Мне снился странный сон.

Я стояла в лесу среди деревьев и смотрела, как в мою сторону по тропе едут всадники. Рыцари на огромных конях, вороных и холеных. На мощных фигурах гладким шелком струились лишь черные плащи. Могучи, непобедимы. Откуда я все это знала?

Двенадцать. Мне их даже считать не пришлось, чтобы это понять, так часто бывает во снах.

Странная цифра. Нелепая. И не такая уж страшная. Дюжина. Всего лишь двенадцать? Непобедимы? Так почему на них просто не навалиться толпой, не скрутить и не заточить в самую прочную клетку — до конца? Неужели один устоит против сотни? Против тысячи? А если на них выйдет вдруг целый город?

— Не устоит, — вдруг рядом раздался усталый женский голос. — Но никто не хочет умирать. Куда проще загребать жар чужими руками.

Я вздрогнула, завертела головой, глазами ища собеседницу. Не сразу поняла, что голос звучит в моей голове. Или не моей. Зачем-то взглянула на руки. Тонкие пальцы с чернотой под ногтями и царапинами на костяшках.

Они не мои.

— Кто ты? — спросила. — И кто я?

— Мы. Мы с тобой — ведьма. Одна из двенадцати.

— В каком смысле «мы»?

— Ну да. Ты права. Ты — ведьма. А я уйду.

— Куда? — забеспокоилась я, заподозрив неладное.

— В твою жизнь. А ты займешь моё место. Ведьма я или девчонка сопливая? Подчиняться… этим мужланам? Нам всегда поклонялись, нас боялись и уважали. А теперь… все не так.

— Не такие уж вы и сильные ведьмы, — заметила я с некоторым удовлетворением. — Раз вас подчинила какая-то дюжина всадников. И люди за вас не спешат заступаться. Явно что-то не так!

— Люди глупы и неблагодарны. Тысячелетиями мы…

— А они тебя… нас не увидят? — прервала я стенания разобиженной ведьмы. — Смотри, как они близко.

— Никто нас не увидит и не услышит, пока я того не захочу. Мы не захотим.

Ну и прекрасно, побудем зрителями. Погляжу хоть, что за всадники.

Узкая дорожка шла совсем рядом с кустами, за которыми мы стояли. Рыцари проезжали мимо один за другим. Я могла протянуть руку и коснуться кончика постоянно меняющего форму чёрного плаща, струящегося как туман. Я чувствовала запах лошадиного пота и дыма костров. Я могла разглядеть даже ресницы этих… всадников.

Они были разные и одинаковые одновременно. Крупные черты узких лиц, смуглая кожа, плотно сжатые губы, длинные, собранные в хвост темные волосы. Никаких шлемов. Плащи скрадывали фигуры, но там явно тоже было чем полюбоваться. Даже на этих на огромных конях они не выглядели увечными или карликами. Такую зверюгу поди удержи.

— Среди дарханов не бывает увечных, — пробормотала ведьма, не так впечатленная, как я.

— Драконов?

— Они предпочитают называть себя дарханами. Драконами их зовут простолюдины.

— Настоящие драконы? Ух ты!

Последний всадник вдруг натянул поводья и что-то сказал своим спутникам на незнакомом гортанном языке. Они поехали дальше, а он остановился. Соскользнул гибко с коня, шагнул в нашу сторону, откинул за спину полог плаща и взялся за широкий ремень с серебряной пряжкой.

— Что-то я сомневаюсь, что он решил поискать тут на ужин ягод или грибов, — пробормотала я, во все глаза разглядывая его амуницию. Ой мамочки, это что, меч?

Тем временем черноволосый мужчина расстегнул свой узорчатый пояс, приспустил штаны и… да, начал справлять нужду прямо рядом со мной. Расслабился, блеснул изумрудной зеленью взгляда, в уголках узких губ появилась улыбка. Наверное, долго терпел.

— Он очешуенный, — сказала я, опуская глаза туда, куда порядочная селянка смотреть явно не стала бы. — Везде очешуенный.

— Знаешь, тут с тобой я согласна.

Мы с ведьмой разглядели все и остались увиденным впечатлены.

— Давай его напугаем, — сказала ведьма. — Вот будет забавно!

— Не надо!

Но было поздно. Она что-то сделала, а потом нарочно хрустнула веткой.

Нарочито медленно дракон повернул голову и правая рука его привычно легла на рукоять меча. Мы встретились с ним глазами. Я точно видела, как зрачок зелёных глаз вытянулся и запульсировал.

— Ведьма, — с отвращением выдохнул он уже на понятном мне языке.

— Дракон, — с таким же отвращением ответила я-не-я, насмешливо оглядев его с ног до головы и задержав взгляд на приспущенных штанах и расстёгнутом ремне.

Он совершенно невозмутимо поправил одежду. Рядом всхрапнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу конь.

— Все разглядела, ведьма?

— В деталях, — осклабилась я, как-то отчётливо понимая, что он не тронет меня.

А ещё — моя спутница не собирается вмешиваться.

— Понравилось?

— Очень, — честно ответила я.

Ведьма в голове гаденько захихикала. У дракона на лице отразилось глубокое удивление. Не такого ответа он ожидал.

— Убирайся из моего леса, — я шагнула к нему, вспомнив, что это лишь сон. Во сне можно быть смелой. А ещё — что в реальности у меня полный тухляк с личной жизнью. А тут бродят такие драконы. Бесхозные и богато одаренные.

— Иначе что? — дракон приподнял чёрную бровь и ухмыльнулся совершенно по-человечески. — Вы, ведьмы, такие забавные. Лишь бросаетесь пустыми угрозами.

Ещё один шаг, и я оказываюсь к нему вплотную. Сделать ничего не можем, да? Ну так ты с местными сталкивался, а они ограничены обычаями и воспитанием. А я — нет.

Он смотрит на меня сверху вниз насмешливо. Как бы на помощь не позвал своих собратьев!

Надо решительнее.

И я хватаюсь за отвороты его плаща (пальцы вмиг заледенели, тут явно какое-то колдунство!), поднимаюсь на носочки и целую его прямо в губы. Внутри вспыхивает торжество. Всегда мечтала так сделать, да подходящего мужика не попадалось.

— Идиотка! — пищит ведьма внутри меня, а я торжествую, потому что дракон застыл словно статуя. Окаменел, бедолага.

Провожу медленно языком по его упрямо сомкнутым губам, прихватываю зубами нижнюю… и едва не ломаюсь в его руках пополам. Он очень силён. Гораздо сильнее, чем я могла даже предположить. И голоден. Как может быть голоден только мужчина.

Так жадно, так яростно, страстно меня в жизни не целовал никогда и никто.

Одной рукой подхватив под спину, другой поймав крепко косу (у меня есть коса?), дракон перехватывает инициативу.

Стремительный. Властный. Уверенный.

Его язык раздвигает мои онемевшие губы, врываясь безжалостно, словно захватчик. Могучее тело мужчины вибрирует, отвечая на прикосновение моих пальцев. И я наслаждаюсь каждым мгновением. Мне хочется выгибаться, мурлыкая будто дворовая кошка под мартовским возбужденным котом, тереться о него животом, издавая все более похотливые звуки. Хочется, чтобы он задрал мою юбку, я ведь в юбке?.. Неважно. Во сне наплевать на все глупые условности.

— Дура! — верещит ведьма. — Он ведь сейчас тебя… меня…

Да-да-да! Я хочу, я согласна!

Теряю над телом контроль, вдруг физически ощущая, как оно наполняется силой. Вдох полной грудью. Кажется, я сейчас полечу. Сбрасываю его крепкие и горячие руки — играючи. Делаю шаг назад, почему-то уверенная, что так надо.

Дракон вертит головой, словно внезапно ослеп. Вглядывается в меня и не видит.

— Ведьма! — бормочет он и… улыбается? Широко и искренне. — Я ведь найду тебя все равно! И возьму!

— Попробуй, — хохочу громко. — Не видать тебе больше покоя, ни на одну женщину больше не взглянешь, будешь только меня вспоминать. Обо мне одной думать, когда на рассвете проснёшься. Меня одну представлять, когда засыпаешь. Забрала я твою душу, дракон!

— Посмотрим, — он тоже смеётся. — Дождись меня, ведьма. Никому себя больше не обещай.

Он медленно отступает, потом запрыгивает на коня и пришпорив огромного зверя летит прочь, стремительно догоняя своих черных собратьев.

Только теперь я понимаю, что меня бьет крупная дрожь. Стискиваю дробно стучащие зубы. Колени подкашиваются, приходится опереться на ствол дерева. В спину больно впивается сучок, это слегка отрезвляет.

— Ну, мать, ты загнула, — фыркает ведьма. — «Душу заберу, не будет покоя»… нет у меня такой магии, ну нет! Я, конечно, могу приворот сделать, но на дарханов они не действуют. Так что извини.

— Это психология, душечка, — отвечаю я, переводя дух. — Он меня… крепко тебя запомнил. И слова не забудет теперь. И не захочет, а о дерзкой ведьме подумает, вспомнит. И сам себе в голову вложит, что я его заколдовала.

— Ха! Я в тебе не ошиблась! — как-то подозрительно обрадовалась ведьма. — Ты точно справишься. Значит, ты берёшь на себя Сумрака.

— Э! Что это значит?

— Нужно его убить. Ты выбрала Сумрака. Ну, или он выбрал тебя.

— Убить?

— Все дарханы должны быть убиты, или умрут ведьмы. Выбирай.

— В смысле, «выбирай»? — возмутилась я и проснулась. — Мы так не договаривались!

Ну и сон… Говорила мне тетушка: сладкое на ночь приносит хорошие сны только детям. И приснится же такое!

Странный сон. Он все никак не шел из головы, заставляя к нему возвращаться… Тот мужик был чертовски хорош, а уж как он целовался…

Моя личная жизнь категорически не сложилась. Уже тридцать пять, есть свой дом и собственная ветеринарная клиника.

Клиника мне достались от тетки — единственного человека, который мне был по-настоящему дорог. Ещё когда мне было пятнадцать, у нее случился обширный инсульт, и энергичная умная женщина вдруг оказалась беспомощна.

Я как могла ей, помогала. Даже получила высшее ветеринарное образование. Какое-то время работала в ее клинике администратором, «племянницей на побегушках», потом на приемах врачом. Но очень скоро тётушка стала сдавать, «поймала» второй инсульт, после которого уже не встала, и мне пришлось брать на себя все административные и финансовые вопросы.

Я собрала коллектив, благо связей после учебы осталось достаточно, обновила ремонт и вдруг как-то втянулась. Люди любят зверей зачастую сильнее, чем родственников, и готовы платить. Если грамотно вести все дела, то можно заработать очень неплохо.

Развали я вдруг клинику, тётя бы мне не простила. Дело всей ее жизни. Слишком многим я была ей обязана. Меня она ведь когда-то не бросила, в отличие от остальных…

А что до моих личных дел… — где взять время на эту роскошь? Сначала уход за лежачей больной. Потом дела в позаброшенной клинике. Затем — похороны и вступление в наследство (тётя отписала все мне). Мигов возникшие вдруг алчные родственники, которые считали, что я их обокрала. Интересно, где они были, когда я ворочала лежачую не самую худенькую женщину, меняла ей памперсы и кормила с ложечки? Ах, да, у них же жены и дети…

И вот теперь, когда жизнь наладилась и о куске хлеба не стоило беспокоиться, когда есть все и даже немножечко больше — меня вдруг настиг кризис среднего возраста.

Я смертельно устала. До судорог, до слез. Я ощущала себя напрочь прикованной к собственному бизнесу. Как жёрнов на шее. Ни снять, ни убежать. Даже в загул ни уйти, ни уволиться, хлопнув дверью. Никаких отпусков, выходные не предусмотрены. Животные не берут выходных, хотят есть, гулять и болеют по собственному расписанию.

Черт, да у меня секса не было… По моим ощущениям — уже целую вечность! А глупая ведьма во сне не дала замутить мне интрижку с драконом. В нашем мире такие роскошные мужики уже точно не водятся. Разве что в заповедниках. И вход туда платный, только чтобы одним глазком взглянуть.

Мне бы в отпуск. На море, можно даже на Белое. Чтобы ни интернета, ни финансовых отчетов, ни блогов, ни комментариев. Только природа, я и… вон тот дракон с зелёными глазами. И руками, и губами и… всем остальным, что мы с ведьмой успели увидеть. Уверена, он бы мне заскучать не дал.

Но увы, сон был лишь сном. И больше не повторялся.

— Ань, у нас проблемы, — разбудил меня телефонный звонок. — Тут кошку привезли со сломанной лапой, открытый перелом, а Михалыч на даче, недоступен. Что делать?

Я с трудом сфокусировала взгляд на часах. Четыре ночи, ага. Что делать? До утра ждать.

— Не обезболивать, и в бокс изолятора. Утром вызовем Валеру, или Сергей Михайлович на связь выйдет.

— Тут девушка рыдает.

— Обеим успокоительного.

— Аня, она не уходит!

— Маня! То, что у нас круглосуточная клиника, не значит, что мы ночью легко соберем им бригаду, для проведения операции! Блин! Ну думайте же головой хоть иногда! Снимок сделай им, пусть рассматривает его до утра и успокаивается.

— Уже сделала. Не помогает. Девушка говорит, что она блоггер и всем расскажет, что мы мошенники.

Я нервно зачесала ухо. Только этого не хватало! Мне ли не знать, как можно влиять на людей через короткие безобидные ролики?

— Жду снимок на мыло. Я перезвоню через пять минут.

Услужливо пиликнуло входящее письмо. Я нахмурилась, разглядывая снимки. Лапы две. Целых осталось. И еще две поломанные. Перелом обеих передних лап со смещением, правый открытый, но без осколков. Похоже, кошка переоценила свои кошковые возможности. В животе похолодело. Одной из причин того, что я сама не работала в клинике, была моя глупая эмпатия, я жалею всех раненых животных. Плачу над их страданиями. Теперь мне остро захотелось немедленно провести операцию кошечке, но две лапы и без ассистента, и практику подрастеряла… Лучше б Валера или Михалыч.

— Маша, ну что там блогерша? Бушует?

— Плачет. И кошка плачет.

— Надо думать. Ее изолировали? Я кошку имею в виду. Ты снимок-то делала под седацией или просто ей шею свернула, и кошка рыдает теперь?

— Аня, мы… тут ещё собака блюет и попугаю стало хуже.

Ясно, ночка выдалась горячей. Придётся ехать. Мне явно ближе, чем Михалычу из-за города. А Валеру будить себе сильно дороже, он, если не выспится, полнейший неадекват, ампутирует кошке все лапы, включая здоровые, а мне потом объясняйся в сети. Специалист он прекрасный — но строго в рабочее время.

— Ну давай, быстрее собирайся, — раздался в моей голове до ужаса знакомый голос. — Все равно же проснулась.

— Ведьма? — едва не заорала я.

— Ну. А кого ты ждала, святую Августину? Так она не придёт, она померла двести лет тому как.

— Я опять сплю? — с надеждой спросила ее.

— Нет. Это я сплю. А ты мне помогаешь вникнуть в мою будущую жизнь. Вставай, поехали! Или чего, побежали? Седлай коня, там животное помирает!

— Я не очень поняла, каким боком тебя это касается.

— Так я ведьма! Это моя работа — животных лечить! И потом, звери — они хорошие. Я их больше людей люблю. Они меньше воняют.

