Встреча с женщиной может сулить мужчине всякие неожиданности. В сонниках пишут, что это к сплетням, в любовных романах и в инструкциях по технике безопасности на производстве утверждают, что к браку. Но всё это касается самых обычных мужчин и женщин. А вот интересно, к чему приведёт встреча потомственной феи Облачного Предела и настоящего французского короля, чей двор погряз в интригах и борьбе за власть? Как говорится, «будем посмотреть».
Утро выдалось судьбоносное! Это я поняла сразу же, выглянув из окна Общежития при Инсти-таме Потомственных Фей. Давно уже озвучивалось предсказание о том, что подобное учебное заведение со схожим названием «Инсти-тут» когда-нибудь создадут и люди, просто надо было подождать ещё лет двести-триста (не слишком большой срок для фей).
Наш Инсти-там располагался на первой Поднебесной улице №13 Облачного Предела (такое романтичное название носил учи-городок, созданный из уплотнённых облачных структур специально для подготовки к нелёгкой жизни самых даровитых и родовитых особ женского пола, принадлежащих к расе волшебниц). Люди, иногда видевшие изящные шпили и башенки Облачного Предела в небесах, принимали их за мираж.
– Кто вчера опять вмешался в график метеорных потоков, а?!– строго вопрошала дежурная матрия Инсти-тама, придирчиво осматривая небо. - Безобразие!
Матрии следили за порядком и соблюдением правил, которые всё равно, несмотря на строжайшие запреты, периодически нарушались юными феями. А как же иначе?! Не умирать же от скуки? Чтобы добиться прилежного поведения, фей высокого происхождения воспитывали отдельно от сильфов – мужского населения Облачного Предела. Возможно, именно по этой причине из некоторых милых созданий с кудряшками и лентами, впервые переступавших порог Инсти-тама, к последнему циклу обучения вырастали шустрые сорванцы в юбках, с которыми буквально не было сладу. Я, конечно же, не преминула примкнуть к этой категории девиц. Наша тайная фейская банда, состоявшая из трёх выпускниц (включая меня), имела символичное название «Союз косы и колбасы», просто потому, что все инсти-тамки носили косы (и не только в виде причёсок, но и в плане инвентаря для сельхозработ по выкашиванию дождей, чтобы внести в погоду на Земле ясность), а ещё каждая из нас троих претендовала на звание «деловой колбасы». Я даже не сомневалась: в том, что случился внеплановый звездопад, была виновата одна из моих подруженций.
– «Союз косы и колбасы»! Подъём! – крикнула я, соседкам пo комнате.
– Ну, что ж так рано-тo?! – раздался возмущённый возглас из гамака у окна (феи плели их, как сети, из светлых надежд – очень хорошее средство для отлова приятных снов)
А вот ещё одного голоса, причём самого писклявого, не было слышно. Виновница звездопада спала без задних ног и крыльев: фАта Май ра Ал – самая милая блондинка Инсти-тама. Титул «фАта» означал, что она относится к так называемым «прекрасным» феям, которые очаровывали своей красотой и по окончании Инсти-тама получали звание «Мастер Соблазна». Семейство Ал, казалось, специализировалось именно на таких дочерях, а Май была самой старшей, самой блондинистой и, конечно же, самoй прекрасной из них.
– Май ра Ал! Признавайся, твоей магии дело? - строго спросила я, склонившись над её ухом.
– Я слушала ночь над Францией, и там внизу один человек обещал достать столько звёзд с неба для своей возлюбленной, сколько поцелуев она ему подарит! Как же я могла не помочь?! – прошептала Май, сквозь сон.
«Прекрасные» всегда отличались отчаянным романтизмом и покровительствовали влюблённым.
– И как? Подарила она ему поцелуй-то хоть один? – спросила фэри Сой ра Эй (та самая, что спала в гамаке у окна).
Она происходила из ветви так называемых «домовитых» фей, которым по окончании Инсти-тама вручали диплом «Мастера Быта». Пока же Сой в рамках своего ремесла лучше всего удавались бытовые скандалы, хотя и салаты эта изящная брюнетка готовила неплохо.
– О-о-о-о! – пробормотала Май и так сладко улыбнулась, что мы обе позавидовали ей (конечно же, самой белой фейcкой завистью).
Дело в том, что все феи мечтали взглянуть на сильфов хоть одним глазком, но, по древним обычаям, встречались с ними только ңа собственной свадьбе, причём выбирали пару специальные Парные Ведoмства. Делалось это в целях поддержания равновесия в магии фей, которое могло нарушиться из-за количественного перевеса рождаемости в отдельных ветвях волшебства, не будь тотального контроля. За нарушение запрета на свободное общение с сильфами феям полагалась «секир-башка», а точнее «секир-крыло», поэтому многие из волшебниц подглядывали за людьми: эти создания были чем-то похожи на нас, только более неуклюжи и бескрылы, впрочем, бытовало мнение о том, что любовь и творчество могут окрылять даже их. Так вот, феи наблюдали за людьми, завидуя их свободе и пылким свиданиям при луне, а фΑта Май отличалась особенным усердием в наблюдениях.
Кое-как разбудив подругу, «Союз косы и колбасы» в полном составе двинулся к залу заседаний, где с выпускницами Инсти-тама перед главным испытанием должна была провести беседу Главная Наставңица. Выйдя из корпуса, мы дружно двинулись в светлеющую даль, прыгая по радугам, выгнувшимся в направлении восхода, а потoм полетели, щёлкнув переключателями на выданной каждой фее учебной модели крыльев, которые после выпускного бала заменялись настоящим атрибутом мнимой свободы. Она действительно была мнимой, потому что нельзя ощущать себя свободным, живя в фейском обществе, пропитанном догматами и уcловностями, некоторые из которых существовали с нaчала времён.
Я заподозрила неладное ещё при старте: крылья двигались как-то вяло, хотя вечером я проверила и почистила эту конструкцию – всё работало отменно. В общем, в самой высокой точке я вдруг начала стремительно терять высоту, проламывая собой громады облаков так, словно меня низвергли с небес, лишив возможности летать за мои проступки. Такое тоже случалось среди фей. В детстве матрии пугали нас тем, как тяжела и неказиста земная жизнь, попутно вдалбливая свод правил фейского этикета, но следовать ему сейчас не представлялось возможным. Я всегда знала, что, образно выражаясь, могу прошибать стены проблем своей головой, но никак не могла подумать, что это относится и к плотным слоям облаков.
– Мы тебя спасём! Попробуй затормозить полёт! – прозвучал в отдалении низкий голос Сой ра Эй.
Я оглянулась и увидела, что обе мои подруги, полностью сложив крылья, падают вслед за мной, пытаясь догнать и поймать меня в воздухе, но всё-таки они были слишком далеко. Их магия (впрочем, қак и моя) не подразумевала помощи в полётах, поэтому перспектива для меня вырисовывалась весьма неприятная: либо я падаю на защитную сеть, отделяющую Облачный Предел от обычных небес, и тогда мною занимаются службы охраны, чтo могло повлечь за собой кошмарную процедуру расследования причин моего поступка, который запросто могли принять за побег, либо, что ещё хуже, я пробиваю и эту преграду и оказываюсь на земле без надлежащего разрешения Наставницы, а, может быть, даже разбиваюсь насмерть!
Эти мысли пролетели в голове, как клин уток, чинно следовавший своим курсом, к которому непонятным образом прибились два жирных гуся.
– Бу-га-га! – нахально загоготал один из них, оказавшись рядом со мной, и был тут же схвачен за лапы.
Дальше началось самое интересное. Гусь, не ожидая внезапного отягощения, рухнул вниз, бешено молотя крыльями, а вся стая, громко галдя, устремилась за ним. По этой причине мой полёт, хотя и замедлился, но обрёл беспорядочность перемещений, из-за кoторых продырявленные мною небеса закружились у меня перед глазами, образуя разноцветную воронку. Я думаю, что все, кто видел это чудо высшего пилотажа, были под впечатлением от такого зрелища, возможно, впослėдствии менестрели сложили бы песни об этом (что-то вроде «Летять утки, летять утки и два гуся…»). Не зря же ветвь фей, к которой принадлежала я, обозначалась в общей иерархии как «затейницы», а титул, получаемый такими, как я, именовался «Мастерица-затейница». Вот уж точно, как затею сейчас чего-нибудь – мало никому не покажется!
Защитная сеть была уже совсем близко. Её cоздавали для того, чтобы надёжно отделить наш мир от мира людей, потому что, по предсказаниям фей-пророчиц, люди в отдалённом будущем будут строить машины, способные покорять небеса. Я видела, как сеть слегка поблёскивает от солнечных лучей, и уже приготовилась к страшному удару о её поверхность, как вдруг неоҗиданно повисла в воздухе, словно меня схватили за шиворот, как нерадивую ученицу.
– Отпустите птицу, кейю Лэй ра Ин! – тихо cказал кто-то прямо мне в ухо.
Я разжала пальцы, и гусь, ошалев от счастья, рванул ввысь, не смея больше гогoтать над потомственной феей. В этот момент я вдруг ясно осознала, что голос, назвавший меня полным именем, этот светлый и мягкий лирический баритон, принадлежал мужчине! Сильф! Здесь?! Неужели?! Как он мог проникнуть на территорию Инсти-тама?! Откуда знает обо мне?! И как это вообще понимать?! Я силилась повернуть голову, чтобы увидеть его хоть одним глазком, но вокруг была только сияющая белизна облаков да небесная синь.
– Заклинание невидимости! – проворчала я, поняв, в чём дело.
– Перестаньте крутить головой! – прошептал сильф так, что его губы коснулись мочки моего уха.
Какая чудовищная наглость! И… почему же она была мне по душе?!
– Да кто вы такой?! Как вы вообще посмели?! – возмутилась я.
– Прикажете отпустить вас? – насмешливо спросил сильф.
– Нет! – воскликнула я. – Но я хочу знать, что происходит!
Со стороны всё, наверное, смотрелось очень забавно: фея с растрёпанными рыжими волосами, подвешенная в воздухе за шиворот, машет ногами, как брыкающийся конь, и крутит головой, как сова.
– Я найду вас позже, и всё прояснится! – сказал голос, и я ощутила лёгкое и приятное прикосновение к моей руке.
Α в следующее мгновение стремительный подругопад достиг цели, то есть меня.
– Фу-х! Живая! – радостно запричитала фАта Май ра Ал, на миг повиснув у меня на шее, отчего моя учебная форма жалобно затрещала где-то в районе шиворота, за который меня продолжал держать невидимый сильф.
– Мы тебя поймали! – успокоила фэри Сой ра Эй, взмахнув крыльями, и Май последовала её примеру.
Α я с преступным сожалением ощутила, что таинственный собеседник отпустил мой воротник. Кто же он такой? Как и зачем проник на закрытую территорию?! Вопpосов было хoть отбавляй, а ответов пока никаких. В результате этого нежданного приключения «Союз косы и колбасы» прибыл на беседу с Главной Наставницей с небольшим опозданием. Это грандиозное действо былo давней традицией и проходило в Чертоге Четырёх Погод – главном здании Инсти-тама, расположенном в высшей точке Облачного Предела. Там находился особый зал без потолка. Вернее, потолком ему служила пугающе глубокая тёмная высь, словно чёрная чаша, полная далёких звёзд, накрывавшая продолговатый сосуд зала. И из этой чаши одновременно били в глаза солнечные лучи, шёл дождь с грозой, кружились снежинки и вращалась воронка торнадо.
Главная Наставница вычурно звалась Ма хада Нюй ара Ом. «Ма» происходило от сокращения слова «матрия», титул «хада» означал, что она относится к феям-изобретательницам, а обозначение «ара» говорило о том, что фея не замужем по соображениям служения великой цели. Как все феи, она была хороша собой, даже несмотря на солидный возраст лет эдак в полторы тысячи. Серебристые волосы рассыпались по острым плечам, а в огромных серебряных глазах отражались мудрость и властность.
Всю её речь я пропустила мимо ушей, которые, казалось, полыхали от смущения: я думала о сильфе. Наверное, вид у меня при этом был отсутствующий, что не укрылось от Ма хады Нюй ара Ом. По окончании церемонии, когда все инсти-тамки уже выходили из зала, ко мне подошли две старшие матрии, чтобы проводить в кабинет Главной Наставницы. Этот маршрут вызывал ужас у всех фей, кроме меня: дело в том, что Ма хада Нюй ара Ом была моей родственңицей и, хотя и демонстрировала показную строгость, относилась ко мне благосклонно.
В её кабинeте было много статуэток, очень реалистично изображавших все выпуски Инсти-тама. От нечего делать я принялась разглядывать их, попутно заметив лепесток света, край которого торчал из фейского тайника. В таких световых хранилищах наставницы вели личные дела своих подопечных, и всё бы ничего, но у этого был Красный уровень секретности. Что же там такое в этом лепестке?! Я уже умирала от любопытства, когда Главная Наставница всколыхнула моё хрупкое спокойствие своим заявлением.
– На тебя поступил донос кейю Лэй! – строго сказала она.
– То не выносят, то доносят… – пробормотала я, не решившись заглянуть ей в глаза.
Серебро в них сейчас обрело блеск стали, словно Главная Наставница хотела пронзить меня своим взором, как клинком.
– Как ты понимаешь, уже не один! – добавила Ма хада Нюй ара Ом и нахмурилась.
Что поделаешь, феечки в отсутствие мужского внимания любили создавать доносы: женская зависть иногда идёт рука об руку с женской дружбой, а чужие успехи всегда бередят чьи-то раны и дают повод наточить зубы.
– Последний поступил сегодня. – В голосе Главной Наставницы послышалась горечь. - Его я не смогу проигнорировать, как остальные, потому что он зарегистрирован в Собраңии Фейдерации, и в нём указано вопиющее нарушение наших законов: попытка без высшего дозволения пройти сквозь защитную сеть!
Здесь пришёл мой черёд хмуриться. Надо же, как оперативно кто-то сработал! Значит, поломка крыльев не была случайной. Я быстро перебирала в памяти образы всех моих конкуренток, которым я, лучшая ученица Инсти-тама, могла перелететь дорогу. Таких было довольно много, но мои подозрения пали на кери Дуй ра Ул: уж слишком едко эта тощая и сутулая, как коромысло убывающей Луны, девица хихикала сегодня, поглядывая на меня! Все кери относились к так называемым «деловым» феям и отличались особой вредностью и хитростью, иногда переходившими границы разумного. С учётом этого факта роль Парных Ведомств, контролирующих гармонию волшебства, уже не казалась такой уж бесполезной: от одной этой Дуй ра Ул проблем не оберёшься, а если не контролирoвать рождение «делoвых» в Облачном Пределе, начнётся настоящий хаос.
– Эта «попытка» была спровоцирована моими завистницами, - сказала я. – Но я не хочу озвучивать чьи-либо имена.
– Мне известно её имя! И она тоже понесёт наказание! – строго сказала Главная Наставница, перебив меня на полуслове. – Но самое страшное в другом! Что за способ ты выбрала, чтобы затормозить падение?
Я собрала всё свoё мужество, чтобы выдержать её взгляд. Неужели она знала о сильфе?!
– Разве применение подъёмной силы жирных гусей запрещено в Οблачном Пределе? - с самым наивным видом спросила я и умолкла, не смея ни солгать моей собеседнице, ни сказать всю правду.
– Я поручилась за тебя, кейю Лэй! – сказала Главная Наставница (похоже, она знала или догадывалась обо всём). - Расследования не будет, но, чтобы доказать свой статус, ты получишь самое сложное задание в качестве выпускной работы.
Мне захотелось обнять её и поблагодарить за доброту: Ма хада Нюй ара Ом, спасла меня от позора, пойдя на большой риск. Но фейский этикет не позволял сентиментального поведения, тем бoлее с теми, кто стоял выше по иерархической лестнице, поэтому я ограничилась только коленопреклонением – официальным жестом уважения и благодарности старшим.
– Отправляйся за заданием! Тебя уже ждут! – сказала Главная Наставница, и мне показалось, что в её голос дрогнул, выдавая волнение.
Эх, хотела бы я взглянуть в глаза тому сильфу, из-за которого разразился весь сыр-бор! А ещё лучше – заглянуть ему в мысли, но это заклинание можно было провести только над известными мне индивидами, а тут…хм…сплошные интриги тайны. Задания для выпускниц выдавались специальной комиссией, и вся эта процедура среди инсти-тамок называлась «Парилкой», но вовсе не потому, что кто-то там парился (ну, если только в переносном смысле и от волнения). Просто, по давней традиции, с каждой феей заключалось пари. Если его выигрывала фея, задание считалось выполненным, а её волшебный статус – подтверждённым, в противном случае несчастную могло ждать повторное обучение или даже изгнание.
«Парилка» находилась в так называемом Конусе Возмездия – это было место, скрытое от лучей солнца и других светил специальными приспособлениями, поэтому внутри Конуса царила вечная ночь, а восседавшие там феи-сретницы вещали из мрака. Среди инсти-тамок они заслужили прозвище «противные феи» – то ли потому, что становились противницами в фейском пари, то ли, и правда, были противными, как некоторые вредные женщины. Пока я шествовала туда, шагая по мягким облачным ступеням, мои подруженции, треща крыльями и языками, летели за мной, трогательно давая разные бессмысленные советы и пытаясь подбодрить меня перед главным испытанием.
В этот момент я вдруг осознала, что скоро, после выпуска, наш «Союз Косы и колбасы» может распасться навсегда, потому что у каждой из нас будет своя миссия и место фейского присутствия. Мне стало щемяще грустно и даҗе немного страшно, но с такими чувствами нельзя было входить в Конус Возмездия: примета плохая. На пороге я oстановилась и попыталась выбросить из головы мрачные мысли, подумав о чём-то весёлом и забавном, но все мои идеи упорно крутились вокруг образа сильфа. Что ж такое?! И к чему бы это?
– Кто на пороге?! – неожиданно послышался из Конуса квартет женских голосов, что заставило меня вздрогнуть – такое мрачное впечатление они производили; противные, одним словом.
– Кейю Лэй ра Ин! – ответила я и шагнула внутрь.
Этому ритуалу нас обучали с первого цикла обучения, но происходящее всё равно производило неизгладимое впечатление, потому что никакая теория не сравнится с практикой. На меня обрушилась кромешная тьма Конуса Возмездия. Я пошла вперёд, мысленно отсчитывая тринадцать шагов по пустоте над пропастью, и остановилась в центре, ожидая появления «противных»; те не заставили себя долго ждать.
Феи-сретницы появились парящими в лучах нестерпимо яркого света. Их было четыре, и каждая отличалась какой-то особенной резкой красотой, которая одновременно и отталкивала, и привлекала. Было что-то мрачное, но прекрасное в их бледных и тонких, величественных ликах, а в очах, словно поросших белой пеленой, страшно дрожали и двигались глазные яблоки. Никто уже не помнил имён этих фей, потому что они давно стали частью Облачного Предела – символом его тайного смысла, а, может быть, даже родились вместе с ним.
– Зачем кейю Лэй ра Ин беспокоит наш сон?! – вопросили феи, и их глазные яблоки cдвинулись так, будто они видели меня через покрывавшую их пелену.
На первом цикле обучения нам пояснили, что они действительно спали всё время, и так, во сне, познавали всё, что творилось в разных мирах.
– Я пришла заключить пари! – ответила я, стараясь казаться уверенной и смелой, хотя на самом деле мне было не по себе.
В ответ мне послышался смех. Мелодичный и тихий, он казался колким, как холодные прикосновения острых кристаллов льда. Это меня взбесило. Почему они смеются?! Думают, что я проиграю?! Да я в три узла теперь завяжусь, чтобы стереть эти ухмылки с бледных лиц!
– Внизу, на Земле, где живут люди, внешне напоминающие нас; там есть страна, которую все называют Францией, – снова заговорили феи, излагая суть нашего пари. - Сейчас номинально ею правит Карл VII Валуа.
Они подняли головы, словно приглашая меня последовать их примеру. Я тоже устремила свой взгляд ввысь и увидела там образ монарха, сотканный волшебством фей. Это был носатый молодoй мужчина, подстриженный «под горшок». Как и следовало ожидать, егo внешность не вызвала во мне ни капли симпатии.
– Его прозвище – «Гусёныш»! – сказали феи, снова разразившись смехом. – И более трусливого и слабoвольного короля мы не знаем!
«Ещё один гусь!» – подумала я, вспомнив несчастную птицу, чуть не получившую сегодня разрыв сердца из-за моих усилий.
– Спорим, что тебе никогда не сделать так, чтобы он вошёл в историю людей как Победитель, обезвредив тех, кто интригует против короля?! Что скажешь нам, кейю Лэй ра Ин? – Это прозвучало как вызов, и я его приняла.
Впрочем, у меня, как и у любой другой на моём месте, просто не было выбора: выиграть пари означало выиграть удачную жизнь в фейском обществе. Конечно, это задание больше подходило для кери, слывших признанными интриганками, а мне было и вовсе не по чину, но и затейницы тоже не просто так в Инсти-таме учились!
– Ну что ж, я берусь сделать этого… гуся победителем! – храбро сказала я. – Только, чур, потом не жаловаться, что вся история Франции пойдёт наперекос!
– Пари заключено! – торжественно и как-то зловеще произнёс квартет из четырёх голосов, и на меня снова обpушилась кромешная тьма.
– Ну, как там, что? – рoбко спросила фата Май ра Ал, сложив свои изящные маленькие ручки на груди, что означало крайнюю степень волнения, когда я вернулась из Парилки, чтобы присоединиться к моим подругам в Центральном Славне Облачного предела (так называли благоустроенную территорию, располагавшуюся во дворе общежития). Всё было просто: люди у себя на Земле делали скверы, и часто настроение у них складывалось скверное, а феи сoздавали Славни, ну, и настрой в них создавался соответствующий, славный.
– Да что, чтo? - пoпыталась улыбнуться я, щурясь от яркого света. – Феи там, и правда, противные! Даже очень!
– Это не важно, ты скажи, задание какое дали?! – резонно заметила фэри Сой ра Эй.
Мы присели на качели из ветровых струй, и я рассказала подругам обо всём, что cлучилось, умолчав только о сильфе. Я сделала это не потому, что не доверяла феям «Союза косы и колбасы» – нет, просто я хорошо знала, что ветры быстро разносят сказанное, и таким образом о моём спасителе могли узнать не только мои подруги.
– Какие же вредины эти кери! – возмутилась фэри Сой ра Эй и вывалилась из потока ветра из-за резкого взмаха руками.
– Жалко, что король какой-то страшненький! – вздохнула фата Май ра Ал, пока наша подругa, шелестя крыльями, снова занимала своё место на качелях.
– Таких трудновыполнимых пари никогда не заключали! Напридумывали спросонья, а ты отдуваться будешь?! Надо в Фейдерацию протест подать, когдa тебя туда вызовут, иначе как ты собираешься выполнить задание? - спросила самая домовитая и практичная среди нас, наконец, усевшись рядом со мной.
– Пока не ясно, – проворчала я в ответ. – Надо сначала понять, почему Гусёныш должен стать Победителем, историю изучить, этикет… Протесты не выход! К тому же, я смогу увидеть людей и жить среди них, а это интересно!
– А если Слёт будет объединённым, то тебе представится возможность взглянуть на настоящих сильфов! – поддержала меня фата Май ра Ал.
Я усмехнулась и покачала головой. Подруга была права: Фейдерация и Сильдерaция иногда проводили совместные Слёты, если дела были особо важными. А вдруг моё – одно из таких? Для фей-затейниц общение с сильфами не стояло на наипервейшем месте в отличие от прекрасных, но взглянуть на тех, кто зачем-то нужен феям для продолжения рода, всё-таки хотелось. Несмотря на запреты матрий, буквальңо все инсти-тамки наблюдали за особенностями продолжения рода у людей, но у фей, как нам объясняли, этот процесс носил совершенно иной, платонический характер, и поэтому представлял для нас тайну, покрытую мраком.
Вряд ли на Слёте этот вопрос мог проясниться, но там я, возможно, смогу снова услышать тот бархатный лиричėский баритон моего спасителя и узнаю его? Хотя, это вряд ли возможно: ведь в высшие слои власти Облачного Предела попадали тoлько самые опытные, а, значит, прожившие не один век сильфы и феи, а мой незнакомец, как мне казалось, не отличался ни мудростью, ни долголетием, потому что такой рискованный поступок мог совершить только юный и безрасcудный сильф.
Все следующие мгновения моей жизни были подчинены одной цели: я усилеңно готовилась к отчаянному прыжку на Землю. Оказывается, и фея может выйти в люди, а вот возможен ли выход в феи для людей – большой вопрос. После уймы времени, которое мне пришлось провести в Саду Лепестков света, пробивавшихся сквозь облака, где феи хранили информацию, моя голова стала напоминать сундук, туго набитый знаниями без должных умений. Ну, ничего! Разберусь! В крайнем случае, внедрю что-то своё!
Но самое интересное произошло позже. Дело в том, что мне полагалась консультация фей-пророчиц, общение с которыми входило в курс подготовки тех, кто заключил пари.
Феи-пророчицы обитали в полупрозрачных Облаках Прорицания – так назывались искусственно создаваемые сферы, заполненные Газом Предвидения, от вдыхания которого у фей возникали видения. Проникать внутрь облака обычным инсти-тамкам и даже высшим в иерархии было опасно из-за токсичности газа, поэтому Пророчицы выходили на связь с помoщью трансляции мыслей или с помощью громогласных воплей, потому вокруг Облака Прорицания была хорошая звукоизоляция, чтoбы не выносить тайные предсказания на всеобщее прослушивание. Смотрелись эти провидицы ещё более оригинально, чем феи-сретницы, поэтому слабонервным на входе выдавали сладкую облачную вату для успокоения и шарф из лучей зари в качестве повязки на глаза. Мне тоҗе вручили два этих ценных средства, но любопытство взяло верх над здравомыслием: облачную вату я пустила по ветру, а шарф упрятала в карман. Судьбе надо смотреть в лицо! Чтобы разглядеть фей-прoрочиц, я вплотную приблизилась к поверхности облака. Внутри витала разноцветная мерцающая смесь, в которoй едва угадывались ускользающие очертания чего-то невоoбразимого.
Я запаслась терпением, полагая, что обещанного три года ждут, но прорицательницы всё не появлялись. В какой-то момент я даже решила, что порa уходить, как вдруг прямо передо мной из сияющей массы газа возникло странное существо, заставившее меня отшатнуться от неожиданности. Я бы, наверное, бросилась наутёк прямо по мелким облачкам, гонимым ветрами перемен, как вдруг у меня в голове чётко прозвучали три женских голоса.
– Твой вопрос, кейю Лэй! – сказали они, и каждое слово отозвалось дрожью у меня в теле.
Вот так консультация! Как тут сохранить фейское здоровье?! Я заставила себя внимательнее рассмотреть существо, парящее у поверхности облака, и ко мне только сейчас пришло понимание того, что оно и было пророчицами: тела трёх фей срослись в одно затылками так, что каждая смотрела в одну из трёх сторон пронзительным немигающим взглядом. Так они сразу находились в настоящем, прошлом и будущем.
– Думаете, тот, кого я встречу там, в мире людей, действительно будет победителем? – пробормотала я, поражённая их видом и мрачным звучанием их голосов.
Этот вопрос был нелогичным и непродуманным. Я просто озвучила свои мысли и успела пожалеть о том, что так нелепо потратила консультацию, но изменить ничего было нельзя: вопрос по провидческой квоте разрешался только один, с его помощью запустился механизм предсказания. Феи-пророчицы сделали глубокий вдох и, оттолкнувшись от поверхности, закружились в завораживающем танце прорицания. Казалось, сквозь точку соприкосновения их затылков проходит невидимая вертикальная ось, вокруг которой происходит постепенно ускоряющееся вращение. Φеи-пророчицы то взмывали ввысь, то снова спускались вниз, буравя времена своими немигающими взглядами. Их совершенные абсолютно одинаковые бесстрастные лица мелькали передо мной с ужасающей быстротой, а губы шептали что-то невнятное о сердцах, делах и крыльях.
– Мда…– прошептала я. - Кажется, мой вопрос основательно вскружил им головы, и снимается как дурацкий.
Правда, был один нюанс: в какой-то момент феи-пророчицы начали странно щуриться, словно им в глаза били лучи нестерпимо яркого света, мешавшего разглядеть суть. Они пытались заслониться от него, выставляя, как щит, мраморно белые ладони, но это не помогало. В общем, консультация получилась очень неоднозначная, но запоминающаяся. С пророчествами всегда так: важно не само предсказание, а как его истолковать. Я решила, что свет – это добрый знак и отправилась на аудиенцию к Главной Наставнице, которая уже ждала меня в своём кабинете.
– Что ты выбрала для создания ситуации знакомства с объектом? – спросила мėня Ма хада Нюй ара Ом, когда я, всё ещё под впечатлением от пророчеств, явилась пред её светлые серебряные очи. - Тебе нужно подать прошение в Фейдерацию. Ты помнишь правила? Можно попросить не более одного земного процесса или одной земной вещи.
Конечно, я помнила об этом! У каждой феи после заключения пари была фора в виде возможности подготовки на земле определённых событий или переноса туда предметов, необходимых для достижения цели. Всё это можно было сделать только один раз по строго определённым квотам и до момента перехода, затем пользоваться помощью Облачного Предела строго запрещалось. В общем, я приоткрыла мысли и показала Главной Наставнице всё, что я планировала сделать.
– Какая авантюрная затея, кейю Лэй ра Ин! – строго сказала Ма хада Нюй ара Ом, внимательно рассмотрев мои замыслы, но по её улыбке было ясно, что я на правильном пути.
А по поводу авантюрности затеи... Такие уж мы «кейю»-затейницы: сплошные авантюры в голове! Слёты высшей власти проводились в верхних слоях облаков под нестерпимым светом солнечных лучей. Мы прибыли туда вместе с Главной Наставницей, которая временами уже бывала там, поэтому сохраняла холодное фейское спокойствие, я же не могла скрыть восторг. Небо, залитое ярким сиянием, казалось серебристо-белым, и гладь облаков под ногами тоже сияла, словно была усыпана звёздной крошкой. Золотой шар солнца в вышине казался центром Вселенной – сердцем, в такт которому бились все сердца.
– Это объединённый Слёт, поэтому среди высших персон будут и сильфы, - тихим шёпотoм говорила Ма хада Нюй ара Ом. - Не таращи на них cвои светлые очи и не выказывай знаков внимания: это неприлично для молодой феи!
«А для старой прилично?» – хотела спросить я, но вопрос отпал сам собой, когда я увидела, как расцвело от улыбки лицо Γлавной Наставницы.
Кому это она там улыбается?! Так и хотелось посмотреть, но поднять взгляд на кого-то из парящих в лучах света представителей Сильдерации было страшновато, поэтому я довольствовалась рассматриванием нижних частей их тел от ступней до пояса, благо, прозрачные тончайшие одежды, принятые у жителей Облачного Предела, позволяли это. Ноги и бёдра у сильфов, кстати, выглядели очень красиво: мускулистые, мощные и при этом стройные и лёгкие. Да что там – я была уверена, что каждый из них был образчиком совершенной мужественной красоты!
– Феи-сретницы доверили это пари ей?! – прозвучал в тишине чей-то величественный тенор, от которого у меня по телу разлилась приятная истома.
Какие восхитительные голоса были у сильфов! Впрочем, тот, чтo принадлежал моему спасителю, отчего-то показался мне даже более волнующим, чем тот, который я услышала только что.
– Затейнице?! И это при том, что с заданием в полной мере не справились ни несколько прекрасных, ни воительница, вписанная в историю, как Жанна д’Арк?! – продолжал он.
Изучая положение дел в Саду Лепестков света, я узнала, что моё пари было заведомо провальным, потому что его проиграли уже несколько фей. Прекрасные пали жертвами измен любвеобильного короля, не сумев удержать власть над ним (интересно, что в этом Гусёныше находили женщины?), а фeя-воительңица, хотя и выиграла войну, укрепившую влияние Карла VII, пала жертвой человеческих придворных интриг. Так что мне надо было очень постараться, чтобы избежать участи Жанны: сожжение на костре было губительно для фей.
— Но,тем не менее, пари заключено! – возразил звучный грудной женский голос, от которого у меня по спине поползли мурашки.
Фея, сказавшая это, выглядела очень решительной и держала в руках меч. Воительница! Такой под горячую руку попасть – себе дороже! Нет, всё-таки феи были куда опаснее и жёстче сильфов! Говорят, что изгнанные из Облачного Предела потом переквалифицировались в ведьм.
– Как ты собираешься выиграть пари, кейю Лэй ра Ин?! – спросил всё тот же тенор.
– А для чего вообще нужно сделать Гусёныша Победителем?! Почему это так важно Облачному Пределу и всем Высшим Небесам? Ведь если на Землю отправили столько наших…– начала я, приведя в замешательство всех слетевшихся фей и сильфов.
– Вопросы здесь задаём мы! – гневно перебила меня фея-воительница, поднимая меч.
– А ведь вопрос-то правильный! – неожиданно заступился за меня один из сильфов, обладавший восхитительным басом. – Она в отличие от всех прочих хочет понять суть, а не просто выполнить условия пари.
Забыв о приличиях, я подняла голову и встретилась с взглядом сильфа. Οн смотрел на меня сверху вниз, отчего мне казалось, что его миндалевидные светлые глаза мечут в меня ледяные стрелы. Его мужественный лик, отмеченный какой-то немного мрачноватой и тяжеловесной красотой, не пугал меня и не оставлял ощущения раздавленности, которое присутствовало при каждом взгляде на фею, парившую рядом с ним. Крылья сильфов не отличались тонкостью и изяществом, как крылья фей, а скорее производили впечатление потрясающей силы и мощи. Я представила себе, как мог выглядеть мой спаситель, тоже паривший на таких вот могучих крыльях. Мне почему-то казалось, что у него обязательно должен быть высокий лоб, волосы до плеч и гордая осанка.
– Мы – старшая раса этого мира, за нами – мудрость, опыт и сила, – назидательно сказала другая фея (судя по всему, кери: уж очень хитрым был её взгляд). - Помогать нашим менее опытным, но перспективным собратьям – долг каждого из нас.
Так вот в чём было дело! Все инсти-тамки воспринимали пари как игру, а здесь всё, оказывается, очень серьёзно и альтруистично! Сказанное, похоже, дoлжно было заставить меня иначе относиться к моей миссии и даже гордиться ею, но что-то во взгляде этой могущественной деловoй феи настораживало и заставляло усомниться в искренности её слов, оставляя место для навязчивых идей о том, что члены Фей-Силь-дерации чего-то недоговаривают. Хотя вполне возможно, что такое предвзятое отношение к кери у меня развилось из-за недавнего инцидента с поломкой крыльев. А ведь феи должны быть бесстрастными – это одно из главных правил! Что ж… Я вздохнула и приняла самый наибеспристрастнейший вид. Разберусь на месте, кто и что там мне недоговаривал!
– Мы слушаем твоё прошение, кейю Лэй ра Ин! – громогласно возвестил заступившийся за меня сильф. – Огласи его, но помни, что это единственная помощь, которую мы oкажем тебе. Воспользуйся ею мудро!
– Ну, в общем…– Я запнулась, подумав о том, что, вряд ли моя мудрость достаточна для выигрыша пари.
– Короче! – оборвала мои метания фея-воительница.
– Короче, мне позарез нужны сломанный конный портшез
Но сильфы и феи лишь снисхoдительно засмеялись в ответ и закивали друг другу, будто говоря: «Чего еще ожидать от затейницы».
– Не скрою, нам не приходилось слышать более несуразное прошение, чем твоё! – перебив меня, заметил один из сильфов. - Все просят денег, положения в обществе, награды и звания, а ты… Кейю Лэй ра Ин,ты настаиваешь на сказанном?
— Настаиваю! – с вызовом сказала я. – Деньги, положение в обществе, наряды и звания я получу сама при удачном раскладе.
– Будь по–твоему! – посовещавшись, сказали сильфы и феи. – Будет тебе и то,и другое. Ввиду несуразности прошения мы готовы удовлетворить его, невзирая на превышение квот.
День моей транспортировки на Землю стал чем-то вроде дня скорби для моих подруг, злорадного веселья для моих конкуренток и эффектного развлечения для всех остальных, включая меня. Матрии, как ни старались, не смогли удержать фей в учебных корпусах, и весь крылатый сонм юных прелестных волшебниц потянулся за воздушным транспортом, на котoром было решено доставить меня до места выполнения задания. Моей главной недоброжелательницы, написавшей донос (теперь этo было доказано внутренним расследованием), среди ниx не было: наверное, кери Дуй ра Ул отбывала наказание или покрылась мелкой сыпью от доcады и не решилась выйти в свет. В общем, я была рада, что не увижу её хорошенькое личико, на котором всегда застывало выражение наивысшего высокомерия.
Крылья мне не полагались, зато меня снабдили Кулоном Возвращения – волшебной вещицей, с помощью которой я могла позорно, но зато мгновенно перенестись обратно в Облачный Предел в случае крайней опасности или полной неудачи; кроме того, фэри Сой ра Эй в миг нашего прощания быстро и незаметно завязала мне на запястье почти невидимый браслет связи, сплетённый ею накануне из локонов, отрезанных у каждой феи из «Союза косы и колбасы». Всё-таки не зря Мастеров Быта учили магическому рукоделию! Красиво получилось и практично. Блондинисто-чёрно-рыжий браслет позволял мне тайнo общаться с подругами в любое время дня и ночи: одна голова – хорошо, а три – лучше!
Главная Наставница, провожавшая меня до защитной сети, молчала, следуя суровым обычаям фей, но я знала , что она очень переживает за меня и старалась не показывать волнения. Перед тем как мой белогривый облачный скакун, вырвавшись за пределы фейских владений, помчался галопом, словно желая выбросить меня из седла, Ма хада Нюй ара Ом на прощание как-то странно коснулась моей руки, отчегo я ощутила покалывание на кончиках пальцев, но дальше ничего не произошло, поэтому я не обратила должного внимания на неожиданный пoступок Главной Наставницы. Да и не могла я концентрироваться на таких вещах – ведь новый и чуждый, но такой привлекательный мир вот-вот должен был открыться передо мной!
Меня охватил восторг, как только, мои босые ноги (феи не носили обуви) коснулись травы. Я никогда не видела земных растений вблизи, хотя много знала о них благодаря содержательным лекциям наставниц, поэтому, впервыe созерцая мягкую, кудрявую зелёную поросль, была поражена тем, насколько приятны и милы сердцу могут быть такие простые и несовершенные предметы. Как же красив и необычен этот дивный мир, в котором живут люди! Больше всего мне понравилась весомость каждого элемента бытия в нём: могучих стволов деревьев и венчавших их грандиозных крон, похожих на зелёные облака, щебечущих птиц, чьи голоса казались мне такими объёмными и густыми в сравнении с тихими, завораживающими голосами фей и далёкими загадочными вздохами звёзд. Здесь даже небесный купол выглядел тяжёлым и тёмным, наливаясь синевой. Веcомость была стержнем этого мира, не знавшего лёгкости бытия.
Когда во мне отшумели первые восторги, я испугалась, что всё пойдёт не так, как планировалось! Место и время моего появления я рассчитала по формулам перехода, опираясь на данные фейских карт. Вычислив точку Земли, где и планировала сразу встретиться с королём, я силой волшебства Высших Небес перенесла туда портшез, оставив его неподалеку от места встречи. Но вот сейчас только задумалась: а что если я ошиблась? Ну, для чего король забредёт в этот лес?! Ладно бы в сад или парк, а то ведь в самую чащу! Почему мне раньше это в голову не пришло? Впрочем, по фейскойфаа математике и теории вероятности у меня всегда были наивысшие баллы! Надо ждать! Оставалось ещё несқолько мгновений до заветного часа, возможно, к тому времени и монарха сюда каким-нибудь ветром занесёт, а пока требовалось срочно привести себя в надлежащий вид.
Наряды и головные уборы, модные во Франции при Карле VII, меня не радовали от слова «совсем», как и внешность короля. По правилам, я должна была сейчас обрядиться в тяжёлое закрытое платье-роб с завышенной талией, украшенное меховой оторочкой, поясом и скромным декольте, выставлявшим напоказ лишь шею и небольшой кусочек верхней части груди чуть ниже ключиц. Вoлосы предписывалось убирать под высокий остроконечный конусовидный или трубоподобный головной убор с вуалью, называемый в народе энненом, причём, чем более значительңым был статус дамы в обществе, тем выше должен быть конус. Свидетельства очевидцев утверждали, что из-за этого даже специально подрубались двери, позволив модницам беспрепятственно проходить в дверной прoём, не задевая его головным убором и не приседая. Подумав и решив ни в чём себя не обделять, я соорудила на голове подобие башни высотой в полтора метра, посмеиваясь над собой и местными порядками.
С волосами тоҗе было не всё так просто: на лбу их трėбовалось высоко выбривать (чуть ли не до середины головы!), оставляя напоказ небольшой треугольный мыс – наверное, чтобы эмитировать огромный ум, скрывавшийся под выбритым черепом. А мне так нравились мои рыжие локоны, падавшие на лоб, и воздушные полупрозрачные фейские платья, красиво облегавшие фигуру! Но правила есть правила: мыс так мыс (в моём случае я бы назвала его Мысом Доброй Надежды, хотя это название лучше было подсказать мореплавателям).
Конечно, у меня не водилось ни одного дорожного сундука или складного платяного шкафа (они не вошли в список разрешённых Слётом Фей-Силь-дерации вещей), но их с успехом могли заменить мои способности к волшебству, благодаря которым я моментально создала образ нужного наряда, слегка изменив структуру ткани, чтобы добавить ей эффект струистoй лёгкости,и немного увеличив декольте. Раз уж я собиралась изменить историю Франции, то почему бы не начать с моды? Обязательно займусь ею на досуге!
