А что именно?

— Без понятия. Так как твой талисман? Все нормально?

— А причем тут он-то? — не поняла я.

— Проверь, — настаивал Вадим.

— Ну хорошо, хорошо, — сварливо отозвалась я. Щелкнула пальцами. И никакого эффекта. Резко сняла талисман с сережки, камушек был холодный и словно безжизненный. Заикающимся от ужаса голосом я пересказала это Вадиму.

— Этого я и опасался, — он мрачно вздохнул.

— И что это значит? — вопрос дался с трудом.

— Помнишь, в Ресо-Кефарь так же было, — пробормотал Вадим. — Я, конечно, очень надеюсь, что ошибаюсь, но похоже, Равновесие решило, что ты должна пройти со мной до конца…

Аж поплохело. У меня еще после Ресо-Кефарь нервы были не в порядке, а уж вторая часть испытания вряд ли будет уступать по сложности первой… Хотя Кариан ведь предупреждала, что меня все это тоже заденет…

Вадим что-то еще говорил. Погруженная в собственные лихорадочные мысли, я его не слушала, но судя по искренне виноватой интонации, он корил себя.

— Да ладно тебе, — ответила я как можно спокойней, — прорвемся, первый раз, что ли. И когда начнется все веселье?

— Не знаю, на этот раз я никаких вообще инструкций не получил, — с досадой ответил он, — моя сила пропала только что, так что мы должны быть готовы к напастям в любой момент. Ты сейчас где?

— Дома.

— Лучше уходи, чтобы твоих не зацепило. Давай встретимся у твоего подъезда, лады?

— Хорошо, я быстро, — спешно согласилась я.

— Я уже подхожу, — и Вадим сбросил вызов.

Размышлять было некогда, я лихорадочно заметалась по комнате, хватая в руки все подряд. Кое-как успокоившись, быстро оделась, достала из шкафа свои походные ботинки и обулась. В голове гудело от роящихся мыслей, так что звонок во входную дверь я прослушала. Но только я собралась выходить из своей комнаты, как на пороге ее столкнулась с бледным Русланом.

— Ты чего такой? — не на шутку перепугалась я.

— А какой я, по-твоему, должен быть?! — судя по голосу, у него были нервы на пределе, Руслан захлопнул дверь из комнаты, мгновенно отрезав меня от выхода. — Объясни мне, какого черта с тобой происходит?!

— А что не так? — искренне не поняла я.

— Да опять то же самое! — Руслан схватил меня за плечи. — Твой талисман резко сигнализирует, что ты мертва! Даже сейчас, в данный момент!

— Чего? — я опешила. — Как такое может быть?

— Помнишь, я ведь упоминал, что благодаря своему талисману, я очень хорошо тебя чувствую? — Руслан говорил уже спокойней. — И он сразу же дает мне знать, если тебе грозит опасность или вот, как сейчас… — он перевел дыхание.

— Ты сказал «то же самое», — у меня появилась догадка, — значит, такое уже было?

— Да, несколько дней назад. Я внезапно почувствовал, что твой талисман погас. Так, если бы ты погибла. И как назло тебя нигде не было, Саша еще сказала, что у тебя какие-то неотложные дела в другом мире.

Я мгновенно вспомнила нашу встречу, когда я из Ресо-Кефарь вернулась.

— Так ты поэтому тогда так на меня наорал? Нет, Полянский, ты точно псих. И вообще, мне идти надо, — спохватилась я.

— Куда? — мрачно поинтересовался Руслан.

— Дела у меня, — неопределенно ответила я. — И не переживай, я, как видишь, пока живая и невредимая, и снимать с моего трупа талисман рановато. И если вдруг соберусь помирать, Полянский, то непременно тебя заранее предупрежу.

— Знаешь, Лагинова, — задумчиво смотрел на меня он, — мне иногда кажется, что проще тебя самому придушить и этим значительно сэкономить себе нервы.

— А еще проще, если ты придушишь сам себя, и этим сэкономишь нервы всему человечеству, — обиженно парировала я.

— Скучать же по мне будешь, — он насмешливо на меня смотрел.

— Вот уж глупости, — буркнула я, покраснев, — ты в очередной раз слишком хорошо о себе подумал.

Он не успел мне ответить, в мою комнату нагрянул Вадим.

— Карин, ну ты где застряла… — он осекся на полуслове, увидев Руслана.

— Становится все интереснее, — с мрачной улыбкой протянул Руслан, тут же взяв меня за руку, — вот так и знал, что тут не обошлось без горячо мною любимых Паладинов. Может, хоть ты мне, Вадим, объяснишь, что происходит?

— С чего ты вообще взял, что что-то происходит? — взвыла я, пытаясь свою руку забрать, но он держал меня крепко.

— Карина, будь любезна, помолчи пока, я с тобой потом разберусь, — нехорошим голосом ответил мне Руслан и переключился на мрачного Вадима. — Ну так что? Я тебя внимательно слушаю.

— Так а разве что-то происходит? — Вадим был сама невинность. — Что за сыр-бор на пустом месте?

— Знаешь, Вадим, я столько раз смотрел на себя в зеркало и что-то ни разу не заметил, чтобы я был похож на дурака. Так что нечего мне тут заливать, — парировал Руслан. — Во что ты Карину впутал?

Вадим вдруг резко побледнел, я с ужасом смотрела, как он становился прозрачным. Благо, Руслан тоже растерялся, так что я успела отскочить от него в сторону, чтобы его не уволокло вместе со мной. И буквально через пару секунд моя комната исчезла, и в воцарившейся темноте я рухнула на что-то.

— Блин, — пробормотала я, переводя дыхание, — на этот раз хоть посадка мягкая.

— Кому как, — прокряхтел из-под меня Вадим.

— Ой, извини, — я резко вскочила.

Он медленно встал, отряхиваясь. Я пока оглядывалась по сторонам. Судя по всему, мы находились в каком-то овраге, потому что кроме земляной насыпи и клочка черного неба над нами, ничего видно не было.

— А мы где вообще?

— Леший его знает, — Вадим с досадой огляделся. — Хреново, блин, что Руслан все видел.

— Ну скажешь ему потом, что просто сам нас телепортировал, — предложила я.

— Карин, Руслан ведь действительно далеко не дурак, — Вадим покачал головой, — и он прекрасно понял, что нас телепортировали. Чего он вообще к тебе привязался? — он быстро поднимался вверх по насыпи.

— Да из-за талисмана, — пробормотала я, стараясь не отстать. — Руслан почувствовал, что он снова стал безжизненным.

Мы выбрались из оврага, но ситуация в целом не изменилась. В этом мире царила ночь, небо было затянуто тучами так, что только усугубляло темень. Конкретно прояснилось лишь одно: мы находимся на какой-то безжизненной равнине.

— И куда? — я тоскливо огляделась.

— Пока прямо, — мрачно ответил Вадим. — Хорошо, хоть я додумался не разуваться у тебя, а то бы пришлось сейчас в одних носках топать.

— У тебя вообще хоть есть предположения, что нам тут нужно сделать? — я с надеждой на него посмотрела. — Кого-то убить? Или что?

— Я не уверен, но, похоже, мы просто должны дойти, — странным голосом ответил Вадим.

— Дойти? Куда? Из пункта «А» в пункт «Б»? — я невесело усмехнулась. — У твоего Равновесия явно проблемы с чувством юмора.

В блужданиях по темноте прошло больше часа.

— Неизвестно где неизвестно куда идем неизвестно зачем, — бурчала я себе под нос, — мутная все-таки штука это ваше Равновесие. Хоть бы указатели тут какие расставило с подсказками.

— Знаешь, у меня такое навязчивое чувство, что за нами следят, — хмуро выдал Вадим.

— Следят? — я зябко поежилась, оглядываясь по сторонам. — Кто? Кто-то белый и пушистый, да? — добавила я с робкой надеждой.

— Вполне может быть, белый и пушистый, — Вадим хмыкнул, — и вдобавок кровожадный и голодный.

— Вади-им! — взвыла я. — Ты специально меня пугаешь?

— Просто не хочу, чтобы ты заблуждалась, — спокойно ответил он, — скорее всего, этот мир не слишком уж дружелюбен.

— Потрясающе, — мрачно выдохнула я, — а мы вдобавок еще и безоружные.

Вадим резко остановился.

— Безоружные? — задумчиво произнес он.

Медленно провел ладонью в воздухе, от его пальцев потянулся сполохами серебристый свет, формируя широкое лезвие черного меча. Я даже дыхание затаила, наблюдая. Все-таки воплощение ментального оружия — это всегда волшебно. И пусть у меня самой имелся ментальный кинжал, но появлялся он обычно в минуты опасности, когда мне уж точно некогда было любоваться.

Отблески словно живого света скользили между пальцев Вадима, в его ладонь легла витая рукоять, за пару секунд сформировавшаяся из светящихся лучей ментальной энергии. Ловким движением Вадим рассек воздух своим черным мечом, который уже перестал светиться и притворился обычным оружием. Если, конечно, не считать струящейся по клинку тьмы.

— С ума сойти, — выдохнула я, — как же все-таки красиво… Слушай, а у Олега ведь в точности такой же?

— Ага, — Вадим кивнул, — у нас с ним мечи-близнецы.

— Как у Эридана с Андреем два Клинка Истины? — спросила я.

— Нет, тут другое, — Вадим покачал головой, — Клинок Истины на самом деле один. По крайней мере, теперь один. А то, что он может возникать у двоих одновременно объясняется только тем, что они по сути один человек. Клинок Истины вообще крайне загадочная штука. Быт может, даже Эридан до конца не знает всей его мощи. Ну а у нас с Олегом мечи-близнецы, не путай с парными артефактами.

Я не стала уточнять, что про парные артефакты вообще слышу впервые. Хотя, наверное, Священные Узы — это как раз таки парный артефакт. Я быстро шагала за Вадимом, стараясь не упустить ни слова.

— Это как две стороны медали, — размышлял он, — вот смотри, есть добро и есть зло. Чисто теоретически. Не сомневаюсь, что ты уже успела понять относительность этих сил. Нет абсолютного добра, как и нет абсолютного зла. А легенды гласят, что раньше были. Но за вечность противостояния эти силы отчасти, пусть и невольно, что-то друг от друга переняли. Так добро бывает порой жестоким в достижении своих светлых целей, так и зло нет-нет да и проявляет нехарактерное ему благородство. Вот взять того же Алагира. Он какой? Добрый или злой?

— Эмм, — глубокомысленно выдала я, — и какой же? Злой?

— Ну теоретически да, — неопределенно ответил Вадим, уже сам малость запутавшийся в своих философских размышлениях, — но с другой стороны у него все равно есть какое-то понятие о совести и чести. Наверное, — добавил он менее уверенно.

— Так а что с мечами-то? — напомнила я, стараясь увести тему от Алагира.

— А да, — спохватился Вадим. — И получается, что если бы не было зла, то и не было бы добра, без тьмы нет света, как и без света нет тьмы. Наши мечи, конечно, не древнее Клинка Истины, но были созданы тоже на заре существующей Вселенной. Интересный такой парадокс. Для войны со Светом Тьма создала светлый меч, а Свет в свою очередь создал темный. Якобы врага победить легче его же силой. Но Добро уже не было чистым Светом, как и Зло уже не было абсолютной Тьмой. Они трансформировались в менее категоричные силы. Порядок и Хаос. Так и возникли Меч Порядка и Меч Хаоса.

— И у тебя Меч Хаоса? — догадалась я.

— Да, — Вадим кивнул.

— А где ты его взял? — не унималась я. — А как ты вообще стал Паладином? А Олег? Слушай, — я резко остановилась, — Вадим, ты же сказал, что потерял все свои силы! Откуда тогда меч?!

— В данный момент я могу только это, — пояснил Вадим. — Не сомневаюсь, что и ты тоже в силах вызвать оружие твоего талисмана.

— Да ну, не может быть, — не поверила я. — Мой талисман в очередной раз притворяется простым камушком.

— А ты попробуй, — не отставал Вадим.

— Я же тебе говорю, ничего не полу… — я осеклась на полуслове, увитый языками пламени меч рассек ночную тьму.

Еще до конца не веря в происходящее, я с изумлением сжимала пальцами привычную рукоять. Но мой ступор длился недолго, я радостно взвизгнула и принялась скакать вокруг Вадима, с видом великой воительницы махая мечом.

— Не понимаю, чему ты радуешься, — мрачно выдал Вадим.

— Как это чему? — я оторопела. — У нас есть оружие! — и сварливо добавила. — Я, конечно, понимаю, ты у нас закаленный в боях Шварценеггер, можешь передушить всех врагов голыми руками, но я, как истинный пацифист и интеллигент, лучше уж с мечом похожу.

— Ага, — Вадим усмехнулся, — то-то я заметил, что все пацифисты и интеллигенты с мечами ходят, — и уже серьезно продолжил: — Сама не догадываешься, почему нам дали возможность использовать оружие?

— Ну-у, — протянула я, — у Равновесия проснулась совесть?

— Нет, — мрачно смотрел на меня Вадим, — у Равновесия нет совести. То есть, тьфу, не в том смысле, что оно бессовестное, — покраснел он от собственных слов и от моего непочтительного смеха, — а в том смысле, что оно… блин, Карина, хватит ржать. В общем, ты меня поняла, — буркнул пунцовый Вадим, — пойдем уже дальше, — и не дожидаясь меня, он быстро зашагал вперед.

Мне пришлось поторопиться, чтобы его догнать.

— Так ты не договорил по поводу оружия, — напомнила я. — И зачем нам его дали?

— Карин, ну это же элементарно. Для того, чтобы мы могли сражаться.

— С кем? — я мигом помрачнела.

— Пока не знаю, — неопределенно ответил Вадим.

— То есть вторая часть испытания в том, что мы должны кого-то убить? — уточнила я.

— Видимо, — он пожал плечами. — В принципе можно было догадаться, что второе испытание будет на силу.

— А как ты узнаешь, кого убивать? — пробормотала я. — Вряд ли ваше Равновесие додумалось этого злодея подписать. Как оно вообще с вами общается?

— Всегда через сны. А здесь все равно будет какой-то знак, — упрямо ответил Вадим. — А для начала нужно определиться, где мы вообще находимся. Видишь вон тот холм? Предлагаю на него взобраться, хоть оглядеться немного. Хотя в такой тьме мало что разглядишь, — с досадой добавил он.

До искомого холма оказалось минут пятнадцать пути. Да и сам холм больше походил на низкую гору. Здесь тьма была не такой непроглядной как внизу. Она больше походила на сероватый клочкастый туман, который клубился как прослойка между черной землей и не менее черным небом. Но зато сквозь него можно было хоть немного разглядеть окружающий пейзаж. Прямо на юг лежала горная гряда, от гнетущего вида словно рванных зазубренных вершин у меня мороз по коже побежал, и возникло странное смутное чувство.

— Вадим, — пробормотала я неуверенно, — может, я и ошибаюсь, но, кажется, я уже бывала здесь. Только не знаю, что именно это за мир…

— Зато я знаю, — странным голосом отозвался Вадим, не сводя глаз с горизонта. — Вон та горная цепь называется Пасть Мертвеца.

— Ну и юмор у местных жителей, — дрогнувшим голосом прошептала я, придвигаясь поближе к Вадиму.

— Сомневаюсь, что уместных жителей вообще есть юмор, — мрачно произнес он, — Карин, это Арцахес.

Я растерянно заморгала, отказываясь верить собственным ушам.

— Как Арцахес? — пискнула я. — Опять Арцахес?

— В каком смысле опять? — не понял Вадим.

— Ну в смысле «опять нам не повезло», — я не стала уточнять, что не далее, чем сегодня, тут была. — Но ты уверен? Пустовато здесь для Арцахеса. Мы с тобой тут столько времени, а нами еще ни разу не попытались пообедать.

— Я бы очень хотел ошибиться. Но это точно Арцахес, — убийственно подытожил Вадим.

— И что нам это дает? — я становилась все мрачнее. — Только не говори мне, что твое Равновесие в качестве второго испытания завещало тебе очистить Арцахес от всей нечисти.

— Не думаю, — наивный Вадим не уловил в моем голосе сарказма.

— Так ты думай быстрее, пока нас не сожрали! — взвыла я. — Потом уже поздно будет думать!

— Я как раз и пытаюсь, — буркнул Вадим, — а ты мне тут орешь под ухом.

— Все, отстала, — насупилась я.

Минут пять прошло в молчании. Вадим задумчиво пинал мелкие камни под ногами, я же нетерпеливо топталась рядом.

— А ведь правда, Карин, — неожиданно нарушил тишину он, — тебе не кажется странным, что вокруг никого нет? Хотя по эту сторону Пасти Мертвеца я раньше не бывал, но насколько я знаю, Арцахес населен столь густо, что эта пустынная равнина — аномалия какая-то…

— Знаешь, — я нервно сглотнула, — мне кажется, что тут никого нет, потому, что они все сами боятся.

— Нас? — Вадим с сомнением на меня посмотрел.

— Нет, — я невольно поежилась, — кого-то другого. Тут, наверное, есть кто-то такой, кого боится даже вся эта нечисть. Как ты думаешь?

— Твое предположение может быть совсем недалеко от истины, — Вадим задумчиво почесал затылок.

— Я ожидала от тебя других слов, — тоскливо отозвалась я, перепугано оглядываясь. — И кто это, по-твоему, может быть?

— Не знаю, — Вадим покачал головой, — но, скорее всего, ты, действительно, права. Взгляни на те пики, — он указал в сторону гор, — если смотреть на них с той стороны, то невооруженным взглядом видно черное облако. Это кружатся дай, у которых в горах гнездовье. А тут их нет… Нас ведь с тобой не зря зашвырнуло именно сюда. Значит, здесь что-то особенное.

— Например? — без особого энтузиазма поинтересовалась я. — Какое-нибудь особенное бессмертное чудовище?

— Бессмертных не бывает, — хмыкнул Вадим, — так что если даже и чудовище, тем лучше, прихлопнем его и домой, мириться с Ритой.

— Ты знаешь, помириться с Ритой — это тебе будет посложнее, чем прихлопнуть бессмертное чудовище, — невесело усмехнулась я. — Так чего делать-то будем?

— Я думаю, нужно идти вглубь равнины, — пробормотал он, задумчиво смотря в серую туманную завесу, — а там посмотрим.

— Ага, — пробурчала я себе под нос, — посмотрим на свою смерть.

— Ты что-то сказала? — оглянулся Вадим, бодро спускаясь с холма.

— Я просто пожелала нам счастливого пути, — отозвалась я, стараясь от него не отставать.

Мы шли уже около часа, пейзаж не менялся. Точнее, его не было вообще. Мы просто тупо брели сквозь клочкастую темноту без какого-либо ориентира. Вадим, правда, упорно делал вид, что знает, куда идти, я же даже не пыталась изобразить энтузиазм.

— Странно, очень странно, — бормотал Вадим, досадливо хмурясь, — я прям чувствую, что тут что-то необычное, ты не чувствуешь?

— Эмм, — я честно попыталась почувствовать что-нибудь необычное, но кроме того, что мне очень хочется бутерброд с сыром и чешется левое ухо, я ничего такого не уловила, но конкретизировать не стала.

— Чувствую, — с понимающим видом ответила я. — Что-то явно необычное, странное и необъяснимое.

— Во-во, — подхватил Вадим, — так что будь готова в любой момент… — он вдруг резко остановился.

— Ты чего? — не поняла я.

— Тихо, — едва слышно шикнул он, — впереди что-то есть.

— Что? — испуганно прошептала я.

— Сейчас увидим. Пойдем, — он решительно зашагал вперед.

— Ты что, псих?! — приглушенно взвыла я, вцепившись в рукав его свитера и пытаясь затормозить. — Зачем нам туда идти, раз там кто-то есть?! Тебе что, давно никто голову не откусывал?! Между прочим, Рите безголовые не нравятся! — привела я самый сильный, на мой взгляд, аргумент.

— Не боись, прорвемся, — отмахнулся Вадим. — Главное, держись ко мне поближе.

К тому, что мы увидели, не был готов ни один из нас. Из темноты вырисовались угловатые валуны, зависшие в воздухе неправильным полукругом. А на них сидели девушки. Одинаковые. Как клонированные. Рыжеволосые. В синих джинсах, белых майках, ботинках на шнуровке.

— Маменьки мои… — я схватилась за сердце.

Вадим ошалело переводил взгляд с меня на них и обратно.

— Ты их тоже видишь или у меня одной галлюцинации? — жалобно пробормотала я.

— Вижу, — Вадим не слишком уверенно кивнул.

— Тогда объясни мне, что это такое?! — я едва не завопила. — Почему меня так много?!

— Давай подойдем поближе, — предложил он.

— А давай не будем, — я замотала головой, — а то ты знаешь, я иногда бываю малость агрессивная, а там меня вон сколько, лучше не рисковать.

