Как только умудрилась! Надо же было лезть на рожон. Я всегда была осторожна. Но сегодня не смогла остаться в стороне. Дети — мое слабое место.

Так было всегда…

Кровь сочилась из раны тонкой струйкой. Все бы ничего, но остановить ее не получалось. Надо передохнуть, восстановить силы, но в этой скалистой местности, найти раскинувшиеся деревья, почти невозможно, а преследователи уже близко.

Словно услышав мою мысленную жалобу на усталость, ноги перестали слушаться.

— Вот же ж, трухлявый пень…

Я споткнулась и полетела в объятия матушки — земли. Она, конечно же, приняла меня с радушием. Я бы и рада погостить подольше, но голоса за спиной, заставляли двигаться вперед.

— Полукровка, куда идешь?

Полукровка! Это он точно подметил. Преодолевая боль, я смогла подняться.

— С нами теплее, и безопаснее.

Еще бы… На костре мне точно не будет холодно.

— Ну же, красавица. Ты так всю гору зальешь своей кровью.

— Молчать! — порычал тот, с черными сальными волосами, который и пронзил меня недо — тесаком. — Слышь, чудище лесное, я тебя в любом случае найду. Вопрос только в том, живой или мертвой. Тебе решать. — он сплюнул и добавил. — Ты слишком дорого стоишь.

Знал бы правитель Ааронрийской Империи, что в некоторых городах его страны, жители промышляют работорговлей…

Я смахнула, выступившие слезы и продолжила путь. Лес, выжженный драконом, много лет назад, находился аккурат над ущельем, в котором раскинулся небольшой городок.

Я, нашедшая временное убежище, среди жителей, знала, как сильно они бояться этого леса.

Его называли “Мертвым лесом” из-за того, что после дыхания дракона, там не выросло ни единого деревца, ни единой травинки, и не поселилось ни одно живое существо.

А вот на счет НЕ живых, разговоров было много.

Смельчаки, что отважились, зайти чуть дальше опушки, уверяли о наличии злого духа. Старики, чей сон, по истечению лет стал чутким, рассказывали о ночных звуках, исходящий из самой глубины леса. А жители самых приближенные к горе домов, рассказывали о странном свечении. Все как один, были уверены в том, что лес заполонили невиданные доселе существа.

Однажды и мне пришлось услышала, треск деревьев, и протяжный вой. Но как и любой житель леса, я легко могла найти этому объяснение.

Ночь, сильный ветер, старые сожжённые пламенем дракона деревья, доживающие свой век, просто рассыпаются под тяжестью прожитых лет, и пережитых потрясений.

Для меня Мертвый лес — это мертвый лес. А вот страх жителей перед неизведанным — мое спасение. Главное — продержаться. Еще чуть — чуть.

— Эй ты, уродище лесное, мы уже рядом.

Их голоса стали ближе, а мои силы уже на исходе. Меня шатало из стороны в сторону. Словно маленький огонек на ветру, что сотрясается в танце, в желании не угаснуть.

Но врожденное упрямство, пока еще, брало верх над слабостью. Умирать в руках подобных негодяев, не было никакого желания. Такой позор для мне подобных. Мать удар бы хватил. Неожиданно, смерть в руках работорговцев и преступников, стала чуть-чуть привлекательней.

Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Не хватало еще сдаться и умереть, только чтобы насолить матери.

— Ха-ха-ха… Далеко собралась — то? Дальше идти некуда.

Гнусавый голос того, кто нанес мне рану, был ближе всех остальных. Он словно стоял у меня за спиной. Казалось, стоит обернуться, и его мерзкое лицо окажется прямо перед глазами.

— Остановись сейчас, я и пощажу тебя.

“Не буду оборачиваться”.

— Повторюсь, хочешь жить, остановись.

“Мертвый лес совсем рядом”.

— Эй, придурки, давайте живее.

Почти дошла, почти справилась. Лес, которого весь город боиться как огня. Тот самый, в который не рискнут входить преследователи, был буквально в нескольких шагах от меня.

— Быстрее говорю.

Я снова споткнулась, и чуть не улетела вниз. Торопясь добраться до спасительной границы, до того, как потеряю сознание, я перестала смотреть под ноги. Ошибка. Непростительная ошибка, которая может стоить мне жизни.

Это лес заботиться, лечит, спасает. Камень же не знает пощады.

— Попалась…

Он ухватил меня за плащ, оголяя волосы, цвета листвы и потянул на себя. Пожалуй, меня, действительно, можно назвать прихотью природы, или шуткой судьбы.

Не считая белоснежной кожи, я больше сестер походила на дитя леса. Но была единственной, кто не способен заботиться о нем.

— Я выручу за тебя уйму денег.

Силы были неравны. Если бы не рана, то одолеть бандитов не составило труда. Но я потеряла много крови. А еще потеряла лук и стрелы, когда петляла по городу, пытаясь отбиться от преследователей. Никакого оружие, никакой защиты. Помощи ждать не от кого.

Никакого оружие, никакой защиты. Помощи ждать не от кого. Снова одна. Не знаю что двигало мной все эти годы, и почему я не могу сдаться.

Руки шарили в поисках опоры. Думаю, это просто инстинкт. Обычный животный инстинкт, который заставляет спасать себя, даже когда казалось бы спасения нет.

Каким-то чудом, я нашла за что ухватиться. А точнее, что-то ухватило меня. Корень старого сгоревшего дуба, словно пытаясь помочь, обвил мое запястья, и потянул на себя.

— Спасибо.

Прошептала я, когда почувствовала — дерево вливает в меня силу.

— Спасибо.

Вновь произнесла я, когда, потеряв плащ, смогла вырваться из цепких рук.

— Спасибо.

Вырвалось из груди, когда пришло осознания того, что старый корень умирает, потому что отдал остатки своей магии.

— Прости.

Утирая слезы, одними губами, сказала я, пересекая границу мертвого леса.

— Паршивка. Гнилое отродье. — кричал тот, кто нанес мне удар. — За ней, живо!

— В мертвый лес? — спросил один

— Да, я жить хочу. — пропищал второй.

— Тогда иди вперед! — последовал рык.

Я разозлила главаря их шайки до такий степени, что он готов пойти на риск?

Интересно, я правда так дорого стою? Если выживу, обязательно узнаю.

Голова, снова, начала кружиться. Благодаря старому дубу, который отдал свою жизнь, у меня появились силы чтобы отбиться, и выиграть время. Этого бы хватило, если бы они не рискнули последовать за мной. Если бы…

— Видите ее?

— Может не надо?

— Ступай, я сказал.

Такие как я, способны передвигаться по лесу, бесшумно, не причиняя вреда ни одному живому существу. И, несмотря на то, что лес был мертвым, а я ранена, привычки, доведенные до автоматизма, помогали оставаться незамеченной. Бандиты же, ступали грубо, ломая старые засохшие ветки, поднимая столбы пыли и сажи, что продолжала лежать толстым слоев. Она укрывала весь лес, как черная туча покрывает небо перед грозой.

Благодаря тому, что не осталось клочка земли, где не было бы этого “черного, хрустящего снега”, я мгновенно определила, что преследователи вошли следом, несмотря на возлагаемые мной надежды.

Я так рассчитывала, что смогу укрыться в мертвом лесу, но упустила важный момент. Злость единственное, что может взять верх над страхом.

“Налево”

Тонкая, покрытая черно-белым пеплом, веточка коснулась моей руки, передавая сообщение. Сначала я удивилась и отпрянула. Такого со мной ранее не случалось.

ОНИ, НИКОГДА, НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ СО МНОЙ!

— Спасибо. — прошептала я, придя в себя, и отступая спиной.

Резкий поворот налево, привел в тупик, состоящей из обугленных деревьев, склонившихся друг к другу, в последнем прощальном поклоне.

Я уже было повернула назад, когда услышала треск. Они расступались. Они расступались передо мной, прилагая последние усилия, чтобы спасти… СПАСТИ МЕНЯ!

— Спасибо.

Вновь произнесла я, проходя мимо черных стволов.

“Здесь безопасно”.

Прошептали они вновь, склоняясь друг к другу, на этот раз, действительно в последнем поклоне. Силы покидали их с каждым движением.

Я вытерла, выступившие слезы. Те крупицы жизни, которые у них остались, не способны породить новую жизнь, но оказались способны защитить меня. Они пожертвовали собой, ради меня.

Полукровка, которую не приняли свои, и жаждут убить чужие. Той, что стала позором матери, предателем для народа, и разочарование королевы.

Но лес, решил спасти меня, ценой своей жизни. ЛЕС! Милостивый и милосердный лес…

Я, вновь, тряхнула головой и проковыляла на небольшую поляну, которая была укутана, все тем же, пуховым черным одеялом, состоящим из пепла.

Драконье пламя уничтожает все живое. Мы всегда боялись их и, до недавних пор, скрывались от властителей. Вступление в силу закона должно было защитить представителей других рас. Сделать нас равноправными жителями империи.

Так должно было быть. На деле же, мы получили разделение людей на три группы. Тех, кто нам рад, тех, кто нас сторониться, и тех, кто на нас охотиться.

Мне не посчастливилось, встретиться с представителями последних.

— Где она? Куда делась?

Голоса за спиной, приблизились. Я затаила дыхание. Страх душил, как затянутая на шее петля. Сердце, галопом гоняло по телу кровь, отстукивая бешеный ритм в ушах. Каждый шаг тяжелых мужских сапог по мертвой земле, был подобен очередному гвоздю, вбиваемому в крышку моего гроба. Хоть подобные мне и не хоронились в гробах.

Как бесконечно медленно движется время, в моменты страха, нужды и ожидания. Секунды уподобились часам. Шаг, второй, третий, и вот, они начали удаляться. Деревья скрыли меня от чужих глаз.

Легкие, вновь, наполнились кислородом, вместе с очередной мыслью о благодарности спасителям. Мне ничего не угрожает.

Плечи опустились, отпуская напряжение, а тело расслабилось. Но стоило решить, что все нормально, как стрельнуло в правом боку. Земля под ногами, неожиданно резко, качнулась в сторону. Ноги стали ватными, и я рухнула на колени.

Я прикоснулась к ране, а затем посмотрела на окровавленную кисть. Адреналин помогал не чувствовать боль. Но стоило осознать, что я в безопасности, и она вернулась.

Как и стоило ожидать, в голову полезли мрачные мысли. Мол, раз я, действительно в безопасности, можно и умереть. Хоть какая-то дань Богине-матери и лесу.

Обычно я беру, а сегодня смогу отдать. Отдать свою жизнь им, а не убийцам мне подобных.

Веки налились свинцом, а я и не сопротивлялась. Моя дух перейдет в лес, и как знать, может этого хватить, чтобы вырос один росток. Ведь там, где есть один, может оказаться и два. А где есть два, обязательно будет три…Четыре… Пять…

Я открыла глаза, проверить, не появился ли росток. Ростка не было, были ноги. Сильные, покрытые мхом, босые ноги.

У многих моих сестер были такие ноги. С помощью, этих самых ног, они передвигались по лесу совершенно бесшумно. Иногда казалось, что их стопы и вовсе не касаются земли, а порхают над ней.

Мои сестры самые прекрасные создания на земле. В отличии от меня. А еще, мне нравилось, как они могли исчезать среди деревьев. Утекали как вода сквозь пальцы, и скрывались в листве.

Я на такое была не способна. Лес не разговаривал со мной, и не прятал от посторонних глаз. Лес не принимал от меня дары, и не позволял пользоваться своими благами. Все, что досталось мне, от дражайшей матери, способность черпать силу леса, через прикосновение.

Я — пожиратель магии. Способная только брать, и ничего не давать взамен. Именно поэтому, меня прозвали пиявкой.

В отличии от меня, сильные ноги напротив, должны быть способны делиться магией, прятаться в лесах, зародить новую жизнь, в уже почти увядшем цветке.

А еще, нимфа, у которой такие большие ноги, просто обязана быть сильным воином.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на сестру, которая отвернется от меня, стоит только произнести свое имя, но наступила темнота.

Выпад. Я ушла вбок, и увела меч в сторону.

Снова выпад. На этот раз перекатилась по земле, и встала до того, как золотоволосая, успела развернуться и приставить клинок к горлу.

Вопреки ожиданиям, она быстрым, почти неуловимым движением метнула кинжал, который попал в бедро. Упав на одно колено, я подняла глаза на мать. Она уже удалялась с поля.

— На сегодня достаточно!

Ну, а чего, я в принципе, ожидала. Забота, нежность и сострадание чужды ее, закаленному битвами, сердцу.

Если б только я стала сильнее, быстрее, гибче. Ну, или научилась призывать магию леса.

— Ты такая жалкая.

Сирена ударила тупой стороной копья, прямо в живот. От боли я сложилась пополам.

— Тебе никогда не стать одной из нас.

Арина нанесла удар между лопаток. Я растянулась на земле, хватая ртом воздух.

— Жалкая полукровка, пожирающая магию пиявка.

Я уже давно научилась не обращать внимание на подобные оскорбления.

— Если бы я, только забирала магию леса, — продолжала Сирена, — давно бы лишила себя жизни.

— Ты думаешь, что ее жизнь нужна кому-то?

— Может хоть в качестве удобрения, сгодиться. Ха-ха

— Ха-ха-ха…

Они ушли, когда с неба упала первая капля, которая пробежалась по телу, и потянула за собой струйку крови, что орошала земли подо мной. Дождь — это жизнь! Я любила дождь, как многие из моих сестер. Многие, но не Сирена.

Безупречная дриада, не терпела, когда что-то мешало быть ей лучшей среди прочих. Зелень ее кожи, отливала серебром утренне росы. Голос был подобен трели соловья. А боевые навыки — предметом зависти.

Высокая, гибкая, с идеальной копной пшенично-золотистых волос. Таких как Сирена всегда ставят в пример остальным. Поговаривали, что она взяла в руки кинжал, еще до того, как сделала первые шаги.

Думаю, именно такой должна быть дочь моей матери. Но, по совершенно непонятной причине, на свет появилась я. Не способная призвать магию. Слабая, бессильная пиявка.

Капли барабанили по спине, пока подо мной растекалась лужа крови. Нога заживет, и довольно быстро. Я уже вытягивала магию из едва проросшей травы и полевых цветов.

Дриада, не способная призвать магию леса, для защиты. Позор семьи. Сирена бы отбила клинок, одним движением, потянувшись к дереву за спиной. Тот стал бы, щитом, что защищает от ударов, или мечом, что рубит без раздумий. Я на подобное, не способна.

По молодости ли, или по глупости, но раньше, я давала отпор ей и ее друзьям. Пока однажды, не решила прекратить борьбу. Рано или поздно, им надоест издеваться. Рано или поздно они от меня отстанут. К сожалению, этого времени, так и не наступило.

Магия вливалась в меня, и я чувствовала, как рана перестала кровоточить. Тело начало слушаться, хоть и откликалась болью. Бок, все еще продолжал напоминать о нанесенном ударе, но жизнь не утекала из меня тонким ручейком.

Бок! Почему у меня болит бок, если Сирена ударила в бедро?

Я открыла глаза.

Откуда в мертвом лесу зеленая трава? Я медленно, слегка покачиваясь, встала. Моя рана была перебинтована. Также порезы на ногах и руках, были аккуратно обработаны и бережно обтянуты белой материей. Немного оттянув угол я посмотрела на рану. Шрам был покрыт желто — зеленой вязкой жидкостью, и неприятно пощипывал. Мазь. Кто-то обо мне позаботился.

В памяти, вновь всплыли качающиеся из стороны в сторону деревья, нежный низкий хриплый голос, и крепкие руки. Вероятнее всего мой спаситель, и являлся целителем.

А затем в памяти всплыли сильные ноги одной из сестер, чьего лица я так и не увидела. Вот то, что нимфа, раздобыла нужные травы, куда более вероятно, чем странный незнакомец. Я подняла голову и огляделась.

Вокруг раскинулась покрытая зеленью поляна. То тут, то там, мелькали полевые цветы, самых разнообразных форм и оттенков. А у, воткнутой в землю толстой балки, паслась черная, с белыми пятнами корова.

Корова!

В мертвом лесу не может быть коровы. Да и зеленой поляны, усыпанной цветами тоже. Сиринга, по какой-то причине, не пустила нимф на эту территорию. Мои сестры, за пару лет смогли бы очистить землю от магии драконьего пламени. А еще через пять, появился бы молодой, растущий, из года в год, лес.

Но нимфы не пришли. Лес не был засажен. Тогда откуда появилась жизнь? Каким образом, земля приняла ростки, да еще и даровала пищу живому существу.

Я повертела головой в поисках ответа. Но вместо ответа появился еще один вопрос. Взгляд упал на самое большое, из виданных мною деревьев. Я даже не знаю сколько потребуется времени, чтобы обойти его.

Но куда больше интереса вызывало другое. В стволе этого, поистине короля всех растений, красовалась окрашенная, в красный цвет, дверь, с металлической ручкой, в виде сердца.

— Ооо, старик, она очнулась!

Голос застал врасплох. Почувствовала себя нашкодившим ребенком, которого поймали на месте преступления. Я аж подпрыгнула, и начала озираться по сторонам в поисках голоса.

Из густого леса, вышагивали мальчик, с огромной корзиной на перевес, наполненной овощами, младше меня, лет на пять-шесть. И старик неопределенного возраста, с корзиной поменьше, покрытой голубым полотенчиком.

— Очнулась? — гнусавым голосом протянул последний и грубо выдал. — Тогда уходи.

Я даже не успела поздороваться и поблагодарить за помощь, а меня гонят прочь?!

— Старииик, ну, ты чего? — Вместо меня высказался голубоглазый парнишка. — Она же ранена.

— Так я ее подлатал, жить будет. Могла бы и спасибо сказать.

— Спас…

— А лучшее спасибо, это понимание того, что незваные гости, не лучше больного горла в весенний солнечный день.

Ничего не знала о больном горле, но вряд ли это что-то хорошее. В любом случае сравнение не очень. Да и вообще, если я нежеланный гость, тогда зачем приютили?!

И тут я поняла — не приютили. Меня оставили на пороге, возле закрытой двери. Куда ж очевиднее. Вероятнее всего, они бояться тех, кто может обвинить их в укрывательстве мне подобных.

— Я ухожу. — жизнь научила не быть обузой никому. — Спасибо за помощь.

— Куда пошла?

Старик дернул на себя, ухватив за верх бинта. Довольно сильный мужичок. Серебро в его волосах, на усах и на бороде, отлично скрывали, все еще, сильное тело. Пожалуй, я бы дала ему, не больше шестидесяти лет. А если бы он не держал трость, на которую опирался, то может и пятьдесят.

— Что у нас тут?

Он отодвинул край, в точности как я, несколькими минутами ранее, и глянул на желто-зеленую жидкость.

— Еще не затянулось. Может открыться.

Он отпустил бинты и направился в сторону дома.

— Пойдемте поедим. Солнце уже высоко, а дел невпроворот.

— А я…

Он же только что прогнал меня, а теперь есть зовет?!

— Не спорь. Старик сегодня не в духе.

Маленький мальчик прошел мимо, многозначительно подмигнув. И, следом за стариков, вошел в открытую дверь.

Дверь внутри дерева.

Нимфы и дриады — это часть леса. Его жизнь, его дыхание, его защита.

Все, кроме меня.

Когда они исчезали в листве, я могла лишь спрятаться за стволом. Причем, очень неумело. Когда они растягивались на тонком суку так, будто были его продолжением, еще одной веточкой изящной березы, я привязывала себя веревками, чтобы не упасть.

Да, я была нелепой полукровкой там, где они были частью вечного. Но как и мои сестры, я жила в этом самом лесу. Моей кроватью мог стать мох, моим одеялом — опавшие листья, моей едой — ягоды и грибы.

Но никогда в своей жизни, мне не приходилось видеть дом внутри дерева.

Внутри, это величественное растение, оказалось еще больше чем снаружи. Охватить все одним взглядом, просто не получалось. Большая часть оставалась в тени, и позволяла что — либо увидеть, лишь подойдя ближе. Первое на что упал взгляд, круглом помещении, заменяющим сердцевину растения, огромный низкий стол, чьи ножки были не чем иным, как побегами от этого самого дуба. А где-то в дальнем углу, стояла, заросшая мхом кровать. Или, может, мох, выросший в виде кровати. Кто ж его разберет.

А еще, внутри дерева была построена печь. Большая, с длинной трубой, уходящей куда-то вверх, и теряющейся среди веток, служивших одновременно потолком и небосводом.

Деревья, внутри дерева.

— Что встала, помогай накрывать.

Я дернулась от неожиданности, и уже бросилась помогать, но застыла у стола. Этого дома никогда не касалась женская рука. Разбросанная одежда и посуда. Заваленный едой, книгами и исписанными бумагами стол. Как понять, что можно трогать, а чего нельзя.

У моей матери, каждая бумажка на счету. И каждая на своем месте. Я однажды получила за то, что посмела переложить один из документов. Воспитание диктовало действовать, инстинкты же, вопили об обратном.

— Ну и чего глазенки вылупила?

Мужичок, неопределенного возраста, сверлил меня изумрудными глазами, удерживая на весу чугунную сковородку с жареными яйцами. И когда успел-то?

— Я не знаю, что можно трогать, а чего нельзя. — честно призналась я.

— Все можно.

Со смехом, сообщил ребенок, и руками смел все, что лежало на столе, прямо на… Пол? Землю? Корни?

Голова идет кругом. Не буду ничего трогать. Может это сон, и все рассеется, стоит лишь проснуться?

Они продолжали накрывать на стол, пока я, закрыв глаза, утопала в чарующем аромате полевых цветов, смятой травы и грибного дождя. Стоило бумагам прикоснуться к зелени, служившей ковром в этом доме, как по воздуху разнесся бархатистый запахов весеннего леса. Такого дорогого, редкого, и от того, желанного, в этом удаленном городе камней и металла.

— Чего встала? Садись, ешь!

Гаркнул старик, а мальчик взял мою руку в свои теплые ладони и потянул на себя.

— Садись рядом со мной.

Я не стала противиться, и проследовала за ним, не отнимая почти ледяной руки.

Весенние ночи, всегда холодные. Днем, солнце щедро дарит свои лучи, стараясь прогреть затвердевшую от долгой зимы матушку-землю. Но стоит миновать полудню, как оно медленно тянется к горизонту, утрачивая свою целительную способность.

— Как я здесь оказалась?

Ладони покоились на миске, над которой, змейкой, струилась теплая дымка. Старик и мальчик, отвлеклись от поедания, по запаху, очень вкусного овощного супа, когда я задала вопрос.

— Старик сказал, что тебя принес…

Он перевел глаза, цвета голубого неба на сморщившийся лоб, отжившего своё лет мужичка, и замялся. Я тоже перевела взгляд, на того, кому, видимо, принадлежал дом.

Я помнила покачивающиеся верхушки давно сгоревших деревьев, и темноту, что сгустилась, стоило попытаться поднять голову. Низкий приятный голос, сильные руки, крепкие ноги… Хотелось поблагодарить того, кто помог выжить.

А еще хотелось узнать, как среди кладбища в мертвом лесу, образовался оазис жизни.

Но старик, не ответил даже на первый вопрос.

— Деревьев немного, но это ненадолго.

Мальчик, которого, как оказалось, звали Лева́к, тянул меня за собой, показывая необычное, я бы сказала, магическое явление. Драконье пламя уничтожает любой намек на продолжение жизни. И лишь нимфы способны это изменить. Много нимф. Так я считала раньше. Но вот он, усыпанный зеленью участок, посреди мертвого леса.

— Каждый день, я вижу, как вырастает новый цветок или очередной камень покрывается мхом. Старик сказал, что скоро, начнут прилетать птицы. Но я не люблю птиц.

— Птицы — важная часть природы. Они целители леса.

В памяти всплыли слова, которые когда-то озвучила мне мать. Кто-бы мог подумать, что я буду ее цитировать.

— Как это?

Мальчик с глазами цвета неба, вопросительно посмотрел в мою сторону, не выпуская из рук, моей ладони.

— Птицы помогают деревьям, избавляя их от насекомых и вредителей. А еще, они часто, активно участвуют в расширении территории. Видишь ли, — я подняла с земли желудь, — желая прокормить потомство, они несут в своем клюве все, что может послужить обедом подрастающему поколению. — мой кулак проложил импровизированный путь, — То, что было потеряно в полете, — я разжала пальцы, отпуская, в свободное падение, свою ношу — почти всегда превращается в побег, а затем и в могучее дерево.

— Ого, а я не знал.

Его глаза сияли в лучах солнце, словно горная речушка. Дети всегда были моей слабостью. “Непозволительной”, как уверяла мать. Мои сестры, не обладали подобной. Или же делали вид. Чужая душа потемки. Ушедших из лесов больше, чем я могла представить. Битва при дворце, была тому подтверждением. Видимо одна из них, пришла в Мертвый лес.

— В этом лесу обитают нимфы?

Я задала вопрос, совершенно не надеясь получить ответ. Но все же получила.

Дети самые чистые существа на земле. До того момента, как мир оставляет отпечаток на их душах, и ожесточает их маленькие сердца, они открыты для всего мира. Искренние, не способные скрывать эмоции, они как открытый источник знаний, с картинками. Тогда как взрослый человек, это зашифрованная книга, скрытая под семью замками, написанная на неизвестном языке.

Его глаза забегали из стороны в сторону, стараясь избегать моего взгляда. Старик запретил ему говорить, это я понимала. Как и то, что, видимо, нимфа в этом лесу, все — таки, обитала.

— Она хорошо поработала.

— Я не говорил, что в лесу есть нимфа.

— Не говорил. — подтвердила я. — Но только нимфа способна оживить лес, после пламени дракона.

— Или маг… или дракон… или

Я улыбнулась. Старик заслужил доверие ребенка. Ни по какой другой причине, он не стал бы, с таким рвением искать способы оправдать свое молчание.

В памяти, невольно всплыли воспоминания того, как я скрывала мамины тайны. Но, в отличии от голубоглазого мальца, я разговаривала шепотом, и с низко опущенной головой.

Вот оно отличие страха от уважения.

— Маг, говоришь…

Сильные ноги и крепкие руки. Могли ли они принадлежать магу?! Могли. Особенно низкий хриплый голос.

— Может и маг.

Левак с облегчение выдохнул. Я же, вновь улыбнулась. Еще не научился скрывать эмоции. Вопрос времени, научиться. Люди всегда легче нас адаптируются под меняющийся мир.

— Этот лес, может стать самым большим во всем королевстве. Оплот для каждого лесного существа.

Мой взгляд переместился с маленького ростка, на мальчика, а затем на старика, что вырос за его спиной. Его брови сошлись на переносице, а зеленые глаза, смотрела на меня с примесью недоверия, и раздражения.

— Чего вынюхиваешь?

— Я не вынюхиваю.

Рука соскользнула с нераскрывшегося бутона. Боль от вчерашних порезов, появилась лишь сегодня. Действие лекарств прекратилось.

Давно не испытывала подобного чувства. Синяки, ушибы, порезы, были неотъемлемой частью моей жизни. Но то было в прошлом. Далеком прошлом.

Нынешняя я, перестала тренироваться по десять часов в день. И, все чаще, надевала длинные платья, скрывающие, натренированные годами ноги. И вставала на каблуки, что стали модными при дворе, а значит по всей стране.

К сожалению, как и бывает, когда забываешь прошлое, оно настигает тебя, в самое неподходящее время.

Я размяла кисть, что привело к пронизывающей боли во всей руке.

— Я просто залюбовалась красотой. — оправдываться, не хотелось, но я в его доме, на его территории. — Да и вообще, — дом может и его, но это не повод хамить. — я что собака какая-нибудь. Почему сразу вынюхиваешь? — Удивительно что поляна скрыта от глаз. Со стороны города, лес кажется мертвым.

— Так и должно быть. — прорычал он. — Незваным гостям мы не рады.

Ну вооот, опять заладил. Сейчас, снова начнет прогонять. Я вновь размяла кисть, и поморщилась от боли.

— Думаешь разжалобить?

Его глаза, цвета листвы, недобро блеснули, и он продолжил, еще до того, как я успела ответить.

— Дриада, не способная выдержать боль… Даже не думай меня обмануть.

Я стыдливо опустила голову. “Дриада, не способная выдержать боль, не дриада”. Именно так говорила моя мать, когда порезала мне щеку, в возрасте пяти лет.

Рука сама собой потянулась к лицу и провела указательным и большим пальцем по шраму, оставшемуся мне на всю жизнь. По какой-то причине, матушка-природа, не хотела залечить этот порез. Видимо, он должен остаться со мной навечно.

Руки, сами собой, скрестились на груди. Защитная реакция. Привычки, чтоб их…

— Я полукровка.

— Все нимфы и дриады полукровки.

Он прав.

Мои сородичи, используют мужчин только для продолжения рода, и ни для чего больше. Мне же прозвище дали, за неспособность оживлять лес.

— Я…

— Ладно, оставайся еще на одну ночь. Солнце уже почти село.

Я улыбнулась уголками губ, а затем схватила его за руку, и застыла, не знаю, что же делать дальше. Мужчина, что имел полное право, вышвырнуть меня из своего дома и своих владений, в первые же минуты, продолжал помогать, несмотря на все недоверие, что гнездилось в его сердце. Он просто не мог быть, таким бессердечным, каким пытался казаться. А раз он, не так груб и жесток, то стоило попробовать разбить ту стену, что он возводил между собой и мной — незваной гостьей.

— Я…я просто… Я хотела сказать, что благодарна за помощь. Я…

— Завтра вышвырну, взашей.

Старик стоял ко мне спиной, так и не удосужившись, обернуться, но голос его смягчился. Я, снова, улыбнулась.

“Шаг за шагом, завоевывая доверие, ты становишься ближе к победе над врагом”. — Уроки матери никогда не сотрутся из моей памяти. Как бы я не старалась. И раз они так тесно засели в голове, почему бы не использовать эти приемы для возведения мостов, вместо их уничтожения.

— Дедушка О, — Левак, встал перед мужчиной и посмотрел на него с самым жалобным выражением лица, которое мне доводилось видеть в жизни. — Куда ж она бедняжка пойдет.

Я чуть не прыснула.

— Бедняжка? Она дриада Левак. ДРИАДА! Это элитные убийцы Сиринги. Бедняжкой тут и не пахнет.

Я опустила руку старика. Он прав, бедняжкой меня назвать сложно.

— А вот она бедняжка.

Мальчик, топнул ногой, отстаивая свое мнение. Бросился на мою защиту несмотря на то, что я была незнакомцем. Поступок истинного мужчины. Надеюсь, он не растеряет эту черту, в период взросления.

— Левааак … — прорычал старик.

— Дедушка Ооо… — под стать ему протянул маленький мужчина.

Противостояние сильных мира сего. Неинтересно.

Мы так долго гуляли, что я не заметила, как солнце скрылось за верхушками деревьев, что тянулись к небу, отчаянно стремясь перерасти своих братьев, из сожженного пламенем леса.

Не желают оставаться в тени почивших предком. Как мне это знакомо. А вот нимфа, проживающая в лесу, наоборот, стремиться остаться незамеченной. Другой причины, почему ее так усердно скрывают нет. Может одна из тех, кто восстал против Сиринги? Тогда почему не присягнула новой королеве? Так и я не присягнула. Мне ли кого-либо осуждать.

Моя взгляд вернулся к людям, что ведут молчаливый спор. Видела бы меня мать… Жду пока мою судьбу решат мужчины. Справедливости ради, старик и мальчик, но все же.

— Зайди в дом, надо перевязать раны. — сообщил старик О, который, видимо, проиграл-таки, мальцу. — Завтра решим, что с тобой делать.

Старик перевязывал мои раны, пока я усердно делали вид, что мне не больно.

Дриада не способная выдержать боль. Когда — то давно я была той, что плакала от каждого удара, который приходилось наносить врагу. Позже, из меня выбили эту дурь. Сострадание неприемлемая роскошь для элитных бойцов.

— Увидишь тех, кто в коротких платьях, беги — однажды услышала я разговор двух мужчин. — сожрут.

Элитные убийцы Сиринги.

— Кто это тебя так?

Старик провел рукой, указывая на все тело целиком.

— Бандиты.

Я пожала плечами. Вряд ли ему было интересно. Просто наступившая тишина давила, вот и решил поддержать разговор.

— Чаво хотели?

— Экзотики.

— Экзотики?

— В рабство хотели продать. — рассказывать, что издевались над ребенком, а я влезла не хотелось. — Случайно потеряла парик, они увидели мои волосы, и напали.

Рука потянулась к волосам, представляющим из себя зеленые побеги с листьями.

“Единственная в своем роде”.

“Дитя леса”

“Недостойная полукровка”.

“Пожирательница магии”.

— Чертовы кровопийцы. — Руки старика, с силой сжали полоски бинта. — Как отбилась — то?

— Лес помог. — я снова дернулась от его прикосновений. Раны затягивались медленно. Просить помощи у леса, и вытягивать магию, не хотела. Я, итак, у него в долгу. Пусть само заживает. — А чуть позже, нимфа спасла.

Старик переключил на меня взгляд своих зеленых глав, в которых не было никаких эмоций, и строго спросил:

— Почем решила, что нимфа?

— Ноги ее видела.

Откровенно призналась я, в надежде, что он ответит мне тем же? Но вместо этого, мужчина с коротким именем О, странно ухмыльнулся и выдал.

— В этом лесу нет нимф, дриада. И не было, отродясь.

— Но я видела…

А что я видела? Раненная и подбитая, в полуобморочном состоянии, мне привиделись сильные ноги, покрытые зеленью. Могло ли это оказаться миражом, одним из тех, что видят уставшие и истощенные путники среди жарких песков? А покачивающиеся верхушки сгоревших деревьев?

— Нет в этом лесу нимф, и не было! — вновь повторил он.

— Но лес…

Казалось, куда очевиднее. Он проживает на зеленом оазисе, внутри кладбища могучих деревьев. Кто если не нимфа, способна возродить лес?!

— Но кто же принес меня к Вашему дому?

— Внук мой принес. — О не смотря в мои глаза, встал, забрал ведро с водой, которой промывал мои раны и направился к выходу. — Привиделось тебе дриада. Уж больно много крови потеряла, вот и почудилось. Он вышел, так и не подняв головы.

Может быть, кто-то другой и не придал бы этому значения, но не та, что была обучена смотреть, видеть и запоминать. Старик, определенно скрывает что-то очень важное.

— Ежели осталась, так помогай.

— Дед, а ты такой душевный.

Я подбежала и чмокнула его в щеку. День шел за днем, а меня так и не прогнали из лесу. То ли Левак выиграл в том молчаливом противостоянии, то ли старик просто устал угрожать.

Раны потихоньку затягивались, хоть и продолжали беспокоить. Силу леса призывать, все так же, не планировала. Буду выздоравливать так, как выздоравливают люди. Два раза в день, О смазывал порезы своей чудодейственной мазью, и накладывал новые бинты. А на ночь давал зелье, что снимала боль.

Левак старался не отходить далеко, все еще переживая, что я могу уйти. В одно утро, я, проснувшись раньше остальных, отправилась в лес, собирать ягоды и грибы. Вернувшись, нашла его, в полном отчаянии. Таких объятий, какими ребенок встретил меня, мне никто не дарил. Маленькие ладошки, словно теплые лучили солнца, крепко обнимали за талии, а лоб уткнулся в живот.

— Я думал ты ушла.

Голос мальчика сорвался, и я поняла, что он прячет лицо, чтобы никто не увидел слез.

— Куда ж я от тебя уйду. — сообщила я и ответила на объятия.

Чуть позже, старик рассказал, что Левака оставили на опушке леса, не более трех дней отроду.

— Как так? — ахнула я.

— Думала злого духа задобрить, и он, покинув лес, вернется в свои владения.

— И как?

— Ну, лес все еще мертвый. — грустно подытожил мужичок.

Люди, порой, поражали своей жестокостью. Но мне ли, дриаде, судить их. О нашей жестокости ходят легенды. Но справедливости ради, ни одна дриада или нимфа, не бросила своего ребенка. Хотя в моем случае, лучше б бросила…

— И чем же помогать, старик?

Каждый день, он давал мне задания, чтобы я “не бездельничала”

— Корову будешь доить.

Мой взгляд переместился на черно-белое существо, которое не обрадовалось такому решению.

— Эээ… может не надо.

— Очень даже надо. — не уступил О. — Левак, неси-ка мой табурет.

Голубоглазый малыш, вприпрыжку, словно горная лань, бросился к красной двери, с ручкой в виде сердца. Ясно — помощи ждать неоткуда. Они словно сговорились.

Как только трехногий табурет был доставлен к месту “пытки” старик опустился на него и принялся доить черно-белое существо.

Не то чтобы, мне не доводилось видеть подобную процедуру ранее, но… Мой способ добычи молока был очень прост. Я ловлю рыбу, на границе с соседним городом, и меняю ее на яйцо, молоко и сыр.

Так как город Лиан, Ааронринской империи, лет десять назад потерял свой лес, под натиском какого-то дракона, то и речушка, что протекали сквозь него, канула в небытие. По этой причине, дриада, способная передвигаться быстрее людей, и приученная к рыбной ловле, нашла себе пропитание в вышеуказанном городе.

Необходимости же, в дойке, у меня не было никогда.

— Чего глазенки свои черные вылупила? — усмехнулся старик. — Садись давай.

— Дедушка, ну может не нааадо. — в последний раз попросила я, опускаясь на его место.

— Очень даже надо, говорю тебе. Тем более Зорька у меня спокойная.

Я подняла глаза на Зорьку и сглотнула. Глаза у коров, конечно красивые, но не тогда, когда вас разделяет несколько сантиметров.

Эх, была не была! Я выставила большие и указательные пальцы, стараясь повторить движения старика, и взялась, сразу за два соска. Ничего не получалось. Раз за разом, пальцы сжимали и расслабляли, но молока не появилось.

