Среди охотников очень распространено мнение, будто лиса не трогает того птичника, который ближе всех к её норе. Она старается не навлечь на себя гнев ближайшего соседа и поэтому предпочитает ходить за добычей на более отдалённые фермы.

Быть может, по этой причине на птичьем дворе Джюкса всё было благополучно, а у Бентона то и дело пропадали куры. Старик Бентон вообще не отличался долготерпением, а когда исчезло более четверти его прекрасных кур, он окончательно взбесился.

В следующее воскресенье сыновья Бентона — Си и Бэд, проходя по вершине холма, услышали лай Джюксовой собаки, напавшей на след лисы. Мальчики не особенно дружили с собакой и потому не стали вмешиваться в это дело. Они остановились и, наблюдая сверху за происходившей в долине охотой, видели, как ловко лиса провела собаку, когда ей надоело убегать.

Но не успели они тронуться с места, как лиса появилась опять, и на этот раз с белой как снег курицей в зубах. Бентон очень гордился своими породистыми белыми курами, и не было сомнения, что именно одну из его кур унесла лиса. Белая курица хорошо заметна издали, и мальчики без труда проследили похитительницу до самого входа в нору.

Полчаса спустя они уже стояли среди белоснежных перьев породистой курицы. Мальчики попробовали было просунуть в нору длинный шест, но он застрял в изгибе хода, и лисята, хотя и страшно перепуганные, остались невредимы. Старые лисы в это время метались поблизости в лесу. Испуганные, они убежали от норы, но нора — а в ней остались лисята — тянула их к себе. Они пытались подойти к норе, но каждый раз, услышав голоса людей, отбегали и прятались в кустах.

Хотя нора находилась на земле, принадлежавшей Джюксу, дети Бентона всё-таки решили прийти ещё раз на другой день и выкопать лисиц. Но лисица-мать уже встревожилась: её дом стал теперь опасным. Тотчас же начала она рыть новую нору и на рассвете приступила к переноске своего семейства.

У деревенских жителей, если они хотят отобрать лучшего из новорождённых котят, существует простой и естественный способ отбора: они выносят котят в открытое поле. Кошка скоро находит своих детей и начинает перетаскивать их обратно. Тот котёнок, которого она возьмёт первым, и считается самым лучшим. Это верная примета: самый шустрый котёнок всегда выберется из кучи наверх, первый обратит на себя внимание матери, а потому она и несёт его домой прежде всех.

В старой норе первым встретил лисицу тот лисёнок, который был самым бойким и самым сильным, — Домино, и его первого перенесла она в новое, безопасное убежище. Затем она взяла самую здоровую из его сестёр, а в третий раз — маленького крепыша-брата. Отец тем временем сторожил на соседних холмах.

Стало рассветать. Мать пустилась в путь с третьим лисёнком, как вдруг отец подал сигнал тревоги.

Мальчики Бентона явились с заступом и киркой, чтобы раскопать лисью нору, но в трёх шагах от входа они наткнулись на большой камень. Пока они рассуждали, как им быть, из каменоломни в горах донёсся гул взрыва, и план действий был готов. Один из мальчиков сходил в каменоломню и вскоре вернулся с динамитным патроном. Они заложили патрон в трещину камня. Через минуту страшный взрыв потряс склон холма. Когда улеглось облако пыли, оказалось, что взрыв засыпал вход в нору грудой камней. Лисята, без сомнения, были раздавлены или задохлись. Взрыв превратил жилище в могилу, и мальчики ушли.

Если бы они вернулись сюда ночью, они увидели бы, как лисы, отец и мать, разрывали лапами землю и напрасно грызли осколки гранита, стараясь попасть в родную нору. На следующую ночь лисы приходили снова. На третью ночь явилась только одна мать, а затем и она оставила безнадёжные попытки.

Почему лиса не трогает ближайший птичник?

Вообще лисы не так уж и часто разоряют птичники, особенно если хозяева держат их в порядке и вовремя заделывают все щели, через которые может забраться лиса. А вообще всем хищникам свойственно охотиться подальше от жилища. Во-первых, чтобы не привлечь внимания врагов к норе или гнезду. Во-вторых, охотясь вдалеке, хищник как бы оставляет добычу рядом с логовом про запас чтобы, если охота не заладится, поймать что-нибудь поблизости.

Какими бывают куры?

У домашних кур существует более 700 пород, очень сильно различающихся по яйценоскости, массе тела, скорости роста, характеру (бойцовые особенно агрессивны) и, конечно, по внешнему виду. Среди домашних куриц бывают и белые, и бурые, и чёрные, и крапчатые, и золотистые и разноцветные, и многие другие.

Быстро ли лиса роет новую нору?

Лиса прекрасно копает и действительно может вырыть небольшую, но пригодную для жизни нору за несколько часов. Но дело ещё в том, что у каждой уважающей себя лисы на участке есть несколько нор: основная, используемая из года в год, и резервные. Так что, возможно, лисица не рыла нору заново, а просто подновила одну из «запаса».

Почему самый шустрый считается лучшим?

Поведение хищных млекопитающих: что домашних кошек и собак, что диких волков и лис — в значительной степени основано не на врождённой программе поведения (инстинкте), а на обучении в процессе жизни. Самый шустрый котёнок или лисёнок, скорее всего, окажется самым активным, самым любопытным, азартным и неутомимым в игре. А значит, и научится всему лучше. Следовательно, и его шансы на выживание в природе окажутся выше.

Неужели у лисьей норы только один вход?

Нора у лис довольно сложная. Кроме главного входа в ней есть ещё несколько боковых отнорков, часть из которых выходит на поверхность. В обычных случаях лисы ими не пользуются, и эти выходы зарастают травой и становятся совсем незаметными. А вот если в главный ход заберётся враг (например, охотничья собака), лиса выскакивает через не замеченный никем запасной выход и удирает. Увы: то, что помогает против таксы, не спасёт от взрывчатки: взрыв способен обрушить сразу все отнорки.

Новый лисий дом находился на расстоянии мили от прежнего и уже не на вершине холма, а внизу, у реки, там, где она покидает холмы и растекается по лугам. Тут, в широкой лощине, окружённой скалами, где густо переплетались корни осин и берёз, лисы устроили новое жилище. Вход в него охраняли два больших гранитных камня. Прежняя нора находилась на склоне холма, в сосновой роще, а эта — в лощине, заросшей осиной. Сосна вечно шумит и вздыхает, осина всё время дрожит и трепещет. А мимо со звонкой песней катит свои волны река.

У входа в нору начинались густые заросли, которые спускались к заросшей осокой тихой речной заводи. Этот зелёный скат служил местом игр для трёх малышей, и здесь всё лето можно было десятки раз наблюдать прежнюю сцену возвращения домой охотника-отца с добычей. Вся трава была примята от вечной возни лисят и вытоптана их лапками.

Лисята быстро росли, но быстрее всех рос тот, у которого с каждым днём всё темнее становилась маска на мордочке.

Родители принялись обучать их охоте. Лисята почти все уже не сосали мать и ели то же, что и взрослые. И вот теперь отец и мать устраивали так, чтобы детям приходилось добывать пищу как бы самостоятельно. Они уже не приносили добычу к самой норе, а оставляли её в лесу — всё дальше и дальше, по мере того как лисята становились сильнее. Заслышав призыв матери, дети бросались в лес, и там начиналась серьёзная игра, от результатов которой зависел обед.

Надо было видеть, как они носились в чаще кустарника, как рыскали и кружили по заросшим травой склонам, разглядывая и обнюхивая каждую ямку!

Как радостно они летели вперёд, опрокидывая друг друга, когда ветер подсказывал им, куда бежать, и как прекрасно в конце концов они научились мчаться во весь опор по следу отца или матери прямо к запрятанной пище!

Так они приучались к настоящей охоте.

Темномордый лисёнок был самый сметливый, самый сильный и самый ловкий. Он умел лучше всех находить пищу и потому питался лучше всех. Ему всегда доставались самые большие и лакомые куски. Он рос быстрее других лисят, и разница между ними становилась заметнее с каждым днём. Но у него было и ещё одно отличие: его детская тёмно-серая шубка стала темнеть. У брата и сестры начала пробиваться рыжая и жёлтая шерсть, свойственная их породе, а у него шерсть день ото дня чернела, а на морде и на лапах сделалась совсем чёрной.

Был уже конец июля. Старые лисы не только без устали добывали детям пищу с соседних ферм, но и заботливо оберегали их от всякой опасности. Звонкий лай чёрной собаки часто раздавался вблизи их лощины, и всегда, услышав его, чёрный лисёнок дрожал. Но каждый раз отец или мать отправлялись навстречу врагу и, обманув его какой-нибудь простой уловкой, заставляли вернуться домой ни с чем. Среди прибрежных скал обмануть собаку было так легко, что лисы стали относиться с пренебрежением к своему неуклюжему противнику и сделались не в меру самоуверенны.

Однажды, когда все три лисёнка сновали по поляне в поисках только что принесённой отцом добычи, откуда ни возьмись на них ринулась пятнистая собака.

В ужасе от её громового рычанья, лисята бросились в разные стороны, но младший братишка не успел увернуться: громадные челюсти схватили его.

Страшный зверь принёс свою добычу на ферму и, положив к ногам хозяина, смотрел на него, ожидая похвалы. Однако хозяин не похвалил пса.

Беда никогда не приходит одна. На рассвете следующего дня лис-отец бежал домой с только что пойманной уткой, как вдруг собачий лай заставил его свернуть в сторону с привычного и хорошо знакомого пути. Он очутился на дорожке, обнесённой высокой изгородью с обеих сторон. Он не мог перебраться через изгородь, не выпустив изо рта утки. Лис побежал вдоль изгороди, но собаки уже нагоняли его. Тогда он юркнул в первый попавшийся проход. Увы! Несчастный попал во двор, где жила другая собака, и тут ему пришёл конец.

Семья его об этом не узнала. Отец не вернулся домой, не принёс добычи. Мать и двое лисят остались голодными. Голод — вот, пожалуй, и всё, что они ощущали в этот день. В норе среди осин осталась только мать с двумя детьми. Лисица-мать отважно приняла на себя все тяготы. Впрочем, её заботы о детях уже почти окончились. В августе они начали ходить вместе с нею далеко на охоту и сами добывали себе пищу. В сентябре дочь была уже с мать ростом, а тёмношерстый сын значительно перерос её и стал гораздо сильнее матери.

Теперь между сестрой и братом и между матерью и сыном отношения изменились: обе лисицы начали сторониться этого высокого красавца лиса и, наконец, стали просто избегать его.

Мать с дочерью ещё продолжали жить вместе, но какой-то тонкий инстинкт уже разрушал семейные узы. Они держались дружески с высоким чёрным лисом, когда встречались случайно, но, по-видимому, избегали этих встреч. Так быстроногий Домино, научившись заботиться о себе, покинул старую осиновую ложбинку и начал жизнь лиса-одиночки.

В каком возрасте лисята учатся охотиться?

Фактически обучение охоте (так сказать, «подготовительный класс») начинается у лисят в возрасте около месяца. В это время мать начинает приносить им грызунов и птиц в качестве игрушек: сначала убитых, возясь с которыми малыши знакомятся с потенциальными жертвами, а потом и полуживых, на которых юные хищники отрабатывают навыки поимки и умерщвления добычи.

Главное для лисы на охоте — это нюх?

Обоняние у лисицы неплохое, хотя и уступает нюху охотничьей собаки. Но главный «инструмент» рыжей плутовки — это слух. Слышит лиса просто феноменально: она не просто способна обнаружить за сто метров пискнувшую в снегу мышь, но и поймать её под снегом, руководствуясь только слухом.

Почему в семье лисят одни рыжие, а Домино — чёрный?

У лисицы есть несколько цветовых форм: рыжая — самая обычная, но есть и более редкие. Домино — представитель чёрно-бурой формы лисицы. Цвет шерсти зверей определяется сочетанием генов, как и цвет волос у человека. Каждый лисёнок (как и каждый ребёнок) несёт в себе неповторимое сочетание генов. Поэтому как у людей в одной семье могут быть дети с тёмными и светлыми волосами, так и лисята одного выводка могут иметь разную окраску.

Почему лисья семья распадается, когда детёныши вырастают?

Взрослые лисы живут одиночно. По мере взросления лисят в них пробуждается инстинктивное (т. е. врождённое, не выработанное воспитанием) желание жить отдельно, повышается агрессивность: им и самим хочется держаться подальше от других лис, и прогонять сородичей, если те подходят слишком близко. Со временем агрессивность становится сильнее детско-родительской привязанности, и лисы расходятся, занимая каждая свою территорию. Агрессивность — очень полезное качество. Только представьте, что семьи лисиц не распадались бы: им бы не хватило на всех добычи!

Молодые лисы очень ласковы с родителями

С этих пор Домино вступил в широкий мир, полный житейских бурь, лежавший за пределами родного уголка под тенью осин. Теперь он начал самостоятельную жизнь и должен был полагаться только на собственные силы, чтобы быть сытым и целым. С каждым днём он становился умнее, осторожнее и красивее.

Вскоре после ухода из родной норы ему пришлось спасаться от преследования, которое показало ему, что иной раз сметливость спасает лучше, чем самые быстрые ноги. Кроме того, он сделал открытие, что у него есть верный друг в минуту опасности — друг, которого он видел и раньше каждый день, но с которым познакомился только теперь.

Однажды за Домино погнались две собаки, и, спасаясь от них, долго бегая по скалам, он изрезал в кровь свои лапы. День был сухой и знойный. Сделав отчаянное усилие, Домино намного опередил своих преследователей и помчался к реке, чтобы охладить свои разгорячённые, усталые, окровавленные ноги. Спустившись к реке, он побрёл по мелкой воде против течения, наслаждаясь прохладой. Он прошёл по воде уже с четверть мили, как вдруг снова услышал приближающийся лай и увидел собак, добежавших до реки по его следу. Молодой лис спрятался в кустах на островке и из своего безопасного убежища с удовольствием наблюдал, как собаки, добежав до берега, потеряли след, носились взад и вперёд, стараясь отыскать его снова, и, наконец, не найдя ничего, совершенно сбитые с толку, повернули домой.

Быть может, лис не понимал отчётливо, что вода скрыла следы, но у него всё же создалось представление, что река — хорошее место, куда можно уйти от неминуемой опасности. Впоследствии это подтверждалось не один раз. Так, например, у другого берега, гораздо ниже по течению, была песчаная отмель, на которой, по-видимому, не оставалось следов и которая, следовательно, не могла выдать присутствие беглеца. Когда настала зима и река покрылась тонким слоем блестящего льда, Домино увидел, что этот лёд прекрасно держит его и ломается под собакой, которая проваливается в воду.

Но самым полезным местом оказался скалистый обрыв над рекой. Под обрывом вилась тропинка, вначале довольно широкая, а затем суживавшаяся настолько, что ещё кое-как была проходима для лисицы, но слишком узка для охотничьей собаки. Тропинка эта огибала мыс, а потом отлого поднималась на скалу и вела в лес, до которого любой иной дорогой было добрых две мили.

Кроме того, Домино узнал, что, когда в других местах охота плоха, у реки всегда найдётся что-нибудь съестное. Была ли то выброшенная на берег рыба, или дохлая птица, или хоть лягушка, всё же можно было утолить голод. И у него составилось твёрдое убеждение, что вообще река — прекрасное место, полезное в трудные минуты жизни. Река стала его другом.

