«…В начале, после очередного вселенского застоя, существовала лишь Точка. В неё собралась вся масса (в виде энергии), весь объём и все измерения. Однако, чем больше степеней свободы, тем нестабильнее структура. И не только в социологии! После очередного взрыва образовалось множество многомерных расширяющихся миров. Те, в свою очередь, разваливались на миры с меньшим количеством измерений.

Динамика проста:…бесконечное количество измерений…множество измерений…восемнадцать измерений…три измерения… Количество измерений в мирах уменьшается, миры становятся стабильнее, но количество самих миров растёт. Причём, не в едином пространстве, а параллельно друг другу. И чего ожидать в будущем: переход в двухмерность, затем в одномерность, затем в точки? Потом — даже я не знаю. Скорее всего точки соберутся в единую стартовую Точку для нового взрыва.

А как это — „параллельно“? Напомню классический пример: я с трёхмерным пакетом (пачкой бумаги в пятьсот листов), поднимаюсь на крышу двенадцатиэтажного дома. Бросаю трёхмерную пачку вниз, без упаковки, и люди во дворе наблюдают появление пяти сотен условных двухмерных миров. Одни листки чуток соприкасаются друг с другом, другие — разлетаются в разные стороны, даже в мусорный ящик. И как „параллельность“ выглядит в сегодняшний, трёхмерный день?

Назовём наше Пространство — #1. Измерения: 1, 2, 3 (всего — три).

Соседнее пространство — #2. Измерения: 3, 4, 5 (всего — три).

Ещё одно — #3. Измерения: 4, 5, 197 (всего — три).

Пространство #4. Измерения: 1, 49, 1000567890 (всего — три). И так далее.

Выводы: Земля #1 и Земля #2 соприкасаются по одному измерению. Если использовать общее измерение и добавить два искусственных — можно построить Портал Перехода. Правда, география Земли #2 отличается от нашей. Там нет Индостана, Австралия же соединена с Антарктидой. Земля #2 и Земля #3 имеют общую Плоскость — два измерения. И Портал будет более дешёвым. Правда, астероид, расколовший Пангею, в их истории пролетел мимо и там только один общий континент, на котором живут и правят динозавро сапиенсы.

Земля #1 и Земля #4 вообще никакого Портала построить не могут. В Пространстве #4… нет Земли. Она не была создана их Богом!..»

(из лекции брата Орландо, ритора учебного подразделения Ордена Святого Духа)

Костер уже догорал, распространяя вокруг духовитый черёмуховый дымок. Козе понятно, что эстеты от природы такое оценили бы без раздумий, а вот два горожанина, домашне-семейного разлива, добились такого аромата от безысходности. Попробуй найди возле Бородинского поля нужное топливо. Люди разумные всё с собой привозят, чтобы отдохнуть на природе, а не тратить время на поиски подходящего горючего материала.

Угли в конце концов подёрнулись лёгким седым пеплом, так что пора что-то водрузить над ними.

— Ну, где там твои шашлыки? — нетерпеливо спросил Витёк (а что делать, коли он никак не взрослеет?).

— Экий ты торопыга, — засмеялся Фёдор, доставая из ведра шампуры, унизанные кусками сочного маринованного мяса, — ботан ботаном, а жрёшь, как бешеный слон.

— Никогда не слышал, — поправляя очки, заметил слегка продвинутый (или двинутый?) друг, — чтобы слоны ели шашлыки. И не видел.

— Эх, ты, наивняк, — укоризненно покачал головой Чугунов, укрепляя шампуры, — я же сказал бешеный. Да хрен с ним, со слоном, пусть ест, что хочет — у него пузяка всё вместит. А вот погода мне, определённо, перестаёт нравиться.

Поездочка с самого начала не задалась, обе тёлки вдруг отказались ехать, сославшись на прогноз погоды. Ну не пропадать же мясу, которое три дня мариновали? Пришлось самим ехать к Можайску, чтобы жареное мясо слопать, а потом рассказывать кентам легенды о крутом оттяге.

Федя с сомнением поглядел на горизонт, где потихоньку созревала и чернела абсолютно нежелательная туча, с одного бока освещённая солнцем. Стремительно разбухая, она наливалась пакостным и подозрительным цветом. Именно от таких непременно дождёшься какой-нибудь гадости в виде шаровых молний или града с куриное яйцо. Звуки лесного бытия несколько завязли в сгустившемся воздухе, а над Бородино нависла напряжённая тишина. В душе вдруг шевельнулось непонятное предчувствие, что всё не просто так. Обладая аналитическим умом, Фёдор попытался разобраться, но увы. Предчувствие, оно предчувствие и есть — неясно по определению. Подсознание предупреждает, а не разъясняет.

Точно так же он чувствовал себя однажды утром. Всё не складывалось и валилось из рук, когда шеф попросил его отнести на почту корреспонденцию. Обычное дело, но именно в тот раз у него что-то ёкнуло внутри. Суевериями Чугунов особо не страдал и посмеявшись над собой стал дожидаться лифт. Того, по закону подлости, долго не было и в результате пришлось тащиться вниз по лестнице теряя время. На выходе его задержал поток посетителей, рвавшихся внутрь, а на перекрёстке… Там уже толпились люди, потому что здоровенный грузовик въехал в столб. В тот самый столб, возле которого обычно стоял Фёдор, дожидаясь зелёного сигнала. И к которому он, слава богу, опоздал подойти. Окружающие говорили, что водитель мощно газанул перед перекрёстком, пытаясь ухватить остаток жёлтого цвета и видимо потерял управление.

Решившись наконец пообщаться Федя направился к вознице. Любой выход всё-таки лучше никакого и он был рад, что заставил себя покончить с сомнениями. Ездок, натянув вожжи, остановил свою колымагу, похожую больше всего на цыганскую кибитку или повозку первых поселенцев Америки. Крепко держа кнут, мужик лет пятидесяти насторожённо смотрел на молодого путника. Не доходя до повозки, Чугунов остановился, миролюбиво показывая открытые ладони (как в фильмах и книгах полагается).

— Здравствуйте! Как до города добраться, подскажите, пожалуйста?

Тот, вытаращив глаза, ответил что-то. Видя, что странный прохожий озадаченно смотрит на него, водитель повозки повторил вопрос на другом языке. И Федя, как ни странно, понял. Его отец, пока дослужился до полковника, сменил не одну часть и не один гарнизон. Жили они и на Камчатке, и в Средней Азии, и на Урале. И иностранные языки Феде тоже пришлось изучать разные. То немецкий, то французский. Даже английский две четверти учил в Сыктывкаре, где англичанка ему крови знатно попила. Но с французским сложилось наиболее удачно, по той простой причине, что бабушка Людмила Францевна была преподавателем французского языка, хотя и на пенсии. Так что, воспользовалась тем, что внук оказался единственным и вдолбила знания по полной.

Возница оказывается интересовался: откуда он такой взялся? Да, собственно, любой бы на его месте спросил то же самое — деревня находилась на самой окраине обширной империи (хотя мы пока этого не ведаем).

— Честно говоря, я заблудился и не совсем понимаю, куда попал.

— Смарагди? — вдруг удивлённо поднял брови мужчина, разглядывая Федину одежду.

Странно, при чём тут изумруд? Вроде джинсовая куртка, да и сами джинсы синего цвета, а майка вообще белая, с чёрной надпечаткой. Видя его недоумение, возничий ткнул его пальцем в грудь.

— Ты — изумруд. Я — апельсин.

Сумасшедший? Или просто шутник? Оранж? Апельсин? Или цвет? И почему его назвали «изумрудным»? Дальтоник, что ли? Или это местная разновидность заслуженных маразматиков?

— Ты изумрудный? — видя, что Федя ничего не может понять, помотал головой сокрушённо, мол, ну ты и дуб, и повторил, сделав широкий жест рукой вокруг себя, — это оранжевый мир (или всё-таки апельсиновый?).

Видя, что его не понимают, селянин махнул рукой и снова ткнув себя в грудь сказал:

— Я Пьер Ламер, здешний бортник.

— А я Фёдор Чугунов, — надо бы добавить, чтобы сответствующе получилось, мол, «местный федя».

Замялся, вспоминая, как по-французски «учёный». О, вспомнил — савант.

— Я учёный.

— О-о, очень хорошо!

Они проехали ещё одну деревню, затем переехали очередной мост. Тянувшийся по обе стороны дороги однообразный и унылый пейзаж, сменился рощицами и засеянными полями. Вокруг тут и там стали попадаться более приличные деревеньки с крепкими и ухоженными домами. Видимо, сказывалась близость города.

— Это баронство Хорн, — пояснил бортник, — здесь переночуем у моих родственников, а утром в город. Сейчас не успеть.

— Опасно из-за нечисти?

— Нет, — махнул рукой Пьер, — нечисть боится дорог, их же строили Древние. Что уж там за секрет, не знаю, но вся эта мразь на дорогу ступить не может, сразу в труху превращается. Просто не успеваем в город, ворота закроют и на земле ночевать придётся.

Только тут Фёдор почувствовал, что смертельно устал, прямо-таки с ног валится. Веки налились свинцом, как у Вия, голос Пьера звучал откуда-то далеко, сливаясь в «белый шум». Навстречу им из дома вышел мужчина в добротных штанах и домотканой рубахе и женщина в рубашке тонкого полотна и широкой длинной юбке. Они о чём-то говорили, громко смеясь, а Федя, стоя рядом, кивал, как болванчик, не в силах даже вникнуть в смысл обращённых к нему слов. Пьер взял его под локоть и повёл куда-то. Едва прозвучало «Ложись здесь!», как из парня словно выдернули какой-то стержень, удерживавший его в вертикальном положении. Чугунов рухнул на что-то мягкое и последнее, что он почувствовал, проваливаясь в бездну сна, был одуряющий запах сена. Настоящего, а не в пакетах от ИКЕА, ежели таковые продаются для единения с природой.

— Фьедя! Фьедя!

«Фьедя» открыл глаза и зажмурился от ударивших в глаза солнечных лучей. Давно он так роскошно себя не чувствовал — по телу разливалась приятная истома. Он сильно, с хрустом и вывертом, потянулся и сел. После отдыха счастье и любовь к человечеству просто переполняли организм.

— Привет, Пьер! — никаких «ну и померещилось вчера» в голове не было.

Молодая, здоровая психика, да ещё и закалённая в армии, уже смирилась со сменой места обитания.

— Здравствуй, Фьедя! Пора уже ехать. Спускайся, позавтракаем и в дорогу. Это моя двоюродная сестра Жанна, — говорил Пьер, когда они спускались по крутой лестнице, — её супруг Жан местный староста. Садись, ешь.

Фёдор не заставил себя уговаривать — при виде аппетитно шкворчащей на сковороде яичницы с мелко порубленной ветчиной и луком в нём проснулся волчий аппетит. Запив всё это большой кружкой молока он почувствовал себя совершенно комфортно и с благодарностью поглядел на хозяев.

— Спасибо, очень вкусно.

Те, улыбаясь, кивнули. Хотя где-то внутри удивились странной реакции на простую пищу и ночлег на сеновале.

— Наелся? Ну, пошли, — поторопил его Пьер.

На сей раз они ехали в обществе ещё нескольких подвод и повозок, тоже направлявшихся на запад. В полдень остановились в тени раскидистого дуба у дороги и задав лошади корм устроили себе сиесту. Примерно через час, выезжая из очередной рощи, Федя увидел башни и ворота, видневшиеся невдалеке.

— Вот и Аргент, — объявил Пьер.

В лучах заходящего солнца перед ними возвышались стены типичного средневекового города. Массивные ворота, окованные металлом, были открыты (и это при дефиците и дороговизне того же железа). Возле них стражники в доспехах и при оружии пропускали путников, не забывая взимать положенное за въезд. Пьер подогнал повозку поближе, благо народу с этой стороны было немного.

— За проход через ворота платить надо?

— Надо, конечно же, — удивился тот, — а у тебя что, денег нет?

Чугунов полез в нагрудный карман куртки и достал несколько купюр — у бортника разочарованно вытянулось лицо.

— Этим ты только зад можешь вытереть. А монеты есть?

Когда Федя выгреб из кармана пригоршню никелевых рублей и пятёрок, взгляд спутника невольно метнулся по сторонам.

— Спрячь быстрее. Я заплачу за обоих, потом рассчитаемся.

Он вытащил из кармана мешочек, развязал завязки и вытряхнул на ладонь пару мелких, не больше копейки, медных монеток.

— Им этого хватит, а про свои монеты не говори никому. Люди все разные, лучше я сам их куплю у тебя, когда товар продам.

Любопытство вертело Фединой головой, да и рынок того стоил — на взгляд человека из Изумрудного мира. Горы свежей чистенькой картошки, хотя и не крупной (интересно, здесь они тоже её из Америки завезли?), свекла, какие-то жёлтые и синие корнеплоды. К тому же, овощи, фрукты, ягоды. Плетёные из лозы корзины полны свежей рыбой и зеленью. Туши скота, всевозможной домашней птицы и дичи. По сравнению с Московскими рынками, может быть и бедновато, но зато всё натуральное, без химии или импортных наклеек. Как-то матушка сподобилась купить американские помидоры, дёшево. Так те, заразы, на второй день начали потихоньку подгнивать.

Следом за продуктовыми рядами расположились торговцы игрушками. Федя мельком скользнул взглядом: куклы, зверушки, коняшки. Дети — они в любом Мире дети. Интересно выглядел ряд с отварами, настойками, снадобьями. Даже кремы были явно самопальные, хотя, по отзыву Пьера, высокого качества.

— У нас уже тысячи лет не существует массового производства, — пояснил Ламер, — всё изготавливаем своими руками, поэтому и качество лучше.

Оружейный ряд приковал взгляд. Будь ты хоть трижды научным сотрудником, но если мужеска пола, да ещё из семьи потомственных военных…

— Пойдём, — дёрнул его за рукав Пьер, — этот товар нам не по карману.

— Да я не покупать, — смутился Чугунов.

Когда дошли до тех рядов, где на прилавках были разложены всякие амулеты-талисманы и другая повседневная мелочь, Пьер толкнул Федю в бок и шепнул:

— Я сейчас буду торговаться, не встревай.

Фёдор пожал плечами, как он мог встрять, если и языка-то не знает? Что там такого нужного Пьер углядел, интересно? Разговор, однако, шёл по-французски. Бортник держал в руке голубовато-серый кристалл с куриное яйцо величиной (плоский с одной стороны), окантованный серебром, на тонкой цепочке.

— Бери друг, — наклонился вперёд продавец, дородный черноволосый мужик с длинными усами, — медальон мой, я с ним всю войну прошёл. Вещь стоящая, не сомневайся. Отдам за сотню золотых.

— Коли сомневался бы, — хмыкнул бортник, — я б к тебе не подошёл.

Пьер, почему-то не торгуясь, просто забрал у Феди один из мешков, отсчитал сотню, и, сунув кристалл в карман, дружески кивнул торговцу, а затем медленно пошёл вдоль ряда. Фёдор двинулся следом.

— Видал? — тихонько спросил Пьер, — Видно, деньги очень нужны, иначе не продавал бы так дёшево. Хотя с тебя он бы запросто слупил две-три сотни. В тебе же иномирянина за лигу видно. Давай одежду тебе купим нормальную, а то вид у тебя, как у сутенёра или маменькиного сыночка.

За несколько серебряных империалов Федя, под неусыпным контролем Пьера, купил у худенькой пожилой горожанки (или селянки?) полотняные штаны с рубахой, плотную кожаную куртку, мягкие кожаные сапоги и шляпу. Когда он, тут же за занавеской, переоделся в обновку, Пьер довольно крякнул.

— Ну вот, совсем другое дело. Пошли назад, вечерком пройдёмся ещё раз.