— Старик… — не поднимая головы, обратила свой взор на О, и чуть не задохнулась от негодования. Этот, не побоюсь этой фразы, старый пень, стоял, облокотившись обеими руками на свою трость, и молча давился от смеха. — СТАРИК!

Я гуляла в ночном лесу, не послушавшись настояний дедушки. А нечего было издеваться. Корову он, видите ли, заставляет меня доить. И Левак хорош, умирал со смеху, спрятавшись за спиной старика.

— Ну, что ж ты за неумеха такая. — причитал последний. — Я ж тебя не на бал привел, что ты мне тут свои аристократические манеры показываешь. Не пальцами и руками за соски взялась, и поочередно сжимая и расслабляя пальцы, доишь.

Спустя битый час, у меня, все-таки получилось нацедить кружку молока. Это конечно было приятно, но в будущем, не хотелось бы подобным заниматься. Я лучше и дальше буду ловить рыбу и обменивать ее на молоко. Дойка, все же, не для меня.

А вот Левак, в этом, оказался очень хорош. Именно он, чаще всего, и доит Зорьку. Маленькие ручки ребенка быстро управились с тем, с чем я, так и не справилась.

“Тебе запрещено шастать по лесу-су-су-су”

“Запрещено-но-но-но”

“Запрещено-но-но-но”

Я кружилась на месте, в поисках источника звуков. Они разлетались по всему лесу. Везде и всюду раздавались еле слышные, но очень различимые шепотки.

“Уходи”

“Уходи”

“Уходи”

“Тебе запрещено”

“Нельзя”

“Опасно”

— Почему опасно? Почему нельзя?

Лес не разговаривал со мной. Та ночь, когда старые деревья спасли меня, был единственным. Но вот, я, снова в лесу, и они, снова, говорят со мной.

“Запрещено”

“Опасно”

“Уходи”

“Нельзя”

Я продолжала озираться по сторонам. По привычке потянулась к кинжалу, которого не могло оказаться на месте. Лес шумел, лес шептал, лес просил, но я не могла сдвинуться с места. Почему они меня гонят? Я ведь, даже не пользовалась их силой. Может это нимфа? Может она не хочет, чтобы я ее видела?

— Сестра? — если гонит, то пусть хоть объяснит причину. — Сестра, я тебе не враг. — в подтверждении слов, я высоко подняла руки, показывая, что безоружна. — Я просто хотела поговорить, и поблагодарить за помощь.

— Уходи.

Этот голос, был не шепотом леса. Этот голос отличался. Я повернулась в ту сторону, откуда этот голос исходил, но наступила темнота.

— Ты чаво тут разлеглась?

А открыла глаза и тут же их закрыла. Солнце поднялось высоко, и слепило.

— Старик?

Воспоминания предыдущей ночи отказывались складываться воедино. Лес. Шепот. Предупреждение. Голос. Темнота.

— Кажись не помолодел за ночь.

— Старик! — я вскочила, — В лесу кто-то есть.

Он смотрел на меня сощурив глаза.

— Ты что, без моего ведома шастала в лесу?

Ой, а я и забыла, что он запретил. Дура дурой, конечно. Но что уж поделать. Сказала “А”, говори и “Б”.

— Эээ, немножко.

— Немножко?

Когда он злиться, становиться похожим на льва, таким громким кажется рык.

— Угу.

— Я тебе что говорил? — он крепче вцепился в трость.

— Без меня, после захода солнца, в лес ни ногой!

Я повторила фразу, которую день изо дня в день повторяла, и мне, и Леваку, с той же интонацией, которую использовал старик. Наказание последовало мгновенно. Мне по заднице, ударили тростью.

— Я тебе сейчас устрою!

Бегала, я определенно быстрее О, и его палки, а вот избежать нравоучений, не получилось бы.

— Говорил не ходить в лес? Говорил! А теперь, видите ли, там кто-то есть. А ну, стой, на месте! Сейчас как отлуплю, неповадно будет.

Он устал бегать, и опустился возле дерева, тяжело дыша, примерно, минут через семь. Продержался больше, чем ожидалось. Низко опустила голову, я направилась за получением очередной взбучки. Переживает за меня, как не крути. Иначе не стал бы лупить, а махнул рукой. Так делала моя мать. Так делали мои сестры. А он вон, бегает по поляне, и раздает подзатыльники, несмотря на свой возраст.

— Старик, ну прости. — опустившись рядом, взяла за локоть и положила голову ему на плечо. — Не знаю сама, почему ослушалась.

— Там живность неприрученная. А ежели съест?

— Живность? В лес возвращаются животные?

Неужели нимфа, так поработала, что уже и живые существа находят дорогу? Если бы я могла ей помочь. Если б только…

— Дикие они. — он тяжело вздохнул.

— Но нимфа…

— Да говорю же, — перебил меня О, — нет в этом лесу нимфы, и не было отродясь.

— Но лес…

— Да что с тобой говорить. Заладила “Нимфа, да нимфа”.

Он встал, отказавшись от моей помощи, посмотрел на меня и вынес вердикт.

— Иди переодевайся. Я тебе там, эта… платье купил.

— Какое — такое платье? — удивилась я.

— Красивое. Не гоже, к правящей семье, в твоих лохмотьях идти.

— Старик, плохая это идея.

— Чего ж плохая?

Мы подпрыгнули в телеге, которая, уже полдня как, везет нас, по избитым дорогам, в столицу.

— Потому что плохая.

— Кали, у тебя очень плохие коммуникативные навыки. Тебе говорили?

— Плохие коммуникативные навыки. — передразнила я, сложила руки на груди и скуксившись, уставилась на вереницу домов.

Они мельчали беспрерывным потоком, то справа, то слева, и вносили хоть какие-то краски в серую дорожную путь.

Еще утром, меня волновало лишь то, что в лесу обитает что — то, способное вырубить дриаду одним движением, а сейчас, я думаю, что говорить королю Леодору и королеве Еве.

Я восхищалась ими, той любовью, положила конец тирании Сиринги и позволила народу жить спокойно. Да, я так не жила, но у меня и ситуация не простая. Да и, привыкшей вести одиночную жизнь тяжело ужиться среди толпы. Так было всегда.

— Говори!

Я подняла голову и наткнулась на проницательный зеленый взгляд. Он часто так делал. Пока мысли затягивали в плен воспоминания, старик следил за моими жестами, а затем вел длительные поучительные беседы, или заставлял рассказывать о таких вещах, которых я не говорила никому.

Например, о том, как мать била розгами, когда видела в моих глазах жалость. “Эта слабость. Дриада, не может быть слабой” — говорила она. Или о том, как Сирена, привязывала меня лианами к дереву, и заставляла выбираться, зная, что единственный посильный мне способ, это вытягивание магия. Подчистую. Она заставляла убивать растения, только чтобы доказать свое превосходство.

Вот и сейчас, я готова ВСЕ ему рассказать.

— Я не хочу оправдываться.

— А ты сделала что-то, за что придется оправдываться?

Сделала, я сделала. Голова опустилась к груди, и я тяжело вздохнула, прежде чем начать.

— Моя мать была правой рукой королевы, ее личная охрана. Если бы она и Сиринга знали, что такое любовь, думаю, их можно было назвать подругами. В тот день, когда дерево поглотило королеву, признавая силу в другой, моя мать была там. Она и еще несколько приближенных лиц, сбежали, как только поняли, что проиграли десятилетиями планируемую войну.

— Ты была с ними?

Я подняла глаза, чтобы увидеть в них осуждение. Но его не было. О начищал свою трость, льняной тряпицей, что всегда носил с собой. Он часто, на закате, садился у дерева, и выполнял эту процедуру, ожидая, пока небо осветит последний луч. Лишь после этого, мы могли поужинать.

Привычка, ставшая такой привычной, меньше чем за месяц, что я пользуюсь их гостеприимством. Стоит уже и честь знать, наверное. От одной мысли, что покину старика и малыша — Левака, на глаза навернулись слезы. Я быстро опустила голову, чтобы скрыть их. “Слезы — это слабость”. И когда только ее голос перестанет звучать в голове.

— Нет. — тихо ответила я. — в то время, моим домом, были казематы ее Величества.

— Бунтарка, значит. Что натворила?

Красное яблоко, натертое, все тем же льняным платком, переливалось в лучах заходящего солнца. В ту ночь же, в еде отсвечивало пламя костра, вокруг которого собрались приближенные Сиринги. Я слышала их разговор, в котором обсуждался план захвата драконов и дальнейшее их использование. Уничтожение невинных людей, ради собственной прихоти и какой-то забытой всеми легенды. Я тяжело вздохнула прежде, чем ответить.

— Я стала случайным свидетелем их плана по захвату королевства. И попыталась остановить гонца с резной шкатулкой для принцессы.

— Ааа, знаменитая шкатулка, на красном бархате которой покоилась сухая ветка.

— Ты знаешь?

— А я что, недостаточно стар для того, чтобы собирать слухи?

Мои губы дрогнули в улыбке. Я не хочу покидать его. Не хочу покидать Левака. Не хочу уходить из леса.

— Все это хорошо. Предыстория ты рассказала, когда начнется то, что заставит оправдываться?

Еще один тяжелый вздох.

— В тот день, мать с приспешниками, спешно, покинула столицу. Они вернулись в лес, забрали свои вещи, оружие, припасы, и сбежали. На прощанье, мне оставили это.

Я приспустила левый угол платья, наполовину оголяя грудь. Там красовался огромный рваный шрам. Дерево в руках старика хрустнуло. На душе стало тепло. Эгоистично, конечно. Я же знаю, что мой рассказ не оставляет его равнодушным. Но как же приятно, когда, хоть кому-то, в этом мире, не безразлична твоя боль.

— Я выжила, потому что смогла выбраться на поверхность. Ну, а там… — Что говорить, я пиявка, что высасывает жизнь из леса. — Лес спас. С тех пор, я искала их, чтобы предать правосудию правителей. Таких как моя мать, не остановить. Рано или поздно, она нанесет удар.

— Давно ты знаешь где они?

Старик умен. Пожалуй, даже, слишком умен.

— Давно…

— Хорошей дороги, путники!

К нашему костру шел человек завернутый в темный плащ. В безлунную ночь, лишь пламя костра служило светом. Пока неизвестный не ступил в круг этого света, он так и продолжал оставаться темной фигурой, возле старой телеги, служившей нам: и каретой, и обеденным столом, и кроватью целый день.

— В ногах правды нет, странник! — ответил ему старик, стандартное приветствие. — Присаживайся, выпей воды из чаши, надкуси хлеб, да поведай свою историю.

Я разинула рот, стоило ему подойти поближе, и снять с головы капюшон. Это был эльф.

Синий эльф, с длинными серебряными волосами и, казалось, лазурными озерами, вместо глаз. Одним из которых он подмигнул мне, прежде чем ехидно улыбнуться, и переключить свое внимание на старика.

— О, ты ли это?

— Синий?!

Дед нехотя встал, и поприветствовал подошедшего. Он доходил эльфу лишь до середины широких плеч, но по какой-то неведомой мне причине, странник, казался менее внушительным, рядом со стариком. Интересно, почему? Уверена, что спросив о возрасте, получу цифру, значительно превосходящую человеческий возраст О.

— Что, Богиня-матерь, заставило тебя, покинуть твое убежище, и выбиться в люди? И кто, эта юная красавица, что составила тебе компанию?

Я тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Красавец-мужчина повернулся ко мне, и принялся пристально изучать.

— Калипсо, — я поежилась от своего полного имени. Так меня называла только мама. — это мой старый знакомый, Таурендил. Таурендил, эта Калипсо.

— Ммм, Калипсо, “сокрытая”, значит. — Мужчина опустился на одно колено, взял мою руку и, нежно, прикоснулся к ней губами. — Рад знакомству. Для друзей, я просто Рэн.

Я почувствовала, как мои щеки залились румянцев. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон сотни колоколов, звонящих в честь этих лазурный глаз, в которых можно было утонуть.

— Синий, губу закатал! — рявкнул старик.

Рэн, явно, хорошо знал нашего О. Потому как вместо испуга, на его лице отразилась ехидная усмешка, а в глазах блеснул азарт.

— Ну, чего ты сразу в бой-то, старик. Я же, просто, проявил галантность.

Он медленно встал, отряхнул плащ, и сел справа от меня, напротив О. Мой взгляд тоже переключился на дедушку.

Вот чего он включит строгого отца?! Лично я, не имею ничего против красивых, синих эльфов. Да еще и воспитанных. Мы, дриады, вообще любим эльфов. По крайней мере об этом говорит статистика. Среди дочерей леса многие, также, являются дочерями этого народа. Может и мне суждено найти среди них, отца моей будущей дочери. Девочка, с лазурными глазами… Красота!

Неожиданно захотелось посмотреть на свое отражение. Старик купил хорошее, но простое платье. Серый лиф, скрывающий грудь, панталоны, до колен, две нижние юбки, и синий верх, скрывающий ноги, до самых щиколоток. То ли дело моя боевая одежда: топ, идеально поддерживающий и подчеркивающий грудь, да короткая зеленая юбка, до середины бедра. Ну и, высокие сапоги, с недавних пор, на устойчивом каблуке, что так удачно подчеркивают стройные ноги. В таком наряде и воевать удобно, и “завоевывать”, так сказать, несложно. От этих мыслей, снова бросило в жар. Нашла, когда задумываться о продолжении рода.

— Ты свою галантность, знаешь куда засунь…

— Все-все — шутливо поднимая руки вверх, и заливисто смеясь, ответил Рэн. “До чего ж красивое имя”. — Я больше не буду. — но затем подмигнул мне и добавил, — Сегодня.

Дед же, кинул в него камень, в прямом смысле слова. Но Рэн перехватил его у самого лица, и изящно отбросил в сторону.

Я уже клевала носом, поэтому, была отправлена спать в тележку, которую нам любезно уступил кучер. Сам он, спустился вниз по реке, и остановился в деревушке. Мы же решила спать под открытым небом, чтобы, случайно, не рассекретить себя.

— Я тебе парик паршивый раздобыл. — сказал утром дед. — Может отвалиться, так что следи.

Парик, действительно был паршивым. Не считая того, что цвет походил больше на ржавчину, чем на стандартный рыжий, так еще и был сделан, казалось, из соломы. Не говоря уже о том, что голова от него, жутко чесалась. Но, в любом случае, это лучше, чем объяснять что листики в моих волосах, это и есть мои волосы, а никакое не украшение.

Сон уже почти забрал меня в царство фантазий и несбывшихся мечт, когда цепкие когти реальности выдернули назад. “Руки” эти принадлежали двум мужчинам, что, посчитали меня спящей, и начали вести беседу.

— Так она причина того, что ты оставил свой дом, свою крепость, и, в кои-то веки, выбрался на свет матери-природы.

— Я, так-то, раз в неделю, спускаюсь в город.

— Ты, так-то, уже врос с лес, и скоро станешь еще одним деревом.

— Не самое плохое стечение обстоятельств. Ты так не считаешь?

— Но и не самое лучшее. — не согласился странник. — Далеко собрался?

— К королю!

— Ого, и за чем это?

Я обратилась вслух. Животный интерес, и женская любознательность, требовали не пропускать ни единого слова.

— Вылавливают…

— Много?

— Мне пока известно о трех, не считая ее.

Они, как и все хорошие друзья, говорили на известном, только им, языке. Вроде как используют обычные слова, но смысл их, понятен только тем, кто дружит годами. Я слышу все, о чем они говорят, но ничего не понимаю. Ведь про меня говорят, но…

— А она?

— Выжила.

— С помощью…

— Да. — не позволил договорить старик.

— Ого. А ты…

— Да.

— И что…

— Не знаю.

— Может…

— Не знаю.

— А если…

— Не знаю.

Ну вот зачем О его перебивает, непонятно же ничего. Появилось острое желание встать и отругать его. Мол я, вообще-то, ничегошеньки не поняла. Нельзя ли поподробнее?! Но тогда придется признаваться, что я очень усердно подслушиваю не предназначенный для меня разговор.

— Дааа, старик, кто бы мог подумать…

— М-да.

Наступило молчание. В костер подбросили сухих веток. Его треск разносился вокруг, заглушая кваканье лягушек, и стрекотание цикад. Я подумала о том, что тоже хотела бы иметь друга, с которым слова были бы лишними. Того, с кем можно не видеться месяцами и годами, а встретившись, вести беседы, словно только вчера расстались. Хотела иметь в жизни человека, который навсегда стал его частью, и никогда не покидал ее.

В этом я всегда завидовала людям. Они тратили жизнь, чтобы построить прочные семейные и дружеские узы. Дриады же растут для того, чтобы быть щитом и мечом. Да и жизнь мы даем для того, чтобы пополнять ряды своей же армии.

Я уже почти спала, когда меня накрыли чем-то теплым.

— Спасибо. — сквозь сон проговорила я, даже не рассчитывая, что старик услышит.

— Спи, родная.

Ответили мне. А может, и не мне. А может, и не ответили. Во сне меня ждала лунная ночь и теплая кровать.

— В этом городе, вообще знают, что такое сады?

Я крутила головой из стороны в сторону, рассматривая столицу, состоящую из камня и стекла.

— Обрати внимание, что в каждом дворе, стоит, как минимум по одному молодому деревцу.

Рэн, почему-то продолжил путь с нами, изменив свои первоначальные планы. Мне, по большому счету, было безразлично, а вот старик разозлился.

— Чаво это ты удумал? — с подозрением во взгляде спросил он спутника.

— Да вот, хочу с юной красавицей пообщаться.

— Нечего. Иди куда шел.

— О, неужто ты ее для… внучка приберег?

— Синий, я однажды, знатно надрал твою задницу. Надо будет — повторю.

В ответ на это, эльф громко рассмеялся, и помог мне забраться в телегу. В помощи, я, конечно же, не нуждалась, но отказать столь галантному жесту, не смогла.

И вот, мы втроем, не считая кучера, едем к величественной каменной громадине, а он, склонившись слишком низко, рассказывает мне о замке.

— Видишь, в этой и этой части, — его рука указывала на разные части замки. — камень светлее. Это потому, что драконы очень темпераментные существа. Дворец разрушали и реставрировали не единожды. Это, не считая проделок Сиринги, конечно. Ваша братия, несущаяся верхом на вековых дубах, нанесла столице немалый урон.

Я смущенно опустила голову. Да, меня не было при вышеупомянутых событиях. Но были мои сестры.

— А с тех пор, — продолжал эльф, не заметивший моего смущения. — как на трон взошла нимфа, почти в каждом дворе посадили по дереву, и высадили саженцы и цветы по всему пути к замку.

— Но почему, она не применила магию?

Я чувствовала маленькие ростки, но не видела деревьев. Нимфа способна вырастить дерево за считанные секунды, не говоря уже о королеве. Мы не особо прибегаем к подобному в лесу. Да там этого и не требуется. Природа возьмет свое. Но в застроенном камнем городе, нимфа нуждается в лесе.

— Королева решила, что пусть все идет своим чередом. Если от людей требовать всего и сразу, они начинают бунтовать. А так и им спокойнее и деревья растут.

Когда мы доехали, старик попросил меня остаться на улице, пока он поговорит с одним своим знакомым. Упирающегося эльфа он утащил с собой. Я же, пошла осваивать территорию. В конце концов, меня попросили не входить во дворец, а про прогулку никто и словом не обмолвился.

Я пошла вдоль здания, всматриваясь в изящные скульптуры, которые удерживали широкие балкона. Эх, пустить бы на эти балконы гроздья винограда. Красота была бы, неописуемая.

Мои глаза разбегались, от красот дворца. А это вид, только снаружи. Что же тогда стоит ожидать внутри.

Позади меня послышался шелест. Обернувшись, я наткнулась на живую изгородь.

— Тут, все-таки, есть цветы! — сорвалось с губ.

За моей спиной раздался звонкий мелодичный смех.

— Тут, все-таки, есть цветы! — сорвалось с губ.

За моей спиной раздался звонкий мелодичный смех.

— Удивительно, но я подумала так же, когда впервые увидела этот лабиринт.

Это была принцесса. То есть королева. Ева стояла прямо передо мной в великолепном серо-голубом платье. Всегда восхищалась цветом ее волос. Ярко-ярко рыжий. Словно огонь вырвался из глубин сердца, и остался погостить в волосах. Они прекрасно гармонировали с цветом, молодой зелени, ее кожи. Красавица, коих мало. Я лишь однажды видела ее. В тот день, молодая девушка покинула дворец матери, чтобы поселиться среди людей, и больше не возвращалась. А позже, я узнала…

— Ваше величество. — мои поклон был до безобразия нелеп. Бок, который заживал невозможно медленно, снова дал о себе знать. Вместо подобающего книксена, получилось, умирающая лань. Кривоногая, умирающая лань

— У Вас что-то болит?

Ее руки оказались, на моей талии, в мгновение ока, и на ощупь исследовали рану.

— Не… не… не стоит беспокоиться, королева.

— Как не стоит, тебя чуть ли не передернуло от боли.

— Поверьте, — я сделала шаг назад, и ее руки соскользнули. — со мной все хорошо.

Так не похожа на свою мать. Сирингу не беспокоила, даже смерть, не говоря уже о дискомфорт, подчиненных. Ева же готова предложить помощь, даже незнакомцу. Но в стремительно изучающем взгляде, я нашла-таки, одну общую с матерью черту. Упрямство! По упрямо выставленному подбородку вижу, что она не оставила намерение помочь мне.

— Ваше величество, я…

— Я знаю, кто ты, Калипсо, дочь Мерианны. Садовые мыши, мне уже все сообщили.

Мои брови поползли вверх, от удивления.

— Королевские мыши осведомлены о моем существовании.

Снова раздался звонкий смех. Ева взяла меня под руку и повела вдоль ограды, рассказывая о доносчиках.

— Не совсем так. Вы привезли с собой, в телеге, парочку малышей. Они-то и поведали о девушке, у которой зелень вместо волос, и черные, как ночь, глаза. А слухи, как ты знаешь, быстро расходятся. «А вот этот малыш», — она протянула руку, на которую опустился воробей. — Знает тебя лично. Говорит, ты стойкая, но мягкосердечная.

Этого еще не хватало. Животные доносят на меня, ее Величеству. Я дернулась, и попыталась освободить руку. Но королева оказалась сильнее, чем я рассчитывала.

— Я хочу посмотреть на твои волосы. — сказала она, когда мы дошли до самого прекрасного, на свете, розария, запах которого манил и зазывал. — Можно?

В этот раз, Ева сама опустила мой локоть, и сделала несколько шагов назад. Только сейчас, к своему позору, я заметила изрядно округлившийся живот ее Величества. Если бы я была нормальной нимфой или дриадой, то почувствовать в ней новую жизнь, не составило бы труда. Но я, — ненормальная. И одним из подтверждений этого, служили мои волосы, которые я, сняв колючий парик, продемонстрировала.

— Богиня — матерь, какая ж ты красавица!

Я уставилась на нее не верящим взглядом. Такого мне, слышать не доводилось. Пиявка, пожирательница магии, ошибка природы, но не красавица, это точно.

— Вы очень добры, Ваше Величество! — Я попыталась водрузить назад свой парик, но она остановила меня.

— Нет — нет. Не прячь их. Они до безумия красивые. Быть так близко с природой — это дар.

— Боюсь, мой дар, на этом и заканчивается.

Я многое могла рассказать Еве о том, к каким проблемам привели мои, лесные, волосы, и не лесная сила, но не стала. В ее положении переживать нельзя. А она в отличии от матери, имеет огромное сердце, о котором, чуть ли, не легенды слагают.

— Я уверена, что это не так. Природа — мать, не просто так, создала тебя именно такой.

До чего же она не похожа на мать. Впрочем, как и я.

Я, все еще пребывала под впечатлением от личного знакомства с Евой, когда меня привели к королю. В отличии от ожиданий, встреча проходила за закрытыми дверями, в кабинете, а не в тронном зале, куда приходит просить поданные.

— Король!

Старик попытался поклониться, удерживая трость, но было видно, что ему это дается нелегко. Я хотела было помочь, когда Рэн, вместе с кашлем выдал.

— Кхе-кхе… Артист.

О стрельнул в него глазами. Странные у них отношения. Видимо, они были знакомы, когда наш дедок был помоложе, но годы-то берут свое. Может эльф просто не понимает этого. Просто не замечает, что в отличии от него, О состарился. Человеческий век не долог.

— А Вы юная особа?

Король уставился на меня зеленью своих глаз, ожидая ответа.

— Я.…я. Кали, Ваше Величество.

Последний опыт с книксеном, научил не сильно кланяться. Поэтому я сделала полуприсед, вместо полагающегося поклона. К сожалению, тяжелый вздох беспокойства от королевы, услышать, все же, пришлось.

— Кали… хм. — он облокотился на стол и выставил перед собой руки, в виде домика. Пытается показать, что доминирует. Глупо. Все знают, что он король. Зачем доказывать — то. — Мне сказали, что Вы скрывающаяся, среди людей, дриада…

— Укрывающаяся, Ваше Величество. — сказал высокий мужчина, стоящий за спиной короля.

— Укрывающаяся, — согласился Леодор. — И что Вы подрались с местными одного из моих городов.

— Отбивалась, Ваше Величество. Отбивалась от местных. — вновь не согласился мужчина.

Я с благодарностью посмотрела на старика, который, теперь уже, сидел перед его величеством. Сгорбленный, держа перед собой трость, упрямо не отводил глаза от короля. Старик подготовился. Видимо, его знакомый — это странный мужчина в черном, маячащий за спиной короля.

— Ты уверен, Гэб?

— Я давал повод сомневаться в моих умственных способностях или в памяти?

— О нет. — король однобоко ухмыльнулся. — О твоей памяти мы все знаем. Ты просто ас, в запоминании сотворенных злодейств. Особенно в собственный адрес.

— Кто бы говорил…

Они спорили, как две старые бабки, что провели всю жизнь по соседству. Я спрятала улыбку. Так же вели себя старик и эльф.

У дриад нет друзей. Мы все преданы королеве. Поэтому такое понятие, как дружба, мне не известно.

Долгие годы наблюдения за поведением людей, пролили свет на некоторые аспекты. Например, женская дружба зарождается, чаще всего, как объединение против общего врага. Общим врагом может быть кто или что угодно. Главное, чтобы было против чего сплотиться, а дальше, как пойдет.

А вот по каким критериям объединяются мужчины, мне до сих пор непонятно. Они могут драться, а через пять минут быть лучшими друзьями. Они могут издеваться друг над другом, но в трудную минуту стоять, спина к спине, перед общей бедой. Они могут бороться за одну любимую, и не держать пазухи за спиной, в случае проигрыша.

Женщины, чаще всего, говорят своим друзьям то, что их порадует или успокоит. Тогда как мужчины, наоборот, грубят и издеваются. Вот как сейчас.

— Только научился не выпрыгивать из штанов и думаешь, что знаешь все о государственных делах?! — не унимался мужчина в черном.

— Гэб! — прорычал король.

Мне показалось, или вокруг него засверкали искры?! Да и в кабинете стало жарковато.

— Что Гэб? — его тон смягчился, и он однобоко улыбнулся. — Все, кто здесь присутствует, будут молчать, о наших перепалках. А если кто не сможет удержать язык за зубами… Казним. Без суда и следствия. — И он многозначительно посмотреть на меня.

А затем, на меня посмотрели все, кроме старика. Сдались мне их перепалки! Да я вообще, не хотела приезжать.

— Ну и что нам с тобой делать? — спросил король

— Дорогой! — Ева подошла к мужу и положила свою руку на его. — Каждая дриада на вес золота.

— Так говорила твоя мать. И мы все помним, что из этого вышло. А еще она говорила: «Червивый плод никогда не станет свежим».

— Гэбриэль? — решила искать поддержку у темной фигуры королева.

— Прости Ева, но ее история очень расплывчата. — не согласился мужчина. — Искала мать, что была правой рукой королевы, но, якобы, не нашла. Жила, прячась среди людей, но от них же и сбежала. Раны ее не затягиваются. А мы знаем, что на них все заживает, как на собаках. Боюсь, не обошлось без магии. Может она преследует цель, затащить нас в западню. Слишком много несостыковок. Прости, О. — его взгляд переместился на старика.

— Могу заполнить некоторые пробелы. — Дед встал, опираясь на трость, и сурово посмотрел на знакомого. — Раны девочка не залечивает, потому что она черный маг! — Стоп! Что? — Поэтому она способна лишь вытягивать магию из растений. К сожалению, никто не рассказал ей, как контролировать силы. Вот у нее и не получается жить в мире с природой. Ставит себя под удар, лишь бы не нанести вреда окружающему. — Я раскрыла рот от удивления. Что значит, я маг? Когда стала? — Ты знаешь, Гэбриэл, мне не впервой, учить молодняк. Справлюсь.

— Старик, ты уверен в…

— Я всегда уверен. — не позволил договорить О. — Что касается нападавших…

Он помолчал. Затем оглядел присутствующих, остановившись чуть дольше на эльфе и мне.

— Они уже найдены.

— Как? Когда… — было начала я.

— Мой… внук помог. — Перебил и меня тоже, старик. — Сейчас за ними наблюдают. Большего, пока, не скажу. Мерианну, пока не нашел. Но и это дело времени.

— Я смотрю у тебя все под контролем. — громко рассмеялся Леодор. — Так значит, девчонка под крыло взял.

— Если позволите, Ваше величество?!

“Под крыло взял”. На душе снова стало тепло. О, продолжал помогать мне, хоть я и была ему никем. Приютил, подлатал, обучил, а теперь еще и перед королем защищает. Может такой должна быть семья?

— Причины объяснишь?

— Нет!

На лица Леодора отразилась ехидная улыбка.

— Будь, по-твоему. Но когда ты выйдешь на преступников, мне придется вмешаться. А это…

— Позвольте и мне вставить пару слов в общий диалог.

Рэн вырос у меня за спиной, и облокотившись на кресло, в котором сидела я, произнес.

— Если, мы возьмем Мерианну, ее сеть и преступников, что занимаются работорговлей, без участия короны, на что мы можем рассчитывать?

— Знаешь, дорогая, — произнес король, обращаясь, исключительно к своей жене. — мне кажется, что твоя родня, со стороны отца, хочет обобрать меня до нитки. — А затем, уже обращаясь к эльфу. — И чего ты запросишь?

— Кроме безопасности Кали — королевского единорога.

— Нуменора? Зачем тебе Нуменор?

Ева непроизвольно сложила руки на животе. Защита ребенка, главный женский инстинкт у всех женщин, кроме дриад, конечно.

— Действительно, — поддержал тот, кого звали Гэбриэл. — рогатый-то Вам к чему?

— Да должен я… одному внуку, одного старика.

Я перевела взгляд на О, который хитро улыбался. Разговор в королевском кабинете казался мне все запутаннее, и запутаннее. Я ничего уже не понимаю. Единорог-то старику зачем? С коровой своей, что ли спарить решил.

— Ваш единорог, куда рогом укажет, там родник появляется. Сквозь наш лес, когда-то ручей протекал, сейчас его нет. Хотелось бы вернуть. — пояснил старик.

— Аааа. — протянула королева, мгновенно расслабляясь. — Ну тогда, поможем, конечно.

— Ева, — тяжело вздохнул король, закрыл глаза, опустил голову и покачал ею из стороны в сторону. — нельзя так быстро соглашаться.

— Согласен. — поддержал его эльф за моей спиной. — Где это видано, без личной выгоды, на всякий просьбы подписываться.

— Так Вы же и просили! — возмутилась королева.

— Это не аргумент, Ева. Если б тебя услышал Триг. — тяжело вздохнул мужчина, за спиной короля.

— Да как вам не стыдно!

Она чуть ли не ножкой топнула, столь сильным было возмущение. Забавные они. Я бы своего добилась кинжалом у горла, а они…

— Ладно, хватит изводить мой беременную жену, иначе, испепелю.

Король встал, обнял любимую, водрузив свои огромные руки, на ее, пока еще, маленький живот, и провозгласил указ.

— Королевского единорога в лес отправить! Дриаду отпустить, но на учет поставить. Мерианну и ее прихвостней изловить, в тюрьму посадить, как и работорговцев. Обо всем лично мне доложить. Остальное на тебе, брат.

Он попрощался с присутвовавшими, подмигнув старику, и чуть дольше, чем требовалось, задержав на мне свой взгляд. А затем вывел жену, но не через дверь, а через картину.

Ни на кого, кроме меня, это не произвело эффекта.

— Ты хитрый лис, Дэгэйр!

Казалось старик, сейчас заедет мужчине, палкой по носу.

— Корона на первом месте. Так было всегда.

— Он справляется, вроде. — вступил в разговор Рэн.

— Справляется! — согласился, поверенный короля. — Ева на него хорошо влияет. Да и я, если что, подстрахую.

— Кто ж, кроме главы тайной канцелярии…

Старик, дружески, похлопал мужчину по спине.

— Так что там, на дальних рубежах? Все так плохо, как доносят, или привирают, черти?

— Все так плохо. — О посмотрел на меня, кивнул своим мыслям, и продолжил. Это что, он так решил, что готов доверять мне?! — Работорговля, это малая часть. Они, действительно сблизились со сбежавшими дриадами, и готовятся к войне. Пока на пути стоит лишь выжженный когда-то, драконом лес, который кишит, по слухам, невиданными доселе существами. И… — старик, снова посмотрел на меня, вздохнул и закончил мысль. — мой внук.

Эльф, громко фыркнул, за что был удостоен презрительным взглядом.

— Дааа. — Дэгэйр облокотился на стол, и посмотрел на меня синевой своих глаз. — А ты что скажешь, дриада?

Ну, и что он хочет услышать? Три пары глаз уставились на меня.

— Внук старика и меня спас, но я его в глаза не видела. — честность лучшее, что я могу сделать для О, который взял на себя ответственность за меня. — Про сплетни и слухи наслышана, но как жительница леса в подобное не верила. Не думаю, что она поверит.

— Мамой ты ее не называешь. — задумчиво протянул он.

Не спрашивал. А значит и отвечать смысла нет. Больше мне сказать нечего. Если только…

— Она опасна.

— Это — то я знаю. — тяжело вздохнул мужчина. — Что темной магией обладаешь, действительно, никто не сказал? — вместо ответа, я тяжело вздохнула и ухмыльнулась. — Дееела…

Если б я знала, почему при вытягивании магии, я почти всегда убиваю растения, то нашла бы способ избежать этого. Мне же, просто говорили, что я ущербная.

Что делать будешь? — уже к старику обратился Дэгэйр.

— Учить.

— А затем?

— Дай начать, а там видно будет. — зло прошипел О.

Эльф и Дэгэйр в унисон рассмеялись, пока я молча сидела, вжавшись в кресло.

— А если серьезно? — посуровев, спросил Рэн.

— Воевать.

Я чуть не задохнулась от его слов. Я дриада, о воинах мне известно больше, чем кому бы то ни было. И старику, там определенно не место. Как и маленькому Леваку. Что это он удумал?

— Что значит воевать? — я вскочила с места и подлетела к О. — С мамой? Тебе нельзя, ты слишком стар.

Его брови взметнулись вверх, а позади раздался раскатистый громовой смех мужчин. Я медленно обернулась. Дэгэйр стоил в полусогнутом состоянии, упираясь руками в стеклянный стол. Рэн, плюхнулся на мое место, и утирал слезы. Как им не стыдно. Не берегут старика.

— Ох, рассмешила, так рассмешила. — Гэбриэл подошел ближе, и положил мне руку на плечо. — Не переживай, девочка, мы не дадим в обиду, старика. — Затем, посмотрев поверх моей головы спросил. — Уверен?

— Да.

Что значит “Да”? Ну, вот, что это значит?! Он понятия не имеет во что влезает. Уверена, за плечами О, немалый опыт. Но, этого недостаточно. Только не против Мерианны. Только не против нее.

— Что попросишь взамен?

Дэгэйр сложил руки на груди, и подмигнул поникшей мне. Какая разница, что попросит старик, если получить не сможет ничего. Его убьют.

— Лес. — уверенно ответил О, я же замычала. — Для внука. И без всяких твоих: “Как дал, так и забрать могу”. Раз и навсегда!

— Договор. — слегка поразмыслив ответил глава тайной канцелярии и пожал руку старику.

— План есть? — спросил Рэн.

— Как всегда.

— Какой?

— Много будешь знать, скоро состаришься! — зло ему ответил старик.

— Так я уже далеко не мальчик.

Теперь смеялись все трое. Мужская дружба, навсегда останется для меня загадкой. И предметов зависти, пожалуй. И пусть мне неведомо, что значит быть другом, но старика в бой, с ней, не пущу. Под стрелы встану, клинки с ней скрещу, но О и Левака я спасу. И не потому, что я им обязана, а потому что хочу. Буду считать, что желание защитить их, и есть проявление дружбы.

Старик оглушал своим храпом всю округу. Теперь понятно, от кого исходил звук, приводящий в ужас, жителей окраины города.

Я вышла на поляну, потому что не могла уснуть. По дороге на поляну, я пыталась поговорить с ним о том, что идти против матери плохая идея, но он лишь отмахивался. Мол, на сегодня, не это самая большая проблема, а надоенная корова.

Какая беспечность. Не хватает ни сил, ни зла.

Я подняла голову. Небо, усыпанное сотнями мелких огоньков, призывало обратить на него свой взор, и замереть от красоты. Верхушки деревьев тянулись к молодому месяцу, желая коснуться его своими ветвями, но так и застыли, лишь слегка танцуя, под ритм легкого ветерка.

Я любила ночной лес. Он манил, зазывал, уводил за собой, обещая открыть тайны мироздания.

Потому как, самые красивые цветы распускались ночью. Самые опасные хищники выходили на охоту, ночью. Самые чарующие ароматы, можно было ощутить ночью. Постоянно на виду, но всегда в тени. То, что открывается лишь для ценителя прекрасного, не боявшегося ступить на тропу леса, под светом одной лишь луны.

Как много историй происходило в то время, когда солнце, поцеловав землю, скрывалось за горизонтом, и в свои права вступала луна.