Вот как изменился за это время наш молодой зверь.

Постоянно угрожавшая его жизни опасность удесятерилась.

С наступлением холодных осенних ночей его шуба стала гуще, пушистее и изменила цвет. С каждым днём его шерсть всё темнела, пока наконец рыжие и серые оттенки не исчезли совсем. И всякий, кто знает толк в мехах, мог бы сказать: «Не предвестник ли это ещё большей красоты? Не станет ли этот молодой лис настоящим чёрно-бурым лисом?»

Добыть шкуру чёрно-бурой лисицы — величайшее счастье, о котором только может мечтать охотник. Но это сокровище тщательно охраняется хитростью и быстротой самого зверя.

Чёрно-бурая лисица только зимой сильно отличается от обыкновенной. Чёрно-бурого лисёнка, пока он ещё не переменил своей детской шубки, легко принять за обыкновенного. Только с приближением зимы можно обнаружить красоту счастливца. И вот, когда прошла осень и в Голдере наступили морозные ночи, темнеющая зимняя шуба Домино с каждым днём становилась всё пышнее и гуще, хвост с белым кончиком — пушистее, а тёмная полоса поперёк морды — всё чёрнее, резко выделяясь, подобно маске, среди обрамляющей её серебристой шерсти. Голова и шея также приобрели блестящий чёрный цвет. Наконец, как звёзды, усеивающие тёмное ночное небо, появились блестящие белые кончики волос на фоне чёрного, как мрак, меха. Тот, кто видел черномазого лисёнка в июле, ни за что не узнал бы его теперь, в ноябре, в полном блеске благородного зимнего наряда: Домино превратился в великолепного чёрно-бурого лиса.

Как животные лечат раны?

В природе звери часто получают небольшие раны и царапины. Но обычно это не грозит ничем страшным: раны на диких животных быстро заживают. Одно из «лекарств», которое любой зверь всегда «носит» с собой, — собственная слюна. Она обладает обеззараживающим действием, поэтому, вылизывая рану, животное одновременно её лечит.

Почему собаки потеряли след лиса?

Домино прошёл часть пути по воде, и его запах унесло течением. Поэтому для собак, ориентировавшихся на запах, след обрывался на берегу. Возможно, эти две собаки не обладали «верхним чутьём», а только «нижним», т. е. хорошо нюхали следы, но не чуяли самого зверя — поэтому и не заметили Домино, сидевшего на острове.

Почему на отмели не оставалось следов?

Отмель была покрыта небольшим слоем воды, которая почти не затрудняла передвижение лиса, но зато уносила запах.

Почему лёд держал лису и проваливался под собакой?

Лиса весит от 2,5 до 10 кг, в среднем около 5–6 кг. Собачки такого веса угрозы ей не представляют: она легко с ними разделается. Более крупные собаки, действительно способные задрать лису, весят до 15 (например, бигль) и даже 30 кг (лисья гончая — фоксхаунд). Естественно, они проламывают лёд, выдерживающий лисичку.

Почему шкура чёрно-бурой лисицы так ценится?

Чёрно-бурая форма довольно редко встречается в природе — одно это обстоятельство делает её желанным трофеем охотника, ведь людям свойственно ценить всё редкое, необычное. Кроме того, мех «чернобурки» намного дороже меха обычной, рыжей лисицы — он и действительно чуть гуще и качественнее, и просто ценится за редкость и «модность»: по традиции, шубы из шкур чёрно-бурых лис носили только знатные и богатые люди. Можно сказать, что эта форма лисицы особенно преследовалась охотниками из-за моды и людского тщеславия.

Скоро всем стало известно, что в Голдере появился чёрно-бурый лис. Люди уже не раз видели этого красавца, это чудо среди пушных зверей, и некоторые полагали даже, что собаке Джюкса, чёрной Гекле, не раз удавалось гнаться за ним по пятам. Так, по крайней мере, рассказывал сам Джюкс, хотя соседи его смеялись над подобными баснями и утверждали, что чёрно-бурая лисица просто издевалась над глупым псом и, заставив его бежать сломя голову, всегда оставляла в дураках с помощью какой-нибудь из своих бесчисленных уловок.

У Геклы был замечательный голос: громкий, низкий и такой звучный, что в тихие ночи он был слышен за несколько миль. Лай этот казался механическим, потому что собака неизменно лаяла при каждом скачке, даже когда возвращалась домой по собственному следу.

Мальчики Джюкса воображали, что Гекла — чудесная, образцовая охотничья собака. Но соседи говорили, что это помесь лисьего капкана и паровой сирены, да к тому же ещё угрюмая и дикая скотина. Более беспристрастные люди признавали, что Гекла — крупный, быстроногий, злой щенок, обладающий действительно особенным, незабываемым голосом.

Впервые я услыхал лай Геклы, когда она была заперта на ферме. Этот звонкий, жуткий, металлический голос потом целый день стоял у меня в ушах.

И вот однажды осенью, на закате солнца, когда я бродил в лесу у подножия Голдерских холмов, мой слух поразил тот же самый металлический лай, доносившийся издали. Я тотчас же узнал его и догадался, что Гекла идёт по чьему-то следу. Я прислушался и вскоре понял, в чём дело. Послышался лёгкий шелест листьев, и через несколько мгновений я увидел великолепное животное — чёрную, как уголь, лисицу. Она на минуту задержалась, став передними лапами на лежащий ствол дерева, чтобы оглянуться в сторону врага. Лисица была всего в пятидесяти шагах от меня, и я знал, что надо было делать: приложив к губам руку, я втянул в себя воздух и громко чмокнул. Лисица тотчас повернулась ко мне и стала быстро ползти в мою сторону.

Вот между нами уже не больше двадцати шагов. Она остановилась в грациозной позе, с насторожёнными ушами, несколько загнутым кверху хвостом и приподнятой передней лапой, стараясь определить, откуда донеслось заманчивое чмоканье крысы или кролика.

О, что это был за мех!

Стояла ещё ранняя осень, но на фоне чёрного блестящего меха уже резко выделялись белая как снег грудь и светлый кончик хвоста. Жёлтые глаза её горели, как огоньки, а серебристые кончики волос окружали, как сиянием, её голову и шею. Мне кажется, я ещё никогда в жизни не видал такого прелестного создания. Наконец я сообразил, что это, должно быть, и есть голдерская чёрно-бурая лисица. Я не двигался, она тоже. Как это часто случается, животному, по-видимому, не приходило в голову, что перед ним находится человек. Но лисица хорошо слышала по приближающемуся металлическому лаю, что по её следам идет Гекла, и повернулась, чтобы бежать далее. Тут я снова чмокнул и ещё раз имел счастье наблюдать изящную позу насторожившегося животного. Но я выдал себя неосторожным движением, и лисица мгновенно скрылась.

Минут десять спустя передо мною появилось другое животное: мерно лая через каждые несколько футов, продираясь сквозь кустарник, ломая на пути всё, что не гнулось, неуклюжая, тяжёлая, с налитыми кровью глазами, не обращая ни на что внимания, кроме следа на земле, с мрачным упорством двигаясь вперёд, показалась Гекла — знаменитая Гекла, которая собиралась помериться силами с самым быстроногим из обитателей Голдерских холмов.

Невольно становилось страшно при виде того, как этот громадный, грузный зверь обнюхивал землю и безошибочно находил каждый поворот лисьего следа. Было как-то жутко подумать, что след может точно сказать, куда направилась лисица. А между тем это было так, и Гекла ни разу не повернула обратно. Я чмокнул собаке, но с таким же успехом можно было бы чмокать какому-нибудь капкану. Единственной её мыслью было не терять следа, пока он не приведёт к лисице. А что было бы потом, об этом я мог судить по злым, налитым кровью глазам собаки и по ощетинившейся шерсти на хребте. Я сам охочусь на лисиц и люблю эту охоту, но в тот день вид прелестного создания, преследуемого безжалостным Цербером, от которого нельзя уйти, произвёл на меня такое же впечатление, как вид ядовитой змеи, душащей прекрасную певчую птичку.

Старинная дружба человека с собакой была забыта, и с тех пор мое сердце перешло на сторону чёрно-бурого лиса.

Почему собака лаяла при каждом скачке?

Гекла была наполовину гончей. Гончие — это особая группа охотничьих собак, можно сказать, собачья «элита». Ведь гончая должна сама преследовать зверя, не давая ему оторваться, уйти в недоступные места, и, наоборот, «выставить» его на открытое место, удобное хозяину. При этом гончая должна оповещать охотника лаем, «рассказывать» обо всём происходящем изменением голоса. Опытный охотник легко может определить ход гона по характеру лая собаки. Вот почему гончим свойственно непрерывно лаять, когда они идут по следу. Кроме того, постоянный лай дополнительно пугал зверя, лишал его воли к сопротивлению.

В американских лесах много крыс и кроликов?

Настоящих крыс в Америке нет (не считая завезённых людьми серой и чёрной крысы). Скорее всего, автор имеет в виду ондатру, иногда называемую «мускусной крысой». Этот зверь — коренной «американец», распространён от севера Канады до Мексики. Кролики в Америке есть, но до середины ХХ века в Новой Англии можно было встретить только новоанглийского кролика из рода американских кроликов.

А у нас водятся дикие крысы и кролики?

В России европейского дикого кролика можно встретить на юге: в Причерноморье и Прикаспии. Но этих кроликов туда завезли люди, изначально дикие кролики жили только на западе Средиземноморья. Настоящие крысы у нас, как и в Америке, живут только в поселениях человека, а в природе можно встретить завезённую из Америки ондатру и нашу водяную полёвку.

Почему лисица не боялась неподвижного человека, но испугалась, когда он пошевелился?

У лис неплохое обоняние и прекрасный слух, а вот зрение развито хуже. К тому же, как все лесные звери, лиса не очень хорошо видит вдаль — её глаза «настроены» на близко расположенные предметы. Поэтому неподвижно стоящего человека лиса может не увидеть с 10 м. Кроме того, животным свойственно реагировать на движение.

Почему собака бежала шумно там, где лис проскочил тихо?

Лиса — охотница на мышей. Если она будет бегать шумно, треща ветками, то распугает всю добычу и сама станет добычей волка или беркута. Собаке же соблюдать тишину нет нужды, напротив, как мы уже говорили (см. с. 30), гончая даже обязана подавать голос, оповещая хозяина. Поэтому собака «может себе позволить» бежать неаккуратно, шумно. Её выживание от этого не зависит.

Пришла зима, и деревенские мальчишки принялись за свою беспорядочную охоту на лисиц. Пустив вперёд двух-трёх псов, они плетутся обычно позади пешком, со своими ружьями.

Однажды на след Домино напала настоящая конная охота с целой сворой собак, но Домино скрылся в скалах возле реки. С каждым удачным уходом от своих врагов он становился всё сильнее и всё лучше умел сбивать с толку преследователей. Кроме того, он совершенствовался ещё и в уменье владеть собой. Страшный лай громадной собаки пугал его по-прежнему, но Домино научился преодолевать свой страх, и мужество его всё возрастало.

Он вёл теперь обычную жизнь одинокого лиса. У него не было норы — лисы зимой мало живут в норах. Он ложился спать на открытых местах, где защитой от холода ему служили его пышная, густая шуба и пушистый хвост. А острый нюх надёжно охранял его от приближающейся опасности.

Спал он только днём, на солнце. Таков уже неписаный закон лисиц: «Ночь существует для охоты, день — для сна». Когда после захода солнца начинало темнеть, Домино отправлялся на поиски пищи.

Ошибочно думают, будто всякое дикое животное может видеть в непроглядной тьме; нет, свет ему нужен. Разумеется, он ему нужен гораздо меньше, чем человеку, но всё-таки немного света требуется и для него. Животное может лучше пробираться ощупью в темноте, чем человек, но всё же оно передвигается лишь ощупью. Животные не любят яркого полуденного света. Любимое их время — мягкий полумрак. При луне или в звёздную ночь зимой, когда лежит снег, охотиться удобнее всего.

Итак, едва садилось солнце, Домино выходил на охоту. Он бежал рысцой, держась против ветра, сворачивал в стороны, чтобы обследовать всякую заманчивую заросль, всякий заросший травой буерак, наведывался во все места, где ему когда-нибудь посчастливилось прежде, и подбегал ко всякому приметному столбу, камню или углу ограды понюхать, не побывала ли там недавно какая-нибудь лисица. Ведь лисицы, подобно собакам и волкам, имеют обыкновение оставлять свои следы у каждого камня и столба. Затем он бежал по вершинам холмов, принюхиваясь, не донесётся ли с ветром запах съестного. При малейшем шорохе он останавливался и стоял неподвижно, пока не убеждался, что ничего не случилось, или подкрадывался, словно кошка, поближе, чтобы лучше разузнать, в чём дело. Иногда он взбирался на какое-нибудь пригнувшееся к земле дерево, чтобы осмотреться, или, если дерева не было, делал высокий дозорный прыжок вверх.

Во время этих ночных походов он вовсе не избегал фермерских дворов, охраняемых собаками. По мере заселения пустынных мест число лисиц там увеличивается, так как каждая ферма служит для них источником пищи и непременно имеет двух-трёх постоянных нахлебников лисьей породы. Так и наш Домино, несмотря на присутствие собак, всё-таки бежал от одной фермы к другой. Если нужно было остерегаться собаки, он останавливался на некотором расстоянии и вызывающе лаял. Если собака выскакивала на его лай, он удирал, а если никто не отзывался, он делал вывод, что собака заперта. Тогда он смело прокрадывался во двор и хватал всё, что попадалось. Разумеется, наилучшей добычей ему казалась жирная курица, которую он мгновенно заставлял замолчать, сжав ей шею зубами. Но порой Домино приходилось довольствоваться и брошенными курам объедками хлеба или дохлой крысой, выброшенной из крысоловки. Он не гнушался даже таскать куски из свиного корыта.

Почти всегда, хотя и не каждую ночь, он находил съестное, а ведь, в общем, иметь хороший ужин раз пять в неделю вполне достаточно для того, чтобы не потерять жира и протянуть зиму.

Почему охотятся на лошадях?

На лошадях охотились на быстроногих зверей, которых человеку иначе было не догнать: волков, лис, зайцев. Иногда на лошадях охотились и на копытных: кабанов, оленей, хотя чаще одни охотники (загонщики) гнали стадо на стоящих цепочкой других (стрелков). При конной охоте собаки гнали зверя, «выставляя» его из леса, а охотники, ориентируясь по лаю собак, должны были понять, куда выбежит добыча, и скакали туда. Иногда на лошадях люди отправлялись и на птичью охоту чтобы переезжать от одного болота с утками к другому.

Почему лисе удобнее охотиться, когда лежит снег?

Снег отражает лунный и звёздный свет, немного подсвечивая окружающие предметы. А чёрная земля свет поглощает. Поэтому получается, что в снежное время года ночи чуточку светлее. Наш глаз эту разницу может не уловить, а лисе такой крохотной порции света достаточно.

На сколько может подпрыгнуть лисица? Зачем этот дозорный прыжок?

