Маленькая Маша стояла на перроне, хмуро поглядывая на бабушку, которая вытаскивала чемодан из вагона поезда " Москва-Брянск".

Какая же это несправедливость! Первые школьные летние каникулы в жизни, а ее отправили в ссылку к бабушке, в то время, как брата Петю повезли на море.

–У тебя аллергия почти на все, а там возможности готовить не будет, дочка. Зато, когда приедем с моря, то заберем тебя из Брянска и купим большую куклу, – обещала мама, радостно примеряя купальник.

"Да конечно, – думала Маша, – аллергия. Один раз клубники переела и обсыпало. Просто Пете уже 12 и за ним так смотреть не надо, как за мной. Ну и ладно. Ну и пожалуйста".

Плацкарт, нижняя и верхняя полки для Маши и бабушки, и народу по самое " не могу". Хлопающая дверца туалета через каждые пять минут, не самые ароматные запахи, парящие в воздухе, но первоклашке всегда нравились путешествия и даже в этот раз она испытывала приятное волнение.Родители не любили брать девочку с собой. Да и Петю до последнего времени тоже.

–На отдыхе надо отдыхать, – любил говорить папа с умным видом, потрясая указательным пальцем.

Когда рано утром поезд прибыл на нужную станцию, суета на перроне была все равно неимоверная.Так как вокзальчик был не большой, казалось, что туда набилась добрая половина города. Маша видела, как люди улыбались, обнимались, плакали от счастья, что увиделись вновь.

"А я от обиды сейчас зареву" пронеслось в голове у девочки. И только она собралась привести в исполнение свою задумку и зарыдать белугой, как бабушка лихо подхватила ее под руку и они влились в общий людской поток, вытекающий с территории вокзала.

Оказавшись у выхода, Маша почувствовала манящий аромат жаренных пирожков.

–Ба, я есть хочу, – пробубнила девочка, дергая бабулю за юбку.

–Машуня, пирожок будешь?

–Смотря какой, – с театральной грустью в голосе проронила внучка.

Не может же она прямо вот сейчас, тот ореол тоски и печали, который выстраивался долгие дни, разрушить за секунду только потому, что в носу щекотало от вкусного аромата.

–Женщина, женщина, – стала размахивать активно руками бабушка, привлекая внимание продавщицы пирожков, которая ходила взад и вперед у вокзала, перетаскивая огромный железный жбан.

–Да, какие желаете? Есть с капустой, яйцом, беляши, с повидлом.

–А какое повидло? – проглатывая слюну, спросила Маша.

–Яблочное.

–Хочу!

Бабушка улыбнулась и протянула деньги.

–Нам с повидлом. Два.

Жизнь всегда становится прекраснее, когда у тебя в руках теплый пирожок, завернутый в кусочек оберточной бумажки. Да и ждать троллейбус уже не так печально.

Когда пришел их рогатый транспорт, то, загрузив сначала чемодан, потом себя, они поехали туда, где девочке предстояло провести ближайшие четыре недели.

Маша сидела у окошка и смотрела на пробегающие мимо маленькие улочки с невысокими домами, скверики, зеленеющие то там, то тут. А вот и хлебобулочный заводик, в который они ходили прошлым летом за теплым и душистым хлебом, когда были у бабули вместе с Петей.

–Машунь, на выход. Наша остановка, – проговорила ещё такая на вид молодая бабушка, отрывая девочку от созерцания Брянска.

Дома у бабушки пахло по особенному. Чем-то сладким и легким.

Однокомнатная квартирка на первом этаже пятиэтажки как-будто немного уменьшилась за год. А может быть это Маша подросла?

Металлическая дверь, обитая подобием коричневой кожи, узкая прихожая, плавно перетекающая в комнату, тут же в коридоре ответвление в ванную комнату, в которой стояли и унитаз, и ванная, а далее второе ответвление в кухню с газовой плитой, на которой бабуля жарила самую вкусную картошку на свете.

Маша всегда спрашивала:

–Бабуль, а почему у мамы так не получается?

Та отвечала, смеясь:

–Потому что с мудростью жарю…И лавровый листик кладу.

