Сегодня ночью выпал первый снег. Но, увы, недолго он был белым…

— Сколько еще ехать? — Ира чем-то бренчала в своей сумочке. Дайте угадаю, она ищет зеркало. Наверное, успела по себе соскучиться. Блин, и чего я сегодня такая злая?

— Пару остановок, — Пашка зевнул, демонстрируя чуть кривоватые зубы. — И нечего ворчать. Не пешком топаем и то хорошо.

— Лерка! — перегнувшись через сидящего между нами Пашку, Ира схватила меня за рукав пальто. — Видишь вон ту оглоблю в красной шапке?

Я без особого энтузиазма оглядела салон автобуса.

— Ты про девушку в берете? — на всякий случай уточнила я, больше не заметив никого подходящего.

— Ну. Ты только глянь, что у нее на ногах! — шипела Ирка в праведном гневе.

— Э-э, сапоги? — я понимаю, если бы девушка была в ластах или на лыжах, но у объекта жгучего Иркиного интереса красовались на ногах ничем не примечательные черные сапоги на высокой шпильке.

— Это не «э-э сапоги», — передразнила меня подруга, — а сапоги из нового итальянского бутика, который на прошлой неделе на Маркса открылся.

— Ну и что? — мне это ничего не прояснило.

— Как это что? — возмутилась Ира, продолжая на меня напирать. — Ты вообще знаешь, сколько они стоят?

— Да какая мне разница, — отмахнулась я.

— А сколько? — вдруг заинтересовался Пашка, переключив свое внимание с разглядывания ног девушки в целом на сапоги в частности.

Ирка выдержала эффектную паузу и убийственно выдала:

— Пятьдесят пять косарей!

— Сколько? — не поверила я.

— Правда, что ли? — Пашка озадаченно почесал затылок.

— Пятьдесят пять косарей! — драматично повторила Ирка, тряся ладонями перед лицом, словно хотела похлопать себя по щекам. — Ну вот скажите мне, какого хрена эта лохудра носит сапоги за пятьдесят пять тысяч и ездит при этом на муниципальном транспорте?

— Ну может, она не гордая, — предположил Пашка.

«Не гордая» девица, наконец, почувствовала наши взгляды и нервно покосилась в конец автобуса. У нее чуть ли не бегущая строка на лбу появилась: «троица идиотов». Она презрительно фыркнула и отвернулась.

— Я тоже хочу носить такую обувь! — Ирка в сердцах стукнула кулаком по предполагаемому подлокотнику. Но так как подлокотники в автобусе не предусматривались, под удар попало Пашкино левое колено.

— Закончишь универ, найдешь себе хорошую работу и будешь покупать, что захочешь, — парировала я. Иркины причитания на эту тему меня за все два года знакомства с ней уже достали.

— Я не хочу потом, я сейчас хочу! — она от досады снова треснула Пашку по коленке.

— Слушай, Егорова, — тот не выдержал, — такими темпами тебе придется на гипс мне разоряться.

— Надо же, хрупкий какой, — фыркнула Ира.

Я отвернулась к мутному окну, смутно надеясь, что меня оставят в покое. Размазанный по тротуару серыми лужами изначально белоснежный снег вызывал лишь недовольство прохожих и чавкал грязью под колесами автомобилей. Казалось, город стремился как можно скорее уничтожить снег, растоптать его, вообще стереть в небытие.

Середина октября. И зачем снегу вообще вздумалось падать так рано? Знал же, что сразу растает. Растает и станет мутной, противной жижей, превращая и без того унылый город в болото. А может, дело не в снеге? Быть может, дело в том, что все, попадающее в этот мир, непременно портится и теряет свою чистоту?..

Но добрые друзья меня в покое не оставили. Ира с маниакальным энтузиазмом добавила, обращаясь, видимо, к моему затылку:

— Я знаю, что надо делать! Нужно найти себе спонсора!

— И где ты его найдешь? — вяло поинтересовалась я.

— Ну эта же нашла! — судя по Иркиной интонации, обладательница итальянских сапог удостоилась еще одного мстительного взгляда.

— Не, ну а что, идея здравая, — неожиданно поддержал Паша. — Да и запросто осуществимая. Вон Лерка смазливая какая, а ты без комплексов, быстро себе кого-нибудь найдете, — и хмыкнул: — На взаимовыгодных условиях.

Судя по тут же раздавшемуся Пашкиному вяку, друг опять получил со всей дури кулаком по колену.

— Ага, Лерка, значит, смазливая, а я нет? — возмутилась Ира.

— Да, ты тоже, естественно, только хватит уже лупасить почем зря. Ты что, инвалидом меня решила сделать?

— Не переживай, Паш, зато инвалидов не берут в армию, — утешила его Ира и вдруг осененная мыслью спохватилась: — Слушай, а брат у тебя холостой?

— Никитос, что ли? А что, в спонсоры себе его хочешь? — он многозначительно ей подмигнул, причем сразу двумя глазами.

— Ну а почему бы и нет? — Ирка все больше приходила в восторг от своего замысла. — У него-то в отличие от некоторых активы не закрыты.

Пашка обиженно засопел. Ну не любил он, когда так бесцеремонно ему на самую больную мозоль наступали. Вообще его отец владел сетью супермаркетов и, соответственно, не бедствовал. Но при всем своем достатке у Пашкиного родителя был пунктик: правильное воспитание сыновей. Это самое «правильное воспитание», на взгляд Берсенева-старшего, заключалось в том, чтобы его отпрыски всего добились сами. Потому Пашка и жил в студенческой общаге вместо родительского двухэтажного особняка в центре города. Да и на жизнь зарабатывал сам, отец не выдавал ему ни копейки. Вот так и существовал Пашка на мизерную зарплату лаборанта и не менее грустную стипендию. В свое время его брат Никита тоже прошел через это. Зато без помощи своего влиятельного отца пробился в солидную строительную фирму, где занимал теперь довольно высокий пост. Именно к Никите на работу мы сейчас и ехали. За халявой.