Заодно, Пьер отдал Феде медальон.

— Повесь его на шею под рубаху, чтобы тела касался плоской стороной.

— А зачем это? — полюбопытствовал тот, послушно пряча кристалл под рубаху.

— Это Медальон Воина, — пояснил Пьер, — он всё время впитывает излишки твоей энергии и всплески эмоций. Благодаря этому, в нужный момент, сделает тебя сильнее и выносливее или, на какое-то время, создаст вокруг тебя энергетическую броню. А она даже от клинка защитит. В некоторых случаях, знаешь, лишняя секунда жизнь сберечь может. Вот он тебе эту лишнюю секунду и даст. А чем больше зарядится — тем сильнее энерговозврат в критический момент.

— Так я и запасённую энергию заодно прикупил?

— Вполне возможно.

Второе посещение ломбарда сопровождалось возмущением хозяина, стенаниями по поводу идиотов, не разбирающихся в тряпках, осуждением жадности срывающей сделку, требованием быть скромнее и разумнее, но Федя держался достойно. И даже сделал встречное заявление.

— Будете много говорить — поеду в Борг сам! Там наверняка тоже антиквары и коллекционеры есть.

Гном притих и сдался поняв, что изумруднику поездка в столицу будет в радость, так как заняться ему пока всё равно нечем. Мешок с одеждой перешёл в обмен на мешочек с золотом, после чего Фёдор бегом вернулся в гостиницу. Негоже бродить по улицам с таким богатством — любому везению может прийти конец. Барамил поздравил его с удачной торговлей и согласился взять на хранение всё временно ненужное золото. Лишь за один «жёлтый кругляш» за весь период проживания. Двести империалов были надёжно обустроены, а остальные заныканы под матрас. Разменяв парочку на серебро, Федя решил заняться поисками дома и знакомствами.

— Федя, Чугун!

Он обернулся — Витька подбежал к нему и обрадовано поздоровался.

— Ну куда ты пропал? Я там всё вокруг обшарил, думал ты подшутил, потом подумал, что тебя молния убила.

— Ну да, — откликнулся Фёдор, — а обгоревший труп с собой унесла?

— Слушай, тут столько разговоров было, мол, накосячил и сбежал. А я будто бы тебя покрываю.

— Вить, давай вечерком встретимся, и я всё по порядку расскажу. А сейчас пойду, надо хоть предкам показаться.

— Лады, — кивнул друг, — как освободишься, заходи. Как раз Рома с Петькой вечерком подгребут. Вот за пивком и расскажешь, где тебя черти носили. Или это тайна?

Витька рассмеялся и пошёл к своему подъезду, а Фёдор задумчиво глядел вслед. Когда друг скрылся за тяжёлой дверью, он вздохнул и поглядел на свои окна. Форточка на кухне была распахнута, значит, кто-то был дома.

Мучила только одна мысль — как-то его встретят родители? Отец, всю жизнь прослуживший в армии, точно не поверит во всякие там пространственно-временные перемещения. С мамой легче, ей лишь бы сын вернулся и был здоров, а ждать, имея мужа-военного, она давно научилась. За стальной дверью заливисто защёлкал звонок и почти сразу он услышал знакомые шаги отца. Открыв двери, тот с недоумением уставился на сына. И, словно после долгого марш-броска, с силой втянул ноздрями воздух, а потом резко выдохнул.

— Явился, засранец? — отец неожиданно улыбнулся с облегчением и обернувшись крикнул, — Мать! Встречай пропажу, блудный сын из самоволки вернулся.

Из кухни выбежала мама и обняла Федю.

— Живой, слава Богу! Что случилось, где ты был? — по щекам покатились слёзы.

— Мама, я всё объясню, пойдёмте все на кухню.

— Тогда сначала накормим, а потом расскажешь, — резюмировал отец.

Ему нужно было время, чтобы спокойно выслушать сына. Пока Фёдор ел в кухне стояла тишина. Но когда на плите стал закипать кофе, отец пересел к окну, прикурил сигарету и кивнул головой.

— Ну, теперь излагай. Только сначала объясни — почему не звонил?

С грехом пополам, сбиваясь, Фёдор рассказал, что с ним произошло. Мать, подперев рукой подбородок, слушала внимательно, не перебивая вопросами. Лишь изредка вытирала, висящим на плече кухонным полотенцем, слёзы. Отец неожиданно оказался въедливым, уточняя некоторые моменты и детали, особенно, когда речь зашла об Оранжевом мире.

— В общем, Стефан предложил мне вернуться, а вас я хочу забрать с собой. Хотя, если честно, сам на распутье. Всё время кажется, что это мне приснилось и такого не может быть.

— Да нет, сынок. Скорее всего так всё и было, в армии такие случаи известны. Только идут они под «тремя нулями», естественно.

Отец, словно скинув пару десятков лет, помолодел лицом.

— А уж между собой, да под бутылочку, такие разговоры случаются, что фантастам делать рядом нечего. Делимся, так сказать, информацией друг с другом. Как-то и мне пришлось столкнуться с непонятной зверюгой, типа твоего дронга. Сначала, как и тебе, показалось, что крыша поехала, потом жутковато стало, но куда денешься, поставленную задачу выполнять надо. Плюнул на свои страхи, перекрестился и внаглую на неё попёр, И ведь посторонилась, пропустила.

— Надо же, только сейчас проговорился. А я ведь сердцем чуяла, что тогда на учениях не всё ладно было, — мать печально покачала головой, — а ты отшучивался да на усталость списывал.

— Ну, ты мать даёшь. Когда это мужик на бабу проблемы вешал? Коли он, чуть что, в передник плачется, так это и не мужик вовсе, а одна видимость и сплошная пародия.

Отец, несмотря на врождённую интеллигентность и достойное образование, любил порой изображать из себя простого русского мужика.

— И сколько тебе времени дано? — тихо спросила матушка, уже предчувствуя неизбежное расставание.

— Обратный перенос возможен с мая, но точно даже архимаг не знает, — Федя, озвучив это вслух, вдруг поразился тому, насколько скоро наступит момент возврата.

— Сынок, ты уж извини нас с отцом, но мы останемся. За свою жизнь столько помотались по точкам и гарнизонам. Возраст у нас уже не тот, когда с пол-оборота заводишься, пора и угомониться. Мы уж здесь, по-стариковски дотянем, а у тебя своя судьба.

В принципе, никаких сомнений в рассказе не возникло, чему Чугунов был рад и даже удивлён. И неважно по какой причине — уж очень не хотелось доказывать что бы то ни было.

— Ладно, мам, пап, я к Светке сбегаю.

— Может, завтра, Федя? — нерешительно спросила мать, бросив тревожный взгляд на мужа.

— Да пусть идёт, — махнул рукой отец.

Посидев ещё часок, друзья разошлись. Федя, чтобы немного развеяться, присел на любимую лавочку. Лёгкий хмельной кураж создал красивую картину — Федя обучится на мага, разбогатеет, обзаведётся помощниками и… вернётся. На белом коне, как положено, и с умениями, которые никаким учёным Изумрудного мира ещё не снились даже.

— Вот тогда и посмотрим, кто лузер!

Довольный открывшимися возможностями, «ученик архимага Теодор» отправился домой. День, начатый в одном параллельном мире, наконец-то закончился в другом. Назавтра ему предстояло закупить всё, что заказал архимаг, а список был не маленький. Решение о переезде в Оранжевый мир окончательно созрело и Федя спокойно завалился спать.

Сейчас, глядя на все эти политические штучки-дрючки, сын начинал верить его словам.

— Чугунов! Федя!

Он обернулся.

— Лиза, привет! Ты тут какими судьбами? — с Лизой Селивановой они не виделись со школы. — Что, в политику ударилась?

Надо же, почти не изменилась. Пополнела немного, но это ей даже к лицу. Пропала мальчишеская угловатость и резкость, движения стали более плавными. От прежней Лизки осталась только продуманно-растрёпанная шевелюра и те же озорные глаза.

— Да ну, — она смешливо сморщила чуть вздёрнутый нос, — я что, на голову больная? С паршивой овцы, хоть шерсти клок, вот и подрабатываю.

— И как платят? — поинтересовался Федя.

— Обещали двести баксов в месяц и бесплатный пансион.

— Вот же гниды, — выругался он, — и ты хороша. Да кто же тебе заплатит? Ты же там окажешься, а они здесь останутся. И никому платить не надо будет. Дунька ты, Лиза.

— Сам дурак. В наше время деньги на дороге не валяются. Слышь Федь, а где это там?

— В Оранжевом Мире, где же ещё? И не смотри на меня так. Я там недавно был.

Лиза, моментально став серьёзной, внимательно поглядела на него. Она задумчиво потёрла лоб и, отбросив задиристый тон, тихо спросила.

— Погоди, погоди. Так ты и есть тот самый парень?

— Ну да! Слушай, давай я тебе дам десяток империалов и ты потихоньку свалишь, чтобы не подставляться.

— А это сколько в рублях?

— Это почти триста граммов золота. Сама пересчитай в рубли. Вот, возьми.

Он тихонько сунул ей мешочек с монетами. Положив его во внутренний карман, она чмокнула Фёдора в щёку и, беззаботно помахивая сорванной веткой, пошла в сторону шоссе. Ещё в школе Федя уважал эту девчонку именно за умение мгновенно соображать. Он даже влюблён в неё был в младших классах, но с появлением Светки больше никем не интересовался. А после девятого класса её родители куда-то переехали и Лиза поменяла школу.

Проводив девушку глазами, Федя стал внимательно разглядывать безобразие, творившееся на месте ожидаемого пробоя. «Пятно» было заставлено самыми разномастными палатками и автомашинами. Прямо тебе курортное побережье в разгар сезона.

Постоянные телетрансляции и интервью с обитателями вызывали нешуточный интерес и «пятно» быстро стало культовым местом для стихийных и спланированных пикников. Особенно для «москвичей и гостей столицы». Кроме обычных туристов здесь на постоянку обосновались те, кому надоела размеренная устаканенная рутина и те, кто пытался сбежать неведомо куда от собственных проблем. Пусть в глушь с отсутствием комфорта, лишь бы подальше. Вот только искатели лучшей доли не желали понимать, что свои проблемы тащат в себе и бегут больше от себя. Эта мысль пришла Феде в голову, когда он наблюдал за своеобразным клубом «кому за сорок».

Невооружённым глазом видно, что эти люди, даже в условиях цивилизации, морально плохо приспособлены к жизни. А ведь там, куда они так рвутся в радужной надежде, есть звери пострашнее пьяного соседа или хамоватого техника ЖЭУ. Обеспеченные материально, они в основном одиноки — вот и кучкуются, чтобы полностью не увязнуть в кризисе среднего возраста.

«Эти, по крайней мере, решились оторваться от кресел и диванов, чтобы сделать попытку хоть что-то изменить» — сокрушённо покачав головой, Федя пошёл дальше.

— Эй, парень, а это не тебя по телику показывали?

Загорелый худой парень лет тридцати смотрел на него, радостно скаля белые зубы. Выцветшая штормовка и вязаная шапочка, сбитая на затылок, безошибочно выдавали любителя лесов, костров и гитары.

— Меня.

— Игорь, — протянул тот широкую ладонь, — пошли к нашему костру, пообщаемся.

— Пошли, только не долго, мне ещё обустроиться нужно.

Оставив Джину пастись неподалёку, Федя подался к костерку пригласившего его парня. Как говорится, под игрока — с семака. Всё равно следовало как-то обзаводиться знакомствами, пусть даже на время. И он сидел у костра, отхлёбывая вкусно заваренный чай из эмалированной кружки и слушая радостный бред, который несла приютившая его компания. Таёжные дебри давно уже никого не спасали от сующихся повсюду бесцеремонных любителей дикой природы и ищущих поживы деловых людей. Поэтому, следовало убраться от таких изменений куда подальше.

— Ребята, — заикнулся было Федя, — да там цивилизация древнее нашей.

— Чего? — вылупился на него здоровяк Кирилл, терзавший струны старенькой, видавшей всякое гитары, — Ты же сам по телику говорил, что там мечи, рыцари и всякая средневековая хрень! Врал, что ли?

— Нет, это правда. Но…

— Ну и всё! — хлопнул его по плечу Игорь, — Это главное, а с остальным разберёмся, не парься.

— Наша компания с чем хочешь разберётся, — высокомерно глянула его подруга, красавица Инна, — мы даже по Катуни сплавлялись, а ты говоришь.

— Да ничего я не говорю, — пожал плечами Федя.

— Господа, — приблизился к костру очередной алилуйщик с плакатом, — Не идите на поводу у правящей партии.

— Пошёл в… — дружно рявкнули туристы и тот мгновенно смылся, вспомнив печальный случай со своим коллегой, который, не далее как вчера, обзавёлся роскошным «бланшем».

— Достали, блин! — возмутился бородатый очкарик, имени которого Чугунов не запомнил, — Мороз пиарится, а мы страдай.

— А это кто? — поинтересовался Фёдор, глазами показывая на несколько поистёртых временем палаток, расположенных неподалёку. Там романтика и рядом не лежала. Мужики откровенно бухали. Вид у них был такой… скажем… потрёпанный.

— А, эти…, - глянув в ту сторону, махнул рукой Игорь, — это бичи.

— Бичи? Бомжи, что ли?

— Ты не путай, — наставительно пояснил Кирилл, — бомжи, суть теплотрасники: побирушки и помоечники. А бичи — это бродяги, вольные птицы, так сказать. Эти в подвалах ночевать не станут. И честно подработать всегда, пожалуйста, только недолго. Опять в дорогу потянет. Понимаешь?

— Ага, — кивнул Федя. Из объяснения он понял только, что «бичи» и «бомжи» — не одно и то же.

Вот и сейчас на бревне-завалинке уже восседало несколько любопытных бездельников, кто-то пристроился прямо на земле. Сам Старк развернул своё кресло боком к костру и вытянул длинные ноги.

— А почему вы в пальто и сапогах? — спросила Катя, симпатичная женщина из клуба «за сорок», кокетливо отгоняя веточкой зудевших над головой комаров, — тепло же, а у костра так, вообще, жарко.

Сама она была в короткой юбке, босоножках и футболке.

— Эти пальто и сапоги греют только в холод, — пояснил Леру, — а в жару они охлаждают. Драконья шкура, однако.

Дружный смех дал понять, что шутку оценили. Все уже привыкли, что весёлый француз любит вставлять в речь словечки из чукотских анекдотов. Впрочем, не только из чукотских.

Хотя пальто и сапоги и в самом деле были из драконьей шкуры. И они действительно грели в холод и охлаждали в жару. Но какой смысл пытаться доказывать это обывателям двадцать первого века? Кто с такими штуками в жизни не сталкивался, ни за что в это не поверит.

— Не верят нам, паря, — усмехнулся Леру.

— Их право, — отреагировал Старк, — пусть верят в свою синтетику. Но если нас перенесёт прямо сейчас в зиму, да в степь, да в ночь, да в буран…

— Тогда вы с нами поделитесь, — перебила его Людмила из того же клуба.

— Э, нет, фигушки, — ухмыльнулся Старк, — там каждый сам за себя.

— И за своих любовниц, — добавил Леру.

— А где ваши любовницы? — играя глазами, поинтересовалась Катя.

— Пока в Оранжевом мире, мы ещё с ними не познакомились. А у жён мы отпросились на несколько лет.

— Дядя, ты дурак? — встряла местная вредина Светка, спешившая по молодости и щенячьей глупости показать всем и каждому свою крутость, раскованность и самостоятельность, — зачем тебе любовница из средневековья? Наших, что ли, мало?

— Да, дурак. У меня и справка есть, — Старк полез во внутренний карман, — а зачем мне наша? Я там себе найду тихую и мирную, без выпендрёжа. Мечта, а не подруга, любой мужчина подтвердит.