Бабуля поставила чемодан, рюкзак и сумку на пол.

–Ну что, красавица, пойдем руки мыть, чай пить, да в магазин собираться надо. Продуктов-то "кот наплакал, кошка наревела".

Маша тяжело вздохнула и подумала, что она сама бы сейчас не прочь, как та самая кошка пореветь. Петя с родителями уже на море, а она в каком-то пыльном и скучном городе.

В магазине было не так, как в Машином родном городе. Это был не огромный супер-маркет, где множество народу слонялись с тележками,больше гуляя, нежели выбирая продукты, стараясь не задеть друг друга. Нет. Это был маленький магазинчик с прилавками, за которыми стояли внушительного размера женщины с чепчиками на головах, в белых фартуках и розовой помадой на губах.

Маша ходила и озиралась по сторонам. Как странно, вроде не так далеко от ее дома, а так отличается все. Даже воздух как-будто другой. Какой-то свежий, ласковый с плавающими цветочными нотками.

–Бабуль, можно мне вот это мороженое?

Маша вытащила из напольного холодильника картонный стаканчик с нарисованным лимончиком на бумажке , прилепленной сверху.

–Конечно. Не боишься, что сильно кисло будет? – спросила бабушка, деланно хмуря брови.

–Неа, я уже взрослая.

" Ну хоть выбирать, что покушать, можно. А это точно плюс", улыбаясь, думала девочка.

Двор бабулиного дома утопал в зелени. У каждого подъезда, в круг выстроенных пяти этажек, стояла скамейка. То там, то здесь сидел " подъездный патруль" в лице соседок-бабушек.

–Семеновна, это что ж, Маша твоя?, – спросила одна из них.

–Да, Петровна. Привезла на лето внучку.

–А что ж дочка с зятем не приехали? – спросила вторая, которую, как помнила Маша, звали баба Люба.

–Вот не получилось. По делам надо было им уехать.

–С внуком? – спросила Петровна.

–Петенька с ними, да.

–А девочку тебе спихнули…Ну и молодежь пошла, – вздыхая проговорила баба Люба.

Маша еле сдерживала слезы. Но не будет она рыдать при этих противных бабульках. Чего это они такое говорят? И вообще, лето у Маши пройдёт тут лучше, чем у Пети на морях.

Маша дернула бабушку за руку.

–Пойдём, ба. Надо вещи разбирать.

–До свидания , соседки, -проговорила бабушка на прощание.

Когда они зашли в дом, Семеновна сказала:

–Машунь, ты не обращай внимания. Мы, люди в возрасте, иногда говорим то, что думаем.

–А это разве плохо? – удивленно спросила Маша, – Говорить то, что думаешь.

–Не плохо, но иногда наши мысли, сказанные вслух , могут сильно ранить. И лучше порой, что бы мысли оставались просто мыслями, – бабушка улыбнулась и спросила, – сложно, да?

Маша кивнула.

–Быть взрослым не просто, но этому ты с годами научишься.

Маша снова кивнула, не особо понимая, о чем говорит бабуля.

После вкусного и сытного обеда , Маша вышла погулять во двор.

Справа от парадной находилась полуразрушенная сцена. Краска облупилась, поручни и ступени, некогда ведущие на площадку, превратились в воспоминания тех, кто жил в микрорайоне с момента его застройки.

Слева стояли две железные качели. Когда-то рядом с ними была и песочница, но

тот квадрат из четырех бетонных балок, который уныло выглядывал из высокой травы, был пуст.

"Ну и что мне тут делать? Никого не знаю…Играть не с кем" печально думала Маша, садясь на качели.

Корпус вперед, ноги назад, ноги вперед, корпус назад и Маша уже летела высоко-высоко над землей.Ветер развевал ее жидкие темные прямые волосы, висевшие обычно безжизненными паклями за ушами. Маша смотрела на небо, по которому медленно плыли пушистые облачка, на ласточек, пролетавших низко над землей и думала о Пете и родителях.

"Наверное уже в море купаются…И едят вкусные фрукты".

Радость моментально сменилась болью и злостью. Это так несправедливо, так нечестно .

–Привет, – услышала она девчачий голос, – ты же Маша? Внучка бабы Нади?