— Не, ну правда, Паш, — Ира в пятый раз за время пребывания в автобусе достала зеркальце и кокетливо улыбнулась своему миловидному курносому отражению, — чего там у Никитоса на личном фронте?

— Расслабься, Ир, он с какой-то уже встречается.

— Вот непруха-то, — если она и расстроилась, то ненадолго. — Ладно, будем искать другую кандидатуру.

— О, нам на следующей! — Пашка по-гусиному вытянул шею в окно. — Так, девочки мои, готовимся на выход.

Наша с Ирой комната была самая маленькая на этаже. Если остальные казались одинаковыми, то нам достался буквально огрызок планировки. Как любил шутить живущий в соседней Пашка: «Это у вас маленькая комната или большой шкаф?». Зато нашлось и преимущество: если остальные студенты заселились по четыре человека, то мы с Иркой жили вдвоем.

Большую часть комнаты занимала двухъярусная кровать. Она утыкалась в стоящий у окна письменный стол с потрескавшейся от времени столешницей. С торца к кровати примостился старенький холодильник. Сей раритет остался от прежних жильцов и на первую неделю напрочь лишил сна. Он дребезжал так, словно собирался на взлет, и первая ступень уже вот-вот отвалится. Но со временем издаваемые им дикие звуки перестали восприниматься как что-то раздражающее. Даже наоборот, когда отключали электричество, тишина казалась неестественной. Впрочем, совсем уж тихо здесь никогда не было, учитывая чуть ли не картонные стены.

Противоположную стену занимал встроенный шкаф и, конечно же, зеркало, купленное в складчину с первой стипендии. Стоит еще добавить у самой двери кухонный стол, прижатый холодильником к стене и забитые всяким нужным хламом полки.

Но ко всему можно привыкнуть, особенно когда выбора нет, — за два года такой жизни мне здесь было даже уютно. Вот только сегодня вечером я чувствовала себя как не в своей тарелке. Почему-то это неловкое происшествие в офисе никак не давало мне покоя. Как же глупо получилось… И этот тип… Представляю, как забавно ему было за мной наблюдать…

Я сидела на подоконнике, прислонившись к холодному стеклу. Вид из окна на расположенный через дорогу родной универ впечатлял мало. Да и опускающаяся темнота скрыла эти последние крохи монументального пейзажа. Лишь под единственным горящим фонарем перед общежитием был виден ровный круг асфальта с завихрениями снежной крупы.

— Лерка, ты чего сегодня весь день такая тухлая? — поинтересовалась Ира с верхней кровати.

— Да настроения нет, — я задумчиво провела пальцем по стеклу, — мне, наверное, чего-то в жизни не хватает.

— Денег, — мгновенно отозвалась подруга, сев и теперь болтая ногами. — Денег не хватает всегда.

— Ну это да…

Вариант «работа и учеба» был применен еще на первом курсе и едва не закончился отчислением. Пришлось выбирать. Тут только Пашке повезло, умудрился устроиться на кафедру лаборантом. Да и то, я бы не сказала, что это такое уж счастье — времени занимает вагон, а выгоды пшик. Единственное, мне удавалось хоть немного заработать на решении задач по высшей математике другим студентам, иначе бы вообще пришлось туго.

— Вообще-то я не о деньгах, — я вздохнула, — хочется чего-то особенного, понимаешь?

— Понимаю, — с готовностью согласилась Ира, — я бы сейчас тоже не отказалась от жареной курочки, холодного пива и мускулистого массажиста.

Я засмеялась и кивнула в сторону двери.

— Вон тебе пол общаги массажистов.

— Да ну, — она сморщила свой хорошенький носик, — они все бедные как церковные крысы. Я богатого хочу. Чтобы приятное с полезным совмещать. Вот почему бы судьбе не взять и не подкинуть мне щедрого красивого спонсора? — она мечтательно зажмурилась.

— Ага, двух, — я усмехнулась.

— Ну можно и двух. Главное, чтобы друг с другом не пересекались. А вообще я бы вот не отказалась от такого, как этот Максим, на которого Никитос работает. Красивый, богатый, и вот прямо таки сила от него исходит, я аж млею. Эх, мечта, не мужчина, — Ира спрыгнула на пол и поправила коротенький халатик, — пошли с горя покурим, что ли.

— Да ну, вы меня и так сегодня с Пашкой задымили. Курите всякую дрянь, и меня еще травите.

— Если бы мы курили всякую дрянь, то ты не была бы такой кислой и тупо хихикала вместе с нами. Но ты же у нас вся правильная, курить вредно, фу-фу-фу.

— Курить не логично, — парировала я, уже давно привыкнув к подобным ее выпадам и не обижаясь. — Тут банально жаба душит тратить последние деньги на то, чтобы собственное здоровье гробить.

— Ай, ты просто ничего не понимаешь в удовольствиях, — она стукнула кулаком в стену и заорала, — Паштет! Курить пошли! — и не дожидаясь его ответа, Ирка вышла из комнаты.

Примерно через пару минут зазвонил мой лежащий на кровати телефон. Правда, пока я через стол перелезла с подоконника на пол, он уже заткнулся. Видимо, если кто-то и жаждал со мной общаться, то совсем недолго.

Дисплей услужливо высветил незнакомый номер. И все бы ничего, но точь-в-точь как у меня, за исключением последней цифры.

— Чего зависла? — поинтересовалась вернувшаяся Ира.

— Да вот, звонил кто-то, — пробормотала я задумчиво, — номером, наверное, ошибся.

— А вдруг не ошибся, а вдруг это судьба? — высокопарно изрекла моя подружка, выуживая из холодильника кетчуп, майонез и полупустую банку с солеными огурцами. — Бутерброд будешь?

— Не, — я мотнула головой и продолжила рассуждать. — А вдруг и правда не ошибся?