Старк достал из кармана… пачку сигарет и одну из них прикурил от веточки из костра. Тут же руку к Старковой пачке протянул Аркаша, местный штатный «стрелок».

— Дай тоже.

— Свои иметь надо.

Народ аж застыл от такого беспардонного отказа.

— Тебе что, сигарету жалко? — занудил Аркаша, в расчёте на сочувствие окружающих.

— На минуточку извините, — оскалил белые зубы француз, блистая чистейшим одесско-еврейским прононсом, — у нас с местной администрацией договор: она не гонит отсюда любителей стрельнуть, а мы не снабжаем их сигаретами.

Мужики заржали — попрошайка, похоже, достал всех. Аркаша, видя, что на сочувствие народа рассчитывать не приходится гордо удалился в темноту на поиски более покладистой жертвы.

— Какие-то вы неправильные дядьки, — презрительно фыркнув, заметила Светка, — и любовницы вам нужны мирные, покладистые «синие чулки».

Она гордо обвела взглядом мужскую половину, ожидая, что те её поддержат.

— Ну, что молчите? — возмутилась девушка, дёрнув плечиком, — или вам тоже нужны послушные тихони, которые со всем соглашаются?

К великому Светкиному изумлению мужская составляющая выразительно, хотя и молча, поддержала Старка. А женская, из тех, «кому за сорок», благоразумно помалкивала.

— Да вы что, совсем идиоты? Только секс нужен? А поговорить, пообщаться?

Красноречивые улыбки осветили многие мужские физиономии. Невооружённым глазом было видно, что «поговорить с ненаглядной» для них не всегда было жизненным приоритетом, особенно с такой, как сама Света.

— Когда женщина говорит она теряет половину своей привлекательности, — резюмировал Юра.

Вечер продолжался в том же, ни к чему не обязывающем трёпе, пока Старк не уполз в свою палатку. Через некоторое время к себе ушёл и Леру, а минут через двадцать разошлись и «осиротевшие» посетители.

— … опаснее всего, — продолжал рассказ Федя, — применять против зоргха огнебой, тогда много охотников погибнет, да и самого зоргха покрошит. Бронеплитки, которыми он покрыт, имеют свойство детонировать из-за высокого внутреннего напряжения. Их разорвёт на мелкие острые осколки, которые выкосят всё на сотню метров вокруг.

— И много там таких зверюшек? — спросил Драга у Старка.

— Хватает, — кивнул тот, — ладно, я не собираюсь ничего спрашивать, всё и так ясно. Подскажи генералу, чтобы заказал своим людям броню с титановым покрытием: и прочность и, если что, выгодный товар на обмен. И подсуетитесь насчёт патронов с разрывными пулями, будет побольше шансов уцелеть.

— Знаю, — кивнул Драга, — наши аналитики уже всё просчитали. Поможешь, если что?

Старк молча кивнул и поднялся.

— Володя, — окликнул он сержанта милиции, — пошли, перетрём. Вас начальство предупредило, что есть риск оказаться в Оранжевом мире?

— Н-нет, — с некоторой запинкой ответил тот, — рассказали, конечно, про этого Чугунова, но сказали, что всё это «утка».

— Понятно, — процедил Старк, — ваших тут сколько?

— Из отдела пятеро со мной и четверо омоновцев.

— Вы бы попросили, чтоб начальство прислало одиноких. Тех, от кого родные и близкие не зависят. Наверняка в милиции есть любители приключений, которым морально нет проблем оказаться в параллельном мире. Возврата обратно не будет, так что придётся жить там.

Володя впервые задумался о том, что перенос может оказаться реальным.

— Я поговорю со старлеем, тем более, что хорошо бы запастись на всякий случай. Всем, что может там понадобиться.

— Обязательно боеприпасы, желательно золотые и серебряные деньги, предметы первой необходимости. Пока по специальности устроитесь нужно на что-то жить, — конкретизировал Старк, — ну и товаров на обмен или продажу: зажигалки, механические часы, ещё какие-нибудь диковины для жителей того мира.

— Ладно, понял, пойду перетру об этом. Спасибо за совет.

— Ой-бай, кудай-май!

Ларёчник Талгат, прикрыв голову руками, орал что-то по-казахски, пытаясь втиснуться под прилавок. Но пространство было занято полосатым чувалом под завязку набитым упаковками растворимого кофе и пачками чая. Тяжёлый и плотный, мешок мешал хозяину прошмыгнуть в самый тёмный уголок. Рядом, вцепившись в замершего в ступоре старлея Алексея, противно визжала Светка, куда-то растерявшая все свои понты.

Только Федя Чугунов сосредоточенно, хотя и подрагивающими руками, впрягал свою подружку-пони в повозку. Сказать, что он был хладнокровен, было бы неправдой. Сам момент перехода, как и пляшущие вокруг огни святого Эльма, его уже не волновал. Но общая атмосфера смятения редко кого может оставить равнодушным. Общая паника, конечно, коснулась и его. Опять увидев в толпе лицо Мореля, Федя, что называется, загрузился. Зачем архимаг отправил за ним соглядатая? Значит Стефан не был с ним до конца откровенен? Он не мог понять смысла такой таинственности и это вызывало какой-то внутренний дискомфорт.

Впрочем и на «пятне», как и везде, были люди, соображающие быстрее других.

— Федя, куда идти? ─ Игорь тряхнул его за плечо.

Инна, вцепившись в друга, смотрела на Федю расширенными от страха глазами.

— Слышь, давай звони своему архимагу, пусть назад отправляет! — подошедший бодигард олигарха, случайно задержавшегося на «пятне», был свято уверен что сила может решить любую проблему.

Плотный телохранитель легко отодвинув Игоря и Инну, пропустил к Феде подоспевшего Вадима Захарова. Олигарх приехал на «пятно» вместе с лидером «Справедливой Руси», он и в мыслях не держал куда-то перемещаться, полагая всё это полным бредом. Теперь, поняв что оказался в чужом мире, всего лишь с несколькими кредитками в кармане, мгновенно сообразил, что нужно срочно искать какой-то выход. В противном случае… Ему даже думать не хотелось о том, чем может ему грозить этот самый случай.

— Чугунов, мне нужно срочно связаться с твоим архимагом. Будешь переводчиком, башляю, нет проблем.

Ученик архимага пребывал в лёгком обалдении. Ещё вчера многие смотрели на него с сомнением и даже пытались изобличить во лжи. Свалившаяся нежданно-негаданно популярность теперь наполняла его гордостью.

— Дело в том, — сказал он стоящим рядом переселенцам, — что отсюда можно выйти только пешком. Дорога Древних к северу от нас.

— Вадим Сергеевич, — подбежал к Захарову его референт, — я с ментами договорился.

— Молодец, — отозвался тот и кивнул одному из телохранителей на Федю, — останешься с ним, потом проводишь.

Охранник кивнул.

— А ты, — указал он второму, — пригласи-ка в вагончик лидеров групп и тех, кто имеет авторитет среди местных.

Затем вальяжно удалился в сопровождении референта и ещё двух охранников.

Бедолага, он ещё не знал, что Федю уже умыкнули и уводят куда подальше. Инициативники, в основном девушки, вооружившись ручками и блокнотами, разошлись в народ. А прочие, уверенные в том, что добрый дядя решит все вопросы, продолжили самое ответственное мероприятие — торжественное обмывание Переноса. Положенный обед всё равно не подвезли, поэтому пришлось на скорую руку готовить шашлыки. И распечатывать запасённые алкотравчатые напитки. Ну как же, эпохальное событие, без пол-литры и не разберёшься. С горячительным недостатка не ощущалось, ибо каждый счёл необходимым прихватить с собой энное количество живительной влаги. В общем, всё как всегда. Тут нужно валить стремительным жанатурмысом, пока живые и при памяти, а партийный актив изволят водочку кушать.

Запыхавшийся референт ввалился в милицейский вагончик. Не так просто по шустрому мотаться, когда расстояние от «ментуры до учёных» порядка четырёхсот метров. Да и обратно примерно столько же.

— Увели Чугунова, — пропыхтел он, — вырубили Диму и увели Федю в лес, на север.

Захаров аж подпрыгнул от такой новости.

— Как это увели? Он что, телёнок, чтобы его уводить?

— Он не телёнок, а баран, — дыхание референта успокаивалось, а с этим возвращалась логика, — вы бы наверняка его озолотили за помощь.

Довольная улыбка босса показала, что прогиб засчитан. Захаров забрал оставшихся четверых телохранителей и на своём внедорожнике отправился к лесу.

— Можете пока перерыв устроить, — милостиво разрешил референт присутствующим.

Телевизионщики сразу заспорили о выборе жизненного пути: оставаться с Захаровым или присоединиться к отьезжающим. Пять групп из семи выбрали эмиграцию, решив что аборигены тоже заслуживают их внимания. Микроавтобусы покатили туда, где пробивалась просека, но очень скоро уткнулись в хвост очереди из автомашин. Кроме переселенцев и учёных, там стояли машины тех демократов поддержки, кто предал забвению добрую традицию обмывания важных событий. Образовалась первая «оранжевая» пробка. Вселенская ругань класса «куда прёшь, козёл?» сопровождалась разборками, умело прерываемыми подоспевшими ментами. Пока, в силу инерции мышления, их ещё слушали.

Члены бригады «Скорой помощи» тоже разделились во мнениях.

— Александр, вы останетесь здесь, — диктовал условия Аркадий Борисович, шестидесятилетний врач, — а мы с Наташей присоединимся к отъезжающим, чтобы им помогать.

— Знаете что, — возмутился шофёр, — я не хочу оставаться. Вы уже просили меня об этом и я, как идиот, послушался. Теперь жена и дочери в Можайске, а я здесь.

— Саша, пойми же, — убеждала медсестра, — ты ведь не просто водитель, но ещё и врач по образованию. Видишь, сколько людей остаётся — им может понадобиться помощь.

— Вот именно, — поднажал Аркадий Борисович, — мы все давали клятву Гиппократа и получили ответственность перед людьми на всю жизнь. Раз уж перенос действительно произошёл, кто-то должен помочь людям здесь. Да и байкер пока без сознания.

Последний довод смутил Алекса и он сдался, убедив себя, что «это в последний раз». Самое трудное в нашей жизни — уметь отказать другим и настоять на своём.

Сам Аркадий Борисович ни за что не признался бы, даже себе, что жена давно уже надоела, став холодной пожилой матроной. Дети не только выросли, но и своими детьми обзавелись, а теперь жили отдельной жизнью. Единственное, что грело душу, так это ласковая и добрая Наташа. Деликатная медсестра всё понимала и, время от времени шла навстречу его редким, в силу возраста, прихотям. Поэтому и старался степенный врач отодвинуть подальше более молодого самца, к которому, в сложившихся условиях, могла упорхнуть его голубка. Было ещё одно желание, понятное, но тщательно скрываемое — встретиться с архимагом Стефаном и предложить ему свои знания и услуги. Ничего не будет удивительного, если архимаг отблагодарит достаточно простыми при его уровне могущества, вещами: омоложением и долголетием.

Катаклизм, загнав людей в новые условия, сразу выявил гниль так называемого «общественного мнения», когда думают одно, говорят другое, а делают третье. Слетает вся шелуха, выдаваемая за реалии бытия, остаётся лишь натурпродукт в чистом виде. Попытки толерантности и либерализма приводят не просто к некоторым моральным сложностям, а к риску погибнуть по-настоящему. Высокопарное пустословие и пустомнение теряют свою убедительность, но часто это происходит слишком поздно.

С другой стороны, а зачем нужно быть покорным и послушным? Чтобы некие люди не осудили и не охаяли? Да пошли они нафиг со своим мнением. Жаль, что трезвомыслие приходит слишком опосля, когда даже боржоми уже не поможет. И спросить не с кого, когда понимаешь, что в первую главу, сам виноват.

Хозяин самой лучшей местной гостиницы, мэтр Алеф (гном по национальности), предлагал своим постояльцам неплохой, по здешним меркам, ассортимент услуг. Глянув намётанным глазом на повозку новоприбывших, он загнул бешенную цену: два серебряных империала за ночь проживания, ещё один — за трёхразовое питание. Причём, вино и прочие выкрутасы — за отдельную цену. Выбирать не приходилось, гостиница была настоящим осколком былого величия. В номерах даже имелись ванны и отдельные туалеты. Рядом стоящая котельная обеспечивала постояльцев горячей водой, но только в отведённое время. Нечему удивляться, раньше, до того как закрылись перевалы, здесь проходил магистральный торговый путь. Да и на традиционную Аргентскую ярмарку съезжались торговцы со всей Оранжевой Ойкумены. Хозяин ностальгически вздохнул о прошедшем, но цены, тем не менее, сбавлять не стал.

Отставники оплатили два номера на месяц вперёд, а потом по достоинству оценили предложенный гномом ужин, за которым удалось заодно решить вопрос пребывания маленькой Вики.

— Мэтр Алеф, нет ли у вас на примете хозяюшки, которая согласится взять к себе нашу девочку на время? Кормить, ухаживать и не обижать! Оплатим пять золотых Империалов за месяц вперёд, — без обиняков поинтересовался Леру, уписывая вкусно приготовленное жаркое.

Гном размышлял недолго.

— Через дорогу живёт фрау Марта, у неё трое детей и пять комнат. Муж — бывший латник, ныне бондарем на хлеб зарабатывает. Им деньги не помешают, а о достоинствах фрау будете судить по плюшкам. Она каждый день для меня их печёт, — степенно ответил хозяин.

Старк поднялся со своего места и ушёл в номер. Через полминуты он нарисовался обратно.

— Вкусные плюшки можно есть только с чаем! — гордо заявил он, — у вас имеется специальное заваривательное оборудование?

У гнома отпала челюсть. Чай был очень дорог, а тут он увидел его, упакованным в жестяную коробку с изображением слоников, которая и сама по себе стоила немало.

— Сколько возьмёте с меня за чашечку? — сглатывая слюну, пробормотал он неожиданно севшим голосом.

Видно было, что Алеф большой любитель качественного чая, но долго его не видел.

— Расчёт простой, — пояснил Старк, — ваши плюшки, наш чай.

— Господа, я готов Вам заплатить, только разрешите мне пригласить моего брата Сильмара. Он здесь и кузнец, и механик. И обидится на меня лет на двадцать, если узнает что без него пили настоящий чай.

— Зовите брата и не думайте об оплате, — Леру в момент сообразил, что такой человек всегда будет не лишним в кругу близких знакомых, тем более, в этих краях.

Через некоторое время подошла вызванная гномом фрау Марта. Поворковав над прелестным ребёнком и подарив девчушке забавную игрушку, делать которые была мастерица, фрау моментально подружилась с Викой. Забавно, но говоря на разных языках они отлично понимали друг друга. Глядя, как обе лапушки смеются, Старк понял, что этой женщине оставить девочку, к которой он успел уже привязаться, не страшно. Он предупредил фрау Марту, что завтра-послезавтра могут подъехать её родители, выдал обещанные деньги и чинно подосвиданькался с Викой.

Время от времени в гостиницу заходили и другие изумрудники из тех, кто подумав, всё-таки ушёл с поляны и подался вслед за ушедшим караваном поселенцев. Теперь они искали себе пристанище, пытаясь говорить на всех знакомых им языках Изумрудного Мира с Алефом, возмущались ценами и просили Старка с Леру «потесниться на одну ночку». Получив отказ, обижались на то, что это не по-братски и топали себе дальше.

Серьёзные колонисты, никому не заморачивая головы, проехали Мерль сразу, чтобы побыстрее добраться в Аргент. А вот партийные деятели, ушедшие в загул по поводу рухнувшего братства с представителями Запада, так и застряли на пятне. Вместе с большинством своих сподвижников, всё ещё тупо надеющихся получить обещанное вознаграждение. А с ними и представители СМИ, падкие на халяву.