— Если это то, о чем я думаю, они нас даже не заметят, — успокоил меня Вадим, — пойдем, тебе разве неинтересно?

— Мне ни разу неинтересно, мне, между прочим, очень обидно, — буркнула я, — моя вера в собственную уникальность и неповторимость трещит по швам.

До стайки клонированных Карин оставалось не больше пяти метров, они и вправду нас не заметили. Зато мы теперь услышали их оживленный разговор. Мне мгновенно поплохело.

— А вы знаете, что мне сказал Руслан? — с крайне довольным видом говорила одна Карина. — Он мне вчера сказал, что я ему нравлюсь, представляете!

— Да не мог он тебе такого сказать, — тут же возразила другая, абсолютно такая же, — ты себя в зеркало-то видела, страшила конопатая? Это он вообще мне сказал!

Началось коллективное переругивание. Молчала только одна из этой компании, ну если не считать с ужасом внимающей меня. И едва спор затих, эта Карина с крайне наглым видом полным превосходства как бы между прочим заявила:

— Ну и чего вы спорите? Сказал — не сказал… Глупости какие, нашли чем гордиться… Я вот, например, вчера с ним целовалась, но не хвастаюсь ведь этим… — она не успела договорить, на нее всем скопом накинулись остальные, завязалась свалка.

— Какой кошмар… Неужели я такая? — с ужасом выдохнула я, покраснев от стыда. — Вадим, я не имею ни малейшего понятия, что за ересь они несли, — тут же самым честным голосом предупредила я. — Кто это такие вообще?

Вадим даже открыл рот, чтобы ответить, но так с открытым ртом и замер. За валунами вырисовалась ровная шеренга из пары десятков Вадимов, которые фальшиво пели:

— Натуральный блондин, на всю Вселенную такой один! — дальше неразборчиво и опять заунывно-торжественное: — Равновесный Паладин, вы не смотрите, что блондин! Ну и что, что я блондин, зато крутейший Паладин! — а дальше уже задушевное: — Паладины румяные! От мороза чуть пьяные!..

— Пойдем отсюда, — прервал мое истеричное хихиканье смутившийся Вадим.

— Да ну, давай послушаем, — взмолилась я, — прикольные такие.

— Не вижу ничего прикольного, — буркнул Вадим.

— Зато твои хоть не дерутся, — я с досадой покосилась на вопящую свалку девиц. — Ну ладно, пойдем.

И провожаемые «Постой, Паладин, не стучите колеса, Равновесие нажми на тормоза-а-а…» в исполнении хора имени Вадима мы быстро миновали это странное место.

— Так что это вообще было? — спросила я, когда темнота скрыла наших клонов.

— Как бы тебе объяснить, — он задумчиво на меня посмотрел, — есть такие особые состояния материи, где повышенная концентрация ментальной энергии, и она вызывает зрительную материализацию мысленных волн… Проще говоря, магия в воздухе делает видимыми наши мысли.

— Так а чего там с энергией? Откуда она взялась? Или это вполне нормальное явление, что идешь себе, и вдруг бац выпрыгивают твои мысли?

— Это не нормально, это очень не нормально, — мрачно отозвался Вадим, — ты только представь себе, какой величины должна быть концентрация ментальной энергии, чтобы вызвать столь множественные и детальные проявления. В общем, само по себе из ниоткуда это возникнуть не могло. Тот вариант, что оно создано сознательно тоже отметается.

— Почему? — не поняла я.

— Ну давай рассуждать логически. Допустим, есть кто-то супер сильный, и он зачем-то создает ментальное поле с высокой концентрацией энергии. Сам собой возникает вопрос: а зачем ему это? Как ловушка? А как ей ловить? Как преграда? А кого остановят видения? Тем более населяющие Арцахес существа в большинстве своем слишком на низком уровне развития, чтобы мыслить. Да даже если бы и мыслили, что толку? Ну, к примеру, пробегает мимо какой-нибудь среднестатистический вергеец и тут, как ты говоришь, бац и видит кучку точно таких же вергейцев, которые, допустим, делают тройное сальто с переворотом. И какой эффект? Он просто побежит дальше, никак на это не отреагировав.

— Ты меня совсем запутал, — растерянно пробормотала я, — если оно не возникло само, а создавать его кому-то смысла не было, то откуда оно тогда вообще взялось?

— Пока не знаю, — честно ответил Вадим. — Тут какая-то загадка. Быть может, именно за этим Равновесие и послало нас с тобой сюда. И еще, — он нерешительно на меня посмотрел, — мне почему-то кажется, что ты оказалась здесь со мной вовсе не потому, что мы были вместе в Ресо-Кефарь.

— А почему тогда? — осторожно спросила я.

— Видимо, здесь есть что-то, что важно тебе увидеть, или сделать, или еще что-то — я не знаю, — Вадим беспомощно развел руками. — Но Равновесие никогда и ничего не совершает просто так, есть какой-то смысл, пусть даже пока мы его и не понимаем.

— Быть может, тут спрятан Горн Стихий? — со слабой надеждой пробормотала я.

— Нет, что ты, — отверг мою версию Вадим, — ты, кстати, оставила уже эту затею?

— Оставила, — я убито вздохнула, — я тут выяснила, что он, скорее всего, находится в отделенном мире.

— У-у, — протянул Вадим, — тогда дело вообще труба. Но ты не расстраивайся уж сильно.

— Я и не расстраиваюсь, — угрюмо отозвалась я. — Как думаешь, мы тут надолго?

— Скорее, нет, чем да. А вообще все от нас зависит, — пробормотал Вадим. — Хотя я теперь вообще не понимаю, что нужно тут сделать… Пока будем просто идти вперед, а там посмотрим.

Прошло еще около часа в бесцельном блуждании по темноте.

— Когда же рассвет? — устало пробормотала я, когда мы остановились на привал.

— Скорее всего, он уже был, — отозвался Вадим. — В Арцахесе он неразличим. Так что не жди, что станет светлее. Этот мир навечно погружен во тьму.

— А смысл? — не поняла я. — Этой же всякой дряни наоборот как раз комфортнее в темноте.

— Знаешь, у меня по этому поводу возникла неожиданная мысль, — задумчиво смотрел на меня Вадим, — слушай, Карин, а если Арцахес — это вовсе не место так называемой ссылки? Да, тут собраны существа, которые угрожают жизни людей. Но все равно ведь они, хоть и немного, встречаются в других мирах. И допустим, те же любимые Советом ирбейцы активно в своих военных операциях используют арцефалов и дай. Видишь, какое разногласие получается. Собрать всю нечисть и запихнуть ее в один мир, дабы уберечь людей, с одной стороны, и с другой — самим же ее использовать в своих целях. Объяснение, что Совет теперь не тот, каким был на момент изолирования Арцахеса, не такое уж и убедительное. Ну что с тех пор особо поменялось? Глава? Четверка Владык? Но ведь не все же разом, правильно? А один новичок в этой стае не может так кардинально изменить приоритеты. Ты что по этому поводу думаешь?

— Наверное, ты прав, — медленно пробормотала я в изумлении, — но зачем тогда нужен Арцахес?

Вадим ничего не ответил, пожал плечами. Я молча смотрела на увитый пульсирующими языками пламени клинок в своих руках. Хаос мыслей в голове сменился удивительной ясностью.

— Вадим, — тихо пробормотала я, — а что, если Арцахес — это не темница, а тайник?

— Тайник? — Вадим удивленно поднял брови.

— Ну да, — я кивнула. — Ты только представь, Совету нужно что-то спрятать такое, о чем не должен знать ни одни смертный. Но как преградить людям дорогу? Самый простой способ — превратить этот мир в сущий ад, чтобы ни у кого не возникло желания, что бы то ни было тут искать.

Вадим несколько секунд смотрел на меня с изумлением.

— А ведь верно, — медленно произнес он, — это намного вероятнее… Но тогда и самому Совету сюда не сунуться, ведь не подчиняется им вся эта нечисть…

— А, может, им и не надо сюда соваться, — предположила я, — может, главное, чтобы об этом не узнали другие.

— Что же это тогда такое?

— Вполне вероятно, что именно это нам и предстоит узнать, — задумчиво пробормотала я.

Я даже не представляла, сколько уже прошло времени. Мы просто брели сквозь темноту. Я бы сказала, что бесцельно, если бы Вадим не утверждал, что чувствует направление. По-прежнему вокруг не было ни одной живой души, хотя мы углубились уже достаточно далеко. Судя по явственному чувству голода, близился полдень, но на освещенности это не сказалось никаким образом.

— Что-то мне как-то не по себе, просто мороз по коже, — поежился Вадим. — Давит что-то. Словно какая-то слепая сила, сложно объяснить.

— Откуда ей здесь взяться? — не слишком уверенно пробормотала я.

— Ну откуда-то иллюзии ведь взялись, — справедливо возразил он. — И вообще… — он вдруг резко остановился и замолчал.

— Ты чего? — не поняла я.

Вадим ничего не ответил, медленно поднял с земли странный краеугольный черный камень и смотрел на него так, что мне даже не по себе стало.

— Вади-им, — я тронула его за плечо, — ты в порядке?

— Ты видишь? — странным голосом прошептал он.

— Вижу что? Камень? — не поняла я.

— Это не камень, — голос Вадима дрогнул, — это далеко не камень…

— А что? — я с непониманием смотрела на банальный, на мой взгляд, каменный осколок. — Кость динозавра?

Вадим вообще меня не услышал, быстро зашагал вперед, я едва за ним успевала.

Черных камней под ногами становилось все больше, и уже даже я начала понимать, что это явно осколки чего-то. Мы остановились у самого большого из них. Странной формы отполированный огромный камень был будто в копоти. Вадим провел ладонью по его поверхности, под слоем сажи оказался гладкий черный металл. У меня появилось смутное чувство, что я уже где-то видела подобное. Да и сама форма камня… Словно раньше это было какое-то строение. Нет, не строение, а вроде монумента, очень высокого…

— Вадим, — у меня перехватило дыхание, — это то, что я думаю?..

— Да, Карина, — глухо прошептал он, — это Меч Равновесия. Точнее был когда-то. Очень и очень давно.

— Меч Равновесия? — я ахнула. — В Арцахесе? Но как так… я не понимаю…

Вадим с крайне странным, отчужденным выражением лица положил ладони на черную поверхность каменного основания и закрыл глаза. Меня просто распирало от вопросов, но я понимала, что пока лучше не лезть. Оставалось лишь терпеливо ждать.

Прошло минут десять, не меньше, когда Вадим, наконец, открыл поддернутые пеленой глаза.

— С тобой все нормально? — обеспокоенно прошептала я.

Вадим словно меня и не услышал. Сел прямо на землю, прислонившись спиной к бывшему основанию Меча Равновесия, запрокинул голову и ничего не выражающим взглядом смотрел в черное непроглядное небо. Понимая, что сейчас другу явно не до меня, я просто села рядом с ним. И потянулось молчание, я даже потеряла счет времени, когда Вадим вдруг заговорил.

— Знаешь, у нас есть легенда про самого первого Паладина, — бесстрастным, словно чужим голосом начал он. — Равновесие впервые выбрало кого-то из смертных своим воином, именно для него был создан меч третьей силы, которая предшествовала Порядку и Хаосу. Вечной и незыблемой силы… Многое было дано первому Паладину самой природой от рождения, не появлялся с тех пор на свет ни один смертный равный ему. И он служил Равновесию как никто из нас. Величайший герой в существующей Вселенной…

Я сразу вспомнила ту статую в заброшенном святилище Равновесия.

— Тогда, на заре времен, — Вадим говорил будто в трансе, — царило другое Зло. Я не знаю, с чем именно пришлось бороться первому Паладину. В легенде говорится, что у него была какая-то величайшая миссия, причем он сам выбрал для себя этот путь, от которого не отступил до конца своей жизни… — Вадим слегка тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, впервые на меня посмотрел, виновато улыбнулся. — Извини, Карин, у меня немного башню снесло.

— Да нет, ты продолжай, мне жутко интересно про первого Паладина, — взмолилась я. — Какая у него была миссия?

— Это неизвестно, — он пожал плечами, — я бы многое отдал, чтобы это узнать. Я почему вообще про него заговорил. Этот Меч Равновесия… вернее то, что от него осталось, — его голос дрогнул, — его установил именно первый Паладин… Мы пытались с ребятами отыскать этот Меч раньше, да и до нас многие Паладины пытались его найти. И ведь и мысли не было, что он может быть в Арцахесе…

— Так получается, именно первый Меч Равновесия и хотел скрыть от всех Совет? — догадалась я.

— Не думаю, — не подтвердил мою мысль Вадим, — оно им, конечно, невыгодно было, чтобы мы нашли его, но по сути это особого бы вреда не принесло. Ну что бы изменилось от того, что Паладины Равновесия вдруг обнаружили одну из своих древних реликвий? Это только прибавило бы нам боевого духа и стойкости. И все. Первый Меч Равновесия ценен как память о нашем прошлом, о зарождении служения Равновесию, но никакой магии или особенных сил он нам не даст. Особенно теперь, когда он разрушен… — Вадим вздохнул.

— А вот еще ты говорил про третью силу, которая была до Порядка и Хаоса, — не унималась я, — про меч этой третьей силы.

— А ты разве сама не поняла? — с легким удивлением посмотрел на меня Вадим. — Это же Клинок Истины.

— С ума сойти… Так у Эридана меч первого Паладина?

— Не совсем, — Вадим покачал головой, — сложно объяснить, это и он, и не он одновременно.

— Это как? — не поняла я.

— Да в легенде про это непонятно, — с досадой ответил он. — Вроде как меч первого Паладина после его смерти разделился на два клинка. Один из них перешел к Джабраилу Орбаганскому, который в свое время и основал Орбаган. Это и есть известный тебе Клинок Истины.

— А второй? Он куда делся?

— Об этом история умалчивает. Многие были уверены, что его каким-то образом захватил Совет, и он хранится теперь там в строжайшей тайне. Но правда это или нет — кто знает? — Вадим развел руками.

— Так нас именно для этого сюда зашвырнуло Равновесие, чтобы мы вашу реликвию нашли? — я непонимающе на него смотрела.

— Не думаю, — медленно произнес Вадим, — тут дело явно в другом.

— Тогда еще вопрос, — не замолкала я, — ты говорил, что Меч Равновесия создан и на физическом, и на ментальном уровнях одновременно, и что уничтожить его невозможно. Так неужели самый первый разрушился просто от времени?

— Карин, Меч Равновесия вне времени, — странным голосом ответил Вадим. — Понимаешь, что это значит?

— Объясни, — я нахмурилась. — Что тогда с ним случилось?

— Кто-то его разрушил, — глаза Вадима потемнели.

— Ты же сказал, что это невозможно, — совсем запуталась я.

— Вокруг нас наглядное свидетельство, что, как оказалось, это возможно, — возразил он. — Правда, я даже представить не могу, кто вообще это мог сделать. Такой силой не обладал никто и никогда. А разрушили Меч очень и очень давно…

— Но зачем? — я растерялась. — Если это просто реликвия… Ты же говорил, что смысл этого сооружения в знаке защиты мира, как условный сигнал для Паладинов…

— Именно так, — Вадим кивнул.

— Тогда зачем, ну вот зачем его было кому-то разрушать, а? Объясни, я действительно не понимаю, — насупилась я.

— Я и сам не понимаю, — честно ответил Вадим. — Если рассуждать логически, то это делать было вообще незачем. Я склоняюсь к той версии, что либо это произошло случайно, либо вообще не знаю, что думать… Помнишь наши клоны? Быть может, это взаимосвязано. Был выброс какой-то исключительной силы, которая разрушила Меч Равновесия и осталась тут болтаться безвредными клочками.

— Я теперь вообще ничего не понимаю, — ошалело пробормотала я, — какая-то сила… неизвестно зачем… голова просто кругом идет… Нам-то с тобой что делать?

— А если нет? — погруженный в свои мысли Вадим моего вопроса даже не услышал. — А если этот кто-то разрушил его сознательно? Если он до сих пор здесь?

— Здесь? — я нервно сглотнула. — Вадим, ты меня так не пугай. Если уж ваша неубиваемая реликвия рухнула, то нам с тобой вообще хана.

— Это мы еще посмотрим. — нехорошим голосом произнес Вадим и решительно встал. — Отныне Арцахес под защитой Паладинов Равновесия!

И тут же непроглядное черное небо прочертила огромная молния и ударила в землю совсем рядом с обломками прежнего Меча. Земля задрожала, и из мгновенно образовавшейся от удара молнии черной воронки поднималась монолитная глыба.

Я с благоговейным ужасом смотрела на возвышающийся Меч Равновесия, который ярким белым лучом бил в черное небо, мгновенно образовав в нем воронку.

— Вадим, но зачем?.. Кого ты собрался защищать в Арцахесе? Тут, кроме нас, людей нет, если ты не заметил. Или ты это случайно? — я с сомнением на него взглянула.

— Нет, Карина, это я очень даже не случайно. Пусть теперь тот, кто разрушил первый Меч, придет сюда и попытается уничтожить этот, — Вадим мрачно усмехнулся. — Да только есть еще в этом мире Паладин способный защищать свои идеалы.

— Ты псих, — жалобно пробормотала я, — нет, ты точно псих. Ты это сейчас серьезно сказал?

— Абсолютно, — Вадим решительно кивнул, — и если понадобится, я буду охранять этот Меч до конца своей жизни.

У меня едва не задергался левый глаз.

— Ты же сам говорил, что это был хрен знает сколько лет назад! — я едва не заорала. — Не поздновато ли ты спохватился? Если кто-то супер сильный тут и был, то давно уже как скопытнулся! Ты сам-то подумай!

Хмурый Вадим молчал. Видимо, ему уж очень сильно хотелось побыть героем.

— А если нет? — возразил он.

— Гадать можно до бесконечности, — буркнула я, — не тупи.

— Я все решил, — высокопарно изрек Вадим. — Оставь меня здесь. Равновесие вернет тебя домой.

— О, да, замечательно! Я вернусь домой, а ты останешься здесь караулить до конца своей жизни неизвестно кого. Сложно, конечно, будет объяснить твое решение бедной Рите… — я выждала эффектную паузу и коварно добила: — Благо, что есть Виталька, сможет ее утешить.

Судя по выражению лица Вадима, в его душе рьяно боролись Паладин и человек. Он резко сжал руки в кулаках и глухо прошептал:

— Не говори ей про меня ничего, пусть думает, что я просто пропал и все.

Я не ожидала, что моя уловка не подействует. Только сейчас поняла, насколько серьезно он настроен, и не на шутку испугалась.

— Ну с чего ты вообще взял, что нас сюда забросили для того, чтобы ты тут остался?!

— А для чего еще? — угрюмо отозвался Вадим, на меня не смотря. — Карин, бессмысленно пытаться меня переубеждать, я не отступлю.

Он уселся на землю у основания Меча и упрямо уставился в темноту перед собой.

Я от злости даже ногой топнула.

— Ну и сиди здесь и жди хрен знает кого, пока с голода не помрешь! — в сердцах выпалила я, резко развернулась и яростно потопала прочь. Я ждала, что он меня окликнет, но Вадим остался безмолвным.

— Нет, на этих долбанутых Паладинов никаких нервов не хватит! Ну и пожалуйста, — бурчала я себе под нос, уходя все дальше, — если он упрямый как баран, то я тут не виновата! Ничего, ничего, — пророчески протянула я, — через пару дней ему надоест играть в героя, бросит эту бредовую затею как миленький! — я с досадой пнула подвернувшийся под ногу камушек, обернулась.

Сам Меч уже видно не было, но бьющий с его острия в небо яркий луч служил прекрасным ориентиром. Во мне досада закипела с новой силой.

— Я, конечно, понимаю, первый Паладин, реликвия и все такое, — ворчала я, — но это ведь все лишь прошлое, просто прошлое…

Голос Прядущего зазвучал настолько неожиданно, что я даже подпрыгнула. Мне порой казалось, что у меня в карманах находятся какие-то мини-порталы, которыми он пользуется, потому что уже не раз он откуда ни возьмись появлялся, хотя секунду назад его там не было.

— Первый Паладин, первый Паладин, — пробурчал серебряный паучок, — нашли с кого пример брать.

Я быстро достала паучка из кармана джинсов, и теперь он восседал у меня на ладони с крайне важным видом великого мудреца и мыслителя.

— Он был величайшим героем, — возразила я и уже не так уверенно добавила, — по крайней мере, так, по словам Вадима, говорится в их легенде.

— Да я разве спорю? — фыркнул Прядущий. — Он, действительно, был величайшим героем. Да только он же стал и величайшим отступником.

— Что? — поразилась я.

— А что, — ехидно с изрядной долей превосходства поинтересовался Прядущий, — об этом в легенде Паладинов не говорится? И почему я не удивился?

— Ты мне нормально про него объясни, — потребовала я.