Очень спорное утверждение… Это она за щенками вольеров не разгребала. Я закатила глаза и выбралась из-под одеяла. Интересно, мне уже пора к психиатру или стоит еще подождать?

— Не вздумай никому рассказывать про меня, — забеспокоилась ведьма. — Мне твое тело нужно здоровым и свободным.

— Да мне как бы тоже.

Ладно. Видимо, у меня не все в порядке с головой. Как там это зовется в психиатрии… биполярные расстройства? Мое еще доброе. Не предлагает спрыгнуть с крыши или кого-нибудь зарезать. В четверть пятого ночи я все равно не найду психиатра. Как, впрочем, и ветеринара. Разве что…

О нет. Я не буду звонить Жеке. Даже если в городе не останется ни одного живого кошкиного доктора.

— Кто такой Жэ-Ка? — немедленно спросил голос. — Давай мы ему позвоним?

— Заткнись, — быстро ответила я. — Иначе я никуда не поеду.

Одно хорошо: моя память ей недоступна. Поверхностный паразит.

Натянула джинсы, накинула пуховик с капюшоном, схватила ключи от машины. Хорошо, что хоть разгребать снег не нужно. Плохо, что ноги в тапочках сразу промокли. Некоторые люди неважно соображают, когда ложатся в два, а встают в четыре.

Я (мы) довольно быстро добрались до клиники. На парковке перед ней и в самом деле стояло аж три машины. Я бодро прошлепала к служебному входу. Скинула куртку, надела халат Валеры (розовый с утятами, наш самый молодой врач любит эпатаж) и, зевая, выползла в смотровую.

— Ну что тут у нас?

Манюня, студентка ветеринарного колледжа, всхлипнула от счастья.

— Кошка, — сказала она.

— Да понятно, что не медведь. Хозяйка чокнутая где?

— Она не хозяйка. Она у подъезда кошку нашла.

— Да мне перпендикулярно. Куда дела блоггершу? Убила? Усыпила? Заперла в холодильнике?

Маша бледнела с каждым словом.

— Нет… я… сказала, что для передержки нужны впитывающие пелёнки и специальный корм в паштете.

Я удивленно посмотрела на девушку, а она затараторила:

— Ну чтобы эта скандалистка уехала в круглосуточный магазин и не вертелась под ногами!

— Манюня, с меня премия. Ты гений. Так, иди к собаке, наверное. Я щас посмотрю, что делать с кисой.

Машенька упорхнула, а я уставилась на лежащую без сил явно истощенную, блохастую, облезлую… чудом живую кошку. В носу защипало. Понятно теперь, почему без седации. Можно было не мучить животное. И тоскливо вдруг вспомнилось, что прививки от бешенства у нее тоже нет, а это значило плюс десять дней карантина всему отделению…

— Ну и что ты стоишь? — спросила ведьма у меня в голове. — Колдуй, давай. Тут дел-то на пять минут.

— Это… сначала нужно взвесить, рассчитать седацию, осмотреть на предмет внутренних повреждений, померять температуру. Потом обработка раны, лангетка…

— Дура. А ещё лекарь! А ну, дай мне попробовать!

Интересно, как? Допустим, я мысленно самоустранюсь и представлю, что наблюдаю сама за собой со стороны. Ого! Руки потянулись к тщедушному тельцу сами по себе.

— Перчатки! — прошипела я.

— Перебьешься, — сказала мне ведьма.

Здравствуй, персональный карантин по rabies¹.

Она положила ладонь на голову кисе, и та застыла, как под наркозом. А потом! Потом!

Под пальцами вспыхнули искры, кончики обожгло огнём. Я едва удержалась, чтобы не отскочить от стола.

— Не мешай, — сказала ведьма. — Я сейчас закончу. И нет, она больше ничем не больна, блохи сами сейчас все отвалятся, а черви в пузе передохнут. Это просто.

И она просто взяла кошачьи лапы и начала их вертеть.

— Что ты делаешь? — мысленно заорала я.

— Складываю кости. Сейчас немного заживлю, а потом нужно будет ее привязать к деревяшке. И через три дня кошечка сможет ходить. Через пять уже прыгать.

— Так не бывает… — я жалобно пробормотала: — Что я скажу блоггерше?

— Это уже не твои проблемы, — как-то недобро ответила ведьма. — Я все поняла. И работу твою, и где живешь, и железную карету поглядела. Справлюсь.

— Э! Что значит «справлюсь»? — я попыталась вернуть контроль над собственным телом. Ощущение было такое, будто меня накрыло толщей воды. Ни пошевелиться, ни вздохнуть.

— А то и значит. Твоя задача — убить дракона. Вот и займись ей.

— Но я не могу!

— Ничего. Если он тебя убьёт, меня это тоже устроит. Я здесь останусь. Прекрасный мир, мне все нравится.

— Я про…

И наступила тьма.

Я выспалась. Я наконец-то выспалась! Потрясающее ощущение! Глаза ещё закрыты, но звенящая бодрость ощущается во всем теле. Потянулась, открыла один глаз, затем другой. Я всегда их вот так открываю. Тетушка надо мной все смеялась, говоря, что мне страшно увидеть все сразу.

Холодрыга какая… Нос замерз, и мне кажется, будто даже волосы покрылись инеем. Что происходит? Датчики отопления не сработали, а ночью ударил мороз, все пропало?

Так, а где я вообще?

Над головой потолок, очень низкий, из темных, почти черных досок. С узорами древесных колец, овальными черными пятнами сучков и неровностями. Отполированная временем древесина лоснилась от копоти.

Осторожно сползла с высоты и настороженно огляделась. Всякое в моей жизни бывало, но чтобы проснуться в шкафу? Иначе назвать эту конструкцию сложно. Сверху полки и снизу полки, а в середине — массивная с серым тюфяком, жесткой подушкой и лоскутным одеялом.

Наученная горьким опытом, я первым делом взглянула на руки. Да, они самые, уже мне знакомые длинные тоненькие пальцы с грязными ногтями. Вот и свежий ожог на запястье. Ну, ведьма!

— Эй, ты тут? — в пустоту я спросила чужим низким голосом. Наверное, бархатным. Не моим.

Нет. Никого рядом не было. Ведьма закинула меня в свое тело, а сама упорхнула в мой мир. Со всеми своими знаниями и магией. А я осталась. Очевидно, на верную смерть. Как я выгляжу? Сколько мне лет? Кто вообще я такая? Где-то шляется дюжина здоровенных драконов, и вокруг стоит лес. Это все, что я знаю и помню.

Очень радостно и обнадеживающе.

Со стоном съехала на пол, схватившись за голову. Нащупала копну нечесаных волос и в полной мере ощутила знатный сквозняк, дующий из широких щелей между досками пола.

Холодно, мать его ведьмину за ногу! Почему здесь так холодно? Отопление не предусмотрено? И белье нижнее тоже, я это почувствовала голой задницей. Кажется, у меня здесь с одеждой проблемы. И с пропитанием. И с уровнем ведьминской жизни. Оставалось надеяться, что я привычна к таким переделкам. Иммунитет, закалка, магические силы, в конце концов!

Магия… А ведь в моем мире и моими руками эта гадина вполне себе колдовала. Осталось ли мне что-нибудь?

Нет, ну вы только подумайте! Меня, человека с высшим образованием, привыкшего к удобствам большого города, к маникюру и горячей воде, службе доставки и развитой медицине, какая-то деревенская ведьма закинула в черт знает какие условия, так ещё и в чужое тело!

Что-то зеркала я в избушке не наблюдаю, поди косая-кривая-рябая, с неухоженными бровями и запущенным кариесом! Зачем мне все это нужно я спрашиваю? Ради какого-то левого мужика, который целуется как бог? Потрясающе!

С глухим стоном я поднялась на ноги. Сидение на ледяном полу здоровья мне не прибавит. Да и руки онемели от холода.

Легко так вспорхнула, не напрягаясь. Лишнего веса у меня теперь нет. Это единственное, что меня хоть капельку утешало. Пальчики тонюсенькие, почти детские. Волосы, чувствую я, шикарные. И возраст по ощущениям не самый древний. Явно меньше тридцатки.

Мерзко хихикнула, представив, что при всех плюсах развитой цивилизации ведьме досталось посредственное, в общем-то, тело. Склонное к полноте, с паршивыми (хоть и вылеченными) зубами, не самыми густыми волосами и ещё с аллергией. Получи, стерва! Ах, да, и полные тридцать пять лет.

Впрочем, я себя всегда любила. Так что, надеюсь, ведьма будет обращаться с моим телом бережно, потому что я тут оставаться не намерена, я желаю обратно! У меня там любимое дело и дом, и коллекция редких сенполий на подоконниках!

На лавке нашлась какая-никакая одежда: тяжелая шерстяная юбка на завязках, вязаная кофта с дырой на локте, чулки на длинных тесёмках и грубые кожаные башмаки.

Про лифчик и трусы я скромно промолчу. Хотя, кажется, вон та тряпка, висящая на веревке возле печки, и есть нижнее белье. Тоже на завязочках, да. Бесформенное, несколько раз штопанное и единственное. Зато чистое.

Ужас.

Тело, мне доставшееся, оказалось не так уж и плохо. Тонкая талия, стройные ноги, аккуратная грудь. Ничего не висит, шрамов или явных изъянов не видно. Ладно, спасибо, что я не старуха или не хромоногая горбунья. Нос, рот и глаза тоже на месте.

Волосы густые, светло-русые, до пояса. Возле окна нашёлся деревянный гребень, и я, быстро одевшись принялась расчёсываться.

Заплела косу, завязала ее обрывком ленты. С тяжким вздохом потрогала шершавые стены, потерла ладонью большой, грубо сколоченный стол, заглянула в зияющее чернотой жерло печки. Топить ее я тоже, естественно, не умела. И готовить без газовой плиты, любимых кастрюль и сковородок, ножей и рецептов из интернета.

На стенке возле окна висел листок плотной желтоватой бумаги, на котором крупным, почти детским почерком было выведено: «заяц в тыкве». Замечательно. Заяц в тыкве. Утка в зайце. Щука в утке. Яйцо в щуке. Игла в яйце.

Сняла рецепт, прочитала. Очень интересно, но ничегошеньки не понятно:

— заяц

— тыква

— травы, соль

— лук, сметана

1. Снять «шляпку» с тыквы, ложкой достать внутренности с семечками

2. Разрезать ошкуренную, выпотрошенную и чисто вымытую тушку зайца на куски.

3. Зайца в тыкву. Посолить, добавить ароматных трав, мелко порубленный лук, промытые потроха (кроме печени) и сверху обмазать сметаной.

4. Поместить тыкву в котел, поставить на ночь в остывающую печь.

5. Есть с лепешками или хлебом. Можно добавить сухари.

То есть, понятно все. Но толку с того? На колдовское зелье, откровенно говоря, совершенно не похоже. А заяц, где я здесь возьму зайца? А травы? А соль, в конце концов? Соль, кстати, нашлась довольно быстро, в маленьком горшке на полке. Чудно! Один ингредиент есть. Но солью сыт точно не будешь.

Я бросила листок на стол и вышла из домика. За тяжёлой толстой дверью обнаружилось крыльцо. И лес — осенний, желто-красный. Густой и красивый.

В лицо ударило запахом прелых листьев, хвои и первого морозца. Я ошарашенно застыла, неожиданно ослепнув от ярких красок, тёплых ещё солнечных лучей и бесконечно-голубого неба. В городе такой природы не увидишь, и уж точно там нет такого густого и вкусного воздуха, который хочется зачерпнуть ложкой.

Ладно, Ань. Живем. Ты же хотела в отпуск, на природу? В следующий раз формулируй желания как-то более аккуратно.

Спустилась с крыльца, брезгливо оглядывая покосившийся черный плетень, скорее обозначающий границы ведьминских владений, чем от чего-то ее ограждающий. Обнаружила утоптанную тропинку, сарайчик с дровами, топор и лопату. Одно ведро, исправное. Негусто. Хозяйство у нас небогатое. За домом обнаружился огородик. Крошечный, на три грядки всего. Капуста, неубранный лук, печально торчащий из грядок высохшими бодылками, и внезапно три тыквы. Красивые, оранжевые, крупные. Загляденье просто. Итак, ещё один волшебный ингредиент. Жаль, что я тыкву терпеть не могу. И кабачки тоже. И капусту не слишком люблю. Я булочки люблю с изюмом и корицей, и роллы люблю, с авокадо.

Понятно теперь, почему эта ведьма такая худющая.

Все, что я знала из книг про ведьм, так это то, что их боялись, ненавидели и на кострах жгли исправно, причем вовсе не в сказках. В реальной истории были «Молот ведьм», инквизиция, Салемская резня и другие истории. Правда, в старинных легендах колдуньи обычно были старые, седые и с бородавками, а я вроде как была довольно юна, но возраст — дело наживное. Все, что я помнила, — не вдохновляло. Совсем.

Итак, что мы имеем?

Я леший знает в каком мире, каком времени и в чьём теле. С едой и одеждой проблемы. Магия-шмагия мне не выдана. На дворе осень, и логически если помыслить, то впереди мне светила зима, снег, холод и голод. Есть рецепт и немножечко тыкв.

И где-то шляется великолепный зеленоглазый дракон, который обещал меня найти и взять. Куда взять? Может быть, у него есть замок с центральным отоплением и водоснабжением? Или благоустроенная пещера с сокровищами?

Уже очень хочется, чтобы он меня быстро нашел!

Как там вызвать дракона?

Мне хотелось добраться до этой… Цензурные слова находились с трудом. Ведьма, значит? Не верить причин вроде не было. Раз уж все это не сон, значит — ведьма. Расцарапать бы ей морду и повыдергать волосы, осталось только придумать — какому именно телу. Мое родное жалко, а в этом я пребываю сейчас. Тьфу, пропасть! Впервые в жизни хотела с кем-нибудь подраться, а никак.

Дом холодный. В центре его угрожающе возвышалось закопченное сооружение, грязное и обшарпанное. Надеюсь, что печка, а не крематорий, в котором та самая злобная ведьма сжигала невинных жертв. Или симпатичных врагов.

Кругом беспросветная грязь. Пол из неровных досок со щелями, по пятнистому столу, клянусь, пробежала мышь! Маленькая такая, серая. Хорошо, если мышь, а не какая-то неведомая магическая зверушка. Куча какого-то барахла на широкой лавке попахивала подозрительно. Надеюсь, что в доме нет вшей, блох, клопов и тарака… Ага, есть. Рыжий и усатый — вон, под лавку сбежал.

Я считаю, мне крайне повезло! Какой широкий выбор смерти: от простуды, от голода, от кишечных расстройств или острой инфекции?

А вдруг так и было задумано? Эта альтернативно одарённая барышня закинула меня в антисанитарные условия, сама заняв мой прекрасный домик с отоплением, водопроводом и тёплыми полами даже в туалете, и вуаля! Если я помру, ей не придётся возвращаться… сюда.

Нет. Слишком все просто, в сказках так не бывает. Героиня должна пройти свой сложный путь, выполнить миссию и вернуться. Вот последнего я очень хочу. А если ещё будет шанс «поговорить» с этой…

Кстати, где мои подсказки и помощники? Во всех книгах, которые я читала, попаданкам предоставлялись поблажки в виде красивых юных тел, редкой магии, загадочных артефактов и говорящих животных. Где мои помощники, я вас спрашиваю? Надеюсь, что мыши или тараканы тут не обладают разумом. Ладно, тело имеется, а что насчёт остальных бонусов?

