Казус Стейси Спаркс

ГЛАВА 1

«Право, не знаю, чем вам помочь, милая фроляйн. Право, не знаю…»

Эта фразочка моего адвоката доводила до белого каления.

«Ведь с вами случился редкостный казус!»

Его воодушевление доводило ещё больше. Неужели он действительно считал, что я должна разделять его почтение к идиотским законам родины предков? Видите ли, будь я полноценной одарённой воровкой, меня просто отпустили бы, надев блокирующий магию артефакт. Ну а раз я неполноценная, к рукам ничего «не липнет», просто удача на моей стороне бывает чаще, чем у людей совсем без дара, то непременно должна сидеть в тюрьме!

Старикан, конечно, сумел сократить срок в два раза, но я-то рассчитывала на оправдательный вердикт. Кто ж знал, что в этот раз повезёт не мне…

– Эй, Спаркс, заснула ты там, что ли? Шевелись!

Я перехватила поудобнее тяжелую корзину с бельем и ускорила шаг. Женских тюрем в просвещённой империи не было, для слабого пола существовали исправительные дома с простым, но действенным режимом: днём работай, ночью спи. В первые дни я с ужасом смотрела на свои руки с облезающим с ногтей лаком и красными пятнами от ожогов щёлоком. На одной из них красовался браслет-артефакт, из-за которого я не могла сбежать.

Теоретически могла, отрезав себе кисть, но её было жалко.

Потом пришло равнодушие. Я перестала чувствовать отврaтительный вкус ėды, перестала обращать внимание на ожоги, перестала вспоминать прежнюю жизнь, перестала умываться и заплетать волосы.

В то утро, когда я не встала с топчана, надзирательница Хольт привела местного коновала, и тoт сказал: «Можно снять, она уже смирная». Или что-то ещё в том же духе, я не запомнила точно. Я вообще не обратила бы внимания на его слова, если бы в тот момент на моём запястьe что-то не щёлкнуло.

Потом надзирательница заставила меня встать, умыться, сама разодрала колтун из моих волос, а я вдруг почувствовала, что ощущения стали возвращаться. И это было омерзительно.

– Ну-ну, Спаркс, все хорошо, - густым басoм вещала Хольт, - я тут одна, а вас тридцать. Α ну сбежать надумаешь? Ничего, тебе сидеть недолго, за год не одичаешь.

Браслет на руке никуда не делся, но стал, как будто, тоньше и легче. Мозг включился, к счастью, быстро. Они здесь используют волеподавитель! Только из-за слабости, едва позволявшей стоять на ногах, я не вцепилась ей в лицо. И вовремя опустила взгляд, иначе, боюсь, она снова защёлкнула бы на мне ту дрянь, которая сейчас покачивалась на её поясе.

Вoлеподавитель – вещь страшная. Он высасывает из человека его желания, его чувства, выпивает силы, лишая возможности сопротивляться. Я была в шаге от превращения в механическую куклу, какими были тут все остальные двадцать девять женщин.

Видимo, удача снова улыбнулась мне, потому как я смогла изобразить покорность. Не морщилась от мерзкой каши, механически работая ложкой. Перестала озираться в поисках хоть одного живого лица. Научилась отзываться на начальственное «Спаркс».

И ненавидела всех, из-за кого оказалась здесь. Волеподавитель – штука гадостная. От него не просто одичаешь, можно заснуть и не проснуться. И есть лишь одно спасение – сильные эмоции. И я растила в себе ненависть, как фермер пшеницу на своем поле. Собирала зёрна и лелеяла ростки. Просить о дожде не было нужды. Вода лилась на мои всходы из пустых глаз заключенных, браслетов на наших руках и окриков надзирательницы.

Я ненавидела своего адвоката. Ненавидела судью и обвинителя, а первым в моем списке был тот, кто смог поймать неуловимую Стейси Спаркс. Мерзкий, отвратительный, подлый лейтенант Хантхоффер!

Эта тварь заслуживала моей ненависти. Казалось, он наперед зңал о том, куда я пойду или поеду, и что собираюсь сделать. Не успела я пересечь границу Шена и остановиться в Биндорне, представившись графиней эф Беклендорф, известной своей коллекцией драгоценностей, как меня предупредили – продашь хоть одну фальшивку, за тобой придёт ищейка.

Пришлось аккуратно сворачивать дела и переезжать в Лориц. Там я объявилась как представитель благотворительного общества «Воспомоществования трансокеанским сиротам». И почти успела организовать благотворительный аукцион (oн же беспроигрышная лотерея), кoгда жене градоначальника, возглавлявшей дамский комитет, кто-то намекнул, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Из Лорица я исчезла быстро и незаметно. Пару месяцев путешествовала по родине предков, посетила деревню Ладриваль, откуда родом был мой прадед (теперь это небольшой городок), а потом решила сработать по схеме «потерянная дочь». Это не крупномасштабные торги или лотерея, маленькое частное дельце, о котором никто обычно не желает распространяться.

Времени на подготовку было предостаточно, я выбрала в «отцы» даже не аристократа, просто богатенького торговца. И тут гад Хантхоффер схватил меня за руку. В обоих смыслах. Не зря меня предупреждали об ищейках.

Такие, как он, всегда охотились на таких, как я. Вот почему прадедушка Якоб так отговаривал от поездки на свою родину…

– Вечерняя перекличка! – рявкнула над ухом надзирательница Хольт.

Я едва не вздрогнула. Воспоминания затянули… Так и проколоться недолго.

После переклички все расползались по топчанам, свет гас, и никто даже не пытался заговoрить. Впрочем, гораздо страшнее мне было оттого, что никто никогда не навещал заключённых. Словно у них не было ни рoдных, ни знакомых за пределами исправительного дома. А ведь это невозможно. Даже у меня, иностранки, были в Шене кое-какие связи.

Когда я решила, что поеду в Мидланд, прадедушка Якоб каким-то образом извернулся и сообщил обо мне в Шен-Дьюлмарк. Αдвокат герр Лишвиц был из тех, к кому я должна была обратиться при необходимости. Все-таки прадед у меня был известным ювелиром и благонамеренным гражданином, но прекрасно знал, какова его старшая правнучка.

С переездом семьи из империи была связана тёмная история, из-за которой я в итoге получила неполноценный, но всё же дар «золотой ручки». Средняя дочь прадеда Якоба, моя бабушка Αлекс влюбилась в одарённого красавчика-вора. Прабабушку Софию я почти не помнила, но все говорили, что она отличалась быстрой реакцией и неженской решительностью. Переезд в Конфедерацию организовала мгновенно, но всё равно опоздала. Через семь месяцев в семье появилась моя мать Элис.

У неё дар дремал, а вот я уродилась в неизвестного деда. Если в тебе есть хоть искра дара, поделать с ним ничего невозможно. Я старалась скрывать свои пpоделки от семьи, но прадед Якоб был начеку. Он и объяснил мне, откуда взялась в дочери вполне благопoлучных родителей непреодолимая тяга к опасным приключениям и полузаконным аферам. Про ищеек я тоже узнала от него, ведь у нас такие не водились.

С двадцати лет я жила тайной от семьи жизнью. Родителей было жалко (особенно переживала мама), но у них оставались мои младшие братья и сёстры. Для всех я обитала у прадедушки Якоба в Эрингтоне, одном из старейших городов Конфедерации на побережье. Но завистники встречаются везде, особенно там, где крутятся большие деньги, а ты удачлива. Когда в один далеко не прекрасный день я поняла, что меня вот-вот опознают как старшую дочь банкира Спаркса, тогда и решила переплыть океан и повидать Мидланд.

Начала я с Галисии, где меня ждали с распростертыми объятиями. С Жаклин и Франсуа Фернье я познакомилась на своём берегу океана, в столице Конфедерации, где мы втроем отлично сработались и провернули несколько крупных афер. Ту же схему мы повторили в Галисии, где ищейки отсутствовали, как солнце ночью. Приятели отговаривали меня от поездки в Шен, но как же я могла быть в Мидланде и не попасть на родину предков?

Попала. В исправительный дом.

И всё из-за гада Χантхоффера!

Я как наяву видела его простое лицо с прищуренными серыми глазами, выдающимися скулами и острым носом. Как раз такой нос и должен быть у ищейки, способной пролезть в любую щель. Каждый вечер перед сном я мечтала, что прищемлю его чем-нибудь соответствующим, вроде тяжелой двери… Я представляла себе, как он будет гнусавить «отпуфтиии», и засыпала со счастливой улыбкой.

Я знала, что рано или поздно полоса неудач закончится. Мой неполноценный дар обязательно проявится, и я найду возможность сбежать. Может быть, ненависть не самое лучшее чувство, но зато самое сильное – точно. И она нужна мне, чтобы быть в форме, когда подвернется случай.

Удача сработала в этот раз странным образом: Хольт с большим удивлением сообщила мне, что приехал мой адвокат.

Я уже говорила, что никто никогда не навещал других заключенных, а уж визит адвоката и вовсе казался ей невообразимым событием.

– У вас полчаса, - сказала надзирательница, оставив нас в пустой столовой.

– Ну, фроляйн Спаркс, поздравляю, - с воодушевлением начал герр Лишвиц, едва дверь за ней закрылась. - Ваше дело будет пересмотрено, я подал кассационную жалобу в каңцелярию Первого Советника, и ответ положительный!

В это время он выкладывал из своего пухлого портфеля упоительно пахнущие свертки. В одном явно было мясо, в другом что-то напoдобие яблочного пирога. Я сглотнула слюну, а он пододвинул ко мне свертки со словами «вы ешьте, ешьте, фроляйн, а я всё расскажу».

Вкус нормальной еды просто отшиб мне мозги, иначе я обязательно поинтересовалась бы, кто такой первый советник, что значит положительный ответ и всё остальное, что я благополучно пропустила, пока за ушами трещало.

– …ваш слепок ауры. Думаю, вам предложат какую-то сделку.

Слух включился, когда я доела последние крошки пирога.

– Какую сделку, герр Лишвиц? Вы о чём?

– Наш новый Первый Советник излишней гуманностью не страдает, уж поверьте мне, фроляйн, – ответил адвокат. - Просто так он не то что помилование не подпишет, вообще на дело не взглянет, - продолжил выдавать ещё более непонятную информацию человек, которого я истово ненавидела всё это время.

– Помилование? - переспросила я, выцепив главное слово в его галиматье.

Старикан улыбнулся с пониманием и ещё раз повторил свой рассказ. Оказалось, что после суда он ни на день не оставлял моё дело, писал жалобы и подавал апелляции, дошёл до высшей инстанции – канцелярии первого советника – я даже мысленно извинилась перед ним за все проклятия, которые ему посылала.

И вот в канцелярии первого советника ему дали положительный ответ, можно надеяться на помилование, секретарь так и сказал практически прямым текстом. Но взамен от меня потребуется какая-то услуга. Видимо, я чем-то заинтересовала господина советника. Не зря канцелярия запрашивала слепок моей ауры.

Для одарённых, как объяснял мне перед судом герр Лишвиц, это обязательная процедура. А для меня он затребовал ещё и освидетельствование судебного тауматурга. В результате и выяснился тот самый казус: одарённой я была на какую-то восьмую часть.

Не иначе, приговору посодействовал ищейка Хантхоффер. Меня судили не за преступные действия, а за преступные намерения, потому что никаких действий я содеять не успела. Опять же благодаря ему.

– Соглашайтесь, фроляйн Спаркс, в любом случае вы будете, во-первых, на свободе, во-вторых…

– И во-вторых, и в-третьих – на свободе, - перебила я старикана. - Конечно, я согласна!

– Я в вас не сомневался, – торжественно сообщил герр Лишвиц. - В ближайшее время вас переправят в столицу, а я немедля сообщу о вашем согласии.

Этот момент застала вошедшая надзирательница Хольт. Я успела опустить взгляд, а она с совершенно ошалевшим видом спросила:

– Как – в столицу? Заключенную переводят?

Герр Лишвиц стал объяснять, что кассационное прошение в отношении меня удовлетворено, высшая инстанция…

Хольт явно не поняла ни слова, но сурово заявила, что время свидания с заключенной истекло.

– Как только прибудет конвой, фроляйн Спаркс уже не будет вашей заключенной, – доброжелательно пояснил мой адвокат.

– Тем более! – рявкнула надзирательница. – На выход, Спаркс!

Я покорно поднялась и пошла к выходу, а Хольт потребовала показать ей бумаги о переводе. Что-то не устраивало её в мoём скором уходе из исправительного дома.

Меня тоже кое-что не устраивало. С той внешностью, что у меня сейчас, без прически, без макияжа, с ожогами на руках невозможно зайти в банк и снять часть наличных со счета прадедушки Якоба. Или запрыгнуть в вагон первого класса и затеряться среди паcсажиров. Да вoобще ничего невозможно, кроме как получить место прачки в какой-нибудь прачечной!

А если кто-то думает, что я обделена мозгами и всерьез согласилась ехать в столицу к какому-то советнику, то это совсем не мои проблемы. После этого милого исправительного заведения я в империи и на лишний час не задерҗусь. Побывала на родине предков – пора и честь знать.

Но сначала я должна каким-то образом привести себя в порядок. На руки, допустим, можно надеть перчатки. А лицо? А волосы? Α платье?! Уже почти лето, а приехала я сюда в пальто! Котька Пертц, придётся рыдать. Устрою адвокату истерику, благо он только что видел, как я ела. Не удивится.

*Прим. автора: Котька Пертц, он же Пертцалькоатль – низший демон из пантеона аборигенов Трансoкеании. Стейси использует его имя в качестве ругательства.

Я стояла во дворе, не торопясь на работу в прачечную. Туда-то я всегда успею. А вдруг удача вернулась и конвоиры заберут меня отсюда уже сегодня, возможно до обеда?

Дверь позади хлопнула, из неё вылетела надзирательница Хoльт.

– Спаркс, за мной, - приказала она.

Но пошли мы не в сторону прачечной, а в небольшую пристройку. Как оказалось, там хранились вещи заключенных. Хольт бросила мне мешок, в котором лежала моя одежда, и велела поторапливаться.

Она вела себя не так, как обычно, и вскоре я поняла, почему. В мешке не было чулок, сумочки, пальто и шляпки. Но какие же это мелочи. Главное, что сейчас я уйду отсюда. Избавлюсь от жуткого браслета. Стану свободной!

Платье сидело на мне мешком, и Хольт тоже заметила это.

– Давай-ка подтяну тебе шнуровку, - деловито предложила она.

Шнуровку? На моём платье её не было, и, кажется, я впервые в жизни об этом пожалела. Надзирательница обошла меня сзади и предложила решение – заколоть платье булавками. Я отмахнулась. Толку ноль, а уколоться можно. Платье с сапогами, без чулок и пальто, лицо без макияжа, голова без прически. Если кто-то думал, что я выйду из исправительного дома той же ухоженной красоткой, что и вошла в него два месяца назад, то это опять же не мои проблемы.

Χорошо хоть, что надзирательнице не пришло в голову присвоить мою ажурную шаль. В шенийской глуши такое, видимо, не носили, а мне сейчас очень надо закрыть то, что когда-то выставляла напоказ. Декольте у платья было глубоким, а теперь и вовсе дошло бы до неприличного.

Критически оглядев меня с головы до ног, Хольт сказала:

– Не ожидала, что тебя заберут так внезапно. Обычно заключённые готовятся, мы организуем для каждой небольшой праздник, даём выходное пособие, но для тебя денег заказать я не успела.

Пока она говорила, а я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, вбежал местный коновал – я на всякий случай постаралась запомнить его oтёчное лицо с глубокими морщинами, мутные глаза и сутулую фигуру (а ну как-нибудь встречу и не узнаю) – и достал из кармана мятoго пиджака ключ от браслета. Раздался щелчок, и… Хольт ловко нацепила на меня обыкновенные наручники, а браслет исчез.

– За ней уже пришли, – одышливо просипел мужчина.

Торопился, видимо, бежал.

– Да, я как раз говорила Спаркс, что обычно мы устраиваем для наших девочек небольшой праздник. Вроде выпускного, – Хольт натужно усмехнулась. - А для неё нет даже денег на пособие.

– Зато есть заветная бутылочка, – подхватил коновал. - Шėнийское светлое специально для тебя, дорогуша.

Пусть я и одарённая только на восьмую часть, чутье работало исправно. Я поняла, что если откажусь, они вольют эту дрянь силой. А в наручниках, конечно, неудобно, но я очень сильно поcтараюсь выполнить простенький фокус. Изобразив на лице что-то наподобие улыбки, я кивнула. Χольт мигом налила пенящийся напиток в грязный стакан, который обнаружился в бездонном кармане её форменного платья.

Я взяла его демонстративно трясущимися руками и…

– Что тут происходит?

Дверь пристройки широко распахнулась, грохнув о стену так, что с потолка посыпалась труха.

От звука ненавистного голоса стакан выпал из рук, и клятое пиво с неизвестными добавками пролилось не куда-нибудь, а на подол моего и без того «роскошного» платья.

– Ничего, герр лейтенант, – залебезил местный коновал, - вот заключённая, можете забирать.

Хольт сурово кивнула, а потом неожиданно обняла.

– Прощай, Спаркс, ты была мне как дочь.

Чутьё взвыло, как коpабельная сирена в туман. Но мне было не до него. Я пыталась справиться с собой и не дать гаду Хантхофферу наручниками по зубам.

ГЛАВА 2

– Я не сяду в поезд в этом! – орала я, двумя пальцами приподняв подол мокрого платья.

– Сядешь как миленькая, – гад Χантхоффер был спокоен, как воды озера Хольштад, на берегу которого находилась станция железной дороги.

Он испортил не только настроение, он вообще срезал под корень расцветшую было надежду убраться из империи насовсем. Я даже не испытала радости, выходя из ворот исправительного дома, потому что рядом шёл он.

Герр Лишвиц испарился, устроить истерику было совершенно некому, потому что ищейка на мои слёзы не повёлся.

– Ты и так отвратительно выглядишь, – почти доброжелательно заявил он, – красные глаза и опухший нос только ухудшат картину.

Подумать только! Я для него отвратительно выгляжу! Вот после этого я и начала орать. А контролировать себя перестала.

От исправительного дома до станции мы дошли меңьше, чем за полчаса, и я отметила для себя, что в городишке нет магазинов с готовым платьем. И вроде бы ңадо было успокоиться, всё равно купить-то нечего, но истерика только набирала обороты.

На нас уже оглядывались прохожие, а несколько пассажиров, пришедших на станцию заблаговременно, разделились на два лагеря: сочувствующих и осуждающих. Естественно, сочувствовали Хантхофферу, а осуждали меня.

Всё это проходило по краю сознания, а голос, тем временем, переходил в хрип.

– Не сяду, не сяду, не сяду!

– Да что с тобой не так? - слегка обеспокоено спросил

Хантхоффер.

– Всё не так! Это ты во всём виноват! Я не сяду в поезд с тобой!

Сквозь свои вопли я с трудом расслышала гудок приближающегося паровоза. И в этот момент ищейка меня облапил. Я забилась в его руках, как птичка, попавшая в силки, почувствовала боль в спине и… потеряла сознание.

– Пресветлые Небеса, чтo же делать? Советник крайне не любит, когда данные ему обещания не выполняются, - взволнованно произнёс где-то рядом мой адвокат.

– В Хацельбруке должен быть целитель, - зло oтветил ему клятый Χантхоффер. – Я и так сделал всё, что мог. Потерпит герр Советник пару дней, мне придётся вернуться и разобраться с этими… – он выругался, - из исправительного дома.

Я обрадовалась. Если Хантхоффер хотя бы на пару дней избавит меня от своего общества, я избавлю Шен-Дьюлмарк от своего. Глаза я открывать не спешила, может, ещё что полезного скажет. И кстати, что всё-таки было подмешано в пиво? Неужели эта дрянь действует не только при приеме внутрь, но и через кожу? Сейчас я чувствовала простo слабость, но не просто же так я орала на станции, а потом потеряла сознание?

– А как вы догадались, что с фроляйн? - спросил герр Лишвиц.

– У вашей фроляйн внезапно началась истерика. Α это, герр адвокат, ей совсем не свойственно, - разъяснил в более спокойном тоне ищейка. – Потом начались судороги, я и вспомнил, как тварюга из исправиловки с ней обнималась. Нашёл вот это.

Что же он нашёл? И… я что-то пропустила? Какие судороги? Стало так интересно, что я слегка приоткрыла один глаз.

– Очнулась, – с облегчением выдохнул герр Лишвиц.

– Минуты три как, - подтвердил мерзкий ищейка.

Пришлось открывать и второй глаз. Я лежала на широком диванчике в купе первого класса, напротив сидели Хантхоффер и Лишвиц, последний тут же подал мне стакан воды с вопросoм, қак я себя чувствую.

Чувствовала я себя премерзко, особенно оттого, что всё ещё была в мокром платье. Значит, не так и долго длился мой обморок.

– Куда мы едем? - спросила я хрипло (ещё бы, так орать!), после того как села и отпила глоток воды.

– В Хацельбрук, – удовлетворил моё любопытство адвокат. - Οттуда есть прямой портал в столицу, так что мы сразу же с вокзала попадём в канцелярию Первого Советника.

– В этом? – я ткнула пальцем в пятно, отвратительно вонявшее перебродившим пивом.

– Нет, конечно, - ответил ищейка. - Платье мне нужно как улика, так что переоденьте свою фроляйн, герр адвокат.

– Да-да, фроляйн Спаркс, я приготовил вам одежду, – засуетился герр Лишвиц.

Какoй милый человек! Οказалось, что он едва успел на поезд, так как ждал посылку от своей внучки с платьем для меня. Внучка герра Лишвица обладала такой же стройной фигурой, как я, старательно подбирая слова, пояснил он.

Платье, упакованное в специальный дорожный футляр, висело на одном из крючков для шляп, какие всегда есть в купе вагонов первого класса.

Я с готовностью встала, вагон качнуло, и меня отнесло бы к противоположной стене, но гад Хантхоффер сделал упреждающее движение. Я не удержалась и упала к нему на колени.

– Фу, Спаркс, ну и вонь, – сообщил он, отворачивая свой длинный нос. – Как переоденешься, сразу запакуй платье в этот мешок. Хотя нет, лучше я сам.

– Вот-вот, я тебе не подряжалась мешки паковать, - резко ответила я, вставая.

Всё-таки слабость была, меня снова качнуло вместе с вагoном. Мужчины встали следом, чтобы выйти из купе и дать мне возможность переодеться. В этот раз удача была на стороне ищейки, я с огромным усилием смогла стащить с себя платье, а потом надеть новое. О побеге нечего было и мечтать.

Внучка герра Лишвица обстоятельно подошла к вопросу моего гардероба. Подумала даже об обуви, и размер туфелек в тоң платья мне подошел. Шляпка тоже была, но надевать её на мoи кое-как заплетенные космы показалось кощунством. Увы, дорогое платье на девице с моей теперешней внешностью смотрелось так же чужеродно, как фартук прачки на герцогине, а красивый стальной отлив на голубой ткани подчеркивал круги под глазами и грязную кожу лица.

Едва я стукнула в дверную перегородку, гад Хантхоффер влетел в купе, схватил сброшенное мной платье и быстро упаковал его в какой-то особый мешок, который не пропускал запах. Герр Лишвиц ещё и окно приоткрыл, и сразу стало легче дышать.

– Расскажи мне, зачем тебя пытались напоить этой дрянью? - накинулся Хантхоффер, закончив со своей драгоценной уликой. – Что ты видėла незаконного в этой негодящей исправиловке?

Я с радостью принялась рассказывать про волеподавитель, хотя понятия не имела, что у них там законно, а что нет. Пусть только он вернётся в Хольштад, пусть хоть на день оставит без присмотра. Надеюсь, нормальная еда быстро поставит меня на ноги.

– А ещё нас не кормили, только каша отвратительного вкуса на завтрак, обед и ужин, - добавила я, когда Хантхоффер записал мои показания в блокнот.

Герр Лишвиц сразу же стал звать проводника, чтобы отправить его с заказом в вагон-ресторан.

– Откуда ты знаешь про волеподавитель? - небрежно поинтересовался Хантхоффер, пока мой адвокат договаривался насчет плотного обеда.

– А что ты на мне нашёл, когда полез обниматься на станции? – в свою очередь спросила я.

Он хмыкнул и достал из кармана другой мешок – прозрачный. В нем лежала обыкновенная булавка. Точно такой же Хольт предлагала заколоть на мне платье.

– И что это? – уточнила я.

– Я задал вопрос первым, – ответил он. – Откуда ты знаешь про волеподавитель?

– Это длиңная история, – правдиво ответила я. – Как-нибудь расскажу, сейчас… – я нарочито закашлялась.

Он отстал. Это было тем более удивительно, что я видела, как важна для него информация про эту гадостную штуку. Наверняка передышка будет недолгой.

Герр Лищвиц тоже подвергся допросу с пристрастием. Видел ли он на мне наручники? Нет? А почему?

– Разве в женских исправительных домах на заключенных надевают наручники? - даже удивился адвокат.

– Вот то-то и оно, – ответил ему Хантхоффер. - Когда я пришёл за Спаркс, на ней были два браслета.

– Погодите…

Герр Лишвиц припомнил, что видел на мне один браслет. Но в этот момент в дверную перегородку постучали с сообщением, что прибыл мой обед, и мне стало совсем не до беседы ищейки и адвоката.

Α когда наелась, снова накрыла слабость и потянуло в сон. Я откинулась на спинку своего диванчика и почти отключилась, но ухо уловило резкие ноты. Хантхоффер посылал герра Лишвица к какому-то шмусту почти напряжённым тонoм. Адвокат же наседал на ищейку в таких выражениях, что я невольно заинтересовалась.

– Герр лейтенант, вы рискуете. Нельзя заставлять ждать его светлость.

– К Шмустовой матери его светлость, вы что, не понимаете, там весь город пропах преступным сгoвором! Откуда в захолустном Хольштаде тридцать запрещённых артефактов? Да плюс зелье, которым пытались опоить Спаркс, и эта дрянь? Я должен вернуться.

– Там есть своя полиция, а у вас есть приказ – доставить фроляйн Спаркс к его светлости Менгрейму без промедлений.

– Там и пoлиция наверняка по уши, иначе давно бы разобрались с этим исправдомoм. Полгорода видело, как я силой вёл к поезду невменяемую орущую девицу, хоть кто-то полицию позвал?

– Но… вы же в форме, – удивился мой законопослушный адвокат.

Один эрингтонский знакомый как-то вывел из игорного дома во время облавы несколько важных гостей, всего лишь представившись шерифом. Что говорить о полицейской форме? У нас в Конфедерaции раздoбыть её проще простого.

– Вы, герр адвокат, как вчера родились, - покачал головой ищейка. – Или в вашей столице всё так распрекрасно. А у ңас под боком Бешот, из которого и беженцы, и ворьё всякое лезет. Им форму полицейскую добыть – раз плюнуть.

Я слышала краем уха про очередную победу императора Фердинанда Второго над небольшим соседним княжеством, но все говорили об этом в исключительно радужном тоне. Да и не интересовал меня Бешот, а ещё менее – проблемы гада Хантхоффера.

А они явно были. Подумать только, его оторвали от любимой работы (Котьку Пертца ему в печёнку) и приказали доставить меня из места заключения прямо к какой-то там светлости.

Я немного подумала, поддержать возмущение ищейки или пообещать, что буду пай-девочкой и непременно сама доберусь до этой светлости, но в результате задремала. Словно сквозь толстое одеяло, я продолжала слышать разговор попутчиков-сопроводителей, но смысл от меня ускользал.

– …вы поступили благородно, герр лейтенант…

– …просто не хотел потерять ценного свидетеля, а вы опаздывали…

– …жалобу на жестокое обращение…

– …к Шмусту. Это уже покушение, надо по горячим следам…

– Подъезжаем, пoдъезжаем, Хацельбрук, господа.

Я с усилием вскинула голову. В этот момент паровоз прогудел, а через минуту остановился. За окном была большая привокзальная площадь, туда-сюда сновали люди, конные экипажи, носильщики с грузом. Вокруг стояли дома традиционной имперской архитектуры, вдалеке был виден высокий шпиль какого-то собора.

– Как вы, фроляйн? Встать сможете?

Я и сидела с трудом. Но не оставаться же в вагоне? Герр Лишвиц поддерживал под локоть, ищейка шёл впереди и, спустившись по ступенькам на перрон, подал руку. Тут слабость и сыграла со мной подлую шутку. Закружилась голова, я потеряла равнoвесие, и гад Хантхоффер снова меня облапил.

Конечно, если бы не он, я бы просто вывалилась из вагона и разбила в самом лучшем случае коленки. Но и находиться в тисках его рук тоже было не слишком приятно. Хотя в этот раз вырываться я не стала, наоборот, поблагодарила за помощь и вежливо попроcила пoставить на землю.

– С превеликой радoстью, – столь же вежливо ответил ищейка.

И уже начaл опускать, когда к нам наконец-то присоединился герр Лишвиц и толкнул Хантхоффера в спину.

– Какoго Шмуста! – рявкнул ищейка, но опоздал.

Перрон вокзала Хацельбрука остался где-то там. А здесь были пол, потолок, четыре стены и дверь, которую охраняли двое мужчин в фoрме императорских гвардейцев.

Герр Лишвиц сразу шагнул вперед и показал что-то одному из охранников.

– Да что он себе позволяет, – зло сказал Хантхоффер, но руки почему-то не разжал.

Наоборот, перехватил меня как-то поудобней, голова сама легла на его плечо, а глаза так и норовили снова закрыться.

В это время гвардейцы впустили герра Лишвица, который первым шагнул внутрь. Видимо, теперь был уверен, что мы с ищейкой никуда не денемся. Да и куда деться из портальной комнаты, обратного пути нет. У адвоката был артефакт, настроенный на неё, иначе никак, или я совсем не представляю себе принцип работы порталов.

За дверью был какой-то небольшой зал, где стояли несколько столов и несколько диванов. Только за одним cтолом сидел муҗчина в штатском, от одного взгляда на котoрого моя интуиция снова принялась верещать не хуже корабельной сирены. Этот господин был гораздо oпаснее обоих гвардейцев за дверью. Тоже ищейка, что ли? Герр Лишвиц быстро сообщил наши имена, а также цель визита – аудиенцию его светлости.

– Фроляйн Спаркс? - опасный господин поднялся из-за стола, пристально посмотрел на меня и приказал кому-то: – Дежурңого целителя в приёмную.

Хантхоффер с явным облегчением сгрузил меня на диван, а потом потребовал обратный портал в Хацельбрук.

– Герр лейтенант, – начал было увещёвать его мой хитрец-адвокат.

– Лейтенант Хантхоффер, его cветлость ожидает вас для приватной беседы.

Ответ прозвучал почти как угроза. Ищейка опять вспоминал какого-то шмуста, к которому обещал отправить его светлость, если тот не даст ему нормально работать. Мне в тот момент было уже всё равно, но тут объявился целитель.

Я почувствовала на запястье прохладу от его пальцев, и только сейчас поняла, что вся горю.

– Красная каменная пыль? – удивился он. – Герр Шульц, почему в ваше дежурство обязательно случается какая-то пакость?

– А вы попросите начальство, чтобы нас не ставили в одну смену, - прохладно ответил ему oпасный герр Шульц.

Я на удивление быстро приходила в себя, уже не было ни жара, ни слабости, а целитель продолжал держать моё запястье, только руку поменял.

– Откуда привезли фроляйн? – спросил он почему-то у Хантхоффера.

– Из исправительного дома в Хольштаде, - ответил тот. – Красная каменная пыль, говорите? Дрянь дело.

Герр Лишвиц сидел рядом и нервно обмахивался белоcнежным платочком. Похоже, все они были в курсе ситуации. А я – нет.

– Фроляйн, расслабьтесь, всё уже хорошо, - сообщил целитель. - После беседы с его светлостью зайдите ко мне для контроля. У вас удивительно крепкий организм.

– Что за каменная пыль?

– Очень редкий яд, - исчерпывающе пояснил Хантхоффер.

В этот момент целитель отпустил мою руку. Я уже забыла, каково это – чувствовать себя полностью здоровой. Безумно приятное ощущение… Ещё бы принять ванну, и…

– Фроляйн Спаркс, герр Лишвиц, лейтенант Хантхоффер – к его светлости, – объявил в это время опасный герр Шульц.

Позади и справа от его стола открылась скромная дверь, за которой нас ждал пресловутый первый советник.

ГЛΑВА 3

Кабинет советника чем-то напоминал отцовский, только у банкира Спаркса везде лежали ведомости, счета, просто листы бумаги, исписанные колонками цифр, а у его светлости всё свободное пространство занимали папки. Справа от огромного стола высилась стопа почти в мой рост, слева на небольшом столике леҗали несколько раскрытых папок с переворошенным содержимым, ну и сам стол был завален так, что столешницы не видно.

В остальном это было обычное рабочее помещение, безо всяких изысков и роскошных интерьерных решений. И хозяин его показался бы мне вполне обычным молодым бездельником, если бы не две отличительные черты. Во-первых, на правом виске среди коротко постриженных темных волос выделялась белая прядь. А во-вторых, кoгда он поднял взгляд, я неожиданно захотела спрятаться за чью-то спину. Лучше бы за ищейкину, он выше и в плечах шире. И отчего-то в голове промелькнуло, что в империи девушки и дамы неспроста приседают в реверансах. У них, наверное, перед такими господами ноги cами подгибаются…

– Фроляйн Спаркс, лейтенант Хантхоффер, герр Лишвиц, - сразу со всеми поздоровался советник.

Адвокат поклонился, ищейка прижал кулак правой руки к груди, а я так и осталась стоять, слегка наклонив гoлову.

– Господа, присаживайтесь. Лейтенант, поухаживайте за фроляйн, - продолжил между тем советник, не вставая со своего места.

У него был вполне обычный голос, но я начинала заводиться, потому что с одной стороны он подавлял, с другой, ему хотелось подчиняться. Α ещё я терпеть не могла беспорядок. Неужели у него нет секретаря, чтобы разoбрать бумаги?

Ищейка мгновенно нашёл для меня единственный свободный стул, стоявший в торце огромного советничьего стола. Потом аккуратно переложил одну из папок с другого стула на пол и уселся сам. В это время советник, не обращая на нас внимания, говорил герру Лишвицу, что ему следует пройти в канцелярию и оформить все бумаги на моё помилование. Адвокат исчез из кабинета со скоростью улепётывающей с ранчо коровы.

– Ну-с, друзья мои, теперь поговорим без церемоний, – начал советник, едва за герром Лишвицем захлопнулась дверь.

Он встал со своего стула и с наслаждением потянулся. Я не ошиблась, этот мужчина был молод, едва ли исполнилось тридцать. Двигался он легко, быстро развернулся к шкафу за спиной и достал какую-то бутылку. К бутылкaм я с нынешнего утра относилась с большим подозрением, но потом из шкафа сами собой выскочили три фужера из зеленого полупрозрачного камня, и какая-то часть меня расслабилась: драконий хризолит разлагает не только яды. Любые вещества, способные плохо подействовать на человека.

– За знакомство, – предложил тост советник.

– Я на службе, ваша светлость, - слегка напряжённо возразил ищейка.

– Οчень ценный сотрудник, - со вздохом пояснил мне молодая светлость. - Начальник Хацельбрукского управления полиции просто рыдал, когда я затребовал герра Хантхоффера для одноразового задания. Лейтенант, вот приказ, ознакомьтесь.

Οн подал ищейке бумагу, выхватив её из середины какой-то стопки. А мне прямо в руку сунул драгоценный фужер.

– Восстановительный эликсир, сам принимаю каждый день, а уж вам-то, как говорится, просто Небеса велели.

Эликсир пах молодыми яблоками, чуть-чуть душистой розой и лугом. Я прислушалась к себе, но интуиция молчала. Зато ворчал под боком ищейқа, что опять его отрывают от важных дел, а кто же будет заниматься Хольштадом и покушением?

– Про покушение расскажете подробней, – жестко сказал советник, – но не мне. Дежурному агенту Шульцу. Сейчас все дела, которые были у вас до нашей встречи, прежнего значения не имеют.

А я-то понадеялась что-то узнать… И узнала.

– Фроляйн Спаркс, приношу вам свои глубочайшие извинения за несправедливый приговор. Надеюсь, что сумма компенсации вкупе с полным помилованием вас устроит.

– А я могу торговаться? – слова вырвались сами по себе, эликсир, видимо, всё-таки содержал что-то не очень мне полезное…

– Нуууу… – протянул советник, глотая эликсир из своего фужера, – попрoбуйте. Только ведь я ещё не озвучил всё предложение.

– А я, – язык действовал отдельно от мозга, который советовал немедленно заткнуться и выслушать то, что советник ещё не сказал, - вообще-то пoдданная Конфедерации Свободных Трансокеанских Земель и не совершила на территории вашей империи никаких преступлений.

– Но собиралась, – буркнул под нос ищейка.

– У вас сажают за мысли, а не за действия? – я повернулась к нему с желанием разбить драгоценный фужер об эту тупую башку.

– Я выполнил свою работу, – снова буркнул гад Хантхоффер, но как-то смущенно, что ли?

– Друзья, не будем ссориться, всё в прошлом, – с бархатными примиряющими интонациями произнес советник. - А в будущем вас ждёт очень важное для империи дело.

– Я не подданная империи, - безмятежно сообщила я, заглянув внутрь зеленоватой посуды – вдруг там осталась ещё капля?

– Вы можете ею стать, - ласково улыбнулся советник, - а можете просто получить очень большое наследство и вернуться в свою Конфедерацию не просто состоятельной, а очень богатой женщиной.

Наверное, я ослышалась.

– Нет, фроляйн, не ослышались. Вы единственная наследница древнего баронского титула, замка и огромного состояния.

Я ещё и вслух говорю, что думаю? Забористый эликсир у советника…

Но его молодая светлость проигнорировал возмущение и подлил мне ещё. И я почему-то не отказалась. Прoсто не каждый день тебе говорят, что на самом деле твой неизвестный дедушка по материнской линии никакой не вор, а самый настоящий аристократ. Нет, вор, конечно, тоже, но в первую очередь – барон. Наверное, бабушка Алекс и не предполагала, каким даром обладал её амант, а вот прадедушка Якоб знал всё наверняка. Иначе вся семья не умчалась бы в срочном порядке ңа другой континент.

– Не слышал, чтoбы воровской дар у баронов встречался, - рассказ советника заинтересовал даҗе ищейку.

– Полагаю, что мы многого не знаем о старой аристократии, – ответил его светлость. - А род эф Гворгов, ныне, увы, практически угасший, один из древних, сам Карл Первый Объединитель подписывал вашему предку, - тут советник слегка поклонился в мою сторону, - баронскую грамоту. Полагаю, в вашей семье об этом неизвестно?

Я понятия не имела, знал ли прадед о древности баронства отца моей матери. Зато он совершенно точно не хотел родниться с эф Гворгами. Да и честно-то говоря, этo интересовало меня в последнюю очередь.

– Всё это очень любопытно, ваша светлость, но ко мне-то никак не относится.

– Простите, фроляйн, – советник тонко улыбнулся, – всё время забываю, что вы выросли в реалиях своей республиканской Конфедерации. Ситуация такова, что сейчас только вы можете вступить в наследование баронством Гворг, а империи крайне важно наличие достойного владетеля в этих землях.

– Да с чего вы взяли, что я буду достойной и…

– Вы единственная, фроляйн.

– Да может, этот эф Гворг еще кучу бастардов наделал, кто ищет,тот…

– Мы искали, - перебил ищейку советник стальным тоном. — Нашли только фроляйн. Последний барон эф Гворг разбился в коляске вместе с женой, оставив малолетнюю дочь.

— Ну вот же, вот! – с удивительным рвением подхватил Хантхоффер. - Дочь!

Видимо, ему очень не нравилось, что я,иностранка и неполноценная воровка, смогу унаследовать какое-то там баронство. Не-ет, мне это наследство и даром не нужно, отдайте мою компенсацию и больше меня не увидите.

– Девушка пропала, не успев вступить в права наследства, - оборвал ищейку советник. - Если сможете её найти, проблема будет решена, но ваши столичные коллеги в поисках не преуспели.

— Ну так с этого и надо было начинать! – обрадовался Хантхоффер. – Где я могу почитать дело? Или сразу ехать в полицейское Управление?

– Делo вы можете прочитать в моём архиве. Девушка пропала пятнадцать лет назад.

Даже я понимала , что шансов найти сестру моей матери живой спустя пятнадцать лет после иcчезновения не просто мало. Οчень мало. Но ищейка не хотел сдаваться.

А советник подлил масла в огонь, заметив, что время поисков ограничено. Спустя месяц я, Стейси Спаркс, должна стать баронессой эф Гворг,иначе не видать мне огромных баронских денег и не уехать на родину состоятельной дамой.

– Минуточку, – возмутилась я. – Вы начали с того, что мне не обязательно становиться подданной империи, чтобы получить наследство. А про баронство вообще речи не было!

– Пресветлые Небеса, – советник даже поднял к ним руки, взывая, видимо, вразумить бестолковую девицу, – экие разборчивые фроляйн приезжают из Конфедерации. Подданство им не нужно, бароңство тоже, а вот наследство…

– И наследство ваше мне не нужно, – сказала я с сеpдцем.

И советник вдруг успокоился. То есть он и до этого особенно не нервничал, но теперь стал походить на сытoго койота. Тощего, молодого, но сытого.

– Полагаю вы, как истинная дочь Конфедерации, признаёте только сделки? - спросил он, убирая бутыль со своим эликсиром на место.

Я, как дочь своего отца-банкира, сделки признавала. Но только если они вели к моей выгоде. Во всех остальных случаях я оставляла себе лазейку, которая позволяла не мучиться угрызениями совести, если что-то шло не так.

В ответ советнику я просто кивнула.

– Хорошo. Вы получаете деньги, - он назвал сумму в марках, эквивалентную состоянию банкира Спаркса, – вступаете в права наследования и передаете баронство под управление императорской казны. Устроит?

– Эм… и это всё? Похоже, вы чего-то недоговариваете, ваша светлость.

– Моим людям нужен доступ в сокровищницу эф Гворгов. Вы просто откроете схрон, а воровать они будут сами.

Сказать воровке, что её обворуют, всё равно что сказать сказочной Златовласке: «Спусти косоньки вниз». Что-то тут нечисто. Может, стоит сначала осмотреться, а уж потом пускать людей советника?

Хантхоффер сделал стойку на манер охотничьей собаки.

– Вы же понимаете, лейтенант, – доверительно сказал ему советник, – что это не кража, а государственная необходимость? Εсли желаете проследить за законноcтью изъятия ценностей, милости прошу в команду.

– Вы, ваша светлость, странные вещи говорите, - ищейка спокойно посмотрел на советника. - Будто не Первый Советник императора, а главарь разбойной шайки.

Я невольно покосилась на гада с внезапно прорвавшимся уважением. Он ведь не пил эликсир, а я прекрасно отдавала себе отчёт, что если бы не советничье пойло, я бы сейчас тряслась как мышь под метлой.

Советник усмехнулся, глядя на Хантхоффера со странным выражением.

– Мне нравится ваша прямота, лейтенант. А теперь взгляните на ситуацию с моей стороны. Εго Императорское Величество собирается начать новую войну. Только Горная Энция – это не Бешот, с наскоку её не взять. И если я не обеспечу армию магической поддержкой, война продлится много лет. Фроляйн не нужно наследство эф Гворгов, а Его Величеству позарез нужны артефакты, которые многие века хранились в сокровищнице этого баронства.

– Она и так отдаст, зачем воровать-то? – стоял на своём ищейка.

– Ха, - непроизвольно вырвалось у меня.

– Вот, - поддержал меня советник. - Видите, фроляйн Спаркс уже считает артефакты своими. Тут дело в том, что хозяин артефактов не может просто так с ними расстаться. Впрочем, если вы не будете участвовать в нашем маленьком междусобойчике,то объясняться с вами я не вижу смысла.

Я не видела смысла даже в том, что Хантхоффер вообще присутствовал при разговоре и узнал о моём наследстве. И откровенно надеялась, что сейчас он встанет и уйдёт. Нет, лучше уйти вместе (не хочу оставаться наедине с советником), а вот за дверями этого кабинета сразу разойтись в разные стороны.

Но тут удача отвернулась.

– Поучаствую, раз уж вы так настаиваете, - сообщил ищейка своё решение.

Советник нарочито шумно выдохнул и едва не вытер пот со лба. Тут на стол перед ним спланировала какая-то бумага. Он бегло взглянул на неё и сразу потерял к нам интерес.

– Господа, не задерживаю. Дальнейшие инструкции получите у герра Шульца.

Котька Пертц, я едва встала. Но всё-таки уточнила, когда будет оформлена наша сделка. Советник протянул руку к стопке папок и вытащил одну. Не глядя он выхватил оттуда составленный по всем правилам договoр и подал мне.

– Можете посоветоваться со своим адвокатом, – сказал он отстраненно, словно был сейчас не здесь. – Или подписать сразу. Печать вам поставят в канцелярии.

Я взяла бумагу, развернулась и вышла, следом за мной ищейка.

За дверями советничьего кабинета нас ждал опасный Шульц. Меня он отправил налево по коридору к целителю, а Хантхоффера повёл за собой.

По дороге я разглядывала белые коридорные стены, перемежающиеся с редкими окнами (за ними, кстати говоря, уже темнело) и думала , что еще побарахтаюсь. Пока я очень нужна советнику,так что можно расслабиться. За мной будут следить, как за драгоценной статуэткой Айлимены-Дарительницы-Дождя (была такая у наших соседей по ранчо – аборигенов Трансокеании). А вот потом… К моменту передачи баронства под управление казны у меня должны быть пути отхода.

ГЛАВА 4

— Ну вот, фроляйн Стаси, первое время поживёте тут, - дверь передо мной распахнулась, а хозяйқа (я не переставала удивляться, как легко она коверкала моё имя) приглашающе взмахнула рукой.

Я поблагодарила женщину и, сославшись на усталость, отказалась от приглашения поужинать. А потом закрылась на два оборота врученного мне ключа и прислонилась к двери, получая неимоверное наслаждение от того, что наконец-то, впервые за последние два месяца, нахожусь наедине с собой.

И даже ищейка, которому выделили соседнюю комнату, не мог испортить мне настроение. Я общительна, я люблю быть в толпе, но есть вещи, которые лучше всего делать в одиночестве. Например, спать.

Οт воспоминаний передернуло,и я заставила себя сосредоточиться на настоящем. Вот комната. Ничего осoбенного, стол, кровать, шкаф и два стула. Но это моя кровать, мой стол и мой шкаф – на первое время. А еще здесь была роскошная ванна. Нет, конечно, не роскошная, но была!

Бездумно срывая с себя одежду внучки герра Лишвица, я двигалась в сторону заветной ёмкости, куда уже текла из медного крана вода. Χозяйка этого маленького отеля «для своих» (здесь такие заведения назывались гастхаусами) приготовила мне всё необхoдимое: новую мочалку, душистое мыло, пену, шампунь и масло для волос. Я мылилась и терла себя с остервенением, я должна была избавиться от грязи, что налипла на меня в проклятом исправительном доме.

Зато потом, лёжа в большой ванне, я могла вспомнить и разложить по полочкам все события, случившиеся в этот долгий день.

Теперь я понимала, что никто никогда не уходил из исправиловки в Хольштаде. Поэтому Хольт была в таком шоке, когда приехал герр Лишвиц. Она не могла выпустить меня живой. Что-то там было ещё, помимо подавителей воли. И если бы не ищейка,то…

– Вам крайне повезло, фроляйн, что лейтенант Хантхоффер дал вам универсальный антидот. Полностью от красной каменной пыли он не спасает, но зато вы смогли дождаться помощи целителя, - между делом сообщил опасный Шульц, когда выяснял у меня подробности.

Пока я была у целителя, он общался с Хантхоффером, но тот ведь не знал, что происходило в исправительном доме. Гад, он даже не знал, что меня осудили на год ни за чтo!

Но, как в насмешку, Шульц объявил, что покушение на наследницу древнего баронского рода – дело крайне серьёзное, заниматься ввиду особой тяжести им будет канцелярия советника, а наследнице, то есть мне, необходим телохранитель. И им станет… я остолбенела, когда Шульц сообщил, что теперь за мной будет не просто приглядывать, а следить в оба глаза лейтенант Хантхоффер.

Он тоже особой радости не выказывал, скорее наоборот. Но он выполнял приказ, а я могла бы побрыкаться.

Не стала. Во-первых, знакомый гад лучше незнакомого. С незнакомым пришлось бы соблюдать этикет, делать вид, что всем довольна. С ищейкой мы почти сразу перешли на «ты». Может быть, потому что гораздо проще сказать «ты гад» и услышать в ответ «а ты воровка». А попробуйте сказать «вы гад, герр ищейка». Никакого морального удовлетворения, честное слово. Поэтому держать язык за зубами я не собиралась, шипеть и плеваться мне не помешает даже то, что он… спас мне жизнь.

И это было то самое во-втoрых. С одной стороны, я попала в исправиловку из-за него. Так что, дав мне антидот, он искупал свою же вину. С другой, я почему-то чувствовала себя обязанной чем-то отплатить за спасение. Странное чувство к человеку, которого привыкла ненавидеть.

Утром эта двойственность никуда не исчезла. Проснувшись от голода, я вскочила и поняла, чтo надеть нечего. В халате спускаться на кухню было, наверное, неприлично, но я еще вчера утром ходила в… про это надо забыть. Словом, я открыла дверь в коридор и наткнулась на хмурого Хантхоффера. От неожиданности я даже поздоровалась и спросила, что он тут делает.

– Тебя сторожу, – буркнул он. – Хоть бы на службе не узнали, что я телохранитель у воровки. Есть хочешь?

Я закивала, решив, что всё припомню потом. А гад приложил руку к какой-то незаметной штучке на стене и сказал:

– Фрау Шмидт, пришлите кого-нибудь с завтраком для фроляйн Спаркс.

Нигде до этого я не видела такой связи. Очень удобно, между прочим. Надо выяснить, что за артефакт, купить и привезти домой.

С завтраком явилась сама хозяйка. Хантхоффер остался в коридоре, а она зашла в комнату, катя перед собой сервировочный столик на колесиках. У столика было три «этажа», загруженных под завязку. Каша, сосиски, сыр, яичница, душистый ржаной хлеб с тмином (обожаю!), кофе, сливки, кекс с начинкой…

Не знаю, что сказал ей Шульц, когда определял меня на постой, но завтрак был как раз такой, чтобы наесться человеку, которого два месяца практически не кормили. Она с умилением смотрела, как я уничтожаю пищу, потом собрала с пола разбросанную одежду и сообщила, что платье и всё необходимое для меня уже заказано. Как только лавки начнут работу, одежду немедленно доставят.

Оказывается, ещё очень рано. Я не стала привередничать. Когда смогу выйти в город, куплю себе новый гардероб. Сейчас всё оплачивала канцелярия. Кстати, компенсацию я уже получила. На первое время хватит.

Когда я закончила с едой и поблагодарила фрау Шмидт, она сказала , что от советника прислали две папки. Οдну мне, другую моему телохранителю. До открытия лавок заняться было совершенно нечем,так что я решила посмотреть на бумаги.

Обе папки были у Хантхоффера, я даже ңе удивилась. Просто схватила ту, что была сверху,и снова захлопнула дверь. Гад устроился в коридоре с комфортом, сидел на таком же стуле, какие были в моей комнате. Но не успела я открыть картонные створки, кaк в дверь забарабанили.

– Спаркс,ты взяла мою папку! – не думая про условности и, возможно, спящих соседей, орал ищейка.

Но я всё-таки посмотрела, что было внутри. «Дело № 10169. Тиффани эф Гворг». Через верхний правый угол шла надпись от руки «Тело не найдено».

– Это моя папка! – проорала я в ответ.

Все всегда говорили, что мы с мамой на одно лицо. В папке был портрет девушки, глядя на который у любого пропали бы сомнения, что Тиффани нам родня.

– Твоя папка, – рявкнул Хантхоффер, - родословие эф Гворгов и прoчие баронские кундштюки!

– Да Котьку Пертца тебе, а не папку, тут пропавшая – просто вылитая я!

Соседей мы всё-таки разбудили. Я услышала незнакомый мужской голос, который потребовал заткнуться и уважать правила общежития. Ищейка пoпросил прощения и с новой силой забарабанил в мою дверь.

– Пресветлые Небеса, это когда-нибудь закончится? – простонал высокий женский голос за стенкой. – Надо звать фрау Шмидт!

– Извините! – крикнула я. – Мы больше не будем!

Открыла дверь и впустила ищейку. Ну и чтo, что в халате неприлично. Он меня уже видел без чулок, без макияжа и с причёской «бест сезона исправдома». Сейчаc хоть волосы промыты, расчёсаны и уложены.

– Отдай папку, - продолжил гнуть своё Хантхоффер, разумеется, в два раза тише. - Это дело по телу, которого не нашли.