— Да чего тут объяснять-то, — паучок задумчиво поочередно рассматривал свои лапки, словно видел их впервые, — он, конечно, совершил подвигов столько, сколько все Паладины за всю историю всей кучей не совершили. А потом… потом он просто стал отступником.

— Вот так вот просто взял и стал? С утра проснулся и решил, мол, а не пора ли мне на сторону зла, вдруг у них там печеньки вкуснее? — не удержалась от сарказма я. — Слушай, Прядущий, раз уж ты поднял эту тему, то давай уж толком все расскажи.

— Ай, ну какая же ты настырная, — страдальчески изрек паучок. — Само собой, что отступником первый Паладин стал не враз и не от нечего делать. Он был избран Равновесием, но… Но он не служил ему. Просто возложенная на него миссия совпала с тем, к чему стремился он сам. Вот только итоговые цели не совпадали. И когда Паладин, сам того не подозревая, осуществил замысел Равновесия, выбора ему не дали… Вот как ты думаешь, почему Равновесие обрекает своих воинов на испытания?

— Чтобы они стали сильнее? — предположила я.

— Нет, — Прядущий покачал головой. — Чтобы уничтожить в них последние сомнения, последние слабости и даже последние мечты. Чтобы ничего, никакие эмоции и чувства не мешали Паладинам исполнить свой долг. Так было и с самым первым. Его лишили всего. Но не поставив перед выбором, как твоих друзей, а просто-напросто уничтожив то, что было ему дорого.

— Я бы после такого, наверное, рехнулась, — тихо пробормотала я. — Разве вообще можно так с людьми?..

— Вот и представь, каково было после такого первому Паладину, — продолжал Прядущий, — я прекрасно помню, в каком он был состоянии…

— Погоди, — перебила я, — ты хочешь сказать, что ты при этом присутствовал?

— Конечно, — как само собой разумевшееся подтвердил Прядущий, — если ты не заметила, я — мертвый бог, прядущий Нити Судеб. И первого Паладина в том числе. Так, что-то я с мысли сбился, про что я тебе рассказывал?

— Про то, как он стал отступником, — напомнила я.

— А, ну да, так вот, — снова ударился в воспоминания паучок, — после того, как с ним так поступили, он чуть сума не сошел. Сначала он находился в полной растерянности, еще до конца не веря в происходящее. Он, конечно, пытался себя убедить, что так, быть может, лучше для всех, я даже одно время думал, что он смирился. Да только его явно недооценили, недолго он пребывал в смирении. Первый Паладин воспротивился такому итогу и восстал против всех высших сил.

— Ну и правильно сделал! — тут же поддержала я. — Нечего всем этим вашим высшим силам ломать чужие жизни!

— Не нам судить тех, кто мудрее нас, — возразил Прядущий, — слишком многое было поставлено на карту, чтобы рисковать. Да и первый Паладин… Они ведь считали, что он достаточно подчинен Равновесию, чтобы принять их решение. Но он оказался сильнее, чем они думали. Безвозвратно потеряв единственный смысл своей жизни, он только чудом удержался на грани разума и отрек все, во что верил и что раньше защищал… Вот так вот он и стал величайшим отступником. И возведенный им здесь Меч Равновесия он сам же и разрушил.

— Ничего удивительного, — я оглянулась в сторону бьющего в небо луча света. — Вадим, по всей видимости, об этом всем не знает.

— Ни один Паладин не знает. Да и стоит ли им об этом знать, Карин? Знать, что на одной из Чаш Равновесии вполне может оказаться то, чем они не готовы пожертвовать… Вот ты ворчишь на Паладинов, а представь, каково им, всю жизнь под бременем выбора. И хорошо, если каждый уже решил для себя, кто он в первую очередь: Паладин или человек, но слишком часто это решение приходит ценою больших жертв.

— Но что мне делать? — я беспомощно вздохнула. — Как Вадима убедить?

— Не лезь к нему пока, он сам примет решение, — посоветовал Прядущий.

— Так а для чего мы здесь? — задала уже порядком мучающий меня вопрос.

— Вадим должен понять, кто он. Ну а ты… — паучок замялся, словно сомневаясь, стоит ли говорить. — Ну а у тебя есть шанс многое узнать.

— Узнать о Паладинах? — не поняла я.

— Нет, Карина, о том, почему Создательница воплотилась снова.

Я даже обомлела.

— Но как я об этом здесь узнаю?

Но вместо ответа Прядущий быстренько исчез. Я тяжко вздохнула и поспешила обратно.

Вадим сидел все там же, даже положения не изменил. Посмотрел на меня с легким удивлением.

— Извини, — я виновато улыбнулась, — я просто малость психанула, — села рядом с ним.

— Да ничего страшного, не заморачивайся. Я только понять не могу, почему ты все еще здесь, — пробормотал он, — почему тебя не возвращают.

— Видимо, твоему Равновесию виднее, кого куда возвращать, — я снова улыбнулась. — Слушай, Вадим, а что раньше было в Арцахесе? Ну до того, как Совет тут террариум устроил.

— Видимо, здесь жили люди, — Вадим пожал плечами, — кто-то ведь понастроил разбросанные по всему Арцахесу охранные башни. Причем, удивительно, что других строений или хотя бы руин я здесь не видел.

— Ты же сам говорил, что по эту сторону горного хребта не бывал, — напомнила я, — мало ли, что тут есть.

— Ну да, — он медленно кивнул.

— Так, может, стоит нам прогуляться? — я посмотрела на него со слабой надеждой.

— Думаешь? — Вадим явно колебался.

— Уверена, — заявила я. — Тем более Меч видно издалека, если что мы быстренько вернемся.

— Ну хорошо, — сдался Вадим, вставая, — давай осмотримся.

Выбирать направление не пришлось, пошли наугад, оставив Меч позади. Не прошло и получаса, как мы набрели на развалины.

— Ого, — присвистнула я, разглядывая гору серых камней, — а это что было?

— Башня. Видишь, остатки основания сохранились. Скорее всего, точно такая же, которые до сих пор стоят, — Вадим задумчиво обошел вокруг, по диаметру тут было примерно с десяток метров. — Вот только от чего она рухнула: от времени или ее разрушили, даже не знаю.

— Не мир, а одна сплошная загадка, — насупилась я, измученная любопытством. — Ты сам-то как думаешь?

— Скорее всего, после разрушения Меча Равновесия Арцахес стал беззащитным, — рассуждал Вадим, бродя по развалинам. — Какой бы народ здесь не жил, он, похоже, явно был неугоден Совету. И либо началась война, либо, что вероятнее, сюда начали спихивать нечисть, которая и теснила местное население. Люди отступили по эту сторону Пасти, или как там раньше этот хребет назывался, а отсюда им уже деваться было некуда, тут их и уничтожили. Горы ведь здесь кругом стоят, охватывая равнину в кольцо. Я раньше думал, что Пасть Мертвеца так названа из-за характерной зубастой формы горных пиков, но теперь уже склоняюсь к мысли, что из-за гибели здесь множества людей.

— У меня от твоих рассуждений волосы на затылке дыбом встают, — поежилась я, нервно озираясь. — Слушай, Вадим, но тогда ведь всякие эти чудища беспрепятственно тут находились, почему же их нет сейчас?

Ответ Вадима заставил меня даже тихонечко взвыть от ужаса.

— Я не думаю, что здесь никого нет, — совершенно спокойно ответил он, — я чувствую присутствие враждебных сил. Даже в данный момент за нами следят сотни или, может, тысячи глаз. А почему не нападают, другой вопрос. Либо выжидают чего-то, либо заманивают куда-то. Но то, что они нас не боятся, это очевидно.

— И что же делать? — чуть взвыла я. — Твое Равновесие нас сюда зашвырнуло, чтобы нас тупо сожрали?!

— Должен быть какой-то смысл, — упрямо возразил Вадим.

— А, ну да, конечно, — я нервно засмеялась, — нас сожрут не тупо, а вполне осмысленно.

— Но мы ведь не безоружные, — привел сильный на его взгляд аргумент Вадим.

— Если их, как ты сказал, тысячи, да даже если и сотни, нам не справиться, — мрачно возразила я.

— Посмотрим, — Вадим нахмурился, — ну что, дальше пойдем или вернемся?

— Пошли уж дальше, — я беспомощно вздохнула, — хоть перед смертью мир посмотрим.

Примерно через час попалась еще одна разрушенная сторожевая башня. Мрачный Вадим сказал, что эта уж точно не сама рухнула. Я уже философски насвистывала похоронный марш. Мелькнула нелепая мысль, что перед Женей неудобно, так подвести ее со свадьбой. Мол, извини, что померла и не смогла быть твоей свидетельницей. И Руслан по-любому разозлится, что я заранее его не предупредила о месте своей гибели, и теперь ему вторую половину талисмана придется неизвестно где искать.

— Карин, — прервал Вадим ход моих бредовых мыслей, — у меня такое странное чувство, что мы совсем близко от какого-то очень мощного источника силы…

— То есть? — не поняла я, с трудом вытряхнув из своего сознания сцены собственных похорон. — Это хорошо или плохо?

— Вопрос философский, — Вадим усмехнулся, — эта сила не хорошая и не плохая, пока просто сила. Пойдем, посмотрим.

Я пожала плечами и поспешила за ним.

Казалось, окружающая темнота понемногу редеет. Из матово-черной становилась разреженно серой. Быть может, мы просто поднимались выше. И силуэт очередной башни увидели еще издалека. Она была, как ни удивительно, не разрушена, да и по виду очень отличалась от других здесь.

Вадим резко остановился.

— Что? — я выжидающе на него смотрела. — Это не просто башня, а клык спящего под землей жуткого чудища? Или там засада?

— Оба раза мимо, — Вадим говорил медленно, чеканя каждое слово. — Заметь, эта башня не такая как остальные. Я такое видел лишь однажды, да и то в одной старинной книге… Ты слышала когда-нибудь про Иввлинею?

— Смутно, — я сморщила лоб, — какое-то полумифическое место вроде.

— Это реально существовавший мир, — тихо произнес Вадим, — по преданиям, именно в Иввлинее долгое время жил один из Создателей.

— Почему ты вообще про это вспомнил? — не поняла я.

— Да потому, что, похоже, именно Иввлинею теперь и называют Арцахесом, — ровным голосом ответил Вадим.

— Ничего не понимаю, — я растерянно на него уставилась.

Надо отдать Вадиму должное, мою хроническую недогадливость он переносил стойко и терпеливо.

— Считалось, что если Иввленея раньше и соединялась с Коридором, то после гибели жившего в ней Создателя, отделилась и, этот мир стал закрыт для всех, — пояснял он. — Теперь я понимаю, что это не так. Видишь, знаки на поверхности башни? Это первичный язык. Хотя большинство слов уже стерлось от времени, но общий смысл можно разобрать. Это не просто башня. Когда-то она служила пристанищем одному из Создателей. И за это время накопившаяся в ней сила никуда не делась. Скорее всего, именно ее и прячет Совет. Самим им не проникнуть внутрь. Так, что о сокрытом за этими стенами, остается лишь догадываться. Быть может, там хранится какой-то мощнейший артефакт, или что еще, тут гадать можно до бесконечности.

— А почему Совет не может проникнуть в башню? — теперь я смотрела на возвышающееся строение с невольным уважением. — Может меня зрение и подводит, но ворота ведь настежь распахнуты… Давай поближе подойдем, — я только шагнула вперед, как Вадим схватил меня за руку.

— Нельзя приближаться к ней, — резко осадил меня он, — ни один смертный или бессмертный не может к ней подойти. Сила, которую излучает башня, охватывает определенный радиус. Любой шагнувший в его пределы смертный погибнет.

— Это башня так себя защищает, что ли? — не поняла я.

— Не совсем, — Вадим покачал головой, — ты же знаешь, что внутренняя сила есть у каждого человека. У разных людей она, естественно, на разном уровне развития. И сама понимаешь, насколько мощь Создателя превосходит всех остальных. Сила людей совершенно другой природы, она просто вступит с диссонанс и человек погибнет. Просто потому, что он не рассчитан на такой объем ментальной энергии, пусть даже и не враждебной. Или допустим, в круг действия башни вступит маг. По идее его сила, хоть и отдаленно, но родственна силе Создателей. Она имеет свойство накапливаться. Но ни один из магов не сможет взять под контроль обрушившуюся на него мощь. Это как пытаться вместить в наперсток воду всего океана. Если можно так выразиться, он просто внутренне треснет. Сложно объяснить, — Вадим озадаченно почесал затылок. — Пока еще Иввленею не спрятали, многие маги приходили к башне, чтобы отчерпнуть силы, но их губила собственная жадность. Чем ближе к башне, тем больше силы они впитывали с каждым шагом. Не зная меры, подходили все ближе, и в результате погибали. Только единицы мудрецов не заходили далеко и покидали круг, увеличив свою силу в несколько раз, но при этом оставшись в живых.

— А ты человек или маг? — спохватилась я.

— Пятьдесят на пятьдесят. Паладины теперь все половинчатые, — Вадим улыбнулся.

— Как все? — усомнилась я.

— Ну так. Андрей ведь тоже наполовину маг, ты разве не знала? — он смотрел на меня с легким удивлением.

Я замотала головой.

— Странно, я думал, ты в курсе.

А, ну да, Андрей ведь сам мне об этом когда-то говорил. Только у меня все из головы вылетело. Я почувствовала резкий укол совести. А ведь по сути, что я знала об Андрее? По крайней мере, я не имела ни малейшего понятия, как он стал Паладином, как у него появился Клинок Истины… Попыталась оправдать себя тем, что просто этот период не помню, но каким-то внутренним чувством понимала, что, скорее всего, я этим не удосужилась поинтересоваться. И это притом, что одно время я была уверена, что люблю его. Стало до жути за себя и собственную черствость стыдно.

— Я… мы с Андреем… — я запнулась.

— Ты ему все не можешь простить Лариску? — Вадим внимательно на меня смотрел.

Я засунула руки в карманы джинсов, уставилась на носки своих ботинок и пару секунд качалась на месте, собираясь духом.

— Знаешь, Вадим, сложно все это. Я, конечно, понимаю, что весь этот маскарад был необходим. Разумом понимаю, но сердцем понять не могу, — я несколько секунд молчала. — Мне тут Рита одну мудрую вещь сказала. Я сначала восприняла это со смехом, а теперь понимаю, насколько она все-таки права. Пусть это и очень эгоистично… — я осеклась, запоздало сообразив, что явно не стоило эту тему поднимать.

— Что она сказала? — не отставал Вадим.

— Тебе это не понравится, — честно ответила я.

— Карин, договаривай, раз начала, — он нахмурился.

Пришлось, начать издалека:

— Ты только пообещай, пожалуйста, что это останется исключительно между нами. Понимаешь, у Риты на этот счет вообще все сложно. У нее ведь отец погиб, когда она была совсем маленькая. И ее мама так с тех пор и одна. Рита мне как-то сказала, что ни за что не хочет для себя такой участи. Любить того, кто уже никогда не будет рядом, остаться до конца жизни в горе и одиночестве.

Вадим не перебивал, слушал очень внимательно. Вздохнув, я продолжила:

— Смысл в том, что не всякая девушка готова любить героя. Легче уходить спасать мир, чем оставаться и ждать. Ждать и глотать слезы, не зная, вернется ли он. О хорошем ведь не думаешь. А постоянно крутящиеся в голове картины смерти любимого — от такого и с ума сойти не долго. Я не говорю, что вам легко. Но вы ведь готовы пожертвовать собственной жизнью на благо мира. А то, каково придется тем, кто вас любит… что тут поделаешь… — я снова вздохнула. — Тут нет правых и виноватых. У каждого своя правда. Но суть в том, что легче любить того, кто будет рядом. Пусть это будет и не великая любовь, о которой слагают легенды. А вполне обычная, пусть даже банальная. За все ведь нужно платить. За великую любовь великими страданиями. За минуту счастья отдать годы мучения и тоски. Не все на это готовы, понимаешь.

— Да понятно все, — странным бесцветным голосом ответил Вадим, — ты все правильно говоришь, — смотрел прямо перед собой в пустоту ничего не выражающим взглядом, — я бы не сказал, что я — герой, или что ребята — герои. Не помню, кто и когда точно подметил о нашем якобы геройстве: Паладин Равновесия поступает так просто потому, что не знает, как бы в такой ситуации поступил простой смертный. И если уж быть до конца честным, в глубине души мы все понимаем, что не имеем права никого любить. Любовь создает привязанность. Любовь делает уязвимым. А это для нас недопустимо. Редко кто из Паладинов создавал семью, в основном все были одиночками. Но это не значит, что они никого не любили.

Вадим присел на ближайший валун, я поняла, что разговор будет долгий, и села на соседний.

— Карин, у меня тоже к тебе просьба, если мы все-таки выберемся отсюда, и ты пообещай, что этот разговор останется между нами, — предупредил Вадим. — Просто я не должен тебе всего этого рассказывать и даже, если честно, не понимаю, зачем говорю, — он улыбнулся, — есть какая-то непонятная уверенность, что тебе стоит знать. Быть может, сделаешь для себя какие-то выводы.

— Я не скажу никому, — я с готовностью кивнула.

— Речь пойдет об Олеге. Ты думала, я буду говорить о себе? — правильно расценил он мое удивление. — Нет, Карин. Я далеко не лучший пример в данном случае… — он некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. — Дело было лет пять назад. Олег тогда был другим. Вспыльчивый, чересчур эмоциональный, и, главное, всегда в хорошем настроении. Он буквально лучился радостью жизни. Ну вот как сейчас его младший брат.

— Кстати, Вадим, извини, что перебиваю, — спохватилась я, — но ты в курсе, что у Юрки тоже есть способности к магии?

— В курсе, конечно, — он кивнул. — Его магический потенциал не меньше, чем у Олега. Да и восприимчивость к чужим эмоциям не слабее, только не развита. Но когда Равновесие указало на Юру как на потенциального Паладина, Олег первым воспротивился. Понимаешь, он хочет, чтобы его брат прожил спокойную человеческую жизнь и ни в коем случае не впутывался во все это.

Прозвучало странно. Будто в глубине души Вадим и сам в какой-то мере жалел о выпавшей ему участи Паладина. Вот только вряд ли отдавал себе в этом отчет. Быть может, именно из-за этих сомнений добренькое Равновесие и подкинуло ему испытания?

Вадим между тем продолжил рассказ:

— Так вот, в то время Олег был самым отчаянным из нас, самым рискованным. Эридан даже неосознанно всегда ориентировался на Орбаган. Точнее на то, что не имеет права умереть, оставив империю без достойного преемника. Я же, — Вадим невесело усмехнулся, я почему-то поняла, что он не был так откровенен ни с кем и никогда, — всегда действовал с оглядкой, по крайней мере, тогда. Мне казалось, что у меня еще вся жизнь впереди, и я старался быть осторожным. Я иногда вообще не понимаю, почему Равновесие меня выбрало, — он несколько секунд молчал, словно застыдился своих слов. — Олег же в отличие от нас всегда ставил Равновесие на первое место. Казалось, что он уже давно все для себя решил. По крайней мере, мы так думали, да и сам он был в этом уверен. И тогда ему выпало испытание.

— Кхм, странно как-то, — не поняла я. — Зачем Равновесию его испытывать, если Олег и так был предан?

Вадим лишь пожал плечами, мол, высшим силам виднее.

— Совет тогда наседал на Притию, сейчас этот мир закрыт. Я уже и не помню суть конфликта, но Совет был решительно настроен на захват, местные сопротивлялись, и речь шла уже даже не о присоединении, а о полном уничтожении. Мы узнали о происходящем слишком поздно, никого в живых не осталось, мы успели спасти только одну девушку. Ее звали Тамина. Она потеряла всех, сама чудом спаслась. Именно Олег нашел ее в развалинах одного из домов. Практически мертвую. В целительных способностях он превосходил тогда и меня, и Эридана. Он выходил ее. Тамина же Олега просто боготворила, да и он влюбился в нее без памяти. При этом заметь, он по-прежнему был с нами, мы настырно противостояли Совету. Так прошло около полугода. Но все чаще наши вылазки едва не оканчивались трагедиями. Враг словно наперед знал все наши ходы. У Эридана первого закралась мысль о предательстве. Он поделился ею со мной. Мы были уверены друг в друге и, конечно, же в Олеге. Подумали на Тамину, потому что она знала обо всех наших планах, мы ничего от нее не скрывали. Мы Олегу сначала не сказали о наших подозрениях, решили с Эриданом устроить проверку.