— Ошибся — не ошибся, чего гадать? Перезвони и спроси, чего надо, — Ирка сооружала себе бутерброд из хлеба и соленых огурцов, щедро сдабривая кетчупом и майонезом. — Ой, чуть не забыла! Знаешь, чего мне сейчас Пашка сказал? Никитос отделался легким испугом, а вот Ленку вроде как увольнять собираются.

Я мгновенно почувствовала острый укол совести.

— Вот и помогай после этого людям.

— Во-во, — Ира отрезала еще один ломоть хлеба, — как там Берсенев сегодня сказал? Доброта наказуема?

Мой мобильник снова коротко брякнул.

— Кто там тебя все домогается?

— Да опять тот же номер, — я нахмурилась, быстро набрала смс и отправила.

— Чего написала-то? — не отставала Ирка.

— Спросила, кто это.

Ответ пришел через несколько секунд. Неугомонная подруга выхватила у меня телефон и с выражением прочитала:

— Не поверишь, твоя судьба.

— Это ты так прикалываешься? — не поняла я.

— Да не, серьезно, так и написано, — Ира в доказательство своих слов сунула мне мобильник.

Я не успела толком озадачиться, следом пришло еще одно сообщение.

— Дай гляну! — она аж чуть ли не запрыгала от нетерпения. — Ну чего там?

— Бред какой-то, — я пробежала глазами по строчкам:

«Извини, это, конечно, глупо, но поспорил с друзьями, что познакомлюсь с девушкой, номер которой совпадает с моим. Так что я очень надеюсь, что ты — милая девушка и к тому же с чувством юмора.:)»

— Фи-и, — разочарованно протянула Ира, — так знакомятся только безнадежные. Уроды всякие закомплексованные.

— Надо что-то ответить, — я озадаченно крутила пальцами телефон.

— Зачем?

— Ну как, невежливо же.

— Ой, Кузнецова, ты больная во всю голову, никогда не устану это повторять, — Ирка только что пальцем мне у виска не покрутила. — Ладно, я в астрал. Ты свет выключаешь, — она скинула халат, забралась на верхнюю кровать и заткнула уши наушниками своего телефона.

Я медленно добрела до выключателя, конкретно зависнув на «чего бы ответить», и выключила свет. В голову не пришло ничего умнее:

«Почти угадал. Я — девушка, но вот чувство юмора — вопрос философский».

Не успела я переодеться в пижаму, как телефон вновь запищал.

«Наконец-то! А то до этого, я наткнулся на трех мужиков и одну бабульку с манией преследования.:) Надеюсь, за свои страдания я заслужил честь узнать твое имя?:)»

Я забралась под одеяло и, зевая, напечатала:

«Меня зовут Лера. Извини, мне завтра рано вставать, так что, сам понимаешь»

«На работу?» — поинтересовался таинственный собеседник.

«В универ» — я убрала телефон на край тумбочки, но тут же снова раздался сигнал сообщения.

— Блин, ну чего еще надо? — я уже десять раз пожалела, что не послушалась Ирку и просто не проигнорировала неизвестного типа.

Ему приспичило узнать, на каком курсе я учусь.

Я вздохнула, но все же ответила «На третьем», пообещав себе, что это последнее сообщение.

Но мобильник снова возжаждал моего внимания.

«И я на третьем.:) Меня, кстати, Сергеем зовут.:) Доброй тебе ночи, Лера.:)»

И опять же промолчать было невежливо. Я написала «Доброй ночи», и на этом пустое общение закончилось. Уютненько устроившись под тонким одеялом, я прогнала прочь все дурные мысли по поводу завтрашней лабораторной и сегодняшнего происшествия в офисе, и крепко уснула.

— Лерка, ну ты прикинь, какие-то сволочи украли кастрюлю с борщом! — разорялась Ирка, залетая в комнату и грозно потрясая кухонным полотенцем. — Поймаю уродов, точно убью!

Зуб даю, она уже попыталась ломиться ко всем соседям в поисках пропажи.

— Ну нравится кому-то твой борщ, что уж тут поделаешь, — я пожала плечами, не отрывая взгляд от телефона, — в следующий раз слабительного туда насыпь, чтобы навсегда охоту отбить.

— Яду я туда насыплю, крысиного, — она плюхнулась на стул и, скомкав несчастное полотенце, с психу швырнула его в стену, — и чего мы теперь есть будем?

— Кажется, где-то была гречка, — не слишком уверенно пробормотала я.

Вообще готовкой у нас занималась Ира, просто потому, что она это дело любила, да и получалось у нее лучше, чем у меня. Мою же персону она считала в хозяйстве совершенно бесполезной, вменив в обязанности только то, что, по ее мнению, я уж точно не могла испортить.

— Нету гречки, так что будь человеком, дуй давай в магазин, если смерти моей не хочешь.

Я без особого энтузиазма покосилась в окно. Не то, чтобы я хотела Иркиной смерти, но выбираться из относительно теплого помещения в воющую метель и чапать в осенних ботинках по сугробам тоже не слишком вдохновляло.

— Ага, и что мне там без денег делать?

— Да уж наскребем по сусекам на быстрозаваримую лапшу.

— Ну вообще на ночь есть вредно, — нежелание куда-либо идти все-таки победило.

— А умереть от голода еще вреднее, — парировала Ира и горестно вздохнула, — эх-х, и почему жизнь так несправедлива? Кстати, почему ты не сказала, что мне красный цвет не идет?

Я не знаю, путем каких ассоциаций у нее продвигался мысленный процесс, но порой своей сменой тем она вгоняла меня в ступор.

— С чего ты взяла, что не идет? — поинтересовалась я, закончив печатать Сергею отчет-эпопею про мой поход в кофейню и отложив мобильник.

— Ну как же, — Ира снова горестно вздохнула, — мы же когда в октябре ездили к Никитосу на работу, я в новой красной кофточке была.

— И что? — не поняла я.

— Как это что? — она всплеснула руками. — Значит, я плохо выглядела, раз Максим обратил внимание на тебя, а не на меня.