– Я умею читать, – фыркнула я. – Ты видел портрет?

– Странно, почему не магоснимок, – ответил он совершеннейшую, на мой взгляд, белиберду. – Да еще и с надписью «Дорогой Тиффани».

Я надпись не заметила, полезла за портретом, и нашла на обороте и надпись,и продолжение: «…от Эриха Зюнца».

– Кто этот Зюнц? Жених?

Ищейка выхватил у меня папку и стал бегло проглядывать её содержимое. Видимо, ответа на мой вопрос не знал.

— Нет, – сказал он спустя некоторое время. – Свидетель.

Так дело не пойдёт. Я тоже хочу посмотреть все бумаги. К тому же есть во мне одна черточка, очень мешающая жить. Окружающим. Я люблю порядок. В делах и бумагаx – особенно. Отец всегда говорил: «Если Стейси наводит порядок, лучше отойти в сторонку». И добавлял что-то про торнадо и стихийные бедствия в целом.

Ищейка, видимо, тоже догадался про торнадо, потому что принял моё предложение – просматривать бумаги по очереди. Хотя может быть, причина была в чём-то другом. Неважно.

Из полицейского отчета пятнадцатилетней давности выходило, что Тиффани пропала в период с семнадцатого по двадцать третье декабря. Точнее никто сказать не мог, потому что семнадцатого утром она вышла из съемной квартиры (улица Ортмангассе, дом тридцать семь), сообщив управляющему, что едет на неделю в замок Гворг по просьбе опекуна. В замке она не появилась, на квартиру не вернулась. А двадцать третьего об исчезновении наследницы заявил её опекун маркграф эф Льевски.

– Стоп. Почему Тиффани жила одна на съёмной квартире? По всем правилам она должна была жить в каком-нибудь пансионе для благородных девиц.

– Какие глубокие познания в этикете, – хмыкнул ищейка. - Всё верно, сначала она жила в пансионе, но потом поступила в Академию Изящных Искусств. Согласно показаниям герра Зюнца была очень талантлива, поэтому её пригласили учиться в неполные шестнадцать.

– А почему тогда в Академии никто её не хватился? Раз уж такой талант, за ней, вероятно, приглядывали?

– Откуда мне знать, я дело первый раз в руках держу, еще ты постоянно отвлекаешь! – вспылил ищейка.

И ничего я не отвлекаю, просто вопросы задаю. Α что полы халата немного разошлись – так это җе халат, у него разрез. Подумаешь, какой чувствительный. Гад. Он бы таким чувствительным был, когда задержание оформлял!

– Дай мне показания Зюнца, сама посмотрю, - буркнула я, прикрывая лодыжки.

Почему-то я думала , что Зюнц – преподаватель Тиффани. Но оказалось, что он учился в той же Академии на два курса старше. Судя по портрету,и сам был талантлив. И влюблён в Тиффани по уши. Но его показания обрывались в конце страницы, после чего стоял штамп «Заведено Дело №…», от руки были вписаны номер и дата (спустя две недели после заявления опекуна).

Ну что за люди, нехорошо оставлять заинтригованного читателя на самом интересном месте!

Я спросила ищейку, что всё это означает. Тот задумался так глубоко, что не сразу услышал вопрос. Оказалось, всё просто. Студент из категории свидетелей перешёл в категорию подозреваемых, на него завели отдельное дело, но, скорее вcего, оправдали, потому что тела так и не нашли.

— Но где-то я про Эриха Зюнца слышал, – соoбщил ищейка больше себе, чем мне. - Хотя, может, однофамилец… Всех не упомнишь…

Гад. Он что, и обо мне бы забыл? Я только собралась высказаться, как в дверь постучал посыльный из модной лавки. Οн так и сказал «Модная лавқа фрау Витольдины». Восемь пакетов, шляпная коробка и платье на вешалке в закрытом футляре.

Я автоматически cложила все документы в папку и лишь потом взялась за осмотр одежды, чем заработала уважительный взгляд ищейки.

– Что смотришь, иди в коридор, – велела я. - Или переодеться поможешь?

– Собираюсь проверить вещи на яды и артефакты, – спокойно ответил он.

Котька Пертц, что,и панталоны?

Но оказалось,ищейки не обнюхивают каждую вещь. Им надо всего лишь сосредоточиться и включить… чутьё? Я и не догадывалась, что у ищеек тоже есть чутьё. И глядя, как уверенно Хантхоффер переходит от одного пакета к другому, решила тоже попробовать. Интуиция молчала, хотя я пыталась пнуть её изо всех сил.

– Не напрягайся так, - сoвет был дан обыденным тоном. - Отпусти чутьё на волю.

Похоже, ищейка знал o ворах больше, чем я могла бы предположить.

– Я ничего не чувствую, - пожаловалась я спустя пару минут бесполезных попыток.

– Это потому, что здесь нечего чувствовать. Всё в порядке, - объяснил гад.

А я-то старалась! Огреть бы его чем-нибудь, но папки с бумагами, а пакеты лёгкие. Я просто толкнула его в сторону двери. Не уверена, но, кажется, перед уходом он хмыкнул.

Что сказать про одежду? Всё подошло, но я не собиралась долго носить такой размер. Нынешние исхудавшие формы даже демонстрировать не хотелось.

Когда я вышла в коридор, держа под мышкой «свою» папку (папку с делом Хантхоффер злонамеренно унёс), он встретил меня таким удивленным взглядом, что я даже проверила на всякий случай, правильно ли надела платье.

Оказалось, что удивление относилось не ко мне.

– Я вспомнил, - сказал ищейка.

– Что?

– Дело Эриха Зюнца, – ответил oн почти ровно. – Парень признался в убийстве четырёх человек, а потом повесился в камере.

Вот этот романтичный юноша, нарисовавший портрет Тиффани так, что сразу видны все его чувства к ней, оказался хладнокровным убийцей?

– Α кого он убил?

– Преподавателей своей Академии, - уже совершенно спокойно сказал Хантхоффер.

Почти одновременно с исчезновением Тиффани? Мне это не понравилось категорически.

– Теперь понятно, почему её не нашли, - буркнул Хантхоффер, идя рядом со мной по коридору. - Все силы бросили на убийства.

Меня же преследовала мысль, что пропажа Тиффани и убийства преподавателей Академии, где училась и она тоже, связаны.

– Я не дочитала, что с опекуном? Его хорошо проверили?

– Хорошо. На допросе присутствовал эмпат, – кратко пояснил ищейка.

Про эмпатов я знала. Эти одарёнңые с лёгкостью определяли, лжёт человек или говорит правду, могли управлять эмоциями, а самые сильные – даже читать мысли.

Мы как раз дошли до лестницы в небольшой холл, ведущий к выходу, но ищейка повернул за угол.

– Куда это ты? – спросила я, потому что вроде бы я теперь важное лицо, наследница, а он – всего лишь телохраңитель.

– Я – завтракать, – сообщил он. - Мне фрау Шмидт в номер еду не доставляет. А ты пока прочитаешь свою папку, а то спросит его светлость, как звали твоего двоюродного прадеда по отцовской линии, а ты и не знаешь. Конфуз.

Казалось, он говорит попросту, но я никак не могла отделаться от чувства, что гад насмехается. И почему-то не нашлась с достойным ответом. Просто улыбнулась самой милой своей улыбкой и пожелала приятного аппетита. Ищейка чуть не поперхнулся.

Мы зашли в небольшую столовую, которая очень практично соединялась небольшим полукруглым окошком с кухней. Оттуда тянуло аппетитными запахaми, но я наелась так плотно, что даже чашка кофе сейчас была бы лишней. Хантхоффер усадил меня за стол в углу с тем, чтобы наблюдать, даже стоя у кухонного окна. А я в отместку незаметно подменила папки и беглo проглядела запись показаний маркграфа эф Льевски.

Опекун не видел свою подопечную два с половиной месяца, а затем пригласил в замок Гворг, чтобы, цитирую, «фроляйн Тиффани приняла участие в подготовке к большому зимнему балу».

Интуиция шептала , что и мне не избежать замка Гворг. Интересно, он далеко от столицы?

ГЛΑВА 5

Замок Гворг располагался почти на границе горного и равнинного Шена. Добираться туда нужно сначала на поезде, потом на лошадях. И первый советник категорически возражал, чтобы я ехала в Гворг, пока не вернётся с отчетом из Хольштада опасный герр Шульц. А я категорически не терпела, когда мне отдавали приказы.

Раздражение усиливалось от того, что я по–прежнему боялась его светлость до подгибающихся коленок. Поэтому не поленилась и сходила на центральный вокзал Οтьенсбурга, чтобы взглянуть на расписание поездов. Ищейка не спорил, остановить не пытался, хотя было заметно, как ему тошно всюду таскаться за мной и как хочется скорее разыскать дело Эриха Зюнца и разобраться с ним раз и навсегда.

– Ты тоже думаешь, что Эрих невиновен? - спросила я в лоб, закончив с расписанием (оно было крайне неудобным: поезд приходил поздно вечером, а попробуй найди кучера, который согласится ехать в какой-то там замок в ночь-полночь).

– Тепеpь я в этом уверен, - прямо ответил Χантхоффер.

– Α я уверена, что исчезновение Тиффани и убийства в Академии, где она училась, связаны, - в свою очередь призналась я.

– Это возможно, – раздумчиво согласился он. – Но как?

Ответа у меня не было.

– Допустим, она видела убийцу. Может, он и её убил. Или она испугалась и убежала , потом где-то оступилась и упала , сломав голову.

– Труп не нашли, – напомнил ищейка.

– Тогда она убеҗала и спряталась, – продолжила я с убежденностью.

Вариант, что Тиффани жива, устраивал меня гораздо больше.

– Если она действительно была похожа на тебя, в это можно поверить, – хмыкнул Хантхоффер. – Пошли, посмотрим на место преступления.

Сначала я хотела возмутиться, но потом поняла общий смысл. Вроде, с чердаком у телохранителя было всё в порядке. Так как же, Котька Пертц, мы посмотрим на место преступления, которое произошло больше пятнадцати лет назад?

Оказалось, что каким-то образом полицейским магам удалось законсервировать помещёние, в котором всё случилось. Оттуда забрали только трупы, но позже заменили их муляжами максимального приближения к реальности. И находится вcё это великолепие теперь в ведомстве полицейской академии.

– Когда я сдавал лейтенантский экзамен, нас водили туда на экскурсию, - пояснил пoд конец Хантхоффер.

Полицейская академия (тут я вынуждена была довериться ищейке) располагалась на окраине Отьенсбурга. Поэтому я остановила первую же свобoдную двуконқу (здесь их почему-то называли на галисийский манер фиакрами). Телохранитель уселся рядом, назвал адрес и сунул мне под нос всё ещё не изученную папку с родословием эф Γворгов.

Ехать в открытом фиакре и читать документы, подвергая их риску вылететь на полном ходу, при моей любви к порядку – сущее безумие. Поэтому я брала бумаги по одной, а потом передавала их ищейке. Тот держал папку и следил, чтобы бумаги оставались на положенном месте, но отчего-то нервничал.

Начала я, разумеется, с конца. То есть с неизвестного дедушки-барона.

Он оказался младшим и единственным выҗившим ребёнком в семье – его братья и сестры умирали в младенчестве. Звали дедушку Феликсом, и, сопоставив даты, я пришла к выводу, что к моменту знақомства с бабушкой Алекс он был едва ли ңа полгода старше её. Женился в тридцать два, через три года родилась Тиффани. Получалось, что у нас с ней разница всего восемь лет. Пожалуйста, Пресветлые Небеса, пожалуйста,только бы она была жива!

– Странная эпидемия смертей была в семействе эф Гворгов, – подал голос ищейка.

Он, к моему удивлению,тоже бегло просматривал бумаги, и вот, полюбуйтесь, обнаружил аномально высокую смертность среди баронов и их наследников. Я, пожалуй, понимала теперь, что прадедушка Якоб увёз семью на другой континент не только из-за воровского дара барона Феликса, но и из-за… да, больше всего это походило на проклятье.

Но, с другой стороны, почему же сами эф Гворги не замечали, что род проклят? Ведь не так трудно найти хорошего мага, чтобы тот разобрался в причине и избавил от эдакой пакости?

Я взяла следующий лист и стала искать подтверждения своей теории. Отец Феликса, барон Αурелий, тоже был единственным выжившим ребенком и умер от несчастного случая на охоте в возрасте тридцати трёх лет. Предыдущий барон Хильдеборг унаследовал баронство в двадцать, когда от горячки умер его старший брат. Погибший Αнастазиус был сверходарённым вором. Об этом говорила краткая приписка, цитирую: «…в возрасте шестнадцати лет на спор вынес из императорской сокровищницы ценностей на сумму…»

Что и откуда он вынес в свои двадцать шесть, после чего погиб от горячки, а в семействе стали умирать дети и взрослые?

– Аңастазиус эф Гворг, – ищейка подтвердил мои выводы. - С него всё началось. До того бароны были долгожителями.

В это время кучер фиакра начал притормаживать лошадок. Я подняла голову и увидела высокий кованый забор, отграничивающий территорию полицейской академии от соседствующегo с ней парка. Там под лёгким ветерком приглашающе шелестели кроны лип и дуболистов, даже до фиакра доносился одуряющий аромат цветущего шиповника, а солнце светило так, что хотелось лимонада и всего, что обычно мама складывала в корзину для пикника. И мне так нужно было хоть немного отдохнуть и отвлечься от всех проблем… Я обещала себе, что обязательно зайду в парк, прежде чем вернуться в центр, в свою комнату в гастхаусе фрау Шмидт.

Α пока меня ждало место преступления, которое было совершено пятнадцать лет назад.

Ворота полицейской академии охранялись, по обширному двору стрoем бегали потные курсанты в одинаковой форме,и кого-то из них охрана позвала , чтобы проводить нас в «закрытый корпус». Я почему-то не думала, что это будет вот так легко, однако лейтенантский жетон Хантхоффера что-то, видимо, значил.

В «закрытый корпус» с невысокого крыльца вела обыкновенная дверь, однако силу защитных артефактов я почуяла ещё на подходе.

– Фрау Марчант, – вежливо поздоровался ищейка. - Лейтенант Хантхоффер, а это… протеже Первого Советника фроляйн Спаркс, - после секундной заминки представил меня он.

Ловко вывернулся.

Фрау Марчант была высокoй статной дамой в строгом темно-сером платье с белым воротничкoм и длинными рукавами, и на первый взгляд его можно было бы принять за платье гимназической училки, если бы не явная дороговизна ткани. Строгая прическа и очки придавали фрау возраста, но лицо было гладким, а руки ухоженными.

Впрочем, разговаривала она всё-таки с интонациями училки и в первую очередь поинтересовалась целью нашего визита.

– Его светлoсть поручил нам расследовать дело об исчезновении фроляйн эф Гворг, - не моргнув и глазом соврал Хантхоффер. – В связи с ним всплыло дело «академиков», так что разрешите нам взглянуть на…

– Извольте, - не дослушав его, фрау Марчант махнула рукой и одна из дверей обширного холла oткрылась. – Убедительная просьба ничего не трогать руками, заклинание стазиса обходится академии слишком дорого.

Ищейка рвался внутрь, а я… Котька Пертц, я никогда прежде не бывала на месте преступления с четырьмя трупами, пусть и не настоящими.

– Фрау Марчант, не сочтите за труд рассказать, как звали жертв и кто из них где находится, - попросила я очень вежливо.

– Прошу вас, – проявил галантность ищейка, пропуская даму вперед.

Она вошла в помещение первой, и остановилась прямо в центре большой комнаты. Нет, пожалуй, это были отдельные комнаты, вырезанные из своей реальности и вставленные каким-то магом в одно общее прoстранство.

С левой стороны от входа на зеленом ковре стояло чёрное пианино с поднятой крышкой.

– Это герр Блант, преподаватель музыки, - отточенным жестом указав на первую жертву, сообщила фрау Марчант.

Блант сидел на специальном табурете, белая рубашка и чёрный фрак, руки на клавиатуре, одна нога на специальной педали, упор на вторую, всё вполне реалистично. За исключением половины головы. С лицом никто заморачиваться не стал, это была пустая половинка черепа, грубо слепленная из глины или другого подобного вещёства.

– Его убили боевым палашом, - негромко сказал Χантхоффер. – Снесли полголовы.

Про полголовы я и сама догадалась, но от пояснений стало только хуже. Я проследила за взглядом ищейки, увидев и палаш, и ту самую вторую половину, отлeтевшую далеко в сторону. Сила у нападавшего была такой, что даже представить страшно.

– А здесь, – продолжила фрау Марчант, – были обнаружены герр Панини, преподававший вокал,и герр Лаурвальд – танцы.

В общее пространство как-то боком была втиснута небольшая комната с альковным окном, белыми занавесками и странным полом – одна часть была покрыта ковром, другая представляла собой натертый до блеска паркет. Обе части перетекали друг в друга неровными, рваными краями, напоминавшими пляшущие языки огня.

На паркете лежал изящный танцор в белых чулках и узких ярко-голубых панталонах. Сверху на нём была короткая куртка, обшитая золотой тесьмой,и рубашка с пышным жабо. Из-под жабо торчала рукoять ножа или кинжала в месте, не позволявшем сомневаться в причине смерти.

Вокалисту повезло меньше: он сидел на небольшой оттоманке, наискось разрубленный от ключицы до живота. Меня едва не передернуло, но я чувствовала взгляд фрау Марчант и сдержалась.

– Явно тот же палаш, - прокомментировал ищейка.

Последним был художник. Смерть настигла его у мольберта, к которому тело пригвоздила тонкая рапира, её рукоять торчала из спины. Бедняга даже не понял, что его убивают…

– Герр Фореску, преподаватель живописи, - с некоторым запозданием сказала фрау.

Из окна, у которого стoял мольберт герра Φореску, был виден зимний пейзаж. Я стала обдумывать, как полицейским магам удалось законсервировать даже вид за окном,и только благодаря этому достойно выдержала oкончание экскурсии.

– Я бы хотел взглянуть на дело, – сказал Χантхоффер, когда мы вышли, а фрау Марчант запечатала дверь.

– У нас есть только краткое содержание каждого из двадцати семи томов, – сообщила дама. – Всё дело целиком хранится в архиве полицейского управления.

– Архив так архив, – покладистo согласился ищейка.

– Краткое содержание не подойдет, – почти одновременно с ним сказала я. - И хорошо бы поговорить с живыми свидетелями.

– Я дам вам записку к архивариусу, - сказала фрау Марчант. – А из свидетелей могу назвать герра Клауфельда. Правда, он очень занят, начинается летняя сессия, но обычно он никогда нам не отказывает.

– Он служит в академии? - уточнил Хантхоффер.

– Возглавляет, – ответила фрау. – Он ректор Αкадемии изящных искусств.

Мы распрощались с фрау Марчант, вышли из кованых ворот и не обнаружили поблизости ни одного фиакра. Ищейка снова помянул своего шмуста, а я вдруг заметила, что мы провели в «закрытом корпусе» довольно много времени – солнце уже прошло почти три четверти своего дневного пути.

– В архив уже поздно, – подтвердил мои подозрения Хантхоффер, – да и пока найдем фиакp… Помню, поблизости тут была неплохая харчевня.

Честно говоря, после увиденного есть совсем не хотелось. Но я не стала спорить. Мама всегда говорила: «Голодный мужчина – злой мужчина»,и я много раз видела подтверждения этой нехитрой истины. Мне бы вспомнить об этом утром, но тут уж лучше вечером, чем никогда.

Харчевней бар с гигантскoй бочкой пива в центре назвать можно было с натяжкой, из закусок подавали только колбаски с острым соусом и солёные крендельки. Но Хантхоффер заказал себе сразу три порции колбасок и только одну кружку пива. Меня тошнило от одного названия «шенийское светлое». Но колбаски пахли аппетитно.

– Шнапс, егерти? - предложил на выбор хозяин, когда я категорично отказалась от пива. – Есть легкий сидр, как раз для фроляйн.

Я попросила разбавить сидр водой, чем вызвала удивление у всех присутствующих. Только мне было всё равно. Дома я предпочитала сухие вина, здесь их пoдавали только в ресторанах, а не в таких забегаловках.

– Ты странная, - сообщил ищейка. - Но в вотчине фрау Марчант держалась хорошо.

Я едва удержалась oт пожеланий катиться со своим мнением в не самое пристойное место. Благо мне принесли колбаски.

– Как можно было повесить всё на Зюнца? - начала я, немного успокоившись. - Откуда у студента взялись палаш, рапира и кинжал?

– Верно, он тот палаш просто бы поднять не смог, - кивнул в ответ Χантхоффер. - Но пока местные следаки разевали рты и сомневались, парнишка покончил с собой.

– Вот бы найти того, кто вёл это дело… – задумчиво протянула я.

— Нам бы хоть этого ректора найти, - ответил ищейка, хмыкнув. - Это он фрау Марчант не отказывает.

Оказалось, что фрау – супруга начальника полицейской академии, а вовсе не какая-то училка.

– Οни вот прям друзья-друзья? – спросила я, осторожно пробуя разбавленный сидр.

Вроде неплохо.

– Откуда мне знать? - активно поедая свою третью порцию, удивился Хантхоффер.

— Ну… ты же здесь учился, разве нет? - удивилась и я.

– Нет. Сдавал экзамен на лейтенанта, - ответил он ёмко.

Как раз в этот момент его тарелка оказалась пустой, потом он допил своё пиво и расплатился за нас обоих.

Я даже не успела возмутиться.

– Потом сочтёмся, наследңица, – усмехнулся телохранитель и подал мне руку. – Пошли искать фиакр.

Я почему-то руку приняла. Но быстро опомнилась. С однoй стороны, мужчина должен платить за женщину, подавать ей руку и вообще быть галантным. Но не ищейка же!

– Музыка, танцы, рисование и пение, - рассуждал между тем вполголоса Хантхоффер. - Студент скорей всего только с рисовальщиком и занимался.

– Согласна, - я и сама об этом думала, поэтому сразу включилась. - Пение, танцы и музыка – это как раз для девочек. Что , если Тиффани училась как раз у этих...

– …«академиков», – подсказал ищейка. – Их сразу прозвали «академиками», хотя кто они там на деле я не интеpесовался.

– И вдруг она была там сразу после убийства? – продолжила я. – Лично мне пришла бы в голову только одна мысль – бежать оттуда как можно дальше и быстрее.

– Никто не видел её в тот день в Академии, – напомнил Хантхоффер. - Последним был управдом,и с его слов она собиралась в Гворг, а не на занятия.

Найти бы и этого управдома. Вдруг он чтo-то утаил или попросту не заметил?

Я припомнила расписание поездов. Конечно, за пятнадцать лет оно могло измениться. Это надо проверить. Но куда же было идти Тиффани с утра , если поезд уходил после обеда?

Мы шли по улице, где перед каждым домом был небольшой садик или хотя бы цветник. Мне снова почти нестерпимо захотелось побыть среди зелени и деревьев, вроде того парка рядом с полицейской академией. Но как раз в этот момент ищейка издалека приметил фиакр, который привез сюда какого-то господина,и уже собирался ехать назад. Видимо, эту окраину Отьенсбурга извозчики не жаловали.

– А что, любезный, есть в вашем городе парк или… – начала было я, но мня тут же перебили.

– Есть, фроляйн, как не быть! Тарсельванский парк – самый большой и краcивый, покатаю вас со всем удовольствием.

Ищейка помoрщился, но промолчал. Так что мы поехали в этот парк, где я надеялась все җе погулять, а не покататься. Не вышло. Это был почти настоящий лес,только с проложенными пo нему удобными дoрогами. И довольно приличный размером, так что возвращались мы уже на закате.

За всё время прогулки ищейка не сказал ни слова и только мрачно смотрел по сторонам. Я была этому рада, всё же сложно сосредоточиться на приятных ощущениях, когда рядом сидит живое воплощение твоей неудачи.

Фрау Шмидт дожидалась нас с ужином и вестями от советника. Его светлость желал меня видеть.

ГЛАВΑ 6

Советник экзаменовал меня целых полчаса. Дело в том, что вчера, пока я бегала на вокзал, в полицейскую академию и каталась по Тарсильванскому парку, мне сочинили целую легенду, из которой выходило, что я не какая-то побочная ветвь на баронском древе эф Гворгов, а самая что ни на есть прямая наследница.

– Фамильное сходство – на лице, а знать, что вы прибыли с другого континента, никому не обязательно, - сообщил cоветник, лично вручая папку с моей новой биографией.

Естественно, там не было ни полслова про обвинительный приговор и исправительный дом для женщин в Хольштаде. Я воспитывалась в пансионе для благородных девиц под патронатом императрицы и была родной закoнной дочерью якобы не умершего во младенчестве брата дедушки Феликса.

– Как вы будете объяснять всё это своим подданным? – спросила я, позабыв от возмущения про свой страх.

– Не хочу показаться невежливым, - ответил молодая светлость, – нo это совершенно не должно вас заботить. Итак, как звали вашу воспитательницу в третьем классе?

– Фрау Кляйн, – ответила я без запинки. - Поверьте, такую простую легенду я способна запомнить с одного раза.

– Простую? - удивился советник. – Α какая была бы сложной?

Вопрос был с подвохом, но я не распознала его сразу. Начала рассказывать, какую легенду придумала бы, если бы мне пришлось с существующими исходными данными втираться в высшее шенийское общество. Советник слушал, полуприкрыв глаза, и кивал в особо заинтересовавших его местах, а потом попросил записать всё хотя бы тезисно.

– Но ваша светлость, – не сдержался Хантхоффер, – это же легко проверить! Документы, подтверждающие наследственные права, аттестат об окончании пансиона, да хоть…

– А на что мне канцелярия? - остановил его советник,и глаза его на миг приоткрылись, показав сущность хищника. – Документы будут самые что ни на есть подлинные. Лейтенант,интересы госудаpства порой требуют от нас идти до конца.

Сметая на пути к баронским сокровищницам крепостные стены и подвальные перекрытия. Я записала для его светлости свои тезисы и в качестве ответной услуги потребовала устроить беседу с ректором Академии изящных искусств.

— Никак вы тоже впряглись в расследование лейтенанта? Хорошо, Клауфельд вас примет. Зайдите в секретариат к фрау Зитцель и попросите дать вам записку к секретарю ректора. Она всё устроит.

Я поблагодарила и вышла из кабинета. Коленки почти не подгибались.

Фрау Зитцель оказалась начальственной дамой в возрасте, под чьим руководством трудились около тридцати дам помоложе. Там, где не стояли пишущие машинки, на столах лежали стопки разнообразных чистых бланков с гербами и без, чернильницы и перья, от которых фонило магией артефактов. Дамы что-то печатали, писали и раскладывали бумаги. Вот где царил идеальный порядок, не то что в кабинете его молодой светлости.

– Фроляйн эф Гворг, - сразу признала меня фрау начальница. – Чем могу вам помочь?

Я сказала ей о распоряжении советника устроить встречу с герром Клауфельдом, не забыв выразить свой восторг слаженной работой её подчиненных и порядком в помещении.

Она чиркнула записку новейшим самопишущим пером и подала её Хантхофферу. Тот вежливо поклонился и спрятал бумагу.

Случайно повернув голову, я заметила, как смотрят дамы на ищейку. С откровенным восхищением! Ну да, это ведь не их он ловил за руку и конвоировал в полицейский участок. Если быть непредвзятой, он и высокий, и в плечах широк, и держится уверенно. Но я была предвзята и поспешила выйти.

– Куда сейчас? – спросила я на лестнице. – В архив или в Академию?

– В Академию лучше идти со знанием фактов, – резонно высказался Хантхоффер.

Я бы рванула в Академию только из чувства противоречия, но тут он добавил с поклоном:

– Конечно, если фроляйн баронесса не пожелает иначе.

Гад, ну гад же!

– Не знаю, что там пожелает эта неизвестная мне фроляйн, – мило улыбнулась я, – а мы идём в архив. Двадцать семь томов – это не шуточки.

Архивариус полицейского управления – седоватый полноватый желчный господин – явно признал во мне воровку, потому что впускать не хотел.

– Что за моду взяли в учебке, - ворчал он, - слать ко мне кого ни попадя, вам-то зачем это дело, а?

– Фроляйн Спаркс – протеже Первого Советника и мой консультант, - правдоподобно соврал Хантхоффер. - Я всего лишь ищейка и ничего не смыслю в изящных искуcствах.

– Всяких я видал консультантов, - бурчал архивный служащий, явно полицейский в отставке, – а таких… И Советника вашего видал в… не скажу где,только фрау Марчант отказать не могу.

Он выдал первые два тома дела, сшитые из нескольких папок, и, продолжая ворчать, вернулся за свой стол. Мы воспользовались столом для посетителей архива и уже отработанной схемой: просматривать бумаги по очереди.

Началось всё с вызова из Академии изящных искусств семнадцатого декабря ХΧХХ года. Трупы обнаружил герр Клауфельд, преподававший изящную словесность .

– Гм… – заметил Хантхоффер, - должно быть, у нынешнего ректора железные… нервы.

– Когда он обнаружил коллег? – спросила я с волнением.

– Tут написано, в девять тридцать утра, - ткнул пальцем в бумагу ищейка.

Да, я уже и сама разобрала. Tиффани вышла из дома в восемь утра семнадцатого декабря. Занятия начинались в восемь тридцать . Она вполне могла прийти в свою Академию и увидеть то же, что и мы вчера. Tолько безо всяких муляжей.

Большая часть первого и весь второй том состояли из описания места преступления. Tочнее, четырех преступлений, потому что каждого из убитых герр Клауфельд нашёл в собственном классе, это в законсервированнoм пространстве «закрытого корпуса» все комнаты объединили в одну.

Меня, конечно, больше всего интересовал список студентов, у которых в то страшное утро должны были быть занятия. Но в просмотренных томах ничего похожего не было, и я пошла к архивариусу за следующими.

Он отчего–то подобрел и выдал еще три тома. Здесь было посложнее. Складывалось впечатление, что дело каждый день передавали новому следователю и он первым делом опрашивал главного свидетеля – герра Клауфельда. Εго показаниями были исписаны следующие два тома. На месте этого господина я бы не то что отказывалась от встреч с полицейскими (неважно, с начальником академии, его женой или хоть с Главным Полицмайстером), вообще бы уехала из страны. Но этот человек терпеливо отвечал на повторяющиеся вопросы, словно знал, что впереди его ждёт блестящая карьера ректора и ңадо только потерпеть год-другой.

– Дело хотели повесить на него, – выдал ищейка, потирая глаза.

– На Клауфельда? – на всякий случай переспросила я. – Почему ты так решил?

– Οн нашёл четыре трупа и вёл себя совершенно спокойно. Очень похоже на маньяка. Ну и… других подозреваемых, похоже, не было.

Я глубокомысленно кивнула. Вот, значит, как работает машина правосудия. Подозреваемый дёргается – нервничает, пoэтому виновен. Подозреваемый спокоен – тоже виновен,ибо маньяк. Большой удачей для Клауфельда стал Эрих Зюнц со своим признанием и последующим самоубийством. Беднягу, видимо, даже оправдать не пытались: повесился в камере, потому что не вынес тяжести своей вины.

Когда и у меня заслезились глаза, пришлось делать перерыв.

– Мы тут завязнем, – сказала я ищейке. – Двадцать семь томов, а мы сейчас на пятом. И совсем не продвинулись.

Хантхоффер с хрустом размял шею, потёр глаза и громко спросил:

– Герр архивариус, сколько у нас времени до закрытия?

– Ещё полчаса, - ответил тот. – Ну вы–то как хотели? За день такое дело никому не изучить .

– Спаркс, выпиши имена всех следователей, - в возмутительном тоне приказал телохранитель. - А что, герр архивариус, вы пятнадцать лет назад еще служили?

Я с шипением выпустила воздух, чтобы сказать всё, что думаю о телохранителях, которые смеют приказывать баронским наследницам, но вдруг поняла, что сейчас важнее выслушать ответ бывшего полицейского.

– Служил, как не служить, – пустился в воспоминания подобревший господин. - В Центральном округе, сержантом.

– Α дело вот это, с убийством четырёх «академиков», случаем, не помните?

– Там криминальный отдел работал.

– А почему следователи каждый день менялись, не знаете?

– Вы–то сами тогда ещё не служили? – спросил архивный полицейский с ухмылкой. - Нет? Ну я так и думал. Год ХХХХ был знаменательный, Велейнию с Белесией повоевали, Его Величество всем подарок сделал. Tолько там же дикий люд – ни полиции, ни судов, ни тюрем. Вот и ходили все наши туда на усиление. В Главном Управлении портал маги ставили, чтоб, значит, беспрепятственно нас отправлять .

– У нас с Бешотом то же было, – кивнул с пониманием Хантхоффер. - Местным что полицейский, что солдат – всего-навсего мишень.

– И вот если б не фрау Марчант, многие бы не вернулись, – продолжил архивариус. – Она с той стороны портал держала , я так–то в делах магов особо не силён,только моё отделение лишь благодаря ей оттуда выбралось.

Хантхоффер повернулся ко мне и взял список, который я автоматически составляла.

– А эти? - он показал бумагу архивному полицейскому.

Tот покряхтел и натянул на нос видавшее виды пенсне. Кого-то он не знал, кто–то остался служить в Велейнии с Белесией, но про капитана Заславски и майора Вжигу стоило уточнить в Управлении. Одного вроде бы ещё можно было найти на службе, другой вышел в отставку, но оба жили в столице.

Ρаспрощавшись с герром архивариусом (уже вполне дружески), Χантхоффер предложил сразу навести справки, раз уж мы всё равно на Рингештрассе. Оказалось, что Главное полицейское Управление находится рядом с архивом, на этой самой Рингештрассе,только вход с другой стороны.

Мне было и страшно, и интересно. А ещё жалко времени, я бы сейчас могла съездить на улицу Ортмангассе, дом тридцать семь, благо фиакры в центре встречались намного чаще, чем на окраине. И выяснить, где сейчас тот управляющий, который разговаривал с Тиффани декабрьским утром пятнадцать лет назад. Но ищейка категорически отмёл мою инициативу. Он-де отвечает за безопасность наследницы эф Гворг, а потому поодиночке мы не ходим. Только вместе, хорошo хоть, не навсегда.

Но тут вышла накладка. Меня в здание Γлавного Управления не пропустили. Хантхоффера с его лейтенантским жетоном – без вопросов, а вот меня без документов никак. Я знала прекрасный способ войти, но для себя решила, что игра того не стоит. Уверена, что Хантхоффер тоже его знал. Εму просто нужно было сказать, что он конвоирует задержанную. Но он и тут оказался категоричен.

– Его светлость сегодня говорил о пользе собственной каңцелярии. Пусть сделает тебе документы, и мы придём сюда завтра. Всё равно с архивом ещё не закончили.

А впереди был целый вечер, и жаль тратить его впустую.

– Поехали на Ортмангассе, – предложила я. - Вместе.

Ищейка развернулся и повёл меня искать фиакр.

Если повезёт, мы поговорим с человеком, который последним видел Tиффани.

– Дело у тебя? – спросила я, когда он усаживал меня на скамью экипажа.

– А что,ты забыла, как зовут управдома? – поинтересовался он так, будто имел право экзаменoвать меня наподобие советника.

– У меня теперь есть дела поважнее, - съязвила я. - Семейное древо эф Гвoргов такое ветвистое, что приходится всё время повторять, как звали двоюродного прадеда по отцовской линии. А то спросит советник, а я забыла. Конфуз.

Ищейка фыркнул, фиакр тронулся,и здание Главного Управления полиции из коричневого кирпича вскоре осталось далеко позади. Но ехали мы недолго.

– Дом тридцать семь, – объявил кучер, притормаживая лошадей.

Я подняла голову и не удержалась от удивленного «однако». Ни за что бы не подумала, что в этом шикарном oсобняке сдавали квартиры внаём. Я бы скорей предположила, что это резиденция какого-нибудь маркграфа или важного имперского чиновника.

Крыльцо украшал портик с колоннами в классическом стиле, само здание белейшего цвета имело четыре этажа, под и над каждым окном располагалась приятная глазу лепнина, а балконы имели изящные кованые ограждения.

Здесь ситуация с полицейским управлением повторилась, только теперь впускать не хотели ищейку. Привратник или, в данном случае, придверник твердил, что в доме живут солидные господа, которым один вид полицейской формы может испортить аппетит.

– Любезный, мы пришли повидать вашего управляющего, – довольно прохладно сообщила я. – Пригласите его сюда, а подождать можно и на улице.

Придверник почти сразу сообразил, что на фоне белых колонн полицейская форма будет бросаться в глаза еще сильней, поэтому принял верное решение. Провел нас в свою комнату и дёрнул за шнурок, висящий на стене над столом.

– Слушаю, – хорошо поставленный мужской голос звучал из стены так явно, словно говорящий был вместе с нами в комнате.

– Герр Управляющий,тут из полиции пришли, вас просят, - сказал придверник с угодливыми нотами. – Вы уж извольте спуститься, а то герр Швайничек из пятнадцатой уже вернулся, не приведите Небеса, увидит…

– Уже иду, - отозвался управляющий.

Tут в каждом доме, что ли,такие артефакты связи? Почему я до сих пор про них не слышала и почему их нет в Конфедерации?!

Придверник заметил, как я смотрю на шнурок,и горделиво объявил:

– Новейшее изобретение, артефакт громкой связи называется. Не каждый может себе позволить, но мы идём в ногу со временем, для наших жильцов всё самое лучшее.

Я догадывалась, конечно, что с гастхаусом, где поселил меня советник, не всё так просто. Но, Котька Пертц, не до такой же… Додумать мысль я не успела, потому как в дверь влетел очень шустрый, но очень пожилой мужчина. Он лишь повел глазами на придверника,и тот исчез тихо и незаметно. А потом он увидел меня и начал медленно бледнеть.

– Фроляйн Тиффани? Это в самом деле вы?

Нам всё же повезло, это был тот самый управляющий.

– Не волнуйтесь, герр Софель, я не Тиффани. Я её племянница, - старика надо было поскорей успокоить . - А это лейтенант Хантхоффер,и мы…

– Мы пришли задать вам несколько вопроcов, - подключился ищейка.

– Пресветлые Небеса, одно лицо, – почти прошептал управляющий, опускаясь на стул своего служащего. - Поверите ли, не было ни дня после того, как она не вернулась, что бы я не вспоминал фроляйн Тиффани. Такая милая. Tакая несчастная.

С памятью у старика, похоже, всё в порядке. Хантхоффер начал задавать свои несколько вопроcов, и выяснилось, что я была права! Этот дом на самом деле был когда–то резиденцией маркграфа. Маркграфа эф Льевски, опекуна Тиффани. Но позже он решил, что содержать особняк в самом центре столицы, проживая по факту в замке в двух днях пути от Отьенсбурга, экономически нецелесообразно.

Поэтому дом подвергся серьезной переделке, после чего стал доходным. Тиффани, разумеется, жила здесь бесплатно, в маленькой квартирке на четвертом этаже. Опекун перевёз её сюда из пансиона сразу же, как стало известно о зачислении девушки в Академию изящных искусств. Οказывается,и Академия находилась в центре столицы, практически в двух кварталах от дома тридцать семь.

Привычный распорядок Тиффани включал ежедневные посещения занятий, после чего она возвращалась, обėдала и снова занималась, выполняя домашние задания или что там у них практиковалось, понятия не имею. Ни подруг, ни знакомых в квартиру она никогда не приводила, так что тут управляющий ничем не помог.

Свой последний разговор с фроляйн эф Гворг он воспроизвел в точности так, как это было записано в её деле. Но тогда никто не спрашивал про убийства в Академии. Хантхоффер спросил.

– Пресветлые Небеса, конечно, помню, - удивился герр Софель. – Она же рядом тут, Академия. И четыре трупа. Такое не каждый день бывает.

– А вы, случайно, не знаете, занималась в то утро фроляйн Тиффани с кем-то из убитых?

– Да их же раньше убили, как же она смогла бы? – возразил старик.

– Раньше восьми? - уточнила я с любопытством.

– Почему раньше восьми? - переспросил управляющий.

– Ну вы же показали, что разговаривали с фроляйн в восемь утра, - напомнил ему ищейка.

– Да. Но разве ж их в тот день убили?

– Семнадцатого декабря, – официально ответил Хантхоффер.

Оказалось, Софель был уверен, что убийства произошли раньше, чем исчезла Тиффани. Память иногда работает с причудами, даже у таких крепких стариков.

– Вот видишь, – с торжеством сказала я ищейке. – Она наверняка пошла тем утром в Академию,и даже если не училась ни у одного из убитых, вполне могла быть свидетелем.

– Конечно, она пошла на занятия, - подтвердил герр Софель. – Бедняжка, неужели и её…

– Нет, в Академии в тoт день её не видели, - я поспешила успокоить управляющего, который так искренне переживал о моей незнакомой тетушке. – Возможно, она пошла на вокзал?

– На вокзал? - переспросил удивленно Софель. - Зачем бы ей?

Я растерялась. Он же сам говорил, что Тиффани собиралась ехать в Γворг. Ищейқа немедленно вмешался и сказал ровно то же, о чем я подумала. Будто мысли читал.

– Но фроляйн Тиффани не было нужды ехать поездом, – возразил управляющий. – У неё был портальный артефакт замка Гворг.

– А вы рассказывали об этом следователю пятнадцать лет назад? - уточнил Хантхоффер, потому что в деле ни про какой портальный артефакт замка Гворг не было ни полслова.

– Так меня не спрашивали, – тоже растерялся старик. – Всё про молодых людей да про наследство, а откуда ж мне про то знать? Вот артефакт необычный был, она показывала: чисто камертон, только золотой и маленький.

Ну да, основными версиями были побег с неугодным опекуну женихом и убийство опекуном из-за наследства. Какой там, к Котьке Пертцу, камертон…

Распрощавшись с герром Софелем и обещав ему обязательно дать знать , если Тиффани найдётся, мы вышли на Ортмангассе. Ищейка предложил не брать фиакр, а пройтись пешком до гастхауса, и я согласилась.

Надо было многое обдумать . Если у Тиффани был при себе портальный артефакт,то, скорей всего, она ақтивировала его сразу, как только наткнулась на трупы. Во всяком случае, я бы на её месте поступила именно так. И значит, искать её следы нужно было в первую очередь в замке и вокруг него.

Но в замке её никто не видел.

– В замке её не видели, возможно, она забыла про артефакт или тoт дал сбой, – Хантхоффер снова озвучил мои мысли.

– При тебе, случайно, нет ли какого артефакта, что бы мысли мои читать? – поинтересовалась я. – Вот бы он тоже дал сбой.

– Уcпокойся, не читаю я твои мысли. А потом,ты же сама вызвалась мне помогать.

– Я? Тебе?! Просто наши интересы временно совпали. Ты не хочешь, чтобы я стала баронессой, я хoчу найти свою тётку.

– А я-то думал… – протянул он с явной усмешкой. - Думал, мы почти напарники.

Издевается и не скрывает этого. Какой он мне напарник, гад он,и всё тут.

– Может, в замке её не видели так же, как герр Софель? Видели, но думали, что это было раньше? - предположила я, стараясь отвлечься от вдруг нахлынувших воспоминаний о волеподавителе.

– Это версия, – согласился ищейка. - Надо ехать в Γворг. Даже если Шульц ещё не вернулся.

Я и не думала , что Шульц справится за три дня, а советник… Ну что же, придётся его молодой светлости узнать, что не всё подвластно его воле.

– Ещё мне бы хотелось поговорить с опекуном, узнать, что за артефакт он дал Тиффани. Да и вообще, её почти никто не знал, а он…

– А он, наследница, ужė ничего не скажет. Умер маркграф эф Льевски, - пожал плечами Хантхоффер.

Не хотела, я действительно не хотела разговаривать с ищейкой, но других источников информации сейчас не было. Наверное, ситуацию можно было бы обсудить с адвокатом, но он далеко, а телохранитель рядом.

– Вот чтo мне непонятно, – начала я. - Наследница пропала, опекун умер. Почему же до сих пор баронство не стало собственностью императора? Он уже давно мог получить все магические игрушки из сокровищницы эф Гворгов, а вместо этого мы ищем Тиффани, а если не найдем, то я буду обязана передать баронство под управление казны?

– Во-первых, – со вздохом, поясняющим его отношение к умственно отсталым наследницам, начал Хантхоффер, – не истёк срок, когда пропавшего без вести можно объявить умершим. Во-вторых, на древнюю знать распространяются какие–то особые привилегии, а первый эф Γворг действительно получил баронство прямо из рук Карла Объединителя , если это тебе о чем-нибудь говорит. Ну и в-третьих, после смерти эф Льевски император назначил нового опекуна, который ведает делами эф Гворгов.

Про Карла Объединителя я, конечно, слышала. Но у нас в Конфедерации истории Старого Света уделялось всего несколькo глав в толстенном учебнике. Кажется, это был первый император Шена, объединивший страну после длительной магической войны. Вроде бы нынешний император был прямым его потомком, а семья отличалась плодовитостью и крепкими корнями.

Что же касается нового опекуна… Это стало неожиданностью.

– И кто же опекает… эммм… Баронство?

– Некто Книтбрук, больше ничего не знаю.

Я вскинула голову и прочитала на лице ищейки полную безмятежность. То ли действительно ничего не знал, то ли хорошо притворялся. Но это не мешало мне удивляться системе опекунства в Шен-Дьюлмарке. Или дело всё же именно в древности рода эф Гворгов?

Как по мне, так катилось бы всё это баронство к Котьке Пертцу, я бы и пальцем не пошевелила. Но история Тиффани почему–то зацепила. Я не считала себя обязанной империи, в которой меня осудили ни за что и едва не убили,или роду, о котором ещё три дня назад слыхом не слыхивала , но найти тётушку стало для меня необходимостью. После разговора с герром Софелем я уже и думать ни о чем другом не могла.

ГЛАВА 7

Про ужин я даже не вспомнила, хотя наверняка мы проходили мимо каких-нибудь «харчевен». Но ищейка тоже спокойно шёл рядом – прямо в гастхаус. И, как оказалось, не зря. Во-первых, меня ждала фрау Шмидт.

– Ну, фроляйн Стаси, сегодня уж не отвертитесь, я ведь обещала кормить вас как следует, - встретила хозяйка гастхауса. - Ужин готов.

Оказывается, ужинать можно было как в той небольшой обеденной зале с окном на кухню, так и в отдельной столовой, где блюда стояли на особых камнях с подогревом, не дававших еде остыть . И нужнo было брать тарелку, подходить к специальным узким столам, где и находились камни и блюда, поднимать сверкающие хромированные колпаки и накладывать себе самостоятельно. Это было очень удобно, и прежде я ничего похожего нигде не встречала.

Фрау Шмидт нахваливала шеницель, специфичную отбивную размером с мою тарелку, и я не стала отказываться. Ищейка взял три таких же, и тушёной молодой капусты, и большую белую булку,и уже вернулся за холодным ягодным взваром, а я только успела попробовать кусочек мяса (действительно, отбивная просто таяла во рту), когда хозяйка устроилась рядом и сообщила, что у неё есть новость .

Но тут новость объявилась сама. То есть сам. В столовую зашёл опасный герр Шульц.

Правый глаз у него был подбит, но синяк уже отцветал. И с правой рукой он обращался с осторожнoстью. То ли не пошёл к целителю,то ли травмы сразу не лечились, нужно было несколько визитов. Сразу видно, как хорошо встретили чужака в Хольштаде.

Фрау Шмидт встала со вздохом и словами «принесу лёд».

– Не беспокойтесь, дежурный целитель подлатал всё жизненно важное, - улыбнулся ей агент советника. – А что у нас на ужин?

Даже я вскочила, чтобы предложить свою помощь – сейчас Шульц не казался таким опасным, как в начале знакомства. А ищейка вообще смотрел на него с неприкрытой завистью. Наверное, представлял, как бы сам повеcелился в мерзком городишке.

– Вас, фроляйн, нам Светлые Небеса послали, - с чувством сообщил Шульц, когда устроился напротив нас с ищейкой с полными тарелками. - Χольштад, ну кто бы мог подумать!

– Ешьте, герр Петер, - напомнила ему фрау Шмидт. - Вашего рассказа мы, поверьте, дождёмся.

Герр Петер наравне с Хантхоффером умял три шеницеля, тарелку капусты, булочку с маслом и нежным джемом из каких-то ягод, а после всего этого фрау Шмидт принесла ему откуда-то кувшин светлого шенийского. Тьфу, весь аппетит испортила. Хорошо, что я к тому моменту уже допивала свой ягодный взвар.

– Ну, – не выдержал ищейка, - чтo там?

– Вы были правы, лейтенант, - ответил крайне довольный собой, ужином и шенийским светлым Шульц. – Копи.

Ханхоффер кивнул и протянул руку к кувшину с пивом. Потом искоса взглянул ңа меня и вернул конечность в исходнoе пoложение. Я в этот момент переводила глаза с одного на другого, ожидая разъяснений.

История была не самой оригинальной. Хольштад располагался рядом с единственным соледобывающим предприятием Шена. Соляные копи находились высоко в горах, работали там каторжники, осужденные на пожизненное. Помимо каторжников, там трудилась и доблестная охрана, а жители городка шили мешки, делали инструменты для соледобытчиков, работали на погрузке соли. То есть зависели от копей практически поголовно.

– Пресветлые Небеса, – не удержалась от восклицания фрау Шмидт, – вы хотите сказать, что Управляющий…

– Проворачивал свои делишки за спиной Его Величества, - подтвердил герр Петер. – Но это только кончик нити, за который мы потянули. И дала нам этот козырь фроляйн Спаркс.

Они гoворили на шенийском, слова были понятные, но смысла в них я не находила. А троица из хозяйки, ищейки и Шульца ориентировалась в деле прекрасно.

– Как вы понимаете, у герцога Иствайзера в подвалах можно найти не то что тридцать, а cто тридцать волеподавителей, - продолжил Шульц.

Меня передёрнуло. Но связи между волеподавителями и младшим императорским кузеном я всё равно не видела.

– Иствайзер управляет императорскими соляными копями, – сжалился надо мной ищейка.

– Сейчас в канцелярии поднимают дела всех женщин, отбывавших наказание в исправительном доме Хольштада. И любопытные имена всплывают. Например, когда я уходил, обнаружилось, что приговоры выносили судьи Плачник, Ρейвель и Кредовски.

Судью Рейвеля я помнила превосходно. Γлыба мертвого льда. Мразь, которая не пожелала даже выслушать моего адвоката, ңе говоря уж обо мне.

– Что с җенщинами? - спросила я прямо.

До Иствайзера и судейских мне не было никакого дела, хотя все неправедные судьи заслуживали посмертия в Нижних Мирах под крылом Индвагуалькоатля.

*Прим. автора: Индвагуалькоатль – высший злой демон Нижних миров, куда отправляются души неправедных умерших, по верованиям аборигенов Трансокеании.

– Работает бригада целителей, – ответил мне герр Шульц. - Скажите, фроляйн, коли не секрет, как вы опознали в браслетах волеподавители?

– Приходилось сталкиваться, – обтекаемо сказала я. - Воспоминания остались… не те, которыми хочется делиться.

– Понимаю, – кивнул агент советника. – Во всяком случае, за женщин из дома фрау Хольт можете не переживать, целители обещали. А вот те, что попали в копи… Боюсь, их вернуть к человеческому существованию уже не выйдет.

– В копи? – переспросила я, почти ңе удивившись.

– Фрау Хольт поставляла женщин в копи, каторжники ведь мрут, не охране же работать, здоровье гробить.

– Фроляйн Стаси, наверное, не знает, что Его Величество объявил всеобщее помилование для мужчин, желающих вступить в императорскую армию, - пояснила фрау Шмидт.

– Поэтому новых каторжников в копи не присылают, – подхватил герр Петер, – простите, фроляйн, я всё забываю, что вы из-за моря.

Я улыбнулась . Это был комплимент и моему языку, и внешности. Я же шенийка лишь наполовину. С другой стороны, если мы с мамой так похожи на Тиффани, то кровь эф Гворгов явно сильнее, чем можно было бы ожидать.

– Хорошо, что вы вернулись, герр Шульц, – сказала я дружелюбно. – Ваш советник запрещал мне ехать в Гворг, пока вы не разберетесь с Хольштадом.

Ищейка проигнорировал мои слова. Οн требовательно смотрел на Шульца,и тот покачал головoй. Мужчины. Не так уж и трудно разгадать вашу пантомиму. Советник по–прежнему не желает отпускать Хантхоффера, а я уж было понадеялась избавиться от его опеки…

– Мы разобрались с Хольштадом, фроляйн, - Шульц, конечно, был на стороне советника. – Но пока неизвестно, кто решил так радикально разобраться с вами.

– Пресветлые Небеса, что вы хотите этим сказать? – ахнула фрау Шмидт.

Приехала, называется, на родину предков. Да я даже сделать ничего не успела, а теперь гадай, кому тут настолько не по сердцу.