Ведьма должна была оставить мне хоть какие-то подсказки. Но где?

Взглянула на потолок. Содрогнулась, отвела глаза. Впервые вижу настолько богатую и пушистую паутину. Как теперь это развидеть? На печке лишь копоть. В сказках печки белили, я помню. Пол… ужас какой. Проще тут все сжечь, чем привести в нормальный вид.

Так, Аня, без паники. Рано еще паниковать. Или поздно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Для начала нужно вычистить черные круги под ногтями, чтобы каждый раз не содрогаться от вида собственных рук. «Моя» ведьма, может, и обладала какой-то там магией, но засранкой была невозможной.

Отломила от печки кусок кирпича (вместо пилки), нашла тонкую щепочку в куче дров, оторвала кусок более-менее чистой тряпки, плеснула холодной воды из ведра в глиняную чашку и занялась собственной гигиеной. Меня вообще всегда расслабляли подобные процедуры.

И уже спустя полчаса я с удовольствием осмотрела результат собственных усилий. Снова и снова тихонечко радуюсь: с телом мне повезло. Руки красивые: изящные длинные пальцы, овальные прочные ноготки. Настроение сразу улучшилось. А ещё я таракана убила.

Так, с возвышенными действиями закончила, стоит подумать о низменных потребностях. Есть очень хочется.

План таков: обыск, уборка. Попытаться найти хоть какие-то записи, дневники. И еду. Не могла же юная карга есть людей? Хотя… с этой станется.

Тыквы пусть торчат дальше на грядке, все равно у меня нет ни зайцев, ни уток, ни щук. Будут пока что декором, хоть на что-то смотреть тут приятно. Лук выдерну, его нужно высушить и повесить косой. Я в фильме такое увидела. С печкой придётся самой разбираться. Ну так ведьма могла — и я смогу. Не орбитальную станцию запускать, как-нибудь соображу. Побелить бы ее еще. Или отмыть. Сначала отмыть, а потом побелить. И стол, стены, все надо скрести, долго и тщательно. Вот оно мне надо?

Что ещё?

Провести инвентаризацию доставшегося мне имущества и подумать, как вообще жить дальше при тех, прямо скажем, паршивых вводных, что у меня были.

Я тщательно и методично обследовала все закутки в избе. Нашла почти новую пару валенок, несколько залитых серым жиром горшков, пахнувших несъедобно, большой мешок со странного вида сушеными грибами, веник травы, похожей по запаху на мяту, сушеные ягоды, ящик с орехами… и ничего, даже отдаленно похожего на записи. Или книга была хорошо спрятана, или ведьма и вовсе их не вела. Кстати, рецепт. Странное дело: в нем ничего нет мудреного, любая хозяйка, живущая в деревенском доме, навскидку расскажет, как приготовить нечто подобное. Бумага тут на кустах не растет, явно удовольствие не из дешевых.

И что это значит?

Не думаю ли я, что рецепт этот здесь оказался совершенно не для того, чтобы ознакомить меня с местными кулинарными изысками? Думаю, конечно. Там стопудово какой-то шифр, а я не поняла сразу. Это потому, что я голодная. Я всегда на голодный желудок жестко паникую и туго соображаю.

Схватила со стола плотный лист с «зайцем в тыкве», повертела в руках, перевернула и выругалась. Клиническая идиотка. На другой стороне красовалась записка, написанная мелким убористым почерком. Вот она, родимая, на видном месте же была! Инструкция! «Тебя зовут теа Аньетта.»

Забавно. Это так совпадение, или ведьма искала ближайшую Аню? Чтобы не перепутать?

«Ты теперь я, а значит — ведьма, хозяйка Туманного леса, в первое полнолуние лета тебе исполнилось триста тридцать три года.»

На этом моменте я снова поглядела на свои руки. Заглянула в вырез кофты, так сказать, декольте. Там красовался очень даже симпатичный бюст, на вид и ощупь упругий и загорелый. Неплохо девочка сохранилась для трёх сотен лет!

«Магию и родовой амулет я с собой прихватила.»

Да кто б сомневался! Она там в комфорте и с магией, а я тут в повязке набедренной и с тараканами. Неравноценный обмен, я решительно протестую! Но кто тут меня спрашивает? Чтоб ей, этой Аньетте, участкового нашего Бореньку в ухажеры. А ещё лучше — гадкого сноба Жеку. Он ей быстро покажет, чего она стоит.

«В случае трудностей рассчитывай на ковен.»

Это место, где толпы ведьм собираются, чтобы творить чёрные дела, прыгать голыми вокруг костра и приносить в жертву невинных драконов? Нет, прости, дорогая, но женские коллективы — совсем не мое. Пока воздержусь. К тому же меня там наверняка не покормят.

«Ведьмам этого мира грозит скорая гибель…»

Ну конечно! Кто бы сомневался! Я должна спасти мир, да?

«Наши силы на исходе. Великий источник иссяк».

А пафосу сколько… Так бы и писала: просрали, что было, очухались поздно, приходится это теперь разгребать.

«Чтобы возродить источник и вернуть магию, ты должна убить сумеречного дархана, вырезать его сердце и ковену принести.»

Забавный у них тамада и конкурсы интересные, да.

Как силы терять, так это они самостоятельно справились, а как спасать мир — так Анечка. А вот фиг вам с маслом. Я не хирург и не патологоанатом. Убивать могу только взглядом. На моих руках кровь лишь невинных собачьих глистов, но они паразиты. Еще таракан был убит. Я в золе его похоронила.

В принципе, я теперь очень хорошо понимала, почему Аньетта смылась в другой мир от своего «ковена». Я тут всего ничего, а мне уже хочется того же.

А ещё возник резонный вопрос: нормальная ли она вообще была? Только безумной могло прийти в голову убить такого потрясающего мужчину, это ж какой генофонд мог пропасть, просто немыслимое расточительство! Нет, я не согласна. Вздохнула, заставив себя дочитать.

«Выходи на тропу за раскидистым дубом и иди в город Ситбург. Ищи там таверну „черная карта“. Тебя встретят. С дальнейшим ты разберёшься сама. Удачи.»

Ниже крохотными буквами накорябан постскриптум:

'Сердце сжигается возле источника, в ближайшее полнолуние. Не затягивай, если не хочешь некрасиво и мучительно умереть".

Отбросила на стол листок, словно он мог укусить. Ноги предательски подкосились, уронив меня на скамейку. Грязную, ну и пусть. В животе скрипел голод. На пустой желудок мне всегда в голову лезли исключительно дурные мысли.

Источник, ритуал, сердце дракона… Трэш какой-то. И она ведь серьезно там пишет: «Убить, сердце вырезать и спалить». Такое ощущение, что для Аньетты подобные развлечения в порядке вещей. Если все ведьмы ковена рассуждают в том же духе, то не лучше ли мне держаться от них подальше? Для них, похоже, чужая жизнь, чужая судьба — лишь мелочь, средство достижения цели. А сердце — способ исправить чью-то ошибку. То самое сердце, что билось у Сумрака в могучей груди.

Вот так. Имя «моего» дракона я прекрасно запомнила. И не только имя. У вообще все подробности нашей с ним горячей встречи в памяти накрепко отложились.

И я, вообще-то, рассчитываю на продолжение!

Драконы драконами, а поцелуями сыт не будешь. И дела житейские снова напомнили о себе сердитым ворчанием живота и резким падением уровня оптимизма. Со мной так всегда: чувство голода обнажает во мне самые темные стороны личности. Если подождать до вечера, то кто знает — может, я и смогу убить пару-другую драконов.

И съесть. Целиком, прямо с крыльями и чешуей. Сырыми.

От нервов я схватила с полки широкий тупой нож с деревянной рукоятью и принялась отскребать стол от грязи. А следующей будет лавка возле стены, та самая, где лежало ведьмино барахло, которое она, вероятно, называла одеждой.

Так. Стоп. Форма у лавки какая-то не такая. Никаких ей положенных ножек не наблюдается. А лавка ли это вообще или… сундук такой? Я пробежалась пальцами по конструкции. Подсказок никаких не нашла. Нет ни ручек, ни замков, ни даже маленьких скважин. Подергала крышку-сиденье, простучала весь короб. Внутри что-то было. Я чувствую — там еда!

Осеннее солнце заглянуло в маленькое окно, подсвечивая ласковыми лучами заметно преобразившееся пространство того, что назвать можно домом-студией. Избинг, ага. Кухня-гостиная. Рациональное планирование жилья.

Я сидела посреди этого экологически-чистого пространства и едва не плакала. Лавка-сундук была отмыта, очищена от липкой вековой копоти, а как ее открыть — я все еще не знала.

Есть хотелось до судорог.

Хоть головой бейся о стены. Что я и сделала, взвыв от отчаяния.

— Ну, пожалуйста, домик, открой мне эту чертову крышку!

— Ышку! — гулким эхом вдруг прозвучало. И тут же ему громко вторил не то скрип, не то щелчок. Лавка дрогнула и… открылась.

Серьезно? Так было можно? Просто попросить?

Я вскочила, ныряя в сундук с головой.

Увы, разносолов там не было, трудно подобного ждать от такой, как Аньетта. Но зато нашелся целый мешок сухарей, твердых как камень, глиняный горшок засахаренного меда, надколотая белая чашка, оловянная ложка, латунный, черный от копоти чайник, пара липких от грязи котелков, сковородка, большая связка палочек странного вида, отдаленно похожих на спички, и… большая банка из толстого темного стекла с притертой пробковой крышкой. Конечно, я тут же ее открыла и издала воинственный крик счастья. Кофе! Настоящий человеческий кофе! Живем!

Никаких книг снова не было. Зато на самом дне тайника обнаружился странного вида ошейник из тонкой кожи, прошитой золотистыми нитями, с блестящей пряжкой. Красивый. Наверное, дорогой.

Кстати, о финансах. Денег нигде не нашлось, оставалось надеяться на благоразумие ведьмы. Не с голоду же она бросила здесь меня умирать? А выдирать сердце у сильных и даже на первый взгляд вполне упитанных драконов на голодный желудок — утопия.

Вытащив чайник, один котелок, горсть сухарей и еще пару мелочей, я закрыла сундук. Между делом вдруг стало понятно, почему именно здесь ведьма спрятала все съестное: несчастная местная мышь попыталась украсть мой сухарь из открытого сундука, за что и поплатилась, с громким писком превратившись в горстку пепла. Какая… хорошая вещь — этот ведьминский сейф. И как эффективно работает!

Печка тоже сдалась под натиском голодной женщины. Обнаружилось, что не так уж и страшна эта конструкция. Нужно было красиво сложить в ней дрова, сделать жалобные глаза и проникновенно попросить:

— Затопись, ну пожа-а-а-алуйста!

По дереву весело побежали язычки пламени. Требовательно задрожала заслонка, и я догадалась ее вытащить. В коллективе ведь главное — взаимное уважение. Я их всех уважала, особенно с голодухи.

Дом понемногу оживал, стало заметно теплее и даже уютнее. Из кучи серого барахла я вытащила застиранную простыню и постелила на стол. Пусть будет скатертью, мне не жалко. Ведро громко звякнуло под столом. Спасибо, кормилица, сразу понятно: пора налить в чайник воду и сварить себе кофе. Прости уж, носатенький, но на сегодня ты будешь наречен кофейником. Я тебя после помою, ты не волнуйся.

Грызя свой сухарь, я бегала по избе, как подорванная. Протерла окно, еще одну старую порвала простыню на две равные половины и назначила их оконными шторами. Вымыла грязную чашку без ручки и поставила в нее милый букетик из белых осенних цветочков, что нашлись по дороге к колодцу.

Современная женщина любит комфорт и умеет его создавать. Если хочет, конечно. Я вдруг ощутила странную нежность к этому грязному, запущенному дом, открывающему тайники-сундуки за простое «Пожалуйста».

Кофе вышел отличный. А если сухарь опустить в кипяток, то получается сытно и вкусно.

К концу моей нехитрой трапезы настроение ощутимо улучшилось. Вот теперь можно и в город. Этот, как его… Надо запомнить.

Сумбург.

***

— Жалко, зеркала нет, — грустно пожаловалась я кому-то. Не сундуку же? Наверное, дому.

За спиной тихо скрипнула дверь, открываясь. И как я ее не заметила? Сколько раз я вертелась рядом и даже по полке, что выше пришита, руками хлопала? Очень узкая, словно лаз, дверца будто меня приглашала заглянуть в очередной тайник.

Ага, навстречу очередным приключениям. А вдруг там разбойники?

— Мне можно войти? — осторожно спросила.

Дурдом, я разговариваю с дверями и печками, предварительно кланяясь лавкам. Но лучше уж так, чем все эти злобные ведьмы с их планами на драконов.

Дверь широко отворилась. Я сделала шаг и… поняла, что не так все и плохо в моем королевстве. Купальня.

Огромная бочка стояла по центру пристройки, такая большая, что в ней разместилось бы пять крупных Ань, не толкаясь. Под ней красовалась чугунная дверца, слегка приоткрытая. Одним боком бочка встроена в кирпичную трубу, уходящую в потолок. Тут же широкая лавка, по стенам развешаны длинные бороды белых мочал. На деревянной кругляшке лежит кусок серого мыла, покрытого трещинами. Под потолком мигает пламенем странного вида светильник. Я его не зажигала, сам как-то случился.

Что бросалось в глаза, так это полное запустение. Плесень в углах, зола на полу, толстый слой пыли. Ведьма не мылась совсем? Все триста лет? Я обошла купальню, трогая пальцами предметы. Они отзывались. Тянулись к рукам, словно домашние звери, соскучившиеся по ласке.

Вот и зеркало. Темная деревянная рама украшена незамысловатой резьбой, стекло тоже давно потемнело от времени.

Ну здравствуй, Аня-Аньетта. Наконец-то мы встретились.

Что ж, могло быть и хуже. На меня строго смотрела девица, на ведьму совсем непохожая. И единственное, что нас ней роднило, так это милая темная родинка над уголком верхней губы.

Красивая она, эта Аньетта. Не зря Сумрак полез целоваться в ответ. И глаза удивительные: цвета расплавленного серебра или даже опаловые. Ресницы стрельчатые, темные, брови густые, изогнуты строго. Словно ведьма всегда удивляется. Глупости человеческой, наверное. В том числе и моей…

Только все запущено как-то. Одежда застиранная, фасон мешковатый. Отлично скрывает достоинства ладной фигуры. И цвет серо-буро коричневый… Отвратительный. Ладно, потом разберемся со всем. Сейчас есть дела поважнее.

Пока размышляла, разглядывая незнакомку, заплела аккуратно косу. Нет, резать не буду, это я погорячилась. Нельзя дарить печке подобную красоту. С такой-то купальней уж как-нибудь справлюсь. Собак как-то мыла под краном и без горячей воды? Вот и тут не сложнее.

Пора взять себя в руки и действовать.

Где там тропинка моя? Приключения ждут нас, Аня-Аньетта.

— Спасибо! — я поклонилась зеркалу, радуясь, что живых зрителей нет. Глупо как-то себя веду.