Порой казалось, что сама матушка-природа, отдавала предпочтениям темному времени суток для того, чтобы совершать волшебство.

Иначе как объяснить цикад, чья трель, была подобно соловью, и разносилась на сотни метров. Или сверчков, которые служили ориентиром в те ночи, когда небо покидало, и звезды, и луна.

А как звонко журчит ручей по ночам… Словами не передать. Засыпать под звук разбивающегося о камни потока, неописуемое удовольствие.

Я любила ночной лес. Он манил, зазывал, уводил за собой, обещая открыть тайны мироздания.

— Выжила, значит.

Я, по привычке, дернулась за тонким кинжалом, что уже давно, стал частью меня и висел справа, совершенно забыв о том, что растеряла все оружие. Мой лук и стрелы остались где-то в городе. Плащ, покоился на подходе к Мертвому лесу. А полученный от матери кинжал, улетел в обрыв, либо попал в руки моим преследователям.

Так должно было быть, по моему мнению. Учитывая мой путь от города до поляны. Но как оказалось, я ошибалась.

— Это ищешь? — В длинных пальцах, красовался мой клинок, рукоять которого состояла из старого дуба, окрашенного в цвет слоновой кости, со временем, ставший красным. — Я, пожалуй, пока, придержу его у себя.

Я смотрела на того, кто предстал передо мной, с разинутым ртом, и не могла вымолвить ни слова. Так велико было мое удивление. Лес скрывал много тайн, большая часть которых известна одному ему. Но моему видению, объяснений не было.

Мозг утверждал, что даже самое невозможное, может оказаться, вполне реальным, при определенных обстоятельствах. А вот вложенные годами знания, категорически отказывались верить в то, что видят глаза.

Это была нимфа. Все говорило о том, что это была нимфа. И покрытые зеленью ноги, и заостренные уши, и изумрудные глаза леса, и волосы, что походили на корни деревьев. Редкий вид нимф, что так близки лесу. Все говорило о том, что это была нимфа. Все, кроме одного.

Это был МУЖЧИНА!

Я любила ночной лес. Он манил, зазывал, уводил за собой, обещая открыть тайны мироздания.

— Ты бы рот закрыла. Не то комар залетит.

Плавным движение, мужчина придвинулся ко мне, сократив разделяющее нас расстояние, до двух шагов.

Мужчина!

Нимфа — мужчина!

Это невозможно!

Я ощутила, как ногти впились в ладони, столь сильным было напряжение в теле. Как бы не пыталась я забыть уроки дриад, они плотно засели, где-то глубоко, под самой кожей.

Согнутые в коленях ноги, были готовы к прыжку, а сжатые в кулак руки, в любой момент способны нанести удар.

Собеседник не угрожал, но сам факт его существования…

Мужчин — нимф не существует!

Это невозможно…

Не существует. Но вот он, стоит передо мной. Прекрасно сложенный, с сильными, обтянутой кожей мышцами, заостренными ушами, и зелеными, как сам лес, глазами.

Мой взгляд переместился с плеч на грудь, на которой зарубцевавшимся шрамом красовалась буква Ж. Под грудью, вместо привычного человеку живота, в идеально идентичных пропорциях, в два ряда, располагались восемь кубиков мышц. Казалось, они были высечены из камней. Интересно, а на ощупь, они такие же твердые?

— Закончила?

Я подняла глаза от пресса, равных которому не доводилось видеть, и отрицательно мотнула головой, прежде чем вернуться к любованию незнакомца. Мне, ранее, полуголых мужчин, видеть не доводилось.

В конце концов, это потенциальный враг. Я должна все, детально изучить, чтобы понять представляет ли он угрозу.

Хорошо. Слишком хорош. Мои глаза спускались все ниже и ниже. Ноги скрывали потрепанные годами, темно-болотного цвета штаны, от которых мало что осталось. Их то, я и узнала. В смысле ноги. До икр, покрытые мхом, ноги. Те самые, которые я видела в мертвом лесу. Те самые, которые я, как оказалось, ошибочно, приписывала одной из своих сестер — нимф.

Истинная дриада, коих в наше время, все меньше и меньше. Мне подобные, все чаще, внешностью, походили на своих отцов. Рыжие волосы, зелёная кожа, заостренные уши, были исключение, а не правилом. Да и необходимость прятаться среди людей, давно научила иметь при себе камуфляж или маскирующее зелье.

Это же индивид, не скрывался. Да и, грех прятать такую красоту. Я, вновь пробежалась глазами от макушки до самых пят.

Красивый!

Может стоит поговорить с ним?! А что сказать? Ах да, он же что-то спрашивал.

Я подняла глаза, и наткнулась на насмешливое выражение лица и блеск зеленых глаз. Мысли тут же разбежались.

Ну вот почему он такой красивый?!

— Оценила?

— Да.

Не видела причин смущаться своей наблюдательности. Мне часто приходилось одергивать себя, когда я только поселилась среди людей. Они не терпели прямых взглядом, откровенных ответов, и часто предпочитали ложь, правде.

— Ну, и каков вердикт?

Каков, каков? Никогда не видела таких красивых мужчин. Не особо присматривалась, конечно, но…

— Ты не женщина!

Брови собеседника взметнулись вверх, а из груди вырвался смешок.

— Да неужели? Приятно знать, что ты это заметила.

Да как такое пропустить-то? Все его сильное тело так и кричало, что он мужчина. Никаких изящных изгибов, мягких форм, сплошные каменные мышцы. Интересно, а все мужчины могут быть такими красивыми. Рэн вот, повыше этого будет. Немного, конечно, но повыше. Правда в плечах уже. Да и голым я, эльфа не видела. Утверждать о наличии у него подобной мускулатуры не могу. Надо будет, при встрече, попросить раздеться.

Я, вновь пробежалась по нему глазами и выдала истину, очевидную, как сама жизнь.

— Мужчины не могут быть нимфами.

Насмешка собеседника превратилась в оскал. За его спиной, могучее дерево, зашелестело листвой.

— Да неужели…

Его глаза — листья зелени, впились в мои — черные, как сама ночь. И, пока я силилась перевести взгляд, не понимая, почему это так сложно, по раненной ноге, пробежала волна.

Я даже дернуться не успела, когда осознала невозможное, в сожженом пламенем дракона, мертвом лесу. Вокруг бедра, аккурат возле раны, ногу обвил маленький черный уж, с желтым ободком возле головы, и тихо шипел, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я затаила дыхание. Ненавижу змей. Знаю, что все живые существа важны. Но перебороть страх перед этими — не могла.

Думаю, статуи в королевских садах, куда подвижнее меня, на данный момент. Я зажмурила глаза, а где-то над головой раздался низкий хриплый голос.

— Дриада, которая испытывает страх… Интересно…

— Мама, я не могу.

— Дриада не должна испытывать страха!

Она была права! Элитный отряд, личная гвардия Сиринги, не может позволить себе такую роскошь, как страх. Тем более, страх перед змеей.

Вот только мне было пять лет, когда удав обвил все тело, и сдавливал, в стремлении переломать все кости. Мне же предлагалось достать нож, и отрубить ему голову.

Нож — то я достала, а убить не смогла. И не потому, что боялась смерти. Нет. Убивать меня научили задолго до этого. И даже, не потому что я жалела существо.

Просто, скользкое создание, приводило в оцепенение. Змеи быстрые, тихие, ядовитые. Удав же, это вообще отдельная история. Их способ убивать отличался жестокостью.

Тебя, сначала ломают. Затем пожирают. И лишь после этого, убивают.

— Калипсо, повторяю еще раз — возьми нож, и воткни ему в голову.

Рука медленно поднялась над плоской головой, змеи и застыла. Я задыхалась от слез, но не могла позволить себе, проливать их.

Она смотрит. Просто, стоит в стороне, и смотрит как я уподобилась старому дубу в безветренный день. Ни одного лишнего движения.

— Ну, и чего ты застыла?

Женщина, породившая меня, и обучающая, была подобно удаву. Заключила в кольцо законов, давит своим авторитетом, и пожирает изо дня в день.

— Я…я… я не могу.

Слезы — таки хлынули из глаз, прокладывая себе дорожки по щекам.

— Слабая трусливая девчонка! — ее меч отсек змее голову, одним легким ударом.

Я вскрикнула, но тут же зажала рот рукой.

— За что только мать-природа подвергает меня подобному испытанию. Позор семьи. Дриада, не способная выдержать боль. Дриада, не способная убивать. Дриада не способная справиться со своим страхом. Ошибка природы.

Она развернулась на каблуках, и зашагала прочь. Лишь когда стройный, изящный и гибкий профиль, скрылся из поля зрения, я рухнула на колени, задыхаясь от рыданий.

“Недостойная полукровка”.

“Пожирательница магии”.

“Ничтожество”.

“Позор семьи”.

“Ошибка природы”

Список пополняется. Я пыталась оттереть с рук кровь очередной жертвы.

Мама не скупилась на практические занятия. В ход шли, сначала бабочки. Позже были воробьи и кролики. А затем птицы. Жертвы росли каждый день, но результат не менялся. Я не могла убить.

Она же, готова была убивать по три раза на дню, лишь бы привить мне жестокость. Потому что Дриады не знают пощады. их задача — защита! А какой ценой, было не важно.

— Змея не подойдет к тебе. Угомонись!

Я продолжала смотреть под ноги, и вздрагивать от каждого движения. Казалось, что за каждым поворотом притаился опасный черный уж с желтым воротом. Понимаю, что, по сути, существо безобидное, но по коже пробегает холодок от одной мысли о нем.

— Легко тебе говорить. — набычилась я. — Ты так и не сказал, как тебя зовут.

— Эхо… Слушай, ты чего за мной увязалась?

А действительно, с чего?! Ответа не было. Просто, какая — то неведомая сила заставляла идти следом за тем, кого, в природе, существовать не должно.

— Не знаю. — честно ответила я.

Может дело в том, что я соскучилась по лесному существу?! Дриады не должны привязываться ни к кому и ни к чему, но я всегда была неправильной. Ущербной ошибкой природы.

— Тебя не должно существовать. — напомнила я, почему-то.

— Какая досада. — усмехнулся он в ответ, и протянув руку, коснулся увядающего цветка. Тот зашелся нежно — зелеными всполохами, отряхнулся, и выпрямился, словно солдат в карауле. — Что ж мне теперь делать? Может пойти наложить на себя руки.

— Нимфам нельзя убивать себя! — решила сообщить еще одну истину. Может он не знает. Ведь его, в природе, существовать не должно. Такой же ущербный как я.

Мужчина так резко затормозил, что я, идущая следом, просто не успела последовать его примеру, и врезалась в широкую спину.

Он медленно развернулся. Его лицо было слишком близко к моему. Сердце, по непонятной причине, пропустило удар. Зеленые, как сам лес, глаза потемнели, и он, практически прошипел.

— Да неужели?

— Да.

Думает я буду врать?! Зачем мне это нужно. Он же мне сестра… или брат… или… Голова идет кругом.

— Кали, иди спать. — почти прорычал он. А затем выдохнул и добавил.

— От греха подальше.

— Но я…

И этот гонит. Нигде мне нет места, видимо. Даже в мертвом лесу, где, казалось бы, я никому не способна помешать… Сестра, то есть брат, гонит прочь.

Почему — то, осознание того, что прогоняет Эхо, резано больнее, чем ожидалось. Он просто незнакомец, который не бросил на произвол судьбы. Не более. Необходимо найти способ отплатить добром за добро, и делов-то. Тем более, я знала, как буду рассчитываться. И с ним, и с его дедом.

По неведомой причине старик решил поручиться за меня, и ввязался в сомнительное дело, в виде стычки с Мерианной. И я точно знаю, одну дриаду, которая способна взять на себя львиную долю работы.

Удалятся от того, к кому тянуло с неимоверной силой, было сложно. Да, что это за странное чувство? Я тряхнула головой, отгоняя все мысли, о притягательных глазах, сильных руках, и низком хриплом голосе.

Выйти из леса, не составило особого труда. Я не раз видела в какую сторону уходят старик и Левак. Просто повторила путь.

Зелень под ногами, сменилась выжженной землей, покрытой. Цветы превратились в могилы. Казалось, даже звезды с луной не освещают эту часть леса.

Я поежилась, когда подошла к крутому обрыву. Вот он, город, раскинувшийся в низовье горы, что стоит на границе страны. В ней проживают люди. Такие же, как и все остальные: со своими страхами, проблемами, принципами и надеждами. Простые люди, коих не счесть. И среди них, скрывается она. Та, что была мне матерью, пока не решила казнить.

— Мама! Мама, что произошло?

Я встала. Уж не знаю, сколько дней провела в заточении. Но этого хватило, чтобы сил стоить ровно, у меня не осталось. Удерживаясь, одной рукой за стену, я подошла к металлическим решеткам. Держать лесных созданий, чья жизнь, это зелень деревьев, голубизна воды, и пение птиц, жестоко. Даже для меня, война, по сути, это было жестоко. Не говоря уже о нимфах, которые без целительного леса, просто не способны выжить.

— Мама. — закашлявшись, я снова позвала ее.

— Замолчи, девчонка!

Они были подбиты. Я видела всего троих. У одной, были сожжены волосы. Вторая еле двигала рукой. Мать же, была в синяках и порезах.

Не нужно проходить жестокую школу дриад, чтобы понимать — мы проиграли. Все надежды, что драконы слабы, не оправдались.

— Мама! Давай я помогу.

Знаю, что дриада не должна питать чувств ни к кому и ни к чему, но я всегда была неправильной. Я всегда думала, что очень люблю ту, что дала мне жизнь, и желала стать достойной дочерью. Именно это желание, стало неотъемлемой частью моей жизни. А в какой-то момент времени, я поняла, что это единственное желание. Его я и называла любовью.

— Кому нужна твоя помощь, жалкое отродье!

— Мама, я…

— Ненавижу тебя! Ненавижу с первого дня.

— Мама.

Я плакала. “Дриады не плачут”, знаю, но я плакала. Слезы не прекращали литься из глаз.

— Мама.

— Ты знаешь, сколько я настрадалась из-за тебя?

Ее, словно, прорвало. Сдерживаемый годами гнев, вырвался наружу, сметая все на своем пути.

— Мне обещали почести, когда ты добьешься успехов. Но ты так и осталась посредственной слабачкой, не способной даже сдержать слезы.

За ее спиной маячила Сирена, которая выносила спрятанное от врагов оружие и деньги.

Дриады всегда готовятся к худшему сценарию. Если бы на нас напали, мы могли уйти по подземным тоннелям, который начинался на третьем повороте от входа в казематы. Драконы не стали бы искать существ леса, глубоко под землей. Наш отходной путь. Отличный путь, которым они планировали воспользоваться.

Металлический замок лязгнул, решетка со скрипом отворилась.

— Сегодня, я избавляюсь от тебя. Навсегда!

— Мам…

Договорить я не успеха. Кинжал с деревянной ручкой, выкрашенной в цвет слоновой кости, что она же дала мне, когда-то давно, ударил в самое сердце.

— Маммма… — выдохнула я, и медленно сползла к ее ногам.

— Я тебе больше не мать, жалкое создание. Сегодня ты умрешь, и отдашь, хоть какую-то дань, матери — богине! Может твое разложившееся тело, даст корм ростку. А там, где есть один, будет и второй, третий, четвертый…

Лезвие, оставшееся у нее в руке, было брошено возле меня. Последнее, что я увидела, это дриады, уходящие в темноту сырых лабиринтов.

По щеке скатилась горячая слеза, а сердце, остановило свой ход.

Мама.

Голова, снова зудит. Старик нашел самый ужасный парик, какой можно было отыскать в этом отдаленном городишке. Жаль цирюльня, уже закрыта. Можно было б, втихаря утащить какой-нибудь, более или менее приличный.

Ночной город, всегда был спокоен. Не считая питейных заведений в воровском квартале. К сожалению, мой путь пролегал, именно в этом направлении.

Я отследила Сирена, которая ушла вместе с Мерианной, до одного из отдаленных и малозаметных постоялых дворов. Любопытно было бы увидеть выражение ее лица, когда она впервые увидела, где им придется жить. Идеальная дриада, в заведении девиц легкого поведения.

— Мне плевать!

Мне был знаком этот голос. Очень знаком. Инстинкты сработали быстро. Метнувшись гибкой пантерой, в ближайшую подворотню, я выглянула из-за угла.

— Томми, ты уверен? Это хороший куш. Не упускать же добычу. Зеленая нимфа и синяя эльфийка, с изумрудными глазами. Это ж, сколько денег!

Они шли в мою сторону. Тот, который пронзил меня недели три назад, с сальными волосами, и все тем же, беретом. И второй, тучный мужик, невысокого роста, заросший рыжеватой бородой.

— Я сказал, что больше, не занимаюсь подобным. — ответил Томми.

— Но ты лучший в этом деле! Твоя каналы выхода, самые безопасные.

— Дон!

Томми остановился в шаге от меня, развернувшись к говорящему. Если б, не спасительная темнота переулка… Пришлось бы драться. А у меня ни оружия, ни защиты. Да, и раны еще не зажили. Я еще теснее прижалась к стене, желая слиться с ней в одно целое. Но это не лес, а я не нимфа.

— Послушай меня, — мой враг, положил руку на плечо бородатого. — бросай ты это дело.

— Что? О чем ты?

Настолько удивленного, и одновременно возмущенного выражения лица, мне видеть не приходилось. Его чуть ли, не передернуло от услышанного.

— Ты что, с дуба рухнул? Что значит бросай! — крик перерастал в писк. — А жену мою и детей, ты кормить будешь.

— А разве, ты не на любовниц все спускаешь?

— Не твоего ума дело. Говорю же, с дуба рухнул.

Он сбросил руку, еще пару минут назад, друга, плюнул ему под ноги, и ушел, ни разу не обернувшись.

Казалось, в наступившей тишине, удары сердце уподобились звону колоколов. Я старалась не дышать, но от этого лишь голова закружилась.

— Да видел я тебя, полукровка. — устало произнес он, и стянул с головы берет. — На, спрячь волосы, чтобы никто не увидел. Твоя маскировка никуда не годиться.

Я медленно вышла из-под своего укрытия, под свет уличного фонаря. Сегодня, его волосы были короче и чище. Так же, как и берет, который я, сняв жуткий парик, нацепила на голову. Тяжелее всего, было спрятать волосы. Они отросли, и каждый листик, стремился выбиться из-под, довольно большой шапки.

— Так хотел потрогать их.

Я дернулась в сторону. За попытками замаскироваться, я упустила необходимость следить за преступниками, который при последней встрече, чуть не убил меня. Забота старика плохо сказывается на мне. Надо возобновить тренировки. Чтобы каждый кому, не попади, не трогал мои волосы.

— Прости. — Он спрятал руку в карманы брюк, показывая тем самым, что больше не будет.

Не знаю, что произвело больший эффект: его прикосновение к волосам, или искренние извинения.

— Ты зачем в город пришла? Моя прошлая банда, на тебя охоту открыла.

— Прошлая?

Глаза его, в отличии от черных волос, ничем не уступали цвету неба, в солнечный день. А ведь в первую встречу, я этого не заметила.

— Я ушел от них, после визита этого…

— Этого?

Кто это к нему приходил. Старик что ли?

— Ну этого, со стволами деревьев, вместо волос, и блестящими глазами.

— Эхо?

Удивил, так удивил. Зачем ему вообще надо было посещать город?

— Не знаю, как звать. Но напугал он меня знатно. Думал помру там же.

— Что он тебе сказал? Зачем приходил?

— Сказал, ежели не перестану промышлять работорговлей, подвесит мое тельце, на ближайшем суку. Всем на потеху. А ежели к тебе прикоснусь, то отрежет мне… — мужчина, который на деле, оказался мальчишкой, не старше пятнадцати — шестнадцати лет, внимательно посмотрел на меня, кивнул, и решил не заканчивать мысль. — Сказал, что отрежет. Ну и я решил, что…

— Что отрежет? — не поняла я.

— Ну это самое… — замялся и покраснел собеседник. — то самое.

— Орган детородный, красавица. — Из тени, в которой недавно пряталась я, вышел Таурендил.

— Рэн, что ты тут делаешь?

Краем глаза, я заметила, как Томми, сделал два шага назад и один в сторону. Спрятался за моей спиной. Видимо, Эхо, его изрядно запугал. Теперь паренек боится всех, кто внешне, не походит на человека.

— Что я тут делаю? — брови эльфа взметнулись ввысь. — Старик, вообще, в курсе, где ты ходишь по ночам?

— Когда я уходила, он громко храпел.

Рэн улыбнулся. Правда, это не помешала ему, оставаться таким же серьезным и требовательным.

— Чего ты здесь забыла?

— Их ищу. — Смысла скрывать не видела. — О, и без того, ввязался из-за меня в неприятности. Умереть, в заведомо проигрышном состязании против Мерианны, не позволю.

— Ох, и достанется же тебе, от него. — Эльф опустил голову, и устало покачал ею из стороны в сторону. — Сначала тебе, позже — мне. — затем кивнул в сторону моего собеседника. — А это недоразумение кто такой?

— Я Томми, господин.

Он вышел из-за моей спины, и протянул ладонь для рукопожатия. Рэн, успешно, сделал вид, что не замечает ее.

— И что я должен знать о тебе, Томми?

— Ээээ…

А действительно, что?! Не знаю, чтобы я ответила, на подобный вопрос.

— Что эээээ? Тебе родо-продолжательные атрибуты за что обещали обкромсать?

— Я… Я

Томми, снова спрятался за спину.

— Чего прячешься? Думаешь она сможет защитить тебя от меня?

Рэн оскалился. Да так, что даже у меня поджилки затряслись. Это ж надо было, до такой степени исказить столько красивое личико.

Жуть!

— Это неважно. — по какой-то причине вступилась я, за горе — преступника. — Сейчас он идет по пути исправления.

— Идет это хорошо. Но никто не говорил, что он должен быть усыпан лепестками роз. — Эльф угрожающе стрельнул глазами, поверх моей головы. — Раз уж хватило смелости на злодеяния, то пусть хватает и на то, чтобы пожимать их плоды. Не так ли, дружок?!

— Я Вам не дружок. — за моей спиной, со свистом, втянули воздух. — И не трус. — И помолчав, немного, он все же сообщил. — Я госпожу пырнул.

Я посчитала, что это смелый поступок. Признать свою вину, может далеко не каждый человек. Эльф же, думала иначе. Одним движением руки, он поднял в небо горе — преступника. Вторым — откинул его в стену в подворотне, в которой и я, и он, ранее прятались.

— Рэн. — гаркнула я, и бросилась в сторону пострадавшего.

— Кали. — ответил он мне, стряхивая невидимую пыль со своих рук.

— Я в порядке. Я в порядке!

Томми уже стоял на ногах, и отряхивался от грязи. Подворотня же, оказалась куда глубже, чем я думала.

— Ты не порезался? Ничего не сломал?

Все-таки, я совершенно неправильная дриада. Мне подобные, прирезали бы его, без раздумий.

— Это был познавательный урок. — Рэн медленно направлялся в нашу сторону. Я непроизвольно, встала между ними. Да, что со мной не так?! — Любое действие, имеет противодействие.

— У нас, в таких случаях, говорят: “На каждого хитреца, есть кто-то хитрее, и на каждого силача, есть кто-то сильнее”.

— В хитрости, подлости и силе, ты мне не ровня. — Эльф сложил руки на груди. — Но, по какой-то причине, ты все еще дышишь. По какой?

Я не видела лиц беседующих. Полное отсутствие света, в маленьком переулке, это преимущество для вора, защита беглеца, но беда работяги. В таких местах люди лишаются, как денег, так и жизней.

Денег у меня не было. Жизнь — давно потеряла ценность для всех, кроме меня самой же. А вот желание вести беседу, глаза в глаза, становилось острее.

— Я предложил помощь.

— Продолжай…

— Я помогу со злобной дриадой.

Злобная дриада! Так точно, ее еще никто не охарактеризовал. Злобная. Обычно нас называли жестокими. Таковыми мы и являлись. Нас учили, не испытывать чувств. Потому что, испытав одно, ты, так или иначе, подтянешь другие.

Там, где есть жалость, появиться сострадание. Там, где есть сострадание, может быть симпатия. Там, где есть симпатия, рождается любовь. Дриады не должны любить. Любовь туманит рассудок, путает мысли, ломает волю.

— Так значит, ты можешь вывести меня на Мерианну?

Голос эльфа вернул в реальность. Нет смысла ворошить прошлое. Я неправильная, дефективная. Это уже решенный вопрос. Сегодня, благодарность к О, заставила вернуться, и действовать. Значит, буду действовать. Но Томми ответил.

— Нет.

— Почему нет?

Мой голос был слишком громким, для безлюдной улицы, спящего города.

— Я ее не видел, госпожа. Говорят, что она прячется.

— Кто говорит?

Рэн, какой-то магией, поджег груду мусора, в дальнем углу. Оказалось, что подворотня ведет в тупик.

— Я не выдаю своих информаторов.

Свет от пламени, оказался как нельзя кстати. Я увидела, как молодой человек, сложил руки на груди, в качестве доказательства, как своих слов, так и своей решимости. Эльф усмехнулся. Но по взгляду я поняла, такой поступок повысил Томми в его глазах.

— А что ты мне можешь сказать?

— Эта женщина, собирает армию из дриад и людей. Их уже больше сотни. Та, которая самая красивая, — Уверена, что говорит он про Сирену. — кажется, околдовывает мужчин.

— А что еще?

Рэн меня удивлял. Этого было больше, чем достаточно.

— Остальное, я расскажу только ему.

— Хороший ответ.

А вот я не согласна. Почему это Эхо будет знать больше моего. Я сама должна разобраться в матерью, до того, как она совершит действия, которые повлекут за собой ужасные последствиями для О. — Так не пойдет. Я…

— Мы уходим.

Эльф взял меня за кисть, и повел в сторону дороги. Эээ, нет. Мы так не договаривались.

— Прекрати. — спокойно произнес он, никак не реагируя на мои попытки вырваться. — Руку сломаешь!

— Я никуда не пойду. Я пришла найти ее, и я ее найду.

— Ее нет в городе, дорогая!

— С чего ты решил.

— Если б Мерианна была в городе, мальчонка знал бы об этом.

— Значит, я останусь здесь, и подожду ее.

Рэн развернулся ко мне всем телом, посмотрел в глаза и выдал.

— Тогда, придет Эхо, и отрежет этому — он кинул головой. — детородный орган.

Томми охнул, Рэн оскалился, а я вообще не поняла, при чем тут детородный орган паренька.

— Я тебе чего говорил? Ты вообще головой думаешь? Ее порезали, а она сама к ним, как на блюдечке, себя несет! Чего ты забыла в этом городе.

Старик разошелся не на шутку. Рэн, протащил меня через весь город, а затем, и затем и через весь лет, так и не отпустив запястья. Будто я убегу, стоит ему разжать пальцы. Я, может и хотела бы, да Томми жалко. Он так жалобно молил меня уходить.

— Госпожа, прошу Вас! Я обещаю, что стоит мне получить больше информации, я сразу же сообщу господину Эхо.

— Да не хочу я чтобы ты ему сообщал. — свет клином, что ли сошелся вокруг этого… нимфы. — Мне сообщи. — предложила я.

— Не могу госпожа. Он с меня слово взял.

— Кали, сжалься ты над молодцом. — Рэн смеялся от всей души над сложившейся ситуацией. — Видишь же, нравиться ему делать детей.

— Госпожа, ооочень прошу, уходите!

Пришлось уйти. Еще немного и он заплакал бы.

От него — то мы ушли. А дома, нас ждал старик. Оправдаться я не успела.

— Вот — эльф высоко поднял руку, в которой было заключено мое запястье. — Тебя спасает. Пошла в город, искать Мерианну. Сама будет биться.

— Чтооооо?

Ну, и вот, уже битых полчаса, О сыплет мне на голову нравоучения. Мол, он, не пожалев времени и сил, пытался спасти меня, всю ночь. Затем, еще столько выхаживал. А я, неблагодарная, глупая дриада, решила пустить коту под хвост все его усилия. Да чтобы он, еще раз… Да ни за что на свете.

Когда запас слов кончился, он по старинке сел, прислонившись к дереву. А я, тоже по старинке, села справа, облокотила на его плечо голову и закрыла глаза.

Мать ругала меня всю жизнь. И слабая я, и бездарная, и позор всего рода дриад. Но никогда, я не чувствовала от ее слов столько тепла, сколько исходило из брани старика.

Сестры учили скрывать эмоции, мать учила их не испытывать. А я, всегда была тем, кто не скрывал и чувствовал. Я была тем, кто говорил, что думает, зная, что получит за это взбучку. потому что дриада, должна выполнять приказы беспрекословно. Была тем, кто молчит, если знала, что высказанные слова ложь. Потому что дриада, должна защищать честь своей королевы и своего народа, несмотря ни на что. Я не проявляла чувств к своим сестрам, потому что их из меня выбили. Да и не уверена, что они достойны их. потому что дриада — это щит и меч Ее величества.

Но к старику я привязалась. Привязалась настолько, что готова часами слушать его крики, о моей беспечности. Потому что в его криках слышались: страх, за мою жизнь, и забота о моем здоровье.

— О, спасибо тебе! — По моей щеке, скатилась слеза.

Последний раз, я испытывала чувства, когда сердце пронзил клинок. Когда мама, решила, что моя жизнь должна быть прервана.

— Эй, ты чего это удумала? — Он развернул меня к себе, и начал вытирать слезы, что уже текли ручейком весеннего паводка. — Переборщил, да? Ну, не хотел я так сильно ругаться. Не сдержался.

— Я не поэтому плачу. — отвечала я, задыхаясь от слез, словно маленький ребенок. — Я так счастлива, что в моей жизни появился ты.

— Серьезно? — руки Рэна сложились на груди. — Ты ревешь, как малое дитя, потому что счастлива знакомству с этим. — на старика он указал лишь кивком головы.

— Рэээн. — прорычал О. — сгинь с глаз долой.

— Ей значит, прости-извини, переборщил, а мне — с глаз долой. Мне тоже, слезы начать разводить, чтобы ты меня пожалел?

— Рэээн!

— Да ну Вас. Пойду к Леваку. Он хоть покормит.

И покинул нас, не пожелав участвовать в диалоге с раздраженным О. Из дома, за красной дверью, послышались обвинительные жалобы на старика, который совершенно не обращал внимание на старого друга.

— Успокоилась?

Я глубоко вдохнула воздух и покивала головой.

— А теперь рассказывай, зачем поплелась в город?

— Я боюсь, что из-за ее действий, ты пострадаешь! Мама — опасна. Пожалуй, самая опасная из дриад.

— Девочка моя, я таких как твоя мама, ел на завтрак, обед и ужин.

Может быть, и ел, мне — то откуда знать, но вопрос- когда? По сильным рукам, я предполагала, что в молодости, ему не было равных, но сколько лет прошло с тех пор.

— Но ты ведь стар!

Его руки перестали гладить мое лицо, брови насупились, а взгляд стал суровым.

— Детка, поверь, мне годков, поменьше чем твоей маме будет.

— Она дриада — не согласилась я. — А королева отменила наказание на старение.

— То есть, проблема только в том, что я выгляжу как-то не так?

Ну вот, обидела старика.

— Ты мне и таким, очень даже нравишься…

— Ну, спасибо.

— О, я просто не хочу тебя потерять.

Признание далось тяжело. Я словно ожидала, что на меня сейчас посыпаются стрелы. Но стрелы не посыпались. Удары не последовали. Лишь старик, что стал дедом для такой неправильной дриады как я, нежно улыбнулся, и погладил меня по голове.

— Глупая ты. И добрая. Дриада из тебя, совсем никакая.

И, вроде сказал обидные слова, а ни капельки не обидно. Тем более, что на правду глупо обижаться. Уж, какая есть. Прихоть Богини-матери.

— Обещай, что в город больше, ни ногой.

— Не могу. — честно призналась я. Знала, что пойду. Чтобы не говорил старик, я смогу его защитить. Даже ценой собственной жизни. И его и Левака.

— Тогда, за последствия я не отвечаю. — почему — то уведомил он.

— О, Кали, пойдемте завтракать, пока синий эльф не съел все, что на столе.

— А нечего быво, меня обивать. — послышалось из-за дерева.

— Тебе необходимо вытянуть немного магии, чтобы восстановить силы.

— О, у меня не получиться.

— Все у тебя получиться. Главное контролируй процесс. Следи за цветком.

— Я не…

— Я сказал — все получиться.

Вера старик в мои способности была выше моего понимания. С самого рассвета, он заставляет меня вытягивать силу из макового цветка. Точнее, он заставляет меня вытягивать крупицы сил. Главное, чему я должна была научиться, делать это почти незаметно для самого растения.

Страх неудачи был так велик, что за все время, я смогла вытянуть магии, лишь на заживление комариного укуса.

— У нее вена на шее лопнет от натуги.

— Синий, тебе домой не надо?

Рэн был единственным, кто, казалось, не возлагал на меня, каких — то особых надежд.

— Не-а, не надо. Я с тобой, до самого конца.

Красные яблоки в корзине, собранные Леваком, в обед, уменьшались с неимоверной скоростью.

— Будешь много говорить, конец не заставит себя ждать.

— А я все Дэгэйру расскажу.

— Поверь, он будет счастлив избавиться от своего главного соперника в искусстве сарказма.

Я отпустила стебель цветка, и погладила его красные лепестки.

— Старик, больше не могу.

Он посмотрел на меня, на солнце, что уже наполовину скрылась за верхушками деревьев, и одобрительно кивнул.

Рэн протянул мне последнее яблоко, которое я, с благодарностью приняла, и сев рядом начала наблюдать за О. Он, как и всегда, на закате, сел спиной к дереву, достал льняную тряпицу и приступил к очистке трости. Знать бы я, что такого, он пытается с нее смыть.

— Любопытное зрелище, да? — прошептал на ухо гость.

— Есть в этом, что-то успокаивающее. — я улыбнулась.

Странная привычка. Но это уже было похоже на ритуал, без которого, солнце не может сдать пост, передав бразды правления брату-месяцу.

— В какой битве, ты получила этот шрам.

Рэн кивнул на мое лицо, и я поняла, что речь о щеке. Пальцы сами собой потянулись к полоске, что осталась на всю жизнь.

— Этот шрам… это…

— Продолжай.

— От мамы.

Эльф удивленно приподнял бровь. По какой-то причине, перевел взгляд на старика, и снова уставился на меня. Я, зачем-то, тоже посмотрела на О. Он сидел к нам спиной, каменным изваянием, не проявляя никакого интереса. Казалось, что старик, даже не дышал.

— Потому что, — “Дриада, не способная выдержать боль, не дриада”.

— И сколько тебе было, когда встал вопрос твоей выдержки.

— Пять.

— Жестоко!

По поляне пронесся хруст. Откуда исходил этот звук, определить я не смогла. Снова сработали инстинкты. Рука потянулась к кинжалу, который был не в моих руках.

— Чего вскочила?

Рэн лег, за землю, подложив руку под голову. Слишком расслабленно — вальяжная поза. А вдруг, нам надо будет драться.

— Хруст.

Это же очевидно.

— И?

Казалось, он нарочно не хотел замечать подкрадывающуюся опасностью.

— Слишком громкий хруст

— Этот лес под надежной защитой. — сообщил старик, закончивший свой ритуал, и идущий в сторону дома. — Через полчаса ужин. Кто опоздает, ляжет спать на голодный желудок.

— Все под надежной защитой! — задумчиво протянул Рэн. — Эхо силен.

То есть они все, дружненько, полагаются на эту нимфу? Он же не дриада, защищать лес. Тем более, большая часть которого мертва.

Его вообще не должно было существовать в природе. А еще, у него мой нож.

Я направилась в сторону, намереваясь найти странного нимфа и забрать то, что принадлежало мне, когда Рэн кинул вдогонку.

— Уверена, что после ночной вылазки в город, хочешь разозлить старика, вечерней прогулкой по лесу?

Ноги сами собой остановились. Сами собой развернулись на девяносто градусов. И сами же направились в дом. Надо помочь накрыть на стол. Он, небось, снова завален бумагами и книгами. А в лес пойду ночью. Когда старик будет спать. Незачем беспокоить его, лишний раз.

— Думала, мне не хватит мозгов понять, что ты задумала?

Я вздрогнула от неожиданности. Рэн стоял, прислонившись к дереву, со скрещенными на груди руками и закрытыми глазами.

— Я не думала о тебе, вообще.

Эльф хмыкнул, отделился от дерева, подошел и склонился надо мной.

— Первое — ты слишком прямолинейная. Иногда, лучше промолчать или соврать.

Я повела плечами. Да, мне часто говорили, что ложь во спасение, это не ложь. Недосказанность — это не ложь. Молчание — это не ложь. Но я была не согласна со всем этим. Все, что неправда — ложь! Как не крути.

— Второе — продолжал синий, — ты разбила мое сердце.

Для правдоподобности, он положил руку на сердце, и сделал обиженное лицо.

— Не хотела. — сообщила я, обошла его стороной, и направилась в лес. У одной сестры, что на самом деле брат, мой кинжал. И я планирую его забрать.

Я шла быстро. Хотелось как можно скорее добраться до нимфы и вернуться назад. Маленький червячок в груди, первый раз, за всю мою жизнь, сообщил, что я сама себе вру. Докатилась.

— Как часто ты ходишь в Мертвый лес?

Зелень давно сменилась черно-белой сажей. Рэн шел рядом. Там, где я делала три шага, он укладывался в один. Если бы не годы тренировок, я бы легкие выплюнула.

— Пару раз была точно.

— Что видела?

— Его.

И старик, и Рэн знали про Эхо, а значит, знали и про то, что он нимфа.

— И он разрешил тебе ходить по лесу?

Я остановилась, как вкопанная. Не понимала, почему это, мне могли запретить ходить в лес. О — это отдельный разговор. Он за меня переживал. Мол, дикие звери возвращаются. Опасно. Но не Эхо.

В памяти всплыли пронзительный взгляд и два ряда кубиков на месте живота.