Маша притормозила качели и посмотрела на девочку.Приблизительно ее возраста и роста, с длинными рыжими косами,веснушками на всё лицо, с широкой добродушной улыбкой, держалась рукой за железную опору качелей.

–Да,а как тебя зовут?

–Даша. Я внучка Ирины. Мы с вами в соседней квартире живем. Твоя бабушка зашла к моей и сказала, что ты приехала. Я сразу же побежала знакомиться. Давай дружить?

Как легко и просто в детстве находить друзей. Вышли вод двор, познакомились и уже друзья на век. Нет в головах того, что мешает взрослым довериться другому и поверить.

Маша и Даша гуляли вместе, бегали на заросший пруд за высоткой,ходили друг к другу в гости, когда бабушки уходили на работы. Не такие уж и грустные каникулы в Брянске.

Однажды Даша сказала:

–Маш, а почему бы нам не сделать шалаш? И это будет наше место, куда никто не будет заходить и никто не будет знать. Это будет наше тайное убежище.

С этого момента началось глобальное строительство маленького шалашика. Из чего можно его сделать? Из большого дерева, с раскидистыми ветвями под окнами дома и кучи веток!

Работа кипела и бурлила. Девочки ободрали практически все ветки с деревьев,до которых могли дотянуться, что бы привязать нитками к ветвям того, который рос под самыми окнами бабушкиной квартиры. Когда шалаш через два дня был готов и девочки уже планировали устроить новоселье, вечером в дверь бабушки Маши позвонили.

–Соседка, добрый вечер. А что это твоя москвичка все деревья ободрала? Они там со своим озеленением пусть разбираются в столице, а к нам что лезть? В общем, Семеновна, если не прекратится это, пеняй на себя.

–Петровна, -строго сказала бабушка, слегка прикрывая входную дверь, не пропуская в квартиру соседку, – ты бы и к Ирине заглянула. Девочки вместе играли, так что, претензии и к ним надо бы, а то только Машу мою обвинять как-то не честно, не согласна?

Петровна помялась, выпуская воздух через ноздри, в которых колосились черные волоски:

–Я зайду конечно, но Ирина наш участковый врач, так что , сама понимаешь.

–Не понимаю. С внучкой поговорю, но и с Ириной тоже. Скажу, что ты не довольна тем, как дети проводят каникулы.

–Семеновна, я ж так, по-соседски, по-дружески, так сказать…, – начала приторно-сладким голосом голосом блеять соседка.

–Вот и я по-дружески, Петровна, по-соседски.Хорошего дня. Надеюсь, что у тебя уже с одышкой лучше, что бы обратно не тяжело было на пятый-то подниматься.

Петровна злобно сверкнула глазами и пошаркала в свою квартиру.

Бабушка зашла в кухню,где за столом , допивая чай , сидела Маша.

–Ба, ругать будешь? – спросила, с испугом поглядывая из-за чашки , Маша.

Бабушка улыбнулась, потрепала по голове внучку и проговорила:

–Понимаю, что скучно тебе у меня, но ты деревья больше не порти. Если хочешь шалаш , или что вы там делали, возьми простыни и накинь на кусты, что под окнами впереди дома растут, вот и будет вам с Дашей "домик ".

Маша подскочила со стула и бросилась к бабушке в объятия.

–Бабуля, ты самая лучшая!

Шалаш из куста и простыней получился просто замечательный. Конечно, когда шли дожди, то приходилось его сворачивать, убирать все, что притащили в свое убежище девочки, но потом , когда становилось сухо и светило солнце, то возвращались обратно и стаканы , и бутылки с водой, и книги, которые подружки читали в шалаше при свете карманных фонариков.

" Загара может у меня и не будет, зато каникулы просто суперские " думала Маша, сидя на кухне вечером, созерцая шалаш, освещенный слабым уличным фонарем, через окно.

Через две недели за завтраком бабушка сказала:

–Машуль, мама с папой звонили. Сказали, что приедут через два дня.