Но за спиной звучно булькнул котел, звякнула крышка ведра и на крючке закачался висящий поодаль внушительный ковш. Значит, все правильно делаю.

Подмигнула повеселевшему вдруг отражению и выскользнула осторожно за дверь.

Согнала еще одну оборзевшую мышь со стола, выполнила обещание чайнику, потерев его свежим песочком. Потом с его помощью хорошенько умылась. Совершенно случайно обнаружила иголку, воткнутую в тряпку между бревен. У сундука нитки выпросила, убрала в тайник все нехитрое, но очень ценное имущество, зашила раздражавшую меня дыру на локте и вышла из дома.

Судя по солнцу, прошло совсем немного времени. Судя по моему впечатлению — не меньше недели. Столько событий…

Раскидистый дуб рос рядом с колодцем, дорогу к которому я уже выучила. Дерево-исполин, покрытое бурой листвой, встретило меня настороженно. Я кожей это почувствовала. Он, как чужая собака, меня разве что не обнюхивал.

Потом познакомимся ближе.

— Дом на тебя остается, — строго сказала я ему. — Замков никаких я не нашла, на полено закрыла, так что будь добр… не облажайся.

И ощущая себя городской сумасшедшей, ступила на плотно утоптанную тропу. Видимо, ведьма частенько сбегала в этот, как его… Сисьбург.

Дальше все было, как в сказках. Долго ли, коротко ли…

К счастью, под крыльцом нашлись ведьминские старые башмаки. Растоптанные, довольно удобные, нигде не трут. Не кроссовки, конечно, особо в таких не попрыгаешь, но босиком шлепать по каменистой местами тропе определенно было бы прискорбнее.

Очень скоро лесная тропинка превратилась сначала в дорожку, а после и вовсе в дорогу. Осеннее солнышко пригревало, чему я порадовалась, ведь мое «новое» одеяние хоть теперь и не зияло дырами, но теплым считаться могло с существенными оговорками.

Вот все-таки сытая я — совершенно другой человек. Умная, рассудительная. Абсолютно спокойная. Даже когда меня совершенно невежливо обгоняют повозки, не предлагая подкинуть до города. Еще и плюют на дорогу, оглядываясь. Ой, да ладно! Сами похожи на нечисть, похлеще меня.

Долгий путь по лесной тропе под осенним солнцем наконец вывел меня к каменным воротам старого города. Величественные башни каменной крепостной стены возвышались вокруг, словно безмолвные стражи.

И никакой больше охраны… Так безопасно? Или воровать тут нечего?

Крутя головой по сторонам как заправская деревенщина, я вошла в этот сказочный город. Узкие городские улочки, на удивление чистые и пустынные, были насквозь пропитаны атмосферой древности и волшебства.

Каменные дома с удивлением подглядывали на меня высокими витражными окнами, сверкали роскошными бронзовыми головами кнокеров — различных зверей, держащих в зубах кольца дверных молотков. С их каменных стен свисали гирлянды последних цветов, еще сохранившихся в кованых ящиках окон. Черепичные крыши и медные трубы тускло поблескивали на солнце. Прекрасное место. Я медленно шла, рассматривая этот таинственный город. И даже есть мне почти не хотелось. Пока.

Редкие горожане выглядели доброжелательно и охотно рассказывали о том чудном месте, где находилась таверна «Черная карта». Или трактир. Или даже скромная ресторация. Показания путались. Каждый раз мне рассказывали что-то новенькое. То на площади у фонтана, то на перекрестке трех улиц, то вовсе на западном выезде из проклятого города.

Они что, сговорились? Спустя целую вечность плутания по красивому городу, жители которого явно надо мной издевались, я совершенно случайно наткнулась на это чертово заведение.

Ноги все-таки стерла. Была зла, голодна и близка к очередной истерике. Какая насыщенная эмоциями жизнь у ведьм, однако!

С этими злобными мыслями я толкнула тяжелую дверь и оказалась внутри.

Она бесшумно закрылась, словно меня проглотив. В зале трактира было удивительно тихо и довольно темно, хотя время… судя по моему состоянию — явно обеденное, даже ужинное. Минимумом освещения составляли несколько толстых свечей, тусклое пламя которых трепетало над крепкими круглыми столиками. Воздух пропитан терпким запахом трав и… никакого намека на нечто съедобное. Хоть бы сухарик какой завалялся.

В центре зала расположилось подобие барной стойки, за которой хозяйничал пожилой мужчина с длинной седой бородой. На Гендальфа похож. Длинный такой же и тощий Как-то иначе я представляла себе хозяина этой таверны…

— Тебе чего? — окинув меня оценивающим взглядом, не-Гендальф цокнул разочарованно языком. — Денег больше не дам.

Вот это поворот. Здесь меня явно не покормят.

— Я… — речь продумать забыла. Не до того как-то было.

— Шла бы мимо ты, детка. Скоро ужин, прибудут дарханы.

И губы поджал так… значительно.

Слово «дарханы» во мне словно чакры открыло. Сумрак? Может статься, и он будет тут?

— Меня должны были ждать! — твердым тоном сказала, вытащив из кармана бумажку и махнув перед носом трактирщика этим помятым листком. — Чем скорее, тем лучше!

— Да? — не-Гендальф изумился. — Ну иди тогда, чего стоишь.

И указал мне на дверь, очевидно, ведущую в заднюю половину таверны.

Сердце от страха подпрыгнуло. Что там меня ждет?

Скользнув мимо трактирщика и стараясь не топать деревянными каблуками ведьминских башмаков, я вошла. Туда, где меня ждали.

В комнате с деревянными стеллажами, от пола и до потолка заполненными книжными корешками, было темно, несмотря на то, везде были свечи. Свечи стояли повсюду: на полу, на большом кривоногом столе, сплошь заваленном свитками, их пламя трепетало на стеклянных гранях многочисленных пузырьков и склянок. Антураж впечатляющий… Я бы даже сказала, кинематографичный.

Пожарных инспекторов на них нет. Мигом бы эту шарашку прикрыли и штрафов им выкатили от души.

Посреди сумрака комнаты на высоком стуле сидела… я полагаю, что ведьма. Длинным плащ с остроконечным капюшоном прикрывал ее лоб, спускаясь на плечи широкими складками. Глаза женщины в полутьме комнаты сверкали зеленым светом, а ее голос звучал, словно шорох осенней травы.

— Тебя судьба привела в мои руки, красавица. Спроси меня о своём пути, загадай желание — и я помогу тебе. Но знай — за все нужно платить и цена может тебе быть не по карману… — с придыханием прошептала ведьма, улыбнувшись жутковато-загадочно.

Нда… в отличие от декораций, текст так себе. Не впечатляет. Пошло и смешно даже.

— Здрастье, тётенька ведьма, а меня Аней зовут, — брякнула я радостно. И с удовольствием понаблюдав за стремительно вытягивающейся удивленной физиономией моей как-бы-коллеги, нашла глазами крохотную табуретку и на нее тут же плюхнулась. Безо всякого приглашения.

— Ноги болят… — я ей громко пожаловалась. — До вас тут три дня на оленях.

— Дура, — внезапно заявила ведьма, откидывая капюшон и щёлкая пальцами. Повинуясь ей, свечи вспыхнули ярче, озаряя каждый уголок. — Дурой родилась, дурой и помрешь.

А она красивая. Постарше меня на вид, этакая графиня на минималках. Темно-рыжие волосы, заплетенные в изысканную косу, холёное лицо, умные глаза. В отличие от Аньеттки, эта ведьма за собой ухаживала всерьёз. У неё явно не было заусенцев на руках и поломанных с мясом ногтей.

Я молчала, и ведьма спрыгнула со стула.

— Ты опоздала. Я тут что, должна тебя ждать целую неделю? К тому же драконы… — ее передернуло.

— Дарханы, — поправила я.

— Без разницы. Я тебе, курице безголовой, сколько раз говорила: никому не называй свое имя! Зная имя, можно порчу навести или что похуже. Ещё б кровь направо и налево раздавала или волосы! Верный способ самоубиться! Напомни мне, Аньетта, в чем сила ведьмы?

— Я думаю, что сила в правде, — брякнула я, вспомнив цитату из культового фильма.

Ведьма вдруг побелела и широко раскрыла глаза. Кажется, я не угадала.

— Демоны и подземный огонь, вот говорила я, что нельзя тебя в ковен! Ненормальная ты! Ладно, поздно тушить костёр, когда платье сгорело. Давай свой амулет.

— Зачем?

— Затем. Прекрати паясничать. И назови дархана, которого выбрала, я запишу.

Ведьма, так мне и не представившаяся (видимо, порчи боится), вытащила из кармана юбки блокнот и карандаш.

— Ну?

— Э… Сумрак?

Впервые на меня поглядели с уважением, может быть, даже с жалостью.

— Один из четырёх первородных. Справишься ли? Такого убить будет непросто.

— Ну так и мне не пятнадцать, — туманно ответила я. — Кое-чему научилась в свои годы.

— И то верно. Записываю: Аньетта берет Сумрака.

Я подавила невольный смешок. Аньетта может. Найдёт Сумрака и возьмёт его. Во всяких позах. Ну, или наоборот… Теоретически, если я буду сверху, можно ведь считать, что это я его, а не он меня?..

— Амулет.

— Нету. Он… сломался.

Ведьма закатила глаза. По ее лицу я ясно прочитала, что она обо мне думает.

— Третий амулет за последние сто лет! Что ты за криворучка! Ладно. Через неделю у нас собрание. Как всегда, у источника. Принесёшь сердце — сделаем тебе новый амулет. Пока — свободна.

— Как это через неделю? — заволновалась я. — В полнолуние же!

— А полнолуние у нас когда? Через семь дней, дорогуша.

— А предсказание мое? — насупилась я. — Это самое… чтобы путь найти, и желание исполнить.

— А. Точно, — и ведьма вытащила колоду чёрных карт, ловко перекидывая их из руки в руку, как заправский шулер. — Держи… убогая.

Высокие, высокие отношения в этом их ковене!

Чёрная карта приятно холодила ладонь. На одной стороне была крупная золотая буква, а на другой… какая-то кракозябра. Чёрточки, завитушки. Ой. Я, похоже, читать не умею. Странно, а разговариваю нормально, даже не задумываясь, что в этом мире может быть другой язык. Нет, погодите! Я же ведьмин рецепт прочитала! Что вообще происходит?

Поймав вдруг настороженный взгляд этой ведьмы, я карту убрала в рукав. А и нечего так смотреть. Что моё, то моё. В сундучок положу, домик припрячет.

Кстати, о сундуке.

— А деньги? — ляпнула я вдруг. И как только сообразила? Вдохновение, не иначе. — Мне ведь положено на расходы?

Есть хотелось опять, убогое платье и грубая обувка удручали, к тому же я начала мёрзнуть. Короче, голодная я — женщина опасная.

Ведьма вздрогнула от неожиданности и опустила глаза. Ха! Я была права, положено. Надо настоять на своем. Вспомнила, как наш вет-фито-надзор себя вел в последнюю инспекцию. Вдохновилась и сделала шаг вперед.

— Сумрака захотели? Чем мне его завлекать — дыркой на локте? Или стоптанными башмаками? Может, чулками, траченными молью?

Ведьма тут же сдалась, поспешно вытащив из глубоких складок роскошной юбки, расшитой едва ли не золотом, увесистый кошель. Посмотрела внимательно на меня, явно сомневаясь.

— Все, что мне положено! Мне ещё белье нужно, — я решительно принялась задирать подол. — Я сейчас покажу, что на мне надето!

— Избавь меня от этого зрелища. Потом мне кошмары сниться будут. Вечно ты как побирушка одета. Но твоя правда, к дракону в этих лохмотьях даже приближаться не стоит.

Кислое выражение на холеном лице говорило о многом. Похоже, ведьмочка-то моя в хозяйстве действительно бестолковая. Может, даже транжирка. Потому и сбежала. Как бы она там меня по миру не пустила!

Ведьма отдала мне весь кошелёк, не то сжалившись над убогой, не то, чтобы я отстала.

Цапнув добычу, я вежливо улыбнулась, мучительно размышляя, куда бы теперь ее спрятать. Даже лифчика нет.

Вообще, я «старшей подруге» не доверяла. Уже поняла, что ведьмы в этом мире явно не альтруисты. С неё станется послать следом за мной пару добрых молодцев, и прощай, мое золото. Или серебро. Не важно, главное, что денежки.

Пока она не передумала, я решила бежать. Распахнула дверь, ввалилась в зал трактира и обнаружила драконов, чинно сидящих за столиками.

Всех сразу. Драконову дюжину.

Я заметила Сумрака в то же мгновение, он отчетливо выделялся из группы похожих мужчин.

Это тогда, на туманной дорожке в лесу, он казался всего лишь одним из двенадцати. Странным, непонятным, загадочным драконом, в смысле, дарханом. Всадником, таким же, как и остальные.

Я, кажется, уже привыкла к этому миру. Никакого шока или потрясения — ну, дракон и дракон, что тут такого? Обычный эпизод в жизни обычной ведьмы. Скоро буду здороваться с эльфами, как ни в чем ни бывало, и обнаружив, что оборотень — мой сосед, снова ничуточки не удивлюсь.

Даже здесь, в полумраке таверны освещенные лишь трепещущими язычками свечей, без своих вороных коней и плащей, скрывающих рост и фигуры, драконы вдруг оказались несхожи. Хотя, всех их незримо объединяло гнетущее ощущение силы, могучей и разрушительной, как само время. И красота.

Все драконы оказались красивы очешуительно: рослые и широкие, выпуклые не тугими пивными животиками, как абсолютное большинство известных мне близко мужчин, а прямым разворотом могучих фигур. Ясноглазые, они прямо смотрели, взглядов не отводя, как настоящие хозяева этого мира. Крупные черты очень мужественных, гладких лиц, плавная мощь гибких движений. Один раз посмотреть на такое и замуж не выйти уже никогда. А уж если поцеловаться…

Сумрак… Совершенно особенный. Словно сокол среди стаи породистых голубей: самый хищный, самый опасный. Как меня так угораздило «выбрать» именно его? Мой «фирменное» везение.

Мой триумфальный выход прозвучал столь помпезно, что никому из посетителей этой уютной таверны проигнорировать его не удалось. Обернулись все сразу. Двенадцать роскошных драконов. Одни смотрели на замершую меня с любопытством кота, изучающего робкую тощую мышь, другие насмешливо, кое-то вовсе с каким-то недобрым и нечитаемым выражением. Но никто из них не признавал во мне ровню, и это ярко бросалось в глаза…

Сумрак и вовсе, скользнув по моей тщедушной фигурке тяжелым и холодным взглядом, отвернулся медленно и равнодушно.

Чертов ящер. Или меня не узнал?

Ань, ну нельзя же быть такой наивной в свои тридцать пять! А в Аньетткины триста — тем более. Кто я такая вообще? Оборванка без магии, в стоптанных башмаках и растрепанная. И зубы почищены пальцем. Ни грамма макияжа, зато под юбкой штопаные чулки и набедренная повязка. Не прибавляет уверенности и достоинства, знаете ли. К тому же, я вся пропахла потом, дезодорантов тут не было, извините.

А он — роскошный мужчина, при свете свечей на столах выглядевший еще более рослым и статным. Он сидел за столом, откинувшись на высокую спинку резного массивного стула и слушал двух молодых собеседников, сидевших с ним рядом. Кому-то кивнул, потянулся, повел плечами небрежно. Шелковая черная рубаха со шнуровкой на рукавах и груди натянулась и, наверное, затрещала. Вытянул ноги. Я не сдержавшись, тихо пискнула от восторга.