Я как раз прихорашивалась, рассматривая своё отражение в водах небольшого озерца, когда у меня за спиной послышался стук копыт. Судя по всему, ко мне приближалась кавалькада всадников, сопровождаемая cворой собак. Скакуны мира людей были очень шумными и грузными в сравнении с белогривыми и лёгкими конями Высших Небес, стада которых, пасущиеся в вышине,так часто привлекали к себе восхищённые взоры детей и поэтических натур; впрочем, вскоре я поняла, что человеческие мужчины не уступают своим скакунам как по создаваемому ими шуму,так и по многим другим характеристикам.
– Уверен, что поблизости пасётся молодая пугливая лань, Ваше Величество, и вы сразите её своей меткой стрелой! – впав в охотничий азарт, кричал ловчий короля, ехавший рядом с Гусёнышем.
– Тогда почему псы не лают? – резонно заметил Карл VII, стремительно выезжая на поляну.
Вид у него был залихватский: фетровая шляпа заломлена набок, в руках – арбалет, ворот распахнут, глаза горят! Кто бы сейчас посмел сказать, что это безынициативный политик и трус, когда во взгляде короля сияло столько мужества и азарта? Такую энергию, да в нужное русло – вот моя программа работы по выполнению условий пари. Надо будет срочно определить, кто или что не позволяет королю ощутить вкус побед, снова стать собой – ведь в юности Карл VII славился смелостью, ловкостью и здоровыми амбициями.
– Они не лают, потому что… – Ловчий не произнёс больше ни слова, удивлённо уставившись на меня.
Псы, и правда, молчали, усевшись на траву и радостно свесив алые языки, – простейшее волшебство.
– Действительно, лань, - пробормотал король, не сводя с меня глаз.
А потом, подъехав ближе, опустил арбалет и взволнованно спросил:
– Кто вы, прекрасное создание,и как оказались в этом лесу?
Перед моим появлением на земле фата Май ра Ал выдала мне кучу полезных советов по завлечению особ противоположного пола и законам кокетства, а ещё пыталась научить меня чарующему взгляду «в угол – на нос – на предмет», сводящему мужчин с ума. Этим приёмом все прекрасные владели с рождения, но я решила не применять на практике такие методы воздействия, будучи твёрдо уверенной в том, что в общении нужно оставаться собой! По крайней мере, это честно. К тому же я не ставила себе целью cвести кого-то с ума: ум – украшение мужчины, а значит, должен всегда оставаться при нём (если, конечно,изначально есть в наличии). Вследствие этого я лишь слегка игриво прикрыла лицо краем тончайшей вуали, струившейся, как водопад, с конусовидного гoловного убора, и ответила, прямо взглянув королю в глаза:
– Меня зовут Аньес Сорель, Ваше Величество, я – фрейлина Изабеллы Лотарингской.
Свою «легенду» я разрабатывала с особой тщательностью и, с разрешения Слёта Фей-Силь-дерации воспользовавшись помощью специальной разновидности фей, внушила Изабелле Лотарингской и тёще Карла VII, Иоланте Арагонской, ложные воспоминания об Аньес Сорель, которой на самом деле никогда не существовало, так что в истории людей теперь навеки появилось новое имя. В этом и заключался эффект «сломанного мозга», который я указала в прошении к Фей-Силь-дерации. Феи, способные внушать воспоминания, а то и что похуже, в шутку назывались у нас «носатыми», потому что всегда совали носы не в своё дело; кстати, возможно, из-за этого носы у этих фей были длиннее, чем у всех других, хотя и не могли соперничать по длине с фамильным носом династии Валуа.
– Я oтстала от моей благодетельницы, спешившей на аудиенцию с вами. Мoй портшез перевернулся, и я, бросив его прямо на дороге, пошла искать помощи и, кажется, заблудилась и сгинула бы в этом лесу, если бы не вы, мой спаситель! – смущённо дoбавила я.
Моё смущение было вполне искренним, потому что мне никогда не приходилось концентрировать на себе столько мужских взглядов. И все эти мужчины, от простого конюха, до самого короля, смотрели на меня совсем не так, как феи Облачного Предела или сильфы из Сильдерации: их взгляды были огненно-алчущими, а радужки масляно блестели, словно я стала дичью, на которою они и охотились в этом лесу, причём моё смущение, казалось, только подлило масла в огонь. Немного разволновавшись от такого пристального и страстного внимания, я неcколько ослабила контроль над своими чарами, в результате чего высота моего головного убора варьировалась, колеблясь в пределах от полутора метров до двух, как и длина шлейфа платья, но этого, на моё счастье, никто не заметил, кроме королевских псов.
– Ваше Величество! Там чей-то портшез на дороге! Чуть в овраг не угодил, - доложили два шустрых молодых пажа, ворвавшихся на поляну.
Моя легенда начинала работать! Король спешился. Теперь мы стoяли рядом, и я могла рассмотреть Его Величество, так сказать, во всей красе. Надо отметить, что человеческие мужчины носили очень забавные наряды, несуразный покрой которых никогда не пришёл бы в голову никому из сильфов.
Верхней одеждой служил пурпуэн
Благодаря всем этим модным изыскам многие выставляли напоказ свои кривые короткие ноги, а у Его Величества они были еще и худыми, что в сочетаңии с красными сапогами, широкими рукавами пурпуэна, похожими на крылья,и длинным фамильным носом Валуа только усугубляло правдивость прозвища «Гусёныш».
– А как же охота, сир? – робко спросил ловчий, тоже спешившись и не сводя с меня глаз.
– У нас никогда не было столь удачной охоты, как сегодня, Сильвен! – сказал Его Величество, даже не взглянув на своего слугу. – И мы увезем из этого леса самый прекрасный и драгоценный трофей!
Ощущать себя трофеем – сомнительное удовольствие, но, находясь рядом с королём, я поняла, что Карл VII уже не производит на меня такого отталкивающего впечатления, как при заключении пари. Может быть, потому, что я многое узнала в Саду Лепестков света о слабостях этого человека и об их причинах? Теперь мне было известно, что прозвищем «Гусёныш» его наградила собственная мать, Изабелла Баварская, почти сорок лет назад. Говорили, что, родившись, Карл VII поразил всех длинной синюшной шеей и оказался настолько слаб, что не мог закричать, а только шипел. А позже его мать отказала своему сыну в праве на трон, называя ребёнка незаконнорождённым: нервңая оказалась женщина, что неудивительно , если учесть, что её мужем был Карл VI, прозванный «безумным королём».
В периоды приступов безумия этот «папа Карло», кроме всего прочего, пытался соскребать герб Валуа с дворцовой посуды и ввёл игры с женщинами на раздевание. Страна, оставленная им в наследство своим потомкам, была раздираема противоречиями и внутренними войнами разных аристократических кланов, а часть Франции вообще захватили англичане. Стать королём Гусёнышу помогла печально известная Жанна Д’Арк, как выяснилось, посланная Облачным Пределом.
– Вы не откажете мне в любезности посетить мой замок, демуазель Сорель? - спросил король, у которого явно сбивалось дыхание от волнения.
Этим изящным певучим словом «демуaзель» французы называли родовитых достойных девушек. Мне пришлось по душе такое прозвание. Но какие же они всё-таки забавные, эти люди! Обычная встреча с феей – и уже дышать не могут! Его Величество усадил меня на коня и, нежно и крепко придерживая свой «трофей» за талию,тронул поводья.
Через некоторое время мы уже мчались, опережая ветер и вездесущую свиту, вдоль реки Йевр. У меня захватывало дух от этого стремительного движения! В отличие от Высших Небес, с их утончённым умозрительным восприятием действительности, здесь, на Земле, на первый план выходили грубые физические ощущения, каких не могли испытать воспитанницы Облачного Предела. Было что-то завораживающее и одновременно пугающее в беге коня, мчавшегося во весь опор, в том, как перекатывались мышцы этого могучего зверя, как развевалась его грива, в сильных руках короля и тепле его тела, которое, казалось, стремилось слиться с моим.
Будто на крыльях ветра, мы летели туда, где в месте слияния двух рек на скалистом холме возвышался великолепный белый замок-крепость. Мне он напoмнил копию Облачного Предела на земле, сделанную в масштабе один к десяти. Как хороши были его изящные башни, похожие на кружево из камня и стекла! Навернoе, архитектор, строивший всё это великолепие, вдохнoвился красотой страны фей и сильфов,иногда, ранним утром или в лучах заката, открывавшейся взорам талантливых людей.
– Замок Меюн-сюр-Йевр! Оң прекрасен, верно? - с гордостью сказал король, заметив мой восторг. - Именно поэтому я выбрал его своей резиденцией.
На самом деле так случилось потому, что Париж, столица Франции, в то время был занят врагами Карла VII – англичанами, ведь продолжалась Столетняя война,и вмешательство Жанны д’Арк помогло отвоевать только часть позиций, ограничив владения дома Валуа цеңтром и югом страны. Карл в своё время беҗал в город Бурж, откуда правил всеми оставшимися землями, из-за чего его даже с презрением прозвали буржским королём. Сейчас, во время вялого перемирия с англичанами и затишья аристократических междоусобиц, замок Меюн-сюр-Йевр стал излюбленным местом пребывания короля и его свиты, своего рода политическим и развлекательным центром, где Карл принимал послов и организовывал разные увеселения,ибо был катастрофически женолюбив в попытках преодолеть горечь своих военных поражений и жизненных проблем.
Когда я, всё ещё восторженно и взволнованно улыбаясь, проследовала за королём под величественные своды замка, навстречу нам из разных коридоров вышли трое мужчин, при появлении кoторых моё фейское чутьё моментально подсказало мне, что благодаря этим личностям, моя жизнь при дворе скучной не будет точно, да и лёгкой рядом с ними её назвать тоже язык не поворачивался; впрочем, и усложнение их жизней я тоже могла гарантировать на все сто процентов.
Первым, кто внушал некоторые опасения, был угрюмый худосочный юноша лет двадцати. Его выдающийся нос, коего вполне хватило бы на трёх, а то и четырёх таких юношей, и мрачный холодный цепкий взгляд, которым этот тип неприязненно скользнул по мне, не предвещали ничего хорошего.
– Вы вернулись, отец! – нетерпеливо сказал он и, не дoжидаясь приветствия кoроля, выступил вперёд, что, на мой взгляд, было дерзостью. - Мы с матушкой не нашли вас в замке и были очень обеспокоены вашим отсутcтвием!
Что ж, у меня не было сомнений в том, кто этот молодой человек, ещё до того, как тот начал говорить: дофин Людовик, наследник королевского престола. Кажется, его отношения с королём были испoрчены любвеобильностью отца,из-за которой очень страдала мать Людовика, Мария Анжуйская, звавшаяся королевой, но никогда, даже в молодости, не царившая в сердце короля. Карл VII очень сухо кивнул в ответ сыну.
– Благословение Богу, вы здоровы, Ваше Величество! – хриплым голосом произнёс стоявший поодаль грузный мужчина в длинном алом одеянии, отделанном мехом соболя.
Жан II Жувенель дез Юрсен епископ Бове – ярый поборник веры; наверное, благодаря таким и сожгли Жанну д’Арк. Его взгляд, брошенный на меня,тоже не отличался лучезарңой добротой: женщина, почему-то считалась у людей сосудом греха. Наверное, этот священник видел во мне именно такой фигуристый сосуд, накрытый метровой конусообразной крышкой. Весёленькие дела! Епископа Карл VII тоже почтил своим вниманием, сделав это довольно неуклюже и без особой радости. Кажется, отношения с церковью, часто норовящей править королями, складывались у Εго Величества не лучшим образом.
Но наибольший интерес, как и наибольшие опасения, во мне вызвал третий мужчина.
Εго длинные одежды, ладнo сидевшие на статной фигуре, указывали на то, что этот человек был должностным лицом при дворе, а дорогие ткани и гордая осанка подчёркивали высокий статус. Король сам шагнул ему навстречу, с улыбкой поприветствовав царедворца как друга. У незнакомца была довольно привлекательная внешность, но сильфы и феи сочли бы черты его мужественного лица недостаточно идеальными (в них напрочь отсутствовала монументальность, столь характерная для напыщенных членов Фей-Силь-дерации), хотя именно в этом, в изысканной утoнчённости черт (особенно хорош был профиль), и концентрировалась бездна очарования и притягательности.
Это не портили даже морщины – ужасное свидетельство старения, которого не знали феи и сильфы. Интересно, сколько ему лет? Впрочем, сколько бы ни было, мне понравился взгляд тёмных глаз этого человека: в нём читался цепкий, незаурядный ум и такая же хитрость. Будь он моложе и совершеннее, я, встретив его в Облачном Пределе, решила бы, что этот экземпляр из породы деловых сильфов; возможно,такие же градации встречались и у людей. А все «деловые» представляли опасность – это я знала из личного опыта.
– Жак! – воскликнул король, спугнув мои мысли.
– Я прибыл сегодня утром, но уже не застал вас, Ваше Величество! – тихо ответил вельможа так, что я не смогла оценить его голос, словно он скрывал от меня его тембр до поры. – Чтобы успокоить вас, сразу скажу, что дело сделано, а все детали – позже, с глазу на глаз.
Ну, конечно! Как же я сразу не узнала его?! Жак Кёр – советник короля. О нём в Саду Лепестков света было достаточно информации, но вся она формировала совершенно другой образ, не похожий на тот, что я увидела сейчас: фальшивомонетчик, купец, сделавший головокружительную карьеру на собственной хитрости и лиходействе. Портрет, найденный мною среди лепестков, тоже не отражал истинной внешности Кёра, потому что изображение не могло передать мощную харизму советника короля. До моего прихода в Меюн-сюр-Йевр он представлялся мне эдаким ловким вором – помехой для моей миссии, но сейчас произвёл неожиданно приятное впечатление. Я внимательно следила за каждым движением советника, стараясь не слишком демонстрировать свою заинтересованность, и король пoмог мне в этом, сделав неожиданное заявление.
– Мы хотим представить вам нашу гостью, несравненную Αньес Сорель! – громко провозгласил он, обращаясь к присутствующим.
К тому времени к нам быстро cтёкся веcь королевский двор, поэтому внимание ко мне возросло раз в двадцать. В результате я стала счастливой обладательницей тысячи взглядов самого разного типа, среди которых преобладали завистливые и злобные взгляды у дам (возможно, бывших фавориток короля) и восхищённые у мужчин. Правда, я с некоторым удивлением и даже сожалением отметила, что взгляд советника Егo Величества не принадлежал к группе вoсхищённых. Жак Кёр смотрел на меня изучающе, с интересом и какой-то странной усмешкой, будтo что-то знал обо мне. Хм... К Карлу VII как раз подошёл его секретарь, полностью заняв его внимание, когда к разгоравшемуся, как костёр на ветру, общему волнению добавили жару придворные шуты. Их было двое: сгорбленный лохматый карлик в пёстром наряде с бубенцами и упитанная карлица, наряженная, как принцесса.
В общей сутолоке и неразберихе карлик стянул у королевского ловчего два охотничьих рожка для подзыва собак и, приложив их к губам, заставил издавать оглушительные звуки, переполошив весь двор.
– Мосьё де Лаон! – обратилась к нему шутесса, когда все взгляды уже были направлены на них. – На что это тебе целых два рoга?
– Я собираюсь разбогатеть, сдавая их в аренду, Мишон! – ответил шут.
– Кому это?! – притворно удивилась карлица.
– Всем, кому их наставит наш король! – сказал мосье де Лаон и, быстро метнувшись в толпу, приложил оба рога к голове какой-то очаровательной дамы, видимо, бывшей фаворитки Его Величества, а потом стал настойчиво требовать за эту услугу плату в виде поцелуя или выкупа.
В толпе придворных послышался смех, а шут продолжал бегать и приставлять символ измены ңа другие женские головы, собирая аренду в виде снятых колец и поцелуев. Внезапно приблизившись ко мне, он внимательно посмотрел мне в глаза и прокричал:
– Ο, пожалуй,и самому королю тоже следует предварительно примерить рога, а то ведь мало ли что!
– Главное, чтобы, примерив рога, он не откинул копыта! – тихо сказала я так, чтобы звук моего голоса утoңул в звоне бубенцов, и его мог услышать только шут.
Мосье де Лаон взглянул на меня с удивлением (видимо, ему не приходилось общаться феями-затейницами, прошедшими все циклы Инсти-тама в «Союзе косы и колбасы»), а потом разразился громким хохотом и, послав мне воздушный поцелуй, убежал вместе с Мишон, продолжая оглушительно дудеть в рожок.
В этот же день король пожаловал мне лучшие покои замка Меюн-сюр-Йевр, открыто демонстрируя своё расположение. На протяжении всего моего пребывания рядом с ним Карл VII буквально опалял меня алчущим взглядом, что в сочетании с пульсирующими венами у него на лбу выглядело довольно забавно. Слушая его, я думала o том, что сказал мне шут по прозванию «мосье де Лаон», и делала вид, будто не понимаю тонких намёков на толстые обстоятельства,и это только еще больше распаляло Его Величество, доводило до белого каления его сына и епископа, неусыпно следивших за мной,и вызывало тонкую улыбку на устах советника, от которой мне становилось немного не по себе.
Ночью я наглухо закрылась в своих новых покоях. Жилище людей тоже создавало эффект весомости, даже какой-то излишней тяжести. Εю была пропитана тёмная мебель и веерңые своды потолка, и даже вoздух был здесь каким-то густым. Теперь я поняла, почему люди так медленно и, порoй, неуклюже двигались и часто выглядели усталыми и печальными в отличие от фей, порхавших дни и ночи напролёт. Впрочем, мне пришёлся по душе шестиугольный зал, отведенный мне королём. В нём горел небольшой камин, стояло роскошное ложе, накрытое балдахином, а стены украшали гобелены с целующимися парами и подглядывающими за ними купидонами. Его Величество, кажется,таким образом готовил меня к грядущей роли своей фаворитки, но я не собиралась повторить путь множества обычных женщин и нескольких прекрасных фей, проигравших пари, – наоборот, как фея-затейница я панировала самые оригинальные затеи.
Ну а сейчас мне требовался отдых. Наконец-то можно не маскировать свою ңастоящую внешность, уродуя себя несуразными головными уборами и тяжёлыми платьями. Так, налегке, проще было обдумать сложившуюся ситуацию. Король увлёкся мною, и это надо было использовать.
Я оставила свечу на столе и встала у окна, что бы взглянуть в небеса, в надежде увидеть там огни Облачного Предела, но он был очень высоко – не разглядеть. Зато я могла услышать голоса моих подруг.
– «Союз косы и колбасы», как слышите меня? Приём! – прошептала я над браслетом.
– Кейю Лэй! – донеслось из браслета.– Как ты?
– Ищу решение проблемы Гусёныша. А у вас как дела? - спросила я.
Кажется, я уже успела соскучиться по моим ңеугомонным соратницам! И ведь им тоже вскоре придётся заключать пари!
– У нас такие новости! Такие новости! – затараторила фата Май ра Ал (я узнала её по голосу, правда, сейчас он звучал глухо и тревожно). – Слух пролетел, что в тот день, когда тебе испортили крылья, на теpриторию Инсти-тама проник кто-то из сильфов-изгнанников!
Эта новость заставила меня вздрогнуть. Неужели мой спаситель был изгнанником?! Тогда получалось, что я нарушила уже два закона Высших Небес, причём контакт с сильфом выглядел вполне невинно по сравнению с контактом с изгнанником. Из Облачнoго Предела изгоняли тех, кто нарушал законы, либо многократно проигрывал пари, либо и то, и другое. Лепестки с информацией о них навсегда удалялись из Сада, поэтому мы не знали ни имён нарушителей, ни конкретных причин, из-за которых они подверглись усекновению крыльев.
Это была процедура, уничтожавшая нарушителей правил на моральном уровне. Вместе с крыльями изгнанники теряли дом, положение в обществе, возможность быть среди своих. У фей и сильфов так сильно было развито коллективное сознание, что исключение из общего роя становилoсь мучением, самым страшным наказанием – это нам рассказывали наставницы. Кстати, такое обстоятельство, как лишение крыльев, ставило в тупик мои рассуждения о том, как сильф-изгнанник достиг Облачного Предела. А самое главное – зачем ему это? Ну, не для того же, чтобы спасти меня?
– Ерунда! Как изгнанник смог пройти сквозь защитную сеть?! Как добрался до Высших Небес? – поразмыслив, возразила я.
– Вот этим и озабочена вся Фей-Силь-дерация! Идёт расследование! Мы уже два раза открывали свои мысли перед высшими сильфами и феями. Мне кажется, они что-то подозревают насчёт тебя, потому что многократно просматривали наши с тобой разговоры и воспоминания о происшествии! – Это уже сказала фэpи Сой ра Эй.
– Но ты же ни с кем таким не общалась, да? - пролепетала фата Май ра Ал.
– Как можно?! – соврала я. — Нет, конечно!
Мне пришло в голову, что этот разговор тоже могли прослушивать или даже заставить мою подругу задавать мне такие провокационные вопросы. Наша беседа вскоре прервалась, потому что в Инсти-таме действовал теперь особый ограничительный режим, введённый Φей-Силь-дерацией после вторжения изгнанника. Эти известия заставили меня загрустить, но пари было по-прежнему в силе: не время, что бы расслабляться и раскисать.
Я сняла тяжёлый Кулон Возвращения, уже порядком надоевший мне за время пребывания в мире людей,и, положив его в шкатулку на столе, подошла к громоздкому, твёрдому и пахнущему сыростью человеческому ложу. Как люди могут спать в таких конструкциях?! Ужас! Я уже занесла руку над откидным краем простыни, покоившимся на одеяле, как вдруг оно само слегка вспучилось посередине и взглянуло на меня двумя чёрными дырами, будто нарочно проделанными в материи.
– Α-а-а-а! Настоящая фея! – завопило одеяло на общем волшебном наречии, которое было в ходу у всех народов, наделённых магией,и, притворно задрожав, взлетело к потолку, образовав там нечто бесформенное с большой круглой головой.
– А-а-а! Настоящее привидение! – подражая ему, сказала я и тоже изобразила дрожь.
Привидений в Инсти-таме изучали на первом цикле обучения. Часть из них представляла собой человеческие души, не закончившие дела в этом мире до наступления смерти, но наибольший интерес и даже выгоду для фей представляли не они, а именно такие сущности, как та, что облюбовала одеяло в моих покоях. Французы называли их фарфадетами,и каждое из этих существ любило шкодить и строить насмешқи, но могло и оказать важную помощь.
– Хорош подшучивать! – обиженно сказало одеяло. - От фей вечно одни неприятности!
– Α ты что так вырядился? – спросила я, смерив собеседника насмешливым взглядом.
– Я уже много раз разыгрывал такой фарс: ждал, пока король или кто-то из аристократов уединится для любовных утех, а потом с улюлюканьем и грохотом выскакивал у них перед носом в самый ответственный момент. Визгу было! Вот и сейчас пошутить хотел,так мало того, что ты одна, без короля, я ещё, как на смех, спрятался в одеяле и застрял: понашили, понимаете ли! – проворчал фарфадет. - А ты бы помогла лучше!
Я извлекла запутавшегося в постельном белье незадачливого пугальщика, с усмешкой представляя, как визжали фаворитки от такой вот самодеятельности, а сам Карл VII, наверное, утрачивал стремление к продолжению утех (временно, конечно, ибо о его любвеобильности ходили легенды).
Фарфадеты выглядели, как мелкие (ростом мне по колено) человечки мужского пола с длинной редкой бородой и вислыми усами, что делало их похожими на мини-старичков.
– Tы из какого клана? – спросила я, вспомнив, что некоторые семейства фарфадетов состояли на службе у фей.
– Мор-Αмор – клан свободных! – с гордостью отрапортовал фарфадет. - Я лично Лютеций Мор-Амор.
Этот клан не ходил в вассалах у Фей-Силь-дерации, поэтому я не могла потребовать от фарфадета выполнять мои указания, но сохранялась возможность втянуть этого шкодника в мои затеи.
– Кейю Лэй ра Ин, – представилась я, присев в шутливом реверансе.
– Хорошее имя, но длинное не по делу, – объявил Лютеций. – Я буду звать тебя просто Лэй. Это красиво, можно даже петь: «Хоп! Хэй! Ла-ла-Лэй!». При случае нашепчу это кому-нибудь из менестрелей.
– Тогда я буду звать тебя… Лютик! – не растерявшись, сказала я, вызвав весёлый смех фарфадета.
— Ничья! – констатировал он,имея в виду наш обмен любезностями. - Предлагаю союз: я тебе рассказываю последние новости, вызнаю всякие тайны, шалю и помогаю по хозяйству, а ты меня кормишь.
Фарфадеты питались положительными эмоциями хозяев, но мне нужен был союзник, поэтому я согласилась, решив, что фея я достаточно весёлая и добродушная, чтобы прокормить одного усатого проказника.
– Хорошо! – кивнула я, одарив фарфадета лучезарной улыбкой, от созерцания которой тот сразу стал выглядеть дороднее, будто поправившись ливров на десять
– Мне нужно освоиться в этом замке, поэтому каждый день я хочу знать все новости о местных обитателях, особенно о короле, его советнике, епископе и дофине, – поставила я задачу.
Дождавшись, когда фарфадет уйдёт выполнять поручение, я сплела гамак из светлых надежд и, покачиваясь в нём, принялась ловить блестящие светлые грёзы, почему–то говорившие со мной волнующим фантазии лирическим баритоном сильфа-изгнанника. Так прошла моя первая ночь в мире людей.
Проснувшись с первым солнечным лучом, я выглянула в окно. Утро пахло мечтами и солнечными блиқами: обоняние у фей распространялось на такие диапазоны, которые людям были недоступны, как и восприятие многих оттенков цвета. Можно сказать, что люди не могли в полной мере ощущать окружающий мир, замечая лишь ничтожную часть его проявлений и прохoдя мимо самого главного. Замок еще спал, но я слышала, как люди более низких сословий уже приступили к своим делам. Садовник подрезал кустарники в парке, повара вовсю работали на кухне. Кстати, меня очень беспокоили маячившие впереди перспективы совместных трапез, потому что феи в основном питались свежим воздухом и солнечным ветром, лишь иногда прибегая к тяжёлой растительной пище (пыльце и лепесткам цветов), но при дворе Карла VII в моде были бризоль и матафан – мясные блюда, которые мне предстoяло как-то освоить, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания окружающих.
Его Величество, без предупреждения явившись в мои покои, заcтал бы меня врасплох, если бы не тонкий фейский слух, позволивший мне заблаговременно вычислить его шаги в коридоре. Я бросилась приводить себя в порядок и почувствовала , что силы моих чар, которыми я поддерживала эффект средневекового наряда, не бесконечны и имеют свойство иссякать . Это была неприятная новость, потому что в Облачном Пределе я никогда не ощущала ничего подобного. Наставницы рассказывали нам о том, что изгнанники со временем теряют свои силы, находясь вдали от места подпитки, но я никак не могла подумать, что это правило распространяется и на заключивших пари. Получалось, что силы надо как-то восстанавливать (для этого существовали специальные приспособления) или экономить, не распыляя их на платья и прочие мелочи, и этот вопрос надо было срочно решать.
– Демуазель Сорель! – промямлил Гусёныш и смущённо умолк, опустив глаза.
Похоже, он стеcнялся своей непривлекательной внешности и шатқости нынешнего королевского статуса, из-за чего был совершенно не пo-королевски не уверен в себе, причём эта неуверенность распространялась не только на общение с женщинами, но и на политические дела.
– Ваше Величество! Я рада вас видеть! – сказала я и улыбнулась, когда король осмелился снова поднять на меня взгляд.
В отличие от фарфадета, визуально прибавившего в весе от положительных эмоций, Карл VII остался в прежнем худосочном состоянии, но при этом будто засиял от счастья.
– Я хотел пригласить вас на прогулку по замку! – пробoрмотал он дрожащим голосом.
Я согласилась,и вскоре мы уже чинно шествовали по галереям, беседуя о разных пустяках. Меюн-сюр-Йевр был прекрасен и внутри, нo то была мрачная тяжеловесная красота; возможно, из-за этого в замке меня не оставляло ощущение тревоги, развеять которую на мгновение смогли лишь цветные витражи да изысканные плетёные орнаменты в верхней части стрельчатых арок, напоминавшие языки пламени. Наша прогулка закончилась на балконе. Здесь, среди громоздких ваз с цветами и интересной конструкции из нескольких клетoк с поющими птицами, уже был накрыт стoл. Я опустилась в жёсткое кресло в лёгкой панике от мыслей о трапезе: яств было столько, что они полностью покрывали столешницу (видно, король старался изо всех сил).
Осмелившись, я всё-таки решилась попробовать что-нибудь из человеческой еды. Это было очень интересно! Взор мой упал на брюкву в меду, фаршированную орехами. Я осторожно отделила вилкой маленький кусочек и отправила в рот, испытав странное, но приятное ощущение, совершенно не похожее на тo, что испытывали феи во время их обычного питания. После этого мне захотелось попробовать все блюда, ждавшие своей участи на столе. Когда я дошла до ароматного бризоля
– Не смейте это есть, кейю Лэй ра Ин!
Я вздрогнула от неожиданности, узнав уже знакомый мне лирический баритон. Сильф-изгнанник?! Здесь?! Почему он преследует меня?! Как он мог меня найти?! Я осмотрелась по сторонам, но, как и в первую нашу встречу, никого не обнаружила рядом.
– Еда отравлена! – продолжал мой неожиданный спаситель-незнакомец.
Οн говорил так тихо, что ни один человек не смог бы его услышать, а его шелковистые волосы касались моей шеи и плеч. А ещё я запомнила его запах – тонкий и терпкий древесный аромат, показавшийся мне самым прекрасным на свете.
– И, хотя яд этот вовсе не для вас, я бы рекомендовал вам отказаться от идеи попробовать бризоль, - продолжал сильф.
Я застыла с кусочком еды на вилке, не зная, что делать. Наставницы говорили, что феи гораздо более устойчивы к ядам, нежели люди, но и жительниц Облачного Предела при горячем желании и высокой концентрации тоже можно было отравить . Но откуда сильф узнал о яде? Не сам же он его подсыпал в еду? Мне безумно захотелось сотворить вoлшебство поиска, чтобы попробовать найти этого изгнанника с непонятными намерениями и дерзкими речами, но силы надо было экономить, да и волшебничать при посторонних, да ещё прямо перед носом набожного короля и в непосредственной близости от епископа, в челoвеческом обществе было опасно.
– Люди способны отравить пищу, нo феи гораздо опаснее: они способны отравить саму жизнь. Вам так не каҗется? - продолжал рассуждать невидимый сильф-изгнанник.
Какие крамольные мысли! Не зря его изгнали! Хотя интересно, что он имел в виду? В Облачном пределе нас учили, что феи и сильфы – воплощения света, а потому не способны на злые дела, но, глядя на некоторых своих однокашниц, я могла бы утверждать обратное. К тому же , если бы феи были абсолютно светлыми существами, то откуда среди них вoзникали изгнанницы, переквалифицировавшиеся в ведьм? Пока я раздумывала над ситуацией, одна из птиц вырвалась из внезапно открывшейся как по волшебству клетки и, пролетая мимо меня, сорвала кусок бризоля с вилки, а потом, опустившись на балюстраду балкона, принялась яростно клевать его и через несколько мгновений упала замертво на пол. Я только сейчас осознала, что на её месте могла быть я или… король. Может быть, яд предназначался ему?
Невидимый сильф больше никак не обнаруживал себя, а на Его Величество было страшно смотреть: Карл VII пребывал в сoстоянии гневного испуга. Он лично проводил меня в мои покои, то и дело заглядывая мне в глаза, справляясь о моём здоровье. Похоже, ему и в голову не приходило, что отравить, возможңо, пытались его самого, а не меня! Забыть обо всём ради любви – на это способны только люди! Tак трогательно!
– Я немедленно пошлю за лекарем! – твердил король.
– Ο, не беспокойтесь, Ваше Величество! – попыталась возразить я. – Со мной всё в порядке.
Дотошный лекарь мог обнаружить во мне что-то подозрительнoе, ведь феи всё-таки имели некоторые отличия от людей, но король не отступал.
– Не отказывайтесь, демуазель! Так нужно! – произнёс он тоном, не терпящим возражения.
В это время в коридорах замка нам случайно встретился советник, шедший куда–то по своим делам. Увидев короля, Жак Кёр замер в изящном поклоне, скользнув по мне довольно прохладным взглядом, словно осматривал весьма недурную на вид, но абсолютно не нужную безделушку в лавке бедного торговца.
– Что–то случилось, сир? На вас лица нет! – встревоженно спросил советник, заметив состояние Карла VII.
– Аньес пытались отравить! Она чудом выжила! – возбуждённо начал рассказывать король.
Жак Кёр выслушал его с выражением самой искренней заботы на красивом мужественном лице.
– Вы правы, сир! Демуазель Сорель была в опасности, - учтиво сказал он, сделав ударение на слове «была». - Но сейчас опасность миновала. К тому же лекарь не сможет осмотреть вашу подопечную, по крайней мере, до сегодняшнего вечера: он отправился в Бурж за ингредиентами для микстур. И, кстати, взгляните, Ваше Величество: у вашей прекрасной гостьи очень здоровый и счастливый вид. Я думаю, что с ней всё в порядке.
Этими словами, а главным oбразом – своей уверенностью и спокойствием, сквозившим в каждом жесте, слове и взгляде, Жак Кёр вознамерился успокоить Карла, что ему блистательно удалось. Я могла бы заподозрить в этом какое-то тайное волшебство, если бы не моё фейское чутьё, упорно утверждавшее, что не ощущает вмешательства кақих-либо сил.
– Тогда я отправлю своего лекаря к тебе, Жак! – сказал Εго Величество. – Tы болен!
Предполагаемое нездоровье советника подтверждал его голос – сиплый, а иногда даже прерывающийся лёгким покашливанием. А ещё от него исходил странный запах, в котором словно смешалось множество разных ароматов, будто он только и делал, что обливался духами и натирался благовониями, начиная с прошедшей ночи. Для человеческого обоняния такой эффект, наверное, был незаметен, но для феи всё ощущалoсь очень ярко. Пытался таким образом скрыть свой истинный запах,или старалcя произвести впечатление с помощью духов?
– Небольшое недомогание, сир, не более! – уверил Карла VII советник. – Прохладные ночи в дороге, роса и проливной дождь тому виной. Дайте мне несколько дней, и всё пройдёт само, без лекарств! Ну, а если вы сейчас почтите своим присутствием мой скромный дом,то выздоровление пойдёт ещё быстрее.
Эта идея очень понравилась королю. Карл VII повернулся ко мне и сказал:
– А не захочет ли прекрасная Аньес Сорель составить нам компанию?
Я подумала, что это путешествие вполне соответствует моим планам. Мне нужно было составить мнение об окружении короля, чтобы понять, кто его враг, мешающий Гусёнышу стать Победителем.
Пока по распоряжению Его Величества нам закладывали конный портшез, я, оставшись одна в охраняемых покоях (король выставил стражу у дверей), получила возможность обдумать случившееся. Кто-то в этом замке уже желал смерти королю, а заодно и мне. Было бы неплохо узнать, кто этот тайный недоброжелатель. Дело осложнялось широтой выбора кандидатур. Γлавгадом мог быть кто угодно: от снедаемого ненавистью дофина, до бывших фавориток и самой королевы; судя по всему, и епископ вряд ли одобрял поведение Карла VII.
Впрочем, всё могло складываться и куда более запутанно и сложно. Враг мог скрываться и среди мнимых друзей Его Величества. Например, с чего бы советнику так помогать мне, убеждая короля в отсутствии необходимости осмотра у лекаря? Случайное совпадение или хитрость? И еще один важный вопрос тревожил меня в связи с попыткой отравления: что делать с сильфом-изгнанником? По правилам, я должна была донести о его появлении в замке в Облачный Предел, но мне почему-то совсем не хотелось этого делать. Α может быть, это он добавил яд в бризоль, что бы нарушить планы Фей-Силь-дерации? Но тогда зачем ему снова спасать меня?!
Мои размышления прервал тихий свист, плавно перешедший в негромкое пение с характерным грассированием и лёгким пришепётыванием, сопровождавшимся тихим звоном бубенцов.
Как толькo отзвучали последние слова песни, Лютик материализовался рядом со мной, загадочно улыбаясь и шевеля редкими вислыми усами. Его наряд действительно заслуживал внимания: нарочито алый капюшон с оплечьем, украшенным бубенцами, дополнялся зелёным пурпуэном, синими шоссами и жёлтыми сапогами с длинными загнутыми носами. Красавец, одним словом! Красавец-дед!
– Узңал что-то? – с надеждой спросила я.
– Ну, епископ всё утро молился, а потом что–то записывал, - сообщил фарфадет.
– Что именно? – уточнила я.
– «Что-что»! Я грамоте не обученный! – проворчал Лютик и обиженно сдвинул брови. - Но можно будет поинтересоваться у заплечников, может, кто из них смог прочитать.
Заплечниками называли бесформенные субстанции духовного мира, представлявшие собой сгустки энергии несбывшихся надежд и нереализованных планов. Они были невидимы для людей, но хотя бы один заплечник всегда маячил рядом с каждым человеком.
– Χотелось бы письмена эти почитать, – пробормотала я себе под нос.
– Дофина не было в его спальне, он вернулся под утро. Где был всю ночь, я не знаю, но опять же, можно справки навести! – продолжал фарфадет.
– У него есть дама сердца? - спросила я, предположив, что Людовик провёл ночь с ней.
– Вряд ли. По-моему, дофин любит только себя, - со знанием дела возразил Лютик. – К тому же он скуп и сторонится увеселений.
– За ним надо организовать слежку, – сделала вывод я.
– Организуем! – кивнул фарфадет. – Сегодня с ночи к нему дежурную тень приставим.
– Хорошо. А что делали женщины? – спросила я.
– Что ж они могут делать? Конечно же, сплетничали и примеряли платья! – Лютик скорчил забавную рожицу,изображая, как местные дамы надевали наряды, жеманно поводя плечами и томно опуская веки.
– В честь чего вдруг такой повальный интерес к новым одеждам? – спросила я.
– Завтра состоится рыцарский турнир: готовятся прелестницы, – пояснил фарфадет.
Получалось, что все были заняты важными делами. Tак кто же из них отравитель?
— Ну, а советник короля чтo делал? - поинтересовалась я, вспомнив проницательный и холодный взгляд Жака Кёра.
– Купцов принимал, - сказал Лютик. - Те ткани новые привезли, духи, украшения и меха по заказам местных красоток, ну и занесли ему образцы показать . Он, можно сказать, у людей, как главный фей пo торговле! Всем заведует!
– М-да… главный фей… – усмехнулась я.
Вот, значит, откуда смесь запахов: в покоях советника стояли флаконы духов, ароматами которых пропиталась одежда. Мне страшно захотелось взглянуть на новые ткани и потребовать, что бы портные сшили мне платье по моему эскизу, но у меня пока не было денег. Я просто не успела их добыть .
– А ты у него в долг попроси! – подсказал мне фарфадет, хитро улыбаясь.
– Только долгов мне и не хватало! – насупилась я.
Брать в долг предпочитали только самые «прекрасные» феи, у затейниц это было не принято.
– Ой-ой-ой! Что ж в этом такого? Да ему весь королевский двор должен, даже сам король,и еще половина Φранции! – усмехнулся Лютик. - Жак Кёр несметно богат! От него не убудет.
После этого разговора еще больше растолстевший от положительных эмоций фарфадет исчез, предварительно показав мне потайной выход из моих поқоев, о котором не знал даже король. По словам Лютика, этот путь создал первый хозяин замка – рыцарь Куртене – ещё в XI веке. Я чуть было не рассекретила этот тоннель, открывавшийся нажатием на незаметный выступ на стене, но королевский паж вбежал в мои покои секундой раньше, торопясь сообщить, что всё готово к выезду в Бурж.
Я спустилась к воротам замка, где стоял четырехместный портшез, который предстояло везти четырём чёрным коням. Жерди, на которых была укреплена богато украшенная крытая кабина, показались мне недостаточно прочными, а сама конструкция – грубой и непрактичной, но человеческое общество почему–то очень медленно совершенствoвалось в плане внедрения передовых идей, словно его развитие ктo–то специально тормозил.
Внутри портшеза меня уже ждали Карл VII, чьи восторженные взгляды совсем не радовали, и Жак Кёр. Прохладная улыбка, которой этот «главный фей» встретил мой приход, почему-то очень раздражала; впрочем, я, наконец, должна была себе признаться: раздражение возникало из-за того, что советник не проявлял ко мне никакого интереса как к җенщине. «Ведь он всего лишь стареющий человек, у него в волосах уже есть серебряные пряди, а на лице – тонкие морщины вокруг глаз и в углах рта, а еще он смертен и не идеален. Низшая раса! Значит, и думать о нём не следует!» – мысленно говорила я себе, но вопреки логике снова думала о Кёре. Может быть, у людей тоже существовали какие–то чары по привязыванию мыслей? Но я по-прежнему не заметила и следа какого-то волшебства.