Маша доедала горячую овсянку, в которой растворялся шоколад. Дома ей такое не разрешали делать, поэтому девочка отрывалась, как могла. Мороженое каждый день, сосиски с картошкой, пока не заболит живот, сладкая вата после каруселей,на которые ходили с бабулей каждую неделю. И газировка! Сладкая, светло-желтая, которая кусала нос и щипала в горле.

–Как? Уже?

–А ты как-будто бы и не рада, – удивленно охнула бабушка.

–Да рада, рада, – печально ответила девочка.

Значит скоро домой? Но столько всего ещё не сделано, не увидено, не съедено. А шалаш? Как же он? И Даша?

Аппетитная шоколадная каша перестала радовать Машу. Какой-то странный ком появился в горле и стало трудно глотать.

Бабушка стояла молча перед внучкой и смотрела, как та старается сдержать слезы.

–Машуня, ну что ты?

Бабушка погладила ее по голове и прижала к своему теплому и мягкому животу.

Маша разрыдалась. Она плакала, размазывая по лицу слезы, смешанные с шоколадом и овсянкой.

–Бабуля, можно я останусь с тобой , а? – посмотрела глазами,полными слез, на бабушку Маша.

Та улыбнулась и , обхватив зареванное детское личико ладонями, повернула к себе.

–Машунь, тебе было весело и хорошо у меня. Мне тоже. Я буду ждать тебя на каникулы ещё и ещё. Хочешь, приезжай на осенние . Так же заберу тебя и приедем на поезде. Но у тебя школа. Да и праздник каждый день через какое-то время перестает быть праздником. Так что, мама с папой тебя заберут, а ты потом приедешь снова. Хочешь, так же одна приезжай.

–А можно? – всхлипывая , спросила Маша.

–Ну конечно, зайка, даже нужно.

Два дня перед приездом родителей Маша провела с Дашей в их шалаше. Даша, узнав, что скоро подруга уедет, сначала расстроилась, а потом предложила:

–А давай писать друг другу будем?По почте.

–Как это? – переспросила Маша.

–Да очень просто. Писать мы уже умеем. Не даром во второй класс перешли. Конверт у мамы попросишь и денег на марку. Бабушка говорила, что они не дорогие. На почте можно купить. Только тебе мой адрес написать в правом верхнем углу нужно , а свой в нижнем правом и все.Договорились?

–Давай!– заулыбавшись, ответила Маша.

Когда приехали родители, то Маша в захлеб стала рассказывать им , как она проводила дни, что делала, с кем подружилась. Бабушка стояла в двери кухни , улыбаясь.

–Как вы отдохнули, дочка? -спросила она у мамы Маши.

–Да как сказать. Прилетели, а там не сезон оказался. Все время в отеле сидели и смотрели на дождь. В общем, отпуск прошел в пустую. Потратили такую сумму на четыре стены и крышу. Так ещё и отравились там едой.

–Петя сейчас где?Чего его не взяли с собой?

–Оставили его с другими дедушкой и бабушкой. Да и втроем, а потом вчетвером ехать дороговато все же, – ответила мама, поглаживая Машину ручку.

В день отъезда на перроне стояла бабушка, держа в руках пакетик со свежекупленными пирожками с любимым яблочным вареньем.

–Машунь, возьми на дорожку, пожуешь перед сном, -тихо на ушко проговорила Надежда Семеновна, запихивая провиант в карман курточки внучки.

–Ну мам, опять? – сердито протянула машина мама.

–А вы мне вместо куклы пирожков таких лучше купите с собой. На всю сумму,– огрызнулась девочка в ответ.

–Ну ладно, ладно. Это ж один раз только , – ответила бабушка и хитро подмигнула внучке.

Маша сидела у окна плацкартного вагона и смотрела, как темноту ночи пробивает фонарь, в свете которого стояла тоненькая, невысокая и такая хрупка бабушка, кутаясь от ночной прохлады в легкое пальтишко.

У Маши защипало в носу, заскребло в горле и на глаза навернулись слезы. Поезд тронулся .

Маша подскочила с места и стала барабанить в окно , громко крича:

–Я осенью приеду. Я тебя люблю, бабуля, я приеду к тебе.

Поезд набирал ход и бабушка становилась все меньше и меньше, растворяясь в ночи.