Вот не знаю, за что я больше всего Иру люблю: за ее скромность или же за деликатность.

— Нашла, из-за чего переживать, — я не оценила всей глубины ее вселенского горя.

— И вообще, Лерка, ты — баран, — обрадовала меня Ира, — давай, что ли, чаю в честь этого попьем.

— В честь чего? В честь того, что я — баран?

— В честь того, что шикарного спонсора себе подцепила, — в очередной раз вздохнув, она достала с полки две разнокалиберные кружки, — мало того, что богатого, так еще и красивого. Хотя ты знаешь, мне кажется, что выливать на него кофе за пятьсот рублей, было не самой умной идеей.

— Согласна, но ничего более увечного у меня в тот момент под рукой не оказалось, — я невинно улыбнулась и уже серьезно добавила: — Ир, ну а как еще должна была реагировать на его слова? Я же тебе все подробно рассказала, ну неужели ты сама не понимаешь?

— Не понимаю. Вот конкретно тебя не понимаю. Да скажи мне такой мужчина, что устроит райскую жизнь, я бы тут же ему на шею кинулась!

— Какую райскую жизнь? Вообще-то он сказал «Радуйся, что я вообще обратил на тебя внимание. Хоть какое-то время нормальной жизнью поживешь, пока мне не надоешь», — у меня аж до сих пор злость не улеглась.

— И что? — Ира все равно придерживалась какой-то своей философии. — Оно и так понятно, что ты его интересуешь лишь временно. Вообще все в жизни временно, если ты не в курсе. А тут на тебя вдруг такое счастье свалилось! Вот потому я и говорю, Лерка, что ты — баран.

Прекрасно понимая, что спорить с ней толку нет, я сменила тему. С беспокойством покосилась на все еще молчащий мобильник.

— Блин, что-то Сережа молчит, обиделся, наверное.

Ира демонстративно закатила глаза.

— Слушай, не трепи мне нервы своим виртуальным ненаглядным. Он меня бесит.

— Как он может тебя бесить, если ты его даже ни разу не видела?

— Ну ты же утверждаешь, что любишь его, хотя тоже ни разу не видела. Так что моя к нему неприязнь имеет точно такое же право на существование, — Ира закончила чайные манипуляции с кружками, с надеждой заглянула в хлебницу и вздохнула. — Даже печенья хотя бы завалявшегося нету… Вот раз у вас с твоим Сережей такая великая любовь, то взял бы прислал тебе денег на конфеты.

— Ты что, откуда у него деньги, — я подошла к столу и села на хлипкий стул, — обычный же студент, в общаге живет.

— Ну и зачем он тебе такой нищий нужен?

— Блин, Ирка, дело ведь не в деньгах, — я хлебнула чаю.

— Ага, а в их отсутствии, — она хмыкнула. — И вообще, почему он тебе до сих пор встретиться не предложил?

— Не знаю, — озадачилась я. Почему-то раньше этот вопрос мне в голову не приходил.

— Да потому что он, наверняка, страшнее поповской собаки, вот и боится, что ты сразу сбежишь.

— Внешность — это не главное, — я нахмурилась.

— Ага, деньги — не главное, внешность — не главное, — закивала Ира, — а что тогда главное? Чтобы человек, что ли, хороший был? Или что? Ты меня философией, Лерка, не грузи, бесполезно. Ты мне лучше скажи, как теперь перед Максимом извиняться будешь?

— Извиняться? — я чуть не поперхнулась чаем.

— Конечно. Обидела, считай, ни за что. Вдруг ты ему теперь разонравишься еще.

— Да с чего ты вообще взяла, что я ему понравилась? — я раздражённо поморщилась. — Он просто так свою ахинею нес. Извини за выражение, банально трепло самовлюбленное. И вообще хватит уже о нем. Это пройденный эпизод, больше даже вспоминать не хочу.

Я так нервничала из-за предстоящей встречи, что всю ночь не сомкнула глаз. В итоге уснула лишь под утро и поход в универ благополучно проспала. Проснулась, только когда с пар пришла Ира и своим топаньем по комнате меня разбудила.

— Времени-то сколько? — пролепетала я, нехотя высовываясь из-под одеяла.

— Четвертый час уже! — обрадовала меня подруга.

Я тут же нашарила под подушкой телефон. Не помню, как я вчера додумалась выключить звук, но факт остается фактом — будильник будил меня молча. Пока я, все еще не вылезая из теплой постели, читала лавину сообщений, которой успел завалить меня обеспокоенный Сергей, Ирка сгоняла в соседнюю комнату и теперь хрумкала отвоеванную у Пашки палку колбасы из вчерашних остатков роскоши.

— Лерка, ты вообще вставать собираешься или как? — поинтересовалась Ира, включив чайник и раскачиваясь на и без того хлипком стуле. — Забыла, что ли, что у тебя сегодня стрелка с твоим нищим принцем?

— Не забыла, конечно, — я села на кровати и потянулась. — Ты чего меня утром не разбудила?

— Я тебя будила, — фыркнула моя подруга, — а ты мне из-под одеяла заявила, что у тебя сегодня пар нету.

— Блин, ничего не помню, — я все-таки заставила себя встать с кровати. — Ладно, фигня, сегодня по расписанию были только лекции. Ты не смотрела, стипендию дали?

— Смотрела, нету нифига, последние две сотни с карточки сняла. Кстати о деньгах, — Ира побултыхала в кружке с кипятком чайным пакетиком, — Лерыч, ты же не будешь против, если я с Максом замучу?

— А что, — я усмехнулась, — он тебе предлагал?

— Если бы все девушки ждали, когда парни первыми проявят инициативу, то человечество уже давно бы вымерло. Тебе чаю налить?

— Налей, — я кивнула. — Так чего там с Максимом?

— У меня уже все продумано, — судя по Иркиной самоуверенности, Толмачев был заранее обречен. — Я все про него знаю. Ну точнее знаю все, что про него знает Никитос. Хочешь расскажу?