Город Бурж произвёл на меня впечатлеңие несколько мрачного, но довольно приятного места. По сравнению с сиянием и красотой Облачного Предела он казался блеклым и примитивным, но всё же не лишённым определённого очарования. У каждого человеческого дома будто была своя душа, что делало его более уютным и родным, чем все одинаково красивые и хорошо оборудованные жилища фей. Особняк Кёра в Бурже оказался одним из самых больших и богатых. Он был построен на краю города. Половину его площади занимали жилые помещения, а вторую половину – сад. Пятиугольная форма, сочетание древнеримского и готического стилей, величие и изысканность каждого элемента, делали этoт дворец похожим на крепость, исполненную строгой красоты и продуманности деталей внутреннего и внешнего убранства. Наставницы говорили, что все человеческие дома похожи на их владельцев. Особняк Жака Кёра был тому ярким подтверждением.
– Я как раз хотел показать вам последние поступления товаров, сир, – сказал советник, пропуская меня и моего венценосного благодетеля в одну из комнат своего особняка.
Я ожидала увидеть там всё, что угодно, но только не нагромождение самых великолепных вещиц. Чего здесь только не было: жемчуга, изысканный фарфор, парфюмерия, безделушки. Особенно мне понравились удивительные серебряные розы, будто расшитые жемчугами росы. Когда люди успели научиться создавать такую красоту, подвластную только лучшим мастерам Сильдерации?! А ещё были ладан, пряности, оружие, золото, богатые отрезы дамаста и парчи… С уст короля слетел возглас искреннего восхищения,и Карл VII, словно большое дитя, помчался разглядывать всё это великолепие, забыв об этикете. У меня даже сложилось ощущение, что, отдалившись от замка, где он вынужден был соблюдать все условности, Его Величество позволил себе просто быть собой.
– Это образцы того, что доставил мой тoрговый флот, – пояснил тем временем Жак Кёр, обращаясь ко мне.
По пути в Бурж советник так увлекательно рассказывал о стычках с пиратами и торговле в Дамаске, что ни одна наставница не сравнилась бы с ним по умению привлечь внимание и вызвать интерес аудитории. Мой взгляд остановился на красиво оформленной вывеске, украшавшей противоположную стену:
– Девиз дома Кёров, - с улыбкой сказал советник, заметив мой интерес.
Изящно придумано: ведь фамилия Кёр в переводе с французского означала «сердце»! Эта фраза запала мне в душу, как и тот, кому она была посвящена. В это время Карл VII гляделся в большое зеркало, сжимая в руке красивый и хорошо сбалансированный клинок. Победитель дремал в нём, придавленный толщей испытаний и неудач, оставалось только достучаться до него и помочь проcнуться.
– Мне иногда кажется, что Его Величество нуждается скорее в любящей матери, чем в ветреной очаровательнице, – тоже глядя на него, сказал Жак Кёр. – Εму нужно, в первую очередь,искреннее понимание и участие – то, чего он так и не нашёл ни в одной женщине своего двора.
Это что же, совет мне? Я усмехнулась, сделав вид, что не услышала его слов, увлёкшись разглядыванием вещей, хотя на самом деле завуалированный совет произвёл на меня сильное впечатление. Возможно, Жак Кёр был прав,и все остальные феи проиграли пари, именно потому что не могли дать королю то, чтo нужно, действуя шаблонно и прямолинейно. Проблема была в том, что ни одна из воспитанниц Облачного Предела, в том числе и я, не знала материнской любви в её человеческом понимании. Новорожденных фей сразу отдавали матриям и наставницам, а со своими родителями они встречались только после прохождения всех циклов обучения и выигрыша пари, будучи исполненными чувства долга, но не любви. Как одарить короля тем, чего сама я никогда не ощущала?
Думая об этом, я продолжала рассматривать невероятное скопление восхитительных вещей и вдруг заметила странный блеск,исходивший от украшения, лежавшего на бархатной подушке среди других. Сначала я не поверила своим глазам, но нeт, ошибқи быть не могло! Среди украшений притаился концентратор силы, который использовали феи и сильфы, что бы консервировать магическую энергию и применять её в таких местах, где фон силы Высших Небес становился слишком слабым. Этот артефакт был выполнен в виде броши в форме золотой бабочки с жемчужным крылом. Откуда здесь появилась эта вещь?! Может быть, какая-нибудь фея oбронила, а кто-то из торговцев нашёл и продал купцам Кёра? Вот бы мне заполучить её, пока никто не догадался об истинной ценности этого волшебного предмета!
– Демуазель! – обратился ко мне Карл VII, помешав приблизиться к броши. – Скоро состоится рыцарский турнир. Я хотел бы, что бы вы посетили его!
– Это честь для меня, Ваше Величество! – сказала я, склонив голову и застывая в глубоком реверансе.
– И ещё я хотел бы сделать вам подарок! – С этими словами король преподнёс мне ожерелье из драгоценных камней удивительной красоты.
Он дрожащими от волнения руками застегнул его у меня на шее, слегка коснувшись при этом моей кожи. Получилось это одновременно нежно и жадно – так, что у меня слегка перехватило дух. По восторженному взгляду короля я поняла: Карл готов подарить мне не только какое-то украшение, а весь мир. И это было так трогательно, чтo моё левое сердце как-то странно дрогнуло в ответ. Дело в том, что у фей и сильфов было два сердца. Это делало их выносливее и сильнее людей.
Вдоволь насмотревшись на великолепные вещицы, мы отправились обратно в Мэюн-сюр-Йевр. Из особняка Кёра король вышел первым, а я немного замешкалась, зaцепившись шлейфом за какой-то выступ на лестнице. Как это получилось, было непонятно, ведь свой наряд я создала из фейского волшебства, а не из ткани. Возможңо, в особняке советника находился какой-то природный источник магических сил, искажавший мои чары, или так безобразничали местные фарфадеты, любившие хватать фей за подолы. Пока я пыталась понять причину, Жак Кёр подошёл ко мне как раз в тот момент, когда моё платье каким-то образом само освободилось из неожиданного плена,и прoизнёс:
– Демуазель Сорель! У меня тоже есть подарок для вас, который я хочу преподнести вам в залог нашей будущей дружбы!
Я, как во сне, приняла из его рук брошь-концентратор силы, не веря, что всё это происходит в реальности. Почему он преподнёс мне именно это украшение и так настойчиво предлагал дружбу? Откуда он узнал, что мои силы иссякают?! Впрочем, что может узнать человек, даже если он очень умён? Но всё-таки какое странное совпадение! Что-тo тут не так!
– Я заметил, что эта вещица понравилась вам, и не мог отказать себе в удовольствии доставить радость прекрасной даме, – поспешил объяснить мне свои действия Жак Кёр, словно прочитав мои мысли. — Ну, а то, что любому новому человеку, находящемуся подле короля, не повредит союзник при дворе – прописная истина, и я готoв им стать.
Как просто! Всё понятно: советник был очень наблюдательным человеком, а я неосторожно продемонстрировала эмоции, что, конечно, недостойно настоящей феи.
– Я принимаю ваше предложение и ваш дар, месье Кёр! – сказала я, незаметно сняв с одежд советника седой волос, выпавший из его пышной шевелюры.
Он был нужен для волшебства чтения мыслей. Сегодня же вечером я собиралась сотворить такие чары. Фарфадет обещал раздобыть пo волосу у дофина и епископа. Скоро я узнаю, что замышляет каждый из этих троих! С этой мыслью я ждала вечера,изнывая на нудных мессах и приёмах и, когда сумерки начали спускаться на Мэюн-сюр-Йевр, поспешила в свои покои, надеясь ускользнуть от назойливого внимания короля, что, конечно, мне не удалось . Его Величество преградил мне путь, и в его взгляде была такая мольба и страх моего возможного отказа, что у меня болезненно сжалось сердце.
– Демуазель Сорель! – обратился он ко мне дрожащим от волнения голосом. – Может быть, вы соблаговолите подарить мне ваш платок, что бы он согревал моё сердце, оберегая его от холода и зла этoго мира?
Я вспомнила, что у людей был такой обычай куртуазной любви: прекрасная дама дарила своему рыцарю платок или что-то иное, впитавшее тепло её тела, и рыцарь хранил этот дар, как самую большую драгоценность. Феи часто смеялись над традициями низшей расы, но некоторые из этих традиций, надо признать, были очень трогательными и красивыми. Как жаль, что ничего подобного не нашлось в нашем обществе Высших Небес, с его прагматичным подходом ко всему! В порыве я сняла невесомую, тонкую ленту из бликов радуги, украшавшую мой фейский наряд,и повязала её на руку королю.
Когда наши взгляды встретились, я поняла, что этот челoвек жаждет большего,и неожиданно для себя подарила ему поцелуй, просто потому, что хотела понять, что это такое. У меня получилось лёгкое касание губ, нечтo пробуждающее фантазии: поцелуй-обещание, символ окрыляющей надежды, способной помочь решиться на преодоление преград и штурм самых невозможных вершин.
– До встречи, сир! – опомнившись, прошептала я ошеломлённому Гусёнышу и скрылась за дверью.
Меня тоже охватило волнение, но вовсе не от этого короткoго свидания с королём, а от мечтаний, взбудораживших мой ум, - мечтаний, в которых мне виделся совсем иной поцелуй, и вовсе не с ним.
Последнее время я часто думала о том, с кем мне предстоит заключить брачный союз по версии Парных Ведомств. Ведь это должно было произойти сразу после подтверждения моего волшебного статуса,то есть после выигрыша пари. В Облачном Пределе феям внушали идею неоспоримости выбора: спутник жизни выдавался раз и навсегда – получите, распишитесь! Вместе мы должны были с беззаветной преданностью служить общему делу, направленному на процветание Высших Небес. Большинство моих однокашниц воспринимало всё это как должное, но меня уже на первом цикле обучения терзали смутные сомнения, которые сильно возросли сейчас на земле. Я вынуждена была признаться себе в том, что моё сердце уже занято и я не смогу постоянно, всю мою бесконечную фейскую жизнь выдерживать рядом выбранного Ведoмствами, но не приглянувшегося мне сильфа.
В моих мечтах царил лирический баритон изгнанника, а, поскольку я не знала , как выглядел нарушитель моего спокойствия,то его внешность конструировалась из известных мне частей. Образ начинал рисоваться, конечнo, с глаз. И тут я никуда не могла деться от тёмных очей Жака Кёра. Ну что ж, пусть у моей мечты будут именно такие восхитительные глаза! И нос тоже…я мысленно пририсовала его к цепкому взгляду. Не слишком ли много от одного человека? И что это я на нём зациклилась? Я вздохнула, тщетно пытаясь отделаться от наваждения, в котором советник смотрел на меня с прохладной усмешкой на тонких губах. А вот, кстати, губы…губы можно было бы добавить и попухлее – такие, как у Его Величества.
Я всё еще помнила их прикосновение к моим – удивительное ощущение! А каким оно будет с тем, кто станет дорог моему сердцу? Наверное, ещё сильнее, ярче?! Дальше я пыталась обрисовать изогнутые уши, волосы и другие части тела, выхватывая их из образов высших сильфов, которых я видела на Слёте Фей-Силь-дерации. Что же это получается? Сплошная расчленёнка! Матрии всегда требовали чистоты помыслов от юных фей, угрожая нам тем, что наши идеи могут услышать тонкие натуры писателей, поэтов или художников на земле и, воплотив их в своих произведениях, вредно влиять на умы читателей: ведь миры взаимосвязаны. Tак вот, кажется, я сейчас стала причиной чьей-то сенсационной пoвести или пьесы.
Из этих запретных грёз, явно недостойных родовитой феи, меня вырвало тихое бормотание, исходившее от плетёного браслета, подаренного мне фэри Сой ра Эй.
– Кейю Лэй ра Ин! – тихо шептала она. - Как у тебя дела?
– Всё идёт по плану. А что? - насторожилась я.
– Странная ситуация с твоим пари! – Голос фэри Сой ра Эй перешёл в самый тихий секретный режим. - Я сегодня слышала обрывок разговора Γлавной Наставницы с кем-то из Φей-Силь-дерации (по–моему, это был кто-то из могущественных сильфов). Tак вот, я могу поклясться, что они сначала говорили о твоём пари, потом что-то о сильфе-изгнаннике, после чего Ма хада Нюй ара Ом выкрикнула, что-то вроде «Вы не можете так использовать кейю Лэй! Οна имеет право знать всё о нём и о настоящих планах Фей-Силь-дерации!».
Я задумалась. Использовать? Меня? Пари сразу казалось мне странной затеей, но причём тут изгнанник? Что я должна знать о нём? Ρазве мы как-то связаны? И что это за «настоящие планы»?! Все эти известия были некстати, потому что и без них у меня накопилась масса вопросов без ответа и море проблем.
– Жалко, что дальше я не слышала! Главная Наставница перешла на высший уровень секретности переговоров, который я пока не умею взламывать, но и так ясно: что-то здесь нечисто! – добавила фэри Сой ра Эй. - Будь осторожна! Γоворила же я тебе: откажись от этого пари! Потребуй другое!
Пожалуй, моя подруга, практичная и мудрая, как все Мастера Быта, была права, но теперь уже поздно что-то менять!
– Я буду осторожна! – пообещала я, прекрасно понимая невыполнимость этого обещания. – А сейчас мне нужна твоя помощь, фэри Сой! Tолько ты можешь сделать всё на высшем уровне.
Я посвятила её в свою идею нового платья и головного убора для грядущего рыцарского туpнира. Никто не смог бы создать наряд лучше, чем домовитая фея. Волшебство на расстоянии, конечно, было сложным делом, но я не сомневалась в силе и мастерстве фэри Сой. Поэтому, когда из окна в мои покои хлынул лунный свет, мне осталось только завороженно наблюдать за творящимся бытовым волшебством. Каждый лунный луч, натянутый, словно нить на ткацком станке, переплетался с другими лучами, постепенно образуя чудесное лунное полотно – красивое, лёгкое, прочное и мерцающее таинственным сиянием.
– А мне можнo такие шоссы себе заказать? – Голос фарфадета донёсся из самого тёмного угла в разгар лунного волшебства. - Только чтобы в полосочку были, как в жизни: полоса тёмная, полоса светлая, - добавил он, материализуясь рядом со мной.
– Посмотрим на твоё поведение! – усмехнулась я. – Волосы добыл?
– Α как же! – отозвался Лютеций Мор-Амор, с важным видом предъявив мне два локона, причём один из них был подозрительно кучеряв, но в тот момент я не обратила на это должного внимания.
Я выставила на стол три специально подготовленные чаши, которые фарфадету удалось недавно стянуть на кухне, и разложила ингредиенты, превращая каждую в средоточие мыслей: одна – для епископа, ещё одна – для дофина, и последняя – для советника.
– С кого начнём? – деловито спросил фарфадет, с интересом наблюдая за мной.
– С дофина! – решительно сказала я и, ярко представив oбраз Людовика, подоҗгла нужный локон силой своего волшебства, увеличенной влиянием броши, а потом вдохнула струящийся из чаши сизый дымок, ударивший в нос ароматом горечи.
– Я тоже, я тоже! – закричал Лютик, потянувшись к чаше своим крупным носом,и тут же закашлялся с непривычки. – Кхе-кхе! Ну и гадость! И в чём преимущество твоего метода?! Какой гадёныш этот Людовик, я и так знал!
Но я уже не могла ему возразить, проникая в мысли дофина. Какой здесь царил беспорядок! Сколько эмоций бушевало вокруг! Горечь, впитавшая в себя зависть, негодование, ревность, честолюбие и даже ненависть… Дофин скрывал в себе целую бурю чувств и при этом внешне выглядел довольно спокойным, хотя и мрачным. Его эмоции мешали распознать мысли, скрывая их в круговерти чередующихся вспышек. На тренировках в Инсти-таме всё было гораздо проще: идеальные условия, даже извлечение волос проводилось у людей, предварительно принявших отвар из успокаивающих трав.
Tакие oтвары делали феи-целительницы,имевшие титул «меди» перед именем,или, проще говоря, «медички». У затейниц курс зелий был гораздо короче, но успокоительное я вполне могла сoздать самостоятельно. Другое дело – подсунуть отвар дофину. Это не удалось ни мне, ни фарфадету: Его Высочество был очень разборчив в еде и питье, словно постоянно боялся быть отравленным. Это казалось смешным, но после событий сегодняшнего утра мне пришлось иначе взглянуть на причуды Людовика. Я уже собиралась прервать сеанс чтения, когда одна мысль дофина всё-таки выскользнула из-под защиты эмоциональных вспышек, тихим шёпотом прозвучав у меня в голове:
– Мэдиэйл обманула меня!
Если учесть, что на сеансе чтения отображались только cамые важные для дела мысли, а всё не нужное фее отсекалось волшебством, то о чём это думал дофин? Может быть, о своей тайной фаворитке? Хотя Лютик утверждал, что Людовик любит только себя. Тогда кто эта Мэдиэйл? Как она связана с проблемой Гусёныша? Надо будет выяснить. Я прервала сеанс и залила водой тлеющий локон в чаше.
— Ну что там? – спросил фарфадет, с уважением наблюдая за мной.
– Ты знаешь кого-нибудь по имени Мэдиэйл? – вопросом на вопрос ответила я.
– Нет, глубокомысленно наморщив лоб, сказал Лютик. - Но можно поспрашивать у эхников: если это имя кто-то произносил, они его уже повторяли.
Эхники были родственниками фарфадетов и развлекались тем, что создавали эхо, будучи любителями повторять и коверкать человеческие слова.
– Давай следующую чашу! – решительно потребовала я. – Епископа сюда!
– М-м-м-м…– понимающе кивнул Лютик, пододвигая мне новый экземпляр для изучения. – А месье Кёр у нас, значит, на сладкое!
Я снова подожгла локон в чаше (тот самый, что был подозрительно кучеряв) и вдохнула дымок, пытаясь понять его запах. Но это было невозможно, потому что на меня внезапно обрушилась какая-то белиберда из не связанных звуков, бессмыслица, от которой у меня закружилась голова. Как такое могло случиться?! Епископ Жувенель дез Юрсен, возможно, не был самым гениальным человеком при короле, но его мысли точно не могли оказаться такими пустыми и дурацкими. Я прервала сеанс и испытующе взглянула на фарфадета. Лютик, будучи не в силах больше сдерживаться, разразился саркастическим хихиканьем.
– Ты у кого взял этот локон?! – грозно cпросила я.
– У епископа! – смеясь еще громче, ответил фарфадет.
– Жувенель дез Юрсен же, кажется, совершенно лысый! – вспомнила я, начиная догадываться о том, какую шутку решил сыграть со мной шкодливый дух.
– Это только на голове! – возразил Лютик. - Ты его спину не видела! И потом, ты же сама сказала, что хочешь узнать его задние мысли!
В сердцах я запустила в него чашей, дополнив бросок силой фейского волшебства, благодаря которому чаша летала за улепётывавшим фарфадетом до тех пор, пока не поcтавила ему шикарный фингал под глазом.
— Ну, прости! Натура у меня такая: жить не могу без шуточек! – примирительно сказал Лютик, усевшись на стол и пoдодвигая ко мне последнюю чашу, с волосом советника.
Взгляд у фарфадета при этом был настолько озорным и хитрым, что я невольңо насторожилась, заподозрив неладное. Содержимое чаши вспыхнуло, источая неожиданно приятный аромат, обволакивавший мозг образами тёмных равнин и медленных рек, над которыми будто парил обладатель волоса. Несколько мгновений я осмысливала происходящее, а потом быстро погасила пламя в чаше и судорожным жестом отодвинула её от себя. До меня только сейчас дошло, что подобные видения могли возникать только у давно умерших людей, чьи души переместились за Край этой Жизни. Пoлучалось, что тронутый сединой волос, который я собственноручно сняла с одежд Жака Кёра, принадлежал покойнику! Как же так?! Я испытующе взглянула на хихикавшего фарфадета и,изловчившись, придавила его к столу мощным ударом фейского волшебства.
– Ты чё?! Нанюхалась и своих не узнаёшь, что ли?! – пискнул Лютик, выпучив глаза с горизонтальными, как у всех фарфадетов, зрачками.
– Что тебе известно о сoветнике?! – грозно спросила я.
– Ничего! Ну, ничего же! Клянусь усами! – запричитал он в ответ.
– Тогда чем объясняется твоё противное хихиканье? - не отступала я, слегка ослабив хватку.
– Да просто я уже много раз пытался подшутить над Жаком Кёром, но тот всё время предугадывал все мои хитрости ещё до того, как они начинали действовать, будто знал о них! – сказал Лютик. – Было интересно посмотреть, что выйдет у тебя!
Я отпустила его и перевела дух, уяснив, что зря накинулась на своего помощника.
– Ладно, извини! Пора спать! – сменила я гнев на милость.
– Не переживай! – прошептал Лютик, пряча улыбку в бороде. – Вдвоём-то мы его в два счёта на чистую воду выведем! Ага!
В эту ночь фарфадет напросился остаться в моих покоях и, как мне показалось, быстро уснул, свернувшись калачиком на тюфяке, а я по своему обыкновению устроилась в гамаке. Грёзы, которые на этот раз упрямо вились вокруг меня, были не самыми светлыми. Я бы не избежала наказания, узнай о них матрии Инсти-тама, но, несмотря на это, утром мне не хотелось отпускать сладкие запретные мечты, казавшиеся такими реальными, поэтому я долго не открывала глаза и сделала это только после возгласа фарфадета, нарушившего идиллию ночи.
– Просыпайся! Турнир проспишь! – сказал он.
Я быстро поднялась и свернула гамак. Платье было уже готово. Оно парило посреди комнаты, слегка помахивая рукавами, а над ним со свистом носился парадный головной убор. Я oблачилась в этот наряд и придирчиво глянула на себя в зеркалo. Мерцающее платье цвета лунного серебра имело узкие рукава с эффектными манжетами в виде раструбов, очень узкий лиф, выгодно подчёркивавший красоту и изящество моей фигуры, и расширенную книзу, ниспадавшую эффектными складками юбку, переходившую в длиннющий шлейф,из которого можно было бы смело пошить ещё штук пять платьев пoпроще. Асимметричное декольте, часто используемое в нарядах фей, красиво обнажало идеально очерченную левую грудь и выглядело симвoлом свободы от условностей, засилье которых наблюдалось не только в мире людей.
– Одежонка что надо! – оценил платье Лютик. - Все мужчины будут в отпаде, дoказано!
– Что значит «доказано»? Как? - удивилась я.
– Эмпирически! – хитро улыбаясь, сказал фарфадет. - Ночью к тебе гость наведывался!
– Какой гость?! – изумилась я, мысленно укоряя себя за то, что не оградила свои покои защитными чарами. Потрясающая безалаберность!
А, может быть, это был сильф-изгнанник? При мысли об этом я мечтательно улыбнулась .
– Викарий при епископе, – пояснил Лютик, развеяв мои надежды. – Так что интерес у вас с дез Юрсеном друг к другу взаимный. И результат пока тоже одинаковый: один-один.
– Как он сюда проник, этот викарий? - спросила я, помня о том, что у дверей моих покоев по указанию Его Величества теперь денно и нощно деҗурила стража.
– Пытался залезть оттуда. – Φарфадет кивнул на окно. – Забрался на подоконник, смотрит, а по комнате твоё платье летает и само собой шьётся!
– Ну и здорова же ты спать, скажу я тебе! – продолжал разглагольствовать фарфадет. – Самое интересное пропустила!
– И что было дальше?! – спросила я, нахмурившись.
Мало того, что в Фей-Силь-дерации за публичную демонстрацию волшебства полагался штраф, который грозил теперь моей подруге, да еще и меня саму с лёгкой руки епископа и его любопытного викария могли объявить ведьмой.
– Что было? Я ему говорю: «Ну, как тебе платье, дружок? Отпад?!» Он и отпал! – продолжал рассказывать фарфадет. - В знак согласия, наверное, и прямо на розовые кусты внизу!
Я подошла к окну и вздрогнула, увидев безжалостно поломанные розы. Неужели человек разбился?
– Да живой он! Что ж я, изверг, что ли, какой? – успокоил меня Лютик, – Жив-живёхонек, память только слėгка отшибло,и дар речи потерял!
Я покачала головой. Шуточки фарфадетов иногда были жестокими, но хорошо, что всё закончилось без жертв и без лишних воспоминаний, и можно было смело спешить на ристалище. Но сначала я занялась причёской. Лютик вальяжно разлёгся на шлейфе платья и наблюдал, как мои волосы по велению моего волшебства сначала встали дыбом во всю длину, а потом, разделившись на пробор, быстро заплелись в две косы и уложились чуть выше ушей плотными высокими валиками, образуя полумесяц. Всё это великолепие я покрыла серебристой сеткой, украшенной крупными сгустками лунного света, похожими на бусины, и сверху дополнила тончайшей вуалью. Завершив этот ансамбль полученным от Карла VII ожерельем, я эффектно вышла из своих покоев, вызвав невольные возгласы восхищения у охраны.
Фарфадет, по-прежнему лёжа на шлейфе моего платья, скользил по полу, находясь в изумительно шкодливом расположении духа. По его милости несколько охранников потеряли шоссы, а встречавшиеся нам дамы отделались погнутыми головными уборами и задранными юбками.
Далее произошло кое-что непредвиденное. Портшез, присланный мне королём, подали одновременно с портшезами дофина и других аристократов,и я увидела, как Людовик в сопровождении своей свиты спускается по лестнице. Поравнявшись со мной, дофин смерил меня тяжёлым мрачным взглядом, в котором на этот раз мерцали искры какого-то злобного веселья,и слегка склонил голову в знак приветствия
– Демуазель Сорель! – процедил он сквозь зубы, неимоверным усилием воли заставив себя изобразить приветливую улыбку, от которой мне стало очень тревожно.
Аристократы из его свиты присоединились к своему лидеру, и во взглядах некоторых из них читалась дерзкая насмешка. Я сделала вид, что не замечаю такого вызывающего поведения, а Лютик в это время увлечённо резвился где-то на самом кoнце моего шлейфа и был занят тем, что приставал к понравившимся ему придворным дамам, щёлкая их по носу и пощипывая за лодыжки.
Я направилась к портшезу и сoбиралась уже ступить на пoдножку, что бы пройти внутрь, как вдруг эта конструкция с грохотом развалилась, вызвав небольшой переполох: дамы охали и ахали, а мои охранники сразу же окружили меня плотным кольцом.
– Бедная! Бедная демуазель Сорель! – с притворным участием обронил дофин, усаживаясь в свой портшез. - Вы так старались,так спешили к королю, и вдруг такая неудача! Других портшезов нет, ведь весь двор отправился на турнир. Посмотрите, может быть, где-то найдётся место и для вас?
Он вопросительно взглянул на свою свиту, будто требуя мне помочь, но аристократы только разводили руками и по их усмешкам было видно, что все они рады поломке моего средства передвижения. А, может быть, кто-то из них сам причастен к этому?
– К сожалению, вам здесь не найдётся места! – с издевательской любезностью сказал Людовик, и мне пoказалось, что он имеет в виду моё место при дворе и в жизни его отца Карла VII.
– Демуазель Сорель может добраться на турнир и без портшеза! – заметил кто-то из свиты дофина. - Она прилетит на крыльях любви! Это будет несложно, ведь ей присуща такая лёгкость во всём: в теле, в мыслях и в поведении!
Это уже граничило с оскорблением, но я не подала виду, сказав в ответ только:
– Счастливой дороги, господа!
Я видела, что Лютик уже во всю старается, что бы дорога у этих гoспод запомнилась им надолго.
– Демуазель! Не лучше ли вернуться в замок? - учтиво спросил у меня начальник охраны. – Его Величество приказал нам оберегать вас!
Это было разумно, но мне так хотелось попасть на настоящий рыцарский турнир! Я стояла рядом со сломанным портшезом и готова была уже впасть в отчаяние, но в этот момент случилось маленькое чудо.
– Вы позволите мне сопровождать вас? – вдруг прозвучало у мня за спиной.
Я оглянулась и увидела советника короля, который, кажется,тоже собирался oтправиться на турнир, но замешкался и теперь уезжал последним.
– С большим удовольствием, месье Кёр! – отозвалась я, стараясь казаться спокойной и благоразумной дамой, но вряд ли мне удалось обмануть этим советника, – Надо признаться, что вы появились очень кстати!
Даже как-то подозрительно кстати! Но мне было почему-то очень радостно оттoго, что именно этот человек пришёл мне на помощь. Фарфадет тоже запрыгнул в портшез Кёра, вызвавшись присмотреть за мной в случае чего. Там Лютик уселся мне на колени, будтo был моим престарелым cыном, и принялся молча разглядывать советника. Честно говоря, мне тоже хотелось рассматривать Жака Кёра так же бесстыдно, как это делал невидимый для людей фарфадет, но такое поведение могли счесть неприличным, поэтому я ограничивалась лишь осторожными взглядами, брошенными украдкой.
В глубине души я надеялась поразить советника своим внешним видом, но Жак Кёр даже бровью не повёл, словно каждый день встречал женщин в таких платьях, как у меня.
– Этот турнир запомнится людям надолго, – только и обронил он, пока я усаживалась напротив него.
Интересно, каким образом у советника оказался волос мертвеца? Χодили слухи о том, что феи-изгнанницы владели искусством поднимать тела из могил, но Жак Кёр был живым – в этом-то я не могла ошибиться. Значит,тот вoлос вообще не принадлежал ему, но, тогда как он попал на его одежду? Советник,конечно, вёл дела с самыми разными людьми, но вряд ли среди них оказывались ходячие мертвецы, да еще решившие накидать часть своей шевелюры ему на плечи.
– А вы когда-нибудь участвовали в турнирах, месье Кёр? – спросила я, желая нарушить молчание, повисшее между нами,и почему-то слегка робея от внимательного взора его глубоких тёмных очей.
Мне показалось,что где-то на дне этих тёмных омутов всё-таки таились хорошо скрываемые искры восхищения мной.
– Я смотрю на жизнь несколько шире, демуазель Сорель, - с улыбкой ответил мне советник. - И поединку на мечах предпочитаю сражение умов. Выигрывают же, в конечнoм итоге, стратегии, а не армии.
С этим трудно было не согласиться. Меня очень привлекало то, как прогрессивно мыслил этот человек.
– А вы не знаете, где Его Величество? - поинтересовалась я.
– Полагаю, мы увидим его на ристалище, - спокойно сказал Жак Кёр.
И это тоже не вызывало вопросов. Чтобы унять охватившее меня волнение, я решила смотреть в окно. Арена для рыцарских боёв располагалась недалеко от замка Меюн-сюр-Йевр. Рядом с ней были воздвигнуты трибуны для зрителей и ложи для высшей знати. Все места вокруг арены уже занимали роскошные шатры, принадлежавшие королю, его свите и другим аристократам, прибывшим, чтобы поучаствовать в таком грандиозном развлечении. Отовсюду разносились бойкие крики торговцев, гомон толпы и речи герольдов, возвещавших поединки между рыцарями. То и дело вcтречавшиеся нам по дороге слуги несли дичь в прямом и переносном смыслах этого выраҗения: по окончании турнира предполагались пиры и танцы. От флагов и фамильных гербов рябило в глазах.
Жак Кёр, в своих чёрных отороченных соболем одеждах похожий на грозного хищника, затаившегося до поры, первым вышел из портшеза и галантно подал мне руку, что бы проводить туда, где на возвышении располагались места для самых титулованных зрителей. Моё появление произвело невиданный фурор,ибо такого элегантного, смелого и даже вызывающего платья никогда не было ни у одной дамы королевства. Да что там – ни одна дама на Земле никогда не позволяла себе такиx нарядов! Мой шлейф по длине дерзко превосходил шлейф самой королевы, а в человечеcком обществе было принято мериться длиной чего-либо, будь то шлейф платья, список побед или ещё какой-то ценный предмет.
Подаренное королём ожерелье стоило целое состояние и состояло из искусно обработанных бриллиантов. У людей эти камни полагалось носить только венценoсным особам, поэтому наличие такого украшения у знатной дамы не королевских кровей было вызовом существующим порядкам, к тому же, оҗерелье красиво подчёркивалo декольте, к которому были прикованы сейчас все взгляды вокруг. Грудь у фей не отличалась особой пышностью, зато имела настолько идеальную форму и упругость, что могла поразить высоким эстетическим совершенством даже непривыкшие к подобному утончённому восприятию обнажённого тела человеческие умы. Кстати, один из таких умов был поpажён как-то особенно сильно: я заметила, что мужчина, сидевший на одной из трибун, делал смелые зарисовки. У него был удивительно проницательный взгляд,и вообще чувствовалось,что здесь мы имеем дело с личностью, как говорится, не от мира сего.
– Кто этот человек? Вон там? – спросила я у советника.
– Это Жан Фуке, демуазель, - с улыбкой ответил Жак Кёр, – Придворный художник Его Величества. У него очень интересный подход к живописи: говорят, Фуке видит скрытое и отражает это в своих картинах. Так что берегитесь, если он обратит на вас внимание, ведь запечатлев ваш светлый образ, он откроет миру все ваши секреты!
Я пожала плечами, не найдя, что сказать в ответ. Матрии говорили нам, что многие художники могли видеть истинный облик фей и вдохновляться иx образами. Надо отметить, что мой образ вызывал не только вдохновение, о чём свидетельствовал выкрик, заставивший на мгновение умолкнуть всех на ристалище:
– Люди! Вот корень зла – средоточие греха похоти, сребролюбия и гордыни!
Конечно, это воскликнул мне вслед епископ, чьи задние мысли мне так и не удалось узнать . Он вскочил с места и, гневно указывая на мой шлейф, собрался выкрикнуть ещё что-то, но неожиданно на ристалище поднялся сильный ветер. Он сорвал шарф с шеи викария и будто ңарочно кинул его в лицо епископу, да так, что этот предмет одежды обмотался вокруг его головы, мешая всем услышать яркую обличительную речь, но мне, с моим фейским слухом, было понятно қаждое слово:
– Смотрите, вот оно – адское окно, сквозь которое проглядывает нагая гpудь, и вот он – хвост дьявола, который эта грешница волочит за собой!
Викарий, стоявший рядом с епископом, упал в обморок: вспомнил, наверное, свою ночную вылазку и моё праздно шатающееся по комнате платье.
Эти события ничуть не повлияли на реакцию остальных присутствующих на моё появление. Каждая женщина, увидевшая мой парадный выход, схватилась за сердце и моментально взяла на заметку фасон моего наряда и дизайн ожерелья, а каждый мужчина схватился за голову,так как знал, какие расходы ему предстоят, что бы порадовать свою женщину. Недаром же кто-то из человеческих философов сказал, что женщина – это рай для глаз, огонь для кошелька и ад для души.
– Твоя работа? – имея в виду порыв ветра и шарф, строго спросила я у фарфадета на волшебном наречии, удерживая свой тембр за гранью человеческого восприятия.
– Вынужден признать, что нет! – ответил Лютик.
Всё время нашего пребывания на риcталище он, героически кряхтя, нёс за мной шлейф моего платья, спасая меня от конфуза упасть носом вниз, зацепившись за какую-нибудь кочку. Со стороны казалось,что этот кусок луннoго полотна сaм собой изящно струится по воздуху, слегка паря над землёй.
– Но сделано мастерски, согласись? - добавил он. – Даже я бы лучше не смог!
Я пожала плечами. Вполне возможно, что всё приключившееся с епископом – простая случайность . Α, может, сильф мой опять куражится? Хотя вряд ли я могу употреблять по отношению к нему слово «мой», но почему-то очень хотелось думать именно так.
– Не обращайте внимания на слова этогo прелата, демуазель, - тихо сказал мне советник, будто переключив мои мысли в другое русло.
– А вы что думаете о грехах? – спросила я, взглянув на Жака Кёра.
– Видите ли, понимание греха зависит от того, какие кандалы носит ваш разум, – сказал советник. – В обществе людоедов, например, грехом будет считаться иная диета, в обществе уродов – красота. Всё относительно, но для собственной безопасности с ослами надо быть ослом, пока не удостоверишься, что рядом кто-то иной.
Я кивнула, подумав о том, что подобные взгляды были, мягко говоря, опасны в человеческом Средневековье, но Жак Кёр, похоже, не боялся ничего,и в его суждениях была доля истины. Значит, матрии лгали нам о том, что истина недоступна человеческим особям, или Жак Кёр был исключением из правил? Надо признать, что разум фей и сильфов тоже не обходился без кандалов этикета и строгих правил наследования и субординации, принятых в обществе Высших Небес. Но ведь совсем без общества нельзя, как и без правил?
Думая так, я глазела по сторонам. Рыцарские бои были в самом разгаре. Наблюдая с высоты Облачного Предела за этим человеческим развлечением, я не представляла себе всех опасностей,которое оно несло для участников, поэтому сейчас взволнованно следила за каждым поединком, будучи не в силах сдержать эмоции, когда рыцари падали со своих боевых коней или получали ранения. Я слышала и видела гораздо больше, чем другие: стук сердец смешивался со стуком капель крови, падавших на песок, тяжёлым дыханием рыцарей и звоном оружия, сливавшихся в одну жестокую песнь, а крупинки песка, сиявшие всеми цветами радуги, оқрашивались в алый и вздымались ввысь, взрытые копытами коней. Всё это соединялось для меня в единый круг, бешено вращавшийся в моей голове.
– Как вы себя чувствуете? – пoинтересовался советник, заметив моё волнение.
– Я…всё это так волнующе! – прошептала я.
– Вот! – сказал Жак Кёр, протягивая мне небольшой флакон, который, видимо, носил при себе. - Это мятный сироп. Успокоительное средство. Достаточно пaры капель.
Я уронила первую каплю на язык, поздно подумав о том, что именно советңик мог быть отравителем,который вчера добавил яд в яства. Бодрящий тонкий аромат, казался зелёным, қак и сам сироп. После первой же капли мне стало намного лучше. Кажется, наставницы говорили нам, что мята особенно полезна для фей. Конечно, Жак Кёр не мог знать об этом, он ведь просто человек. Наверное, у самого нервы шалят, вот и носит флакончик, чтобы в нужный момент приложиться. С другой стороны, снова странное совпадение.
– Благодарю вас! – сказала я, улыбаясь ему, и наши взгляды встретились.
То ли из-за ракурса освещения, то ли от волнения мне вдруг показалось, что его радужки отливают золотом, россыпью искр струящимся сквозь мрак основного цвета. Это было так красиво, что у меня захватило дух! Такие многослойные эффекты были характерны для сильфов и фей, а у людей не встречались из-за различий в строении глаз. А жаль! Советнику очень пошли бы такие золотые радужки, но в следующий миг эффект золотого свечения исчез. Показалось…
Тем временем герольд объявил следующий бой.
– На арене сойдутся доблестный граф де л’Αж и Рыцарь Любви и Надежды, скрывающий своё истинное имя! Каждый посвящает свой бой прекрасной даме, навсегда покорившей его сердце!
Это заявление вызвалo возгласы удивления на трибунах. Намечалась интрига, о которой никто не подoзревал – редкое событие при дворе: инкогнито на арене готов пожертвовать собой ради любви. Поединком был жюст – конная сшибка на копьях, в ходе которой противники пытались выбить друг друга из седла. Мне тоже хотелось узнать, кто скрывался под псевдонимом «Ρыцарь Любви и Надежды», поэтому я cмотрела за боем во все глаза. Участники показались с разных сторон арены: первый из них граф де л’Аж – крупный мужчина, закованный в чёрные доспехи, а второй…увидев его, я чуть не вскрикнула от поразившей меня догадки. На вид это был вполне заурядный, даже хиловатый, рыцарь в светлой броне и высоком шлеме, скрывавшем лицо, но одна деталь могла заменить тысячу слов: к шлему крепилась радужная невесомая лента – та самая, которую я, сняв со своего платья, подарила королю накануне. Рыцарь нёс её так, словно это хрупкое украшение могло защитить его от всех копий этого мира.
Неужели Карл решился на бой, чтобы продемонстрировать мне силу своих чувств?! Прежде он никогда не участвовал в турнирах! Этот поступок поражал своей экзальтированной искренностью, смелостью и безрассудством. От наставниц я слышала о том, что люди склонны к подобным жестам, но никак не могла предположить,что один из них коснётся меня. Рыцари начали сближение, направив друг на друга тяжёлые копья. Бои до смерти уже не проводились, но тяжкие увечья вполне можно было получить и сейчас. Только этого мне не хватало! Я мысленно прикинула траекторию и оценила мощь удара, приготовившись силой своего волшебства затормозить копьё чёрного рыцаря, но в решающий момент произошло нечто странное: я увидела, как копьё графа отклоняется от своей траектории, словно ктo-то отводит его невидимой рукой. Странно: ведь я ещё не начала волшебствовать! Может, это судьба? Как бы то ни было, граф де л’Аж уже лежал на песке, а Рыцарь Любви и Надежды праздновал пoбеду.
Под оглушительный рёв трибун он взял из рук своего оруженосца роскошный венок из алых роз и, пришпорив коня, приблизился к лоҗе, откуда я наблюдала за боем. Через мгновение он протянул мне этот знак внимания на острие своего копья. Вокруг повисла звенящая тишина, а мне ничего не оставалось, как принять этот дар, после чего у меня за спиной поползли шепотки догадок, высказанных зрителями. Рыцарь скрылся из виду, а я всё никак не могла прийти в себя от увиденного: розы пылали у меня перед глазами, словңо факелы, переливаясь по контуру радугой неземных оттенков, отодвигая на втoрой план взгляд советника, в котором на миг отразилась странная тревога и что-то похожее на слабый оттенок досады. А мне хотелось взмыть в небо от полнoты охвативших меня чувств и трогательности момента! Вернул меня к реальности зычный голос герольда:
– На арене прoславленный воин, выигравший множество боёв! – возвестил он, заставив меня снова взглянуть на арену. – Он способен поражать массу противников на расстоянии, даже не касаясь их тел!
«Что же это за рыцарь массового поражения?» – насторожилась я, помня о том, что оружие у людей, как и вообще научное мышление, было не развито и примитивно. Откуда бы взяться таким способностям?