— Рэн, — вспомнила я, посетившую меня, вчера мысль. — сними рубашку.

— Прости, что?

Моя просьба, удивила эльфа. Но это чувство, довольно быстро, сменилось на заинтересованность. Его губ коснулась улыбка, а в глазах появились искорки насмешки.

— А можно поинтересоваться, для чего?

— Хочу кое-что посмотреть.

Рэн однобоко ухмыльнулся и одним резким движением, стянул рубашку, через голову. Как и думала, он выше Эхо на полголовы, но нимф шире в плечах. А еще, у моей сестры, которая брат, стальной пресс. У синего эльфа же, подтянутый, но не такой крепкий. А еще, вместо восьми кубиков, у Рэна шесть. Я провела по ним пальцами.

— Ну, и кто мне объяснит, что здесь происходит?

Эхо стоял в трех шагах от нас, и сверлил глазами.

— Пока, не очень понимаю. Но происходящее, мне, определенно, нравиться. — Рэн, взял меня за руку, и приложил всю ладонь к теплому телу. — Не отвлекайся, дорогая.

— Рэн, я же тебе руки переломаю.

Мне показалось, или он прорычал эту фразу?

— А я — то что?

Руку мою, эльф отпустил. И даже сделал шаг назад. А я развернулась, и, подойдя к нимфе, приложила руку к его прессу. Он со свистом втянул воздух.

Тело Эхо, горячее, и намного. А кубики, действительно стальные.

— Кали, что ты делаешь?

На меня он не рычал. Низкий хриплый голос. Ну, почему этот голос, мне так нравился.

— Изучаю.

— Ооо… это вы, пожалуй, без меня.

То, как Рэн ушел, было почти незаметно. Не нимфа, конечно, но тоже ничего.

— Ну, и что мне с тобой делать? То ли тебя убить, то ли, на себя руки наложить.

— Нимфам нельзя убивать!

Ему еще учиться и учиться.

— Нимфам нельзя убивать!

— А вот скажи-ка мне — целовать дриад, нимфам можно?

Я задумалась. Дриады не очень склонны к проявлению чувств. Нимфа те да, нежные создания, готовые нести мир и процветание всему живому. Мы же — щит от врагов. Но на памяти всплыло два или три случая, где одна сестра целует другую.

— Да.

Последнее, что бросилось в глаза, его хитрая самодовольная усмешка. Одна рука, обхватила меня за талию, потянула на себя, и он коснулся моих губ. Вторая, легла на затылок, и властно притянула ближе. Ноги стали ватными, а по телу пробежались искорки. Он был одновременно нежным и страстным. Его губы, требовали ответить на поцелуй. И я, поддавшись нахлынувшим чувствам, ответила. Мы словно остались одни на всем белом свете, и при этом стали частью всего. Казалось, что сама природа, благословила на этот поцелуй, который одновременно дурманил и отрезвлял.

Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, вечность была заключена, в одном соприкосновении двух существ. Но он нашел в себе силы оторваться от меня. К счастью, он нашел, потому что, я бы не справилась.

— Я так и думал. — отдышавшись вымолвил он.

— Мои сестры, не так целуются! — почему-то сообщила я.

— Да неужели? — самодовольная ухмылка, вновь отразилась на его лице. — И как же целуются твои сестры?

Я подумала, подошла, и чмокнула его в щеку.

Глаза нимфы, снова потемнели, и он, прорычав, снова впился своими губами в мои, не оставляя ни единой возможности противостоять ему.

Да что это происходит-то?!

— Не дразни меня. — Сказал он, когда мир, под ногами, перестал качаться, от головокружительного поцелуя.

Мужчина злился на меня. Да, я и сама на себя злилась. С моей силой и знаниями, его можно было покалечить, минимум четырьмя способами, стоило ему подойти на расстояние ближе вытянутой руки. Я не применила ни одного. Но хуже всего не это. А то, что произошедшее, казалось нормальным. Каким-то правильным, что ли. И как мне это понимать?!

Думаю, именно в такие минуты, нужны друзья. Чтобы было к кому обратиться за помощью, советом, поддержкой. Мне идти было некуда.

— О чем думаешь? — вторгся Эхо в мои мысли. — У тебя потерянное выражение лица, и насупившийся лоб.

— Думаю о поцелуе. — честно призналась я. — И о том, что у меня нет друзей.

— Хм… Ты такая непосредственная. Не думал, что такие еще существуют.

Он присел на валун, и взяв меня за талию, притянул к себе. Любопытно… Даже в сидячем положение, мужчина был выше меня.

— Давай по порядку. Что не так с поцелуем? Не понравилось.

— Понравилось. — его брови удивленно взметнулись вверх. — Даже очень. Это-то и странно.

— Тааак… — брови вернулись на место, а вот руки на талии стали тяжелее. Надеюсь, рану не заденет. Она все еще заживает. — Почему странно?

— Странно, что я не ударила тебя. Ты первый кто посмел прикоснуться ко мне, и остался не покалеченным. А мне еще, и понравилось. Искорки пробежались по всему телу, и весь мир исчез. — Он, со свистом, втянул воздух. — Но показалось, что так и должно быть.

— Значит и у тебя тоже. — задумчиво произнес мужчина. Затем тряхнул головой, и вернулся к диалогу. — А с друзьями что не так?

— Да, их нет. — пожала я плечами.

— Почему?

— Потому что я пиявка, высасывающая магию. Ошибка природы, позор матери, предатель народа, разочарование прошлой королевы и…

— Прекрати. — перебил он мои перечисления. А ведь я, даже до середины не дошла. — С сегодняшнего дня, ты — моя истинная. И точка. Поняла?

Я, сначала, положительно кивнула, а затем отрицательно покачала головой.

— Что это значит?

— Да как же ты выжила? — его руки расслабились, а на губах заиграла, на этот раз, нежная улыбка. — Это значит, что ты моя. Только моя. Никто и никогда не посмеет причинить тебе вреда. Никто не посмеет обидеть, словом или делом. Никто не посмеет недооценивать тебя. Никто не посмеет прикоснуться к тебе. Иначе, я лично, убью каждого. А если тебе нужно будет с кем-то поговорить, то я всегда готов буду выслушать все то, что ты не могла или боялась высказать кому-либо другому.

— Нимфы не убивают!

Это плохо, что ему не известны прописные истины. Казалось, что сейчас, Эхо должен встрепенуться, броситься сетовать, что мог допустить такую мысль. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого, он оскалился и сообщил.

— Это иллюзия, детка.

А затем, снова поцеловал меня так, что мир исчез туда же, куда, видимо, улетели прописные истины нимф, дриад, да и всего леса тоже.

— Имей в виду, прикоснешься к ней — убью.

— Ой, напугал — то.

Вместо ответа, в глазах Эхо, блеснули зеленые искры, и на голову эльфа полетели филины. Красивые такие, с бело-серым оперением, и глазами, похожими на черные бусинки. Рэн скачала, прикрыл голову руками, а затем, взмахнув ею же, заставил ночных охотников, отлететь на добрых метров шесть.

— Кого следующим напустишь? — усмехаясь спросил он.

— Хотелось бы кого-то из диких зверей. Но они еще не вернулись.

Он исчез среди деревьев, так же, как и появился, в одно мгновение, и без единого шороха, оставив меня на попечении у эльфа.

— Как ты познакомился с Эхо?

Разговоры с нимфой у нас не заладились с самого начала. Он либо спасает меня, либо прогоняет, либо целует так, что голова идет кругом. Хотелось чуть больше узнать о том, кого, по сути, не должно существовать.

— Мы с ним вместе воевали. — Рэн, шел рядом, приноровившись к моему шагу, с засунутыми в карманы руками. — Самый сильный воин в империи. — Он резко обернулся, прежде чем заговорщически прошептать на ухо. — Только ему не говори, что я так сказал.

— Почему?

— Раздражает просто. За что не возьмётся, все — то у него получается. Прям злости не хватает.

Я улыбнулась. По какой-то причине, слова Рэна были как бальзам на душу. Эхо был самым странным, необычным, и непонятным, из всех существ, которых мне довелось повстречать на жизненном пути. Но именно от этого существа, сердце билось быстрее, на душе теплело, а силы множились.

— Вот и с тобой ему повезло. Прямо — таки, подарок судьбы. — вторгся в мои мысли эльф.

— То есть?

Как — как, а подарком меня точно не назовешь. Тоже мне, удача!

— Найти истинную… Скажем так, такое не каждому дано. А этот дурак, еще сомневался.

Истинность. Истинность. Я слышала об этом.

— Что это значит?

— Найти истинную?! — Рэн задумался. — Довольно сложный вопрос, для того, кто не испытывал подобных чувств. Говорят, что истинная пара, это когда один раз и на всю жизнь. Понимаешь?

Я отрицательно покачала головой. А затем добавила.

— У дриад нет истинных пар. Мужчина нужен только лишь, для продолжения рода.

— Ох, дорогуша… — в его взгляде сквозило сочувствие. — Я не отрицаю важность деторождения. Но поверь, процесс ничем не хуже результата.

Меня эльф не убедил.

— Я знаю, что вас воспитывают на одной лишь только мысли — защита королевы, и народа. Но ты не лишена знаний о том, откуда берутся дети.

— Я знаю о чем ты говоришь, Рэн. Мужчины — любители понаделать бастардов в каждом доме. Не понимаю только к чему ты ведешь.

— К тому, моя милая, что истинность не позволяем, ни мужчине, ни женщине, пытаться делать бастардов в чужих домах.

— Ооо… — протянула я. — А вот это было интересно. Они становятся больными, если захаживают к другим.

— Ну, если любовь можно назвать болезнью. — задумчиво протянул Рэн. — Понимаешь, просто обрубает. Не хочешь больше никого и ни с кем, кроме истинного.

— Почему?

Единственный мужчина, на которого я засмотрелась, был Эхо. И то, лишь потому что, он предстал передо мной полуголым, и оказался безумно красивым. Меня учили, что люди страшные уродливые существа. Большая часть из них, была довольно симпатичной, как оказалось позже. Но Эхо был не просто симпатичным. Может и тянуло меня к нему, только потому что он не был похож на остальных? И, вовсе это не истинность.

— Но, разве истинность не относилась к нимфам и драконам? — вспомнила я рассказ. — Это, вроде как, исключение. Прихоть природы. Когда совершенно не совместимые по природе существа, становятся истинной парой друг другу. Такое возможно между нимфами и драконами. Правильно?

— И да, и нет.

Шаг вправо, выпад. Присед, выпад. Шаг в сторону, деревья образуют защиту в виде щита. Поворот, заостренный ствол пробивает защиту из камня. Хлыстом влево летят лианы.

Сирена была бесподобна. Ее навыки превосходили все ожидания. Природа слушалась ее так, как не слушалась никого. Пожалуй, такая могла бы занять место королевы.

Но Сирена дриада, а не нимфа. Какой бы красавицей и умницей она не была, ее задача — защита королевства. Впрочем, как и у меня.

— Что, полукровка, слюни пускаешь?

Как может она, быть красавицей, но превращаться к чудищу, стоило только открыть рот. Из ее уст, никто не слышал доброго слова. Ни разу. Либо насмешки, либо оскорбления. Разве что, моя мать, была тем барьером, который она не преодолела. Но что — то подсказывало — это вопрос времени.

— Не думаю, что она способна даже на это.

Интересно, а если бы, Сирены не было, чтобы делала Арина? Кого бы выбрала эта дриада, как эталон. Кем бы восхищалась.

— Знаешь, Калипсо, — за спиной первой красавицы, начали подниматься Лианы. — наступит день, когда мы перестанем быть учениками, и станем теми, кто на передовой, защищает королевство. — Лианы ухватили за щиколотки, и протянув пару метров по земле, подняли меня вверх, повинуясь Сирене. — И когда это день наступит, возникнет вопрос, какой прок нам от недоучки — пиявки, неспособной совладать с магией леса?!

— Я отлично стреляю из лука. — оправдание у меня не очень.

Но, справедливости ради, лучше меня из лука не стрелял никто. А так как я не способна призывать лианы, то решила научиться владеть кнутом. Сама смастерила, и тренировалась каждую ночь, по три часа. Получалась пока не очень хорошо, но я не собиралась сдаваться. Быть обузой своему народу, я точно не буду.

— Предлагаешь нам, умирать на передовой, пока ты, прячась в тени деревьев, будешь натягивать тетиву?!

Она громко рассмеялась. К ней, тут же, присоединилась подруга. Лианы на щиколотках, стянулись туже, впиваясь в кожу. Мне не стоило особого труда, избавиться от них. Сбоку висел кинжал. Но от меня ждали не этого.

Каждый раз, когда Сирена устраивала показательное шоу, ее интересовало одно. В очередной раз, доказать, что я пиявка, высасывающая жизнь из всего, к чему прикасаюсь. Что лес, отвергает меня. Что я — ошибка природы.

Я глубоко вздохнула. Других вариантов мне, просто — на просто, не дадут. Сфокусировавшись, на ногах, на которых уже красовались красные разводы, я начала лечиться. Медленно, сила перетекала из зеленых тугих побегов, в мои раненые щиколотки. Стоило мне высосать последние капли магии, как лианы, рассыпались пеплом, а я, изящно отпружинила от земли, и встала на ноги.

— Жалкая пиявка! — почти выплюнула мне в лицо первая красавица.

— Полукровка. Ошибка природы. — поддакивала Арина.

Что и требовалось доказать. Они получали моральное удовлетворение от того, что были правы.

Я развернулась на каблуках и зашагала прочь. Не хочу спорить, не хочу доказывать.

Калипсо, дочь Мерианны, самый не желанный член народа. Ее отсутствие никто не заметит. Она не нужна никому, на этом свете. Я слышала это сотни и тысячи раз. Еще раз, не изменит ничего.

— Ошибок природы, и прихоти природы, не существует. Это иллюзия.

— То есть как?

Рэн устало улыбнулся. Казалось, что ему, уже не первый раз, приходиться объяснять столь очевидные вещи.

— Природа не совершает ошибок. Она действует так, как считает нужным. Это мы, по каким-то причинам, отказываемся принимать эту простую истину.

— Но ведь — я не могла так легко согласиться с его точкой зрения. — Дракон и нимфа несовместимые существа. Там, где она несет жизнь и процветание, он — разрушение и хаос.

— Но при этом, нашей империей, сейчас управляет дракон, со своей прекрасной женой нимфой. — Эльф сделал многозначительную паузу. — Природа не совершает ошибок. Природа показывает, как все должно быть, на самом деле.

— То есть, ты хочешь сказать, — начала догадываться я, к чему он ведет, — что природа — мать, наградила истинностью дракона и нимфу для того, чтобы доказать, что они способны уживаться?!

— Думаю, что истинность появилась для того, чтобы доказать существам, что не имеет значения расовая принадлежность, когда речь об ИСТИННЫХ чувствах.

Я задумалась. Это казалось таким очевидным, и в тоже время таким правильным.

— Но я не нимфа…И, не дракон. Я — дриада.

Если истинность существует между несовместимыми существами, то мы с Эхо не являлись таковыми.

— Амадэй — король эльфов, а не нимфа. Но и он, нашел свою истинную, в драконе. Не думаю, что истинность проявляется, между определенными расами существ. Я считаю, что речь о противоположностях, которые притягиваются.

— Как понять, что это истинность, а не простая симпатия?

Рэн со всей серьезностью, посмотрел в мои глаза, и произнес то, чего я не ожидала услышать.

— Я знаю Эхо, уже очень давно. Поверь, в его случае, это истинность. А как показывает опыт, истинность, ВСЕГДА, взаимна. Скажи, что ты чувствуешь, когда рядом с ним?

Закрыв глаза, я погрузилась в ощущения, чтобы лучше понять, что же, в действительности, это было.

Когда он поцеловал меня, я почувствовала его дыхание, которое, в один миг, стало моим. Сердце забилось с неимоверной скоростью, по коже поползли мурашки. Хотелось, чтобы он не отходил, и не отпускал. Полное спокойствие, и одновременно, полный хаос в душе. Сила и слабость. Смелость и страх. Огонь и вода. Казалось, что больше не существует никого кроме нас.

— Я чувствую, что наполняюсь силой. Словно, все так и должно быть. Никаких сомнений. — подытожила я.

Эльф положил руку мне на плечо, и тихо произнес.

— Так оно и есть.

Над нами пролетел филин. Рэн, тут же отнял руку и пробурчал.

— Да не трогает ее никто. Не трогает. — прибавил шаг. — Докатились!

Я дождалась, пока храп старика начнет разноситься по всему лесу, а эльф перестанет ворчать. Не учла лишь Левака, который вырос у меня на пути, стоило только выйти из дома.

— Не пущу.

Он упрямо выпятил подбородок. Я улыбнулась. Все чаще и чаще, они ругались со стариком, по поводу моих занятий. Все чаще, Левак кричал, что О меня убивает. И все чаще, приходилось уходить с ним в лес, чтобы поговорить.

Мне чужды разговоры. Я привыкла к языку лука и стрел. Но Левак — ребенок. А дети — мое слабое место.

— Почему он тебя мучает? — раз за разом спрашивал он.

— О не мучает меня, а учить. — приходилось отвечать мне.

Но мои слова не могли убедить его. Сегодня, когда я, в расстроенных чувствах пропустила ужин, он не поел тоже. А когда я сделала вид, что уснула, он, как оказалось, тоже притворялся.

— Не пущу.

Ребенок выбежал передо мной и раскинул руки в стороны, желая охватить, таким образом, как можно больше места.

— Ты почему не спишь?

— А ты?

Я села, прислонившись к дереву. можно было на все наплевать и пойти своим путем, но… Дети — мое слабое место.

— А я, иду в город.

Честно, как и всегда, сообщила я.

— Я с тобой.

Он продолжал стоять передо мной, разведя руки в сторону. Словно расслабившись, утратит контроль над ситуацией, и позволит мне сбежать. Ну и как объяснить ребенку, что ситуация, никогда не была под его контролем так, чтобы не нанести ему оскорбления, не причинить боль и не разрушить дружбу?!

— Тебе нельзя.

Мои слова лишь больше раззадорили его.

— Кто сказал? Я могу помочь. Я сильный.

В подтверждении слов, ребенок сжал кулаки. Еще такой маленький, но уже такой смелый.

— Я не могу взять тебя с собой.

— Боишься, что старик будет ругаться? Я скажу, что сам пошел. Скажу, что ты не разрешила, а я пошел.

Да, гнев старик — это весомый аргумент. Если разозлим его, несдобровать никому. Но причина была не в О, не в его гневе, и не в последствиях, которые ждут каждого, когда он узнает, что мы покинули поляну без его ведома. И я решила озвучить эту причину.

— Я не могу допустить, чтобы тебе что-либо угрожало.

— Я сильный.

Левак, в очередной раз, показал сжатые в кулаки ручки и упрямо посмотрел на меня.

— Ты не понимаешь, малыш…

— Я не малыш! — почти выплюнул он. — Я могу тебя защитить.

— Знаю. — устало сообщила я. — Но, если вдруг, я не смогу защитить тебя, я не смогу жить. — его кулаки разжались. — Если что-то с тобой, или с О случиться, я не переживу этого. — плечи ребенка опустились. — Я не смогу справиться с потерей тех, кого люблю. — резюмировала я, когда Левак медленно зашагал в мою сторону, полностью сдаваясь. — Я слишком слаба.

Его маленькие ручки, обхватили мою шею.

— Обещай, что будешь осторожна. — шепотом попросил ребенок.

— Обещаю.

Томми стоял в тени переулка и с кем-то шептался. Чертов парик, съезжал в сторону, и постоянно лез в глаза. Будет время, залезу к цирюльнику и украду новый. Сил моих больше нет на эти мучения. Да, стариковские уроки, ничего по сравнению с этой пыткой.

— Узнал.

Молодой парень, сегодня еще чище и ухоженнее, чем в прошлый раз, теперь уже, шептался со мной.

— Рассказывай.

— Все дриады, сегодня тренируются. Осталась одна, что стережет оружие. Она в старом деревянном доме, на въезде в город.

Я знала, какой получу ответ на вопрос, но, все же, задала его.

— Кто?

— Не знаю как зовут. Красивая такая, с золотыми волосами.

Сирена! Конечно, кого еще они могли оставить?!

— Что у тебя есть, из оружия?

Не с пустыми же руками мне идти, против самой сильной дриады.

— Эмм… Ничего.

— Как это ничего? А где тот недо-тесак, пере-кинжал, которым ты меня пырнул.

— Тот, с корнями, вместо волос, отобрал.

ЭХО! Я готова была рычать. Ну вот почему все не складывается как надо, когда надо.

И что делать? Назад не пойду. Это ничего не изменит. Вперед — не с чем.

— Я могу…

Видимо, в моих глазах отразилась такая надежда, что паренек сбился с мысли.

— Я… я…Невесть что, но… пару кинжалов и один меч… у старого знакомого.

— Идеально. — подбодрила я Томми, и похлопала по плечу. Он, тут же, залился краской.

Через полчаса, мы с ним, подкрадывались к заброшенному двухэтажному деревянному дому. Ничего примечательного, помимо разросшихся в разные стороны балок. Словно, почти умершее дерево, обрело вторую жизнь. И светлячки, что зеленым золотом мерцали то тут, то там.

Красиво!

— Лучше с заднего входа войти. — прошептал спутник. — Там балки не такие старые. Меньше скрипят.

Не стала говорить, что дриад учат, бесшумно ступать по любой поверхности.

— Останься здесь! — приказала я. — Следи, чтобы никто не зашел.

— Но я… — хотел было оспорить мое решение паренек.

— Умеешь ухать как сова.

— Да.

— Дашь три знака, если кто пойдет. Договорились?

Вместо ответа, Томми кивнул. Хорошо, что он не так умен, как Левак. Ребенка, развести на подобное, не получилось бы.

Сирена сидела у окна, никак не показывая, что заметила мое присутствие. К сожалению, мои выводы оказались преждевременными.

— Что, пиявка, выжила-таки?

— Получается, что так.

В моей руке был меч, за спиной висело два кинжала. Осталось вырубить Сирену, вытащить ее наружу, затем вытащить оружие и поджечь его. Изначальный план — спалить дом, пришлось пересмотреть. Не могу я, расцветающие балки уничтожить.

— И как, скажи мне на милость, ты смогла вернуться к жизни после того, как твое сердце перестало биться.

— Ума не приложу. — я видела, как она встала, и двинулась в бок. — Твоими молитвами, может быть?!

— Если бы мои молитвы действовали, то ты сдохла бы, еще в детстве.

Не сомневалась, что все сказанное ею правда.

Сирена была вооружена копьем, которым владела, идеально. Она раскручивала его, словно щит, пока я, пыталась найти брешь, в вихре, что она создает, В параллель, по деревянному полу, сокращая разделяющее нас расстояние, ко мне ползли лианы.

Ну да, в этом, она тоже лучшая.

— Я убью тебя, и принесу Мерианне, твою голову.

Выпад был резким, хоть и ожидаемым. Увернуться я успела, только благодаря возобновленным тренировкам. Следующим ударом, меня должно было сбить с ног. Но я перекувырнулась через себя, избежав и удара, и захвата, лианой, ноги. Оказавшись за спиной Сирены, я могла нанести удар в спину. Один быстрый удар, который пронзит ее тело. Один удар.

Острие копья, пронизывает мое тело. Я не смогла. Не смогла нанести удар, несмотря на то что враг был открыт.

Ноги подкосились, и я поняла, что падаю. Но крепкая рука ухватила за талию, чуть ниже раны, и прижала к крепкой груди.

— Убью! — прорычал он.

Лианы, что змейками ползли ко мне, встали стеной, перед его вытянутой рукой. Глаза, цвета леса, искрились, а на скулах заходили желваки. Стена, в виде лиан, обрушилась на Сирена, успевшую, разве что пискнуть, и заключила ее в кокон. Начиная ниже носа, заканчивая пятками, она была обмотана зелеными жгутами. Одни только глаза сверкали бессильным гневом.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Тебя пришел спасать.

Эхо был одет в синие брюки, и красивую синюю же рубашку, на которой были закатаны рукава. Похоже, одолжил у эльфа.

— Красивый наряд.

— Как мило, что ты оценила.

Он злился. Очень! Интересно, а от кого мне больше достанется от него или все-таки, от старика? Его руки, быстрыми движениями обрабатывали мою рану.

— А где Томми? — вспомнила я про спутника.

— Филина изображает.

— Что ты с ним сделал?

Я вспомнила о том, как сильно паренек боится Эхо, и даже представить себе не могла, что он сейчас чувствует.

— Пока ничего. Позже. — отмахнулся “спаситель”

— Он не виноват…

— Да у тебя, я смотрю, вообще никто не виноват. Вон, и этой, готова была спину, для удара подставить.

— Я не…

— Твоя рука дрогнула. — снова прорычал он. — Ты бы одержала победу, если бы не…А если бы я не успел?

Он переживал за меня? В груди растеклось тепло. Он переживал, что может потерять меня. Еще одно новое чувство. Я только смирилась с тем, что сама боюсь потерять кого-то. Теперь же, узнаю, что бояться потерять меня. МЕНЯ! Никому не нужную пиявку.

Я коснулась его щеки, привлекая внимания к своим глазам, а не кровоточащему боку, который он так увлеченно перевязывал.

— Я в порядке.

— Ты моя. Только моя. Повторяю: никто, и никогда не посмеет причинить тебе вреда. Никто, не посмеет обидеть, словом или делом. Никто не посмеет недооценивать тебя. Никто не посмеет прикоснуться к тебе. Иначе… Я лично, убью КАЖДОГО.

На последних словах, он посмотрел в сторону Сирены. Казалось, он стремиться впечатать в нее каждое сказанное слово.

Я благодарно улыбнулась прежде, чем потерять сознание.

— Ну, и что ты будешь делать?

— Да, что ты хочешь услышать от меня?

— В идеале, что ты не натворишь глупостей.

— Не могу обещать. — в голосе Эхо, все еще были слышны нотки гнева.

— Ты так долго боролся со своими инстинктами, чтобы определить, кто ты есть, что потеря контроля — непозволительная роскошь. — Эльф тяжело вздохнул.

Казалось, что я нахожусь во сне. Голоса тех двоих, что вели беседу, были одновременно непозволительно близко, и непростительно далеко. Озлобленный голос нимфы, и уставший Рэна.

— Кажется, мои инстинкты сократились до банальных. — Он горько усмехнулся. — Я не могу потерять ее.

— Знаю.

— Но у нее, какая-то странная патологическая потребность жертвовать собой…

— Знаю.

— Она подвергает себя опасности…

— Знаю.

Глухой стук, заставил вздрогнуть и открыть глаза. Я, превозмогая боль, села, и огляделась. Синий эльф сидел ко мне спиной, пока Эхо расхаживал из стороны в сторону. Красивая рубашка, что была на нем, вся окровавленная, валялась возле костра. В трех метрах справа от него, когда-то могучее дерево, превратившееся в труху, рассыпалось от удара об яблоневое дерево.

— Ну, и что прикажешь мне делать?

— Я бы сказал, закинуть на плечо, унести глубоко в лес, и привязать к дереву. По крайней мере, пока не родит первенца. Но она — дриада. Этих, какими-то веревками не удержишь.

Это они обо мне, что ли? А так, и не догадаешься. И что это значит “патологическая потребность жертвовать собой”? Нет у меня подобного, и не было никогда. Или было?

— Эй, вы чего там удумали?

Рэн подлетел ко мне, еще до того, как я успела встать.

— Ты как? Может стоит полежать?

— Рээээн!

Этот рык… Рык, что сотрясает деревья вокруг.

— Все-все. — синие руки, что поддерживали, исчезли с моей талии и поднялись в небо. — Не трогаю.

— Я не фарфоровая кукла, чтобы меня оберегать.

Теперь злилась я. “Что значит, закинуть на плечо и унести в лес”?! Я вам покажу, что такое дриада. Не зря нас бояться все и каждый. Проходя мимо нимфы, я ощутила жар, схожий с теплом, исходящим от костра. А говорят, что эти лесные создание, не под стать нам, милые и воздушные. Ну-ну… Очередные байки.

— Кто дал Вам право…

— Пррраво?

И снова рык. Да что он за нимфа такая. Хорошо, пойдем другим путем. Мы не гордые, в конце концов.

— Мое желание защитить старика, — начала я издалека, — и Левака, это не патологическая потребность, а реальная угроза. А то, что заступилась за ребенка… Так это нормально. Любой адекватный человек поступил бы таким образом. А ставила себя под удар, вместо нимф, так это потому, что знала — у мамы тяжелая рука. Ничего более. Мне привычное, им бы было в тягость.

— Ты вообще, себя слышишь?

Костер, что должен был служить преградой, между вышедшей из себя нимфы и мной, больше не защищал. Эхо обошел его, и встал напротив. Я, почти физически, ощущала, как по его венам бежит горячая кровь.

— Чтобы в город, больше, ни ногой!

— Даже не спрошу.

— Правильно! Не спрашивай. Я уже запретил.

Он развернулся и зашагал от меня. И стоило бы придержать язык за зубами. Жизнь не раз учила, что правда ни к чему хорошему не приводит, но…

— Я пойду в город!

— Ооо… Я, пожалуй, пошел спать.

Рэн, мгновенно, ретировался. Я бы тоже, пожелала уйти от гнева, который разгорался в зеленых глазах.

— Я. ЗАПРЕЩАЮ. ТЕБЕ.

— Я. НЕ СПРАШИВАЮ У ТЕБЯ.

За рыком последовало нападение. Огромная рука, сжала мою шею. Одним рывком, он прижал меня в яблоне, и приподнял, на уровень своих глаз. Я — дриада. Отбить его нападение, было вопросом техники. Но смысла в этом не видела. Нимфа, мне не угрожала. Это было напускным. Зеленые глаза потемнели, и он впился в мои губы, страстным поцелуем.

Все перестало иметь значение. Руки сами собой обвились вокруг сильной шее.

— Я не понимаю.

— Чего ты не понимаешь.

— Почему?

— Потому что, я люблю тебя.

Я отпрянула и попыталась высвободить руку, но его огромная ладонь, сжала меня крепче.

— Бей или беги? — На губах Эхо заиграла улыбка. — Обычная реакция загнанного зверя.

— Я загнанный зверь?

— Да. — его пальцы коснулись маленьких листьев на моей голове. — Ты дикая кошка. Никак не пойму, как с тобой совладать.

Я таяла от прикосновений сильных рук. Он говорил такие вещи, о существовании которых, даже не подозревала. Дриады не являются теми существами, которые понимают, что такое забота, дружба, любовь. Я с привязанностью — то еле разобралась.

— Зачем?

— Зачем что?

— Зачем пытаться совладать, если можно отпустить и забыть? — я посмотрела в зеленые глаза, в которых отражались искорки от костра, возле, которого мы, в обнимку, сидели.

— В этом-то и проблема, родная. Не могу, ни отпустить, ни забыть. Говорю же, люблю.

— Я не уверена, что понимаю, значение этого слова.

— Хм… — он пересадил меня, спиной к себе, и обхватив за талию, прижал к груди. — Вот скажи мне, чтобы ты сделала если бы я умер.

Дрожь пробежалась по всему телу, и паника накрыла с головой.

— Почему ты должен умереть? Ты болен.

— Нет. — его пальцы гладили место очередного ранения, заботливо перетянутое белыми бинтами. — Ну, я не всесильный. Предположим, меня убили.

— Ты не показался мне слабым. — задумавшись сообщила я. — То, как ты одним мановением руки, подчинил себе, подконтрольные Сирене лианы, это показатель огромной силы.

— Да, неужели.

— Да. Сирена общепризнана самой сильной и самой красивой.

— Общепризнана кем?

Его пальцы, теперь уже гладили мои руки. Мурашки, побежавшие по телу, сильно отвлекали от предмета разговора.

— Всеми дриадами. Она же красавица, каких мало. Да и магия леса ей подвластна.

— Лес не любит ее. Да и красавицей, лично мне, не показалась.

Я развернулась в кольце его рук, и с непониманием уставилась на насмешливое выражение лица.

— Что?

— Как что? Сирена же красавица.

— Не согласен.

— Как не согласен?

— Так. Вот ты красавица! А из нее яд хлещет, из всех щелей.

Мои щеки покрыл румянец.

Пиявка

Полукровка

Чудовище

Но никогда — красавица.

— Чего засмущалась?

— Ничего.

Не говорить же, что, никогда в своей жизни, не получала комплиментов.

— Ты так и не ответила. — напомнил мне Эхо, снова, притягивая к себе. — Чтобы ты сделала, если бы меня не стало? Если бы меня убили?

— Нашла бы тех, кто это сделал и убила бы их.

— Бей, беги или мсти. Хмм… Кровожадная ты моя.

Не знаю, что такое любовь. Но знаю, что в объятиях Эхо, я чувствовала себя, в полной безопасности. Его прикосновения одновременно разгоняли кровь и успокаивали душу. Он, словно был продолжением меня. Просто в другом теле.

Может, это и есть истинность? Когда два человека как одно целое.

— Знаешь, вероятнее всего, я умру первой.

— Это почему?

Как представлю, что скажет старик, при виде очередной раны, так волосы на затылке становились дыбом. Он же, с меня три шкуры спустит. Голова опустилась к груди.

У Эхо такие большие руки. Может стоит остаться с ним, чтобы не возвращаться домой? Но я так любила само осознание того, что было куда возвращаться. Дом.

— О убьет меня. Вот увидит очередную рану, и убьет.

Мужчина за моей спиной, захохотал. Конечно, ему легко. С такими ручищами, он трость старика, как тростинку переломит. А с такими быстрыми ногами, ему скрыться, как нечего делать.

— Дай руку. — попросил он, как только приступ смеха отступил.

Моя ладонь, терялась в его руке. Нимф сплел пальцы и прикоснулся к траве. Я поняла, что он хочет сделать, и попыталась вырваться. Не хочу, не буду.

— Доверься мне.

Шепот у самого уха, и нежный поцелуй в шею, ослабил попытки сопротивления.

— Дыши глубоко. Закрой глаза. И медленно потянись к магии.

— Я не…

— Доверься мне, родная.

Закрыв глаза, я попыталась представить то, что ассоциировалось с хорошим, как учил О. В голову не шло ничего.

— Дыши. — очередной шепот. — И поцелуй, чуть ниже шеи.

Ну, и как тут думать?! Очередной глубокий вздох. Я вспомнила старика, который перевязывал мне раны. Левака, что упрямо выставил подбородок, защищая меня от О. Рэна, который вышел из тени переулка. Теплое одеяла, которым меня укрывают, пока я засыпаю в телеге. Губы, заставляющие все тело гореть.

Искорки побежали по пальцам. Я чувствовала, как сила перетекает из окружающего леса, в меня. Но в тоже время, я чувствовала, пальцы, гладят шею, и губы прижимаются к волосам. Магия не только стекалась ко мне, но и от меня же утекала. Рана затягивалась, отдавая легкими покалываниями.

— Вот и все.

И открыла глаза, и посмотрела на наши переплетенные руки. На траву, что осталась зеленой, и не почернела. На рану, которую, быстрыми движениями, забинтовал Эхо. Ее и след простыл.

— Как? Я же не умею?

— Только не когда мы вместе.

— Эхо.

Я бросилась в его объятия, не способная сдержать нахлынувших чувств. Первый раз, я попросила у леса помощи, без необходимости быть палачом. Я не только брала, как пиявка, но и давала.

— Ну что, я заслужил право запрещать тебе ходить в город?

Да, сегодня, он заслужил мою вечную преданность. Говорить об этом, я, конечно, не стала. Потому как, в город, я буду возвращаться до тех пор, пока не найду Мерианну. Это уже решенный вопрос.

Нельзя ставить О под удар. Тем более, теперь, Сирена расскажет о талантах Эхо. А значит, они откроют охоту, еще и на него.

— Я, в любом случае, пойду.

Глаза нимфа потемнели, и я увидела, как в них загорается пламя борьбы. Решив предупредить надвигающуюся бурю, я быстро выдала.

— Я постараюсь не рисковать.

— Дай мне время, и я сам, со всем разберусь.

Торговаться я любила. Но на кону, минимум две, а вероятнее всего, три жизни. Одна из которых принадлежит ему. Не знаю, что почувствую, если Эхо не станет. Но проверять, определенно, не хочу.

— Я возьму с собой Томми.

— То есть, я должен доверять тому, кто порезал тебя, в первый раз?

— Ну, он, вроде как, решил исправиться.

Напоминать нимфе, что это произошло, после его угроз, никто не собирался.

— С тобой пойдет Рэн. И только после того, как я напомню ему, где должны быть его руки.

Компромисс. Никогда не находила компромисса, ни в одной ситуации. А это приятно. Вроде как не выиграл, но и, не совсем, проиграл.

— Знаешь, что я сделаю, если с тобой что-либо случиться?

— Ты, лично, убьешь каждого. — вспомнила я его слова.

— Именно.

“Нимфы не убивают” — хотела сказать я, но его губы, вновь, склонились над моими. Да и этот нимф, определенно, способен на убийство. Сочувствую тем, кто встанет на пути Эхо. Дриада в боевом облачении, с луком и стрелами, наперевес, покажется одуванчиком.

— Почувствую магию всем телом. Представь нити, которые тянуться из рук, и окутывают то, что ты хочешь взять.

Я снова, и снова тренировалась, но что-либо, получилось лишь тогда, когда Эхо помог. Вспомнив о нем, я улыбнулась. Эхо.

Кто бы мог подумать, что я буду так сильно скучать без кого бы то ни было. Особенно, учитывая то, что мы лишь на рассвете расстались.

— Почему ты улыбаешься? Что я такого сказал, что ты улыбаешься.

Дэгэйр, что посетил нас, сегодня утром, получил мой самый грозный взгляд.

— О как мы умеем. Как глазами прожигать дыры, то она первая. А как взяться за практику, так нет.

— Гэб, успокойся! — Я уже хотела поблагодарить эльфа за поддержку, когда он добавил. — Девочка, по уши втюрилась. Дай ей насладиться часами томительного ожидания.