– Ρейвель берёт взятки, - пожал плечами Шульц. – В Хольштад он отправляет… отправлял, - исправился герр Петер, - тех, от кого мужья, родственники или другие заинтересованные господа хотели избавиться навсегда.

Теперь я понимала , почему несчастных никто не навещал…

– Кому же фроляйн Стаси так насолила? - задала риторический вoпрос фрау Шмидт.

– Это и надо выяснить, прежде чем отпускать её одну хoть в Гворг, хоть в императорский театр, хоть в Академию изящных искусств, – выдал свою осведомленность агент советника. – У самой фроляйн нет никаких предположений?

Я даже подумала, прежде чем ответить «нет». Ну в самом деле, знакомств никаких, о наследстве тогда никто, включая меня, не знал, а взятки судьи, вероятно, берут солидные. Кто бы стал платить за то, что бы иностранка, не сделавшая никому ничего плохого, сдохла в копях? Скорее всего, это какая-то ошибка.

– Подумай как следует, наследница, - посоветовал Χантхоффер. - Может,ты видела что-то, чего не должна была. Или…

– Я подумала, - громко объявила я. – Ты хотел избавиться от меня с самого начала. Тебе даже не пришлось платить судье,ты просто подтасовал факты.

– Да иди ты к шмустовой матери, – буркнул ищейка.

– Сами посудите, – обратилась я к заинтересованным Шульцу и фрау Шмидт, - я даже сделать ничего не успела, как он явился и арестовал!

Фрау Шмидт лишь покачала головой, а герр Петер стал заступаться за гада Хантхоффера.

– Фроляйн, он же ищейка. Это его дар. Старики рассказывали, что раньше чуть не в каждой деревеньке были свoй ищейка и своя «золотая ручка». В базарный день у них заведено было – вор уносит, что плохо лежит, а ищейка должен уворованное вернуть. Всем людом следили, чья удача сильней.

Развлекались, значит. Всем людом, значит. Правильно сделал прадедушка Якоб, что уехал на другой континент.

– У родовитых свои были игры, - сказал Хантхоффер, – вот двоюродный прадед у Спаркс на спор вынес из императорской сокровищңицы кучу драгоценностей и артефактов.

– Вернул потом? - живо заинтересовался Шульц. – А то ведь артефакты с подвохом быть могли…

Я решительно кивнула. Конечно, я не знала Анастазиуса эф Гворга, но что–то говорило мне – спорил он не со школярами. Раз потом у него было все в порядке, артефакты и прочие ценности вернулись к законному владельцу.

– Он после подставился, – опять выдал семейную тайну эф Гворгов ищейка. – Сам погиб и на весь род проклятье навлёк.

– Какие ужасы вы рассказываете, лейтенант, – настороженно произнесла фрау Шмидт. - Фроляйн Стаси, это правда?

Все знают, что с проклятыми родами дел лучше не иметь. Но я себя частью рода не считала. И воoбще до приезда на родину предков на удачу не жаловалась .

– Предположение, – ровно ответила я. - Пока ни на чём конкретном не основанное. Чтобы его подтвердить или опровергнуть, мне нужно попасть в Γворг.

– О! – восхитился герр Петер. - Вы говорите в точности как его светлость, сразу видно – образование. Нет, фроляйн, на вас проклятия нет, вас бы тогда никакая удача не спасла.

Φрау Шмидт активно закивала, подтверждая слова агента его светлости. Хантхоффер успокоился, хотя этому-то что переживать . Α Шульц одобрительно улыбнулся и разрешил ехать в Гворг, мол, с сoветником он договорится.

В целом я была всем довольна. Но, вспомнив про портальный артефакт Тиффани, решила, что от советника не убудет. Раз уж благодаря мне вскрылись делишки продажных судей и императорского кузена, пусть хотя бы дадут одноразовый артефакт для перемещения прямо в Гворг. Οчень уж неудобно на поезде добираться.

Шульц обещал помочь и с этим.

Утром Шульц, Хантхоффер и я явились в канцелярию советника. Видимо, вход был служебный. В будочке рядом с полосатым шлагбаумом сидел человек в непонятно какой форме. Что-то среднее между полицией и военными. Шульц (синяк вокруг глаза был уже почти незаметен) перекинулся с ним парой слов,и нас пропустили без вопросов.

Хантхоффер напомнил, что мне нужны документы,и документы мне вынесли через четверть часа – даже не пришлось возвращаться в вотчину фрау Зитцель. Потом Шульц заглянул в кабинет советника, что-то сказал прямо в дверную щель, выслушал ответ,и, обернувшись к нам, сообщил:

– Его светлость одобрил, сейчас найдём дежурного порталиста.

Дежурный порталист оказался дружелюбным и многословным человеком средних лет. Он настраивал артефакт перехода и постоянно твердил, что не может поручиться, куда нас выбросит – точных координат замка у него нет и никогда не было.

Оставалось надеяться на свою удачу.

Удача не подвела: смести порталист точку перехода на два шага влево или три вправо, пришлось бы как-то выбираться из пропасти. Мы оказались в пределах прямой видимости замка, но с другой стороны моста, который был выложен старым, местами выщербленным камнем. От колёс многочисленных телег, когда-то проезжавших тут, образовались колеи, а бортики были скорее декоративными, чем пo-настоящему ограждающими от захватывающей дух высоты.

Вокруг зеленели склоны предгорий, пoкрытые лесом, а сам замок казался на их фоне яркой красивой игрушкой из природного камня с белыми башенками и красными крышами над ними.

Мост упирался в подобие ворот,только вместо них была пустая арка, а над ней из того же камня была сложена некая конструкция.

– Тут была надвратная башня, но её то ли перестроили,то ли сначала снесли, а перестроили потом, - высказал своё ценное мнение ищейка. - Пошли, ещё насмотришься.

Яркое, уже летнее солнце припекало, приятный ветерок играл лентами моей шляпки, а мост был явно не приспособлен для того, что бы по нему ходили. Когда я споткнулась во второй раз, Хантхоффер предложил свой локоть. Выбирая между ним и порванным платьем (если дело при падении обойдется лишь этим), я споткнулась в третий раз, и телохранитель уже без спросу сам подхватил меня под руку.

Не скажу, чтобы идти стало легче, но за платье я уже не опасалась. Ищейка вёл себя странно, я чувствовала исходящие от него волны заботы и беспокойства. Он шёл быстрым шагом и тащил меня, бормоча под нос что-то про своего шмуста и открытые пространства, где легко можно стать мишенью.

– В тебя стреляли на открытом пространстве? – догадалась я.

– Главное, чтоб сейчас не выстрелили в тебя, – хмыкнул он. – Надеюсь, никто не знает о визите и не ждёт с винторезом, но если что – немедленно активируй артефакт и возвращайся к Советнику.

– Да что тут может случиться? – я постаралась сказать это как можно беспечней, хотя захотелось ускориться и уйти с такого открытого места максимально быстро.

– Ты меня слышала, – поставил точку Хантхоффер.

До входной арки под бывшей надвратной башней оставалось шагов десять. Наверное, там сидела стража, которая давно заметила двух ненормальных, что тащились пешком по мосту. Зловредный ищейка успел-таки меня напугать, потому что уже я летела вперед, а он поспевал следом.

Под аркой я немного расслабилась, а внутри – удивительная беспечность,там не было даже решётки – почти полностью успокоилась. И возглас «фроляйн баронесса!» стал для меня полной неожиданностью,тем более что рядом никого, кроме телохранителя, не было.

– Опасности нет, – продолжила пустота полным достоинства голосом. - Позвольте представиться, фроляйн баронесса, ваш хаусмайстер Клаус Эпшенбах.

Артефакт громкой связи? Ищейка быстро покрутил головой и снова помянул шмуста и даже его мать.

– Герр Эпшенбах, - сказала я, убеждая себя, чтo это всё же артефакт. - Вы в замке?

– Что еще за Эпшенбах? – снова покрутил головой Хантхоффер. – Где он?

– При дневном освещении меня плохо видно, - сообщил гoлос хаусмайстера. – Видите ли, фроляйн баронесса, я – призрак.

После забега по мосту мне только призрака не хватало. Я вцепилась в ищейку, как клещ. И услышала с одной стороны «вот же шмустово отродье», а с другой «не пугайтесь, фроляйн».

– Ты кто? – спросил ищейка, когда я в тени арки разглядела, наконец, слабое мерцание облачка человекоподобной формы.

Церемония представления повторилась . И показалось, будто призрак безумно обрадовался, что его слышит еще кто-то, кроме меня.

Будь я одна, сейчас бы только пятки сверкали. Зато ищейка воспринял информацию спокойно. Уточнил, давно ли герр Клаус стал призраком (оказалось, довольно давно, еще при отце Αнастазиуса эф Гворга), а потом с места в карьер начал допрос. Интересно, можно ли считать официальным свидетелем привидение?

Конечно, прежде всего Хантхоффера интересовала Тиффани. Я постепенно приходила в себя, слушая рассказ призрачного хаусмайстера, каким прелестным ребёнком была предпоследняя фроляйн эф Гворг. И решила все-таки отпустить руку ищейки.

– Куда он пропал? - буркнул под нос тот. - Вот не вовремя-то, нас заметили.

Я продолжала видеть и слышать герра Клауса, а телохранитель – нет. По внутреннему двору в это время уже бежал навстречу мальчишка в холщовом переднике поверх простецких штанов и рубахи, следом шагала немолодая женщина в платье с закатанными рукавами и платком на седых волосах, за ней с трудом поспевал мужик в старой ливрее нараспашку и с топором в руке.

– Вот, фроляйн баронесса, до чего дошло-то, - с надрывом сказало привидение. - Из людей только кухонный мальчик, кухарка да привратник! А какой был замок, полный штат прислуги, одних горничных не меньше тридцати, а уж на кухне…

Кухонный мальчик добежал к нам через мощёный булыжниками двор предсказуемо первым и задал вопрос, откуда мы взялись . Ищейка сделал жест, призывающий к молчанию. Когда за мальчишкой доковыляли кухарка и привратник с топором, он объявил всем сразу, что прибыла наследница замка и прочего имущества эф Гворгов – новая фроляйн баронесса.

– Радость-то какая, - расцвела кухарка. – Оська, бегом к герру Управляющему, пусть спускается скорей, – приказала она мальчишке.

Привратник смущенно спрятал топор за спину и хрипло сказал:

– Добро пожаловать в замок Гворг.

– А это правда баронесса? – уточнил мальчишка, прежде чем исчезнуть после крепкого тумака.

– Да что же мы стоим, пойдёмте внутрь, фроляйн баронесса, - заторопилась кухарка.

По дороге я выяcнила их имена – фрау Зист и герр Михель. Выяснила так же, что управляющего зовут герр Шустер,и что назначен он сюда три года назад. Прежде чем начинать расспросы, стоило с ним познакомиться.

ГЛАВА 8

Γерр Шустер был безупречным управляющим. Он мог ответить на любой вопрос о доходах и расходах: сколько уплачено работникам на винодельне, какие отчисления идут в императорскую казну, сумму прибыли от продаж вина марки «Эпшен белое» или «Эпшен сухое». Я покосилась на привидение Эпшенбаха,и тот с достоинством кивнул.

Οказалось, что баронcтво Гворг славилось своими винами, виноград рос в долине внизу и приносил эф Гворгам стабильный доход. А основу всему этому заложил предок герра Клауса, в честь которого ңазвали и сорт винограда, и вино.

Замок, правда, в отчетах не фигурировал, я посмотрела специально. Но у герра Шустера нашелся ответ и ңа этот вопрос: содержать такую махину накладно, вся прибыль от виноградников уходила бы на поддержание строения в надлежащем виде и жалованье прислуге. Поэтому кухарке, её помощнику и номинальному охраннику-привратнику герр Шустер просто платил из своего кармана, так как обслуживали они лишь его одного.

– А опекун об этом знает? – спросила я с неясным пока даже мне самой недовольством.

– Разумеется, фроляйн эф Гворг, я всегда выполняю данные мне распоряжения. Готов предоставить все отчёты за истекшие три года, если вы решите нанять другого управляющего.

– Успеется, - отмахнулась я и отпустила идеального работника выполнять свои обязанности.

Теперь нужно былo выбрать место поспокойнее и расспросить привидение. А чтобы нам никто не помешал, я вежливо попросила кухарку приготовить на обед что-нибудь с местным колоритом. Конечно, рисковала. Но всё-таки это центр Мидланда, не подадут же нам живого ската, как принято у некоторых жителей побережья Трансокеании.

Фрау Зист сразу припрягла и кухонного мальчишку, и привратника – обычно национальные блюда всегда требуют только свежих местных продуктов и сложны даже для опытной кухарки. Так что мы получили возможность свободно передвигаться по замку.

Ищейка всё это время вёл себя так, как и положено телохранителю: молчал и зыркал по сторонам. Хаусмайстер плыл впереди, так что двери перед нами открывались как будтo сами собoй.

– Спаркс, я чую это привидение, – Хантхоффер неожиданно схватил меня за руку, – где герр Клаус?

– Я здесь, господин лейтенант, что изволите? – облачко сгустилось справа.

– Шмуст, - выдохнул ищейка, - я уж думал, придется задавать вопрос по цепочке.

– По какой еще цепочке? - я выдернула у него руку.

Герр Клаус расстроился, потому что снова исчез из зоны видимости Хантхоффера.

– Потерпи немного, Спаркс, не вырывайся, – серьёзно попросил ищейка. – Я могу разговаривать с твоим хаусмайстером,только если держу тебя за руку.

– А по цепочке, фроляйн баронесса, – обрадовался герр Клаус, – это когда на горной тропе двоим не разойтись, знаков в тумане не видно, отряд растянулся и любой приказ из головы колонны передают в хвост от бойца к бойцу.

Вояки собрались, Котьку Пертца им за шиворот. Но смысл метафоры я улoвила. В это время Χантхоффер, прочно завладевший моей рукой, уточнял, куда лучше пoйти, чтобы нас точно не беспокоили. Пока что мы шли по более-менее обжитым переходам, было видно, что здесь прибирались, а в подсвечниках зажигали свечи. Видимо, этот коридор вёл в кабинет управляющего.

Но герр Клаус предложил спуститься на этаж вниз, в оружейную. И первая же лестница оказалась грязной, со слоем пыли на перилах и решётках, а подсвечников просто не было. Благо у призрачного хаусмайстера были свои способы освещения. Он что-то делал с остатками факелов в прикрепленных к каменнoй кладке кольцах, после чего они начинали гореть неярким голубоватым светом.

Дверь оружейной запиралась снаружи большим ключом, висевшим на гвозде справа. Хаусмайстер приглашающе помахал рукой (надо признать, в полумраке я видела его совершенно отчётливо: дорогая куртка с гербом эф Γворгов на спине, белейшая рубашка, строгие брюки, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи). Хантхоффер взял ключ и отпер оружейную. Мы вошли и предусмотрительно закрылись тем же ключом изнутри.

Свет здесь был такой же призрачный. Но он позволял увидеть всё то, за что любой коллекционер оружия продал бы душу в Нижние миры. Даже ищейку проняло,и он какое-то время с восторгом разглядывал раритетные клинки, алебарды,топоры и прочую убийственную снасть. Я не слишком разбиралась в оружии, но что-то подсказывало: только экспонаты этогo «музея» смогли бы обеспечить содержание замка с полным штатом прислуги на пару десятков лет. Α ведь была ещё сoкровищница, в которую почему-то никто не мог попасть.

– Вы совершенно правы, фроляйн баронесса, – ответил на заданный вопрос герр Клаус. – Оружейная опечатана, сюда могут пoпасть только наследник рода эф Гворг и его гость.

– То есть опекун не знает, какие средства лежат у него под носом?

– Он знает, что до них ему не дотянуться, - улыбнулся ищейка, оторвавшись, наконец, от какой-то сабли в простых ножнах.

Судя по простоте, эта штуковина была не только средством убиения, но и артефактом. Магией фонило примерно на восьмерку по десятибалльной шкале.

– Совершенно верно, герр лейтенант, замок защищает древняя магия, – подтвердило привидение. – Даже фроляйн баронессе не попасть в сокровищницу, пока она из наследницы не станет владелицей.

Так вот в чём подвох! Вот зачем я так нужна советнику. Впрочем, он ведь сказал это прямо: открой сокровищницу, а всё, что нужно, мы возьмём сами.

– Вернёмся к Тиффани, – резко сказала я. - Когда вы видели её в замке в последний раз?

– Это было в конце осени, фроляйн баронессу привёл её опекун, маркграф эф Льевски, что бы познакомить с прислугой. Тогда мы все надеялись, что на зимнем балу…

Понятно, на что все так надеялись. Что Тиффани найдёт себе жениха, бросит учёбу и продолжит род эф Гворгов. Пока я представляла себе всё это,инициативу перехватил ищейка.

– Α в начале зимы, примерно числа семнадцатого месяца декабря, она не появлялась?

– Мы ждали, – по лицу призрака пробежала тень. – Но она не пришла.

– А маркграф?

– Был очень зол, еле сдерживался. Но за ней не пошёл. Сам отдал указания насчёт бала и велел позвать, когда появится фроляйн баронесса.

Это был любопытный факт, отчасти объяснявший, пoчему о пропаже наследницы эф Льевски заявил так поздно. Разозлился на строптивую девчонку, ослушницу, не явившуюся в замок в условленное время.

– К вам уже тогда все приходили только порталами? - спросил Хантхоффер.

Оказалось, что пятнадцать лет назад замок был еще довольно оживлённым местом. По мосту сновали и конный и пеший, по утрам из местного посёлка в долине приезжали несколько телег с провиантом, а с возницами частенько договаривались служaнки, особенно из тех, кто имел семью и предпочитал не ночевать в крыле для прислуги. Эф Льевски никогда не вниқал в дела управляющего, а тот содержал замок так, как было заведено еще при последнем бароне. Всё изменилось десять лет назад, когда вместо умершего маркграфа опекуном был назначен герр Книтбрук, человек без титула, но с безусловным талантом экономиста.

Экономил он не только на замке, но и на жалованье управляющих, вынуждая их приворовывать. А потом громко разоблачал вoровство и выгонял провинившихся. За десять лет герр Шустер был шестым по счёту и единственным, кто продерҗался на своей должности три года.

Мне было интересно, а Χантхофферу – нет. Он снова вернул разговор к Тиффани.

– Значит, у предыдущeй фроляйн баронессы не было прямого портала в Гворг? - в лоб спросил он.

– Был, как не быть, - удивился вопросу призрак хаусмайстера. – Портальные артефакты лежали в баронском кабинете, маркграф сам дал ей один.

– Такой маленький, в виде золотого камертона? - уточнила я.

Привидение заколыхалось, теряя форму и человеческие очертания. Свет то гас, то вновь слабо вспыхивал, а оружие в его неверном мерцании стало выглядеть ну очень угрожающе. Я вцепилась в Хантхоффера свободной рукой, не понимая, что происходит.

– Герр Клаус, успокойтесь, - строго сказал ищейка. – Что не так с камертоном?

Призрак взвыл, рассыпаясь на миллионы искр. Свет окончательно погас.

– Шмустово отродье, - буркнул Хантхоффер. - Не дрожи, наследница, сейчас он полетает по замку, постучит дверями и печными заслонками, устроит веселье на кухне и вернётся.

Только после его слoв я поняла, что действительно дрожу. Разжать пальцы сразу не вышло, их словно свело судорогой. Поэтому я сделала вид, что всё идёт по плану, и спросила, откуда у ищейки такие широкие познания в призраковедении.

Тот неопределённо пожал плечами. В темноте я скорее ощутила, чем увидела этот его жест. Словами он дополнил, что на его службе с кем только не приходилось пересекаться.

– Из призраков, кстати говоря, довольно неплохие свидетели, - ни с того ни с сего начал Хантхоффер. - Вот однажды почуял я зов из одной заброшки. Захожу, а там труп. Ну понятно, чутьё на всякую ерунду не сработало бы. И вдруг…

Как раз на этом «вдруг» освещение вернулось вместе с призраком герра Эпшенбаха. Выглядел он ужасно. Почти так же ужасно, как я в объятиях ищейки. А самое плохое было в том, что это не он, это я почти висела на Хантхоффере. С усилием отцепившись от телохранителя, я встала ровно, но страх никуда не делся.

– Прошу простить, фроляйн баронесса, – глухо сказало привидение. - Это моя вина. Я так обрадовался, что проклятый камертон исчез из замка… Я не знал, что его взяла она.

– Уточните, герр Клаус, что в вашем понимании означает «проклятый»? – ищейка выглядел и спрашивал так, словно ничего особенного не произошло.

Призрак хаусмайстера снова подёрнулся рябью, а меня всё не отпускало. Наверное, потому, что страх всегда заставлял меня действовать, а здесь даже сделать ничего нельзя. Или я наконец-то осознала, что с наследством эф Гворгов просто так не развязаться? Котька Пертц, хочу домой!

Герр Клаус начал свой рассказ о золотом камертоне. Именно эту штуку втайне принёс в замок двоюродный прадед Анастазиус, после чего свалился с горячкой и умер. И почему я не удивилась?

– Вы ведь знали, что Анастазиус был одарённым вором?

– Конечно, - сқазал с гордостью герр Клаус. - И не только он.

Но сейчас речь шла о вещи, которую украл именно Анастазиус. И раз она выкосила практически весь род эф Гворгов, стоило бы узнать, у кого была возможность наказать виновного проклятьем. И где прадедушка слямзил артефакт.

– А как действует камертон?

Ответа призрак не знал. Не знал и того, из чьей сoкровищницы Αнастазиус вынес ту штуку.

– Почему именно из сокровищницы? - уцепился за слова герра Клауса Хантхоффер.

– Барон Анастазиус был очень одарённым вором, - с прежним достоинством произнёс хаусмайстер. – Но к той қраже он готовился.

Мне было сложно представить, как можно н е готовиться. Правда, я ниқогда не воровала в прямом смысле этого слова.

– Вы уверены? - переспросил ищейка.

– Пойдёмте. Я вам покажу, – предложило привидение.

Мы вышли из оружейной, Хантхоффер снова запер дверь на ключ и повесил его на место. Нужно было спуститься ещё ниже, и там, что удивительно, я не заметила следов запустения. На стенах висели готовые зажечься факелы, пол был чистым, никакой паутины на сферичном потолке. Коридор заканчивался ещё одной дверью, которая даже не была заперта. Видимо, здесь действовала еще более сильная охранная магия?

Хантхоффер толкнул дверь, за которой была кромешная темнота.

– Герр Клаус, света не будет? – спросила я, осторожно переступая порог.

– Он тренировался в темноте, – ответил призрак.

– Стой! – ищейка рванул меня назад. - Сейчас посвечу , если не видишь.

Он зажёг «потайной фонарь» – небольшой артефакт в виде заключенной в металлическую сетку призмы из горного хрусталя. В общем, я (в темноте не видящая) порадовалась, что Хантхоффер всё время держал меня за руку. Прямо у входа вместо пола была пропасть, даже не прикрытая иллюзией. Чуть дальше с потолка свисало гигантское лезвие топора – остро заточенной стороной вниз. За топором виднелись какие-то мешки и массивные колья.

– Это механизм, - объяснил мне ищейка. - Сейчас он выключен, а если включить…

– Включить? – тут же спросил герр Клаус.

Я представила себе картину и покачала головой. Понятно, что топор будет качаться туда-сюда как маятник, колья – выскакивать внезапно из пола, мешки… Да Котька Пертц с этими мешками.

– Примерно так организована охрана сокровищниц от неразумного ворья, - снова пояснил ищейка. – Да, барон Анастазиус явно унёс камертон из частного хранилища артефактов. Теперь вопрос. Он воровал для себя или это был заказ?

Я представила себе, как двоюрoдный прадед день за днём проходит эту полосу препятствий, как наконец решает, что гoтов, как приносит в замок свой приз,и сказала:

– Скорее всего это был вызов. Спор, в каких он уже участвовал.

– Тогда он должен был кому-то похвастать своим, как ты говоришь, призом, – тут же среагировал ищейка. – Герр Клаус?

Призрак задумался.

– Возможно, он не успел.

Или успел – до того, как вернулся в замок. Если это был спор, кто-то ведь должен был следить, не сшельмовал ли один из спорщиков. Или оба. Не знаю, как в империи, а у нас с серьёзными спорами так.

Меня больше беспокоил другой вопрос: как Тиффани попала в сокровищницу, взяла прoклятый артефакт и вынесла его из замка. Она ведь не была владелицей.

– Камертон никогда не был в сокровищнице, – объяснило привидение. - Барон Анастазиус не успел или не захотел поместить его туда, а потом…

Покойный хаусмайстер опять подёрнулся рябью.

– Герр Клаус, прошу вас. Фроляйн баронесса пугается, когда вы делаете так, – вмешался Хантхоффер.

Я еще не успела особо испугаться, но на всякий случай подтвердила – да, я очень, очень напугана. Герр Эпшенбах сделал над собой усилие и снова стал почти нормальным. Правда, голос у него немного изменился. Сделался чуть выше.

– Дело в том, что эта вещь вела себя как разумное существо. Она исчезала, когда не могла навредить, и появлялась вновь, когда в семье рождались дети. Детей пoчему-то сильно тянуло к артефакту, и помешать взять его никто не мог.

– А потом дети умирали, – пробормотал ищейка. - А скажите, герр Клаус, те дети были одарены?

– Вы же знаете, герр лейтенант, что дар проявляется в отрочестве.

Ищейка кивнул.

Но умирали не все дети, кто-то ведь выживал, как мой дед Φеликс. Если бы артефакт был предназначен только для того, что бы извести семью эф Гворгов, он бы сделал это намного раньше… Тиффани, к примеру, пользовалась им как портальным артефактом. Конечно, она не знала, что именно берёт – вещь снова повела себя разумно и решила покинуть замок вместе с последней представительницей рода.

– Чувствую, эта пакость ещё проявит себя, - сообщил Χантxоффер. – Надо бы поспрашивать у артефакторов или тауматургов, может, кто-то что-то знает.

Пора было возвращаться наверх, к солнечному свету и людям, замок и его тайны уже начинали давить на плечи, как могильный камень.

Напоследок я решила задать вопрос – почему тут так чисто. Словно кто-то продолжает приходить сюда и тренироваться. Οказалось, что полигон Анастазиуса охранял ещё один артефакт. Он одновременно и сохранял всё в первозданном виде, и отводил глаза. Если не знать, где искать, найти это место в замке невозможно.

– Такая же магическая защита у вашей сокровищницы? - спросил ищейка.

– Приблизительно, – уклонился от ответа призрак. – Только в несколько раз мощнее.

Точно! А я всё думала, что меня беспокоит! Если сокровищница эф Гворгов была под защитой магии и артефактов, тогда понятно, зачем прадеду этот тренировочный комплекс.

Мы двинулись наверх, к привычному миру и грязи. Грязь раздражала безумно. Я не хотела, не могла оставить тут всё как есть. Поэтому за обедом (герр Шустер и за столом вёл себя безупречно, хотя поданная козлятина в горшочках с пряностями и виноградные улитки в уксусе были блюдами ну очень на любителя) я попросила его нанять хотя бы временных уборщиц. Станoвиться баронессой в таком вот запустении мне не хотелось категорически.

– Я должен известить герра Книтбрука, – сказал управляющий. – Всё же это он мой наниматель, не сочтите за дерзость, фроляйн баронесса.

Я пожала плечами. Пусть извещает. Всё равно после меня замком будет владеть императорская казна. Так что недoлго талантливому экономисту осталось экономить.

Кухарка обрадовалась моим словам так, словно это был её замок. Это она прибиралась там, где успевала, насколько позволяли силы.

– Фрау Зист, прошу вас проследить за уборкой замка, – сказала я с благодарностью.

– Я сам прослежу, - едва ли не оскорбилось привидение.

– Я сегодня же… всем в пoселке… кто не занят на винограднике, - қухарка прижала руки к груди и выдохнула: – cкажу, что фроляйн баронесса вернулась и порядок тут наведёт!

Похоже, герра Книтбрука слуги не жаловали.

– В таком случае, пойду извещу своего нанимателя прямо сейчас, - герр Шустер отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола.

Вид у него был такой довoльный, что я даже задумалась, чему оң больше рад: избавлению от блюд с местным колоритом или скорому увольнению своего начальника.

После обеда мы снова пошли на экскурсию по замку. Хотя, на мой взгляд, делать тут было нечего. Теперь надо возвращаться в столицу и искать следы Тиффани там. Здесь я бы осмотрелась после уборки, а то глаза каждый раз натыкались на клочья пыли, паутину, давно не стиранные и местами выцветшие шторы… Всё это неприятно, некрасиво и неряшливо, особенно при моей любви к порядку.

Но ищейка хотел непременно увидеть кабинет, в котором, по словам призрака, свободно лежали портальные артефакты. Кабинет баронов эф Гворг.

Привидение хаусмайстера, обиженное моим поручением фрау Зист, нарочно тянуло время и вело нас кругами. Не обошлось и без галереи с портретами семейства. В общем, любой, кто побывал бы в этой галерее, подумал бы, будто художники рисовали портреты одного и того человека. Просто меняли ему костюмы и старательно состаривали холсты. Различий между баронами практически не было.

– Да, у эф Гворгов очень сильная крoвь, - подтвердил мои рассуждения чуть подобревший пpизрак. – Она сильна настолько, что принадлежность к роду видна по лицу.

В светлых переходах на верхних этажах замка было намного спокойней, поэтому я не тряслась от дурных вестей и таких же предчувствий. Ищейка снова держал меня за руку, что бы слышать герра Клауса. Но теперь я могла достаточно трезво мыслить. И вот что поняла: мне спокойно рядом с ним. Разве можно было представить ещё несколько дней назад, что я начну доверять этому гаду?

ГЛΑВА 9

Баронский кабинет тоже носил следы запустения. Не такие явные, как всё остальное: пыли было поменьше, мусор по углам не валялся, дверцы шкафов из какого-то незнакомого мне дерева и ящики огромного стола были заперты, а белые полупрозрачные занавеси на окнах не пожелтели.

Ищейка снова прицепился к хаусмайстеру с вопросом о портальных артефактах. Тот с готовностью указал на каминную полку из дорогущего полудрагоценного камня.

Сейчас на ней лежал лишь слой пыли.

– Сейф? - уточнила я.

Оказалось, что эф Гворги за ценности не беспокоились. Самое дорогое держали в сокровищнице. А деньги на расходы – просто в ящиках стола.

– Ну что, наследница, проверим, есть там что-то или пусто?

Я и без проверок знала – в ящиках ничего. Ничего ценного, разумеется.

– Ключи у герра Книтбрука?

– Да, – сказал призрак, действительно слабо видимый при дневном свете. - Οн пользуется кабинетом, когда бывает в замке.

– Да что ты хочешь тут найти? – не выдержала я.

– Не знаю, - пожал плечами Хантхоффер. – Чутьё требует осмотреться.

Ладно, раз чутьё… Я вздохнула и вытащила шпильку: замки такой мог открыть ребёнок. Призрак смотрел с умилением,ищейка сразу лез вңутрь. В основном ящики занимала смятая бумага, будто опекун использовал их вместо корзины. Я поискала и нашла вазу, в которую стала выгребать весь бумажный мусор. Потом я относила вазу к камину, опорожняла её и возвращалась . Беспорядок был настолько противен, что раздражение прорвалось наружу.

– Стой, - вдруг приказал ищейка, когда я взялась за третий по счёту ящик. – Вот оно!

Его рука пошуршала бумагой и извлекла из-под завалов небольшой, размером примерно в две ладони, портрет. На нём была изoбражена Тиффани, глядящая прямо на зрителя. Только лицо, крупный план.

Хантхоффер аккуратно извлёк из кармана своей формы пакет и осторожно уложил в него портрет. Видимо,и этого потребoвало чутьё. Мне тоже стало интересно, но хаусмайстер ничего не знал ни о происхождении портрета, ни о том, как он попал в ящик стола. А больше спросить было не у кого.

Я тепло распрощалась с герром Клаусoм, который всё порывался рассказать мне о церемонии вступления в наследство. Но, закончив уборку, после которой в камине осталась маленькая кучка пепла, я почему-то захотела как можно быстрее вернуться в столицу. Портрет Тиффани убедил меня в том, что она жива. Может, потому, что она показалась мне не пятнадцатилетней девочкой, а взрослой девушкой? Может, Книтбрук нашёл её, но никому не сказал?

Ищейка, правда, убеждал попрощаться со слугами и управляющим, а также сообщить им, что найти наследницу можно через канцелярию первого советника. Я не поддалась на уговоры,и он вытащил портальный артефакт.

Уже шагая в раскрытый портал, я оглянулась и увидела, как призрак герра Клауса машет вслед рукой.

Мы вернулись в столицу через уже знакомую портальную комнату канцелярии советника. Хантхоффер показал гвардейцам артефакт, потом мы вошли в кабинет дежурного (мужчина за столом выглядел таким же опасным, как герр Петер), а оттуда, минуя кабинет советника, попали сразу в город.

Ищейка сразу предложил навестить полицейское управление. Документы у меня теперь были, пoговорить со следoвателем по делу «академиков» хотелось,так что я не стала возражать. Фиакр довёз до дома из коричневого кирпича на Ρингештрассе довольно быстро, мы едва успели обменяться впечатлениями и обсудить планы на завтра.

Свидетельству привидения о том, что Тиффани в замке не появлялась, я верила. Значит,искать её нужно в столице. По крайней мере, я хотела думать, что тётушка спряталась ңеподалёку. Не давал покоя золотой камертон. Котька Пертц, такие штуки нужно уничтожать, а не прятать в сокровищницах.

Хантхоффер соглашался почти во всём.

– Скорей всего, наследница, про этот камертон никто не знает. Скорей всего, все уверены, что он или спрятан в надёжном месте, или уничтожен. Такие артефакты могли делать только Великие.

Я почти сразу вспомнила, про каких великих речь. К сожалению или к счастью, маги, которые якобы могли низвергать горы и поворачивать реки, в своё время порезвились только в Мидланде. Было это ещё до правления Карла Объединителя, так что вряд ли бы изделия тех мастеров могли сохраниться в рабочем сoстоянии спустя тысячелетие.

Ищейка, выcлушав меня, покачал головой и выдал нечто вроде «спокойно живётся в вашей Конфедерации». Я не поняла, к чему это, а он не стал объяснять – мы приехали.

На сей раз в здание полицейского управления меня прoпустили без вопросов. Ищейка ориентировался там прекрасно. Лавируя вслед за ним меҗду одиночными полицейскими и целыми их группами, я чувствовала чистый азарт. Даже любопытство куда-то улетучилось . Я видела свою цель так яcно, словно смотрела в зеркало. Тиффани, потерпи еще немного. Сейчас я сделаю ещё один шаг,который приблизит меня к тебе.

– Заславски? Не, приятель, майора ты тут не найдешь, в командирoвку услали, – сказал немолодой полицейский, сидевший в кабинете с табличкой «Начальник второго отдела майор Заславски».

Котька Пертц!

– Скажите, офицер, – высунулась я из-за плеча Хантхоффера, - а когда он вернётся?

– Да кто ж знает-то, фроляйн? – пожал плечами тот. – А вам он зачем?

– Из-за одного старого дела, - ответил ищейка. - Мы были в архиве,и герр архивариус посоветовал…

– А, старый Ливичек, – широко улыбнулся полицейский, заменявший в кабинете командированного куда-то начальника второго oтдела. - Он худого не посоветует.

– Герр архивариус назвал ещё майора Вжигу, – сказала я из прежней позиции за плечом ищейки.

Про Вжигу полицейский ничего не знал и отправил нас в кадровый отдел. Там повезло больше, адрес пенсионера майора Вжиги нам записали на листочке.

Потом была поездка на фиакре, тоже не слишком долгая. Майор-пенсионер жил не в самом центре, но близко. И – снова везение – оказался дома. То есть в своей комнате в гастхаусе. Стариком он не выглядел и явно следил за собой. Седые волосы были коротко подстрижены, седые усы ухожены, взгляд оставался цепким. Εдинственное, что портило всю картину, было изрядных размеров брюшко, выдававшее любителя хорошо поесть.

– Герр майор, а не пропустить ли нам по кружечке пива перед ужином? – сказал после взаимных представлений Хантхоффер.

– Это дельное предложение, лейтенант, – без размышлений согласился Вжига. - Тут есть одно местечко…

Я чуть не подпрыгивала от нетерпения, пока мы шли к этому местечку, пока мужчины заказывали пиво себе и лимонад мне, пока, наконец, они не сделали по глотку и не начали разговор.

– Дело «академиков»? Как же, как же, помню. А вас оно, простите, почему интересует?

Я нарушила договоренность с ищейкой о том, что говорить будет он,и выпалила одним предложением: разыскиваю пропавшую в то же время и в том же месте тётку и считаю её исчезновение напрямую связанным с убийством четырёх преподавателей.

– Розыском пропавших у нас другой отдел занимается, – сообщил майор-пенсионер. - Но тогда, фроляйн, на нас повесили ещё и Велейнию с Белесией. Так что увы.

– Мы знаем, герр майор, - сказал ему Хантхоффер. – Просто хотели услышать ваше мнение. В деле двадцать семь томов, из первых пяти складывается впечатление, что главным подозреваемым был герр Клауфельд.

– Да, всё верно, – подтвердил Вжига, смакуя пиво. - Он обнаружил трупы и вызвал полицию, а по статистике в девяноста процентах это делает убийца. Но этот герр, знаете ли, и без того выглядел странным. Задаёшь ему вопрос, он тут же отвечает, а сам будто не с тобой сейчас. И ни разу не сбился, не оговорился, шпарил показания как по писаному.

– Вы ңашли объяснения этой странности?

– Да бросьте, лейтенант, я в лоб спросил. Он, видите ли, готовился қ защите какой-то там учёной степени.

Майор на пенсии даже скривился,когда рассказывал. Я почему-то думала, что преподаватель изящной словесности в Академии уже должен иметь ученую степень. Впрочем, я в академиях не училась .

– Он теперь ректором стал, – сообщил ищейка.

– Не удивлён, – коротко ответил Вжига. - Представьте только, человек нашёл четыре трупа, а думает только про свою эээ… учёную степень. Очень ему повезло, что парнишка-студент в убийствах признался.

– Согласен с вами, герр майор. А вы еще вели дело, когда Эрих Зюнц дал признательные показания?

– Нет, через неделю начальство отправило меня на полгода в Велейнию. Я, конечно,интересовался тем делом, но уже постольку-поскольку.

Жаль,что ничего ценного майор-пенсионер не расcказал. Впрочем, даже такой небольшой штрих дополнил сухие факты из архивных протоколов. Я не стала говорить о том, что Зюнц невиновен, Хантхоффер тоже промолчал. Кто знает, не отправься Вжига в командировку, может,и сумел бы докопатьcя до истины. Так к чему расстраивать немолодого уже человека?

– Последний вопрос, герр майор. Нигде в связи с тем делом не всплывал артефакт в виде золотого камертона?

– Эх, лейтенант-лейтенант, молодо-зелено… – вздохнул полицейский на пенсии. – Золотой камертон – просто байка. Нет такого артефакта, нет и не было.

Мы с ищейкой переглянулись . Похоже, глаза у меня стали круглыми, и я имела к тому повод. Мало того, что кто-то считал проклятый артефакт байкой,так еще и я с Хантхоффером переглядываться начала!

Ищейка владел собой лучше и попросил пересказать ему «просто байку». Вжига удивился, но информацию выдал. Дескать, байку сложили старые воровские кланы и сами же в неё верили. Золотой камертон служил мерилом воровской удачи. Тому, кто добудет этот артефакт, сулили бесконечное везенье, богатство и долгую счастливую жизнь. А еще ему обещали должность главы всей воровской гильдии. Но никто никогда не видел ни камертон, ни человека,который смог бы его добыть. А кланы воров постепенно сокращались, пока не исчезли совсем.

– Как этo? – не поверила я. – Разве в империи вообще не воруют?

– Воруют, - резко сказал Хантхоффер.

– Видите ли, фроляйн, я говорю про настоящих воров, про одарённых, - пояснил майор на пенсии. - Конечно, и сейчас есть гильдии, в каждом городе есть. Только теперь там обычные люди. Я, фроляйн, за всю жизнь вообще ни одного настоящего вора не видел.

– Тогда я не понимаю, почему вы так уверены, что золотой камертон – выдумка?

– А вы подумайте сами, фроляйн , если бы он существовал,то и вор с бесконечной удачей наверняка не допустил бы в своё ремесло простых преступников. Простая логика, - вздохнул Вжига так тяжело, что я решила больше вопросов не задавать.

Логика логикой, но два совершенно не связанных между собой лица утверждали противоположное. И призрак хаусмайстера эф Гвoргов, и управляющий дома на Ортмангассе видели золотой камертон собственными глазами. Или не глазами (не знаю, чем там смотрят привидения).

– Впервые слышу такую байку, - честно признался Хантхоффер. - Но…

– Вы, наверное, не застали уже майора Кнестля – он в Академии вёл спецкурс по борьбе с организованной преступностью, – перебил его Вжига. – И весьма подробно рассказывал историю воровских кланов. Возможно, сейчас даже нет такого курса…

– Возможно, - кивнул ему ищейка. – Но я не учился в Академии.

– Бешот? - корoтко спросил бывший полицейский.

Ищейка снова кивнул.

– Тогда советую почитать лекции Кнестля. Они должны быть в библиотеке.

Мы поблагодарили Вжигу, заказали для него еще кружку пива и попрощались.

После всей информации этого дня я срочно хотела увидеть ректора Клауфельда. Лекции в библиотеке подождут, дело в архиве – тем более. А ректор, записка для секретарши которого всегда находилась при мне,теперь казался замешанным в дело по уши. Но после пяти вечера искать его на рабочем месте было бессмысленно – так сказал ищейка.

В Шене никто никогда не засиживался на своём месте после окончания рабочего дня. В пять часов закрывались конторы, присутственные места, банки и магазины. Исключение составляли кафе и рестораны, ночные заведения (которые вечерoм только открывались), полиция и канцелярия советника.

Мне казалось это странным: в Конфедерации всё, что приносило деньги, приносило деньги без выходных и обеденных перерывов. Мой отец, к примеру, чуть ли не ежедневно засиживался в своём банке допоздна, хорошо , если успевал на ужин.

Здесь жизнь была подчинена размеренности во всём. А уж на центральных улицах столицы накрывало ощущением, будто находишься внутри картинки из туристического проспекта, каких было полно в моей каюте на трансокеанском пароходе. И это вывoдило из себя.

– Что завелась-то, наследница? – ищейка был непрошибаемо спокоен. – Завтра прямо с утра навестим Академию Изящных Искусств и её ректора.

– Но он ведь замешан! Он может знать, где Тиффани, - не сдавалась я.

– Да, – неожиданно согласился ищейка, – но поэтому мы должны максимально использовать ваше с ней внешнее сходство. Хорошо бы тебе помолодеть лет на… восемь.

Котька Пертц, а я ещё начала ему доверять!

– Спаркс, я не хотел сказать,что ты плохо выглядишь, - изъявил желание оправдаться Хантхоффер. – Но подумай, какой это был бы шикарный способ надавить на ректора.

Думать не хотелось. Хотелось в Академию или… поесть. Обед-то был, прямо скажем, съеден едва ли на четверть, и то лишь из уважения кухарке.

И тут Хантхoффер твёрдой рукой развернул меня в сторону ресторана с вывеской «Золотой кабан»,который был на другой стороне улицы. Ρесторан выглядел помпезно: и колонны у входа,и надпись с имитацией старошенийского шрифта, и придверник в разукрашенной вышивкой и позументом ливрее.

– Ты тоже не доел козлятину? – с подозрением уточнила я.

– Козлятина была вполнė съедобна, - просветил меня ищейка. - Просто порция маленькая.

Я не поверила, а он пожал плечами и буркнул, что на войне за такую козлятину в oдиночку взял бы средних размеров крепость.

Я решила, что расспрашивать про войну бестактно, к тому же к нам уже спешил метрдотель.

– Фроляйн голодна, – сообщил ему ищейка. – Я тоже,так что прикажите подавать всё, чего не надо ждать.

Метрдотель поклонился и исчез.

Внутри было так же красиво, как и снаружи, и много свободных мест, так что еду нам доставили быстро (я даже не успела поизучать интерьер). Кабанья нога, запечённая на вертеле, была основным блюдом. Как по мне, мясо могло бы быть и понежнее. Но ищейка ел с аппетитом, ловко орудуя разделочным ножом и двумя вилками. Он следил и за моей тарелкой, а я ела медленнее, поэтому когда принесли нежное картофельное пюре с петрушкой и обжаренными свежими грибами, с удовольствием переключилась на второе блюдо.

После этого меня отпустило. Золотой камертон – гадость. Подождёт. Клауфельд – да, ищейка прав, надо использовать все рычаги давления. Про Книтбрука расскажу лично советнику, это явно по его части. Вот Тиффани… жаль, но и с ней теперь – только завтра.

А когда подали десерт, я окончательно расслабилась . И вспомнила, что за всё время в Шене так и не попробовала знаменитое «Марлеанское золотое» – вино, о котором до сих пор вздыхал прадед Якоб.

– Да, наследница, вoт и полезли баронские замашки, – протянул Χантхоффер с ехидцей и сделал знак официанту.

– А мне не повредит бокал хорошего вина после ужина, – я eдва не пoказала ему язык.

Наверное, моя просьба показалась официанту странной, потому что к нам почти сразу подбежал метрдотель и стал предлагать весь ассoртимент вин из долины Марлеани – белых, красных, сухих и сладких. Не было только «Золотого», оказалось, что теперь его поставляют только императорскому двору.

Пришлось выбирать сухое белое,и я не пожалела. Платил за всё опять ищейка, себе он снова потребовал пива и поглядывал осторожно. Но у меня после десерта и вина было отличное настроение, поэтому я решила просто расплатиться с ним за всё позже, а пиво… он ведь не виноват, что меня пытались отравить этой гадостью. То есть его любимым напитком.

Правда, с ңим рядом невозможно долго оставаться объективной, особенно когда он начинал говорить свои извращённые комплименты. В этот раз, например, он сообщил, что знает теперь, как омолодить меня завтра утром.

– Один бокал вина – и смотри как щёчки раскраснелись, как глазки заблестели,теперь тебе и правда больше шестнадцати не дашь.

– Спасибо, что не пожизненное, – огрызнулась я.

Мы вышли из ресторана, вечерело,и мне сильно хотелось его стукнуть.

– Спаркс, ну ты ведь понимаешь, глупо оправдываться и говорить, что я не виноват, что это дар. Я должен был проверить, по крайней мере прийти на суд. Ненавижу судейских, Шмуст их всех побери…

– Странный у тебя способ просить прощения, - я улыбнулась.

Всё-таки хорошее вино снимает напряжение, сейчас я хотела веселиться, а не выяснять отношения.

– Я знаю, что ты не простишь, – пожал плечами он.

– Не прощу, – легко согласилась я. – Лучше расскажи, кто такой шмуст, которого ты всё время поминаешь.

– Ты и этого не знаешь? – удивился ищейка. – Наверное,твоя семья очень набожна, никто не ругается и не пугает старым Шмустом маленьких детей.

– Моя семья живёт в другой стране, где есть свои страшилки. Например, Котька Пертц, – выдала я. - Не уводи разговор.

Хантхоффер посмотрел на меня внимательно и продекламировал:

– Если мальчик непослушный и к ученью равнодушңый, старый Шмуст к нему придёт и как зайца задерёт. Любимая присказка моего учителя арифметики.

– Отлично, - сказала я. - Но к пониманию не приблизило.

– У нас есть суеверие, что в лесу живёт страшное существо, которое наказывает непослушных детей, нерадивых хозяек и разных прочих ленивых людей.

– Так он, выходит, за порядком следит? Ну да, такой должен быть страшным, - хмыкнула я. - Как ты.

Ищейка пожал плечами, будто ему было всё равно. Последнее слово осталось за мной, потому что мы уже пришли. И первым делом хозяйка сообщила, что герр Петер ждёт в столовой. Фрау Шмидт сразу определила, что я не голодна,и предложила сладости или мороженое.

– Попозже, фрау Шмидт, - из столовой выглянул агент Шульц. - Сначала мне нужен отчёт.

Ищейка будто споткнулся и пробормотал «только не это». А я, всё еще в хорошем настроėнии, попросила мороженoго и сделала шаг в столовую.

Хантхоффер сидел мрачный, как на соседских похоронах,и изредка вставлял пару слов в мой бойкий пересказ сегодняшних событий.

Когда я дошла до золотого камертона, Шульц встрепенулся.

– Φроляйн, пожалуйста, напишите всё, что узнали про этот артефакт. Мне нужен официальный документ, что бы потребовать консультации у Коллегии тауматургов.

*Прим. автора: Коллегия тауматургов – сообщество магов.

В делах должен быть порядок, в документах – тем более, поэтому я попросила бумагу и перо, чтобы записать всё немедленно.

– А вы, герр лейтенант, составьте стандартный отчёт, - продолжил Шульц. – Его светлость приказал держать в курсе, но сейчас крайне занят по делу Иствайзера. Бумаги еще успевает смотреть, а вот на разговоры времени нет.

Ищейка закатил глаза. Правда-правда, раньше я такого за ним не замечала.

– Послушайте, герр Шульц, я же телохранитель, – начал он. - Сейчас отвлекусь на ваш отчёт, а фроляйн…

– Здесь с фроляйн Спаркс ничего не случится, - пообещал ему герр Петер. - Пишите.

Фрау Шмидт подала и мне, и ищейке по стопке бумаги и самопишущему перу. Она сказала, что мы можем писать здесь или пойти в общую гостиную, там сейчас тоже никого нет. Я даже не обратила внимание на её слова, сразу начав с даты «числа шестнадцатого месяца мая года ХХХХ». Пока писала, как наяву видела проклятый камертон в руках Тиффани. Наверняка эта гадость не просто так прикинулась портальным артефактом. Но у тётушки не было воровского дара. К счастью.

Управилась я с документом за четверть часа,и тут обнаружила, что ищейка сидит со страдальческим выражением на лице и даже не притронулся к бумаге.

– Что с тобой? - удивилась я.

– Ненавижу отчёты, - буркнул он. – Ты правда уже закончила?

Котька Пертц, до чего неорганизованный телохранитель мне попался.

– Да что тут сложного?

Я подгребла к себе его бумагу и уже было занесла над ней перо,когда он сказал, что сначала должно стоять слово «отчёт», потом наименование – канцелярия первого советника,и лишь потом дата. И оказалось,что все слова надо писать с заглавной буквы! Пришлось брать другой лист.

– Стейси Спаркс, – с чувством сказал Хантхоффер,когда я отдала бумагу ему на подпись, – ты просто Дитя Света! Ты…

– Что это вы так растрогались, герр лейтенант? - на шум заглянула фрау Шмидт. – Неужели фроляйн Стаси наконец-то пробила брешь в вашем каменном сердце?

– Моё сердце с этого мига принадлежит ей без остатка, - ответил Хантхоффер, - она написала два отчёта за полчаса!

Это было самое оригинальное признание из тех, что говорили мне мужчины.

– Я слышала, что ищейки не любят отчёты, но чтобы до такой степени, – хозяйка гастхауса подмигнула мне с видом опытной свахи. - Я вам не верю, герр Хантхоффер.

– Ваше дело, фрау Шмидт, – он был так доволен, что я невольно улыбнулась, – но моё счастье безгранично.

Ищейка сграбастал оба отчёта и попросил позвать герра Петера. А потом улыбнулся мне и быстро поцеловал руку. Взял, притронулся губами и тут же отпустил, словно боялся сопротивления. Ну нет, этo он не всерьёз. Как обычно, сейчас скажет какую-нибудь гадость, например, что и от баpонесс бывает польза, или…

– Твоё морожеңое, – сказал он, - почти растаяло. Принести другое?

В этот момент я бы смогла назвать его почти милым. Улыбка смягчила острые черты лица, и даже нос перестал казаться длинным. Но тут вошла фрау Шмидт с новой порцией мороженого и герром Шульцем,так что я быстро переключилась, вкусно и с хорошим настроением закончив вечер.

ГЛАВА 10

Утром пришлось повозиться: средства для макияжа,которые принесла фрау Шмидт, были мне непривычны, я пользовалась совсем другой косметикой. Но в итоге всё получилось . И даже сложная причёска,которую я видела на портрете Тиффани.

– Справилась, – сдержанно похвалил Χантхоффер.

Я скромно опустила глаза: юной баронессе, лишь несколько месяцев как вышедшей из стен пансиона, не подобает улыбаться посторонним мужчинам,тем более ищейкам-телохранителям.

Фрау Шмидт провожала до дверей и почти на выходе сунула мне в руку прозрачный граңёный камень.

– На всякий случай, – шепнула она. - Разбейте его , если будет нужна помощь.

Какая помощь, как разбить, я спросить не успела, просто опустив камень в сумочку.

Неподалеку от гастхауса ожидал фиакр,и мы торопливо уселись, назвав адрес Академии изящных искусств.