— Мне неинтересно, — я пожала плечами.

Но, как видимо, моего ответа и не ждали.

— Так вот, Максу двадцать семь лет, не женат, не был и не собирается, — с вдохновением тараторила Ира. — Закончил архитектурный, фирму свою строительную сам основал и…

— Ир, — перебила я, — ты не видела, душ свободный?

— Свободный был вроде, — она кивнула. — Ты со своим телефонным бойфрендом в семь встречаешься?

— Ага. И чего-то я, если честно, очкую.

На самом деле я боялась просто до ужаса.

— Чего очкуешь-то? Я тебя сразу предупреждаю, что он — стопроцентно урод. Вот припрется к тебе на встречу сегодня пень с ушами, сразу мои слова вспомнишь!

— Да какая разница, как он выглядит. Главное, я знаю, какой он замечательный. А это намного важнее красоты. Я не этого боюсь, — я вздохнула, — я боюсь, что я ему не понравлюсь.

— Лер, ты совсем, что ли, баран? — Ира смотрела на меня с крайним сомнением.

— Надеюсь, что нет, — я хмыкнула. — Ладно, я в душ.

Ожидаемого выкидывания в сугроб все-таки не последовало. Максим молча вел машину, и хотя я периодически чувствовала на себе его взгляд, но делала вид, что не замечаю. Из-за отвратительного настроения хотелось буркнуть «На дорогу лучше смотри», но я сдерживала этот порыв. В конце концов, Максим не виноват, что у меня в личной жизни такая трагедия, и нечего срывать на нем свой негатив.

Я все никак не могла отогреться, как будто холод шел изнутри, даже дрожь пробирала. И вот ведь странно, не было и тени вполне логичного страха, что малознакомый мужчина везет меня поздно вечером к себе домой неведомо с какими целям. Почему-то я Максима совершенно не боялась. Словно бы подсознательно, даже на уровне инстинктов, чувствовала, что он не причинит мне вреда. Правда, симпатии к нему это все равно не прибавляло.

Так что я просто смотрела в окно машины на засыпаемый снегом город и боролась с ознобом и одновременно накатывающей сонливостью. Думать о чем-либо не хотелось. Хотелось уснуть и можно даже не просыпаться. Чтобы хоть немного выпасть из этого коматозного состояния, я спросила как бы между прочим:

— Значит, тебе Ира взялась все обо мне докладывать?

— Если тебя утешит, с ценой она явно продешевила, — Макс усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

Я даже обомлела.

— Так ты ей еще и платишь за это?..

— В отличии от тебя, твоя подружка уж точно не упустит своей выгоды. Но я, думаю, она в какой-то мере верит, что делает это все тебе на пользу. И сейчас ведь она быстро мне позвонила и доложила, что ты на свидание со своим принцем пошла и не вернулась. Так что ей «спасибо» скажи.

Скажу. Всенепременно скажу.

— И многое она тебе обо мне разболтала? — спросила я как можно спокойнее, хотя в душе все клокотало.

— Полагаю все, что ей самой известно, — Максим чуть улыбнулся, мельком на меня взглянув. — Только, думаю, как человека она тебя все же плохо знает. Но и от сухих фактов тоже польза есть.

— Что именно она тебя понарассказывала? — я с трудом сдерживала злость.

Макс принялся терпеливо перечислять:

— Ты росла без родителей, фактически на попечении старшей сестры. Всегда хорошо училась, уехала сюда из своего захолустья в университет, и здесь у тебя ни родных, ни знакомых, кроме одногруппников и соседей по общежитию. Даже твоя единственная сестра и то живет сейчас за полторы тысячи километров отсюда. Так что тут ты совсем одна. С деньгами у тебя совершенно туго. Ты пыталась работать на первом курсе в ночную смену в супермаркете, но долго там не продержалась, логично рассудив, что оно того не стоит. И с тех пор активно подрабатываешь, делая чертежи и задачи для других студентов. И плюс к этому, мягко говоря, смешная стипендия. Вот и весь твой доход, на который ты гордо существуешь. Слово «живешь» тут точно не подходит. Извини, но это не жизнь.

— Как будто у меня есть выбор, — в мыслях я уже вовсю распиливала болтливую Ирку на множество мелких частей.

— Естественно, выбор у тебя есть, — совершенно спокойно возразил Максим. — С твоей внешностью ты вполне бы уже могла куда удачнее устроиться в жизни. Но тут получается весь забавный парадокс. Ум есть, а банальнейшей житейской мудрости не хватает. И что выходит? «Красота» плюс «ум» минус «житейская мудрость» минус «простота» минус «трезвые представления о жизни» минус «банальный расчет». И все это в итоге дает «гордая, но нищая студентка, все еще верящая в сказки и ждущая неведомо какого чуда». Согласись, результат так себе.

— Знаешь, через призму твоих взглядов на жизнь все что угодно выглядит так себе, — я постаралась не показать, насколько меня задели его слова.

— Ну почему же, не все, — Максим бросил на меня мельком внимательный взгляд. — Ты же меня не только из-за внешности заинтересовала. Да и, честно говоря, как-то недостатка в красивых девушках уж точно не испытываю.

— Так а в чем тогда дело, если не во внешности? — мне даже любопытно стало. — В том, что я ставлю под сомнение твои тухлые представления о жизнь?

— Лер, ты, конечно, извини, но я уже не маленький мальчик, чтобы меня огорчало чужое мнение, — скептически возразил Максим. — Вся эта твоя наивность весьма забавна, конечно, но уж точно никак не пошатывает мои взгляды на жизнь.

— А в чем тогда дело? — я совсем запуталась. — Ну вот что ты ко мне прицепился?

— Честно?

— Честно.

— Самому интересно. И именно в этом главная причина. Я всегда четко формулирую свои цели, а с тобой все довольно размыто. Нет, я точно знаю, что именно от тебя хочу, но при этом мне крайне любопытен сам путь к итогу. Все-таки таких как ты мне раньше не попадалось, потому со стопроцентной точностью спрогнозировать, как именно добьюсь цели, я не могу.