Вадим немного помолчал и мрачно продолжил:

— Мы как раз тогда собирались сделать разведывательную вылазку в Иртес, нужно было кое-что выяснить. Мы специально подняли эту тему при Тамине. Но в Иртесе мы отправились не в то место, о котором говорили, а в другое, Олег сначала удивился, но мы сказали, что потом все объясним. Изначально мы собирались обследовать тайное ущелье, которое вело к одному из ирбейских военных лагерей, но затаились неподалеку и принялись ждать. И в то время, на которое мы первоначально договаривались, в ущелье нагрянула целая армия, которая буквально перевернула там каждый камень, ирбейцы явно кого-то искали. И тогда мы с Эриданом откровенно высказали свои подозрения Олегу. Он сначала не хотел верить, пытался найти объяснения, но разумом прекрасно понимал справедливость наших слов. Мы не стали Олегу ничего советовать, он сам должен был решить, как поступить, и мы с Эриданом не вмешивались.

Вадим вздохнул. Наверное, уже жалел, что начал этот рассказ. Ведь, по сути, выдавал тайну друга. Но с другой стороны, словно что-то и вправду побуждало его сейчас откровенничать.

— Тамина все отрицала. Либо она это делала очень искренне, либо Олег уж очень сильно хотел ей верить… Мы решили прибегнуть к проверке ее сознания. Ну помнишь, как я двойника Полянского проверял? Олег сам это сделал, не потому что ему нужно было убедиться самому, а потому что в этом плане был способнее нас. Ты бы видела, что с ним творилось. Наши худшие подозрения подтвердились. Выяснилось, что Тамина была изначально подослана к нам Советом, нашу встречу подстроили, с ней связывались переносом сознания и она сдавала нас с потрохами… И мы с Эриданом опять же оставили решение за Олегом. Хотя Эридан и предложил ему просто изолировать Тамину в каком-нибудь мире, чтобы выдавать она нас больше не смогла. Ведь мы знали, как Олег ее любит и, быть может, со временем она бы изменилась в лучшую сторону. Но Олег все решил по-своему. Он просто ее прогнал. Я вообще не представляю, как у него на это хватило душевных сил… Но Тамина упорно отрицала свое предательство, мы с Эриданом все-таки вмешались и попытались убедить Олега дать ей шанс, но он остался непреклонен. Тамина ушла. Куда — неизвестно.

Вадим снова замолчал. В тишине прошло минут пять не меньше. Я тоже ничего не говорила. Было тоскливо до жути. Все-таки правильно Прядущий сказал, я вот ворчу на Паладинов, а ведь их доля куда тяжелее и безрадостней, чем я могу себе представить…

— Примерно через месяц нам удалась захватить одного из приближенных Главы. Он оказался тем еще трусом и очень многое нам поведал. И среди всего прочего… — Вадим перевел дыхание. — В общем, не виновата Тамина оказалась, не предавала она нас. Ее банально использовали. Она от рождения была неосознанным телепатом, а они просто прослушивали ее мысли, она даже не подозревала об этом… Мы пытались ее найти. И нашли. Уже мертвой. Она покончила с собой.

Я ахнула. Да сколько же судеб уже искалечил этот проклятый Совет!

— Прошло уже пять лет, вроде как время лечит, но Олег явно ничего не забыл и не простил себе. Внутри него так занозой и сидит та боль, которая нет-нет да и мелькнет в глазах, быть может, ты сама это замечала. Самое странное, что он не отрекся от Равновесия, хотя позже выяснилось, что его таким образом проверяли, и он эту проверку прошел. Я не знаю, как бы я поступил на его месте… Просто Олег очень силен духом, нам всем нужно на него равняться.

Вадим некоторое время молчал.

— Так что ты правильно сказала, не стоит любить героев, — ровным голосом произнес он, — как и героям нельзя любить. Но ведь этим чувством невозможно управлять… Олег с тех пор лишился своих целительных способностей. Это, казалось бы, единственное последствие той истории, о которой мы предпочитаем вообще не упоминать, сама понимаешь.

Мне вспомнились слова Эридана, что любовь мага одна на всю жизнь. Получается, Олег больше никогда никого не полюбит…

— А вот мое испытание… оно несравнимо, конечно, но вообще какое-то непонятное. По крайней мере, теперь я не вижу в нем смысла. Скорее всего, ты права, Карин, дело не в Мече.

— Быть может, башня Создателя? — предположила я.

— И что с ней делать? — Вадим беспомощно вздохнул. — Приблизиться к ней человеческое во мне не позволит, так что сил мне тут не подчерпнуть. Будем надеяться на какой-нибудь знак, больше ничего нам не остается.

Повисло долгое молчание. Вадим непонятным образом устроился на валунах и задремал, перед этим сказав, что опасность все равно почувствует, ну а так хоть отдохнет немного. Я же под впечатлением услышанного просто сидела и все так же смотрела на башню.

Не знаю, сколько уже прошло времени, я решила пройтись, чтобы немного поразмяться. К башне я подходить боялась, граница ее силы четко была видна даже на земле — если здесь была каменная крошка, то там ровным плотным слоем лежал пепел, ну или что-то на него похожее. Я уже довольно далеко отошла от Вадима, когда вдруг увидела нечто такое, что заставило меня буквально остолбенеть. Прямо передо мной отчетливо виднелись свежие следы. Причем не зверя или кого-либо монстра, тут явно прошел человек. Я проследила направление взглядом и даже ахнула, следы спокойно пересекали видимую границу и четко отпечатались на пепле, теряясь дальше. Невидимый некто шел к башне, причем буквально на днях.

Я наклонилась ниже, разглядывая след. Тут однозначно прошел мужчина, на подошве его обуви виднелся знак, но нечеткий. Я подошла к самой границе. На пепле след был отчетливей, но знак по-прежнему смазан. Словно неизвестный ступал очень осторожно, но с каждым шагом становился все решительнее, дальше следы становились все четче. Я увлеченно шла от одного следа к другому, пока они вдруг не оборвались. Человек остановился, потому что след отпечатался настолько, что я смогла разглядеть символ.

— С ума сойти, — я едва не заорала, — ирбеец!

Ошибиться я не могла, символика была явно ирбейская.

Следующее открытие поразило меня еще больше. Изображая из себя следопыта, я для самой себя незаметно уж давно перешла границу, причем довольно далеко, до ворот башни оставалось не больше пяти метров.

— Ой, маменьки мои, — пискнула я, мне мгновенно поплохело. Дыхание перехватило, я почувствовала, что вот-вот задохнусь.

— Так, стоп, — выдохнула я, — Карина Александровна, что-то вы слишком мнительная.

Кое-как успокоившись, мне пришлось признать, что ничего особенного я не чувствую. По крайней мере, помирать точно не собираюсь. Мелькнула мысль, что Вадим ошибся, нет у башни никакой силы. А если и была, то вся уже кончилась, ну или что там с ментальной энергией происходит. Но при внимательном взгляде на ирбейский след я эту мысль отринула. Просматривалось, что, остановившись, неизвестный недолго стоял на ногах. Судя по отпечаткам на пепле, он упал на колени, словно на него навалилось что-то. Да и обратные следы были такие, словно он шел с большим трудом. Похоже, неизвестный маг едва не переступил границу собственной смерти.

Я не на шутку перепугалась. Как ни парадоксально, но мне было бы легче, если бы мне поплохело. Но я по-прежнему ничего не чувствовала.

— Ладно, проведем следственный эксперимент, — я глубоко вздохнула и шагнула к башне, ничего не изменилось. Я тихонько взвыла от ужаса.

— Спокойно, Карина, спокойно, — пролепетала я, — должно быть какое-то логическое объяснение. Вадим говорил, что никто не может подойти к башне. Но я-то чувствую, что могу… — я задумчиво смотрела на башню и решительно направилась к ней.

Белый камень, из которого была она сложена, едва заметно светился. Надписи на первичном языке вблизи меньше всего походили на буквы, теперь они казались исполинскими узорами. Да и сама башня возвышалась не ниже девятиэтажного дома. Я нерешительно покосилась на черные распахнутые двери. Любопытство пересилило страх, я подошла к ним. Сложенные из белых плит ступени заканчивались серым провалом. Для того чтобы разглядеть, что внутри, нужно было подняться. Я не стала медлить. От каждого моего шага поднималось маленькое облачко не то пепла, не то пыли. Ступени кончились, я замерла у самых дверей. Они хоть и почернели от времени, но даже сейчас было видно, что они искусной работы. Внутри в полумраке смутно проглядывали очертания пустого помещения и ведущей вверх винтовой лестницы, как в Башне Хранителя. Я подошла поближе, робко провела пальцами по резным перилам. Улыбнулась.

— Вот я лопух, — едва не засмеялась, — как же я сразу не догадалась, я ведь все-таки какая-никакая, но Создательница, именно поэтому я смогла пройти.

Я решительно ступила на лестницу и все же остановилась. С одной стороны, загрызало любопытство, ну а с другой стороны, мне казалось, что я своим бренным присутствием оскверняю это место. Я уже даже развернулась, чтобы уйти, как снова вмешался Прядущий.

— Ты же потом всю жизнь жалеть будешь, что не вошла, — высунулся он из моего кармана.

— Я не уверена, что имею право это делать, — честно призналась я.

— Если бы ты не имела права, то ты бы не смогла сюда вообще прийти, — возразил он.

— А что там наверху?

— Поднимись и сама увидишь. Разве тебе не интересно? Кариан ведь одно время жила здесь, это часть ее прошлого, — неожиданно сообщил мне паучок.

— Кариан жила здесь? — поразилась я.

— Да, недолго, правда. Она ведь оставалась последней из Создателей. Кариан покинула Храм Огня, чтобы спасти его от разрушения, — вещал Прядущий в очередном приступе откровенности.

— А кто-то хотел его разрушить? — удивилась я.

— Ну им бы пришлось это сделать, стены защищали ее, да и талисман в Храме сильнее, чем где-либо. Не обошлось бы без кровопролитной битвы, а Кариан не хотела ничьей смерти. Даже смерти тех, кто хотел убить ее… А эта башня принадлежала Создателю талисмана земли. После его смерти она пустовала, и Кариан предпочла находиться здесь. Тут ее бы и не додумались искать. По крайней мере, сначала. Ну а к тому моменту как додумались, уже было поздно. Она умерла.

— Кариан… — голос дрогнул, — умерла здесь?

— Нет, она успела вернуться в Храм и умерла именно там, — Прядущий говорил об этом, как о чем-то совершенно обыденном.

Мне стало жутко. Подниматься наверх резко перехотелось.

— Знаешь, я ведь одно время была уверена, что я — воплощение именно Кариан. Только недавно узнала, что мы — разные личности, просто сущность Создательницы у нас одна. Но мне до сих пор сложно не ассоциировать себя с Кариан… Все, пойдем отсюда, — я решительно направилась к выходу.

— Ну смотри сама, — отозвался паучок. — Да только от прошлого все равно не убежишь. Хочешь ты того или нет, но прошлое Создательницы — это все равно часть твоей жизни.

— Это всего лишь прошлое, — бросила я, спускаясь по ступеням, — прошлым и останется. Мне как-то приятнее думать о том, что я сейчас живая, чем о том, что подобная мне когда-то умерла.

— Все равно какой-никакой опыт, — Прядущий захихикал, — в жизни пригодится.

— Слушай, Прядущий, — спохватилась я, — а ты ведь знаешь, где находится Горн Стихий?

— Ну знаю, и что это тебе даст? — скептически поинтересовался он. — Я могу назвать тебе мир, даже словесно описать Цитадель Создания, но толку-то? Как ты там окажешься? Никак.

Я тяжко вздохнула и поспешила дальше. Вскоре наткнулась на следы ирбейца.

— И кому это понадобилось тут силу повампирить? — задумчиво пробормотала я. — Совсем ирбейские маги обнаглели… — сказала и тут же ахнула от резкой догадки. — Алагир… — выдохнула я в ужасе.

Внутренним чутьем понимала, что не ошиблась. Причем, скорее всего он был тут как раз до того, как телепортировал меня в Арцахес… Я рванула обратно как ужаленная.

— Вади-им! — заорала я дурным голосом на бегу, едва завидев гору валунов.

Вадим резко вскочил.

— Ты чего? — перепугался он. — Карин, что случилось?

— Он убьет Эридана! Теперь он точно его убьет!

— Кто убьет? Почему убьет? — растерялся Вадим.

— Там к башне следы, — у меня голос дрожал, — ирбейские следы… они за границу заходят и далеко идут… совсем свежие… это Алагир был здесь… больше некому… он это специально… перед поединком… — я чуть не задохнулась от ужаса. — Вадим, нужно помешать ему! Мы должны предупредить Эридана!

— Покажи мне эти следы, — Вадим резко нахмурился. А когда я отвела его к следам, он помрачнел еще больше.

— Знак не разглядишь, Карин. Не факт, что это именно ирбеец, — пробормотал он, разглядывая след.

— Это здесь не разглядишь, а дальше замечательно видно, — я отбежала на несколько шагов вперед. — Вот, смотри, здесь он намного четче, — я осеклась, — ты чего на меня так смотришь?

Бледный как привидение Вадим выдохнул:

— Карина, ты хоть видишь, где ты стоишь?

Я взглянула себе под ноги и едва не заскрипела зубами, я снова была за границей круга.

— Ой, — я виновато улыбнулась, — я и не заметила, — быстренько вернулась обратно.

— Как? — Вадим не сводил с меня глаз.

— Не знаю, — я невинно и крайне честно улыбнулась. — Чудо.

Вадим некоторое время молча на меня смотрел. Покачал головой.

— Ладно, давай вернемся к Мечу. Потом с этим разберемся. Нас, похоже, окружают.

— Окружают? — я чуть не взвыла. Мелькнула мысль укрыться в башне, но я тут же ее отвергла, Вадим бы не смог переступить границу. А оставлять друга одного в беде я не собиралась.

И мы поспешили к Мечу Равновесия.

— Их много? — спросила я, испуганно оглядываясь.

— Утешить мне тебя нечем, — мрачно отозвался Вадим, — их очень много. Нас взяли в круг, который теперь сжимается. Вот только интересно, почему они столько времени выжидали?

Я ничего не ответила. Меч в моих руках угрожающе трещал искрами, он чувствовал приближение врага.

— Извини, — вдруг отрывисто произнес Вадим, — извини, что впутал тебя во все это.

— Вадим, ну а для чего еще нужны друзья, — я вяло улыбнулась.

Он не успел мне ответить. В воздухе раздался едва слышный свист, Вадим схватился за шею и вдруг резко осел на землю.

— Что с тобой?! — перепугалась я.

Я даже в первое мгновение подумала, что он мертв. Спешно выдернула торчавшую из его шеи небольшую иголку и отшвырнула подальше. Сделай я это несколькими секундами позже, и яд бы всосался полностью, и Вадима бы уже ничего не спасло. Но он все еще был без сознания.

— Долбанные вергейцы, чтоб вас всех разорвало вместе с вашими ядовитыми иглами! — выругалась я, стараясь перетащить Паладина поближе к Мечу. Вот только удалось это с большим трудом, все-таки Вадим был довольно тяжелым.

И теперь я осталась один на один с окружающими… То ли вергеец среди них был всего один, то ли меня как угрозу не воспринимали, но иглы больше не летели. От собственной беспомощности я едва не разревелась, прекрасно понимая, что нас просто разорвут на части. Из темноты один за одним выныривали арцефалы и крицифеи, вперемешку с вергейцами и таким тварями, которых я вообще никогда раньше не видела, а над ними черными тенями кружились дай. Я даже Авенсиса позвать не могла. Резко обернулась к Мечу.

— Равновесие, ты же можешь что-то сделать! — закричала я в отчаянии. — Пусть тебе плевать на меня, но неужели ты позволишь погибнуть своему Паладину!

Меч Равновесия так и остался холодной равнодушной глыбой, бесстрастно бьющей в небо лучом света. В воздухе засвистели иглы. Видимо, меня на всякий случай решили тоже нейтрализовать. Скорее всего, им не понравился пылающий меч у меня в руках. Одна игла вонзилась в правое плечо, я резко ее выдернула, но немного яда все-таки успело всосаться, голова немилосердно закружилась.

— Будь ты проклято, чертово Равновесие, — я пошатнулась, в глазах помутнело. Не устояв на ногах, я упала на колени, меч выпал из моих рук и погас.

Пытаясь найти опору, мои пальцы сначала зачерпнули воздух, и вдруг их словно обожгло, я схватилась за основание Меча.

— Пожалуйста… Помоги… — выдохнула я из последних сил, падая на землю.

И в то же мгновение мое сознание погасло. То ли под действием яда, то ли из-за близости источника силы, сущность Создательницы начала воскрешать картины прошлого…

— Карина, — голос Эридана зазвучал совсем иначе, теперь я его не ощущала, я его слышала.

— Карина, — снова позвал он.

— Я не хочу… — я не знаю, произнесла ли я или только об этом подумала.

— Открой глаза, — не унимался Эридан.

— Не торопи ее, — теперь уже послышался голос Олега, — она ведь пока не осознает себя физически.

— Да, ты прав, — Эридан, по всей видимости, устало вздохнул, — у меня просто уже нервы сдают.

Яркий свет хлынул со всех сторон, глазам мгновенно стало больно. Видимо, я открыла их слишком резко. Но окружающий мир сразу перестал слепить. Оказывается, тут вообще царил полумрак, горели свечи. Память услужливо мне подсказала, что это шатер Эридана в Тевзанаре, я была здесь недавно.

Сама я лежала на ворохе подушек. Точнее полулежала у Эридана на руках. Я пока еще плохо осознавала себя в пространстве.

— Почему я не в Храме? — слова дались с трудом.

— В каком храме, Карина? — Эридан устало улыбался.

Карина? Почему Карина? Мысли закрутились хороводом. А ну да, не Кариан, Карина…

— Что произошло? Что со мной?

— Все хорошо, теперь ты в безопасности, — успокаивающе говорил Эридан. — Сейчас уже вспомнишь, что произошло.

— Я помню, — я поморщилась, все-таки голова еще немного кружилась, — Арцахес, Меч Равновесия, башня… — я осеклась. — А Вадим?! Где Вадим?!

— С ним тоже все в порядке, — Олег присел на подушки рядом с нами. — Мы только-только отправили Андрея за ним в шатер.

— А что произошло? Нас ведь окружили… — я растерянно переводила взгляд с одного на другого. — Как вы нас нашли?

— Меч Равновесия, — очень серьезно смотрел на меня Олег. — Честно говоря, мы очень удивились, когда зов о помощи пришел из Арцахеса. И еще больше удивились, обнаружив вас.

— Опоздай мы хоть на полминуты и все, спасать было бы некого, — мрачно добавил Эридан, — мы ведь даже не знали, где вас искать. Руслан хоть и переполошил нас, но проследить путь телепортации было невозможно. Теперь-то понятно, что Вадим проходил испытание Равновесием, а оно исключает любое вмешательство.

Полог шатра распахнулся. Бледный Вадим опирался на плечо Андрея. Видимо, самому ему еще было сложно передвигаться.

— Ты в порядке? — Андрей не сводил с меня глаз.

— Вроде, — я не слишком уверенно кивнула, посмотрела на Эридана.

— Ты получила совсем незначительную долю яда, — пояснил он, — на тебя подействовало что-то другое, ты очень долго не приходила в себя. Сложно объяснить, но твое сознание по какой-то причине застряло на ментальном уровне, едва удалось тебя вытащить. Как будто ты не хотела возвращаться.

Вадим опустился на подушки, Андрей сел рядом со мной.

— Мы не справились, да? — я виновато смотрела на Вадима.

— Самое удивительное, что справились, — он улыбнулся. — Правда, я до сих пор не понимаю, что именно мы должны были сделать и сделали. Если, конечно, целью не было туда-сюда пошататься по Арцахесу.

— Следы! — спохватившись, я перепугано схватила Эридана за руку. — Алагир был возле башни Создателя, тебе нельзя с ним сражаться!

— Спасибо, что ты в меня веришь, — Эридан чуть иронично улыбнулся. — Вадим рассказал нам про следы. Даже если это и был Алагир, что вполне вероятно, это ничего не меняет, я не отступлю.

— Но, Эридан, — хмуро перебил Олег, — ты не успеешь восстановить свои силы за один день, — на мой непонимающий взгляд он пояснил: — Тебя не так просто было спасти, Карин, Эридану пришлось почти полностью себя исчерпать, — он перевел взгляд на нахмурившегося Эридана, весь вид которого говорил, что явно не стоило мне об этом сообщать, — Эридан, поединок нужно перенести.

— Нет, — отрезал он, — я в порядке. Не стоит меня недооценивать.

Они еще спорили, я не вмешивалась. В голове по-прежнему царила каша, мешая нормально мыслить.

— Давайте выйдем, — перебил общий гомон Андрей, — пусть Карина отдохнет.

— Их с Вадимом вообще лучше отправить на Землю, — спохватился Олег.

— Нет! — воспротивились мы с Вадимом в один голос.

Но сильные мира сего наше мнение даже не спрашивали.

Я не успела возмутиться. Мягко полыхнул свет телепортации, вместо шатра вокруг теперь была моя комната.

— Ладно Каринку отправили, но меня-то зачем? — мрачно поинтересовался Вадим.