Нит из правой руки, вырвалась сама собой, и ударила, словно кнутом, словоохотливого Рэна.

— Ай…

— Ха-ха.

Глава Тайной Канцелярии ее императорского величества, был доволен моей выходкой.

— За что?

Рэн обиженно уставился на меня, почесывая подвергшийся моему срыву, бок.

— За то, что лезешь не в свое дело.

Старик и Левак ступили на поляну. Один нес в руках корзину с сыром, яблоками и орехами. У второго же, были сухие ветки, для розжига костра.

Небо затянуло серыми тучами, и по всем признаком, планировался длительный проливной дождь.

— Как успехи?

О отложил свою поклажу и посмотрел в мои глаза.

— Никак.

Мне было стыдно за свою неспособность освоить силы. От этого зависело его будущее. Ну вот зачем, он вступился за меня. Бросили бы меня в темницу и делов-то.

От воспоминаний о том, какими темными и сырыми бывают казематы я поежилась.

— Ошибаешься. — Дэгэйр подошел к нам, и положил руку мне на плечо. И уже обращаясь к О. — Она довольно способная. Только вот непонятно, почему сдерживается.

— Убери руку!

Рэн прямо — таки подлетел к нам и сбросил руку Глава Тайной канцелярии, с моего плеча. — Сейчас налетят совы и филины, на твою голову, по твою душу.

— Налетят сейчас, средь бела дня?

— Именно. Он, как оказалось, до жути ревнивый.

— Серьезно! Вот бы не подумал, что Эхо…

— Вы как бабки старые, лишь бы посплетничать. — прекратил этот балаган, старик. — Все в дом. Сейчас ливанет.

Стоило нам переступить порог и закрыть дверь, как дождь обрушился стеной.

Я любила дождь, как и все лесные существа. Когда он барабанит за окном, воспоминания уносят далеко за пределы реальности, погружая в мириады воспоминаний. Мысли рассыпаются по капелькам, чтобы чуть позже, собраться в океаны решений. Вполне возможно за этими решениями не последует никаких действий. Но во время дождя, мы уверены, что именно сейчас, выбранный путь, верный.

Я сидела, обхватив руками, подтянутые к подбородку ноги, пока мужчины, вели беседу, спорили, и накрывали на стол. Я — дриада. Для меня лес — дома. Пища — ягоды и грибы, а, иногда, рыба. Стол — любая поляна, или тень под деревом. А если честно, то хозяйка из меня, откровенно говоря, не очень.

Да, мама учила содержать себя, и окружающее в чистоте. Но, если честно, думаю, что делала она это по одной простой причине. Мерианна, просто не переносит беспорядка в любом аспекте жизни. Все и всегда по полочкам. Все и всегда на своих местах. Не дай мать-природа, что-то выбиться из привычного уклада.

— Почему ты не с ними?

Левак сел рядом, и протянул мне одну из двух морковок, что держал в руках.

— Спасибо. — любила свежую морковь. Особенно, когда она такая сочная. — Потому что я не мужчина.

— Поэтому тебя не позвали.

— Угу. — прожевав, я решила объяснить ребенку. — Почему — то, среди всех народов, особенно, среди людей, женщин принято считать слабыми.

— Да. Старик тоже так говорит. “Девочки слабые, защищай их, всегда. И никогда, не смей поднимать на них руку”.

Хорошим вещам его старик учит. Не во всем верным, но хорошим. Потому что, зачастую, именно женщинам приходиться быть сильными.

Когда я перебралась к людям, то наблюдала за тем, как работали и мужчины, и женщины. Их труды, почти всегда, были соразмерны. Но, в отличии от мужчины, ищущего отдых дома, женщина его там не находила. Забота о супруге и детях, была неотъемлемой частью ее жизни.

В те дни, я поняла, что выбор дриад и нимф, был очень разумным. Если женщина растит ребенка одна, то зачем ей взваливать на себя, еще заботу о муже. Когда можно использовать его для зачатия, и распрощаться.

Но так я думала до тех пор, пока не увидела одну пару, проживающую на въезде в город. Они жили в небольшом доме с двумя комнатами, и пятью детьми. Супруг работал от рассвета до заката, стеклодувом. А возвращаясь домой, он находил и время, и силы, помочь жене, что носила под сердцем шестого ребенка, и на игры с детьми, что весь день доставали мать. В тот день, я поняла, насколько разными бывают существа.

Учения старика, надеюсь, сделают из Левака, достойного человека.

— Да, в чем-то он прав, — я поправила его волосы, — но я дриада. Воин. Я могу оказать сильную поддержку.

— Он, сказал, что ты так скажешь. — ребенок широко улыбнулся.

— Правда?

— Да. Он сказал, что таких как ты, учат быть сильными и смелыми. Поэтому ты разучилась “принимать”, и всегда стараешься “дать”.

— Вот как…

А ведь О прав. Я не способна принять ничего. Даже помощь, в которой так нуждаюсь. Взять, к примеру ту ночь, когда Эхо принес меня к дереву с красной дверью. Я готова была уйти сразу же, как очнулась. Несмотря на то, что не прошла бы дальше пяти метров.

Пожалуй, старик прав. Как и мой зеленоглазый нимф.

“Бей или Беги”! Другие способы, мне не известны. Я вступаю в бой, независимо от того, сильнее мой враг, или слабее. Или бегу от заботы, поддержки и внимания.

Вот и с Эхо так же. Я же чувствую к нему что-то. Что-то сильное необъяснимое, неосязаемое, но не менее желанное. Так что мне мешает хотя бы попытаться расслабиться и довериться ему и тем чувствам, которым не могу дать определение.

— Я — дриада.

Озвучила я, по большей степени, для себя же. В конце концов, не стоит забывать, что обсуждают они-то, как совладать с Мерианной. Мерианной, которая будет угрожать О и Леваку. А еще Эхо. Потому что он сила и мощь, которую они будут опасаться. Очередная прихоть матери-природы, которую они пожелают, либо заполучить, либо уничтожить.

— И ты не слабая, да?

— И я не слабая.

Встав, я прошагала к столу, на котором были раскинуты карты, и велся разговор о плане проникновения на вражескую территорию.

— Я пойду!

Три пары глаз, такие разные, но с одинаково пронзительным взглядом, уставились на меня. Все молчали.

— Тебе нельзя. — выступил первым Рэн.

— То, что я не мужчина, не дает вам права…

— Он не позволит. — перебил синий

Спрашивать о ком именно, говорит Рэн, смысла не была. Фразы “Я. ЗАПРЕЩАЮ. ТЕБЕ”. более чем достаточно для того, чтобы понять, что Эхо будет, мягко говоря, не очень доволен моим решением.

— Агаты на вас всех нет! — почему — то сообщил Глава Тайной Канцелярии.

Они посмотрели на старика. Казалось, что от его слов зависит весь дальнейший диалог.

— Позволит.

Сообщил он, и отодвинул, для меня, стул, и приглашая присоединиться.

— Мы получили сведения, что за дальними рубежами, планируется военная операция. Так как лес, что долгие годы, служил неприступной крепостью, десять лет назад, превратился в…

— Кладбище. — подсказала я.

— Кладбище. — согласился Дэгэйр. — то у нас возникают проблемы с защитой приграничного города.

— Красиво излагаешь.

Рэн, в очередной раз, жевал яблоки. Любил он есть, во время важных тренировок, или бесед. Мне, наоборот, кусок в горло не лез.

— Кому, если не мне.

— Уходите от дела. — вернул их на путь истинный старик.

— Так как есть проблемы с защитой приграничного города, есть предложение, послать на разведку, шпиона.

— Я пойду. — снова предложила свою кандидатуру.

— Сказал же, тебе нельзя.

Это до какой степени, Рэн боиться сов и филинов, если отстаивает интересы Эхо, даже во время проливного дождя, в укрытии?!

— Какую информацию необходимо раздобыть?

Интересно, а кем, в прошлом, был О. Собранный, ответственный, организованный. А то, что у него дома беспорядок, так это поправимо. Жену бы ему… Хорошую.

— О, а почему ты не женат?

А что?! Если Рэн и Дэгэйр, постоянно отвлекаются, то и мне можно. Эльф, который пил, в этот момент, воду, поперхнулся, и закашлялся. Ему на помощь пришел Глава Тайной канцелярии, похлопав по спине. Старик же, насупив брови спросил:

— С какой целью интересуешься?

— Хочет в претендентки записаться. — теперь уже смеясь выдал эльф.

— Рррэн!

Любила, когда О, злился не на меня.

— Молчу-молчу.

— Я просто думаю, что в доме стало бы чище. Да и тебе повеселее.

Я ж от чистого сердца. А он смотрит, как на врага народа.

— В доме будет чисто, когда мы спровадим лишних, — грозные взгляды получили Дэгэйр и Рэн, — и наведем порядок. А на счет веселья… Да я, вроде как, не скучаю.

— Ты просто такой… ммм… хороший. Тебе бы такую же, хорошую жену.

— Ммм… хороший?

Ох зря я затеяла этот разговор. Зря!

— Ты мне зубы не заговаривай, а план слушай. А в наказание, будешь убираться завтра, весь день. Вот с этим вот. — его рука указала в сторону синего, который закатил глаза. Ну вооот, доигралась. — Так что там, с информацией? — вернул нас к разговору О.

— Надо узнать, кто им помогает. Уже, доподлинно, известно, что им сообщили о точках дислокации страж, на границе. О тайных тропах. И, о тоннелях в замке.

Рэн присвистнул.

— Ну, и на кого не хватает Агаты.

— Если она узнает, проблем не оберешься. — признался Дэгэйр и сел на стул. — Что предлагаешь?

Старик, задумался. А на улице, все продолжал идти дождь. В печи потрескивали дрова. по дому внутри дерево, растекался приятный запах ухи, которую нам готовит хозяин дома. Левак читал книжку про драконов, раскинувшись на уютном кресле, которое появилось после моего прихода. Мне оно нравилось. Я тешила себя мыслью, что принесли его, исключительно ради меня. Эгоистично. Знаю. Но за мысли не убивают, и не осуждают.

— Сделаем так. — О облокотился скрестил перед собой пальцы. — Кали и Рэн, завтра ночью, сгоняют в город. Необходимо снаряжение. Не с пустыми же руками, идти в стан врага. Через три дня Эхо и Кали отправятся за черту города. Походите пару дней, осмотритесь, соберете информацию, и вернетесь.

Я кивнула, со всем соглашаясь. Рэн же, всех уведомил.

— Ей запрещено в город!

Вот, кто его тянул за язык.

— Ничего! — решил за всех старик. — Переживет несколько часов.

Хорошо, когда на твоей стороне О. Вот и Эхо теперь, тоже достанется.

— А ты, отправь ко мне единорога. — вдогонку, когда все уже решили, что обсуждение закончилось, бросил Главе Тайной канцелярии. — Мне источник нужен.

— Попрошу отправить через два дня.

— Думаешь, Томми ничего не угрожает?

— Ты серьезно беспокоишься за человека, который тебя чуть не убил?

— Ну, он же исправился.

— Ааа…

Рэн был зол. Не считая того, что его заставили сопровождать меня, так еще и зелье в еду добавили. Теперь он выглядел почти так же, как и всегда. Только длинные светлые волосы, превратились в короткий ежик. А цвет коже, был присущ обычному человеку.

— Ты просто невыносима.

— Почему?

— Потому что нельзя просто так прощать людей. Они от этого, наглеют.

Вместо ответа, я просто пожала плечами. Пусть наглеет, мне — то что. Если не будет больше воровать и нападать на беззащитных.

Громкий гул, стоящий в таверне, в которой мы ожидали бывшего преступника, не утихал. Казалась все городские пьяницы стеклись в это маленькое, пропахшее алкоголем, заведение.

Для меня, по большому счету, не имело значение, где именно дожидаться разведчика. А вот Рэн, оказался куда более привередливым, чем я могла даже представить. Каждый раз, как очередной пьяница, проходил мимо нашего стола, он почти вжимался в стену, лишь бы не соприкасаться плечами с раскачивающимся от наличия алкоголя в крови, человеком. Затем вспоминал, что и стены, в этом заведение, не очень. чтобы чистые, и мгновенно отлипал от нее, брезгливо отряхиваясь.

— Я думала, ты сильный воин, повидавшие ужасы, творящиеся на поле боя. Неужели, это — моя рука обвела небольшое заведение. — хуже.

— В разы, детка. а поле боя, у тебя нет выбора. Ты бьешься ради какой-то большой цели. Ради защиты близких, границ, чести. Это достойно! Благородно! А какое благородство здесь? Напиться до поросячьего визга, спустив все деньги. А позже, не различая лиц, брести к себе домой, где бедная жена и дети жду кормильца.

Меня удивил его ответ. Порой, казалось, что Таурендил беззаботный, вечно над всеми насмехающийся и ничего всерьез не воспринимающий. Но за броней сарказма и ехидства скрывается благородная душа и чистые помыслы.

— Ты странно смотришь на меня. — Его огромная ладонь, закрыла мои глаза.

— Я думаю, что ты очень хороший. — честно призналась, на сегодня, не синему эльфу.

— Глупости говоришь.

— Я фказав, принефу завтра. Дай выпить!

Мы обернулись на крики. Уже довольно пьяный мужик, немалых габаритов, ругался с хозяином. Будет драка. В таком состоянии, человек не воспринимает информацию здраво. Только тумаки.

Эльф встал и прошел мимо меня.

— Потапыч, ты уже должен мне, месячную зарплату. Так что, прости, но твой кредит закрыт.

— Да я тебе…

Что именно, он собирался сделать, я так и не узнала. Этого, амбала, одной рукой, приподнял Рэн, и практически вышвырнул из заведения. Стоило ему вернуться, как в наступившей тишине, пришлось объясняться.

— Тут, приличные люди, отдыхают, а он развонялся.

Аплодисменты не умолкали, пока он возвращался к нашему столу.

— Не смотри на меня так. — рявкнул он, на мою широкую улыбку. — По твоему лицу понял, что вмешаешься. Эхо после подобного, с меня шкуру спустит. А мне, моя шкура, дорога.

— Все — таки, хороший ты человек.

Упирается, но поступает хорошо.

— Я не человек.

— Вы только со мной останетесь, хорошо?

— Хорошо.

— Не хорошо.

То, с чем легко согласился Рэн, для меня было неприемлемым. С чего они все решили, что меня нельзя пускать на передовую? В конце концов, дриада я, или нет?!

— Я сказал, хорошо.

— А я сказала, НЕТ!

— Госпожа, пожалуйста…

— Не лезь.

Томми сделал два шага назад, и, по-моему, взвыл. Видимо, эльф тоже расслышал этот писк помощи.

— Ну вот, снова, ставишь под удар детородный орган паренька.

Его ехидная улыбка, могла объяснить больше, чем любые слова.

— Я не собираюсь оставаться в стороне, когда намечается битва.

— Вам нельзя в битву. Вы, все время балансируете на грани жизни и смерти. Вечно в крови, и вечно во все влезаете.

Вот как он, из наглого самодовольного мерзкого убийцы, превратился в неженку, что шарахается от одной мысли о крови?! С одной стороны, хорошо, конечно. Но с другой как помощник, теперь, он так себе.

— Я ни во что не влезаю.

— Вы чуть ли не сами, под нож лезете.

Я перевела взгляд с него, на Эльфа, который многозначительно выпучил глаза, и указал руками, на парня. Мол: “Вот, посмотри. Даже он заметил”.

— Что за глупости?

И этот туда же.

— Когда мы первый раз встретились, вы практически влезли в драку, которую никто не планировал. Мы бы, просто напугали мальца, и пошли дальше. Выросшие на улице, часто так поступают. Это наш способ повысить значимость.

Рэн снова указал на парня.

— Рэн, да иди ты!

Не выдержала. С кем не бывает. Они, все как один, заладили одно и тоже. Сначала Эхо, со своей “патологическая потребность жертвовать собой”, потом Рэн, который “я знаю”, а теперь еще и Томми.

— Я иду внутрь. Хочу посмотреть какое у них оружие.

— Если обещаешь не лезть в драку. — Рэн сложил руки на груди, а затем махнул головой на нашего проводника. — Иначе не будет у паренька любовных утех, и продолжения рода.

— Что Вы заладили?

Томми, повторяя движение эльфа, сложил руки на груди.

— Меня Эхо пощадит. Я, как — никак, его друг. А ты тот, кто нанес рану его женщине.

— Я не его женщина! — с сомнением в голосе вставила я, свою мысль. Ее тут же поддержал Томми.

— Она, не его женщина.

— А вот это ты брось. — Рэн посерьезнел. — Эхо и глазом не моргнет, как лишит тебя не только детородного органа, но и жизни, если ты попытаешься к ней клинья подбивать.

Я устала слушать дележку меня, без моего же согласия. Оставив припирающихся мужчин, я вошла в, очередной деревянный дом, который нашел вторую жизнь, стоило дриадам, прикоснуться к нему.

Половицы скрипели от каждого движения. По словам нашего разведчика, дом пустовал со вчерашнего дня. Единственных охранником, был старик в маленькой доме, справа от основного. Его, наш эльф, усыпил магией.

— Они решили, что если оставят, в качестве стража, обычного человека, то будут меньше обращать на себя внимание. А еще они все, до усрачки… то есть до жути, испугались рассказав о лесном монстре.

Лесной монстр.

— Куда пошла?

Мое плечо сжала сильная рука. А у него неплохо получается кричать шепотом. Впечатлилась.

— В дом. Вы пока ругаетесь, я все осмотрю.

— Не ругаемся мы, а беседуем.

— Какой-то извращенный способ бесед с угрозами. Ты так не думаешь.

— Не-а. — Рэн вышел вперед, закрыв собой весь проход. — Я, вообще-то, жизнь ему спасаю.

— Угрозами?

— Деточка, ты осознаешь, что с ним сделает Эхо, когда узнает, на что покушается гаденыш.

Я неопределенно пожала плечами. Подумаешь, чуть внимания проявил. Что в этом такого. Парню стыдно за свой поступок, исправляется.

— Если коротко, — продолжал пояснения эльф. — Смерть — самый безболезненный способ покинуть этот мир.

— Эхо — нимфа. Он не может убивать.

В моем голосе было столько сомнений, что только дурак не заметил бы это. А Рэн не дурак.

— Пытайся верить, во что угодно. Только паренька к себе не подпускай. Глупый он, еще совсем зеленый. Даже не заметит, кому перешел дорогу.

— Все-таки, хороший ты человек.

— Я не человек!

— Мы обошли весь дом. — отчитывался Рэн. — В четырех спальнях живут дриады. В одну, частенько, захаживает мужчина. В подвальном помещении, три секции, заваленные оружием. Помимо, привычных для воительниц стрел и коротких поясных кинжалов, мы обнаружили: мечи, булавы, копья и прочее.

“В одну, частенько, захаживает мужчина”. Было бы логично предположить, что это комната принадлежала Сирене. Такую красавицу, чтобы не говорил Эхо, мало кто упустит. То, что он слеп, под действием чар, какой-то непонятной мне, истинности, не говорит о том, что слепы все вокруг. Но я знала, что она принадлежит не Сирене. Она была единственной, кто носила черное, среди всех дриад.

— Думаешь они на стороне захватчиков?

— Я думаю. — он оторвал свой взгляд от металлической поверхности, в которую силился разглядеть свою посиневшую кожу, и посмотрел на меня. От стыда, за своих сородичей, низко опустила голову. — Думаю, они и подбивают захватчиков к активным действиям.

— Ужинать садитесь.

Старик накрыл стол, а сам вышел на поляну. Есть не хотелось совсем.

— О?

Он сидел у дерева, протирая свою трость, старой тряпицей. Я по привычки, села сбоку и положила голову на его плечо. Люблю так сидеть. На душе хорошо и спокойно.

— В неприятности не влезла?

— Нет.

— Ни с кем не дралась?

— Нет.

— Что, даже не поранилась?

— О!

Возмутиться по-настоящему не получалось. Старик добродушно улыбался, озаряя меня блеском своих зеленых глаз.

— О, а где родители Эхо.

Явно не этого вопроса он ждал.

— Померли, ясно дело. Еще когда совсем малым был.

— Жаль. — я посочувствовала маленькому мальчику, оставшемуся без любви матери, и поддержки отца. — Наверное, они были очень красивыми. Иначе в кого он такой.

— Хочешь сказать, что я мордой не вышел?

Вот ляпнула же. А я даже не подумала, что своими словами как-то могу задеть его.

— Нет — нет, я просто…

— Не переживай. — на лице старика расплылась улыбка. — Не в обиде я.

— У него твои глаза. — решила подбодрить. — Такие же зеленые как лес, и такие же блестящие.

— Влюбилась?

— Не знаю. — я правда не знала ответа на этот вопрос. Как можно понять, что ты кого-то любишь. Особенно, если в уравнении такая сила, как истинность. — Думаю, что должна его любить.

— В любви нет такого понятия, как “должна”. — его ладонь, прикоснулась к моей щеке. — В любви есть “я не хочу без него”. Понимаешь?

Любопытно, что он не сказал “не могу”. Люди часто используют фразу “я не могу без него жить”, “я не могу без нее жить”. Никогда не могла понять ее значения. Чтобы жить, нужна еда, вода и воздух. А вот “не хочу без него” идеально описывает любовь.

Хотела ли я быть без Эхо? Не знаю. С ним, определенно лучше. В его объятиях я таю. Забываю про все плохое, что окружает меня. А когда его губы сливаются с моими мир перестает существовать. Остаемся только мы. Но его собственническое отношение, пугает. Я не знаю, как к этому относиться, поэтому отталкиваю его. Не привыкла я, когда за меня все решают. Не привыкла, что переживают, и бояться потерять. Меня никто никогда не боялся потерять.

— Понимаю. Но не знаю, хочу или не хочу.

— Это ничего. — он устало улыбнулся. — Со временем узнаешь.

Я снова опустила голову на его плечо. Так хорошо, когда тебе могут дать совет, не осуждая, не упрекая, не избивая. Как жаль, что у меня, в детстве, не было О. Тогда я бы выросла таким как Эхо. Уверенным, сильным и красивым. Хотя последнее, спорно.

— Ночью придет королевский единорог. Сходи в лес, посмотри.

— Ты разрешаешь?

— Дак смысл тебе запрещать?

Я на радостях, поцеловала его в щеку и побежала к Рэну. Он, небось, тоже хочет посмотреть.

— Ну уж нет, Избавь!

— Но Рэн, неужели, ты не хочешь посмотреть на королевского единорога?

Я так хотела, чтобы он увидел это, поистине, великолепное создание. Единорога, открывающий родники одним прикосновением. Ночной принц Евы.

— Я может и хотел бы посмотреть на него. Но смотреть придется на ругающихся вас.

— С чего это?

— С того. Вспомни случай, когда вы не ругались.

Я хотела сказать, что всегда, но прикусила язык. По правде говоря, мы с Эхо, с самой первой встречи, вступаем в какие-то мелкие препирательства. Или крупные ссоры. Думаю, что когда-нибудь, он, все же, придушит меня.

— Вот, а я о чем.

Длительное молчание было многозначительней слов. Пришлось идти одной. Старик спал. Левак долго ругался с эльфом, что он не сопровождает меня. А затем выдал.

— Я думал, она вам нравиться, а вы…

Мы переглянулись, конечно, но спорить с ребенком не стали. Мысли детей, это отдельная мир, со своей историей, окрашенная в свои цвета. Залезть в этот мир, чтобы разбираться, значит разрушить его. Лучше стоять в стороне и наблюдать за тем, как тебя понемногу, с опаской, и подозрением в него впускают.

Я не знала, где находился Эхо, но сердцем чувствовала, что иду в правильном направлении. Подтверждением мыслей, была широкая спина, выросшая за очередным поворотом, и волосы, напоминающие скрученные корни дерева. Казалось, что он не дышит.

— Эхо!

Его поза не изменилась. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел немигающим взглядом в пустоту. Я бы подумала, что передо мной каменное изваяние, если бы на шее не пульсировала венка, а на скулах не заходили желваки.

— Эхо, что…

— Что он здесь делает?

Я, вновь, посмотрела туда, откуда он не сводил глаз, и заметила человека. Он медленно шел в нашу сторону, неся: в одной руке — вырванные с корнем, полевые ромашки; в другой — какой-то сверток.

— Томми! — Удивленно воскликнула я, и помахала рукой. Парень ускорил шаг.

Я было бросилась на встречу, но мое запястье перехватили и потянули на себя.

— Думаю, стоит поговорить с ними.

— Двинешься с места, я за себя не ручаюсь.

И я бы, может и поспорила, с подобным поведением, если бы его не трясло от гнева. Вспомнив слова Рэна, о наших постоянных ссорах, решила доказать, что он не прав и осталась ждать, рядом с нимфой, пока Томми преодолеет разделяющее нас расстояние.

— Госпожа, прошу.

Я посмотрела на вырванный с корнем цветок.

— А что…

Подобрать подходящую фразу для вопроса, я не смогла.

— Ааа…Это? — он приподнял цветы на уровне глаз. — Нимфы и дриады жительницы леса. Я хотел их сорвать, но подумал, что вы подумаете, что это убийство. Вот и решил принести с корнем. Так их можно посадить, и любоваться из года в год.

— Предусмотрительно. — Без каких-либо эмоций, прокомментировал Эхо, и прямо-таки отобрал ромашки у паренька. — Обязательно посадим возле НАШЕГО дома.

Томми, мгновенно, помрачнел.

— А это Ваши лук, стрелы, и парик. Нашел их, и решил принести. Вдруг понадобиться защищаться.

— О Томми, — я бросилась его обнимать, но, вновь, была остановлена рукой, которая продолжает удерживать запястье.

— Мы очень благодарны.

Он поднял руку, и пролетающий филин, забрал букет. А затем отнял у парня сверток.

— Там еще платье. — совсем сник гость. — Вы в город в мужских штанах приходите. А для юной леди, приличнее быть в платье.

Вспомнив первую встречу, которая казалось, была в прошлой жизни, я нежно улыбнулась. Он изменился.

— Надеюсь, ничего в этом мире, не заставит тебя вернуться к былой жизни.

Это было от чистого сердца.

— Ни за что, юная леди. — он кивнул мне. Посмотрел на Эхо, и подумав, кивнул и ему. Затем развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись.

— Ты невоспитанный хам. — сообщила я, как только гость исчез среди деревьев. И наплевать, что скажет эльф. — Томми не раз выручал нас.

— Этот преступник, на перевоспитании, по уши втрескался в тебя, а я ревнивый собственник! — ответил Эхо, с ехидной улыбкой и блеском в глазах. — Не готов делить тебя ни с кем. И если мне придется запугивать каждого человека, эльфа, дракона, нимфу и еще не весь кого, я это сделаю, не задумавшись.

— Тебя не должно быть в природе.

Почему-то, вместо очевидного чувства злости и раздражения, я почувствовала теплоту и радость. Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Да неужели?! — Он склонился к моему лицу, и крепко обхватил за талию, прежде чем сообщить. — Моя. — и нежно поцеловать.

— Я не твоя собственность. Ты не можешь мной управлять.

Сложно спорить, когда тебя осыпают нежными поцелуями.

— Да неужели?!

Его улыбка, больше походила на оскал.

— Да!

— Тогда объясни-ка мне, почему, ты, всецело, в моей власти.

Я осмотрелась. Ну и что мне отвечать, когда тело, в буквальном смысле этого слова, тает в его руках? Мои пальцы безвольно покоились на огромных плечах, пока его, гладили меня по спине. Я выгибалась в таком положении, что отсутствуй удерживающая опора в виде его рук, грохнулась бы наземь.

— Отпусти!

Да что это со мной происходит?

— Не хочу. — Он стиснул меня в объятиях еще крепче, и поцеловал в лоб. — Ты моя. Вся, и полностью.

Я столько лет тренировалась, а с ним справиться не могу. И казалось, что Эхо, даже не прилагал усилия, чтобы удержать меня. Тогда как я, вкладывала все силы, чтобы оттолкнуть его. Но результатом, лишь спровоцировала нимфу, на более крепкие объятия. Хотя казалось, куда крепче.

— Скажи, тебе хоть раз в жизни, говорили, что любят?

На одно мгновение, я перестала дышать. Любят. Я слышала лишь оскорбления и унижения. Да и мечтала не о любви, а о гордости во взгляде, всего одного человека.

В памяти всплыло: “Я тебе больше не мать, жалкое создание. Сегодня ты умрешь, и отдашь, хоть какую-то дань, матери — богине”. На душе заскребли кошки, и захотелось выть на луну.

— Кали, расскажи мне.

Биение его сердца, успокаивало меня. Казалось, что мое подстроилась под его ритм, и отныне, бьется с ним в унисон. Не было никаких преград. И одной богине-матери известно, почему я решилась рассказать то, что никому не говорила.

— В тот день, — мои руки обняли его за талию и вжались в горячее тело, в попытке сбежать от воспоминаний. — когда драконы одержали победу, и отстояли столицу, Мерианна, и еще несколько дриад, вернулись в лес. Мы прятали, в тоннелях, под землей, оружие. Никто не станет искать жителей леса под землей. — Эхо гладил меня по спине и волосам. Успокаивает. — Я сидела в казематах, — он не перебивал. — потому что хотела предупредить принцессу о надвигающейся опасности. В тот день… Тот кинжал, что ты отказался отдавать мне, был единственным подарком, который я получила. Им же, она и пронзила меня, в самое сердце.

Все тело Эхо, превратилось в камень. Горячий камень. Дыхание его участилось, а на шее, запульсировала вена. Он молчал. Долго молчал, прежде чем спросить.

— Как ты выжила.

— Нуменор.

И тогда, и сейчас, я не могла найти ответа на вопрос, откуда единорог явился, и почему решил спасти.

— Как?

— Открыл источник. А я… Я — пиявка. Высосала магию, из первого попавшегося магического объекта. Не хотела, но тело было мне не подвластно. Знаю точно, что сердце остановилось на миг. В этот миг, я умерла.

— Я убью ее. — полушепотом прорычал Эхо мне в затылок.

— Нимфам нельзя убивать. — в очередной раз, напомнила я.

— Ради любимых, можно пойти на все. — я подняла голову и встретилась с зеленым блеском, в которых сквозило сочувствие, вперемешку с всепоглощающей яростью. — Я люблю тебя, родная. Рано или поздно, ты ответишь мне.

Серебристо — фиолетовый единорог, ступил на поляну, в круг света от костра. О том, что он зашел в лес, Эхо узнал, почти моментально. Вероятнее всего, это потому, что ему сообщили деревья. Со мной-то они не разговаривают.

Я уже почти уснула, в полулежачем состоянии, когда его рука, погладила меня по волосам.

— Он здесь. — сказал нимфа, высвобождая меня из объятий.

Я видела его трижды. Первый раз, еще будучи ребенком. В тот день, я пыталась научиться исчезать среди деревьев, и прыгать с дерева на дерево, как делают нимфы. Разбитые колени и ссадины на лице — это все, что я смогла получить. Нуменор, вышел из леса, и успокоил плачущего ребенка. Да и какая девочка, не прекратила бы лить слезы, когда перед ней, одно из самых прекрасных магических существ.

Второй раз, я видела его издалека. В тот день, сердце леса предсказал будущей королеве надвигающуюся войну. Я не должна была быть возле избушки Евы. Это получилось случайно. Я узнала, что на ее поиски отправляют двух дриад, и последовала за ними. Удивительным было то, что меня ни одна из них не заметила. А вот Нуменор, сразу узнал, что я в лесу. В третий раз, он спас мне жизнь.

Эхо вышел вперед, прикрывая меня собой. Не понимала причину его поступка. Единорог не угрожал.

— Что ты делаешь?

— Он присматривается ко мне. Хочет проверить, способен ли я, защитить тебя.

Казалось, в подтверждении его слов, Нуменор встал на дыбы и двинулся в нашу сторону. От соседнего дерева, опустилась ветка, и ударила существо по лицу.

— Нет. — крикнула я и попыталась выбраться из-за широкой спины. — Не делай ему больно!

— Стой на месте. — приказал нимф.

Нуменор, выставил вперед рог и пошел на Эхо. Все, что я успела, это вскричать. Слишком быстрым был единорог. Но еще быстрее оказался мужчина. Он оттолкнул меня в бок, и призвал корни деревьев. Они вылезли из-под земли, и обвили ноги и шею существа. Попытки вырваться не увенчались успехом.

А затем произошло то, чего я не ожидала. Нуменор, опустился на передние ноги и поклонился Эхо. Корни, мгновенно исчезли, а нимфа, встала на одно колено и произнес:

— Я благодарен тебе, за спасение ее жизни. Впредь, она под моей защитой.

Он встал. А я, так и осталась стоять с разинутым ртом.

— Рот закрой. — подмигнул зеленоглазый собственник. — Говорил же, в этом году много комаров.

— Что это сейчас было?

— Ночной принц, признал меня достойным.

— Достойным чего?

— Ни чего, а кого. Он посчитал меня достойным тебя.

Еще один в поддержку Эхо. А будет хоть кто-нибудь на моей стороне.

— А меня спрашивать, вообще, кто-нибудь планирует.

— Конечно, родная. Как хочешь назвать нашу дочь?

— Ты просто невыносим!

Нуменор молча наблюдал за тем, как мы, в очередной раз, ругаемся.

— Да неужели?

— Эхо, я придушу тебя! — со злости, притопнул ногой крикнула я.

— Такими ручонками, это вряд ли получиться. Но ты попробуй.

Вот как он это делает? Одновременно зажигает во мне и желание убить, и поцеловать, оттолкнуть и обнять так, что аж кости хрустят.

Нуменор заржал, чем привлек наше внимание.

— Вот видишь, над тобой даже конь смеется.

— Это ЕДИНОРОГ.

Единорога же, не интересовало, как о нем отзываются. Он прошел мимо нас, обогнул яблоневое дерево, и коснулся двух глыб рогом. В тоже мгновение, между камнями просочилась вода. Она разбежалась в разные стороны, прокладывая себе дорогу сквозь заросшие мхом камни, только возродившуюся почту, и еще молодые деревья.

— Благодарю, добрый друг!

Нуменор, одобрительно кивнул. Затем подошел ко мне, позволяя погладить шелковистую гриву. Мы стояли минут пять. Я, обнимая могучую шею единорога. Он, уткнувшись мне в плечо, и закрыв глаза. Не знаю, какие силы связывают нас, но слава матери-природе, за такое удивительное существо. Я никогда не смогу отплатить ему за добро.

Прежде чем покинуть полумертвый лес. Он посмотрел на меня, на Эхо, снова на меня, и одобрительно кивнул. Я поняла все без слов. Нуменор, действительно, его одобрил.

Он уходил, пока я думала над тем, почему, вместе с нимфой, я чувствую себя в безопасности? Если бы не истинность, то мы поубивали бы друг друга. В конце концов, его собственническое отношение просто выводило из себя, заставляя сердце, быстрее гонять кровь.

Рэн, Дэгэйр, Томми, а теперь еще и Нуменор. Они все признали его превосходство и полное владение мной. Словно я вещь.

— О чем думаешь?

— О том, что ты считаешь меня своей вещью.

— Глупости говоришь.

— Но ты ведешь себя так, словно я принадлежу тебе. Это проецируешь другим. Вон, даже единорог Ее Величества, признал…

— Кали, — он притянул меня к себе, — я не отношусь к тебе как к собственности. — руки спустились к талии. — Я отношусь к тебе, как самому драгоценному существую, на всем свете. — Его голова склонилась над моей шеей. — Для меня не существует ничего дороже тебя. Понимаешь?

Я уже ничего не понимала. А все, потому что, его поцелую, снова отвлекали от сути разговора. Может он, так часто целует меня, именно для отвлечения.

— Это все истинность. — предприняла я слабые попытки.

— Конечно. Если бы не она, я бы тебя просто любил. А с ней, я не хочу отдавать тебя никому. Даже частичку тебя. Все хочу забрать себе. И я знаю, что ты чувствуешь тоже самое. Просто, та единственная от которой ты жаждала любви, пронзила твое сердце, в прямом смысле. — Я вздрогнула. Эхо, каким-то невообразимым способом, понял то, что я не сказала. — И теперь, ты просто боишься. Не переживай, я терпеливый, подожду. Но отпустить не могу, родная. Прости. У меня всегда был горячий нрав. А с тобой, он чуть ли не горит, сжигая все на своем пути. Ты — моя! Это не обсуждается.

Ну и что мне делать?

— Да у тебя и грудь есть.

Рэн зашел в тот самый момент, когда я пыталась подтянуть вырез платья. Дриады, конечно, не скрывают своего тела. Короткие обтягивающие грудь, доспехи, и короткие же, зеленые юбки, не скрывали изгибов тел. Но то для удобства. Тем более, когда ты нападаешь на врага, или защищаешь от них свои земли, никто не смотрит на наряд. Все пытаются спастись от стрел. В наряде же, который принес Томми, прекрасным было все. И темно зеленый лиф, и несколько нижних юбок, поверх которых, шла в тон лифа, с ажурным подолом. Но вот неудобный корсет, который увеличивал грудь на три размера, был совершенно не к месту.

— Эхо меня в нем, даже из дома не выпустит. — сказала вслух, и лишь после, подумала, что именно сказала.

— Начала уступать позиции? Это хорошо. Он хоть и терпеливый засранец, что аж зубы сводит, но не железный же.

— Да почему вы все на его стороне?

Хоть бы кто посочувствовал мне. Это, между прочим, меня, что ни ночь, стараются под домашний арест посадить. А “бедненький” у нас Эхо.

— Потому что я, на его месте, закинул бы на плечо, и унес туда, где тебя никто не найдет, и ты сама, ни в какие неприятности влезть не сможешь.

От злости, я сложила руки на груди. Поняла, что от этого, грудь становиться больше, и безвольно опустила их, вдоль тела.

— Старик, у нас проблема.