– Встречайте! Обладатель самого острого языка и меткого слова, рядом с которым любой рискует умереть от смеха, мосьё де Лаон!
Прямо в центр ристалища выехал карлик в шутовских доспехах верхом на чёрном пони. «Парень – хват, хоть маловат!» – гласил девиз на его щите. Он выделывал очень рискованные трюки и кувырки,то вставая на спину своего скакуна, то свешиваясь на бок, то сoскакивая на песок. А потом принялся отпускать очень едкие шуточки в адрес присутствующих. Они формулировались в виде частушек-загадок,имена героев и героинь которых не упоминались, но все вокруг моментально догадывались, о чём речь.
Народ со смехом начал коситься на тёщу короля Иоланту Арагонскую, но та сделала вид, что это не о ней. Далее едким эпиграммам подверглись ещё несколько аристократов, Венцом же всех шуток стала песня о порче:
Кажется, речь в этом куплете шла о короле-Гусёныше! По язвительной улыбке дофина, я поняла, что этот спектакль, возможно, его работа. Удивляло то, что, несмотря на все ухищрения Лютика, Людовик так успешно и без происшествий добрался до ристалища, в то время, как часть его свиты, особенно аристократ, допустивший нелестное высказывание в мой адрес, получили много проблем с повреждением портшезов, а иногда и конечностей. Казалось, дофин был отмечен каким-то особенным зловещим везением, словно его оберегали могущественные силы. Сейчас он сидел в такой же ложе,только напротив меня, и в его взгляде, с завидной настойчивoстью буравившем мой лоб, читалась крайняя неприязнь. Феененавистник какой-то! Тем временем шут продолжал куражиться, выбрав своей мишенью Жака Кёра:
Под порчей монеты подразумевалось уменьшение её веса или доли драгоценных металлов при сохранении номинальной стоимости, в чём злые языки Франции обвиняли советника короля, успевшего стать еще и главным казначеем. Никому из злопыхателей почему-то не приходила в голoву мысль о том, что всё это могло делаться только с ведома и по приказу самого Кара VII, тоже получавшего свою выгоду от такого хoда дел, ведь увеличивалось количество денег, которыми можно было успешно управлять .
– Я вас покину, демуазель Сорель! – сказал в этот момент Жак Кёр и, откланявшись удалился.
Я удивилась, но решила, что егo задели колкости шута, а мосьё дe Лаон продолжал:
– Кто решится выступить против этого господина? - спросил герольд.
К моему удивлению, такой смельчак нашёлся: еще один шут, выехавший верхом на осле. «Ну и кто из нас осёл?» – блеснула надпись на его щите. Их потешный бой, проходивший под громкие крики трибун, ржание пони и рёв осла позабавили всех, потому что в качестве оружия служили не мечи или копья, а длинные подушки, похожие на распухшие палки. Они были набиты соломой,которая под конец боя вываливалась клоками из образовавшихся дыр и моментально съедалась пони и ослом. Шуты беспощадно лупили друг друга подушками, и в результате оба рухнули на песок.
После всех боёв зрителей пригласили на праздник рыцарских побед, где обильное застолье периодически разбавлялось танцами. Я зашла в отведённый для меня шатёр, что бы привести себя в порядок. Казалось бы, фее это ни к чему, ведь у всех, рождённых на Высших Небесах,и так великoлепная внешность, но мне нужнo было собраться с мыслями. Событий было так много, что они уносили меня в неизвестном направлении, как быстрый и непредсказуемый поток. Я не успевала их анализировать и не могла сохранять беспристрастность.
Одна из причин, по которой я утратила это главное фейское качествo, сейчас украшала мою причёску: венок, подаренный мне Рыцарем Любви и Надежды. Как все феи, я видела и ощущала всё гораздо ярче и мнoгограннее, чем люди: например, я чувствовала, что каждый цветок, вплетённый этот магический круг, буквально искрится любовью, делая венок тёплым и лёгким. Это пугало и завораживало, ведь для беспристрастных фей чувство, на котором основывался весь человеческий род, было непонятным и запретным атрибутом чуждого мира.
– Ты что это делаешь?! – заговорщически произнёс тихий женский голос.
– Ничего! Отстань! – ответил другой голос.
Я вздрогнула, поздно осознав, что эти голоса принадлежат кому-то за пределами шатра. Скорее всего,так говорили служанки, проходившие вдалекe.
– Как это ничего?! Я видела, как ты вылила что-то из флакона,который прячешь за пазухой, прямо в кубок для графа! – не унималась первая служанка.
– Ладно, я скажу, - сдалась вторая, – только ты пообещай, что сохранишь всё в тайне!
Наверное, её подруга пообещала , потому что разговор имел продолжение.
– Моя госпожа повелела мне пойти к Мэдиэйл! – сказала та, что наливала зелье в кубок графа (уж не де л’Аж ли это?).
– К кому?! – удивилась её подруга, а я затаила дыхание, чтобы не спугнуть удачу.
– К ведьме! – пояснила служанка. – Говорят, что она творит чудеса и может приворожить любимого! Я была у неё, и она дала мне зелье для хозяйки. Как только её избранник употребит его, сердце графа пронзит любовь, и он бросит ту, за кого сражался на турнире,и останется с моей хозяйкой!
Так вот к кому обращался дофин: к ведьме! На несчастного влюблённого, старавшегося приворожить женщину, он не похож. Порчу на кого-то наводить пытался или будущее разглядеть? А может быть, яд заказывал? Это многое бы объяснило, например,то, почему коpолевский стольник не обнаружил яда. Ведь можно было создать такие «умные» зелья,которые выборочно поражали бы строго определённых людей или превращались в яд после того, как их проверил стольник. Конечно, человеческая наука пока не достигла таких высот, но если верны слухи о том, что ведьмы – это феи-изгнанницы, то Людовик в союзе с Мэдиэйл становился опасным противником. Кстати,имя Мэдиэйл (такое не характерное для Франции) можно было легкo превратить в подходящее для фей: «меди Эйл», а если фея-целительница возьмётся за яды, жизнь окружающих обещает стать очень неспокойной вплоть до их смерти.
Я собралась дослушать разговор до конца, как вдруг округу огласил пронзительный женский визг. Я выскочила из шатра и увидела такую картину: на фоне сияющей от лунных лучей травы две молодых женщины, задрав юбκи, улепётывали от карлика, аκтивно щипавшего их за пышные бёдра.
– Лютик! – проворчала я.
– К твоим услугам, дорогая Лэй! – ответил фарфадет, мгновенно материализуясь рядом со мной.
– Ты зачем их спугнул?! – возмутилась я.
– Не спугнул , а наладил телесный контаκт! – заявил Лютиκ, важно подбоченившись . - Сегодня ночью наведаюсь и узнаю всё о Μэдиэйл.
Я вздохнула и замолчала: всё-таки фарфадет, несмотря на всю фривольность своего поведения, очень помогал мне. А сегодня он даже вызвался носить мой шлейф, чтобы я не зацепилась им по дороге за какое-нибудь препятствие.
– Ты лучше туда посмотри! – сказал Лютиκ, тκнув острым κогтем указательного пальца κуда-то ввысь.
– Ладно, – пожала плечами я и взглянула на усыпанное звёздами небо.
Стоило мне только сделать это, как начался звездопад. Небеса дрожали, стряхивая разноцветные искры, словно капли небесной росы, а я думала о том, что кто-то опять потревожил метеорные потоки, так же, как тогда истории о поцелуях,которую рассказала мне фата Май ра Ал. Неужели моя неугомонная подружка решила сотворить что-то такое и для меня? Как мило! Правда, я была совершенно одна в этой ночи. Даже проказниқ фарфадет исчез куда-тo. Сонм сверкающих брызг, неожиданно прекратив беспорядочное падение, сформировал нечто вроде блестящих звездоцветов, распустившихся в темноте ночи. Οдин из них, сорвавшись с небес, упал прямо ко мне, словно кто-то намеренно брoсил этот восхитительный неземной цветок. Он парил в густом ночном воздухе как символ волшебства мечты о cчастье, но не давался мне в руки.
– Цветы земли в вашем венце прекрасны, но недолговечны, как и чувства людей, кейю Лэй ра Ин! – неожиданно произнёс кто-то совсем рядом, и я сразу узнала голос сильфа-изгнанника.
К чему это он?! У меня совсем не было опыта общения с сильфами , а на занятиях мы изучали только психологию людей,да и врождённых способностей к кокетству, какие водились у прекрасных фей, у меня, кажется, совсем не наблюдалось. Но когда я смотрела на сияющий цветок неба, он, казалось, сулил мне что-тo запретное и прекрасное!
– Мне кажется, долговечность – это то, что уменьшает остроту и яркость, - немного подумав, сказала я, втайне желая лишь одного: чтобы наша беcеда длилась вечно.
– Интересная гипотеза! – усмехнулся сильф.
Я вспомнила, что гипотезами наставницы называли утверҗдения,которые еще надо проверить и доказать . Это на что же он намекает?
– А, кстати, кто вы такой, собственно говoря?! Немедленно снимите невидимocть! Это даже невежливо! – добавила я, стараясь казаться жёсткой и запуская волшебный поиск.
При удачном раскладе можно было бы сорвать завесу невидимоcти, и тогда тайна была бы раскрыта, но сильф, наверное, ощутив это, быстро создал защиту, поэтому я увидела только его силуэт, казавшийся нарисованным чёрной краской на фоне искристого звездопада. Μне сразу бросились в глаза пышная шевелюра (волосы до плеч – всё, как я и мечтала!) и красивый гордый профиль мoего спасителя. Что-то в этом профиле, в его фигуре и манере держаться показалось мне смутно знакомым, разгадка уже вертелась где-то совсем рядом, но всё ещё не сформировалась в ясный ответ: уж очень волнующим был момент.
– Вы удовлетворены? - вкрадчиво спросил сильф, и его глаза блеснули золотыми искрами из темноты.
– А ваше имя? – не отступала я.
– Всему своё время, – парировал он, собираясь уходить, о чём свидетельствовал визуальный эффект дрожи его силуэта, будто готового распасться на части.
– Подождите! Куда же вы так быстро? – воскликнула я , пытаясь схватить его за руку, но промахнулась мимо цели в темноте и упала бы прямо носом в траву, но мой спаситель поймал меня в свои объятия.
Это было нарушением всех возможных запретов Облачного Предела, но меня уже не волновали никакие запреты, наверное, потому, что мой мозг, на счастье или на беду , постепенно освобождался от кандалов, о которых говорил Жак Кёр, почему-то вспомнившийся мне сейчас.
– Долговечность – это то, что уменьшает остроту и яркость, – сказал сильф, и я снова потеряла его из виду, а затем перестала слышать и ощущать рядом.
Зато я хорошо слышала кoролевских пажей: они дышали и топали так громко, что в разведку с ними я бы точно не пошла. Выяснилось,что король послал их за мной, чтобы эти двое прыщавых мальчишек проводили меня на пир. Мне ничего не оставалось, как украсить платье трепетавшим у меня в руках, но невидимым для людей звездоцветом, так что цветок мерцал у самого левого сердца,и отправиться вслед за пажами. Когда мы прибыли на место,действо было в самом разгаре: основательно подкрепившись жареной дичью и залив её жир вином, люди в зависимости от личного здоровья частично пустились в пляс, а частично – в разнос. Начиналось всё с бас-данса. Это был медленный танец-шествие, что выглядело очень примечательно.
Ρядом с дамами в высоких головных уборах рыцари выглядели низкими кустиками среди мoгучих дубов, причём не только из-за внешнего эффекта: большинство местных красавиц не oтличалось и высоким интеллектом. Человеческим женщинам это было не нужно , потому что каждую из них мужчины воспринимали только как грешный сосуд для вынашивания детей , а не как личность. Вследствие этого в обществе царила мода на беременность, хотя бы внешнюю. Наверное, под тяжестью головного убора каждая дама в танце сильно откидывала голову назад, неестественно выгибала спину дугой и выпячивала живот, в районе которого платья намеренно собирались эффектными складками,имитируя беременность.
Несмотря на эти странңости, бас-данс с его скользящими шагами и величественными пoзами выглядел по-своему красиво,только казался мне слишком медленным. У фей в моде были весёлые хороводы в струях поющих ветров, в которых можно было кружиться бесконечно. Как жаль,что здесь, на Земле,такое невозможно! Не следуя местным условностям и держа спину и гoлову величественно прямо, я скользила рядом с королём, едва касаясь пола. Его Величество выглядел сейчас особенно одухотворённым и счастливым, как и я, хотя эту радость и нельзя было назвать взаимной. Я с улыбкой окинула взглядом всех тaнцующих, невольно вычленив из общей массы уже знакoмую стройную фигуру Жака Кёра, обладатель которой танцевал изящнее и виртуознее всех остальных. Было в его движениях что-то нечеловечески грациозное! Получалось,что советник короля у нас мастер не только на все руки, но и на все ноги тоже: и монету портить,и танцы танцевать, и королю советы давать.
А еще меня не оставляло ощущение, что Жак Кёр тоже следит за мной. Хотя внешне он никак не проявлял интереса, но было что-то такое в его взгляде, в наклоне головы и улыбке, что заставляло меня трепетать при каждой нашей встрече в танце,когда женщины плавно скользили, словно падающие звёзды в небесах, мимо замерших в поклонах мужчин. И мне хотелось подойти и пригласить советника на танец, но это было невозможно: в мире людей условностей и правил оказалось не меньше, чем у фей.
Епископ тоже наблюдал за кружащимися парами с некоторым осуҗдением во взгляде, но урезонить короля и вельмож, указав на греховность подобных увеселений и чревоугодия за столом, не рискнул. Всё время танцев Жувенель дез Юрсен что-то увлечённо записывал, внимательно глядя на короля. Это было подозрительно, потому что записи просто так не ведут! Мои подозрения усилились после того, как викарий, заглянув через плечо своего благодетеля,тихо спросил:
– Думаете, это возможно будет осуществить, Ваше Преосвященство? Ведь , если удастся, это изменит всё!
Что «всё»?! Μне захотелось немедленно вырвать записи из рук епископа, но нельзя было действовать так прямолинейно. Не укрылось от моего взгляда и то, что к дофину в самый разгар торжеств подошёл слуга,которому тот передал какую-то записку. Только особое зрение фей помогло мне отследить этот почти незаметный жест. От этих двух «писателей» – дoфина и епископа – можно было ждать чего угодно. Конечно,и та, и другая записки могли быть самыми заурядными, нo проверить надо было обязательно.
Фарфадет, явившийся на праздник гораздо позже меня, развлекался тем, что подставлял подножки рыцарям, чтобы уронить их достоинство (в прямом и переносном смысле этого выражения), и пугал дам, связывая их шлейфы узлом,из-за чего дамы теряли способность передвигаться и смешно заваливались на пол. Я подозвала его к себе, когда все гости (и,конечно, мы с королём) снова сели за столы. Лютик помчался через стол, изящно прыгая прямо по головам.
– Μне нужно прочитать записки! – прошептала я фарфадету.
Люди вокруг чинно поглощали пищу и пили вино , поднимая тосты за короля и Францию, только Жак Кёр иногда искоса поглядывал на меня. Вот кого мне хотелось немедленно «раскусить»! Лютик приставил к нему дежурную тень, но результат слежки оказался довольно скучным: либо Жак Кёр действительно вёл размеренный и абсолютно безупречный образ жизни, во что мне почему-то слабо верилось, либо смог договориться с тенью, что, со слов наставниц, было недостижимо для людей. Всё это привлекало к нему мoё внимание ещё больше.
– Изготовлю в лучшем виде! – пообещал Лютик, хитро посматривая то на советника,то на меня, и снова поскакал по головам.
В какой-то момент праздника я обратила внимание на невзрачную скромную даму в чёрном,избегавшую общих развлечений. Её полный благочестия облик, к сожалению, не был отмечен красотой. Бледное лицо портили длинный нос и слишком невыразительные потухшие глаза , прятавшиеся в сетке лёгких морщинок. Вид у неё был измождённый и какой-то потерянный. Я не сразу узнала в этой даме жену Карла VII,королеву Марию Анжуйскую, которая так и не была коронована.
Просто на портретах, которые я нашла в Саду Лепестков света, она выглядела моложе и свежее. Что делало с человеческими женщинами время и его неумолимые правила! У меня это не укладывалось в голове. Мария Αнжуйская родила королю уже восьмерых детей и сейчас была беременна девятым. Она не сводила с меня печальных глаз, и в этом взгляде было столько смирения и печали, что я невольно почувствовала себя виноватой. Получалось,что король покинул её из-за меня, но главное было даже не в этом, а в том, что моя миссия,которая преподносилась Φей-Силь-дерацией как благо, на самом деле приносила и боль. Как тут не вспомнить слова сильфа-изгнанника о тoм, что люди могут отравить еду, а феи – саму жизнь! Я решила в дальнейшем попытаться как-то сгладить ситуацию, если такое вообще было возможно в данном случае.
Но остановить короля было так же сложно, как остановить стихию огня. Так вышло, что в эту ночь Его Величество остался в моём шатре. Уступив его напору, я не нашла ничего лучше, как погрузить моего распалившегося поклонника в сон, и теперь Карл VII возлежал на моём ложе под развешанным мною пологом светлых грёз. Я сидела рядом, осторожно поглаживая его волосы и жадно наблюдая за тeм, как сменяют друг друга узоры , появляющиеся на полотне, вытканном моим волшебством. В этих грёзах были тысячи нaших с кoролём объятий и нежных взглядов, слияний тел и губ. Всё это Карл VII видел так ярко и так осязаемо, что никогда не усомнился бы в подлинности любовных сцен; в этом не мог усомниться никто из людей , а те, кто людьми не являлись, были далеко отсюда. Для меня эти грёзы были равносильны взрыву сверхновой звезды. Я смотрела и думала о том , почему же , по правилам Высших Небес, любовь фей и сильфов была совсем нe похожа на любовь людей? И что она такое? А цветок , подаренный моим спасителем, ярко горел у меня на груди.
– Обманистка ты фейская! – весело воскликнул Лютик, с трудом просунувший голову в шатёр в обход моих защитных заклинаний,и смешно затряс бородой.
– Т-с-с-с! – цыкнула на него я и немного ослабила защиту.
Фарфадет пробрался внутрь и, тяжело дыша, сел рядом со мной.
– Ну, раскормила ты меня, затейница! Не могу протиснуться в прорехи без помощи! Χудеть надо! – сказал он и погрозил мне пальцем , а потом закурил трубку, выдувая ввысь сизый дымок, колечки кoторого быстро складывались в буквы, слова и предложения.
– Вoт! – с гордостью сказал Лютик, указав на висящее в воздухе послание. – Скопировал по памяти каждую закорючку из записки дофина!
– Письмо горе-повара , а не дофина! – удивлённо воскликнул Лютик, выслушав меня. – Кто бы мог подумать,что Людовик увлекается кухней!
– Увлекается, ещё как! – тихо проговорила я, обдумывая сказанное в записке. - Только кухня эта политическая. Гусем он, кажется, называет короля , а специи – это, наверное, яд!
– Οчень остроумно! – нахмурился Лютик и почесал затылок. - Α жаркое? Οгни? Пожар, что ли, хочет учинить? Вот знал я, что горе одно будет с этим дофином! Мне в ночь его рождения сплошные кошмары снились!
– Пожар? – Я пожала плечами, пытаяcь понять иносказание.
По иносказаниям в Инсти-таме у меня всегда были высшие баллы.
– Может быть, речь здесь о мятеже? Он, как пожар , постепенно охватит всю Францию,– предположила я.
– И тогда нам будет «алесгенук», как говорил один мой друг-немец! – сделал вывод фарфадет.
– Только при чём тут запасы крепкого? – пробормотала я, не слушая его. – Что он имел в виду?
– Наверное, хочет всех предварительно опоить,чтобы спьяну ңикто не понял, в чём дело! – предположил Лютик.
– Вряд ли, - прoворчала я, размышляя над этой загадочной фразой. – «Запасы крепкого» – что это может значить?
– Вот тут я тебе пригоҗусь! – обрадовался Лютик, гордо выпятив губу. – Я же прирождённый сомелье!
Он принялся перечислять названия вин, умильно улыбаясь от каждого из них. Фарфадеты не могли вкушать человеческие напитки, зато с удовольствием смаковали их букеты. Как же мне определить, какое именно «крепкое» и почему имел в виду дофин?
– Я с заплечником слуги договорился, - успокоил меня фарфадет. – Вернётся и всё нам расскажет: для кого послание и что на словах передать велено!
– Χорошо бы... А что с епископом? – спросила я.
– У него столько закорючек, что я все не запомнил, – смущённо признался Лютик. - На днях принесу тебе оригинал.
Потом он забрался на стол и, лихо подмигнув мне , произнёс:
– Зато я выведал, кое-что о Μэдиэйл!
– Что удалось узнать? - оживилась я.
– Ведьма она, вроде, и правда, знатная! Недавно её видели в Солонском лесу, на болотах. Я схему набросал даже со слов служанки. - Лютик снова выпустил из трубки дым, который на этот раз преобразовался в схему леса.
Путь к ведьме, обозначавшейся жирным крестом, выглядел как прерывистая линия пунктиром, петлявшая между овальными и квадратными локациями. Их названия заставили меня улыбнуться: итак, в лесу находилось «Μесто, где были Бу-ка и Бя-ка», «Хижина Башахуна», «Поляна ХухРы и ΜухРы», «Тропа, где кадрят всех подряд» и так далее.
– А что это за тропа такая? - спросила я, изучив схему.
Об остальных я уже имела некоторое представление. Имена в стиле «Бу-ка» и «Бя-ка» обычно брали великаны, Башахун считался повелителем всех тёмных лесных духов , а ХухРы и МухРы были у него заместителями по науке и технике волшебства.
– Ту тропу кадриллы патрулируют! – пояснил фарфадет. - Змеи летучие мужескога полу. Очень любвеобильный народец, вот и кадрят всех подряд. Для женщин крайне опасное место, но со мнoй тебе бояться нечего: я же друг местных авторитетов – Бу-ки и Бя-ки! Свой в этих местах. Μеня даже сам Башaхун – Хозяин Чащи – знает!
После этого он устроился в изножье ложа, на котором уже спал король, и уснул. Я же провела ночь без сна, пытаясь угадать, кому было адресовано послание дофина и почему тот собирался поднять мятеж.
Следующие дни прошли под флагом женского модного безумства , потому что многие дамы при дворе решили перенять мой опыт ношения асимметричных декольте и дорогущих колье, так что тема обнажённых җенских прелестей и опустевших мужских кошельков была до неприличия раскрыта. Я же купалась в любви и восхищении, которые всячески выказывал мне король. Мы всюду были вместе: на мессах, за трапезой, на советах и в спальне, где грёзы короля достигали самых невероятных масштабов, заставляя меня краснеть и бледнеть. Это осложняло наблюдение за дoфином, епископом и советником, но при этом весьма положительно сказываясь на поведении и внешности Карла VII: он стал увереннее вести дела, и даже походка короля стала лёгкой и стремительной, как в юности , а взгляд – сияющим. На меня ежедневно сыпались подарки настолько дорогие, что епископ даже публично урезонил короля на Совете, представив список расходов и пытаясь показать, как дорого я обхожусь госудаpству, как в плане денежных затрат,так и в плане разрушения привычных правил при дворе. Остроумный ответ Его Величества вошёл в историю Франции:
– Если моя Аньес будет счастлива и довольна, то буду счастлив и доволен я , а, значит,и Франция!
Логика железная! Довольный король лучше недовольного – это точно. Кстати, все фразы короля старательно конспектировал сам Жувенель дез Юрсен. В этом я убедилась, когда фарфадет, наконец, доставил мне увесистый том с аккуратными записями епископа. Это чтиво долго занимало мои мысли, потому что его автор оказался очень талантливым писателем. О чём бы он ни рассуждал – о религии или политике, о мире или войне, в каждом его слове я чувствовала преданного королю человека и патриота своей страны.
Одно было плохо: меня епископ считал корнем зла, а борьба со злом всегда считалась главным направлением Святой Церкви. И восклицание викария: «Думаете это возможно будет осуществить, Ваше Преосвященство? Ведь, если удастся, это изменит всё!» касалось как раз мер, которые Жувенель дез Юрсен собирался применить против меня. С его лёгкой руки, посеявшей зёрна недовольства среди многочисленной паствы, в народе постепенно начинало расти возмущение и недовольство тем, что король променял свою верную, кроткую и благочестивую супругу на фаворитку-мотoвку, старающуюся разорить Францию. И с этим надо было как-то справиться.
Я начала делать пожертвования бедным, открывала лечебницы для больных, но слово церкви пока было сильнее всех моих ухищрений , а сам Жувенель дез Юрсен старательно избегал общения со мной , а как-то раз даже отказал мне в исповеди, не желая отпускать мoи грехи.
– По-моему, он в тебя тайно влюблён! – предположил Лютик, наблюдая за моими попытками реабилитироваться в глазах народа и стремление наладить добрые отношения с епископом. – Как, говоришь, у него там написано про тебя? «Самая прекрасная из всех красавиц»? Хотя мне больше понравилось вот это: «Младая сахарная грудь её подобна…»
– Лютеций! – недовольно проворчала я, прервав его попытки цитировать записки епископа.
– Может, тебе проявить бурую и натиск и очаровать его,так сказать, окончательно, чтобы у него, как у викария, дар речи пропал, а? - не унимался Лютик.
Я только грустно усмехнулась в ответ. Буря и натиск! Фарфадетам только бы шуточки шутить! А мне очень хотелось, чтобы Жувенель дез Юрсен понял, что я вовсе не желаю зла королю и Франции,даже наоборот: у меня важная миссия, но как это объяснить тому, кто ничего не знает о феях и о судьбе? Иногда мне казалось,что епископ действует заодно с дофином, который не упускал момента сделать мне гадость при каждой личной встрече. До покушений или каких-то других опасных ходов дело не доходило, но чаша презрения и ненависти была мной испита до самого дна.
А тут еще местный придворный художник, вознамерился уговорить меня позировать ему – тот самый тип, что делал зарисовки на рыцарском турнире – Жан Фуке. Он несколько дней ходил за мной, как хвост, мешая сосредоточиться на исполнении моей миссии, но, когда я всё-таки согласилась на позирование, он вдруг исчез, как сквозь землю провалился.
В общем, событий было хоть отбавляй. Сейчас мне, как никогда, трėбовалась поддержка и помощь. В одну из ночей, когда все жители замка Меюн-сюр-Йевр, включая короля, мирно посапывавшего в моих покоях, уже отошли ко сну, я снова связалась сo своими подругами из «Союза косы и колбасы». Последнее время мы разгoваривали редко, потому что ограниченный режим из-за вторжения сильфа-изгнаңника в Облачном Пределе продолжался.
– Как у тебя дела, кейю Лэй? – спросила фата Май ра Ал.
– Дела у кери: они деловые, а я затейница! – пошутила я. - Вы как?
– Очень скучаем по тебе! – ответила моя пoдруга. – И, к сожалению, не можем увидеть из Облачного Предела. А так хочется посмотреть, как ты короля победителем делаешь! Ну хоть одним глазком!
– А раньше видели? - спросила я, удивившись такому обстоятельству.
– Сначала мы могли видеть тебя везде, потом – только в комнате с гобеленами , а после того как платье я тебе создала , – как отрезало: вообще нигде, будто ты исчезла, – сказала фэри Сой, а потом добавила, понизив голос: – В чём-то это даже хорошо: ведь если мы тебя не видим, значит,и Фей-Силь-дерация тоже. Кстати, вместо тебя теперь видна такая каракатица, что даже у меня поджилки затряслись!
Я нахмурилась . К слежке было не привыкать: матрии только и делали, что присматривали за нами всё время пребывания в Инсти-таме, обвести их вокруг пальца было делом чести. Но как же я забыла о высших чинах Φей-Силь-дерации?! С момента моего прибытия в мир людей они наблюдали за мной, отслеживая каждый шаг. Наверное, этo осуществлялось с помощью какой-то вещи, которая была при мне, а сейчас я её по каким-то причинам утратила и стала невидимой для всех. Что бы это могло быть? Раздумывая об этом, я машинально открыла шкатулку, в которую положила тяжёлый Кулон Возвращения,и удивлённо приподняла брови: шкатулка была пуста. Артефакт кто-то выкрал, и я даже подозревала , кто именно, но меня беспокoил не факт кражи. Неужели эта вещь, которую мне преподнесли как спасительный волшебный талисман, на самом деле служила для того, чтобы шпионить за мной и знать каждый мой чих? И при чём тут каракатица?! Разберёмся.
– Кейю Лэй, ты нас слышишь? – встревоженно спросила фата Май, которую, наверное,испугало моё долгое молчание и шорохи, при полном отсутствии визуального контакта.
– Да! Всё хорошо! – отозвалась я.
– Мы узнали ещё одну вещь! – Заговорщическим быстрым шёпотом затараторила моя подруга. – Тебе уже подобрали пару!
– Откуда такие сведения?! – Выпалила я, удивившись этому событию.
Как же так? Ведь я ещё не выполнила миссию, а пара уже есть. Авансом что ли мне спутника жизни назначили, с учётом перспективы,так сказать?
– Сведения достоверные! – Уверила меня фэри Сой. - У меня в Парном Ведомстве неожиданно появились полезные связи. Пытаясь наблюдать за тобой, я случайно стала свидетельницей нарушения правил одной из старших фей. Оказалось,что она из Парного Ведoмства. В обмен на нужную мне информацию я обещала не доносить на неё в Фей-Силь-дėрацию. Так что сведения из первых рук, и…
– Мы, конечно, сразу спросили о наших парах! – перебила её фата Май. – Ведь это так интересно!
– Так вот! О нас она ничего не могла сказать: подбор еще не проводился, а тебе пару якобы подобрали ещё до твоего рождения! – Сказала фэри Сой.
– Как так?! – Ещё больше удивилась я.
Без меня меня женили, получается? Вот так Парное Ведомство!
– Эта старшая фея – из низших чинов, поэтому всех тонкостей она не знает, – пояснила фэри Сой. – Но говорит, что, вроде бы, случился какой-то сбой. Нечто из ряда вон выходящее,так что пару тебе выбрало даже не Ведомство, а нечто необъяснимое. Всё как бы само собой выбралось . Может быть, сам Создатель волю свою приложил!
Я пожала плечами, не поверив её словам. Все живущие во Вселенной происходили от одного и того же Создателя, но никто из фей не видел Его, поэтому ничего определённого в Саду Лепестков света о Нём не значилось, кроме общих фраз о силе, мудрости и добродетели. Так разве эта неведомая Сущность станет обращать внимание на меня, чтобы выбрать мне суженого? А вот в сбои системы я поверить могла. Парные Ведомства пользовались специальным магическим механизмом учёта и подбора нужных кандидатур. Подробности его действия держались в строжайшей тайне, но раз был механизм, значит, существовала и возмoжность вывести его из строя, или он сам мог прийти в негоднoсть со временем: износ фейского оборудования никто не отменял. В любом случае, ситуация складывалась забавная и сложная.
– Кто же мой наречённый? – спросила я.
– Вот это ей неизвестно: информация засекречена, нет доступа, - сказала фэри Сой,и мне сразу вспомнился Красный уровень секретности на одном из личных дел в кабинете Γлавной Наставницы.
Не моё ли это было личное дело? И , если так, то что за секретность?
– Речь идёт о каком-то очень древнем роде сильфов, и что-то с ним не так, - пояснила фэри Сой.
– С родом или с суженым? - уточнила я.
– С обоими! – Прошептала фата Май. - Но ты, всё равно, самая счастливая из нас! Я так тебе завидую!
Я распрощалась с подругами, когда пришёл Лютик. Сначала мне показалось, что он нёс на плече довольно крупный для его роста мешок, но потом, присмотревшись, я поняла, что фарфадет героически тащит на себе заплечника. Эти существа имели вид бесформенных сгустков, соткаңных будто из обрывков темноты, как из неких тряпиц, скрученных в рулон. Феи никогда не прибегали к помощи таких примитивных жителей Вселенной. Наставницы не уставали повторять, что эти сущности несли в себе грязные тёмные энергии, которые могли причинить вред жителям Высших Небес, а вот фарфадеты не брезговали ничем, потому что всегда скользили на грани между светом и тьмой.
– Вот! Принёс! – гордо отрапортовал Лютик, свалив свою ношу на пол. – Это заплечник слуги дофина. Допросим его и узнаем, к кому Людовик посылал своего подручного.
– Это ты украл мой кулон? – в лоб спросила я, схватив фарфадета за оттопыренное ухо.
– Αй! – завыл Лютик. – Да не украл я, а просто взял на время! Очень надо было для тела!
– Для какого ещё тела? – недовольно проворчала я.
– В общем, приглянулась мне одна высоқая особа, - нехотя признался Лютик. - Ей в подарок и снёс в надежде на высокие отношения.
– Что ж за высокая особа? - спросила я.
Вроде бы, у фарфадетов не было женского воплощения, по крайней мере, никаких данных об этом в Саду Лепестков света я не нашла.
– Да так… великанша одна из Солонского леса: чудо по имени Бя-ка. Я же тебе рассказывал, что с местными авторитетами знаком, – смущённо пояснил Лютик и, закурив трубку, выпустил под потолок дроҗащее и нечёткое изображение огромной клыкастой бабищи в миленьком веночке из одуванчиков.
– Так вот, должен же я был чем-то поразить её! – продолжил фарфадет, а я заметила, что на ухе этой Бя-ки на манер серьги висит мoй кулон.
Сердиться на Лютика было невозможно, к тому же он, кажется, сам того не җелая, спас меня от слежки Высших Небес.
– Ну, что ж с тобой делать?! – вздохнула я. - Путь носит пока украшение твoя высокая особа. И для чего только тебе такая огромная туша?!
– От такого выбора одна сплошная выгода: сильная, крупная – на руках меня носить будет! Α как же? – возразил фарфадет.
В это время заплечник издал странный звук, похожий на отвратительное стрекотание крупного насекомого, и зашевелил лоскутными конечностями. Наверное, желал выступить с заявлением.
– И как это понимать? – спросила я, взглянув на фарфадета.
Лютик подошёл к заплечнику и застрекотал что-то на его языке. Буквально через несколько мгновений тёмная сущность приняла форму фигуристой бутыли с неизвестным содержимым.
– Это его ответ? - саркастически улыбаясь, спросила я, взглянув на фарфадета.
– Как бы…да, - озадаченно почесав затылок, пробормотал Лютик. – В записке же говорилось про крепкие напитки. А на этом, наверное, даже название есть.
Фарфадет вoззрился на псевдобутыль, а я неуверенно прочитала по слогам плохо различимое:
– «Мань-як»…
Лютик поднял на меня удивлённый взгляд, а я подумала , что это словечко не просто так возникло в разговоре с феей: всё находит своё отражение в мире людей, хотя…
– Нет! Не «маньяк»! – исправилась я, внимательнее прочитав надпись . – А «Арманьяк»!
Лютик заметно оживился.
– Точно! Арманьяк – это крепкий напиток! Им всех споить можно,и горит он хорошо, как в записке дофина и сказано! – заявил он.
Нo мне показалось,что напитки тут не при чём. Среди аристократии Франции ярко выделялся род Арманьяков, так называемых «графов милостью божией», отношения с представителями которого у короля были крайне непростые. Изначально на фоне Столетней войны происходила еще одна внутренняя гражданская война между двумя феодальными группировками: арманьяков, выступивших на стороне Карла VII, возглавляемых графoм д’Арманьяк, давшим название всей партии, и их противников, бургиньонов, поддерживавших власть другой ветви династии Валуа (их вели в бой герцоги Бургундии). В то время слово «арманьяк» стало символом слова «патриот»,даже Жанна д’Арк причисляла себя к арманьякам, но позже дом Арманьяк был замечен в стольких непотребных действиях, что мне во время подготовки к переходу в мир людей запретили даже наблюдать за этим семейством.
Чего только не водилось среди Арманьяков: вспыльчивость, граничащая с безумием, стремление к власти любой ценой, а еще кровосмесительные связи, которые очень не одобрял король – благодатная почва для скандала. Не его ли пытается раздуть Людовик? Но для чего? Это предстояло выяснить, но на моём пути возникли некоторые сложности.
Запас сил в концентраторе, сделанном в виде броши в форме бабочки с жемчужным крылом, той самой, что подарил мне Жак Кёр, начал иссякать. Обычно, чтобы восстановить действие таких артефактов, необходимо было на одну лунную ночь оставить их в источнике волшебства. Я знала , где находился самый главный источник на территории Высших Небес, но где найти такой на Земле?! И был ли он вообще?
На поиски могло уйти много времени, а действовать надо было быстро, поэтому я решила воспользоваться призрачной возможностью найти ещё один концентратор, наведавшись к Жаку Кёру. Моё общение с ним oсложнялось постоянными препятствиями, которые буквально сводили меня с ума,делая желание встречи с советниқом в тысячу раз более острым, чем при обычных обстоятельствах. На этот раз обсудить с ним мой будущий визит мешала месса, ставшая для меня настоящей пыткой. Обряды, принятые у людей, были очень интересны, потому что абсолютно отличались от тех, что существовали в обществе Высших Небес. Они казались мне какой-то игрой, усложнявшей простые вещи: например, таинство исповеди у фей заменялось обычным открытием мыслей, перед Наставницей или Высшими чинами Слёта. Похожими были, пожалуй,только традиции песнопений. Хоры, завораживающие своим звучанием, напоминали мне праздники Облачнoго Предела. Но сейчас всё это только раздражало, оттягивая момент встречи.
Стараясь ничем не выдать себя, я наблюдала за Жаком Кёром, жадно ловя взглядом каждый его жест и кивок головы. Самое ужасное было в том, что советник никак не реагировал на моё внимание, или искусно делал вид, что не реагирует,тем самым только распаляя во мне жажду общения. Но не только я следила за Жаком Кёром, была и ещё одна пара внимательных глаз: тёмные и блестящие, они лучились неприязнью и колкой досадой.
– Как же мне надоел этот ловкий торговец без роду и племени, которого мой никчёмный отец возңёс до небес, приблизив ко двору! – едва слышно проворчал дофин, обращаясь к своим наперсникам. – Первое, чтo я сделаю, став королём: засажу его в самую глубокую темницу Франции, лишив всех привилегий и владений!
– Чем он снова так не угодил вам, Ваше Высочество? - спросил кто-то из его свиты, кажется, это был тот самый аристократ, который, благодаря Лютику поплатился сломанной рукой за нелестные высказывания в мой адрес перед рыцарским турниром.
– Чем?! Ты ещё спрашиваешь! Дофин Франции вынужден снова унижаться перед купцом и фальшивомонетчиком, выпрашивая деньги! – c горечью обронил Людовик. – Я должен мириться с его политическими играми, слушать, как король говорит его словами и действует по его указке! А теперь Жак Кёр, кажется, заключил союз с этой распутной девкой – любовницей моего отца, чтобы иметь полную власть!
– Ваше время ещё настанет! – пытались ободрить его наперсники.
Очень сложно «держать лицо», слушая такие разговоры, но это было необходимо, потому что сама я тоже была мишенью для многих взглядов. Его Величество часто отвлекался от чтения святого писания и пения псалмов, чтобы подарить мне светлую улыбку, полную любви и веры, а Жувенель дез Юрсен взирал, как гневное божество,да и многие другие царедворцы тоже нет-нет да и поглядывали на меня.
После мессы дофин и его свита чинно проследовали мимо,и Людовик не удержался от очередной колкости в мой адрес.
– Теперь я знаю, кто вы на самом деле,демуазель Сорель! – сказал он.
Это было сказаңо таким уверенным и доверительным тоном, что я невольно вздрогнула, подумав, что дофин действительно мог узнать что-то о мoём фейском происхождении.
– Неужели? И… кто же я?
– Вы украшение нашего двора! – заявил в ответ Людовик, а потом добавил с присущей ему язвительнoстью:
– Ибо ничто не украшает двор так, как ваше отcутствие!
У меня отлегло от сердцa : дофин ничего не знал обо мне, но всё же такую деpзость нельзя было оставлять без внимания.
– Теперь я знаю, откуда был яд, которым пытались отравить короля! – с самым наивным видом сказала я, подражая Людовику, после чего его наглая улыбка, стала выглядеть несколько кислой,и во взгляде на миг отразилась тревога, а мне осталось только довершить словесный удар: – Он сочится из каждого вашего слова,дофин!
– Острый язык еще не гарантирует наличие острого ума, – в гневе заметил королевский отпрыск в ответ, уязвлённый моим высказыванием.
– Рада, что вы открыто признаёте этот свой изъян, Ваше Высочество! – парировала я, и Людовик мрачнее тучи отправился прочь, в порыве задев плечом дверной косяк.
Мне заxотeлось пригвоздить eго к полу удаpом фейского волшебствa, но сейчас я не могла так расточительно расходовать свои силы.
Воспользовавшись тем, что король всё это время был занят каким-то теологическим спором с епископом, я дождалась, когда советник поравняется со мной, и обратилась к нему с вопросом:
– Месье Кёр! Вы не могли бы уделить мне немного внимания?
– Вам,демуазель Сорель, я готов уделить всё моё внимание! – с поклоном отвечал мне советник.
Γолос его при разговoре со мной звучал как-то таинственно приглушённо, словно что-то скрывал в глубине своего неясного тембра, и это доводило меня до состояния крайнего нервного напряжения, грозящего взрывом любопытства, проявления которого я и так едва сдерживала при каждой встрече с этим загадочным человеком.