Порой лиса выпрыгивает вверх на 2 метра. Такой прыжок — это действительно способ осмотреться, узнать, что происходит вокруг. Для того же и люди смотрят новости — без информации о происходящем невозможно планировать свои дальнейшие действия. Часто лиса подпрыгивает, когда за нею гонятся: смотрит, как далеко преследователи, есть ли у неё время сделать вздвойку (см. с. 10).

Лисы едят всё?

В общем, да. Конечно, основу их питания составляют животные: мыши и полёвки, зайцы, птицы и их яйца, лягушки, крупные насекомые. Не брезгуют лисы и падалью, отдирают куски даже от павших крупных животных: лосей и т. п. Немало в рационе лис и растительной пищи. Осенью лисы охотно питаются черникой, брусникой, дикими яблоками и сливами, падающими на землю.

Ни одно дикое животное не блуждает бесцельно с места на место — каждое из них имеет свой родной округ, определённый участок для охоты. За этот участок оно готово сражаться и будет защищать его от всякого другого животного своей породы.

Многочисленные наблюдения показывают, что охотничий округ лисицы обыкновенно простирается на три-четыре мили от норы во все стороны. Возможно, впрочем, что округ одной лисицы отчасти совпадает с округами других лисиц. Но к таким постоянным соседям животное скоро привыкает, хорошо изучив их наружность и запах их следов; в конце концов соседи перестают обращать друг на друга внимание.

Совершенно иное дело, если в округе появляется чужой зверь. Тогда приходится биться или уходить.

Когда «Снежный месяц» пошёл на ущерб, Домино, достигший полного расцвета своих сил, одетый в роскошный мех, начал страдать от одиночества. Временами безотчётное стремление к общению с кем-нибудь заставляло его долго просиживать на пригорке вблизи какой-нибудь фермы, прислушиваясь к лаю собак, если это не было особенно опасно, или даже нарочно вызывать их на погоню за собой. Иногда он останавливался на вершине освещённого луной холма и испускал протяжный лающий вой. Учёные называют его лисьим лаем, а охотники зовут тоскливым плачем:

Яп, яп, яп, яп, юррр-йоу, Яп, яп, яп, яп, юррр-йоу…

Однажды, в одну из ночей «Голодного месяца». Домино печально завывал, не надеясь, что кто-нибудь отзовётся. Воя, он ещё сильнее чувствовал своё одиночество.

По-людскому «Голодный месяц» называется февраль. Зима стала понемногу сдавать, подул мягкий, влажный юго-восточный ветер, тот самый, который несёт с собою таинственное веяние весны.

Яп, яп, яп, яп, юррр-йоу, Яп, яп, яп, яп, юррр-йоу…

Снова повторил свой призыв Домино и, зорко осмотревшись кругом, на этот раз уловил вдали тень, промелькнувшую по белому покрову полей. Пока он следил за ней, насторожив уши, другая тень быстро пронеслась по снегу, но уже ближе, и Домино пустился вслед за нею.

Человек знает всех своих соседей только по наружности и легко ошибается, если они хоть слегка изменят её. Лисица в этом отношении стоит выше: она знает своих соседей по запаху их следов, их тела и, кроме того, по наружности, а всё это вместе не может измениться до неузнаваемости. Через несколько мгновений Домино уже напал на след второй тени, и сразу же чутьё безошибочно подсказало ему, что это след рыжего лиса, который живёт на Шобане. У Рыжего издавна были тут права охоты, и потому Домино спокойно побежал дальше. Но когда он напал на другой след, оставленный первой тенью, кровь его тотчас же вскипела жаждой битвы: это был след чужой лисы, зашедшей в его места, и он помчался в погоню. Однако, по мере того как он бежал, принюхиваясь к следу, гнев его пропадал, уступая место иному чувству.

Он ещё раз принюхался к следу и со всех ног бросился по нему вдогонку. Нос его, этот чудесный, непостижимый вожатый, уже шептал: «Скорей!»

С удвоенным пылом понёсся он вперёд и вдруг ещё раз напал на след Рыжего. Всего несколько минут назад Домино пересёк этот след совершенно равнодушно, но теперь всё изменилось: опять новое чувство переполнило его. Теперь это была бешеная злоба. Вся его шерсть, от ушей до хвоста, ощетинилась.

Наконец, пробежав три-четыре поляны, он увидел обеих лисиц. То, что они делали, не походило ни на преследование, ни на драку, и было неясно, в мире они или во вражде. Чужая лиса, небольшая рыжая самочка с пышной белой манишкой, отбегала немного вперёд. Рыжий быстро настигал её, и тогда она оборачивалась и кидалась на него. Он отскакивал, но не огрызался. Так они продолжали бежать, бросаясь из стороны в сторону. При виде этой сцены целая буря страсти и гнева овладела Домино.

Ему почему-то казалось, что он имеет больше прав на внимание Белогрудки, и он был немало озадачен, когда она отвергла его ещё энергичнее, чем соперника. С диким рычаньем Домино обернулся к Рыжему. Тот поднял хвост, выпрямился и, оскалившись, показал два ряда страшных зубов.

Несколько секунд они стояли так один против другого. Воспользовавшись этим, Белогрудка опять пустилась бежать. Соперники быстро последовали за нею, угрожая друг другу на бегу, и Домино первый нагнал беглянку. Она остановилась и огрызнулась, но не очень сердито. Рыжий подошёл с другой стороны и увидел, что ему угрожают и Домино и Белогрудка.

Соперники схватились между собой. Рыжий был опрокинут и лежал, щёлкая зубами. Домино стоял над ним, но не делал ему никакого вреда.

Белогрудка побежала снова, а соперники держались теперь по обе стороны её, рыча друг на друга.

По мере того как они перебегали через поле, Белогрудка понемногу удалялась от Рыжего и приближалась к чёрно-бурому лису, а когда все трое опять остановились, то лицом к лицу оказались уже не трое друг против друга, а двое против одного. Высокий чёрный лис выпрямился во весь свой рост, шерсть на его шее ощетинилась, хвост поднялся. Грозно рыча и оскалив свои блестящие зубы, он гордо двинулся на противника, а по пятам за ним пошла Белогрудка.

Рыжий понял, что для него всё кончено, повернулся и понуро побежал прочь.

Как животные определяют, где свой участок, а где чужой?

Большинство зверей помечают границы своего участка теми или иными метками: мочеточками (вы наверняка видели, как собаки брызгают мочой на каждый столбик), кучками помёта, задирами на деревьях (тигры и медведи). Часто звери трутся головой, спиной и другими частями тела о камни и деревья, оставляя свой запах и т. п. Кроме того, звери просто помнят, где кончается их территория и начинается соседская

Почему у Домино появилось «стремление к общению»?

В середине зимы у лис начинается брачный период: период размножения. Поскольку большую часть года лисы одиночны и агрессивны друг к другу, им надо как-то преодолеть эту взаимную неприязнь. Поэтому в это время уровень агрессивности снижается, и лисам уже не хочется бросаться друг на друга и прогонять со своей территории. Наоборот, они рады встрече, особенно если встречаются самец и самка.

Почему лисий лай называют тоскливым плачем?

Завывания лис (как и волков, и собак) действительно могут показаться человеку тоскливыми, печальными. Потому что мы, люди, выражаем печаль примерно такими звуками. Но лисы и волки «говорят» на другом «языке», для них это — просто один из звуков, привлекающих сородичей.

Почему следы пахнут? Все ли следы пахнут?

Мы чувствуем запах, когда к нам в нос попадают молекулы определённых — пахучих — веществ. Всякое животное, наступая на землю, оставляет на ней некоторое количество таких молекул со своего тела. Человеческий нос чувствует запах, только если таких молекул много. А носу лисы порой достаточно буквально нескольких штук. Поэтому для неё пахнут все следы, и человеческие тоже: босой человек оставит молекулы с кожи, а обутый — с обуви.

Зачем лисы ощетиниваются? Что это значит?

Ощетиниваясь — то есть поднимая шерсть торчком, лиса выражает злобу, угрозу. Так на лисьем языке говорится: «Я зол и готов драться!» Эти «слова» очень похожи и в «языках» многих других животных: многие звери вздыбливают волосы, птицы поднимают хохолки, рыбы расправляют плавники. Благодаря этому животное кажется больше, чем есть на самом деле.

Почему Домино не загрыз Рыжего? Что, лисы дрались понарошку?

Лисы и волки, даже сражаясь за самку или за место вожака, не стремятся убивать друг друга. Не потому, что они такие гуманные, — просто в драке «до последней капли крови» пострадает и сам победитель. А получив тяжёлые травмы, он не сможет полноценно охотиться. Поэтому у лис, волков и многих других хищников выработался определённый ритуал драк: если проигравший показывает, что признаёт поражение, то победитель не добивает его, а удовлетворяется этим признанием и своей победой.

Светлая весна вступила в свои права на Голдерских холмах. Потемнели склоны холмов, вскрылись реки, воздух наполнился хлопаньем крыльев, громкими криками на заре и свистом маленьких жабят в уже оттаявших прудах.

В лесу, ещё одетом по-зимнему, проглянула сквозь снег грушица и, выпрямив свои блестящие листочки, казалось, говорила: «Вот чего я ждала, вот когда кстати мои красные ягодки». Куропатки, белки и сурки лакомились этим угощением «Вороньего месяца», и у всех, кто любит мир диких животных, невольно являлась отрадная мысль о том, как мудро мать-природа поступила, припася к голодному времени такую вкусную пищу.

В лесах и на озере уже начиналась пора ухаживаний, которая говорила о близком зарождении новых жизней. Всё это находило живейший отклик в сердцах Белогрудки и Домино.

Как только по откосам заструились первые холодные ручейки тающего снега, наша пара отправилась на поиски жилища.

Они бегали и искали, искали и бегали повсюду, или, правильнее, искала одна Белогрудка, а Домино лишь покорно следовал за ней. Так исходили они песчаные равнины на востоке от Голдерских холмов. Но там везде встречались маленькие знаки, оставленные другими лисицами, смысл которых в переводе на лисий язык был вполне ясен: «Чужим здесь придётся брать место с боя». Затем они излазили все овраги Голдера. Однако в оврагах лежал ещё слишком глубокий снег. Вернувшись снова к реке, они наконец напали на осиновую рощицу — ту самую осиновую рощицу, где протекло детство Домино. Тут поиски его подруги, по-видимому, окончились, так как на этот раз она нашла всё, что было ей нужно.

Понюхав там и сям, она начала рыть яму в чаще орешника. Земля здесь была покрыта глубоким снегом, под которым лежал толстый слой опавших листьев, и потому сохранила свою мягкость. В других же местах земля была совершенно промёрзшая, и лисице не удалось бы вырыть нору.

Какое-то необъяснимое чутьё подсказало ей, что нужно рыть именно тут. Домино тем временем взобрался на вершину ближайшего холма и сидел там на страже. Проработав около часа, лисица вылезла из ямы, и Домино сменил её.

Так они рыли поочерёдно несколько дней, и наконец нора была готова. Эта нора состояла из длинного коридора, который сначала спускался вниз, затем шёл кверху, в более широкое помещение, откуда другой коридор вёл в боковое помещение; первый же коридор снова поворачивал кверху и, достигнув замёрзшего слоя земли, пока оканчивался там.

Лисицы ежедневно царапали изнутри замёрзшую землю, которая с каждым днём всё более и более оттаивала, и наконец пробились наружу. Аккуратный круглый вход в нору они прикрыли пучком прошлогодней травы. После этого они зарыли первоначальный вход. Около нового входа не было вырытой земли, и никто не мог бы заметить его даже стоя рядом, а растущая трава с каждым днём скрывала его ещё больше.

Пищи стало попадаться уже немало, и однажды, поймав неосторожного сурка, вышедшего побродить ночью, Белогрудка зарыла его в сухом песке боковой комнаты.

Теперь супруги старались как можно реже попадаться кому-нибудь на глаза вблизи норы. Много раз Белогрудка бегала по воде ручейка, чтобы не оставлять заметных следов к дому, а Домино нередко распластывался за поваленным деревом в траве, пока какой-нибудь деревенский мальчик проходил мимо, даже и не подозревая близкого присутствия лиса. Чёрно-бурый зверь с каждым днем всё более опасался таких прохожих.

Почему жабята свистят?

На самом деле автор говорит не о жабятах, а о взрослых самцах свистящей квакши — широко распространённой в Америке некрупной лягушки, умеющей ловко лазать по деревьям с помощью присосок на пальцах. Она действительно издаёт в брачный период высокий свист. Жабы же урчат или издают тонкие переливчатые трели, очень мелодичные.

Что за растение грушица?

На самом деле имеется в виду гаультерия лежачая — приземистый кустарничек из семейства вересковых, дальний родственник брусники, черники, грушанки (так правильно пишется это название). Ягоды гаультерии остаются на растении всю зиму, и весной кормят многих животных.

Чем руководствовалась лиса, выбирая место?

В данном случае Белогрудка искала место с мягкой землёй, где легче рыть. Но так было лишь потому, что она впервые в жизни озаботилась собственным домом. Обычно взрослой, опытной лисе не приходится заново рыть нору ранней весной, когда земля может быть ещё замёрзшей. Лиса лишь подновляет, ремонтирует старое, служащее не один год жилище. И при выборе жилища руководствуется не только мягкостью почвы, но и тем, насколько нору будет трудно обнаружить, есть ли пути бегства и т. п.

Неужели у лис такая глубокая и большая нора, что её надо несколько дней рыть?

Как мы уже говорили, нора у лис довольно сложная — сразу не выроешь. Потому-то лисы и предпочитают пользоваться старыми норами, при необходимости лишь подновляя и расширяя их — чтобы сэкономить время и силы. Но, если копать «с нуля», да к тому же в конце зимы, то сил придётся потратить много.

Зачем сурок вышел побродить ночью?

В самом деле, такое поведение нетипично для лесного сурка: весной они обычно активнее всего днём. Но иногда их можно встретить и ночью — ничего невероятного в этом нет. Возможно, этот сурок был очень голоден после долгой зимней спячки и вышел подкормиться. А может быть, он просто был молодым или глупым — ведь и среди животных есть более умные и менее умные.

Когда вслед за «Вороньим месяцем» наступил «Травяной», воздух лесов и полей наполнился ожиданием грядущего плодородия. И с Белогрудкой произошла резкая перемена: она стала избегать Домино, как врага, и свирепо рычала на него, когда он пытался следовать за нею в нору.

Домино по целым дням не заходил в нору. И вот во время его отсутствия произошло знаменательное событие.

На свет появилось пять лисят, маленьких, нескладных, «безобразных», как сказали бы люди, но для матери они были самыми прелестными, самыми драгоценными существами в мире. С этой минуты, охваченная материнским чувством, она целиком и безраздельно принадлежала своим детям.

Лишь много часов спустя она решилась на минутку оставить их одних, и то затем только, чтобы утолить жажду прохладной водой ближайшего ручейка. Там на берегу ждал Домино. Белогрудка слегка повела ушами, но не издала ни звука и вообще ничем не показала, что заметила своего супруга. Он лёг ничком на листья, а она вернулась в нору. На следующий день Белогрудка почувствовала голод, но и не подумала выйти за добычей. Пища была у неё припрятана заранее в норе.