Я не стала ничего отвечать. Просто меня так покоробила непоколебимая уверенность в его голосе, что уж очень хотелось что-нибудь нагрубить в ответ. И смысл тратить эмоции на споры, если я и сама прекрасно знала, что ничего у Максима все равно не получится. Но тишина воцарилась ненадолго.

— Ты не боишься собак? — вдруг спросил он.

— Смотря каких, — я даже немного растерялась, — а что?

— У меня к тебе взаимовыгодное предложение. Считай, сделка, — он не отрывал взгляд от дороги. — Я через пару часов уезжаю из города и на все выходные, а ты пока поживешь в моей квартире в качестве компенсации за то, что не оставил тебя ночевать на улице.

— Ты вообще все в жизни измеряешь в товарно-денежном виде? — мрачно поинтересовалась я.

— Нет. Коньяк я измеряю в звездах, — Максим бросил на меня насмешливый взгляд.

— Как вообще можно жить с такими взглядами, — презрение смешанное с жалостью рвалось высказать все, что я по этому поводу думала.

— Долго и счастливо. Сама поймешь, когда перестанешь во всякую чушь верить.

— Я уж как-нибудь сама решу, во что верить, а во что нет, — я снова отвернулась к окну.

Очень хотелось завернуть пространственную тираду на тему его неправоты. Мол, если ему в жизни не повезло, что он так разочаровался, то нечего чужую веру в лучшее подрывать. Воображение тут же начало сочинять душещипательную историю, в которой юный и еще наивный Максим влюбился, но девушка его бросила, разбив ему сердце. Он так страдал, что теперь ни во что не верит, отчего страдает еще больше, но даже самому себе в этом никогда не признается. Я украдкой на него посмотрела. Не особо-то он на страдальца походил, пусть даже и скрытого.

Ирки дома не оказалось, но я особо не расстроилась. Все равно ведь рано или поздно появится, и уж тогда я ей по ушам настучу. Быстро переодевшись и включив сразу затрещавший обогреватель, я поставила телефон на зарядку. Всеми силами гнала мысли о поцелуе Максима, но, как назло, вообще не получалось. Но я все же постаралась хоть на что-то отвлечься. Только сейчас сообразила, что за весь день ни разу не вспомнила о Сергее и о трагедии всей моей жизни. Толкового объяснения этому не придумывалось, и я решила не заморачиваться. С гулко бьющимся сердцем включила мобильник в надежде на лавину смс с оправданиями от любимого. Ну там, метеорит по дороге упал, инопланетяне похитили… Я была согласна на любое объяснение, лишь бы его не потерять. Но сообщение пришло всего одно. Да и то от оператора, что пятнадцать раз звонила Ромашка.

— Ну вот, — я горестно вздохнула, — хоть кому-то я еще нужна в этом жестоком мире…

— Лерка! Я тебя убью! Ты куда пропала?! — выпалила моя сестра, едва я до нее дозвонилась.

— Да так получилось, Ромаш. Все со мной в порядке, не переживай.

— Как будто я по голосу не слышу, — не унималась она. — Рассказывай давай, что у тебя случилось.

— Ну если вкратце, Сережа меня разлюбил, — вздохнула я.

— А ты что?

— Как что, страдаю, — я плюхнулась на свою кровать.

— А-а-а, — с пониманием протянула Ромашка и тут же добавила. — А зачем?

Я невольно засмеялась.

— Вот ты такая взрослая, а в любовных переживаниях ничего не понимаешь.

— Вот я-то как раз и понимаю, — усмехнулась сестра. — Мой совет: забей и забудь. Я тебя сейчас радовать буду! Квартира теперь официально наша, я уже сегодня ездила смотреть!

— Да ну, — я даже ахнула, — правда, что ли?!

— Мне самой до сих пор не верится! Там не квартира — настоящие хоромы! Комнаты — хоть в футбол играй, — Ромашка на мгновение прервала поток своей восторженной речи и тоскливо добавила. — Лер, переезжай ко мне, а? Переводись на заочку, будем вместе в этой квартире жить.

— Ромаш, — я улыбнулась, — мне учиться-то осталось три года всего. Вот получу диплом и приеду. Еще надоем тебе, не переживай.

Еще минут пятнадцать настырная сестра меня уговаривала. Но без толку. Едва я положила замолчавший мобильник на тумбочку, как в комнату завалилась радостно-румяная Ирка с охапкой пакетов.

— Лерыч! Счастье ты мое! — обрадовалась она с порога.

Не замечая моего убийственного взгляда, сняла коротенькую дубленку и лаковые сапоги на шпильке и поспешила к зеркалу.

— Лерка, ты прикинь, сегодня так удачно на распродажу нарвалась! — щебетала она, выуживая из пакета нечто тряпочное ярко-оранжевого цвета. — Ты только зацени! Дизайнерская! — Зубами оторвав этикетку, Ира сняла с себя блузку и надела неизвестный предмет гардероба, который на деле оказался асимметричной кофточкой.

Продолжая источать восторги, она продемонстрировала мне все свои покупки и беззаботно поинтересовалась:

— А ты чего такая кислая-то?

— Да ничего, — как можно спокойней ответила я, мысленно себе повторяя, что людей прибивать нельзя, даже если очень хочется, и будто бы невзначай поинтересовалась: — И сколько Максим тебе заплатил?

— Ай, да какая разница, — легкомысленно отмахнулась Ирка, складывая свои наряды аккуратной стопочкой на столе. — И вообще, я же не дурочка, чтобы не брать деньги, когда их предлагают на халяву.

Я молча отвернулась к стене, с намерением тихо и люто поненавидеть весь мир в целом и некоторых его обитателей в частности.

— Лер, ну ты чего, обиделась, что ли? — Ира села на край кровати и потрясла меня за плечо.