Вскоре подошёл гном Сильмар, эдакий работяга, не лезущий никуда за словом.

— Ну что, оглобли, покажите-ка ваш чай. Небось, последние штаны за него заложили в Изумрудном?

Видно было, что этот парень жить не может без наездов, только не на тех напал.

— Ой-ой-ой, — развыступался Леру, — да мы на всё готовы, лишь бы недомеркам-оранжикам угодить.

Весёлая компания, по выражению Старка, очень быстро на славу «спилась чаем» и даже «съелась булочками». Благо, что плюшки фрау Марты действительно оказались выше всяких похвал. От щедрот своих Старк пригласил за стол и двух молодых латников, Марка и Луциуса. Как выяснилось в застольной беседе, эти двое были местными проводниками на охоту за зоргхами. Таким образом, три заваренных чайника сразу принесли друзьям несколько полезных знакомств.

Следом за ними к постоялому двору добрался и сам мэтр Алеф с двумя конями в поводу. Лицо его было донельзя довольным. Пока гном занимался самыми радужными подсчётами ожидаемой прибыли, Старк арендовал у него ещё два номера, двухместных. Один для Алекса с Володей, другой для рыцаря с оруженосцем. Из деревни была вызвана женщина в качестве санитарки-сиделки. Бессознательного сэра Шарля, раздев донага, обмыли, переодели в полотняную рубаху и уложили на удобную кровать.

Затем объявился штатный жадина-говядина — Сильмар. Ко всему прочему, он принайтовил к крыше своей повозки биотуалет, но по незнанию уложил его не стоймя, а вдоль. В результате гнома порядочно облило дерьмом. От него смердело так, что перехватывало дыхание и его, даже не пустив на порог, спешно отправили восвояси отмываться.

— Зато теперь у меня персональное удобство есть, а у короля Ферриады такого нет. Пусть обзавидуется! А от дерьма отмыться недолго, — Сильмару в этот момент было всё по барабану, ибо он обзавёлся изумрудными диковинами.

Оставив раненного попечению оруженосца и сиделки, гномы до вечера успели сделать ещё пару заходов к точке переноса. Первым делом они вывезли оттуда навороченные автомобили, используя лошадей. Местные жители, занятые более подъёмной и удобной в транспортировке добычей, с машинами пока связываться не стали. Хотя и с завистью смотрели на самобеглые повозки, продумывая, как выволочь их из леса. Вместительный склад гнома был теперь забит авто, в сарае разместили всё остальное, а затем все усталые от трудов, но довольные выше крыши, подались ужинать.

— А на кой им этот автопарк? — поинтересовался Алекс, уписывая за обе щеки горячее рагу из местных овощей, — Ведь бензин кончится и о них придётся благополучно забыть.

— Не скажи, брат. Сам металл здесь бешеных денег стоит. А если их продать как супер-диковины тем же купцам из Синя или Эмирата, можно вообще оранжевым олигархом стать, — обьяснил, улыбаясь, Леру.

— То-то вы мне подсказали все наши бронежилеты собрать. А я всё голову ломал — на хрен они здесь нужны? Теперь понятно, — Влад облизал деревянную ложку, — ну, значит, голодать нам здесь не придётся. Это радует.

Вместе с последними выжившими в Мерль прибыли и Володя с Ларисой, разминувшиеся со Старком. Они возились с заглохшим «жигулём», отогнав его подальше от моста ещё вчера, чтобы не мешать проезду другим. Там и заночевали, а с утра продолжили ремонт. Слава богу, машина завелась и посадив в неё Ларискиных друзей, Володя доехал до деревни. Леру пошёл с Ларисой к фрау Марте, чтобы забрать Вику, а Старк прислушался к разговорам в машине.

— Вова, продадим твою машину в Аргенте, деньги поделим и бизнесы начнём. Посмотрим, кто быстрее раскрутится.

— Ага, машина моя, а деньги от продажи выходит общие? — возмутился Володя, — ты сам-то мне на неё ни копейки взаймы не дал, хотя деньги у тебя тогда были.

— Нашёл, что вспомнить. Это когда было. А тут и расклад другой, чужбина. Как друг ты должен понять и помочь.

Старк только усмехнулся — сплошное разводилово лохов. Да уж, желающих поделить на халяву чужую собственность, всегда и везде хоть отбавляй.

Вика вышла вся щебечущая и радостная.

— Фрау Марта такая заботливая…хорошо, что вы нашлись…Леру, а вы здесь останетесь жить?…Старк, может с нами поедете?…

— Езжайте сами, братцы, вы городские, а я деревенщина, мне и здесь хорошо. Куплю себе домик, буду лежать на печке целыми днями и пузо чесать, — спровоцировал Старк девочку на очередной колокольчик смеха.

Переполненный «Жигуль» умчался вдаль, а Старк с тоской смотрел вслед уезжающей Вике. Как он хотел дочку!

Клико с восхищением слушал рассказ Старка — он любил новые знания, особенно о событиях древности. Старк похлопал парня по плечу и оба отправились обратно в деревню завтракать. Алеф сразу поделился свежими новостями.

— Эмир спрашивал по поводу вашего…ммм… коня. Говорит, что если продадите или хотя бы сдадите в аренду в эмирский табун, он готов хорошо заплатить.

— Хельвеолана я, конечно, не отдам, — отозвался Старк, — Алуар мой друг, а друзей не продают и не сдают в аренду. Но, рано или поздно, от него и эльфийских лошадей пойдут полукровки. Вот этих полукровок и будем обменивать на что-нибудь полезное. Когда себя насытим в достатке.

Старк по жизни был менялой, видимо сказывалось уличное безденежное детство у детворы того времени. Когда основой товарного обмена были рогатки с круглой резинкой, ценные, самолично сбитые, бабочки, пластиковые «брызгалки» особой формы, почти целые клюшки, «увеличилки» и всяческая другая, особо ценная в мальчишеском быту, всячина. Теперь, в эпоху главенства денег, сами деньги не представляли для него особой ценности. Только лишь как инструмент для приобретения чего-нибудь полезного.

Часть заднего двора гостиницы, где стояли наружные печи и жаровни, мэтр Алеф выделил для приготовления отваров. А также предоставил двух помощников из числа безработных сельчан. Старк, нацелившийся создать свою поисковую группу для хомяченья в Брошенных Землях, не мог не подготовить своих парней по полной форме. В таких делах он был натурой занудно-педантичной и «запрягал» всегда долго и тщательно. Казалось бы, вот он новый мир, скачи за приключениями, за славой, лезь во все дыры, суй нос всюду, куда можно и куда нельзя. Тем более, что имелись и средства, и возможности для того, чтобы эскапировать на полную катушку. А он, организовав производство отваров и надавав всем ценных указаний, уехал к Чёрному замку. И что-то выглядывал издалека, что-то вынюхивал, прикидывал. Даже очки напялил, словно обыденный очкарик-задохлик. Потом, глянув на часы, вернулся пообедать, после чего отправился к старосте.

Они долго шушукались, разбираясь в хитросплетениях местной географии и захолустной геополитике. Оказалось, что земли между речками Мерль и Амьен, включая одноимённые деревни, не входят в состав герцогства Борг, а напрямую подчиняются королю Левантина Пью Первому. На севере этот участок был ограничен непроходимым Широким Болотом (действительно в целую лигу шириной), примыкавшем к горной гряде, уходящей далеко на северо-восток. Возле болота была нежилая деревенька. Такая же находилась возле истоков Мерля, в предгорье. Между ними располагался заброшенный замок Игль. А вокруг леса, леса, леса… Заполненные и живностью, и нечистью. И лишь ветвь Дороги Древних рассекала их, уходя от Мерля сначала на север, а потом на северо-запад.

Сын барона Хорна, вопреки законам, считал эти земли своей вотчиной и иногда приглашал туда титулованных друзей порезвиться на приволье. Раз в три-четыре месяца, бравая орда золотой молодёжи при поддержке родительских латников, устраивала реализацию своих амбиций. Приезжали, пьянствовали, били морды подвернувшимся селянам, иногда кого-нибудь насиловали. Все попытки жаловаться королю ничего не дали — слишком уж далеко располагалась королевская справедливость. А рыцарь Домингес со своими семью латниками не мог ничего сделать. Он и семерых-то бойцов кое-как содержал. Когда приезжает отряд в тридцать-сорок обнаглевших от безнаказанности боевых единиц, приходится уступать. В самом Мерле даже протектора не было — староста имел лишь хозяйственную власть. Зато замки возле обоих деревень не заняты. Правда, жить в них никто не хотел — уж очень сильно они вгоняли в уныние и депрессию. Старк отблагодарил старосту золотым империалом и отправился обратно в гостиницу.

Его поведение напоминало поведение Леру: то же уважение к старшему товарищу и такие же приколы к месту и не к месту. Два проводника познакомились шесть лет назад, когда двадцатилетний Марк, проезжая на коне по одной из улиц Аргента, увидел неравный бой класса «один луциус против четырёх недоброжелателей». Он просто выхватил покоцанного пятнадцатилетнего паренька из схватки и ускакал подальше. Возле одной из забегаловок они остановились. Марк отмыл нового знакомого от крови и завёл внутрь поесть и пообщаться. Парень был городским безработным, сыном «сотника, которому не повезло». Типичная история конца войны, сотник Валери Север в непринципиальном бою за Аргент потерял левую руку по локоть. Его тут же отправили в отставку, выделили большущий дом и назначили пенсию в двадцать золотых в месяц. Для семьи, имеющей шестерых детей, это очень хорошо. Плохо другое — сотник лишился должности, а через каких-то четыре месяца и возможность получить титул барона за лейтенантское звание по окончании войны. Луциус, как старший из сыновей, пытался стать самостоятельным, пока не встретил Марка. Старший латник, не ставший рыцарем, взял его к себе помощником и обучал все это годы всему, что знал сам. В первую очередь, конечно, воинскому мастерству.

Пока Леру занимался перезарядкой, Старк отправился на южную стену. Как он и предполагал, после смерти чёрного мага морок леса, закрывающий берег Леоры, исчез. Зато открылась добротная каменная пристань, куда вела ветка Дороги Древних. С другой стороны Дороги находились развалины складов. Остальные члены группы готовили в трапезной на первом этаже торжественный обед, уложенный Алефом в корзины для пикников.

Марк и мэтр Леон вернулись достаточно быстро, как раз к трапезе.

Из выпивки на столе присутствовали только морсы. Старк ввёл строгий сухой закон: выпивать только два раза в год и только высококачественные вина. Несогласные имели полное собачье право покинуть отряд и жить вольной жизнью за свой счёт. Леру предупредил, что в этом вопросе никаких первых и последних предупреждений не бывает, за нарушение небольшого свода внутренних законов единственным наказанием являлся пинок под зад. Пока, правда, несогласных не было и соблюдения прав человека почему-то никто не требовал.

Отправив Леру с бойцами заниматься грамотным мародёрством и инвентаризацией, Старк со старостой заполнили бланки, подтверждающие права отставника на замок. Заодно составили документы на Форт, а поскольку по закону к крупным сооружениям автоматически прилагались земли в радиусе пятисот ярдов, то Старк стал обладателем никому не нужных и бесполезных лесов к востоку от Мерля. С чем себя и поздравил.

Первый шаг, то есть, создание базы для отряда, был сделан. Мэтр Леон торжественно подтвердил статус временного молчания, подкреплённый мешочком с сотней золотых на нужды деревни и отправился обратно. Он пообещал, что завтра же отправит двух гонцов с бумагами в Александрину, столицу королевства, для утверждения в канцелярии.

Вечером «шайка-лейка из Мерля» рассказывала друг другу страшные истории, Старк пел свои песни. Луциус перебил всех вопросом:

— А почему нейтрализатор чёрного мага не сработал?

— Братцы, у нас хватает специальных штучек. Блокирующих не только нейтрализаторы, но и кое-что посильнее, — пояснил Леру, — служба ликвидации Святой Церкви имеет много устройств против чёрной магии: как для защиты, так и для нападения. Учёные Ватикана не зря свой хлеб едят.

— И чёрной икрой закусывают, — добавил Старк.

— Ой, про сэра Шарля забыли, — спохватился Клико, — он, наверное, уже пришёл в себя.

Парень был искренне растерян, всё-таки оруженосец — это не только друг, но и верное плечо. И даже ходячая забота.

— Не переживай, завтра утром выезжаем.

Завтрашнее утро было солнечным, но уж очень ранним. Свежий ветерок приятно освежал группу бегунов в доспехах, которые слегка ошалели от того, что даже на выезде нет командировочной вольницы. Набегавшись для пользы души и тела, запустили по кругу бочонок с очищающим отваром, противным, но уже привычным. Вчерашние недоедки обозвали ранним завтраком, схрумкали и вальяжно порысили в Мерль. Благо, до него чуть больше изумрудного километра.

Сэр Шарль ещё изволили медленно просыпаться, когда Клико нарисовался в дверях номера, покрытый славой и довольный. Всё-таки, по статусу, он уже ветеран войны с чёрными магами, хотя самого «черняка» увидеть так и не удалось поскольку жидкость из фляжки того полностью сожрала, или, выражаясь культурно и по-научному, растворила. Оруженосец обрадовался, увидев своего сюзерена живым и здоровым, а на вопрос: «Скажи толком — что со мной и где тебя черти носили?», подробно осветил события последней недели.

— Клико, — задумчиво спросил рыцарь, — а твои наставники не могли бы и меня взять в ученики?

У молодого парня не просто камень с души свалился, его окатило целым водопадом сбывшихся мечтаний. Бедняга всю неделю мучился оттого, что боялся потерять интереснейшее, полезнейшее и оплачиваемое ученичество, когда сэр Шарль придёт в себя. И поведёт его к очередным сияющим вершинам по чащобам, трущобам и буреломам вольного рыцарствования. Теперь же не нужно будет разрываться между преданностью и разумностью. Клико готов убеждать Старка до посинения, лишь бы тот согласился пополнить класс ещё одним учеником.

Они спустились вниз и оруженосец представил своего рыцаря.

— Благодарю вас, мессир Старк, — с достоинством произнёс Шарль, — мне вчера рассказали, что вы спасли мне жизнь. Чем я могу отблагодарить вас?

— Сэр Шарль, — отозвался Старк, — выделите мне год вашей жизни. Я буду рад, если вы войдёте в мой отряд, хотя бы, как инструктор по фехтованию. Клико нам многое о вас рассказал. Думаю, что группа выиграет от нашего сотрудничества. Я готов взять на себя оплату вашего проживания и пропитания, а вам будет полoжено жалованье. Единственное, что не могу гарантировать, так это жизнь. Иногда мы подвергаем себя серьёзному риску.

— Мессир Старк, — рыцарь приложил руку к сердцу, — условия более, чем приемлемые. Честно говоря, уже надоело скитаться чёрт знает по каким дырам, да ещё неизвестно зачем. В своё время мы с Клико начитались рыцарских романов. И были под их впечатлением, пока не попробовали всю эту романтику на своей шкуре. Думаю, что с вами нам будет и полезнее, и интереснее.

— Тогда приступим к занятиям.

Жизнь продолжилась, как будто и не было никакого Чёрного замка, над которым теперь развевалось синее знамя с улыбающейся рожей мархуза. А вскоре местные белошвейки изготовили однотипные, укороченные до колен, кафтаны. На рукава были пришиты шевроны с такой же мархузячьей мордой, растянутой в улыбке. Деревенщина, которая высших материй не понимает и в историческом хищниководстве не разбирается, начала обзывать учеников-переростков «тигростарками», а иногда просто «тигрятами». Правда, никто не забывал благодетеля, позволившего произвести полную зачистку брошенного изумрудниками добра на месте Переноса. Сельчане вывезли даже милицейский и медицинский вагончики, пообещав Владу и Алексу долю прибыли от продаж на Аргентской международной ярмарке, которая должна состояться через несколько месяцев. Самого Старка, а заодно и Леру, с лёгкой руки сэра Шарля величали не иначе, как мессирами.