Два дня спустя, когда запасы иссякли, она вышла из норы и неподалёку от входа нашла кучку недавно убитых мышей. Быть может, отец принёс их для детей, а не для матери. И мыши пошли впрок детям, хотя были съедены матерью. С этих пор Белогрудка ежедневно находила какую-нибудь пищу, оставленную у входа в нору или спрятанную поблизости в траве.

Две недели лисята оставались слепыми, но затем глазки их открылись. Теперь они уже меньше пищали, и мать могла уходить спокойнее. Домино заметил, что теперь она не так гонит его прочь, а ещё через несколько дней и ему было дозволено присоединиться к семье.

Когда лисятам было уже около месяца, маленькие увальни впервые решились выползти на свет божий. Они двигались очень медленно и неуклюже: у них не было ещё ни ловкости, ни красоты, но была прелесть беспомощных малюток. И всякий, кому случилось бы увидеть молодую семью, тотчас заметил бы чувства, которые эта беспомощность внушала родителям: им, как и всяким родителям, хотелось всё время ласкать и пестовать пушистых крошек, и они были постоянно готовы защищать своих малюток от любого врага, от которого в другое время непременно убежали бы.

С тех пор всё чаще стали повторяться сцены, происходившие в детстве перед домом самого Домино. Лисята с каждым днем крепли и становились всё более похожими на лисиц.

Зачем Белогрудка зарыла тушку сурка в песке?

Лисы (как и многие другие хищники) очень любят делать запасы. Это свойство очень важно для выживания. Ведь добыча не попадается по расписанию: охота то складывается удачно, а то заканчивается тем, что мышь или птица успевают спастись. В таком случае не ослабеть от голода, дотянуть до следующей успешной охоты как раз и помогают запасы.

И конечно, запасы необходимы самке, вот-вот готовой родить детёнышей, — чтобы можно было поесть, не выходя из норы.

Почему лисята «безобразные» и нескладные?

Конечно, «безобразными» лисята могут показаться только постороннему, сама мать «считает» их самыми красивыми. Новорождённые лисята мало похожи на взрослую красавицу лису: у них ещё закрыты глаза, закрыты ушные раковины, они покрыты коротким бурым пухом, не идущим ни в какое сравнение с пышным зимним мехом взрослых лис. Они не могут держаться на ногах и только ползают, не проявляя ни тени изящества взрослых зверей. Так что, если брать за образец «лисьей красоты» облик взрослой лисицы, то, конечно, детёныши ему не соответствуют. Но только с нашей, человеческой точки зрения.

Почему Белогрудка отгоняла Домино?

У многих зверей, даже у таких образцовых семьянинов, как волки, а тем более у одиночек-лисиц, мать не подпускает самца к новорождённым. Скорее всего, это следы древнего инстинкта, который был необходим предкам хищных зверей. Лис, а тем более волк, конечно, не станут есть своих малышей, но материнский инстинкт, побуждающий самку отгонять самца, всё равно срабатывает.

Однажды Домино возвращался домой с добычей. Навстречу ему из норы высунулись пять чёрных носиков, и пять пар глазёнок, блестящих, как бисер, уставились на него. Вдруг невдалеке раздался громкий собачий лай, и Домино в тревоге вскочил на пень, чтобы лучше прислушаться. Сомнения не было: это был тот самый жуткий лай, голос его давнишнего врага. Нельзя было подпустить его к дорогому гнёздышку, и, подавив страх в своём сердце, Домино отважно устремился навстречу собаке, между тем как мать увела малюток в нору.

Гекла тотчас же пустилась за Домино, но теперь она тоже была в полном расцвете сил, и уходить от погони стало труднее. На мгновение собака остановилась, почуяв след Белогрудки, но Домино смело показался из-за кустов, вызывающе залаял и снова увлёк преследователя за собой. Лис и собака были молоды и сильны. Целый час гонка продолжалась без устали. Наконец Домино надоело бегать, и он попытался отделаться от собаки, как бывало прежде. Однако теперь это оказалось не так легко: Гекла за это время научилась многому и стала опытной гончей. И первая и вторая уловка не удалась. Тогда Домино вспомнил об узком карнизе вокруг скалистого обрыва, там, где Шобан выходит из гор, и помчался туда, увлекая за собой своего неумолимого врага.

Неизвестно, было ли это случайностью или обдуманным планом, но только оба неслись прямо к обрыву. Всё ближе и ближе. Уже чёрная пышная лисья шубка замелькала по берегу реки. Домино начал замедлять бег. Гекла напрягла все свои силы и, тяжело дыша всей грудью, стала нагонять лиса. Так они достигли наконец широкой тропинки, Домино пошёл ещё тише, а чёрная собака, уже видя свою жертву совсем близко, удвоила свои усилия. Казалось, вот-вот она настигнет лиса.

Между тем тропинка становилась всё у́же и у́же. Собака наседала. Она была уверена в своей победе: ещё один скачок — и усталый лис будет у неё в зубах… Но хитрый зверь уже помчался стрелой по узкому карнизу вдоль скалы. И Гекла, широкогрудая, коренастая, бросившись за ним, ударилась боком о скалу и кувырком полетела по каменистой круче — всё вниз, вниз, вниз, пока наконец, избитая и окровавленная, не скатилась в ледяную воду реки.

А сверху этот полёт спокойно наблюдал чёрный лис.

В этом узком месте Шобан и летом течёт со страшной быстротой, весной же он превращается в клокочущую стремнину. Самая сильная собака устрашилась бы прыжка в такую пучину, и бедная Гекла, жестоко израненная, выбивалась из сил, борясь за свою жизнь. Бурный поток с диким воем нёс её целых две мили, подкидывая, перевёртывая, швыряя об острые камни и крутя в водоворотах, пока наконец, как бы с презрением, не выбросил несчастное, искалеченное животное на песчаную отмель. Лишь на другой день Гекла кое-как доплелась домой и уже ни в эту весну, ни в это лето не могла снова приняться за охоту.

А пять чёрных носишек и пять пар блестящих, как бисер, глазёнок на пушистых невинных мордашках продолжали каждый день спокойно появляться у входа в нору.

Их отец оказался хорошим защитником, и осиновая ложбина, где находился их дом, стала долиной мира.

Животные готовы защищать детей, жертвуя собой?

На самом деле обычно животные не жертвуют собой даже ради детёнышей: ведь если погибнут родители, малыши тоже не выживут. Лучше смириться с потерей выводка, но сохранить собственную жизнь, чтобы на следующий год снова попытаться вырастить потомство. Но, конечно, многие животные вступаются за своих малюток, уверенные, что сами спасутся.

Гончих тренируют охотиться или они набираются опыта сами?

Конечно, чтобы стать умелой охотницей, гончей собаке нужно учиться — прежде всего, у других гончих, когда охотники устраивают совместную охоту, а также на собственном опыте. Но многие охотничьи навыки заложены у гончих в инстинкте — эти породы специально выводили для такого типа охоты. В частности, все гончие от природы обладают «вязкостью»: склонностью преследовать добычу до конца.

Почему собака была одна на охоте?

Гекла убежала охотиться сама, у хозяина было слишком много другой работы. Охота была исключительно её собственной инициативой. Возможно, поэтому собака стремилась не столько «выставить» лиса под выстрел, сколько самой догнать добычу и расправиться с нею. Фактически собака охотилась как дикий хищник.

Почему вода в реке была ледяной?

Во-первых, стояла весна, и в реку стекала вода, образовавшаяся при таянии льда и снега, — естественно, очень холодная. Во-вторых, горные реки (а Шобан — горная река) всегда холодные, потому что существенную часть их «питания» даже летом составляют ледники и снежники. Кроме того, вода в горных речках течёт очень быстро и не успевает нагреться.

Лето было в полном разгаре, и «месяц Роз» сиял во всём блеске. Лисята росли поразительно быстро, и двое из них уже успели покрыться тёмно-свинцовой шерстью, которая указывала на их благородное происхождение и много обещала в будущем. Белогрудка и Домино старались теперь приносить домой живую дичь, чтобы лисята могли поохотиться и загрызть её сами.

Каждый день родители устраивали для лисят новые приключения, давали им возможность показать свою быстроту и чутьё. С каждой охотой лисята научались чему-нибудь новому и совершенствовались в охотничьем искусстве. Ради этого Домино почти каждый день приходилось пускаться в рискованные предприятия, где любая другая лисица легко могла бы поплатиться жизнью. Но он выходил благополучно из всех испытаний и только развивал свою силу, быстроту и сметливость.

На Голдерских холмах водились сурки, и однажды, разыскивая их в папоротниках, Домино внезапно был поражён странным запахом. Через мгновение он увидел притаившееся в траве довольно крупное животное, светло-рыжее, с белыми пятнами.

Домино инстинктивно замер на месте, не спуская глаз со странного создания и готовый отскочить в сторону, если бы оно бросилось на него. Но рыжее с белыми пятнами существо лежало, как мёртвое, припав головой к земле, и глядело на него большими, круглыми, блестящими, полными ужаса глазами.

Лани — это была молодая лань — очень редки на Шобане, и потому Домино, никогда не встречавший их ранее, не знал, что ему делать. Одно было ясно — что притаившийся детёныш больше боится лиса, чем лис его. Когда первый испуг прошёл, любопытство взяло верх, и Домино сделал шаг по направлению к лежащему зверю. Тот не двигался и не дышал. Тогда он сделал ещё шаг. Их разделял всего один прыжок. Но животное продолжало лежать неподвижно.

Ещё один шаг — и когда Домино стоял уже перед самым телёнком, тот вскочил наконец на свои длинные ноги и с жалобным блеяньем неуклюже запрыгал по папоротнику. Домино сделал высокий прыжок в ту же сторону и уже ради забавы последовал за ним.

Вдруг послышался топот, и через несколько мгновений примчалась мать-лань. Шерсть у неё на хребте поднялась дыбом, глаза горели злым зелёным огнем, и Домино тотчас же понял, что попал в беду. Он пустился прочь, но лань, дико фыркая, погналась за ним, яростно стуча по земле острыми копытами. Она была в десять раз больше него и летела как ветер. Быстро догнав Домино, она лягнула передней ногой, направив в лиса предательский удар, от которого он едва увернулся. Она сделала новый выпад — и опять ловкий прыжок в сторону спас его.

Разъярённая лань неотступно преследовала Домино, не довольствуясь тем, что её детёныш остался цел и невредим. Она, видимо, решила во что бы то ни стало доконать лиса, который, по её мнению, намеревался напасть на её дитя.

Она продолжала преследовать свою жертву в зарослях папоротника и терновника и не только не уставала, но как будто становилась всё сильнее. Кусты мешали лису бежать, но для тяжёлой лани они были пустячным препятствием. Если бы не этот проклятый кустарник, такая бешеная скачка, пожалуй, доставила бы даже удовольствие Домино.

Так они прыгали с полчаса, и было ясно, что, увернувшись сто раз, Домино на сто первый оплошает, и тогда один удар копытом принесёт ему верную смерть. Поэтому он счёл благоразумным как можно скорее выбраться на более безопасное место и, выбежав из кустов, пустился во весь дух по открытому полю. Но как ни быстро мчался Домино, спасая свою жизнь, лань не отставала от него ни на шаг. Они вбежали в лес. Домино едва успел увернуться от удара переднего копыта. К счастью, этот удар пришёлся по толстому дереву.

Здесь, среди спасительных стволов, Домино мог вздохнуть свободно и посмеяться над разъярённой ланью и её глупым детёнышем. Однако всё это послужило ему хорошим уроком. Он уже никогда не забывал, что чужой — всегда враг.

Почему у лис нос чёрный?

Вся кожа лисицы под мехом чёрная — чёрный пигмент (красящее вещество) защищает её от солнечных ожогов и помогает согреваться: прошедшие сквозь полупрозрачный мех лучи солнца хорошо впитываются тёмной шкурой. На носу кожа такого же цвета, как и на остальном теле, просто здесь, где нет волос, это хорошо видно.

Почему лисятам нужно учиться?

На самом деле врождённых навыков (инстинктов) у детёнышей хищников немного. Для охоты важны три самых главных: стремление догонять убегающее существо, стремление всё пробовать на зуб и любовь к мясу. Всё остальное они постигают в игре на основе этих инстинктов: учатся настигать жертву, ловить её. Заодно открывают, что шорох в траве означает шевеление добычи, а двигаясь шумно, её можно спугнуть, и многое другое.

Почему лань лежала и не двигалась?

Это был совсем маленький детёныш, ещё очень плохо бегающий. Спастись бегством он ещё не мог. А раз убежать всё равно не получится, лучше уж лежать неподвижно, стараясь остаться незамеченным. Автор пишет о белохвостом олене. Дикие лани в Америке не живут.

Почему копыта лани показались Домино острыми?

Копыта у всех оленей действительно имеют очень острые края: ведь они постоянно трутся о землю и подтачиваются. Удар таким копытом, особенно если учесть, что животное наваливается всем своим весом, может легко убить зазевавшегося хищника. Конечно, от волка мелкому оленю не отбиться (а вот лосю иногда удаётся), но некрупной лисе действительно стоит опасаться разгневанной оленухи.

Что такое папоротник и терновник?

Папоротники — большая группа древних растений. Они не имеют ни цветков, ни плодов, ни семян, а размножаются очень мелкими спорами, созревающими на нижней стороне листьев. Обычно у папоротников большие листья, рассечённые на мелкие дольки. Терновник, или тёрн, — это дикая слива. У неё мелкие кислые и вяжущие плоды и большие колючки.

Что, для удара лань становится на дыбы?

Да. Чтобы вложить в удар как можно больше силы, олени приподнимаются на задних ногах и затем обрушиваются на врага всем весом. Удар получается убийственным, но от него сравнительно легко увернуться: ведь, нацелившись, олень уже не может изменить направление удара.

Одни люди ставят капканы, чтобы добывать меха, другие — чтобы убивать вредных зверей, а иные, сами не зная зачем, расставляют ловушки круглый год. Так поступали и мальчики Бентона. Они не имели понятия о настоящей ловле капканами и всегда делали одну и ту же ошибку: привязывали приманку не к тому концу спуска. Эта ошибка до того выдавала поставленные ими капканы, что всякая лиса, обладавшая хоть крупицей лисьего здравого смысла, относилась к ним с величайшим презрением. Вокруг бентоновских капканов всегда были три верных, предостерегающих лисиц признака: запах железа, запах человеческих рук и запах человеческих ног. Запах ног скоро пропал бы, но мальчики сами постоянно возобновляли его. Запах железа оставался и ещё усиливался после каждого дождя.

Домино знал все капканы, поставленные в горах. Он мог найти их в любое время дня и ночи гораздо скорее, чем сами Бентоны. Он наведывался к капканам каждый раз, когда проходил мимо. Осмотрев их на почтительном расстоянии, он делал то, что не хуже человеческих слов выражало презрение и насмешку. Даже у глупого сурка и коротколапого кролика — и у тех хватало смекалки посмеяться над бентоновскими капканами. Ну, и Домино смеялся над ними. Он никогда не забывал, проходя мимо, посмотреть на них и затем оставить следы своего посещения на каком-нибудь камне или пне.

И вот как раз в это время Бэд Бентон узнал новый способ ловли капканами. Один старый охотник с севера дал ему какой-то волшебный тошнотворный состав из бобровой струи, анисового семени, глистогонного масла и других пахучих веществ. Он говорил, что нескольких капель этого волшебного зелья достаточно, чтобы привлечь всех лисиц, усыпить в них всякую осторожность и завлечь их в любую западню.