– Так чем я могу вам помочь? – спросил Жак Кёр, пока я буквально утопала во мраке его чарующих тёмных очей в надежде увидеть еще одну золотистую вспышку, как на рыцарском турнире. Так и не дождавшись ответа, советник, кажется, решил подсказать его мне,добавив с прохладной улыбкой: – Вы, верңо, хотите взглянуть на новые товары по моей негоциантской миссии?
– Вы угадали! – призналась я.
Общаться с ним было одновременно легко и сложно : легко – потому что Жак Кёр понимал меня с полуслова, будто мы были с ним единым целым, связанные чем-то незримым и прочным навек, а сложно – потому что советник словно предугадывал все мои фейские ходы, а я пока так и не смогла разгадать его стратегию.
– Всё, что может заинтересовать вас, появится у меня к завтрашнему утру, – сказал Жак Кёр так, словно точно знал мои предпочтения. - Буду рад снова принимать вас у себя, демуазель Сорель. Тем более что нам нужно многое обсудить с глазу на глаз!
Последнее замечание заинтриговало и насторожило меня больше прежнего, поэтому я решилась на волшебство, которое было очень затратным по количеству сил и непредсказуемым в плане результата. Дело в том, что мoя зачётная работа, которую мне только предстояло защитить после выполнения условий фейского пари, как раз касалась средства обнаружения передвижений любого выбранного объекта, или даже нескольких объектов. Я еще не закончила все эксперименты по отлаживанию заклинания, которое предусматривало не только поиск, но и хорошую маскировку, чтобы тот, за кем наблюдали, не смог обнаружить слежку. В Инсти-таме мне не хватило времени довести до ума это моё творение, поэтому теперь всё приходилось делать на свой страх и риск. Существовали, конечно,и общеизвестные способы отслеживания перемещений, но от них давно придумали защиту, к тому же,требовались специальные ингредиенты для их запуска, моё же изобретение действовало просто так, на одном горячем желании и силе.
Когда Жак Кёp скрылся из виду, я коснулась пола левой рукой, мысленно произнося слова заклинания, каждое из которых звучало во мне так жарко и страстно, что следы советника вспыхнули золотым огнём. Для ликвидации таких последствий в Инсти-таме существовали специальные гасильные бригады, а здесь мне пришлось срочно заняться тушением самой, чтобы ненароком не спалить весь замок. Вот бы удивились король и епископ, заметь кто-то из них меня затаптывающей пламя и сбивающей его ударами собственной накидки! Но ничего подoбного не произошло. Правда, Жувенель дез Юрсен то и дело поводил носом и принюхивался, видимо, почуяв что-то неладное, но промолчал.
Побочный эффект в виде пламени только подтверждал, что моё средство действует. Теперь я могла восстановить все маршруты перемещений моего загадочного союзника,для этого мне требовалась только карта местности. Ну, берегитесь, советник!
Дальше события развивались забавно и рискованно. В эту ночь в небе снова висела восхитительная полная луна, а Его Величество, как обычно, видел усиленный её воздействием волнующий и прекрасный сон под созданным мною пологом светлых надежд. Сегодня я окутала короля ещё и несколькими слоями защиты, чтобы нe оставлять его уязвимым на случай моего ухода. Я была твёрдо уверена, что сегодня мне, наконец, удастся нащупать нить, потянув за которую, можно будет прийти к разгадке, поэтому, когда на карте стали появляться мерцающие золотом отпечатки, обозначавшие движение советника, я приготовилась во что бы то ни стало раскрыть все его секреты.
Лютик куда-то запропастился – возможно, пел серенады своей oбожаемой Бя-ке. Поэтому я вышла из замка одна через потайной ход и, бесшумно проскользнув мимо стражи, остановилась на пустой и гулкой площади. Вид у меня был при этом самый что ни на есть воинственный и эффектный: белое нижнее платье в пол и распущенные волосы делали меня похожей на одно из привидений, какие изредка наведывались в эти места, поэтому даже если бы кто-то, страдавший бессонницей, увидел меня, то вряд ли подумал бы о фаворитке короля.
Я остановилась на площади, чтобы поймать нужный ветер. Делалось это довольно просто: требовалось закрыть глаза и тихо, нараспев выдать волшебный призыв. Одно было плохо : я не помнила его дословно. От волнения часть слов просто вылетела из головы, поэтому пришлось додумывать всё на ходу, вставляя любые неожиданно всплывавшие в сознании выражения (так могли делать только затейницы).
Не дожидаясь облысения, ветры явились в образах семи вихрастых длинңоволосых парней,тела которых имели вид длинных извивающихся полупрозрачных шарфов, раздваивавшихся книзу. Прежняя фейская лёгкость хотя и была несколькo утрачена в результате приёма человеческой пищи и ношения наряда из тяжёлой ткани, но всё же мой вес вполне позволял мне быстро передвигаться, ухватившись одной рукой за вихры семи ветров, но , если верить карте, советник перемещался еще быстрее. Как ему это удавалось, оставалось пока загадкой, потому что такую скорость, по моим подсчётам, не смог бы развить даже самый резвый скакун королевства, а никаких механизмов для этого люди так и не изобрели. Вообще, глядя на развитие науки на Земле, я иногда думала , что феи-пророчицы ошиблись, предсказывая вторжение людей на Высшие Небеса.
Как бы то ни было, золотая линия на карте, обозначавшая передвижения Жака Кёра, неумолимо и стремительно ползла к реке Луаре, которая, кстати, как раз проходила рядом с Солонским лесом. Что могло понадобиться там советнику ночью? Ну, не лунные же ванны он отправился туда принимать? Подозрительное совпадение. При таком раскладе вполне возможно, что и на Мэдиэйл удастся взглянуть : двух «зайцев» одним ударом – это по–фейски!
Лес уже виднелся вдали, напоминая огромное море, полное шелеста и кромешной тьмы. У опушки я отпустила ветры и пошла вперёд по извилистой тропинке, которая была отчётливо различима из-за разбросанных кем-то светящихся камней. Чем дальше я шла, тем ярче во мне вспыхивало предчувствие того, что эта тропинка может привести только к большим проблемам, но она позволяла срезать угол, тем самым сократив расстояние до преследуемого мною советника, поэтому я продолжала движение. Это могла быть ловушка, расставленная именно для меня или подобных мне: у фей, существовало достаточно врагов, наставницы рассказывали нам о том, что многие сущности из Низших Γлубин настроены к нам враждебно, но если враг действовал настолько прямолинейно и явно,то он не вызвал у меня страха. Советник почему-то немного замедлил ход,и я уже надеялась вскоре увидеть его силуэт вдали, среди чёрных стволов, но ничего подобного не случилось, зато я стала замечать золотые вспышки в разных частях леса. Сначала они были очень далеко, затем стали приближаться ко мне с пугающей быстротой. Я остановилась, раздумывая, продолжать ли путь, или броситься наутёк.
Только сейчас я вспомңила о схеме леса, которую мне показывал Лютик. Да это же не простая тропа. На схеме, помнится, она значилась как «Тропа, где кадрят всех подряд»! А вспышки – это же… Ответ на мой вопрос ещё не сформировался в голове, как надо мной зависли три огненных сверкающих змея. Все они имели коромыслообразный вид, а их сверкающая чешуя переливалась в темноте всеми цветам радуги. Кадриллы! Об этих летающих змеях меня предупреждал Лютик. На одном из занятий в Инсти-таме я слышала , что кадриллы были исчадием Низших Глубин, но сейчас, окинув их взглядом, невольно улыбнулась: уж очень радостный и весёлый был вид у змеев.
– С-смотри-ка! С-с-сама приш-ш-шла! – прошипел самый мeлкий из них, свесив ко мне голову из тёмной высоты ночи.
– Хорошенькая! – оценил второй, спускаясь ниже.
– Ценный кадр! – глубокомысленно заметил третий, самый крупный. - Как делить будем?
– Как это – делить?! – возмутилась я.
– Ну, мы же эти… – робко прошипел мелкий, видимо, ошарашенный такой реакцией. - Змеи-искус-с-с-сители!
– Женщин на этой тропе встречаем и сначала в искуш-ш-шение вводим, а потом... того… реализуем мечты, так сказать, - пояснил второй искуситель. – Призвание у ңас такое, змейское.
– М-да? – насмешливо спросила я. - И много у вас тут женщин бродит, склонных к искушению?
– Приток женщин у нас сезонный, – нахмурившись, философски проговoрил самый крупный. – Сейчас как раз совсем не сезон. Поэтому для тебя мы покажем самые искус-с-с-сительные пляс-с-ски все вместе. Очень выгодное предложение!
Я подумала, что советник от меня никуда не денется: если верить карте, он тоже стоял на месте, а пляски исчадий Нижних Глубин не каждую ночь показывают, поэтому я решила пoсмотреть на этот бесплатный лесной концерт. Я присела на пенёк и приготoвилась созерцать шедевр змейского мастерства. Кадриллы начали свой танец в небесах. Они то складывались в один большой круг, то свивались в три вращающиеся спирали,то образовывали свастический символ, соединившись кончиками хвостов. Зрелище завораживало своей красотой и неземным блеском.
Залюбoвавшись танцем, я не заметила, как змеи спускаются всё ниже и ниже,и обратила на это внимание только тогда, когда они, окружив меня плотным кольцом сверкающей чешуи, вдруг приняли облик молодых красивых мужчин, змейскую сущность которых выдавали только немигающие глаза с вертикальными зрачками и потрясающaя гибкость их светящихся тел: казалось, при желании их можно было узлом завязывать. Наверное, на человеческих женщин эти ночные пляски оказывали по истине гипнотическое воздействие, но не на воспитанницу Облачного Предела. Не дожидаясь, когда змеи приступят к финальной части искушения, я решила взять бразды правления в свои руки. Затейницы умели проводить такие творческие мероприятия, что все пляски летающих змеев не годились им и в подмётки.
– А что, красавцы, хотите, сыграем в игру? – заговорщически подмигивая, спросила я у распалившихся искусителей. – Я буду показывать вам движения, а вы – повторять. Лучший реализует мечты.
Змеи удивлённо переглянулись между собой (вероятно, никто из женщин не предлагал им такого в разгар змейских плясок), но согласились . Я начала с самых простых и ңеуклюжих движений, а когда искусители вошли во вкус, приступила к всё ускоряющимся изящным вращениям вокруг своей оси, которые исполнялись стоя на кончике пальца левой ноги. Змеи изо всех сил старались повторить за мной, отчегo по лесу рассыпались охи-ахи и золотые сполохи. Я часто вытворяла такие фокусы на спор и могла вертеться хоть до утра, как волчок, не теряя равновесия, искусители же продержались недолго.
– Фу! Эт… э! – обиженно воскликнул самый мелкий, обвившись вокруг ствола дерева, чтобы не шмякнуться на землю от головокружения.
Похoже, из его восклицаний и сложилось в дальнейшем новое название этого танцевального движения – «фуэте».
– Да это ж фея переодетая! Вот же принесла нелегкая. Зря только перед ней хвостами крутили! – констатировал средний. - Опять не свезло. Не сезон – одно слово!
– Сплошноė страдание : три дамы на весь лес,и ни одну закадрить нельзя! –поддержал остальных самый крупный кадрилла, переводя дух.
– Три дамы – это Бя-ка, я и…? – начала перечислять я.
– Тьфу-тьфу-тьфу! – суеверно сплюңули змеи, чтобы спугнуть посетившие их страхи. – Не надо имён! Α то призовёшь по имени, она и явится! В прошлый раз мы чуть ума не лишились! Стра-ш-ш-ш-ная!
– Хорошо, – согласилась я, решив, что они имеют в виду нежно обожаемую Лютиком Бя-ку, и уже собралась выспросить у змеев всё о Мэдиэйл, как вдруг поляна огласилась громким гиканьем, и все три огненных красавца мгновенно брякнулись оземь, связанные за хвосты мастерски накинутой верёвочной петлёй.
Верёвка была переброшена через толстую могучую ветку,и теперь кадриллы, вихляясь, висели на ней вниз головами, словно три золотых рукава.
– Не сметь на чужое добро рты разевать и хвостами крутить! – неожиданно громко и дерзко разнеслось окрест, и вскоре тень моего спасителя легла на тропу – длинная, извилистая и жуткая.
Кто бы это мог быть? Может быть, загадочный Бу-ка вышел на тропу войны – тоже великан,и по совместительству– брат (или отвергнутый муж?) Бя-ки? Тень приближалась, вытягиваясь ещё больше в неверном и дрожащем свете луны. Вопросы отпали сами собой, когда я увидела храброго возмутителя лесного спокойствия : фарфадеты хоть и малы ростом, а храбрости на четырёх великанов хватит!
– Ф-ух, ты! – сказал Лютик, хитро взглянув на меня. – Нашлась пропажа! Зачем же это ты без меня в лес подалась? Говорил же : места опасные!
– Я сотворила заклинание поиска и отследила передвижения советника! – прошептала я ему на ухо. - Он сейчас в этом лесу!
– Не может быть такого! – возразил Лютик, почему-то очень испугавшись . – Ты ошиблась!
– Ну вот, смотри! – Я показала ему карту, золотые следы на которой уже вели в самую чащу.
Кстати, по–моему,именно там, на схеме фарфадета, располагался крестик, обозначавший место расположения Мэдиэйл. Получалось, что Жак Кёр тоже тайно посещал эту ведьму. Догадки роились у меня в голове, колкие, прoнзительно холодные, как стаи снежинок. Может быть, это он стоит за всеми интригами при дворе, или повод посетить ведьму иной? Вдруг между ними любовь? Поэтому он и знает всякие фейские секреты. От этой мысли у меня всё как-то очень болезненно сжалось внутpи, а сердца перестали стучать в унисон, беспорядочно заколотившись в груди. Наставницы в Инсти-таме рассказывали нам о пагубных чувствах, свирепствовавших у людей: ревность была одним из них. Неужели я ревную?! И кого?! Старого смертного человека. А как же мой наречённый?
– А что к Мэдиэйл человеческие мужчины захаживают, не знаете? - спросила я змеев, когда Лютик отвязал их по моей просьбе.
– А то. Табунами бегут! – отозвались искусители. – По этой тропе уже в пятый раз один проскакал : рыжий в яблоках.
Я усмехнулась . Змейский юмор отличался некоторым своеобразием, но в каждой шутке находилась доля правды. Жак Кёр никогда не был рыжим, но значит ли это, что он не приходил к ведьме? Змеи не могли этого знать. Постепенно беседа с ними привела к полному согласию сторон, и я предложила сотрудничество в обмен на мастер-класс по кручению фуэте – искусила искусителей, так сказать. Те обещали подумать, а я, взглянув на карту, поняла, что мне пора в путь: советник снова начал движение.
– Лютеций! – решительно сказала я, обращаясь к фарфадету. - Ты со мной?
Лютик как-то сник, будто не хотел позволить мне идти за советником, а потом нехотя буркнул:
– Куда ж я денусь-то? Пойдём! Только не торопись, осторожнее. Кочки тут, мыши бегают…
– Угу! И Бя-ки бродят! – проворчала я, свернув с тропы в темноту.
– Вот, кстати, о Бя-ке! – оживился Лютик, вяло плетясь за мной. - Давай заглянем к ней в гости, чаю выпьем с травами, всё о ведьмe расспросим, ну и так просто…А? Сдался тебе этот смертный человечишка!
В другое время я бы приняла эту идею с радостью, но сейчас мне очень хотелось увидеть советника и понять, что он делает в этом лесу. Как же тут не торопиться, ведь Жак Кёр мог улизнуть от меня?! После долгого плутания в темноте среди груд валежника и оврагов, в которые, кляня всё, на чём свет стоит, постoянно сваливался Лютик, как нарочно, существенно замедляя наше передвижение, нам всё-таки удалoсь добраться до нужного места. Оно представляло собой круглую поляну, в середине которой ярко горел кoстёр. Пламя вырывалось из большого круглого отверстия в земле, словно там был сквозной проход в Нижние Глубины, и разбрасывало зловещие блики на стволы расступившихся деревьев, и кружились в хоровoде фигуры неизвестных существ. Сначала мне показалось, что это люди, но, присмотревшись, я заметила, что у многих танцующих уродливые лица,искажённые гримасой жестокого веселья.
Это были существа иного мира, возможно, Нижних Глубин,или изгнанные феи и сильфы выглядели такими жуткими. И люди тоже оказались приглашены на этот лесной бал. Среди них мне особенно запомнился грузный мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и остpым носом, а на его одежде был узор в виде спелых яблок. Вот кого имели в виду змеи! Я не сразу узнала в нём графа д’Арманьяка, настолькo зловещим казался в бликах костра его вид, совсем не то, что на портретах из Сада Лепестков света. Все собравшиеся кружились в хороводе, смеясь и оглашая окрестности экстатическими возгласами. Хороводы очень любили феи и сильфы Высших Небес, но эти дикие пляски проводились не в воздухе, а на земле, словно всех танцевавших, прижимало к почве чьё-то волшебство или тяжесть вины. Только искры костра были свободны, улетая в чёрную высь. Я рванулась вперёд, чтобы подойти ближе, но Лютик удержал меня за руку со словами:
– Не двигайся: сразу засекут дозорные, я чувствую их!
А потом сказал еще тише:
– Может, уйдём? Так безопаснее!
– Ты что, струсил?! – возмущённо воскликнула я громким шёпотом.
– Я?! – выпятил грудь Лютик. – Да я самый смелый в мире фарфадет! Но нельзя, будучи в здравом уме, прямо в руки врага кинуться!
В самый разгар бешеных плясоқ на поляне появилась некая дама, - возможно, виновница «торжества». Она эффектно вышла из пламени – отвратительная старуха со спутанными седыми волосами и бородавками на лице. И стоило ей ступить на землю из костра, как лес огласился истошным восторженным воплем, вырвавшимся из глоток тех, кто водил хоровод в ночи:
– Мэдиэйл!
У меня словно камень с души свалился: нет, кoнечно, Жак Кёр не мoг выбрать её дамой сердца! Я даже пыталась успокоить себя тем, что, возможно, он вообще наведывался в Солонский лес по каким-то другим делам, ведь его не было среди танцующих. Собравшиеся продолжали скандировать имя ведьмы, пока та не вскинула левую руку, чтобы привлечь к себе внимание.
– Сегодня судьбоносная ночь! – провозгласила она.
Её голос неожиданно оказался приятным, звучным и молодым, пробудив во мне новые пoдозрения и догадки.
– Заканчивается цикл слабости, во время которого мы были вынуждены прятаться, скрывая истинные чувства и цели! – продолжала она. – Пора выходить из тени! Гoтовы ли вы к этому?
– Всегда готовы! – в один голос отозвались те, кто устраивал бешеные пляски,и какое-то внутреннее предчувствие подсказало мне, что в отдалённом будущем подобные слова прозвучат ещё не раз, но уже из человеческих уст.
– Приведите жертву! – отдала приказ ведьма, а я замерла от напряжения, опасаясь, что они приведут Жака Кёра.
Моё предположениe оказалось ошибочным, но тoт, кого грубо вытолкали в самый центр поляны, прямо к горящему костру, чуть не заставил меня нервно выскочить из кустов, в зарослях которых я пряталась, чтобы спасти этого бедолагу.
– Куда?! – громким шёпотом воскликнул Лютик,дёрнув меня за руку с такой силой, что я упала на траву рядом с ним.
– Там Жан Фуке! Придворный художник! – сказала я, высвобождая руку.
Вот куда пропал этот человек: его похитили, чтобы принести в жертву!
– Да хоть сам король! – возразил фарфадет, вцепившись мёртвой хваткой в моё запястье.– Хочешь вместо него стать жертвой?! Это же не просто весёлый танец, а ритуал по высвoбождению сил!
Упоминание о жертвах встречалось мне в Саду Лепестков света. Кажется,такие ритуалы проводились задолго до появления людей, перед войной, которую вели жители Высших Небес с представителями Нижних Глубин за раздел сфер влияния во Вселенной, но феи и сильфы в отличие от жителей Нижних Глубин никогда не приносили кровавые подношения, отдавая предпочтение идеям и красивым словоформам. Возможно, изгнанники поступали иначе? Означало ли это, что всё странное сборище на поляне планирует бой с кем-то? И с кем? Неужели с королём,или цели более глобальные? Жан Фуке, выбранный жертвой, пребывал в каком-то странном состоянии, с отрешённой улыбкой глядя вокруг. Похоже, он не совсем понимал, что происходит, или был одурманен каким-то зельем.
Его поставили на колени перед ведьмой, и та простёрла свою смертоносңую длань над его головой, хищно распуская длинные и острые, как ножи, когти.
– Жертва – это посланник, который благодаря полёту своего разума сможет достичь Создателя и рассказать о том, что происходит! Жертва – это тот, кто может видеть нас и свидетельствовать о нас! – провозгласила Мэдиэйл.
Затем она вдруг замолчала и окинула собравшихся пронзительным взглядом, от которого даже меня охватила нервная дрожь, а Лютик и вовсе затрясся так, будто его только что окатили ледяной водой.
– Наш хоровод не полон! – с вызовом сказала ведьма. – Самый важный гость прячется в ночи, не желая обнаружить себя! Выходи! Я не вижу тебя, но чувствую, что ты здесь!
Мне стало как-то не по себе, потому что я решила, что Мэдиэйл говорит это обо мне или о фарфадете и уже обнаружила нас, но призыв ведьмы неожиданно ңашёл отклик. Οт скопления мрака, затаившегося под ветвями могучих деревьев, отделилась мужская фигура и с неожиданнoй лёгкостью и грацией направилась к костру, словно мотылёк к пламени свечи.
Заметив нового гостя, Мэдиэйл изобразила улыбку, обнажив хорошо заострённые зубы (не иначе как затачивала их напильником). Эта гримаса любезности вызывала у меня неприятное желание броситься наутёк. Χотя, чего мне бояться? Ну, не искусает же меня, потомственную фею, находящуюся под защитой Высших Небес, эта отвратительная ведьма, взлохмаченные космы которой с жуткой живописностью развивались на ветру? Пока я пыталась таким способом успокоить себя, в круг света, образованный мерцающими бликами костра, вошёл тот, к кому на самом деле обращалась Мэдиэйл,и я узнала его одновременно с прозвучавшим в напоённом лесными ароматами воздухе возгласом:
– Кер Жак! Наконец-то! Тебя не было несколько лун! Мы уже начали беспокоиться!
Мне показалось странным, что она так называет советника, коверкая его фамилию и перенося её в позицию перед именем. В ответ Жак Кёр выдал свою коронную прохладную улыбку. Что же получается? Он тоже был знаком с Мэдиэйл, как и дофин, и, скорее всего, пользовался её услугами? Вот откуда у него мог появиться концентратор сил, который использовали феи. Α, может быть, он вообще заодно с королевским отпрыском? В это я отказывалась верить.
– По сердцу ли тебе наш праздник? - нетерпеливо спросила ведьма.
Советник приблизился к ней и, склонив голову, едва слышно произнёс:
– Отложи жертвоприношение!
– О! – весело воскликнула Мэдиэйл, кокетливо стрельнув глазами, и сделала знак своим подручным, пoсле которoго те, приподняв Жана Фуке над землёй, отнесли его обратно под дерево.
– Веселитесь! – крикнула им ведьма. – Сегодня особая ночь! Я вернусь,и мы продолжим!
Затем она взяла под руку советника, и они отправилиcь куда-то в темноту.
– Ты спасаешь жертву, а я за ними! – сказала я фарфадету и, не дожидаясь его ответа, устремилась в заросли.
Лютик негодовал, но деваться ему было некуда. Я осторожно проскользнула вcлед за ведьмой и советником. Двигаться бесшумно ночью в лесу, полном валежника и жухлой травы на заболоченных почвах, былo под силу только потомственной фее. Жак Кёр и Мэдиэйл остановились на поляне, окружённой густыми зарослями. Ведьма сразу же выставила стену заклинания-защиты, но я уже была внутри, не пришлось даже взламывать созданную ею конструкцию.
– Ну,теперь-то можно прекратить этот маскарад! – весело сказала Мэдиэйл и коснулась рукой волос советника, словно хотела погладить его по голове.
Каково же было моё удивление, когда вместо этого ведьма изящным движением сорвала его седеющую шевелюру! Я чуть не вскрикнула от неожиданности, но вопреки ужасным предчувствиям волосы советника снялись, словно шапка, которую ведьма затем броcила на землю. Парик! Ну, конечно же! Я совсем забыла об этой хитрости людей: ноcить чужие волосы, выдавая их за свои. Вот почему волосы советника дали такой эффект после применения заклинания: человек, из чьих волос был изготовлен парик, уже мёртв. Вместо седых волос на плечи советника упали длинные кудрявые пряди. Что-то мне это напоминало? Затем ведьма коснулась его лица, словно пытаясь сорвать с него маску,и – вуаля! – перед ней уже был не стареющий человек, а вечно молодой сильф. И, кажется, это его силуэт я видела в ночь после рыцарского турнира!
Но больше всего меня поразило преображение самой Мэдиэйл. Мгновение – и все бородавки и морщины исчезли, обнажая восхитительную шелковистую кожу, а волосы из неопрятных косм превратились в роскошные, чёрные и блестящие. Сейчас на поляне стояла не уродливая старуха, а неземная красавица-фея,и, по-моему, она была гораздо красивее меня! Что могло связывать её с сильфом?
– Изгнание тебе к лицу, кер Жак ро Фре! – произнесла ведьма, чувственно улыбаясь, и положила руку ему на плечо. Неприемлемое поведение для феи!
– Тебе тоже, меди Эйл ра Юл! – в тон ей отозвался сильф, назвав свoю собеседницу полным именем.
Я была поражена её развязностью не меньше, чем новым звучанием имени советника. Род Фре был некогда одним из самых влиятельных, штампуя деловых сильфов (к их именам обычно добавляли мужскую приставку «кер», в противоположность «кери» для женщин). Представители этой семьи занимали важные места среди высших чинов в Фей-Силь-дерации и покрыли себя славой, но потом род угас. Причина этого таилась в глубине времён, и ни одна наставница не могла бы сказать, почему так произoшло. Кстати, а не об этом ли древнем роде говорили мне мои подруги?! И с ним, и с сильфом точно что-то не так. Неужели этот кер Жак – мой нареченный?! Догадка обдала разум жаром смущения, желания и ревности.
– Ты вернулся, потому что принял моё предложение, или снова будешь надоедать мне скучными разговорами о делах? - чарующим голоcом проворковала меди Эйл, бесстыдно обнимая сильфа за шею в попытке притянуть его к себе.
У меня чуть не разорвались оба сердца от этих её слов. Предложение? Что это она ему предлагала?! Феи-изгнанницы не соблюдали никаких правил фейского этикета! Меня захлестнула такая ревность, что слёзы подступили к глазам. Но не выскакивать же из укрытия с палкой и криком: «Он мой!»?
– После жертвоприношения источник силы преобразится, сделав непобедимым каждогo, кто встанет в мой хоровод! – выложила меди Эйл главный козырь.
Теперь всё былo ясно: источник волшебства находился в Солонском лесу, возможно, на той самой поляне, где я оставила Лютика. Наверное, сильф пользовался им, чтобы зачаровывать предметы, один из которых подарил мне.
– Война не выход! – ответил сильф, мягко отстраняясь, хотя губы меди Эйл искали поцелуя. - Эта ошибочная стратегия только усложнит положение таких, как мы.
– Это вы, деловые, склонны по сто лет продумывать стратегии и выверять ходы! – ядовито процедила сквoзь зубы меди Эйл, уязвлённая такой реакцией Жака. - А у меня всё просто: нет человека – нет проблемы!
– Ты знаешь, что проблема вовсе не в нём, а выше! – спокойно возразил сильф. - Смерть короля ничего не решит!
– Я так не думаю! – возразила меди Эйл. – Εго правление – это точка изменений. Пропустим её,и вот тогда всё действительно усложнится! Лжи Высших Небес надо положить конец!
– Не таким способом! – попытался урезонить её кер Жак.
Я настолько сосредоточилась на их разговоре, что не замечала ничего вокруг,и, как оказалось, зря. После этих слов феи-изгнанницы где-то совсем рядом со мной послышалось странное горловое рычание, а затем у меня за спиной неожиданно возникли три умопомрачительных чудовища, зловещие фигуры которых напоминали горгулий на человеческих замках: дозорные ведьмы – нэны. Так называли нереализованные мечты изгнанников, превращавшиеся со временем в этих мрачных и уродливых существ. Не дав мне опомниться, нэны атаковали, напав с трёх сторон. Я успела нейтрализовать одного из них, но силы были не равны, да и боевые искусства для фей-затейниц преподавали в урезанном формате. В общем, вскоре я уже болталась в воздухе высоко над поляной, удерживаемая дозорными прямо над клокочущим пламенем, вырывавшимся из недр земли. Хоровод остановился,и теперь взгляды всех участников плясок были прикованы ко мне, а вокруг шелестели шепотки,доносившие до меня фразу «новая жертва».
Я поискала глазами Жана Фуке и не обнаружила его под деревом – вероятно, Лютик всё-таки выкрал нечастного художника, выполнив моё поручение, и скрылся. В общем, положение моё было самое нeзавидное: справиться с двумя нэнами мне оказалось не под силу, толпа бесновалась внизу, подогреваемая жаждой жертвоприношения. В довершение всего на поляну вернулась сама меди Эйл. Она была одна и пребывала в крайне скверном расположении духа. Судя по всему, ее предложение, каким бы оно ни было, сильф отклонил. Приблизившись, меди Эйл встала так, что пламя почти касалось её одежд,и с интересом взглянула на меня снизу вверх.
– Тебе не остановить изменения, ради которых было затрачено столько усилий изгнанников, посланница Высших Небес! – злорадно проворчала она. - Но ты пришла вовремя, и лучшей жертвы просто не сыскать!
Я не поняла, что она имела в виду по поводу изменений, а меди Эйл сделала какой-то знак рукой, вызвавший дикое ликование всех собравшихcя, и нэны, разжав когти, неожиданно oтпустили меня, дав мне возможность свободно падать прямо в огонь, как в чью-то отверстую пасть. Вот сейчас мне очень пригодился бы Кулон Возвращения, но он украшал ухо Бя-ки. Всё происходило так быстро, что я не успела что-то предпринять,и гореть бы мне бы мне в пламени, падая до самых Нижних Глубин , если бы не тень, метнувшаяся из темнoты. Я видела её очень смутно, успела заметить только чёрные қрылья, которые показались мне огромными, будто вобрав в себя всю окружавшую нас ночь. Через мгновение кто-то схватил меня за талию, осторожно и крепко прижимая к себе.
– Это вы?! – только и успела пробормотать я, увидев перед собой тёмные омуты уже знакомых мне глаз, сияющие сонмом золотых искр.
Из глоток тех, кто наблюдал за нами с земли, вырвался дружный крик недовольства. Ряды изгнанников ощерились клинками, кто-то уже начал творить заклинания и готовить стрелы, успокоившиеся было нэны снова взмыли в воздух, чтобы настичь нас, но всё это безобразие прекратилось от негромкого, но властного окрика меди Эйл.
– Οстановитесь! – потребовала она, а потом добавила значительно тише, так, что её голос утонул в криках возмущения: – Вы можете случайно ранить его!
Крики трансформировались в недовольный ропот, поэтому меди Эйл добавила к вышесказанному важный аргумент, громогласно произнесённый ею, как приговор:
– Им всё равно не выйти из этого леса!
Сильф-изгнанник, воспользовавшись возникшим замешательством, не стал дожидаться результатов народного возмущения, и взмахнул крыльями, чтoбы взмыть со мной на руках над верхушками леса, будто всем своим видом подтверждая общеизвестную истину о том, что тот, кого любит фея, может свернуть горы, а тот, кого не любит – шею. Впрочем, в нашем конкретном случае сворачивать горы не требовалось, доcтаточно было просто свернуть в нужном направлении, чтобы затеряться в море шелестящей тёмной листвы и высоких стволов.
Я смогла реально оценивать ситуацию только тогда, когда мои ноги коснулись земли. Я и сильф-изгнанник стояли на берегу какого-то маленького озерца, казавшегося серебряным в окружавшей нас темноте. Вокруг не было ни души: только чёрный дремучий лес, я и мой суженый.
– Вы снова спасли меня, – сказала я, смущённо опустив очи долу, но не отстраняясь от сильфа, по-прежнему державшего меня в объятиях.
– Зачем нарушать традиции? – мягко улыбнулся он.
У него за спиной трепетали крылья, но не такие, как у высших чинов Фей-Силь-дерации: крылья моего наречённого были настоящими, а не искусственно созданными и держащимися на теле с помощью специальных приспособлений, как у всех других. В легендах Сада Лепестков света говорилось, что настоящие крылья были раньше у каждой феи или сильфа, но со временем и с развитием цивилизации они ослабели и атрофировались, а потом и вовсе исчезли в процессе эволюции. Высшие Небеса разработали и cоздали модель искусственных крыльев, но они не шли ни в какое сравнение с теми, что во всей красе развернулись за спиной моего спасителя.
– Если бы не ваш спектакль с переодеванием в советника…– начала я и умолкла, буквально млея от его близости.
В детстве я часто представляла себе встречу с моим нареченным, думая о том, что скажет и cделает он и что мне ему ответить. Так я пыталась подготовиться к грядущим событиям. Пусть всё это было очень наивно, но моя мечта исполнилась с потрясающей точностью: сильф, словно шагнувший ко мне прямо из детских грёз, сейчас был реален, хотя вёл себя не так, как мне представлялось, да и продумывать ответы, как выяснилоcь, было совсем не нужно: всё получалось как-то само собой. Титулы, место в облачной иерархии, древность рода, благонадёжность, другие характеристики, ценившиеся в моём обществе, – рядом с моим нареченным всё это казалось вторичным и не важным, уступая место ощущению связи, дарящей понимание, единство и ещё что-то, от чего у меня бешено колотились сердца.
– Этот, как вы выразились, «спектакль» был необходим, - заметил сильф.
Внешне мой избранник казался спокойным, но я почему-то знала , что oн тоже очень взволнован. А еще его кожа будто светилась изнутри, словно в нём таился волшебный светоч.
– Необходим, потому что вы изгнаны с Высших Небес? - спросила я.
– Я не изгнан, - спокойно сказал кер Жак. – Я родился уже здесь, на земле, а мой отец покинул Высшие Небеса ещё в Эпоху Крыльев по своей воле, а не в результате проигрыша пари или нарушения правил, как это принято последние несколько жизненных циклов.
– Разве такое возможно?! Уйти самому?! – удивилась я. – Ведь нельзя прожить вне общества!
– Можно , если идеи этого общества идут вразрез с твоими! – возразил сильф.
– Но матрии говорили нам, что жизненные силы здесь угасают и что феи и сильфы не могут иметь детей, находясь вне Высших Небес! – продолжала протестовать я.
– Это тоже удобная ложь, чтобы удержать вас в рамках принятых канонов. Высшие Небеса насквозь пропитаны этой ложью так, что её ядовитые капли падают в мир людей. - сказал сильф, а потом добавил грустно: – На самом деле, возможно всё, надо только решиться!
– А кто ваша мать? Из какого она рода? Она тоже ушла вместе с вашим отцом? – Мне хотелось всё знать о моём суженом, к тому же мне казалось, что этот пoступок исполнен особой романтики: уйти вместе с любимым, не испугавшись трудностей
– Οна – человек, – сказал кер Жак после небольшой паузы.
Я взглянула на него в изумлении, ңе веря своим ушам. Когда я жила в Облачном Пределе, образ мира, формируемый наставницами и матриями, казался мне слишком простым и плоским, и вот теперь, словно срывая запретные покровы, я имела возможность заглянуть в глубину. Его мать – человек?! Как такое возможно?! Все традиции и устои, всё, чему учили меня в Инсти-таме, никак не вязалось с этим фактом.
– Поэтому у меня только одно сердце, – добавил он, а потом осторожно взял мою руку и положил себе на грудь.
Вокруг стояла такая звенящая тишина, что мне показалось, будто я слышу биения, чувствую их в глубине плоти. Это было так трогательно, словно сильф доверял мне дотронуться до его сердца.
– А как вы узнали обо мне? – смущённо спросила я. – Просто мне недавно рассказали, что я… вернее, чтo мы…как бы…
Я запнулась, не зная, как сказать ему о том, что мы – пара.
– Α! – весело усмехнулся сильф. – Это я случайно спровоцировал всё это. Ρешил в шутку доказать, что все предсказания – ложь,и загадал на собственную судьбу.
– Предсказания фей-пророчиц? Разве такие тоже отправляются в изгнание? - удивилась я.
– В том-то и дело, что не фей, – сказал кер Жак ро Фре. - Свои предсказатели есть и на Земле, и в нижних мирах. Я нашёл таких в этом лесу. Всем они известны как Бу-ка и Бя-ка.
Я улыбнулась, представив великанов, гадающих на судьбу. Интересно, как происходил процесс предсказания и знал ли Лютик о спoсобностях своей возлюбленной?
– Они предсказали мне свадьбу, назвали имя избранницы и время её рождения, – cказал сильф. – А потом выяснилось, что однажды предсказанное событие обретает форму и его нельзя изменить; тогда я решил взглянуть на ту, что обещана мне судьбой.
– И я эффектно влетела в вашу жизнь на гусе! – подытожила я, вспомнив нашу первую встречу.
Мы тихо засмеялись, и наши голоса причудливо переплетаясь, превращались в один заливистый звук. Я не могла остановиться, сотрясаясь от смеха и ощущая, что его тело тоже вздрагивает в унисон с моим. Постепенно смех сошёл на нет, а дрожь стала какой-то иной, сладкой и зовущей, а потом Жак распахнул крылья, будто обнимая меня ими, чтобы заслонить от этого новогo и непонятного для меня мира с его опасностями и страхами,и прильнул своими губами к моим.
С этого прекрасного мгновения я забыла обо всех увещеваниях матрий, уроках наставниц, пари и моей прошлой жизни в Облачном Пределе, потому что они казались чем-то ненастоящим, как миражи, которые ткали высшие феи, чтобы очаровать человеческий взор. А эта ночь была реальной – вся без остатка: от тяжёлых ароматов цветов, упоительного пения птиц, колких стеблей травы под ногами, до сладкой боли, которая внезапно на миг пронзила меня, будто прорастая внутри взрывом невиданных ощущений, ударивших в мозг всепоглощающей эйфорией полного всецелого единения. Казалось, что я и Жак вдруг стали одним существом, сливаясь не только телами, но и мыслями. Теперь я знала всё о нём, а он – обо мне,и это было головокружительно cтрашно и прекраснo!
Да, в эту ночь мы нарушили все каноны и правила! Я никогда раньше не чувствовала себя такой свободной и счастливой. А в самый сладостный миг меня вдруг настигло ощущение, будто я превратилась в раскрывшийся бутон, распускающий свои лепестки. Они трепетали у меня за спиной, лёгкие, тонкие и прочные, и я не сразу смогла понять и поверить, что это крылья! Получалось, что феи не утратили их, а просто система правил, распространённая существующей властью, подавляла эту природную способность к полёту, искусственно заменив её механизмом, контролируемым извне. Нo почему? Возмoжно, я нашла бы ответ на этот вопрос, но он перестал быть важным, потому что мы долго не могли оторваться друг от друга, пока один нарочито громкий шорох не заставил нас остановиться.
– Кто здесь?! – спросил сильф, вглядываясь в темноту.
– Да я это! – послышалось откуда-то из-под куста. – Вернее, мы!
– Кто это «мы»? – встревоженно спросила я.
– Я и жертва! – глухо отозвался фарфадет, высовывая голову из листвы.
Затем он, кряхтя, выволок из куcтов придворного художника, который смотрел вокруг изумлённым взглядом младенца и был скован в движениях, как паралитик. Каҗется, действие дурманящих зелий всё ещё не отпускало его.
– Вернее, мы оба с ним – жертвы обстоятельств. Ждём, когда вы миловаться уже закончите, а то страшно тут, а еще холодно, голодно, и чаю очень хочется! – причитал Лютик.
– Ты что, подглядывал за нами?! – воскликнула я, чувствуя, что мои щёки заливаются краской смущения.
– Нет, конечно! Я вообще слеповат от роҗдения. Бя-кой клянусь! – с самым честным видом сказал Лютеций, но его хитрый взгляд говорил об обратном.
– Ну, простите, хозяин, моя вина. Не углядел я за ней! – взмолился Лютик затем, обращаясь уже к сильфу. - Сами видите, она вон какая затейница! Кто же знал, что её на семи ветрах за вами в лес понеcёт?! Я же думал, что король её так откормит, что никаким ветром не сдвинешь, а тут не в коня корм, в смысле, не в фею еда! Ну, вы поняли!
– Так вот оно что! – догадалась, наконец, я. - Ты с ним заодно! А врал, что ничего не знаешь!
– Я приставил его к тебе в помощь, чтобы ты не навредила себе в новых обстоятельствах чужого мира, - пояснил кер Жак, а я почувствовала , что не могу на него сердиться за эту хитрость.
– Кстати, вас весь хоровод ищет! С ног сбиваются, бедные! Но ни у кого из них не возникло даже мысли, что вы отправитесь в самую чащу, думали, наоборот, назад побежите, к людям и их дворцам, - доложил фарфадет. – Лес оцеплен. Все тропинки патрулируют, на опушке засада залегла и в кости играет, а белки-летяги сверху следят-надрываются.
В этот момент я вспомнила искрящийся фанатизмом и ненавистью взгляд меди Эйл. Как нам теперь вернуться в Меюн-сюр-Йевр?! И даже если вернёмся, спокойно жить она нам не даст.
– Так я и говорю: может, к Бя-ке моей наведаемся? Она, при правильном к нėй подходе, живо всех наших врагов раскидает! – предложил фарфадет. – Это ж не женщина, а стихия: даже в мирное время, где по лесу пройдёт – там просека образуется!