Новички были причудливо связаны между собой, как дружескими, так и родственными связями. Братья-погодки Анри и Поль Ламеры, дети того самого Пьера-бортника, друга Феди Чугунова, дружили с братьями Кагнер: Теокрифом и Германом. Анри, к тому же, оказался прекрасным лучником, хотя и уступал в этом «ветеранам» Луциусу и Клико. А вот Теокриф был арбалетчиком от Бога и, кроме того, единственным, кто понимал по-настоящему лошадей. Причём, понимал он их в прямом смысле этого слова — без всяких проблем воспринимая мыслеобразы.

Животный мир, вообще-то, разговаривает телепатически, используя умение, утерянное излишне технологичными «хомо сапиенсами». А всякое рычание-мычание и даже кукареканье, всего лишь система условных сигналов в стандартных ситуациях. К сожалению, в амбициозном Изумрудном мире, те, кто «слышит голоса», моментально диагностируются как ментально убогие. Безо всяких попыток разобраться в сути, причём многие из них сами себя считают жертвами какой-нибудь «белочки».

Старк вволю отоспался, привёдя себя в нормальное состояние и целый день бродил, как тигр по клетке, когда под вечер примчался гонец из Амьена.

— Хьюг фон Хорн с друзьями и латниками приехал, — сообщил он, — сегодня пьянствуют и развлекаются у нас, а завтра с утра выедут к вам.

— Сколько их? — спросил Старк.

— Десяток сыночков и двадцать пять латников и оруженосцев. Узнали про зоргха и хвалятся, что заберут его себе.

Мэтр Леон, гостивший в те дни в замке, сразу заявил, что селяне не будут связываться с детьми титулованных, чтобы потом не нарваться на разборки со стороны их папаш. Позиция была понятной, население края беззащитно, ибо справедливости не найдёшь.

— Будем отбиваться — улыбнулся Старк, — динозавры самим нужны. В конце концов, хоть в стрельбе потренируемся.

Старосте была поставлена простая задача — перекрыть въезд в деревню верёвкой от края до края Дороги с надписью: «Временно никого не принимаем». По законам Империи, если возле населённых пунктов появлялись временные запрещающие надписи, путники обязаны были остановиться и отправить безоружного посыльного для прояснения ситуации. Любой другой вариант проникновения в населённый пункт расценивался как прямая агрессия и квалифицировался в суде как аргумент в пользу местных жителей.

— Плевать они хотели на ваш запрет, — пояснил гонец, — ни у вас, ни у нас нет никаких прав.

— Ты своё дело сделал, спасибо. Иди отдохни, друг, — отозвался Старк, — мне это и нужно.

Боевая операция против превосходящих сил противника была хорошим тренингом по стрельбе из луков и арбалетов. В качестве опорных пунктов выбрали гостиницу Алефа и стоящий через Дорогу Древних дом фрау Марты. Старк, скрепя сердце, выдал на проведение операции мешок ценных наконечников К-7, а Сильмар взялся «обуть» в них стрелы и болты начинающих боевиков. На всякий случай тигрята сразу поехали к Алефу, чтобы не тратить время на лишние манёвры. Фрау Марта вполне профессионально показала наиболее удобные места под стрелковые позиции на своём подворье. Расстреливать вторгающихся решено было сразу, как только они въедут на площадь перед гостиницей.

Причём безо всяких либеральных церемоний, класса «стой, стрелять буду!», и говорильни на тему «давайте разберёмся сначала». Столь непривычный подход сбил с панталыку лишь Алекса, да и то не навсегда. Зачем канителить канитель, когда можно сначала решить вопрос и лишь потом разбираться в «правильно-неправильно».

— Где поставим «последний рубеж»? — спросил Сильмар.

— Нас слишком мало для этого, лучше уж пусть все будут стрелками, — Старк был прав, заслон делать не из кого, — а уродов встречу я сам, главное, не бойтесь в меня попасть, у меня хороший бронедоспех.

Трёх метких луков, шести арбалетов и двух помповиков вполне достаточно, чтобы оказать прибывающим гостям доброжелательную и приятную встречу.

— Может без церемоний? — спросил де Лякруа, когда все расселись в шатре.

— Без проблем, — отозвался Старк, — вот наши доводы. Уже четвёртый год боевые отряды герцогства делают набеги на земли Его Величества и ведут себя, как завоеватели. Силы самообороны, наконец-то, пресекли очередной разбойничий налёт, защитив честь и достоинство короля. По итогам операции был отправлен в Александрину рапорт с перечнем нарушенных отрядом рыцаря Хьюга фон Хорна законов империи.

Риторику, даже на мелкопоместном уровне, никто не отменял. Старк почти прямо дал понять, что его устраивает мирное разрешение вопроса и он не против представить фон Хорнов главными бунтовщиками. В принципе, в качестве одного из нежелательных вариантов, герцог и маркиз заранее обсудили возможное вмешательство Пью Первого, который когда-то был генералом Пью Кровавым. На этот случай было решено сдать Хорнов, чтобы вытащить герцогского сына.

— Много ли у вас свидетелей? — спросил юрист.

— Целых две деревни! — взорвался староста.

— Спокойнее, мэтр Леон, — тормознул его Старк, — мы здесь обсуждаем, а возмущаться будем там, снаружи, с применением оружия. Ваша Светлость, вы конечно можете, оплатив штрафы и выкупы, обе деревни после этого вырезать. Но имейте в виду, что жители обоих поселений имеют какую-никакую ценность для короля, как субъекты, платящие налоги. И перекрыть этот ручеёк означает ни больше, ни меньше… как ограбить монарха. Вдумайтесь, пожалуйста!

Визави-группа вдумалась и осознала, что изумрудник не так прост, как кажется, а посему следует быть более аккуратными. Что ни говори, но когда без всяких экивоков объясняются возможные негативные последствия — достигается более мощный эффект, чем при гипотетическом наличии скрытых козырей. Решено было мирно пообедать, посетить оба изумрудных биотуалета и обработать полученную информацию.

Мэтр Алеф обеспечил прекрасный выбор блюд гномьей и эльфийской кухни, причём, самые изысканные её варианты. А Леру принёс десяток бутылок «изумрудного» вина из долины Тампьеры, каждая бутылка которого стоит три золотых или, обращаясь к изумрудным ценам, почти пять тысяч долларов. Маркиз де Лякруа сделал про себя вывод, что здесь ему нравится гораздо больше, чем в Борге.

Продолжение переговоров потихоньку свелось к обсуждению размеров выплат и установлению взаимных правил-санкций, предотвращающих подобные инциденты в будущем. Юрист, записав все предложения, срочно отбыл к герцогу в Борг в сопровождении десятка латников. Остальных бойцов решили отправить в Аргент, чтобы не провоцировать возможные конфликты, а руководители делегации и их оруженосцы со слугами были приглашены в Мерль — погостить на приволье. Барона фон Хорна вместе с его латниками отправили в его замок и посоветовали не высовывать носа, а собирать деньги на выкуп сына. Папаши ещё пятерых уцелевших мажоров умчались в свои веси с той же целью.

Группа уходила в отрыв. Привычно вгоняя себя в транс бойцы РДГ уже отмотали три километра, но их всё-таки настигали. В джунглях, если кто не в курсе, один километр считай за три, не ошибёшься. Капитан притормозил, пропуская бегущих бойцов. По его прикидкам наёмники отставали не намного. «Хвост» надо было рубить во что бы то ни стало. До нормальной «сшибки», конечно, далековато, но ведь не отстанут. В таких случаях оставляют кого-нибудь из раненых — это закон. Вот только на сей раз, по закону всемирного свинства, все были целы. Впрочем, сей факт ничего не менял. А переживания командира группы — его личная национальная трагедия.

Когда миновал замыкающий боец, капитан пристроился за ним и, привычно переставляя ноги, продолжал думать, перебирая кандидатуры на верную гибель. Личные симпатии здесь никакой роли не играли. Предельная и воплощённая целесообразность. Осназ, как и спецназ, вопреки общепринятому мнению, подразделения насквозь прагматичные, напрочь не допускающие никакой романтики. Нет, дробить кирпичи ребром ладони или попасть навскидку в атакующую колибри, они, конечно, умеют. Но не это главное, совсем не это. Боец спецподразделения — инструмент высшей целесообразности и не более того.

С разведывательно-диверсионной группой случилось самое поганое — на месте их уже ждали. Снайпер, который должен был «отработать» часовых на вышках, заметил что там не просто солдаты, а такие же снайперы. А это, как ни крути, означало одно. То, что здесь собрался комитет по торжественной встрече незваных гостей, поскольку в штатном режиме снайперы на вышках не загорают. И решение тут может быть единственное — немедленно уносить ноги. А посему снайпер, свинтив глушитель, шарахнул по коллегам, что называется, «открытым текстом». Поняв, что группа обнаружена, капитан дал команду отходить.

И вот теперь следовало решить — кого оставить? А если раненых нет оставляют того, кто сможет задержать погоню подольше. Это тоже аксиома.

— Старк!

Бежавший третьим в колонне основной снайпер сделал шаг в сторону и остановился, поджидая командира. Пот, сбегавший по запылённому лицу, разрисовал лицо диковинным и страшноватым узором, царапина на щеке запеклась тёмной кровью. Диковинный боевой псевдоним совершенно не означал чего-то иностранного — просто в миру Олег носил фамилию Старков.

— Останешься прикрывать.

— Есть, — спокойно кивнул тот и, уже отрешившись от всего постороннего, стал внимательно оглядывать местность. Не пустыня, слава Богу, растительность богатая, укрытие тоже лучше не придумаешь — деревья с удобными толстыми корнями. При таком раскладе: три позиции, с лёгкостью смены местоположения — раз плюнуть. А вот «хвосту» придётся несладко. Маршрут преследования лежит через поляну, подходы сплошь в непроходимом кустарнике, единственная тропа хорошо видна.

— Нормально, — удовлетворённо кивнул Старк и стал обживать первую позицию. Так, конец тропы на другой стороне поляны, как на ладони. Стало быть, если удерживать наёмников, не давая им выбраться на поляну и там рассыпаться, то с его боезапасом можно воевать хоть до 3-ей Мировой… или до амазонской пасхи, в зависимости от того, что раньше наступит. А если эти настырные ребята будут ждать на тропе, «за углом», группа спокойно успеет добраться до «персонального лимузина» и свалить отсюда к едреней фене. Что и требуется доказать!

Поглядев на него в последний раз, капитан пустился догонять группу. Минут через семь сзади хлестнул первый выстрел из СВДшки — Старк открыл счёт. Пока группа, петляя между корнями, выходила к грунтовке, он ещё слышал выстрелы, становящиеся всё тише по мере того, как они уходили всё дальше.

Ничего не было в тот момент роднее и ближе, чем размалёванная серо-жёлтыми разводами тупая морда «шишиги». Прежде чем заскочить в кабину, командир группы остановился, напряжённо прислушиваясь. Выстрелов не было слышно — то ли ушли они слишком далеко, то ли снайпер уже «спёкся». Медлить, в любом случае, не стоило. Тряхнув головой, он запрыгнул в кабину и ГАЗончик, рыча движком, запрыгал по местным ухабам.

Маркиз, желая помочь Старку, предложил тому перебраться в Борг, поближе к свету, обещая и личную поддержку, и более интересное высшее общество. Даже готов был лично познакомить отставника с Полем Фуа, герцогом Борга, на что Старк ответил мягким отказом. Высший свет закомплексован ритуалами и обрядами, где приходится играть роль и носить маску, а также «соответствовать». Зачем нужны эти головные боли, когда можно обходиться без них? Тем более, что места, куда он рвался, находились в прямо противоположном направлении. Брошенные Земли обладали бесценными сокровищами, а отставник жаждал ими обладать, но чтобы не ковыряться в одиночку, нужен отряд помощников. Хорошо подготовленных, умелых и трудолюбивых. Собирать под «флаг с мордой» всяческих авантюристов-однодневок Старк не хотел, варяги — дело ненадёжное.

В итоге, уже бедняга маркиз начал задумываться о странном — а не сменить ли на три-четыре года круг интересов и не примкнуть ли самому к этой незатейливой, но весёлой гоп-компании. К обществу, где можно быть самим собой и поступать так, как считаешь нужным, а не так как принято. Заодно пригласить кента, тоже маркиза, из далёкого Тарба, где тот также «прозябал», пьянствуя среди себе подобных, без цели, без мечты, без смысла. На всякий случай, де Лякруа решил отправить гонца к другу и пригласить того на окраину цивилизации, когда завершится его миссия посредника.

Жизнь — она такая, ничего вечным не бывает: стоило только подумать об окончании напряжёнки, как Старк предложил устроить празднество на главной площади Мерля.

— Морель выходил на связь, — шепнул Старк Леру, выходя из своего кабинета, где почти полчаса возился со своим лаптопом, — Фуа не рискнул дразнить Кровавого и решил спустить всё на тормозах. С уплатой всего, что затребовали.

В принципе, оба понимали, что бывший старший писарь штаба корпуса, бывшая левая рука Стивена Неистового, просто не обладал достаточной силой духа. Получив герцогство Борг по размену между генералами (старший штабной писарь Пью Кровавого тоже получил герцогство, но в королевстве Стивена Первого), он понимал, что бывшие заслуги могут быть забыты и его просто нагонят. А весь компромат на своего генерала с каждым прошедшим годом потихоньку терял цену. Ещё немного и тайны войны уже никого не будут интересовать.

Старк, поднабравшись информации, вернулся на постоялый двор. Там, в таверне, любопытствующие пытали Марка по поводу убийства зоргха. «Ответчик» пытался объяснить, что он-де не виноват и зоргх сам порезался в трёх местах. Теокриф вернулся поздно вечером, умудрившись по дороге свернуть шеи парочке лихоимцев ночной поры. Тигриные шевроны потихоньку начали наживать авторитет.

Утром троица налегке отправилась в Борг в надежде навестить ГРУшников и филиал Службы Ликвидации. Теокрифа отправили к маркизу де Лякруа засвидетельствовать почтение, а тот, в свою очередь, пригласил гостей столицы в популярный игровой салон, где собиралась почтенная публика. Приглашение было прислано на вечер, поэтому днём Старк забрал Лефевра и поехал в местное отделение службы ликвидации Святой Церкви. Марк, как новоиспечённый боец «невидимого фронта», был внесён в реестр и получил призовые и помесячные наградные. Кроме того, ему был выделен эльфийский жеребец с парой таких же лошадей и персональная, того же изготовления, повозка. Вообще, непонятно почему, но «скотина от эльфов» шла нарасхват. И не столько из-за удойности, мясистости и шерстистости, сколько благодаря удивительному послушанию и исполнительности. Странно, но и эльфийские бараны были вполне разумными, даже по сравнению с двуногими сапиенсами.

Особенной ценностью являлся Медальон Ликвидатора, превосходивший Медальон Воина по всем позициям — как по вместимости, так и по количеству характеристик. К тому же, он весьма обильно заряжен заклинаниями одноразового и многоразового использования, срабатывавших даже без обращения со стороны владельца, автоматически. В центре медальона, на синем кристалле, светилась набольшая цифра «1», означавшая количество поверженных «черняков». Маг, забитый Марком, хоть и был медальонником, но слабоват, согласно спискам Службы. Руководитель отделения, старший рыцарь Орвилл, выписал грамоту, которая гласила, что Марк Лефевр отныне имеет статус Рыцаря Святой Церкви. Последним подарком стал полный комплект брони и оружия класса «усиленный артиг», включая прекрасный арбалет «крайст» с ящиком болтов к нему и мешочком усиленных разнофункциональных наконечников.