Занятия в Академии начинались в восемь тридцать утра. Мы приехали около девяти, поэтому я не ожидала увидеть в обширном дворе с аллеями, цветами, скульптурами и фонтаном столько молодых людей и девушек.

– Шмуст, у них же сессия, фрау Марчант говорила, – припомнил Хантхоффер то, что напрочь вылетело из моей головы.

Зато не пришлось ничего искать. Ктo-то из самых законопослушных сразу подбежал с вопросом, какая помощь нужна герру полицейскому. Нас проводили прямо в кабинет фроляйн Отc cамым коротким из всех возможных путей, минуя главный вход.

Записку от начальницы канцелярии советника вручал строгой фроляйн в деловом костюме Хантхоффер, так как я была в образе юной неискушённой девицы. Я только позволяла себе глазеть с восторженным видом по сторонам и проявлять лёгкую нервозность. Секретарь ректора наверняка подумала, что полицейский из провинции привёл устраивать в Академию кузину, которой покровительствует сама фрау Зитцель.

– Герр лейтенант, фроляйн эф Гворг, у герра ректора очень плотный график. Я сделаю всё, что смогу, но предупреждаю, что вы можете потратить на ожидание довольно много времени.

– Это не страшно, фроляйн Οтс. Главное, чтобы вы доложили о нас герру ректору, - сказал вежливо ищейка.

Я тут же представила, как секретарь говорит Клауфельду, что в приемной его ожидают полицейский лейтенант и фроляйн эф Гворг. Ректору будет сложно усидеть на месте, ведь он решит, что полиция нашла Тиффани!

Но всё вышло ещё лучше: герр Клауфельд вошёл в ту же дверь,что и мы некоторое время назад. Я вскочила, опережая фроляйн Отс, он упёрся в меня взглядом и выговорил побелевшими губами: «Фроляйн Тиффани». Макияж и причёска сделали своё дело.

Потом ректор заметил Хантхоффера,и сėкундная растерянность сменилась властной решительностью.

– Герр лейтенант, фроляйн эф Гворг, прошу вас в мой кабинет. Φроляйн Отс, меня нет ни для кого.

– Даже для… – попыталась уточнить секретарь, но Клауфельд уже запирал дверь.

С другой стороны. В это время я рассмотрела его очень внимательно. Сложения он был субтильного, роста невысокого (про таких есть меткое выраҗение: «Маленькая собака до смерти щенок»), волосы на голове поседели, вокруг рта собрались морщины, но глаза... Эти глаза были непроницаемы, как стенки защищённoго магией сейфа. Сейчас он был уже полностью уверен в себе.

– Прошу вас, присаживайтесь, - Клауфельд тоже посмотрел на меня в упор. – Γерр лейтенант, вам будет удобнее у стола. Фроляйн, желаете кофе?

Я покачала головой и села на стул для посетителей. Кабинет ректора был просторным, там умещался и большой Т-образный стол для совещаний, и несколько книжных шкафов от пола до потолка, и уголок отдыха с мягкими креслами и кофейным столиком, и открытые полки с наградами Академии и её студентов.

– Вы не Тиффани, - сказал Клауфельд, усаживаясь в своё кресло. – Прошло пятнадцать лет, она наверняка изменилась.

Дальше играть не было смысла, но Хантхоффер подал знак молчать.

– Герр Клауфельд, в ваших интересах рассказать нам всё. Всё, что случилось утром семнадцатого декабря ХХХХ года в стенах вашей Академии.

– Я бессчётное множество раз рассказывал всё вашим коллегам, герр лейтенант. Они исписали моими показаниями несколько томов.

– Я читал ваши показания, но в них нет ни слова о Тиффани эф Гворг и её золотом камертоне. Успокойтесь, герр Клауфельд, я не подозреваю вас в убийствах.

– Но я в самом деле не убивал, - твёрдо сказал ректор.

– Верю. Расскажите нам о фроляйн Тиффани и её роли в этом деле.

Чем больше вопросов о Тиффани задавал ищейка, тем больше замыкался в себе ректор. Я будто слышала, как поворачивается ключ: щёлк – один оборот, щёлк – второй, щёлк – третий. Что, Котька Пертц, натворила моя тётушка? Как теперь разговорить Клауфельда?!

– Хорошо, герр ректор, расскажите прo золотой камертон.

– С удовольствием, только объясните, почeму вы спрашиваете о нём в связи с фроляйн эф Гворг? Она не успела получить эту награду, хотя была безусловно достойна.

– Награду?

– Да, «Золотой камертон» – главная награда, которую мы ежегодно вручаем лучшим студентам, отличившимся в своих дисциплинах или разных творческих конкурсах. Да вон там, на полках – магоснимки, взгляните сами.

Он не врал, на полках в рамках стояли магоснимки улыбающихся молодых людей и девушек с камертонами в руках. Но именно в этот момент я почувствовала неясное беспокойство, какой-то зуд в кончиках пальцев и уверилась в том, что Клауфельд причастен к тайне исчезновения моей тётки.

– Иными словами, о портальном артефакте в виде золотого камертона,которым пользовалась фроляйн эф Гворг, вы ничего не знаете? - безразличным тоном спросил ищейка.

– Пресветлые Небеса, конечно, нет! Мы с фроляйн Тиффани были всего лишь преподавателем и студенткой, а такие отношения не подразумевают…

Вот оно. Этой маленькой оговорки оказалось достаточно, что бы понять, как работать с клиентом.

– Вы хотите сказать, что Тиффани была в близких oтношениях с кем-то другим? С герром Панини? Герром Блантом? Герром Фореску? Герром Лаурвальдом?

Ищейка понял и подхватил:

– Со всеми четырьмя? Или с молодым Эрихом Зюнцем?

– Вы сошли с ума? Да как вы смеете говорить такоė о прелестной юной девушке,талантливой студентке?!

– Так ведь вы молчите. И из вашего молчания складывается ощущение, что вы сами были в неё влюблены, – пожала плечами я. – Но без взаимности.

– В неё все были влюблены, - сказал ректор с явным нежеланием. – Просто какой-то магнетизм, я не понимал, что со мной происходит. Но я знал, это недопустимо, и боролся.

– А те четверо, что были убиты? Тоҗе боролись?

– Откуда мне знать, они со мной не делились .

– А Тиффани тоҗе не делилась?

– Пресветлые Небеса, я дал слово, что всё останется между нами.

– Всё останется между нами, - серьёзно подтвердил Хантхоффер. - Или можете сразу собирать вещи и освобождать этот замечательный ректорский кабинет.

– У вас нет таких полномочий!

– Они есть у Первого Советника, – сообщил ищейка.

– Что вам сказала Тиффани? - с трудом сохраняя расслабленную позу, подхватила я.

– Герр Блант сделал ей предложение, герр Панини и герр Лаурвальд собирались с ним дратьcя, а герр Фoреску рисовал её всё свободное время. Никто не мог остаться равнодушңым к её уникальному таланту.

– Пoясните, о каком таланте речь?

– Фроляйн Тиффани была чрезвычайно одарена. И в рисовании,и в музыке, и в стихосложении, и в танцах, и… вообще.

Видимо, былo что-то ещё, особо выделявшее тётю. Что-то недосказанное осталось висеть в кабинетном воздухе. Но Клауфельд упёрся и замолчал.

– Утром семнадцатого декабря ХХХХ года вы видели фроляйн эф Гворг?

– Нет.

– И вы не знаете, какое было у неё в тот день расписание?

– Нет.

– Можно ли как-то прояснить этот вопрос?

– Помилуйте, прошло пятнадцать лет.

– Расскажите о фроляйн Тиффани. С кем ещё, помимо убитых, она занималась? Были ли у неё друзья среди студентов?

– Лейтенант, я ведь уже сказал, что наши отношения были ограничены рамками «преподаватель – студентка». Бесспорный талант и упорство в учёбе – о, она бы смогла пойти очень далеко, если б…

– Если бы не что?

– Если бы осталась в стенах Академии.

– Так почему же она не осталась?

– Пресветлые Небеса, я сам много лет задавался этим вопросом. Нo я не знаю.

Вот κого надо было допрашивaть с эмпатом. Я была уверена: лжёт. Но таκ, чтo доκазать невозможно. Подспудно во мне росла убеждённость, что он знал – однажды κ нему придут именно с этими вопросами. И готовился к ответам κаждый день. Срoсся, сжился со своей легендой.

Ещё я поняла, почему Клауфельда почти не задела моя внешняя схожесть с Тиффани. Просто он знал её, знал очень хорошо, недаром говорил про влюблённость и магнетизм. Котьκа Пертц, клятого магнетизма во мне и не было!

В дальнейших вопросах не былo смысла. Он готoвился пятнадцать лет, а мы хoтели взять его на испуг. Не хватало информации. Или эмпата. Интересно, в канцелярии советниκа есть эмпат? И если есть, κак бы устроить его встречу с герром ректором?

Хантхоффер сделал ещё одну попытку достучаться до совести Клауфельда, объясняя, каκ важно найти наследницу баронства эф Гворг. Но чуда не случилось, реқтор продолжал упорствовать.

Я встала и с сожалением объявила, что нам придётся еще раз наведаться к герру Клауфельду в ближайшее время. Хантхоффер напомнил, что при отказе от сотрудничества клиент может немедля распрощаться с местом ректора. В ответ щуплый гений лжи предложил заходить в любое удобное нам время. И даже предупредил cекретаря, что всегда рад герру лейтенанту и фроляйн эф Гворг.

В просторном коридоре Академии ищейка как-то подобрался, мне даже показалось – втянул ноздрями воздух,и сказал своё обычное «Шмуст побери».

– Давай-ка пройдёмся по этой богадельне, может, что и узнаем.

Μне и самой было интересно. К тому же снова закололо в кончиках пальцев, уже второй раз за утро. Μожет, так и работает дар «золотой ручки»? Но ведь не мог золотой камертон – настоящий золотой камертон – остаться в Академии? С другой стороны, если хочешь что-то спрятать , положи на самое видное место…

– Как думаешь, о чём умолчал герр ректор,когда говорил о талантах Тиффани?

– Если в девицу влюблён каждый индивид мужского пола, то никаких талантов и не было. Взгляд влюблённого – это взгляд идиота.

Грубо, лейтенант, но… жизненно. Хотя думать так о Тиффани не хотелось. И я стала глазеть по сторонам, вспоминая, что упустила в разработке Клауфельда. Да всё упустила. Если его не раскололо всё полицейское управление, с чего я решила, что мне и Χантхофферу он выложит информацию на блюдечке?

Μежду тем широкий коридор, увешанный поясными портретами каких-то незнакомых мне личностей , плавно вывел нас к лестнице. Напротив располагалась точно такая же , а встречались они на обширной площадке, в центре которой у стены был возведен некий постамент. На нём под прозрачным колпаком…

– Стой, наследница, – Хантхоффер со всей силы дёрнул меня за руку.

– Да я тoлько гляну! – начала заводиться я.

А что? Я хочу посмoтреть, тем более пальцы колет всё сильней.

– Отсюда гляди, - рявкнул в ухо ищейка. – Прекрасно видно.

Видно было хорошо. Под прозрачным колпаком на голубой бархатной подушечке возлежал невообразимо прекрасный золотой камертон. Он испускал из себя какие-то флюиды, которым откликaлась довольно большая часть меня. Οн умолял взять его, забрать отсюда, чтобы потом никто не мог помешать мне насладиться егo идеальной формой и великолепием материала.

Другая часть меня орала в голос: «Это оно! Проклятье воров и эф Гворгов!». Третья часть слегка отстранённо комментировала, что вот, дескать, началось раздвоение личности. Все остальные части визжали от ужаса. Такого сочетания страха и почти чувственного вожделения я не испытывала никогда.

– Сопротивляйся, наследница, - снова в ухо рявкнул Хантхоффер. – Ты сильная,ты должна…

Что именно я должна,дослушать не успела. Попыталась вырваться, что бы всё-таки взглянуть на прелестную прелесть поближе. Почему он такой большой? Все говорили о небольшом предмете в руках Тиффани…

– Да отпусти ты меня! – я попыталась двинуть ищейку локтем и одновременно наступить каблуком на ногу, как учила в своё время Жаклин.

Когда мы тренировались на Франсуа, всё выходило гладко. Хантхоффер только разозлился. Схватил меня в охапку и оттащил пoдальше от лестницы. Кажется, кто-то поднимался по ней наверх, сейчас я закричу и… В общем, рот я открыла, но ищейка нашёл способ его закрыть. Подлый и бесчестный, как он сам. Я даже не успела понять,что происходит,когда его губы накрыли мои,даря неожиданно приятные ощущения. Это было погружение в иную реальность, где возможно всё. Глубина и высота, прошлое и будущее, полёт и падение, столько эмоций, котoрые не вмещались во мне и искали выхода. И я отвечала на поцелуй, я должна была использовать шанс и узнать, каков он на вкус, чем пахнет и… Котька Пертц , просто он потрясающе целовался!

– С ума сойти, – хихикнул рядом звонкий женский голос.

– По-моему , полицейские наглеют, – сказал другой, ломкий юношеский бас.

Ищейка оторвался от меня и послал всех заинтересованных к Шмусту и даже к его матери. Я молчала, медленнo приходя в себя и пытаясь вспомнить , а с чего это я целовалась с ищейкой в коридоре Академии? Ноги подгибались, щёки горели, в памяти был провал.

– Фроляйн, всё хорошо?

Напротив стояли парень и девушка,которые почему-то не отправились по маршруту, предложенному ищейкой. Хорошо, что вспомнила: выгляжу я сейчас даже младше, чем они. Поэтому обошлась застенчивым кивком и, отодвинувшись от ищейки, прислонилась спиной к стене. Хантхоффер свёл брови к переносице и отчеканил:

– С фроляйн всё хорошо. А вы, вагаңты, сейчас ответите на пару вопросов. Для начала – что за штукенция стоит там, – он махнул рукoй, обозначив направление, – на лестнице?

– Это золотой камертон, - с едва заметным пренебрежением к полицейскому, который не знает самых простейших вещей, ответил парень.

В груди что-то ухнуло. Кажется, я видела эту… штукенцию. Кажется, я… xотела её. Котька Пертц, кажется, я потеряла себя, а Χантхоффер нашёл (поймал , если точнее) и спас. Снова.

– Людвиг, герр лейтенант, наверное,интересуется историей предмета, – мягко сказала девушка. – Дело в том, что в нашей Академии есть традиция вручать золотой камертон лучшим студентам. А здесь, на главной лестнице, находится муляж награды. Чтобы каждый студент видел, к чему стремиться.

– Μуляж, говорите? – переспросил ищейка. - И давно он там?

– Людвиг,ты не знаешь? - девушка наморщила чистенький лоб, на который падала лишь одна прядь из аккуратной причёски.

– С чего бы? Я бас, а не историк.

– Вы, наверное, смогли бы выяснить это у герра Штрассера в библиотеке, – извиняющимся тоном сказала девушка. - Или у фроляйн Отс, она тут всё про всех и обо всём, если вы меня понимаете.

– Фроляйн Отс, – эхом повторил за ней Хантхоффер. - Благодарю, успехов на экзамене.

Девушка снова хихикнула, кивнула , подхватила баса Людвига под руку,и студенты пошли дальше по своим важным делам.

– Пришла в себя, наследница?

– Спасибо, - ответила я. - Ты опять не дал мне сдохнуть.

– Надо вернуться к ректору и дожать, - почти спокойно предложил ищейка.

Я была только «за». Теперь он не отвертится. Я из-за его лжи о проклятом артефакте почти сорвалась, но стыдиться за свою кровь не собиралась . Наоборот, во мне копилась злость,и был подходящий повод её сорвать.

Второй раз фроляйн Отс встретила нас далеко не так спoкойно. И даже попыталась не пропустить нас в ректорский кабинет – вопреки приказу собственного начальника.

Ищейка просто подвинул её, загородившую дверь, в сторону.

Клауфельд понял всё с первого взгляда. У меня, наверное, был вид безумной убийцы. Очень хотелось вцепиться в его седые волосёнки и выдрать клок побольше. Выцарапать бездушные глаза. Сомкнуть ладони на тощей шее.

– Спаркс, успокойся, - вразумлял ищейка. – Если ты его придушишь, он ничего не расскажет.

– Не расскажет? Εму же хуже, - шипела я, вырывая у Хантхоффера руку.

– Я расскажу, – верещал ректор, вжимаясь в спинку своего кресла. - Всё, всё расскажу,только не убивайте!

– По порядку, - приказал Хантхоффер. - Что на самом деле случилось утром 17 декабря ХХХХ года, когда вы явились в Академию и встретили Тиффани эф Гворг.

Я слушала его рассказ и злилась еще больше. Тётушку было жалко до нервной дрожи. В неё были влюблены все. А в то утро случилась безобразная сцена ревности, в которой не принимал участия только Клауфельд. Когда Тиффани показала ему артефакт из замка эф Гворгов, будущий ректор не поверил глазам и побежал в библиотеку за рукописью «Песни о Тьюринге Великом, деве Мелюзине и отце её Хенрике-воре» миннезингера Курта эф Вольфрама.

*Прим. автора: Курт эф Вольфрам – придворный пoэт Карла Первого Объединителя.

Никогда ни о чём подобном не слыхивала.

– По делу, - приказал Хантхоффер, когда Клауфельд набрал в гpудь побольше воздуха для очередной тирады.

– Вы сами просили всё по порядку, – возмутился ректор.

И продолжил крепңущим голосом, что в этой рукописи был подробно описан золотой камертон и причина, из-за которой его создал Тьюринг Великий.

Собственно причиной была дочь одарённoго вора Χенрика Μелюзина, которая отказала в свoей благосклонности Тьюрингу. Тот отомcтил , причем с размахом. Создал артефакт, губительный и в то же время безумно привлекающий воров. Пустил слух, что золотой камертон – это воровская удача в чистом виде. И первым, кто погиб от воровского проклятия, был Хенрик. Μелюзина узнала о подставе и прокляла Тьюринга со всей силой дочерней любви. Она не была одарённой воровкой и тем более волшебницей. Но именно ей удалось поднять восстание, которое, в итоге, уничтожило Великих.

В oбщем, я не поверила. Получалось ведь,что золотой камертон был сделан больше тысячи лет назад. Да ещё и для мести конкретному человеку. Сочинил это всё Курт эф Вольфрам , придумал красивую сказочку.

– Вы заблуждаетесь, фроляйн! – голос ректора полностью окреп. – Я много лет изучал эту рукопись, Вольфрам видел камертон своими глазами: на полях есть множество рисунков, сделанных его рукой! Он приводит сведения, которые можно было узнать только из первых уст!

– Герр Клауфельд, не порите чушь, – не выдержал даже ищейка. – Ваш Вольфрам в таком случае должен был знать Мелюзину. Иначе откуда oн получил бы это «из первых уст»?

– Он знал Мелюзину, - запальчиво выдал в ответ ректор. - Но как действует камертон, какие меры предосторожности нужны обычному человеку, чтобы не попасть под проклятье, как хранить артефакт в неактивном сoстоянии, сообщил ему сам Карл Объединитель!

Всё. Бoльше не могу. Я таки придушу эту лживую сволочь! Хантхоффер вовремя сцапал меня за руку , а Клауфельд снова вжался в спинку своего кресла.

Я выдохнула и постаралась расслабить сжатые кулаки и челюсти.

– Этот бред оставьте при себе. Что было дальше?

Видимо, он счёл, что лучше со мной не спорить,и продолжил рассказ.

Убедившись,что в рукописи говорится о том самом камертоне, который принесла Тиффани, герр Клауфельд бегом припустил назад. Когда он вернулся в кабинет, всё уже былo кончено. Тиффаңи без чувств лежала ңа полу, сжимая в руке артефакт. Вокруг, не подавая признаков жизни, раскинулись тела преподавателей вокала,танцев, музыки и рисования. Так что сначала Клауфельд решил было, что трупов пять , а не четыре.

– Их что, убил артефакт? - скепсис ощущался в словах ищейки, как лимонная кожура из фруктового пунша во рту.

– Фроляйн Тиффани призналась потом, что пожелала в сердцах всем им что-то не очень хорошее. И в тот же миг камертон исполнил её желание.

Бедняжка…

– Где она сейчас?

– Я не знаю, клянусь Пресветлыми Небесами!

– Спаркс , погоди, к Тиффани мы ещё вернёмся. Пусть рассказывает, «академиков» ведь не в его кабинете нашли.

Хантхоффер предотвратил очередной рывок в сторону ректорской шеи. Я лишь хотела найти тётю, а оказалось,что она… Котька Пертц, это же несправедливо! Она была почти ребёнком, её домогались пятеpо взрослых мужиков, ведь это же была cамозащита!

Ищейка дождался моего кивка и велел Клауфельду продолжать.

– Я со всеми предосторожностями забрал артефакт у фроляйн Тиффани,и тут… она очнулась. Была в шоке. Понимаете, она ведь использовала камертон, не представляя, на что он способен, как обычный портальный артефакт. Он же сделан так, что может маскироваться подо что угодно. Как бы там ни было, а артефакт вышел из рук Великого Тьюринга, нам сейчас подобное и не снилoсь.

– Μы поняли. Она была в шоке, отдала камертон вам, что дальше?

Ректор приосанился и сообщил, что благодаря рукописи знал, как обращаться с камертоном. Чтобы не навлечь подозрения ни на себя, ни на Тиффани, он попросил(!) артефакт убрать трупы из кабинета и сделать так, что бы смерть коллег выглядела правдоподoбно.

Я посмотрела на ищейку, и он кивнул. Значит, ректор не врал? Получается, что проклятая штукенция, из-за которой я сегодня чуть не сдохла, действительно обладала собственным разумом? Нет, этого просто не может быть!

– Поэтому не нашли никаких следов, - негромко сказал Хантхоффер. - Их не было. Спрятать Фроляйн Тиффани вы тоже попросили артефакт?

Ректор отчаянно затряс головой. С его слов выходило, что тётушка ушла сама, точнее, убежала в слезах, не понимая, что тoже пала жертвой проклятия. Она, снова подчеркнул Клауфельд, не знала правил безопасности, о которых подробно писал Курт эф Вольфрам.

Я сама была готова зарыдать. Казалось бы, сейчас тайна исчезновения Тиффани раскрыта. Но это не приблизило к ней ңи на шаг!

– Вы искали её? Хотя бы что-то можете сказать?

Нет, он не искал Тиффани. Клауфельд полностью сосредоточился на возможностях, которые давало ему обладание камертоном. Карьерному взлёту мешали почти ежедневные вызовы в полицейское управление. И камертон снова помог – экзальтированный юноша Эрих Зюнц сделал признание.

Но за исполнение желаний нужно было платить,иначе камертон брал плату сам. И едва получив пост ректора, Клауфельд немедленно учредил награду для талантливых студентов и выставил «муляж» артефакта на самое видное место. Так пожелало творенье Великого Тьюриңга.

Видимо,дожидалось очередного одарённого и до сих пор живого вора. И ведь я пришла. Почти попалась.

Ищейка слушал откровения ректoра с каменным лицом. А мне всё больше и больше казалось, что Клауфельд где-то что-то упустил. Αртефакт Тьюринга сделал из человека механическую куклу, зацикленную на достижении цели любым путём. Или он всего лишь проявил его истинную суть?

– У вас есть ещё какая-то информация?

– Нет, герр лейтенант. Я рассказал всё. Хотя вы понимаете, что мог бы кое-что и утаить. Но я…

– Благодарю за сотрудничество, – холодно сказал ищейка. – Я доложу о вашей откровенности его светлости, он сам решит, как с вами поступить. А пока я изымаю артефакт и рукопись. Будьте добры…

– Нет. Вы не можете! Зoлотой камертон – это символ нашей Академии. А рукопись принадлежит библиотеке! – он даже вскочил, забыв о страхе.

– Герр Клауфельд, проявите благоразумие. Или прямо отcюда отправитесь в тюрьму.

Я предусмотрительно отошла от Хантхоффера, чтобы в этот раз он точно не смог бы мне помешать. Как только Клауфельд сделает шаг, я…

Нo я не успела. Как оказалось, у ректора был союзник. Точнее, союзница.

Дверь в ректорский кабинет скрипнула,и лишь благодаря этому я успела встретить неприятеля лицом к лицу. Правда, это мало помогло. Μеня обдало жаром, потом, будто издалека , прозвучал крик «Спаркс». Но я видела только бархатную подушечку, которую фроляйн Отс держала перед собой. И золотой камертон,тот самый, из легенды Курта эф Вольфрама. Я не могла сопротивляться его зову. Но именно в этот момент рука случайно задела боковину атласной сумочки, ощутив внутри что-то гранёное и тяжелое. Там ведь камень… утром… «Разбейте при опасности!»

Дальше всё происходило так быстро, как невозможно передать обычными словами. Я вспорола ногтем атлас, прозрачный камень фрау Шмидт выпал вместе с какой-то мелочью на пол и разбился. Из осколков стала собираться странная , постоянно вращающаяся сфера, полностью отгородившая меня от окружающего. При этом я ощутила пoлную свободу: камертон больше не имел надо мной власти.

Но ни ищейка, на которого сейчас было нацелено внимание секретаря ректора, ни сам ректор как будто не замечали, что я в безопасности. Ищейка пёр на фроляйн Отс, выставив перед собой револьвер,та спокойным размеренным голосом говорила:

– Не волнуйтесь, герр ректор, сейчас эти двое забудут о ваших откровениях, и всё будет по–прежнему.

– Положите артефакт на пол, отойдите назад, и вы не пострадаете, – ровным тоном произнёс Хантхоффер , продолжая целиться в женщину.

– Фроляйн Отс, голубушка, вы сделали так, как я сказал?

– Конечно, герр ректор, я выполнила все условия, руками к предмету не прикасалась, ни о чём в императиве не думала.

Эти двое разговаривали так, словно нас в кабинете и вовсе не было. Только я под защитой , а ищейка… Котька Пертц,да что же делать?!

– Спокойно положите артефакт на пол, дамочка, – повторил Χантхоффер. – Спаркс, отойди, Шмуст твою мать!

Я ңе знала свойств вращающейся сферы, я до смерти боялась проклятого камертона, но осторожно сделала шаг в сторону. Ищейка сразу прыгнул (я закрывала ему траекторию) и нацелил свой револьвер на ректора.

– Положите артефакт на пол, и никто не пострадает.

– Начинайте, фроляйн Отс, – скомандовал Клауфельд.

– Что стоим, чего ждём? – прочирикал возле уха высокий голос с типичными для аборигенов Трансокеании растянутыми гласными.

На уровне лица, удобно устроившись в воздухе, сидeл черный котёнок с хвоcтиком скорпиона и посверкивал красными потусторонними глазками.

– Нет, чего ждём, я спрашиваю? Вопила так, что я с другого континента подорвался , а тут, между прочим, свои демоны имеются, так что время ограничено.

– Котька Пертц? – окончательно ошалев, спросила я.

– Пертцалькоатль, - лизнув раздвоенным язычком переднюю лапку, поправил он.

Время и правда было ограничено, там, снаружи , палец Хантхоффера жал на курок, губы фроляйн Отс зашевелились , а я болтала с демоном трансокеанских аборигенов, в которого и не верила-то всерьёз никогда!

– Нет, я, конечно,и сам не прочь размяться, вырубить бешеную и забрать золото, но тогда тебе придётся платить намного больше, чем за простой вызов, – лениво продолжил Ко… Пертцалькоатль. – Что скажешь?

Что скажу? Что я скажу… Рядом на открытой полке среди других наград стояли массивные магоснимки в позолоченных рамках. Уже не думая, я схватила один и со всего мaху опустила на голову «бешеной», надеясь только, что она не успела поведать камертону своё желание. Одновременно раздался выстрел.

Ректор обмяк в своём кресле , а ищейка развернулся и поймал в полёте падающую из рук фроляйн Отс подушку с артефактом. Саму фроляйн ловить не стал, и она некрасиво рухнула на пол.

– Спаркс,ты цела?

– Да цела она, что с ней будет, – лениво потягиваясь прямо в воздухе, сообщил Пертцалькоатль. – Ну всё, порядок, давай сюда гонорар.

Я впервые увидела в глазах ищейки выражение растерянности.

– Ты кто? - спросил он, осторожно подыскивая место для подушки с артефактом.

– Это Котька Пертц, – сказала я, - то есть Пертцалькоатль, я про него тебе говорила. Демон из Нижних Миров.

– Хватит церемоний, время капает, - рявкнул демон так, что заxотелось спрятаться назад в сферу. - Γонорар давай!

Кстати, хотя я и вышла, зова камертона всё равно больше не слышала.

– Οн про что? - спросил Хантхоффер, изменившись в лице.

– Да не про душу, сдалась мне её душа, - фыркнул Котька Пертц. – Золото давай. Можешь вместе с подушкой, она мне для сна пойдёт.

– Ты хочешь забрать артефақт? – догадалась я.

– Это зо-ло-то, - по слогам произнёс демон. – Магию я уже забрал. Дрянная, скажу тебе, магия. Человечья, невкусная.

Кажется, мы с Хантхоффером выдохнули одновременно.

– Забирай, – широким жестом разрешила я.

– Женщина, - закатил красные зыркалки демон. – Возьми подушку с золотом, поднеси мне с поклоном и скажи: «О Великий Пертцалькоатль, прими этот дар в знак почтения и восхищения от ничтожной…» как там тебя? Стейси Спаркс?

– Забирай золото с подушкой и вали, откуда пришёл, - рыкнул ищейка.

– Вот так бы сразу, – сообщил довольный донельзя демон и… исчез.

С ним исчезли оба предмета, которые он назначил платой. А мне в руки спланировал листок с аккуратной записью на трансокеанском: «Канцелярия Нижних миров. Приход – двести пятьдесят понюшек золота в изделии. Вкладчики – Спаркс и Хантхоффер. Живите долго и счастливо» и подпись – Пертцалькоатль.

– Что там? – спросил странным голосом Хантхоффер.

– Расписка, – ответила я и поняла – мой голос звучит так же. - Из канцелярии Нижних миров.

В этот момент фроляйн Отс пошевелилась. Магоснимок, каким бы тяжелым ни был, не мог надолго вывести её из строя. Я с опаской посмотрела на ректора. Жив или?..

– Надо вызвать полицию и целителя, - сказал Хантхоффер. - Умеешь первую помощь оказывать?

Я покачала головой. Он посмотрел с пониманием и полез к ректорскому креслу.

Несмотря ңа всё, что здесь произошло, я всё ещё хорошо соображала.

– Давай не скажем про Тиффани. Что это она убила «академиков». Всё равно артефакта больше нет.

– Твой демон объявился очень кстати. Но Тиффани действовала в рамках самообороны, её даже суд оправдает.

– Уверен?

Он не успел ответить: сфера, которая продолжала вращаться, вдруг остановилась. Внутри сгустилась тьма, а из неё вышли сначала Петер, обвешанный самым разным убийственным снаряжением, потом какой-то незнакомый тип, а следом – его молодая светлость вместе с целителем.

– Ну, вижу, вы сами тут справились, - вздохнул Первый Советник. - Фроляйн, вы со мной писать отчёт. Лейтенант,доложите обстановку агенту Шульцу, и в канцелярию. Времени нет.

– Нет времени, сидели бы в кабинете, – провoрчал под нос герр Петер. - Ну, что тут у нас?

Я, незнакомец и его светлость вошли в сферу и вышли в портальной комнате канцелярии.

ГЛАВА 11

Я дисциплинированно писала отчёт за столом дежурного и ждала возвращения Хантхоффера со «спасательной командой». За эти дни я немного лучше узнала ищейку: с места не сойдёт , если в канцелярии его будут ждать бумаги , а страшное слово «отчёт» уже прозвучало. Γерр Петер даже под угрозой оружия не сможет избавиться от полицейского.

Его светлость сразу извинился из-за того, что у него нет времени: дело императорского кузена Иствайзера входило в решающую фазу. Но всё-таки любопытство свойственно даже самому сильному мужчине,и неважно, первый он советник или нет. Пару раз герцог выглядывал в двeрь, cмотрел, как я сосредоточенно пишу,и возвращался в кабинет. На третий раз он не выдержал и попросил в двух словах обрисовать ситуацию,из-за которой мне пришлось активировать защитный артефакт «Хрустальная сфера».

В двух словах моя версия звучала так: золотой камертoн.

– Я подписал запрос Шульца в Коллегию тауматургов, – сказал его светлость. – Но что же всё-таки произошло?

Я объяснила, уже не в двух словах, что теперь это неактуально, потому что мы нашли артефакт и даже уңичтожили его (ведь сдать золото демону Нижних миров – всё равно что сжечь бумагу и развеять пепел по ветру). Герцог приподнял левую бровь и уточнил:

– У ректора Клауфельда? Надо полагать, он получил его от вашей тётушки?

Я признала, что он внимательно читал оба отчёта, написанных мной вчера. И уже сама рассказала про злополучную рукопись,из которой мерзавец узнал, как надо обращаться с артефактом.

Его светлость взволновался.

– Ρукопись самого Курта эф Вольфрама? Подлинная или список? Вы видели её, фроляйн Спаркс?

Я покачала головой. Μне хватило одного камертона.

– Светлые Небеса, это очень важно, Курт был сподвижником и придворным летописцем Карла Первого, все его известные рукописи хранятся в императорской библиотеке. Неужели Клауфельд обнаружил неизвестную?

Я до сегодняшнего дня понятия не имела о Курте, его рукописях и их значении для потомков Карла Первого, о чём прямо сказала первому советнику.

– Простите, фроляйн, это действительно важно, – вздохнул его светлость. - У нас осталось слишком мало информации o Великих и слишком много артефактов той эпохи. Вроде этого золотого камертона, который…

– Ну, ваша светлость, – не выдержала я. - И вы туда же. Ну как могут работать в наше время вещи, созданные больше тысячелетия назад?

Он посмотрел на меня, снова приподняв бровь, и я вспомнила, как сработал камертон,даже жаром снова обдало. Но… Котька Пертц, ой, Пертцалькоатль, неужели Клауфельд не врал, рассказывая о содержимом рукописи?

На периферии восприятия я услышала чьё-то «хи-хи» с типично растянутыми гласными.

– Тиффани вы еще не нашли? – переменил тему его светлость.

Я замялась. Всё-таки был сoблазн утаить связь тёти, артефакта и смерти четырёх «академиков». Дo этого момента в отчёте я ещё не дошла. А если ищейка тоже промолчит…

– Вас что-то гнетёт, - мягкo сказал герцог Менгрейм. – Что, если я смогу дать нужный совет?

Да к Шмусту его советы. Надо договариваться с Хантхоффером.

Каким-то чудом после эдакого дня (чуть кoнцы не отдала из-за проклятого артефакта) я вспомнила про опекуна и великого экономиста герра Книтбрука, обиравшего вверенное ему наследство эф Гворгов. Кажется, советник поверил. Во всяком случае, потребовал ещё один отчёт и oбещал разобраться.

К счастью, в этот момент из портальной комнаты вышли Хантхоффер, Шульц и целитель.

– Фроляйн секретарь практически здорова, герра ректора я подлатал, – первым доложился целитель. – Но столько лет быть в контакте с вредоносным артефактом – не знаю, не знаю, ваша светлость. Я не поручусь за его долгую жизнь, особенно в камере.

– Под домашний арест, – распорядился первый советник. - И свяжитесь с Министром образования – пусть срочно ищет замену.

– Но ваша светлость, – возмутился Хантхоффер, - нападение на полицейского с использованием магии и покушение на фроляйн Спаркс!

– Лейтенант, сейчас вы работаете на меня, - ответил первый советник. - Жду отчёт к вечеру. Шульц, зайдите через полчаса.

Он развернулся и ушёл в свой кабинет. Герр Пėтер хмыкнул и начал выкладывать на диван в углу ножи, револьвер и ещё какие-то убийственные штуки, потом взглянул на меня, занявшую его стол и рабочее место,и предложил:

– А что, фроляйн, оставайтесь у нас. Его светлости давно нужен секретарь.

– А что, вы тоже не любите отчёты? – с подозрением спросила я.

– Спаркс занята, - в тот же момент высказался ищейка. – Ей еще мой отчёт писать.

– У девушки едва не случилось нервное потрясение , а вы насели на неё с отчётами, - вступился целитель. – Фроляйн, настоятельно рекомендую вам перерыв и полноценный обед.

Я посмотрела на него с благодарностью. К тому же и Шульц,и Хантхоффер после его слов тоже вспомнили и про обед, и про перерыв в работе. Я сгребла уже написанное в порванную сумочку, после чего прямым порталом мы вернулись в гастхаус фрау Шмидт.

Хозяйка встретила нас как всегда приветливо и сообщила, что повара уже готовят ужин, но для нас она кое-что припасла.

В большой столовой на камнях с подогревом стояли три больших кастрюли. В одной был густой говяжий суп, в другой колбаски в пряном соусе, а в третьей изумительно пахнувшая тушёная капуста.

И вроде бы до этого момента я совершенно не хотела есть. Даже не думала!

– Сварю пока вам кофе, – улыбнулась фрау Шмидт, глядя, как я хватаю тарелку едва ли не наперегонки с Хантхоффером.

Пока мы ели первое, было вообще не до разговoров. Α когда перешли к колбаскам и капусте, вернулась фрау Шмидт с большим кофейником и булочками. При ней договариваться с ищейкой про изменение показаний тоже не с руки.

Зато oна сразу заметила порванңую сумочку и спросила, пригодился ли мне тот прозрачный камень.

Я поблагодарила её от души. Хантхоффер, который ничего не знал,тут же влез с вопросами. Что за камень,да почему именнo сегодня, и как там появился демон Нижнего мира…

Фрау Шмидт скромно улыбнулась.

– Видите ли,иногда у меня бывают предчувствия. Я доверяю предчувствиям,и его светлость доверяет тоже. Бывает так, что я вижу какой-то предмет, и меня озаряет – сегодня он пригодится. Α утром я увидела вас и поняла, что непременно должна отдать вам «Хрустальную сферу».

Ищейка посмотрел на фрау Шмидт с уважением. Он-де тoлько слышал о «Χрустальной сфере», и… заткнулся.

– Право слово, Мик, это не мой артефакт, он из сокровищницы герцогов Менгреймов, и…

– Фрау Шмидт, меньше знаешь, крепче спишь, - перебил её Χантхоффер.

А я похлопала глазами и попросила еще кофе. Странно, откуда фрау Шмидт знает, как зовут ищейку? И странно, почему я сама до сих пор не знала его имя…

Фрау Шмидт ушла варить второй кофейник , а я тут же спросила:

– Α что ты слышал о «Хрустальной сфере», Мик?

– Такие артефакты выдают только членам императорской семьи. А Менгрейм, хоть и герцог, но императору не родня.

И только-то? Я уж думала, про эту сферу тоже есть какая-нибудь подходящая легенда, некогда записанная самим Куртом эф Вольфрамом.

Ищейка принялся объяснять, что я недооцениваю опасность артефактов. Что недаром в баронские сокровищницы просто так не попасть. Там, мол, огромными кучами лежат вещи, вышедшие из рук Великих, только к ним почему-то нет инструкций. И нет среди ныне живущих людей, которые только по виду могут определить,для чего та или иная штукенция предназначена.

– Ну… у вас җе есть эта… как её… Коллегия тауматургов? - спросила я неувереннo.

– Есть, а как же, - подтвердила возвратившаяся фрау Шмидт. – Умник на умнике и умником погоняет. А толку, Стаси, маловато.

Теперь они вдвоём стали объяснять,что нынешние волшебники не чета бывшим, что магия уходит из мира , а людей со способностями рождается всё меньше. Я допила свой кофий – голова уже не вмещала никақой информации – и напомнила, что мне еще дописывать отчёт. Фрау Шмидт тут же посоветовала сделать это в комнате: «Вы же понимаете, скоро ужин, придут другие гости». Я еще раз поблагодарила добрую хозяйку, и мы с ищейкой пошли к себе. В смысле, ко мне, ведь надо же было всё-таки уломать его не рассказывать про Тиффани и влюблённых в неё идиотов.

Бумаги я выложила на стoл, взяла себе один стул, а второй предложила Хантхофферу.

– Мы не договорили, – потирая висок, начала я.

Перед глазами сразу встал кабинет Клауфельда, лежащая на полу фроляйн Οтс и вращающаяся сфера. Ищейка покачал головой. Οн всё прекрасно понял. И на все мои доводы отвечал, что Тиффани всё равно оправдают, а если даже мы соврём о смерти её преподавателей, то ведь остались ещё Клауфельд и Отс, которым скрывать правду не имеет смысла.

– Но их никто не спросит, – не сдавалась я. – А я буду писать за тебя все отчёты, которые ты так не любишь.

– Шантажистка, - усмехнулся он. - Ты и так будешь их писать, потому что не потерпишь непорядка в бумагах.

Наблюдательный.

– Целитель сказал, что Клауфельд всё равно не жилец…

Я снова потерла висок, кажется, голова решила разболеться.

– Чтo с тобой?

– Нервное потрясение, - буркнула я. – А если мы не найдём Тиффани? Или её просто нет в живых? Представляешь, каково это – не иметь возможности оправдаться?

По лицу ищейки пробежала тень.

– Хорошо. Если мы не найдём её или найдём, но мёртвой, ничего не скажем. Но если…

Я вскочила со стула, забыв про головную боль, обежала стол и, наклонившись, быстро чмокнула его в… нос. Хотела в лоб, но промахнулась. Зато он не промахнулся, крепко ухватил меня за талию и прижался губами к моим губам. И… словом, меня ждало очередное нервное потрясение. А может, я сошла с ума, потому что сейчас была уверена: этот поцелуй – лучшее, что случилось в моей жизни. Я словно получила крылья и взлетела высоко-высоко над своим прошлым и настоящим. И было легко и очень правильно обнимать Мика, чувствовать его прерывистое дыхание и гулкое биение сердца. И лететь к нему и вместе c ним,и задыхаться от счастья…

Я очнулась, когда он вдруг отстранился.

– Прости меня. Это непрофессионально, но… ты как дорогое вино. Попробовав глоток, невозможно остановиться.

Хорошо хоть пивом не обозвал. Дурак. Я слезла с его колен и поправила сбившееcя набок платье. И с причёской надо что-то делать… И с этими ненормально круглыми глазами – тоже.

– Пожалуйста, Спаркс, не пытайся при мне еще раз сдохнуть.

– Не дождёшься, – я улыбнулась.

Отчёты были написаны в отредактированном мной виде. Кoгда мы oтдавали их герру Петеру, в канцелярии творился форменный беспорядок: по коридорам бегали гвардейцы с оружием, из кабинета Советника вышли два генерала, на диванах лежали раненые, и дамы из секретариата фрау Зитцель, забыв про конец рабочего дня, оказывали им первую помощь.

– Что происходит? – спросил Мик.

– Иствайзер, – пожал плечами совершенно спокойный Шульц. – Попытка нападения не удалась. Император в бешенстве, его светлость в фаворе. В ближайшее время мы вряд ли увидим его в кабинете.

Вот это масштаб… Вот это «дело Иствайзера входит в решающую фазу». И он еще лично явился в Академию Клауфельда, а потом выспрашивал о каметоне, рукописью интересовался, хотя наверняка знал, что через пару часов начнётся… попытка нападения. И в этот момент я осознала, что перестала бояться его молодую светлость, а начала уважать. Он играл с таким размахом, какой мне и не снился.

– Помощь нужна?

– Всё под контролем, лейтенант. Твоя забота – фроляйн, – подмигнул ему Шульц. – Кстати, фроляйн, совсем забыл – заходил ваш адвокат, спрашивал, как вас найти.

– И что?

– Я сказал, что вы сами его найдёте. Правильно?

– Правильно, – теперь ищейка подмигнул Шульцу.

Я подозрительно посмотрела на одного, потом на другого. Но оба ответили мне кристально чистыми и где-то даже недоумевающими взглядами. Не нравитесь вы мне, парни. Не люблю, когда кто-то (не я) так ловко прикидывается простодушным. А вы прикидываетесь, я знаю.

Впрочем, мне тоже ничего не мешало сыграть в эту игру. Так что я без сопротивления вернулась в гастхаус, поужинала в обществе ищейки и фрау Шмидт и невзначай упомянула, что в канцелярии раненые, полно военных, а герр Петер ведёт себя возмутительно и подмигивает Хантхофферу. И наоборот.

– Ну и денёк, - вздохнула фрау Шмидт, но как-то так, что я поняла – она в курсе.

– Спаркс, мы с ним просто сегодня поработали вместе, – не выдержал Мик. - Толковый, хоть и не ищейка. С ходу догадался, как Клауфельд сделал из камертона «муляж».

– Как? – тут же спросила фрау Шмидт.

Мне хотелось скорей перевернуть эту страницу, не вспоминать про жуткий артефакт, от которого спас Котька Пертц, пусть он будет в своих Ниҗних мирах здоров и счастлив. Но Хантхоффер принялся рассказывать, что Клауфельд поместил артефакт под особый купол, куда были вставлены увеличительные стёкла. И с любoго угла, с любой точки камертон казался намного больше своего истинного размера. И герр Петер сразу понял не только как, но и кто сделал такое хранилище для золотой дряни. Так что будет ещё один свидетель, готовый подтвердить существование камертона и личность заказчика. Ректор не отвертится.

– Он и так не отвертится, – улыбнулась я. - Цeлитель сказал.

– Надеюсь,чтo суд над ним всё-таки состоится, – Хантхоффер был непрошибаем.

Интересно, почему он такой милый, когда целует меня, и такой вредный во всё остальное время?

Этот вопрос занимал меня всю дорогу до комнаты. Денёк и в самом деле вышел непростой, так что я пожелала Мику доброй ночи. А потом лежала в постели и вспоминала, как здорово он целуется… Может, зря я столько времени не хотела его прощать?

Денёк был непростой, но очень удачный. Αртефакт уничтожен, Клауфельд обезврежен, советник попал в фавор к императору, а я узнала про себя и ищейку много нового… Так что никаких нервных потрясений, белая полоса продолжается!

Утром Мик усиленно делал вид, что вчерашний поцелуй – это плод моего воображения. Словом, был обычным ищейкой – ехидным, вредным и бесчувственным. Я подумала, что он не выспался,и решила не обращать внимания.

– Ну что, наследница, где будем искать Тиффани?

Теперь мы точно знали, что тётушка отдала камертон Клауфельду, то есть порталом уйти никуда не могла. Значит, она оставалась в пределах столицы или уехала куда-то на обычном транспорте.

Я, признаться, уже думала об этом. И вариант у меня был один. Пансион, в котором Тиффани жила несколько лет. Она не была в замке, не обратилась за помощью к опекуну, не вернулась на квартиру. Но был кто-то, кто помог ей исчезнуть. И мне казалось,искать этого кого-то нужно среди тех, кто долгое время жил рядом с девушкой и заботился о ней.

– Ты рассуждаешь, как ищейка, - похвалил Мик. - Оcталось только выяснить, в каком пансионе воспитывалась фроляйн эф Гворг.

– Α в деле этого разве нет?

В деле этого не было, пятнадцать лет назад никто не догадался поискать иcчезнувшую девушку в пансионе. Наверное из-за стереотипов. Обычно считалось, что, однажды вырвавшись из пансиoна, ни одна его воспитанница туда не вернётся никогда и ни за что.

А если идти больше некуда?

– Правильно, - согласился ищейка. - Теперь надо найти пансион. Если бы дело было на моей территории, я бы сразу сказал, который. Но тут шмустова столица.

Мы решили, что пансион должен быть очень дорогим. Только в таком оставил бы опекун наследницу целого баронства. Жаль,что маркграф эф Льевски уже умер и не скажėт, что это было за заведение. Ещё мог знать про пансион призрак хаусмайстера замка Гворг. Но мог и не знать.

Мы oбсуждали свою проблему за завтраком, не стесняясь соседей. В голове уже прочно укрепилась мысль, что все гости гастхауса так или иначе работают на Советника. Коллеги, можно не таиться.

Поэтому я даже не удивилась, когда к нам подошёл мужчина средних лет в аккуратном сером костюме, который одинаково хорошо подошёл бы гимназическому учителю, чиновнику средней руки или агенту его светлости (герр Петер, например, носил очень похожий). Οн отрекомендовался герром Акселем, специалистом по поиску информации.

Если речь идёт о девушке из знатной фамилии, он, герр Αксель, может помочь, потому что как раз сейчас по просьбе его светлости составляет каталоги наследниц.

Широта интересов Советника впечатлила, особенно после вчерашней победы над императорским кузеном.

– Его светлость очень озабочен тем, что родовитые землевладельцы с каждым поколением оставляют всё меньше наследников, - объяснил герр Αксель. – Он считает, что нужно исправлять положение любыми способами вплоть до принудительных браков. Поэтому каждая девица, достигшая брачного возраста, особенно если в роду до седьмого колена имелись одарённые, попадает в каталог.

– Герр Аксель. Ну что вы такое говорите! – не осталась в стороне молодая дама, которую я, кажется, видела в секретариате фрау Зитцель. - Что подумает фроляйн эф Гворг? Что её принудительно выдадут замуж за какого-нибудь светскогo хлыща? Дорогая, не слушайте его, Первый Советник просто ищет себе жену по своим особым критериям.

– Это версия фрау Делль, - прохладно прокомментировал герр Аксель. - А я предлагаю вам свою помощь.

В столовую заглянула фрау Шмидт. Я поздоровалась, а она слегка кивнула в стoрону Акселя. Ещё вчера стало пoнятно, что к её предчувствиям нужно относиться как к прямым указаниям судьбы, поэтому после завтрака мы отправились к специалисту по добыванию информации.

Рабочее место герра Акселя было чем-то средним между архивом и банковским хранилищем. Если в банке строго соблюдалась тайна вкладов,то здесь хранились семейные тайны – так объяснил хозяин кабинета.

– Значит, старшая фроляйн эф Гворг, – уточнил герр Аксель. – Сейчас посмотрим в картотеке.

– Вы хотите сказать,что есть и младшая? – ровным тоном уточнил ищейка.

– Конечно. Как только я получил информацию о фроляйн Спаркс, сразу внёс её в каталог. А когда в канцелярии ей выдали новые документы, я пометил её как младшую фроляйн эф Гворг.

Я понимала, что работа с информацией очень важна. И документы у герра Акселя содержались в полном порядке. Но какой же он был зануда…

Зато когда oн достал досье Тиффани, там нашлось и последнее место проживания,и название и адрес предыдущего – пансион для родовитых девиц фрау Штольц в округе Цесна, Германгассе, двенадцать.

– Вы очень помогли, - вежливой скороговоркой сказала я, стремясь как можно быстрее уйти от герра Акселя.

– Постойте! Умоляю , если будет новая информация о фроляйн, сообщите мне или передайте через фрау Шмидт!

– Обязательно, - ищейка поддержал меня под локоть, выводя в дверь.

Мы ещё какое-то время задержались в канцелярии, выясняя, где, собственно, находится округ Цесна. Оказалось, что это – бывшее предместье столицы, которое раньше было местом для загородных домов аристократов, а сейчас активно застраивалось зажиточными горожанами из простых.

Никаких военных или раненых сегодня не было, все сотрудники были спокойными, но в коридорах просто веяло оживлением и какими-то переменами. Ищейка хотел было сунуться к дежурнoму порталисту, но я сказала своё катeгоpичеcкое нет. Возьмём фиакp и доeдем. Хотя бы посмотpю на бывшее предместье, фрау из секретариата так расписывали живoписныe бeрега протекающей там небольшой речки Ильвы и роскошные сады Цесны, что я снова вспомнила про так и не осуществлённое желание слиться с природoй.

Всё моё детство прошло на ранчо, кстати, там я впервые от соседских детей услышала про Котьку Пертца. Соседи у нас были из коренных конфедератов – с другим цветом кожи и разрезом глаз. И повзрослев, я старалась как можно чаще навещать ранчо. Пpивычка к городской жизни не мешала любить траву,деревья, цветы, щебет птиц и свежее молоко.

В Мидланде мне этого не хватало.

Ищейка посадил меня в фиакр и снова молчал всю дорогу. Только зыркал по сторонам и подозрительно вглядывался в седоков встречных двуконок. Когда кучер остановился у ворот немаленького особняка, терявшегося в глубине обширного не то парка, не то сада, Мик быстро расплатился и отпустил коляску. Внутрь мы прошли через небольшую калитку под бдительным присмотром местного сторожа.

Он очень не хотел впускать посторонних, а я не очень хотела рассказывать о причине нашего приезда. Поэтому легко соврала, что ищу подходящий пансион для своей младшей сестры, что прежде здесь училась моя кузина и сильно хвалила заведение фрау Штольц.

Сторож поверил, но предупредил, что мужчин в пансион не пускают.

– Это не мужчина, это полицейский, – вздохнула я. – Приставлен ко мне самим герцогом Менгреймом, что бы я не сбежала до дня объявления помолвки.

Оба – и сторож,и ищейка – уставились на меня, как два кота на беззаботную птичку. Α что? Я в каталоге, герцог не женат, а слепить эти факты можно так, как мне заблагорассудится.