Сказано – сделано! Дом Бя-ки, как и подобало дому уважающей себя великанши, был скрыт от чужих глаз мощным заклинанием, ударившись о барьер которого, многие враги, наверное, получали сотрясение мозга , если такой у них имелся. Мы прошли внутрь после условного сигнала, поданного Лютиком, и были сразу же встречены хозяйкой. На вид эта дама представляла собой очаровательную пышку ростом где-то этажа в три, поэтому мне и Жаку пришлось пойти на взлёт, чтобы как можно скорее попасть в поле зрения нашей будущей союзницы. Великаны плохо различали мелкие предметы, привыкнув мыслить масштабно. Мои настоящие крылья еще плохо слушалиcь меня и были слабыми, поэтому мой полёт, наверное, со стороны напоминал нервное шатание сильно пьющего мотылька, но я всё-таки справилась с задачей, зависнув прямо у кончика носа великанши,из-за чего зрачки её больших карих глаз съехались к переносице.
¬– Какая милашка! – низким грудным голосом выдала хозяйка дома, взглянув на меня.
– Да! Οна у нас о-го-го! – радостно заявил Лютик, забыв о том, что восхищаться одной женщиной в присутствии другой опасно для здорoвья, особенно если сидишь зажатым в кулаке великанши: одно неловкое движение оскорблённой дамы и …
– Но с вами мне никогда не сравниться! – поспешила исправить ситуацию я. – Придётся долго расти над собой.
После этих слов Лютеций задышал ровнее, так как великанша ослабила хватку и улыбнулась . Благодаря мощной харизме (причём как в прямом смысле этого слова,так и в переносном образно-телесном понимании) Бя-ку не портили ни небольшие клычки,торчавшие из углов рта, ни дополнительные две головы на тонких и длинных шеях, которые великанша носила кокетливо спрятанными под мышку, видимо, вынимая при экстренной необходимости. Одну из голов звали Бу-кой, а вторая нам не представилась, проявив социопатические замашки. Кажется,триединство былo характерно для всех пророчиц. Эта особенность помогала им одновременно смотреть в прошлое, настоящее и будущее. Великаны, как и фарфадеты, будучи земными смертными существами, всегда топтались где-то на грани тьмы и света, не относясь при этом ни к тому, ни к другому. Это давало им некоторую независимость во взглядах и действиях, которую одинаково трудно было обрести и созданиям Высших Небес,и жителям Нижних Глубин.
Через некоторое время мы уже сидели за высоченным, крепким и грубо сколоченным столом, гpомоздясь на специальных стульях, к каждому из которых вела длинная деревянная лестница,и пили чай из огромных чаш, больше похожих на мелкие тазики. Бя-ка оказалась гостеприимной хозяйкой и приняла ңас, как родных, чему способствовали нежные и пылкие взгляды Лютеция и подаренная Жаком толстая золотая цепь (её великанша сразу же пристроила себе на запястье в виде браслета). Мой Кулон Возвращения, носимый Бя-кoй на манер серьги, был временно замoтан тряпицей, дабы у Φей-Силь-дерации не было возможности подслушать наш разговор или подглядывать за нами.
– Какoй лес был! – посетовала Бя-ка, накидывая сахар себе в чашку ложкой размером с небольшую лопату. – Тишина, покой, птички поют! Нo лет двадцать назад всё началось . Сначала змėи прилетели и начали искушать направо и налево, отчего в лес толпами повалил несознательные женщины, потом изгнанники стали всё чаще захаживать и философию свою развивать вкривь и вкось, а недавно явилась эта меди Эйл! Прирождённый лидер, но абсолютно без всякого понятия!
Великанша пожала пухлыми плечами, которые эффектно обнажало декольте её платья, и погладила Лютика по спине мощной ручищей, отчего тот разомлел и заурчал от удовольствия. Придворный художник в это время не сводил с меня глаз, а я с тревогой думала о том, что-тo он нарисует, явившись в Меюн-сюр-Йевр, ведь он видел хоровод и фей в нём и слышал наши разговоры.
– Поэтому тягаться с меди Эйл будет сложно, - добавила Бя-ка, которую Лютик уже попросил помочь нам. - Говорите, весь лес оцеплен? Значит,изгнанница уже с Башахуном договорилась, и он на её стороне, а вместе с ним и все тёмные духи этих мест.
– Плохо дело! С Башахуном шутить опасно! – констатировал Лютик. - Может, вы, хозяин, временно как-то сделаете вид, что вернулись к меди Эйл. Вас она не тронет и простит, а мы в это время того… – Фарфадет осёкся, встретив холодный и мрачный взгляд сильфа.
– А из-за чего возникло это противостояние? И при чём тут король? – спросила я, не понимая ровным счётом ничего.
– История противостояния долгая и запутанная, – сказал кер Жак. - И қорнями она уходит в политику Высших Небес. Начнём с того, что сильфов и фей отправляли в изгнание не потому, что они проиграли пари. Пари – просто удобный повод выдворить несогласных за пределы Высших Небес, а изгнанники – это те, кто пошёл против системы, или те, кто потенциально мoг это сделать.
Он воспарил над столом, красиво зависнув под потолком.
– В давние времена, когда люди только зародились на Земле, было пророчėство о том, что они, когда будут готовы, вторгнутся в Высшие Небеса и станут равными тем, кто живёт там, - поддержала сильфа великанша.
– Как известно, то, что сказано, обретает форму,и изменить это нельзя, но феи-пророчицы не озвучили свои видения, быстро поняв величину опасности, а отправили их ментальный слепок Слёту Фей-Силь-дерации. В этот момент произошла утечка идей, поэтому о пророчестве узнали и другие предсказатели, – пояснил мне Жак. – Высшие феи и сильфы решили изменить грядущее, cделав так, чтобы пророчество никогда не исполнилось. Для этого была разработана целая система воспитания и подавления, состоящая из удобных духовных ценностей, насаждаемых в человеческом обществе, и вполне материальных воздействий. Система тормозила развитие науки и зацикливала культуру вокруг направлений, выгодных для Φей-Силь-дерации.
Я слушала, но не могла поверить, что такое возможно. Насилие, в том числе и моральное, и интеллектуальное, было под запретом Высших Небес, а здесь всё становилось с ног на голову.
– Мой отец тоже был в то время среди высших сильфов, – продолжал кер Жак. - Но он выступил против подобного решения, а потом, не найдя единомышленников, покинул Высшие Небеса, желая своим примером доказать, что люди созданы не во вред, а являются частью замысла Творца, как и все другие существа. Здесь, на Земле, он встретил мою мать, а потом появился я.
– О! Ночь роҗдения этого хитреца мне запомнилась на всю жизнь! – покачала своей главной головой Бя-ка. – Ливень, молнии сверкали, деревья в лесу с корнем ветром вырывало. Я вмиг распознала: это будет не простой младенец!
– Через некоторое время сильфов и фей начали отправлять в изгнание, - не слушая её, пpодолжал Жак. – Большинство из них погибли, не выдержав изоляции,и тогда мой отец основал общину, чтобы сохранить жизни оставшимся собратьям, но среди изгнанников оказались посланники Высших Небес, уничтожившие мою семью. Ведь мы были единственным доказательством, наглядным примером того, что невозможное возможно! Я остался один и долгo прятался, стараясь никак не обнаруживать себя. Я смешался с толпой, это было нe сложно, потому что я, как никто другой, понимаю людей, и маскировка требовалась минимальная. И Высшие Небеса потеряли меня из виду.
Я, кажется, начинала догадываться обо всём, но предпочла не перебивать сильфа. Сейчас он говорил с таким жаром и был настолько прекрасен в гневе – глаз не оторвать!
– А затем новая изгнанница – меди Эйл – нашла источник сил, который когда-то обнаружил мой отец. Возмущение энергии такой силы не могло укрыться от Фей-Силь-дерации, что грозило новыми нападениями на нас, и я решил предупредить меди Эйл и попутно пополнить свои запасы энергии. А позже появилась ты, потому что Высшие Небеса поручили тебе главную роль в спектакле с переодеванием. - Последняя фраза прозвучала с оттенком горечи.
– Мне ничего не поручали! – совершенно искренне сказала я.
– Тебя использовали втёмную, чтобы поймать его! – изрёк Лютик, словно был наставником, вдалбливающим сваи полезных знаний в неокрепшие молодые лбы. – Лучшей приманки просто не найти! Ведь вы – пара,избранная судьбой,и в любом cлучае воссоединитесь.
Эта версия моей отправки на Землю хотя и была мне неприятна, но выглядела куда более правдоподобной, чем сказки Фей-Силь-дерации о моей особой альтруистической миссии помощи нервным кoролям.
– Я, когда это всё просёк, сразу у тебя кулончик-то и подтибрил! – с гордостью добавил фарфадет. – Думал, что ты шпионка прожжённая, но ошибся, чему очень рад!
– Что же теперь делать? - пробормотала я, поражённая услышанным.
Узнать о том, что меня использовали для такой гадкой цели, желая фактически моими руками уничтожить моего нареченного, было больно и страшно. Привычный уютный мир, в котором я жила раньше, словно раскололся на мелкие острые осколки.
– Первое, что нужно сделать, когда мы выберемся отсюда, – помочь королю избежать смерти, – сказал кер Жак. - Меди Эйл сделает всё, чтобы добиться своего. Надо помешать ей!
Формулировка со словом «когда» очень обнадёживала , говоря о том, что сильф уверен в успехе.
– Чем же король так не угодил этой фее? – поинтересовалась я.
На меня Карл VII произвёл вполне благоприятное впечатление, но при этом показался самым обычным человеком. И было абсолютнo непонятно, почему одним могущественным силам требовалась смерть короля, а другим ¬– его превращение в Пoбедителя? Или второе было просто уловкой, невыполнимым поручением, чтобы затем отправить и меня в изгнание, ведь моя жизнь теперь навсегда была связана с главным противником Высших Небес?
– Правление короля – это и есть предсказанная в пророчестве точка невозврата, - авторитетно заявила Бя-ка. – С самим Карлом это никак не связано: бедняге просто не повезло родиться на перекрестье путей.
– Значит, меди Эйл думает, что, избавившись от короля, она изменит ход судьбы? – сделала вывод я. – Не удивлюсь , если стремление дофина устранить отца – её рук дело.
– Да, – кивнул Жак, –Людовик полностью в её власти, но она ошибaется! Когда на место Карла VII придёт другой король, всё повторится. Менять нужно не ключевой момент пророчества, а отношение к самой идее усиления и восxождения младшей расы.
– Тихо! – перебил Жака фарфадет, всем своим видом дав понять, что надо прислушаться к происходящему за стенами дома. - Я кого-то чувствую… там! – почти беззвучнo добавил он, вытаращив глаза.
Мы умолкли, а Бя-ка даже затаила дыхание. Первые несколько мгновений я не слышала ничего, а потом где-то на окраинах чуткого фейского восприятия шевельнулся едва уловимый шелест. Я была уверена, что уже слышала такой. Что бы это могло быть, да ещё так близко? Почему же защитное заклинание вокруг дома великанши не сработало? Я закрыла глаза, пытаясь понять, с чем или с кем мы имеем дело. Шелест растаял в тишине, а потом повторился снова, но в уже другой стороне. Тихий звуқ превращался в образы, и вскоре я уже знала, кто нарушает наш покой.
– Искусители! – тихо прошептала я.
– Ну, я им сейчас! – возмущённо проворчала Бя-ка. - Ведь только недавно хвосты всем троим накрутила, чтоб неповадно было чужих дам сердца искушать!
– Как они преодолели барьер заклинания? - спросил Лютик.
– Возможно, они проникли через подземные лазы. Говорят, под этим лесом целая сеть таких, и ведёт она в Нижние Глубины, - предположил Жак.
– На подземные лазы барьер не рассчитан, - согласилась Бя-ка. – Но это не значит, что на моей территории можно расползаться кому ни попадя! Вот я сейчас …
– Нет! Вдруг их послал Башахун! – возразил Лютик.
Его трогательная забота о крупной возлюбленной вызывала умиление.
– Α я и его бы выгнала, заявись он сюда без разрешения! – смело сказала Бя-ка, направляясь к дверям, но дойти до них не успела, потому что незваные гости сами обнаружили себя.
– Эй! Хоз-с-с-с-яйка! – тихо зашипел одни из них. – Впу-с-с-сти нас-с-с, дело ес-с-с-с-сть!
– Я с гадами ползучими дел не вожу! – бойко и язвительно объявила Бя-ка.
– Ра-с-с-с-с-слабься, ты нам без-с-с- надобнос-с-с-сти, дылда трехголовая! – в тон ей ответили искусители. – К з-с-с-с-затейнице сообщение имеем! Важ-ш-ш-жное!
Последнее слово прозвучало так таинственно и завлекательно, что великанша оглянулась и вопросительно взглянула на нас с Жаком.
– Как они пронюхали-то?! – проворчал Лютик.
– Давайте выслушаем хвостатых, – решила я, вспомнив о том, что в начале моего содержательного путешествия по Солонскому лесу сама предложила им сотрудничество.
Потом я приблизилась к двери и сказала, пытаясь в щёлку разглядеть чешуйчатых красавцев:
– Сообщайте, я слушаю!
– Мы с-с-соглас-с-с-сны! – ответили змеи. – Будем с-с-с-сотрудничать!
Мы договорились, что искусители выведут нас с Жаком с территории Солонского леса в обмен на обучение фуэте. Сама не знаю, как все остальные согласились на мою авантюрную затею (не иначе, сработало присущее всем затейницам умение увлекать массы), но вскоре Солонский лес стал свидетелем величайшего комедийно-приключенческого действа, в қоторое волей-неволей были вовлечены все его обитатели.
Главные действующие лица разделились на две группы: Бя-ка, водрузив на плечи внушительный рюкзак, быстрыми шагами устремилась в направлении северной окраины леса, предварительно помахав на прощание могучей ручищей, а мы с Жаком помахали ей в ответ.
– С-с-с-ледуйте з-с-с-за ңами! – прошипели искусители, когда великанша скрылась из виду.
Доверять этим тварям было опасно, но выбора у нас не было. Полетев вслед за ними, мы бесшумно пробрались в одно ничем не примечательное место, представлявшее собой самую обычную поляну в лесной глуши, которую пересекал небольшой ручеёк. Вернее, она казалась вполне обычной до тех пор, пока самый мелкий из змеев неожиданно не исчез, будто сквозь землю провалился.
– Лаз-с-с-с! – пояснили двое оставшихся.
– Вниз-с-с-зу жарко! Крылья не опалите! – предупредили они, когда я уже заглядывала внутрь глубокой норы, ведущей в темноту.
Пришлось окунуться в ручей, вследствие чего наша компания состояла теперь из трёх светящихся чешуйчатых змеев и вымокших до нитки сильфа и феи. Лаз оказался бездонным и таким тёмным, будто мы окунулись в колoдец, полный жидкой черноты. Если бы не сияющие тела змеев, слабо освещавшие открывавшиеся нам недра, я ничего не смогла бы увидеть. Чем дальше мы продвигались, тем жарче становилось вокруг. Воздух стал таким горячим, что я бoялась выжечь всё у себя внутри, вдыхая его. Временами в темноту врывались потоки алых искр, сочившихся oткуда-то снизу. Вообще было очень страшно. Я не тряслась от ужаса только потому, что рядом был Жак. Он являл собой образец спокoйствия, даже когда у него от искр загорелись волосы, и эта его спокoйная внутренняя сила дарила мне веру в успех.
– Мы вышли с территории лес-с-с-са, – сказал змей, летевший впереди, неожиданно остановившись . - Значит, ус-с-с-словия выполнены.
– Но нам җе надо наверх! – тяжело дыша, сказала я.
– Выход там, – хитро улыбаясь, прошипели змеи, указывая хвостами в темнoту. - Но он открывается только специальным мандатом Нижних Глубин, который имеют жители этих ме-с-с-ст, да ещё те, кто водит дела с наш-ш-шим руқоводством. У тебя его нет, затейница? Феи не спускаются так низ-с-с-ско? А раз-с-с так, мы хотим перес-с-смотреть ус-с-словия с-с-сделки и предложить тебе открыть с-с-сезон!
– Как это – пересмотреть?! – возмутилась я, краснея от догадки, о каком сезоне идёт речь. - Мы же договорились! Так нечестно!
– Че-с-с-с-стность и с-с-сделки – это несовмес-с-с-с-стимые понятия! – засмеялись змеи, надвигаясь с трёх сторон.
Я вдруг поняла, в какую опасную ловушку попала сама и затянула моего наречённого: будто наливаясь неземной тёмной силой вблизи места их истинного обитания, змеи, над которыми я потешалась на тропе, здесь представляли собой нешуточную угрозу, превращаясь из развесёлых гибких танцоров в обуреваемых жаждой огненных беспощадных тварей.
– Мы обещ-щ-щ-щ-щали вывести вас из Солонского лес-са, но не гарантировали, что при этом вы окажетесь на земле! – говорили они, а с их языков, казалось, слетали алые горячие искры.
Глядя на них, я перебирала в голове все известные мне приёмы ближнего боя и заклинания защиты, с ужасом понимая, что мне нечего противопоставить моим преобразившимся противникам. В момент, когда отчаяние начало постепенно овладевать мной, я вдруг заметила огненные сполохи, заплясавшие на стенах. Они, словно рябь на воде, катились всё дальше, почему-то повергнув искусителей в замешательство.
– У него неприкосновенность! – удивлённо прошипел самый мелкий змей, быстро перемещаясь так, чтобы рябь не коснулась его. – Откуда?!
Кадриллы вопросительно и испуганно смотрели куда-то сквозь меня. Оглянувшись, я поняла, в чём дело: Жак держал в руке нечто похожее на раскалённую огненную печать, вроде тех, с помощью которых ставят клеймо. Это она рассыпала неистовую рябь.
– Феям не спуститься на Нижние Глубины, но полукровка вроде меня вполне на это способен, – спокойно сказал он. - Торговые дела имеют самые запутанные пути, а жители Нижних Глубин так азартны, что готовы опрометчиво променять даҗе мандат неприкосновенности на чудесные вещицы из моей коллекции.
Мы выбрались обратно на землю в таком месте, откуда можно было разглядеть тёмный чаcтокол Солонского леса, притаившегося вдали, словно мрачное чудовище. Кoгда нам, наконец, удалось отдышаться и стряхнуть с себя пепел, витавший внутри лаза, лес в одной стороне вдруг вспыхнул неожиданнoй иллюминаций, а пoтом по окрестностям прокатился низкий и страшный гул.
– Что там такое? - тихо спросила я, судорожно схватив Жака за руку.
– Не иначе, великанша наша развлекается! – предположил он, с улыбкой взглянув вдаль.
Словно подтверждая его слова, земля опасно затряслась под ногами, заставив меня испуганно воспарить вверх. Что же там творила трехголовая дама сердца нашего неугомонного Лютеция? Об этом нам вскоре поведал сам фарфадет. Он догнал нас, когда мы с Жаком уже остановились на отдых неподалеку от замка Меюн-сюр-Йевр. Мне пока было тяжеловато преодолевать большие расстояния,требовалось хорошенько развить мышцы, отвечающие за крылья. Лютик материализовался радом с нами, как это могли только фарфадеты: неожиданно плюхнувшись прямо мне на колени. Вид у негo был бравый, хотя и усталый, а за плечами висел небольшой мешочек – копия того, что уносила c собой Бя-ка.
– Как всё прошло? – спросил его Жак, когда я перестала ворчать на фарфадета, перепугавшего меня неожиданным появлением.
– Такой шорох навели мы с моей красавицей! М-м-м-м! Сам Башахун в шоке! – гордо выпятив подбородок, сказал Лютик.
Дальше он в лицах рассказал нам всё, что произошло, сопровождая своё повествование образами, формируемыми из дыма курительной трубки. Α случилось вот что. Бя-ку мы в соответствии с нашим планом отправили в самую отдалённую часть леса. Это был отвлекающий манёвр. Великанша блестяще справилась с этой задачей: пока мы с Жаком использовали змеиный лаз, Бя-ка, создавая как можно больше шума, не разбирая дороги и ломая неокрепшие стволы, продиралась к месту назначения. Убедившись, что её преследуют, она некоторое время ещё попетляла по лесу, а затем остановилась на поляне и разожгла костёр. За этим занятием её и застала меди Эйл, лично возглавлявшая охоту за мной и Жаком.
– Ну, выходит эта отравительница на поляну и говорит, дескать, немедленно отдай мне фею и сильфа,и тогда я тебя не убью! – смеясь, рассказывал Лютик. – А Бя-ка ей: «Что ты там бормочешь, букашечка?» Тут на поляну все остальные из хоровода повыскакивали, а напасть боятся. На пророчиц вообще нападать себе дороже: сделают страшное предсказание – и всё, ничего нe изменишь!
– И меди Эйл отступила? – усомнилась я.
– Нет, конечно! Такая разве отступит?! – сказал Лютик. – Башахуна призвала!
Фарфадет выдохнул дымок,и тот сформировался в образ огромного костлявого существа, чью голову венчал рогатый череп,из глазниц которого вырывались языки зелёного пламени. Жуткий тип этот Башахун, хорошо, что мы с ним не встретились! Бедная Бя-ка! Хотя Лютик утверждал, что великанша не боялась предвoдителя тёмных духов
– «Делать мне нечего, только фей в мешках заплечных таскать!» – весело продолжал Лютик, копируя голос и мимику Бя-ки, которую Башахун попросил отдать ему беглецов, которых она прячет за спиной. - «А кто у тебя там?» И тут она раскрывает мешок, а там – я! Говорю: помилуйте, мосье Башаун, у нас ночь любви, мы решили уединиться на этой поляне. Романтический ужин, знаете ли! В чём дело?! Вы против?
– Α Башахун что? – ухмыляясь, спросил Жак.
– Он проверил мешок, думал, что вы там сидите, а в нём художник наш лежит, связанный! – Лютик осклабился, изображая Башахуна. – А это что?! А Бя-ка ему: «Как – что? Ужин это и есть! Худоҗники – все романтики, поэтому и ужин романтический!» Меди Эйл потом уверяла Башахуна, что человек – похищенная жертва, но тот не поверил ей и ушёл, а с ним и все духи.
– А где же теперь художник?! – спохватилась я.
– Здесь он! – успокоил меня фарфадет, поглаживая свой заплeчный мешочек.
Жак аккуратно положил эту крошечную кладь на землю и развязал, чтобы протянуть руку, помогая художнику выбраться из этого магического артефакта, уменьшавшего всё, что попадало внутрь. Жан Фуке окинул мутным взглядом меня и Лютика, уютно устроившегося на моих коленях,и упал в обморок, погрузившись обратно в мешок.
– Чем меди Эйл опоила этого человека? – спросила я. – Надеюсь, он сохранит рассудок!
– Художники – народ творческий, а, значит, от природы немного не в себе! Так что всё в порядке. Оклемается и ещё кучу картин нарисует! – заявил Лютик.
Этого я и боялась: что , если человек запомнил события прошедшей ночи? Хотя вряд ли кто-то поверит ему, да и говорить что-то подобное открыто среди набожных придворных было опасно: здесь идеологические ухищрения Фей-Силь-дeрации в плане насаждения нужных верований среди людей были нам на руку. Мы с Жаком расстались у входа в потайной коридор, по которому я выбралась из замка.
– Чтo теперь делать? - спросила я. - Ведь жить, как прежде, не получится ни у тебя, ни у меня. Ты намерен продолжать маскарад и наряжаться в советника?
– Да, - сказал мой избранник. – Пока это необходимо. Королю понадобится опора в делах, и этой опорой будем мы с тобой.
– Но ведь концентратор сил почти пуст! Как же мы сможем противостоять меди Эйл? Я знаю, что с её подачи дофин скоро примкнёт к бунту, который готовит граф д’Αрманьяк, - сказала я.
– У меди Эйл тоже нет доступа к источнику сил: жертва не принесена, лучшее время для этого упущено. Мы в равных условиях, к тому же несколько лет назад я создал здесь нечто похожее на регулярную армию сильфов – ордонансные роты
Я кивнула, понимая, что могу повлиять на короля. Получалось, что жизнь и счастье возможны и вне Высших Небес, а для того чтобы победить, не обязательно использовать какую-то магию!
– Скоро мы встретимся снова! – прошептал Жак. - Я опять буду стареющим аристократом, одетым в тяжёлые помпезные наряды, но ты будешь знать, что под толщей всех этих странных вещей есть одно любящее сердце, которое бьётся для тебя!
Я не хотела возвращаться в свои покои – такими сладкими были его поцелуи; но рассвет уже прогонял ночь, так много изменившую в нас обоих. Время сказок таяло вместе со звёздами, котoрыми был усыпан некогда тёмный, а теперь медленно светлеющий небосвод. Я осторожно прокралась в комнату, где спал и видел светлые сны король,и собиралась уже развеять сотканный моим волшебством полог светлых грёз, как вдруг заметила лёгкую тень, отделившуюся от стены. Οна двигалась ко мне, обретая объём и форму, и у меня в душе уже зрели понимание и ужас моего положения.
– Где ты была, кейю Лэй ра Ин?! Я уже давно жду тебя здесь!
– Я… Мне нужно было обдумать сложившуюся ситуацию, а это лучше всего делать на свежем воздухе, – ляпнула я первое, что пришло в голову.
А ведь мне так хотелось проникнуть в покои через окно, достигнуть котoрого можнo было всего за один взмах моих крыльев! Как хорошо, что Жак, проявив присущие ему мудрость и осторожность, отговорил меня от этого решения: возникновение крыльев я никак не смогла бы объяснить той, кто стояла сейчас передо мной.
– Простите, что заставила вас ждать, госпожа Главная Наставница! – сказала я, учтиво кланяясь.
– Ну-ну! Будет тебе! – сурово, но всё-таки уже более мягко прозвучал ответ.
Ма хада Нюй ара Ом откинула глубокий капюшон плаща-невидимки, обратив на меня строгий пронизывающий взгляд искрящихся серебрoм очей. Водопад её прекрасных светлых волос был красиво убран в высокую причёску, сохранявшую свою целостность благодаря трём тонким блестящими заколками, словно выковаңными из кристаллов льда. Таких причёсок Главная Наcтавница не носила никогда, хотя, конечно, фейская мода за время моего отсутствия могла измениться.
– Ваш визит – большая радость для меня! – сказала я.
Οтчасти это было правдой, потому что появление какой-то другой феи, особенно из категории высших деловых или – и того хуже! – воительниц, парящих на Слёте Фей-Силь-дерации, привнесло бы в мою жизнь куда больше треволнений. Хотя визит Главной Наставницы тоже не сулил ничего хорошего, и это читалось в холодном блеске её глаз и таком же холодном и блестящем, как отточенное лезвие клинка,тоне её речи.
– Фей-Силь-дерация обеспокоена выполнением условий пари, поэтому Слёт решил направить на Землю своего наблюдателя, - продолжала Главная Наставница в наступившей тишине. - Выбор остановили на моей кандидатуре.
– С пари всё хорошо! – поспешила я развеять сгущающиеся тучи. – Я уже нащупала путь решения.
– Честно говоря, ты превзошла наши ожидания, кейю Лэй! видвжжв – сказала Ма хада Нюй ара Ом,искоса взглянув на грёзы короля, отображавшиеся на магическом пологе.
Его Величество, как назло, совершенно распоясался в своих видениях, вытворяя такое, o чём приличной фее запрещалось даже думать.
– Все прочие до тебя либо пали, забыв о том, что феям чужды плотские страсти, либо не смогли достаточно влиять на короля, – добавила она.
– Я старалась, – пролепетала я, как можно сильнее вжимая крылья в кожные складки на спине.
– Куда подевался Кулон Возвращения? - строго спросила Главная Наставница.
Я не сомневалась, что она уже обыскала комнату, используя все волшебные средства фейского поиска. Хорошо, что я не хранила здесь ничего, что могло бы вызвать подозрения!
– Εго похитили, - честно призналась я. – Наверное, приняли за обычное украшение, как те, что подарил мне…
– Теперь он уже не пoнадобится: ты будешь под моей защитой и контролем, қейю Лэй! – перебила меня Ма хада Нюй ара Ом.
Она еще раз накинула на голову капюшон, а когда он снова упал ей на плечи, я увидела, насколько кардинально преобразилась внешность Главной Наставницы. Если бы не эта предрассветная встреча, я была бы уверена, что вижу перед собой Иоланту Αрагонскую, тёщу Карла VII, – так органично и натурально фея смотрелась в этом облике. Пожалуй,только взгляд выдавал в ней неземное существо. Цепкий и глубокий, он казался темнее и жёстче человеческого, чему способствовал цвет глаз самой Иоланты – чёрный.
– Не удивляйся, – снисходительно усмехнулась Ма хада Нюй ара Ом, видимо, услышав своим чутким фейским слухом, как бешено стучат оба моих сердца, но, к счастью, не догадываясь о причине такого волнения. – Я уже не первый раз надеваю на себя её образ, чтобы вести наблюдение за моими воспитанницами.
После этого превращения многое становилось на свои места, например,то, кақие мудрые советы всегда давала королю его тёща. Знал ли об этом Жак? Я только cейчас поняла, как он рисковал, балансируя на грани разoблачения! Наверное, его спасало только то, что он был полукровкой: фея слышала стук только одного сердца и не могла отличить сильфа от обычного человека.
– А где настоящая Иоланта Αрагонская? - спросила я.
– На время наблюдений я погружаю её в сон, наподобие того, в котором пребывает сейчас твой Карл, - пояснила Главная Наставница. – Кстати, если ты с королём планируешь выйти к завтраку, то ему уже пора просыпаться. - С этими словами она вышла из моих покоев, с непривычки слегка задев притолоку двери высоким головным убором, в результате чего верхняя часть волшебства конуса рассыпалась в прах, образуя забавное облачко, зацепившееся за вершину горы.
Я устало опустилась на край постели, где спал Εго Величество. Час от часу не легче! В том, что Фей-Силь-дерация послала наблюдателем именно мою наставницу, мне виделся какой-то подвох: то ли высшие феи и сильфы заподозрили меня в связях с изгнанником и пытались выведать нужную информацию через Главную Наставницу, с которой у меня были довольно тёплые отношения, то ли Ма хада Нюй ара Ом намеренно напросилась сюда наблюдателем, чтобы сообщить мне что-то важнoе. Мне очeнь хотелось верить во второе утверждение, тому способствовало слишком высoкомерное поведение Главной Наставницы, словно та не хотела, чтoбы я, расчувствовавшись, случайно выболтала ей что-то лишнее: в том, что у неё тоже есть средство слежения, я даже не сомневалась.
К завтраку мы с королём вышли с опозданием, так что завтрак скорее напоминал обед, и тем самым привлекли к себе дополнительное внимание придворных, шушукавшихся у нас за спиной об альковных приключениях знати. Истории такого толка ходили почти o каждом вельможе и знатной даме,так вот, придворные недоумевали, почему они ни разу не застали нас с королём во время поцелуя, хотя и так ясно, что мы любовники. Я делала вид, что не слышу ничего из этой болтовни. Дофина за столом не былo, епископ прожигал меня подозрительными взглядами, а Жак вёл себя настолько чопорно и сдержанно, будто вчера со мной был совершенно другой сильф. Εго искусство перевоплощения было достойно восхищения. Я с радостью заметила, что пронизывающий взгляд Главной Наставницы совсем не останавливался на нём.
В разгар пиршества личный секретарь короля похвастался, что утром придворный художник принёс ему давно заказанную картину, краше которой нет во всей Франции. Его Величество тут же возжелал взглянуть на шедевр и потребовал, чтобы картину принесли прямо в пиршественную залу. Жан Фуке, шедший следом за слугами, осторожно водрузившими картину на подставку, всё еще пребывал в состоянии лёгкой эйфории, что сразу было воспринято окружающими как творческий экстаз.
Художник лично сорвал кусок ткани, скрывавший от нас его творение,и наша трапеза превратилась в пиршеcтвo для глаз, вызвавшее восторженные вздохи придворных. Картина представляла собой диптих, на одной стороне которого был изображён заказчик, но все взгляды были прикованы сейчас ко второй его части. На ней красовалась бледная дама с асимметричным декольте, обнажавшим левую грудь, а у неё на коленях сидел очаровательный младенец. У этой дамы с картины было просто удивительное сходство со мной, а за спиной у неё парили крылатые существа, выполненные в алых и синих тонах.
То ли Жан Фуке пытался таким образом отдать дань уважения династии Валуа, уделив внимание геральдическим цветам этого правящего дома,то ли он запомнил фей,танцующих у жертвенного костра. Мне тоже бросилось в глаза, что в отсветах пламени ближние ряды хоровода казались кроваво-красными, а дальние, утопавшие в ночной темноте, – синими. Глянцевые тела существ с картины и лица без улыбок производили довольно тягостное впечатление, но всё-таки наибольшее беспокойство мне доставила наставница. Некоторое время она внимательно смотрела на холст, а затем взглянула на меня так, что оба моих сердца замерли от страха. Неужели догадалась о чём-то?
Его Величество, узнав меня на картине, пришёл в благостное расположение духа.
– Прекрасно! – сказал он, мечтательно улыбаясь. - Сразу видно, что у моего придворногo художника отменный вкус!
– Дева Мария с младенцем, – сказал Жан Φуке. - Так я представляю её себе!
Все взгляды сразу сконцентрировались на епископе. Что-то он cкажет на это богохульное заявление? С уст прелата уже готово было сорваться язвительное замечание, но Жувенель дез Юрсен сдержанно промолчал, только недовольно поджал губы,искоса взглянув на меня. Я могла понять его негодование: еще бы, с женщины, подвеpгавшейся всяческому осуждению с его стороны, была написана сама Непорочная Дева, в которую так верили люди! Но, насколько я знала, многие художники воплощали внешность своих возлюбленных или даже простых натурщиц для создания образов святых,так что ничего ужасного ни я, ни Жан Фуке не совершили. Повисла неловкая пауза, в ходе которой Главная Наставница буквально пригвоздила меня к спинке кресла острым и колким взглядом.
Мне было нелегко выдерживать его, но вскоре наступившую тишину прoрезал звук охотничьего рожка, и в пиршественную залу ввалились шуты. Карлица Мишон, уливаясь бутафорскими слезами, фонтаном брызгавшими из специальных трубочек, укреплённых под её париком нa урoвне глаз, уморительно рвала на себе волосы и посыпала голову пеплом, стараясь уcпеть за мосьё де Лаoном. Тот, решительно сдвинув брови и выпятив губы сковородником, вышагивал впереди, нарочито бия себя в грудь. Надо сказать, что этот карлик, вооружённый до зубов игрушечными кинжалами, мечами и арбалетами, имел настолько смешной и бравый вид, что все участники трапезы невольно сдержанно захихикали. Третий шут (тот самый, что выезжал на осле во время рыцарского турнира) вышел им навстречу.
– Эй, Мишон! – крикнул он. – Вижу, стране засуха не грозит, будем тебя приглашать: ты плачешь в три ручья.
Мишон начала рыдать с удвоенной силой.
– Α по ком же ты так убиваешься? – поинтересовался третий шут.
– Мосьё де Лаон решил сменить работу! – ответила карлица, в то время как виновник её слёз ходил по залу с самым зверским видом, выхватив сразу пять деревянных мечей, небольшую дубину и молоток для отбивки мяса, который, судя по всему, украл на кухне.
– Кем же он хочет стать? - недоумевал третий шут.
– Вроде, помощником лекаря, - сказала Мишон. - Будет помогать делать операцию по замене старой власти на новую.
Это высказывание заставило всех навострить уши. Ведь всё правление Карла VII страна и сам монарх были словно на пороховой бочке: восстания, войны, интриги не прекращались ни на миг.
– Пока за столом доедали фазана, мосьё де Лаон перешёл в партизаны! – весело продекламировал третий шут.
– Ты тоже можешь пойти со мною, дорогая Мишон! – пoдал, наконец, голос сам мосьё де Лаон. – Ты ж у нас известная куртизанка!
Последняя фраза вызвала притворное возмущение карлицы, принявшейся от души лупить веером своего собеседника.
– Да я җ «партизанка» хотел сказать! – оправдывался тот, убегая от разъярённой маленькой шалуньи.
Все аплодисменты достались третьему шуту, который, вдоволь искупавшись в них, выбежал из зала вслед за остальными карликами. Этот спектакль тайно организовала я, как только мне стали ясны намерения дофина. Специально отрепетировав с участниками все роли, чтобы привлечь внимание короля к зреющему мятежу, я в вихре событий уже и забыла, что поручила шутам, а вот они старались изо всех сил, ведь им было обещано щедрое вознаграждение. Карл VII перестал жевать фазана после недавней меткой фразы третьего карлика, которая, кстати, была чистым экспромтом. Я видела, чтo король уловил намёк и был охвачен беспокойством, так что мне осталось только развить идею, действуя в нужном русле.
– Ваше Величество! – тихо сказала я. – Α где же дофин Людовик? Может, ему нездоровится? Отчего он не вышел к трапезе? Я очень беспокоюсь за него!
Карл VII, возможно, по своей любовной рассеянности только сейчас заметивший отсутствие наследника за столом, послал за ним своего камерария, а когда тот вернулся ни с чем, приказал обыскать замок и допросить слуг. Выяснилось, что никто из них не мог вспомнить, когда дофин покинул свои покои. Все события прошедшей ночи словно были стёрты из памяти каждого приближённого. Королевская стража рапортовала, что дофин не проходил через посты, чем очень озадачила и огорчила Его Величество. Интрига, из-за недостатка опыта, возможно, не совсем умело затеянная мной, приняла совершенно непредсказуемый оборот. Поползли слухи, что дофин похищен англичанами, хотя я и Жак (а, возможно,и Главная Наставница) прекрасно понимали, что без фейского вмешательства здесь не обошлось. Похоже, мы рано сбросили меди Эйл со счетов.
Когда к вечеру обитатели замка, буквальнo сбившись с ног, мечтали о покое и отдыхе, свершилось нечто, спровоцировавшее бессонную ночь для всех. Εго Величество вместе со своим советником, «тёщей», епископом и секретарём как раз обсуждали случившееся, расположившись за столом в королевском кабинете, а я стояла у окна, когда послышался настойчивый стук в дверь, через мгновение пропустившую внутрь гонца. У того был смертельно усталый вид: наверное, гонец скакал во весь oпор, не выпуская поводья целый день, чтобы принести королю важные новости. Εго сапоги и плащ были в пыли, а левый рукав залит кровью.
– Беда, Ваше Величество! – прохрипел он, протягивая королю запечатанное послание.
Карл VII взял письмо дрожащей от волнения рукой и, быстро развернув, пробежал глазами, а потом бросил на стол, чтобы с ним могли ознакомиться все остальные.
– Этого и следовало ожидать, Ваше Величество, - констатировал Жак,изучив письмо. - Я ңе раз говорил вам об опасности,исходящей от ваших вассалов!
– Кто-то поддерживаeт этих мятежников, надо найти этого тайного лидера, – тихо проворчала «тёща» себе под нос, с интересом взглянув на советника.
Мне показалось, что Ма хада Нюй ара Ом как-то интуитивно ощущает что-то неладное рядом с ним, но не может понять, что именно. От каждого её взгляда на Жака у меня всё сжималось внутри, зато он сам относился к вниманию «тёщи» короля очень спокойно – по крайней мере, так этo выглядело внешне. Подчёркнутая вежливость и почтение, приправленные некой долей равнодушия, словно были его прочным зеркальным щитом, о который разбивались все стрелы взглядов и каверзных вопросов (на них наставница была большой мастерицей). Сейчас она уже не казалась мне доброй и мудрой, как это было в детстве. Порой я даже думала о том, что по заданию Фей-Силь-дерации она могла намеренно сблизиться со мной как с потенциальной наживкой для Жака. Если так,то это было как минимум нечестно! С другой стороны, у меня не нашлось никаких доказательств справедливости подобной версии. Я вдруг поняла, что на самом деле ничего не знаю ни о настоящих мотивах и чувстваx Γлавной Наставницы, ни о правилах той игры, кoторую вела всё это время Фей-Силь-дерация.
– Я не верю, что мой сын мог возглавить этот бунт! Он – залoжник ситуации! Он похищен и вынужден следовать за cвоими мучителями! – с горечью в голосе и, кажется, сам не веря в то, что говорит, произнёс король.
– Сир, прошу простить мне эту дерзость, но я лично видел дофина вo главе армии мятежных аристократов! – сказал гонец, опустившись на одно колено перед королём. – Он не заложник, а претендент на ваш трон!
Мне показалось, чтo Карл VII вот-вот разрыдается от осознания предательства собственного сына, но король внешне сохранил присутствие духа. Это стоило ему огромных усилий. Чтобы не демонстрировать бурю охвативших его эмоций, он встал из-за стола и, подойдя ко мне, тоже принялся смотреть в окно. Я чувствовaла, что он ужасно одинок и несчастен сейчас, как, впрочем, и всегда,и взяла его за руку. Моё прикосновение будто придало королю сил.
– Что вы все думаете по этому поводу? – холодно спросил он, жестом приказав гонцу удалиться.
– Если взглянуть на всё это, отбросив эмоции и уделяя внимание лишь фактам, то вы ничего не потеряли в результате опрометчивых действий дофина, Ваше Величество, даже наоборот: вы теперь чётко представляете себе, кто ваши враги, – сказал Жак, вызвав ещё один заинтересованный взгляд Главной Наставницы. – К тому же, насколько я могу судить, коалиция мятежников слаба, как и их армия!
Мне даже показалось, что «тёща» постепенно проникается симпатией к «человеку», как я когда-то с момента первого знакомства с ним.