С утра, Теокриф, умытый и причёсанный, был накормлен завтраком и задействован в качестве ординарца и адъютанта в одном флаконе. Вчерашний дорогущий кабриолет уже подкатил ко входу и оба деревенских «крутяка» направились к нему, чтобы нанести кое-какие нужные визиты. Старк даже ногу успел поднять, чтобы забраться внутрь, когда услышал с подъезжающей повозки крик:

— Командор, подождите пожалуйста, не уезжайте. Вас потом чёрта с два найдёшь!

Старк повернулся и опустил ногу на землю, увидев, что с повозки спрыгнул молодой человек и побежал к нему.

— Октавиан, малыш, ты откуда вылез? — забормотал он на радостях, — И какого хрена лысого ты здесь делаешь?

Крепкие дружеские объятья подтвердили всем случайным зрителям, что встретились не просто двое прохожих. Теокриф, на всякий случай, раскрыл пошире глаза и распахнул уши — каждый кусочек информации о прошлом шефа бесценен.

— Я из повозки вылез, — объяснял «малыш» лет, эдак, под тридцать, — и хотел вас увидеть, когда услышал о том, что«…некий Старк прибрал себе собственность Кауфмана…» Вы всё-таки вернулись.

Через десять минут выяснилось, что молодой маг Октавиан решил поучаствовать в походе на Висбах. Он прибыл в Борг со своим помощником, служившим у него последние три года, инженером Терминалем, высокообразованным знатоком теории тонких биополей, бывшим латником и бывшим безработным.

— Так, дружище, я вернусь через три часа. Жди меня в местной таверне — ты мне очень нужен. А к тем придуркам-авантюристам больше не ходи. И ещё, забудь про «командор», я теперь просто Старк или мессир Старк, не более.

После чего запрыгнул в кабриолет, потому что нужно навестить Володина-Серёгина и Драгу. «Фермерское» хозяйство Володина находилось в большом особняке, имевшем и конюшни, и каретные сараи, в которых была размещена изумрудная техника и транспорт. Несколько «колхозников» уже разъехались по Империи, добывая информацию. Параллельно шла вербовка оранжиков и их обучение. С магами пока не связывались.

Охранники на входе вызвали Драгунова, который повёл Старка внутрь особняка к генералу-фермеру. Серёгин не стал выёживаться, а вполне уважительно пожал руку человеку, которому когда-то самолично, ещё будучи полковником, вручал недоданные своевременно правительственные награды.

— Значит предлагаешь дружить домами? — спросил генерал-лейтенант в гражданке «оранжевого покроя», выслушав Старка.

— Скорее землями, — уточнил бывший сержант, — барона Хорна я выпру, как неплательщика. И вам будет удобнее: не только титул, но и свои земли со своими тайнами, кстати, очень редко посещаемые. И мне лишний дружеский буфер не помешает.

— Хорошо, пулемёт я тебе дам, — изобразил Серёгин персонажа из «Белого солнца пустыни», — предложение стоящее, а то здесь я у всех любопытных, как на ладони.

В принципе, обмен, предложенный Старком, не был столь уж разорительным. Он просил несколько помповиков, два гранатомёта РПГ-7, пару «печенегов», один «корд», четыре ящика «фенек» и две вакуумные мины. И, конечно же, боеприпасы, боеприпасы, боеприпасы…

Что удивило ГРУшников, так это ухмылка Старка, встретившего всю эту кучу оружия странным выражением «на первое время хватит, пока что-нибудь получше не надыбаю». А вот двадцать километров земель от Аргента до речки Амьенки, да ещё с супертрассой Древних, идущей рокадой вдоль реки Леоры были очень нужны в качестве базы. Тем более, что сам отставник живёт недалеко и проконсультировать может куда лучше, чем местные знатоки.

Теокриф, побродив по подворью, нашёл лавочку и присел повалять дурака. Через несколько минут к нему присоединился какой-то бездельник из особняка, вынесший мусор и посчитавший, что долг перед Родиной на сегодня выполнен. Два разноцветных простодыры, один изумрудный, другой оранжевый, вели простодушный разговор о погоде и видах на урожай. В простодырости, ясен пень, Теокриф оставил оппонента далеко «за столбом», отвечая по ходу непритязательного допроса честно и подробно «не знал об этом», «не может быть», «надо у мессира спросить, он наверняка знает», «а разве у нас такое есть?». В конце концов, изумрудник вспомнил, что пора и честь знать и отбыл, немного недовольный чем-то. А Старк, выглянув в окошко, опять послал адъютанта, да ещё и при всех. В смысле, на постоялый двор за повозкой. Загрузившись военно-полевой всячиной, «тигростарки» отбыли к неродным, временным пенатам.

— В общем, их «простак» выпытывал у меня всё подряд, — докладывал по дороге Теокриф, — особенно про деньги и вооружение.

— С этими парнями надо быть поосторожнее, — пояснил Старк, — по добыче информации это профессионалы высочайшего уровня.

Там же, в Аргенте, под руку подвернулся и рассерженный виконт Вархинкль. Пожив три дня в халявном замке, он проклял и советчика Леру, и амьенскую провинциальность, и усугубляющуюся депрессию, порождённую дальнобойной ссылкой. А, заодно, и всё остальное, что не успело спрятаться получше. В итоге, оставив у старосты Амьена десятника с двумя латниками-ветеранами, виконт собрал остальную братию и уехал в Аргент подготовиться для «эмиграции» в цивильный Борг. Золотой запас Кауфмана разбередил его душу и он раскатал губу, чтобы отщипнуть положенную мзду. Вот только посланный с намёками помощник вернулся с пустыми руками, чем подписал Старку смертный приговор в будущих страшных муках.

Вопрос с баронством фон Хорна был решён достаточно просто. Правда, за спиной у самого барона. Ему оставляли пожизненный титул без права передачи по наследству и выделили две тысячи золотых империалов на последующее обустройство в Борге или в ином другом месте. Володину передавались земли и присваивался титул вольного барона, без принесения вассальной присяги. Дело в том, что фон Хорн, как и во время войны, находился в прямом подчинении у герцога. Оставалось лишь уведомить барона и мирно нагнать его куда подальше. Миссию возложили на юриста герцогской канцелярии, придав ему на всякий случай десяток панцирников.

Для Лурье купили дом под жильё и под офис, а сам Старк нашёл время и пригласил на работу агронома с зоотехником, случайно приехавших на «пятно» в день Переноса. Оба, не выказывая нетерпение, ожидали Ярмарку, чтобы продать свой уазик и купить землю под ферму. Только уж очень тоскливо было это ожидание и не совсем понятны виды на будущее.

— Мне нужны специалисты вашего уровня, — уговаривал Старк, — хочу свой совхоз создать. Всё есть, даже нечисть из лесов изгоняем.

— Ну, что же, мы вполне согласны.

Всё-таки удобнее не рисковать своими деньгами в незнакомом мире, а сначала попробовать за чужой счёт. Писатель-фэнтезёр, оказавшийся прекрасным кулинаром, работал в ставшей за последний месяц очень популярной «Изумрудной таверне» и отказался уезжать в деревню шеф-поваром Отряда. Он потихоньку копил материал на будущий бестселлер и подумывал о написании романов для оранжиков, благо рынок был огромным и благодарным. Книги стоили дорого и раскупались прекрасно. Проблема лишь в поставках бумаги и краски, но ей занялся постепенно выползающий наружу Шеллер.

В Амьене Старк провёл переговоры с рыцарем Домингесом, который согласился продать ему права на замок за три тысячи золотых. Цену предложил сам Старк, так как рыцарь давно мечтал переехать в Аргент, но не имел достаточно средств. Уладив последний территориальный вопрос, можно наконец-то добраться до пузочесательной печки. Очередной великий поход на север был закончен!

Луциус вступил в бой с красноглазым черняком, на котором не было никаких доспехов, кроме красивой кирасы. Вражина зря тряс своими браслетами и бормотал заклинания, магия не срабатывала. Пришлось схватиться за меч в последний момент, когда Луциус уже налетел на него. Алекс первым же выстрелом с близкого расстояния, свернул башку своему сопернику, после чего хирургически точно перерезал горло соперника своим кинжалом. Его кровавый визави был в полном доспехе и шлеме с закрытым забралом, но шея не выдержала удара жакана двенадцатого калибра и сломалась. С таким же цельнометаллическим сцепился и Теокриф. Обоим достались ученики магов.

Вообще-то маги народ разумный и в обязательном порядке развивают не только мозги, но и тело. Многие имеют добротную силу, крепкое здоровье, усиленную регенерацию и прекрасные воинские умения. Одна проблема: стандартный набор заклинаний первого действия и различные амулеты и артефакты, напрочь не дают возможности тренироваться в простом бою с сильными противниками. А уж одеть на себя полный доспех они и вовсе считают ниже своего достоинства. Так что Луциус рубился с крепким, быстрым, сильным, но практически голым магом-вампиром. Он, выбрав момент, отбил щитом вражеский меч и тут же вонзил свой прямо в щеку врага, справа налево (если считать от себя). На всякий случай ещё и рубанул начавшее падать тело по шее, но уже слева направо, после чего сорвал медальон и перекачал вражескую энергию себе.

Шарлю достался очень сильный черняк, одетый в кольчугу, но не набросивший капюшон на голову. Щитом и мечом он орудовал прекрасно и лишь фехтовальное искусство рыцаря де Блуа, переданное ему отцом, лучшим фехтовальщиком Империи и одним из лучших мастеров Великого Юга Ифрики, позволяло вести поединок на равных. Друзья уже растворили мёртвые тела и раскидали излишнюю мебель по углам, чтобы две оставшиеся пары могли без помех убивать друг друга.

Теокриф неожиданно взвинтил темп и вошёл в клинч. Его левая рука резко приподнялась, щит скользнул к плечу, удерживая на мгновение меч соперника. Через долю секунды рука метнулась к кинжалу и лезвие вошло в подбородок через чуть сдвинувшийся кольчужный воротник. Парень, реакцию которого тренировали уже два с половиной месяца по специальным методикам, удачно реализовал чуть-чуть предоставившийся шанс. На «ринге» остались лишь двое.

Старку надоела затянувшаяся канитель и он рявкнул:

— Шарль, хватит дурака валять, потом пофехтуешь в своё удовольствие. Жрать охота, вали своего быстрее!

Все мы хомо сапиенсы (даже чёрные маги) и всем нам свойственны сомнения. Черняк-медальонник уже понял, что в зал ворвались не местные рыцари, ищущие приключений, а явные специалисты. И после слов об обеде стало ясно, что эти бойцы, как минимум из Службы Ликвидации, по крайней мере того же уровня. И они всего лишь тренируются. Стало понятно, что его убьют в любой момент, например из того же огнебоя, после того как наиграются, как кошки с мышонком. Всего лишь на две секунды пропала воля к победе и маг растерялся. А Шарль, получив виртуальный пинок под зад, наоборот, разозлился на себя и на свой недобитый романтизм. И получив две секунды небольшого перевеса, реализовал его сполна. Со всей мощи, наполовину раскрывшись, он снёс голову тому, из-за кого получил постыдный нагоняй, как безалаберный и безответственный мальчишка.

А Старк подумал: «Юнцы вы мои, ну нет у меня других! Тех, кто опытен, профессионален. Поэтому и приходится вас подставлять!»

Сразу после этого, Леру, забрав Луциуса, сэра Шарля и Клико, выехал в Борг навестить отделение Службы Ликвидации. Следовало сдать медальоны чёрных магов и поставить на учёт новых охотников за головами. Луциус, которого Старк проинструктировал лично, был задумчив всю дорогу. Впрочем забот личного плана у него имелось несколько. Самой важной из них являлась попытка убедить родителей переехать в Мерль, в прекрасный отремонтированный дом на берегу Леоры. Север-старший держался за своё жильё в Аргенте из моральных соображений — дар Императора как-никак. А ещё следовало как-то разрешить внутренний конфликт, так как меткий и надёжный Луциус Север оказывается… влюблён.

Несколько дней назад он задумался о том, что пора бы уже найти постоянную достойную подругу, тем более, что выбор широк. А в голове вдруг все места оказались заняты — причём одной и той же соседкой Энни. Каким таинственным образом вчерашняя девочка-подросток вдруг стала девушкой его мечты? И как ей это объяснить? А вдруг улыбнётся и предложит остаться друзьями? И где была его голова и глаза хотя бы пару недель, а вообще-то и пару лет назад?

Луциус, как и положено влюблённым по статусу, сразу ослеп и потерял память. Парень не замечал, что последние пять лет эта лапушка всё время вертелась неподалёку, когда он изредка навещал родителей. И не думал, уезжая в очередной раз, о прекрасных глазах, следивших за ним до последней секунды пока это было возможно. Не знал он и о дружбе, возникшей два года назад, между Энни и самой младшей его сестрёнкой, Валерией, названной так в честь отца. Обе заговорщицы могли часами обсуждать сильные и слабые качества своего подопечного тайком от всех. Маленькая Лер мечтала стать принцессой и Луциус обещал, что когда-нибудь воплотит её мечту в жизнь, но пояснил, что и сестричка должна стараться. То есть учиться как следует, слушаться старших, не капризничать. Девочка честно исполняла условия договора, хотя и понимала что даже любимому старшему брату такое чудо не по силам. Другое дело, что игра в мечту была интересна и заманчива. И опасалась только одного: что какая-нибудь дура заморочит брату голову и захомутает его. Энни была согласна по поводу сторонней «дуры», хотя и считала свои шансы на то же самое практически нулевыми. Особенно последние месяцы, когда Луциус возмужал и посерьёзнел.

В Борге всё прошло по расписанию: были выданы подарки, проведены оплаты, учреждены месячные платежи, а сами магобои возведены в ранг Рыцарей Святой Церкви. В результате Шарль де Блуа стал двойным «сэром», что немало позабавило его друзей.

На обратном пути тигростаркам пришлось тащиться еле-еле из-за своих и чужих повозок, уж очень насыщенным был тракт. Поэтому, в самом Аргенте, расположились во дворе у Северов. Поскольку все постоялые дворы оказались заполнены под завязку, включая сеновалы и даже задние дворы. На дружные уговоры гостей по поводу переезда в Мерль глава семьи ответил просто: «Надо подумать!». Ему, всю жизнь содержавшему семейство, трудно свыкнуться с тем, что старший сын повзрослел и финансово вырос. Он понимал, что смена ответственности перешла к следующему поколению, но требовалось время чтобы смириться с этим.

Самая младшая малышка умыкнула своего, ныне настоящего «рыцарского рыцаря» и взяла слово, что он сейчас же пойдёт к Энни, но не сказала зачем. Растерянный Луциус попробовал отбрыкаться, чтобы сделать визит в следующий приезд, но семилетняя командирша была непреклонна. Пришлось взять заветный футляр с подарком, который он купил для Энни в лучшей ювелирной лавке Борга и топать к соседям. В последний момент, когда на стук в калитку появилась хозяйка, Луциус решил всех перехитрить и передать подарок через матушку. Вот только хитрость не удалась — сзади подошла сама Энни, которая оказывается ходила на рынок. Пришлось парню взять корзину с продуктами и нести её в дом, а там сама хозяйка выгнала обоих с кухни прямо в комнатку дочери.

Новоиспечённый рыцарь, ставший в один момент неуклюжим, растерялся и протянул футляр с самыми важными словами:

— Это тебе, вот…

— Спасибо, Луциус, — обрадовалась девушка, — ой, а что там внутри? Помоги открыть, пожалуйста.

— Да так, всякое: колье, серёжки и колечко, — парень, помогая открывать футляр, неловко взял её за пальцы.