— Считайте, вы на больничном, — ответил Эридан, поставив меня на ноги, — отдыхайте и набирайтесь сил.

Дверь в мою комнату распахнулась. На пороге возникла перепуганная Саша, видимо, услышавшая шум.

— Фуф, — выдохнула она, — чего так пугаете!

— Прошу прощения за неожиданное вторжение, — Эридан обезоруживающе улыбнулся.

— Нет, я не согласен на Земле отсиживаться! — возмущенный Вадим вступил с ним в перепалку.

— Карина, — восторженно зашептала мне Саша на ухо, — ты хоть знаешь, кто это? Это же сам верховный калиф Орбаганской Империи!

Я не разделила ее восторгов.

— Эридан, — не унималась я, — ну чего ты такой упрямый, неужели не понимаешь, что Алагир все продумал! Отмени поединок!

— Карина, это не обсуждается, — мягко возразил он, но я тут же поняла, что спорить бесполезно.

— Вот все ваши проблемы от излишней самоуверенности, — буркнула я.

Саша ущипнула меня за локоть, видимо, намекая на мое невоспитанное поведение.

— Прошу прощения за мою сестру, светлейший калиф, — она даже покраснела, — она порою бывает слишком не сдержанна.

— Я уже привык, — Эридан засмеялся. — Мою будущую жену еще перевоспитывать и перевоспитывать.

— Жену? — опешила моя сестра.

— Саш, — вмешался Вадим, про которого все забыли, — чаем меня напои, будь другом, а? Я голодный жутко.

— Пойдем, конечно, — она кивнула, хотя ей явно хотелось порасспрашивать, что же такое Эридан имел в виду. — А вы?

— Нет, мне уже пора, — Эридан покачал головой.

Саша с Вадимом вышли, мы остались вдвоем.

— Как мне тебя отговорить? — уныло спросила я.

— Никак. Я не боюсь Алагира. Даже если он стал еще сильнее. Чем достойнее противник, тем слаще победа.

— Но если…

— Нет, — Эридан улыбнулся, — ты же знаешь, я не имею права умереть. По крайней мере, пока.

— Слушай, если срок твоей жизни так напрямую зависит от появления твоих наследников, — я засмеялась, — то можно этот вопрос откладывать до бесконечности, зато ты живой будешь.

— Так, — Эридан нахмурился, — чтобы я такого больше не слышал. Хватит думать всякие глупости, Карин, все со мной нормально будет. Я убью Алагира, ирбейцы покинут Тевзанар, и тогда уже можно будет заняться личными вопросами.

— Это какими? — осторожно спросила я.

— Ну как это какими, чудо мое, — он ласково коснулся ладонью моей щеки, — нашей свадьбой и будущими наследниками.

Я ничего не ответила. Все-таки сейчас явно был не лучший момент для «Эридан, я тут подумала… в общем, давай останемся просто друзьями». Перед решающей битвой за судьбы мира уж точно подобное сообщать не стоит.

— Мне пора возвращаться, — Эридан хотел меня поцеловать, но я отстранилась.

— Целоваться на прощание — очень плохая примета, — виновато пробормотала я.

— Я и не прощаюсь, Карин, — он улыбнулся. — До скорой встречи.

Я не успела ничего ответить, Эридан окутался мягким свечением и исчез.

Тяжко вздохнув, я пошла на кухню. Лоэтан увлеченно разговаривал с Вадимом на тему обнаглевших ирбейцев. Воэтин сооружал башню из печенья. Саша накрывала на стол для позднего ужина.

— А какой сегодня день? — устало спросила я.

— Уже почти четверг, — обрадовала меня сестра.

Я тихо выругалась и вышла из кухни.

Спешно приняла душ, переоделась в чистую одежду. Саша как раз позвала ужинать. Несмотря на взвывающий голод, я все же отказалась. Заперлась в своей комнате.

Слабость валила с ног, но я удержалась от настойчивого желания сразу же рухнуть на кровать, достала из шкатулки металлическую змею.

— Алагир, — позвала я шепотом, — Алагир, чтоб тебя, не делай вид, что ты меня не слышишь!

Он и не стал делать вид. Окружающий мир на мгновение смазался, и я очутилась в шатре Главы Совета.

— Это ведь ты был возле башни Создателя? — сразу же наехала на него я.

— Я, — не стал отрицать Алагир.

— Специально, чтобы победить Эридана? — я нахмурилась.

— Нет, — он покачал головой, — я давно запланировал, но у меня было недостаточно сил на это.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Насколько я понял, принцип действия этой башни ты знаешь, — расхаживал вокруг меня Алагир, — но есть один подвох, нужно быть достаточно сильным, чтобы суметь остановиться. И как оказалось, я был не готов. Так что я твой должник, — он улыбнулся. — Ты меня спасла.

— Что-то я пропустила тот момент, когда я тебя спасала, — растерялась я.

— Не позови ты меня тогда, я бы уже был мертв, — очень серьезно ответил Алагир. — Сила опьянила меня, и еще шаг — мне бы пришел конец. Твой зов вернул мой разум, и я сумел остановиться.

— Значит, ты — мой должник? — я прищурилась, едва не заскрипев зубами, что так опростоволосилась.

— Совершенно верно.

— Откажись от поединка, — потребовала я.

— Нет, — невозмутимо ответил Алагир. — От этого невозможно отказаться. Но я от своих слов не отрекаюсь, я — твой должник.

— Ну раз ты не можешь отказаться, то тогда не смей его убивать, — потребовала я.

Он засмеялся.

— Видимо, ты вообще не представляешь всю суть нашего поединка.

— Объясни.

— Не стоит, — нагло парировал он.

Я не успела возмутиться, Алагир вернул меня обратно.

— Вот, блин, — психанула я, зашвырнув его амулет обратно в шкатулку. И в крайне расстроенных чувствах завалилась спать.

Во сне мне явилась Кариан. Она грустно бродила между колонн в Храме Огня, ожидая моего появления.

— Ты, наверное, опять хочешь меня чем-нибудь огорчить, — я по привычке забралась на алтарь и выжидающе на нее смотрела.

— Моя бы воля, я бы только тебя радовала, — она невесело улыбнулась. — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Как могла, я пыталась оградить тебя от моего прошлого, но кое-что все-таки вырвалось.

— Я запомнила совсем мало. У меня столько к тебе вопросов! Кто такой этот седовласый мужчина, Дарнаб? Что не так было с талисманом, чего ты опасалась? И, главное, кто пытался тебя убить и почему?

— Дарнаб тоже был Создателем. Я… мы с ним… впрочем, это не суть важно, — она отвела глаза. — А насчет талисмана… Я ведь долгое время не могла создать его. Огонь оказался самой неукротимой стихией, чтобы позволить собой управлять. Ну или я просто была пока не достойной. Хотя стихия сразу же признала меня и была мне подвластна, но оказалась слишком противоречивой… Пламя ведь очень разное. Тот же Священный Огонь и Багровое Пламя — извечные противоборствующие силы, пусть и относящиеся к одной стихии. И найти их общее начало, чтобы объединить вместе все составляющие, оказалось очень сложно. У меня долгое время не получалось. Я не могла понять почему. Потом уже выяснилось, что я упустила из виду одну из главных разновидностей этой стихии. Она оказалась частью моей души. И я не могла создать талисман, не вложив в него часть себя.

— Так а что насчет тех, кто пытался тебя убить? — напомнила я. — Почему тебя преследовали?

— Потому что считали опасной, — Кариан явно не рвалась вдаваться в подробности. — Но я позвала тебя не за тем, чтобы ворошить события моей жизни. Молодец, что не стала подниматься в башню Атея, я бы тогда не смогла уже помешать, мое прошлое бы обрушилось на тебя, а ты пока к этому не готова. Да, и Равновесие наградит вас с Вадимом за Арцахес, но речь опять же не об этом. Я хотела поговорить с тобой об Эридане.

— Ему не справиться с Алагиром? — обеспокоенно спросила я.

— Алагир не сильнее его. Я не знаю исход поединка, но Эридан будет жив, — туманно ответила Кариан. — По крайней мере, пока.

— В каком смысле пока? — я нахмурилась.

— Ты же знаешь, что ему суждено тебя защищать. И именно защищая тебя, он погибнет, — тихо ответила она.

— Я… — голос дрогнул, — Кариан… как…

Она молчала.

— Кариан, — я сжала руки в кулаках, — ты же знаешь, как этого избежать! Ты ведь именно за этим позвала меня!

— Да, — она кивнула, — но учти, что тебе тогда придется справляться самой.

— Я справлюсь, — твердо ответила я. — Так что нужно делать?

— Сейчас на Нити его судьбы появилось ответвление, шанс для Эридана на нормальную жизнь, но в ней не будет тебя. Это равносильно чуду. Даже его связь с Андреем ослабнет настолько, что им не придется в случае чего разделить одну смерть. И именно от тебя будет зависеть, упустит Эридан этот шанс или нет.

— Это как-то связано с его поединком? — догадалась я.

— Именно так, — не стала отрицать Кариан. — Пока все туманно и зыбко, но шанс все-таки есть.

— Хорошо, я поняла тебя, — задумчиво пробормотала я. — А еще вопрос можно? Ты знаешь, почему Алагир мне помогает? Точнее, ему-то от этого какая выгода?

Кариан вздохнула.

— У Алагира все точно просчитано. Он знает слишком многое и выверил каждую деталь, чтобы повернуть события именно так, как ему надо. Ты запустила этот процесс и, боюсь, теперь все будет развиваться именно так, как он рассчитал.

— Ага, фигушки, Эридан завтра его победит.

— Ох, Карина, даже собственная смерть Алагиром продумана и является лишь одним из этапов его замысла. Но не думай пока об этом. Понимаю, прозвучит странно, но то, к чему Алагир стремится, все-таки в каком-то смысле… для всеобщего блага.

Ненавижу эти слова.

— Ладно, благо так благо, — я вздохнула. — А с Русланом как быть? Как сделать так, чтобы Паладины не узнали о соединении талисмана?

— Тебе не удастся это скрыть, сама же прекрасно понимаешь.

— Мне иногда кажется, что мне проще умереть, чтобы решить эту проблему, — глухо произнесла я.

Кариан вздрогнула.

— Смерть — это уже самый последний вариант, — прошептала она, отведя глаза, — только если не будет другого выхода…

Исчезла и Кариан, и Храм Огня. И сквозь истончившуюся пелену сна я услышала голоса.

— Ну вот что ты расшумелся, — вздыхал Вадим, — все ведь обошлось. Сам же видел, живая она и невредимая, спит себе спокойно.

— На твое счастье, что живая и невредимая, — Руслан явно пребывал не в самом лучшем расположении духа, — иначе ты был бы первым, кого бы я по стене размазал. Какого черта ты вообще ее в испытание Равновесия впутал?!

— Ай, ну давай ты меня завтра прибьешь, а? — устало пробормотал Вадим. — Дай поспать спокойно…

Продолжения я не услышала, сон снова меня сморил.

Я проснулась от истошного Сашиного вопля, с перепугу даже свалилась с раскладушки, причем спросонья мне показалось, что свалилась я с большей высоты. Но размышлять над этим философским вопросом было некогда, я вскочила и, путаясь в пижаме, помчалась в зал, откуда и донесся вопль.

В зале кроме Саши, Лоэтана и Воэтина обнаружился ребенок. Мальчонка лет семи. Лохматый белобрысый и озадаченный. Саша смотрела на него, как на привидение, Воэтин подпрыгивал от любопытства, а Лоэтан растерянно чесал затылок.

— Вы чего? — поинтересовалась я.

Все как по команде повернулись ко мне. На краю сознания у меня настырно маячила мысль, что окружающий мир малость какой-то не такой. Но толком я ее додумать не успела. Едва взглянув на меня, Саша издала сдавленный стон и упала в обморок прямо Лоэтану на руки. Ее растерянный муж тут же отправил Воэтина за нашатырным спиртом. Выбегая из зала, мой племянник поравнялся со мной, и мне поплохело — он каким-то образом вымахал за ночь и теперь ростом был даже на пару сантиметров выше меня.

— Что происходит? — я перепугано смотрела на Лоэтана.

— Сам не знаю, — ошарашено ответил он.

Все это время с крайним изумлением смотрящий на всех неизвестный мальчонок вдруг спрыгнул с дивана и, путаясь в пижаме, которая явно принадлежала взрослому, рванул в коридор. Я поспешила за ним. Он тормознул возле зеркала в прихожей и с крайне нехарактерной для ребенка интонацией выругался:

— Вот ведь хрень.

Я опешила.

— Вы-вы-вадим?.. — заикаясь выдала я, наконец, поняв на кого он так похож.

— Ага, — мрачно отозвался он, — я тоже тебя сначала не признал.

— В… в каком смысле?.. — перепугалась я, подошла к нему, мельком взглянув в зеркало. Заорала так, что оно едва не треснуло, но все же продолжало немилосердно демонстрировать белобрысого мальчишку, рядом с которым стояла мелкая рыжая девчушка лет шести с крайне перепуганным выражением лица.

— Что происходит?! — завопила я в панике, тряся Вадима за воротник необъятной пижамы.

— Ты же сама видишь, — растерянно кивнул на зеркало он.

— Нет, ты мне объясни, почему я впала в детство?! — я была близка к истерике. — Если для тебя это и нормально, то я к таким метаморфозам не привыкла!

— Ты погоди, это только начало, — задумчиво отозвался он, разглядывая свое отражение.

— То есть? — перепугалась я.

— Еще немного и, как ты выразилась, в детство впадет наш разум, — зловеще пообещал Вадим.

Это «немного» заняло буквально пару минут. Но в то же время где-то на краю детского сознания все равно маячила взрослая я, но доступа к происходящему не имела и могла только с ужасом созерцать.

Лоэтан умчался за Паладинами. Кое-как успокоившаяся Саша усадила нас завтракать. Вадим уныло бороздил ложкой манную кашу в своей тарелке, Воэтин радостно нас разглядывал. Я же бухнула в свою тарелку вазочку с вареньем и теперь с вдохновением занималась градостроительством: по берегам реки из варенья высились манные дома, по которым скакал Прядущий.

— Саша! Дай мне булочку! — потребовала я.

— Ты сначала кашу съешь, — возразила она.

— Как я могу это есть? — возмутилась я. — Это же пауковский город!

— Частная собственность, — тут же добавил Прядущий.

Воэтин засмеялся, а Вадим меланхолично возразил:

— Да разве это город? Деревня какая-то.

— Сам ты — деревня, — обиделась я и зашвырнула в него ложкой.

Вадим не остался в долгу, но поступил подлее — он начал кидаться в меня манной кашей, используя ложку как катапульту. С радостным воплем к нему присоединился Воэтин. Я едва успела укрыться под столом. Правда, обоям укрываться было некуда, теперь по ним растекались снаряды из манной каши.

Саша уже была близка к истерике, но, к счастью, вернулся Лоэтан. При том не один. Увидев нас, Олег аж расхохотался. Андрею же явно было не до смеха. Проследив шокированным взглядом, как я пронеслась мимо него к холодильнику, он уставился на Сашу.

— Я тут не причем, — она развела руками. — Они такие уже утром были.

Сложно описать этот день из-за раздвоения моего сознания, он запомнился мне лишь отдельными эпизодами.

Сидели все в зале. Мирная троица: я, Вадим и Воэтин изображали послушных детей, все остальные тихо переговаривались, когда в дверь позвонили. Саша пошла открывать. Жалко, что я не запомнила выражения лица Руслана. Помню только, как он одним глотком осушил пузырек с валерьянкой, которую капал себе перед этим Андрей. Олег уже не знаю в какой раз повторил, что это временно, продлится не больше, чем до завтра, и что это Равновесие нас так наградило.

Следом примчалась Рита, которую Олег позвал помочь Саше.

— Ой, какая прелесть! — всплеснула она руками при виде нас. — А давайте Вадима таким и оставим? Я его тогда сама воспитаю, как мне надо.

Паладины дружно выступили против перевоспитания своего друга. Рита, правда, не расстроилась, восприняла происходящее с веселым восторгом.

Потом Вадим ревел белугой, а Рита с Сашей в один голос вопрошали, зачем я укусила его за ухо.

— Сам напросился, — обиженно ответила я. — И нечего орать так, будто я ему всю голову откусила.

Еще помню, как вкрадчиво у Руслана спросила:

— А ты женишься на мне, когда я вырасту?

— Ты сначала вырасти, — вздохнул он, — а потом уже на эту тему поговорим.

— Хотя нет, — я быстро передумала, — пока я вырасту, ты уже будешь старый и некрасивый. Так неинтересно.

Потом я каким-то образом вспомнила о существовании Авенсиса. Вспомнила и тут же позвала. Мой грифон со всего размаха врезался лбом в стекло в зале, но не смог его пробить. Я залезла на подоконник и открыла форточку, в которую он и протиснулся. Бедный мой грифон теперь был размерами с крупную курицу и тоскливо мне выдал:

— Карина, похоже, я буду первым ментальным грифоном, у которого случится нервное расстройство, — он порхал вокруг люстры.

Из-под дивана впервые за весь день высунулся притихший Ахтунг, проследил за ним хищным взглядом, но, видимо, решил, что такой птиц будет ему все же не по зубам, и снова забрался обратно, не без оснований опасаясь попасть в наши неумолимые детские объятия.

Под вечер я к тому же неожиданно обнаружила у себя поджигательные способности, и мы с Вадимом едва не спалили квартиру, за что конкретно влетело от Саши, которая уже была близка к нервному срыву.

А дальше вообще помню с трудом. Точнее, не помню вообще. Этот жуткий день, наконец, кончился.

На следующее утро я проснулась с гудящей головой. Еще плохо спросонья соображая, сползла с кровати. Мой мобильник выдал, что еще только четыре утра. Но спать не хотелось вообще. Особенно после того, как я вспомнила события накануне, Но сегодня Вселенная была ко мне милосердной, по крайней мере, с утра — я проснулась в своих законных восемнадцати годах. Но радовалась я недолго, в памяти резко всплыло, что сегодня пятница. Тут же забыв о времени, я позвонила Жене.

— Карина! — заверещала она. — Наконец-то!

Как выяснилось, невеста уже час как не спала. Комкано договорились, что я немедленно еду к ней. Я быстро спихала в сумку все, что нужно, и рванула напоследок на кухню за кофе.

На кухне обнаружился Андрей. Видимо, у нас дома ночевала вся паладиновская компания. Кроме Эридана, конечно. Благо, его вчера выдергивать из Тевзанара не стали.

— Эмм… привет, — я растерянно замерла в дверях.

— Привет, — Андрей улыбнулся, — ты уже выспалась, что ли?

— Да сегодня у Женьки свадьба, я же свидетельницей буду, — пояснила я, наливая себе кофе, — а где все?

— Ребята в Тевзанар отправились минут десять назад, остальные спят, — пояснил он, — я задержался, чтобы с тобой поговорить.

— О чем? — я напряглась.

— Просто есть некоторые моменты, которые нужно прояснить, — туманно ответил Андрей, встал из-за стола и подошел ко мне.

— Это какие? — я хмуро на него смотрела.

Он достал из кармана джинс две шершавые половинки фаньена и протянул одну мне.

— Андрей, — устало начала я, но он не дал мне договорить, приложил палец к моим губам.

— Малыш, — серые глаза смотрели на меня серьезно и внимательно, — если нет, то я больше никогда не подниму этот вопрос, я останусь просто твоим другом. Даю тебе слово, что оставлю тебя в покое.

Я беспомощно вздохнула, взяла половинку фаньена. Андрей приложил к ней вторую. В то же мгновение во все стороны хлынул мягкий свет, с тихим шелестом шершавые половинки буквально врастали друг в друга. Я ахнула от изумления, даже отступила на шаг. Целый фаньен остался у Андрея на ладони.

— Если честно, я и не сомневался, — с довольной улыбкой Андрей подкинул его в воздухе и словил. — Ладно, малыш, я в Тевзанар, — он тут же исчез.

Пребывая в состоянии легкого шока, я медленно опустилась на табуретку. На кухню вошла сонная Саша попить воды.

— Ты уже проснулась? — удивилась она.

— Не уверена, — растерянно пробормотала я.

— Что-то случилось? — Саша села напротив меня.

— Ничего особенного… То ли мир сошел с ума, то ли я…

— Ты нормально себя чувствуешь? — с сомнением смотрела на меня сестра.

— Ты задаешь слишком философские вопросы, Саш, — я невесело усмехнулась, встала, — ты меня не теряй, я на свадьбу. Когда вернусь, не знаю.

Добрая природа устроила символическое потепление. Температура сползла до двадцати мороза, так что пока я добралась к Жене, даже почти и не замерзла. Хотя была настолько погружена в свои мысли, что холод бы и не заметила.