Кожаные штаны облепили мускулистые стройные бедра и… все остальное… аппетитно и плотно. Высокие мягкие сапоги только подчеркивали длину ног. Высоченный он, наверное. Мои воспоминания о той быстрой встрече на темной тропе оказались размытыми. Роскошные волосы цвета воронова крыла заплетены в тугую косу и прихвачены тонким шнурком.

Ну и все. Не для меня эта ягодка здесь колосится. Пойду-ка я… подальше от этой тестостероновой выставки. Меняю мимолетную влюбленность в дракона на большую чашку чая и два бутерброда с колбасой и сыром. Нет, на три. А может, и не меняю. Пока не решила.

Тряхнула дурною своей головой и попятилась в тень трактирной стойки. Кажется, обо мне все забыли. Вот и прекрасно. Рвано выдохнула, взяла свою волю в кулак и медленно двинулась к выходу. Тот еще квест на живучесть. Драконов в таверне было вроде бы и немного, но они плотно заняли собой все имеющееся пространство. Сидели, раскинувшись за столами, оживленно беседовали и… ели. Чтоб им… подавиться три раза, да каждому.

На круглых столиках возвышались большие глубокие блюда с огромными… я надеюсь, гусями, в окружении подрумяненных овощей. Влажно поблескивая поджаристой корочкой, они испускали такой аромат, что у меня голова закружилась от голода.

Вдруг предательски покачнувшись, я задела бедром крайний столик у выхода. Оставалось не больше десятка шагов. Пытаясь удержаться на негнущихся ногах вцепилась руками в столешницу, сделав еще только хуже. Стоявшие на краю огромные деревянные кружки, полные пенистой жидкости, по виду похожей на пиво, угрожающе поползли в мою сторону, расплескивая по дороге свое содержимое.

— Ведьмочка предлагает развлечься? — прогудело внезапно над ухом.

И на моем бедном ушибленном ощутимо бедре вдруг возникла горячая и чужая рука. Совершенно чужая, не помню знакомства с такой, мне ее не представили. Мужские пальцы сдавили, заставив меня резко дернуться, практически вырываясь. Но вторая рука тут же явившаяся на помощь и по-хозяйски вцепилась в мою ягодицу.

Замечательно! Просто прекрасно. Что, Аня, ты секса хотела с красивым и мускулистым драконом? Бойся желаний своих… Сейчас тебя прямо тут целая дюжина дивных красавчиков изнасилует. Оставалось надеяться, что хоть кто-то побрезгует оборванкой. И кричать бесполезно, и рыпаться поздно, попалась. Полиция не приедет, в МЧС можно даже и не звонить.

— Денег хотите? — я сдавленно прошептала. — Я вам заплачу за все пиво. Или что там еще расплескалось.

Звук драконьего смеха похож был на горный обвал. От этой какофонии мне захотелось упасть плашмя на пол и закрыть голову руками. Или заплакать навзрыд, вдруг слезы кого-нибудь разжалобят?

А потом все стихло, и гомон драконов, и смех моего обидчика. На миг мне даже показалось, что я оглохла.

— Отошел, — тихо, но очень веско прозвучало совсем где-то рядом. — Руки убрал, это мой человек.

Его голос я сразу узнала. Сердце рухнуло в пятки, теперь я знаю, как это бывает. Дыхание перехватило, слезы вдруг хлынули сами по себе, без участия разума.

— Да ладно? — рыкнул в ответ Сумраку этот бесстрашный придурок. — А почему ты молчал?

— Мне всем моим людям на лбу написать, чтобы издалека было видно? Или сразу клеймо, лучше на задницах? — Таким тоном можно морозить куриные окорочка на развес.

И руки дракона куда-то вдруг делись. Я медленно обернулась, имея возможность увидеть обоих.

Сумрак стоял чуть поодаль и с равнодушным видом смотрел строго поверх моего плеча. Муху он там, что ли, увидел? Мой обидчик был шире в плечах, коренастей и выше, но выглядел явно смущенно, поглядывая на зеленоглазого, словно школьник на завуча.

— Идем, — бросил Сумрак и, не оглядываясь, двинулся к выходу, закинув плащ на плечо.

Это он мне? А повежливее нельзя? Я что ему, собачонка⁈

Однако возражений с моей стороны не последовало. Идти так идти. Я ведь все равно собиралась покинуть это гостеприимное заведение как можно быстрее. Планы Сумрака вполне соответствовали моим.

Взглянув еще раз на гуся и рефлекторно сглотнув, я сердито вытерла слезы и трусцой побежала за Сумраком. Надеюсь, что не собирается…

Додумать я не успела. Только шагнув за порог, оказалась захвачена в плен, скована и обезоружена.

Темнота. Полная, ошеломительная, вязкая. Я прижата к холодной стене, судорожно трепыхаясь, будто бабочка о стекло. Громкий стук сердца — его или мой? Гул крови в ушах. Раскаленное дыхание у виска.

Время остановилось.

Меня словно захлестнуло чужим запахом, тем, что был во сне. Я забыла его, но сейчас узнала снова. Мужчины в этом мире должны пахнуть потом, навозом и сеном. Вряд ли они принимают душ ежедневно. Ведь я ветеринар, я еще в академии всласть нанюхалась духа конюшен. А от него потянуло туманом. Влажным лесным мхом, прелой осенней листвой, тайнами и магией.

— Ты… — успела я прошептать и была снова поймана.

Наши дыхания переплелись и на секунду до столкновения губ ощущались, как нечто единое. Мне показалось, что воздух искрит и мои плененные руки гудят от напряжения.

Первое прикосновение, неожиданно-мягкое, нежное, ошеломляет своей теплотой, и я сразу ему открываюсь навстречу. Он словно спросил разрешения, а я ответила сразу и откровенно.

Да, дракон, это я. Я попалась, и ты это знаешь. Поймал, как глупую птичку. Это ты меня приворожил, а вовсе не я. Это я успела соскучиться по твоим поцелуям, по сильным рукам, что держат крепко и нежно, по твоему гудящему от напряжения телу. Я запомнила тебя, отпечатала в своей душе. Теперь будет, что вспомнить на кладбище.

Его губы, лаская, захватили меня в плен. Руки скользнули, отрывая от стены, обнимая, присваивая. От одной этой мысли по телу пробежала горячая, словно драконье пламя, волна. Я застонала, плотнее прижавшись, пряча ледяные руки у него на груди.

Катись все в пропасть! Пусть этот миг никогда не заканчивается!

— Нашлась! — рвано выдохнув, он от меня оторвавшись.

Мне хотелось взвыть от разочарования. Куда, мне мало!

— Не заметила, чтобы ты меня искал, — не смогла промолчать дура-Аня.

— Ты изменилась. И ведьма, и не ведьма, — усмехнулся и коснулся губами щеки. Громко вздохнул и так замер. — Но твой вкус я не спутаю больше ни с кем.

— Собрался перецеловать все женское население этого мира? — Я уже говорила, что когда голодна, совершенно не чувствую берегов? — Ну так, для статистики.

— Там, на тропе у заставы, что-то было не так, — пропустив мимо ушей мой укол, продолжил дракон. — Словно это была другая ты.

Я почувствовала, как он медленно поднял руку к моему лицу, как сильные пальцы ласково пробежались по щеке. Легкое покалывание, словно искры пробегали по коже, жар. Магия?

— Другая… Мне так даже больше нравится.

— Голодная грязная женщина в уродливых обносках? — я не сдержалась и фыркнула. — Да ты извращенец, дракон.

— Я вижу твою красоту, — снова игнорируя мой сарказм, усмехнулся дракон. Непрошибаемый. Именно то, что мне нужно. — Погоди, почему ты голодная?

— Так один очень наглый дра… дархан где-то в пути задержался. Пришлось самой к нему идти. Насилу нашла, знаешь ли. Навигатора мне не выдали.

— Теперь врешь, но от страха, я чувствую, — он щелкнул вдруг пальцами, медленно, словно нехотя отстраняясь, и между нами зажегся тусклый синенький огонек.

Из темноты проступили черты лица Сумрака, и я снова невольно им залюбовалась.

— Испугаешься тут, — я зачем-то взмахнула подолом юбки и подтянула чулок.

Дракон гулко сглотнул замерев. А мне нравится его реакция на эту, в общем-то, невинную провокацию!

— Ты ведь не из нашего мира? Ты не ведьма, — отморозившись, он перевел на меня темный взгляд и прищурился.

Чудно! С первой попытки — и прямо в цель. Неважная из меня шпионка. Интересно, на чем я прогорела? В ответ на мой вопросительный взгляд он хищно усмехнулся.

— Слова говоришь странные, непонятные, чужие. Дерзкая, даже высшие ведьмы с нами так не смеют разговаривать. И целуешься, словно… богиня.

Я подозревала, что на языке у Сумрака вертелось совсем другое слово, но уточнять не пожелала. Как-нибудь перебьюсь.

— И много ты знаешь богинь? — попыталась я увернуться из его рук, да кто меня выпустил?

— Однажды встречался с иномирянином. Вы чем-то похожи, — он носом уткнулся мне в волосы и снова громко вздохнул. — Так я угадал? Как зовут тебя, не-ведьма?

— Аня, — не хочу называться Аньеттой и вообще ему врать не хочу. — А ты Сумрак?

— Веллас. Сумрак — это стихия, — и стиснул меня еще крепче. Его колено попыталось вклиниться между ног.

— Веллас, — я попробовала его имя на вкус и решила, что мне нравится. — Скажи, а нам обязательно разговаривать здесь, на крыльце? Я замерзла.

— Нет, не обязательно. Но ты ведь не пойдешь со мной в спальню, верно? А возвращаться пока… преждевременно.

— Спальня — это там, где тепло и кормят? — уточнила я. — С чего бы я была против?

— Но… — он на мгновение задумался и улыбнулся. — Если так, то отлично.

Вдруг подхватил меня на руки — приятно, слов нет. Никогда меня мужчины еще на руках не носили! Шаг в сторону, скрип невидимой мне двери, стон старой лестницы под ногами дракона. А легко так, как будто не женщину нес, а какую-то тощую кошку. И примерно с таким же почтением. Хотя, зря я ворчу, надо отдать ему должное: по дороге меня не роняли и головушкой буйной моей стенок не задевали. Даже косяк обошли без потерь.

Сгрузил на большую постель, по моим впечатлениям четырехспальную, и пока я оглядывалась, почти искренне восхищаясь забавной гостиничной роскошью провинциального городка, скинул плащ и вдруг решительно взялся за тугую шнуровку рубахи. Понимаю, запарился парень, пока мое тело тащил.

Дощатые стены, стыдливо прикрытые гобеленами и коврами, как пещера Аладдина, освещались лишь светом свечи. На пол тоже брошен ковер, а над кроватью огромной летучей мышью висел бархатный балдахин, порядком уже выгоревший и пыльный, но зато с бахромой и большущими золотыми кистями. Небольшие окна прикрыты ситцевыми занавесками в яркий цветочек, совершенно несочетающимися с гобеленами и бархатом. Да, провинциальная романтика! Не хватает только фарфорового горшка под кроватью!

А Веллас тем временем уже стащил рубашку, демонстрируя мне все свои кубики и «косую сажень в плечах»! Упс… кажется, меня снова неправильно истолковали. Пора вносить ясность.

— Погоди, стой, дальше не нужно! — я подскочила и судорожно спрятала под юбкой ужасные вязаные чулки. — Я не это имела в виду!

Его руки замерли на завязках штанов, глаза удивленно моргнули:

— И что, скажи мне, может иметь в виду женщина, соглашаясь проследовать в спальню мужчины? — вкрадчиво спросил дракон.

— По… поговорить? — с надеждой спросила я.

— Иномирянка! — пробормотал Веллас, и в его голосе я услышала раздражение. Вздохнул, рывком развернул стул и уселся верхом на колченогую мебель. — Сначала ты лезешь ко мне целоваться, потом отвечаешь на ласку, со мной поднимаешься в спальню и тут вдруг… собираешься раз-го-ва-ри-вать, — последнее прозвучало насмешливо. — Ну что ж, говори, я послушаю.

Я и заговорила, только не ртом, а желудком. В животе заурчало так громко, что мне на миг стало неловко. Но, кажется, дракон смутился даже больше.

— Прости, — он тут же поднялся, гибким движением потянувшись к рубашке, — об этом-то я и забыл. У меня ведь тут голодная женщина в жутких обносках…

Сказал, развернулся и вышел. Оставил меня переваривать… все произошедшее.

Я ему нравлюсь, это факт. Вон как быстро раздевался. И глупой мне стоило бы радоваться. Тело-то выдали неплохое, замечательное, прямо скажу, тело, все при нем. И ноги, и грудь, и коса до пояса. Только мысли полезли в голову самые пакостные. Это с голодухи, конечно.

Интересно, а настоящую Аню, с лишним весом, веснушками, первыми морщинами и короткими волосами, дракон бы вот так же носил на руках и обнюхивал? Даже и не сомневаюсь в ответе на этот глупый вопрос. Он бы прямо там, в кустах, все мне рассказал: и куда я могу пойти, и как быстро, и с какими целями.

Эх… и что надо им, этим ведьмам? Я видела двух — Аньетту и ту, типа-графиню. Ведь обе красотки, и с магией, наверняка и с наследством. Не сомневаюсь даже, что остальные ничуть не корявей. Но вместо того, чтобы жить и радоваться, взялись истреблять мужиков. Как по мне, так зажрались, красавицы.

К моменту, когда дверь открылась, и в комнату вошел Веллас с подносом в руках, я уже прилично себя накрутила.

— Ты! — пылко ткнула я в него пальцем. — Мне тебя нужно зарезать! А сердце… твое выковырять и принести в жертву. Задание у меня такое, знаешь ли.

— И… давно тебя так… штормит? — дракон с явной опаской покосился на меня, но к его чести, не дрогнул. Только поставил на стол поднос и поднял крышку на маленькой круглой кастрюльке. Ошеломительный аромат томленого мяса, лесных грибов в сливочном соусе и целого букета приправ так ударил мне в ноздри, что я покачнулась.

— Ты только не подумай, я не сумасшедшая, — вздохнула, поняв, что Веллас мне не верит.

— Хорошо, — он как-то легко согласился, — тогда ты поешь и еще раз мне все повторишь. Пить будешь?

И достал из-под стола странного вида бутылку явно чего-то алкогольного. Пить неизвестное зелье в спальне мужчины, да еще и настроенного так решительно? Я похожа на идиотку? Да никогда в жизни!

— Наливай!

Дракон весело фыркнул. Видимо, все мои опасения были выразительно написаны на лице. Моя решимость его удивила и позабавила.

— Это сидейн, сок с добавлением мяты и еще кое-каких успокаивающих трав. У него есть один презабавный эффект, люблю поить этим напитком своих собеседников.

— Заинтригована.

Поднесла к носу стакан, им любезно наполненный. Понюхала. Почти яблочный сок, пахнет корицей и мятой. Скорее всего, даже свежий. Пронести не должно. Что там еще может случиться от сока?

— Если выпить этот чудесный напиток, солгать не получится. Правда, недолго, час-полтора. Но этого предостаточно.