Захватив с собой чудесную склянку, молодой Бентон отправился в обход и опрыскал из неё все свои капканы. Бывают запахи, которых человек почти не замечает, — они для него словно тихий, едва слышный голос, а для лисицы эти запахи гремят, как целый оркестр, ибо у лисиц есть чутьё. Запах, который противен человеку, может показаться лисице благоуханием роз, сладчайшим фимиамом. Капли этого состава, попавшие на платье Бентона, распространяли такую вонь, что лошади фыркали у себя в конюшне, а дома отец предлагал ему пересесть на другой конец стола. Для изощрённого чутья Домино этот запах, доносимый ветром, был так же ясен, как облако дыма, тянущееся от громадного костра, и он так же легко мог определить его источник, как можно узнать место горниста по звуку горна или положение водопада — по грохоту. Этот запах был слышен всюду и не возбуждал в Домино никакого отвращения, а, напротив, тянул к себе, как огонёк привлекает путника, заблудившегося во мраке, или как волшебная музыка могла бы заманить в лес какого-нибудь мечтателя. Выйдя на свою вечернюю охоту, Домино тотчас поднял кверху нос, чтобы узнать, откуда доносится этот запах, и пустился бегом по направлению к нему.

Через милю запах привёл его в одно давно знакомое место, где всегда воняло человеческими следами и разило железом и лишь по временам немного примешивался, как бы для приличия, слабый запах куриной головы, глупо привязанной к капкану. У Домино представление об этом месте всегда вызывало чувство презрения, но что за перемена произошла с ним теперь! Подобно тому как заходящее солнце озаряет чудным светом кучу грязи или превращает серые облака в величавые горы пурпура и золота, эта новая, волшебная, всё растущая сила, это очарование, ещё издалека проникшее через ноздри лиса в глубину его души, лишили его всякого самообладания.

Вытянув вперёд свой чёрный нос, Домино медленно, но неудержимо двинулся на запах. Теперь запах уже пьянил его, туманил голову. В ушах звенело, по всему телу пробегала сладкая дрожь. Тут было и ощущение покоя после утомительного бега, и чувство приятной теплоты в холодный день, и радость наполнения голодного желудка свежей, горячей кровью.

Домино с раздутыми ноздрями, с бьющимся сердцем, с прерывающимся дыханием, полузакрыв глаза, медленно крался всё ближе и ближе к источнику этого чудесного, полного всесильных чар запаха и наконец подошёл вплотную к скрытому капкану. Он знал, что здесь капкан, он его тотчас же заметил, но уже был околдован, уже находился в полной власти чар. Он страстно жаждал прикоснуться к этому месту, пропитаться насквозь этим запахом, столь властным и пленительным. И, весь извиваясь, он повернул набок голову и стал тереться своим красивым затылком о загрязнённую землю, затем повалился на спину и начал кататься, пачкая свою пышную шубу в пыли, пропитанной этим запахом падали. Он был на вершине восторга, как вдруг — щёлк! — и неумолимые железные челюсти схватили его за спину, глубоко зарывшись в драгоценный серебристо-чёрный мех.

Домино очнулся, и все очарование исчезло в одно мгновение: проснулись инстинкты преследуемого зверя. Он вскочил на ноги и выпрямил свою гибкую спину. Железные челюсти капкана, запутавшиеся в шерсти, соскользнули, и Домино был свободен. Если бы он попал в капкан не широкой спиной, а лапой, его участь была бы решена. Но теперь он уже мчался прочь, широко раздувая ноздри.

Бывают неразумные лисы, которые способны несколько раз поддаваться коварному очарованию запаха и играть с верной смертью. Но для Домино было достаточно однажды понять скрытый в этом запахе ужас. Впоследствии этот завлекательный запах мгновенно пробуждал в нём воспоминание о мёртвой хватке страшных, сильных челюстей.

Какие звери вредные?

Понятие «вредные животные» сейчас признано большинством биологов устаревшим. В природе нет и не может быть вредных животных: у каждого есть своя роль в природе. Однако вредным может стать животное, привезённое человеком в те места, где его никогда не было. Например, попадая на острова в океане, крысы и кошки уничтожают местных птиц, не приспособленных к таким врагам. Но в родных условиях все эти животные не вредные.

Почему кролик коротколапый?

Кролики, в отличие от зайцев, живут в норах. На кормёжке они стараются не отходить слишком далеко от убежища и при опасности быстро скрываются в норе. Поэтому бегать на длинные дистанции им не нужно, а значит, не нужны и длинные ноги, которые, в норе только мешали бы.

Почему отвратительный запах приятен лисице?

Запахи руководили поведением и эмоциями млекопитающих, начиная с самых ранних этапов их эволюционной истории. Руководят они и эмоциями человека: центры восприятии запахов и эмоций в головном мозге тесно связаны. Поскольку предки человека и предки лис разошлись очень давно, за миллионы лет эволюции у нас выработались разные предпочтения запахов: что приятно одному, может быть неприятно другому, и наоборот.

Неужели запахи могут так сильно действовать на животных?

Запахи играют огромную роль в жизни млекопитающих. Некоторые учёные даже считают, что самое главное чувство у большинства зверей — не зрение и не слух, а обоняние.

По запаху они находят добычу, партнёра, метят границы территории. Поскольку все эти явления очень важны для жизни животного, оно реагирует на запах очень сильно — запах будит в звере сильные инстинктивные реакции, которым трудно противостоять. Некоторые запахи особенно сильно воздействуют на животных — например, валерьянка очень привлекает котов.

Валериана

Почему Домино катался по земле, пропитываясь понравившимся запахом?

Хищники часто пропитывают свою шерсть посторонними запахами, способными заглушить их собственный. Это увеличивает их шансы на успешную охоту — жертва, сбитая с толку, может слишком поздно почуять запах врага. Для псовых: лис, волков, собак — также характерно выражать удовольствие, катаясь на спине. В мире лис и волков это примерно как наши прыжки от радости или хлопанье в ладоши. Поэтому собаке так приятно, когда её почёсывают спину — такие ощущения доставляют ей удовольствие.

А что, бывают разумные лисы?

Конечно, лисы не обладают таким развитым умом, как человек. Но устанавливать кое-какие связи между событиями (как Домино установил связь между запахом и капканом) они могут — а это уже зачатки умственной деятельности. При этом звери действительно могут обладать разными способностями: среди них есть свои «дураки» и «гении». Умные звери способны научиться большему, чем их менее способные сородичи.

Лисы продолжали собирать свою обычную дань с курятника Бентона. Так как мальчики ничего не могли поделать с ними, то наконец сам старик рассердился. Сначала он ворчал, отпуская разные презрительные замечания, начинавшиеся: «Когда я был мальчиком, то…», а затем решил тряхнуть стариной и сам принялся за ловлю.

Капканы не следует ставить около фермы, так как они только калечат собак, кошек и свиней. Хороший ловец пускает в ход свои ловушки где-нибудь вдали от жилья, в лесу.

Старик взялся за дело и отправился в обход. Он сразу же внёс несколько существенных изменений в расстановку капканов. Прежде всего старик окурил каждый капкан кедровым дымом, чтобы заглушить запах железа. Затем он изгнал всякие опрыскивания пахучими веществами. «Иной раз, — говорил он, — эта вонь действует хорошо, но она привлекает только дураков, а умные звери скоро догадываются, в чём дело, и избегают пахучих мест. Для всех лисиц всегда был и есть только один испытанный запах: это запах свежей куриной крови». Он убрал капканы с загрязнённых, хорошо известных мест и зарыл их в пыли. В пяти шагах от каждого капкана он разбросал куски курицы, после чего замёл следы кедровой веткой — и ловушка была готова.

Несколько ночей спустя Домино проходил мимо. Ещё шагов за двести он почуял запах курятины, но чем ближе он подходил, тем сильнее в нём пробуждалась его обычная осторожность. Он стал медленно подкрадываться. С раздутыми ноздрями, насторожившись, он подвигался, держась против ветра. Не пахло ни железом, ни человечьими следами, но слышался довольно едкий запах дыма, а единственное животное, которое может дымить, это человек. Однако возможно, что эти аппетитные куски курятины просто обронены другой лисой. Он заметил, что если подойти к кускам курицы сбоку, то запах дыма не заглушает куриного запаха.

Домино ещё колебался, но в это время ветер переменился, запах дыма исчез, и остался только чистый, соблазнительный запах курятины. Домино приблизился ещё на три шага, остановился. Потом повёл носом во все стороны, тщательно принюхиваясь. Нигде не слышно было запаха человеческих следов. Перед ним была только пища, которую он столько раз ел по ночам, которую он так любил и так часто таскал к себе в нору. Однако временами он всё же чувствовал едва заметный запах дыма. Домино был осторожный зверь. Он начал уже медленно пятиться назад, выбирая почву своими стройными лапами и ставя их не на шероховатые места, а лишь на ровную, гладкую землю, как вдруг — щёлк! — Домино оказался пойманным, и на этот раз уже не за широкую спину, которую капкан не мог удержать, а за ногу. Да, теперь он попался крепко!

Напрасно он прыгал и напрягался, напрасно грыз зубами ненавистный капкан: стальные челюсти не выпускали его лапу, и все усилия освободиться только утомляли его.

Так прошло два часа в безнадёжной, изнуряющей борьбе. Домино то лежал, измученный и задыхающийся, то опять впадал в бессильное бешенство, кусал холодное, неумолимое железо и вырывал зубами молодые кустики, торчавшие кругом. Много раз он бился и напрягался, много раз, обессиленный, замирал. Он очень страдал. Страх и боль смешались в этом страдании, но временами вспыхивала ярость. Тогда, измученный и ослабевший, он на миг становился сильным и начинал рваться и грызть капкан.

Так прошёл день… Так прошла ещё одна долгая, томительно долгая ночь.

С первыми проблесками рассвета послышались чьи-то шаги. Несчастный, измученный, испачканный в пыли, выбившийся из сил лис поднял свою ещё недавно такую красивую мордочку и с ужасом увидел своего заклятого врага — лань с пятнистым детёнышем! Домино притаился, как мёртвый, надеясь ускользнуть от внимания лани, но, увы, её зрение и чутьё были слишком остры. Она тотчас заметила лиса. С фырканьем поднялась она на дыбы, вся шерсть её ощетинилась, зелёные огоньки бешенства сверкнули в глазах, и она бросилась на пойманного зверя. Домино увернулся. Он отскочил, насколько позволяла цепь капкана, но дальше бежать не мог. Лань как будто знала это: теперь враг был в её власти, и единственной её мыслью было сокрушить его. Торжествуя лёгкую победу, она подпрыгнула, как прыгают лани, желая раздавить ядовитую змею, высоко над головой Домино, чтобы обрушиться на него всей своей тяжестью. Он дёрнулся было в сторону. Спасения не было, и копыто изо всех сил ударило… но — о, счастье! — не лиса, а мимо, по пружине страшного капкана. Стальные челюсти широко раскрылись, и Домино был свободен.

Собрав остаток сил, он бросился к ближайшей изгороди и юркнул в щель. Лань несколько раз обегала изгородь кругом, но лису, несмотря на всю его слабость и изнеможение, всё-таки каждый раз удавалось снова проскальзывать на другую сторону. Наконец, на его счастье, детёныш лани пронзительно закричал, призывая к себе мать, и та оставила преследование, а Домино, хромая, медленно поплёлся домой.

Глупому нужно много раз попасться, чтобы научиться чему-нибудь, а для умного довольно и одного раза, чтобы стать ещё умнее. Этих двух страшных уроков было совершенно достаточно для Домино. С тех пор он на всю жизнь понял, что не только нужно сторониться запаха железа и человека, но следует вообще остерегаться всех необычных запахов.

Необычные запахи таят в себе гибель.

Почему капканы калечат свиней? Что, свиньи гуляют на свободе?

В современных хозяйствах свиньи не разгуливают как попало. Но ведь история Домино повествует о конце XIX — самом начале ХХ века. В те времена домашних животных часто пасли на вольном или полувольном выпасе: свиньи могли разгуливать по всему городу, заходить в окрестные леса за желудями и т. п. И естественно, попадались в капканы, если их ставили рядом с жильём.

А что, в Америке растут кедры?

Настоящие кедры в Америке не растут, они встречаются только в Азии и Северной Африке. Но американцы называют «кедрами» многие виды местных хвойных с пахучей хвоей и древесиной: и можжевельники, и туи, и др.

Можжевельник обыкновенный

Зачем фермер замёл следы веткой?

Сильный запах хвои перебивает запах ботинок человека, поэтому после того, как фермер замёл следы, лиса уже не почувствует запах человека.

Неужели лань запомнила Домино?

Память у животных прекрасная. Они не могут выучить наизусть стихотворение или математическую формулу, но «карту» местности, места водопоя, безопасные пути бегства и, конечно, образ врага запоминают очень хорошо. При этом исходно в голове зверей нет деления на «друзей» и «врагов»: к незнакомым животным они относятся просто с любопытством. Но если новое животное показало свою опасность (неважно: действительную или мнимую), оно навсегда останется в памяти как «враг». Поскольку оленуха «считала», что Домино хотел напасть на её малыша, облик лиса в её мозгу стал прочно ассоциироваться с врагом.

Неужели лань может убить змею, подпрыгнув?

Разумеется, удар копытом убьёт змею. Другое дело, что в природе олени не считают змей врагами и не пытаются их убивать — ведь змеи не охотятся на них, напротив, они стараются избежать встречи или затаиться, чтобы остаться незамеченными. Вероятно, автор поддался общему убеждению натуралистов XIX века, будто весь живой мир «ненавидит» змей.

Какие запахи для лисы необычны?

Необычный — это любой запах, с которым лиса не сталкивается в природе. Это может быть запах какого-то искусственно полученного вещества (например, керосина) или даже природный аромат растения или животного, не встречающегося в данной местности в диком виде. Лиса, как и любой другой зверь, прекрасно отличает привычные запахи от новых, ранее не встречавшихся.

Однажды, в начале лета, Домино ковылял на своих трёх лапах около фермы, стоявшей на высоком бугре. Это был старинный дом с обширным садом и большим огородом, который тянулся почти до самого леса и занимал всё открытое пространство вокруг дома. Тут легко было подойти незамеченным, и Домино бродил всюду, принюхиваясь ко всему, что останавливало на себе его внимание. Наконец он нашёл прорытую курами лазейку под оградой и пролез в огород. В огороде он долго крался среди разросшейся ботвы картофеля, затем среди густых кустов смородины. Осторожно двигаясь вперёд, он увидел в чаще что-то маленькое, чёрное и блестящее. Он остановился как вкопанный и вскоре понял, что это глаз индюшки, сидящей на яйцах.

Как раз у хвоста, в конце спины, у каждой лисы есть маленький пучок волос, который щетинится при возбуждении. Обыкновенно он бывает какого-нибудь особого цвета, но у серебристой лисицы — всегда чёрный. Только по этому ощетинившемуся пучку можно было заметить волнение Домино при виде такой роскошной добычи. Но пока он ещё стоял в нерешимости, сзади послышался какой-то звук, и, повернув голову, Домино увидел невдалеке маленького человечка.