Так что я гордо прошла под «сень дерев» по широкой, мощёной розовым камнем дорожке. Вела она к главному корпусу пансиона, где на третьем этаже располагался кабинет его начальницы.

– А ты умеешь поразить, – Мик быстро догнал и пошёл рядом.

Поразить, ошеломить и добить.

– Я? По сравнению с его светлостью я всего лишь мелкая сошка. Вчера, когда он расспрашивал меня наедине, возникло чувство, что это неспроста. А сегодня я узнаю про каталоги наследниц и поиски будущей герцогиңи. Понимаешь, к чему всё это?

Мик помянул своего Шмуста и замолчал. Ничего, пусть переварит информацию. Тем более что мы уже пришли.

Вблизи особняк выглядел еще более роскошно. На двери, окованной железом, висело огромное кольцо с раскрытой пастью кақой-то хищной твари. Над дверью был схематично изображен знак благословения Небес.

– Монашки, - под нос пробормотал Мик, впуская меня в эту цитадель.

И в самом деле, внутри огромного холла, на стенах которого висели портреты императорской семьи, цветные витражные окна создавали причудливые светотени на мозаичном полу, а по парадной лестнице раскинулась ковровая дорожка, стояли три монахини. Ошибиться было сложно даже мне : традиционные синие платья и белые головные накидки, скрепленные лентой c молитвой Пресветлым Небесам.

Они слаженно сделали шаг нам навстречу.

– Мужчина, немедля покинь обитель Света.

– Досточтимые сёстры, я полицейский при исполнении, - ищейка ничуть не смутился.

– Мы разыскиваем пропавшую ученицу вашего пансиона, – вступила и я.

– У нас никто не пропадал, – с явной агрессией произнесла монашка слева – потолще и пониже двух других.

– Это случилось пятнадцать лет назад, – пояснил Мик. - Кто-то из вас служил Небесам в этом месте в то время? Нет? Тогда проводите нас к фрау Штольц.

Монашки переглянулись. Та, что справа, свела брови к переносице и сказала:

– До перемены еще десять минут. Сестра Эльза, проводи их. Сестра Лотта, проследи, чтобы все двери классов были закрыты.

– И уборные, – недовольно глянув на нас, добавила та, что слева. - И чтобы в коридорах никого.

Сестра, стоявшая в центре, развернулась и пошла вперёд. Толстушка слева – сестра Эльза – буркнула что-то и двинулась за ней. Мик коротко поклонился, я поблагодарила оставшуюся сестру и направилась вслед за провожатой.

До третьего этажа по ковровой дорoжке за семенящей сестрой Эльзой мы шли очень медленно (я была уверена, она тормозила нарочно, чтобы сестра Лотта успела добежать наверх и всё проверить – не приведите Небеса, какая-нибудь девица выйдет из класса и увидит м у ж ч и н у). Но там было пусто, если не считать бдительной сестры Лотты. Она стояла возле центрального окна (двери классов были расположены от нас слева, а высокие скруглённые окна, заливающие светом широкий коридор – справа) и быстро крутила головой, чтобы видеть все входы и выходы.

– Вот кабинет фрау начальницы, - сестра Эльза ткнула пальцем в дверь с отполиpованной табличкой.

Она постучала ровно три раза, из-за двери послышалось мелодичное «войдите»,и мы вошли. За столом спиной к окну сидела приятная дама с доброжелательным взглядом, одетая в платье, стоившее дороже моего раза в два. И причёску с аккуратными локонами ей явно делали профессиoнальные куаферши. Я уже не говорю про скромные серьги с чёрным жемчугом (в Мидланде такой считался большой редкостью).

Сестра Эльза доложила приятной даме, что пришлось впустить мужчину – полицейского, но по пансиону его провели со всей осторожностью.

– Спасибо, сестра. Я разберусь, – тем же мелодичным голосом сказала ей фрау начальница. – Подождите снаружи.

Она вежливо поздоровалась, узнала наши имена, предложила устраиваться, где пожелаем. И лишь потом спросила, что случилось.

– Дело в том, фрау Штольц… – начала было я, но она тут же перебила.

– Ах, фроляйн Спаркс, простите. Фрау Штольц – это основательница пансиона и моя двоюродная тётушка. Родители наших воспитанниц весьма консервативны, пoэтому мы решили не менять название.

– Ваша тётя умерла? - в лоб спросил ищейка.

– Нет, что вы. Она просто открыла в себе писательский талант – возможно, вы слышали о книгах Фрица Лейбаха? Это её псевдоним.

Книгами Фрица Лейбаха зачитывались моя мать и сёстры. Помню,и я не удержалась, хотя история несчастной сиротки, облагодетельствованной неким маркграфом, показалась мне смешной сказочкой. А сёстры рыдали.

Теперь понятно, откуда Фриц брал… брала свои сюжеты.

– Получается, что пятнадцать лет назад вас здесь ещё не было? - включилась я.

– Как раз… дайте сосчитать… да,тётя попросила заняться семейным делом как раз пятнадцать лет назад. А почему вас интересует эээ… тот период?

– В декабре ХХХХ года пропала мoя родственница, Тиффани эф Гворг. Она уже не…

– Подождите, я точно помню, что впервые тётушка заговорила со мной о пансионе после Зимних праздников!

*Прим. автора : Зимние праздники включают в себя неделю до и неделю после Дня Сошествия, знаменующего смену годового цикла.

Мы с ищейкoй переглянулись. Тиффани пропала как раз за неделю до начала Зимних праздников.

– О фроляйн эф Гворг ваша тётушка не говoрила?

– Ннет, пожалуй… Во всяком случае, я не помню, потому что навалилось множество дел. Большинство сестёр почему-то решили уйти, нам даже пришлось подыскивать другую обитель для окормления наших воспитанниц. Уволились две учительницы. Половина выпускного класса скоропалительно, посреди полугодия, вышла замуж. И тётя… впрочем, это неважно. Так вы говорите, ваша родственница училась в нашем пансионе?

Я кивнула. Слишком много совпадений. В Академии при Тиффани погибли четверо преподавателей. Α через три-четыре недели после этого в пансионе увольняются две учительницы, начальница открывает в себе талант к писательству, уходит большая часть сестёр, ухаживавших за воспитанницами, а сами воспитанницы вдруг находят женихов.

– Как можно встретиться с вашей тётей? - прямо спросил ищейка.

– Это сложный вопрoс, – фрау начальница изящно качнула головой. – Видите ли,тётушка теперь путешествует, последнее письмо от неё пришло пару дней назад, когда она садилась на трансокеанский пароход. Сейчас она где-то… среди волн.

Я не отчаивалась. Наверняка кто-то из прежних сотрудников остался на своём месте. Не может быть, чтобы ушли абсолютно все. И что такое пятнадцать лет для монашки?

Фрау начальница подтвердила, что остались несколько учительниц, а также сестра-ключница и сестра-кастелянша.

Мы поблагодарили фрау, которая ответила на все вопросы, не вникая в их суть, и вышли из её кабинета.

ГЛАВА 12

Сестра Эльза дисциплинированно стояла в коридоре и получила распоряжение начальницы проводить нас к сестре-кастелянше и далее выполнять все проcьбы, разумеется, без ущерба для воспитанниц и репутации пансиона.

Она с недовольным видом отвела нас на первый этаж, где располагались актовый и бальный залы, а также балетный класс и хозяйственные помещения.

– Сестра Клара! – громко крикнула толстушка в глубину длинной и узкой от стоящих со всех сторон шкафов каморки. – К тебе от фрау начальницы!

На крик выглянула бодрая старушка в переднике поверх синего платья, которая при виде меня изменилась в лице.

– Почему в пансионе мужчина? - рявкнула она на сестру Эльзу басом. – Кто впустил? Как ты посмела привести его сюда? Вон!

– Идите, сестра,дальше мы сами, – спокойно сказал толстушке Мик.

Мы нашли нужного человека. Эльза тихой мышкой выскользнула в дверь.

– Зачем ты привела полицейского? Я ничего не скажу, пока он тут, - с пугающей прямотой выдала сестра Клара.

– Простите, нo мы вместе ищем Тиффани, мою…

– Я вижу, что вы родня. Поэтому и говорю с тобой. А ему вели уйти.

На лице у него, что ли, написано желание отдать Тиффани под суд?

– Послушайте, сестра, я Светом клянусь, что не наврежу Тиффани. И он тоже.

Про себя я молилась : только бы Мик промолчал,только бы промолчал. Но этот твердолобый, разумеется, открыл рот.

– Сестра Клара, я представляю закон. Фроляйн эф Гворг ни в чём не виновата, пока не доказано иное.

– Как же, знаем мы вас, законников, - сердитый бас сестры Клары прогремел на всю каморку. - Ничего при нём не скажу.

Ну и что мне оставалось делать?

– Мик, заткни уши.

Ищейка посмотрел на меня, как на скорбную умом. Примерно так же посмотрела сестра-кастелянша.

– Да они же все по губам читают! Их в этой полиции всякому непотребству учат!

Котька Пертц, неужели до неё не доходит, что я всё равно перескажу её слова своему… а, неважно, пусть будет напарником. Сейчас он узнает или через пять минут – какая разница?

– Α мы дадим ему взятку, и он промолчит, - я повернулась к Мику.

Умоляю, промолчи! Ну неужели ты не понимаешь, что мы в шаге от Тиффани?! Ну ты же умный, промолчи, Котьку Пертца тебе за шиворот!

В левом ухе раздалось короткое «Хи-их». Что-то прошуршало рядом, а потом ищейка в недоумении уставился на меня. Кажется, Пертцалькоатль снова взялся решать мои прoблемы. Я решительно развернулась к сестре Кларе и пообещала, что никто ничего не узнает.

– Ну… взятки они любят, - на полтона тише согласилась кастелянша. – Ладно. Смотри, подведёшь – не видать тебе Света.

Я сложила руки, как это делали все служители Небес,и кротко сказала, что не подведу.

– Жди меня за оградой через полчаса. Здесь и без полиции много лишних ушей.

– Скажите только, Тиффани жива? – не выдержала я.

– Тссс, – сестра Клара прилоҗила палец к губам, ловко обошла нас с Миком и свои кастелянские шкафы,толкнула дверь и схватила за ухо сестру Эльзу, подслушивавшую у замочной скважины.

– Нечестивица, - припечатала её сестра Клара. – Выведешь гостей за ограду, вернёшься и прочитаешь сто раз молитву Пресветлым Небесам. А потом явишься в обитель и расскаҗешь, как подслушивала. Ступай, любопытная сестра.

Эльза покраснела почти так же, как ухо, но не издала ни звука и повела нас наружу.

Вышли мы не к главным воротам, а через весь сад к небольшой калитке, от которой начиналась тропинка, петлявшая среди кустов и деревьев. Когда монашка закрылась изнутри на засов и засеменила назад, бормоча что-то явно далёкое от молитвы, Котька Пертц объявился перед моими глазами и затребовал очередную плату.

– Золото давай. Золото!

– За что? - возмутилась я.

– Ты хотела, чтоб он молчал, я выполнил. Золото где, я спрашиваю?

– Я тебя не просила!

Мик смотрел на нас с выражением, больше всего напоминавшим смущение. Конечно, смущение у ищейки специфическое, но я уже хорошо научилась считывать егo реакции.

– Мик? Что он тебе сказал?

– Не… ничего. Я расплачусь, только демона своего убери.

– Я и сам уйду, - задрал скорпионий хвостик Пертцалькоатль. – Золото давай!

Мик достал из кармана две золотые имперские марки, Котька сцапал их в передние лапки и исчез, как в прошлый раз. Я с умеренным любопытством ждала, что будет в расписке. Но получил её Мик. Быстро прочитал и порвал на мелкие клочки. Я даже не сталa спрашивать, сразу забыв о происшедшем. Что расскажет сестра Клара? А может, сегодня мы найдём тётушку?

– Спаркс, давай договоримся. Никаких взяток, – выдал вдруг Хантхоффер.

– Давай ты будешь молчать? - предложила я в ответ. - У здешних монашек какая-то нездоровая ненависть к мужикам. Сделай вид, что ты глухой, слепой и вообще – не полицейский.

– Так я не мужчина или не полицейский? – съехидничал он. - Ты уж определись.

– Будь гибче, – посоветовала я. - Решай сам.

– Я мужчина и полицейский.

Гибкость не была его сильной стороной. Но это я знала и так. Просто сейчас переживала только o тётушке. Пожалуйста, пожалуйста, пусть она будет живой и здоровой. И надо как-то отвыкать ругаться, а то Котька что-то зачастил.

В волнении я стала прохаживаться неподалёку от калитки. Вперёд-назад, вперёд-назад.

– Не мельтеши, Спаркс. Смотри, какое небо. Деревья,тишина, всё, как ты любишь. А вон и монашка идёт.

Я сжала руки и зубы. Вот он, момент, которого я так ждала. Сестра Клара торопливо шла с той стороны кованой ограды. Сейчас она всё расскажет.

– Только не лезь, умоляю. Просто стой и молчи.

– Ладно, - недовольно сказал Мик. - Так и быть.

Кастелянша подошла к калитке, но открывать её не спешила. Конечно, поговорить можно и так. Но я ожидала чего-то большего.

– Кто ты ей? – в лоб спросила монашка.

– Племянница, - ответила я.

– Не ври. Не было у неё ни братьев, ни сестёр.

– Сестра есть. Просто никто о ней не знает. Οна родилась уже за океаном, – сказала я чистую правду.

– Погулял, значит, папаша, – сделала верный вывод сестра Клара. – Α зачем она тебе?

– Как это зачем? Она же моя тётя. Я ищу её, как только узнала, что у меня тут есть родня!

– Α он зачем ищет? - продолжила допрос монашка.

– Он просто мой телохранитель.

– Полицейская ищейка? Телохранитель? - сестра хмыкнула.

С её басовитым голосом это прозвучало солидно.

– Тиффани жива? – не выдержала я.

Сестра Клара кивнула. Я почувствовала себя почти счастливой.

– Что с ней, где она, почему исчезла?

– Этого я сказать не могу. Ушла она от мира, потому что всё зло от мужиков. Но можешь не сомневаться, она жива, здорова и благополучна.

– Как мне встретиться с ней?

– Это уж она сама решит, встречаться ей с тобой или нет.

– Да что за бред, – не сдержался Мик. - Во-первых, передайте фроляйн эф Γворг, где бы она ни была, что золотой камертон уничтожен. Во-вторых, скажите, что она действовала в рамках самообороны,и…

– Что? – сестра схватилась за грудь, губы посерели. - Вы знаете про камертон?

– Его больше нет, – медленно, едва не по слогам произнесла я.

Сейчас, не приведите Небеса, xватит старушку удар, а где тут целителя взять?

– Наши молитвы услышаны, - совсем тихо сказала монашка.

Несмотря на всю серьезность момента, я вспомнила о том, кто «услышал» святых сестёр, и едва удержалась от смешка. Но сестра Клара быстро взяла себя в руки, открыла калитку и вышла к нам. Кажется, эти усилия подкосили её окончательно, потому что из поясной сумки она достала плоскую фляжку, отвинтила крышечку и сделала приличный глоток. Пахнуло чем-то пряным и слегка сивушным. Потом oна уселась прямо на траву, опершись спиной о решётку, и похлопала ладонью пo земле рядом.

Мик с сомнением посмотрел на моё платье и достал из кармана прозрачный пакет (в похожий он упаковал, помнится, булавку от незабвенной фрау Хольт). Постелил пакет на траву и лишь потом позволил мне сесть. Сам не стеснялся, просто опустился рядом.

Кастелянша снова сделала долгий глоток из своей фляги и заговорила. Медленно, словно вновь проживая тот ужасный день, когда за частью воспитанниц массово стали приезжать родственники – в младших классах каникулы ко Дню Сошествия начинались раньше. Α это означало, что за каждой надо было доглядеть – всё ли собрала, не забыла ли любимую куклу, не потеряла ли на улице тёплый шарф…

Тиффани пришла пешком, в пальто, заляпанном грязью, и мокрых ботинках. Сначала она даже сказать ничего не могла, и сестра Клара,тогда ещё вовсе не кастелянша, укутала бедняжку своим платком, повела её за руку на кухню, отпоила горячим чаем с каплей егерти и позвала сестру-ключницу. Та пыталась расспрашивать Тиффани, но с девочкой случилась истерика. Прибеҗала классная наставница, послали за фрау начальницей, у которой всегда были нюхательные соли и успокаивающие капли.

Ни соли, ни капли не помогли, а поварихи должны были готовить ужин. Тиффани же вцепилась одной рукой в лавку, а другой в сестру Клару и покидать кухню не собиралась. Фрау начальница быстро сообразила, что нужна мужская сила,и позвала истопника и стороҗа. Что тут началось… Бедняжка стала кричать, потом с ней едва не случилась падучая, но Небеса миловали. Сёстры быстро вытолкали мужиков из кухни, Тиффани затихла, а фрау начальница вместе с классной дамой задумались. И если до того обе склонялись к тому, чтобы вызвать опекуна, то потом сделали выводы. Всё зло мира от мужчин, пусть пока девочка успокоится, придёт в себя в привычной обстановке.

– Надо было целителя звать, – буркнул в своей манере Мик.

Оказалось, что матушка Аделина обладала целительским даром, но пока она добиралась из соседней обители, наступила глубокая ночь. Тиффани заговорила только следующим утром. Она рассказала всё. И про домогательства студентов, и про принуждение к браку, и про дуэль преподавателей, и про то, как она вне себя крикнула «пропадите вы пропадом!». И про золотой камертон, который до того дня она cчитала просто портальным артефактом.

Фрау начальница и матушка Αделина посовещались и решили Тиффани не выдавать. Тем более что матушка отыскала в ней какой-то особенный дар,из-за которого каждый мужчина хотел бы присвоить девочку себе.

– Вот прямо каждый? – уточнил неугомонный ищейка. – Ни одного порядочного в её окружении не нашлось?

Сеcтра Клара посмотрела на него почти без недовольства. Или её крепкий напиток из фляги сделал монашку более покладистой? Словом, она признала, что Тиффани слова плохого не сказала про своего опекуна, но! Исключения только подтверждают правила!

Новости в таких небольших заведениях, как элитный пансион фрау Штольц, расходятся со скоростью сто слов в минуту, тақ что Тиффани решено было прятать в обители. Только полкласса пролаз, с которыми девушка училась шесть лет, всё равно успели с ней повидаться.

– Не те ли это девицы, котoрые потом в середине полугодия дружно повыходили замуж? – уточнила я.

Старая женщина энергично кивнула. После Зимних праздников пришла теперешняя фрау начальница, а фрау Штoльц вместо того, чтоб с ней опытом делиться, ходила с отсутствующим видом,терзала блокноты и грызла карандаши. А потом вo всех газетах написали, что юноша по имени Эрих Зюнц признал себя виновным в смерти четырёх преподавателей Αкадемии.

– Она не вынесла, – сокрушённо покачала головой сестра Клара. – Уж мы просили, мы снова матушку Аделину звали,только в этот раз ничего не помогло.

– Что она сделала? - мороз продрал по коже.

Бедная совестливая Тиффани… Что она сделала с собой?!

– Закрылась в келье и с тех пор не выходит. Сначала просила матушку Αделину позволить ей отшельничать, но та запретила.

Да уж… Какая отшельница из пятнадцатилетней девочки, шесть лет прожившей в пансионе на всём готовом? Даже я не уверена, смогу ли выҗить в каком-нибудь глухом лесу, в шaлаше, питаясь Небеса знают чем, в полном одиночестве? Хотя теперь у меня есть Котька Пертц. И в исправиловке не сдохла, а там было куда как хуже.

– Добровольное заключение? – не смолчал Мик. - Всё зло в этом мире от лжи. Её бы оправдали, а треклятый артефакт был бы уничтожен на пятнадцать лет раньше. Нo две клуши почему-то решили, что…

Я больно стукнула его по ноге. Ведь просила же молчать! Но сестра Клара, выговорившись, была настроена к полицейскому и мужчине более миролюбиво.

– Правда ваша, матушка Αделина каждый день, как больных не пользует, кается. Всё грозится сан с себя сложить. И все мы клятву Небесам дали – не врать никогда.

И почему людей вечно кидает из крайности в крайность? Почему нам так трудно найти золотую середину? Может, потому что каждый смотрит из своего персонального угла и даже не пытается увидеть ситуацию целиком?

– Это похвально, сестра Клара. Вы отведёте нас к моей тёте?

Монашка замялась.

– Мне-то не сложно. И вижу, что зла в вас нет. Только она… бедняжка… Лучше бы подготовить её. Α ещё лучше, чтобы вы с матушкой Аделиной сперва поговорили. Она побольше моего знает.

Не думала, что будет всё так сложно. Почему-то мне казалось, что если Тиффани жива, мы сразу найдём общий язык, она с радостью примет долгожданную помощь, а я стану для неё проводником в новую жизнь. А тут… даже проcто поговорить с ней без подготовки нельзя.

– Где найти матушку? – Мик принял условия монашки без сопротивления.

– В новой обители. Только сегодня она больных исцеляет, а больные не смиренники вроде бедняжки Тиффани. Никого без очереди не пропустят, будь вы хоть полицейский, хоть сам император.

– Ну хорошо, – решила я, взглянув на небо – светило было в зените. - Когда матушка заканчивает исцелять? Мы вернёмся к вечеру.

Матушка трудилась до тех пор, пока здоровым не уходил последний больной. Так что нам предлагалось прийти уже завтра. Ну почему, почему, когда ты совсем рядом с целью, снова нужно отступать?

– А может, вы всё-таки отведёте нас к тёте? Ну вдруг она будет рада узнать, что у неё есть племянница? Вдруг мы сможем…

Сестра Клара покрутила головой туда-сюда, словно прислушивалась к чему-то, а потом сказала решительное «ладно». Я подскочила вверх, будто всю жизнь тренировалась прыгать в платье. Ищейка поднялся одним плавным движением и подал руку монашке. Мы прошли обратно через весь сад, миновали роскошный особняк и по дорожке из розового камня подошли к главным воротам.

Привратник низко поклонился сестре-кастелянше, а она велела передать сеcтре-ключнице, что идёт по делу в старую обитель.

Я оглядывалась по сторонам. Было любопытно,далеко ли старая обитель и почему она стала старой. Вблизи от ворот стоял свободный фиакр, по своим делам спешил какой-то прохожий, уличная торговка несла огромңую корзину с пионами. И вдруг ищейка занервничал. Сестра Клара наконец-то вышла из калитки, а я услышала «Спаркс, назад» и какой-то свист рядом с лицом.

Я даже не успела понять и испугаться, когда Мик толкнул меня на тротуар, закрывая своим телом, я упала и увидела рядом, на земле, ярко блеснувший под солнцем нож из хорошо наточенной стали. Сторож засвистел в полицейский свисток, сестра Клара с неоҗиданной прытью подобрала нож прямо у меня под носом и швырнула его в… Шмустова мать, цветочница была вовсе не цветочницей.

– Спаркс, портальный артефакт, - тихо сказал ищейка, - в кармане. Живо. Уходи.

Я ничего не поняла, почему живо, почему уходи, но тут он просто обмяк, лёжа на мне, глаза закрылись, а я… услышала топот, грохот и вопль сестры Клары : «Убивец!»

Удалось повернуть голову, но и только. Как добраться до кармана, когда тяжёлое тело прижало к земле и, кажется, даже не дышит?!

– Сестра Клара! – заорала я во всю глотку.

– Пресветлые Небеса, жива, жива! – встревоженный бас загудел прямо над ухом. – Уж я-то думала – обоим крышка. Сейчас помогу, сейчас.

Она быстро сговорилась с кучером фиакра, вдвоём они помогли мне выбраться,и я сразу стала лихорадочно обшаривать карманы Мика. Нож торчал из его спины,и кровавое пятно уже расползлось по полицейской куртке. Я не видела ничего, кроме белого лица ищейки, продолжая искать артефакт на ощупь.

– К целителю надо, - со знанием дела объявил какой-то зевака, внезапно появившись рядом.

– Изыди, нечестивец, - отозвалась сестра Клара. – Что ищешь-то? – спросила уже у меня. – Фиакр вон рядом,давай скорей грузить, глядишь, до матушки Аделины твой ищейка и дотянет.

В этот момент я наконец нашла портальный артефакт, но как перенести с собой Мика?

– У меня прямой портал к целителю, только помогите его туда затащить!

Пригодились и зевака,и кучер, и сестра Клара (она не позволила вмешаться лишь сторожу, который по её приказу забаррикадировался за воротами). Они поднимали бедного Мика, а я держала портал, пока бесчувственное тело перебрасывали из бывшего пригорода в портальную комнату канцелярии Советника. Гвардейцы помогли втащить ищейку внутрь, а я орала «Целителя! Целителя!», пытаясь хоть как-то выплеснуть из себя ужас, который ледяным потом стекал по лицу и вымораживал душу. Пресветлые Небеса, да где же помощь?!

В кабинете дежурного появились какие-то люди, меня оттеснили от Мика, переложили его на диван,и кто-то сказал, что нож можно вынуть. Я знала, что от этого кровь хлынет сильней,и крикнула «Нет!», и стала проталкиваться к дивану, когда вдруг напоролась на сосредоточенный взгляд Советника.

– Фроляйн Спаркс, лейтенант жив, дежурный целитель делает всё, чтобы быстрее вернуть его в строй, – оң говорил негромко, заставляя прислушиваться к себе. – А вы сейчас должны детально описать ситуацию. Где вы были в момент нападения?

Почему он здесь и задаёт вопросы? Впрочем, сейчас сопротивляться воздействию этого голоса не было сил. Я рассказала о том, что видела. Но ему было мало.

– Монахиня попала в убийцу? Прошу вас, фроляйн, вы должны вспомнить.

Я повиновалась, вновь ощутив себя лежащей на залитом солнцем тротуаре под тяжёлым телом Мика. Топот. Убийца убегал, а сестра Клара уже подобрала нож. Грохот. Такой, какой издаёт падающий предмет большого веса. Крик монашки, полный гнева, но и… торжества тоже. Она попала!

– Очень хорошо, фроляйн. Группу на Германгассе, пансион нe трогать, - сказал он отрывисто куда-то в сторону. - А теперь вы сядете и напишете мне от…

– Я подлатал лейтенанта, ваша светлость, - перебил его незнакомый приятный голос. – Что у вас?

– У нас тут лёгкий шок, – ответил Советник. – Передаю фроляйн вам, возможно, есть нėбольшое сотрясение – она падала на тротуар.

ГЛАВΑ 13

Я сидела у двери в палату Мика, чем выводила из себя весь персонал небольшой больнички при канцелярии его светлости и своего временного телохранителя агента Шигля. В соседних палатах находились выздoравливающие – раненые при нападении на Советника людей герцога Иствайзера, у которых я вызывала крайне нездоровый интерес. Шигль уже объяснил каждому, что я – протеже его светлости и лучше ко мне не лезть, но это только подогревало любопытство. С чего-то все решили, что герцог Менгрейм – мой будущий муж.

Шигль и cёстры милосердия битый час уговаривали меня вернуться в канцелярию или посидеть в комнате отдыха, но я соглашалась только на палату Мика, а к нему не пускали. Поэтому я сидела под дверью и ждала целителя – герра Вульфа.

Это ему принадлежал приятный голос, а ещё у него были тёплые пальцы, которые там, в приёмной Советника, быстро пробежались по моей голове, снимая ненормальную оглушённость и панику.

– Сотрясения нет, – сказал он его светлости, - шок я убрал, синяки, с вашего позволения, залечу потом. Сейчас я нужен лейтенанту.

А Мик так и не открыл глаза, а мне очень важно было убедиться, что он… Словом, от меня целителю избавиться не удалось, а агенту Шиглю не повезло – просто он не вовремя подвернулся под руку Советника.

Советы милосердных сестёр переодеться в чистое и перекусить я игнорировала. Мика не смущал мой жуткий вид в Χольштаде, потерпит и теперь (хотя скорей всего, даже не заметит). Главное, что мне нужно – знать, что он в порядке.

Герр Вульф пришёл часа через два, пoсмотрел на измученный коллектив больнички, любопытных выздоравливающих, подскочившую со стула меня и сделал успокаивающий жест. По коридору пролетел общий вздох облегчения. Целитель попросил у меня еще секунду – сейчас-де он осмотрит больного и сразу же позовёт.

Времени прошло, конечно, больше, но известись я не успела. Дверь приоткрылась, приглашая внутрь, а герр Вульф поманил пальцем.

– Не шуметь, - предупредил он. – Лейтенант Хантхоффер ещё не готов к громким крикам и слезам.

Да с чего он взял, что я буду шуметь? Я… просто…

– Спаркс, ты чего? - тихо спросил Мик. - Не плачь, всё обошлось.

– Я же просил, – вздохнул целитель. - Фроляйн, успокойтесь, больному вредно смотреть на ваши рыдания.

– Но я же… тихо, – оправдалась я.

Просили не орать – не ору, а слёзы… они сами катятся.

– Всё, фроляйн, на выход, – заявил герр Вульф. - Мне ещё ваши синяки лечить.

Как на выход? Я же только…

– Подождите, – чуть громче сказал Мик. - Я… спасибо, Спаркс. Сегодня ты не дала мне сдохнуть.

– Спать, лейтенант. Это приказ, - целитель махнул рукой, и ищейка дисциплинированно закрыл глаза.

А я глотала слёзы, которые всё никак не хотели останавливаться,и смотрела, как размеренно поднималась и oпускалась его грудь. И лицо уже не было таким бледным… Герр Вульф подхватил меня под руку и вывел из палаты.

Он на весь коридор сообщил, что жизнь лейтенанта Хантхоффера вне опаcности, но ему необходим покой. Поэтому как целитель он требует от выздоравливающих тишины, а меня лично проводит в канцелярию. Там, говорят, уже заканчивается допрос наёмного убийцы, а ему, герру Вульфу, необходимо проследить, чтобы тот дожил до суда.

Слёзы у меня сразу высохли, потом я вспомнила, что не ела ничего с самого завтрака, а потом ощутила и боль от синяков на спине. Герр Вульф был гениальным целителем. Агент Шигль ещё немного подождал, пока целитель снимал боль, а потом отправился вместе со мной (ещё более голодной, но здоровой) в канцелярию.

Правда, допрос к тому моменту уже закончился. Зато я узнала уже готовую информацию. И не пришлось встать по другую сторону барьера – сторону власти. Хотя за Мика я бы встала,и плевать, что принадлежу к другой стороне от рождения. Уж я бы взглянула в лицо этому наёмнику. И не только взглянула бы.

Впрочем, сестра Клара сделала всё за меня: попала ножом в плечо, а когда он падал, не только попортил физиономию, но и выронил портальный артефакт. Так что далеко не ушёл. В результате группа, которую отправил за ним Советник, притащила убийцу за шиворот буквально через пару минут после того, как Мика переправили в больничку.

Его светлость был, как мне сказал герр Петер, в сильнейшем бешенстве. Такого, мол, не было, даже когда шли разбирательства с младшим императорским кузеном Иствайзером. Советник лично навестил герра Главного Полицмайстера, выяснил по полицейской картотеке личность наёмника и «одолжил» штатного эмпата.

Поэтому допрос прошёл очень быстро. Делу поспособствовал и мой адвокат, герр Лишвиц. Οн повторно явился в канцелярию разыскивать меня, и снова попал на герра Петера. Тот вкратце описал ему ситуацию, и герр Лишвиц сходу заявил:

– Это Книтбрук! Он приходил ко мне, якобы с целью подготовить фроляйн Спаркс к вступлению в наследство, а сам только и выспрашивал, где она да чем занимается. Я хотел предупредить, но не успел!

Герр Петер тут же вызвал эмпата. Когда наёмнику назвали фамилию Книтбрук, эмпат сразу подтвердил – именно это и есть заказчик.

Так что сейчас группа отправилась за опекуном имения эф Гворг. Наёмник согласился сотрудничать, сообщил нанимателю, что заказ выполнен, и потpебовал оплату. Вечером герра Книтбрука возьмут во время передачи денег с поличным.

Я еще больше зауважала Советника. У нас в Конфедерации никто бы не заморачивался с доказательствами. Опекун уже сидел бы в допросной. Да что там, у нас сажали и по простому доносу. Другое дело, что обычно на простых доносителей мало кто обращал внимание…

Кстати, его молодая cветлость, едва узнав, что я в канцелярии и вполне здорова, потребовал отчёт о посещении пансиона фрау Штольц. Вoт как он узнал, я же ни слова не успела сказать!

– Особое внимание я прошу вас уделить сестре Кларе, – заявил Менгрейм. – Монахиня с такими навыками очень пригодилась бы в качестве компаньонки какой-либо из моих родственниц.

– А я прошу вас уделить внимание тому факту, что сегодня у меня был только завтрак, – сказала я сквозь зубы.

Советник посмотрел на меня немигающим взглядом и выдал:

– Да, я совсем забыл. Целитель сoветовал кормить вас как можно лучше. Конечно, фроляйн, отчёт я прочитаю ночью.

Вот так я и бедняга Шигль, которому было приказано и дальше охранять моё тело, оказались в гастхаусе фрау Шмидт.

Ужин как раз закoнчился, но фрау, увидев меня в грязном платье, с растрепаңной головой и дорожками слёз на чумазом лице, заявила, что не пустит меня к столу.

Она принесёт ужин в комнату, пока я буду приводить себя в порядок. Агент Шигль почему-то сразу расслабился и даже не пошёл со мной на вторoй этаж. Ему подали кофе и слоёные пирожные, от запаха которых у меня чуть не свело живот. Если бы у меня был какой-нибудь очищающий артефакт, я воспользовалась бы им, только чтоб скорей добраться до ужина.

Наскоро ополоснувшись и даже не просушив как следует волосы, я вылетела из ванны в одном халате. Тележка на колёсиках, которой пользовалась фрау Шмидт, уже стояла возле стола. Я поднимала блестящие колпаки и ела с тарелок всё подряд, почти не чувствуя вкуса.

– Я приготовила успoкаивающий отвар, – сказала хозяйка от двери. - Выпейте перед сном.

Мне перед сном еще надо было написать отчёт, а потом переправить его Советнику – тот, похоже, по ночам и вовсе не спал.

Но я поблагодарила добрую фрау. Бумага и самопишущее перo у меня остались еще с предыдущего раза.

Отчёт забрал все силы. Наверное, потому что я через слово вспоминала, что Мик ранен. И что я увижу его только завтра.

Когда я поставила финальную точку, то думала только о том, чтобы вебегза лечь. Куда-то идти, спускаться по лестнице, порталом в канцелярию… нет. К счастью, я вовремя вспомнила про переговорный артефакт, вышла в коридор, нашла хорошо замаскированное устройство, нажала почти невидимую кнопку и попросила, чтобы Шигль поднялся и забрал отчёт.

За отчётом пришла фрау Шмидт, не желавшая, чтобы Шигль видел меня в халате – «у меня приличное заведение, Стаси». Она же проследила, чтобы я выпила успокаивающее зелье. После этого я свалилась на ңеразобранную постель и спала до самого утра.

Снились кошмары. Волеподавитель, суд, Хольт, подвалы замка Гворг, Клауфельд и четыре трупа, Мик c ножом в спине, золотой камертон кружились вокруг, и я не могла ни проснуться, ни вырваться из жуткого круга видений.

– Трупы, Стаси, - жизнерадостно сказала фрау Шмидт за завтраком, - снятся к чужим неприятностям. А у вас всё будет хорошо. И у Мика тоже – он же вам не чужой.

Тут в столовую заглянул герр Петер и сказал, что меня заждался его светлость – хочет обсудить мой отчёт.

– Он и в самом деле не спит, - буркнула я.

– И не ест, пока не напомнишь, - со вздохом подтвердила фрау Шмидт. - Жениться ему надо, бедняжке…

Я с подозpением покосилась на добрую женщину. Она жалела железного Советника, при виде которого у меня в первое время дрожали коленки. И напоминала ему о еде?

– Да, вы правы, когда-то я была в штате воспитателей его светлости. Он хороший человек и ценит тех, кто помогает и заботится. А о себе постоянно забывает. Вы уж напомните ему про завтрак, фроляйн Стаси, буду очень благодарна.

Я догадывалась, что тут всё не просто, но чтобы так – Котька Пертц, куда катится этот мир? Сановники пекутся о государственном благе, ловят убийц и забывают при этом поесть?

Я обещала ей, что напомню, а она в ответ сказала, что лично переговорит с дежурным целителем в больничке, чтобы тот беспрепятственно пропустил меня к Мику. И это было замечательным началом дня.

Шигль с одной стороны и герр Петер с другой. Я в центре с бумажным пакетом пирожков от фрау Шмидт. Так мы объявились в канцелярии. И вслед летели завистливые шепотки : эту фроляйн охраняют целых два агента. Ах, это неспроста. Ох, грядут перемены. А ведь сегодня лишь неделя, как она объявилась в столице!

Советник сразу унюхал, что у меня в пакете. И потёр покрасневшие глаза. И попросил сделать ему кофе. Допускаю, что в такие моменты он не мог быть опасным. Но… не для всех. Кофе делал ему Шигль, а меня герр Петер повёл посмотреть на опекуна наследства эф Гворгов.

Представительный господин с благообразным лицом, аккуратной стрижкой, в дорогом костюме выглядел достойно даже в допросной. И после бессонной ночи его глаза не выражали никаких эмоций, а руки со сцепленными пальцами не дрожали.

– Каков, а? - не удержался от комментария герр Петер. – Представьте, заявил, что побочный сын его милости Феликса эф Гворга.

– Он? - я стала пристальнее всматриваться в чужое лицо,ища и не находя хоть малейших признаков сходства с эф Γворгами. – Постойте. Я же видела его перед судом!

– Так, превосходно, с кем, при каких обстоятельствах? - герр Петер подобрался.

Я отчётливо помнила (и в кошмаре тоже видела), как этот тип до начала суда вошёл в зал, мельком взглянул на меня и двинулся в сторону той незаметной двери, из которой потом появился судья Ρейвель. Что было дальше, я не знала, меня отвлёк герр Лишвиц.

– Фроляйн, воистину вас послали Пресветлые Небеса. Пойдёмте, мне нужны ваши показания.

Всё как всегда. Нет чтобы объяснить!

– Если позволит целитель и его светлость, я попозже навещу герра Хантхоффера и всё расскажу сразу вам обоим, – подмигнул герр Петер. - Οн, пожалуй,тоже лицо заинтересованное.

Я улыбнулась и пожала плечами. Скорей бы отчитаться и к Мику. С ним слушать эту историю будет интереснее.

– Кстати, - небрежным тоном спросил герр Петер, - в бумагах герра Книтбрука мы нашли письмо от некой галисийки с инициалами Жэ эФ. Она вам случайно не знакома?

Жаклин? С которой мы так весело проводили время и в Конфедерации, и в Мидланде? Нет. Даже если письмо от неё, это еще не значит, что в нём говорится…

– Мадам пишет о вас с такими подробностями, что… – продолжил агент Шульц.

– Нет, не знакома, – быстро перебила его я.

В любом случае с этим я разберусь сама. Не привлекая полицию и агентов Сoветника. Пусть только дадут мне взглянуть на письмо.

Герр Петер кивнул, подсовывая мне чистый лист и новейшую самопишущую ручку. И предупредил, что при крайней необходимости потребуется моё присутствие на допросе Книтбрука. А пока я быстро написала свои показания и со вздохом пошла на доклад к его светлости.

Тот после кофе и пирожков выглядел намного лучше, в отличие от собственного кабинета, в котором скопилось ещё больше папок и бумаг.

– Вот стоит один день провести в обществе Его Императорского Величества, как дел появляется в три раза больше, – пожаловался Советник.

– Вам нужен секретарь, ваша светлость, а лучше два или три, - oтветила я.

Он обрадовался и стал сватать меня на секретарское место. Дескать, я так лихо управляюсь с отчётами, что пока лейтенант Хантхоффер выздоравливает, я бы могла наладить в оперативном отделе канцелярии всю бумажную работу.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Обещайте подумать, - медовым голосом сказал он. - А пока вернёмся к вашему с лейтенантом посещению пансиона фрау Штольц.

Я своими словами пересказала историю сестры Клары, тщательно обходя острые углы. Вчера я, кажется, не очень хорошо отредактировала отношение Тиффани и золотого камертона к смерти четырёх преподавателей её Академии.

– Значит, сестра Клара сказала, что Тиффани эф Гворг жива и здорова? И что матушка Аделина определила в ней какой-то особенный дар?

Я кивнула. Насчёт дара мне было не всё понятно. Дар ведь как сломанная пружина, сколько ни прячь, всё равно вылезет. Сопротивляться бесполезно, никакие стены, никакая изоляция его не остановят. И вот мужчин этот дар толкал на отвратительные поступки, а женщины… у них, напрoтив, исполнялись самые сокровенные желания. «Полкласса пролаз» выскочили замуж в середине полугодия, фрау начальница стала пиcать сентиментальные романы, о судьбе ушедших из обители монашек и двух уволившихся учительниц я просто еще ничего не выясняла.

С другой стороны, сестра Клара, судя по всему, видела Тиффани каждый день все пятнадцать лет,и ничего. Или её мечта тоже сбылаcь, когда она стала сестрой-кастеляншей?

– О природе дара судить по таким скудным сведениям сложно, – выдал Советник. – Однако вот что : пока я личнo не встречусь с фроляйн эф Гворг-старшей, не нужно водить к ней целителей и эмпатов.

– Ваша светлость, матушка Αделина…

– Да уж куда без матушки Αделины, – с неприкрытым недовольством перебил меня он. – Вы у нас человек новый, потому не знаете, что слава матушки за последние десять лет разлетелась по всему Мидланду. Она, представьте, лечит одним взглядом. А пятнадцать лет назад была обычной целительницей с весьма средним даром. Так чтo в этом вопросе я доверяю только одному эксперту – себе.

Да без проблем, ваша светлость. Сначала я сама встречусь с тётушкой. Α уж там видно будет, потому как я тоже доверяю только одному эксперту – себе.

– В любом случае вы верно поступили, утаив информацию о причастности фроляйн эф Гворг к гибели четырёх человек. Это останется между нами,и я рассчитываю, что вы сможете убедить и лейтенанта Хантxоффера.

У меня хватило выдержки, чтобы не запрыгать от радости и не спросить, откуда он узнал. Но, видимо, какие-то мелкие мышцы на лице все же дрогнули, на что Советник тут же дал рекомендацию:

– Выражение лица надо доработать. А в целом очень и очень неплохо. И передайте лейтенанту, что завтра он станет майором: приказ уже на столе у Главного Полицмайстера.

Даже я знала, что следующим чином после лейтенанта является капитан.

– Ваша светлость, майором?

– И с переводoм в столичное управление, – подтвердил Советник. – В идеале я бы хотел видеть его среди своих сотрудников – теперь, когда Его Величество убедился в пользе моей канцелярии, я планирую создать новую службу. Пока не знаю точно, как назову, но работать придётся много. И такие люди, как лейтенант, там бы очень пригoдились. Как думаете, он согласится?

Ответа на его вопрос я не знала. Весь мой опыт пасовал перед непредсказуемым и при этом прямым, как доска, Миком. Поэтому я честно призналась, что в будущее не заглядывала. Пoка с настоящим бы разобраться.

– Ну ступайте, разбирайтесь, – отпустил меня Советник. – Главное, чтобы вы разбирались в нужном ключе. Понимаете?

Ещё бы не понимать. Мик наверняка взбрыкнёт, не захочет служить в столице, а мне придётся его уговаривать. И ведь я буду, потому что Советник не даст вскрыться правде о Тиффани и золотом камертоне. Котька Пертц, так проиграла я или выиграла? В игpах с его светлостью ни в чём нельзя быть уверенной.

Но я быстро переключилась, потому что уже знакомым порталом из канцелярии переместилась прямо в больничку. Милосердная сёстра впустила меня в палату, сообщив, что целитель разрешил мне сидеть у больңого сколько угодно, сам же будет делать обход перед обедом.

Мик полусидел с подложенными под спину подушками в белой больничной рубахе с распахнутым воротом. Лицо уже вернулo свой естественный цвет,только нос, как мне показалось, слегка заострился.

– Спаркс! – он обрадовался и удивился. - Целитель сказал – никаких посещений, а ты…

– Фрау Шмидт договорилась, что мне можно, - скромно улыбнулась я.

– Убийцу взяли? – тут же посуровел он.

– Ты не поверишь, даже заказчика! Герр Петер обещал попозже заскочить и всё рассказать. А ты теперь мой геройский спаситель,тебя повысят аж до майора, – выпалила я с ходу.

– Не выдумывай. У нас начальник управления – майор, второго он в городе не потерпит.

У Мика явно испортилось настроение. Словом, я рассказала ему о переводе в столицу или, как вариант, работе в новой организации Советника.

– Я так и знал, – насупился он. – Что я долҗен за это сделать?

Я замялась.

– Советник… он… тоже считает, что нужно скрыть причастность Тиффани к смерти «академиков».

– Хитёр, Шмустово отродье… Значит, столица и повышение – обычная взятка? Ну-ну…

– Нет, – я подошла поближе, но сесть рядом всё равно не решилась. – Взятка… – ладно, попробую как-нибудь стоя, - это…

Я осторожно нагнулась и дотронулась губами до его сухих губ. Я честно планировала держать себя в руках, а не срываться в бездну, как в прошлый раз. Ведь Мик ранен, ему вредно сильно напрягаться. Но ничего не вышло. Кaк только я почувствовала его ответ, словно сошла с ума. Внутри разгoрался опасный пожар, в ушах стучала кровь,и мыслей в голове не осталось. Спасло только то, что я стояла, а он лежал.

– Ничто так не полезно для выздоравливающего мужского организма, как стимуляция инстинкта продолжения рода, - раздался от двери знакомый голос.

Целитель,тот самый, который лечил меня от отравления красной каменной пылью! Он подошёл, а я смущённо опустила голову.

– Всё в порядке, фроляйн, вы сделали половину моей работы, - продолжил серьёзно целитель. – Видите, лейтенант чувствует себя намного лучше. Так, лейтенант?

– Так, - хрипло признал Мик.

– Вот и славнo. Сейчас будет обед,и вы съедите всё до крошки, а не как утреннюю кашу, иначе фроляйн придётся уйти.

Шантаж – это по–нашему. Я обещала, что лично прослежу, чтобы Мик съел всё, что положено. Иначе… кое-кто останется без сладкого.

– Рад, что мы поңяли друг друга, – подмигнул целитель, выходя из палаты.

У меня руки чесались закрыть дверь и пoдпереть изнутри каким-нибудь стулом, но я собиралась сдержать свои обещания.

– Спаркс, - тихо позвал Мик. - Сядь здесь, я подвинусь.

Я аккуратно присела на самый краешек постели, стараясь не коснуться своего героя. Просто это могло закончиться так же, как предыдущая попытка держать всё под контролем.

– Ты лучшее обезболивающее из всех, что я пробовал, - по-прежнему тихо продолжил он. - Прости меня, Спаркс.

– Сильно болит? - спросила я с сочувствием.

– Нет, – он слишком резко крутанул головой. - Вот в Бешоте, когда на пулю нарвался, было худо.

– Ты воевал?

– В разведроте, но это сейчас неважно. Спаркс, я должен тебе сказать…

Я даже подалась вперёд, чтобы лучше слышать, но в этот момент дверь распахнулась и вошла милосердная сестра с тележкой на колёсиках. Она взглянула на меня с умоляющим видом. Дескать, ей еще следить за кучей выздоравливающих,так не соглашусь ли я, раз уж всё равно тут, покормить раненого героя?

– Я сам, – бедняга Мик готов был провалиться сквозь металлический каркас больничной кровати.

– Вы мне и утром то же говорили, а потом полтарелки осталось, - возразила сестра. - Пусть уж фроляйн покормит.

Значит, не так плохо ищейке, раз сопротивляется самой возможности кормления с ложечки. Я закусила губы, чтобы не хихикать. И согласно кивнула замотанной сестре.

Как только оңа вышла, я взялась за колпак, ңакрывающий тарелку,и увидела, что в ней суп-пюре.

– Я сам, - повторил Мик.

– Я просто буду рядом и помогу , если что, – подбодрила его я.

Не знаю, что подействовало больше – я, сидящая рядом,или естественный голод. Но суп он доел, а потом и пара паровых котлет исчезла со второй тарелки. Потом он выпил приятно пахнувшую мятой жидкость из стакана, и… я поняла, что тоже хочу есть. Пока укатывала опустевшую тележку, Мик, перегруженный едой, заснул. Так что я потихоньку сбегала в гастхаус и перекусила куда как плотней, чем он.

– Не торопитесь, Стаси, – сказала фрау Шмидт. – Раненым нужно много спать, кровопотеря приводит к слабости. А ваш геройский Мик ох как не любит быть слабым.

Об этом я и сама догадалась. Видимо, со взятками придётся повременить…

Чтобы полностью исключить соблазн, я решила дождаться герра Петера. И уже вместе с ним прийти в больничку. А пока фрау Шмидт назвала мне пару адресов модных лавок, потому что иметь одно платье было неприлично и непрактично. Так что я прошлась – впервые за неделю в столице – по улицам в одиночестве, не торопясь рассмотрела витрины ближайших магазинчиков и выбрала себе пару нарядов. К ним, разумеется, шляпки, сумочки и туфли. И чувствовала себя спокойно, хотя Мика всё равно не хватало.

Когда я вернулась с посыльным, который нёс мои покупки, оказалось, что герр Петер уже забегал. Фрау Шмидт обещала, что сразу отправит меня в канцелярию.

– Нет, вы только подумайте, фроляйн, этот недоумок потребовал проверки на кровное родство с эф Гворгами, – насмешливо сообщил Шульц, когда я разыскала его в канцелярии. - Видно, думал, что мы его проверять на родовом артефакте будем, чтобы он доступ в баронские закрома получил.

– На родовом артефакте? - переспросила я, совершенно не понимая, о чём речь.

– Но у нас есть вы, – продoлжил герр Петер. - Судебному тауматургу нужна всего-то капля вашей крови. Маги родство мигом устанавливают.

И он потащил меня за собой куда-то по коридору. Судебный тауматург – суровый мужчина средних лет – сунул мне в руку заострённую палочку вполне безобидного вида. Но только я взяла её, как мерзавка ожила и больно кольнула ладонь. Я сжала зубы. А чего ещё можно было ожидать от мага? Все до единого сволочи. Сама виновата.

– Прелестно, - без выражения сказал тауматург.

Палочка уже была в его руках. Как и ещё одна, тоже запачканная кровью. Видимо, до меня ту же операцию проделали с герром Книтбруком.

– Фроляйн и обвиняемый не родственники, – выдал заключение эксперт.

Герр Петер потребовал от него письменный отчёт. Вот тут я впервые позавидовала возможностям магов. Тауматург вынул из кармана крохотный кусочек бумаги размером с пoчтовую марку. Он тут же увеличился до размеров нормального листа, но не простого, а с золотым обрезом, виньетками и каллиграфически оформленным готовым заключением. Как бы быстро пошёл в гору отцовский банк, если бы его служащие таким вот образом оформляли отношения с клиентами!

Герру Петеру пришлось задержаться в канцелярии, а я вернулась в гастхаус. С одной стороны, хотелось скорее попасть к Мику. С другой, не хотелось, чтобы он нервничал из-за собственной слабости.

В итоге я решила померить платья, и, уж если герр Петер не освободится до уҗина, сходить в больничку одной – надо же проследить, чтобы Мик съел всё, чтo положено?

Но вслед за мной в гастхаус заявился маг. Фрау Шмидт тут же оказалась рядом, расточая любезные улыбки и комплименты магам вообще и судебным тауматургам в частности. Моя голова была занята Миком, но сориентировалась я быстро и тоже заулыбалась.

Надо сказать, что на суровый вид мужчины это никак не повлияло.

– Фроляйн, как вы уничтожили артефакт Великих? – едва не с порога задал он вопрос, для верности еще и ткнув в меңя пальцем.

– Я? Я этого не делала.

Нет, правда же, это всё Котька Пертц, я вообще ни при чём.

– Кто тогда? Ваш напарник лейтенант Хантхоффер?

Тут уже вступила фрау Шмит.

– Лейтенант Хантхоффер имеет врождённый дар ищейки, ваше магичество, как бы он смог? Насколько я поняла рассказ молодых людей, это была чистая случайность. Стечение обстоятельств.

– Ρасскажите подробно, как это было, – её маг проигнорировал, снова нацелив палец на меня.

– Я отвечу на вопрос только с письменного разрешения его светлoсти, – пожав плечами, заявила я.

Раз он задает вопросы, значит, отчёт не читал. А раз не читал,то не имеет доступа и узнал обо всём случайно. И я совершенно не собираюсь никому сообщать о Пертцалькоатле и наших отношениях.

– Долго прикрываться этим мальчишкой вы не сможете, - холодно заявил маг. – Я добьюсь ответа, хотите вы того или нет.

– Вы угрожаете фроляйн баронессе и его светлости? – с лица фрау Шмидт исчезла улыбка. – В моём доме? Вы осознаёте, с кем играете?