И замер от собственной неловкости и, видимо, наглости. А потом умоляюще посмотрел Энни в глаза.

Родители, тихонько и деликатно подслушивавшие за дверью, ждали долго, но без толку. Луциус гладил пальцы самой любимой девушки на свете, а она, осмелев, прижалась к нему. Два молодых идиота без слов разобрались в своих чувствах. И безо всяких «кинуло в обьятья друг друга». Сейчас нежность была важнее красивых фраз и жестов, а всё остальное придёт потом, в нужное время и к месту.

Движение на север не бесконечно — рано или поздно можно наткнуться или на населённый пункт и добрых людей, или…

Впереди послышались выстрелы. Да что же за джунгли такие воинственные? Выглянув из-за деревьев, Старк увидел горящую деревню. Посередине торчала небольшая церквушка, которую, силами до взвода, осаждали вояки, как две капли воды похожие на трупы, оставленные им позади. Старк не помнил почему эти люди — враги, но как исполнительный боец даже не подумал обсуждать поступивший из подсознания приказ «К бою!».

— Такие же, но пока ещё живые, — пробормотал он, снимая с плеча родную «драгуновку», — непорядок.

Позиция у него была — лучше и не сыскать. Это вам не среди камней от подлых рикошетов башку прятать. Экзотическое до предела дерево причудливо переплели воздушные корни, словно специально заботясь о безопасности снайпера. Разместившись поудобнее Старк стал внимательно изучать диспозицию через прицел. Из маленьких окошек церкви осаждённые огрызались автоматным огнём, но долго им не продержаться, это ясно, как божий день.

Несколько трупов нападавших уже валялось в разных неудобных для лежания позах, но остальные потихоньку сжимали кольцо окружения. Понятно, что внутри церкви собрались уцелевшие жители деревни и несколько бойцов местной самообороны.

— Ну что, смертнички, дождались? Ваша папа пришла…, - и он нежно положил указательный палец на спусковой крючок.

Винтовка дёрнулась, ударив в плечо. Декадент, до глаз заросший густой рыжей щетиной, как-то вдруг сразу потерял всякий интерес к осаде и ударившись спиной о ближайшую стену сполз на землю, оставляя на белой штукатурке жирный красный след. Здоровяк, стоящий рядом с ним, недоумённо оглянулся и пораскинул мозгами. Именно мозгами, причём прямо на ту же самую стену. Когда Бог оказывает материальную помощь в виде забредшего на огонёк снайпера, шансы осаждающих резко начинают стремиться к нулю. А если учесть, что забрёл он с фланга, о шансах вообще говорить смешно.

Аккуратно, как на полигоне, Старк отстрелял из СВД наиболее умелых живоглотов. Покрепче закрепив винтовку за спиной, он взял трофейный «калаш», который заботливо положил рядом перед боем.

— Кто не спрятался, я не виноват, мне терять нечего, — пробормотал он, переводя флажок предохранителя на автоматический огонь.

Теперь Старку было важнее отвлечь внимание противника. Оставшиеся в живых и так уже поняли, наконец, что кто-то занялся ими всерьёз и невольно крутили головой в ожидании пули. Засевшие внутри бойцы тоже поняли, что сбоку от нападавших объявился «рояль в кустах» и грамотно это учли. Пользуясь моментом они положили умников, озиравшихся в поисках нового действующего лица. Поделом дуракам — не оглядывайся назад, когда спереди тоже стреляют. Лучше уж размажься по земле или спрячься в свой собственный задний карман.

С сожалением констатировав, что легкодоступные «мишени» кончились, Старк, несколькими короткими бросками, переместился за горящий сарай. Примерную дислокацию нападавших определить было несложно. А значит можно поработать гвардейским миномётом, то есть «ананасным посылторгом».

Бросая гранаты через крышу необязательно попасть точно. Тут уже в ход шёл морально-травмирующий фактор: взрывы, визг осколков над головой и прочие прелести, повышению боевого духа никак не способствующие. Оглохший соперник временно теряет боеспособность. Перебросив через крышу сарая несколько гранат, Старк пользуясь моментом сместился ещё левее, к другому пожарищу, на ходу короткими очередями срезав ещё нескольких головорезов. Перемахнув через шаткую изгородь, он переместился в сторону и занял позицию среди руин какого-то свинарника рядом с парой недобитых хрюшек.

Со стороны церкви хлестнул одиночный винтовочный выстрел и наступила тишина. Затем прозвучало несколько пистолетных хлопков и снова всё стихло. Как мудро выразился когда-то Ходжа Насреддин: «Если ишак не кричит, значит его забрал аллах». Видимо враги опять кончились. Сквозь потрескивание догоравшего дерева он различил звуки шагов.

Люди разговаривали между собой по-португальски — это единственное, что он понял. Из всего потока слов удалось уловить лишь два знакомых: «бастардош» и «профи». Первое, вероятно, относилось к атакующей стороне, второе, вполне возможно, к нему.

— Комиста, амиго!

Старк осторожно выглянул из-за укрытия. Неподалёку от него, озираясь, стояло несколько человек. Чёрная сутана с белым воротничком безошибочно выдавала в одном из них католического пастора. Люди с удивлением смотрели на поднявшегося из-за бочек худощавого парня в застиранной и вылинявшей форме. Подойдя к изгороди молодой человек остановился, спокойно оглядывая компанию.

Школяры-изумрудники никаких родственников не имели, поэтому провели отпуск под Аргентом, в деревушке рядом с торжищем. В той самой, где хозяин постоялого двора никак не мог определиться с новым названием: то ли «Смерть Вильямса», то ли «Антиторнадо Луциус». Доброхоты, попутно, насоветовали ещё множество вариантов и все такие же непутёвые.

Влад с Алексом навестили своих знакомых, торговавших на Ярмарке. Наиболее ажиотажной была торговля автомобилями, которые, в основном, продавались через Изумрудный Фонд. Считалось, что монопольное ценообразование будет наиболее выгодным, да и охрана бочонков с золотом была централизована Ходынским. Купцы и любители редкостей собрались со всех закоулков Ойкумены, но наиболее состоятельные прибыли из Эмирата, Синя и Хинда. Цены восхищали своей заоблачностью и бедняги-покупатели только задумчиво вздыхали. Слишком велик был выбор самоходных повозок и ошибиться с покупкой никому не хотелось. Некоторые брали авто для подарков и взяток, часть для личного дворового интерьера, а кое-кто, ну очень богатый, собирался заказать у гномов энергодвигатель, чтобы не зависеть от «горючей жидкости».

Конечно, олигархи Оранжевого мира располагали большим разнообразием транспортных средств, включая ковры-самолёты. Точнее сказать, летающие платформы, покрытые коврами, передвигающиеся на высоте от тридцати до пятидесяти футов, для нанесения визитов. Внутри платформы находился контур, взаимодействующий с элетромагнитным полем планеты. Естественно, сверхпроводимость обеспечивалась соответствующими кристалами, создавалась при комнатной температуре, а не требовала абсолютного нуля. Примерно такое же устройство имели и ковры-самолёты Изумрудного Мира. Полёты удобны тем, что не нужно пробираться в толпе по улицам. Примерно то же самое описано в арабских сказках, но подвергнуто сомнению с воплем: «Ложь, так не бывает! Это мы самые умные, а все остальные дураки и не лечатся!»

Техника, сохранившаяся с времён Древних, исправно работала, а для ремонта или профилактики всегда можно пригласить гномских умельцев. Эти же умельцы могли вообще создать всё, что угодно, но цены были сверхвысокими. Наручные часы, например, стоили от тысячи золотых и выше. Поэтому часы, выставленные на продажу изумрудниками, пользовались спросом из-за относительной дешевизны. Хотя и не имели гарантии, как у коротышек, на века.

Неожиданно «прогорели» книжные партнёры: экс-олигарх Шеллер и писатель-кулинар Блинков. Пятитысячный тираж книги о Переносе разлетелся в первый же день за «сущие гроши» — по тридцать золотых за книжку (то есть, по $45 000 за экземпляр). И тут же ловкачи-перекупщики расторговали их по ценам от ста до трёхсот золотых империалов за каждую. А «Книга о вкусной и здоровой пище Изумрудного Мира» вообще дошла до тысячи кругляшей при отпускной шеллер-цене в двадцать империалов. Обидно, но фарсийской бумаги хватило лишь на семь тысяч книг пилотного тиража. Прибыль обоих книготорговцев была, в любом случае, несусветной, но микроскопической по сравнению с тем, что поимели спекулянты-оранжики.

Изумрудная мелочовка, сопровождаемая комментариями продавцов, вихляла в широком ценовом коридоре. Китайскую зажигалку можно было купить и за два серебряных империала и за десять золотых. Изумрудники-россияне, чтобы никто не понял, разговаривали между собой на русском, особенно, когда пытались договориться по поводу единых цен. Им даже в голову не пришло, что купцы не пожалели лишних расходов на оплату магов обучающих языкам и поэтому прекрасно всё понимали.

Филиал Ярмарки в Мерле принёс неслыханное благосостояние жителям деревни. Последним писком моды были биотуалеты для которых Сильмар и Алеф, пригласив знакомого орка-фармацевта, разработали жидкость, растворяющую фекалии и устраняющую запах. Салон готовой одежды и сопутствующее ателье изумрудных мод продавали свои товары возами. Гоблины-основатели, приглашённые Леру, наняли всех незанятых женщин Мерля и Амьена, а заодно и Аргентских изумрудниц. И принимали заказы на будущее, пока мода опять куда-нибудь не убежала.

Леру, воспользовавшись моментом, уехал в лагерь беженцев к северо-западу от Аргента. Нужно было заселять брошенные деревни с обеих сторон от Игля. Изумрудники, до сих пор переполненные правами человека и их последствиями, никоим образом не подходили. Да и трудно ожидать от не в меру цивилизованных горожан ратного и крестьянского труда. Переманивать сельчан герцогства — означало вызвать недовольство других землевладельцев, поэтому беженцы были самым удобным контингентом. Эти бедолаги, потерявшие из-за Вторжения всё, что имели и обездоленные восемью годами лишений, соглашались на любые условия, лишь бы обзавестись своим клочком земли для человеческого бытия. Компанию ему составили бывший агроном, в советское время даже поруководивший сельсоветом, и староста Леон. Рядом с лагерем организовали пункт по отбору будущих жителей. Для них закупался скот, сельхозорудия и формировались переселенчиские обозы. Приходилось проводить тестирование, чтобы выбрать пару тысяч добротных законопослушных крестьян из более чем двадцати тысяч населения лагеря. Кроме того, там же было организовано первичное трёхдневное тестирование учеников для Школы.

Старк, параллельно, отправил новый гарнизон и строительную бригаду в Игль. Протектором замка и самого проекта заселения назначили «вечного крайнего» — Теокрифа, выделив ему в помощь Анри, Германа и Поля. Сам Старк, получив сообщение от сэра Шарля об убитых дронгах, выехал в Борг. Где удачно продал динозавров своим контрагентам, заодно пополнив кошели обоих охотников из Блуа.

Оказывается, не совсем на всё. Мысль о том, что Старк собирается выкупить Вику, заполoнила ум несчастного отца и мужа. Старк, конечно же аморальное чудовище, но и сам он, Володя, тоже встанет перед выбором. Самым страшным выбором в жизни — отказом от одного из самых близких людей: или жены, или дочери. Продать Вику, чтобы спасти Ларису, означало отречься от дочери. Или не согласиться на «условие» и оставить дочку, потеряв жену навсегда. Отречься, отречься, отречься…

«Ну почему всё так несправедливо? — думал Владимир, — неужели нельзя дать людям возможность просто жить, без сволочизма, без предательства и отречений? Неужели вонючие деньги действительно дороже человеческой морали?» Влада бесило то, что Старк выставил свои требования, вместо того, чтобы просто помочь по-человечески. Но, дав согласие…

В конце концов контракт был подписан и Старк, взяв Луциуса в качестве адьютанта, выехал налегке в Аргент. Банковские билеты Первого Горного удобнее для транспортировки, чем подводы с бочками, наполненными золотыми кругляшами. Лариса, с лихорадочным блеском в глазах, обрадовалась тому, что вопрос с выкупом решён и рвалась в бой по сбору средств и оказанию помощи. Естественно, теперь уже с учётом специфики местного законодательства. Однако возле городской тюрьмы её ожидала повозка с двумя добрыми дядями из лечебницы Святого Нана для душевнобольных. Они забрали активистку с собой, несмотря на её возмущения. Помощь человеку, заблудившемуся в самом себе и в жизненных приоритетах — святая обязанность Церкви. Оплату многолетнего лечения произвёл Старк, а самой Ларисе предстояло по выздоровлении отработать несколько лет в лечебницах Империи сиделкой.

Володя, согласно «любых условий», обязан был отслужить Старку в течении десяти лет верой и правдой. Для удобства пользования и окликания он получил ник «Влад-два», чтобы не путать с Владом-миллиционером. Ему не нужно было ночевать в одной казарме с другими учениками Школы — Старк разместил Володю рядом с дочерью и обязал отца уделять всё свободное время Вике. Эльза также оставалась в этих апартаментах, а сам Старк перебрался в другие покои.

Страсть многих людей думать и принимать решения за других постоянно создаёт дурацкие заблуждения, не имеющие никакого отношения к реальности. Мало того, люди загоняют себя в кубышку моральных мучений своими же мыслями и трактовками без всякой причины. Зачем спешить с надуманными выводами, если можно просто дождаться конечного результата?

Маркиз де Лякруа с нетерпением ожидал, когда Старк освободится и даст хоть какие-нибудь обьяснения по поводу снек-атаки. Он понимал, что титулованое дворянство герцогства не будет возмущаться, благодарное Старку за списание долгов, но как отреагирует герцог Борга? Видимо, самому маркизу придётся заминать ситуацию, если, конечно, это возможно. Маркиз понимал, что отряд наёмников — ненадёжные компаньоны в поисках ценностей, вот только зачем нужно уничтожать их здесь, на людях, до похода?

— Расслабьтесь, ваша светлость, — улыбнулся вошедший Леру, подойдя к нервничающему маркизу, — Старк решил не передавать младшего Фуа суду Святой Инквизиции. Правда, старшему Фуа это обойдётся очень дорого.

Оторопел не только де Лякруа, но и стоящий рядом Эдстрём. Челюсти обоих дружно отвисли от такой наглости в трактовке инцидента.

— Кто-то нуждается в услугах Святого Нана, — медленно произнёс Рольф, — неужели мы?

— Оказывается Виктор Фуа ещё и виноват? Но в чём? — добавил Лякруа.

— Как в чём? — изобразил возмущение «второй вождь», — он нанял двух чёрных магов! А это запрещено законами Святой Церкви между прочим. Фактически, статусно, нам пришлось уничтожить обоих черномагов и… их охрану.

До маркизов начало доходить: маги оказались чёрными и их использование действительно было наказуемым деянием.

— Да и сама военная операция герцогства Борг против королевской территории тоже наказуема, но уже Его Величеством. Тем более, видеозаписи заговора имеются в наличии, на всякий случай. Неужели вы искренне верили в возможность совместного похода за ценностями?

В Оранжевом Мире не нужно испрашивать разрешение властей для подглядывания и подслушивания. Система защиты секретных переговоров давно разработана с применением магических средств противодействия. А то, что маги ничего не создавали против механических «глаз и ушей» Изумрудного Мира, так оно и не нужно было. Отедльные попаданцы из параллельных миров случались редко и без грузовиков, полных всякой всячиной.

Впрочем, умники-заговорщики даже обычные Грёзы на заказывали, чтобы обезопасить свои планы. Им и в голову не пришло, что за ними ведётся наблюдение девайсами, а не какими-нибудь подосланными людьми. Нет, конечно, в следующий раз они безусловно подстрахуются, хотя это и будет поздно. Изумрудный Мир не так беззуб, как можно сделать вывод из поведения многих его обитателей.