— Тебе надо глазенки выколоть, чтобы ты к переодевающимся девушкам не лез? — Зло пробубнил О, и зашёл за ширму. — М-да…

— Переоденусь в штаны.

Хотелось побыть девушкой, но, видимо, не судьба.

— Погодь! — палец старика поднялся вверх. — Левак, тащи платье.

Ребенок принес обычное деревенское платье. Простое, но со вкусом: никаких тугих корсетов, никаких рюшек и абажуров, никаких лишних юбок. Простое исподнее, и красивое красно-зеленое, клетчатое платье. Обычный квадратный вырез, прекрасно скрывал грудь, а длинные рукава, прятали, все еще не зажившую рану на руке.

Магию, вытягивать аккуратно, не убивая растения. я научилась. Но тратить их на восстановление после своей же ошибки, считала несправедливым.

— Это привяжи, со внутренней стороны бедра. — Эльф дал мне тонкую полоску вареной кожи, внутри который был карман, с аккуратным, дамским кинжалом. — Убить, не убьешь, а вот ранить сможешь. А веревки перерезать, в крайнем случае.

Я кивнула, одобряя его подход.

— А я тебе, принес… вот… — Левак протянул носовой платок, с ручной вышивкой. На ней был изображен цветок мака. — Ты часто ранишься. Вдруг пригодиться.

— Спасибо огромное.

Я обняла и поцеловала ребенка в щеку.

— А мне? — обижено надул губы Рэн. Но стоило мне, броситься в его сторону, как мгновенно отскочил. — Ааа, нет. Мне руки и ноги очень нужны. Я ими активно пользуюсь.

— Так сам же… — возмутилась я.

— Сам, признаю. Сам же остановил. Один, один и все по нулям.

Странный он.

— В корзине: яйца, сыр, молоко, ягоды земляники, овощи, хлеб. С краю положил тебе рыбу жаренную. Один торговец продавал.

Я удивленно подняла брови. В городе был лишь один поставщик рыбы. И это, была я. Лесные не едят мясо. Как можно есть то, что говорит с тобой. Но я любила рыбу. Спрашивала у всех нимф. И все как одна утверждали, что рыбы не говорят.

Стоило узнать, что в городе нет рыбной лавки, как я научилась ее ловить и обменивать на нужные вещи. Это, в свое время, очень помогло. Интересно, откуда нашелся торговец? Может кто из дриад.

— Молоко выпейте, в первую очередь. Ближайшие два дня будут жаркие. Боюсь прокиснет.

— Спасибо.

Я обняла его за шею, и чмокнула в щеку.

К нему-то Эхо точно не будет ревновать. Или будет?

Я вышла из дома, с тяжелой корзиной на руках, но не ощущала тяжести. Почему-то, мысль, провести с Эхо, два полных дня, приводила в восторг. Я даже словила себя на мысли, что смотря в зеркало, хочу казаться себе красивее. Глупости, это все, конечно. Но реакция необычная. На меня не похоже.

Он стоял ко мне спиной, и смотрел вдаль, как и в прошлый вечер. На этот раз, Эхо смотрел на невысокий холм. Границу разделяла небольшая речушка, что исчезала за поворотом.

— Как только войдем в город, не отходи от меня ни на шаг.

— Ты слышишь мои приближения?

Лесные жители ходят по земле не слышно. Для дриад же, это жизненно необходимо. Мы способны настичь врага, еще до того, как он осознает о опасности.

— Я тебя чувствую.

Глупый вопрос. Сама, неоднократно, ловила себя на мысли, что знаю где его искать, когда он мне нужен. Незримая нить вела к нему, огибая все преграды.

Граница с империей Ромар, находилась на востоке. Эхо продолжал стоять, не отрывая глаз от линии горизонта. Солнце показало свои первые лучи, и лениво начало свое восхождение.

Мы стояли в полной тишине. Позади мертвый лес, впереди речка и холмы. Подготовленные и экипированные, как обычные люди. Я, в красно-зеленом платье, с нормальным рыжим париком, который мне вернул Томми. И Эхо, одетый в широкие черные штаны, и льняную рубаху, на металлический застежках. Привычные глазу корнеподобные волосы, теперь скрывала иллюзия. Черные шелковистые, слегка вьющиеся пряди, обрамляли острые черты лица, и прекрасно сочетались с зеленью глаз. Я поправила платье. Снова глупые мысли лезут в голову — желание выглядеть красивой для него.

— Тебе очень идет. — словно прочитав мои мысли, но не отводя взгляда от границы, произнес он.

Я толкнула его в бок, привлекая внимание. Он, словно очнулся ото сна.

— Сначала смотри, затем делай комплименты.

— Давно я не выходил за пределы империи. — тихим голосом сообщил он, и нежно улыбнулся. — Ты всегда выглядишь бесподобно, поэтому мне не нужно смотреть. Но сегодня, ты первый раз, хотела выглядеть хорошо. Скажи, это для меня?

— Да.

Ну, не могу я врать. Просто не вижу в этом смысла.

— Теперь день стал куда приятнее. — он обхватил меня за талию и притянул к себе. — А на счет города, я серьезно. Знаешь, чем отличается Ромар от Ааронрийской империи?

— У них нет драконов.

— У них маги. Престол занимают маги. И в империи не жалуют никаких других существ, кроме людей. Если кто-нибудь прознает, что мы не люди, будут проблемы.

— Какова легенда?

Я с рождения обучалась искусству маскировки, выслеживания и убийства. Повторять дважды не требовалось.

— Умничка моя. — его губы коснулись моего лба в легком поцелуе. — Мы молодожены. Приехали в город для того, чтобы найти поставщика шерсти. Хотим, первыми в стране, наладить прядильное производство.

— Поняла.

Эхо взял меня за руку и повел в сторону речушки. Я же вспоминала все, что мне известно о дальних рубежах.

Империя Ромар многие десятилетия вела с Ааронрийской империей войны. По сути, они продолжаются по сей день. Последним большим столкновением был случай десятилетней давности. Тогда — то и сгорел лес. Один из боевых драконов империи, в последнем полете, спалил лес. Тогда, было заключено перемирие, обещающее не посягательство на чужие территории. При этом ни о каких дипломатических отношениях речи не шло. Также, как и о налаживании экономических отношений.

Хотя, обоим государствам это было бы выгодно. Ааронрийская империя могла предложить поставки камня и стекла, тогда как империя Ромар, славилась своей шерстью, которую они так и не научились перерабатывать.

Город на границе носил название Соран. Основное направление земледелие и животноводство. Большая часть жителей разводят лам. Шесть переправляют в портовые города.

— Надень это.

Эхо достал из глубокого кармана широких штанин два браслета. Один представлял из себя, сеть тонких линий, перекрученных между собой, и инкрустированных маленькими зелеными камушками. Второй широкий почти такой же, но нити в три раза толще. А вместо россыпи камней, один большой, посередине.

На моем запястье защелкнулся тот, который был поменьше.

— Что это?

— Обручальные браслеты. Подобные носят в империи, женатые пары. Наши, помимо элемента причастности к одной семье, носят еще магический характер. Скрывают нашу суть, и поддерживает маскировку. Попробуй снять парик.

Я недоверчиво дернула за волосы, и ощутила боль. Словно парик, сплелся с моими собственными и ни за что не отпустит их. Хорошая маскировка. Эхо протянул второй браслет.

— Для действия магии, ты сама должна застегнуть его.

Я пожала плечами и защелкнула предмет на его левой руке. В тот же миг, маленькая красная нить, отделилась от его груди, побежала по руке, перепрыгнула на мою, и исчезла на моей груди.

— Что произошло?

Не могу сказать, что меня напугала подобная магия. Даже наоборот. Сердце, в одно мгновение, стало больше, в желании объять весь мир. Но быстро вернулось к прежнему размер, оставляя за собой, лишь теплоту и чувство безопасности.

— Мы навеки соединили наши сердца. — однобоко улыбнулся нимф.

Мы вошли в город держась за руки. Сердце продолжало совершать кульбиты в грудной клетке. По какой-то непонятной мне причине, сказанное Эхо, принесло не страх, а радость.

Я словно, обрела целостность. Казалось, что больше никогда, не появиться то гнетущее чувство полного одиночества, которое стало таким привычным и комфортным.

Город был таким, каких в империи почти не осталось. Бревенчатые дома, коротко стриженные лужайки, небольшие деревья, в каждом саду. И почти в каждом дворе, собаки. А еще, я заметила амулеты. Много амулетов, висящих на заборах, на домах, на окнах, на шеях прохожих.

— Это обычные люди. — пояснил нимф. — Они думают, что это защитит от магов.

— Защитит?

— Только от слабых. Сильным эти безделушки, не помеха.

— А зачем им защищаться. Маги нападают?

У меня небольшой опыт общения с магами. Был когда-то старик, что напророчил матери смерть от руки дракона. И одна девушка, которая звала себя гадалкой, обещала мне любовь, каких не существует на свете. Правда, любовь, она пророчила каждой молодой особе, что подходила к ее шару.

— Хорошие — нет, а плохие…Скажем так, маги берут что хотят, и ни у кого, ничего, не спрашивают.

— А что они хотят?

— По-разному. — он отпустил руки, и обнял за плечи, притягивая ближе к себе. — Например, какой-то маг, забрал дом двух стариков, что не имели детей. Его охране не было где жить, он присвоил дом жителей. А им внушил, что они всю жизнь жили на улице и побирались у соседей. Так и померли, они, в обнимку под городским мостом, от болезни. А один, как-то, чужую жену возжелал. Магией приворожил, и увел за собой. Отпустил, конечно, когда наскучила. Но женщина не смогла вернуться к мужу после того, как возлегла, казалось по своей воле, с другим. Повесилась на ближайшем дереве. Он лишился рассудка. Потому что любил супругу, и готов был принять назад, несмотря ни на что.

— Какой ужас! — Я прижалась к нему теснее. — Не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то кроме Эхо.

— Приятно что ты ищешь защиту у меня. Даже если это просто рефлекс. Но знай, ты не подвластна магии.

— Потому что на нас браслеты? — неверно предположила я.

— Нет. Потому что ты сама сильный темный маг. Им с тобой не совладать.

— Я не маг, я дриада.

Он поцеловал в лоб, и многозначительно изрек.

— Одно другому не мешает.

Как это не мешает? Дриады — служительницы лес. Его жизнь, его дыхание. Черные маги — противоположность всему живому. Этого просто не может быть.

— Очень даже мешает. Ты видел, что бывает с нимфами, при тесном контакте с черными магами?

Не то чтобы я видела, но об этом часто рассказывали сестры.

— Это обман чувств, дорогая. Простая иллюзия. Когда небольшой ветер, соединяется с дождем, кажется, что он льет стеной. Хотя на самом деле, его интенсивность не меняется.

Я задумалась. А ведь он прав. Неужели все, что я знала, все, чему меня учили, это заблуждение предков.

— Мы молодожены, хозяин. Приехали в ваш город, потому что слышали, что лам красивее, нет во всей империи.

— Да — да, господин. — отвечал высокий крепкий мужчина, в доме которого мы решили остановиться.

Пока Эхо договорился о комнате, и вел простую беседу с хозяином, я огляделась. Маленькая уютная гостиная, в нежно-персиковых тонах, с минимальным количеством мебели: низкий стол, диван, возле окна, занавешенные светло — зелеными шторами в горошек, два кресла, возле старого, неработающего камина, и много цветов. Весь дом, был уставлен разнообразными цветами в цветных горшках. Некоторые из видов, мне были совершенно незнакомы.

Нормальная дриада, узнала бы многие, с помощью одного прикосновения, но не я. По причине своей непохожестью на своих сестер, я научилась наблюдать за окружающим миром немного детальнее их, и делать выводы.

И вот какие напрашивались. Мужчина когда-то работал на тяжелой работе. Там же и получил травму. Видимо, это травма не позволяет ему работать и обеспечивать семью: довольно милую, маленькую женщину, с пухлыми формами, и четверых детей. Все сбережения, они сложили в свой двухэтажный домик, который и сдают в аренду, каждому прибывающему в город. Благо, город на границе очень популярен. Видимо, из-за лам, с шелковистой шерстью. Дом украшен дешево, но со вкусом. Видно, что хозяйка хорошая. Ни пылинки в труднодоступных местах.

Нас проводили наверх. Спальня была уже, в светло — голубых тонах, с одной небольшой кроватью, посреди комнаты. Также, здесь находились: нужник, таз, с водой, два стула, с небольшим столом и окна, снова, много цветов.

— Что заметила? — спросил Эхо, стоило утихнуть удаляющимся шагам, за закрытой дверью.

— Он очень любит жену. — почему-то начала не с самого важного.

— Согласен. — не стал заострять внимание, на моей глупости, нимф. — Кто-то из магов, положил на нее глаз.

А вот этого я не заметила.

— С чего решил?

— Откармливает ее. За время нашего разговора, трижды протягивал ей кусок хлеба. Думает, если прибавит в формах, перестанет быть не интересна окружающим. Умно.

— А если она перестанет привлекать и его?

Среди дриад и нимф, часто ходили разговоры, что мужчин цепляет в женщинах, только внешняя красота. Им совершенно наплевать на то, какой у них внутренний мир, какое мировоззрение, характер и прочее. Они лишь хотят обладать телами. Примитивные животные инстинкты. Именно по этой причине, мой народ использовал их, лишь для продолжения рода.

Эхо перестал раскладывать содержимое корзины на стол, и медленно развернулся ко мне.

— Так вот чему учат в вашем лесу?! Думаешь, мы похотливые уроды, что пользуются женской доверчивостью, для удовлетворения своих физических потребностей?

Вместо ответа, я, неопределенно, повела плечами.

— Родная, — он медленно вышагивал ко мне, казалось, разрастаясь огромной серой тучей, за спиной. — Если бы это было так, в мире, не существовало бы такого понятия как любовь. Видишь ли, мужчина для СВОЕЙ женщины готов на все. Сама мать-природа, распорядилась так. Это банальные инстинкты. Твоя женщина — твоя ответственность. За нее, ее потомство, ее нужды, ты готов на все. И неважно, что она поправилась, поранилась, сломалась. Ты ВСЕГДА, рядом, рука об руку. Чтобы не потерять любимую, ты, в прямом смысле, готов на все.

— Это исключение. — не согласилась я. — Большинство мужчин, теряют интерес, стоит им получить желаемое.

— До тех пор, пока не появляется та самая, малышка. Ровно до тех пор.

— Ты хочешь сказать, что истинность присуща всем?

Он был уже слишком близко. Знала, что один поцелуй смешает все мысли, и хотела завершить разговор до того, как утону в зелени глаз.

— Истинность, это что-то большее. Это когда: одно сердце, одно дыхание, одна душа. Вместе сильнее, порознь слабее. Это когда огонь в теле, оттого что, кто-то другой подходит близко, и холод в сердце, от одной мысли, что этого существа не будет рядом. А любовь — это когда есть кто-то, кого ты жаждешь так сильно, что больше никого и не надо. — Он не прикасался ко мне. Видимо желая, чтобы я осознала сказанное. — И речь идет, вовсе, не о плотских утехах.

— Доброго дня, хозяин! Я Уран, это моя молодая жена, Кира. Мы молодожены.

— Доброго дня, господин, я Асен. Чем могу быть полезен?

— Да вот, хотим стать первыми в нашей империи, кто сможет наладить прядильное производство.

Такой разговор происходил с каждый торговцем на огромном рынке, на въезде в город, во второй день. Эхо, просто идеально вписывался в обычную городскую жизнь. И не скажешь, что он не выходит из леса. А может, он и выходит. Откуда ж, мне знать. Мы обошли не меньше двадцати продавцов. Что именно пытался выведать муж, якобы, супруг, я знала. Но делал он это совершенно непонятным способом. В свои получасовые разговоры, о качестве сырья, количестве поставок, и их сроках, он самым наглым образом вплетал городские сплетни и интересные выдуманные истории нашего городка.

Среди самых ярких, как нимфа, просочившаяся через границу, соблазнила довольно состоятельного, но преданного супруга. Как его жена, чуть не стала преступницей, возжелавшей убить и мужа и горе-разлучницу. Я, честно говоря, еле сдержалась.

Это ж надо было так сыграть. Он не просто рассказывал. А вплетал бурю эмоций, в каждую историю. Тут игра не только на уровне слов, но и мимики, жестов, голоса.

Единственно, что было неизменным, во всех случаях, без исключения — Эхо не отпускал моей руки. Даже когда, он обнимал меня за плечо, притягивая к себе, его правая рука, перехватывала отпущенную ладонь. И мы шли в обнимку, да еще и держась за руки. На мой жалобный стеснительный вопрос, не раздражает ли его моя вспотевшая ладонь, он поднес руку к губам, и поцеловал ее. Больше я, ничего не говорила. Тем более, это отличный способ, показать разукрашенным красавицам, что мужчина не одинок.

— Покупайте как можно больше шерсти, и бегите из нашего города, как можно дальше. — сообщил, довольно пожилой старик, который представился Асеном.

— А чем ваш город, хуже других хозяин? — Эхо удивленно вскинул брови. — Мы даже планировали переехать сюда. Уж больно милые люди. А дома, даже описать не могу.

— Женку свою увози. Красивая она. Если какой маг не позариться. то скоро драконы или эльфы заберут.

А вот это интересно. В империи людей и магов, нет драконов и эльфов.

— Какие драконы, старик?

Нимф схватился за сердце. Играет превосходно. Слов нет.

— Война на пороге, сынок. Маги стягиваются в соседний город. Поверь мне, прошедшему три битвы, и потерявшему в них любимую, не за горами очередные столкновения.

— Неужто наши с драконами, снова, воевать будут? Мы же проигрывали каждую битву, проиграем и эту. Зачем рисковать честным народом.

— Затем, что воительницы с Ааронрийской империи обещали свергнуть правителя, его отца и деда. А также убить королеву, с нерожденным ребенком. — Асен покачал головой из стороны в сторону, явно, осуждая правителей своей страны. — Не видать мне покоя на старости лет. Уж думал, помру спокойненько, у себя в доме, никого не тревожа.

— Воительницы говоришь. — Эхо почесал за ухом. — Воительницы…

— Именно. Так что увози красавицу, как можно дальше. Она у тебя хоть и худенькая, но фигуристая, заберут. Как пить дать, заберут.

Нимф, пробежался по мне глазами, улыбнулся своим мыслям, и тряхнул головой, чтобы сосредоточиться.

— Благодарствую, дедушка. Выручил, так выручил. Завтра же уеду. Свое, я ни за что, никому не отдам.

— Это правильно. Как настоящий мужчина говоришь. кто ж их, бедных защитит, кроме нас.

На этой фразе, Эхо еле сдержался. Еще бы, я одна из тех воительниц, которых, старик, так опасается.

— Значит, все же дриады…

Я села на небольшую кровать, и обняла себя за плечи. Мои сестры, пошли против короны, пошли против империи, пошли против Евы. Из-за гнева, Мерианна готова снести с лица земли целое государства. А как же невинные люди? Старики? Дети?

— Я отправил сову. — Эхо сел рядом и притянул к себе. — Предупрежден, значит вооружен.

Я знала, что нимфа эта новость обеспокоила не меньше, чем меня. За последний час, он не проронил ни слова. И почувствовала, как сжались его руку, при упоминании Ааронрийский воительниц. Увидела, как между бровей собрались морщинки, а на скулах заходили желваки.

Они предали империю, их ждет казнь.

— Ты единственный, в империи, кто вместо голубей, отправляет сов.

— Ты единственная в империи, переживающая за тех, кто пытался ее убить.

А развернулась к нему, и хотела высказать, что переживаю за всех тех, кто будет втянут в войну. За невинные жизни, которые унесут битвы. За матерей, которые потеряют детей. За детей, что останутся сиротами. За стариков, что не смогут мирно кончить свой век. Но осознала, что он прав. Среди прочего, я думала о тех дриадах, которых ждет казнь.

Вместо слов, коих было бы слишком мало, чтобы обозначить все то, что меня тревожит, я просто обняла его. Эхо не произнес ни слова упрека. В очередной раз, нимф оказался куда более проницательным, чем я могла думать. И куда более мудрым, чем я могла рассчитывать.

— Эхо, что нам делать?

Нет, я не боялась войны. Дриады рождаются лишь для того, чтобы умирать в сражении. Но невинные…

— Они не пройдут дальше мертвого леса. — сухо ответил он, поглаживая мою спину. — Никогда не могли, не смогут и в этот раз.

— Ты уверен?

— Можешь не сомневаться. Если потребуется, умру, но не пропущу к городу.

Я оттолкнула его, в желании ударить. Что значит “умру”?! Одна мысль, что его не будет со мной, и сердце покрылось рваными шрамами. Одно лишь слово, а я уже готова выть от боли. Не могу думать, что он умрет. Не хочу жить в мире, в котором его не будет.

Сказать что-либо, не успела. В дверь постучались.

Эхо смотрел на меня. В его взгляде затаился интерес, с привкусом страха. На стук в дверь, он отреагировал одним злобным выкриком.

— Войдите!

На пороге оказалась жена хозяина. От брошенного на ее сторону взгляда, женщина попятилась назад. Этого взгляда не мог вынести даже Рэн. А они, как-никак, друзья. Нужно было разрядить обстановку.

— Чем могу помочь?

Я встала между ней и нимфом. На меня, его агрессивные приемы не действуют. Да и вреда, он мне тоже не причинит. Никто не станет так долго и так усердно оберегать то, что желает уничтожить.

— Мой супруг… приготовил поздний ужин… хотел пригласить Вас к столу…

С этим взглядом Эхо, надо будет что-то придумать. Негоже так простых людей пугать. У них сердца слабые, и нервы шаткие.

— Мой милый позаботился об этом. Мы сытно поужинали в городе. — солгала я.

Не говорить же, что мясо мы не едим. А судя по запаху, именно его и приготовил хозяин семейства. Все знают, что жители леса, не едят живых мыслящих существ. Вызывать подозрение не стоит. Так и в неприятности вляпаться недолго.

— Быть молодоженами, это так волнительно. — взбодрилась хозяйка. — Он у вас не только красивый, но еще и заботливый. — щебетала она, пока я закрывала дверь.

— Да, он у меня такой.

Подождав, пока шаги утихнут, я развернулась и посмотрела на Эхо, собираясь высказать все что думаю, о запугивании людей. Но вместо гнева, на его лице отражалась странная победная улыбка, а в глазах играли смешинки.

— Чтооо? — удивленно протянула я.

— Мне нравиться то, как ты меня называешь.

— Милым или заботливым? — постаралась вспомнить, не говорила ли еще чего хозяйке, в стремлении выпроводить за дверь.

— Своим.

Низкий хриплый голос, который пробрался под кожу, и заставлял сердце биться чаще. Мой. Весь и полностью, мой.

— Обещай, что ты не умрешь.

Я подошла вплотную к сидящему на кровати мужчине. Его руки обхватили талию. Даже сидя, он был со мной одного роста.

— Тяжело давать подобные обещание, когда на пороге война.

— Я не хочу быть молодой вдовой.

Мои ладони прикоснулись к точеным скулам.

— Сначала ревность, после забота, а теперь манипуляции. Еще немного, и ты скажешь, что любишь меня.

— Умрешь, — пригрозила я. — никогда не услышишь.

— Тогда придется пожить, еще немного.

Эхо улыбнулся, а я, в первый раз, с нашего знакомства, сама поцеловала его.

Отныне, у меня есть ответ на вопрос, чтобы я почувствовала, если бы он умер. Часть меня, и пока я не знаю, насколько большая, умерла бы с ним.

Мой. Весь и полностью, мой. И не важно, истинность это, или нет. Не хочу без него, и точка.

Мы медленно выходили из города, направляясь в сторону мертвого леса. Вчера вернулась сова Эхо, с ответным письмом от Дэгэйра. Сухо и по делу.

“Выезжаю. Буду вечером завтрашнего дня. Увидимся на границе леса. Ничего не предпринимай”.

— А что ты можешь предпринять?

— Я? — он сделал вид, что задумался. — Многое.

— А поточнее?

Я знала про него так много, но при этом, ничтожно мало. Ход моих мыслей не скрылся от Эхо.

— Хочешь узнать мое прошлое? — в ответ, я лишь кивнула. — Хорошо. Лет мне больше, чем ты думаешь. Перестал считать после того, как перевалило сотню. — А открыла было рот, но передумав, закрыла. — Удивлена?

— Понятно откуда в тебе столько проницательности.

— Да, прожитые годы дают о себе знать. — он тоскливо улыбнулся. — Я был сам по себе большую часть жизни. Затем появился Максимилиан.

— Король?

— Он самый. Этот дракон, изменил мой взгляд на многие вещи. Особенно когда пожертвовал собой, ради любимой женщины. Затем я был свидетелем роста его сына. Чуть позже внуков. Обучал Дэгэйра магии. И воевал. Много воевал. Чаще всего, на передовой. С магом и эльфом.

Так вот почему они так дружны. Я не раз задумывалась о том, как столь непохожие существа, могли найти что-то общее. Собранный, но подозрительный Глава тайной канцелярии. На первый взгляд беззаботный, но великодушный и преданный эльф. И Эхо. Тот, кого в природе, существовать не должно. Их объединил общий враг.

— Поэтому Дэгэйр переживает, что ты что-нибудь сделаешь. Он знает, насколько ты опытен. — подытожила я.

— Он просто не хочет повторения…

— Что вы плететесь как черепахи? Давайте, живее.

На границы мертвого леса, нас действительно, ожидал Глава тайной канцелярии. Рядом с ним, прислонившись к дереву, и вытянув одну ногу, сидел синий эльф.

— Ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, как только мы переступили границу леса. — Идешь с ним. — палец переместился, на Рэна. — Ты — последовала очередь Эхо. — Идешь со мной.

— Габ, вот опять ты за старое. — Эльф не был доволен распределение, но все же встал рядом. — Ты же помнишь, кто главнокомандующий?!

— А ты помнишь, чем все закончилось?

— Ой, опять заладил. Ты как бабка старая, честное слово. Вот не понимаю, как тебя жена терпит.

— Не терпит, а любит. Всем сердцем и всей душой.

Они препирались как старые супруги, и я не выдержала. Забыла уже когда последний раз так смеялась, но остановиться не могла.

— Ну вот, ты рассмешил Кали. О чем это говорит. Все верно — ты шут.

Все перевернул в свою сторону эльф.

— Чудный смех. — шепотом на ухо, сообщил Эхо, а после, это же ухо и поцеловал. — Век бы слушал. — Затем развернулся к Рэну. — Синий отведи Кали домой. Она толком не спала, постоянно ворочалась. Надо отдохнуть.

А я и не знала, что ворочаюсь во сне. Правда, со мной, раньше, никто и не спал в одной постели. Наши пальцы, все еще были сплетены. И по какой-то причине, я совершенно не хотела разрывать эти прикосновения.

К счастью, это сделал нимф. Он поднес наши руки к губам, поцеловал мою, и отпустил. Я мгновенно почувствовала одиночество. Захотелось вернуть силу и уверенность, которая проявляется, когда Эхо рядом.

Но он уже шел в противоположную от дома сторону, бок о бок с главой тайной канцелярии, и обсуждая важные вопросы.

— Ну что, малышка, пойдем?

Рэн приглашающим жестом пропустил меня в сторону, не прикасаясь. Он виртуозно научился избегать меня. Ну не любит эльф сов, да еще слетающихся на голову. Что тут поделаешь?!

— Рэн, — решилась спросить я, ожидая услышать, имя Максимилиана. — а кто главнокомандующий?

— Как кто? — удивился он. — Эхо, конечно.

— Кали, ты вернулась!

Левак бросился в мои объятия, как только открылась красная дверь в огромном дереве.

— Вернулась. Где О?

Я хотела, попросить его забрать ребенка, и уехать в столицу. Ева позаботиться о них. В этом не было сомнений. Она отличалась от матери, впрочем, как и я.

— Ушел в лес. — в его взгляде проскользнуло сомнение. — Что происходит?

Так хотелось сказать, что все хорошо. Что нет никаких проблем, и я просто хочу отправить его в гости, к королеве. Но ложь — есть ложь.

— Через пару дней, здесь может стать опасно. Тебе необходимо покинуть лес. Король и королева приютят вас, я уверена…

— НЕТ… — Ребенок оттолкнул меня. В его глазах, появились слезы, а голос сорвался. — Это…Это… это мой дом. Я не уйду.

Подбородок Левака задрожал, слезы, мелкими бусинками стекали по щекам. На мой шаг, в его сторону, он сделал два от меня. Трижды прокляла себя за искренность и четырежды за неспособность проявить достаточную чуткость, для правильного преподнесения информации. Если бы только я могла обещать ему завтрашний день, я бы пообещала, не задумываясь. Но враг у ворот, мы без армии, и против нас ополчились воительницы, равных которым, в империи нет.

— Левак…

— Я не уйду. — он перешел на крик. — Это мой дом. Он обещал…он обещал мне.

— Я не…

Он пролетел мимо меня, как вихрь. Если бы в этом доме были стекла, то занавески так и остались бы ходить ходуном, после его проникновения.

— Левак.

Эхо сел на одно колено, и взял ребенка за плечи.

— Ты обещал мне! Ты обещал…

— Я обещал тебе дом, взросление среди любящих, и долгую старость. Но если ты не уедешь, я не смогу исполнить ничего из обещанного. Понимаешь.

— Это мой дом. — продолжал лить слезы ребенок. — Это мой…

Нимф притянул его к себе, и крепко обнял. Левак плакал в голос. Сердце разрывалось на части, от этой картины.

Я не испытывала такую боль, даже когда Мерианна пронзила мое сердце кинжалом. Ее презрение было моим привычным спутником жизни. И финальный удар, лишь завершение цепочки унизительных событий многих лет. Ту боль, что испытала я, в тот злосчастный день, больше походило на утрату того, что я сама же, себе и придумала.

Левак же, был окружен заботой и любовью. И вот сейчас, ему говорят — надо уходить. Бросать все, что у тебя есть, и бежать не оглядываясь. И все это, без единого обещания целостности нажитого.

В сердце поселился зуд. Нестерпимый и непроходящий. Я хотела, чтобы этот зуд прошел. Хотела, чтобы слезы ребенка высохли. Хотела, чтобы ему, больше никогда, не приходилось проходить через подобное. Если для этого, потребуется уничтожить всех магов, и умереть собой, что ж, так тому и быть.

— Это твой дом! Всегда был, и всегда будет, твоим. Но мне нужно, чтобы ты уехал. Я не смогу защищать и тебя, и Кали, и дом.

— Кали останется?

— Знаешь, — он наклонился и сделал вид, что шепчет, хоть и не понижал голоса. — она жутко упрямая. Просто сил нет с ней бороться. А еще, она ревнивая.

— Правда?

— Угу. Чуть глаза не выцарапала одной, за то, что на меня смотрела.

— А мне даже словом не обмолвился. — обижено присоединился к ним Рэн. — А девчонка хорошенькая была?

— Да я, если честно, не особо смотрел, но…

Так, а что происходит? Как это мы скатились с важности временного переезда, до банальных сплетен. Да еще и обо мне.

— Вы вообще, чем это занимаетесь?

Чувствовала себя одним из тренеров, что гоняли нас по лесу, часами напролет.

— Ничем. — эльф вскочил первым. — Мы с Леваком, пойдем вещи собирать.

— Да. — бросился за ним следом, полностью успокоившийся ребенок. — Вещи.

Эхо же просто расхохотался им вслед.

— Ты будешь прекрасной матерью

Он встал медленно. А когда развернулся ко мне, с лица исчезла игривая мальчишеская безмятежность. Ее место занял суровый предводитель. Главнокомандующий. Стратег.

— Почему ты так думаешь?

— Скажи, скольких ты готова убить, чтобы больше не видеть этой боли, что была в глазах Левака.

Главнокомандующий ушел. Пришел проницательный нежный Эхо.

— Всех. — не задумываясь, дала ответ.

— Вот поэтому.

Он обхватил меня за шею, и одним движением, прижал к груди. Лишь тогда, я поняла, что вся в слезах.

— Я уезжаю в столицу. На закате буду… Что вы делаете?

Эхо поцеловал меня в лоб.

— Милуемся. А что?

Как хорошо, что Глава Тайной канцелярии не зашел чуть раньше. Не хочу показывать кому-либо свою слабость. Дриада не может быть слабой.

И тут до меня дошло. Нимф спрятал мое лицо от Дэгэйра, на своей груди, маскируя это под поцелуй. Он умудрился позаботиться и об этом тоже.

— Ничего! Я думал ты с мальцом убежал поговорить.

— Я быстрый. Успел и с Леваком договориться, и Рэна оскорбить и Кали в любви, в очередной раз, признаться. Габ, ты не отвлекайся, что на закате-то?

— Эх да, — встрепенулся мужчина. — На закате, буду с армией. — я обвила талию Эхо обеими руками, и вцепилась в рубаху. — Да, что происходит?

Дэгэйра смущали мои действия. А я лишь хотела натянуть рубаху, чтобы вытереться сухим участком. Место, которого коснулось мое лицо было слишком мокрым.

— Ты мешаешь моей любимой, проявлять первые признаки симпатии и влечения. Но не переживай, я не в обиде.

Слезы высохли. Но теперь распирало на смех. Нимф почувствовал мои сотрясающиеся плечи, поэтому обнял и второй рукой.

— Эхо, я конечно тот еще засранец и язва. Но ты мне дашь сто очков форы. — за тяжелым вздохом, последовало продолжение разговора. — Если то, что ты видел во время ночной вылазки Соране правда…

Тут я не выдержала и толкнула его в два ряда кубиков на месте живота. Такого нимф не ожидал, о чем свидетельствовал вырвавшийся из легких полу вздох — полу свист.

— Ночная вылазка?

Так вот, где он пропадал, пока я изводила себя догадками и подозрениями. И что же такого он видел, что решил не сообщать об этом мне?

Развернувшись на каблуках, я вышла из дерева, с красной дверью, что была мне домом, и ушла в сторону леса.

— Из-за тебя, на меня жена злиться. — последние слова, которые я услышала от Эхо, когда исчезала среди зеленых деревьев.

Я сидела на одном из валунов, между которыми, отныне, протекает родник и думала, думала, думала. Что такого увидел Эхо, что посчитал необходимым скрывать это? Напрашивались две основные версии. По первой, Мерианна собрала куда большую армию, чем я могла предположить. Мои сестры втянутые в месть матери погибнуть, так и не поняв для чего все было затеяно. Слишком много сестер. По второй версии, мы в заведомо проигрышном положении, потому что враг сильнее. Не знаю какая из версий страшнее.

Указательный палец правой руки, крутил на запястье левой, обручальный браслет, инкрустированный изумрудами. Не хочу снимать его. Та красная нить, что соединила нас, хоть и казалось тонкой, но ощущалась такой нерушимой. Когда это произошло? В какой момент я перестала даже допускать мысль, о своем уходе. Изначально, я не планировала оставаться в лесу. Надо было просто встать на ноги, и переждать где-то. А теперь… Эхо.

Эхо, Эхо, Эхо.

А еще старик, и Левак, и Рэн. Ева, король, Томми, и даже, Дэгэйр. Как получилось, что в моей жизни столько существ, чья жизнь, отныне, не безразлична.

И Эхо…

— Обиделась?

— Нет.

Он был без обуви. Нимфы не любят обувь. К счастью, мать-природа сделала так, что они чувствуют тепло, круглый год. Дриадам, с этим потяжелее. Правда я нашла отличные высокие сапоги, на небольшом устойчивом каблуке, в качестве боевого облачения. Но все это пришлось снять, когда меня переодели в крестьянскую жену.

— Разозлилась.

— Нет.

— Хм…

Красивые глаза, опустились на уровень моих, когда Эхо, сел на корточки. Теплый взгляд весеннего леса, пробежал по лицу, и уставился вопросительно.

— Не хочу снимать его.

Вместо ответа, нимф поднял левую руку. На ней красовалось его обручальный браслет.

— Я тоже. Тем более, этот брак имеет силу.

Почему-то не удивилась подобному стечению обстоятельств. Я с его первого слова “Моя”, знала, что по-другому быть не может. Врала себе что, если доказать глупость и ошибочность истинности, найти способ объяснить, что это очередная прихоть природы, он передумает.

— Ты вынудил меня стать твоей женой.

— Нет. — он развернулся, сел, упираясь спиной, о валун, и обнял одной рукой, мои ноги. — Если бы я заставил тебя, нить, была бы черной. Красная — это взаимность.

Вновь посмотрела на свою руку, на его, что сжимала ноги, и кивнула своим мыслям.

А чего отрицать. Взаимность, значит взаимность.

— Что такого ты узнал, на своей вылазке, чего не захотел рассказать мне?

— Знаешь, почему Дэгэйр хорош в своем деле? — неожиданно, перевел тему разговора Эхо.

— Потому что ему доносят со всей страны?

— Потому что он учился у лучших. — не оправдал мои предположения нимф.

— У тебя.

Это был не вопрос, а утверждение. Эхо дернул меня на себя, и пересадил с валуна, себе на колени.

— Есть еще Агата. Но в основном да, у меня. Методы Габа, иногда слишком рванные, порой неуклюжие, а иногда, грубые.

— А твои?

Я не знала, для чего затеял этот разговор, но вряд ли, чтобы просто поболтать.

— Изящные, незаметные, хитрые. — прежде чем продолжить, нимф поцеловал меня в шею. — Я хочу, чтобы ты знала, какой я, на самом деле. Еще не раз и не два, в нашей жизни, будут всплывать последствия моих решений. Я не жалею ни о чем. Но тебе это не понравиться.

— Я не поним…

— Я убью ее Калипсо. — мои руки похолодели, а сердце пропустило удар. — Я убью женщину, которая тебя воспитала.

Было тепло. Тепло телу, тепло сердцу, тепло душе. И ничего, что скоро битва. И ничего, что враг у ворот. Было тепло.

А затем, поднялся ветер. Да, такой, что даже деревья держались из последних сил, буквально, сцепившись в землю, своими корнями.