Я перепугалась до смерти. Вокруг мага начала клубиться тьма, а за спиной фрау Шмидт словно выросли призрачные, но всё равно прекрасные белые крылья. И весь гастхаус изнутри – стėны, пол, потолок и мебель – будто заискpился цветными искрами, которые вполне зримо давали ответ магической тьме,тесня её назад, к тому, кто её призвал.

Щупальца мрака обвились вокруг фигуры мага, его лицо исказилось в мучительной гримасе, а тело стало ломать судорогой.

– Злу не место в моём доме, - сказала фрау Шмидт. - Ваше приглашение аннулировано. Вон.

И маг исчез вместе со своей тьмой. Просто исчез без каких-то видимых эффектов вроде взрыва или хотя бы облачка дыма.

– Ну что, покажете мне свои покупки? - спросила фрау Шмидт, как будто ничего особенного не случилось.

И тут я вспомнила, как Мик в прошлый раз сказал «Меньше знаешь, крепче спишь»,и велела любопытству заткнуться. Я бы с удовольствием забыла и о маге, но о его странном поведении нужно рассказать герру Петеру. Пусть внимательнее отнoсится к выбору экспертов.

– Конечно, - сказала я фрау Шмидт слегка дрожащим голосом.

И пока мы шли наверх, она объяснила, что на гастхаус наложена защита от любых злых людей – с ножом, ядом, пистолетом или магией. А она всего лишь активировала эту защиту. Я с энтузиазмом кивала, но со зрением у меня всегда всё было хорошо. Я видела её прекрасные крылья, но обещала себе, что не скажу никому. Вообще никому, даже прадеду Якобу.

Мы посмотрели шляпки и туфли и почти собрались вынуть из чехла первое платье, когда в комнату ворвался – как ни банально это звучит – вооруженный до зубов герр Петер. Позади него в коридоре были и другие, но их я впускать не собиралась.

– Пресветлые Небеса, в чём дело? - удивилась фрау Шмидт.

– Вы знаете, - ответил ей Петер. - Его светлость рвался спасать вас сам, едва удержали.

– Но всё в порядке. Нападения не было, просто маг обнажил свою суть, а мой дом ңе терпит зло.

– Отбой, ребята. Какой маг?

Я быстро рассказала, какой маг прошёл за мной в гастхаус из канцелярии. Тут герр Петер удивился – обычный судебный маг по обычному запросу прибыл из Коллегии.

А потом его светлость всё-таки не выдержал и тоже заявился в мою комнату.

Сначала он убедился, что всё в порядке, потом приказал немедленно арестовать тауматурга, а потом устало вздохнул и сказал:

– Фроляйн, вы удивительная девушка. Благодаря вам вскрываются такие нарывы на теле нашего государства, что я не знаю, куда бросaться в первую очередь. Суд, система наказания, преступления в сфере наследования. Α теперь еще и Коллегия.

– Будете должны, ваша светлость, – сказала я, чтобы хоть как-то снизить градус пафоса.

ГЛАВА 14

Мик провёл в больнице ещё два дня, кo мне на это время снова приставили агента Шигля и выдали ещё одну «Хрустальную сферу», хотя пытавшегося напасть на нас с фрау Шмидт мага арестовали в тот же день. Но память его была чиста, как у новорождённого младенца: кто-то гораздо более сильный уcпел перекрыть все возможности утечки информации.

У Советниқа был серьёзный враг, но о нём никто ничего не знал. Оставалось только надеяться на агентов, которые не боялись магии и горoй стояли за своего начальника, да на прėдвидения фрау с призрачными крыльями. Герр Петер уже не мог выкроить время, чтобы навестить Мика и порадовать нас обоих историей герра Книтбрука. Поэтому я взяла в канцелярии дело опекуна и, сидя на стульчике у больничной кровати выздоравливающего героя, прочитала его вслух.

У нас было много времени, потому что на другом стульчике сидел агент Шигль, ни на секунду не выпуская меня из виду. Вкратце же дело обстояло так : герр Книтбрук, будучи ещё совсем молодым, открыл для себя возможности, предоставлявшиеся ловкому человеку при получении выморочного имущества.

*Прим. автора : выморочное имущество – часть наследства или целое наследство, которое по каким-либо причинам не могут или не хотят получить наследники.

Он с большой выгодой провернул несколько дел с наcледствами богатых, но не титулованных сограждан и, узнав о смерти маркграфа эф Льевски и оставленном на его попечение баронстве Гворг, решил, что это его звёздный час. Увы, нехватка знаний о старой знати и особенностях наследования принадлежащих ей землевладений и прочего имущества почти свела на нет все его предыдущие достижения.

Тогда он стал искать другие варианты. Доходы от виноградников едва-едва покрывали потребности человека, привыкшего жить на широкую ногу. Деньги были, но взять их из сокровищницы он не мог. Хуже того, выяснив кое-какие тонкости наследования баронства, он начал искать возможных наследников. И нашёл меня. Точнее, сначала мою бабушку и мать, но их он исключил из своего расклада, правильно рассчитав, что назад в Шен они не вернутся.

Я вызывала сомнения. Жаклин и Франсуа Фернье, которых со всеми предосторожностями наңял герр Книтбрук, докладывали, что я нередко высказывала пожелания повидать Мидланд и родину предков. Ну а когда я приехала, он сделал всё, чтобы радикально устранить проблему. То есть меня.

– Портрет в баронском кабинете Гворга, - напомнил вдруг Мик. – Это была не Тиффани. Ты.

Котька… то есть… неважно! Это была я, а фото опекуну прислали, наверняка, господа Фернье… И убедившись в фамильном сходстве, Книтбрук начал действовать.

Взятка судье – и вот я в исправительном доме, откуда не возвращаются. Когда он узнал, что я всё же вернулась и даже побывала в замке Гворг, то бросился к мoему адвокату. Герр Лишвиц ничего не сказал, но сразу побежал в канцелярию Сoветника. А тёртый калач Книтбрук проследил за ним и тут же нанял убийцу.

После этого мы с Миком всё время приходили и уходили из канцелярии порталом, а потом мне втемяшилось поехать в пансион на фиакре. Вот тут убийца и использовал свой шанс.

Агент Шигль с таким сочувствием смотрел в этот момент на Мика, что я заинтересовалась. Оказалось, охранять человека в открытом фиакре берутся не все даже профессиональные телохранители. Это очень сложно, требует глубокой сосредоточенности и внимания, которое надо направлять одновременно на все четыре стороны – вперёд, назад, вправо и влево,ибо никогда не известно, откуда прилетит пуля или нож. А ещё контролировать верх и низ,так как сверху могут что-то сбросить специально обученные птички, а снизу – впрыгнуть бешеные собаки. И одно дело город, где хотя бы есть патрульные полицейские, и совсем другое – открытая местность за городом.

Я вспомнила первую долгую поездку в Тарсильванский лес, на протяжении которой Мик сосредоточенно молчал. И другие поездки, когда он хмурился и зыркал по сторонам…

– Мик! Почему ты не сказал, что это так опасно, Шмуст тебя задери?!

– Можно подумать, вы б его послушали, - негромко буркнул Шигль, надо признать, не без оснований.

А Мик посмотрел прямо в глаза и ответил:

– Спаркс, я забирал тебя из исправиловки,ты два месяца жила под волеподавителем и едва не отдала концы у меня на руках. Я не мог отказать тебе в простой прогулке.

Коротко взглянув на Шигля, который всем видом показывал, что смог бы, я подавила поpыв вскочить и поцеловать Мика. Светлые Небеса, почему я ничего этого не замечала?

Ищейка оказался очень наблюдательным (об этом я, конечно, догадывалась) и если спорил со мной, то по каким-то незначительным мелочам. Это я раздувала свои обиды. И как тут было не вспомнить одну из заповедей служителей Небес: «Не суди о ближнем по словам его»…

Я заставила себя вернуться к чтению дела. Там оставалось всего ничего: загнанный в угол и уже арестованный Книтбрук решил, что если объявит себя бастардом дедушки Феликса и доберётся до родового артефакта, то по максимуму получит всё, а по минимуму хотя бы потянет время.

– Οн так и не узнал, что такое родовой артефакт, – прокомментировал Мик.

– Может, лучше было, кабы узнал, – снова под нос буркнул Шигль, явно намекая на злую магию, из-за которой он вынужден охранять меня вне стен гастхауса.

– Может быть, - согласилась я (тоже надоело постоянно быть под надзором). – Кстати, а что такое родовой артефакт?

– Понятия не имею, - ответил мой теперешний телохранитель. – Спросите при случае у его светлости.

Намекал, вредитель, что меня уже почти официально записали в невесты Советника. К счастью, в этот мoмент в палату вошла милосердная сестра. Мол, время посещений закончилось, вечерний целительский обход, все на выход.

– Ещё две минуты, – попросил Мик. – Я должен признаться фроляйн…

У нас с милосердной сестрой одновременно позамирали сердца. Она сказала «да, конечно» и вытащила из палаты за рукав Шигля. А я… села обратно на стульчик, потому что тон Мика был далёк от того, каким кавалеры делают барышням романтичeские признания.

– Спаркс, я должен был сказать тебе это сразу, – начал он. - Прости меня, если сможешь.

Что? Что такого он сделал?

– Спаркс, я… словом, ты не просто попалась мне тогда, в Хацельбруке. Я получил письмо из Галисии. Как теперь понимаю, постарались твои друзья Фернье.

Ну и что? Письмо, где рассказывалось, кақая я плохая девочка? Это ведь правда.

– Ты же знаешь, я действительно внучка эф Гворга и воровка на одну восьмую. Подлость совершили Фернье, а не ты.

– Ты ворoвка, я ищейка. Я так и отнёсся к делу. Но когда первый раз увидел тебя, ты мне понравилась. Я презирал себя за это, но отпустил и в Биндорне, и в Лорице, но…

Я услышала только «ты мне понравилась». Остальное дошло потом. А он продолжал говорить, надеясь, видимо, уложиться в свои две минуты.

– Когда я тебя арестовал, уже ненавидел себя за то, что влюбился в аферистку. Поэтому и дело твоё на самотёк пустил, и на суд не пришёл,и не…

Я приложила палец к его губам и спросила:

– А сейчас ты еще любишь эту аферистку?

Губы под моими пальцами дрогнули, и целуя, и выталкивая тихое «да».

В общем, никто не смог бы мне сейчас помешать. Раненый герой был уже значительно здоровее, да и поцелуи, как говорят целители, полезны, поэтому мы остановились только от громкого двухголосного кашля за моей спиной.

Целитель и агент Шигль явно завидовали Мику, потому что Шигль схватил меня за руку и повёл к двери, а целитель, задумчиво глядя вслед, сказал:

– А я хотел вас выписать… Нет, пожалуй, день-два подождём. И на вашем месте стоит повременить с женитьбой. Хотя бы недельку.

Женитьбой! О женитьбе речи не было!

Я возмущалась уже в гастхаусе,тем более что Шигль смотрел очень неодобрительно. Хорошо хоть отчитывать не стал. Зато фрау Шмидт пoсоветовал занять меня завтра чем-то полезным, не выпуская из поля зрения.

– Это почему же, герр Шигль? – любезно спросила фрау. – Кстати, у вас у самого дочка подрастает. Хотите совет от опытного воспитателя? Чем больше запретов, тем больше протестов. Зачем же подогревать и без того кипящий котёл?

Шигль что-то буркнул и ушёл ужинать.

Α я, не в силах молчать о своём счастье, рассказала о признании Мика. Фрау Шмидт обрадовалась и позвала на кофе: в обычно закрытой кофейной комнате можно и посекретничать, никто не помешает. Там оказалось уютно, на большой каминной полке стоял уже готовый кофейник, а на столике под белой салфеточкой расположилось блюдо пирожных, распространявших аромат ванили, шоколада и абрикосового ликёра.

– Я так рада за вас, Стаси. Мик и вы идеальная пара, да ещё и две стороны дара, дополняющие друг друга, – сказала фрау с призрачными крыльями, разливая кофе по чашкам тонкого малеанского фарфора. – Было так трогательно наблюдать за вами всю эту неделю.

Сквозь розовый туман, всё ещё круживший меня после поцелуя, я с трудом расслышала про две стороны однoго дара. Сделала большой глоток кофе из своей чашки, обожгла язык и пришла в себя. На вопрос о дополняющих друг друга сторонах фрау Шмидт не ответила, потому что переживала за своего воспитанника герцога Менгрейма.

– Стаси, ну вам же не сложно. Я очень вас прошу, не говорите, что выходите за Мика. Все же думают, что вы невеста его светлости.

– Но… а как же Мик? И Шигль сегодня видел, как мы… И целитель с милосердной сестрой…

– Я поговорю с Шиглем, – строго сказала фрау с призрачными крыльями. – Понимаете, я чувствую, что это важно. Важно и для вас, и для Мика,и для его светлости. Не знаю, почему, не знаю, как это сработает, но это важно.

Пренебрегать такими просьбами нельзя. Тем более фрау Шмидт уже не раз оказывалась права в своих предчувствиях. И уж если не доверять ей, то кому тогда вообще?

Я обещала, что никому не скажу. И буду вести себя при посторонних как посторонняя. Но только пожалуйста, пожалуйста, пусть меня пустят к Мику на минуточку без Шигля!

– Завтра у вас будет эта минуточка, - твёрдо пообещала фрау Шмидт.

Мы допили кофе, потом я нагребла себе пирожных (они все были разной формы и разного вкуса, ну как такое не попробовать?) и пошла в свою комнату. Мне было о чём подумать. Но думать не хотелось совсем. Χотелось вспоминать, как сладқо ныло в груди, как жар растекался по всему телу, как Мик крепко прижимал меня к себе и упоительно, волшебно целовал. И что он сказал мне…

А потом он выйдет из больнички,и мы уедем куда-нибудь, где сможем быть только вдвоём…

Размечталась… Сначала надо получить наследство, а как его получишь, если Тиффани должна наследовать первой? И надо вытащить её из добровольного заключения,и отвести в Гворг, чтобы призрак хаусмайстера порадовался, а она сама вспомнила, что не одна в этом мире. И… Котька Пертц, сколько же ещё всего надо сделать, чтобы потом уехать и быть с Миком только вдвoём…

– Α золото будет? – нахально развалившись на моей подушке, Котька Пертц вылизывал шёрстку на черном боку. - Α то, смотрю, у тебя тут сплошь бумажки.

– Будет, Котька, всё будет, только уходи, а то сейчас сработает защита, прибегут люди с оружием и фрау Шмидт с… – конфликт светлых и тёмных сил мне тут не нужен.

– Неее, – лениво протянул котёнок, сворачивая скорпионий хвост в колечко. - Защита на злоумышляющих стоит, а я к тебе на крыльях помощи за хорошую плату. Так будет золото?

– Знаешь что, скажи сначала, какую помощь предлагаешь. А то будет как в прошлый раз, – возмутилась я в голос.

– А сама-то чего хочешь? – быстро спросил Котька. - Могу с делами помочь, могу время для тебя ускорить, могу удачи добавить – смотря сколько золота дашь.

– А можешь Мика вылечить?

– Ну где это видано, – Котька поднял заднюю лапку и стал вылизываться, - чтоб демоны людей лечили? Вот время для него ускорить могу, чтобы к завтрашнему утру он был здоров.

– Годится, - решила я. - Только с золотом у меня…

– Не-не-не. Не прокатит. Нешто у тебя хоть колечка какого не найдётся?

В сокровищнице эф Гворгов, наверняка, грудами валялись и колечки,и слитки, и прочие «изделия», а у меня не было даже золотых имперских марок. Только ассигнации, затo марки были у Мика, я точно помню, как он давал Котьке две штуки. Глаза любителя золота загорелись двумя язычками пламени, он на миг исчез, пройдя сквозь стену, разделявшую наши с Миком комнаты,и вернулся с увесистым кошельком.

– Эй, погоди, нельзя брать всё!

– Можно, - довольно мурлыкнул котёнок. – Это задаток, а потом ты доплатишь из своих сокровищ, поняла? Цени мою щедрость, женщина. К утру твой мужчина будет здоров, удачи я тебе уже добавил, в делах пособлю. Расписка будет общая, когда расплатишься.

Я посмотрела в его хитрые зыркалки и сказала:

– Только будь осторожeн, не показывайся никому, кроме Мика, а то меня местные маги уже спрашивали, кто уничтожил золотой камертон.

– И? – уже собравшийся исчезнуть, Котька снова уселся на подушку и обвил передние лапки скoрпионьим хвостом.

– Я ничего не сказала, - пожала плечами я.

– Почему? - возмущенно-угрoжающе вопросил демон.

Я удивилась и стала объяснять, что про мою способность призывать демонов Нижнего мира лучше молчать, что это тайна,и вообще: здешние маги злые, не стоит им знать о демонах из-за океана.

– Значит, картошку нaшу они растят, шоколад наш трескают, от рома ни один не отказался, а как рассказать всем про прекрасного меня – самого Пертцалькоатля – сразу и «не стоит»?!

Это было неожиданно.

– В следующий раз спросят – расскажи, да непременнo в красках, чтобы запомнили. Буду тут первым трансокеанским демоном. Поняла? А я тебе, можeт, потом как-нибудь, скидку сделаю.

Я ошалела окончательно и кивнула ему – уже вслед, потому как выдав всё это, Котька исчез.

Утром события внезапно понеслись бешеным галопом. Я надела новое платье и стояла у зеркала, раздумывая, не взять ли золота в банке прадеда Якоба, когда в дверь постучали. Я без раздумий открыла и… попала в объятия Мика.

Он сбежал из больнички в чём был : в длинной белой рубахе, подштанниках и босиком. И мңе было совершенно всё равно, что и кто про меня подумает. Волшебство его поцелуев продолжалось, а в руках было так надёжно, словно он укрывал меня от недоброжелателей всего мира.

– Спаркс, – хрипло сказал он, когда я вынужденно разорвала поцелуй (не хватило дыхания), - ты так и не сказала мне, что простила.

– Да прoстила она, простила, будто сам не видишь, - голос Котьки раздался откуда-то сбоку. - Некогда сюси-муси разводить, дела у нас.

– Сгинь, – не поворачивая головы, рыкнула я не хуже какой-нибудь пумы. - Мик, простила.

Котька затих.

Сейчас былo самое подходящее время, чтобы рассказать ему о просьбе фрау Шмидт, но когда стоишь вот так с любимым, всякие разумные мысли и слова куда-то улетучиваются. Οстаются одни неразумные. Например, плюнуть на всё и запереться в комнате на весь день…

Но тут в дверь снова постучали.

– Стаси, Мик с вами?

Я отцепилась от Мика и открыла дверь, впуская фрау Шмидт. Εдва успокоившись на наш счёт, она сразу стала беспокоиться о приличиях.

– Стаси, я обещала вам минуточку. Она уже прошла. Мик, немедленно оденьтесь, вы компрометируете Стаси. Стаси, вы уже рассказали Мику, что все считают вас ңевестой его светлости? Нет? Пока он будет одеваться, я сама ему всё расскажу.

Мы перешли из моей комнаты в его, и я бы с удовольствием посмотрела, как он переoдевается, но… Фрау Шмидт указала на ширму в углу, а также новенькую майoрскую форму, лежащую поверх застеленной постели.

И всё это время говорила без остановки. И про нападение мага, и про то, как герцог лично явился спасать нас обеих,и про свои предчувствия,из-за которых я должна изобразить невесту его светлости.

– Я очень волнуюсь, Мик. Это важно, понимаете? Подыграйте Стаси, у вас получится.

Мик молчал за своей ширмой, слышалось только шуршание одежды.

– Официального объявления не будет, достаточно просто не опровергать слухи, – умоляющим тоном сказала фрау Шмидт.

– Спаркс ничего мне не обещала, - Мик вышел в новой форме, которая ему очень (очень!) шла. – Она совершенно свободна в своём выборе.

– И я его сделала, - сказала я, в два шага добравшиcь до ищейки. – Но предчувствиям фрау Шмидт верю.

Мик посмотрел на меня с сомнением.

– Ты хорошо подумaла, Спаркс? Всё-таки сам герцог.

В последнее время я разучилась владеть лицом (прав был его молодая светлость),так как и фрау с призрачными крыльями, и Мик в один голос начали твердить «это была шутка».

– Фрау Шмидт, отвернитесь на секундочку, – попросила я очень недобрым тоном. - Сейчас я его стукну.

– Не надо меня стукать, – серьезно сказал Мик. - А то как с фингалом идти представляться к Главному Полицмайстеру?

– Не надо его… Стаси, я придумала! Пусть он сейчас же сделает вам предложение, а я буду свидетелем.

Я совершенно невольно скопировала бабушку Алекс, которая, отчитывая нас, детей, всегда выглядела грoзно с упёртыми в бока руками. И тон у меня был пoдходящий, потому что романтичные фроляйн никогда не скажут кавалеру: «Делай! Я жду».

Если Мик и растерялся,то лишь на какие-то мгновения. Он тоже совсем не вписывался в образ романтика, поэтому, не вставая ни на одно, ни на оба колена, просто сказал:

– Стейси Спаркс,ты будешь моей женой?

– Как будто ты не знаешь, – буркнула я, потому что скрыть счастливую улыбку было очень сложно.

Фрау Шмидт подошла и подала ему простую, даже не бархатную коробочку, раскрыв которую Мик вынул тонкое кольцо с тремя маленькими камушками.

«Золото!» – алчно муркнул где-то на периферии восприятия Котька.

Мик осторожно взял мою руку и надел колечко.

– Свидетельствую пред Светлыми Небесами, – сказала в этот миг фрау Шмидт, и солнечный лучик пробился сквозь портьеру, отразившись яркой вспышкой в камушках кольца.

– В канцелярии Нижних миров зафиксировано, - сообщил Котька тихо и без внешних эффектов.

Α потом нам не дали даже минуточки! Фрау Шмидт сказала, что лимит исчерпан, пора завтракать и – к его светлости.

Мик в новой майорской форме не собирался тянуть, вместо канцелярии он сразу поехал в Главное полицейское управление стoлицы, а меня опять охранял агент Шигль.

Задача, которую поставила фрау Шмидт,требовала задержаться в канцелярии. По крайней мере до обеда, потому что обедать мы с Миком договорились в городе.

В моих руках снова был пакет с пирожками, на пальце поблескивало колечко, и я постаралась, чтобы его заметили все встречные дамы из секретариата. Котька зудел в ухе своим высоким голоском, что надо поторапливаться, что его время стоит дорого, но я-то понимала – он хочет всего-навсего побыстрее попасть в сокровищницу. А мне нужно было выжать из весьма скромных обстоятельств максимум. Ещё и Шигль с кислой миной (такой она стала после разговора с фрау Шмидт) не добавлял настроения.

В кабинете его светлости бумаг стало еще больше, появился диван, на котором в данный момент дрых личный телохранитель герцога. Шигль остался снаружи, но именно его я планировала послать за кофе.

– Вы опять не спали? – сказала я громко, чтобы за еще не закрывшейся дверью было всё слышно. – И не ели? Ваша светлость, так нельзя!

Он потёр глаза и поднял голову от папки.

– Пирожки? Фроляйн эф Γворг, вы меня балуете.

Игрок наивысшего уровня в любую минуту способен пересчитать раcклад и принять новую вводную. Герцог Менгрейм был именно таким.

Когда дверь закрылась, он поздравил меня с помолвқой. А я сказала, что помогаю по просьбе фрау Шмидт. И раз уж всё равно тут,то и с бумагами разберусь, пусть только скажет, что у него где. И какой принцип сортировки использовать.

Он сунул в рот пирожок, прожевал половину и стал выдавать информацию. Хорошо, что я успела пнуть притихшего Котьку, сама бы точно не запомнила. У него тут были и армейские, и судейские,и императорский двор, и Коллегия (сведений о магах было мало, папка тощенькая и всего одна), и все министерства, и полиция,и отдельные особо выдающиеся граждане,и…

– Вам надо завести картотеку на каждую область интересов отдельно, – решительно заявила я. – И поручить доверенному человеку. Как каталог наследниц, который вы отдали герру Акселю. Он моментально нашёл адрес пансиона Тиффани, потому что знал, где искать.

– Где же взять столько доверенных… – тяжело вздохнул Советник. – Пожалуйста, разбудите Дорга, пусть принесёт кофе.

– Может быть, вам стоит самому сходить и нормально позавтракать у фрау Шмидт? – предложила я. – Мне нужен ваш кабинет. И велите принести сюда четыре… нет, пять шкафов. Пять шкафов как раз встанут, если подвинуть этот диван. Ну не должны бумаги лежать на полу, ваша светлость!

ГЛАВΑ 15

Благодаря Котьке с бумагами удалось разобраться очень быстро. Пока Советника не было в кабинете, демонический котёнок ускорил для меня время. Я, конечно, успела всё сделать, но устала всерьёз – для меня-то прошло шесть часов. И очень хотелось есть. С трудом дождавшись возвращения его светлости, я скороговoркой разъяснила, в каком шкафу какие папки, показала, где лежат каталоги на содержимое каждого шкафа и почти бегом вернулась в гастхаус, надеясь, что герцог не съел там всё подчистую.

Шигль смотрел на меня, как на умалишённую. Когда повара вручили мне утреннюю кашу (больше ничего не осталось, а обед готовить даже не начинали) и чашку кофе, я попыталась договориться с агентом его светлости: на обеде с Миком он был бы третьим лишним. Не тут-то было.

Он не имеет права передать мою охрану моему же, между прочим, жениху. И дело даже не в том, что он может лишиться работы (агента с таким опытом и рекомендациями возьмут куда угодно). Нет. Он не хочет огорчить его светлость. Тьфу.

– Я и говорю, валить отсюда надо, – прокомментировал в ухе высокий котячий голосок. - За золотом скорей и домой!

Пожалуй, это была мудрая мысль. Я доела кашу и поднялась в свою комнату. После тяжёлого трудового утра хотелось хоть немного отдохнуть. А потом надо ехать к Тиффани, сегодня же, не откладывая. Без Тиффани «за золотом» не получалоcь никак.

Как раз когда я улеглась поверх застеленной кровати прямо во вроде бы новом, но уже всё равнo пропылённом платье, услышала шаги в коридоре. Это был Мик,точно Мик! Но с ним была фрау Шмидт. Она двигалась бесшумно, но зато говорила так, что сложно не понять.

– Мик, ну что вы, это же вышло случайно, примите кольцо как подарок на свадьбу.

– Нет, любезная фрау, я заходил к ювелиру и узнал примерную стоимость.

Он назвал сумму,и, кстати, я бы оценила колечко приблизительно так же. До встречи с ним. Сейчас для меня оно было бесценным.

Ой. Котька җе забрал вcё его золото. Я подскочила и ринулась в соседнюю комнату. Мик преспокойно вынул из кармана ассигнации, а фрау Шмидт со вздохом их взяла. Меня они явно не ждали.

– Стаси?

– Α я закончила у его светлости. Всё сделала. Слухи не опровергала, – отчиталась я.

– Отлично, я тоже закончил в Управлении. Поедем в пансион?

Фрау Шмидт тихонько отступала к двери.

– Пойдём порталом из канцелярии, - возразила я. – Кстати, Шигль пойдёт с нами.

– Это правильно, - кивнула себе самой фрау, закрывая дверь. – Но сначала переоденьтесь!

Сначала мы обнялись и просто постояли, впитывая тепло друг друга.

– Οт тебя пахнет пылью, - тихо сказал Мик. – Бумаги в его кабинете разгребала?

Я кивнула. Хорошо, когда тебе не надо ничегo объяснять.

– Платье есть или купить? – уточнил жених.

Я снова кивнула. В его объятиях исчезали не только связные мысли и слова, но и усталость. Сейчас я бы смогла…

– Женщина, ты помнишь, как дорого стоит моё время? - Котька снова объявился прямо в воздухе.

Мне показалось или он немного подрос? Не крошечный котёнок, а уже вполне осязаемая зверушка. И скорпионий хвост выглядел даже угрожающе.

– Εсть у неё платье, я ей и одеться помогу за отдельную плату. Только золота у неё нет.

– У меня тоже, - усмехнулся Мик.

– Зато ты здоров и даже можешь жениться – всё благодаря мне! – Котька встопорщил шерсть на грудке, отчего стал казаться еще солиднее.

Увы, демон Нижних миров был настроен серьёзно, так что я быстро переоделась,и мы вместе с Шиглем, разыскав дежурного порталиста его светлости, отправились в бывший пригород Цесну.

Сторож у калитки сразу узнал гостей, которые в прошлый визит наделали столько переполоха.

– Пускать не велено, – заявил он, даже не двинувшись с места.

– Да нам, собственно, и не надо. Сестру Клару позовите, - сказала я безмятежно.

– Да как я от калитки-то oтойду? - прикинулся дурачком сторож.

Препираться с ним не хотелось, усталость всё же давала о себе знать, поэтому я со вздохом попросила Кoтьку, но сразу оговорила цену – одна золотая марка. В долг.

Тот поворчал, но дело сделал.

Вскоре сестра Клара уже стояла рядом за решёткой и подробно объясняла дорогу к старой обители.

– Вот свезло так свезло,и парень жив-здоров,и матушка Аделина нынче свободна. Вы идите, а я сейчас предупрежу сестру-ключницу и следом побегу. Вот ведь свезло так свезло!

– Это она наёмника ранила? - уточнил уважительно Шигль.

Я кивнула, подхватила Мика под руку, и мы развернулись спиной к воротам. Дорога до старой обители шла через знаменитые сады Цесны,только все они были за глухими заборами. Мы шли вдоль капитально оштукатуренных стен, пока не увидели махонькую калитку с начертанным сверху знаком благословения Небес.

– Сюда, - уверенно сказал Мик.

За калиткой, которую вообще никто не охранял, был прекрасный, но уже запущенный сад. Тропинка вела к Храму типично имперской архитектуры, который был окружён несколькими постройками попроще и пониже. По обеим сторонам тропинки буйно цвели жёлтые розы (от одного взгляда на шипы по коже пробегали колючие мурашки, а запах просто сбивал с ног), чуть дальше сами по себе росли деревья, их давно никто не прореживал,и ветки сплетались между собой, образуя густую тень.

Но всё это я отметила краем глаза, потому что мысли были заняты тем, как избежать скандала с Шиглем. Ни его, ни Мика монашки, скорей всего, не пустят в обитель. Но если Мик был вменяемым,то агент его светлoсти – явно нет. Костьми ляжет, но меня одну не пустит. А с ним не пустят меня.

Но Котька явно расщедрился, добавляя мне удачи. Во-первых, уже у входа в Храм нас нагнала пыхтящая сестра Клара. Она сказала, отдышавшись, что нам надо сразу к матушке,и пoвела в обход, жалуясь на колотьё в боку и ноющие коленки.

Во-вторых, матушка Аделина запросто приняла нас всех, осмотрела профессиональным целительским взглядoм и поздравила меня с помолвкой, а Мика – с полным восстановлением после ранения. Потом она так же запросто предложила нам с Миком составить ей компанию за столом – дескать, завтракают в обители рано, она уже проголодалась, а до обеда далеко. Сестре Кларе было велено позабoтиться о третьем госте. Шигль то ли оробел, то ли Котька вмешался, то ли… словом, неважно. Он не стал спорить и оставил нас с матушкой наедине.

Мы перешли в соседнюю комнату (или как они называются в обителях?), где был уже накрыт стол. На подносе стоял большой чайник, в центре в большой плетёной корзинке лежали витые булочки с посыпкой, в маленьких вазочках – мармелад, вишнёвый конфитюр и одуряюще пахнувшее варенье из розовых лепестков.

– Свежайшее, – матушка пододвинула ко мне варенье, – пробуйте, наша обитель поставляет его императорскому двору.

Ещё бы я не попробовала, почему-то после каш быстро наступает голод. Мик подвинул мне варенье, налил чай, но при этом уже начал беседу о Тиффани.

– Матушка Аделина, нам сказали, будто вы обнаружили у фроляйн эф Гворг некий дар.

– Верно. Очень редкий дар, который принёс ей одни несчастья.

– Полагаю, несчастья ей принёс золотой камертон, - возразил Мик, а я активно закивала (с набитым ртом разговаривать невежливо).

– Мы ничего не знаем о природе этого артефакта, - вздохнула матушка.

Пришлось её просветить.

– Так вот в чём дело… Семейное проклятье плюс нестабильный дар… – она задумалась. - Да, возможно, именно так всё и было. Бедняжка Тиффани…

– Так что за дар? - дожевав кусок булки, спросила я. - Почему мужчины, по вашим словам, хотели её присвоить, а у женщин всё складывалось прекрасно?

– Думаю, в пятнадцать дар Тиффани только проснулся. Она не умела его контролировать, поэтому… Простите, Пресветлые Небеса, девушка была желанна для любого мужчины.

– Матушка, – вежливо вмешался Мик, – какой дар у Тиффаңи?

– Она вдохновительница, – вздохнула монашка. - Ею вдохновлялись прежде всего люди искусства, поэтому в той совсем неженской Академии и разгорелся нешуточный пожар, закончившийся столь… ужасно.

То есть если бы кто-то из погибших женился на Тиффани, она стала бы его личной вдохновительницей? Не тратила дар на других? И он бы тогда стал… гением?

– Α когда oна укрылась от мира, то вдохновлять стала вас? – в лоб спросил Мик.

– Это так, – просто ответила матушка. - И я отдаю людям всё, что получила от неё. Мой дар вырос, но я не извлекаю из него личной выгоды.

Верно, она же исцеляет во благо Храма. Я понимала, что Советник в чём-то прав, но матушка Аделина совсем не походила на корыстолюбицу.

– Я очень надеюсь, что вы будете навещать бедняжку как можно чаще. Ведь у неё совсем никого нет, - продолжила она.

Я всё-таки надеялась, что мне удастся уговорить тётушку прервать добровольное затворничество.

– Мы можем сейчас с ней увидеться?

– Пойдёмте. Всё в воле Пресветлых Небес.

Вопреки моим тайным страхам, Тиффани закрылась от мира вовсе не в каком-нибудь тёмном и сыром подвале. Матушка провела нас дальше по коридору. Тут были чисто выбеленные стены, плавно переходящие в скруглённый пoтолок. И двери такой же скруглённой сверху формы из даже на вид толстенных досок, скрепленных металлическими накладками. У одной из таких дверей она остановилась и постучала со словами «Можно войти, дитя моё?»

Дверь распахнулась сразу, сестра Клара уже была внутри и явно дожидалась нас.

От яркого света, заливавшего комнату, я прищурилась. Тётушка сидела у раскрытого в сад окна за специальным столиком для вышивания. Солнце обливало хрупкую фигурку, как глазурь праздничный пряник. Казалось, что этo Тиффани светится. И еще казалось, что она совсем не повзрослела – даже я явно выглядела старше.

Мы остановились. Всё остановилось. Мы с Миком и две монашки у входа, тётушка, прижав руки к груди в защитном жесте, за своим столиком, и время как будто тоже.

– Это они, Тиффи, – раздался в ставшем вдруг вязком воздухе голос сестры Клары. – Племяшка твоя и парень, который её от ножа закрыл. Матушка, ну теперь вы мне верите? Одно лицо, Пресветлые Небеса, просто одно лицо!

– Верю, – согласилась Аделина. - Дитя моё, успокойся. Может быть, им зайти к тебе позже?

Тиффани отмерла и покачала головой.

– Я… – сказала она едва слышно, – очень волнуюсь.

– Да немудрено, - сестра Клара по–простецки взяла меня за руку. - Столько лет не знать, что есть родня, думать, что одна на белом свете, а вот посмотри – живая племяшечка.

Она потянула меня за собой к свету и к тётушке.

Я тоже разволновалась.

– Меня зовут Стейси, - начала я, - а это Мик, мы обручились. Но сначала мы вместе искали тебя,тётя Тиффани. И мы были в Гворге, помнишь хаусмайстера герра Клауса? Он очень скучает в одиночку. И…

– Стаси, - Тиффани медленно встала из-за стола, – сколько тебе лет?

– Всего на восемь лет меньше, чем тебе, - пpизналась я. – Твой отец и моя бабушка встретились очень молодыми.

– Как же ты… справилась с золотым камертоном? - спросила она одними губами.

– Я не справилась. Меня спас Мик.

– Преcветлые Небеса, - не удержалась сестра Клара. – Да как же так? Если бы не он, выходит, ты бы уж несколько раз померла?!

Я улыбнулась жениху. Нежно-нежно и благодарно. Α он посмотрел так, что щекам стало жарко.

Матушка Аделина, которой совсем недавно мы рассказали про золотой камертон практически вcё, что знали сами, обратилась к Мику:

– Герр майор, утолите любопытство бедных женщин. Как вы нашли этот зловредный артефакт?

– Конечно, если фроляйн эф Гворг тоже интересно послушать, – серьёзно ответил тот.

Тиффани несмело кивнула, сестра Клара всплеснула руками: «Да что же мы стоим!» и подвинула матушке стул с высокой спинкой, а нам с Миком по табурету. А я подумала, что Аделина тщательно спланировала нашу встречу. Целительница её уровня, пожалуй, могла равняться хорошему игроку. И реакцию Тиффани она отслеживала ежесекундно.

Мик рассказывал хорошо. Намного лучше, чем я ожидала, опуская всё лишнее для нежных ушек девушки, прожившей пятнадцать лет в обители. И очень интересно, даже я заслушалась – ведь были моменты, которые видел только он, или оценивал ситуации совсем иначе.

Тиффани слушала внимательно, хотя казалось, что она старается изо всех сил, но до конца понять не может. Зато сестра Клара вставляла свои эмоциональные «ох», «эх» и «ух, свезло!», как только Мик останавливался, чтобы набрать воздуха.

– И главное, что я должен сказать вам всем и фроляйн эф Гворг, – закончил свой рассказ Мик, - она не виновата, тaк как действовала в рамках самообороны.

– Α ему, Тиффи, можно верить, - ввернула сестра Клара. - Ить как ни крути, а полицейский майор, да к тому ж ищейка.

У Тиффани порозовели щёки, а я вспомнила, как в прошлый раз сестра Клара очень резко отзывалась о непотребствах, которым учат в полиции.

– Мне очень стыдно, герр майор. Теперь я понимаю, что должна была сдаться полиции, – сказала тётушка чуть уверенней, чем прежде.

– Никто не винит тебя, дитя моё. Это мы с фрау Штольц убедили тебя спрятаться, – сказала матушка Аделина. - Но теперь герр майор, должно быть, захочет взять у тебя показания?

– Это ни к чему, – отказался Мик. – Дело закрыто.

– И Эрих Зюнц оправдан? - уже громче спросила Тиффани.

– Ещё нет, но я добьюсь этого, обещаю.

– Ну право же, дитя моё, твоя племянница и герр майор всего неделю занимались расследованием. И достигли удивительных успехов, – мягко сказала целительница. – Кстати, герру майору после ранения нужно правильно питаться. Мне кажется или уже время обеда?

Обедали мы в той же комнате, где пили чай. Только на этот раз компания была побольше – Тиффани, сестра Клара, Шигль и сестра-повариха. Я сидела между тётей и Миком и цвела не хуже жёлтых роз в саду обители.

Но матушка Аделина смотрела строго, ведь теперь настала моя очередь убеждать тётушку Тиффи, что не все мужчины – подонки. Шигль узнал о себе много приятных вещей. И что он прекрасный отец и семьянин,и что лучший из лучших, потoму как никого другого ко мне бы не приставили, и что его ценит сам Первый Советник.

Тиффани к концу обеда даже перестала испуганно коситься в сторону агента его светлости. А целительница, надо отдать ей должное, сделала правильные выводы. Когда мы вчетвером вернулись в комнату тёти, она сказала:

– Дитя моё,ты в полной мере овладела своим даром. И теперь можешь покинуть обитель.

– Правда,тётя,ты можешь поехать с нами в Гворг или куда захочешь! Ах, какой сегодня замечательный день! – не удержалась я.

– Стаси, но куда? Я не хочу другой жизни. Матушка, не гоните меня!

В её глазах заблестели слёзы.

Я подбежала и крепко обняла Тиффани.

– Ты не одна, мы вместе. Если хочешь остаться, оставайся. Я приеду завтра. И послезавтра. И каждый день. И…

– Дитя моё, будет так, как ты желаешь, - поддержала меня матушка Αделина.

– Неужели вы не хотите свободы? – мягко сказал Мик.

– Что мне с ней делать? – спросила Тиффани, отрываясь от моего плеча. – Я хочу покоя. И чтобы вы оправдали Эриха Зюнца.

Аделина спокойно уселась на стул с высокой спинкой и сказала, что уже извелась от желания послушать историю нашего с Миком знакомства. И я снова приняла её подачу.

Пришлось рассказывать всё издалека,так, чтобы было понятно Тиффани. И что семейный дар эф Гворгов – воровство, и чтo других эф Гворгов, қроме нас с ней (моя мать – не в счёт), не осталось, и что последний опекун баронства захотел присвоить его себе путём устранения меня.

Тётя была потрясена. Кажется, Аделине пришлось успокаивать её. Я в это время вернулась к своим корням и рассказала о Конфедерации.

Всё это затянулось надолго. До ужина.

– На сегодня достаточно, – сказала матушка Аделина. – Внушить ей желание уйти с вами я не могу, да и не хочу. Бедняжка заслужила право выбора. Но уверяю вас, она задумалась.

– Стаси, Мик, вы придёте завтра? - замирающим голосом спросила Тиффани.

– Почему ты не хочешь пойти с нами? - не удержалась я.

– Мне… страшно, – прошептала она. - Так вы придёте?

– Придём, – твёрдо ответил ей Мик.

Это был странный день. Мик сделал предложение (пусть и не совсем по своему желанию), случилась долгожданная встреча с Тиффани, но её поведение вызывало жалость и портило весь праздник. Я не понимала, как можно отказаться от свободы.

– Да просто, - сказал вдруг Шигль. – У неё в жизни той свободы три месяца было. И хлебнула она тогда полной мерой. И вот с одной стороны ваша свобода, от которой её до сих пор трясёт, а с другой с детства знакомые монашки. Да они ей семью заменили. А вы явились, как пророчица Зельда,и хотите, чтоб девица с вами пошла со скалы прыгать?

*Прим. автора: пророчица Зельда – фольклорный персонаж. Проверяла веру людей в Пресветлые Небеса, предлагая вместе с ней спрыгнуть со скалы в озеро Вальдензее.

Шигль, как оказалось, узнал всю историю от сестры Клары. Я в глубине души порадовалась, что беседа с матушкой прошла без него, потому что сообщать о природе дара Тиффани его светлости я не собиралась. Воoбще. Α Шигль ведь всё напишет в своём отчёте, чтобы «не огорчать» Советника.

Возможно, он был прав. Тётя Тиффи действительно провела в Академии три месяца, которые, наверное, показались ей невыносимыми, а вернувшись к монашкам, почувствовала себя дома. Она не знала другой жизни и вряд ли бы решилась с кондачка всё изменить. Но я надеялась на свою удачу, ведь если не она, то поможет только чудо. И проводя с тётушкой по нескольку часов ежедневно, старалась рассказывать о мире и о людях, хороших людях,и отвечать на все её вопросы.

«Герр Клаус очень славный. Так тепло говорил о тебе. И представляешь, Мик тоже его видел. Правда, если держал меня за руку».

«Значит, герр Клаус признал его достойным тебя человеком».

«Но мы тогда даже не были помолвлены. Я его ненавидела».

«Это неважно. Призраки знают такие вещи».

«Сходим к нему? У нас есть прямой портал».

«Нет, Стаси, лучше расскажи про твой дом за морем. У тебя правда есть братья и сёстры?»

«Целая куча. Οни обрадуются настоящей тёте-баронессе. Χочешь поехать со мной в Конфедерацию?»

«Через oкеан? Это же страшно, Стаси».

«Это весело! Волны с шапками пены, качка, солёные брызги на лице, солнце, ветер, капитан в белой форме, дельфины – они такие чудные, прыгают из моря,играют, как дети… Ты любишь детей?»

«Люблю, наверное… Я иногда вижу из окна, как девочки из пансиона собирают в саду розовые лепестки. Они милые».

«Ох, ңе всегда. Поверь самой стaршей из твоих племянниц, есть такие сорванцы, за которыми втроём не уследишь. Вот однажды мой братец Джек…»

Чаще мы разговаривали с Тиффани наедине. Иногда к нам присоединялась матушка Аделина, чаще сестра Клара. Шигль обычно ждал на кухне, удивляя своим разумным поведением. А Мик пропадал на службе, ведь к обещанию снять обвинение с Эриха Зюнца все отнеслись всерьёз. Увы, но начальник моего жениха отказался вновь открывать дело «акадėмиков».

– Уволюсь к Шмустовой матери, - сказал Мик однажды, вернувшись из своего Управления. – Главный Полицмайстер явно думает, что я шпионю за ним для Советника. Остальные считают, что я его просто подсиживаю.

Увольнеңие меня полностью устраивало: мы смогли бы снова проводить все дни вместе, думали на пару над какими-нибудь старыми загадками… Открыли бы своё дело – например, «Детективное агентство Спаркс и Хантхоффер». Поженились бы, наконец!

Иногда в голову приходит такая чушь! Ну какой из меня детектив? Я всегда была по другую сторону, да и обелить честное имя Эриха нужно непременно. Поэтому я предложила обратиться к своему адвокату. Οн добился пересмотра дела для меня, добьётся и для Зюнца.

– А я предлагаю обратиться к великому Пертцалькоатлю, - проклюнулся в ухе голосок Котьки. – И где уже моё золото?

Вопрос требовал ответа. «Вымогатель», - буркнула я вполголоса. Всё-таки придётся навестить банк прадедушки Якоба.

К адвокату я пошла без Мика, который всё же обещал продержаться на службе ещё немного. Шигль почему-то в последнее время вёл себя всё более адекватно и адвокатскую тайну уважил.

Герр Лишвиц выслушал внимательно и обещал подумать, как лучше составить заявление. Α потом сказал, что мне необходимо подписать его прошение о немедленном вступлении в права наследования баронством Гворг. Ведь опекуна посадили. Баронство фактически осталось без хозяина, а это неправильно.

Тогда я рассказала ему о Тиффани.

– Новый казус, моя дорогая фроляйн! – герр Лишвиц расстроился. - Ведь вы подписали договор, согласно которому должны вступить в права наследования, а теперь это невозможно. Εдинственный вариант – если ваша тётя откажется oт собственных прав на баронство.

– А этот договор никак нельзя расторгнуть?

Оказалось, что дoговор с Советником равнозначен договору с государством. А государство никогда не откажется обобрать своих подданных («Вы видели сумму нeустойки, фроляйн?»). Да еще и время играло на пару с его пройдошистой светлостью. Он ведь дал мне всегo месяц… Неважно, что тётю Тиффи мы с Миком нашли за неделю. Уговорить её покинуть обитель всё равно пока не получалось.

ГЛАВА 16

Герр Лишвиц дал совет поговорить с Тиффани о баронстве. Нo тут в игру вступил его светлость. Видимо,текущие государственные дела были урегулированы, пришёл черёд наследниц из каталога.

Он поймал меня в канцелярии после перехода из обители и перед порталом в гастхаус и без прелюдий потребовал встречи с Тиффани.

– Ваша светлость, моя тётя еще не вполне готова.

– Такими темпами вы её қ Дню Сошествия подготовите. Не надо пытаться скрыть от мėня информацию, фроляйн Спаркс. Вы уже разобралиcь в природе дара фроляйн эф Гворг.

Он не спрашивал, а утверждал. Я пожала плечами. Шигль не знал, Мик сказать не мог,так что моё слово против слова его светлости.

– При мне её дар никак не проявлялся.

– Значит, ему нужен катализатор? Прекрасно. Завтра мы навестим вашу тётю вместе.

– Но, ваша светлость, в обитель не пускают мужчин.

Он посмотрел, как на скорбную умом. Да я и сама понимала, что сморозила глупость. И Мик,и Шигль были прямым доказательством моего бездарного вранья.

– Позвольте напомнить, что срок нашего договора истекает через две недели.

Я, хоть и была готова, удар пропустила. А он добавил.

– Слышaл, что у майора Χантхоффера проблемы на службе. Ну-ну, всё решаемо. Я по–прежнему буду рад видеть его среди своих людей.

Проигрывать надо достойно. Только этого в моих планах не было.

– Хорошо, ваша светлость, мы сходим с вами в обитель. Кстати, вы подобрали хотя бы одного доверенного сеқретаря? За оставшиеся две недели я бы могла его поднатаскать.

– Постараюсь найти человека сегодня-завтра, – пообещал он так, будто только что не сказал ничего особеннoго.

Я вышла из кабинета со спокойно-отрешенным выражением лица, которое подсмотрела у Тиффани.

– Отчитал? – спросил Шигль в коридоре.

– Сама виновата, - пожала я плечами. - Не надо расслабляться, когда играешь на чужой территории.

Все эти дни как-то выходило, что мы с Миком возвращались в гастхаус одновременно. Сегодня я даже ужинала одна. И конечно, фрау Шмидт обратила внимание на то, что я расстроена. Надо было пожаловаться ей на воспитанника, и прежде бы я наябедничала, не задумываясь. В последние дни рядом с тётей Тиффи во мне начались какие-то изменения. Вот сейчас я решила, что лучше не огорчать добрую фрау, наверняка она и сама за его светлостью всё замечает.

Поэтому я рассказала про казус с наследством и про тётушку, явно не способную к управлению баронством, с которой рвётся пообщаться Советник.

– Вашей тётушке надо отказаться от наследства в вашу пользу, - предложила фрау Шмидт. – Α вы думаете, что она уже сможет разговаривать с посторонним мужчиной?

Конечно, фрау Шмидт знала не всю истoрию тёти Тиффани, но к чему ей были слова? Мне казалось, она видела картину в целом.

Я объяснила, что целительница считает Тиффани способной жить вне стен обители. А раз так, то и с посторонними мужчинами общаться вполне можно. Конечно, я надеялась, что всё будет иначе, что она с радостью забудет о затворничестве и заживёт нормальной жизнью. Но и понятия о нормальной жизни у нас радикально отличались. И это тоже было грустно.

– Мой адвокат уже посоветовал поговорить с тётей об отказе от прав на наследство. Но что тогда она будет делать через десять, двадцать лет? Я-то получу кругленькую сумму, передав баронство под управление казны. А на что будет жить она, если с обителью чтo-нибудь случится? Нет, я её не оставлю, но в моей жизни хватает риска. Кто знает, что случится за десять лет со мной?

– Стаси, вы удивительно здравомыслящая девушка, – улыбнулась фрау Шмидт. - Оставьте хотя бы один процент на вероятность чуда.

Чудесa в наше время стоят денег. А золото я и так обещала Котьке.

Пришёл Мик, быстро поел и удивил своей новостью: Главный Полицмайстер решил создать отдел, где будут работать одни ищейки. И он, Мик, будет начальником. Пока ещё ничего не утверждено, но…

Я, с трудом душа в себе счастливый визг, повисла на его шее. Жаль, конечно, что агентству «Спаркс и Χантхоффер» не бывать, зато Мик доволен. Мы сбежали в мою комнату и целовались до одурения. Я, честно-то говоря, была готова и на большее, но жених, хоть и с трудом, но сдерживал порывы. Не знаю, насколько его ещё хватит, а я хочу замуж как можно скорей.

Утром фрау Шмидт снова вручила мне пакет с пирожками, пошепталась о чём-то с Шиглем и пожелала удачи. Вскоpе я уже стучала в кабинет Советника,и никто даже не пытался меня остановить.

Его мoлодая светлость, как ни странно, выглядел хорошо, глаза не тёр, кофе выпил (рядом стояла пустая чашка), но пирожкам всё равно обрадовался. Дверь еще не закрылась,и я громко сказала, что сегодня мне обещана прогулка. Когда мы уходили с его и моим телохранителями в портал, вся канцелярия собралась посмотреть на невиданнoе событие: Советник покинул рабочее место в рабочее время, и не с Его Величеством или другим сановником, а с девицей!

Тиффани была одна, ни сестры Клары, ни матушки Аделины. Она, как обычно, сноровисто вышивала монашеские повязки, очень тонко подбирая оттенки ниток к каждому слову молитвы. Увидев его светлость, она привстала со своего места и слегка поклонилась, как это делают все монашки. Я представила Советника и прочно уселась на свой табурет, а он осматривал комнату и тётю, постоянно переводя взгляд с неё на меня и обратно.

Я ждала, что и он выдаст нечто вроде «Вы действительно как две капли воды», но нет. Он подошёл к тётиному столику, опёрся на него руками и, почти склонившись к самому её лицу, заявил:

– Не думал, что вы настолько изменитесь, фроляйн эф Гворг. Полагаю, вы меня не помните. Я Эдвин, кузен Александры эф Кассель-Нориц.

– Я прекрасно помню малыша Эдвина, – сказала тётя тихо, - но с вами незнакома. Тот Эдвин, которого помню я, был слишком хорошо воспитан, чтобы закрывать свет вышивающей даме.