— Ну вот что со мной происходит? — рассуждала я в мыслях. — Любовь к Андрею — это вообще абсурд какой-то! Я же точно знаю, без тени сомнений чувствую, что никто во всем свете мне кроме Руслана не нужен. Но этот долбанный фаньен…

В результате я решила подумать об этом потом, а пока полностью переключиться на предстоящее мероприятие. И чтобы отвлечься, и чтобы не рехнуться.

Невеста пребывала в истеричном состоянии.

— Карина! — истошно завопила она, когда я появилась на пороге.

— Привет, — я улыбнулась и вежливо сказала ее маме, которая и открыла мне дверь: — Извините за раннее вторжение.

— Ничего страшного, а то я тут скоро с ума сойду, — пробормотала она, покосившись на свою дочь.

— Мама, мы сами разберемся, — безапелляционно заявила Женя, и едва я разулась и сняла пуховик, схватила меня за руку и потащила в свою комнату.

— Карина, это катастрофа! — она трагично взмахнула руками.

— Что именно? — осторожно поинтересовалась я, усаживаясь на диван, потеснив ворох мягких игрушек.

— Все! — Женя страдальчески закатила глаза.

— Например? — рискнула спросить я и тут же об этом пожалела. Посыпавшийся на меня поток информации буквально выбил из колеи. И как назло получалось, что, по идее, в этом виновата именно я, которая подло пропала и ничем не помогла. Я чуть не заскрипела зубами. Женя принялась трагично всхлипывать.

— Ладно, — пробормотала я, доставая мобильник, — пора вводить тяжелую артиллерию.

Рита очень долго не брала трубку.

— Каринка, ты на часы смотрела? — сонно пролепетала она, наконец.

— Рит, извини, — виновато пробормотала я, — но тут такое дело… в общем, необходима твоя помощь.

— А чего случилось? — перепугалась она.

— Да тут со свадьбой малость проблемы, — я понизила голос до шепота, — Рит, выручай, а…

— Ты сейчас где? У Женьки? — с готовностью спросила она.

— Ага.

— Скоро буду, — быстро сказала Рита, — Светику не звони, я сама ее захвачу. Постарайся пока продержаться, — со смехом посоветовала она и отключилась.

— Женя, не переживай, — как можно бодрее произнесла я, — будет тебе замечательная свадьба, лучше всех.

— Ты обещаешь? — всхлипывая, спросила она.

— Обещаю, — я улыбнулась. — Во сколько регистрация?

— В пять вечера.

— Да времени еще вагон, — легкомысленно обрадовалась я.

Света с Ритой пришли примерно через час. Я все это время как могла успокаивала Женю и дико им обрадовалась.

— Во сколько приезжает жених? — деловито поинтересовалась Света, устраиваясь в кресле.

Женя растерялась.

— Во сколько нам надо — во столько и приедет, — заявила Рита, — выкуп-то придумали? — она опрометчиво не заметила, как я состроила ей предупредительную гримасу.

— В том-то и дело, что нет, — Женя едва снова не впала в плаксивость. — Вообще ничего нет!

— Ничего страшного, — не растерялась Рита, — еще придумаем, не боись.

— Да чего там придумывать, — Света пожала плечами, — процедура в основном стандартная. Загрузим жениха, чтобы, например, поднимаясь по лестнице, он на каждую ступеньку называл, допустим, какой-нибудь комплимент невесте.

— Ага, — я мрачно усмехнулась, — учитывая, что Женька живет на двенадцатом этаже, да еще и с Эдуардовскими познаниями русского языка, он дальше первого лестничного пролета точно не поднимется.

— А свидетель на что? — живо возразила Рита. — Пусть Руслан помогает ему выкручиваться! И вообще, еще ни одному парню не мешало лишний раз пошевелить мозгами, пусть этот… — она запнулась, — кто он у тебя, Жень?

— Англичанин, — с готовностью сообщила она.

— Так вот, — вдохновенно продолжила Рита, — пусть он знает, что наши невесты дорогого стоят. Каринка, звони давай свидетелю, — вдруг потребовала она.

— Зачем? — перепугалась я.

— Как это зачем? — искренне удивилась она. — Скажешь ему, что с собой брать.

Я минут пятнадцать упорно отпиралась, мотивируя это тем, что еще слишком рано и разбуженный злой Руслан меня обгавкает, но на меня насели все втроем, и пришлось звонить. Чтобы девчонки не мешали своими бурными дискуссиями, вышла в коридор.

Как ни удивительно, Руслан взял трубку после второго же гудка.

— Сразу говорю, я не виновата, меня заставили! — тут же заявила я.

Он засмеялся.

— И тебе доброго утра, Карин.

— А, ну да, — я спохватилась, — привет. Не разбудила?

— Да нет, но, запомни на будущее, Карин, — снисходительно пояснил Руслан, — рано утром меня можно будить, только если ты лежишь рядом и… — он не договорил.

— Полянский! — я побагровела.

— Да, Лагинова? — отозвался он, скорее всего, нагло улыбаясь. — А где продолжение этого твоего стандартного восклицания, что ты меня ненавидишь?

— Я тебя ненавижу, доволен? — буркнула я.

— Я буду доволен завтра, когда истечет время твоей отсрочки, — насмешливо парировал он.

— Ты сначала до завтра доживи, — вспыхнула я.

— Я очень постараюсь, — весьма многообещающе гарантировал он.

Я только сейчас вспомнила, зачем вообще ему звоню.

— Слушай меня, Полянский, внимательно, — пробурчала я, — у меня к тебе, между прочим, деловой разговор.

— Ого, — присвистнул он, — что-то новенькое. А я-то наивно по простоте душевной решил, что ты по мне соскучилась.

— Ты опять слишком хорошо о себе подумал, — ядовито отозвалась я и уже серьезно добавила, — я по поводу того, что с собой захватить, когда за Женей поедете.

— А я разве должен захватить что-то еще кроме жениха? — Руслан засмеялся.

— Совесть свою, главное, захвати, — парировала я. — И вообще скажи мне «огромное спасибо», что я тебя предупреждаю, и вы с Эдиком не лоханетесь.

— Дай угадаю, — перебил меня он, — вы затеяли корыстный выкуп?

— Типа того, — неопределенно ответила я.

— И когда это ты успела, учитывая, что шаталась с Вадимом по Арцахесу, а потом вообще впала в детство?.. — сам с собой размышлял Руслан. — Ты не перестаешь меня удивлять.

Я не стала уточнять, что выкуп еще находится в стадии «блин, чего бы придумать» и сказала:

— В общем будьте готовы, захватите что нужно.

— А что нужно? Раз ты сегодня такая милостивая, то конкретизируй, уж будь любезна.

— Будто ты не знаешь, что обычно с собой берут, — отмахнулась я, не уточняя, что сама не имею ни малейшего понятия, никогда еще на свадьбах не присутствовала.

— Представь себе, не знаю.

— Тем интереснее тебе будет, — коварно заявила я. — Все, Полянский, давай, мне некогда, — сбросила вызов прямо в момент его возмущенного возгласа «Лагинова!» и подло отключила телефон.

В комнате вовсю гудел военный совет, как окрестила происходящее я. Света что-то спешно записывала в блокнот, Женя уже горела энтузиазмом, а Рита выхаживала по ковру и без остановки сыпала идеями. Когда я вошла, все разом уставились на меня.

— Живая? — весело спросила Рита. — Не съел тебя Полянский?

— Нет, только малость покусал, — я улыбнулась. — Как процесс?

— Бьет ключом, — вдохновенно отозвалась Света, — вот что мы придумали…

После подробного описания задумки я пробормотала:

— Бедный Эдик… — и уже мысленно добавила «Бедная я». Мне как свидетельнице отводилась ведущая роль, а учитывая иностранность жениха, почти все ответные действия сваливались на Руслана. И в итоге получался взаимный терроризм. Мне заранее стало дурно.

К восьми утра выкуп был окончательно придуман до мельчайших деталей. Света с Ритой умчались по домам собираться, а к Жене нагрянула целая ватага. Как выяснилось, у нее было огромное количество родственников, и сейчас на нас наседала орава всевозможных тетушек и сестриц.

— А сколько вообще человек будет на свадьбе? — обреченно спросила я.

— Немного, — обрадовала меня Женя, — сотни три.

— Е-мое, — выдохнула я.

Но толком расстроиться не успела, нагрянул Рудик. Правда, это я потом уже узнала, что он Рудик, а сначала появление столь странного молодого человека меня ошеломило. Невысокого роста, кругленький, с напомаженными волосами, блестящими джинсами-дудочками, крокодиловыми сапогами со шпорами, гавайской рубашкой и все это под аляповатым под леопарда тулупом — в общем, впечатлял.

— Приветики, приветики! — он чмокнул Женю поочередно в каждую щеку.

— Рудик! — радостно взвизгнула она. — Пойдем скорее!

— Бегу, моя прелесть! — цепляя окружающих своим увесистым чемоданом, он двинулся за ней вглубь квартиры.

По пути Женя выцепила меня из оккупации ее щебечущих двоюродных сестриц и потащила за собой. И мы втроем закрылись в ее комнате.

— Рудик, это Карина, я тебе про нее рассказывала, — торжественно представила меня Женя.

Рудик цепким взглядом оглядел меня с головы до ног и, по всей видимости, в восторг не пришел. Выдал как диагноз:

— Это будет очень непросто.

— Что непросто? — мрачно поинтересовалась я.

Меня нагло проигнорировали. Женя уселась на стул посреди комнаты.

— Все, я готова, — сообщила она.

И Рудик открыл свой чемоданчик… У меня аж глаза разбежались. Сразу стало понятно, что этот странный субъект — парикмахер-визажист. Пока он колдовал над Женькой, вернулись Рита со Светой. Они умудрились даже где-то раздобыть свадебные плакаты, и сейчас мои подружки припрягли толпящуюся в квартире молодежь. Подгоняемая своей проснувшейся совестью я в который раз повторяла придуманный сценарий, чтобы в решающий момент ничего не забыть. Время неумолимо подползло к полудню.

Около часа дня Рудик закончил колдовать над Женей, соорудив ей на голове нечто умопомрачительное. Макияж, правда, оказался умеренным, если можно так выразиться. Пришлось признать, что он, действительно, профессионал, потому что и без того хорошенькая Женька теперь стала просто неотразимой красавицей. С видом знатока Рита мне сказала, что наложить такой якобы незаметный макияж — настоящее искусство.

А Рудик уже переключился на меня. Недовольно цокая языком, несколько раз обошел вокруг. Света, Рита и Женя сидели рядком на диване и с интересом за ним следили.

— Сколько у нас осталось времени? — поинтересовался он.

— Жених со свитой нагрянет через два часа, — отрапортовала Рита.

— Маловато, но перекрасить ее успеем, — деловито констатировал он. — Сделаем шикарнейший градиент: от темно-сливового к барби-розовому.

— Это мне, что ли? — перепугалась я.

— Другой кандидатуры я здесь не вижу, — он снова окинул меня крайне придирчивым взглядом.

— Ни за что! — возмущенно завопила я.

— Нет, ну я не могу работать в таких условиях! — Рудик демонстративно закатил глаза.

— Звезда в шоке, — тихо хихикнула Рита.

— Я не дам меня перекрашивать! — запротестовала я, на всякий случай схватившись за голову. — Чем это мои волосы не устраивают?!

— Тем, что они рыжие. В этом сезоне такой цвет просто фуфуфу, совершенно не моден, — безапелляционно заявил он.

— Да мне ни разу не интересно, модно или нет, — оскорбилась я, — и волосы у меня не рыжие! Они… русые с медным отливом, вот!

— А я тогда японская балерина, — фыркнул Рудик.

— Тебе виднее кто ты там, — обиженно парировала я.

— Спокойно, спокойно, — вмешалась в назревающий конфликт Рита, — у нас и так мало времени, так что давайте не будем ругаться. Рудик, — она кокетливо захлопала ресницами, — ну ты ведь профессионал, неужели нельзя с Каринкой сделать что-нибудь без столь кардинальных мер?

— Не знаю, не знаю, — протянул он.

— Ну пожалуйста, — хором взмолились девчонки.

— Ну я, конечно, попробую, — ему явно очень хотелось, чтобы его поуговаривали, — но чуда вам обещать не буду. Сама-то она ничего, но волосы… У меня вот просто культурный шок от этого рыжего цвета… Ладно-ладно, посмотрим. Какая будет одежда?

Обиженная я его проигнорировала. Женя подскочила к принесенным мною пакетам и достала платье.

Рудик некоторое время молча переводил взгляд с него на меня и скомандовал одеваться. Я искренне хотела его послать, но мне не дали. Дипломатичная Женя увела его пить чай, а девчонки накинулись на меня.

— Ну и что, что он противный, — возразила на мои вопли Света, — он лучший стилист в городе.

Я истерично расхохоталась.

— Да вы его самого видели? Какой из него стилист?

— А ты видела, какую красотку он из Жени сделал? — тут же парировала Рита. — Так что нечего сомневаться в его профессионализме. Пусть он и немного своеобразный.

Ворчливо бурча, я все-таки переоделась. Сразу почувствовала себя другим человеком.

— Спорим, платье Полянский выбирал, — прищурилась Рита.

— Откуда ты знаешь? — не поняла я.

— Мне это тоже, кстати, почему-то сразу в голову пришло, — добавила Света.

— Элементарно, Ватсон, — пояснила мне Рита, — сама бы ты такое платье никогда не выбрала, ты же у нас дама с тараканами, решила бы, что оно слишком для тебя красивое.

— Ну а Руслан здесь причем? — насупилась я.

— Ну а кто еще мог тебя заставить его взять? — Света засмеялась.

— И вообще, это настораживает, — заявила Рита, — Полянский явно на тебя имеет определенные виды.

— Давайте эту тему поднимать не будем, — перебила ее я.

Вернулись Женя и Рудик. Стилист после рюмки кофе с коньяком находился в приподнятом настроении, даже похвалил мое платье и милостиво заявил, что у него на мою особу проснулось вдохновение, и он даже придумал мне интересный образ.

К трем часам большинство народу разбежалось, осталось около десяти человек, остальные отправились на место регистрации для последних приготовлений. И Рудик, наконец, закончил делать из меня человека, как он деликатно выразился.

— Ну вот, а ты сопротивлялась, — умилилась Женя, — ты сейчас как настоящая фея.

Я робко покосилась на себя в зеркало, и как это в подобные моменты со мной случалось, я сначала даже себя не нашла. А когда все-таки с трудом узнала, искренне изумилась. В процессе я очень боялась, что Рудик сооружает мне на голове какую-то башню, но на деле все оказалось иначе. Создавалась видимость, словно я просто небрежно собрала ворох непослушных локонов в объемный пучок, а несколько прядей вообще упустила. Но смотрелось это шикарно и, как заявил Рудик «настолько модно, что даже цвет волос не портит». Что же касается лица, то пока он накладывал макияж, мне казалось, что он полностью мое лицо замазывает тональным средством, а потом поверх рисует новое. Я ожидала увидеть, как минимум, физиономию Пьеро, но боялась я зря. Получилось вполне чудесно: естественно и выразительно одновременно. Ну и довершало образ, конечно же, платье: с открытыми плечами, длиной чуть выше колен, из струящейся почти невесомой ткани.

Наслушавшийся похвал довольный Рудик откланялся, и буквально тут же позвонил Виталька. Рита быстро с ним поговорила и объявила:

— Девчонки! Они уже выезжают!

И вот тут у меня началась паника. Даже Женя так не волновалась, как я. Перепугалась я настолько, что ноги стали ватными.

— Некогда теперь волноваться, — категорично заявила Рита. — Ринка, хватит бледнеть! Все по местам! Жень, мы будем стойко держать оборону! — на прощанье крикнула она, и мы поспешили прочь из квартиры. Оставшиеся Женины родственники стайкой за нами. Причем, ее дядя нес с собой камеру, так что предстоящий ужас собирались снимать для истории.

Стараниями моих подруг и Жениной родни лестничные пролеты были уже все украшены плакатами и шариками. Мы спустились на первый этаж. Несмотря на двадцатиградусный мороз, меня трясло явно не от холода.

— Карин, ну чего ты-то переживаешь, — пыталась успокоить меня Рита, — сейчас повеселимся, как следует. Ты, главное, не забудь ничего.

— Постараюсь, — выдохнула я, не уточняя, что едва увижу Руслана, точно все с перепугу забуду.

Буквально через десять минут к батарее машин возле подъезда подкатили еще две. Эдиковский фольксваген и лексус Руслана. Украшенные шариками и ленточками. За рулем машины жениха заседал Вовка. Видимо, сам виновник торжества был не в состоянии держать руль. И вообще на фоне остальных ребят выглядел крайне перепуганным.

— Привет, красавицы! — весело завопил Виталька, буквально вываливаясь с пассажирского сидения лексуса.

— Привет, алкоголики! — в тон ему отозвалась Рита. — Уже на ногах не стоите?

— Почему же? — возразил он. — И стоим, и прыгаем!

Вышедший Эдуард окинул нас слегка удивленным взглядом и вежливо поздоровался.

— Это есть так мило, что вы нас встречать, — пробормотал он.

— Не обольщайся, Эдик, — обрадовал его Руслан, — они не просто так нас поджидают.

Я старательно на него не смотрела, хотя его взгляд чувствовала буквально кожей. Только мельком взглянула, он в черном костюме был настолько неотразим, что безумно сложно было отвести глаза.

— Девчонки, — попытался все уладить миром Вовка, — давайте договоримся на сходной цене, и вы нас беспрепятственно пропустите.

— Ну уж нет! — отрезала Рита. — Не дождетесь!

— И вообще, — присоединилась Света, — кто тут жених?

— Я, — растерянно выглянул из-за Руслана Эдик, который как истинный джентльмен был в белоснежном костюме с букетом красных роз наперевес.

— Чем докажешь? — тут же поинтересовалась Рита.

Жених растерялся.

— У меня нет с собой паспорт, — пробормотал он. — Мой паспорт в брачный регистрация для печать…

— Блин, — сделал последнюю попытку избежать мучений Вовка, — девчонки, давайте без этого, давайте договоримся.

— Традиции никто не отменял! — возразила Рита. — Эдик, ты вообще хочешь жениться?

— Хочу, — уже не слишком уверенно кивнул он.

— Тогда тебе придется это доказать, — с интонацией палача обрадовала Света.

— Так давайте уже начнем, — потребовал Руслан, — пока на регистрацию не опоздали.

Мы впервые встретились с ним взглядами, он улыбнулся, я покраснела. И тут же разозлилась. На себя за такую реакцию; на него, за то, что я так на него реагирую, — в общем, мой боевой дух возжаждал крови, я перестала робеть.

— Если ты — жених, — нагло заявила я, — то докажи это.

— Как? — беспомощно взвыл Эдуард.

Видимо, уже участвовавший в подобных мероприятиях Виталька сказал:

— Нужно позвать невесту.

— Не просто позвать, а чтобы она услышала, — уточнила Рита. — И не позвать, а признаться в любви.

Англичанин безнадежно покосился на двенадцатиэтажку и робко выдал:

— Джейн, я тебя люблю!

— Чувствую, это будет сложно, — мученически вздохнув, сказала я. — Эдик, даже мы тебя толком не услышали, не то, что Женя.

— Давайте все вместе, — скомандовал Руслан, и к одиночному «Джейн, я тебя люблю» добавилось гаркнувшее на разные лады «Женя, он тебя любит!» и «Женя, мы тебя любим!».

Заорали так, что у меня даже в ушах зазвенело.

— Повторить или проканает? — с вдохновением поинтересовался Виталька.

— Ну-у более или менее сойдет, — милостиво решила я.

— Дальше что? — с мрачной готовностью спросил Вовка.

— А дальше выкуп, — расплылась в улыбке Рита и весело отрапортовала: — Мы невесту продаем, очень дорого берем! Не хотите — как хотите, женихов всегда найдем!

— Не надо искать! — перепугался Эдик. — Я заплачу!

— Чего вам, вымогательницы? — весело поинтересовался Руслан, подходя к нам. — Почем нынче невесты? — и тихо добавил мне с наглой улыбкой: — И сразу же вопрос на будущее: а свидетельницы почем?

— Свидетельницы не продаются, — фыркнула я. — А даже если бы и продавались, у тебя нет столько денег.

— Ради тебя я точно найду, — улыбался он, не сводя с меня глаз.

— Вы чего там шушукаетесь? — прервала наш тет-а-тет Рита. — Руслан, зря пытаешься подговорить Каринку, мы вас просто так не пропустим!

Худо-бедно выцыганив три коробки конфет и две бутылки вина, мы впустили жениха с компанией в подъезд и остановили у лестницы.

— А мы на лифте не поедем? — Виталька с тоской покосился на двери лифта.

— Нет, вы пойдете пешком, — мило улыбнулась я.

— Чувствую, это будет не подъем, а трасса смертников, — философски изрек Руслан.