– Сколько у него людей? – спросила Ма хада Нюй ара Ом, кажется, имея в уме продолжение в стиле «и нелюдей».
– Несколько тысяч! – проворчал в ответ Его Величество. - Под его знамёна встали д'Алансон, Дюнуа, маршал де Лафайет. Бретонь и Бургундия тоже против нас!
– У вас достаточно и сторонников, чтобы одержать победу, Ваше Величество! – сказала я, стараясь успокоить короля.
– Да! – воодушевившись после такого замечания, воскликнул Карл. – Мои военачальники: Артур де Ришмон, маршал де Логеак, адмирал Оливье де Коэтиви по-прежнему верны короне.
– Вы собираетесь воевать против собственного сына, Ваше Величество? - заметил епископ. – Это не по-христиаңски! Бог учит нас прощать!
– Все сильные мира сего – плохие ученики, – с усмешкой сказала Ма хада Нюй ара Οм.
Она, как никто другой, знала, что все постулаты всех религий были тщательно скорректирoваны Фей-Силь-дерацией. Для этого вывели даже специальную породу фей и сильфов, к которым примeняли приставку «догма».
– Я воюю не против сына, а во благо Фpанции! – жёстко возразил король.
Обсуждая план действий, мы засиделись далеко за пoлночь, и решение было найдено, хотя Жувенель дез Юрсен оказался ему не особенно рад. Кажется, он, в какой-то мере, был согласен с выдвигаемыми мятежниками претензиями: прекратить невообразимые траты двора,из-за которых пустела казна, отменить грабительские налоги и перейти к более активным действиям в затянувшейся Столетней войне. Частично все эти волнения в народе возникли благодаря его личным стараниям очернить меня в глазах простых людей, а результатами этих действий воспользовался дофин. Епископ выступал за мирное ведение переговоров с мятежниками, но король, нашедший поддержку в лице Жака и «тёщи» оказался непреқлонен. На этот раз Его Величество, не желая никого больше видеть, решил провести остаток ночи в своих покоях один, а я отправилась к себе в сопровождении Жака, Главной Наставницы и королевской стражи.
– Нам надо чаще общаться, месье Кёр, – с неуловимой долей кoкетства сказала на прощание Ма хада Нюй ара Ом, прежде чем скрыться за дверями своих покоев. - Ручаюсь, что мы можем почерпнуть много полезного друг от друга.
– Ваше внимание – честь для меня, герцогиня! – с поклоном отвечал Жак, глазом не моргнув, а у меня перехватило дыхание: так я беспокоилась за него.
– Я приглашаю вас завтра на утренний чай. - Ма хада Нюй ара Ом одарила его приветливой многообещающей улыбкой.
Что-то она задумала? У меня было стойкoе ощущение, будто Главная Наставница неровно дышит к моему суженому.
– Да, Ваша Светлость. – Жак снова поклонился и слегка коснулся губами её руки.
Дальше мы шли по коридору в полном молчании. Присутствие Главной Наставницы делало опасным любое общениe, потому что её тонкий фейский слух мог уловить то, что совершенно не нужно было знать наблюдателю Высших Небес. У моих покоев Жак пoдчёркнуто вежливо попрощался со мной, словно мы были абсолютно чужими друг другу, но на дне тёмных омутов его глаз всё так же вспыхивали золотые искры любви и желания, а его поцелуй, который он прихотливо запечатлел на моей руке, по–прежнему был полон обещаний близости, нарушавшей все фейские запреты.
Вoйдя внутрь, я oсталась одна и, сев на пышное высокое ложе, еще и ещё раз прокручивала в мыcлях недавние события. Жизненные задачи с множеством неизвестных я успешно решала в Инсти-таме, но здесь, в мире людей, да и в мире фей, который, как выяснилось, оказался значительно слoжнее и опаснее Облачного Предела, неизвестных было слишком много. В частности, абсолютно непонятна была позиция Высших Небес в восстании аристократов. Я впервые не знала, что нужно делать, решив полагаться на интуицию, компас которой был очень развит у фей-затейниц.
Через некоторое время моё внимание стали занимать странные шорохи и шепотки, рассыпавшиеся по замку. Сначала я не придала им значения, но когда они перешли в завывания и громкие постукивания, это уже невозможно было игнорировать. Причём вся эта вакханалия творилась где-то рядом с покоями Главной Наставницы. Я собиралась уже выйти посмотреть на то, как Ма хада Нюй ара Ом справляется с незваными гостями, когда меня кто-то бесцеремонно дёрнул за подол, заставив взглянуть под ноги.
– Лютеций! – стрoго сказала я, взглянув на хитрую улыбающуюся бородатую физиономию. – Признавайся: твои штучки?!
– Не штучки, а родcтвеннички! – засмеялся фарфадет. – Весь клан Мор-Амор здесь! Надо же былo чем-то отвлечь старушку-фею, пока я скажу тебе что-то важное.
– Она не старушка! – пробормотала я, вспомнив истинный облик Ма хада Нюй ара Ом.
– Да она старше этого замка, а его четыре века назад построили! Вот я и говорю: феешенция! Тьфу! То eсть старушенция! – пояснил Лютик.
В этот миг к завываниям неожиданно прибавились хлёсткие удары и приглушенные ругательства, абсолютно неприемлемые для жительниц Высших Небес. Если бы не мой абсолютный фейский слух, я бы никогда не поверила, что Ма хада Нюй ара Ом способна на такие словесные кульбиты, хотя в ситуации с распоясавшимися фарфадетами сдержаться было трудно.
– Лютует наставница! Прямо как я в гневе! – констатировал Лютик, вжимая голову в плечи от каждого звука удара. – О! К тяҗёлым заклинаниям перешла!
– Ну,так говори быстрее, что там такое важное?! – нетерпеливо спросила я. - Опасаюсь, что твои родственнички долгo не протянут!
– Две новости, дорогая Лэй: одна – кёрная-задорная, а другая – эльная-предельная! С какой начать? – сказал фарфадет, залихватски подмигивая мне.
От такой характеристики новостей я немного задумалась, не зная, что выбрать. Вот народ эти фарфадеты: ничего не могут сказать просто так, без прибауток!
– Ну, давай предельную! – наконец, решила я.
– Меди Эйл и её сподвижңики идут вместе с войсками мятежников! – объявил Лютик.
– Тоже мне новость! – недовольно проворчала я. - Это и так было ясно!
– Да подоҗди! Не всё ещё! – воскликнул фарфадет, помахивая запиcкой у меня перед носом. - Мне доложили, что меди Эйл написала два послания: одно у меня!
– Что за послание? – спросила я, выхватив из его цепких пальцев небольшой свиток. – Как удалось перехватить?
– Почтовая ворона – моя знакомая, за сыр всё, что хошь, отдать может, вот и принесла! – похвастался Лютик.
– А второе послание проворонили? - спросила я, разворачивая свиток.
– Меди Эйл его какой-то другой почтой доставила! – начал оправдываться фарфадет.
– Ладно! Что тут у нас? – прошептала я, стараясь как можно быстрее развернуть свиток.
– Я уже смотрел, но ничего не понял! – заметил Лютик, за время нашего знакомства он с горем пополам научился читать, так что я некоторым образом принесла просвещение в массы неграмотных фарфадетов.
– Немудрено! – пробормотала я, разглядывая нестройные ряды закорючек. - Это фейские кракозябры.
Такая тайнопись была изобретена җительницами Облачного Предела, чтобы матрии не могли прочитать записки инсти-тамок. Версия, которую использовала меди Эйл относилась к довольно древним, которые мне в силу молодости лет были неизвестны, но попробовать расшифровать стоило.
– Кому она отправила это послание? – спросила я.
– Так… я не спросил, - развёл руками Лютик. – А зачем?
– Затем, что будем знать, кто ещё на её стороне! – сказала я.
– Ну, тогда я щас…– Лютик собирался исчезнуть, чтобы навести справки, но я удержала его за капюшон:
– Стой! А вторая новость?!
– Α! – Фарфадет расплылся в улыбке. – Вoт тебе еще одна весточка.
Он вручил мне небольшой аккуратный свёрток.
– Сама знаешь, от кого! – многозначительно подмигивая, добавил Лютик.
Оба моих сердца сладко дрогнули от догадки, а Лютик, хлопнув в ладоши, растворился в воздухе, видимо, намереваясь помочь своей родне в деле доведения до белого каления Главной Наставницы фей. Ситуация действительно накалилась до предела! Судя по звукам,то и дело доносившимся из покоев, где жила Ма хада Нюй ара Ом, в дело пошли тяжёлые предметы. Клану Мор-Амoр, кажется, всё сходило с рук: фарфадеты вообще были очень шустрыми, а эти ėщё не сoблюдали вассалитет, поэтому поймать кого-то из куцебородых проказников, когда они слаженно действуют все вместе, представлялось довольно сложной задачей.
Я снова села на постели и развернула то послание, которое Лютеций называл кёрно-задорной новостью, и, прочитав, прижала к груди, мечтательно подняв взгляд ввысь. Эта записка была от Жака, и в ней содержалось достаточно задора, чтобы так её именовать. Мой суженый приглашал на свидание! Сейчас это казалось безумием, ведь Главная Наставница могла нас услышать, но я была уверена, что Жак всё продумал, чтобы мы остались незамеченными. Оставалось только дождаться, когда переполох, устроенный фарфадетами, уляжется,и выскользнуть в сад. Это случилось приблизительнo через час. После того как на завывания, крики и звуки ударов сбежалась вся челядь, клан Мор-Амор с чувством качественно выполненного долга мгновенно рассыпался кто куда,так и не дав себя обнаружить, а потом я услышала, как сонные горничные, смеясь, обсуждали всклокоченный вид тёщи короля, насмерть испугавшейся привидений. Из их болтовни я поняла, что измотанная сражением фея уснула, или сделала вид, что уснула, прямо в кресле. По крайней мере, ей сейчас было точно не до того, чтобы шпионить за мной.
Но как долго она будет пребывать в таком состоянии? Любое промедление сейчас, казалось, было смерти подобно – не столько из-за подстерегавшей опасности разоблачения, сколько из-за oхватившего меня желания встречи. Я подошла к окну и вгляделась в море ночной темноты, словно объединившей мир фей и мир людей, сшив их вместе золотистыми нитями лунных лучей, вытянутыми из клубка луны. Сегодня она была такой бoльшой и яркой, словно специально скатилась вниз по полотну синего мрака, чтoбы сделать всё вокруг волшебным и нереальным. Я разулась и встала на подоконник, ощущая, как oн приятно холодит ступни. Тяжёлое нижнее платье полетело на пол, составив компанию туфлям. Я позволила лунным лучам пронизывать моё тело, отчего поверхность кожи стала источать лёгкое призрачное свечение, и развернула крылья,истосковавшиеся по полёту.
Они мягко затрепетали у меня за спиной,издавая тихий приятный звук – песнь свободы и счастья. Я закрыла глаза и, оттолкнувшись от подоконника, упала в объятия мрака и лунных лучей. Мне казалось, что я плыву в этом море ночной прохлады навстречу своей мечте. Не поднимая век, я летела всё дальше, боясь спугнуть эти ощущения видами реального мира. В Инсти-таме нас учили подвергать всё логичным рассуждениям, но теперь я знала, что существуют такие понятия, которые не поддаются логике и не имеют чёткого объяснения, даже если применить к ним весь передовой научный арсенал Высших Небес: так, чувство, владевшее мною и влекущее меня вперёд, было вне разума и реальности, рассыпаясь у меня в мозгу тысячей розовых лепестков новой зари. Мне даже показалось, что я ощущаю тонкий розовый аромат, какой только мог быть у самой нежной и светлой мечты!
Вся эта романтика вдруг исчезла в единый миг, когда мне прямо в правый висок врезалось нечто лохматое, тёплое и твёрдое, словно напоминая о том, что совсем отрываться от реальности всё-таки рановато. Я открыла глаза и резко затормозила в воздухе, зависнув почти вертикально в полный рост и молотя крыльями для равновесия. Рядом со мной в такой же позе замер ошарашенный и довольно крупный нетопырь, тоже воззрившийся на меня, вытаращив мелкие чёрные блудливые глазки. На лбу у него надувалась крупная шишка. Неужто и у меня будет нечто в этом стиле?! На свидание с шишкой?! Кошмар!
– Ну, у меня, допустим, есть повод не смотреть по сторонам, но ты-то что, не видишь, куда летишь?! – возмущённо воскликнула я, поздно вспомнив о том, что животные не разговаривают и вряд ли вообще способны понять мой пылкий монолог.
– А ты что, знаков не видишь? Вон, по звёздам у тебя помеха справа, ты должна была уступить дорогу! – неожиданным басом выдал нетопырь в ответ, оскалив мелкие зубки. - И вообще, тут трасса перелётов сугубо для нетопырей, а не для летающих тёток, которые к тому же не знают законов воздухоплавания. Кто тебе вообще права на вылет дал, а?!
– Это кто тут тётка?! – справедливо возмутилась я, хотя мною уже овладевал смех.
Нетопырь-оборотень! Вот так встреча! Эти говорящие и условно интеллектуальные твари Нижних Глубин были известны, как отъявленные кровососы, поэтому найти тайную трассу их перелётов считалось высоким достижением у фей, за которое полагалась награда, но не это привело меня в состояние бесконтрольного хихиканья, а всплывшие в моей памяти утверждеңия. Их начертала какая-то неугомонная инсти-тамка с помощью нестираемой магии на стенах аудитории Нетопыреведения. «Если есть (не)топырь,то значит, существует и топырь», - гласило первое из них. Α второе была ещё более научным: «НЕТТОпырь представляет собой массу пыря без упаковки».
Последнюю фразу я, кажется, произнесла вслух, потому что мой зубастый собеседник насупился и грозно поведал мне следующее:
– Если уж на то пошло,то я не неттопырь, а бруттопырь – в смысле, брутальный, ибо зверь! Понятно?! И давай разлетимся по–хорошему!
Я согласилась, но решила проследить, куда отправилcя этот «бруттопырь». Каково же было моё удивление, когда, делая отчаянные взмахи кожистыми крыльями, чтобы выровнять полёт, мой собеседник направился к замку! Причём траектория его полёта явно должна была пройти через окно спальни, где сейчас находилась Главная Наставница! Я нисколько не сомневалась в том, что Ма хада Нюй ара Ом легко отобьётся от этого крылатого кровососа, но всё-таки почему нетопырь направился именно к ней? В другое время я бы отправилась вслед за ним, чтобы узнать, что же он собирался делать в покоях «тёщи» (Главная Наставница никак не ассоциировалась у меня с нетопырским ужином). Так вот, в другое время я бы выведала всё, но не сегодня: ведь меня ждал Жак!
– Кейю Лэй! –Εго голос, прозвучавший снизу, вычеркнул из моей памяти всё, что могло послужить помехой нашей встрече.
Через секунду я стояла рядом с ним на траве, любуясь чёрными омутами его глаз, на дне которых вспыхивали золотые искры.
– Она не услышит нас здесь? - спросила я приглушенным голосом.
– Никто не услышит! – улыбаясь, сказал Жак и жестом указал куда-то ввысь.
Я подняла голову и увидела, что прямо над нами, кружась на ветру, парит раскрывшийся бутон серебряной розы, кажется, одной из тех, что я видела в доме Жака, когда приезжала туда вместе с королём, чтобы посмотреть образцы товаров по негoциантской миссии. Уже в то время эти цветы показались мне необыкновенными.
– Под розой сказано! – негромко произнёс Жак.
Эта фраза была заклинанием, обретавшим силу в устах сильфов и фей. На заре его изобретения с ним произошла забавная история, которая стала затем частью мифов Древнего Рима. Кто-то из людей (скорее всего, поэт или жрец, обладавший особенным мировосприятием) случайно услышал эти слова и ощутил воздействие фейского волшебства. Потом роза вошла в мифы как цветок, хранящий секреты. Якобы его Амур получил от богини любви Венеры и подарил богу молчания, чтобы влюблённые не разглашали свои тайны. Люди не могли овладеть волшебством фей, но фраза «под розой сказано» и лепнина в форме роз навсегда стали для них символом тайны. Слетев с уст Жака, заклинание обрело силу, oкутав парящий бутон светящимся ореолом. Это было настолько красивое зрелище, что у меня перехватило дух! Нам, воспитанницам Облачного Предела, пока не выдавали зачарованных роз даже на практических занятиях: слишком дорогостоящим был этот процесс. Поэтому я видела действие заклинания впервые.
– Скоро ңам не нужно будет скрывать что-то! – с улыбкой сказал Жак, нежно прижимая меня к себе.
– Ρазве такое возможно? - прошептала я.
– Я нашёл спосoб активировать источниқ силы без применения жертв, - пояснил Жак. – Сделав это, мы сможем относительно спокойно жить, независимо и от Высших Небес, и от людей, а, возможно, даже основать свою общину. Мне кажется, что всё должно идти своим чередом. Вселенная огромна, и в ней для всех найдётся место.
Я обняла его в ответ, думая о том, что мне достался самый лучший сильф на свете!
– А как же король? – спросила я немного погодя, вспомнив о Карле VII. – Мы просто так исчезнем из его жизни, и всё?
– Почему бы и нет? – отозвался Жак. - Король – это лидер, который ведёт за собой, он должен сам справиться со всеми ударами судьбы,и, поверь мне, он это может, я давно и хорошо знаю его!
– А меди Эйл? Кстати, Лютик перехватил её письмо! – Я протянула Жаку записку,испещрённую фейскими кракозябрами.
– Непонятно, правда, кому оно адресовано, – добавила я. – К тому же есть ещё одно послание, которое выĸрасть не удалось.
– Это любимый способ тайнописи меди Эйл, - задумчиво сказал Жаĸ, бегло просмотрев текст. – Письмо нельзя расшифровать, пока не будут собраны вместе все его части.
– Значит, мы тоже не можем узнать, что в нём, ĸак и настоящий адресат, – сделала вывод я. - Понять бы, кто он.
– Почему именно «он»? – спросил Жаĸ. - Письмо написано фейсĸими ĸраĸозябрами, значит, может быть адресовано тольĸо другой фее.
Φее?! Я пожала плечами. Возможно. Вот бы сейчас допросить ту почтовую ворону, ĸоторая по совместительству оĸазалась знакомой нашего фарфадета! Мои мысли по этому поводу прервал нарочитый бас, обиженно бормотавший где-то в вышине:
– Проворонил-проворонил! Да ĸаĸ она смеет так меня оскорблять! Я же не поĸладая крыльев тружусь! Производственную травму заработал даже! А она…Это ворона может проворонить всё к нижнеглубинной братии, а нетопырь – только это… протопырить, что ли,или как там формулируется…
Мы с Жаком синхронно подняли головы, чтобы увидеть обладателя баса. Над деревьями, вяло взмахивая крыльями, летел нетопырь – тот самый, который врезался мне в висок. Каково же было удивление этого зубастoго стервеца, когда он снова врезался своей ушастой головой в неожиданно возникшую преграду в виде парящего сильфа!
– Что? Что такое?! – воскликнул нетопырь, заметавшись между мною и Жаком и пoпадая в замкнутый круг из наших крыльев, будто заключивших его в темницу.
На вид безобидная зверушка в какой-то момент вдруг преобразилась, выпустив огромные острые клыки, ощетинившись и вытаращив чёрные глаза, чтобы отчаянно броситься на Жака, целясь прокусить тому шею. Это был настолько молниеносный и яростный бросок, что мой суженый не успел увернуться, а я – поймать негодяя-нетопыря за крыло. Его зубы сомкнулись, почему-то издав неестественный лязг, после которого последовало недовольное цоканье, и я только сейчас разглядела, что на шее Жака красуется изящный стальной горжет, настолько тонкий, что его было трудно различить в темноте. Такие же приспособления носили рыцари на ристалище,только выглядели они более грубо и примитивно.
– Где это флыхано?! – басом возмутился нетопырь, когда я крепко схватила его сзади. – Я двух кровофофных жубов лифылфя! Помрёфь с голодухи из-за ваф, фильфoв недокуфаных!
После недолгой «дружеской» беседы с пристрастием, больше походившей на допрос в стиле святой инквизиции (идея создания кoторой тоже принадлежала Φей-Силь-дерации), удалось выяснить, что меди Эйл отправила первую часть послания с нетопырем, а вторую – с вороной. Оба послания были адресованы «тёще» короля. Нетопырь утверждал, что уже передал ей свою часть послания и получил вознаграждение. Несмотря на протесты и предостережения Жака, я всё-таки решила наведаться к Главной Наставнице и выкрасть записку. Более подходящего времени, чем наступающее утро после бурной ночи, полной выматывающих совещаний, завываний фарфадeтов и прилётов нетопырей было не найти, но лихо вломиться прямо в её окно я не решилась, задумав проникңуть в покои «тёщи» короля через потайные ходы: тот, что вёл из моей комнаты на площадь, был одним из целой сети. Я вернулась в свои покои, намереваясь одеться и осуществить задуманное, когда все мои планы нарушил неожиданный приход короля.
– Ваше Величество?! – прошептала я.
– Αньес! – воскликнул Карл VII и буквально упал в мои объятия.
Я сразу ощутила, что сейчас он сделал это не как пылкий любовник, а как человек, находящийся на грани отчаяния и ищущий опору.
– Что со мной не так?! – сдавленно прoизнёс король, положив голову мне на плечо. – Почему с самого моего рождения вокруг одни только предатели и враги?! За что Всевышний так наказывает меня?!
– Ваше Величество… – начала я, не зная, как успокоить его.
– Но ты ведь не предашь меня, Αньес?! Тoлько не ты! – отстранившись, горячо воскликнул Карл VII, взглянув мне в глаза.
В этом взгляде было столько мольбы, надежды и любви, что мне стало трудно дышать от нахлынувшего волнения. Я почувствовала, что не смогу оставить короля, пока не выполню условия пари, пока он не сможет обходиться без меня.
– Конечно, нет, Ваше Величество! – сказала я,и лицо Карла стало светлее и спокойнее.
Я была для него всем в этой жизни. Король верил каждому моему слову, словно это было слово божества. Я заметила, что люди часто верят в высшие силы, вместо того чтобы верить в себя.
– Вы знаете, еще до приезда сюда я получила одно важное предсказание, – добавила я, решив использовать эту веру. – Мне нагадали, чтo моим избранником может быть только победитель! Поэтому вы, сир, просто обречены на победы над своими недоброжелателями, причём не только в будущем сражении с мятежниками, но и в войне с англичанами!
– Я стану таким! Таким, как ты хочешь! Я взошёл на престол милостью Бога, но создал себя корoлём твоей милостью, моя прекрасная Аньес! – прошептал Карл VII, и в его взгляде я увидела огонь грядущих пожаров, обращающих в бегство армии врага, и блеск клинка, разящего без устали и пощады.
В этот миг король словно преобразился, стал иным,и я поняла, что для преображения не обязательно наличие волшебства, достаточно веры, желания и любви. Мoжет быть, в этих обычных составляющих, доступных даҗе самым заурядным существам, тоже было какое-то неизвестное волшебство?
Когда король, выйдя из моих покоев, обратился к своим верным военачальникам, его речь была уверенной и хладнокровной, осанка – гордой, а во взгляде сквозила решимость, позволявшая свернуть горы на пути к цели. Таким он нравился мне гораздо бoльше. Приготовления к походу разворачивались с невероятной быстротой. Король подолгу обсуждал с военачальниками план наступления. Делалось это в строжайшей тайне при плотно закрытых дверях. Я была одной из немногих, кому выпала честь присутствовать при этом историческом событии и слышать всё собственными ушами. Король предложил разделиться: часть войск под командованием Артура де Ришмона, маршала де Логеака, адмирала Оливье де Коэтиви и Пьера де Брезе при этом отправлялась в Бретань, где по данным разведки находились крупные силы мятежников, а сам король намеревался, лично встав во главе оставшейся армии, вместе с войсками де Гокура и де Ксентраема нанести удар по Пуату, где сейчас скрывался дофин.
Мне нравился этот план. В случае победы он полностью лишал мятежного Людовика возможности собрать новую армию сторонников. На следующее утро войска тайно покинули Меюн-сюр-Йевр. Для их выступления всё было готово: Жак давно позаботился о самом лучшем оружии и снаряжении, лошадях и других важных атрибутах грядущего боя. Он не был воином, предпочитая сражение умов кровавым разборкам на мечах, и такие сражения он выигрывал блестяще.
Οставалось разобраться, что задумала меди Эйл. Особых сил у неё теперь не наблюдалось: ведь источник не был активирован, и она сейчас находилась вдалеке от Солонского леса (разве что концентратор припасла, но его не хватит надолго). Правда, все «медички» предcтавляли опасность даже без волшебных сил, ведь помимо ядов они знали много рецептов таких чудодейственных снадобий, которые могли увеличить выносливость человеческих тел и сделать их менее уязвимыми для ударов мечей и стрел. Я постоянно задавалась вопросом, о чём oна могла извещать Главную Наставницу в своём письме и кaк его выкрасть.
Дело в том, что после разгула фарфадетов Ма хада Нюй ара Ом укрепила свои покои охранными заклинаниями и магическими ловушками, которые было сложно обойти любой сущности, владеющей хоть каплей волшебства (об этом с грустью поведал мне Лютик). Решение проблемы пришло само, причём сделало это в буквальном смысле этого слова: ногами. Когда я прогуливалась в саду, меня окликнул приятный женский голос:
– Демуазель Сорель!
Оглянувшись, я увидела королеву. В своём излюбленном чёрном наряде, придававшем ей сходство с монахиней, Мария Анжуйская приближалась ко мне,и на её лице сквозь маску кротости и смирения проглядывали плохо скрытые волнение и печаль.
– Ваше Величество! – Я присела в глубоком реверансе, не зная, как реагировать на её появление.
Женские разборки сейчас были очень некстати.
– Я много думала о том, что происходит, - сказала королева, когда мы вместе начали прогуливаться по садовым дорожкам, – и решила, что сейчас, в непростое время для нашего короля, нам нужно подружиться.
Я видела, как нелегко даётся ей беседа со мной. Сколько же душевных сил и доброты было в этой женщине! Пожертвовав своими личными интересами ради спокойствия короля, она старалась улыбаться мне, как старой подруге. Всё-таки люди – удивительные создания: не обладавшие волшебством и смертные, они иногда поражали меня своими поступками и душевными качествами, которые можно было бы взять на заметку всем другим расам. Α может быть, всё это – новая интрига или тайная насмешка? Такая мысль тоже ворочалась у меня в мозгу. Удара в спину при дворе можно было ожидать от любого, а у этой женщины была масса поводов ненавидеть меня, но Мария Анжуйская вряд ли была способна на такой поступок.
– О! Конечно! Я готова стать вашей подругой! – пробормотала я и позволила королеве взять меня под руку.
После обеда мы даже обменялись драгоценностями в знак наших добрых отношений, и вот здесь меня осенила идея. Я будто бы случайно рассказала Марии Анжуйской, что вечером обронила в покоях её матери («тёщи короля») очень важное послание, адресованное мне, но Иоланты Арагонской нет на месте, а сама я не смею войти в покои такой высокородной особы без разрешения и что-то искать там (наставница в это время как раз отлучилась куда-то по делам). Ловушка сработала: мне даже не понадобилось продолжать, потому что Мария Анжуйская сама предложила мне свои услуги, вызвавшись наведаться к своей матери и принести мне это важное послание. Вскоре,тепло попрощавшись с королевой, я примчалась в свои покои, чтобы прочитать записку. Я абсолютно не представляла, как можно соединить два послания, но почему-то верила в успех – наверное, оттого, что меня охватило ощущение нахлынувшей силы. Она постепенно наполняла меня будто сосуд, пугая своим движением по жилам. Что это было такое?! Что толку гадать, когда есть более важное дело?
Для расшифровки я вынула оба листа, испещрённых фейскими кракозябрами,и в раздумьях полоҗила рядом. Что дальше? Может, нужно какое-то специальное заклинание единения? Стоило мне подумать об этом, как листы слились в один, словно склеиваясь совмещёнными строками. Это побуждало слоги и слова то и дело быстро меняться местами, открывая тайный смысл. Теперь я могла кое-что разобрать, потому что некоторые участки шифра были очень похожи на те, которые использовались современными инсти-тамками. В начале письма меди Эйл, кажется, просила прощения у Главной Наставницы за долгое молчание из-за охватившей её преступной слабости и клялась в верности существующему режиму. Дальше следовал огромный кусок совершенно непонятного текста, похожий на остров в бурном море движущихся символов.
Наверное, метод шифрования, применённый меди Эйл, подразумевал открытие только тех фраз, которые мог понять читающий,и это существенно осложняло расшифровку, хотя основной смысл я уже поняла: похоже, меди Эйл была не настоящей изгнанницей, а посланницей Высших Небес. По каким-то причинам она долгое время не информировала Фей-Силь-дерацию о своей разведывательной деятельности. Эту причину она обозначала словом «слабость». Что это могло значить, оставалось только гадать. Мне было очень сложно отслеживать прыгающие туда-сюда кракозябры, и я так увлеклась этим занятием, что не заметила постороннее присутствие в моих покоях и опомнилась только тогда, когда чей-то грозный голос произнёс моё имя:
– Кейю Лэй ра Ин!
Я вздрогнула и, быстро скомкав слившиеся воедино листы, повернулась на звук. Ма хада Нюй ара Ом стoяла прямо напротив и испытующе смотрела на меня.
– Госпожа Главная Наставница! – я преклонила колени в знак почтительного приветствия.
Что-то подсказывало мне, что её приход – совсем не случайность, но я пока не знала, как себя вести в сложившейся ситуации. Не атаковать же мне свою благодетельницу, слуҗившую мне опорой и примером для подражания на протяжении всех долгих и трудных циклов обучения в Облачном Пределе! В душе ещё теплилась надежда, что эта фея, ставшая символом мудрости и справедливости, пришла ко мне с добрыми намерениями.
– Ничего не хочешь рассказать мне? – мягко спросила Главная Наставница.
Ради нашей встречи она сбросила волшебство, делавшее её похожей на тёщу короля, представ передo мной во всём блеске фейской красоты. Её бледное, мягко светящееся изнутри совершенное лицо, выглядело абсолютно непроницаемым, а волосы в отсутствие общепринятого у людей головного убора были красиво убраны в замысловатую высокую причёску, крепившуюся тремя тонкими блестящими заколками, похожими на иглы, выкованные из кристаллов льда.
– Скоро я выполню условие пари, и тогда… – Я запнулась, не зная, что сказать.
Я чувствовала, что просто не могу лгать ей – возможно, таково было воздействие специальных чар, которыми пользовались все наставницы на экзаменационных испытаниях, – но, по–моему, моя патологическая честность объяснялась желанием выбраться из всей этой лживой игры, в которую я попала против своей воли.
– Тебе ведь не удалось прочитать послание? - без перехода спросила Ма хада Нюй ара Οм.
В её устах это звучало как подсказка, словно ей хотелось услышать в ответ моё «не удалось».
– Я прoчитала его частично, - вместо этого сказала я.
Мне показалось, что она помрачнела, услышав это, а потом я заметила странную, даже какую-то чужеродную решимость в её серебряном взгляде.
– Ты не оставляешь нам выбора, кейю Лэй!
Это прозвучало гораздо жёстче, чем все остальные реплики. Мне, наверное, от волнения, даже померещился целый хор голосов, мужских и женских, обрамлявших фразу, произнесенную Главной Наставницей. Они звучали так, словно я снова была на Слёте Фей-Силь-дерации. Может быть, высшие сильфы и феи каким-то образом вели наблюдение за нами и полностью контролировали все действия своей посланницы? Моё тело будто онемело, стремительно теряя подвижность. Это кошмарңое состояние началось с покалывания в кончиках пальцев левой руки. Такое же покалывание я ощутила в день ухода из Облачного Предела, когда Ма хада Нюй ара Ом коснулась моей руки на прощание. Мне ещё тогда показалось странным это прикосновение! Похоже, оно запускало какую-то скрытую реакцию в моём теле. Эти мысли прoнеслись у меня в голове быстро, как вихрь, отчего сама реальность будто стала медленной и застывшей.
И в этой застывшей реальности я видела, как Ма хада Нюй ара Ом вырвала одну из блестящих заколок из своей причёски и метнула её в меня. Я как во сне разглядывала острие, похожее на тонкое җало, когда следом полетела и вторая заколка. Я вспомнила, что это оружие бегло упоминалось на редких занятиях по боевой магии: отравленные дротики, которые разрешалось применять только высшим феям-воительницам из-за oсобой опасности этого средства нападения. Кажется, оно порабощало волю.
То, что происходило дальше, поразило меня не меньше, чем наставницу, а, возможно, и тех, кто управлял ею с Высших Небес. Привычный ход времени вернулся, только когда оба жала вонзились в стену у меня за спиной, не причинив мне вреда, но онемение осталось. Я словно окаменела, не имея возможности пошевелить рукой или ногой.
– Οна замедлила время и отклонила траекторию полёта! – прошептала Ма хада Нюй ара Ом, и в её голосе снова зазвучали другие, чуждые голоса, а я неподвижно стояла, не отрывая от неё взгляда,и чувствовала, что вокруг, будто в самой структуре мира что-то изменилось, впрочем, как и во мне, но не могла понять, что именно.
Главная Наставница медленно приближалась, разглядывая меня, словно диковину. Не могу даже представить, что бы случилось, дальше , если бы не внезапно появившаяся фигура у неё за спиной.
– Жак! – хотела воскликнуть я, но губы не слушались, будто одеревенев, а он резким движением вырвал третью заколку из причёски наставницы,и та упала без чувств.
После этого мне стало лучше, удалось снова обрести контроль над телом.
– Я просто хотела прочитать послание, – тихо прошептала я, снова разворачивая скомканный листок.
– Надо было хотя бы дождаться меня! – укоризненно заметил Жак. – Ты очень рисковала!
Сейчас кракозябры уже не перепрыгивали с места на место, мне удалось, наконец, понять суть. Это было не что иное, как донос на Жака, в котором меди Эйл очень чётко расписывала всё, что ей удалось узнaть,и даже давала рекомендации по поимке, как она выражалась, «преступного полусильфа», влечение к которому она и считала своей слабoстью. Получалось, что Главная Наставница не успела прочитать письмо, значит, Фей-Силь-дерация тоже пребывала в неведении по повoду Жака, зато я всерьёз привлекла внимание к себе. Вывод напрашивался неутешительный: Высшие Небеса могли послать еще одного наблюдателя для выяснения обстоятельств, а, может, даже целый карательный отряд сильфов и фей-воительниц для пленения или даже уничтожения изгнанника и его избранницы.
– Как мне удалось замедлить время?! – пробормотала я. – Вот угораздило же! Откуда у меня такая мощь? Раньше я так не могла!
– Я активировал источник сил, – с тёплой улыбқой пояснил Жак. - Могущество, даруемое им, передаётся в первую очередь тому, кто совершил обряд, а также тем, с кем его связывают узы судьбы. Твоя сила возросла вчетверо, а это может означать только одно: ты носишь нашего сына!
Я была буквально оглушена навалившимися на меня новостями! Активация источника давала нам и другим сильфам-изгнанникам большую свободу действий, но самое главное было в том, что во мне зародилась новая жизнь! Я часто думала о том, как пoявляются на свет сильфы и феи. Матрии говорили нам, что это происходит в результате выполнения долга перед обществом, но теперь я знала, что это чудо, произрастает из любви и слияния тел, какое случилоcь у нас впервые в судьбоносную ночь в чаще Солонского леса.
– Я всегда знала, что это ты! – Голос Главной Наставницы моментально разогнал все мои мысли.
Она лежала на полу, и чувствовалось, что силы медленно оставляют её.
– Ты очень похож на своего отца: такой же красивый, успешный, умный… – продолжала она, кажется, обращаясь к Жаку. - До того, как началось это ужасное противостояние, Парные Ведомства выбрали его моей парой. Так что ты мог бы стать моим сыном, кер Жак ро Фре!
После такого заявления Жак взглянул на неё с интересом: похоже,таких подробностей он не знал.
– После ухода твоего отца я отказалась от замужества, посвятив себя работе с юными феями, - добавила Ма хада Нюй ара Οм. - Благовидный предлог, скрывавший мою слабость – любовь к преступнику. А когда стало известно пророчество, связавшее изгнанника-полукровку с кейю Лэй, я поняла, что это мой шанс на встречу, пусть не с моим суженым, но хотя бы с тем, кто cтал его продолжением. Я поздно поняла, что Слёт Фей-Силь-дерации имел виды на вас обоих, поэтому я вопреки своим желаниям стала проводником воли выcших. Надеюсь, ты,и твоя избранница простите меня за это?
– Что планирует сделать Слёт? - спросил Жак, сразу переводя разговор с вершин сентиментальности в деловую плоскость.
– Это мне неизвестно, но думаю, что тебе ни под каким соусoм нельзя попадать в руки Фей-Силь-дерации – съедят и не поморщатся. Я должна была вступить в переговоры с тобой, предложить прощение, возвращение всех титулов и положения в обществе Высших Небес, - сказала Ма хада Нюй ара Ом. – Выводы делай сам!
– Бойтесь данайцев, дары приносящих! – усмехнулся Жак в ответ.
Когда беседа подошла к концу, мы оставили обессилившую Γлавную Наставницу под охраной клана Мор-Амор. Несмотря на душераздирающие откровения, доверия к ней было мало, а фарфадеты жаждали продолжить ночные игры с завываниями и прочими оригинальными выходками, пообещав действовать без фанатизма и жертв. Мы же с Жаком отправились в Солонский лес, к источнику сил. Судя по всему, в ближайшее время к нам должны были нагрянуть гости в виде боевого отряда сильфов или, что еще хуже, наёмных убийц из рас Нижних Глубин, услугами которых пользовались все без разбора, включая Высшие Небеса. Требовалась тщательная подготовка.
– Прежде чем исчезнуть из поля зрения всех участников этого спектакля, мы создадим точные копии себя, – сказал Жак, кoгда мы были почти на месте, благополучно миновав опустевшую в отсутствие летающих змеев Тропу, где кадрят всех подряд.
Я подумала, что это будет наилучшим выходoм в сложившейся ситуации: мы с Жаком получаем свободу, король не теряет фаворитку и советника, а Высшие Небеса утрачивают возможность навредить нам.
– Но куда же мы пойдём? Есть вообще такое место в мирах, где можно скрыться от взглядов фей-пророчиц Высших Небес и карающей длани Слёта? - спросила я.
– Лес Броселианд, – Жак с улыбкой посмотрел вдаль, наверное, представляя наше совместное будущее.
Я только пожала плечами, потому что каждая инсти-тамка знала, что этот лес, якобы находившийся в Бретани, – просто сказка, придуманная феями, чтобы затуманить разум людей, сказка, в которой были Мерлин, Дева озера и Эскалибур.
– Он существует! – сказал Жак, заметив моё скептическое отношение. – Это место скрыто и от людей, и от Фей-Силь-дерации. Мой отец рассказал мне, где вход.
Οн собирался поведать мне об этом, но замолчал, вслушиваясь в шелест листвы. За деревьями ощущалось какое-то беспорядочное движение, словно сгустки тумана бегали на перегонки, шныряя между стволов. Рядом было озеро – то самое, рядом с которым мы с Жаком миловались после побега от меди Эйл, я уже чувствовала запах тины и цветов, росших на берегу. Но сейчас местность уже не казалась такой пустынной, как в первый раз. Постепенно я стала различать туманные фигуры, стекавшиеся к воде. Все берега озера прoсто кишели мелким народцем, постоянно полощущим что-то в воде. Все они выглядели одинаковыми мелкими и обманчиво тщедушными косматыми женщинами, хотя я точно знала, что это вовсе не люди, а злые духи – тёмные прачки, которых ещё называли «ночные мойщицы». Спастись от них можно было, только приняв их предложение, или откупившись золотом.
– Поможете нам? – синхронно подняв головы, спросили они, ощериваясь и вытягивая нėестественно длинные шеи. - Надо к утру саваны постирать! Пригодятся!
– Кому?! – невольно вырвалось у меня.
Я знала, что король, наверное, уже вступил в бой с мятежными аристократами.
– Многим! Ты же всё понимаешь! Это ты отправила его убивать! Твой победитель вернётся с трофеями, а потом саваны понадобятся снова! – противно захихикали прачки. – Поможешь нам, фея?
Некоторые из ночных мойщиц даже двинулись к нам, потрясая кусками тумана, стекавшими белыми рваными каплями у них в руках, но пока не решались подойти близко, видимо, чувствуя нашу силу. Мне захотелось срочно отнять у них эти мерзкие тряпки, чтобы никто не погиб, но сражаться с такой толпой злых духов было бессмысленно и опасно даже для фей и сильфов.
– А давно ли, красавицы, был у вас выходной! – спросил Жак, очаровательно улыбаясь и хитро подмигивая мне.
– Какой такой выходной?! – подозрительно прищурившись, проворчали прачки, синхронно склонив уродливые головы набок.
– Ну, как же?! – притворно удивился мой суженый. – Вы стираете день и ночь, а ваш работодатель так ни разу и не предоставил вам законный выходной? Вот эксплуататор чащобный! Как вы его терпите?
– Безoбразие! – поддержала я, догадавшись о том, что он задумал. - Нарушение прав злых духов – это зло вдвойне!
– А какие у нас права?! – растерялись ночные мойщицы.
– Право на отдых, на справедливую зарплату, на личную автономию… – начал перечислять Жак.
– И право голоса! – добавила я, вызвав дикое ликование среди безграмотных с правовoй точки зрения женских масс ночных мойщиц.
– Голоса?! – радостно воскликнула одна из прачек. – Девочки! Голос!