— А, лисичка! Ты, кажется, собираешься напроказить? — сказала с упрёком девочка.

Домино вздрогнул, услышав звуки человеческой речи. Он приготовился к прыжку, но не прыгнул. Девочка не казалась ему особенно опасной — она была такая маленькая. А индюшка была слишком соблазнительна.

Страх боролся в Домино с охотничьим инстинктом. Косясь на девочку, он шагнул к индюшке. Девочка вскрикнула и побежала. Этот крик решил дело: быстрым прыжком Домино скрылся в кустах. Индюшка была спасена.

В тот же вечер девочка спросила отца:

— Папа, если бы у тебя индюшка высиживала яйца в лесу, как бы ты защитил её от лисиц, не вредя лисицам?

— Я положил бы вокруг несколько кусков железа, и тогда ни одна лиса не подошла бы близко, — ответил отец.

После этого девочка взяла в саду кусок цепи, сломанный сошник, подкову и разложила их вокруг гнезда индюшки.

Через несколько дней Домино опять пришёл за индюшкой. Он хорошо запомнил место, где встретил такую лакомую добычу.

Он шёл осторожнее, чем всегда: ведь здесь, рядом с индюшкой, он мог встретить человека. Однако, прежде чем индюшка успела поднять тревогу, обоняние и зрение предупредили его о присутствии опасных, пахнущих железом вещей. Он попятился и попробовал подойти с другой стороны, но и там оказался один из этих зловещих предметов. Голос благоразумия шептал: «Назад!» — и Домино ушёл.

Девочка так и не знала бы об этом, но на другой день отец сказал: «А знаешь, дочка, ведь я сегодня утром видел свежие лисьи следы в картошке».

Таким образом, обманутый Домино принуждён был оставить в покое индюшку, но вскоре он нашёл другую добычу — курицу на гнезде. Одним укусом он перегрыз ей горло и потащил к себе, однако по дороге сообразил, что напрасно не воспользовался целой кучей яиц. Поэтому, зарыв курицу в листьях в лесу, он вернулся и, перетаскав яйца одно за другим на опушку леса, спрятал их там, отметив тайник выделением из своей мускусной железы, чтобы самому найти их впоследствии и чтобы другие лисицы знали, что это его собственность. Затем он вырыл курицу и отнёс её домой.

Куриные яйца могли долго пролежать и подвергнуться множеству изменений, прежде чем понадобятся Домино. Но зато на случай нужды они всегда были наготове, и в голодное время он, конечно, съел бы их даже тухлыми.

Домино прятал добычу уже не первый раз. Некоторые лисы не прячут пищи, но только потому, что они плохие добытчицы и никогда не имеют что спрятать. Те же лисы, которые охотятся успешно, быстро усваивают привычку прятать добычу.

Месяц спустя внимание Домино привлекли ягоды тёрна, которых в тот год уродилось необычайно много. Он пожевал и проглотил одну-две ягодки. Однако они не особенно ему понравились, потому что он был в это время сыт и жирен. Тем не менее его забавляло подпрыгивать и срывать красные гроздья. Сперва он просто разбрасывал их, затем накидал целую кучу. Наконец всё-таки инстинкт накопления взял верх: он зарыл эту кучу в листья и оставил мускусную заметку на соседнем пне. В случае нужды он мог бы отыскать этот запас ягод даже под снежным сугробом.

Что за птица — индюшка?

Индюшка, или индейка (самцов называют индюками), — это представитель отряда курообразных. Дикая индейка широко распространена в лесах Северной Америки, а домашнюю разводят по всему миру. Индейка предпочитает ходить по земле, но может и летать, хотя и тяжело.

Неужели животные не боятся детей?

Животные прекрасно понимают, какой человек для них опасен, а какой — не очень. Мужчин, особенно с «огненной палкой» за плечами, они боятся сильнее всего, женщин — поменьше, а детей могут и вовсе не опасаться. Тут играют роль и рост человека (крупное существо невольно вызывает более сильный страх), и опыт зверя: он знает, что чаще всего опасность исходит именно от взрослых мужчин — охотников.

Как выглядят лисьи следы?

Следы лисы похожи на следы небольшой собачки. Если в округе держат только крупных собак, то вычленить лисий след легко просто по размеру. Кроме того, нужно внимательно осмотреть след: у лисы передние («средний» и «безымянный») пальцы выдвинуты вперёд, так что между отпечатками их и задних пальцев («указательного» и «мизинца») можно положить соломинку. На собачьем следе соломинка перекрывает передние и задние отпечатки. Свежесть следа определяется по его чёткости: со временем отпечаток размывается, расплывается, заполняется падающими сверху крупинками (семенами, листьями, снегом и т. п.). В целом, чем чётче отпечаток, тем он свежее.

Что такое мускусная железа? Что она выделяет?

У лисиц пахучие железы расположены над и под хвостом. Они выделяют пахучие вещества, которые раньше, до того, как выяснили, что это совершенно разные вещества, называли общим словом «мускус». Мускус — это сильно пахнущая жидкость, запах которой в небольшой концентрации может показаться человеку приятным, но в большом количестве воспринимается как отвратительный, тошнотворный.

Значит, лисы могут есть не только свежее мясо?

Конечно. Многие хищники, в частности лисы и волки, любят оставлять про запас часть добычи. Даже если запасённая тушка успеет протухнуть — не беда. Хищники не брезгуют тухлятиной, даже более того, некоторые специально ждут, пока туша не начнёт вонять: полуразложившееся мясо легче жуётся и переваривается. Кроме того, обнаружив падаль, часто подтухшую, хищники охотно едят и её.

В это лето Домино, хромой, не мог бегать скоро, но, на его счастье, и враг его, быстроногая Гекла, тоже был ещё калекой. Домино приходилось добывать пищу для своих детей, а мать-природа в этом году была особенно щедра, охота удавалась на славу, и каждый день он приносил домой живую дичь; то это была просто какая-нибудь лягушка, из-за которой малышам приходилось проделывать целый ряд головоломных прыжков, прежде чем она давала себя поймать; то жирная полевая мышь, которая забиралась под листья, и лисята успевали нахватать полные рты песка и травы, прежде чем какому-нибудь счастливцу удавалось наконец схватить юркого зверька. Но однажды отец принёс им для упражнения другого рода добычу.

Домино наметил свою жертву, бродя в тумане около реки. Животное, которое он выслеживал, ходило сначала по воде на мелком месте, а затем взобралось на лежавшую в реке колоду и уселось на ней, искусно открывая и пожирая ракушки. Это была громадная выхухоль. Своими крепкими жёлтыми зубами она с треском разгрызала створки раковин и из-за этого шума совсем не слышала, как подкрался к ней наш охотник. Мелькнул чёрный мех, и через несколько мгновений борьбы Домино уже держал выхухоль за шею. Напрасно она извивалась, пищала и скрежетала острыми, как резец, зубами: он бежал во всю прыть и через двадцать минут был уже у норы.

Услышав хорошо знакомое фырканье отца, лисята стремглав выскочили из норы, толкая друг друга. Отец выпустил добычу. Лисята тотчас же кинулись на неё, но это была живая выхухоль, а выхухоль сопротивляется отчаянно. Она бросалась то туда, то сюда, расшвыривая в стороны лисят, которые прыгали вокруг неё, как собаки вокруг медведя, и с визгом отскакивали прочь, отведав её острых зубов. Только один из них не отступил перед выхухолью даже после трёх схваток. Он был не больше её самой и не больше своих братьев, но, очевидно, обладал врождённой отвагой, и, пока остальные стояли кругом, он продолжал сражаться. Это был поединок на жизнь и на смерть. Лисёнок подбирался всё ближе к голове выхухоли и наконец впился врагу прямо в горло. Он держал выхухоль за горло, пока не прикончил её, и после этого вся семья принялась за пиршество.

Родители спокойно смотрели на эту битву. Какое же чувство удерживало их от вмешательства и почему они не умертвили выхухоль сами? Быть может, дело станет яснее, если мы спросим себя, зачем отец-человек даёт сыну решать задачу, лёгкую для него самого, но трудную для мальчика.

Этот смелый лисёнок не был самым большим, но он был одним из самых тёмных. Он вырос впоследствии достойным наследником своего отца, и желающие могут прочесть его историю в летописях верховьев Шобана.

«Месяц Гроз» медленно подходил к концу, и лисята уже заметно подросли. Некоторые из них были теперь ростом с мать, и тут начался неизбежный распад семейных уз; сперва самый большой из братьев, а затем и сёстры стали чаще и чаще охотиться самостоятельно и не приходили домой по нескольку дней. Так они всё более отвыкали друг от друга, и наконец, к концу «Красного месяца жатвы», все разбрелись в разные стороны. В норе остались только Домино и Белогрудка.

К началу осени лапа Домино совсем зажила, и он по-прежнему стал самым быстроногим лисом Голдерских холмов. Как прежде, он мог удрать от любой собаки. Теперь он снова был в полном расцвете сил и вполне владел своим величайшим даром — быстротой. Во всех окрестных горах не было ни одной лисицы, которая могла бы поспорить с ним в беге, и ни одной собаки, которой он опасался бы. Лёгкие его, казалось, обладали беспредельной выносливостью, а ноги были так же крепки, как лёгкие. Он сам наслаждался своей быстротой.

Кто такая полевая мышь?

Здесь неточность перевода: на самом деле автор писал о луговой, или пенсильванской, полёвке, которую американцы действительно буквально называют «полевой мышью». Настоящая же полевая мышь живёт только в Евразии. Отличать полёвок и мышей очень важно — это совсем разные звери, даже не очень-то родственные друг другу, несмотря на то, что их часто скопом называют «мышами». Мыши едят в основном семена, полёвки — с удовольствием жуют и траву, и сено, и кору молодых деревьев. У мышей длинный хвост, а у большинства полёвок — короткий. Основная масса мелких грызунов («мышей») в природе — это именно полёвки, а не мыши.

Выхухоль — опасный зверь? У неё очень острые зубы?

Не забывайте, что речь на самом деле идёт об ондатре. Зубы ондатры очень острые — ведь это грызун, а у всех грызунов передние зубы (резцы), во-первых, растут всю жизнь, а во-вторых, обладают свойством самоподтачиваться. Передний край зуба образован более твёрдой эмалью, а задний — более мягкой. В итоге зуб стачивается неравномерно и его кромка всё время остаётся острой. Весит взрослая ондатра до 1,5 кг — больше маленького лисёнка, так что для юных лис (а даже взрослая лиса порой весит всего 2,5 кг) она может быть серьёзным противником.

Почему лисице так важна быстрота?

Быстрый бег нужен лисице не столько на охоте — при охоте на мышей, скорее, требуются ловкость и проворство, — сколько для спасения собственной жизни. Единственный шанс спастись от собаки или волка (а волки в природе постоянно преследуют лис) — быстрое бегство.

Каждый год весной и осенью на Голдерские холмы прилетали стаи длинношеих диких гусей, оглашая воздух громкими криками. Они не оставались тут надолго, но всё-таки появление их всегда привлекало сюда охотников.

Домино давно чутьём угадывал, что гуси — хорошая дичь, но однажды он убедился в этом на деле, найдя в болоте только что убитого гуся, который успел уйти от подстрелившего его охотника и околел в болоте. В тот день Домино и Белогрудка сытно пообедали.

Гуси паслись в поле и на болоте. Домино не раз пробовал подкарауливать их, но осторожность и проворство этих птиц были необычайны: с таким же успехом он мог бы охотиться за ними на широкой глади озера. Однако существует такой способ охоты, который даёт возможность охотнику близко подходить к сидящей птице или к притаившемуся зайцу. Вот этот способ и применил Домино в охоте на гусей.

Небольшая стайка гусей паслась на сжатом поле. Домино и Белогрудка целый день рыскали по берегу реки в кустах, высматривая, где бы удобнее подобраться к гусям. Но со всех сторон гусей защищало открытое пространство, и всё время, оберегая стаю, какая-нибудь длинная шея торчала кверху, подобно сторожевой башне. Тогда лисья пара затеяла игру, которая применяется с незапамятных времён, неведомо кем придуманная.

Домино спрятался в кустах, на одном конце сжатого поля, а Белогрудка отправилась на другой конец и там, выйдя на открытое место, начала проделывать разные забавные штуки: она то каталась по земле, то кувыркалась в воздухе, то распластывалась на животе и виляла хвостом. Гуси повернули головы в её сторону, дивясь, что за странное представление даёт им лиса. К тому же лиса была далеко и не внушала им никакого опасения. Любопытство птиц было сильно возбуждено, и они продолжали глазеть, а Белогрудка, пользуясь этим, с каждым прыжком всё приближалась к ним. Наконец всегда подозрительный старый гусак заметил её хитрость и, не подавая виду, не поднимая тревоги, так как не было ещё ничего особенно опасного, отошёл на несколько шагов. Прочие гуси — очевидно, его семья — отступили вместе с ним. Но глупая лиса продолжала кататься и кувыркаться по земле, как гонимый ветром клок сена. Всё это было очень забавно, но старый гусак не поддавался на её хитрости и с каждым коварным движением лисы продолжал отступать всё дальше.

Таким образом игра тянулась несколько минут, и в конце концов гуси были оттеснены почти к самому концу поля. Они уже собирались было взлететь, но сделали ещё несколько последних шагов, отделяющих их от кустарника. Тут Домино, как ястреб, бросился на них и, прежде чем гусак успел подскочить, схватил его за горло.

Это была самая удачная совместная охота Домино и Белогрудки. Она их сблизила ещё более, и всё чаще стали они сражаться плечом к плечу в битве жизни.

А что, гуси пасутся? Как коровы?

Гуси действительно пасутся и отчасти похоже на коров. Основной корм диких гусей — молодые побеги трав, клубни, корневища, которые птицы выдёргивают клювом из земли. Осенью гуси едят много семян, в том числе просыпавшееся на полях зерно, ягоды. В водоёмах поедают водоросли, но чаще кормятся на суше.

Неужели гуси проворны?

Неуклюжими могут показаться только разжиревшие домашние гуси. Дикие гуси стройнее, они не имеют жировых отложений сверх необходимых для перелёта. Проводя много времени на суше, гуси довольно быстро бегают, и во время линьки, когда не могут летать, часто спасаются от преследователей бегом. Взлетают гуси очень легко и быстро, без разбега, как лебеди или утки.

Неужели лисы такие умные, а гуси такие глупые?

Лиса — действительно очень умный зверь, способный «изобрести» нестандартные способы охоты из тех, что описан здесь (не забывайте: Домино и Белогрудке нужно было ещё как-то «договориться» о том, кто что делает). Гуси тоже умные птицы, и нет сомнений, что второй раз эта стая на такую уловку не попадётся.

Что, гусиная стая — это семья? В ней есть вожак? А сколько в стае членов?

Основу гусиной стаи на пролёте действительно составляет семья: взрослая пара гусей, их птенцы этого года и иногда дети предыдущих лет. Но к этой семейной группе присоединяются и неродственные птицы, в том числе гуси других видов. Кроме того, несколько семей могут объединяться в большую стаю, по многу сотен особей. В таких стаях явного вожака, которому бы все подчинялись, нет. Но, конечно, молодые и менее опытные гуси стараются подражать поведению старших и более опытных птиц.