На первую лестницу у нас были заготовлены причины. Смысл в том, что на каждую ступеньку Эдик должен был говорить причину, почему он хочет жениться. С трудом объяснили это жениху.

— Любовь, — торжественно изрек он, поднимаясь на первую ступеньку. И растерянно уставился на остальные шесть.

— А еще? — потребовала я.

— А что еще? — он замялся. — Я любить Джейн, и мы жениться, — он умоляюще посмотрел на Руслана.

— Хочешь создать семью, — подсказал тот.

— Женька хорошо готовит, — добавил Виталька.

— Стирает, гладит, вышивает, — скороговоркой выдал Вовка.

Осталась одна ступенька.

— Пусть он сам скажет! — перебила я уже открывших было рот парней.

— Я хочу, чтобы она быть счастливая, — выдал Эдуард.

Стайка Жениных сестриц с умилением вздохнула.

Со следующим испытанием было попроще. Нужно было перечислять качества невесты, с этим Эдик справился и сам. Таким образом добрались до третьего этажа. Наши закрома пополнились еще бутылкой вина и десятком шоколадок.

— А теперь, — торжественно провозгласила Света, — испытание посложнее. Вы должны нам станцевать танец маленьких лебедей!

Виталька тихо выругался.

— Вы издеваетесь? — мрачно поинтересовался он.

— Типа того, — я лучезарно улыбнулась.

В полевых условиях жениху быстро объяснили смысл сего ритуального танца. Понял он плохо, но от этого зрелище только выиграло. И пока четверка несчастных скакала на лестничной площадке в образе маленьких лебедей, мы погибали от смеха, у меня даже живот заболел. А у снимающего все это безобразие дяденьки с камерой, аж руки тряслись.

Но зато жених и компания добрались до четвертого этажа. После столь «тяжкого» испытания, мы смилостивились и за еще один пролет позволили откупиться. Правда, под конец сыплющая рифмованными требованиями Рита экспромтом выдала:

— А за фату на голове, нам подайте оливье!

— Где мы вам оливье найдем? — взвыл Вовка.

— Ничего не знаем, оливье и без вариантов, — заявила Света.

Витальку сайгаком отправили в ближайший супермаркет, пока он туда-сюда гонял, мы успели с Русланом перемолвиться.

— Карин, заканчивайте эту инквизицию, пока жених не передумал и не сбежал, — тихо сказал мне он.

— А ты не дай ему сбежать. Или ты сам уже сдаешься? — нагло поинтересовалась я. — Эх, Руслан, я думала, что тебя такими ничтожными препятствиями не испугать. Тем более я тебя заранее предупредила.

— Я и не испуган, — парировал он. — Это вчера ты меня, конечно, выбила из колеи. Я даже сначала подумал, что ты специально впала в детство, чтобы свое обещание не выполнять.

— Далось тебе это обещание, — я снова покраснела, — у тебя прямо навязчивая идея. Ну вот будет у тебя целый талисман и что дальше?

— Увидишь, — Руслан загадочно улыбнулся.

Вернулся запыхавшийся Виталька с контейнером салата. Восхождение продолжилось.

До десятого этажа жених с компанией успели спеть серенаду, сочинить поэму, еще два раза сбегать в магазин за конфетами и выгрести почти всю наличность из карманов.

— А теперь загадки! — добила их на десятом этаже я.

— Насколько хорошо жених знает невесту, — добавила Света.

— Пристрелите их кто-нибудь, — тихо взмолился Вовка.

— Итак, первый вопрос! — Рита хитро улыбнулась. — Какой у Жени размер ноги?

Парни растерянно переглянулись.

— Двузначный, — весело ответил Виталька.

— А конкретней? — потребовала я.

— Что, — усмехнулась Рита, — не знаете? Тогда платите!

Эдик уже привычным движением полез в карман за бумажником. Про то, на что у Жени аллергия, какой у нее любимый сериал и как зовут каждую из тридцати ее аквариумных рыбок, они тоже не знали.

— А вы принимать кредитные карты? — с робкой надеждой смотрел на нас жених.

— Что мы, буржуи, что ли, — Рита засмеялась, — нам исключительно наличностью, ну или давайте перечисляйте Женькиных рыбок.

— Сейчас посовещаемся и назовем, — чересчур смиренно ответил Руслан и увлек всю мужскую компанию на предыдущий этаж, где они с пару минут о чем-то шушукались.

Снова поднялись с крайне честными физиономиями. Я с подозрением смотрела на Руслана. И как казалось, опасалась я не зря. Учитывая, что, не считая дяди-фотографа, нас осталось всего трое, остальные уже поджидали с невестой в квартире, план коварных подельников жениха был эффективен и прост. Я даже не успела предупреждающе завопить — Руслан схватил меня на руки, Виталька утащил Риту, Вовка держал Свету, при этом раз десять извинившись, и в освободившийся проем рванул окрыленный жених.

— Так нечестно! — завопила я, пытаясь вырваться.

— Не то слово, — обнимающий меня Руслан нагло улыбался.

— Это ведь была твоя идея, Полянский! — зашипела на него я.

— Если я совру, что мне стыдно, ты перестанешь злиться? — с ангельским видом поинтересовался он.

Вместо ответа я изловчилась и цапнула его за руку. Не ожидавший от меня такой подлости, он инстинктивно разжал хватку, я вырвалась и рванула по лестнице, Руслан за мной. Уже через пролет снова поймал и понес наверх, несмотря на мои возмущенные протесты.

А счастливый жених уже добрался до не менее счастливой невесты. Открывались бутылки с шампанским под общий говор и смех. Я более или менее успокоилась, даже перестала бросать убийственные взгляды на Руслана, который по-прежнему нагло меня приобнимал. Только тут все спохватились, что пора на регистрацию.

Мы вчетвером поехали на лексусе, потому что Руслан заявил, что никому его не доверит. Жених с невестой оживленно общались на заднем сидении. Эдик геройски описывал, с каким трудом он к ней добирался.

— Карина, — настойчиво позвал меня Руслан, — хватит на меня дуться.

Я гордо его проигнорировала и продолжала смотреть в окно на проносящийся заснеженный город. За лексусом выстроилась целая вереница машин, ожидаемое количество народа меня, если честно, пугало.

— Карина, — не отставал Руслан, — ну хочешь, я извинюсь?

— Не хочу, — презрительно отказалась я. — С твоей стороны это было подло.

— Если бы я не предложил эту подлость, то мы бы опоздали на регистрацию, — справедливо возразил Руслан. — Так что все действия были обоснованы.

— Ну возможно, — уклончиво ответила я и драматично подытожила: — и все равно, Полянский, я в тебе окончательно и бесповоротно разочаровалась.

— Я очень постараюсь реабилитироваться в твоих глазах, — с улыбкой пообещал он.

Я покосилась на наших пассажиров, им явно было не до нас, и тихо поинтересовалась:

— Что-то ты чересчур вежливый. Это из-за моего внешнего вида?

— Почему же, — улыбаясь, возразил он, — вовсе нет. Хотя выглядишь ты, кстати, крайне вдохновляюще.

— Тогда в чем подвох? — с подозрением поинтересовалась я.

— Почему обязательно подвох? Просто у меня хорошее настроение.

— На тебя так действует свадьба? — я с сомнением на него смотрела.

— На меня так действует мысль, что завтра я буду обладать тем, чем уже давно хочу обладать, — Руслан несколько секунд не сводил с меня глаз и снова переключился на дорогу.

— Нет, Полянский, ты точно одержимый псих, — буркнула я, покраснев.

— Не без этого, — усмехнулся он.

Арендованный ботанический сад уже наводнили гости. Как в лучших традициях иностранных фильмов, было сооружено подобие алтаря, под цветочной аркой стояла торжественная дама из ЗАГСа, между двумя рядами скамей с гостями лежала красная ковровая дорожка. Оставалось около десяти минут до начала церемонии.

Руслан выудил из кармана два искусных шелковых цветка, на мой удивленный взгляд пояснил:

— Должны же быть у нас какие-то опознавательные знаки.

Свой он приколол к петлице пиджака. Мне же было жалко дырявить платье, я закрепила цветок на волосах. Путь к месту бракосочетания был только один — по ковровой дорожке. Ну или топтать клумбы. Так что особо выбирать не пришлось, мы пошли к алтарю. У меня даже дыхание перехватило. Подло пользуясь моментом, я тут же представила себе идиллическую картину, что это наша с ним свадьба и даже рискнула вообразить, что он меня любит. Словно в подтверждение моих мыслей Руслан взял меня за руку. Регистраторша смотрела на нас с любопытством. Видимо, она по простоте душевной приняла нас за виновников торжества.

— Дорогие новобрачные, — с готовностью начала она.

— Мы как-нибудь в следующий раз, — с улыбкой перебил Руслан, явно нехотя отпуская мою руку.

Увлеченная своими фантазиями я чуть не взвыла. Поймала себя на мысли, что могла бы вот хоть прямо сейчас выйти за него замуж, даже не раздумывая. Утешила себя тем, что пусть и не по земным обычаям, но мы все-таки с ним как-никак женаты.

Встали по разные стороны от регистраторши, по ковровой дорожке быстро примчался взволнованный Эдуард. И буквально тут же грянула музыка. Когда появилась Женя, я невольно заулыбалась, настолько счастливой она выглядела. Она подошла к алтарю, сияющий как начищенный пятак Эдик взял ее за руку, и с едва ли не искренней улыбкой регистраторша начала свою торжественную речь. Я ее почти не слушала, потому что откуда не возьмись выкопался Прядущий и теперь сидел у меня на плече.

— Сейчас заплачу, — прошептала растроганная я. — Они такие счастливые, так любят друг друга.

— Каждый человек может быть счастливым, — философски возразил паук.

— Я не могу, — тоскливо пробормотала я, — мне для счастья нужен Руслан, а он для меня не достижим, — я вздохнула, — и как тут выяснилось, я его даже и не люблю, а люблю Андрея…

— Ты про фаньен? — догадался Прядущий.

— Ну, — подтвердила я, — неоспоримое доказательство. Хотя я совершенно этого не понимаю, я ведь к Андрею никакой любви даже близко не испытываю, но фаньен почему-то соединился.

— Тут, скорее, вопрос стоит, чему ты больше доверяешь: собственному сердцу или всякой магической ерунде, — возразил паук.

Я обомлела. Но толком поразмыслить не успела, подходил финал церемонии. Вслед за Русланом я поставила в брачном документе свою закорючку. Регистраторша торжественно провозгласила Эдика с Женей мужем и женой. Гости радостно аплодировали. Снова захлопали бутылки с шампанским. Счастливую пару окружили, осыпали поздравлениями, фотографировали. Я проводила новоиспеченных мужа и жену взглядом и пораженная неожиданной догадкой спешно подошла к Руслану:

— Руслан, это ведь твоих рук дело!

— Ну допустим, — не стал отрицать он.

— Как? — я ошарашено на него смотрела.

— На самом деле это не так уж и сложно, — Руслан пожал плечами, — попросил знакомого мага, он быстренько состряпал любовное заклятье. Ну а результат видишь сама, они любят друг друга и счастливы.

Я схватилась за голову, чуть не взвыла. Странно, что я раньше не догадалась, хотя еще на девичнике Света намекала об этом.

— Как ты вообще мог? — едва слышно прошептала я. — Ты же распорядился их жизнью! Лишил их свободы выбора!

Благо, мы стояли в стороне, и наш разговор никто не слышал.

— А что мне оставалось делать, Карин? — Руслан мрачно на меня смотрел. — Я не мог ответить Жене взаимностью, а она была словно одержимая, вообще невменяемая. А тут подвернулся Эдуард, который влюбился в нее до беспамятства. И я не раскаиваюсь в том, что сделал. Главное, что цель достигнута — Женя счастлива, и как ее друг я искренне за нее рад.

— Но такая ведь любовь не настоящая! — возмутилась я.

— А какая любовь настоящая, Карина? — с вызовом спросил он. — Которая у вас с Деккером?

— А почему бы и нет, — нагло ответила я.

— Ну-ну, — Руслан хмыкнул, — именно из-за своей большой и пылкой любви к Деккеру ты так на меня реагируешь.

— Сдался ты мне, Полянский, — я побагровела, — уйми свое больное самолюбие.

— Вот завтра мы как раз с тобой подробно все эти вопросы и рассмотрим, Карина, — ровным голосом пообещал мне Руслан, — и про твою любовь с Деккером, и про мое больное самолюбие, и про туманную историю с Паладинами.

Я не успела ответить, хотя если честно, то и не знала, что сказать, — пора было ехать.

Само празднование проходило в том самом гостиничном комплексе, где до этого был наш девичник. У входа нас встречала целая толпа, к которой присоединилась наша орава, и в результате народу получилась тьма тьмущая.

Румяная круглая тетенька в пестром костюме чего-то радостно вопила, я смутно догадалась, что это тамада. Женина мама встречала новобрачных с хлебом-солью. Радостный Эдуард отгрыз большой кусок от каравая и был жутко от этого счастлив.

В банкетном зале столы просто ломились от всевозможных блюд. Я только сейчас вспомнила, что жутко голодная. Но до угощений мы добрались нескоро. Пользуясь всеобщей неразберихой, я смешалась с толпой и нашла девчонок.

— Ты чего, Карин? — не поняла мой дикий взгляд Рита.

— Я вам сейчас расскажу такое, — я опасливо огляделась по сторонам и уволокла подруг подальше от всех, — в общем, я тут выяснила маленькую уточняющую подробность. Прикиньте, Руслан на Женьку-то, оказывается, заклятие наложил.

— Любовное, — уточнила Света.

— Ты знала? — ахнула Рита.

— Я догадывалась, но не была уверена, — уклончиво ответила Света. — Вы сами посудите, Женя так по Руслану убивалась, и вдруг столь резкая перемена — само собой, это подозрительно.

— С ума сойти, — Рита схватилась за голову, — это же одуреть можно… Ринка, твой Полянский совсем охренел.

— Во-первых, он не мой, — мрачно возразила я, — а во-вторых, что ему оставалось делать? — я осеклась, только сейчас сообразив, что его оправдываю.

— В любом случае, теперь поздно что-то менять, — философски изрекла Света, — а правильно поступил Руслан или неправильно — тут однозначного ответа нет.

— Слушай, Ринка, а ты не боишься, что раз это Полянскому так запросто, то он возьмет и на тебя любовное заклятие наложит. Или, — Рита выдержала эффектную паузу, — уже наложил.

Я так перепугалась, что даже схватилась за сердце.

— Да ну, нет, — возразила Света, — Руслан не из тех, кому нужны легкие победы. А вот на твоем месте, Рита, — она мрачно на нее посмотрела, — я бы как раз и опасалась. Виталька-то явно ушлый тип.

— Этот и не додумается, — легкомысленно отмахнулась Рита. — Он же балбес, каких мало.

— И Вадим его намного лучше, — как бы между прочим добавила я.

— Так, — Рита нахмурилась, — про Парфенова при мне не упоминайте, у меня на него аллергия.

Я вернулась на свое законное место рядом с невестой. Наконец-то начали рассаживать за столом. Меня усадили рядом с Эдуардом, а Руслана с Женей, так что нас с ним отделяли жених с невестой. Я сначала позлорадствовала, что он хоть не будет мне надоедать своими придирками, а потом расстроилась — без Руслана мне стало как-то все неинтересно. Мои соседи — Эдик с одной стороны и Вовка с другой особых поводов для радости не вызывали, и я переключилась на кушанья. Едва сдерживая радостный писк предвкушения, я наложила в свою тарелку экзотических салатов, куриных рулетиков с грибами и черносливом и еще всяких вкусных штук, названия которых и не знала. И уже даже воткнула в один из этих кулинарных шедевров вилку, как подлая тамада чуть ли не за шиворот вытащила меня из-за стола. Началась самая страшная часть свадьбы — развлекательная…

Руслан явно тоже не пришел в восторг.

— А без нас никак? — мрачно поинтересовался он.

— Вы что? — возмутилась безымянная тамада. — Вы же свидетели, должны принимать самое активное участие!

Кроме нас двоих отвертеться не могли только жених с невестой. Но им, по крайней мере, происходящее доставляло удовольствие. Остальные же участники периодически менялись.

Хотя я, конечно, зря ворчала. На самом деле оказалось весело. Правда, сначала дело осложнилось тем, что после выясненных обстоятельств я не хотела с Русланом разговаривать, но в процессе вообще об этом забыла. Все конкурсы рассчитывались на пары. Причем у тамады было явно больное воображение, я это еще с первого же конкурса поняла.

— Условия такие — радостно вопила она в микрофон, — за тридцать секунд необходимо снять с партнерши все прищепки! Кто быстрее это сделает, тот и победил!

— Полянский, только посмей, — зашипела я Руслану на ухо, пока завязывала ему глаза повязкой.

— Карин, ну мы ведь не можем проиграть, — с невинной улыбкой возразил он.

Кроме нас и Эдика с Женькой из знакомых пар были только Рита с Виталькой, остальных я не знала вообще. В целом оказалось десять пар. Когда мужской половине завязали глаза, тамада быстренько нацепляла на всех бельевые прищепки. На мне оказалось не меньше двух десятков. Я едва не заскрипела зубами.

Но тамада оказалась вообще оригинальной теткой. Жестом попросив молчать, она подло девушек перемешала. В результате я оказалась с каким-то неизвестным белобрысым типом, а Руслану досталась одна из Женькиных двоюродных сестриц. Единственное, жениха с невестой не меняли. А учитывая, что мужская часть участвующих о подмене партнерш и не подозревала, конкурс ожидался забавный. Я одна гневно скрипела зубами. Поймала себя на абсурдной мысли, что мне хочется доставшуюся Руслану девицу испепелить, и, скорее всего, то, что чувствую, самая банальная ревность, но я быстро отогнала ее прочь, тем более конкурс начался.

К поиску на мне прищепок неизвестным типом я отнеслась пофигистически. Особенно забавно было видеть, как вытянулось его лицо от удивления. Насколько я помню, его партнерша была ниже меня ростом, и он даже сначала растерялся, видимо, недоумевая, как это она умудрилась так быстро вырасти. В итоге большинство прищепок я сняла с себя сама, победили жених с невестой, опередив всех. Парни снимали повязки, мы с Русланом встретились глазами, я ликующе улыбнулась, он же мрачно окинул взглядом моего невольного партнера. В перерыве между конкурсами были запланированы танцы, и я хотела сбежать за стол, но Руслан мне не дал.

— Пойдем потанцуем, — он взял меня за руку.

— Не хочу я с тобой танцевать, — насупилась я, — и вообще, ты в немилости. Ну и как тебе Женькина сестра? — не удержавшись, съехидничала я.

Руслан засмеялся.

— Карин, да я сразу же понял, что это не ты.

— Да ну, — не поверила я, — и как же?

— Очень просто, — он насмешливо на меня смотрел, — она не грозилась мне руки переломать.

— Ну вот и танцуй с ней, — я демонстративно отвернулась.

Нашу перепалку прекратил Вовка, словно из-под земли вдруг возникнув рядом.

— Руслан, айда на пару слов, — позвал он.

— А что такое? — Руслан с досадой посмотрел на меня, видимо, опасаясь, что я сбегу, и он потом меня фигушки найдет.

— Помнишь, ты просил меня кое-что узнать, — Вовка понизил голос до шепота, — я, блин, совсем с этой свадебной кутерьмой забыл тебе рассказать.

Руслан не успел ответить, к нам подошел неизвестный парень вполне привлекательной наружности и пригласил меня на танец. Я тут же с радостной улыбкой согласилась, и провожаемая тяжелым взглядом Руслана с гордым видом удалилась вместе со своим новым кавалером.

Кавалера звали Артем и он приходился невесте троюродным братом. Мы с ним вежливо и мило беседовали, я даже не оттоптала ему ноги. Периодически выглядывала из-за его плеча и шпионила за Русланом. Вовка что-то ему оживленно говорил, и по мере рассказа лицо Руслана менялось. Так словно ему сказали нечто крайне неожиданное, а вот как он к этому отнесся, я так и не поняла. Наконец, Вовка закончил, мы с Русланом встретились глазами, он решительно направился к нам, я даже испугалась.

Но обошлось без кровопролития, Руслан Артема отфутболил красноречивым взглядом и крайне вежливой фразой «Ты жить хочешь?». И даже не спросив моего мнения, закружил меня в танце.

— Ну что, — насмешливо поинтересовалась я, — насекретничался со своим Орловым?

— Типа того, — он как-то странно на меня смотрел, я пока не знала, как трактовать его взгляд. — Вовка рассказал мне кое-что крайне интересное. Думаю, тебе тоже стоит послушать. Тебя это напрямую касается.

— Меня? — я растерялась. — А я-то причем? Про что тебе там Вовка рассказал?

— Видишь ли, одно событие мне не давало покоя, и как выяснилось, я не зря заподозрил подтекст, — туманно ответил он.

— Какое событие? Какой подтекст? — я чуть не взвыла. — Говори напрямую.