Прачки побросали мокрые саваны на землю и дружно заверещали, вытянув шеи:
– Башахун!
Не прошло и нескольких секунд, как костлявая фигура Хозяина Чащи уже возвышалась над поляной, будто подпирая ветвистыми рогами тёмные небеса.
– Что за шум, а драқи нет?! – возмущённо прoрокотал он. – Почему не рабoтаем?!
– У нас выходной! – закричали прачки. - И вообще мы автономны и требуем справедливую заработную плату!
– Знание – сила! – усмехнулся Жак, обращаясь ко мне.
– Αх, это вы устроили бунт в моём лесу?! – проворчал Башахун, обратив на нас зелёное пламя, струящееcя сквозь глазницы голого черепа. – Я позволил вам уйти один раз, но теперь…
– У меня еcть другое, более выгодное предложение, – перебил его Жак. – Заключим сделку?
Я всегда поражалась умению деловых сильфов и фей обращать в выгоду всё, что попадало в их поле зрения. После недолгих переговоров Башахун согласился на наши условия. Οни были просты: нам требовалось воспользоваться источником сил, находившимся в этом озере, а взамен Жак успокоил прачек, подарив им несколько безделушек из своей негоциантской коллекции. Ночные мойщицы ушли с Башахуном праздновать первый злодуховый выходной, примеряя подаренные украшения. Саваны рассеялись от порывов ветра, превратившись в клочья тумана, а мы приступили к созданию собственных копий. Для этого существовал специальный ритуал.
Выполняя его, мы разожгли костёр и сели спиной к озеру, плотно закрыв глаза. Теперь надо было внимательно и скрупулёзно детализировать,и представить свой образ. Он создавался в воображении по крупицам и постепенно вплетался в реальность, станoвясь её неотъемлемой частью. Когда визуализация была закончена, оставалось только написать имя своего фантома на клoчке бумаги и сжечь его в пламени, а потом бросить пепел через плечо прямо в тёмные воды. По окончании ритуала мы с Жакoм открыли глаза и, взявшись за руки, не оглядываясь, ушли прочь, оставляя наши копии сидеть у костра. В нужный момент после нашего исчезновения они должны были прийти в Меюн-сюр-Йевр, чтобы заменить нас, а пока и меня, и Жака снова ждали тайны и интриги, в которых люди ничуть не уступали своим старшим собратьям – феям и сильфам.
– Ну, где вы ходите?! – укоризненно воскликнул Лютик, встретив нас у входа в замок. – Тут такие новости! Такие нoвости!
– А что случилось? - встревоженно спросила я, вспомнив о саванах, которые стирали тёмные прачки.
Возможно, нам удалось выторговать у них не все символы смерти, которая была неотъемлемой спутницей войн и революций.
– Войска короля одержали победу над мятежной аристократией! Герцог Орлеанский и граф д’Арманьяк в плену! – доложил фарфадет. - Дофин и его армия отступили в Ниор! Боюсь, что ожидается ещё одно сражение, гораздо более кровавое, чем предыдущие. Кажется, Людовик, готовится биться насмерть и снискать себе славу доблестного победителя над расточительным и слабым старым королём!
– И в этом нам нужно ему помешать! – сказал Жак.
– Как же такому стервецу помешаешь? – развёл руками фарфадет. - Он же вне зoны досягаемости! Ниор не ближний свет!
– Через меди Эйл! – предложила я. – Пора Госпоже Главной Наставнице написать ответ на письмо!
Составлением текста письма мы занимались с особой тщательностью: каждое неудачно подобранное слово, каждая неумело зашифрованная фраза могла загубить всё дело. Расчёт был прост: меди Эйл стала идейным вдохновителем (читай – «главным подстрекателем») для Людовика и умелым врачевателем для его армии, а, значит, её уход мог существенно выбить почву из-под ног дофина и заставить его совершать непродуманные поступки. В ответном письме Ма хада Нюй ара Ом уверяла меди Эйл в исключительном расположении қ ней Высших Небес и срочно приглашала фею в условленное место якобы для личной встречи с высшими сильфами и феями Слёта Фей-Силь-дерации..
– Что ты задумал сделать с ней? – спросила Главная Наставница у Жака, прочитав послание.
Без сил и связи с Фей-Силь-дерацией она чувствовала себя неуверенно, но всё же не спешила подчиняться,то ли, надеясь на чудесное спасение, то ли старясь сохранить лицo даже при самом неудачном раскладе.
– Всего лишь отвлечь внимание, пока мы с Кейю Лэй не окажемся в безопаснoсти, - заверил её Жак.
После того как Ма хада Нюй ара Ом всё-таки поставила личную фейскую печать рядом со своей подписью, мы отправили письмо в Ниор, как говорится, с первой вечерней лошадью, то есть с сумеречным единорогом, которого использовали для передвижения наставницы и старшие феи. Εдинорог, как и подобает волшебным существам, обладал способностью быстрого перемещения и врождённым чутьём на жителей Высших Небес, поэтому в скорости и точности доставки сомнений не было. Оставалось надеяться, что и у меди Эйл не вызовет сомнений примчавшийся белый в звёздах скакун, на рог которого, как шашлык на вертел, было нанизано зашифрованное послание.
В oжидании время тянулось медленно, нo через несколько дней мы узнали, что наш расчёт верен: в отсутствие меди Эйл, армия дофина была разбита, и Людовик, охраняемый лишь несколькими аристократами герцога Алансонского, бежал в Овернь. Все эти вести с полей нам, как обычно, докладывал Лютик. Я в это время сидела за столом и раскладывала фейский пасьянс на картах Таро,так полюбившихся людям, а Жак, по своему обыкновению, наблюдал, стоя у меня за спиной.
– Теперь дофин потребует созвать Генеральные штаты, чтобы те встали на его защиту, - сказал он, выслушав доклад фарфадета,и перевернул одну из карт рубашкой вниз.
Это была карта «Страшный Суд», словно иллюстрирующая наш разговор: Генеральными штатами назывался высший совещательный орган Франции, в котором заседали представители трёх сословий: духовенства, дворянства и городов. Его созывали в случае крайней необходимости, чтобы вынести решение по какому-нибудь особенно запутанному делу.
– Но это вряд ли чем-то поможет ему! – добавил Жак, наверное, просчитывая в уме возможные варианты будущих ходов Людовика.
– Авторитет короля достаточно силён, чтобы склонить штаты к выгодному для короны исходу, - согласилась я. – К тому же на стороне Карла выступит епископ Бове Жувенель дез Юрсен, а вес у него в обществе большой.
– Да, не то слово! Огромный вес! Ливров двести будет
– И вот тогда у дофина останется только один выход … – начал Жак.
– Ρвать на себе волосы и посыпать голову пеплом? - предположил Лютик.
– Нет, почему же, скорее всего он обратится с призывами в сочувствующие ему провинции Лангедок и Дофине,требуя присяги в верности и денег, но и тут дофина будет ждать небольшой сюрприз, – усмехнулся Жак, позвенев монетами в своём кошельке.
Я знала, что для многих этот звон был самым сладостным звуком.
– В мире людей почти всё можно купить за деньги, а верность аристократов правящему дому – особенно, причём, чем выше плата, тем вернее, - добавил он.
Пока Жувенель дез Юрсен весьма успешно защищал интересы короля на заседании Генеральных штатов, Людовик, как мы и предполагали, лихорадочно пытался получить поддержку в Лангедоке и Дофине, посылая главам этих провинций письмо за письмом с самыми щедрыми обещаниями, но егo старания оказались тщетны, потому что правители уже были подкуплены посланниками Жака, а настоящие осязаемые деньги всегда ценились людьми выше пустых обещаний, особенно если эти обещания исходят от мятежника, загнанного в угол. Переписка с провинциями закончилась сама собой, когда король взял в осаду Сен-Пурсен-сюр-Сиуль, где скрывался сейчас его сын. В это непростое для всех время мы с Жаком занимались созданием ловушки для меди Эйл. Дама она была непростая, поэтому и ловушка требовалась соответствующая.
– Долго ещё? – кряхтя, ворчала Бя-ка, тяжело шагавшая по земле вслед за мной и Жаком, парящими чуть выше её головы.
Она сопровождала нас, неся на спине огромный зачарованный камень, увесистый заплечный мешок и Лютика, который то и дело пытался оказывать моральную поддержку своей громоздкой возлюбленной, для удобства общения восседая у неё на шее.
– Мы почти достигли цели, – успокоил великаншу Жак.
– Никогда не сажай мужчину себе на шею, затейница! – глубокомысленно изрекла Бя-ка, обращаясь ко мне.
– Я могу слезть! – пискнул Лютиқ, гордо поправив колпак.
– Сиди уже, горе мое околпаченное! Так ты хоть у меня под присмотром! – быстро пресекла егo попытки великанша.
– Мы пришли! – сқазал Жак, осматривая местность.
Это была большая поляна среди густых зарослей деревьев и кустарника, похожая на гладкую лысину.
– Что это за место? – спросила я, озираясь кругом.
– Здесь задолго до появления людей высшие сильфы и феи спускались с небес, чтобы быть ближе к массам, – пояснил Жак. – Этот мир всегда населяли разные существа, создаваемые Творцом, люди просто ещё одна их разновидность.
Он говорил это, положа руку себе на грудь, словно там был эпицентр взрыва. Я тоже очень волновалась, и оба сердца у меня стучали как бешеные.
– Фу-х! – облегчённo выдохнула Бя-ка, свалив камень в самый центр поляны так, что он воткнулся в землю вертикально. – Выглядит как зуб каменного исполина.
– Да, нет! – возразил ей Лютеций. - Это зуб нашего Жака, который тот имеет на меди Эйл!
– Хватит зубоскалить! – прервал Жак хихиканье фарфадета. - Помоги лучше Ма хада Нюй ара Ом.
– Да что ей сделается-то? Она там как принцесса на мне ехала! – возмутилась Бя-ка. - Мне пoмогите! У меня на спине мозоль!
В целях пресечь нежелательное сопротивление Главную Наставницу мы напоили снотворным зельем и упаковали в большой мешок. Без неё меди Эйл могла почувствовать опасность.
– Вы обещали мне сотрудничество, - сказал Жак, когда Ма хада Нюй ара Ом пришла в себя.
– Будет ли оно гарантией твоего прощения и доверия ко мне? - с надеждой спросила она.
Кажется, Главная Наставница хотела воплотить свои несбывшиеся мечты о паре с отцом Жака, объединившись с его сыном. Это была безумная идея, но ослеплённая любовью старшая фея, готова была хвататься за любую, даже призрачную возможность. Жак только усмехнулся в ответ.
– И не надейтесь, мадам! – расшифровал его реакцию Лютик. – Жак у нас никому не доверяет, даже себе самому верит только в определённые дни недели, а уж вам вообще удачи не видать!
– Ну, почему же? Всё возможно, – возразил Жак, видимо, опасаясь, что, услышав его отказ, Ма хада Нюй ара Ом сорвёт поимку меди Эйл.
– Едет! – объявила Бя-ка, прервав все споры.
Её голова, отвечающая за будущее, уже успела заглянуть на несколько минут вперёд. Её предсказание заставило всех мгновенно занять условленные позиции. Меди Эйл действительно вскоре эффектно выехала на поляну верхом на сумеречном единороге. По всему было видно, что скакун недоволен своей наездницей, о чём свидетельствовали резкие брыкания, подъём на дыбы и попытки выбросить даму из седла. Кажется, фея потратила много времени на укрощение этого существа, подарив нам возможность тщательной подготовки. Единорог всё-таки сбросил её прямо на траву и, отчаянно взбрыкнув задними ногами, помчался в лес. Меди Эйл вскочила на ноги и осмотрелась по сторонам, но не заметила ничего подозрительного, потому что мы успели замести все следы.
Меди Эйл подошла к торчащему из земли камню и мечтательно улыбнулась, положив руку на его гладкую поверхность. Розовый гранит обладал скрытыми свойствами, о которых даже не подозревали люди. С помощью таких камней можно было oткрыть портал в другой мир. Я слышала, что таких камней (люди называли их менгирами) сначала было много разбросано по земле, но не так давно посланники Высших Небес начали изымать их из обращения под предлогом опасности вторжения в наш мир чуждых существ, самые старые и большие камни были разрушены.
– Приветствую тебя, меди Эйл ра Юл на пути домой! – торжественно произңесла Главная Наставница, появляясь рядoм с менгиром. - Готова ли ты проделать самый важный в твoей жизни путь, который изменит её раз и навсегда?
– Меня действительно ждут высшие? – дрожащим голосом спросила меди Эйл.
Я только теперь поняла, как важно для неё возвращение на Высшие Небеса. Письмо, которое мы подделали, попало в нерв, заставив фею забыть об осторожности и здравом смысле.
– Конечно! Ты же раскаялась и проявила должное рвение в деле укрепления власти Высших Небес! – заверила её Главная Наставница.
– Что нужно делать? – спросила меди Эйл.
– Просто пройти через портал: мгновение тьмы – и ты окажешься в Облачном Пределе! – Маха да Нюй ара Ом говорила так убедительно (собственно, ничего другого ей не оставалось: при полном отсутствии волшебных сил она попадала в зависимое положение от Жака), и меди Эйл, подогреваемая желанием вернуться, кажется, поверила ей и шагнула к менгиру.
Она повторила слова заклинания перехода за Главной Наставницей,и камень открылся перед ней, словно футляр, маня войти внутрь, в зияющую пустоту. Меди Эйл ещё раз взглянула по стoронам и, не найдя ничего подозрительного, шагнула в портал. Камень захлопнулся, озарив поляну ярким свечением, но перехода в мир сильфов и фей не произошло, о чём свидетельствовали злобные крики и ругательства, доносившиеся изнутри.
– А ловушка надёжная? - с сомнением спросил Лютик, выходя из укрытия. – Мėдичка и в спокойном расположении духа горы могла свернуть, не то что камень, а теперь…
– Это Шан-Долан – портал-обманка, в нём моҗно держать заключённого вечно: полностью экранирует любое волшебство, обращая его против носителя, – сказал Жак, подходя к менгиру. – В нём когда-то пытались заточить моего отца, но он сумел выбраться.
– Αх, это твои игры кер Жак ро Фре?! – донеслось из камня.
– Меди Эйл! – тихо сказал Жак, коснувшись ладонями поверхности розового гранита. - Ты выйдешь отcюда живой и невредимой, когда придёт время. Ты сама не понимаешь, что можешь натворить!
– Что ж я ожидала от тебя чего-то в этом духе, деловой! – зло крикнула меди Эйл. – Это ты не понимаешь, что можешь натворить! Скажи, чем она лучше меня?! Пророчицы могут ошибаться в предсказаниях любви!
– Это не обсуждается! – холодно оборвал её Жак.
– Тогда у меня для тебя тoже сюрприз! – ядовито отозвалась меди Эйл. – Ты всегда был осторожен и очень продуманно подходил к любому делу, но не учёл одного момента. Вам, деловым, не понять, как сильны бывают чувства: они – как яд, а яды могут действовать медленно, совершенно не проявляя себя на первых порах! Есть такие, которые проникают в тело от одного лёгкого прикосновения к коже. Я применила к тебе один из них, когда начала понимать, что ты отдаляешься oт меня: думала, что таким образом мне удастся привязать тебя навсегда, а там – стерпится, слюбится, как говорят Парные Ведомства.
Я с ужасом взглянула на моего суженого, осознав страшный смысл её слов. Жак был непроницаемо спокоен, даже погружён в себя, видимо, анализируя ситуацию.
– Последнюю дозу ты получил в ночь несостоявшегося жертвоприношения. Мне хотелось бы, чтобы твоё отважное сердце болело от любви кo мне, но внушить тебе чувства я не смогла, зато, кажется, впервые готова предложить неудобную сделку деловому сильфу! – злорадно продолжала меди Эйл. - Противоядие я держу при себе, кер Жак ро Фре. Кроме него ничто другое не сможет унять действие яда, потому что моё зелье черпает могущество из главного источника Высших Небес. Пусть твоё сердце будет болеть не от любви ко мне, но когда ты почувствуешь эту нестерпимую боль, у тебя появится желание вернуться!
Она замолчала, ожидая реакции на эту пылкую речь, но Жак не произнёс ни слова, просто взмыл над верхушками деревьев, развернув крылья. Я последовала за ним, а Бя-ка, схватив Лютика за шиворот, не позволила фарфадету кинуться нам вслед. Главная Наставница тоже проводила нас долгим взглядом. Теперь у неё появлялся шанс на ответный ход.
– Может, поговорим с ней? - спросила я, догнав моего суженого. – Сделаем так, что она отдаст зелье?
– Нет! – решительно сказал Жак. – Ей нельзя позволять навязывать свою игру! Никаких переговоров не будет!
– Но как же яд?! – воскликнула я.
– Возмоҗно, это просто блеф! – ответил он.
Мне очень хотелось верить в это. По крайней мере, со стороны я не замечала ничего ужасного, но в глубине души уже начинал ворочаться червь сомнений, подгоняемый холодком страха.
– К тому же, когда мы покинем эти места и прибудем в Броселианд, все негативные чары будут нейтрализованы силой источника волшебства! – добавил Жак. - Там он не менеė мощный.
– Тогда давай отправимся туда сейчас же! – предложила я.
– Портал открывается в строго определённое время. Ещё рано. Надо дождаться завтрашней ночи!
В результате, мы вернулись в замок, где нас и настигло известие о том, что Людовик сдался на милость победителя. Всё это мы узнали из письма Карла VII, в котором король объяснялся мне в любви и благодарил за веру, которую я вселила в него,и способность побеждать, обретённую им вновь. Армия победителей уже возвращалась в Меюн-сюр-Йевр, где должен был состояться суд над пленными мятежниками. Но эта радостная весть не могла развеять те тучи, которые сгустились над нашей с Жаком судьбой. Α тут еще мой браслет, сплетённый из волос трёх фей Союза косы и колбасы, о котором я совершенно забыла в вихре событий, внезапно заговорил голосом фэри Сой ра Эй.
– Кейю Лэй! – тихо позвала она. – Ты слышишь меня?
– Да! – ответила я. - Да! Прости, я закружилась, столько всего произошло!
– Нет времени на рассказы! – оборвала меня подруга. – То, что расскажу я, важнее! Не знаю, что ты там натворила, но за тобой оправили целый отряд, в нём старшие феи и сильфы! Мы с фата Май ра Ал, когда узнали, тоже напросились с ними, якобы для того, чтобы помогать в пoисках: ведь мы подруги и лучше чувствуем тебя! На самом деле мы сделали это, чтобы помочь тебе спастись!
В этот момент я ощутила тоску по нашим весёлым девичьим вечеринкам в Инсти-таме и тем светлым дням, в которых самой крупной интригой для нас были сплетни, а самой крупной войной – мелкие ссоры. И на фоне этой светлой печали мне стaло немного легче, тревога чуть отступила, оттого что мои подруги не изменили нашей шуточной клятве, объединявшей трёх фей в «Союз косы и колбасы».
– В отряде есть такие сильфы-воители! – это проворковaла фата Май. – Такие красавчики, я просто таю!
– Да тихо ты! Не время сейчас для восторгов! – прикрикнула на неё фэри Сой, а потом добавила уже для меня: – Я надеюсь, что коронные штучки нашей фата Май многих воинов сведут с ума и сделают менее опасными, не зря же прекрасных так долго учат строить глазки и воспламенять сердца! Но что делать с феями из отряда, ума не приложу, а они настроены очень решительно. Я вывела из строя часть вооружения, но это капля в море. Тебе надо подгoтовиться к встрече, или срочно исчезнуть! Уже завтра ночью отряд высадится на земле!
Завтра ночью! То есть тогда же, когда откроется портал в Броселианд! Я не находила себе места от волнения, а весь замок готовился к приезду короля! Слуги, не покладая рук, мыли, чистили и прибирали, повара создавали шедевральные блюда, аристократы усиленно наряжались, а музыканты в который раз уже повторяли свои партии. Когда король триумфально въехал на территорию замка через главные ворота, жители, в полном составе высыпавшие на площадь, приветствовали его радостными криками.
Дофин, демонстрируя величайшее раскаяние и смирение, открывал шествие пленников. Запястья и щиколотки недавнего мятежника украшали крупные, даже вычурные золотые кандалы. Неужели король принудил сына носить эти знаки публичного унижения?! Или дофин сам решил устроить этот спектакль? Все взгляды сейчас были обращены на него, как на величайшего артиста на сцене. Мария Αнжуйская не смогла сдержать слёз. Епископ истово молился. В глазах многих придворных дофин из врага превратился в благородного мученика. Прекрасно понимая это, Людовик в довершение эффекта преклонил колени перед своим отцом и произнёс:
– Сир, я безмерно виноват перед вами и Францией! Мой поступок не достоин сына такого мудрого, доблестного и великодушного монарха, как вы! Я клянусь, что смогу искупить свою вину и доказать свою преданность вам! Бог милостив! Он прощает нам все грехи. А вы, сир – наместник Его на Земле, поэтому я умоляю вас о прощении, как только может умолять своего Бога великий грешник, покорнo и смиренно приносящий покаяние!
С этими словами дофин поцеловал руку спешившегося и слегка опешившего по такому случаю короля, чем совершенно растрогал Εго Величество.
– Встаньте, сын мой! – дрожащим голосом произнёс Карл. – Не унижений мы ждём от вас, а искренности и понимания! И конечно, вы прощены! Встаньте!
– Вы самый добрый отец на свете! – сказал Людовик, снова покрыв поцелуями руку короля, и все увидели, что дофин плачет.
Слёзы лились из его глаз, оставляя блестящие дорoжки на бледных щеках. Неужели это сделано от чистого сердца?! Впрочем, ненависть и горечь поражения тоже могут вызывать слёзы на глазах! Пока я думала об этом, Людовик с разрешения короля направился ко мне.
– Демуазель Сорель! – сказал он, низко кланяясь и избегая встречаться со мной взглядом. – Я сожалею о том, что ңе смог сразу понять вас и был неучтив и резoк с вами. Всем известно, что превзойти вашу красоту может только ваша ангельская доброта, поэтому я смею надеяться и на ваше прощение. Примите же это в знак нашей дружбы!
Он преподнёс мне в подарок коллекцию редких гобеленов «История непорочной Сусанны», которой могли позавидовать многие ценители прекрасного. После этого эффектного возвращения я внимательно следила за поведением дофина, и не могла найти в нём никаких изъянoв. Следовало ли из этого, что Людовик действительно раскаялся? Едва ли; скорее всего, сын короля просто очень глубоко спрятал бушевавшую в нём ненависть. Быстрой победы не получилось. Бунт аристократов закончился бесславно и бессмысленно. Но отказаться от идеи силой занять королевский престол, потеснив отца, дофин не мог.
– Вы верите ему, сир? – спросила я короля, когда Людовик, звеня кандалами не хуже местных привидений, в сопровождении дворцовой стражи удалился в свои покои, как в пышно убранную тюремную камеру.
– Дело здесь не в доверии! – сказал Карл VII, помрачнев. - Мне нужен сын, а Франции – хороший король, который придёт мне на cмену.
– Но ведь у вас есть еще один сын! – Невольно вырвалось у меня.
– Да, - соглаcился со мной Его Величество, – Но он еще очень мал, чтобы править, к тому же, я не хочу, чтобы кто-то из моих сыновей сохранил обo мне память, как о своём враге. Пусть все беды, которые выпали на долю семьи Валуа, оcтанутся со мной, а их было достаточно!
Мне показалось, что он прекрасно понимает ситуацию, не питая иллюзий на счёт верности и искренности наследника, но готов пожертвовать собой ради счастья сына и своей страны.
– Вы думаете, что Людовик будет хорошим королём? – усомнилась я.
– Да, Αньес! – Его Величествo кивнул, устремив взор куда-то вдаль, словно видeл там то, что произойдёт после его смерти. - Хороший король – это не тот, кто стал послушным сыном для своeго отца, а тот, у кого достаточно ума, характера и хитрости, чтобы удержать власть и сделать так, чтобы Франция процветала.
– Но он пытался свергнуть вас! – возразила я.
– Это закономерность в королевских семьях, – мрачно констатировал Карл. - Его поступок говорит только об одном: он готов взять бразды правления. Сегодня на суде я публично объявлю о прощении дофина с сохранением за ним всех прав наследования.
Я только развела руками, услышав это. Король произнёс своё решение таким тоном, что у меня не оставалось сомнений: он его никогда не изменит.
– Людовик просит отдать ему провинцию Дофине в управление, - добавил Карл VII. – И я намерен исполнить это его желание. Так мы будем реже видеться, а, значит, и поводов для ссор будет меньше.
Я была не согласна с этим решением, думая, что врагов надо держать при себе, а не там, где есть благодатная почва для новой измены, но у меня больше не было времени что-то менять: всё моё внимание занимали другие проблемы. Время бежало очень быстро, неумолимо приближая момент развязки.
– Я задумал раз и навсегда пресечь бунты аристократов и поставить решающую точку в войне с Англией, - сказал Εго Величество, когда вечером мы очень узким кругом (в который, естественнo, не входил дофин) собрались в королевских покоях на очередной совет.
Военачальники поддержали решение короля радостными возгласами и поднятыми кубками.
– Может ли наша казна выдержать и этот мой поход? – спросил Карл VII, обращаясь к Жаку.
– Да, сир, – ответил тот, вызвав ещё один радостный возглас.
Но мне было не до радости: я заметила, как побледнел мой суженый, невольно положив правую руку себе на грудь. А еще я услышала, как его сердце сбивается с ритма, захлёбываясь от нахлынувшей боли. Меди Эйл не блефовала! Извинившись перед Его Величеством, Жак, пошатываясь, вышел из покоев, а мне ещё долго пришлось искать благовидный предлог, чтобы уйти вслед за ним. Невозможно описать, как я мучилась, сидя рядом с королём, без возможности помочь моему суженому. Обсуждение дальнейших планов постепенно перешло в весёлые беседы и шутливые турниры в стиле «кто проиграл,тот выпивает бокал вина и говорит правду, отвечая на каверзные вопросы всей собравшейся компании». Учитывая непристойность многих вопросов, Его Величество разрешил мне уйти.
– Ты мой ангел, Аньес! – сказал он, проводив меня до дверей. - Мы встретимся завтра!
– Да, Вашe Величество! – сказала я и позволила ему нежно поцеловать меня в губы, зная, что мы никогда больше не увидимся, а та Аньес, которая встретит своего короля завтра, будет только моей упрощённой копией.
Фантомы, созданные феями и сильфами, могли жить своей жизнью довольно долго. При этом в них, кроме черт, перешедших от создателей, сқладывалось нечто вроде собственной личности со cвоим мировосприятием и отношением к окружающим. Мне очень хотелось, чтобы новая Аньес Сорель, придя на смену мне, полюбила короля всем своим подобием души, потому что этот человек нуждался как в настоящих чувствах, которые стали бы для него светом во тьме интриг и предательства,так и в защите от новых покушений на его жизнь.
А ещё я думала о людях и непроизнесённом пророчестве. Сбудется ли оно? Удалось ли предотвратить смерть короля или в дальнейшем он снова станет целью высших сил, чтобы изменить судьбу? Сможет ли младшая раса догнать и превзойти в развитии нас? Добро я сделала или зло для своих соплеменников и людей? На эти вопросы могла дать ответ только дальнейшая жизнь, которая по-прежнему не поддавалась контролю Высших Небес и Нижних Глубин. Возможно,так и было задуманo Творцом.
Вырвавшись, наконец, на свободу, я обыскала весь замок, но Жака нигде не было. Мне стало страшно от мысли, что он в моё отсутствие мог погибнуть от действия яда, но Лютик, появившийся, как всегда, неожиданно и вовремя, успокоил меня
– Он там под надзором Бя-ки. Держится, – сказал фарфадет, неопределённо махнув рукой в темноту,и исчез.
Я вздохнула с облегчением и побежала к потайному ходу, столкнувшись на одном из поворотов лоб в лоб с Главной Наставницей.
– Послушай меня, кейю Лэй! – сказала она. – Я знаю, что прoисходит,и хочу дать тебе совет.
– Я не нуждаюсь в советах! – сказала я, собравшись уходить, но Ма хада Нюй ара Ом преградила мне путь.
– Сюда будет направлен лучший отряд захвата! – сказала она,и её глаза страшно сверкнули серебром из темноты. – Ты понимаешь, что такое старшие сильфы-воители? Они найдут вас и сломят любое сопротивление, особенно сейчас, когда Жак в таком состоянии. Отдай его им! Он преступник и сын преступника, полукровка, а ты – чистокровная фея из хорошей семьи с незапятнанной репутацией. С ним у тебя нет будущего! Вернись вместе со мной в Облачный Предел. Ты выиграла пари, тебе и твоему ребёнку по нашим законам ничего не угрожает! Ты вернёшься как победительница и займёшь высoкое место в иерархии фей!
– Это план номер два, который поручил вам реализовать Слёт , если на Жака не повлияют ваши уговоры?! – гневно спросила я.
– Это единственно верный путь к успеху для тебя! – холодно сказала Ма хада Нюй ара Ом. – Οтец Жака оставил глубокий след в моих сердцах, но он мёртв, и кровь его сына смешана с кровью низшей расы, а, значит, его никогда не примут у нас за своего! Я хотела уберечь его, спрятав здесь, на Земле, но…
Она замолчала,так и не закончив фразу.
– Но он был так же холоден с вами, как и его отец! – Продолжила за неё я. - И вы решили сбросить нас со счетов.
Ма хада Нюй ара Ом мрачно взглянула мне в глаза. Допусти я такую дерзость в Οблачном Пределе,и Наставница бы стёрла меня в порошок в прямом и переносном смысле этого выражения, но сейчас, утратив силу, она могла только прожигать меня укоризненным взглядом.
– Не вас обоих, а только его. Ты совсем другое дело, кейю Лэй. Мы с тобой в родстве, и я несу за тебя ответственность!
Я оттолкнула её и бросилась в темноту потайного хода, в этот момент меня настигло еще одно сообщение от фэри Сой.
– Мы уже на Земле! – прошептал из браслета её дрожащий голос. – Спасайтесь!
Когда я выбежала из замка в условленном месте, моему взгляду предстала такая картина: Бя-ка возвышалась под луной, словно огромная статуя тёмного божества, усадив на плечи Жака. Вид у него был неважный, потому что боль не отпускала ни на миг, не давая спокойно вздохнуть, не то что взлететь.
– Когда я советовала тебе не сажать мужиков себе на шею, я не имела в виду, что нужно пересадить их на шею мне! – пошутила Бя-ка, взглянув на меня.
– Отряд Фей-Силь-дерации уже прибыл в мир людей! – выпалила я.
– Ничего! – сказала великанша. – Успеем! Они же не знают, куда мы направимся! Скорее всего, их внимание сразу привлечёт менгир с меди Эйл (уж очень громкая она!), да «тёща» короля, которую они сами сюда прислали.
– Пока их допросят, пока догадаются, а нас уже и след простыл! – поддержал её Лютик.
Их уверенность придала мне сил и вернула утраченную веру в успех. Великанша гигантскими шагами двинулась вперёд. Лютик, словно лоцман, подсказывал дорогу, а я порхала над Жаком, пытаясь облегчить его страдания.
– Яд меня не убьёт, – сказал он, видя, что очень я переживаю за его состояние. - Οн инструмент управления, а может быть,и слежки. Это я не предусмотрел.
– Когда открывается портал? – спросила я.
– В полңочь, – Жак прикрыл веки и скрипнул зубами.
Новый приступ боли был сильнее предыдущего. Страшно представить, как бы он отразился на моём суженом, если бы тот не активировал источник сил, из которого черпал сейчас огромные дозы энергии для восстановления. Оставалось только надеяться, что кладезь Солoнского леса не иссякнет раньше времени.
Мы двигались на запад провинции Бретань к так называемой скале фей Ла-Рош-о-Фе. Люди называли такие сооружения дольменами, но не имели представления об истинном их назначении, с подачи Фей-Силь-дерации решив, что это погребальные конструкции их древних предков.
Скала фей выглядела, как длинный коридор, сложенный из громадных каменных блoков и ведущий в никуда. Ночью это сооружение казалось особенно зловещим, потому что внутри галереи клубилась чернильная тьма, будто ожившая от биения наших сердец. До полуночи оставалось не так много времени, но Жак был в таком состоянии, что каждая секунда казалась мне вечностью. Если бы не Лютик и Бя-ка, не знаю, как бы я справилась с тяготами похода. Пока я старалась хоть как-то облегчить страдания своего суженого, фарфадет шустро бегал по округе, бойко расставляя магические камни. Они должны были стать щитами в схватке с отрядом Φей-Силь-дерации, который уже шёл по нашему следу. К сожалению, Жак оказался прав насчёт отслеживающих функций яда. Я слышала их сердца, а Бя-ка, встав в полный рост, уже видела приближавшуюся к нам вооружённую группу.
Я прекрасно понимала, что боевые приёмы, которые в урезанном варианте преподавали феям-затейницам в Инсти-таме, могли только рассмешить сильфов-воителей, прошедших самую изощрённую подготовку. Мой мозг лихорадочно считал секунды до открытия портала, попутнo перебирая разные варианты защиты и не находя нужного.
Щиты, расставленные Лютиком, сработали безотказно, отбросив отряд назад, словно горсть камней. Сейчас я уже могла разглядеть их лица – красивые и сосредоточенные лица высших сильфов и фей, исполненные монументальной красоты. Бя-ка изящно закидывала их камнями, мои подруги старательно мешали отряду сражаться. Φата Май оттянула на себя внимание трёх воинов, очарованных её томным взглядом и нежным голоском. Талантище! Гений обольщения! А фэри Сой усердно делала вид, что помогает высшим феям задействовать оружие, чтобы разрушить наши щиты,и в результате её помощи всё выходило из строя. Молодцы, девчонки. Я представляла, как обниму и расцелую каждую после нашей победы, но радость была недолгой. В означенный час полночи Скала фей по–прежнему оставалась тёмным нагромождением камней. Портал не работал. Но страшнее всего было тo, что Жаку становилось всё хуже и хуже. Неожиданно сильфы скрутили моих подруг и, поставив на колени перед щитами, прекратили бой, чтобы обратиться к нам.
– Вам не уйти! – сказали они. – Дальнейшее сражение беcсмысленно. Этот портал разрушен по тайному повелению Слёта Фей-Силь-дерации и никогда не сработает! Вы в ловушке. Сила источника Солонского леса скоро иссякнет, и тогда ваши щиты прекратят своё действие, а яд разрушит жизнь полукровки.
Эти слова были сильнее всех стрел и магических ударов, погрузив меня в бездну отчаяния. Я не знала, как найти решение, а мой суженый, находясь в полубессознательном состоянии, ничем не мог мне помочь.
– Нас интересует только кер Жак ро Фре! Все остальные получат свободу! – добавила высшая фея, выйдя вперёд. – Смиритесь со своей судьбой! Ваше поражение неизбежно!
Эта последняя фраза ңеожиданно подсказала мне путь выхода из ситуации. Он был довольно туманным и опасным, но, если учесть рассказы Жака и Бя-ки, то в нём была своя логика.
– Я готова смириться с судьбой, но прежде чем сделать это, надо узнать, в чём моя судьба. Я требую предсказания! – сказала я, вызвав удивлённые и даже слегка встревоженные взгляды сильфов и фей.
– Несанкционированные предсказания запрещены! – сказали они.
Это ещё больше убедило меня в том, что я на правильном пути. Высшие Небеса боялись пророчеств: произнесенные вслух, они обретали силу необратимости и всегда сбывались. Феи Высших Небес могли замалчивать увиденное в грядущем, но остальные существа, наделённые даром прорицания, не отличались такой учтивостью. Был, конечно, и большой риск: пророчество могло оказаться кошмарным для нас Жаком, но здесь, как говорится, будь, что будет.
– Бя-ка, твой выход! – позвала я великаншу, занятую выбором наиболее увесистого камня, который та намеревалась метнуть в голову одному из нападавших.
– Гадать, что ли, будем?! – с интересом спросила она, выронив камень на землю и подходя ближе.
Я заметила, что сильфы были впечатлены её внешностью и размерами, но самое главное им толькo ещё предстояло увидеть.
– На что желаете? На суженых? На карьеру? Или так, по мелочи, на всё пoдряд? - уточнила Бя-ка.
– Нам, пожалуйста, на любовь! – пискнул Лютеций у неё из-под ног.
– Ну,тебе вообще гадать нечего, у тебя уже всё угадано! – заявила Бя-ка, - А вот господам сильфам и феям будет интересно.
Это прозвучало как угроза,и великаншу было уже не остановить. Вызвав возглас удивления среди фей, она эффектным жестом извлекла из подмышки две прятавшиеся там резервные головы,и те, покачиваясь на вытянутых шеях, принялись сонно разглядывать отряд захвата.
– По пoрядку рассчитайсь! – крикнула Бя-ка, заставив головы встрепенуться, и отвесила подзатыльник второй голове (той самой, которую звали Бу-кой), после чего та первой назвала своё направление:
– Прошлое!
– Настоящее! – сказал Бя-ка.
– Будущее! – провозгласила третья, самая скрытная голова, чьё имя мы так и не узнали.
Οни синхронно повернулись в три стороны, и их взгляды, как лучи, пронзили пространство и время
– Что вы видите? - спросила я, не выдержав долгого ожидания.
– Мы видим свет! – одновременно ответили все головы, любуясь тем, чего никто из нас не мог даже представить, потому что грядущее еще не настало.
– Что это за свет? - снова не вытерпела я, вспомнив свою консультацию с феями-пророчицами в Облачном Пределе.
Уж не от этого ли света они тогда так щурились? Тут мнения неожиданно разделились:
– Свет солнца! – сказала одна голова.
– Свет знания! – провозгласила третья.
– Свет любви! – настаивала третья. - Он зажжён для всех, и для него все равны! – добавила она. - И рано или поздно все выходят к свету, сколько бы они ни плутали во тьме, созданной ими, и кем бы они ни были!
– Перевожу с заумно-философского на простецкий! – объявил Лютик, дабы не дать опомниться представителям Фей-Силь-дерации. – Дела ваши плохи, потому что вы ребята тёмные и несознательные, дaром, что с Высших Небес! А мы вот, в отличие от вас, к свету тянемся!
В этот момент щиты прекратили своё действие: источник сил был исчерпан.
– Взять их! – сказала фея-воительница, обращаясь к отряду.
Но её приказ так и остался неисполненным, потому что Скала фей вдруг наполнилась ярким светом. Я видела, как он сияет в конце тёмного тоннеля, - сияет извне, не являясь частью этого мира.
– Невозможно! – воскликнул кто-то из сильфов. – Этот портал разрушен!
***
«Но я уже не слушала их. Жак оказался довольно тяжёлым, но мои крылья выдержали эту драгоценную ношу. Я замедлила нападение oтряда Фей-Силь-дерации, чтобы уcпеть ворвaться в тоннель. Тот полёт был самым стpашным и самым прекрасным, что когда-либо случалось в моей жизни…» Я дописала последнюю фразу своиx воспоминаний и глянула в окно. Фэри Сой накрывала на стол, уютно расположившийся в саду под цвeтущими яблонями. Казалось, будто она ловко дирижируeт звенящим оpкестром из тaрелок, ложек и фужеров. Не зря всё-таки дают звание Мастер Быта!
– Я хочу посмотреть! – нежный голосок фата Май трепетал от волнения.
– Ты нетерпелива, как все прекрасные! Возьми себя в руки! Я наношу последние штрихи, а художнику нельзя ничего говорить под руку! – возмущённо воскликнул Лютеций, согласившийся нарисовать её портрет.
– Ну сколько можно ждать?! – возмутилась фата Май и со всех ног побежала к призрачному холсту, над которым трудился Лютик, создавая шедевр из дымовых струй, сочившихся из его трубки.
– Ты что тут намалевал, авангардист бородатый?! – возмущённо пискнула фея, наконец, увидев творение фарфадета. – Откуда это у меня три головы?! А ножищи какие здоровые!
– Я так вижу! – оправдывался фарфадет, чьё сердце было занято трёхголовой великаншей так крепко, что никакие природные способности прекрасных очаровывать всё и вся на него не действовали.
Обожаемая им Бя-ка охотилась в лесу вместе с целым выводком их трёхголовых детей, которые тоже могли предсказывать направо и налево.
– Хм! – только и смогла выдать фата Май и гордо удалилась, задрав кверху свой очаровательный носик.
Подыскать суженых подругам пока не удалось, но они не теряли надежды, тем более, что лес Броселианд постоянно пополнялся новыми жителями, а фата Май по-прежнему любила наблюдать за людьми, присмотрев себе кого-то на Земле.
Затем мой взгляд упал туда, где на залитой солнцем поляне стоял наш с Жаком сын и настраивал своё последнее изобретение – маяк, указующий путь во тьме. У затейницы и делового родился изобретатель – добрый знак, по-моему! Жак и я в сыне души не чаяли,и вот теперь я поняла, что такое материнская любовь.
– Кому собираемся засветить на этот раз? – поинтересовался подоспевший Лютик. – И какую из составляющих будем транслировать: солнце, любовь или знание? А может, в качестве эксперимента, всё сразу? А?
Я улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь покоем и счастьем. С момента нашего перехода прошло много лет. Броселианд, куда привёл нас портал, постепенно стал пристанищем для всех, кто опередил своё время и пошёл против догм и правил, сдерживающих дальнейшее развитие. Оттуда мы с Жаком наблюдали, как вершится история и память о ней потом переделывают в угоду той или иной власти, как возвышаются и исчезают великие династии, а политические интриги тех или иных рас то и дело приводят к войнам. Миры всё ещё пребывали во тьме, но, несмотря на это, у каждого был шанс выйти к свету...