Я проснулась и сунула руку за спину, ища маленький короткий кинжал, с красной рукояткой. И нашла. Удивление было так велико, что секунды три-четыре, я просто смотрела, как он поблескивает в лучах восходящего солнце, на раскрытой ладони. Но стоило блеску исчезнуть, в нависающей, над поляной тени, как я пришла в себя.

Эхо! Глаза заметались в поисках нимфа, но никого не нашли. Его не было. Вероятнее всего, пошел в лес. Тяжело одному возвращать лес к жизни. Других-то нет.

Хорошо, что его нет. Будет проще защищаться. Да и он не броситься между мной и врагом. Осталось найти врага.

Взгляд повторно пробежался по поляне. И, снова, никого не обнаружил. Никаких тюрем в лесу нет, значит опасности из под земли ждать не стоит. Остается…небо.

Он медленно снижался над поляной. Большой и красный. На его спине, восседала королева, которая доброжелательно махала мне рукой.

Если бы не довольная Ева, я, пожалуй, бросилась бы наутек. Драконы несут смерть и разрушение, а жители леса — жизнь. Нас с детства учат держаться от них, как можно дальше. Но вот она, королева нимф, летает по империи, на спине огромного зеленоглазого дракона и, по совместительству, супруга.

Она спрыгнула еще до того, как лапы монстра коснулись земли. А точнее не спрыгнула, а скатилась по крылу. Я было бросилась на помощь, но это оказалось ни к чему. Дракон молниеносно превратился в короля, и поймал свою благоверную на руки, до того, как случилось неизбежное.

Буквально пару секунд, они смотрели в глаза друг другу. Я опустила глаза. Столько любви и нежности, сколько было в этом взгляде, я видела лишь у одного человека. И его, с утра, не оказалось рядом.

— Кали, как ты?

Ева подошла ко мне, и легким прикосновением, почувствовала общее состояние.

— Благодарю, Ваше Вел..

— Нет, прошу, — остановила она меня, прикасаясь к локтю. — зови меня Ева.

— Как прикажете.

Король изучал меня, не проронив ни слова, а затем, громко выдал.

— Ты этим хотела защититься от меня?

Я, по началу, даже не поняла, о чем он говорит. И лишь после, обратила внимание, к чему прикован его взгляд. В правой руке, все еще крепко сжимаемый, лежал кинжал.

— Это привычка, Ваше Величество.

Я попыталась убрать его за спину, но не смогла аккуратно приладить к веревкам. Эхо-то смог сделать, лишь потому что видел, а я слепа, как новорожденный котенок. И вообще, надо переодеваться. Не в крестьянском же платье, мне воевать. Надо взять, что-нибудь, из одежды старика. У него, довольно удобные брюки, и свободные рубахи.

— Привычка, конечно, хорошая. Но есть оружие помощнее?

— Есть стрелы. — вспомнила я, возвращенное мне Томми оружие.

— Отравленные? — в его взгляде зажегся интерес.

— Нет, конечно.

— Дорогой, Дриады не используют отравленные стрелы.

В этом, я была с ней не согласна. Как минимум одна, использовала, исключительно, отравленные. А сколько тех, о ком мне не известно.

— Но как, она обычной стрелой, может навредить дракону? Как она сможет защитить себя? Стрелами? Ей же задницу надерут.

Казалось Леодора, очень интересовал вопрос сохранности моей жизни.

— Я слышала, что не так давно, нескольким довольно сильным драконам, надрали задницы девочки со стрелами. — не смогла-таки удержаться.

Вместо ожидаемого гнева, на лице императора отразилась улыбка, которая переросла в смех.

— А у нее острый язычок. Мне нравиться.

— Любишь ты, когда с тобой вступают в словесные перепалки.

Из-за деревьев вышагивал Дэгэйр, с скрученным пергаментом, под мышкой.

— Ну почему только словесные. Я и кулаки готов размять. Скажи только слово.

В подтверждении своих слов, Леодор, сцепил пальцы, вытянул перед собой, и хрустнул ими.

— Слово.

Они как малые дети, которые не поделили игрушку. Если бы не Ева, повисшая на локте короля, уверена, была бы драка. И тогда, пришлось бы вмешаться мне. Там, у себя, в замках, на своей территории пусть делают что хотя. А здесь — не позволю. Эхо десять лет потратил на то, чтобы лес, начал оживать. Драконьего пламени, повторно, он не переживет.

— Может пора перестать беспокоиться о проживающих в городе?

— Предлагаешь нанести упреждающий удар?

— Думаю, что этот вариант, лучше не исключать.

— Ты прав! Но хотелось бы избежать жертв среди мирного населения.

Король и Дэгэйр как кошка с собакой, в обычной жизни, но как единый организм, перед лицом опасности.

Сдаюсь. Мужскую дружбу мне не понять.

— Я позвал эльфов. Все, кто успеет, подтянуться.

Рэн вошел в дом, разодетый в боевое облачение своего народа, с мечом, на левом боку. Красивый.

— Что сказала Лея? — спросил Дэгэйр.

— Что убьет меня, если я умру.

Он сел на стул, и закинул ноги на стол. Видел бы его старик, переломал бы, эти самые ноги.

— Кто такая Лея?

Спросила не из интереса, просто чтобы поддержать разговор, но ответ меня, мягко говоря, шокировал.

— Жена моя. Я же тебе рассказывал.

— Эээ… Нет.

Эльф чуть не упал со стула. Его синяя кожа, каким-то невообразимым образом, приняла серый оттенок.

— Как это не говорил?

— Так.

Я пожала плечами.

— Нет, нет, нет. — Он подлетел ко мне, схватил за локти и вперился в меня, своими небесными глазами. — Кали, слушай и запоминай. Мою жену зовут Лея. Прекрасная синеглазая блондинка, которая подарила нам двух замечательных девочек. Анна и Софию. Я ее безумно люблю, и вспоминал о ней каждый день. Все поняла. — Я кивнула головой. — Повтори! — последовал приказ.

— Ты дурак, которому достанется от жены. — не смогла удержаться от издевки, одна неправильная дриада.

— Ууу. — взвыл Рэн. — Она до жути ревнивая. Если узнает, что я так долго, не говорил всем, какой я счастливчик, что женат на такой женщине, как она, месяц не подпустит меня к себе.

— Ну, хорошо. — смилостивилась. Он меня не раз выручал. Помогу-ка и я. — Твою жену зовут Лея. Прекрасная синеглазая блондинка, которая подарила вам двух замечательных девочек. Анну и Софию. Ты без ума от нее.

— Синий, ты бы ручонки свои, от нее, убрал.

Эхо стоял в дверном проходе, со скрещенными на груди руками, и смотрел на Рэна испепеляющим взглядом. Мое сердце, сделала кувырок в груди, и встало на место. Даже не подозревала, что соскучилась, пока не увидела его поблескивающие зеленые глаза.

Он отделился от двери, и медленно двинулся в нашу сторону. Каждый шаг откликался ударом в моем сердце.

— Прости, что ушел! — он склонился и поцеловал в лоб. Эльфа и след простыл. — Думал, успею до твоего пробуждения.

— Ничего. Я знаю, что много важных вещей требует твоего участия.

— Нет никого и ничего важнее тебя!

Шепот низкого хриплого голоса был адресован только мне. От этого они становилось только ценнее.

— Я что, тоже, так выгляжу?

Голос короля вернул нас в дом, внутри дерева, с красной дверью и ручкой в виде сердца.

— Хуже. — Дэгэйр, снова, сфокусировался на изучении карт. — Эхо старше, мудрее и куда сдержаннее тебя.

Мой мудрый, подмигнул и, обняв за талию, потянул к столу.

— Мы не стали подключать на отца, ни деда, потому что Ева считает, что ее план сработает.

После слов Леодора, все переключили внимание на королеву.

— Мы созовем дриад. Если восставшие против короны увидят среди воюющих своих названых сестер, это может зародить в них сомнение. А еще, я думаю, что у меня хватит сил поднять лес.

— Ну, и кто возьмется переубеждать, мою беременную жену?

Вопрос был риторическим. Все взгляды были устремлены к тому, на кого возлагалась данная ответственность.

— Королева, — Эхо притянул меня ближе. — Ваши названные сестры, давно не помнят о том, что значит честь. Это не война одной империи, против другой. Это месть одной женщине, второй. Мерианна жаждет Вашей смерти.

Руки Евы оказались на животе. Материнский инстинкт. Король же, тяжело вздохнул и обнял жену сзади. Простой жест, который принес ей успокоение. Сильный мужчина, на которого можно положиться.

Мой взгляд переместился на моего мужчину. Он не отводил взгляд от королевской четы. Но по пальцам, пробежавшим вдоль позвоночника, я поняла — мой взгляд, не остался незамеченным. Мой. Весь и полностью. Только мой.

— А на счет леса… — Эхо, выпрямился. — Он не подчиниться Вам, Ваше Высочество.

Наступило молчание, в котором тихим журчанием разносилось журчание воды, и трель соловья.

С момента, как я считала этот лес мертвым, до момента, как он стал моим домом, прошло не так много времени, но произошло так много событий. Я встретила старика, который ругал, но защищал; кричал, но лечил; грубил, но заботился. Я встретила Левака, что стал тем, кого я ни за что не дам в обиду. Тот, кому я хочу показать то, чего была лишена сама. Я встретила доброго друга эльфа, который научил смотреть на все под другим углом. Того, кто не стеснялся называть вещи своими имена. Того, кто научил не видеть в Эхо врага. И, конечно же, сам Эхо. Тот, кто научил любить. Не потому, что существуют связь, в виде истинности, а потому что так говорит сердце.

Он посадил, в мое сердце зерно, в виде еле трепещущего чувства. Удобрял все ревностно и заботливо. Поливал все нежностью. И взрастил любовь.

Также, он поступал и с лесом. День за днем, год за годом, на протяжении десяти лет. Это его лес. Его и никого больше.

— Как это не подчиниться?

Ева не знала того, что знаю я. Она не видела, как, каждую ночь, нимф блуждал по своим угодьям, прикасаясь к каждому увядающему цветку. Не видела, как он, вручную, разбирал сгоревшие дотла деревья, чтобы вручную же, очистить землю от сажи, и посадить новый росток.

— Лес мой, по всем документам. Он больше не является частью Ааронрийский империи. Это Свободные земли. И лес, и прилежащий к нему город.

— Чтооо? — Король, как будто стал выше. — Что значит: “не является частью империи”?

— То и значит, Ваше Величество. Вы сами подписали указ, в котором передаете мне лес, если я решаю проблему с врагами, без Вашего вмешательства.

— Но ты не решил проблему? Как видишь, мы все здесь.

Дэгэйр встал спиной к столу, сложил руки на груди, и засмеялся в полный голос, при последней фразе короля.

— Чего ты ржешь? — не выдержал Леодор. — Он мои земли оттяпать удумал, а ты даже бровью не повел.

— Вы сами подписали указ, Ваше Величество. — сообщил Рэн, закидывая ноги на стол.

— Не понял.

— Ты подписал указ. — решил все-таки объяснить глава тайной канцелярии то, что и для меня оставалось загадкой. — Что Эхо забирает владения, если не втягивает корону в войну…

— Так мы же все здесь!

— Ты здесь не как король Лео. Ты приехал как друг, который обязан мне своей жизнью. — Уведомил нимф. — Габ здесь, по той же причине, как и Рэн — Эльф хмыкнул, а Дэгэйр однобоко улыбнулся. — Твоя жена прилетела, потому что узнала, что у нее есть сестра. — Я дернулась в сторону. Но крепкий мужская ладонь, удержала за талию. — Просто родная. Я говорил, еще не раз, тебе придется столкнуться с результатом моих действий.

— Она бездарна! Не способна, даже кролика прирезать. Магия леса ей не подчиняется. А деревья отказываются вставать на защиту.

— Что ты предлагаешь? — спросила Сиринга.

— Я бы предложила отдать людям, если бы не опасалась того, что истинная сущность отца, проявит себя самым удручающим способом.

Голос мамы предлагал бросить ее? Почему голос мамы хочет так поступить? Неужели я, действительно, так плоха, как она думает? А если я смогу убить кролика, она передумает?

— Почему мне так не везет с детьми? — королева была зла. — Недостаточно было мне Евы, которая отказывается мириться с жестокостью этого мира, так еще и эта…

— Я думаю, что мать — природа, не готова снимать с Вас бразды правления.

— Ох, Мерианна… Думаю, что так оно и будет. Все бы изменилось, если бы у меня был дракон. Король эльфов, это хорошо. Но мне нужен дракон. — она тяжело вздохнула. — Хорошо давай думать, что делать с Калипсо.

— Вы хотите, чтобы я продолжала делать вид, что это моя дочь?

Делать вид? О чем говорит мама? Почему делать вид?

Так хотелось, перестать притворяться, что я сплю, и броситься в объятия мамы, которая скажет, что мне сниться сон. Простой страшный сон. Как тот, со змеями, преследующими меня, и съедающими заживо. Но это был не сон. Я действительно не ребенок мамы.

— Да. Мне этот ребенок не нужен. Ее отец чуть ли не силой, принудил меня возлечь с ним в постель. В противном случае, никакого ребенка не было бы. Мы не убиваем своих детей, но она мне не нужна. Обучи ее убивать наших врагов. И может быть, когда-нибудь, она сможет умереть, защищая свою королеву.

Я беззвучно плакала. Мама не была мне мамой. А моя настоящая, не хотела знать обо мне. Я никому не нужна. Слезы душили, сердце ныло, а где-то в области живота, появилась пустота.

Я никому не нужна.

Никто не хочет иметь такую слабую дочь, как я. Но я могу стать сильнее. Я могу больше тренироваться. Я могу стать тем, кто однажды защитит всех дриад. Может быть, даже, ценой своей жизни.

Я стану сильной, быстрой, ловкой, проворной. Я научусь всему, даже без призыва магии леса. Я сделаю так, что Мерианна будет гордиться мной. Если уж ей, пришлось взять никому не нужную меня, и учить. Я сделаю все, чтобы стать сильнее.

— Когда ты узнала?

В ту ночь, когда Сиринга и начальница ее личной стражи, обсуждали никому не нужного ребенка, мне было пять лет.

— Давно.

Было тяжело говорить о том, о чем ты молчал, почти всю жизнь. Эхо узнал обо всем в той вылазке. В той злосчастной вылазке, в которой меня не было.

С его слов, убийство Евы — главная цель, которую преследует Мерианна. Но, светловолосая, зеленоглазая дриада, рассказала о том, что видела меня. И тогда, моя приемная мать, решила, что необходимо убить и второго претендента на трон. Они детально обсуждали какими именно способами будут пытать меня, пока мое тело не испустит последний вздох, что он еле удержался, чтобы не растерзать всех и каждого.

— Почему ты рассказал Еве?

Я злилась. Не знаю потому ли, что он рассказал, или потому, что она хотела поговорить, а я понятия не имела о чем.

— Потому что я расчетливый. А еще, очень люблю тебя.

— При чем здесь…

— Ты выступишь и будешь биться до последнего, потому что знаешь, к чему приведет проигрыш. Она пойдет в столицу, на твою сестру. И с армией за спиной, ей это удастся уничтожить всех. Дорогая, я не позволю тебе умереть, понимаешь. Я убью всех и каждого, подставлю под удар всех и каждого, обману всех и каждого, но ты будешь жить. Ты не будешь жертвой. Тем более, — он ехидно оскалился. — она имеет права знать.

Да, имеет, но что мне-то делать. О чем говорить с тем, за кем ты всю жизнь, тайно наблюдал, а иногда, и завидовал. Еву растили как принцессу. Красивые наряда, ленты, вплетенные в прекрасные рыжие волосы, светские приемы. Я же в это время, валялась в грязи, и терпела истязания Сирены и ее подруг.

— Прости меня!

Мы стояли друг напротив друга, возле балки, вогнутой в землю, где обычно, была привязана корова. Сейчас ее не было. Видимо, старик увел с собой.

— Тебе не за что извиняться.

— Может быть. Но чувствую себя виноватой за то, что мне досталось больше, чем тебе.

Я задумалась.

— Ты была под пристальным вниманием Сиринги, тогда как я бегала по лесу. Так что, еще вопрос, кому из нас повезло меньше.

— Как она могла отказаться от собственного ребёнка.

Ева, в очередной раз, сложила руки на животе. Она будет превосходной матерью.

— Ну, она не совсем отказалась. Меня растили, чтобы я стала живым щитом Сиринги.

По ее щеке скатилась слеза, которую она быстро стерла. Надо менять тему разговора.

— Когда он тебе рассказал?

Лучше перемывать кости Эхо, чем вспоминать о том, что я никому не была нужна.

— Сегодня, за час до рассвета, прилетел филин. Весь дворец всполошился. Филин, вместо голубя.

Я улыбнулась. Интересно, почему нимф не признает голубей?! Надо будет спросить, позже.

— Рэн их ненавидит. — сделав глубокий вдох, я сказала то, о чем думала с момента их появления возле яблони, где мы с Эхо провели ночь. — Я хочу, чтобы ты уехала!

Ева сморщила лоб. Я знала ответ, еще до того, как она его озвучила. Рыжеволосая зеленокожая красавица, с огромным сердцем не походила на мать. Впрочем, как и я. Но кое-что, мы от нее унаследовали. Упрямство.

— Нет.

Солнце медленно клонилось к закату. День выдался длинным и насыщенным. В результате мы получили более или менее приемлемый план. В нем, Ева играла роль приманки, которая должна раззадорить дриад. Эхо, сковывает их лианами, потому что магия ЕГО леса (на этой фразе, короля перекосило), неподвластна никому. Король, маг и эльф, добивают выбившихся. А я — «стою в сторонке, и ни во что не вмешиваюсь».

Ну, пусть думает, что постою. На поле будет видно.

— Никому за пределы леса не выходить. Я смогу защитить, если вы не переступите через границу. — вещал Эхо, прежде чем уйти в “свой лес”.

Также, был разработан второй план на случай, если не сработает первый. В нем, его Величество, и Дэгэйр, сжигают все до тла. Нимфу эта идея не зашла.

— Мы уже проходили подобное. Тогда ты — он указал на Дэгэйра, — чуть не сдох. И ты, — его палец переместился — чуть не сдох.

— И я тоже, чуть не сдох. — вклинился в разговор, на удивление молчаливый эльф.

— А я — сдох. — устало резюмировал Эхо. — Так что, давайте, без самодеятельности. И держите себя в руках.

Я вышла из дома, пока остальные наслаждались ужином. Я наконец, сменила одежда, на привычную: обтягивающий тело короткий материал, имел хорошую броню. А которая, словно из водорослей юбка, не мешала вести бой. Лук и стрелы, я предусмотрительно, отнесла к границе. А короткий кинжал, с деревянной красной рукоятью, наконец-то, находился на своем законном месте. За спиной, вдоль моей талии.

В воздухе стоял запах дождя, а на душе скребли кошки. Как защитить друзей и при этом постараться не убить дриад?

Друзья. Еще недавно, я не знала, что такое друзья. Не знала, что такое семья. Не знала, что такое любовь. Проще умирать, когда тебе нечего терять. Умереть всегда легко. А вот жить.

В тот день, когда мы с Эхо впервые встретились, он спросил, хочу ли я умереть. Я — не хотела, но и жить было незачем. Сегодня же, я хочу жить. Хочу быть с теми, кому не безразлична. Хочу встречать рассвет в объятиях любимого. И в них же засыпать. Хочу научиться доить корову, готовить и жить, не вспоминая прошлого. Хочу найти в Еве сестру, о которой тайно мечтала. Хочу, хочу, хочу…

— Ну что, малышка, налаживаешь семейные связи?!

Я следила за Евой, сквозь открытую дверь. Она сидела на стуле и гладила округлившийся живот, пока Леодор и Дэгэир, в очередной раз, переругивались.

— А тебе он когда рассказал? — устало вздохнула я.

— А мне он не говорил. Я знал об этом с нашей первой встречи.

Рэн стоял со скрещенными на груди руками и тоже, наблюдал за теми, кто находился в доме. Он так много знал, и так мало говорил. С эльфом мне было спокойно и легко. Ни у одной из нимф и дриад, нет брата. Но думаю, мои чувства к нему, можно было охарактеризовать именно таким образом. Когда он знает все твои страхи и прегрешения, но никогда никому не расскажет. Правда, при любом удобном случае, не упустит возможности подколоть.

— Откуда?

— Вы похожи больше, чем ты думаешь. Разрез глаз, форма ушей, жертвенность, опять же. Ты смотришь на мир так же, как она. Но вот, что запомни — невозможно спасти всех! Впрочем, как и защитить. Ответ читается в твоем упрямом решительном взгляде, и холодной отстраненности. Я вижу тебя насквозь, малышка. Запомни одно, умрешь ты, умрет и он.

Я дернулась от его слов, словно от удара кнутом.

— Давай-ка я расскажу тебе то, о чем он умолчал.

Он жестом пропустил меня вперед, и мы пошли в сторону обрыва, ведущего в город.

— Мы с Эхо дружим еще с тех времен, когда он, был зеленым юнцом, и хвастал направо и налево, своими талантами. И сказать по правде, было чем. Один из самых крупных драконов, сильный маг, да еще и красавец, имеющий успех у женщин.

Во мне, снова проснулась ревность. Теперь я понимаю нимфа, который требовал, чтобы меня никто не трогал. Если бы сейчас, к нему кто-либо прикоснулся, я бы расцарапала сопернице лицо.

— Справедливости ради, я недалеко ушел от него. — продолжал Рэн, улыбаясь воспоминаниям. — Отца у него не было, как и у меня. Поэтому, нам были чужды, основные законы чести. Его учитель, был магом. А маги не знают чести там, где взыграла кровь. Я же рос на улице, был отдан сам себе на воспитание. Учился выживать.

Сдружились мы легко. Дружба, которая строиться на принципе — “Милые бранятся — только тешатся”. Мы переругивались в хорошие дни, и дрались спина к спине, в плохие.

Затем появился Максимилиан. Жесткий правитель, с понятиями: честь, жертвенность, любовь. Правильный выбор, правильные решения. Милосердие и жестокость в одном лице. Благодаря нему, мы начали учиться быть лучшими версиями себя.

Я не перебивала. Зеленый, живой лес, сменился черным мертвым. Белоснежная обувь эльфа, окрасилась от неисчезающего пепла сгоревших деревьев. Но его это не беспокоило. Сейчас, он погрузилась в прошлое, и не видел настоящего.

— Максимилиан сделал выбор, тяжелый выбор. Но этот выбор защитил его женщину и ребенка. А мы осознали ценность семьи. По этой ли причине, или по другой, но вскоре, мы нашли женщин. Мне повезло, Эхо — нет. Не вдавайся в подробности, соки из него она выжала все. — Мои пальцы сжались в кулаки, а Рэн рассмеялся. — Тяжко, когда истинность накрывает? — Мой грозный взгляд был ответом. — Я рад, что у него ничего не получилось. — уже серьезнее добавил он. — Да и не было между ними любви. Знаешь, как определить, что мужчина влюблен? — я отрицательно покачала головой. — Он не позволит к ней прикоснуться никому. Мы становимся жуткими собственниками, не способными видеть никого, кроме любимой. Найдя драгоценный камень, не смотришь даже, на очень дорогие и безумно красивые.

Мы вышли к обрыву, за которым раскинулся город Лиан. Город на границе империи, который, по-видимому, отныне принадлежит Эхо.

— Последняя битва далась тяжело всем. В то время, Леодор был тем юношей, который, как и мы в молодые годы, пытался самоутвердиться, за счет своей силы. А сил у него было, хоть отбавляй.

Когда полетели стрелы, а он не успел обратиться, на их пути встал черный, как ночь дракон. Эхо умирал, а вместе с ним умирал я. Мой лучший друг, названный брат, который прошел со мной через все тяготы, умирал у меня на руках. А все, о чем он могу думать, это то, что уничтожил лес. Он любил лес, он жил в нем, он дышал им, много лет. А когда. в предсмертных муках, его черное пламя, сожгло все дотла… Эхо молил о прощении, молил от всего сердца. И его простили.

Три дня, после пробуждения, он сгорал изнутри, разрываемый клеймом жизни и смерти.

Мое сердце сжималось от боли. Столько же всего пришлось пережить нимфе? Насколько же он силен…

— Но эти три дня, были лишь началом пути. — Рэн опустился на землю, свесил ноги, над обрывом. Я последовала его примеру. — Последовали годы, когда он, как ребенок, заново учился жить. И это не фразеологизм. Он не мог ходить, с трудом говорил, не мог питаться тем, чем привык.

Даже это не сломило его дух. А вот то, что магия давалась через боль… В дракона же, он так и не научился превращаться.

Эльф повернулся ко мне и улыбнулся.

— У него отняли его сущность. Лишили его того, кем он был всю свою жизнь. Он стал никем.

Я понимала, о чем говорит Рэн. Меня учили быть дриадой всю жизнь. Хоть я и была магом. Они сделали из меня изгоя, среди своих, и опасным противником, среди чужих. Я была тем, кто никому не нужен. Никем. Но все мои тяготы, ничего, по сравнению с тем, через что прошел Эхо.

— Все изменилось, когда появился Левак. — я отогнала от себя всю боль, что испытывала за те ужасы, что смог пережить нимф. — Знаешь, его принесли на опушку мертвого леса, чтобы умаслить злого духа.

В тот день, он чуть не разнес город. Пришел в дом родителей ребенка, и вручил сверток. Те отказались, сообщив, что не смогут прокормить еще одного. Как ты понимаешь, эта семья переехала, а дом их разобран по кирпичикам. И да, в лесу, появилась корова.

А я-то гадала, зачем им корова. Так вот оно что…

— Но, по-настоящему, вернула его к жизни именно ты. — с улыбкой произнес Рэн, и погладил меня по волосам.

— Я?

— Ты. — эльф кивнул. — С тобой он, вновь, начал жить, чувствовать, улыбаться, а главное, строить планы. Он никогда не строил планы на жизнь. Самый умный стратег, не имел планов на жизнь. Смешно.

— Это истинность.

— Это ты, малышка. Твое закрытое сердце, не пропускало истинность. Твой страх, не пропускал истинность. Твое упрямство, в конце концов, не пропускало истинность. Но ты не оттолкнула его, по-настоящему, несмотря ни на что.

Он был не прав.

— Я не понимала, что такое дружба и любовь. Это Эхо научил. Научил доверять, научил, принимать, научил любить. Все это, только его заслуга.

— Может быть! Я просто хочу, чтобы ты знала, что стала смыслом его жизни. После стольких десятилетий, ты стала тем, ради кого он будет жить. Помни об этом, когда выйдешь к врагу. Помни, что ты — его жизнь.

— Чаво тут расселись? Заняться нечем?

Старик поднимался по склону, упираясь тростью в огромные валуны.

— О, — крикнула я, обрадовавшись тому, что увидела старика. Но вспомнив, что на пороге война, встрепенулась, вскочила и задала вопрос. — Что ты тут делаешь? Ты же должен быть на пути в безопасное место, вместе с Леваком.

— Я и так в безопасном месте.

— Что ты там делал?

Эльфа, казалось, совсем не беспокоило то, что старик вернулся в лес.

— Горожан подбивал выступить за нас. Обещал им процветающий лес и родниковую воду.

— Неплохая сделка.

— Представляешь, они пытались торговаться.

— Просили возможность охотиться? — догадался Рэн.

— Угу. — Он уже стоял рядом с нами. — Я запретил, но обещал урожай грибов и ягод в двойном количестве.

— Неплохо.

Да о чем они вообще говорят! Это ли проблема, когда О здесь?! О, в зоне поражения! Старик переоценивает свои возможности.

— Прекратите! Прекратите сейчас же!

Не думала, что способна на такие переживания. Казалось, я сейчас разревусь от одной мысли, что О, может быть ранен, или не дай мать-природа, убит.

— Нужно позвать Эхо. Он все решит. — я начала задыхаться от страха. — Нужен Эхо.

— Малышка, не переживай ты так…

Эльф встал, и попытался погладить по плечу, но резко одернул руку. Где-то из глубины леса, раздался рев горна.

— Пора. На перегонки?

Эльф исчез в одно мгновение. Все-таки, есть у него, среди родственников, нимфы.

— Старик, — Я повернулась в его сторону и затараторила. — Прошу тебя, уходи. Все будет хорошо! Эхо сказал, что справиться. — Он ухмыльнулся, вместо ответа. — Пожалуйста, уходи.

— Не переживай ты так, родная…

Но я уже не слушала.

— Позаботься о Леваке, пожалуйста.

Нимфы и дриады — это часть леса. Его жизнь, его дыхание, его защита. Сегодня, я докажу всем, и в первую очередь себе, что все годы, потраченные на мое обучение, не пропали зря. Я буду защищать лес, и всех, кого люблю. Я не умру, и не позволю умереть тем, кого люблю. Я смогу победить всех, ради себя и тех, кого люблю.

Этот лес, был важен тому, кого я люблю. Этот лес, позволил ему жить, этот лес, стал его домом. Этот лес, стал моим домом.

Такие как я, способны передвигаться по лесу, бесшумно, не причиняя вреда ни одному живому существу. Несмотря на ситуацию, привычки, доведенные до автоматизма, помогали не вредить лесу. Когда-то я искала здесь спасение, но сегодня буду спасать его сама.

На окраине леса, в противоположной стороне от обрыва, стояла четыре существа. Королева, что всегда была моей сестрой. Ее муж, что пошел против отца и деда, лишь бы быть с любимой. Его брат, друг, правая рука, который благороден, когда может, и коварен, когда должен. И тот, у кого огромное преданное сердце, скрытое под маской презрения и сарказма.

Они спускались с холма, в сторону реки длинной шеренгой, в четыре ряда. Не меньше трех сотен, возглавляемые тремя магами, что в черных одеяниях парили над армией. И семнадцатью дриадами, передвигающимися верхом на деревьях.

— Я думал, будет больше.

Старик вышел слева от меня, ударив тростью о каменный валун, что лежал здесь, пожалуй, со дня сотворения леса.

— О?!

Я развернулась к нему, с паникой во взгляде и страхов в сердце. Как он так быстро добрался сюда? Почему он пошел? Почему не исполнил мою просьбу? Ему надо уходить.

— Тебе нельзя быть здесь.

— Да неужели?!

Одна фраза разлетелась на мелкие осколки и сложилась в картинку. Никогда не были в одном месте, в одно время. Всегда обладали знаниями друг друга. Доверительное отношение Левака, и его желания, по началу, сказать правду, которую пришлось утаить. Желание Рэна быть подальше, когда рядом старик. И его любимое обращение: “родная”.

Словно в подтверждении моих слов, трость ударилась о землю, изменяя дряхлого старика, на высокого красавца, с волосами, словно корни деревьев, зелеными глазами, и с двумя рядами идеальных кубиков на животе. Трость же, превратилась в высокий, закрученный посох, расходящийся, к верху, в три стороны, заключая в защитный купол зеленое пламя, что колыхалось на легком ветру.

— Да как ты смел? — моему возмущению не было предела.

— Молча. — нагло ответил он, не отрывая взгляда от противника.

— Они планируют пустить в ход солдат. А пока мы отвлекаемся на устранение противника, дриады будут стрелять отравленными стрелами. Маги, будут корректировать их полет. в процессе.

— Дриады не используют отравленных стрел.

— Прошу прощения, Ваше величество, но это довольно устаревшая информация. Говорю это Вам, как дракон, который однажды умер от подобной стрелы. — Эхо даже не обратил внимание на ее удивленный возглас. Он продолжал неотрывно следить за горизонтом. — Не выходи из леса. Слышишь меня?

— Когда все это закончиться, я устрою такой скандал, каких ты за всю жизнь не видел.

Не думала, что умею рычать. Сейчас есть более важные проблемы, но ложь, на протяжении всего нашего знакомства, это перебор. Он, конечно, предупреждал, что тот еще проходимец, но всему есть предел. Притворяться стариком днем, а нимфой ночью… Я ему устрою!

— Родная, — в его голосе сквозили нотки насмешки, хоть на лице и не отразилось ни одной эмоции. — Когда все это закончиться, у закину тебя на плечо, унесу далеко в лес, и пару месяцев, не отпущу от себя ни на шаг.

— Голубки, а давайте, обсудим ваш медовый месяц после того, как враг выхватит по первое число.

Сквозь пальцы Дэгэйра, на землю, стекала черная магия. Ева, отошла от него, и встала возле мертвого дерева. Я хотела помочь ей, но опередил Эхо. Одним ударом посоха, вырастил изящную цветущую яблоню, которая выросла, сделав изгиб. Очень походило на вполне себе удобный стул. Королева оценила, и кивнув села. Не трон, конечно, но все же.

Все началось так как и предсказал нимф. С криками, в нашу сторону бросились обычные стражники. Я бы сказала, простые крестьяне. Если бы они не были вооружены до зубов.

Вот только просчитать кто из них доберется первым, не получилось. Из леса, выбежала толпа мужчин, вооруженных кирками, лопатами, тесаками, кинжалами и прочим оружием. Казалось, что каждый взял то, что нашел дома. Топор, секира, молоток. В ход пошли лубые тяжелые предметы.

— Видимо, люди соскучились по грибам и ягодам.

Рэн громко рассмеялся, и, кивнув Эхо, бросился следом за толпой.

— Нет!

Я бросилась следом, но путь преградил посох.

— Родная, побереги для меня.

Не дожидаясь ответа, Эхо всучил посох, и сделал три шага вперед. Из разведенных в сторону рук, и закинутых к нему глаз, посыпались зеленые искры. Они разлетались по лесу, превращая черноту в мерцающее изумрудами стену.

Неожиданно лес ожил. Казалось, мертвые и похороненные, покрытые черной сажей деревья, ожили. Они вырывали корни из земли, и спускались к ведущим битву, обходя нас стороной.

Дриады, что уже стали в боевую стойку, натянув тетиву, медленно осели. Я сама пребывала в шоке от происходящего. До чего же силен Эхо, раз смог сотворить подобное, в одиночку.

Леодор, взмыл над лесом, частично обратившись. А точнее, обратив крылья за спиной. Его присутствие, напугало магов. Один, исчез, как по волшебству. Еще бы, как ни как король. Видели бы они-то красное громадное существо, что опустилось сегодня с утра на поляну, в штаны наложили бы.

Дэгэйр отлично, справлялся, не двигаясь с места. Его черные нити, обволакивали противника, поднимали высоко, и отбрасывали в сторону. Мне до такого расти и расти.

Ева следила за тем, что делает супруг, и старалась делать вид, что все хорошо. Боюсь представить какой ураган в душе у беременной женщины.

Рэн, использовал и магию, и два меча, которые до этого, покоились за его спиной. Воин он был, превосходный. Ранее, мне не доводилось встречать того, кто, в битве, отлично владеет обеими руками.

Пока бой шел в нашу пользу. Но я забыла об одной важной персоне. Мерианна. Стрелу, пущенную в сердце Евы, я не увидела, но услышала. Времени на раздумья не было. Поэтому, я просто встала на пути выпущенного орудия. Корректировать ее полет, никто не стал. Смысла не было, так как разницы в цели не было. Мерианне нужна смерть обеих сестер. головка стрелы, была на расстоянии вытянутой руки, когда передо мной, вырос Эхо, с горящими зелеными глазами, и произнес.

— Ну, что ж ты так…

— Нет! Нет! Нееет!

Эхо упал передо мной на колени, а я, отбросив посох, бросилась к нему.

— Нет! Не умирай, прошу!

Стрела попала между лопаток, и осталась торчать. Черно-голубые перья — ее отличительный знак.

— Эхо! Эхо, посмотри на меня. Эхо!

Его глаза были закрыты. Ева подлетела, и выдернула стрелу. В ее руках были какие-то склянки, которые она перебирала и бубнила себе под нос.

— Этот от головной боли. Этот от зубной. Приворотные зелья. Яды. Нашла! — закричала она, и приказала мне. — Открой ему рот.

По щекам, ручьями стекали слезы. Я не могла понять, чего она хочет. Эхо умер. Его убила Мерианна. Он не дышал, его сердце не билось. Я не хочу жить в мире, в котором нет того, кого я полюбила всем сердцем и всей душой.

Звонкая пощечина привела в чувство.

— Кали, открой ему рот, я не справляюсь.

Ева откупорила склянку, а я потянулась к его губам. Но нимф засеребрился зелеными искрами прежде, чем успела, что-либо сделать, и рассыпался прямо у меня на руках. Я, так и осталась сидеть, склонившись над изумрудными всполохами.

Его нет! Его больше нет. Я почувствовала, как сердце рассыпалось вдребезги, следом за телом любимого. Меня нет. Меня, тоже, больше нет.

— Это ненормально! — Ева встала с колен и огляделась. — Это неправильно. Ни одна отравленная стрела не способна на такое.

Это было не важно, потому что Эхо нет. Она убила его. Она отняла то единственное, что имело смысл.

— Что — то… — Ева обошла меня стороной.

Все не имело значения. Мир остановился. Битва шла где-то далеко, где-то, где меня больше нет. Эхо мертв!

— Кали! Кали!

Кто-то дергал за плечо, пока я вставала. У моих ног, лежало стандартное оружие дриад, спрятанное мною же, ранее.

— Кали, посмотри на меня!

Я взяла лук в левую руку, стрелу в правую и натянула тетиву. Ева выросла передо мной.

— Уйди!

Все не имеет смысла, потому что все умерло. Вместе с ним умерло. Я обещала отомстить.

— Послушай же.

— Уйди, иначе я убью и тебя тоже.

Во мне не осталось эмоций. Во мне не осталось жизни. Я рассыпалась вместе с его телом.

— Он не умер!

— Мы обе видели…

Она хочет, чтобы я отступила. Этого не будет.

— Возьми посох, Кали. Возьми посох и позови его.

— Уйди с дороги, иначе я убью и тебя тоже.

За ее спиной опустился дракон. Он попытался убрать с моего пути жену, но она не позволила.

— Нет. Она просто не понимает. — а затем, обращаясь ко мне. — Возьми посох, и позови его Кали.