Я поперхнулась, да поздно. Секунду-другую подумав, протянула стакан собеседнику. Ну, а что? Если мы тут будем рубить правду-матку, то так даже и веселей. Зажигательный вечерок в общей постели. Главное, не задушить собутыльника.

— Итак, — мне широко улыбнулся дракон, допивая свою долю чудесного зелья, — как ты попала сюда и почему притворяешься ведьмой?

— Погоди… — мне пришла в голову странная мысль. — Ты же ложь вроде чувствуешь, там, на крыльце, ты мне сам так сказал. И зачем тебе это зелье?

— Не подействовало? — дракон удивленно воззрился на мой опустевший стакан. — Прокисло, наверное. Ешь, давай, а то все остынет.

И замолк, задумчиво глядя на пламя свечи. Обиделся, что ли? Да ладно…

— Я действительно иномирянка. — Произнесла примирительно, найдя на подносе большую столовую ложку и внушительный ломоть ароматного белого хлеба.

В толстостенной кастрюльке нашлось изумительное мясное рагу, щедро приправленное грибами и травами. В белом соусе. Ум отъесть можно.

— Я заметил, — фыркнул тихо дракон.

— Ведьма сама вселилась в мое тело, — я продолжила, причем с огромным трудом. С детства терпеть не могу разговоры во время обеда. Но уж больно вид у дархана был скорбный. — На самом деле я толстенькая, с жиденькими волосами и…

— Это неважно, — перебил меня Вел. — Как бы тебе объяснить… мы умеем не видеть телесную оболочку. Потому и у ведьм не получалось пока очаровывать дарханов. У них под тонкой шкуркой физической красоты проглядывают жуткие рожи уродливых душ. Ты не такая.

Ничего себе… интересно, а на него зелье действует? На меня так вполне. Не хотела ему выдавать все секреты своей затрапезности, а само оно спрыгнуло с языка.

— А ты точно драк… дархан? — я вдруг ляпнула, с аппетитом дожевывая крупный кусок волокнистого мяса. И грибочек в густом соусе выловила, жаль вилок тут нет.

Сумрак совершенно беззвучно смеялся, не то, что тот мой обидчик в трактире.

— Я читала, — попыталась ему объяснить, прихлебывая свой соус, — что драконы, даже те, которые могут становиться людьми, умеют летать. Крылья, хвосты, все такое… И где у тебя чешуя?

— Продемонстрировать? — Вел вдруг спросил низким голосом.

Я замерла, бросив взгляд на дракона. Он не отрываясь смотрел на мои маслянистые губы и на то, как я увлеченно облизываю свою ложку.

Это я опрометчиво делала.

— Лапы крылья и хвост? — громко сглотнув, я осторожненько отодвинулась.

— Чешую, — он почти прошептал, взгляд от меня не отрывая.

— Может не надо? — я пискнула тихо, чувствуя странную тяжесть в груди.

Дракон меня будто не слышал. Злополучная шелковая рубашка снова полетела на пол, и я крепко зажмурилась, предвкушая логическое продолжение приват-стриптиза. К подобному повороту жизнь меня не готовила.

— Ты смотришь, или мне до утра подождать? — внезапное прозвучало.

Открыла глаза и с трудом удержалась от вскрика. Рельефное тело дракона стремительно покрывалось блестящими аспидно-черными чешуйками. Поверх белой кожи дракона она выглядела, как роскошный доспех. По скулам сползали дорожки крохотных ромбиков, блестящих, как полированные драгоценные камни.

— Красотища какая! — я бросила соус, со стула сползла и подступив близко к дракону притронулась пальцами к этой сказочной роскоши.

Он вздрогнул, перехватил мою руку и тихо спросил:

— Неужели не страшно?

— Ты шутишь? — руку забрала свою и продолжила трогать дракона. Не могу удержаться, простите. С самого детства тактильна. — А ты в любой момент можешь ее… ну, вот так показать?

— Нет! — рявкнул дракон как-то очень поспешно. И отступил от меня, вставив стул, словно щит.

Глупенький, ну куда же ты денешься от любопытного ветеринара? Это же… раз в жизни бывает! Интересно, а там у него чешуя?

Я недвусмысленно перевела горящий взгляд на шнуровку штанов. Вел попытался прикрыться, да у меня зоркий взгляд точного диагноста.

— Аня! — он попытался меня образумить. — Ты случайно не мясником там была… в своем мире? Уж больно смотришь ты на меня… как будто бы тушу разделываешь.

И так вдруг обидно мне стало… Вот всегда у меня так с мужчинами: я к ним с открытой душой, с самыми честными намерениями, а они сразу: «мясник, ветеринар, патологоанатом!»

Тьфу ты. Развернулась и совершенно расстроенная двинулась к выходу. Пора завершать эту встречу. Мне до дома еще добираться, по дороге на рынок зайти, труселя прикупить, и вообще приодеться.

— Ей! — раздалось мне в спину тихое. — Ты что ли обиделась?

Что ли? Чурбан он чешуйчатый.

— Спасибо за ужин, — я пробормотала мрачно. — Я теперь хочу мыться и спать. А до дома еще три дня на оленях.

— Я тебя отнесу, — примирительно Вел произнес, при этом мне дверь загораживая. Ишь ты, шустрый какой. — В этом мире мы не летаем, зато умеем ходить по изнанке. Это быстро.

— Что ли порталом? — и надо бы радоваться мне, да на бесплатный сыр, как известно, ловятся самые глупые мыши. — И чем я должна заплатить?

— Ты нарочно задаёшь такие провокационные вопросы? — он хмыкнул мне хищно. — Баньку затопишь, хозяюшка? Давно я не парился.

— Что, и спать уложить? — я прищурилась. — У меня завтракать нечем.

— Выгнать меня ты успеешь всегда, — он вдруг светло улыбнулся, и исчезнувшие было чешуйки снова полезли на лоб. — А провизию я с собой прихвачу, это несложно. Что еще тебя гложет?

Проницательный змей, вашу кошку за хвост и почистить ей параанальные железы. Трусы меня гложут. Точнее, их полное и омерзительнейшее отсутствие.

Я в жизни никогда больше не пойду порталом на сытый желудок! Ни за что и никуда. Лучше пешком, на оленях, на собачьей упряжке, запряженной сотней болонок. Или даже кошек. Я согласна на брюхе ползком. Все равно теперь могу только ползать.

Кто бы мог подумать, что меня так укачает в процессе перемещения? Красивые книжки всегда уверяли, что это практично и быстро. И совсем не похоже на бешеную центрифугу.

К чести дракона замечу: он не только не дал мне пасть в бездну отчаяния и стыда, то есть носом в содержимое моего желудка, живописно исторгнутое под ближайшим кустом, но еще и отнес меня в избушку, едва слышно чертыхаясь сквозь зубы.

Бережно уложенная на кровать, я пыталась хоть как-то прийти в себя. В себя — Аньетту для начала, хотя я и бы в Анну не отказалась.

Выходило не очень. Любая попытка приоткрыть хотя бы один глаз заканчивалась острым приступом головокружения. Оставалось лишь стонать и мысленно костерить всех драконов.

Выпендрился, чешуйчатый, перенес меня «по изнанке»? Чуть не угробил! Может, в этом и был его план: ведьма, перемолотая в фарш, абсолютно безопасна для любого дракона.

— Анют, ты там живая? — над головой раздался голос Сумрака, и на лоб мне легло что-то мокрое и холодное. Удивительно, но стало сразу легче. — Постарайся выпить.

И губ коснулся холодный и твердый край какой-то посуды. Наверное, он решил меня добить. Мало мне было портала, теперь еще и травит. Подумала и, откинув сомнения, сделала первый глоток.

Когда бывшая подруга Ленка так и не вернула мои любимые меховые перчатки, тетушка правду сказала: доверчивость Аню погубит. Мне было тогда восемь лет. И вот опять я поверила первому встречному мне дракону.

Но вода была вкусной, холодной и сладковатой. Она пахла снегом и немножко грозой.

Или не она. Запах Сумрака щекотал ноздри и тревожил мое богатое воображение.

Он нависал надо мной так низко, что я слышала стук его сердца. Горячее дыхание мужчины щекотало кожу, тепло его тела тянуло к себе как магнитом. Я вдруг ощутила себя ночным путником, заплутавшим в лесу, уставшим и промерзшим. Это тепло мне необходимо как воздух. Не открывая глаза стянула со лба мокрую тряпку и, сама того не желая, потянулась к дракону.

Голова снова предательски закружилась. Стакан с водой исчез, кончика носа коснулись мужские губы. Такой трогательный, почти братский поцелуй. Мне хочется больше. И страшно одновременно.

— Прости… — Вэл вдруг повинился. — Я совершенно забыл, что ты в теле ведьмы.

— И что это меняет?

— Ведьмы не ходят изнанкой, — таким тоном разговаривают с маленькими детьми. — Этим путем перемещаются дарханы и их спутники без магии.

Ну, конечно. Судя по лютой симпатии ведьм к драконам, сомневаюсь, что воровка моего тела по ручку с ними путешествовала порталами.

— Прощаю, — я добрая, особенно, когда встать не могу. — Только с баней, боюсь…

— Я сам позабочусь сегодня обо всем, — произнес Вэл неожиданно тоном старого и заботливого друга. — Сам со всем разберусь. Ты позволишь?

У меня даже глаза открылись, причем оба сразу. Не успела и пикнуть, как он бесшумно исчез в дверях бани, лишив даже возможности отказаться. Всю гордость мою растоптал. Ну и ладно. Интересно, а почему ему дом открывает все двери? Похоже на заговор.

Медленно села, оглядываясь вокруг. За стеклом разлита чернильная темнота, но на столе ярко светила свеча, еще одна — рядом на лавке. Странные свечи. Поднесла руку к мерцающему пламени, и тепла от него не ощутила. Практически светодиодная лампочка.

То ли вода помогла, то ли магия тела дракона, но голова уже почти не кружилась и не болела. Зато я остро ощутила, что пахну потом и… прочими совсем не лучшими запахами. Причём если несколько часов назад запах был ещё терпим, то теперь мне хотелось вылить на себя остатки воды из стакана и тщательно вытереться.

Но уже через пару минут, выпуская густые клубы белого пара, из-за узкой двери высунулась темная голова Сумрака и мне подмигнула.

— Все готово! — радостно сообщил он. — Тебя здесь раздеть или сначала на полать отнести?

Никогда еще меня не раздевали едва знакомые мужики. И практиковать подобное я пока не рискну.

— А мы что… вместе мыться будем? — пискнул мой голос.

— А в вашем мире что, разве не так люди моются? — он взглянул озадаченно.

Одно утешало: пар за дверью выглядел до такой степени густым, что разглядеть степень обнаженности Вэла у меня пока не получалось.

— Нет! — я поспешно ответила. — У нас это считается неприличным.

— А если тебе поплохеет, и ты в обморок упадешь непомытая, это будет считаться приличным? — Вэл ухмыльнулся практически издевательски.

В его словах была доля правды. Ощутимая, даже неоспоримая, к сожалению.

— Я закрою глаза и сделаю вид что не подглядываю, — окончательно уничтожил этот наглый мужик мою неуместную стыдливость. — А ты сделаешь вид, что мне веришь. Так пойдет?

И пошло… Еще как.

Глаз, конечно, дракон не закрывал, но старательно отворачивался. Хотя, судя по точности быстрых движений и завидной координации Сумрака в густой пелене банного тумана, мне это не помогало. И мысль эта приятно покалывала где-то в районе желудка и ниже. Груда тряпок, служивших мне одеждой, осталась где-то там, на пороге, кошелек я ещё раньше припрятала под убогой и твердой подушкой. Потертые башмаки сиротливо валялись на скользком полу, почему-то не снимала их до последнего. А набедренная повязка вместе со штопанными чулками — символы ведьминского позора, были быстро и суетливо засунуты под банную лавку.

Пар окутывал меня ароматными облаками, ласкал, обволакивая, вытягивая изнутри проблемы и боль. Как он успел сотворить это банное волшебство? Я дракона имею в виду.

Гладкая горизонталь теплого дерева, на которое меня уложили бережно, но настойчиво, пахла чем-то смутно-знакомым: старым деревом, влагой и травами.

Нежные пальцы Сумрака скользили по телу, массируя и оживляя, снимая усталость и разгоняя стремительно закипавшую кровь. Сказочное блаженство. Хочется выгибаться им навстречу, стонать и мурлыкать.

Длинной пушистой мочалкой дракон осторожно проводит по моей спине, на пол роняя хлопья белой пены, пахнущей мятой. Трепетные прикосновения, которые возбуждают сильнее самых откровенных ласк. Мамочки, я же сейчас тут растаю, растекусь сладкой лужицей на мокрых досках и прольюсь прямо на пол, под ноги дракону…

Закончив процедуру, он вдруг наклонился ко мне и осторожно коснулся губами плеча. Время замерло.

«И все-таки, — подумалось отстраненно, — он ненормально, неправильно очумительный. В природе таких не бывает. Может быть, оттого, что дракон?»

Я медленно развернулась на спину. Решение принято. Разве я что-то теряю? Сомневаюсь. Вряд ли ведьма умудрилась хранить девственность столько лет. Эта мысль меня так развеселила, что я прыснула со смеху. Дракон удивился.

— А вдруг она… то есть я — девственница? — не смогла промолчать.

— Это легко поправимо, — усмехнулся дракон, снова касаясь губами. Уже не плеча.

Пар вокруг понемногу рассеялся, и я обнаружила Вэла во всей первозданной красе. Ее окончательную откровенность прикрывало лишь скромное полотенце на бедрах. Не очень то и прикрывало, так, создавало видимость.

— А если я против? — кокетливо уточнила, с удовольствием глядя прямо в стремительно изменяющиеся глаза.

Точно дракон, и чешуи даже видеть не надо, чтобы в это поверить. Узкая вертикаль расширяющегося зрачка рассекала изумрудную роскошь его взгляда. Красиво. И страшно одновременно.

Вместо ответа красавчик подхватил меня на руки, заставив громко ахнуть, и в пару шагов оказался у бочки, изображавшей здесь ванну. Или даже бассейн. Я даже понять ничего не успела, как оказалась по шею в горячей воде, а спустя всего пару мгновений рядом со мной возвышался дракон, усадивший меня к себе на колени.

— Ты же мыться хотела? — змей-искуситель снова соблазнял — тембром голоса, лёгкими прикосновениями, самим своим присутствием. И я поняла, что хочу все, что он предлагает. И мыться, и… всего остального тоже. Здесь, сейчас, многократно и долго. И даже ломаться не собираюсь. Ну их, этих ведьм, пусть разбираются сами. В их мире нет дефицита нормальных мужчин.

Потерлась спиной о горячий и твердый живот, развернулась, пальцами пробежалась по роскоши мышц, нежно поглаживая. Вэл рвано вздохнул, потянувшись навстречу. А я бесстыже приподнялась у него на коленях, обхватила ногами роскошное тело и поцеловала дракона, мысленно восхитившись его… одаренностью.

— Хочу… Мой.

Ну… что тут сказать. Ощущать себя девочкой, ничего даже не подозревающей о всех прелестях близких телесных отношений между женщиной и мужчиной… затейливо. Особенно в тридцать с крупным хвостиком лет. Уж не знаю, как в двести. Я почувствовала себя той самой девственницей. Не умеющей целоваться, о своем собственном теле знать не знающей ничего, совершенно.