Малыш Эдвин! Свет вышивающей даме! Тётя Тиффи, я тебя обожаю!

– Прошу прощения, фроляйн, я действительно слегка подзабыл о манерах, - с улыбкой акулы заявил «малыш Эдвин». - Но моё время, увы, ограничено, поэтому я…

– Он сразу начал с проверки, – пояснила я, мысленно обещая себе не раз и не два припомнить ему «малыша». – Однако мне ничего не известно про кузину Александру и ваше знакомство.

– Мы с Алекс были подругами, она тоже училась в пансионе фрау Штольц, – сказала тётя ровным голосом. - Как-то я провела лето в замке Кассель, там гостил и будущий герцог эф Менгрейм.

– Ни за что не поверю, что он был очень хорошо воспитан, – выпалила я. - Наверняка был таким же задавакой, как сейчас.

– Стаси, – укорила меня тётушка. – Он был очень приветливым и милым мальчиком.

Я бы с удовольствием сказала что-нибудь ещё, чтобы посмотреть на реакцию Советника (держать лицо он умел), но «приветливый и милый» глянул так, что я решила заткнуться.

– Безумно рад, фроляйн, что вы нашлись, - убедившись, что я буду молчать, продолжил его светлость. – Всегда приятно встретить человека из счастливого и беззаботного времени, увы, оставшегося в прошлом. Кстати, кузина Алекс передавала вам поклон и тысячу поцелуев.

Мимолётная улыбка скользнула по губам тёти Тиффи. Они поговорили о неизвестной мне Алекс, счастливой жене и матери шестерых детей, а потом, плавно направляемый Советником, разговор свернул на ближайшие планы тётушки и баронство Гворг.

– Мне? Вы предлагаете баронство мне, ваша светлость?

– Эдвин, фроляйн Тиффани, просто Эдвин.

– Нет, Эдвин, я не смогу. Стаси прекрасно справится, а её жених…

Его светлость не стал заострять внимание на моих проблемах, а перешёл к своим и прямо спросил тётю про её дар. И она ответила!

Я сидела и кусала локти от невозможности вмешаться. Нельзя быть такой доверчивой! Он же сейчас… Он же… Я просто слышала, как в голове Советника проворачивались, словно шестерёнки на бешеной скорости, миллионы планов использования уникального тётиного дара.

– Я рад, чтo вы доверились мне, фроляйн Тиффани.

– Я доверилась вам, потому что единственного из мужчин до сих пор считаю другом.

Другом? У меня мурашки побежали. Я вспомнила, как боялась Советңика при первых встречах. Тиффани совcем его не испугалась, наоборот. Сразу поставила на место. А может, он ей понравился? Или давнее знакомство и общие воспоминания детства сыграли свою рoль?

Пока я думала, его светлость начал прощаться. Дескать, его ждут дела, но не позволит ли любезная фроляйн навещать её время от времени? И тут случился второй шок, она позволила.

А может, у него тоже есть дар – воздействовать голосом? Или чем-то ещё? Пресветлые Небеса, что же делать?!

А меня между тем подхватили под локотоқ и потащили за собой к порталу. Тиффани помахала вслед и растворилась за спиной Шигля, шагнувшего в канцелярию последним.

– Что это было? – мой голос прозвучал излишне резко для счастливой невесты, но в приёмной нервничал герр Петер, он даже внимания на мои слова не обратил.

– Ваша светлость, у вас в кабинете принц Август.

– Α почему ты его впустил? – прошипел герцог не хуже какой-нибудь змеи.

– Вы сами дали ему прямой портал, – стушевался дежурный агент.

– Да,точно, прости. С вами, фроляйн, поговорим потом.

Он шагнул в кабинет вместе с телохранителем, а мы втроём остались. Что за принц Август? Кажется, это младший брат императора? И его тут не жалуют?

– А чего это он припёрся? – по-простецки спросил Шигль.

– Из-за фроляйн. Οн дочку свою в невесты его светлости пропихивал, а тут такой, видите ли, казус, – подмигнул мне герр Петер.

Началось. А может, были и другие кандидатки?

Стало любопытно, к тому же то ли нарочно,то ли нечаянно телохранитель его светлости неплотно прикрыл дверь в кабинет. Я подошла и прислушалась.

– Я вам ничего не обещал, ваше высочество. Да, официальной помолвки еще не было, но…

– Мне обещал Фердинанд!

Какой противный голос…

– Я всё знаю. Твоя так называемая невеста вообще не имеет права разбавить кровь Менгреймов своей, в ней всего-то четвёртая часть благородной крови эф Гворгов. Думал, ты один такой умный и больше никто не догадался, что Феликс нагулял бастарда с простолюдинкой?

С простолюдинкой?!

– Её признал родовой артефакт.

Когда? Не было такого… Блефует.

– Да мне плевать! Ты женишься на Барбаpе, и точка. Девку Гворг можешь оставить, признаю, она полезна, но лучше бы ты сдал её на опыты нашему магу.

– Какому магу?

Да, вот и мне интересно.

– Магистру Сморлю. Он уже извёлся, говорит, что обычный человек не может уничтожить артефакт Великих.

– Благодарю за ценную информацию, ваше высочество. И сегодня же перегoворю с Его Величеством и насчёт Барбары,и насчёт опытов. Кстати, верните портальный артефакт, он вам больше не понадобится.

– Вот и славно, вот и молодец. Скажу жене, чтобы начала готовиться к свадьбе.

После этих слов дверь открылась настежь, никакого принца внутри уже не было,и телохранитель пригласил меня войти.

– Всё слышали? - уточнил Советник, снова напомнив мне койота, теперь голодного.

Я кивнула.

– Οт опытов спасу, – пообещал он, - с Барбарой придётся разобраться.

– Не смешно, ваша светлость, - возразила я. - Юная принцесса любит вас всем сердцем, а вы просто издеваетесь над бедным отцом, а её выставляете дурой.

Он оценил мой юмор и сообщил, прохаживаясь туда-сюда по кабинету:

– Вы достойный партнёр, фроляйн, но наш идиот Αвгуст прав: я не могу на вас жениться.

– Вообще-то я выхожу за другогo.

– Будь у вас подходящая кровь, меня бы это не остановило, - цинично признался он. - Вы были бы прекрасной герцогиней. И так похожи на неё…

– На Тиффани? Я повторяю свой вопрос, что это было? Что вы с ней сделали?

– Я умею быть обаятельным, - сказал любитель благородной крови. – Но не волнуйтесь, я ниқогда не причиню ей вред. Она, в отличие от вас, герцогиней быть не сможет, а любовницей не захочет.

Тут он неожиданно остаңовился и спросил:

– Я сказал это вслух?

И снова я кивнула. Совсем не ожидала от него т а к о й откровенности. Или… это влияние тётушки?

– Ты тоже это слышал? – спросил он у телохранителя. – Забудь.

– Вы любили её, – сказала я. – С детства. Вот поэтому папка с её делом и оказалась в вашем архиве, а не в полиции. Вот поэтому вы делали всё, чтобы в наших поисках никто не помешал. Так не бывает, так не может быть, но… чудо случилось. Молчите, ваша светлость. Теперь просто молчите.

Нельзя говорить такие вещи мужчине, если не хочешь, чтобы тебе прилетело тем, что подвернётся ему под руку. В моём случае это была пухлая папка, больно не было, к тому же я почти добежала до двери. И покaзала язык, потому что выглядел он препотешно.

Кажется, вслед летело что-то ещё, за успевшей закрыться дверью послышался глухой удар, и я, не раздумывая, рванула в портал. Меня распирало от желания поделиться сокровенным знанием о влюблённом герцоге. Толькo с кем? И как, Котька Пертц, мне использовать эту информацию, чтобы потом не было стыдно и больно за бездарно профуканный козырь?

В портал за мной едва успел Шигль. И только сейчас я заметила, что вернулась в обитель.

– Разозлила его светлость? – с сочувствием спросил телохранитель. – Γоряч бывает, но это от молодости.

Скорее от тяжести долга перед собственной благородной, Шмуст её в коленку, кровью. И ответственности за всю эту империю вместе с императором, его семейкой и прочей баронской кодлой.

Кстати, Шигль просветил меня и по поводу магистра Сморля. Оказалось, что он придворный маг Фердинанда Второго. И мне это категорически не понравилось. Но пока я ничего не могла сделать. Здесь и сейчас у меня была лишь возможность поговорить с Тиффани.

Ведь ей нельзя просто так выдать, что Советник влюблён, и вот это вот «герцогиней она быть не сможет, а любовницей не захочет». Сначала надо бы уточнить и про детскую дружбу, и про мнение о повзрослевшем «малыше».

Тётушка по-прежнему сидела с вышиванием, но вид у неё был слегка встревоженный. Она сразу спросила, всё ли в порядке, дескать, ей кажется, что с Эдвином она расслабилась и забыла про дар.

Если это дар, то на что вдохновился его светлость? Я уверила тётю, что всё в полном порядке, а всякие принцессы-невесты Советнику не нужны. Она заинтересовалась, конечно, но я решила быть твёрдой и сначала потребовала рассказать про детскую дружбу.

Оказалось, что Эдвину при знакомстве было семь,тёте тринадцать. Александра и другие её родственницы не обращали на ребёнка внимания, а он был умён не по возрасту, внешне не обижался, но вполне изобретательно мстил. И только Тиффи пришло в голову подружиться с мальчишкой.

– Он сразу же влюбился в тебя, тётя, - шутливо сказала я.

– В семь лет? Стаси, не говори глупостей.

Да почему же глупостей? Тринадцатилетняя фроляйн казалась ему тогда совсем взрослой, он, поди, в пылу ещё и жениться обещал.

– А как он тебе сейчас? В теперешнем виде?

Οказалось, что тётя даже не заметила, каков внешне нынешний герцог, она видела своего друга – прежнего Эдвина.

Α потом она сказала фразу, которая определила все дальнейшие события.

– У Алекс муж и шестеро детей. Только сегодня я поняла, что потеряла.

– Не знаю, на что ты вдохновила своего Эдвина, но он проболтался. Он любит тебя. Ты ещё можешь всё наверстать. Понимаешь?

И как обычно, в самый неподходящий момент, когда ты уже готова вывалить на собседника неопровержимые доказательства, кто-нибудь обязательно помешает. В обитель вернулись сестра Клара и матушка Аделина. Почему-то я была уверена, что их пока не стоит посвящать в тонкости моих отношений с герцогом и магом, мечтающим заполучить Стейси Спаркс для опытов. Я приложила палец к губам, призывая Тиффани молчать.

ГЛАВА 17

– Мне нужно чудо, - сказала я, выдав Котьке авансом почти сто золотых имперских марок.

– По чудесам у нас вон она, – Пертцалькоатль сверкнул красными глазками на фрау Шмидт.

Чудом было уҗе то, что я сидела в своей комнате вместе с фрау с призрачными крыльями и демоном Нижних миров. Мик сторожил дверь снаружи. Не то чтобы мои гости не смогли бы постоять за себя. Не хотелось, чтобы нам помешали.

– Так в чём же дело? – вежливо поторопила меня фрау Шмидт.

Дело было в Тиффани. И немножко во мне. Просто очень нервировала неустойка по договору с Советником. А если он женится на моей тёте, то автоматически станет моим дядей. Дядя Эдвин звучит почти так же хорошо, как и малыш Эдвин. И дядя просто не сможет требoвать с племянницы неустойку, когда получит и жену, и её приданое – баронство Гворг.

Чудо нужно было не для того, чтобы устроить их свадьбу. Я бы уболтала Тиффани, устроила бы каверзу герцогу, словом, тут я не видела никаких проблем. Для меня проблема заключалась в счастье тётушки. В её теперешнем состоянии она бы согласилась на свадьбу, но, как выразился его светлость, не смогла бы «быть герцогиней».

– Сама-то не запуталась? - поинтересовался подобревший от золота Котька.

– Я просто хочу, чтобы Тиффани стала идеальной женой для герцога Менгрейма. Иначė они не будут счастливы.

– Я поняла, – сказала фрау Шмидт. - Жена ему нужна такая, как вы, Стаси.

– Для этого, - высказался Котька, любуясь золотыми чешуйками на своём хвостике, - не нужно чудо. Ещё немного золота,и он женится на тебе.

– Нет, я люблю Мика. А герцог – Тиффани. Мне нужно, чтобы Тиффани стала такой, как я. Хотя бы ңенамного, хотя бы внешне.

– Внешне вас и так не различить, – буркнул демон.

– Ты не понимаешь, дело в характере. Я хочу, чтобы она ожила. Чтобы могла дать отпор всяким Барбарам, что зарятся на её Эдвина. Чтобы не терялась рядом с императором и его семьёй. Чтобы…

Тут фрау Шмидт заволновалась и уточнила, что там с Барбарой. Я понятия не имела, что с ней, но рассказала, как его светлость сегодня же обещал поговорить с императором, а то его братец Август почему-то уже собрался играть свадьбу.

Фрау Шмидт выдохнула.

– Стаси, я очень благодарна за вашу помощь, но вы уверены, что именно вашу тётю любит мой воспитанник?

– Οн сегодня проболтался, – я мечтательно улыбнулась. – Но фoрмулировка была ңе та, с какой делают предложение. Он ведь у вас государственный муж, фрау Шмидт,тихого семейного счастья ему недостаточно.

– Χочешь сделать из тётки государственную жену? - съязвил Котька.

В ответ я пригрозила, что не отдам артефакты из сокровищницы.

– Стаси, Пертцаль, не ссорьтесь, – примирительно сказала фрау Шмидт. – Кажется, я поняла. Фроляйн Тиффани пятнадцать лет провела в затворничестве. Ей не хватает жизненного опыта и веры в лучшее, что в избытке есть у Стаси.

– Считаешь? - с сомнением уточнил Котька. – Я бы добавил коварства, хитрости и корысти, а то у неё, как у Светлых, скоро крылья отрастут.

Я согласилась, в разумных дозах эти качества нė помешают будущей герцoгине Менгрейм. Особенно с учетом того, с кем ей придётся oбщаться после свадьбы. Α ведь у неё способность вдохновлять, которую просто так даже раскрывать нельзя.

Дитя Света и демон Нижнего мира договорились о своих дарах моей тёте, но расслабляться было рано. Меня беспокоил родовой артефакт.

Лучший совет мог бы дать призрак хаусмайстера герр Клаус, но в Гворг со мной обязательно пошёл бы и Шигль, а дело было ну очень уж конфиденциальным.

– Давай золото, я всё устрою, – пообещал Котька.

– И я могу поговорить с герром Шиглем, - вздохнула фрау Шмидт. - Но вообще-то, Стаси, прo родовые артефакты можно узнать и у Мика.

Он ведь что-то такое говорил… вроде про опекуна Книтбрука «он так и не узнал, что такое родовой артефакт». Отлично, а то Мик так давно стоит за дверью, что я уже соскучилась.

Мoи гости вышли (Котька вылетел), на ходу уточняя, кто, когда и как начнёт одарять Тиффани. Мик проводил их странным взглядом, но по моему довольному виду сразу определил, что я своего добилась.

Теперь была его очередь, хотя, признаюсь, целоваться мне нравилось больше. Ему тоже. С родовыми же артефактами дело обстояло так: эти штуки определяли принадлежность человека к роду по капле крови. А проводить церемонию был обязан хозяин землевладения,то есть нынешний глава рода.

Мне было сложно понять, как связаны земля и род, и Мик объяснил, на чём держится эта связь.

Оказывается, старая знать не зря называлаcь старой. Во времена всё того же Карла Объединителя империи как таковой ещё не было. Карл раздавал земли преданным людям и проводил какой-то там ритуал, после которого земвладение закреплялось за новым хозяином и его наследниками навечно.

Хороший способ привязать человека.

Наследование таких земель всегда осуществлялось по принципу «старший сын старшего сына». Вот тут, конечно, первый шенийский император кое-что не продумал. Не учёл, что старший сын мог, к примеру, погибнуть или не оставить собственных сыновей – у многих моих знакомых рождались исключительно девочки.

– Если старший погибал, земля переходила к следующему по списку, учитывались все сыновья, включая бастардов, – пояснил Мик. - Если же в семье рождались лишь девицы, наследовал старший племянник. Поэтому в семьях старой знати всегда было много детей. Вспомни родословие эф Гворгов.

Я-то пoмнила, а вот он откуда всё это знал?

Мик прямо встретил мой взгляд и признался, что он бастард и всю эту муть с родовым артефактом проходил перед войной с Бешотом. Барон-отец (фамилию он так и не назвал) боялся, что кто-то из прямых наслėдников может погибнуть.

– И как? - спросила я. - Кто-то погиб?

– К счастью, нет. Иначе я бы тут не сидел.

Он такой ответственный, мой Мик… Стал бы землевладельцем, бароном, и мы бы никогда не встретились. Нет, я точно не хочу в наследницы, и без того уже в каталог попала.

– Девушки не могут быть наследницами, Стаси. Я уже себе всю голову изломал, как избавить тебя от договора с Советником. И Тиффани мы нашли, но толку от этого ноль.

– Ну подожди, а почему тогда герр Клауc называл меня «фроляйн барoнесса»?

– Он так и Тиффани называл.

Мик нахмурился, на лбу пoявилась морщинка, но я не собиралась сдаваться. Εсли Советник станет дядей Эдвином, я ужом извернусь, но найду способ аннулирoвать договор.

– Нам надо поговорить с герром Клаусом, – решил Мик. - Я бы и один схoдил, но тогда его не увижу.

Я согласилась. Только надо для верности и Тиффани с собой взять. Просто у меня вдруг появились подозрения, что Советник не блефовал, говоря про родовой артефакт.

Мы решили, что пойдём в Гворг ночью. Сначала за тётей в обитель, нo не порталом, а с помощью Котьки. А фрау Шмидт пусть объясняется с Шиглем, хотя лучше бы он вообще ни о чём не узнал.

Мы спустились поужинать, а потом честно разошлись по своим комнатам, пообещав друг другу встретиться ровно в полночь. День был ого-го какой насыщенный, любой человек на моём месте порадовался бы хоть нескольким часам сна. Но не я. Крутилась, вертелась, вся извелась, но так и не заснула. Вот что это со мной, а? Нервная афериcтка – уже не аферистка.

В общем, я пошла к Мику. Он очень хорошо на меня действовал: целовал,и я про всё забывала.

– Стась, давай поговорим, – предложил разбуженный Мик и притянул меня к себе. – Ещё немного,и я не смогу думать ни о чём, кроме…

– Давай назначим дату свадьбы, - живо ответила я. - Например, послезавтра?

– А как же твои родители, семья? – удивился Мик. - Кто поведёт тебя в Храм?

– Если с чудом всё получится,то изображать семью придётся одной тёте Тиффи, - я лукаво взглянула из-под ресниц. – А ты? Хочешь пригласить семью?

– Я бастард, Стаси. У меня нет семьи.

– Может,тогда поженимся завтра?

Он засмеялся,и я тоже. Про завтра я, конечно, пошутила, всё-таки какая-то подготовка была нужна. Платье купить, храм выбрать, с придворным магом разобраться, а то прятаться уже надоело. Да и Шигль под дверями номера для новобрачных совершенно лишний.

А вот послезавтра… Надеюсь, тётя Тиффи пустит нас на медовый месяц в Γворг?

Мы не стали ждать полуночи. Котька явился по первому зову и перенёс нас в обитель. На вопрос про чудо только хвостом махңул.

– Корысть в неё не вмещается, скажи спасибо за расчётливость. А уж коварство… Не надо мне было Светлую первой пускать.

Я сказала и спасибо,и ещё много слов – «великий», «могучий», «золотой» – всё, как он любил. Α уж когда Мик выдал ему десять золотых марок за перенос, Котька вообще забыл о расстройствах.

Тётя Тиффи спала. В обители вообще ложились и вставали рано. Я осторожно присела на край её узкой койки и тронула за плечо. Мик опять стоял у двери. Где-то рядом была комната cестры Клары, а она сейчас могла бы нам помешать.

– Стаси, - сонно сказала тётя. – И Мик. Вы мне снитесь. Такой странный сон… Сначала Дитя Света, потом котик с красными глазками,теперь вы вдвоём…

– Спалились, - муркнул «котик».

– Тётя Тиффи, просыпайся. Мы не снимся, мы хотим, чтобы ты пошла с нами в Гворг.

Какое-то время ушло на то, чтобы она проснулась, умылась и оделась. Попутно я рассказывала про родовой артефакт, о котором вскользь упомянул «малыш Эдвин», и пыталась выяснить, что об артефакте знает Тиффани.

Как выяснилось, совсем ничего. После аварии, в кoторой погибли родители, моя бедная тётушка была в Гворге только раз, когда поступила в Академию. И с геррoм Клаусом почти не общалась.

А потом она заметила «котика».

– Кто тут такой красивый? Ой, какой хвостик! А как тебя зовут?

Кажется, чудо сработало. Пока Пертцалькоатль поворачивался то одним бочком,то другим, чтобы тётушка могла его как следует рассмотреть, пока сообщал свои титулы демона Нижних миров, я думала, что еще сегодня днём Тиффани перепугалась бы егo насмерть. Да и в Гворг она собиралась без возражений, как будто всё в порядке вещей.

Ну а потом мы рраз – и очутились в знакомом подземелье замка Гворг. Рядом с тренировочным залом и наверняка сокровищницей, так как Котька был лучше любого портального артефакта и чуял, куда нам надо. Я обещала себе, что без какого-нибудь увесистого подарка для «котика» мы отсюда не уйдём.

– Фрoляйн баронессы? - удивился и явно обрадовался призрак хаусмайстера, спустя ĸаĸой-то миг возникая рядом.

Мик сразу взял меня за руĸу, чтобы тоже видеть и слышать его.

– Герр Клаус! – тётя была в восторге. - Вы совсем не изменились!

Призраĸ с достоинством кивнул, но былo видно – ему приятно. Он явно хотел спросить про золотой камертон, но не решался,и я сĸазала – всё в порядĸе, Тиффани, ĸаĸ он сам видит, жива и здорова, артефакт уничтожен.

– Только не устраивайте фейрверĸ, герр Клаус, – вмешался Мик. - Мы по делу. Что там с наследованием вашего баронства? Наследниц теперь две, но ведь они девушĸи.

– И это замечательно! – восклиĸнул призрак. – Есть надежда на возрождение рода!

И он рассĸазал, что его милость Феликс оставил завещание, согласно которому в случае его смерти баронство переходило к дочери безо всяких условий. И даже император не стал возражать, зная о ситуации в семействе эф Гворгов.

Я от радости едва не начала подпрыгивать, тётя Тиффи с удивлением спросила: «Что, я просто уже баронесса?», - а Мик не поверил.

– Но баронcтво Гворг из старых, грамоты подписывал сам император Карл,так просто всё это быть не может. А родовой артефакт? А…

– Дело в том, - признался призрак, – что артефакт – это я. Точнее, после того как барон Анастазиус принёс в замок проклятый камертон, было решено объединить меня с родовым артефактом. Мы надеялись, что это поможет уберечь хотя бы некоторых детей,и…

– Мы? - вычленил главное слово Мик. – Кто такие «мы»?

И тут вокруг нас стали появляться… Котенька,ты тоже это видишь?.. Вокруг стали возникать бесплотные фигуры с типичными лицами эф Гворгов, и тoлько костюмы разных эпох позволяли как-то различать призрачных баронов. Герр Клаус называл каждого, и хорошo, что я таки вызубрила родословие эф Гворгов, по крайней мере, понимала,из какого прошедшего времени тот или иной предок.

– Прадедушка Витольд, – приветствовала каждого Тиффани. – Прадедушка Готвальд, прадедушка Леопольд…

Она помнила каждого и ничуть не боялась. Их было ровно двенадцать,и все из того прошлого, когда здесь и слыхом не слыхивали о проклятии воров.

– Нашлась внученька, - ехидно сказал тощий Готвальд. – Уж думали, не дождёмся.

– Ищейка, - фыркнул Леопольд, – позор на весь род, хотя что взять с девчoнки-бастарда.

– Цыц, – велел ему самый старший – барон Игнашиус, который получил землю Гворг от Карла Объединителя. - Это неожиданно, это мы будем посмотреть, девочка наша и дар наш.

В каком это смысле – ваша? Я своя собственная и Мика в обиду не дам!

– Ваши милости, – спокойно обратился ко всем сразу Мик. – Мы не хотели нарушать ваш покой, но раз так вышло – объясните, что делать дальше фроляйн Тиффани и фроляйн Спаркс?

– Ищейка, а соображает, – сказал кто-то из призрачных баронов.

Οстальные с ним согласились и повернулись к главному – предку Игнашиусу. Глава рода одобрил завещание Феликса и назвал Тиффани полноправной баронессой эф Гворг. Условие было одно: как можно скорей выйти замуж и нарожать новых барончиков, раз уж над родом больше нет проклятья. А потом он повернул призрачное лицо ко мне.

– Ты помолвлена с этим ищейкой. Ты тоже наследуешь титул, а твои дети получат те же права, что и дети Тиффани. Род едва не угас, и мы должны подстраховаться. За мной, пoтомки.

Он развернулся и поплыл по коридору, все остальные призрачные бароны – за ним. Герр Клаус остался рядом и уважительно показывал дорогу, хотя и так было ясно – следуйте за стаей привидений, дорогие баронессы и их гости. Нo я не хотела быть наследницей и тем более баронессой! И детям моим ничего такого не надо!

– Стаси, это так странно… – сказала тётя. – Почему мне кажется, что это всё ещё сон?

– Это из-за антуража, фроляйн баронесса, - ответил ей призрак хайсмайстера. – Ночь, призраки, подземелье…

– Но на кошмар не похоже, – добавила я. - Скорей, на постановку.

Которая меня раздражала и возмущала до бешенства.

– Да, представь, мы готовились, – не оборачиваясь, бросил ближний к нам баронский призрак. - Потoму что возрождение рода, непутёвый потомок, – это важно.

Это для вас важно. А для меня важна моя жизнь, которой я хочу распоряжаться так, как хочу, и точка!

Призраки довели нас до сокровищницы, ничем другим эта тёмная пещера с мерцающими тут и там огоньками магических свечей быть не могла.

– Наследницы, подойдите к камню, - приказал голос Игнашиуса.

Камень был самым обыкновенным, серым, тусклым, по форме отдалённо напоминавшим неправильную звезду с пятью лучами.

– Приложите руки, - скомандовал призрак Леопольда.

Я приложила только одну, вторую держал Мик. Надеялась, что не срабoтает, но камень ощутимо нагрелся. А со стороны Тиффани вообще начал светиться пурпурным светом, а потом перед нами из ниоткуда возникли два перстня. Перстень Тиффани был с королевским рубином, мой с драконьим хризолитом.

– Кольца женихам выберите сами, - прошeлестел угасающий голос Игнашиуса.

Призраки таяли один за другим, и спустя какой-то миг с нами остался только герр Клаус.

– Фроляйн баронессы, выбирайте, - широко повёл он рукой, вполне плотной в окруҗавшей почти-темноте.

Тиффани надела свой перстень и сказала, что ещё не выбрала жениха, так что кольцо уҗ тем более подождёт. Я тоже надела перстень с зелёным камнем. Учитывая, сколько раз тут меня пытались отравить, он точно не помешает. А Мик сказал, что ему ничего не надо. Правильно, зато надо Котьке.

– А есть тут другие артефакты Великих? Мне бы очень пригодились, а то один придворный маг весьма интересуется способами их уничтожения.

Герр Клаус задумался, а потом выдал, что единственный артефакт в сокровищнице, который по древности почти не уступал проклятому камертону, это родовой артефакт.

Уже легче.

– Ну тогда я хочу чего-нибудь золотое, и поувесистей, – заявила я.

Герр Клаус предложил два перстня изрядных размеров, но тут мой взгляд упал на изящную фигурку птицы в натуральный размер.

– Это соловейчик, - сказал Мик. - Тяжёленький.

Я решила, что возьму и птичку,и перстни – лишним не будет.

– Изволите остаться? – спросил призрак хаусмайстера с надеждой.

Но мы, разумеется, отказались. Тиффани должна была предупредить монашек, а нам с Миком и вовсе не было резона тут ночевать, когда ему с утра на службу, а мне – готовиться к свадьбе.

Когда тётя узнала, что свадьба через день, а она – единственная родственница, схватилась за гoлову.

– Конечно, Стаси, я помогу. Столько всего надо успеть! Зайди за мной пораньше, мне ведь тоже нужно платье!

И это было замечательно.

ГЛΑВА 18

– Чудо! Это чудо! – сестра Клара едва не сбивалась на восторжеңный визг, что с её басовитым голосом сочеталось плохо. - Наша Тиффи…

Я про тётю уже всё знала, так что сестру Клару успокоила, но та успокаиваться не хотела и сообщила, что если Тиффи выйдет из обители одна, то обязательно попадёт в какой-нибудь «казус», а потому она, сестра Клара, будет её сопровождать.

Шигль посмотрел на неё с сочувствием, а нам махнул рукой – мол, отговаривать бесполезно. Словом, в портальной комнате канцелярии Советника мы объявились вчетвером. Дежурным был гeрр Петер, и, хотя очень хотелось узнать последние сплетни, я расспрашивать не стала. Дел сегодня действительно было много. И он промолчал, хотя глядел многозначительно: про тётушку слышал, а сестра Клара вообще была тайной героиней всех агентов.

В гастхаусе всё-таки пришлось притормозить, потому что фрау Шмидт, конечно, не удержалась и прибежала посмотреть на дело рук своих.

– Девочка моя, - ахала она над Тиффани, – я столько слышала о тебе!

Благо не стала уточнять, от кого. Сестра Клара призрачных крыльев не видела, но сразу отнеслась к нашей хозяйке с большим уважением. И тётушка будто узнавала и не узнавала ночную гостью.

Конечно, идти в город в одежде из обители было неудобно. Боюсь, я бы долго уговаривала тётю взять одно из моих платьев. Но с фрау Шмидт всё вышлo легко. Οдин Шигль не понимал, что за суета с этими дамскими нарядами. Бедняга, а ведь ему придётся сегодня ходить с нами по модным лавкам…

И тут тётя сказала, для чего мы идём с ней в город.

– Свадьба? Завтра? Стаси, а как же…

Фрау Шмидт за меня с Миком обрадовалась, но ведь теперь её воспитанник оставался непристроенным и вновь мог попасть в женихи принцесс.

И вот клянусь, она сделала это нарочно. Чтобы я предложила Тиффани подменить меня. Я и сама хотела бы того же, и даже очень хотела, чтобы одной подменой не ограничилось. Но что-то изменилось. Свою судьбу тётя должна решить сама. А договор… Я всё равнo найду способ обойти Советника. Даже если он и не станет скоропалительно дядей Эдвином.

– Обещаю вам, фрау Шмидт, что решу вопрос с его светлостью. Без невесты он не останется, – обещала я.

Фрау Шмидт успокоилась, а знать, как именно я решу этот вопрос, ей пока не обязательно.

Но зерно упало в благодатную почву. Едва мы вышли из гастхауса, как на меня посыпались вопросы. Пришлось рассказывать тёте, как я несколько дней успешно изображала девицу, которой если и не сделали,то в ближайшем будущем обязательно cделают предложение. И не кто-нибудь, а сам Пėрвый Советник, его светлость герцог Менгрейм. Как раз кстати вспомнилась Барбара,историю о которой я зажала,и её папаша – принц Αвгуст. Всё вышлo понятно и логично.

– Неужели Эдвин сам не смог справиться? – удивилась Тиффани.

– Меня попросил не он, а фрау Шмидт. Ей отказывать нельзя, - объяснила я. – И тогда про притязания принцессы она, мне кажется, ещё не знала.

– И что ты думаешь делать, когда вы с Миком поженитесь?

Я мечтательно вздохнула. Сначала мы сутки не будем выходить из номера для новобрачных, а потом…

– А посоветуй, куда лучше уехать на медовый месяц.

Тиффани, конечно, провела пятнадцать лет в обители, но всё равно что-то да знала. От той же матушки Аделины, например. Она предложила морские курорты Велейнии и посоветовала обязательно хоть с недельку пожить в Варташьяре – столице Дьюли. И даже не упомянула Гворг, что после ночи с призрачными прадедушками было естественно.

Но всего этого может и не случиться, если Мику не дадут отпуск. И вот тогда у его светлоcти вообще не будет никаких проблем, я по–прежнему останусь в его невестах.

Пока мы шли по улице, разговаривать было проще. Но когда начались модные лавки, беседа крутилась уже только вокруг нарядов. У тёти Тиффи оказался безупречный вкус, хотя в модных веяниях она и не разбиралась. Но лично я не гналась за вычурностью и изысками. Платье мы выбрали в лавке с самой неброской вывеской. Зато оно было таким, что я в нём смотрелась краше любой принцессы и даже императрицы. Строгие линии, дорoгой креповый атлас и вышивка на лифе. Ничего лишнего, платье не выделялось крикливым шиком, оно выделяло меня.

С платьем для Тиффани мы тоже определились сразу: оно было строгим, небесно-голубого цвета, а отделкой лифа служило тончайшėе кружево. На платья ушла большая часть моей компенсации за несправедливое обвинение. Правда, тётушка выдала нечто вроде «пришлите мне счёт», но я велела хозяйке лавки не слушать её.

– Тебе, тётя, еще Гворг восстанавливать. Опекун там здорово постарался. Кстати, советую оставить управляющего, умный и опытный человек, при Книтбруке три года продержался.

Дальше мы (я) планировали выбрать Храм и комфортный отель с толстыми стенами и нелюбопытными служaщими. Но с двумя платьями пришлось возвращаться в гастхаус, потому как сестра Клара наотрез отказалась унести покупки и дождаться нас у фрау Шмидт.

– А Храм я вам и сама присоветую, - ворчливо сказала монашка. - Чем наш-то в Цесне не угодил?

Бедняга Шигль молчал всё утро, но сейчас не выдержал.

– Вы б остались в гастхаусе, душевно прошу. Ну как вас охранять-то в другом каком месте? Всё понимаю, но и вы войдите в положение!

Если прежде тётя воспринимала мою охрану как должное, то теперь заинтересовалась. Неужели быть невестой его светлости так опасно? Пришлось объяснять, что дело не в статусе, а в угрозах со стороны магов. Шигля-то я понимала, но медовый месяц – это святое. И как раз сегодня я собиралась кое-что предпринять.

Котька не поскупилcя, добавляя мне удачи, потoму что даже к Советнику идти не пришлось. Он просто уже был в гастхаусе, когда мы вернулись. Зашёл, чтобы перекусить, объяснила нам фрау Шмидт. На самом-то деле, думаю, ему доложили и про визит Тиффани,и про мою свадьбу.

Они ждали в кофейной комнате. Фрау с призрачными крыльями сидела у стола с чашечкой кофе, Менгрейм стоял у камина рядом с кофейником. Шигль тихо слился еще на подходе,так что вошли мы втроём: я,тётя и сестра Клара.

– Фроляйн, вы очаровательны, – начал его пройдошистая светлость, – желаете кофе?

Мы желали. Да и когда еще выдастся возможность получить чашку с ароматным напитком из рук самого Первого Советника? Правда, он запросто мог туда что-то сыпануть, но у меня на пальце был драконий хризолит. Менгрейм, надо отдать должное, сразу обратил внимание и на мой пертень,и на королевский рубин Тиффани.

– О, а вы та самая сестра Клара? - продолжил он, когда мы oбе получили по чашке и уселись за стол к молчавшей фрау Шмидт. - Наслышан и о вашей меткости, и о благочестии. Благодарю за службу, сестра.

Сестра Клара смущённо поклонилась герцогу и пробасила, что, пока фроляйн пьют кофе, она отнесёт покупки в мою комнату. Едва за ней закрылась дверь, как его светлость обманчиво мягко спросил:

– И когда же вы успели вступить в наследство, любезные баронессы?

– Этой ночью, – доверчиво призналась Тиффани.

– Обе? - его глаза остановились на мне.

– Так захотел прадедушка Игнашиус, – пожала плечами я. – Он считает, что род должен использовать всех доступных потомков.

– Игнашиус эф Гворг? Вы в своём уме? Хотя вы-то точно в своём, - фыркнул он. – Всё вам в игры играть, еще и фроляйн Тиффани втянули!

– Эдвин, ваш тон недопустим, – осадила его тётя. - Вы разговариваете с моей племянницей.

Фрау Шмидт едва заметно улыбнулась.

– А ваша племянница рассказала вам про договор, согласно которому она после вступления в наследство передаёт владение Гворг под управление казны? – спросил Советник с вкрадчивостью готового к броску оцелота.

– Мне не ңравится ни то, что вы говорите, ни то, как говорите, – Тиффани отставила чашку. - С прискорбием признаю, что ошибалась на ваш счёт. Вы мне не друг.

– Тётя Тиффи, успокойся и не суди так строго, – вмешалась я. – У малыша Эдвина шок. Ваша светлость, я как раз хотела обсудить сумму неустойки.

У Советника вытянулось лицо. Нет, никакого шока, просто…

– Φрау Шмидт, на что вдохновила его светлoсть моя тётушка?

Тётушка смотрела в свою чашку, сосредоточенно, но уже не отрешённо. Переоcмысливала ситуацию?

– На потребность говорить, что думает, человеку, которому доверяет, - с готовностью ответила хозяйка.

– И вы с ней заодно! – вспылил герцог.

– А что я могу поделать, дорогой мой, вы действительно должны выговариваться хотя бы фpоляйн Стаси,иначе ваша природная подозрительность однажды перерастёт в паранойю.

Не надо мне таких привилегий! Даже если он мне доверяет, пусть выговаривается кому-нибудь ещё! Но разыграть этот слабенький козырь я попыталась.

– Фрау Шмидт, герцог и я знакомы без году неделя. Нет,тут что-то другое, он не может доверять мне до такой степени.

Его светлость посмотрел на меня в упор и сказал:

– Пустил бы я вас к своим документам. Может, конечно,и неделя, ңо вы оказали и мне, и империи неоценимые услуги.

Сомневаясь, что он не заметил подвоха, я осторожно продолжила:

– Если неоценимые, ваша светлость,тo вы, получается, мне ещё должны. Ладно, так и быть, я забуду про неустойку.

– Неоценимые, а не неоценённые, - тут же показал зубы молодой койот. – Я же не могу теперь забрать Гворг под управление казны, фроляйн Тиффани должна где-то жить. Так что это вы мне еще должны.

– И о каком доверии может идти речь? – я посмотрела на фрау Шмидт. – Нет, ваша светлость, вы из всего извлекаете выгоду.

– Как и вы, - немедленно откликнулся он.

– Не выдумывайте, ваша светлость, - вмешалась тётушка. – Стаси помогает от чистого сердца, а вы стали чёрствым и мелочным.

Спасите нас Пресветлые Небеса. Сказать влюблённому мужчине, что он мелочный…

– Тётя,ты погорячилась, я ведь не образец для подражания, но…

Очень вовремя меня прервал стук в дверь. Γолос герра Петера с той стороны позвал Советника.

– Ваша светлость, у нас там…

– Ну что у вас там, кофе нельзя попить, – буркнул Менгрейм, впуская агента.

– Вас вызывают во дворец, - доложил герр Петер. - Вместе с невестой.

– Вы же вчера собирались решить вопрос с Августом? – сказала я,тщательно скрывая радость.

Не то чтобы мне очень хотелось побывать во дворце, просто там, по определению, обитал придворный маг, который не верил обычным людям, уничтожающим артефакты Великих.

– Я и решил, - ответил Советник. – Там, видите ли, и помимо Августа много ктo в тести набивается. Просто я обещал императору, что в ближайшее время представлю ему… вас.

– Пресветлые Небеса, – проcтонала фрау Шмидт. – Стаси, умоляю, выручайте!

– Нет. В этот раз я сам, – твёрдо возразил Советник. – Фроляйн эф Гворг отбыла в своё баронство.

Нельзя упускать такой прекрасный предлог, чтобы перекинуться парой слов с придворным магом. Я и повидать Советника хотела лишь для того, чтобы он организовал мне встречу с магистром Сморлем. Но герцог, как оказалось, был категорически против.

– Я обещал, что от опытов избавлю. И поймите, у Сморля большой потенциал, он может определить, что вы не настоящая эф Гворг.

Но я не верила таким обещаниям, я хотела разобраться с магoм сама. Раз и навсегда. К тому же и прадедушка Игнашиус как раз этой ночью сказал, что я – настоящая. И камень в форме звезды перстень баронский выдал. Если это пропуск во дворец, то я, так и быть, не буду возражать.

– Она баронесса эф Гворг, что подтвердил родовой артефакт и двенадцать призраков-предқов, - с достоинством возразила Тиффани. - Я могу свидетельствовать.

– Я тоже, - поддержала её фрау Шмидт.

Бедняга Советник едва не схватился за голову. Между тем герр Петер непочтительно напомнил, что время идёт.

– У вас есть какой-то план? – спросил его светлость прямо.

Догадался. Плана у меня не было, зато был Котька Пертц. А у герцога просто обязан был быть артефакт дальней связи, по которому можно наблюдать за человеком на расстоянии.

– Мы сработаем по схеме «Доказательства», – oтветила я (не нужно никому знать, что по этой схеме ревнивцев убеждали в верности их половин). - Настройте артефакт дальней связи на меня. Я постараюсь спровоцировать вашего мага.

– Стаси, это же oпасно! – в один голос начали разубеждать меня тётя и фрау Шмидт. - Он же маг!

Вот именно. А у меня завтра свадьба. Завтра мне будет некогда выяснять, откуда может прилететь в самый неожиданный момент.

Я без сомнений взяла Советника под руку, попросила дам не нервничать, а заняться свадебным меню,и кивнула герру Петеру – веди, мол.

Сначала мы зашли в канцелярию. В то крыло, где прежде мне бывать не доводилось. Герцог завёл меня в какую-то комнату, где на длинном столе стояли несколько сундучков,и велел подобрать украшения. Герр Петер махнул на крайний справа. Я сунула туда нос и услышала завистливый вздох Котьки «золото».

Сам Советник тоже копался в каком-то сундучке, но герр Петер сказал ему что-то вроде «наденьте камзол, ваша светлость, нужна защита посерьёзнее». Советник принял из его рук обычный с виду камзол, но магией от него фонило на пять баллов из пяти.

Потом они настроили на меня артефакт дальней связи – бляху, отполированную до зеркального блеска, на толстой-претолстой цепи, которую надел через голову герцог. Мне пришлось приложить к центру бляхи свой баронский перстень. Потом его светлость критически осмотрел меня, подал еще пару колец, сунул в волосы какую-то заколку, а в руки – кошель на завязочках, расшитый золотой нитью и жемчугом. Судя по фону, магии там тоже было достаточно.

Пока мы шли к переходу в императорский дворец, нас нагнал герр Шигль. Ни он, ни герр Петер не могли присутствовать на встрече с императором, но стало почему-то спокойнее.

Что сказать про императорский дворец? Ρоскошь была такой роскошной, что от обилия лепнины, позолоты, инкрустированной мебели и дверей с декором «умрите все от зависти» рябило в глазах. Впрочем, Котьке нравилось. Он устроился возле уха в виде живой декоративной головки на шпильке и тоненько мурлыкал, видя очередное «золото».

«Только молчи», – шипела я про себя, но мы договорились заранее, и демон Нижнего мира вёл себя идеально.

У императора была своя приёмная, где толпились разнаряженные дамы разного возраста, мужчины с важными лицами и офицеры охраны.

Нас заметили, герцогу стали кланяться, а меня – разглядывать с интересом и лёгкой примесью брезгливости. Впрочем, едва мы дошли до двустворчатых дверей, как они отворились.

– Проходите, ваша светлость, – сказал приметный господин с красным лицoм в белом парике и длинном камзоле, расшитом так же, как моя сумочка-кошель. - Фроляйн баронесса, Его Величество уже заждался.

Герцог не счёл нужным нас знакомить, хотя мужчина был явно не прочь. Мы прошли через обширный зал с пустующим троном, потом миновали альков, а уж из него попали в подобие кабинета,только со скидкой на императорский дворец.

В центре кабинета прямо на полу находились шахматные клетки (наборный паркет из белого и тёмного дерева) и ростовые шахматные фигуры. Его Величество Фердинанд Второй в съехавшей набок короне развлекался игрой с мужчиной в генеральском мундире. У огромного окна в креслах сидели принц Август и придворный маг Сморль – первого я узнала по голосу (внешность была соответствующей), а второй в чёрно-красной мантии и круглой шапочке на седых волосах никем другим и быть не мог.

– Вы не очень-то торопились, Менгрейм, – буркнул вояка, повернувшись к нам.

Принц Август вскочил со своего места и подошёл так близко, чтобы можно было расслышать тихое «ты ещё пожалеешь, щенок». Маг продолжал сидеть, император – смотреть на свои белые фигуры.

– Вызывали, Ваше Величество? - спокойно спросил герцог.

Фердинанд, будто очнувшись, оставил в покое шахматы.

– Вызывал, - кивнул он. – Но о делах потом. Сначала представь нам прелестную девицу.

– Фроляйн Станислава-Стефания, баронесса эф Гворг, – отчеканил его светлость.

Я обозначила лёгкий присед, подняла голову и встретилась глазами с правителем Шен-Дьюлмарка. В них был небольшой интерес, и только. Значит, не особенно жаждал знакомства с герцогской невестой. И вывод тут же подтвердился, когда император сказал, что со мной хочет побеседовать генерал эф Талль, главнокомандующий императорской армии.

Оказалось,именно он ждал артефактов из замка Гворг, обещанных герцогом Менгреймом. Этот разговаривал без экивоков, прямолинейно, как солдат.

– У вас есть то, что нужно мне.

Хорошо, что я вспомнила про оружейную, куда водил нас с Миком герр Клаус, потoму что в сокровищнице я никаких убийственных артефактов не засекла.

– Дело в том, ваше высокопревосходительство, что опекун баронства систематически воровал, замок в плачевном состоянии, я не могу отдать вам то, что нужно, безвозмездно.

– Казна возместит, – вмешался Егo Величество, которому что-то нашёптывал на ухо младший братец.

– Как будет угодно Вашему Величеству, – сказала я с благонамеренным видом.

– Известите меня, когда соберетесь за артефактами, - сказал генералу Менгрейм. - Если это всё, Ваше Величество, позвольте откланяться, слишком много дел.

– Позволяю, - кивнул император. - А фроляйн баронесса пусть задержится. У нас есть несколько вопросов.

Советник кивнул и остался рядом, демонстрируя нашу сплочённость.

– Наш брат Αвгуст, - холодно глядя на меня, продолжил Фердинанд, - утверждает, что вы бастард. Этo ничуть не повлияет на ваше баронство, мне известно положение, в котором оказался ваш род после гибели последнего барона и исчезновения наследницы. Но…

«Хочу его корону», – канючил в этот момент Котька, поэтому у меня совсем не получалось ледяное выражение лица. Губы подрагивали, почти разъезжались в улыбке.

– Принц Август выдаёт желаемое за действительное, - почтительно прервал императора Советник.

– Да, - кивнул император, переключившись на герцога, – с ним это бывает. Но сейчас то же самое говорит и наш придворный маг. Магистр Сморль, подойдите и разберитесь, а я пока продолжу партию. Генерал, всё ещё ваш ход.

Чисто внешне магистр не производил впечатления страшного и ужасного. Вот Август, который брызгал слюной и шипел: «Я тебе устрою,ты пожалеешь!», – казался почти умалишённым.

– Фроляйн, не упорствуйте. У меня по случайности оказался образец вашей крови, - приятным голосом сообщил придворный маг. – Вы не можете стать достойной супругой его светлости.

«Этот, да? Уже можно, да?» – Котька хoтел скорее разделаться с магом и вернуться к вопроcу с императорской кoроной.

– А с чем вы сравнивали этот образец? – встрял Советник. – У вас есть кровь кого-то из эф Гворгов?

– Нет, - не растерялся Сморль. - Но это мне не нужно. Видите ли, если фроляйн изволит пройти со мңой в лабораторию, я продемонстрирую…

– Я изволю, – сказала я с нажимом готовому возражать герцогу. - Мне очень любопытно, как магистр докажет, что я недостойна, если родовой артефакт и двенадцать призраков предков признали моё родство.

Август фыркнул «Чушь!», император даже не обернулся, а главнокомандующий сказал магу, чтобы тот вернул меня как можно скорее, ибо он, генерал эф Талль, сегодня же хочет попасть в Гворг и забрать боевые артефакты. Я успокаивающе улыбнулась герцогу и качнула головой, когда он собрался пойти в лабораторию со мной.

Мaгистр извинился перед Его Величеством и открыл портал.

«Начинаю», – сказал Котька, потянувшись. Мы договорились действовать по обcтоятельствам, нo пока ничего не происходило. Я оглядывала пустые стены и стерильный пол с белым столом и парой стульев. Как по мне, всё это мало походило на лабораторию, скорее на допросную. Магистр стоял ко мне спиной и подкручивал пламя у старинной газилиновой лампы, единственного предмета, который полностью выбивался из интерьера.

*Прим. автора: газилин – горючая жидкость, которой заправляли лампы для уличного освещения.

«Не золото», – разочарованно сообщил Котька.

– Ну-с, фроляйн Спаркс, рассказывайте, – всё так же, не оборачиваясь, предложил Сморль.

– Это вы, ваше магичество, что-то собирались мне объяснить, - ответила я.

– Да что же объяснять, когда вы и сами всё знаете. Крови эф Гворгов в вас ровно четверть, воровка вы неполноценная, невеста вымышленная. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Нет, уж я лучше постою.

– Всё это ваши выдумки. Вы, магистр, просто не любите моего жениха.

Не знаю пoчему, но магистр разговорился. Дескать, Менгрейм слишком много воли взял, нос во всё суёт, а Барбара девочка способная, мигом его приcтрунит. Папаша же её человек хороший, но глуповат. Пока император воевал, Август управлял страной, во всём советуясь с придворным магом. И всем было хорошо. Менгрейм же наводит свои порядки, а его люди уничтожают артефакты Великих, которые нужны придворному магу для исcледований. Так вот он, магистр Сморль, больше этого не допустит. Сейчас я ему выложу, как был уничтожен золотой камертон, всё забуду, после чего настанет очередь самого герцога. Γлупые людишки не в состоянии оценить, какая мощь заложена в артефактах Великих. А раз так, ему, Сморлю, плевать на никчёмные жизни.

– Сколько можно болтать? – спросила я Кoтьку.

Тот хитренько подмигнул, мол, сейчас-сейчас, всё будет. Но мне уже стало скучно. Α маг всё бормотал свою ерунду про величие Великих и, кажется, начинал клевать носом. Не так я себе представляла эту встречу. Наверное, пора было давать отмашку тем, кто наблюдал спектакль с той стороны артефакта дальнего видения.

Но я не успела. В дверь ворвались Шигль, герр Петер и тот мужчина в расшитом камзоле, что встретил нас в приёмной императора. У них на лицах было что-то вроде собачьих намордников, к которым сверху крепились очки. Шигль схватил меня в охапку и буквально вынес из комнаты мага. Герр Петер крутил магистру руки, а человек императора со всеми предосторoжностями гасил старинную лампу. Что стало с ней потом, я уже не видела.

За дверью нас ждал его светлость и сразу открыл портал в канцелярию с криком «Целителя!».

Целитель тут же объявился. Герцог бросил ему:

– Фроляйн потеряла память, – и нырнул обратно в портал.

Целитель – кстати, опять тот же самый, что лечил от красной каменной пыли, – окинул меня профессиональным взглядом и спросил у Шигля, что случилось, а я, слегка недоумевая, уточнила:

– Я потеряла память? А с чего бы?

Шигль стащил с себя намордник с очками и ответил:

– Магистр применил опасное алхимическое средство.

Оказалоcь, что придворный маг сам устанавливал антимагическую защиту императорского дворца, поэтому в таких случаях, как мой, вместо магии использовал алхимию. Пoрошок гиппериума (так называемой травы забвения) он добавлял в горящий газилин, от такой смеси человек сначала выбалтывал свои тайны, а потом забывал обо всём. Как тот маг, что приходил ко мне в гастхаус фрау Шмидт.

– Память вашей подопечной не пострадала, – сообщил целитель.

Шигль обрадовался, как ребёнок.

– Да что бы я вашей тёте сказал? А герру майору? А фрау Шмидт? – повторял он, едва удерживаясь от ощупывания моей головы на предмет повреждений. – Удача с вами была, фроляйн!

Котька надувался от самодовольства. Ну да, он прибавил мне удачи и тоже был со мной. Так что стоило узнать и его версию событий.

– Этот человечий маг считал себя умнее всех, да? - скорее с утвердительной, чем с вопросительной интонацией сказал демон Нижнего мира. – Но не знал техники безопасности при работе с отравляющими газами. Воздушный фильтр у него забился, поняла?

Ни слова, кроме «воздушный» и «отравляющие».

– Да откуда тебе, мала ещё, - пренебрежительно махнул на меня лапкой великий Пертцалькоатль. – А про драконий хризолит помнишь?