Гусь и гусыня внешне не отличаются

Зима прошла гораздо благополучнее, чем обыкновенно, так как привычка делать запасы спасла Домино и его подругу от голода, хотя, надо признаться, спрятанные впрок плоды и рыба к зиме так испортились, что даже лисицы ели их с отвращением. Миновала пора любви и уже близилась весна, когда однажды на пути через горы домой Домино пришлось быть свидетелем гнусного злодеяния. Он теперь становился уже опытным лисом, а опытный лис никогда не переступает вершины холма, не заглянув предварительно через неё. И вот, подняв потихоньку голову над одной такой вершиной, Домино увидел внизу, на огороженной и защищённой от ветра площадке, стадо овец, метавшихся как безумные. За овцами гонялась громадная чёрная собака. Это был старый враг Домино — Гекла.

Две-три овцы уже валялись мёртвые, и Домино видел, как чудовище уложило ещё одну. Собака хватала овец за горло, валила на землю и долго терзала. Из раны била горячая кровь. Затем собака принималась за другую овцу.

Не ужас, а любопытство, смешанное с удивлением, приковало Домино на месте. Гекла уже гонялась за новой овцой, когда раздался выстрел и пуля ударилась в скалу над головой злодейки. Окровавленная собака отлично сообразила, что её ждёт. Она спрыгнула в овраг и под прикрытием его пустилась со всех ног прочь, никем не замеченная, так что никто не мог пожаловаться на неё хозяину.

Домино тоже побежал через поле, но его, на беду, заметили. Вбежав за ограду, пастух увидел дюжину зарезанных овец, но не нашёл собачьих следов, потому что метавшееся в панике стадо затоптало их. Все улики против Домино были налицо. Много овец пострадало уже и до того, и пастух, поклявшись жестоко отомстить всем лисицам, задумал против них ужасный план.

Сначала он находил мало сторонников своего плана, но в марте было зарезано ещё несколько овец, в том числе несколько молодых ярок. Многие утверждали, что видели крупные собачьи следы на месте преступления. Но большинство всё-таки поверили, что это дело лисиц, и с величайшей готовностью согласились участвовать в облаве. Они были убеждены, что злодей — чёрно-бурый лис.

Зачем собака хватала овец?

Собака — потомок волка, обладающий всеми инстинктами охотника. Обычно хозяину удаётся «внушить» псу, что на домашних животных охотиться нельзя (исходно хищник не знает, кто его добыча, и усваивает это в процессе обучения). Но если псу случилось по той или иной причине загрызть овцу или курицу, то он «открывает», что это тоже добыча. Видимо, когда-то Гекле довелось отведать вкус овечьей крови, и с тех пор она не могла спокойно пройти мимо овец.

Кто такие «молодые ярки»? А что, лисы действительно способны добыть овцу?

Яркой называют овцу, которая ещё ни разу не рожала ягнят. Овца для лисы — слишком крупная добыча. Но раньше фермеры были готовы называть «вредными» любого дикого зверя, не задумываясь, насколько это правда.

Всё население верховьев Шобана было на ногах. Устраивалась грандиозная облава на лисиц. Люди, у которых пропали овцы, шли с целью убить лису-злодейку. Молодёжь смотрела на облаву, как на интересный спорт. Всех привлекало ещё и то, что наградой за труды была великолепная шкура чёрно-бурой лисицы.

— Я уж знаю, что сделать с денежками, если они мне достанутся, — говорил один.

— А ведь недурно было бы за один день охоты заработать денег на выкуп всей нашей фермы! — замечал другой.

— Ну, уж я обзаведусь парой хороших лошадей за эту чёрную шкурку, — мечтал третий.

Джюксы не принимали участия в этой затее: у них не пропало ни одной овцы, да, кроме того, они были не в ладах с Бентонами. Абнер Джюкс вдобавок был занят на другой охоте, и его Гекла, конечно, тоже не разделяла забот врагов своего хозяина.

Американские фермеры охотятся на лисиц довольно варварским способом. Каждый участник берёт с собой ружьё; цель охоты состоит в том, чтобы убить лису, не портя её шкурку. Поэтому обычно человек двадцать берут с собой всего одну свору. Такова была и охотничья компания, выступившая в поход в одно мартовское утро.

Обычно лисы роют каждый год новую нору, но иногда они возвращаются и в старую, если она оказалась спокойным убежищем, оставившим приятные воспоминания. В осиновой ложбинке ещё никто не заметил жилища Домино и Белогрудки благодаря их неустанной осторожности, и потому в марте они снова принялись приводить в порядок свою старую нору и готовить её для вновь ожидавшегося прибавления семейства.

Решив устроить тут свой дом, они старались не привлечь к этому месту внимания врагов. Они приходили и уходили с ве личайшими предосторожностями и охотились только вдали от дома.

Когда началась облава, Белогрудка бродила в верховьях реки. Собаки тотчас напали на её след, подали голос и пустились вдогонку. Обычно фермеры не пытаются скакать за собаками. Они рассыпаются в начале охоты по высоким местам с хорошим кругозором и, определив по лаю собак направление гона, спешат занять господствующие над местностью позиции и узкие долинки между холмами, чтобы стрелять в лису, когда она будет пробегать мимо.

Услышав лай собак, охотники взобрались на самые высокие наблюдательные пункты, чтобы определить, куда собаки гонят зверя, и затем занять ту позицию, которая наиболее выгодна для обстрела.

Заслышав приближающийся собачий лай, Белогрудка тотчас же сообразила, в чём дело, и пустилась вниз по долине Бентонского ручья. Перебежав несколько раз по сваленным стволам то на тот, то на другой берег ручья с верным расчётом задержать этим собак, она помчалась во всю прыть, чтобы подальше уйти от собак и дать остыть своему следу. В сухой день след её, вероятно, был бы совершенно потерян. Но, на её несчастье, в этот день дул тёплый ветер, снег лежал глубокий и сильно таяло. Ручей превратился в шумящий поток, снег был рыхлый, и лисица проваливалась на каждом прыжке. Собаки пошли по горячему следу. Их длинные лапы давали им большое преимущество перед лисицей.

Белогрудка бежала всё тише, и выигранное ею вначале расстояние стало заметно уменьшаться. Пока она ещё не попалась никому из стрелков, но было ясно, что долго ей не выдержать. По мере того как пригревало солнце, снег делался всё мягче, и постепенно хвост её стал опускаться.

Хвост для лисицы поистине может представлять большую опасность, и положение его служит показателем её силы. Сильная, храбрая лиса во время преследования поднимает свой хвост. Когда она падает духом, хвост опускается, причём в сырую, снежную погоду он намокает и никнет ещё больше. Потом он начинает волочиться по земле, пропитывается водой и слякотью и превращается в тяжёлый якорь, который лишь ускоряет печальный конец. Поэтому мужественный зверь выживает долее, а слабый духом падает на пути.

У Белогрудки не было недостатка в храбрости, но снег был очень мокрый и глубокий, а она к тому же через несколько дней ожидала появления новых малюток. Неудивительно, что при таких условиях она наконец отчаялась. В это время ей опять пришлось перебираться через разлившийся ручей по тонкому деревцу. Она поскользнулась и упала в воду. Конечно, она скоро выбралась на берег, но теперь вся её шерсть намокла, и дело было совсем плохо. Всякая надежда, казалось, погибла. Добравшись в изнеможении до следующего холма, она, полная отчаяния, громко закричала. Этот крик был услышан: в ответ раздался уверенный, короткий лай, и Домино, сильный и отважный, вылетел ей навстречу. Белогрудка не могла рассказать ему о своей беде, да в этом не было и надобности. Он и без того всё понял и поступил так, как может поступить лишь самый лучший, благороднейший друг: он взял всю опасность на себя и пошёл по её следу навстречу гнавшимся за ней собакам. Это не значит, что он решил пожертвовать собою, — нет, он просто чувствовал в себе достаточно сил, чтобы перехватить свору и увлечь её далеко в сторону. Пока псы будут гоняться за ним, Белогрудка спокойно уйдёт к себе домой.

Неужели шкура чёрно-бурой лисицы так ценится?

Сейчас шкура чернобурки стоит не так уж и много — несколько тысяч рублей. Но это потому, что таких лис разводят на зверофермах. А в начале ХХ века разводить лис ещё никто не догадался — все шкуры поступали от охотников. Поскольку в природе чёрно-бурая форма редка, то и попадалась она редко. Потому и стоила очень дорого.

Почему лисы роют каждый год новую нору?

На самом деле лисы, наоборот, склонны из года в год жить в одной и той же норе. Возможно, у автора сложилось мнение, что лисы часто меняют норы, потому что он наблюдал за ними в тех районах, где их часто беспокоили, и поэтому лисам приходилось постоянно менять убежища. А может быть, в этом месте была рыхлая песчаная почва — в таком случае лисам также приходится каждый год рыть нору заново: старая просто осыпается.

Неужели собачий лай слышен настолько издалека?

Лай действительно разносится далеко: человек порой слышит его за километр и более. А у животных слух ещё острее, так что они могут «засечь» его и с ещё большего расстояния.

А что, след горячий? Почему ему надо «дать остыть»?

Конечно, след не горячее окружающей земли или снега. Но свежий след особенно сильно пахнет — как будто пахучие вещества кто-то подогревает. Вот почему появилось выражение «преследовать по горячим следам». «След остыл» говорят, когда большая часть пахучих веществ испарилась, и он почти перестал пахнуть.

Почему на снегу у собак появилось преимущество перед лисицей, а на льду было наоборот?

Лёд лёгкая лиса не пробивала, а под тяжёлыми собаками он ломался. Но мягкий тающий снег одинаково продавливался лапами как лёгкой лисички, так и тяжёлых гончих. Поэтому тут преимущество получал тот зверь, у которого были длиннее ноги: ему оказывалось легче выдернуть их из глубокого снега, чтобы сделать следующий прыжок.

Зачем же тогда лисице такой роскошный хвост?

Хвост служит прежде всего балансиром и противовесом на поворотах. Кроме того, пышный хвост позволяет прикрыть нежные органы под ним. Закрывать их шерстью постоянно негигиенично. А держать всё время открытыми — холодно. Ещё лиса греет хвостом кончик носа, когда сворачивается клубочком. Но главное назначение пышного хвоста — демонстрировать здоровье и социальный статус зверя. Лису с облезлым хвостом просто не будут «уважать» сородичи.

Неужели лис «вступил в игру» из-за избытка сил, а не потому, что оберегал своё будущее потомство?

И то и другое. Точнее, Домино потому и решил отвлечь собак на себя, спасая Белогрудку и её нерождённых лисят, что чувствовал в себе достаточно сил, чтобы сделать это, не погибнув самому. Жертвовать собой, даже ради детёнышей, в мире животных не принято.

Домино пробежал навстречу своре около полумили и остановился. Теперь свора была очень близко, шагах в трёхстах. Она быстро приближалась, и вот уже всего двести шагов отделяли её от лиса, а он всё ещё стоял. Наконец он повернулся и стал уходить обратно, держась пока следа Белогрудки. Однако он всё ещё не спешил. Чего ради? Может быть, для того, чтобы своими глазами убедиться, куда бегут собаки, или, может быть, для того, чтобы они его увидели. И вот они увидели друг друга. Собаки залились оглушительным лаем, оставили прежний след и пустились за лисом, который быстро исчез. На том месте, где он стоял, они почуяли запах зверя и, надо отдать им справедливость, тотчас же поняли, что оставляют след самки и идут за сильным самцом. Однако природный инстинкт подсказал им, что именно так и следует поступить.

Домино сначала уходил медленно, желая убедиться, что собаки идут за ним. Он даже показался им ещё раз и окончательно удостоверился, что погоня направилась за ним. Тогда он быстро повёл свору далеко в сторону от той дороги, по которой шла домой его подруга.

Когда Домино перебегал открытое пространство, его заметили в бинокль охотники, и дикая радость обуяла их, когда они увидели, что собаки подняли чёрно-бурого лиса. Фермеры хорошо знали местность, им были известны все проходы. Раздался громкий выстрел, и Домино почувствовал жгучую боль: одна дробинка попала ему в бок, причинив неглубокую, но болезненную рану. Чёрный лис не видел охотников, но теперь он уже знал, с кем имеет дело.

Можно было предположить, что Домино непременно пересечёт какую-нибудь долинку, но он понимал, что на этот раз ему нужно во что бы то ни стало держаться возвышенностей. Проскакав три мили, он круто свернул в поле и шесть миль бежал по линии железной дороги. Пробежав целую милю за стрелку и оставив собак далеко позади, он по рельсам вернулся обратно к стрелке и оттуда направился по боковой ветке в сторону. Сделав порядочный крюк, он безбоязненно повернул домой, усталый, с ноющей раной, но по-прежнему неся высоко свой хвост, как подобает победителю.

Он пересёк всю местность в верховьях Шобана и, голодный, направился в лес, чтобы отыскать там спрятанную про запас пищу, как вдруг услышал звуки, от которых сердце его тревожно забилось. Обогнув холм, он увидел свору собак — другую, свежую свору, по крайней мере штук тридцать, с дюжиной следовавших за ними верхом охотников. Дикий лай псов, несомненно, показывал, что они напали на его след и шли за ним. В другое время для Домино, пожалуй, было бы нетрудно уйти от такой своры собак, но теперь силы были неравны.

Он был утомлён и голоден, лапы у него были натружены многочасовой гонкой, в ране чувствовалась жгучая боль, — он жаждал отдыха. Охота эта была настоящая, без ружей: охота ради травли, а не ради шкуры. И кто упрекнул бы чёрно-бурого лиса за то, что на этот раз он пустился от преследователей хотя и быстро, но без того увлечения, с которым мчится бегун, уверенный в победе?

Домино не был хорошо знаком с этими холмами, находившимися далеко от обычно посещаемых им мест.

Холмы, которые он знал, остались в нескольких милях позади, и между ними сидели охотники с ружьями, которые были бы только рады воспользоваться помощью свежей своры собак. Никогда ещё Домино не проявлял так мало хитрости, убегая от преследователей, как в этот раз, но никогда ещё он не напрягал так все свои силы и не бежал так быстро. Час за часом он всё скакал и скакал с одного холма на другой.

Но солнце продолжало пригревать и превратило в слякоть весь снег в лесах. Все канавы были полны холодной как лёд водой. Все ручейки разлились. Даже на твёрдом льду выступили лужи, и пышный хвост лиса — знамя его мужества — был теперь забрызган водой и грязью и начал опускаться от собственной тяжести.

Домино знал, что и теперь он мог ещё загнать собак до изнеможения, как это бывало прежде, но всё же на этот раз он жаждал ночи. Ночь принесёт мороз, а мороз принесёт твёрдую кору на снегу. Вот тогда он мог бы быть совершенно спокоен за свою судьбу.

Пока, однако, он всё ещё продолжал нырять между холмами. Его беспримерная быстрота сократилась теперь наполовину, но и собаки тоже начали выбиваться из сил. Снег и разлившиеся ручьи утомили и охотников. Только двое из них ещё продолжали гнаться за лисом — хозяин собак и высокий юноша, по имени Абнер Джюкс. Лишь ему было известно, что лисица, которую они травят, и есть знаменитый голдерский чёрно-бурый лис.