Вэл вывернул наизнанку все мои самые тайные и глубинные желания, открыл мне целый чувственный мир. Превратил мое тело в какую-то сплошную эрогенную зону, и все это только губами, умелыми пальцами и словами. Мне шептали на ухо волшебные вещи, надо мной колдовали. А потом…

Этой ночью в драконьих руках родилась новая женщина. И чтобы теперь не случилось, куда бы меня не закинула жизнь, в ней будет теперь наша ночь.

И я ни о чем не жалею. И кстати: чешуей они покрываются в приступе нежности. Гладкой и теплой. К утру со мной рядом в постели лежал настоящий дракон. Моя радость чешуйчатая.

Вылезать из кровати совсем не хотелось. Во-первых, перспектива снова напяливать тряпки Аньетты внушали отвращение. Во-вторых, опыта возлежания в постели с роскошными мужиками после ночи любви у меня не было никакого, и очень хотелось исправить эту жизненную несправедливость. А в-третьих, вообще-то, у нас как бы осень. Холодные ночи, промозглые туманы, моросящий дождь и все такое. Никто из двоих озабоченных идиотов не позаботился растопить печь, и за ночь дом выстыл. Широкие щели в половицах свистели холодными сквозняками, не прибавляя желания вылезти из кровати, спустив голые ноги на этот кошмар.

Вдвоем на моей спальной полке было довольно тесно, но жаловаться даже в голову не приходило. Мы с Велласом лежали, крепко прижавшись друг к другу. Мой голова на его широченном плече, и ногу я нагло закинула на дракона, его обнимая. Вдыхать его запах, прижимаясь всем телом, разомлевшим от ласк, все еще медленно остывающим после сказочной ночи… Изумительное ощущение. Никогда у меня не было подобной близости с мужчинами — во всех смыслах этого слова.

— Анюта, — он медленно потянулся всем своим длинным и горячим телом, словно огромный и сытый котяра и осторожно за плечи меня приобнял (видимо, чтобы я не упала на холодный пол). — Ты как?

— Великолепно, — ни капли не соврала я.

— Есть хочешь? — низко мурлыкнул дракон.

Погодите. Утренний диалог после ночи разврата и грехопадения должен звучать совершенно не так. Мои затрещали шаблоны, но… в животе заурчало весьма красноречиво.

— Что, и не спросишь: жалею ли я о случившемся? — я не выдержала, попытавшись дракона вернуть на правдный путь романтического возлюбленного.

Он громко фыркнул, спрятав нос в мои волосы и не выдержав, тихо рассмеялся.

— Даже в голову не приходило. Глупость какая. О таком разве можно жалеть?

— Очень даже… — я немного помолчала, чтобы он проникся, а потом смиловалась:

— Мне жаль, что во всем моем мире для тебя не нашлось места. Или о том, что безмозглая ведьма Аньетта не закинула меня в свое тело еще лет десять назад. Это же сколько ночей я провела совершенно напрасно? Хотя… Пусть теперь за меня там помучается, раз тебя не смогла оценить.

Он фыркнул мне в шею, ощутимо прикусил кожу и шепнул:

— А ты все-таки ведьма!

— И вовсе я не ведьма, — настроение вдруг поменялось. — Если б я была настоящей ведьмой, я б тебя во сне придушила и сердце б вырезала.

— Кровожадная… А зачем?

Я задумалась вспоминая. Действительно, зачем? Ах, да, так решил ковен!

— Так у меня инструкция, — я все же сползла с постели, попутно отметив, что колени противно дрожат и вообще ноги меня почти не держат. Юбка нашлась на лавке. Смятый рецепт «зайца в тыкве» нашелся в кармане юбки. — Тут чёрным по белому… э-э-э… синим по желтому написано: нужно убить дархана и его сердце сжечь возле источника.

— Очень мило. Ведьмы такие затейницы.

— Тебе что, вообще не страшно? — удивилась я.

— Нисколько. Ты как себе это вообще представляешь? Чем собралась выковыривать сердце, пилочкой для ногтей? Я не заяц, малышка. Как это не пафосно прозвучит, но не родилась ещё та ведьма, которая сможет заполучить сердце дархана. Хм. А ведь это мысль… Дай-ка мне листок.

Дракон гибко скользнул за мной следом, отточенным движением нырнул в свои кожаные штаны, заставив меня вздохнуть сокрушенно, подхватил одним сильным движением нас вместе с юбкой, и процедив:

— Не стой на холодном полу! — поставил на лавку.

Как куклу на полку. Приятно. Забрал из моих пальцев рецепт лукаво блеснув изумрудными своими глазюками и нахмурился вдруг.

А я отчего-то смутилась, прикрывшись несчастной юбкой.

— Ой, а это что за ерунда? — спохватилась, нащупав в кармане что-то жёсткое. — А, предсказание!

Я вытащила чёрную карту и повертела ее в руках. Ведьмам я больше не верила. Впрочем, почему «больше»? Я им не верила с самого начала!

— Покажи-ка, — потребовал дархан.

Я послушно вложила в ладонь ему странную карту. Дракон снова сел на кровать, напряженно всматриваясь в черный прямоугольник.

— Пламя драконьего сердца магию ведьмам вернёт, — зачитал громко и с выражением. Я, подумав секунду, бросила чертову юбку на пол, и легко балансируя пробежалась по лавке в кровати. Шаг вперед, я нырнула под одеяло и прижалась к Велласу заглядывая в карту. Увы, закорючки на ней не стали понятнее.

— На каком это языке?

— Это древнеантарский диалект. — он задумчиво мне ответил, приобнимая горячей рукой. — На этом языке когда-то говорили дарханы. И договор между нами и ведьмами тоже написан на нем. Ты должна бы его знать, золотце.

— Ну, Аньетта его, наверное, знала. Но свои знания, как и магию, она унесла в другой мир.

— Древнеантарский — очень забавный язык, Анют. Интонация в нем часто важней написания символов… Вот это, с твоего позволения, пророчество, можно трактовать двояко.

— Да я поняла! — невежливо перебила я его. — Я могу тебе горло во сне перерезать и вскрыть грудную клетку. И даже не пилочкой, я там видела ножик у печки. И сил может хватить. А могу заколдовать тебя так, что ты мне сердце отдашь добровольно. Да, дракон?

Он посмотрел мне в глаза очень пристально. Положил карту рядом, нежно коснулся пальцами подбородка, мою голову приподнимая. Взгляд этот затягивал, словно бездна. Кажется, я в нем тону…

— Да, маленькая иномирянка. Похоже, твое колдовство, там, в лесу поразило дракона. Я так и не смог выкинуть тебя из головы. Все, как ты и предсказывала.

Польщено улыбнулась: запомнил. Приятно.

— Но у нас есть проблема. Ты в Антарии не единственная ведьма. Не хотелось бы отбиваться от твоих энергичных сестриц.

— Пока и не будешь, — утешила его я. — Я тебя «забила». Даже в блокнотик записали, что ты только мой.

— И сколько у нас есть времени до момента, когда твои подружки поймут, что ты не совсем Аньетта?

— Судя по инструкции, неделя, — вздохнула я. — Достаточно, чтобы что-то придумать. Или сбежать на край света.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я буду вечно бегать от взбесившихся ведьм?

— Ну… — я вздохнула и повертела в руках карту, а потом совершенно непоследовательно сообщила: — У меня еды нет. Совершенно. Но есть кофе. Хочешь, я сварю?

— Хочу.

— Только нужно растопить печь и набрать воды в колодце.

Веллас тихо засмеялся:

— А ещё найти кофейное дерево, собрать зерна, обжарить, перемолоть, насыпать в кофейник, налить воды…

— Месье знает толк в кофе. Ох, леший меня заблуди… где эти мерзкие чулки?

— Кстати, у меня вопрос: мерзкие чулки — были надеты на эти чудесные ножки специально для меня? Думаешь, дархана это остановит?

— Ты слишком много о себе возомнил. Просто других у меня нет. С одеждой в лесу туговато, знаешь ли.

— Помочь?

— Как? Поймаешь медведя, снимешь с него шкуру и сошьёшь мне шубу? — я припомнила ему кофейное дерево. — Или посадишь хлопок, вырастишь его…

— Встань, — велел Веллас. — Выпрямись. Ты же хочешь красивое белье и чулки?

— И платье, — обрадовалась я, сползая с кровати и зябко переминаясь с ноги на ногу. — И ботинки. Или даже лучше практичный костюм, потеплее.

Внимательно выслушав, Веллас внимательно меня оглядел с ног до головы, а потом выпустил из ладони струю чёрного тумана. Он пополз ко мне, обвивая щиколотки, ластясь, поднимаясь по голой коже. Оставляя за собой ажурную вязь чёрных шелковых чулок.

— Не практично, — повертела ножкой я. — В лесу — и шёлк? До первой ветки. К тому же не греет.

— Туманный шёлк прослужит ровно столько, сколько мне будет угодно, — усмехнулся Сумрак. — Какое белье ты предпочитаешь? Думай быстрее, а то ты в одних чулках слишком хороша. Есть шанс не добраться до кофе.

— О! Только не панталоны и не набедренные повязки. И не кружево, лучше старый добрый хлопок или бамбук. Можно вот так и вот так?

Я на пальцах объясняла ошеломлённому дархану фасон, ткань и степень открытости. Рассказала про форму, лямочки и косточки на бюстгальтере. Вдвоём мы с ним одели меня в дымчато-чёрные и полупрозрачные, но вполне комфортные бесшовные трусики и бюстье. Судя по жадным взглядам Велласа — смотрелось так же хорошо, как и ощущалось на теле.

— А дальше? — я с удовольствием провела пальцами по ажурной кромке чулка. — Платье будет? И ботинки?

— А у тебя там под лавкой припрятан, случайно, не сундучок-даровичок?

— Чего? — я оглянулась удивленно. — Кто-кто? Здоровячок?

— Ань, как ты вообще выжила?

— Никак, — честно сообщила я. — Сам же видел: грязная, голодная, в обносках.

— Ясно. Стандартный ведьминский артефакт: все, что в него когда-то было положено ведьмами, можно достать. Срока давности нет, ведьмы многими поколениями собирают свои сокровища в сундуках, куда там драконам.

— Там ничего нет, — вздохнула я. — Сухари только.

— А ты спрашивала?

— Ну если ты такой умный — загляни сам.

— Это же твой сундук, не мой. Точнее, Аньеттин. А ты в ее теле. Он даст тебе все, что попросишь. Точнее все, что Аньетта там прятала.

Я ему не то, чтобы не верила, просто… сундук-самобранка никак не вписывался в мою картину мира. Да и глупо все это: что могла там прятать ведьма? Ну, окорок копченый, это ладно, это я ещё могу вообразить. Но приличные сапоги? Или штаны тёплые? Откуда такая роскошь у лесной ведьмы?

— Сундучок, миленький, поищи мне сапоги, — попросила я. — Осенние, без каблука, непромокаемые и по размеру.

Сама себе не веря, я запустила руку в охотно открывшийся сундук и с изумлением извлекла из него сапог из мягкой кожи на толстой подошве. Правый, кажется. Примерила — сел идеально, нога как в тапочке. Супер! И, главное, бесплатно!

И эта дурочка ушла в мой капиталистический мир, где, чтобы заполучить удобную обувь, нужно оббегать с десяток магазинов, а перед этим работать две недели, потому что хорошие кожаные сапоги стоят примерно как крыло самолета? И далеко не факт, что они не развалятся после первого сезона. Ну что ж, дорогая, удачи тебе там.

— Уважаемый волшебный сундук, будьте так любезны, мне бы штаны, рубашку и куртку на осень. Хорошие только, не рваные.

Да, я довольно скромна.

Одежда, выданная мне чудо-ларцом, была прекрасна: мягкие штаны из темно-зелёной толстой шерсти, тонкая хлопковая рубашка со шнуровкой на рукавах и горловине и легкая замшевая куртка на тонком меху с карманами. Куртка была простая и удобная, не дизайнерская, конечно, но опять же — села на Аньеттку так хорошо, что я даже не сомневалась: шили ее на заказ.

— Большое спасибо! — поклонилась я. — Мне бы ещё хлеб и колбасу, можно?

В ответ на эту просьбу сундук немного завис и выдал мне кусок копчёной грудинки, а ещё мешок муки, кувшин с топленым маслом и два яйца. Как я поняла, хлеб мне предстояло испечь самой.

Веллас с любопытством наблюдал за процессом, а потом оделся и принялся помогать с завтраком, причём проявил куда больше кулинарных талантов, чем я.

А после завтрака мы снова вернулись к текущей повестке дня.

— Вел, ты в этом мире все же живешь дольше, чем я. Расскажи мне, что тут вообще происходит?

— Честно говоря, я и сам теперь не понимаю, Ань, — вздохнул Сумрак. — Мы потому сюда и пришли, что что-то изменилось. Долгие годы местными землями управляли ведьмы. Но с недавнего времени люди на них ополчились, поползли разные слухи, несколько раз ведьм похищали, мы слышали о покушениях. Я слышал собственными ушами, как некоторые люди на рынке предлагали сжигать ведьм. Такое уже было много лет назад. Антария пылала кострами. Люди охотились на всех, кто не похож на них. Тогда-то ведьмы нас и позвали, заключив с драконами кровный договор.

— Какой договор?

— Магический. Мир ведьм здесь, в Антарии. А наше владение — Синие горы. Долгие годы мы спокойно жили там в своих замках.

— Ух ты, у тебя есть свой замок?

— Есть. Отличный замок, уютный. И кровать там пошире твоей, между прочим.

— А мы можем… ты можешь…

— Мы с тобой, мое золотце. Драконы, всегда были собственниками. И попавшее в лапы дракона сокровище так и останется у него. Но сначала я хочу поглядеть на ваш источник.

— А ты знаешь, где он?

— Ну конечно, я знаю, где источник, Ань, — Веллас смотрел на меня с весёлым удивлением. — Это же дарханы его изначально и строили.

— Стоп, а почему он у ведьм тогда? — я все ещё толком ничего не понимала. Гадкая Аньетта, почему у неё не было никаких книг или хотя бы конспектов? Впрочем, когда бы я успела их прочитать?

Сумрак притянул меня на свои колени, тихо фыркнул мне в волосы и обжег дыханием ухо:

— Потому что таков договор. Ведьмы должны о нем заботиться. Беречь. А за это они могут черпать магию из Источника.

— То есть у ведьм нет своей магии?

— Нет. У женщин вообще нет магии, никакой. Но некоторые из них — проводники, природные накопители. Они умеют брать энергию и ее менять. Это редкий и ценный дар. Мы, дарханы, сами по себе стихийная магия, но только одна. Я — сумрак, тьма, морок. Управлять водой или огнём мне не под силу.

— Я поняла! Вы сильны сами по себе, но ограничены рамками стихий. А ведьмы — лишь используют чужую магию, но зато универсальны, так? — обрадовалась я. Хоть какая-то появляется определенность.

— Все так. Оттого ведьмы испокон веков были хранительницами людских земель. Они могут все: вызвать дождь, потушить лесной пожар, вылечить человека и зверя, дать плодородие земле.

— А могут наоборот: наслать болезнь или засуху?

— Запросто. Зависит от их целей.

— Я не ведьма. Я ничего не могу и не умею.