— А ты угадай с одного раза, — отозвалась я, не оборачиваясь.

— Ну, Лера-а, — заканючила она, — для тебя ведь стараюсь!.. Ой, а ты где все это время была? — спохватилась она. — Я ж волновалась, вот Максиму и позвонила. Сказала, что ты ушла на свидание и не вернулась. Ну не дуйся на меня, а?.. С Сергеем-то своим ты встретилась?

— Не встретилась, — уныло пробормотала я. — Он не пришел. Ну или приходил, посмотрел на меня незаметно, разочаровался и ушел.

— Вот козел! — в сердцах выпалила Ира.

— Ну почему сразу козел, — вступилась я, — просто…просто, быть может, я не в его вкусе оказалась.

— А ты, значит, весь вечер его ждала как Пенелопа Одиссея?

— Угу… Ну а потом Максим появился, и мы к нему поехали.

— Да ты что?! — Ира завизжала так, что у меня в ушах зазвенело. — Нифига себе! Вот это поворот! — и многозначительно захихикала.

— Ничего такого, о чем ты подумала, не было, — я бессердечно ее разочаровала. — И вообще, о Максиме даже говорить не хочу, так что уйми свое любопытство.

Видимо, уже заготовившая лавину вопросов на тему того, что же мы с Максом все-таки делали, Ира лишь обиженно засопела и вяло поинтересовалась:

— Так а Сергей твой что? Ты спросила у него, почему он не пришел?

— Нет, конечно. Не собираюсь я никому навязываться, — буркнула я и села на кровати. — Главное, чтобы у него все хорошо было. Я когда еще в автобусе ехала, он мне написал, что в пробку на мосту попал. Ему всего-то четыре остановки оставалось проехать, — я вздохнула.

— Н-да? — Ирка скептически подняла изогнутые брови. — Чего-то я не помню, чтобы в четырех остановках от площади Ленина имелся хоть какой-либо мост.

Я только было собралась возражать, как тут же передумала, изумленно осознав всю бесспорную правоту ее слов.

— Так что набрехал чего-то твой распрекрасный принц, — изобличительно подытожила моя подруга. — Ладно, пойду покурю, — она вышла из комнаты.

Озаренная смутной догадкой, я быстро встала с кровати, взяла свой телефон и, набравшись решимости, написала Сергею:

«Сереж, мне кажется, вчера произошло какое-то недоразумение».

Ответ пришел минуты через две.

«Недоразумение произошло, когда я с тобой познакомился. Надо было сразу понять, какая ты. Тогда не пришлось бы вчера целый час на морозе стоять. И у тебя после этого еще хватает наглости мне писать.»

Я закусила губу от обиды. Но с другой стороны, его ответ только подтвердил мою догадку.

«Быть может, мой вопрос тебе покажется глупым, но в каком городе ты живешь?»

Сергей ответил почти мгновенно. И я даже не знала, радоваться или огорчаться. Странно, у меня раньше и мысли не было, что мы можем в разных городах жить. Ну а площадь Ленина есть чуть ли не в каждом населенном пункте нашей страны.

Комкано попыталась объяснить любимому, что ждала его, просто ждала в другом городе, и с замиранием сердца ждала его ответа. Он молчал минут пять, не меньше.

«Мда. Мы пришли на встречу примерно в восьмистах километрах друг от друга. Какая ирония судьбы.»

Я мгновенно настрочила ответ.

«Но разве расстояние станет помехой для наших чувств?»

Он снова молчал несколько минут. Я мерила комнату шагами, жутко боясь его ответа. Наконец, телефон смсочно запищал.

«Может, наконец, фото обменяемся? Я бы хотел на тебя посмотреть.:)»

«Сейчас отправлю какую-нибудь фотку:)»

— Лерка, чего у тебя вид такой перепуганный? — поинтересовалась Ирка, вернувшись в комнату.

— Слушай, сфотографируй меня посимпатичнее, — взмолилась я, — мне надо Сереже отправить.

— А что, объявился твой принц?

— Мы с ним, как оказалось, в разных городах живем. Вот, попросил фотографию прислать.

— И почему я не удивилась? — хмыкнула моя подруга, сев на край кровати. — Только пусть и свою физиономию пришлет, заценим.

Ирка снова многозначительно пофыркала, но все-таки меня сфотографировала, и фото улетело адресату.

Теперь ответ пришел еще быстрее.

«А это вправду ты?»

Я даже растерялась.

«Да, я, конечно»

«Солнышко любимое, приезжай ко мне на Новый год»

— Чего у тебя такой вид, как будто ежа проглотила? — любопытная Ира выхватила у растерянной меня мобильник. — Ага, хитрый какой, приезжай! А дорогу он, что ли, тебе оплатит? И вообще, пусть сначала свою физиономию пришлет, — и моя бесцеремонная подруга тут же что-то ему настрочила и отправила.

— Ты что ему написала? — перепугалась я.

— Да не боись ты, фотку попросила.

И действительно, примерно через минуту пришло фото. Сережа, как и говорил, оказался голубоглазым блондином.

— Ну вот, — возликовала я, — никакой он не урод, а очень даже симпатичный!

— Ну не урод, — согласилась Ирка. — Но он обыкновенный какой-то. Мимо такого пройдешь и не заметишь. Эх, — она мечтательно зажмурилась, — то ли дело Максим…

— Слушай, если он тебе так нравится, чего ты с ним не замутишь? — сама не знаю, почему меня это так разозлило.

— Думаешь, я не пыталась? — она вздохнула. — Да только Макс мне ясно дал понять, что я его не интересую даже как приключение на одну ночь.

Мой телефон требовательно запищал, сообщая о новом смс.

Сергей, видимо, не на шутку своей идеей загорелся.

«Правда, солнышко, приезжай. Вместе новый год встретим.:)»

— Ты сама-то хочешь ехать? — поинтересовалась Ира.

— Я пока не поняла, — пробормотала я неуверенно, — малость неожиданно все это.