Я опустила лук. Чем быстрее я отделаюсь от Евы, тем быстрее убью всех, и умру сама. Тяжелый посох, продолжал искрить зеленым пламенем.

— Эхо! — произнесла я.

Ничего не произошло.

— Не так. — не сдавалась королева. — Ты должна позвать его сердцем.

Я закрыла глаза, и вложив всю боль, что навеки поселилась в груди, я позвала его мысленно: “Эхо”!

Руки обожгло горячим теплом. Я открыла глаза. По всей длине посоха, пробежала волна. Рядом со мной зажглась зеленая искра, затем вторая, третья… Они закружились в вихре, придавая силу, и возвращая сердце к жизни. Искры разлетались и слетались, превращаясь в очертания, силуэты, приобретали форму, пока не появился он.

Эхо!

Я бросилась к нему, не веря глазам.

— Эхо!

Он был жив. Его сердце билось, его дыхание участилось, а теплые руки, прижали к себе.

— Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я так люблю тебя!

— Тааак!

— Я люблю тебя!

— Посмотри на меня!

Я не хотела. Не хотела отпускать из объятий, не хотела поднимать глаза, не хотела, чтобы мираж развеялся.

— Родная, посмотри мне в глаза.

Его руки исчезли с талии, и перекочевали на плечи. Не хотя, я разжала пальцы, впуская могучую спину из объятий.

— Посмотри на меня!

Подняв голову, я наткнулась на нежность, вперемешку с переживанием в зеленых глазах.

— Я жив! Ты меня слышишь?

Он правда жив?! Сердце собралось в целое, из малых осколков, и засияло изумрудным светом. Не знаю как, да и знать не хочу, но эти глаза, я не спутаю ни с какими другими.

— Ты меня слышишь, Кали?

Я кивнула и добавила.

— Я жив!

Снова кивнула.

— Ты понимаешь меня?

Я, снова, кивнула и процедила сквозь зубы.

— Я убью ее!

— Я рад за всех живых, и сочувствую всем мертвым. Но давайте продолжим битву. — Стекающая из рук тьма, главы тайной канцелярии, местами, поредела. — Эльф, конечно, силен. Но и у него есть предел.

Я посмотрела на поляну, на которой, уже изрядно окрасившееся в красное, еще час назад белоснежное, одеяние, возвышалось над остальными. Его серебряные волосы, собранные в высокий хвост, двигались из стороны в сторону, в такт каждому движению. Рэн не дралась, он кружил врага в последнем, предсмертном, танце.

— Может сжечь их? — предложил король.

— Оставим на крайний случай. — Эхо, в которого я вцепилась мертвой хваткой, развернулся к Еве. — Благодарю Вас Ваше Высочество. — Вместо ответа, она коротко кивнула и нежно улыбнулась. — Его глаза переключились на меня. — Я должен идти.

— Нет.

Нимф, казалось, не слышал меня.

— Посох оставлю тебе.

Его руки, оторвали меня от себя.

— Нет!

Эхо тяжело вздохнул, прижал меня к себе и поцеловал. Поцеловал так, что я чуть сознание не потеряла. Придя же в себя, ощутила приступ паники и страха. Его не было рядом.

Я бросилась спасать любимого, но застыла в изумлении. Над долиной, в низком полете, кружил, сотканный из тени, черный дракон.

Его размеры, шокировали, размах крыльев поражал, рога на голове и шипы вдоль позвоночника, заканчивающийся выступающим заостренным хвостом, наводил ужас.

Это был Эхо. Эхо, в своей третьей ипостаси, которую, как казалось ранее, он утратил.

Его когти, то тут, то там, выхватывали людей с поле боя, и уносили к реке, в которую он и бросал выбивающиеся тушки. Не убивал их, но устранял из общей массы.

Я широко улыбнулась. Мой. Весь и полностью, мой.

Те, что были по трусливее, бросились врассыпную, при виде огромной тучи, нависшей над ним.

Маги полностью переключились на дракона. Один собирал меж пальцев переливающиеся голубые всполохи, похожие на раскат грома. Второй крутил руками из стороны в сторону, образуя, под собой воронку.

Я разгадала их план, за секунду до того, как в дракона полетел серебристо-голубой шар.

— Эхо?!

Мой голос утонул в том гуле голосов, который раздавался на поле боя. Но к счастью, нимф, оказался куда сильнее, чем предполагала я, и куда сильнее, чем рассчитывали маги.

По задумке, молнии, попав в дракона, должны были сбить его в яму, образованную одним из них. Он же и должен был засыпать раненого и обессиленного противника, землей.

Но Эхо не просто перехватил шар. Он его, попросту, проглотил. И вместо того, чтобы обессилеть, дракон стал сильнее. Теперь над полем битвы, летал не просто дракон, сотканный из тени, а дракон, сотканный из тени, который переливается раскатами грома. И, ими же стреляет в противника.

Тот, кто создал шар, взявшись за голову, убежал в портал. Второй, сложил руки, вдоль тела, и прыгнул в приготовленную им же, яму.

Я следила за всем, что происходит, боясь даже моргнуть. Казалось, стоит расслабиться, и он, снова умрет.

— Эхо, — услышала я крик короля. — вытаскивай эльфа!

Да разве дракон услышит нас, на таком расстоянии? Но он услышал.

Резким движение, стрелой бросился в окружающую Рэна толпу, и аккуратно, двумя когтями, поднял вверх.

Затем случилось то, что показывает, что эти двое, прошли вместе не одну битву, и то, насколько они доверяют друг другу.

Эльф схватил, обеими руками, один из когтей, раскачивался из стороны в сторону, после чего, прыгнул вперед. Дракон, резко, сложил крылья, и бросился вниз. Рэн сделал кувырок в полете, пока Эхо пролетал под ним, и приземлился, аккурат, на шее черной тени, рассекающей небо.

В этот момент, я поняла, что равных моему магу-дракону-нимфе, на этом поле нет.

Внимание привлекло движение на восходе. Шесть дриад, под предводительством Сирены, двинулись в наше сторону, огибая основное действие под большим углом.

Ну что ж, пришло время, применить на практике все то, чему учил старик… Эхо!

Мы сошлись на середине пути. К счастью, внимание Евы переключилось на мужа, и я, без проблем, ускользнула от них.

— Пиявка!

— Сирена. — когда-то давно, я решила не противостоять ей, чтобы не создавать дополнительных проблем. Сегодня, все изменилось. — Предлагаю развернуться и уйти туда, откуда пришла. Тогда, все будут целы.

— Ооо, я смотрю ты подзабыла какими болезненными бывают уроки.

Как получается, что природа-мать, создает таких поистине, прекрасных созданий, снаружи, но заполняет их души, ядом?! От одной улыбки этой девушки, мир мог окраситься с яркий свет, подобный лучу солнца, пробивающемуся сквозь сгустившиеся тучи. Но стоило ей открыть рот, как приходило осознание червивости натуры. Сирена, как гнилое яблоко — стоит оказаться в кругу существ, как они начинали гнить, стоило им прикоснуться к ней. Я была рада тому, что дриада меня ненавидит. Может если все было бы иначе, я стала бы подобно ей, с пропитанной гнилью, душой.

— Сирена, это предложение прозвучало один раз, и больше не поступит.

Я воткнула посох в землю, возле ближайшего дерева, скрывая его от врагов. Пока не пойму, какая связь это мерцающего зеленого огня, с жизнью Эхо, никому, кроме леса, не готова доверить его сохранность. А то, что лесу была важна жизнь моего мужчины, так же, как и мне, было ясно, как день, с летнюю погода. Тем более, стоило похожу оказаться в земле, как слетелись филины и совы. Пожалуй, я тоже люблю этих существ, намного больше голубей. Как минимум, потому что они умнее.

— Девочки, — дриада отказывалась воспринимать меня всерьез, — убейте ее.

— Это был твой выбор!

Я развела руки в стороны, и закрыв глаза, подняла голову к небу. Необходимо, просто чувствовать жизнь, и тогда темная магия, не возьмет верх, и не станет губить живое. Нимфы и дриады долго приходили в себя, при соприкосновении с темной магией. Они считали, что темная магия, высасывает жизнь. Очередная прихоть матери — природы, так сказать.

Я — доказательства иллюзии этой прихоти. Все в жизни должно иметь баланс. Как день сменяется ночью, луна солнцем, так и жизнь со смертью идут рука об руку.

Лес знал об этом. Деревья и животные, умирая, превращаются в почву для молодых побегов. Вечный цикл жизни. Каждый из нас, может быть либо простым умирающим деревом, либо тем, кто растет, и помогает расти другим. Именно по этой причине, умирающие деревья звали Эхо, когда я истекала кровью. Именно по этой причине, некоторые из них пожертвовали собой, когда я искала убежище.

Нимф был прав, когда сказал, что у меня патологическая потребность жертвовать собой. Я желала помочь всем, даже во вред себе. Я не учла лишь одного — не обязательно жертвовать собой, ради тех, кто не желает быть спасенным.

Я никогда никому не желала зла, и я не желала зла Сирене. И если, в моих силах, помочь ей вырасти, стать выше своей безумной фанатичной идеи, стереть с лица земли королевский род, я помогу ей.

— Что? Что это?

Я открыла глаза, когда ноги оторвались от земли. Дэгэйр делал так же, я просто повторила. С палец стекали темные нити. Мои были темнее, чем у главы тайной канцелярии.

— Как? Как ты это делаешь?

Сирена осталась без своего дерево. Оно лежало у ее ног, корчась от беззвучной боли. Две дриады убежали. Две, все еще сидели верхом на своих дубах. Одна, была без чувств.

Я снизилась тогда, когда на поле осталась одна Сирена. Мои нити, нарочно, обходили ее стороной, при этом заключая в кольцо тьмы. Одна из сестер потеряла свои мечи, которые я подобрала.

— Так вот почему лес, не хочет говорить с тобой?

Она старалась придать себе бесстрашный вид, но в глазах стоял страх.

— Лес говорит со мной, Сирена.

Я поняла это, когда филины сообщили, что постерегут посох. И когда, клочок зеленой травы, на которой я стояла, сказал: “Победи их”.

— Врешь!

Я кинула ей один из клинков, и встала в боевую позу.

— Думаешь, что сможешь меня одолеть?

Надо отдать должное, ее навыкам. Раньше, я не могла одолеть ее. Но ты было раньше. Я больше не никому ненужная пиявка. У меня есть семья, у меня есть друзья, у меня есть Эхо. Я больше не боюсь проиграть. А все, потому что знаю — от меня не отвернуться, несмотря ни на что.

Она нанесла удар, который я с легкостью отразила. Затем еще, и еще, и еще. Сирена была безупречна. Легкая, гибкая, грациозная, сильная, но я верила в свою победу. Ее яростные удары не причиняли вреда. А в тот момент, когда она целилась в голову, я резко ушла в бок, и полоснула ей бок. Девушка согнулась и упала на колени.

— Пияяявка…

Я не отреагировала на выпад. Дриада проиграла. Это знала я, это было известно ей. Яд — ее обычный способ самоутверждения. Сейчас, девушка в моей власти. Одним удар, и миленькая головка полетит по земле, окрашивая ее кровью. Вот только смерть Сирены, мне не нужна.

Я подошла в ней, отбросила меч и нагнулась к спине. К своей чести, она была готова умереть. Девушка опустила голову, и не произнесла ни звука. Вместо отрубленной головы, мной был нанесен удар, ей в бедро, ее же кинжалом.

Крик боли превратился в возглас удивления.

— У Эхо есть отличные мази. Подлатает тебя, когда все закончиться.

Выражение лица девушки носила необъяснимый характер. Ближе всего это было к удивлению и сомнению. Когда-то, уважение Сирены, для меня значило бы многое. Когда-то…

— Кто он такой?

Услышала я, когда развернулась, чтобы уйти. В ее фразе не было, привычной, злобы или издевки, поэтому я ответила истинную правду.

— Мой свет, мое дыхание, моя жизнь!

— У Мерианны… — она замолчала. Я повернулась, чтобы видеть лицо дриады. — У нее есть стрела, способная убить дракона. Десять лет назад, оно подействовало, — мое сердце похолодело, — должно подействовать и сейчас.

Я кивнула, вместо слов благодарности и бросилась бежать в сторону Эхо. Не могу потерять его, просто не могу.

Я бежала, не видя трупов, разбросанных по сторонам. Эхо, мне был нужен Эхо. Где он? Где он?

Дракон больше не летал над полем. Из-заа этого, страх накатывал еще большей волной. А, вдруг, я опоздала? Неужели Мерианна опередила меня, и выпустила уничтожающую стрелу. Однажды она, уже убила Эхо.

“Он, слева”.

Это была бело-серая сова.

“Спасибо”.

Я слышу их. Не знаю как и почему, но слышу.

Эхо стоял спина к спине с Рэном, в кругу обезумевший от гнева людей. Высоко над ними парил маг, который покинул битву первым. Вернулся значит. Эльф и нимф были спокойны. Я бы сказала, слишком спокойны. Думаю, что их, куда больше интересовала как не убить всех, а не то, как справиться с таким количеством врагов.

Маг, что-то, довольно громко вещал. К сожалению, до меня долетали лишь обрывки слов.

— Сдаться… Признать…легкая казнь.

“Предлагают убить короля и королеву, тогда их ждет легкая казнь”.

Сова сообщила то, что я в беге не могла расслышать. Что ответили Рэн, она отказалась рассказывать. Сообщила только, с гордостью в голосе.

“Использует неприличные слова”.

Надо будет, после, рассказать эльфу, что одна сова, его, точно, жалует.

“Вылезла из-под земли”.

“Сзади”.

“Берегись”.

“Эхо”.

“Эхо”.

“Опасность”.

“Она в опасности”.

Гомон голосов в голове, звон колоколов над ухом. Я закрыла уши руками, и согнулась пополам.

“Сзади”.

Сова летала перед лицом.

К счастью, меня учила лучшая. Я упала, и покатилась по земле. Кинжал врезался в землю, прямо перед лицом.

— Как ты выжила, мерзкая поганка?

Беру свои слова назад. У Сирены в голосе, слышна трель соловья, в отличии от яда моей приемной матери.

— Ты промазала.

Не рассказывать же ей, что меня спас ночной страж Евы.

— Ну, сегодня не промажу.

Рев дракона за спиной, одновременно придал смелости, и лишил сил. Ее кровожадная улыбка, сказала слишком многое. Я успела бросить кинжал, прямо в сердце, но опоздала. Тетива была натянуться мгновенно. Стрела выпущена за долю секунды.

— Нет.

Вырвался бессильный возглас. Я повернулась посмотреть на пронзенного стрелой дракона, в тот момент, когда мимо пролетела черная, как ночь, струю, освещенная голубыми всполохами раската грома. Эхо, увернулся от стрелы, повернул все тело на сорок пять градусов вправо. Она пролетела мимо, даже не задев дракона.

Удивленный вскрик позволил определить — мой кинжал, попал в цель.

Она лежала на земле, с торчащей красной рукоятью, в сердце, а по телу, растекалась черная тень, с разрядами молний.

Я села на колени подле нее. Не знаю, что это было: благодарность за то, что не бросила, и все же, худо-бедно, вырастила; сожаление, что нанесла смертельный удар; или сочувствие по поводу того, что она умирает, но по щеке скатилась одинокая слеза.

Эхо, опустился рядом, и обнял за плечи.

— И это твоя благодарность? Кхе-кхе. — Ее рот был наполнен кровью. — Благодарность матери.

— Ты мне не мать. — сказала я, и взяла ее за руку.

Первый раз, за всю свою жизнь, я видела в глазах Мерианны страх. Она боялась умирать. Если бы ее поступки не угрожали любимым, и если бы я знала, что она прекратит любые действия по отношении к их уничтожению, то настояла бы на сохранении жизни то, что меня вырастила. Но она пыталась убить Эхо. Этого я не потерплю.

Все, что я могла сделать сейчас, это оставаться рядом, пока жизнь, утекает из ее тела.

— Уберите ее от меня! — Рэн не двигался, потому что ему на плечо села бело-серая сова. — Я серьезно, уберите ее.

— Но ты ей нравишься.

— Калипсо, сейчас же, убери это существо с моих плеч.

Я протянула руку, и птица перекочевала на мой локоть. “Трус” обиженно прошептала она, и я расхохоталась. Ко мне присоединилась Ева. Эхо хмыкнул.

— Что, что она сказала?

— Что ты в штаны наделал. — слегка приукрасил нимф.

Мы сидели на поляне, возле огромного дерева, внутри которого расположился, отныне, мой дом, и ждали короля и главу тайной канцелярии.

Ночь была тяжелой. Погибли десятки, но выжили сотни. Эхо, как и обещал, защитил всех жителей города. Они получили ссадины, и небольшие ранения, но ничего серьезного. Сирена отказалась от помощи, и хромая, покинула поле боя.

— Чует мое сердце, мы ее еще увидим. — сказал, мне тогда, Эхо.

Мерианну, он, обратившись в дракона, унес в сторону королевского леса. Чуть позже, сказал, что похоронил недалеко от того места, где стоял трон Сиринга. Я ничего не ответила, но была благодарна. У самой не хватило бы силы духа, предать ее земле.

— Если потребуется помощь, Вы только позовите.

Томми получил порез на лице, который останется шрамом. Он, с каким-то благоговением, поглаживал его и смотрел на тот, что был у меня. Эхо это не понравилось. Он подошел ко мне сзади, обнял и притянул ближе.

— Обязательно позову. Если что, то сразу тебя.

— Ревнивый собственник. — прошипела я, когда паренек скрылся за деревьями.

— А я что, отрицаю.

Его губы коснулись моего лба, и намеревались опуститься ниже, когда я ударила по его плечу.

— Иди и извинись.

— Что?

Казалось, не только брови полезли на лоб, но и глаза стремился к этому.

— Я говорю, — повторила как можно медленнее, — пойди и извинись.

Он сложил руки на груди, и ехидно ухмыльнулся. Тяжело вздохнув, я объяснила.

— Томми дралась за нас. Он заслуживает, как минимум, твоего уважения. А ты…

— А кто сказал, что я его не уважаю? Просто он, с вожделением и надеждой смотри на то, что принадлежит мне.

— Если ты не скажешь то, о чем думаешь, никто не узнает об этом. А на счет остального, это пройдет. Вот встретит своего человека, и пройдет.

— А вдруг, ты решишь уйти от меня, к нему?

Мы оба знали, что этого не произойдет. На его улыбку я ответила ледяным взглядом и скрещенными на груди руками. Сопротивляться нимф перестал. Тяжело вздохнул и последовал за человеком, который когда — то стал причиной нашего знакомства, а позже, не раз выручал нас.

— Ваше Величество.

Я подошла к Еве. Посох был надежно спрятан, в одном из деревьев, и находился под охраной сов и филинов.

— Называй меня Ева. Как-никак, мы сестры.

Я решила избежать обращения. Называть ее просто Евой, язык не поворачивался. Но и пресекать на корню, желание наладить сестринскую связь, не хотелось.

— Я хотела спросить, как Эхо выжил?

— Он — сердце леса.

Я кивнула в такт ее словам, а затем покачала из стороны в сторону.

— Не понимаю.

— Эхо сказал, что я не хозяйка этого леса. Все, потому что, хозяйка в нем — ты.

— Я? Но, хозяйкой леса может быть только нимфа. — сказала я очевидное. — Дриады — защитницы.

— Еще день назад, я думала, что нимф — мужчин не существует в природе.

Я улыбнулась. Еще несколько месяцев назад, я сама доказывала Эхо, что его существование невозможно.

— Когда он сказал, что лес не принадлежит мне, я, честно говоря, не поверила. Втихаря, погуляла по поляне, и постаралась, прислушаться к окружающему. Вместо привычных разговоров, услышала тишину. А когда попыталась подпитаться магией, наткнулась на непреодолимый барьер.

Но во время сражения… Ты их слышала?

— Только в самом конце, и очень плохо. — призналась я. — Мне, за всю жизнь, лишь дважды, удалось услышать лес. И оба раза, это произошло здесь.

— Они без умолку, рассказывали твоему суженному, где ты находишься и что ты делаешь.

— Что?

Так тот случай, когда из-под земли вылезла Мерианна, был не единичный?

— Да. — Ева улыбнулась и погладила живот. — Думаю, Эхо знает тебя, даже лучше, чем ты сама себя знаешь. Он не мог тебя отослать, но и не мог пустить в бой. Пришлось импровизировать.

Сердце леса, само принимает решение кому служить. Нимфа может призвать, но не может заставить служить. Это решение остается за ним.

— То есть он не нимфа, не маг и не дракон?

Мне нужно было докопаться до истины, чтобы знать, как в будущем защитить его. Я не переживу, если вновь увижу, как он рассыпается на зеленые всполохи, у меня на руках.

— Если честно, Кали, я не знаю. Сердце леса, силен настолько, насколько сильна нимфа, и наоборот. В твоем же случае… все не так как обычно.

Я тяжело вздохнула. Столько вопросов, и так мало ответом. Мать — природа, помоги нам.

— Могу сказать только одно, — Ева подошла и прикоснулась ладонью, к моей щеке. — Та связь, что между вами — нерушима. А так, как он — дракон, ты еще намучаешься, с его желанием уберечь от всех мирских и не мирских бед. Леодор, узнав, что я беременна, хотел отделать замок подушками. Драконы жуткие перестраховщики.

— И ревнивые собственники. — Он шел к нам, неся в руках, вырванные с корнем маковые цветы. — Мне показалось, что идея мальца, довольно интересна. Ты так не думаешь?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Что думаешь?

Леодор и Дэгэйр вернулись только вечером. Они летали в столицу империи Ромар, чтобы заключить официальное перемирие.

Как оказалось, их ждали. Тот маг, что исчез, в портале, перенесся аккурат в королевскую библиотеку. Оказалось, что он один из приближенных к императорской семье.

После длительных переговоров, обе стороны пришли к следующему соглашению:

Первое — мертвый лес, долина дракона (оказалось, что поле, где была битва, уже десять лет как, называется именно так), и город Лиан нейтральная территория.

Второе — Дракон, он же нимф, он же, маг, назначен послом доброй воли. Нейтральная территория остается под его протекцией.

Третье — Империя Ромар и Ааронрийская империя начинают торговые отношения.

— Мы им камень, они нам шерсть. — Подытожил глава тайной канцелярии.

— Приемлемо. — озвучил свое мнение Эхо. — А что с людьми?

— Ну, начааалось…

Рэн сел на свой любимый стул, и закинул ноги на стол.

— А что с людьми? — не понял его король.

Я понимала, о чем думал Эхо, и была безмерно горда тем, что он не оставил без внимания обычных людей.

— Бесчинства со стороны магов должны прекратиться.

— Ты шутишь? — Леодор, встал напротив нимфа, и сложил руки на груди. — Предлагаешь, диктовать им условия правления?

— Я бы выпил.

Дэгэйр сел напротив эльфа, и протянул ему пустой бокал. Тот же, в свою очередь, помахал пальцем в воздухе. На месте небольшого вихря, песчаного цвета, появилась закупоренная глиняная бутылка.

— Лучшее эльфийское. — уведомил Рэн, и с громким глухим звуком откупорил ее.

Я краем одного глаза следила за тем, как два друга, беззвучно чокнулись и опустошили бокалы. Другим же, я наблюдала за упрямыми баранами, стоящими друг против друга, со скрещенными на груди руками.

— Я не могу вмешиваться в законы империи Ромар. И тем более, менять их.

— Я не прошу тебя ничего менять. Но на вверенной мне территории, любые противоправные действия против людей со стороны магов, будут остановлены. С твоей поддержкой или без нее.

— Эхо, ты понимаешь, что говоришь?

Короля трясло. Казалось, еще немного и он перекинется. Я огляделась. Дерево не выдержит столь огромное существо. А красный дракон, поистине огромен.

— Ты говоришь про бунт в моей стране.

— Ты кое-что забываешь, милый, — Ева прикоснулась к могучей груди супруга, и погладила его по рыжим волосам. — Лиан и Мертвый лес, больше не часть империи.

Вздымающиеся от гнева плечи, поутихли. А стреляющие пламенем глаза, затянула нежность. Она одновременно его сила, его слабость. “Истинность, это что-то большее. Это когда: одно сердце, одно дыхание, одна душа. Вместе сильнее, порознь слабее. Это когда огонь в теле, оттого что, кто-то другой подходит близко, и холод в сердце, от одной мысли, что этого существа не будет рядом”. — сказал мне Эхо. В ту ночь, большая часть сказанного была услышана, но не понята. А сегодня, всего три дня спустя, я могу сказать, что точнее истинность и не описать.

Я поняла это, в тот момент, когда он рассыпался у меня на руках, и я рассыпалась вместе с ним. Ева поняла это, потому что знает о подобных чувствах не понаслышке. Они с Леодором, как одно целое. Одно сердце, одно дыхание, одна душа.

Я уловила на себе взгляд Эхо, и по какой-то причине засмущалась.

— Погуляем по нашему лесу? — предложил он.

Я посмотрела на то, как король щебечет с женой, маг с эльфом, принялись за вторую бутылку, и кивнула.

Думаю, нашего отсутствия, никто и не заметит.

Легкий ветерок колыхал верхушки деревьев. Где-то в отдалении журчал, разрастающийся, день ото дня, ручеек. А где-то глубоко в лесу, даже образовалось болото, которое, почти сразу, заселились лягушки. Их кваканье, добавилось к тем звукам, которые я любила слушать засыпая. Речка, лягушки, сверчки, и нежный голос Эхо.

— О чем думаешь? — не заставил себя ждать, последний.

— О тебе, и о лягушках.

— Любопытно… Где связь?

— Люблю слушать их кваканье перед сном.

Мы подошли к дереву, возле которого пару дней назад ночевали. Он сел на тоже место, и посадил меня, на колени, лицом к себе.

— Все еще не вижу связи.

Я заправила прядь волос, схожей со корнем дерева, и поцеловала его в нос.

— И люблю слушать твой голос.

Он улыбнулся.

— Совы отказываются отдавать посох.

На этот раз, улыбнулась я. Бело-серая, которой я дала имя “Звезда”, прилетала и рассказывала, что злой дракон требует вернуть палку.

— У тебя прекрасная улыбка.

Я засмущалась, но не позволила сбить себя с толку.

— Зачем тебе посох?

— Так он же мой?

— А вот и нет. Ты отдал его мне.

— Подержать.

— Вот я и держу.

— Тааак…

Я, снова улыбнулась, когда он закрыл глаза, наморщил лоб, и начал считать. Давно заметила за ним эту привычку. Когда нимф понимает, что меня не переспорить, он начинает считать до десяти и глубоко дышать. Причем считая, он шевелит губами, и сам не замечает этого.

На цифре семь, я улыбнулась и поцеловала его. Сбитый с толку нимф, сложил руки на груди и приказал.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

Этот хитрец, создал, между нами, барьер в виде своих сильных рук. Как мне его целовать и мешать собраться с мыслями.

— Чего ты там себе надумала, рассказывай.

Я тяжело вздохнула.

— Зачем тебе посох.

— Привязался к нему.

Я знала, что он чего-то недоговаривает. Эхо сам предупреждал, что он лучший в интригах, и подковерных играх. У него учился сам глава тайной канцелярии императорского величества. Переделать его я не могу, да и не хочу. Он такой какой есть. Он не переделывал меня, а долго и настойчиво ждал, пока буду готова к осознанию его значимости в своей жизни. Все что я могу, делать тоже самое, и быть откровенной.

— Я боюсь тебя потерять.

Его взгляд с требовательно — настойчивого, сменился на умилительный.

— Так куда я денусь, от единственной, без которой не хочу жить?

— Умрешь.

Я чуть не задохнулась от сказанного слова, но нашла в себе силы, посмотреть в любимые зеленые глаза. Он понял все. Понял, как и вчера, когда я сходила с ума, думая, что его больше нет. Понял то, что я не могла и боялась озвучить.

Сильные пальцы сомкнулись на моей талии, и притянули к себе так близко, что его дыхание стало моим дыханием.

— Перепугалась?

Я кивнула, а из глаз, непроизвольно хлынули слезы. Не могла и не хотела сдерживать их.

Те минуты, что он был мертв, показались мне вечностью. То мгновение, когда в его сторону летит отравленная стрела, стоит у меня перед глазами, постоянно. Я задыхаюсь, стоит Эхо уйти из поле зрения, и готова кричать, когда его долго нет рядом.

— Еще чуть-чуть, — честно призналась я, — и совы будут следить за тобой, круглыми сутками.

— Помилуй, — он, в голос, рассмеялся. — Они, большей частью, ночные создания.

— Значит днем за тобой, будут следить бабочки!

Упрямо стояла на своем.

— Я не умру, родная.

— Ты уже умер.

Я уткнулась лбом, в могучее плечо, пока он гладил по спине.

— Ты знаешь, что такое “Сердце леса”.

Я, сначала кивнула, затем отрицательно покачала головой. Прописные истины — ложь. Учение наших предков — ложь. Так почему значение “Сердце леса”, должно быть правдой?!

— Сердце леса, самое могущественное создание в лесу. Одним прикосновением лечит, одним словом, убивает. В этом лесу, сердцем леса, был радужный филин. Огромный, красивый, мудрый.

Я села поудобнее, и посмотрела на вещающего Эхо. Он, как и раньше, погружался в прошлое, не замечая ничего вокруг. Стеклянные глаза, за которыми пропасть с воспоминаниями.

— Я знал его. Он был приветлив, но строг. Справедлив, но жесток. В ту ночь, когда стрела с ядом пронзила мое тело, я, как ты знаешь, сжег весь лес. Остался только старый могучий дуб, внутри которого отдыхал филин.

Там я его и нашел. Благо, рухнул недалеко, и сил хватило принять обычную ипостась.

Он рассыпался радужным мерцанием, прямо у меня на глазах. А я молил прощения. Филин не раз, помогал мне советом, добрым словом, предсказанием. А я спалил его лес, и убил его.

Напоследок, он изрек:

Ты в этом лесу, все что жаждешь найдешь. С мучениями справишься и обретешь.

Крупица его сердца, осталась переливающимся огнем у меня на ладони. Через минуты, мое, решило вырваться из груди. Я кричал, плакал, умирал. Но когда частица сердца отделилась, они объединились в одно, и превратились в сияющее нечто. Я, желая встать, взял в руки трость, которая преобразилась. С тех пор, у меня этот посох.

Я не хотел терять его, потому что в нем, частичка филина. Порой, мне кажется, что, когда я начищаю его до блеска, в голову приходят умные мысли.

Так вот откуда появился этот ритуал на заходе солнца.

Меня позвал не посох, дорогая, а ты. Посох, это просто моя привязка к лесу. Но откликнулся я не на его зов.

— Ты можешь умереть?

Его лицо стало серьезным.

— Думаю да. У любой жизни, есть финал.

— Но это произойдет не скоро.

— Пока, я планирую пожить. — его ехидная улыбка, и блеск в зеленых глазах, не обещал ничего хорошего. — Детей планирую строгать.

— Детей? Во множественном количестве?

— Думаю, начнем с троих. Но я планирую не меньше десяти.

— Ооо, нет. Давай без меня.

Я попыталась встать с его колен, но была остановлена.

— Без тебя не получиться, родная. Природа распорядилась таким образом, что только женщина может дать жизнь. — он уже целовал мою шею. — Но не переживай, я профессионально дою корову.

— О дааа… Я знаю.

— Вот видишь. — Эхо подмигнул, и, прежде чем поцеловать, задал вопрос, на который не требовался ответ. — Ну что, станешь моей, навечно?

Она пришла спустя три месяц. В красивом сиреневом платье, с глубоким вырезом, и голыми плечами. Ее оливковая кожа, блестела от первых капель осеннего дождя, но волосы оставались в идеальном порядке. Ни один пшенично — золотой локон не выбился из высокой прически, украшенной золотой короной.

Стоило дриаде въехать на земли, в кроваво-красной карете, как лес загудел.

“Опасность”!

“Беда”!

“Оружие к бою”!

— Я убью ее!

Эхо не планировал выяснять, что требуется кошмару моего детства. Он, вообще, взял за привычку, долго не разбираться, с моими обидчиками. “Голову с плеч, и всех делов”. Но я, по какой-то причине, была уверена, что ее визит не носит агрессивного характера.

Карета остановилась, чуть левее возвращенной на поляну, коровы. Кучер спрыгнул, и протянул руку, поистине великолепной дриаде.

Эхо хмыкнул, и сложил руки на груди. Не жаловал он ее. Левак прижался ко мне теснее, когда она, медленно, двинулась в нашу сторону. На просьбу укрыться в доме, ребенок ответил категорическим отказом. Храбриться, хоть и трусит.

— Чем заслужили визит мигеры?

Я ткнула нимфа в бок, но в душе улыбнулась.

— Королева, империи Ромар, явилась с визитом к хранителю свободных земель! — провозгласит кучер, как только поправил подол длинной черно-алой накидки.

Королева! И почему я не удивлена?! Такие как Сирена созданы для подобного. Ее красоты, позволит блистать при дворе. Ее острый ум, поможет, вникнуть в дела империи. А кровожадная натура, не оставит и шанса на бунт внутри страны, или нападение извне.

Она словно была рождена для этого.

— Поговорим?

Вопрос адресовался мне, но ответил Эхо.

— Можете пройти в дом.

Она посмотрела на красную дверь, с ручкой в виде сердца, в стволе самого большого дерева, и отрицательно покачала головой.

— Я бы прогулялась. — и подумав добавила. — Только с ней.

— Эээ, нет.

Его рука дернулась к спине. Туда, где вдоль поясницы, висел кинжал с деревянной красной ручкой.

Я перехватила ладонь супруга, и одобрительно кивнула.

— Сколько раз она пыталась убить тебя?

Много. Так много, что я сбилась со счета. Но вместо этого сказала:

— Все хорошо. Мы сходим к яблоне. Там Звезда.

Наличие доверенного лица, в виде совы, которая будет видеть, слышать и доносить обо всем, что происходит, немного успокоила его. Но на Сирену, нимф, продолжал смотреть с подозрением.

— Прикоснешься к ней — убью!

Прошипел он, когда мы покидали поляну в направлении любимого дерева.

— Вы не смеете так говорить с Ее Величеством. — промямлил кучер.

— Да неужели? — с ехидством в голосе, ответил Эхо.

Я улыбнулась.

— Ну что, пиявка, — начала Сирена, когда мы приблизились к дереву, на котором сидела Звезда, и еще шесть сов. — Смотрю ты нашла хорошего мужчину.

— Лучшего. — поправила я ее.

— Пусть так.

И она замолчала. Молчание длилось нестерпимо долго, и я не выдержала.

— Чего тебе надо Сирена? Если ты пришла угрожать, то…

— Я жду ребенка.

Эта не то, что я ожидала услышать. Завоевание короны, для получения власти, в том числе, благодаря своей красоты, это да. А вот создание семьи…

— Пппоздравляю?

Она села на торчащий в земле корень, который немного вытянулся, чтобы ей было удобнее. Ну не могла я позволить беременной женщине, корячиться, в неудобных позах. И в благодарность, мне подарили улыбку, каких никогда не было на этом красивом лице.

— Ты всегда была лучшей из нас.

Я сделала шаг, будто от пощечины. Это что такое? Комплимент, да еще от Сирены. Инстинкты подсказывали, что следует оглядеться по сторонам, в поисках ловушки.

— Ты умираешь?

— Что? Что за глупости ты несешь?

— А как мне понимать то, что ты сказала.

Она снова замолчала. Но подумав, все же, сказала.

— Я ненавидела тебя, потому что у тебя было то, чего я так желала.

— Чего?

Я по-настоящему, не понимала, как могла обладать тем, что могло быть желанно другим.

— Твои волосы. — я прикоснулась к отросшим зеленым побегам с листьями. — Твоя способность выживать, благодаря вытягиванию силы. — Мои глаза округлились, а рот открылся. — Твоему статусу.

— Ты в своем уме?

Я была предметом зависти самой красивой, самой сильной и самой влиятельной девушки?

— Ты представляешь, какие у тебя были возможности, из-за матери. Она была самой сильной, самой умной из всех. Да, ее методы были жестокими, но мы стали лучшими. — В этом, я с ней была согласна. Сильнее нашей группы, дриад не было. — Ты была непобедима, потому что черпала силу леса. Поверь, некоторые раны, должны были убить тебя, но…

— Ну, спасибо!

А что говорить, когда тебе признаются в преднамеренном убийстве, потерпевшим крах.

— Я поняла, что ношу ребенка, и изменила свое отношение к методам Мерианны. Поняла, что ни за что, не стану подвергать своего ребенка таким мучениям.

Я устало улыбнулась. Кто бы мог подумать, что в Сирене проснется материнский инстинкт.

— Я рада.

— Как ты думаешь, мы способны стать хорошими матерями?

Я ответила на ее вопрос так же, как ответил мне Эхо, когда две ночи назад, утопая в его объятиях я выразила ту же самую мысль.

— Если ты думаешь об этом, значит способна.

Она беззлобно улыбнулась и встала с дерева, которое тут же вернулось в свое обычное состояние. Непривычно видеть такую Сирену.

— Знаешь, пиявка, — а вот это было обыденно, — мы бы могли стать друзьями, когда-нибудь.

В ее голосе послышалась надежда, которую я не стала рушить.

— Может быть… когда-нибудь…

В конце концов, Томми, который однажды чуть не убил меня, на сегодня наш преданный соратник, который следит за делами в городе, и присылает филина, когда нужна помощь. Да, наша вражда с Сиреной носит куда более длительный характер, но и век дриад куда длиннее века обычного человека. Глуп тот, кто зарекается.

— Я приглашаю тебя, и твоего супруга во дворец. Король жаждет познакомиться с тем, кто смог выбить у его предшественника право на земли. Определенно, такого человека, необходимо держать в друзьях.

Я улыбнулась, и вспомнив мудрые слова одного эльфа, изрекла:

— Он не человек!

Конец. 02.06.23.