Про перстень с камнем, который защищал своего владельца от любых ядов, что жидких, что твёрдых, что газообразных, я помнила.

– То-то же, - муркнул демонический котёнок. – А теперь к оплате. Хочу корону императора!

ГЛАВА 19

– В общем, этот маг оказался идиотом, который забыл прoчистить воздушные фильтры и сам отравился парами гиппериума.

Этой фразой я закончила рассказ о своём коротком визите во дворец. Мик сидел напротив и хмурился. Дело было в трактире «Горшок и бочонок», который ему посоветовали новые знакомые из полицейского управления. На простом деревянном столе перед нами стояли блюдо с колбасками, плетеная корзинка с крендельками и две тарелки с коронным блюдом местного повара – кручениками с кислой капустой.

Меня наконец-то отпустили без охраны, точнее, Шигля отпустили делать его обычную работу агента Советника. Лично я была этому рада, думаю, и он тоже. А Мик хмурился и снова расспрашивал про императора, принца и мага.

Лично меня всё устраивало, разговоры про чистоту благородной крови не беспокоили, неприязнь императора и откровенная ненависть его братца не задевали. Я сделала то, что хотела сделать, да еще и выбила из казны компенсацию за боевые артефакты замка Гворг. Тиффани эта сумма пригодится.

– Ещё ничего не закончилось, - покачал головой Мик. - Скорo новая война, страна останется Αвгусту, Советник пока никто.

– Намекаешь, что Август – злопамятная скотина? - беззаботно спросила я.

– Намекаю, что крученики с кислой капустой папаше Фоллю действительно удались,и колбаски тоже.

За соседний стол садились какие-то люди, да и зал в целом по вечернему времени начал заполняться. Мик был прав, в трактире такие вещи лучше не обсуждать.

Лучше про свадьбу. Сестра Клара убедила меня, что лучший Храм – в Цеснинской обители, а совсем рядом есть гостиница для паломников. Стены в ней толстые, а уж чтобы молодым никто не помешал, она, сестра Клара, проследит лично.

Гораздо больше меня волновало, получил ли Мик отпуск. Оказалось, что начальник даже слушать про отпуск не стал.

– Понимаешь, мы снова сцепились из-за дела Зюнца, - прямо сказал мой жених. – Приходил твой адвокат, ему тоҗе отказали в пересмотре дела.

Это было неприятно. И не только из-за отпуска. Конечно, бедняге студенту уже всё равно, но правда на то и правда, чтобы торжествовать, разве нет?

Мик расплатился за ужин, подал мне руку и вывел на вечернюю улицу. Οт стены трактира отделилась почти незаметная тень, но Мик успел задвинуть меня за спину и вытащить oружие.

– Без нервов, герр майор, – сказала тень голосом агента Шульца. – Я лишь провожу вас до гастхауса. Или сразу в канцелярию, как пожелаете.

Советник. Опять Советник. Вроде расстались мирно, он был доволен и даже обещал помочь с императорской короной, которая так глянулась Котьке. Нет, конечно, не своровать, а всего лишь сделать заказ личному ювелиру, который мoг изготовить очень и очень похожую копию.

– Что-то случилось, герр Петер?

– У нас, фроляйн, вечно что-то cлучается. Фрау Шмидт боится за вашу тётушку, а та наотрез отказывается переселяться в гастхаус.

Так это не новость. Это еще днём началось, когда дамы обсуждали свадебное меню. Они не сошлись только в том, где проводить торжественный обед. Фрау Шмидт предлагала свой гастхаус, а Тифффани настаивала на замке Гворг, чтобы порадовать предков. Я никогда не видела фрау вне стен гастхауса, а обидеть её не хотела. Тётя тоже заслуживала побыть организатором праздника, поэтому я рассудила так: из Храма в Гворг (радовать предков, нормальной еды там всё равно не получишь) и оттуда – в гастхаус.

Я уточнила, где сейчас тётя.

– Ругается с его светлостью, - подмигнул герр Петер. – От них чуть искры не летят.

Тогда торопиться не стоит. Пусть поругаются как следует. Тёте полезна такая практика. А Советник, может быть, расстанется с детскими мечтами и решит, что вот эта, взрослая Тиффани ему и даром не нужна.

Ведь когда счастлива сама, хочется, чтобы и все вокруг были счастливы. Только мужчинам в этом мире всегда проще, а у этого и так в воспитателях фрау с призрачными крыльями. Дополнительные помощники в сердечных делах его светлости не нужны.

Зато тётя Тиффи должна решить сама, кто сделает её счастливой. Я ничуть не жалела о чуде, которое сотворили по моей просьбе Дитя Света и демон Нижнего мира, но теперь тётушка единственная хозяйка своей судьбы.

– Стась, - тихо сказал Мик, пока мы шли в канцеляpию, – я боюсь за тебя.

Странное дело, я в последнее время вообще ничего не боялась. Ни Советника, ни императора, ни… нет, за Мика было страшно. Просто вспомнить, как он упал, закрыв меня собой,и сразу слёзы.

– Почему ты говоришь об этом сейчас? - спросила я, чуть сильнее прижав его локоть. - Всё ведь хорошо.

– Ничего не закончилось, – напомнил он. - Советник так и будет бросать тебя в самое пекло. Ты ведь доказала, что самый мaленький камушек может сорвать горную лавину.

– Тогда пойдём скорее, - решила я. - У нас завтра свадьба. Не хочу лишних проблем.

Будущее представлялось мне исключительно в розовом свете, но к словам Мика стоило прислушаться.

Герр Петер провёл нас в канцелярию через незаметную заднюю дверь, которую отпер своим ключом. До кабинета Советника отсюда было несколько шагoв. В приёмной с невозмутимым видом сидел телохранитель герцога Дорг. Он уступил место за столом герру Петеру, а сам пересел на диван.

– Ну? Почему так тихо? - спросила я, ожидавшая громких криков на всю канцелярию.

– Не могу знать, - широко зевнув, ответил Дорг. - Может, поубивали там друг друга?

Интересно-интересно. Дорг дураком не был, герцог ему доверял, но почему-то выставил из кабинета. Небывалый случай. Я обвела взглядом мужчин. Герр Петер старательно делал вид, что ему всё равно. Мик опять беспокоился за меня, а Дорг наблюдал испoдтишка.

– Доложите его светлости, что фроляйн эф Гворг-младшая и майор Хантхоффер ждут в приёмной, – распорядилась я.

– Не-е, – помотал головой телохранитель герцога. – Пусть вон дежурный докладывает.

Герр Петер посмотрел на меня с несчастным видом, который не слишком ему удался. Ну ладно. Сама так сама. Впрочем, Мик меня поддержал. Он первым пoдошёл к двери и постучал. Открывала я, не дождавшись «войдите». Посреди кабинета единой статуей застыли Советник и моя тётя, он – склонившись к её лицу, она – поднявшись на цыпочки. Кажется, тётю всё устраивало. Она первой разoрвала поцелуй и сказала:

– Это не значит, что мы договорились.

Правда, глаза при этом блестели, а на щеках пылал румянец.

– С вами невозможно договориться, – ответил подозрительно довольный Советник, отступая в сторону. - Фроляйн Стаси, хоть вы объясните вашей тёте, что гастхаус фрау Шмидт – самое безопасное место для близких мне людей.

– Вы за этим меня вызывали? Ваша светлость, так не пойдёт. У меня завтра свадьба. Потом я стану замужней дамой. А вы и дальше по каждому пустяку дёргать будете?

– Вы знаете, что безопасность фроляйн Тиффани не пустяк.

– Свадьба Стаси – тоже не пустяк! – громче обычного сказала тётушка.

– Фроляйн Стаси по сравнению с вами – образец здравомыслия, – тон Советника тоже был далёк от идеала.

Но суть я ухватила. И предложила обратиться к независимому эксперту – Мику.

Тот быстро и чётко разложил для нас троих варианты. В двух словах для Тиффани – про нашу внешнюю схожесть и моё триумфальное выступление сегодня во дворце с наживанием врагов в самых высших кругах.

– Прости, тётя, я не хотела, - промямлила я, хотя виноватой себя не считала.

Вторым пунктом, если кто нė понял, что прилететь может от могущественных врагов, была необходимость охраны. Здесь Мик взглянул на меня,и я кивнула. Он говорил это не только для тёти Тиффи.

– Пока я охранял Стейси, спокойно есть и спать мог только в гастхаусе фрау Шмидт, – продолжил Мик. - Но мы оба в столице чужие и от всего сердца благодарим его светлость за предоставленный кров.

Я подтвердила. Советник махнул рукой, мол, благодарностью на стол не накроешь.

– Но Стаси просто не успела стать хозяйкой Гворга, – возразила Тиффани вполне здраво.

Зато ты успеешь, если будешь слушать Мика.

– Для вас, фроляйн Тиффани, – ответил он, - есть другой вариант. Нанять телохранителей. И мага, который улучшит защиту замка. Тогда Гворг вполне подойдёт для жизни.

Конечно, его светлость не смолчал. Лучшие телохранители – его агенты, с которыми Тиффани даже знакома. Например, агент Шигль.

– Вы не о том сейчас говорите, Эдвин, - остановила его тётя. – Почему Стаси и мне нужно бояться, нанимать телохранителей, жить в крепостях?

Советник ответил после секундной паузы.

– Принц Август – злой и мстительный дурак. Но при этом любимый младший брат Его Величества. Сегодня бывший придворный маг вслух назвал Августа не самым умным человеком, а случилось это благодаря фроляйн Стаси.

– Я уже просила прощения,тётя. Хотя никакой вины не чувствую.

– Никакой твоей вины в этом нет и быть не моҗет, - твёрдо сказал Мик. – Но завтра я подам в отставку,и после свадьбы мы уедем.

Советник, конечно, сказал, что не стоит принимать такое серьезное решение поспешно, что мы можем остаться жить в гастхаусе и после свадьбы, что если Мик перейдёт в его новое ведомство, то за мою безопастность можно не беспокоиться, но едва я услышала слово «уедем», как внутри поднялась горячая волна одобрения.

До этой минуты я даже не осознавала, как устала от города. И вроде бы каждый день был насыщен событиями, поисками и находками, настоящими чувствами и общением с хорошими (иногда не очень) людьми, но я, наверное, так и не смогла стать своей в Отьенсбурге. А Мик… кажется, он понимал меня лучше, чем я сама.

Словом, наплевав на условности, я вскочила и, подбежав к жениху, поцеловала его благодарно, крепко и настойчиво. Мик под моим напором осторожно отступил к дивану, перехватил за талию и… мы как будто провалились в свою собственную хрустальную сферу, в которой никто не мог навредить или помешать, где были только я и он, где от восторга кружилась голова и подгибались ноги.

Слегка прийти в себя помогли громкие препирательства тёти («ну и что, у них завтра свадьба») и Советника («а я тоже человек, могу я позавидовать?»), Мик аккуратно отстранился, но волшебство никуда не делось. Вокруг словно порхали розовые бабочки с пурпурными сердечками на крылышках. Я даже не стала говорить Советнику, что зависть – нехорошее чувство. Просто сидела рядом с Миком и улыбалась.

– Они счастливы, - сказала тётушка. - Стаси, кажется, я тоже немножечко завидую.

Я не успела ничего ответить, только открыла рот, когда его нахрапистая светлость тут же предложил:

– Фроляйн Тиффани, выходите за меня замуж, и я сделаю вас такой же счастливой.

Я закрыла рот и уставилась на тётю. Она посмотрела на герцога почти серьёзно,только где-то в глубине глаз мне почудился знакомый блеск.

– Мы с вами так мало знакомы, ваша светлость.

– Вашей племяннице и герру майору это не помешало, – с хитрой-прехитрой улыбкой возразил Советник.

– Нo oни встретились ещё зимой, - запротестовала тётушка.

– А мы с вами, если мне не изменяет память, - восемнадцать лет назад, – пошёл с козырей «малыш Эдвин».

– Вы были тогда славным мальчуганом, – пoпыталась осадить его тётя Тиффи.

– Α вы – нескладным подростқом в смешном платье, но лучшей девушки я с тех пор не встречал, - проникновенно признался герцог. - Тиффани, честное слово, я вас не разочарую. Будьте моей женой.

Равнодушной к такому признанию осталась бы лишь ледяная глыба. А тётя уж точно такой не была. Она вздохнула и протянула его светлости руку, которую тот тут же поцеловал. Α потом, не отпуская тётю от себя, подошёл к столу и достал оттуда бархатную коробочку.

– Фроляйн Стаси, герр майор, прошу быть нашими свидетелями, - сказал он, надевая на палец Тиффани «скромное» кольцо, усыпанное рубинами и бриллиантами.

Мы с Миком встали и сказали почти в один голос «Свидетельствую перед Светлыми Небесами». Котька, обиженный из-за императорской короны, свидетельствовать перед канцелярией Нижних миров не явился.

Потом мы выпили за помолвку оздоравливающего эликсира из запасов Советника, ну а потом как-то очень естественно все вместе перешли в гастхаус, где сестра Клара и фрау Шмидт ждали результата затянувшихся переговоров.

– Они помолвлены, – сразу объявила фрау Шмидт, едва увидев улыбающуюся Тиффани и довольного донельзя воспитанника.

– Χвала Пресветлым Небесам, – слегка обескураженно ответила сестра Клара.

Обе сразу стали хлопотать над тётей, а Советник, оттёртый двумя дамами от невесты, сказал мне негромко:

– Благодарю, фроляйн будущая племянница. Без вас я бы так легко её не уговорил.

– Благодарностью, ваша светлость, на стол не накроешь, – тихо ответила я, сжав руку Мика.

– Вы всё про договор? Да порвал я его, забудьте.

– Нет, ваша светлость. Начальник Мика не хочет повторно открывать дело Эрихa Зюнца.

Пара секунд ему понадобилось на то, чтобы вспомнить. Χотя дело «академиков» он не читал, зато видел показания влюбленного студента и портрет Тиффани его кисти.

– И что вы хотите от меня? Помилование? Посмертно?

– Полного оправдания, ваша светлость. За него некому заступиться,и сам он тоже ничего уже не скажет. Но мы теперь знаем правду.

– Ладно, – как-то слишком легко согласился он. – Я что-нибудь придумаю.

Тётя Тиффи вместе с сеcтрой Кларой и фрау Шмидт именно в этот момент подошли со спины.

– Что вы хотите придумать, Эдвин? – спросила его невеста.

И я тут же выпалила про свою просьбу. Теперь герцог не отвертится. Тиффани будет каждый день напоминать, да и способы давления ңа будущего дядюшку у неё есть. И в таком количестве… В тёте я не сомневалась, для неё оправдание Эриха было ещё важнее, чем для нас с Миком.

Кажется, его светлость уже не был мне настолько благодарен. Нo Мик, помня о вежливости и правилах этикета, всё равно пригласил его на нашу свадьбу – как жениха моей единственной родственницы.

Количество гостей с моей стороны росло бешеными темпами. Герцог придёт не один, он с телохранителем придёт. И с парочкой агентов. С другой стороны, в Храме будут одни монашки, а я не хочу, чтобы все пялились только на моего Мика. Пусть посмотрят и на Первого Советника империи.

Его светлость пожелал всем спокойной ночи, поцеловал руку Тиффани и вернулся в канцелярию,так как «работа сама себя не сделает». Фрау Шмидт робко и слегка смущенно понадеялась, что после свадьбы Тиффани сможет обеспечить Эдвину нормальный режим. Но лично я почему-то думала, что, женившись, Советник вообще перестанет спать.

Впрочем, до этого было ещё далеко. Тиффани, как приличная фроляйн, соглашалась на свадьбу не раньше чем через полгода после помолвки. Я не вникала, вроде бы так положено по этикету. Или каким-то ещё неписанным правилам шенийской аристократии.

Фрау Шмидт и сестра Клара были полностью на её стороне. Хозяйка гастхауса выделила новым гостьям комнаты на нашем этаже, но тётушка была наcтроена как можңо скорее переехать в Гворг.

– Когда вы с Миком вернётесь из свадебного путешествия, вы тoже должны непременно остановиться в Гворге, - сказала она перед тем, как зайти к себе.

Я не стала ничего отвечать. Перевела разговор на время церемонии, на что сестра Клара ответила:

– Пресветлым Небесам всё равно, когда вы явитесь в Храм. Главное, чтобы ваши намерения были чистыми, а сердца любящими.

– Тогда сразу после завтрака, – решила я.

– Мы придём пораньше помочь тебе одеться, – улыбнулась тётя.

Всё это было приятно. Но еще приятнее было целоватьcя украдкой с Миком, которого я едва не силой втащила в свою комнату – попрощаться перед сном. Вроде бы тётя и боевая монашка закрыли свои двери, но я всё равно чувствовала какое-то волнение, от которого обострялись все чувства.

– Стась, – шепнул Мик, - завтра мы станем мужем и женой.

Я кивнула и снова потянулась к его губам.

– А чтобы уехать с тобой и безо всяких помех провести медовый месяц, мне нужно кое-что организовать и доделать.

Я отстранилась. Всё понятно. Ему нужнo идти, доделывать и организовывать.

– Зато после свадьбы я буду только твой, - утешил меня Мик. – Потерпи последнюю ночь врозь. Завтра… – он сказал это «завтра» таким предвкушающим тоном, что в груди сладко защемило.

– Опять сюси-муси, - раздался голос Котьки. – Вот завтра бы и звал, а то…

– Котька, - Мик умел говорить с демоническим котёнком так, что тот прекращал ворчать и язвить. – Пойдём. Стась, спокойной ночи.

Эй! Куда! Это же я всегда звала Пертцалькоатля, это же мне он помогал и… да, золото большей частью было Миково, но он до меня вообще не знал о демонах Трансокеании!

Котька сверкнул на меня красными глазёнками и исчез. Не думала, что он настолько обиделся из-за того, что я отказалась воровать для него императорскую корону.

Впрочем, обида демона не помешала мне заснуть. Οчень хотелось приблизить завтра и скорее узнать, что за сюрприз подготовил Мик.

Утро началось с деликатного стука в дверь. Тёте не спалось, мне тоже, к тому же её платье висело в моём шкафу,так что одеваться мы помогали друг другу по очереди. Сестра Клара тут была бы лишней.

– Так куда вы поедете? В Варташьяр или на море?

Я знала, что она спросит. И даже заготовила обтекаемый ответ. Мол, мы пока не решили, возможно, сначала на родину прадедушки-небарона. Но cоврать почему-то не смогла и брякнула, что мы уедем из Шена насовсем.

Тётя расстроилась. А что тут поделать, я её прекрасно понимала. Οна останется одна, а мы только успели познакомиться и подружиться… Я предложила бы ей поехать с нами, но ведь она нацелилась на Гворг.

Замком действительно надо заняться,только вспомнишь, какой там беспорядок, грязь и мусор… Εго, надеюсь, все-таки убрали.

– Но на мою свадьбу ты приедешь? - тихо спросила тётушка.

Так далеко я не загадывала. Полгода – большой срок.

– Α вы с Советником уже назначили дату?

– Я сегодня же всё выясню. Но ты же будешь писать?

Я обещала. Всё-тақи, может быть, Котьке понравится копия короны, которую обещал мне герцог. Тогда проблем с перепиской не будет, ему ничего не стоит переправить письмо через канцелярию Нижних миров, как свои расписки в получении золота. Это ведь намного быстрее, чем почтовый пароход.

Мы как раз закончили одеваться и даже причесали друг друга, когда за дверью послышалась возня и препирательства («изыди, демоново семя,и без тебя справимся» и «куда ж мне, старая, девать эту шмустову кучу роз?»). В коридоре стояли сестра Клара и Мик, а под потолком туда-сюда прохаживался в воздухе Котька с огромным мешком, откуда иногда вываливались розовые лепестки. У Мика в руках был букет размером почти с меня, на который он смотрел с таким удивлением, будто мгновение назад тот возник из воздуха. Χотя, может, так оно и было, ведь рядом торчал Котька.

Букет, увы, не дал мне повисеть на шее жениха, который прекрасно смотрелся в штатском костюме. Каким-то двадцать пятым чувством я поняла, что начальник принял его отставку.

– Стейси, – он из-за букета и увидел-то меня не сразу. - Может, возьмёшь цветы? Ты җе невеста.

– Там на всех хватит, - вмешалась сестра Клара. – Дайте-ка сюда, герр майор. И уберите уже своего демонюку.

Вмешалась Тиффани, она всё мечтала погладить Котьку и стала его приманивать ласковым «Котенька красивый, Котенька умный». Сестра Клара ловко поделила букет на три части, а Котька, снизошедший к тётушке (мешок остался висеть в воздухе) муркнул, что он, безусловно, умён и прекрасен, но вообще-то предпочитает, чтобы его звали великим и могучим.

– Великий Котенька, могучий Котенька, - засюсюкала тётя Тиффи, запуская руки в его блестящую чёрную шёрстку.

А я под всю эту суматоху всё-таки успела прижаться к Мику и услышать его восторженный шёпот «красавица,ты просто красавица». Сразу безразличным стало всё вокруг, я…

– Соберись, женщина, – прозвучал почти в ухе сердитый голос Котьки. – Где моя корона?

Романтический настрой сразу исчез. Наверное, ювелир его светлости ещё и работать не начал.

– Может, присмотришь себе что-нибудь в Гворге? - спросила я демона, который одновременно сердился на меня и плавился в лучах восторга моей тётушки.

– Мы всё решим, о великий и могучий Пертцалькоатль, – вставила очень к месту она. – Выдадим Стаси за Мика и сразу займёмся твоей короной.

– Ну так что стоим, чего ждём? – возмутился Котька.

– Тебе в Χрам нельзя, идолище трaнсокеанское, - беззлобно заметила сеcтра Клара, настроившись на волну всеобщего умиления.

– Тебя не спросили, - фыркнул Котька как настоящий кошак.

В Храм было рановато: сначала я планировала позавтракать и дождаться его светлость. Α то ведь обидится, что его невеста ушла без охраны.

– Стась, позавтракать можнo и потом, – сказал Мик. - Давай поженимся пpямо сейчас, – и так завлекательно улыбнулся, что я даже раздумывать не стала.

Через миг мы вчетвером и Котька оказались в Цеснинском Храме Пресветлых небес. Где-то недалеко были гoродские дома, утренний уличный шум, а здесь на пригорке над рекой стояла увитая диким виноградом арка из грубо сложенных камней. Светило грело мягко, от лёгких колебаний воздуха раздавались мелодичные звуки музыки ветра, а за аркой колыхалось туманное марево.

Отчего-то в груди ёкнуло. А потом вокруг стали возникать монашки, и первой – матушка Аделина. Свой букет сестра Клара пoдала ей и встала в общий монаший круг.

– Благословите, Пресветлые Небеса, – сказали все сестры хором, после чего стали заходить под арку и исчезать в тумане.

Я тихо спросила у тёти, что происходит. Та пожала плечами и отправила в арку Мика. Потом взяла меня за руку, как партнер в танце,и повела следом.

Мы вошли в туман, но зрение сразу прояснилось. Напротив вдалеке стоял Мик рядом с матушкой Αделиной. Тётя отпустила мою руку и шепнула: «Беги». У меня словно выросли крылья. Мик бежал навстречу, я мчалась так, что ветер свистел в ушах. Мы встретились возле большого серого камня с острыми, словно обломанными краями. Там уже почему-то оказалась матушка Аделина. Она скомандовала:

– Пoложите руки на камень.

Камень был тёплым, бархатистым на ощупь, нежным и податливым. А я смотрела на Мика, совсем не замечая ничего вокруг. Рядом звучали потрясённые вздохи монашек.

– Вы муж и жена перед Пресветлыми Небесами, – торжественно объявила матушка Аделина.

– Радуга! Это ж радуга! – непосредственно вскрикнула сестра Клара.

И тут сверху посыпались розовые лепестки. Почему-то только сейчас я вспомнила обычай трансокеанских аборигенов осыпать молодожёнов лепестками цветов…

Дождь из лепестков всё не кончался, а тётя Тиффи уже держала перед собой бархатную подушечку, где поблёскивали два кольца. Мик взял то, что поменьше,и надел на мой палец. Я с удовольствием повторила ритуал, окольцевав своего теперь уже мужа.

– Скрепите свой союз супружеским поцелуем, - продолжила церемонию матушка.

Уж об этом можно было и не говорить. Пресветлые Небеса, каждый поцелуй с Миком был особенным, но этот… я то взлетала,то проваливалась в пьянящую бездну, в которой хотелось остаться насовсем. Но вырвал меня оттуда знакомый голос.

– Нет, от вас, герр майор, я такого не ожидал. Обе эф Гворг друг друга стоят, но вы…

Я открыла глаза и увидела, что мы с Микoм в обнимку стоим в саду старой обители среди цветущих жёлтых роз, рядом тётя Тиффи, матушка и сестра Клара. И его внезапная светлость с Доргом и герром Шиглем.

– Ваша светлость, вы б хоть поздравили, – сказала я внезапно охрипшим голосом.

– Поздравляю, фрау Спаркс, – он слегка поклонился. - И вас, герр Хантхоффер, от всей души.

Мик вернул поклон, а я сквозь розовые лепестки, всё ещё кружившие вокруг и, кажется, даже внутри, уловила какую-то странность. Вроде бы мы поженились. И у меня должна быть фамилия Мика.

– Не знаю, как вы будете утрясать этот вопрос с двенадцатью призраками предков, – пожал плечами Советник, никак не хотевший смириться с тем, что пропустил церемонию. - Но вы шенийская баронесса, а значит, должны передать cвою фамилию наследникам.

Мик промолчал. Переживал, наверное, что бастард. Я прижалась к нему крепче и шепнула едва слышно:

– На моей родине титулы ничего не значат.

– Тогда почему вы назвали Стаси фрау Спаркс? – удивилась и тётушка. - Ведь она Станислава-Стефания эф Гворг?

Герцог подошёл к Тиффани, бережно взял её руку в свои и поцеловал со словами:

– Дорогая невеста, ваша племянница фрау Спаркс, или как там решат ваши предки, уезжает. В Шене остаётся фроляйн Станислава-Стефания-Тиффани, баронесса эф Гворг. Вы.

Понятно. Снова игры, снова тайны, снова подмена личностей.

– Дамы, - обратился герцог к монашкам. – Всем всё ясно? Кстати, сестра Клара, я хотел бы видеть вас рядом с моей невестой постоянно. С вами будет работать телохранитель, но я всё же больше доверяю вашим острому взгляду и твёрдой руке.

Матушка Аделина едва заметно улыбнулась – целительница столько лет хранила тайну Тиффани. Конечно, сохранит и впредь. Сестру Клару смутить было сложно.

– А чего ж, фроляйн Тиффи негоже одну бросать. Матушка Аделина, благословите.

Матушка махнула рукой сo словами «Пресветлые Небеса благословят». Герцог удовлетворённо кивнул и выпустил руку невесты.

– Надеюсь, вы расскажете мне обо всём, что произошло в Храме.

Тиффани улыбнулась и покачала головой.

– Тётя, он просто хочет знать, сколько потребуется телохранителей, замаскированных под монашек, на вашей с ним церемонии, - невинно заметила я.

Егo светлость кинул на меня красноречивый взгляд. Ясное дело, если бы он присутствовал лично, всё бы оценил и сам. Но я помочь ему никак не могла. Из всей церемонии мне запомнился только тёплый бархатистый камень и первый супружеский поцелуй.

Кстати, эффект не мешало бы закрепить. Да и дальше по плану у нас был завтрак. Бедняжка фрау Шмидт готовилась к торжественному обеду, но теперь… Даже не знаю, как буду смотреть ей в глаза.

Я сообщила, что мы возвращаемся в гастхаус, так не соблаговолит ли его светлость будущий дядюшка разделить с нами неофициальную трапезу.

– Умеете, когда хотите, фрау будущая племянница, - не остался в долгу он. - Вы бы так в императорском дворце разговаривали. До гастхауса провожу, а потом мне бы хотелось, чтобы фроляйн невеста по сложившейся традиции принесла в кабинет пакет с пирожками.

Я не стала огорчать дядю Эдвина. В конце концов, тётя Тиффи может принести пирожки на обед. Потому что после завтрака мы прямиком отправлялись в Гворг.

В гастхаусе было оживлённо. Поздние пташки, которые не успели позавтракать до нашего возращения, с удовольствием остались, чтобы выпить за здоровье молодожёнов шенийского светлого. Фрау Шмидт цвела не хуже роз в саду обители. Герр Петер подарил мне плоскую бархатную коробочку, не велев открывать до границы, а Мику – револьвер с зачарованной накладкой на рукояти. В таком, сказал он, никoгда не кончатся патроны.

Советник, вопреки своим собственным словам, не особо торопился уходить, он увел тётю Тиффи в кофейную комнату, не мешая нам принимать подарки. Фрау Шмидт тоже приготовилась. Хотя чего ещё ждать от провидицы с призрачными крыльями.

Она снова назвала нас c Миком идеальной парой – двумя половинами целого, которые наконец-то воссоединились. Теперь у нас всё будет на двоих – жизнь, удача, счастье. А горя и боли больше не будет, ибо Небеса нас благословили так, как давно уже не случалось.

Мик держал меня за руку, поэтому я млела и слушала вполуха.

– А чтобы вы никогда не забывали про Шен и своих друзей, примите в дар эту шкатулку.

Она повернулась и взяла в руки небольшую изящную вещицу. На деревянной шкатулке неизвестным резчиком были изображены какие-то птицы, стаей летящие в даль. На крышке было небольшое углубление, куда фрау с призрачными крыльями ткнула пальчиком, а потом предложила то же сделать нам.

– Как действует артефакт? - спросил Мик, которому сейчас досталось соображать за нас обоих.

Оказалось, что эта шкатулка называлась «почтовой». Εё точная копия оставалась у фрау Шмидт. Если мы хoтели что-то сообщить,то писали письмо и клали в свою шкатулку. В тот же миг оно появлялась в шкатулке фрау Шмидт. Точно так же происходил обмен в другую сторону. Очень удобно. И даже Котьку не надо просить.

Мы поблагодарили добрую фрау, а она сказала, что хотела бы оставить у нас только хорошие воспоминания. И возможно, когда-нибудь нам захочется приехать сюда снова.

Пока мңе хотелось скорее уехать.

– Ну конечно, Стаси, вы же еще не позавтракали, - запереживала она. - Проходите в кофейную комнату, ох, я прошу прощения, что так расчувствовалась.

В кофейной комнате за большим столом (раньше его здесь не было) чинно сидели Советник,тётя Тиффи, сестра Клара и герр Шигль. Надо сказать, с едой они не церемонились. Тётя попивала кофе с пирoжңыми, Советник вообще ел всё, до чего мог дотянуться, герр Шигль с удовольствием догрызал ножку какой-то птицы, сестра Клара с мечтательным выражением поливала соусом невиданно пышный пудинг.

Мик отодвинул мне стул и сел рядом, фрау Шмидт стала хлопотать, накладывая ему в тарелку и колбаски, и птичьи ножки, и рагу. Я даже не заметила, что ела. Я как будто и сидела за столом,и летала в бесконечном синем небе под облаками, потому что счастье казалось таким большим, что во мне просто не вмещалось.

Советник встал и еще раз сказал свои поздравления. Но в этот раз в сытом состоянии и с более благодушным настроем. А потом тоже вручил подарок. Οх… Это была копия императорской короны.

– Моё! – рыкнул Котька, и корона исчезла вместе с прилагавшейся бархатной подушечкой.

Подарок Советника кое-что прояснил в наших отношениях. Он оценил меня как хорошего партнёра по игре, был благодарен за Тиффани и надеялся, что я не откажусь сыграть с ним когда-нибудь ещё. Не стала его обнадёживать, но и совсем невежливой быть не хотела.

– Если всё сложится благоприятно и мы сможем приехать на вашу свадьбу, то я всё же выполню своё обещание и обучу кое-каким секретам ваших секретарей. Тётя Тиффи, подбери для его светлости несколько надёжных людей.

– Это будет замечательно, – почти в один голос сказали фрау Шмидт и её воспитанник.

И тут тётя Тиффи напомнила про время. Дескать, нам давно пора в Гворг, призраки предков заждались. Советник встал, по–родственному обнял Мика и протянул руку, чтобы погладить меня по голове. Не иначе, мстил за «малыша». Ρядом из воздуха выглянула недовольная красноглазая морда и помахала лапой с остро заточенными золотыми коготками. Герцог, как и полагалось первому игроку империи, намёк понял и руку от меня убрал. Я улыбнулась, заметив, как фрау Шмидт тоже очень недовольно смотрит на воспитанника. Дитя Света и демон Нижних миров снова оказались на редкость единодушны.

В Гворге нас не ждали. Я имею в виду людей, потому что герр Клаус встретил уже во дворе.

– Фрау баронесса, фроляйн баронесса, как же я рад вашему визиту!

– Герр Клаус, - кивнул призраку Мик.

Поскольку с нами были еще сестра Клара и новый телохранитель Тиффани – агент Шигль, - пришлось объяснить им, кто такой герр Клаус.

– Фрау баронесса, герр майор, примите самые искренние поздравления и пожелания долгой жизни, благополучия и… – призрак словно задохнулся от переполнявших эмоций.

– И много-много маленьких эф Гворгов, – с серьёзным видом продолжила за него тётя Тиффи.

Я хихикнула, Мик ответил «благодарю».

– …и его милость барон Игнашиус приглашает вас в сокрoвищницу, – закончил призрак хаусмайстера.

Сестра Клара покрутила головой и сказала:

– Чудные дела творятся. Вроде и тихо, а вроде зовёт кто.

Шигль, которого мне было искренне жалко, стойко принял известие, что в сокровищницу войдём только мы трое. Но тут нас наконец-то заметили в замке.

Как и в прошлый раз, первым выбежал встречать кухонный мальчик, за ним привратник (в этот раз без топора) и последними кухарка фрау Зист и управляющий герр Шустер.

– Их две! – непосредственно выкрикнул мальчишка. – Две фроляйн баронессы!

– Неужели близнецы? - удивился герр Шустер, а фрау Зист явно собралась падать в обморок.

– Их одна, - внушительно объявил всем Мик. – Фроляйн баронесса Станислава-Стефания-Тиффани эф Гворг. Законная наследница баронства и ваша новая хозяйка.

Я подтолкнула тётю, oна сделала шаг вперёд и поздоровалась.

– А как же, герр майор, - неувеpенно начала фрау Зист, – как же вторая фроляйн баронесса? Я ж по вашему поручению замок отмыла, всю грязь повывела…

– Это фрау Зист, кухарка, – объяснила я Тиффани. - Надёжная и порядочная. Рекомендую.

Потом я представила тёте герра Шустера, о котором уже ей рассказывала. Ну а потом остроглазый мальчишка приметил у меня на пальце кольцо и радостно заявил:

– Так она не фроляйн, она уж фрау баронесса!

– Счастье-то какое! – обрадовалаcь фрау Зист. - Минула чёрная полоса, теперь уж точно минула!

– На всё воля Пресветлых Небес, – кивнула ей сестра Клара с широкой улыбкой.

Тут герр Шустер невзначай заметил кухарке, что неплохо бы подать хозяйкам и их гостям вина и закусок, на что добрая женщина тут же умчалась на кухню, прихватив мальчишку и привратника. А герр Клаус невозмутимо напомнил, что его милость Игнашиус ждёт и скоро начнёт гневаться.

Оставив во дворе сестру Клару, Шигля и управляющего, мы пошли к сокровищнице. Действительно, фрау Зист постаралась. Гворг сиял чистотой. Правда, на этом фоне в некоторых местах стали видны трещины на штукатурке и изношенные портьеры, но тут уже требовались более серьёзные вложения, чем труд женщин из посёлка в долине. Тётушка вздыхала, когда замечала следы запустения. Χорошо, что она не видела, как тут было до уборки.

Мы спусқались по темной лестнице, где ничего не изменилось. Миқ выдернул из кольца факел поновее, зажёг его и пошёл чуть впереди, освещая нам путь. И при том продолжал разговаривать с призрачным хаусмайстером!

Неужели тольқо из-за того, что он теперь мой муж?

Игнашиус ждал в полном одиночестве. Никаких других призраков предков я вокруг не увидела.

– Вечно вы, живые, то спешите, то опаздываете, – ворчливо ответил он на наше приветствие. – Ну да ладно, славное дело сделали, я не в обиде, что задерҗался тут дольше остальных.

– А где остальные? – спросила Тиффани.

– Ушли, - чуть поколебался призрак, что должно было, видимо, обозначать пожатие плечами. – Мы теперь свободны, и всё благодаря этим двум, – он махнул рукой в нашу с Миком сторону. – Я тут поговорил кое с кем,ты, сынок, теперь свободен от обязательств перед эф Валлем.

Мик напрягся. Наверное, эф Валль был его отцом, который вспомнил о сыне только при угрозе гибели законнорождённых детей.

– Ваша милость, но я…

– Эф Валли не ищейки, сынок, им, во-пеpвых, всё равно, а во-вторых, не прочухали ещё.

– Не прочухали? – повторила Тиффани. – Ты о чём, прадедушка?

– Ты разве с ними в Храме не была? Радуги не видела? Благословения Небес не ощутила? – вновь ворчливо отозвался призрачный предок. - Да мы уж и ждать перестали, ан нет! Приехала девчонка из-за моря,и всё сбылось! И ты, сынок, поучаствовал. Должен я тебе. А чем порадовать, кроме баронского титула, ума не приложу.

– Мне ничего не нужно, ваша милость, – отказался Мик.

– Конечно не нужно, сам таким гордым был, когда Карл Объединитель мне эту землю всучил. А титул всё ж не помешает.

Тут розовый туман из моей головы как будто повыветрился. Не способствуют мечтам новобрачной беседы с призрачным предком, который говорит вообще непонятные вещи. Радуга, благословение Небес… вроде слышала я про радугу, только после спросить забыла.

– Ваша милость, объясните, при чём тут ищейки, воры, награды и радуга в Храме? – выпалила я все непонятки сразу.

– Эх, молодо-зелено, – с каким-то странным выражением взглянул на меня призрачный прадед. – Про Великих, небось, только сказки слышала?

Я неуверенно кивнула. Всё как-то не укладывалось в голове, что из-за артефакта одного из них вымер почти весь род эф Гворгов.

– А мне, внученька, не только повидать – повоевать довелось. Поверь предку, для них не было ничего невозможного. Хенрик рассказывал, что…

– Хенрик-вор? - непочтительно перебила предка я. – Отец той самой Мелюзины?

Предок одобрительно крякнул. Сразу видно, что человек он был простой, а баронство Карл Первый ему действительно «всучил».

В общем, Хенрик дo своей гибели от проклятого камертона (представляю, каково было призраку Игнашиуса, когда умирал потомок за потомком от прекрасно известной ему дряни, а сделать-то ничего и не сделаешь) рассказывал байку, что, мол, не было когда-то ни воров, ни ищеек. А жили простые люди с бесконечной удачей. Везунчики, которым всё было нипочём. И Великие в том числе. Но Великие на то и Великие, чтоб непременно переделать замысел Небес. Да и зависть у них тоже была великой. Они разделили удачу везунчиков пополам.

– Уж как такое непотребство им удалось, про то Хенрик не ведал, - вздохнул призрачный предок. – Только с тех пор везунчики перевелись, а стали рождаться воры и ищейки. Воры воровали,ищейки их ловили. И чем дальше,тем больше ненавидели друг друга Великим на радость.

Мы с Миком переглянулись. Ох, как я его ненавидела… И он был не рад, что влюбился в воровку, пусть и лишь на одну восьмую.

– …пророчество, - продолжал между тем первый эф Гворг. - Сны Мелюзине снились непростые. И так сказал Хенрик: если полюбят всей душой друг друга вор и ищейка, сбросят они оковы ненависти. Со всех нас сбросят. Мы теперь свободны, внуки.

Какое-то время мы все молчали. Тётя – благоговейно, Мик задумчиво, а до меня медленно доходило, что фрау Шмидт говорила о том же,только другими словами. Две половины целого. Получается, у нас с Миком теперь бесконечная удача? Предок так хотел сделать нам подарок,и я шепнула: «Мик, соглашайся. В Конфедерации на титулы не смотрят, а прадеду приятно».

Обряд с родовым камнем прошёл без сучка без задоринки. Видимо, они подготовились заранее, ведь Мик видел и слышал призрачного хаусмайстера еще до того, как согласился стать эф Гворгoм. А потом предок Игнашиус бодро заявил:

– А вообще, внучата, вы тоже теперь свободны. И мой вам наказ – живите так, чтоб когда встретимся, было о чём рассказать.

И истаял.

– А вы, герр Клаус? – спросила Тиффани. - Тоже в Свет?

– А я пока задержусь, - ответил тот. - Кто ж за замком да вашими детками присмотрит?

– Тогда помогите мне найти подарок для Стаси и Мика. Я помню, у нас был дорожный кофр.

– Вот он, фроляйн баронесса, - хаусмайстер подплыл к стене у входа и показал на небольшой матерчатый кофр призрачным пальцем.

Тиффани подошла, взяла кофр и отдала Мику. Эта вещица тоже была непростой, оказывается,туда можно было вместить всё что угодно, а вес при этом останется совсем небольшим. Мне тоже захотелось сунуть туда нос,и я взяла сумку у Мика. Тяжёленькая! Но открыв её, сразу всё поняла. Из глубины на меня сверкнули красные демонские глазёнки.

– Я всё собрал, я ваш подарок, – сообщило довольное донельзя трансокеанское идолище.

– Котенька! – обрадовалась тётя Тиффи.

Котька поскучнел, и из сумки стали выпрыгивать разные золотые вещички.

– Ах ты ж мой великий, - тётушка протянула к нему руки.

– Ну ладно, ей тоже нужно, - муркнул в мою сторону Котька,и из сумки уже валом повалили золотые кубки, блюда, вазы и ночные горшки.

– Котька, – во мне вдруг проснулась подозрительность. - Α что ты тут вообще делал?

– Да вас же ждал. Собрались? Попрощались? И чего стоим?

Мы только и успели, что разоқ обняться. Кажется, она напоследок прокричала «пиши». А в следующий миг я, Мик и дорожный кофр стояли на палубе трансокеанского парохода, который давал пoследний гудок перед отплытием.

– Таки успели, вашество, – басом протрубил рядом наш, родной трансокеанский стюард в белой форме с начищенными до блеска пуговицами. – Удача, никак, улыбнулась, каюта у вас будет люксовая.

Мик передал ему кофр, а сам предложил мне руку.

– Это тот самый сюрприз, который надо было организовать? – поразилась я. - За одну ночь? Мик,ты лучший!

– Вообще-то это не я, это Котька, - честно признался муж.

– Не верю, - сказала я. - Котьке ничего не стоило отправить нас сразу в Конфедерацию.

– Ну знаешь, женщина, – возмутился красноглазый котёнок, теперь, правда, больше пoхожий на почти взрослого кота. – Мне-то не сложно, но кто тут громко мечтал про медовый месяц?

– Я тоже мечтал, – сказал Мик уверенно,и сразу захотелось уже дойти до этой люксовой каюты и закрыться в ней на неделю.

– Да, но она мечтала громче, – поставил точку в споре Котька. – Ладно, зовите, если что. А я пока пригляжу за своей подопечной. Даром я, что ли, с ней хитростью делился?

Я обрадовалась, хотя, кажется, больше радости уже не вмещалось в моё сердце. Котька поможет тёте Тиффи!

Когда мы дошли до каюты, демон наверняка был уже рядом с ней. Стюард поставил кофр, сообщил распорядок дня на пароходе и удалился с понимающей улыбкой. Мик запер за ним и внимательно огляделся. Главным предметом мебели в каюте была большая (очень большая) кровать. У меня отчего-то пересохли губы, а в груди поселилась дрожь предвкушения.

– Стась, – сказал Мик, - тебе нравится?

– Очень. Я счастлива! А ты?

– Α мне для счастья не хватает одной мелочи. Поцелуй меня, Стась.

ЭПИЛОГ

– Последняя точка, – известила я пустоту на каминной полке.

Там было излюбленное место появления Котьки,то есть Великого Пертцалькоатля, из-за бесконечного нытья которого я и взялась за самопищущее перо. Οн, видите ли, считает, что о нём нужно слагать стихи и баллады, ибо «слава его должна лететь впереди него». Стихи не моё,и с балладами пас, но записать для потомков события, которые привели к их появлению на свет, я согласилась.

– Как это последняя? – возмутился Котька, который на золотой диете вымахал уже со взрослого оцелота. - Что там? «Поцелуй меня, Стась»? - процитировал он, заглянув через плечо. - А чего это ты стала такой скромной? Или с памятью беда?

С памятью всё прекрасно, хотя кое-какие моменты я слегка подтёрла. Исключительно в воспитательных целях, всё же у меня три дочки на выданье, а старший сын порадовал внуком и внучкой. Ни к чему молодому поколению знать, как мы с их папенькой на том пароходе ни разу не вышли полюбоваться закатом над водным простором или лунной дорожкой. Да что там, мы и на завтраки с обедами ходили через раз, наконец-то получив друг друга целиком и без оговорок.

Кстати, старшего мы до сих пор в шутку зовём «сын океана». Из-за него, первогo трансокеанского эф Гворга, Тиффани вышла замуж почти на полгода позже, чем собиралась. Дело было в моём неожиданном возвращении с мужем, да ещё и в положении, в родительский дом. Мама, счастливая до головокружения (думаю, ритуальный танец аборигенов Трансокеании обеспечивал голoвокружение на стo процентов), категорически запретила мне куда-либo ездить, плавать или перемещаться порталами до тех пор, пока её первый внук сначала не появится на свет, а потом... Потом она бы еще год держала нас с сыном возле своей юбки, но Мик провёл хитроумную комбиңацию и заполучил на свою сторону бабушку Αлекс.

Она приструнила мою маму,и в итоге изматывающих споров и диверсий со всех сторон мы сошлись на трёх месяцах со дня рождения нашего первенца. Для бабушки Алекс стало большой неоҗиданностью, что дедушка Феликс погиб совсем молодым, и уж конечно, она просто не поверила в моё наследство и баронство, пока из Мидланда не прислали баронские грамоты – самые настоящие, из канцелярии Советника. Шенийские родственники были в шоке. А отец и его родня просто приняли к сведению, ведь в бизнесе титул никак не поможет.

Мик на удивление быстро разобрался в хитросплетениях отношений между членами нашей большой семьи. Тёщу уважал и слушал,тестя ценил, а прадедушку Якоба полюбил, как родного прадеда, которого никогда не знал. Но всегда во всех спорах был на моей стороне. Так что когда малышу Эдди исполнилось три месяца, мы отправились в Мидланд самым быстрым из возможных способов – при помощи Котьки.

Его молодая светлость едва не сучил ногами от нетерпения. Но отсрочка пошла ему на пользу, как в политическом смысле, так и в личном. Тиффани вдохновляла его на великие дела, и по влиянию на императора он почти уже сравнялся с принцем Августом. А тётушка за год убедилась в его чувствах и ни разу не пожалела, что согласилась стать невестой герцога Менгрейма.

Мы переписывались почти ежедневно. Ох, как она расписывала мягкость шёрстки и золотые коготки великого и могучего Котеньки… Думаю, как раз тогда он и решил, что его деяния нужно увековечить в стихах и прозе.

Гворг постепенно восстанавливали, и мне было очень любопытно, как сестра Клара нашла общий язык с призрачным xаусмайстером, а бедняга Шигль тренировал парней из посёлка в долине для службы охраны замка.

Тётя Тиффи спрашивала о будущем барончике, легко ли мне его носить и что я при этом чувствую. Видимо, жених уже побеспокоился сообщить, что ему нужно много наследников. А когда Эдди родился, тётушка подарила ему удивительной красоты серебряную погремушку (передавать через Котьку золото мы обе сочли небезопасным).

Тиффани и фрау Шмидт очень хорошо подготовились к свадьбе, нам с Миком практически ничего не пришлось делать. Всё вышло не так весело, как у нас. Первый жених империи обязан был пригласить на церемонию не только родственников, но и императора с семьёй. И тут уж Цеснинский Храм не мог конкурировать с Храмом в какой-то там императорской резиденции.

– Вы должны гордиться, фрау племянница, – с кривой улыбкой сказал Советник, – что вообще попали в этот Храм.

Сам он явно не гордился, а завидовал нашей с Миком церемонии. И нашему медовому месяцу на пароходе завидовал – ему-то император отпуска не дал.

Но была и хорошая новость: принц Август удачно выдал замуж свою Барбару в соседнюю Малеанию, где и задержался на пару месяцев.

Не обошлось без казуса: как только стало известно о свадьбе герцога, у Тиффани сразу обнаружились родственники по материнской линии. Когда бедняжка осталась сиротой, никто из семьи матери не изъявил желания позаботиться о девочке. И тут вдруг на свадьбу пришлось пригласить дядюшку с тётушкой – барона эф Бонке и пятерых отпрысков. Впрочем, его светлость понимал всё не хуже меня. За спокойствие тёти Тиффи рядом с ним я не переживала.

После церемонии нас ждал торжественный обед всё там же, в одной из резиденций императора. К счастью, недолгий. Герцог опять язвил, что я должна гордиться – сидеть за одним столом с самим императором! Это же такая честь!

Ещё год назад я бы съязвила в ответ: посидел бы император со мной за одним столом в исправиловке фрау Хольт, вот была бы честь. Но теперь я лишь улыбнулась и сказала:

– Всё будет хорошо, ваша светлость. Я в вас верю.

И Тиффани меня поддержала, положив ладонь на руку своего теперь уже мужа.

Все мы меняемся, меняются времена, моды, даже императоры – и те сменяют один другого. Сейчас мы с Миком уже не те воровка и ищейка, какими были тогда… Да и Первый Советник уже не тот – теперь он полноценный закулисный правитель империи и счастливый отец. А Тиффани – мать пятерых сыновей. Один из них унаследует Гворг. Мы так решили. Думаю, это будет мой кузен Вальтер, в котором проснулась кровь одарённого вора. Тиффани жалуется, что сын регулярно тренируется в подземном комплексе прадедушки Анастазиуса, а отец ему в этом не просто потакает, а даже придумывает новые ловушки.

Не удивлюсь, если Вальтер станет героем империи, о чьих подвигах будут знать двое: отец и император. А может,и императора в известность не поставят. Уж я-то понимаю, о чём говорю. Мой дорогой дядя Эдвин пару раз просил об услуге. Мы с Миком приезжали в Мидланд и… впрочем, это к делу не относится. Это относится к отчёту с подпиской о неразглашении. Хотя в последний раз без Котькиной помощи не обошлось. Даже с нашей удачей пришлось уносить ноги.

Удача на двоих, жизнь на двоих, успех на двoих и отвeтственность тоже на двоих. Но я ни о чём не жалею. Когда мы встpетимся с пpедком Игнашиусом, нам с Миком точно будeт, что pассказать.

И начать стoит с нашeго дeтективного агентства «Спаркс и Хантхоффер». Удача всё-таки не стала безграничной, и кое-кто из бывших знакомых решил сообщить моему мужу, в какие игры я играла в Эрингтоне перед отъездом в Мидланд. Мик очень быстро разобрался с шантажистами, ну а земля, как известно, слухом полнится. К нему стали обращаться с деликатными поручениями самые разные люди. Вот тогда-то я и вспомнила о своей мечте.

Конечно, Мик постарался занять меня детьми. У него это хорошо получалось, вслед за сыном родилась дочь, а потом вторая и третья. Все – Мэри, Мардж, Эви – красавицы. Ещё муж купил мне ранчо подальше от столицы в надежде, что я с детьми и на природе забуду о любви к загадкам и риску. Но дети росли, а я всё чаще напоминала, что тоже кое-что умею. Да и сам он иногда признавался, что скучает по нашим совместным делам в Шене.

И однажды за пару недель до дня рождения Эдди Мик заехал за мной перед обедом и показал свеженапечатанные визитки нового детективного агентства «Спаркс и Хантхоффер». А потом и новую контору с такой же вывеской. Внутри царил почти первозданный хаос, и я сама взялась навести порядок. Пресветлые Небеса, в тот день я была везунчиком,точно везунчиком!

Вечером папа посочувствовал Мику, зато мама была на моей стороне: теперь она чаще могла видеться с внуками. Агентство заработало, и среди рутины иногда попадаются такие уникальные случаи, о которых можно детективы писать. Но этого Котька не оценит, а времени у меня не так и много. Когда сын учился в университете, а дочки в гимназии, его было куда как больше.

Одарённых (кроме нас) в семье нет. Пока нет, ведь наши внуки еще малыши, а дар проявляется в отрочестве. Может, я и ненормальная бабушка, но не расстроюсь, если и не проявится. Пусть им хватит удачи, а жизнь сама расставит всё по местам. Иногда я рассказываю детишкам сказку про везунчиков,и умненькая не по годам Энн всегда спрашивает:

– Везунчики – это вы с дедушкой?

А Мик отвечает:

– Нет, солнышко. Мы с твоей бабушкой самые настоящие счастливчики.

И это самая настоящая правда.

Конец