Написала ему:

«Было бы замечательно, только, боюсь, мне финансы не позволят к тебе приехать».

— Вот если он не козел, хотя я вполне справедливо подозреваю обратное, то оплатит тебе проезд, — Ирка забралась на свою верхнюю кровать и, вооружившись пилкой, принялась ровнять и без того идеальный маникюр. — Да только я тебе советую не ехать, разочаруешься больше.

Телефон снова запищал.

«А ты возьми билет на тридцать первое, раза в два дешевле точно будет. Может, если сразу обратный купишь, тоже скидку сделают. На худой конец, займи у кого-нибудь.»

— И чего он? — поинтересовалась Ира, свесившись сверху. — Жаба принца задушила?

— Да откуда у него деньги, он ведь такой же студент, как и мы, — я все же попыталась его оправдать.

Конечно, предложение Сергея было очень заманчивым, но что-то пока меня тормозило. И даже не только денежный вопрос, что-то иное, но пока я в упор не понимала что.

В преддверии сессии нормальным студентам было не до смеха. Я же чувствовала себя спокойно. Большинство экзаменов я получила автоматом. Единственное, оставалось сдать пару зачетов и курсовик. Так что если все остальные носились по универу с вытаращенными в грядущей панике глазами, то я не волновалась вообще. В библиотеке под предлогом, что делаю курсовую работу, побродила по просторам интернета. Результат оказался не особо утешительным. Билеты на поезд датируемые тридцать первым декабря действительно стоили в два раза дешевле обычного. Но и то моих финансов не хватило бы. В любом случае, до этого еще чуть больше двух недель было. Хватит времени, чтобы все толком обдумать.

Подготовка к сессии принесла с собой кучу желающих, чтобы я решила за них задачи. Прекрасно понимая, что объять необъятное все равно не смогу, я с громадным сожалением многим отказала. Но и так времени на отдых совсем не оставалось, засиживалась стабильно до трех ночи, чтобы все успеть. Мне казалось, я уже просто на взводе, еще немного и не выдержу. Особенно тяжело пришлось в пятницу. Один из главных гуляк на этаже устроил по невесть какому поводу очередную пьянку. На весь коридор гремела музыка, и пьяные вопли и хохот едва не перекрывали ее. А у меня как раз оставался последний день, чтобы заказанные одной знакомой задачи по логистике доделать.

Вдобавок наш старый обогреватель сломался, и в комнате царил ощутимый холод. Даже горячий чай остывал быстрее, чем я весь выпивала. Чтобы хоть немного согреться, мне я надела сразу две кофты, теплые штаны с шерстяными носками, но и этого оказалось мало — руки ужасно мерзли. Пришлось сидеть в перчатках. Точнее, в одной, вторую-то я потеряла. Вот и получалось, что правой рукой в перчатке я писала решение задачи, а левая тем временем отогревалась в кармане кофты. Неудобно но куда деваться.

Ирка гуливанила вместе со всеми, так что в комнате я была одна. Сидела за столом, всеми силами стараясь сосредоточиться, но от царящего в коридоре шума казалось, что я даже собственных мыслей не слышу. Кроме одной. Особенно навязчивой. Так и звучал в голове голос Максима: “Ты ведь сама знаешь, что достойна большего…”

Всю эту неделю с нашей последней встречи Максим не давал о себе знать. Может, и вообще обо мне думать забыл. И почему-то это не приносило облегчения, даже наоборот, очень тоскливо становилось. Но что самое странное, на фоне всего этого меня потихоньку начал раздражать Сергей.

Вот казалось, ему вообще делать больше нечего, писал мне постоянно. И если я вдруг отвечала не сразу, тут же следовала лавина разнообразных “Почему молчишь?!”. Он вот просто в упор не понимал, что мне банально некогда, и пару раз я ему даже чуть не нагрубила. Но я списывала все на усталость. Ничего, вот останется сессия со всей этой беготней позади, и тогда можно будет вздохнуть спокойнее.

Когда я была маленькой, мы с Ромашкой наряжали елку в середине декабря. Это был целый ритуал: разнокалиберные игрушки делили пополам, и каждый украшал свою половину елки. Победителю в этом маленьком соревновании присуждалась шоколадная конфета и звание “Лучшая елкоукрашательница”. Правда, побеждала каждый раз я, но конфетой с сестрой всегда делилась и убеждала ее, что почетное второе место почти такое же важное как первое. А она смеялась, лохматила мне волосы и обещала сказать Деду Морозу, что я весь год вела себя хорошо. Новый год всегда был моим самым любимым праздником… Но в этот раз меня не радовало даже его приближение.

Шустрая Ирка умудрилась где-то достать гирлянды и украсила комнату. Даже еловую ветку невесть где раздобыла. Скорее всего, отломала в ближайшем парке. В качестве игрушек понавешала на нее цветные скрепки и жутко своим дизайнерским шедевром гордилась. Они с Пашкой строили планы, что в новогоднюю ночь пойдут в один из клубов, звали с собой меня, но я отказывалась. Единственное, чего я хотела, это уснуть и вообще никогда не просыпаться. Превратиться в какую-нибудь снегурочку и растаять.

Но мечты мечтами, а пока что вовсю буйствовала сессия. Быть может, именно она и вогнала меня в болото депрессии. Хотя с учебой у меня проблем не было, экзамены получила автоматом. Оставался один зачет по логистике и все.

Что же касается личной жизни, мой телефон старательно пищал целыми днями. Вот, кстати, и преимущество ненавороченных гаджетов. Хотя он и побывал в сугробе, но работал все равно исправно и сообщения от Сергея получал бесперебойно. Если честно, меня это раздражало все сильнее. Настолько, что порой сама была готова зашвырнуть телефон куда подальше. Но я все списывала на свое тухлое настроение. Просто предновогодняя депрессия. Ничего больше.

Так тянулись дни, серо и уныло. До нового года оставалась всего неделя.