Теокриф и Клико успели лишь сократить число нападавших, выведя из боя шестерых, пока бандиты разбирались с правильными и неправильными «туманчиками». После чего сам Теокриф, получив сильный удар в лоб арбалетным болтом, потерял сознание. Клико, бросив лук, хапнул две палицы: одну для себя, другую для своего рыцаря, по старинке вооружённого мечом и щитом. Шарль де Блуа ещё сохранял остатки фехтовальной порядочности, никак не желая до конца расстаться с приличиями. Поэтому и отбивался сразу от троих. Защищаясь, а не атакуя! Меч Шарля, кромка которого была усилена Сильмаром и снабжена небольшим режущим силовым полем, мелькал достаточно быстро, отбивая встречные удары. Щит, как положено, оборонял хозяина и использовался по назначению, а не в качестве ударного инструмента. Клико, на свою голову, замахал обеими палицами, превратившись в двойную ходячую мельницу. Что было ещё рановато для парня. Двоих он успел вывести из строя, пробираясь к сюзерену, но одна из палиц вырвалась из руки и её моментально перехватил третий бандит. Сам Клико споткнулся о чьё-то лежащее тело и начал падать. Соперник моментально этим воспользовался и врезал со всего маху, попав по шее молоденького оруженосца. Хруст ломающихся позвонков услышал даже Шарль. И вызверился! Увидев падающего верного друга и помощника — он перешёл в режим: «Убей любым способом и побыстрее!»

Латника, забившего Клико, кто-то подстрелил, но оставалось ещё трое соперников. Одному, развернувшись направо, Шарль вышиб мозги тремя ударами меча, на пределе своих возможностей. Попутно, при развороте, он врезал другому кромкой щита, открыв при этом под удар Двойному Шлему собственную спину. Пока лидер его наносил, Шарль уже прыгнул на второго, втюхав рукояткой меча в забрало. Голова противника откинулась, а сам он стал оседать, потеряв сознание. Последовал второй мощный удар по де Блуа, на этот раз по плечу, рубящий. Доспех уцелел, но левая рука отказалась работать. Вот только никто её об этом не спросил и бюллетеня не выдал — зарычавший Шарль развернулся, проведя двоечку. Удар мечом по вражеской голени (щит соперника пополз вниз) и тут же по шее, а в забрало — верхней кромкой щита, прямо по челюсти.

Шлем соскочил с головы противника, но под ним оказался ещё один, поменьше. Зато шея соперника оказалась скособоченной — шейный радикулит всегда внезапен от резких движений. Рубящего удара мечом в бок и, как следствие, боли от сломанного ребра Шарль не почувствовал — его меч нанёс ещё один мощный удар. Теперь уже по внутреннему шлему, скособочив вражескую голову в другую сторону. А последовавший удар кромкой щита, вернул голову Двойного Шлема в положение «ровно». Шейные позвонки не выдержали резких и частых нагрузок и сломались. Глотка упавшего бойца приоткрылась и Шарль вбил в неё свой меч, заполучив отдачу, когда остриё уткнулось в непробиваемые плитки Дороги Древних, пройдя сквозь шею.

Вокруг стояло несколько «тигрят», готовых помочь в критический момент, но сдерживаемых в процессе поединка Старком. Леру уже раздел Клико, по-честному сохранявшего в себе ниточку жизни пока помощь не подоспеет. Старк часто обьяснял, что нужно продержаться до подхода помощи любыми «через не могу». Иначе — смерть!

Сам Шарль уже не осознавал, что бой вообще-то закончился, не чувствовал, как с него снимают доспехи и кладут на специальную подстилку. Он, наконец-то, получил право потерять сознание.

Следующим пунктом очередного похода на север стало баронство Блуа. Следовало нанести визит вежливости родителям Шарля и Клико, провести кое-какие переговоры, а заодно забить местного зоргха. Уже к вечеру группа всадников и повозок разместилась возле замка радушного барона, а сам вечер был посвящён красочным рассказам о том какой Шарль молодец и какой Клико ему славный помощник. Правда, сам герои ещё были в отрубе под действием бальзама и эликсиров после ранений.

Ближе к полуночи Старк, Леру, барон де Блуа и его старший латник обсуждали довольно интересную тему.

— Уважаемый барон, не всё так просто, — разъяснял Старк, — Шарль вполне официально может наследовать и графство и титул побеждённого Эсперанзы. Но владеть этим следует вам, чтобы не мешать становлению вашего сына. Иначе графские заботы прервут учёбу и ему придётся покинуть Школу, а это нежелательно, потому что парень очень перспективен.

— Но получится, что я ограблю собственного сына, — возражал барон, — что скажут люди?

— Ничего люди не скажут, — вмешался Леру, — а будут завидовать и чесать языком при любом раскладе.

В принципе, проект распоряжения наследством графа Эсперанзы в редакции отставных орденцев, был прост: Шарль де Блуа получает титул и графство и тут же передаёт его отцу. Тогда старший сын барона наследует Блуа, а средний — баронство, принадлежавшее оруженосцу Эсперанзы. Благо все эти земли граничат с самим Блуа. По договоренностям с герцогом Борга о выкупе им своего беспутного сына, новый граф переходит в прямое вассальное подчинение королю Пью Первому. Старк лишь забирает то, что считает нужным в замках побеждённых, согласно действующего контракта с Шарлем.

— Ваша милость, — продолжил Старк, — вы никоим образом не нарушаете законы чести, приняв такой подарок от сына. Вы ему дали большее: воспитание, умения и даже жизнь. Теперь пришло время, когда Шарль получил право вернуть часть сыновьего долга. Так не мешайте же ему в этом, пожалуйста.

— Хорошо, я готов принять вашу точку зрения, но следует дождаться момента, когда Шарль придёт в сознание. В конце концов, мы не знаем его мнения и его планы.

— Тем более, что парень ещё даже не знает о том, что может заполучить целое графство, — не удержался от своих трёх копеек Леру.

Охота на зоргха и дронгов прошла без сучков и задиринок и восстановившийся Клико стал третьим победителем крутых динозавров, что оперативно пополнило его личный счёт. А пока длилась соответствующая суматоха с вызовом гномско-эльфской пары торговцев, передачей им динозаврятины и ожиданием денег, снадобий и суперманы, Клико по-шустрому съездил в Борг и обратно. Сюрприз был полный и безоговорочный — парень не растерялся и прикупил городок-виконтство, граничащее с графством у одного погрязшего в долгах бывшего героя Вторжения. Виконт потихоньку спивался и был рад тому, что нашёлся умник готовый купить городишко на речке, с населением всего лишь семь сотен человек, запущенный и бессмысленный. Поля вокруг него давно заброшены, пристань разваливалась, река кишела нечистью, а денег привести всё в порядок не было и в помине. Славный год после окончания Вторжения прошёл в пирах, забавах и эффектных тратах. А потом деньги кончились и последовало семилетие примитивного пьянства.

Привезя патенты, Клико сразу вписал в них своего отца, а заодно оперативно объяснил ему, что не имеет ни времени, ни желания виконтствовать. На развитие был присовокуплен бочонок золота и крепкий сыновний обним. Матушка Клико даже растерялась, когда поняла что её мальчик вырос не только в размерах, но и как человек и воин. Такие матушки никогда не входят в комитеты солдатских матерей, вечно канючащих о послаблениях в солдатской службе и возмущающихся тем, что их сыночков посылают воевать, когда идёт война, пусть даже и удалённая от мирных демократических мест. Матушки Клико и Шарля считают, что не отслуживший сын — это грустно и такое нужно скрывать. А вот, если сын воевал, да ещё и успешно, можно смело им гордиться — мужчина состоялся. Ох, уж эти матушки, с их разнообразием во мнениях.

Когда Шарль пришёл в себя ему внятно обсказали, что он теперь владелец графства. По крайней мере, юрист Лурье обоснует это в любом суде без всяких проблем, благо наследников у Эсперанзы нет и сутяжничать будет некому, кроме самого герцога Борга. Реакция Шарля была простой:

— Нельзя ли титул и земли передать отцу, а то у меня нет ни времени, ни желания, ни умения этим заниматься. Пожалуйста!

Сразу все вопросы и моральные сомнения отпали и барон перестал сопротивляться логике событий. Единственный нюанс, который его волновал в итоге: можно ли хотя бы баронский титул присвоить сыну, чтобы перевести его из рыцарей в более высокий ранг.

— По этому поводу не волнуйтесь, дорогой барон, — начал объяснение Леру, — Шарль является Рыцарем Святой Церкви. В соответствии с орденскими правилами, ранг Рыцаря соответствует, вообще-то, светскому титулу барона, а в духовном — сану аббата.

— Только экзамены нужно сдать после соответствующей подготовки, — добавил Старк.

— Если же Шарль, со временем, станет Командором Ордена или Святой Церкви, — продолжил Леру, — то и светский титул станет графского уровня, а духовный сан будет соответствовать епископскому. Магистр Ордена — это уже герцог и кардинал в одном лице, а Главный Магистр имеет права на свой принципат и сан равный кардиналу курии.

Барон окончательно смирился с сыновьим подарком, когда Лурье объяснил ему, что графство Эсперанза можно переименовать в Блуа, оплатив естественно расходы герцогской канцелярии. Да и глупо было бы руководствоваться ложной скромностью, так как она могла быть воспринята, как жеманство или, не приведи господь, кокетство с выпрашиванием комплиментов и похвал.

В итоге вся компания, вместе с бароном и его латниками, отправилась в замок Эсперанзы для инвентаризации и приватизации всего, что душа пожелает. Естественно, что из имеющегося в наличии. В окрестных деревнях был собран почти весь транспорт и тягловая сила, так как схрон знаменитой банды мог оказаться внушительным по количеству награбленного. Хорошо что Судьба закатала раскатанные губы на надлежащее место: количество всякого добра было невелико, так как многое продавалось через посредников сразу после грабежей.

Внушительным же оказалось качество заныканного хабара в драгоценностях, в золотом изобилии и в оружии. Повозки пригодились для того, чтобы вывезти полмиллиона золотых империалов, то есть сотню четырёхсотфунтовых бочонков. Ещё около ста тысяч золотых оставили барону на обустройство земель и лесов. Эсперанза, вместо того чтобы открыть счёт в банке, хранил свой персональный золотой запас в подвалах, чем создал победителям транспортные проблемы.

Когда после зачистки замка от излишков обоз двинулся в Борг… Нет смысла упоминать о грустном: одного сена было съедено немеряно, а уж сколько смазки потрачено.

Оранжикам и в голову не приходило хаять введённое в регионе бесплатное медицинское обслуживание (за счёт Школы) и требовать взамен свободу слова. В Оранжевом мире как-то не принято плевать в руку дающую и держать в кармане фигу, называя это правами человека. Ну и что, что нет равенства, а откуда его взять, коли один умный, а другой глупый. Кто-то старательно работает, а кто-то сачкует. Все люди разные и одинаковые права имеют лишь в первый год после рождения, а потом их пути расходятся. Да и с кого требовать «блага общечеловеческие», если каждый сам хозяин своей судьбы и никому другому, по-хорошему, ничем не обязан?

Светско-простодырная гулянка длилась до утра и «лично товарищ Старк с бит-группой сотоварищей» осуществлял музыкальное сопровождение свадьбы, а неутомимый Леру вёл конферанс, как истый чукотский тамада. Группа «диссидентов», состоящая из братьев Кагнер-Ламеров, подготовила набор сатирических сценок-шаржей на каждого, кто выделялся на народном фоне: хоть деловитостью, хоть происхождением. Даже гоблины-модельеры отличились не только нарядной и классной одеждой для новобрачных, но и сбацали эдакий народный ушастый танец, который, вообще-то, являлся секретным и всяким негоблинам никогда не демонстрировался.

Апофеозом стало парное выступление Стефана и Мореля, которые оказывается были ещё и фокусниками. Причём высококлассными!

Парочка молодожёнов потихоньку свалила, часиков в одиннадцать вечера, в свой новый домик на берегу Леоры и вернулась лишь к следующему полудню. Странно, но, в принципе минутное дело, заняло у них много времени. Наверное, оба съели что-нибудь не то? Вика тоже ушла — за руку с фрау Мартой, когда её убедили, что назавтра торжества продолжатся и следует чуток поспать, чтобы к ним приготовиться. Все остальные догулялись до нескольких мордобоев и, как положено, отрубились, не доходя до личных кроватей.

Современное человечество всегда всё знает. В каком бы веке оно не жило. Причём умудряется знать не читая, не анализируя, не сравнивая. Отдельные редкие представители человеков доводят до нас «как что есть». Ну и, попутно, чего есть нельзя. Все остальные знают лишь «на пальцах». У кого лучше с распальцовкой — тому и верят. И попробуй вякни, что вера — одно, а знание — другое. Сразу загрызут.

Есть такой закон жизни — прав тот, кого много и у кого глотка лужёная!

Приведу пример: как вы думаете, сколько профи ныряльщиков должно было присутствовать при «тесте водой»? Ну когда выясняли: подозреваемый — ведьма или не ведьма и бросали для этого в воду. Непонятно? Или уже дошло, но соглашаться не хочется? Иначе все понты о собственной продвинутости перепонтить придётся. Так вот — два ныряльщика по инструкции было. Потому что если саспект не всплывёт — его надо тут же вытаскивать со дна. И не со дна моря, а с мелкого дна. Метр глубиной — и так будет ясно. Правда, сервис был только для тех, кто соглашался на такой вид тестирования. Многие боялись, что их не успеют откачать. Хотя на тренировку по задержке дыхания отводилось целых два дня.

Во, прикол: оказывается можно было выбирать. Добью — ещё и адвокаты полагались. Самая страна «прав человека» — Испания (после прихода Торквемады). Чуть больше 10 000 ведьм и ведьмаков уничтожено. За столетие! Из них каждый двадцатый сам был инквизитором — наказали за нарушение прав подозреваемых. Пособники дьявола, коли простых арендаторов гнобили не по делу. А вы как думали? Сжигание налогоплательщиков невыгодно властям. Да и уничтожение тех, кто арендует земли и денюжки за это платит — тоже невыгодно. В первую очередь самой Святой Церкви — ибо она и есть самый толстый землевладелец.

Сии «странности» выплывают, когда из общей кучи начинаешь выбирать всячину и раскладывать по полочкам. Испанский сапог применялся для допросов всех: и воров, и ведьм, и казнокрадов. А сжигание на кострах — типа электрического стула или пожизненного заключения. Всего лишь мера пресечения и наказания. Как и сажание на кол к сути Святой Инквизиции отношения не имеют.

Поймают (или вызовут) подозреваемого — следователь спрашивает: «Назовите тех людей, которые могут на вас зуб иметь». Ведьма (или ведьмак) диктует список. Следователь всех кто в списке из дела выкидывает, вместе с доносами. Работает с тем материалом, который остался. А если никого не осталось — отпускает. И бумажку даёт класса «проверено, больше индивида не чапать!» Иначе комиссия партконтроля от католической церкви его самого на костёр пошлёт. Сделают подставу, понапишут доносов и проверят, что он выбросил, а что в деле оставил. Андекаверы не сегодня появились!

Небольшое простенькое развлекайло для таких же, как я. Буду выдумывать всякую мелкую мархузятину, пока куда-нибудь не выгонят.

https://www.youtube.com/watch?v=pu7bFWztLsw

https://www.youtube.com/watch?v=vYycvi5RUrI

Мархузы — легендарные звери индо-иранских мифов и хроник, созданные более 5 000 лет назад Великими Магогами из бенгальских тигров. Они обладали огромной силой, развитым умом и боевой магией. Считалось, что их родовыми землями являлась Бенгалия.