— Помнишь, Ритуал Вечности в Гай-Кодзоре? — он внимательно на меня смотрел.

Я тут же поняла, что он все знает. Мне поплохело.

— Замечательно, — мрачно протянул Руслан, мгновенно догадавшись по выражению моего лица, — ты все знала.

— Ты еще скажи, что это я Оракула подговорила, — буркнула я, отводя глаза.

— Я этого не говорил, — спокойно произнес Руслан, хотя его спокойствие было лишь видимостью, — но факт остается фактом, ты знала и ни слова мне не сказала, — убийственно подытожил он.

— Я просто догадывалась, какая у тебя будет реакция, — угрюмо ответила я.

— В любом случае, Карина, я имел право знать, — мрачно возразил он. — Мне вот только интересно, — как бы между прочим добавил он, — сколько еще всего ты от меня скрываешь.

Я густо покраснела, он усмехнулся.

От инквизиции меня спасла тамада, объявив очередной конкурс.

К полуночи у меня уже голова шла кругом. В царящей кутерьме нам с Русланом так и не удалось больше толком поговорить. Впрочем, я сильно не расстроилась. Да и прекрасно знала, что он эту тему так просто не оставит и при ближайшей возможности душу из меня вытрясет, так что я этот момент тщательно оттягивала. Устала от происходящего дико. Руслан явно тоже малость устал, кроме всего прочего ему еще приходилось пить, но он пока что был в ясном уме, ну или как он сам мне объяснил, он никогда не пьянеет.

Как бы то ни было, свадьба медленно, но верно катилась к своему логическому концу. Докатилась в тот момент, когда вымотанный жених заснул за столом. Тогда и было решено, что потихоньку нужно расходиться. Да только гости никуда не спешили и явно намеревались праздновать до утра, но виновников торжества милостиво отпустили, ну и свидетелей соответственно. Я едва не запищала от радости, что скоро попаду домой и засну мертвым сном, но коварная Вселенная в лице невесты меня сбила прямо в полете.

— Как это домой? — Женя растерянно захлопала пушистыми ресницами, когда мы вышли из банкетного зала в холл.

— А добрый русский традиция? — добавил осоловелый Эдуард.

— Какая еще традиция? — насторожилась я.

— Как это какая! — Женя всплеснула руками, требовательно посмотрела на Руслана.

— Что? — не понял он.

— Только не говори, что ты не знаешь, — насупилась невеста.

— Не знаю чего? — поинтересовался Руслан.

— Этот ваш добрый традиция, чтобы брак быть счастливый, — комкано пояснил Эдик, — нужно, чтобы свидетели спать вместе!

Я подавилась воздухом.

— Это в каком смысле? — Руслан тоже явно не ожидал.

— Просто вместе спать, — Эдик запнулся, подбирая слова, — в один кровать до завтра.

— Вы рехнулись, да? — со слабой надеждой спросила я.

— Вроде нет, — не слишком уверенно ответил Эдик, вопросительно посмотрел на Женю.

— Ну чего вы такие, — она мученически закатила глаза, — просто такая традиция, переночуете тут в одном номере и все, больше от вас ничего не требуется.

— Но зачем? — я едва не взвыла.

— Это верная примета, чтобы брак был счастливым, — заявила невеста. — Руслан, ты как?

Он пожал плечами.

— Мне все равно, — ничего не выражающим голосом ответил он.

Я едва не закипела от обиды. Ах, ему все равно со мной ночевать или нет… Но я не успела додумать свои кровожадные мысли.

— Карин? — спросила Женя.

— Я против, — как можно спокойнее ответила я.

— Почему? — она даже растерялась.

— Мы на минутку, — вежливо улыбнулся Руслан и, взяв за локоть, отвел меня в сторону.

— Чего? — я мрачно на него смотрела. — Не нужно мне ничего говорить, я не имею ни малейшего желания ночевать в одном помещении с тобой. Тем более моему любимому это очень не понравится, — добавила я на всякий случай.

— Это кому? Деккеру? — Руслан хмыкнул. — Твоему любимому, — передразнил он мой тон, — много чего не понравится. Но мне как-то на него поровну. Вон видишь, над дверьми в зал часы висят?

— Ну вижу и что?

— И сколько же сейчас времени? — не унимался он.

— Второй час ночи уже, — буркнула я, — что за идиотские вопросы, Полянский, сам, что ли, не видишь.

— Ага, второй час ночи, — протянул Руслан, — суббота уже наступила.

— И что? — не поняла я.

— А то, — ровным голосом ответил он, — твои две недели истекли.

Я едва не ахнула. Даже дыхание перехватило.

— Но ты же, — шепотом выдавила я, — ты же не…

— Нет, Карина, — Руслан усмехнулся, — в данный момент я слишком хочу спать, так что пока расслабься. Но на всякий случай, — коварно протянул он, — ты должна быть рядом, так что остаемся здесь и без вариантов.

Возразить было нечего. Хотя очень хотелось. И возразить, и сбежать. Но если уж честно, остаться с ним хотелось больше.

Мы вернулись назад. Эдуард уже успел прикорнуть в рядом стоящем кресле.

— Ну что? — тоскливо спросила Женя.

— Не переживай, мы останемся, — успокоил ее Руслан.

Но тут же возникла проблема — уснувший Эдик отказывался просыпаться, как его не тормошили, он только вяло отмахивался. Недолго думая, Руслан позвал Витальку, и они потащили жениха вслед за Женей вверх по лестнице, я поспешила за ними.

Наверху мы разминулись. Меня отправили за ключом от нашего номера, пока Руслан с Виталькой под Жениным руководством перетаскивали Эдика. Поплутав по коридорам, худо-бедно я нашла каморку то ли сторожа, то ли не знаю кого. Просто из-за позднего времени консьержа внизу уже не оказалось, и ключ надо было добывать у ночного дежурного.

Дверь в каморку была открыта. Как в американских фильмах одну из стен занимали мониторы, но традиционного в таких случаях спящего толстого охранника с пончиком в руках не имелось. И вообще никого не было. Правда, в дальней стене виднелась еще одна дверца, но я туда соваться не стала. Притом я уже увидела на стене у двери стенд с ключами от номеров. Быстренько сняла нужный мне ключ и уже даже собралась уходить, но кое-что на столе привлекло мое внимание. Я даже сначала не поняла, почему зависла. Самая что ни на есть обыкновенная консервная банка со, скорее всего, самыми обыкновенными шпротами не выглядела ни подозрительной, ни зловещей. Но мое внимание она захватила полностью. И только через полминуты я сообразила, что так ничего и не ела сегодня. За свадебный стол мне за весь вечер не удалось вернуться, но у меня мой зверский голод со всей этой кутерьмой вылетел из головы до этой судьбоносной встречи с консервной банкой.

Даже не размышляя, я тут же ее сгробастала, взамен оставила несколько купюр, которые у меня имелись еще с выкупа, и пулей смылась с места преступления. Уже на самой лестнице чуть не навернулась. Моя в очередной раз на что-то разобиженная совесть ехидно выдала, что поделом мне, это меня Вселенная за воровство наказывает. Но либо банка со шпротами не считалась уж сильно крупной ценностью, либо Вселенная смилостивилась, но до нужного номера я добралась все-таки без жертв. Едва повернула ключ в замочной скважине, как в противоположном конце коридора показался Руслан.

— Ну что, бесплатное такси, доставил пассажира? — поинтересовалась я.

— Частично, — улыбнулся он, подходя ко мне, — по пути мы где-то потеряли его ботинки, — он толкнул резную деревянную дверь и сделал мне приглашающий жест. — Прошу.

Номер был небольшой. Ну или внушительная кровать настолько скрадывала пространство. Толстый ковер на полу, тяжелые портьеры на окне из темно-красного бархата гармонировали с покрывалом кровати и обивкой мягкой мебели. Смотрелось очень даже уютно и мило. Или, как сказал Руслан, на президентский номер не тянет, но на министерский вполне.

Он вошел вслед за мной и закрыл дверь. Я туда-сюда побродила, потрогала панели на стенах, засунула любопытный нос в ванную комнату.

— Такое впечатление, что ты тут что-то ищешь, — следил за мной взглядом Руслан.

— Ищу, — не стала отрицать я.

— И что же? Если еще одну кровать, то спешу тебя разочаровать, она тут только одна.

— У вас очень ограниченное воображение, господин Полянский, — фыркнула я и честно добавила, — я ищу открывалку.

— Открывалку чего? — поинтересовался Руслан, сняв пиджак и небрежно кинув его в кресло.

— Вот, — я показала ему банку с консервами, которую до этого бережно к себе прижимала.

— Ого, — присвистнул он, — неужели ты ее украла?

— Не украла, — буркнула я, покраснев. — Я ее одолжила, ну или позаимствовала, и вообще произвела почти равноценный обмен, — уклончиво ответила я.

— Ясно-ясно, — он притворно нахмурился, — но за мое молчание свидетеля тебе придется делиться.

— Ты сначала найди, чем ее открыть, — с досадой пробормотала я, озираясь по сторонам.

— А чего искать, давай кинжал.

— Полянский, ты рехнулся, что ли? — возмутилась я. — Священным кинжалом, древней реликвией Орбаганской империи, открывать консервные банки?

— Ну или сидеть голодными, — возразил Руслан.

— Лучше я умру от голода, — пафосно изрекла я.

Руслан мученически закатил глаза.

— Ладно, давай сюда, — он забрал у меня банку. Недолго думая, подошел к висящей на стене картине, снял ее и выдрал гвоздь, на которой она висела.

Описывать процесс открывания банки гвоздем я не буду в виду ненормативности комментариев Руслана, которого сей процесс явно не вдохновлял. Но надо отдать ему должное, банку он все-таки открыл. И мы сидели на кровати, прямо пальцами цепляли маленьких рыбок, и я едва не урчала от удовольствия. Руслан, как выяснилось, тоже весь день ничего не ел, но ему повезло больше, чем мне — он утащил со свадебного стола две шоколадные конфеты. Так что у нас был еще и десерт. И мы даже не ругались. Либо на Руслана так действовала еда, либо еще что-то, но он вдруг стал таким милым, что даже ни одной мне колкости не сказал.

И хотя я очень надеялась, что он не будет поднимать острую тему, но он не оправдал моих ожиданий.

— Когда ты узнала? — Руслан внимательно на меня смотрел.

— Уже после Иртеса, — честно ответила я, — мне Олег объяснил.

— А мне почему не сказала? — он лег на кровати, опершись на локоть.

— А смысл? — мрачно поинтересовалась я.

— Тебе не кажется, что я имел полное право знать? — возразил он.

— Ну вот узнал ты теперь и что изменилось? — парировала я.

Руслан хмыкнул. Насмешливо протянул:

— Ты — моя жена… Как жутко звучит-то.

Я побагровела и спихнула его с кровати. Не ожидавший такой подлости Руслан, загремел на пол.

— Я тебе, Полянский, не жена! — заорала я, вдобавок швырнув в него подушкой. Но оскорбленной мне и этого показалось мало, я этой самой подушкой решила его придушить. Но на сей раз он разгадал мой замысел и успел схватить за руки.

— Все, понял, — смеясь, он смотрел на меня, — статус «моя вдова» тебе нравится больше.

Я фыркнула, оттолкнула его. Он встал и весело продолжил:

— Извини, но ты этого не дождешься, так что придется довольствоваться тем, что есть.

— Чего ты ко мне с этим Ритуалом прицепился?! — гневно парировала я, вскочив на кровать, мгновенно оказалась выше его на голову и сразу же почувствовала свое пусть и только видимое, но превосходство. — Мы оба тогда не имели ни малейшего понятия, что он значит! Так что никаких претензий! Забудь и все! Ничего не было!

— Нет уж, не забуду, — мгновенно посерьезнел он, — Ритуал Вечности невозможно отменить, так что мы с тобой связаны до конца жизни. Теоретически еще и дальше, но этот вопрос меня пока не волнует.

— Ну связаны и что? — с вызовом парировала я.

— А то, — спокойно ответил он. — Такое впечатление, что ты толком о нем и не знаешь.

— Ну так просвети, — милостиво разрешила я.

— Ты хоть понимаешь, что по сравнению с Ритуалом Вечности все возможные свадебные церемонии лишь пустой звук и ничего не значат? — очень серьезно говорил Руслан, но я его перебила:

— Ну не скажи. Это, по-твоему, пустой звук? — я демонстративно покрутила у него перед носом Священным браслетом и снова надела на предплечье. — К твоему сведению, он соединяет только тех, кто предназначен друг другу судьбой.

— Все правильно, — Руслан и бровью не повел. — Ты сама мне говорила, что Эридану было суждено тебя защищать. И уж не поэтому ли этот орбаганский артефакт так отреагировал?

— А это вообще не твое дело, Полянский, — буркнула я, отведя глаза.

Он хмыкнул и вдруг притянул меня к себе. Не удержавшись на кровати, я буквально упала в его объятия.

Золотистые искорки в дымчато-синих глазах завораживали. Я готова была раствориться в его взгляде, который околдовывал меня без всякой магии. Не помню, кто мне сказал однажды, что когда люди смотрят друг другу в глаза, их души разговаривают. Не знаю, что говорила душа Руслана, но моя буквально кричала о любви. Только толку?

Его лицо было совсем близко к моему.

— Знаешь, Карина, — закрыв глаза, Руслан с упоением вдыхал запах моих волос, — ты уже столько времени сводишь меня сума, что я никак не могу понять, как это я до сих пор не рехнулся.

— Ты уже давно по голове двинутый, так что второй раз сойти сума никак не можешь, — с блаженной улыбкой прошептала я. И даже моя совесть не сочла нужным устроить мне мгновенный выговор за то, что я так открыто происходящим наслаждаюсь.

Руслан приглушенно засмеялся. Едва уловимо и очень ласково кончиками пальцев провел по моим губам и прошептал:

— Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало.

Я не успела спросить, чего именно.

Губы Руслана были горячими. Ласковыми и терпкими. Я только сейчас поняла, как же мне не хватало его поцелуев. Чувствовала себя умиравшим от жажды путником, которому вдруг вручили нектар богов. Я словно в какой-то омут падала. Целый омут счастья. До головокружения. Разум еще пытался вяло возразить, что, мол, нельзя, Паладины и все такое. А сердце с упорной надеждой уговаривало, что не может быть все так беспросветно, выход есть непременно, просто я его еще не успела найти. И поэтому не надо мне своих чувств бояться, не надо убегать от Руслана, не надо отрицать, что с ума без него схожу. И голос сердца был так силен, что заглушил последние разумные возражения настолько, что я выкинула из головы все зловещие предупреждения и туманные пророчества. В голове билась одна единственная радостная мысль: «Пусть все случится. Случится сейчас». Поэтому когда Руслан вдруг меня от себя отстранил, я чуть не взвыла.

Видимо, мои глаза красноречиво выражали все чувства. Руслан тепло улыбнулся и произнес, очерчивая пальцем контур моих губ:

— Не сегодня и не здесь.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что из-за выпитого я утром все забуду. А я хочу помнить каждое мгновение нашей первой ночи.

Разум мгновенно вытряхнулся из летаргического сна и теперь пытался унять толпами бегающие по моей коже мурашки, занудно бубня на тему моей дурости. Тут же к нему присоединилась совесть и устроила мне конкретный нагоняй. Я уже даже сама понять не могла, как это я так умудрилась голову потерять. С громадным трудом вырвалась из плена его колдовских глаз и отвела свои. Даже к окну отошла, чтобы Руслан не видел, как горят от запоздалого стыда мои щеки.

— Ты знаешь, что такое элаивиеллокнариель? — вопрос прозвучал, мягко говоря, неожиданно.

— Знаю, — я растерянно кивнула. — Кажется, наивысшая форма любви. А что? Ты не знал? — все-таки обернулась к Руслану.

— Знал, — он как-то странно улыбнулся. — Это единственное, на что я теперь надеюсь… Не зря ведь Ритуал Вечности используют так редко. А точнее не используют вообще. Мы с тобой стали уникальным исключением.

Я растерянно села на кровати, обхватив голову руками.

— Ладно, пока не заморачивайся, — Руслан вздохнул, — сейчас не время для таких разговоров, денек и так был непростой. Давай спать, потом поговорим, у меня очень много вопросов к тебе.

Я встала, нерешительно на него посмотрела.

— Руслан, — начала я, запнулась.

— Что? — он улыбнулся.

На этом моя решительность иссякла, вопрос так и остался непроизнесенным.

— Ничего, — вздохнула я, — я в душ, — и быстро ретировалась в ванную комнату.

Заперлась, смыла с лица макияж и теперь просто смотрела на бегущую из крана воду. Мысли бились в голове спутанным клубком, даже в ушах звенело. Медленно, но верно снова поднялась решимость. И с намерением поговорить с Русланом на чистоту я вышла из ванной.

Руслан спал прямо поперек кровати, раскинув руки и улыбаясь во сне. Я смутно поняла, что даже если мне хватит наглости пытаться его разбудить, он все равно не проснется.

С трудом вытянула покрывало и укрыла Руслана. Он даже бровью не повел, настолько крепко спал. Я уже собралась выключать свет, как вдруг спохватилась, что мне нечего надеть. Задумчиво посмотрела на Руслана и, свято веря, что утром все равно проснусь раньше него и сбегу, я стянула с него рубашку и в нее переоделась. И вот теперь уже выключила свет, забралась под покрывало и, подло пользуясь моментом, положила голову Руслану на плечо, обняла его и уснула, блаженно улыбаясь. Что бы ни было завтра, сейчас я была самым счастливым человеком во вселенной.

Интересное наблюдение, почему-то рядом с Русланом мне всегда очень сладко спалось. Сновидения посещали яркие и радужные и, даже если сон был совсем недолгий, я каждый раз замечательно высыпалась и полностью отдыхала. Ну а пробуждение — это вообще отдельная история. Открываешь глаза, а рядом Он… Любимый… Единственный… И такая дикая радость охватывает, что кажется, будто душа и не в состоянии вместить ее, даже плакать от счастья хочется.

И когда я проснулась утром в гостиничном номере, первое, что я увидела, были глаза Руслана. Если всегда их цвет у меня ассоциировался с грозовым небом, то продолжая сравнение, сейчас небо в его глазах было ясным. Умиротворенным и радостным. И еще каким-то непонятным. Очень хотелось назвать «любящим», но это было не совсем точное описание.

Я расплылась в улыбке, хотя, кажется, я не переставала улыбаться всю ночь. Он тоже улыбался, обнимал меня.

И, конечно же, все испортил. Легонько поцеловал в нос и выдал:

— Я смотрю, у тебя просто какая-то нездоровая любовь к моим рубашкам.

Я мгновенно покраснела, отстранилась от него.

— И тебе, Полянский, доброго утра, — буркнула я не без язвительности.

На этом наше общение и закончилось. Я сбежала в ванную, там переоделась и гордо ушла из номера, даже не попрощавшись.

Но на лестнице уже одетый Руслан меня нагнал.

— Я отвезу тебя домой, — безапелляционно заявил он.

Я ничего не ответила, по-прежнему изображая из себя гордую королеву рядом с презренным недостойным, но все же пошла за ним.

Тишину в салоне лексуса разбавляла музыка. Не знаю, что это было за радио, но раньше я эту песню не слышала. Бархатный голос неизвестного исполнителя старательно замахивался на искренность:

Пусть замрёт на одно мгновение сердца стук, И умрут сомнения в том, Что мы друг для друга слеплены, Пусть смешные, пусть немного ветреные… Зеркала разлетятся вдребезги, по углам, Я не чувствую нежности твоих губ… Языками пламени Пусть сгорят все обрывки памяти… Навсегда превращаю в узоры Все слова, все нелепые споры, В горсти пепла, над водою рассеянным, Нашим душам только ветра пение… Сорван голос, сбито дыхание, Но ведь мы не смертельно ранены… Я не верю, что всё так просто…[1]

Я тоже хотела верить. Очень хотела. Верить, что я его люблю и что он меня любит. Несмотря на фаньены и прочую чепуху. Но, как ни крути, вера эта была непозволительной роскошью.

Всю дорогу до дома мы не сказали друг другу ни слова. Только уже остановив машину возле моего подъезда, Руслан ровным голосом произнес:

— Я заеду за тобой около десяти вечера, будь готова. Не забудь своих предупредить, что не вернешься до утра.

Моих душевных сил хватило только на едва заметный кивок, я быстро сбежала домой.

Оказывается, еще было совсем рано. Всего седьмой час утра. Но я уже так перенервничала из-за предстоящего сегодня, что уже просто не выдержала. Просто легла спать. Банально для того, чтобы ни о чем не думать. Я ведь все уже перепробовала! И ничего не помогло… Ни Горн Стихий не нашла, ни Руслана не уговорила! Я вообще не представляла, что мне теперь делать…

МС Жан & DJRiga — «До Свидания».