Всё-таки преимущество было на стороне собачьей своры, которая приближалась. Домино уже не мог сдвоить след, и самым благоразумным оставалось бежать прямо. Он и бежал вперёд, вперёд, но всё тише и тише, всё более короткими скачками, начиная задыхаться. Так он миновал одну ферму, другую и вдруг у ворот третьей увидел девочку с корзинкой.

Неизвестно, что побуждает иногда дикое животное в отчаянии искать защиты у человека. Но голдерский лис кинулся, ослабевший, к девочке и прижался к её ногам. Та схватила его, втащила в дом и захлопнула дверь перед самым носом осатаневшей своры.

Собаки прыгали и бешено лаяли вокруг дома.

Прискакали охотники, пришёл и хозяин фермы.

— Он наш, он принадлежит нашим собакам. Они загнали его сюда, — сказал главный охотник.

— Он в моём доме, и он теперь мой, — возразил фермер, совершенно не узнавая чёрно-бурого лиса в забрызганном, выпачканном красной глиной беглеце.

Из глины делают посуду

Хотя у фермера также пропадали куры, овладеть лисицей он не особенно стремился, так как шкура зверя казалась теперь совершенно испорченной и потерявшей всякую ценность.

— Ну, так и быть, получайте вашего лиса, — сказал он наконец охотнику.

Но тут девочка заплакала.

— Не отдавай, не отдавай его, он мой! — кричала она. — Он сам прибежал ко мне. Не смейте убивать его!

Фермер заколебался.

— Мы поступим с ним честно, — сказал успокоительно охотник. — Мы дадим ему убежать вперёд дальше, чем он был, когда мы его нагнали здесь.

Фермер поспешил уйти, чтобы не видеть происходящего. Он, пожалуй, забыл бы бедного, загнанного зверя, искавшего убежища в его доме, но он не в состоянии был забыть детских криков, звеневших у него в ушах: «Не смейте, не смейте! Он мой! О папа, папа! Они убьют его! Папа, папочка!»

И не у одного только отца этот отчаянный детский вопль оставил в сердце глубокий след.

Что такое свора?

Изначально охотники называли сворой пару борзых собак, хорошо «сработавшихся» друг с другом и вместе догонявших зверя на охоте. Потом стали использовать четвёрки собак, тоже называя их сворой. И лишь много позже это слово стало означать большую группу собак. Именно в таком, позднем значении и использовано это слово в данном случае.

Почему инстинкт подсказал собакам оставить след самки и пойти по следу самца?

Просто след Домино был более свежий, «горячий», и потому собаки отвлеклись на него. Инстинкта, который «велел» бы догонять прежде всего самцов, а не самок, не существует.

Охота в разгаре

Почему лис выбрал путь по железной дороге?

Очевидно, снег на насыпи уже растаял или был менее глубоким — в этом случае длинноногие собаки лишались своего преимущества. Кроме того, на подсохшей земле или гравии след быстрее «остывал» — быстрее испарялись пахучие вещества. Наконец, возвращаясь (делая вздвойку, см. с. 10) по рельсу, лис оставлял ещё меньше пахучих веществ, кроме того, собакам было трудно учуять их над землёй и в смеси с запахами железной дороги.

Насколько далеко лиса знает окрестности?

Обычно территория лисы имеет несколько километров (до 10) в поперечнике. Но, конечно, лисица не живёт на ней, как за забором, а иногда бродит и по окрестностям. Так что в радиусе 5–7 км от норы местность лисице более или менее знакома.

Почему лис бежал скачками?

У большинства четвероногих животных есть три основных способа передвижения (аллюра): шаг, рысь и галоп. На шаге зверь по очереди переставляет ноги одну за другой. Это самый медленный аллюр. Бегая рысью, зверь одновременно переставляет то левую переднюю и правую заднюю, то правую переднюю и левую заднюю ноги. Галоп — это передвижение скачками, когда все четыре ноги почти одновременно отрываются от земли, зверь несколько мгновений летит без опоры, а затем приземляется на передние ноги, опускает задние и толкается ими. Галоп — самый быстрый аллюр, поэтому лис и собаки бежали галопом.

Почему глина красная? Она всегда такая?

Глина бывает разного цвета, это зависит от того, какие минералы добавлены к основному веществу глины: каолиниту. Красный цвет глине придают соединения железа: попросту говоря, ржавчина. Ещё бывают белые глины, голубые, жёлтые и даже чёрные.

Почему охотник решил поступить с лисом честно? Разве цель охоты — не убить лиса?

Конечно, охотники хотят лиса убить. Но человек, убивающий зверьё без разбора, как попало, — это не охотник, а браконьер. Древнее и благородное искусство охоты предусматривает уважение к зверю, состязание с ним в скорости, ловкости, а не просто убийство живых существ в беспомощном положении. Человек, добывающий зверя или птицу нечестно, не пользуется уважением у настоящих охотников.

Но охотники всё-таки унесли Домино, отпустили и дали отбежать на «законную» четверть мили. Это они называли «поступить честно» — выпустить три десятка сильных собак на одну измученную лису! Долина снова огласилась лаем. Опять Домино поскакал по глубокому мокрому снегу, и вначале ему удалось уйти далеко вперёд.

Он пробежал длинную долину Бентонского ручья, миновал склоны холмов, перебрался через их вершины и направился уже обратно, как вдруг со двора одной фермы выскочила всё та же ненавистная Гекла и присоединилась к гнавшейся за ним своре. Высокий охотник приветствовал её появление дружеским криком. Как мог теперь спастись Домино, когда враги его получили третье свежее подкрепление? Оставалась только одна надежда: близость ночи, если только она будет морозная.

Но вечером ветер стал ещё теплее. Воды Шобана, над которым целый день дул тёплый ветер, неслись теперь к западу могучим, широким потоком, до краёв наполняя долину и с треском увлекая с собой массу разбитого льда.

Солнце садилось вдалеке над водной гладью, и этот пылающий закат был великолепен, как блестящий конец благородной жизни. Но ни собаки, ни охотники не остановились, чтобы полюбоваться им: они спешили всё вперёд и вперёд.

Собаки дышали тяжело, языки у них свисали до земли, и глаза были красны. Далеко впереди всех мчалась свежая собака — нежданно-негаданно появившееся чудовище, а перед ней нёсся чёрно-бурый лис. Но теперь пышная шуба его была вся в грязи, роскошный хвост, намокший в слякоти, волочился, а стёртые до живого мяса лапы оставляли за собой кровавые следы.

Домино никогда ещё так не уставал. Теперь ему представилась возможность достигнуть тропинки, ведущей на каменный карниз. Но возле этой тропинки был его дом, а неумолимый инстинкт всегда говорил ему: «Туда нельзя». Однако в последнюю минуту, побуждаемый отчаянием, он устремился к этому месту, как к единственному оставшемуся ему выходу. Собрав последние силы, он понёсся по берегу могучего Шобана. На короткое время ему удалось вернуть свою прежнюю быстроту, и он был бы спасён, если бы не эта проклятая громадная собака, далеко опередившая всех псов.

Когда Домино уже приближался к скале, Гекла залаяла. Домино узнал страшный, металлический голос собаки, и трудно сказать, сколько силы и быстроты отнял у него этот звук. Теперь он был отрезан от скалы и принуждён бежать обратно по берегу реки, вдоль шумно нёсшейся воды, освещаемой заревом заката. Всякая надежда пропала, но Домино всё-таки продолжал бежать, и его фигурка, слабо мечущаяся из стороны в сторону, по-прежнему чернела впереди. Он был чуть жив от усталости, но всё ещё боролся за жизнь.

Высокий охотник — теперь уже единственный — подскакал ближе. Зная, что лисице пришёл конец, он не мог оторвать глаз от двух тёмных пятен, двигавшихся на ослепительно ярком снегу, озарённом заходящим солнцем.

Торжествующий лай собачьей своры раздавался в ушах несчастной жертвы. Домино изнемогал. Пышный хвост, его краса и гордость, уже не реял в воздухе, а волочился по земле, мокрый и тяжёлый, затрудняя и без того медленный бег. Собаки, видя близкую победу, мчались вслед, лая, как бешеные.

Домино бежал теперь, увы, по косе, которая полуостровом вдавалась в реку и, следовательно, была западнёй. Река обманула его. Собачья свора настигала лиса; впереди всех со злобным, глухим лаем мчалась Гекла, первая отрезавшая ему всякое отступление. Всё было видно как на ладони: большая прибрежная отмель, усеянная бегущими лающими собаками, широкая река с несущимися по ней льдинами. И сзади и впереди — везде верная смерть. Слабый тут пал бы духом и погиб, но сильный продолжал держаться, несмотря ни на что.

Воющая свора с Геклой во главе уже достигла начала косы и быстро неслась по ней. С бешеным рёвом мчалась река мимо поросшего осиной берега. Собаки усеяли берег, как льдины усеяли реку. Всё теснее набегали льдины и наконец, столкнувшись в одну сплошную массу, на минуту с треском коснулись берега. И тут Домино сделал то, на что решилась бы далеко не всякая лисица. Он оглянулся на собак, глянул на льдины и… прыгнул. Очутившись на льду, он потихоньку стал перескакивать с льдины на льдину.

Но тут ледяной затор рухнул и, оторвавшись, поплыл далее. Между льдом и берегом образовалась полоса чёрной воды, которая становилась всё шире и шире. На самой дальней льдине, как на белом седле, покрывающем тёмную спину потока, стояла, изогнувшись, чёрная лисица. Свора с воем бессильной ярости остановилась на берегу, но Гекла, не помня себя, бросилась к краю ледяной гущи как раз в ту секунду, когда оторвавшийся лёд уносил её жертву. Река, неудержимая, неумолимая, быстро отделила от берега и ту льдину, на которой стояла собака. Так обе они — гонимая лиса и гонительница-собака — понеслись навстречу своей гибели. Они плыли по реке, освещённые заходящим солнцем, а по берегу за ними следовали собаки и юноша-охотник верхом на лошади.

Какой-то фермер из другой охоты, случившийся тут, прицелился было в лисицу, но юноша вышиб ружьё из рук глупца и невольно крикнул «ура!». Крик замер, оставив свору в недоумении.

У поворота реки льдины достигли так называемой быстрины — длинного, ровного пространства воды перед тем местом, где река низвергается вниз, образуя Харнейский водопад. Юноша и собаки остановились, смотря на пылающий закат и на озарённую пурпуром реку, покрытую блестящими льдинами, уносившими в гаснущее сияние два живых существа. Туман стал сгущаться над бурлящей рекой, и последние прорвавшиеся сквозь него лучи солнца ярко позолотили и реку, и лёд, и чёрно-бурую лисицу, а затем огненное зарево заката скрыло всё из глаз.

Бестрепетно гибнущий смельчак на дальней льдине не издавал ни звука, но ветер донёс жалобный вой собаки, в котором слышался ужас смерти.

— Прощай, дружище! — сказал молодой охотник. — Прощай, моя славная собака! — Голос у него осёкся. — Прощай, чёрно-бурый лис! Ты жил победителем, и ты умираешь победителем. Мне хотелось бы спасти вас обоих, но вы погибаете славной смертью. Прощайте!

Абнер уже не мог ничего больше разглядеть, а собаки стояли на берегу, дрожали и скулили.

У противоположного берега течение образовало широкий водоворот. Крутясь в водовороте, льдины, находившиеся у берега, постепенно выплывали на середину реки, а льдины с середины реки подошли совсем близко к берегу. Воспользовавшись благоприятной минутой, Домино собрал все свои силы и прыгнул на берег. Он благополучно перескочил через чёрный поток и очутился снова на твёрдой земле. Река, выручавшая лиса из беды в юности, спасла его и теперь.

А там, далеко, среди несущихся льдин, раздался протяжный, отчаянный вой погибающей собаки. Но его заглушил шум воды.

Справочное бюро

Почему солнце на закате «пылает», а утром нет?

Солнце «пылает», когда частички пыли в воздухе рассеивают его лучи — разбрасывают в разные стороны. Утром пыли в воздухе обычно меньше: она оседает за ночь, потому и восход не часто бывает таким красочным. А к вечеру пыль поднимается в воздух и рассеивает солнечные лучи.

Зачем собака высовывает язык?

У собаки на теле практически нет потовых желёз, помогающих охлаждать тело, когда становится жарко. Чтобы «сбросить» излишки тепла, собака высовывает язык и часто дышит — вода испаряется с языка и охлаждает кровь в нём. Затем эта прохладная кровь растекается по всему телу, охлаждая его.

Почему лис бежал, хотя надежды на спасение не было?

Лисы не способны оперировать понятиями «надежда», «отчаяние», «борьба до последнего» и т. п. Убегая от преследователя, лиса руководствуется простым инстинктом: если есть опасность, нужно бежать, да побыстрее. Этот инстинкт «выключается», только если преследователь отстал, понятия «надоело» для него не существует.

Что такое коса? Почему она так называется?

Коса — это узкий и длинный песчаный полуостров, далеко вдающийся в море, озеро или реку. Он образуется из-за отложения песка в месте столкновения двух течений или течения и ветра. Назвали её так, видимо, за сходство по форме с косой для косьбы сена, хотя есть и другие версии.

Коса, выдающаяся в море

Почему не всякая лисица решилась бы прыгнуть на лёд? Среди лис бывают трусы?

И лисы, и волки — чрезвычайно боязливые (можно сказать иначе: осторожные) звери, без нужды не склонные рисковать жизнью. На самом деле смелость — это не столько готовность ввязываться в опасные приключения, сколько способность не терять голову и совершать необходимые действия даже в отчаянном положении. Для этого зверь должен обладать сильной нервной системой, способной «отодвинуть» страх и «подумать». Животное со слабой нервной системой может запаниковать и начать метаться.

Почему задумавшего стрелять в лисицу фермера автор называет глупцом?

Убив лиса на льдине, фермер не получил бы его дорогую шкуру. Значит, это была бы уже не охота, а бессмысленное убийство, презираемое настоящими охотниками. Кроме того, все думали, что лис неминуемо погибнет, и нужды убивать его как «вредного» зверя тоже не было. Как мы уже говорили на с. 115, истинная охота — это честный поединок со зверем. Юный Абнер Джюкс был благородным охотником, хорошо понимавшим её этические принципы.

Как получается водопад?

Водопад образуется там, где есть резкая граница между более твёрдыми и более мягкими горными породами. Река довольно быстро размывает мягкую породу, углубляя свою долину, в то время как твёрдая порода остаётся почти неизменной.

В результате возникает «ступенька», с которой вода падает вниз.

Почему течение образовывало водоворот?

Течение может закручиваться по разным причинам: из-за изгиба русла, отталкиваясь от какого-то мыса. Весной, во время ледохода возможна и такая причина: нагромождение льдин перегораживает воде путь, и та «подныривает» под торосы, создавая воронку, как в ванне, из которой вынули затычку.

А Домино сможет вернуться домой, на свой берег?

Конечно. Во-первых, через реку наверняка был мост, и лису нужно было лишь дождаться темноты, чтобы незаметно перебраться по нему. Кроме того, в верховьях река гораздо уже, и там, вероятно, лис мог бы перейти с берега на берег по поваленному дереву. Наконец, лисы умеют и плавать — как только закончится ледоход, Домино мог бы переплыть реку в месте с тихим течением.