— Глупости. Ты сосуд. Если тебя можно магией наполнить, то и все остальное ты сможешь. А я теперь чувствую, что ты наполнена.

— А! — я усмехнулась и потерлась озябшим носом о его голое горячее плечо. — Так вот чем мы здесь занимались? Переливали энергию? Так может, ты и источник починишь? И тогда все будет хорошо?

— Нужно взглянуть на него и подумать на месте. Когда его строили, я был ещё совсем ребёнком. Не очень помню, что и как. Одевайся, мое золото, пойдём в лес.

— Только пешком, если можно, — попросила я. — От твоих сумрачных троп меня что-то тошнит.

— Пешком далековато. Идти больше двух суток.

— Ну а на метле я не умею, — и в ответ на его недоуменный взгляд пояснила: — В сказках нашего мира ведьмы летают на мётлах.

— Оригинально… — он рассмеялся беззвучно. — Но у меня есть идея получше.

Я как-то сразу поняла, что Веллас не ищет лёгких путей. Достаточно было вспомнить его «короткую дорогу». Но если тогда я просто не понимала, что будет, то сейчас на новое испытание подписалась добровольно.

Какая я наивная! Решила, что если Аня, окончившая ветеринарный колледж, неплохо ездила верхом, то ведьма Аньетта, которая триста лет живет в лесу, и подавно должна уметь обращаться с лошадьми.

Впрочем, конь Велласа был кем угодно, только не безобидной лошадкой. Коняга. Конище. Монстроконь, вот он кто! Я была уверена, что вдвоём на одной лошади ездят только в романтических фильмах, но на этом вполне могли уместиться даже и трое. И ему совершенно точно было не тяжело.

Сумрак взлетел на своего ужасного коня легко и изящно — дракон, как есть дракон. Я в теле Аньетты смогла бы проделать этот трюк только с табуреткой. Протянул мне руку, затащил следом в седло перед собой, а потом так и вовсе усадил к себе на бедра. Я мысленно поблагодарила себя за отброшенную идею попросить у сундучка платье. И помолилась всем местным богам за здоровье свое драконово. И коня его тоже.

— И долго нам ехать? — спросила наивная я и ужаснулась, услышав:

— К вечеру будем на месте.

А-а-а! Как мы мчались! Ветер в лицо, ветки хлещут по ногам, лес вокруг трещит и мелькает. И холодно, и горячо, и темно, и светло одновременно. Дух захватывает от страха, но в объятиях Сумрака — все равно спокойно. Странные ощущения: я ему доверяла так, как никому и никогда. Чувствовала волшебную близость. Не это ли называется — найти свою пару? Никогда не верила в то, что некоторых людей сводит судьба или какие-то там высшие силы. Думала, что любовь — это лишь гормоны и привычка. Ну, ещё общие цели и ипотека на двоих. А теперь я сама себя не понимала, да и его, признаться, тоже.

Мы знакомы совсем недавно, по-настоящему — так пару дней. А он уже решает мои проблемы, а у меня нет от него ни одного секрета. И я готова идти хоть на край света, хоть в пропасть, хоть к таинственному источнику, если Веллас будет держать меня за руку. А ещё лучше — понесёт.

Лес, сомкнувший над нашими головами свой полог, становился все более сказочным. Колоссы-деревья вокруг стояли величественной колоннадой, словно высеченные из черного мрамора. Купол ветвей и золотистой листвы над головой выглядел, как свод какого-то храма. И туман. Он все сильнее сгущался за нами, почтительно расступаясь лишь перед нашим конем.

И снова меня укачало. Не так, как в портале, конечно, но все же. Тошнота подступала и когда я уже почти решилась попросить Вэла притормозить под ближайшим кустом, вдруг оказалось, что мы и приехали.

Скрюченную меня осторожненько сняли с седла, и уже на земле обнаружилось, что после скачки на монстроконе я стоять не могла. Ломило мучительно спину, бедра затекли, руки онемели. Голова была пустой, все мысли и сомнения выдуло ветром.

А еще я воняю конем.

Громкий вздох, поцелуй в кончик носа и Веллас прижался вдруг лбом к моему, крепко при этом меня обнимая. Тепло и щекотно. Я вдруг ощутила себя настоящим сосудом, в который вливали волшебную смесь из последних лучей закатного солнца, из сияния ночных звезд. Игристая радость отгоняла всю боль и усталость стекала с меня как вода.

Дракон вдруг рассмеялся, уткнувшись мне в волосы.

— Знаешь, а ведь мне когда-то предсказывали тебя… Прекрасная женщина с телом ведьмы и сердцем ребенка…

— А мне никто ничего не предсказывал, — проворчала я смущенно. — Я вообще думала, что умру одна в глубокой старости, а потом меня съедят мои сорок кошек.

Дархан озадаченно на меня посмотрел и уточнил с сомнением:

— Это такой похоронный ритуал? Почему кошки? Почему сорок?

— Да я шучу, все нормально, — я со вздохом прижалась к Велласу, утыкаясь носом в его грудь и жадно вдыхая запах тумана и первого морозца. — Это от волнения.

— Есть очень хочешь? —

И кто из нас тут не романтик?

— Уже нет, — с удивлением вдруг ощутила себя действительно сытой. И пьяной немного. — Куда теперь дальше?

— Кхм… — Велл замялся, глаза отвода. — Есть два варианта: пройти через стражу ведьм прямо к источнику, но боюсь, это будет и шумно и с жертвами. Или…

Мне вот вообще не понравилась эта заминка. И даже тот факт, что снова нежно меня целовали куда-то чуть выше уха, меня не утешил, совсем.

— Всего пару шагов по изнанке, — соблазнительно мне мурлыкнули.

— О, нет! — я даже вздрогнула. — У меня с собой нет пакетов я же там весь источник…

— Просто не думай об этом! — фыркнул упрямый и подхватил меня на руки.

Хорошо, что позавтракать не успели.

***

Самое лучшее, что может произойти с ожидаемой неприятностью, так это если она не случится.

Гениальная мысль, хоть и сильно запутанная. Стоило только коснуться ногами тверди каменного пола и открыть один глаз, как она тут же пришла в мою голову. Сразу оба открыть было еще страшновато.

Чувствовала я себя… Восхитительно! Никаких клинических проявлений острого кинетоза¹, я на ногах стою практически ровно и даже не пытаюсь упасть. Так странно…

— Ты знал! — обвиняюще ткнула пальцем в широкую грудь, когда развернувшись к дракону обнаружила на его смуглом лице радостную улыбку.

— Догадывался, — она даже не стал возражать, лишь поймал мою руку и поцеловал нежно запястье.

Жест получился таким откровенным, что я покраснела как девочка.

— Но почему теперь так? — пряча смущение отвернулась, но руку мою не отдали.

— Похоже, что твоя ведьма ушла окончательно, — меня осторожно обняли, со всех сторон закрывая надежным и крепким теплом.

Я в домике. И совершенно не страшно. Уютно и хочется здесь остаться на всю жизнь.

— Она там живая? — не то чтобы очень тревожилась я за обманщицу, но клинику и собак было жалко. Даже очень.

— Так уйти ведьма может только по собственному желанию. Раз сама дверь за собой заперла, то у нее в твоем мире все складывается хорошо. — И в голосе Вэла вдруг послышалось плохо скрываемое облегчение.

Или мне показалось? Вечно я слышу, что хочется.

— Так мало прошло времени, а я уже даже не помню себя в своем мире… — я ему тихо призналась. — В местном проблем тоже достаточно.

Высунув, наконец, нос из ласковых объятий дракона я вокруг осмотрелась. Пещера как пещера. Ничего особенно выдающегося. Даже сталактитов приличных к источнику не подвезли, хотя бы для декораций.

Источников тоже я никаких не заметила.

— Это прекрасно, конечно… — начала, осторожно выпутываясь из объятий, — Но, ты уверен, что не промахнулся?

— Не впечатляет? — он словно проснулся, нехотя выпуская меня из рук. — А ты присмотрись. Можешь все даже потрогать, тут безопасно.

Я сделала шаг в темноту, на него оглянувшись. Веллас остался на месте, отрешенно о чем-то размышляя. Интересно, о чем призадумался Сумрак? Щелчок пальцев и над моей головой зажегся крохотный светлячок. Потом еще один и еще. Меньше, чем через минуту я стояла посреди полусферы пещеры, буквально окутанная облаком светло-зеленых огоньков, светящихся тусклыми всполохами.

Сказочно.

В гладких, словно тщательно отполированных стенах пещеры отражалось загадочное мерцание света и я, темной тенью плывущая вдоль стены. Повинуясь внезапному импульсу я к ней прикоснулась, пальцами пробежав по блестящей поверхности. Теплая, как будто живая.

Это касание вызвало там, в недрах гладкого камня целый фейерверк маленьких, но очень ярких огней. Я одернула руку, беспомощно оглянувшись на Вэла.

— Это место признало в тебе полноценную ведьму. — Произнес тихо дракон, оказавшись вдруг рядом. — Сильную. Светлую. Самую настоящую.

— Но я… — не смогла устоять и прижалась к нему. — Просто Аня. Уже даже не ветеринар. В этом мире у меня нет ни работы, ни знаний.

— У меня в замке есть своя псарня. — мне промурлыкали прямо над ухом. Драконовы гончие редко болеют, но…

— За ними же нужен уход! — я сразу же воодушевилась. — Наверное редкие звери, и в их разведении много нюансов. А паразиты у них тоже драконьи? Блохи там, или глисты.

Заглянула в глаза его и осеклась. Вел беззвучно смеялся, но сколько же нежности было в его темном взгляде, мерцающем гранями драгоценного изумруда!

На мой важный вопрос не ответив, он снова взял меня за руку.

— У нас есть тут еще пара дел, — очень довольный дракон уверенно потянул меня дальше по кругу.

— Да, источник, — пробормотала счастливая я, мысленно представляя себе этих самых драконовых гончих.

Ведь что интересно: пока я жила в своем мире, работа казалась мне скучной и нелюбимой. Ветеринар и собачник — эти диагнозы неизлечимы. Стоило оказаться в мире ведьм и драконов, чтобы все это понять.

— А какие у тебя там еще есть звери? — спросила и вдруг поняла, что о своем внезапном возлюбленном не знаю вообще ничего. А вдруг у него там в горном замке сидит жена, дюжина малых деток и вредная матушка? Или…

Мы продолжали свой путь вдоль стены и я завороженно наблюдала, как откуда-то из недр темного камня нам навстречу поднимаются волны мягкого, теплого света. Вся пещера медленно разгоралась, как будто огромный очаг.

— Ты же о родственниках? — очень умный попался мне Веллас. Догадливый.

Я даже споткнулась и тут же была подхвачена бережно и осторожно.

— Ну… — я вдруг почувствовала себя неуютно. Но жизнь научила: подобные темы обсуждать лучше «на берегу». — Это все романтично, конечно. Твой замок, собаки… Но я тут причем? Или ты меня на работу берешь? Тогда надо оговорить все условия…

Последнюю фразу я прошептала, боясь даже взглянуть на дракона.

Да, я такая, пусть знает. Лимит глупостей на сегодня исчерпан.

Но он даже не притормозил, пристально всматриваясь в гладкие стены. Решил меня проигнорировать? «Нет дорогуша, мы так не договаривались,» Попыталась забрать свою руку, собралась сказать ему все, что успела надумать, но в эту секунду дракон меня стремительно притянул и шагнул прямо вперед.

В стену шагнул!

Я от ужаса только успела зажмуриться, когда мне прямо в ухо шепнул тихий голос:

«Вот за этим, моя золотая, мы сюда с тобой и явились. Глаза открывай, перед тобой наш источник.»

Стен вокруг видно не было, только мягкий оранжевый свет, точно от пламени множества тонких свечей где-то там… Высоко над головой головой звездное небо. Кажется, мы попали внутрь колодца.

Шаг вперед, и прямо перед ногами возникло зияющее чернотой идеально-круглое отверстие с гладким каменным кольцом и непонятными символами на нем.

— А вот это — сумрак, — сообщил Веллас, отпустив мою руку и дотронувшись до одного из них. Да уж, я помню Источник совсем другим.

Он медленно опустился на колени и, заглянув внутрь провала, расстроенно цокнул языком. Я тоже присела на корточки рядом.

— Раз-два-три… двенадцать знаков. Забавно, правда? — сказала я, нарушая гулкую тишину пещеры. — Как двенадцать дарханов. Как двенадцать ведьм.

Веллас хмыкнул.

Колодец был глубок и пуст, лишь где-то глубоко, там, в бездне его черноты мерцали одинокие искры.

— Пусто? — я тихо спросила.

— Не совсем. Что-то ещё осталось. Но так быть не должно.

— А как должно?

— Лет четыреста назад здесь был столп магии до самого неба, — сообщил дархан. — Сейчас он почти что весь вычерпан. Что они сделали с ним? Даже не представляю. Это неправильно.

— Значит, ведьмы брали, и брали, и брали… — сказала я. — И судя по логике этого мира, наполнять этот источник должны были вы. Ты ведь говорил про договор, что там про это написано?

— Там староардарский, — напомнил Веллас. — Все туманно. Горящие сердца, вечная борьба двух начал и их единение. Вернусь в замок и перечитаю внимательнее.

— А что будем делать сейчас?

Сумрак задумался… Протянул руку, сделал несколько пассов, над жерлом источника с его ладоней скользнула струя густого чёрного тумана, нырнув тонкими щупальцами вниз и… растворилась. Велл покачал головой:

— Нет, магия не отзывается. Даже отталкивает. Что-то мне чуждое совершенно. Может, пламя? В предсказаниях ведь говорится про пылающее сердце? Приведу сюда Эдана, его стихия — огонь.

Я задумчиво на него посмотрела. Коснулась рукой темных теплых камней. Меня эта черная бездна манила, звала нестерпимо. Хотелось нырнуть в нее с головой, дотянуться до той темной магии, что отталкивала дракона… Кончики пальцев начало покалывать от нестерпимого желания, даже жажды.

Это мое! Моя суть, моя жизнь, моя страсть. Ему нужно сердце дракона? Ради такого не жаль. Зачем мне дракон, если есть этот прекрасный Источник? Вон там валяется прекрасный сук. Воткнуть его в грудь Сумраку… Он ведь не ожидает удара от женщины. А дальше все просто.

«Слейся со мной, — пел неслышимый голос. — Растворись. Бессмертие, вечная молодость, красота и бесконечная сила… одна лишь жертва, совсем небольшая. Подумаешь, совершенно случайный мужчина. Ты сразу забудешь о нем. Жизнь за жизнь…»

Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать! Разве все эти мысли — мои? Что за дрянь завелась у меня в голове? Нет, никогда я такого не сделаю!

— Велл, — я отшатнулась от колодца, резко вставая и задыхаясь. — Мне дурно. Уведи меня отсюда побыстрее!

— Тише, моя драгоценная, — дархан стиснул меня в объятиях. — Я рядом. Все будет хорошо.

Два шага в сторону — и внутри меня вспыхивает чёрная ярость. Да что это за магия такая, ради которой нужно убивать? Жизнь за жизнь, говоришь? Это вы еще жизни не знаете, мне неведомые и зловредные силы!

Вцепилась в плечи Вэла до боли в ногтях, почти повиснув на нем, потребовала:

— Поцелуй меня. Прямо сейчас.

— Тише, не спеши, — ответил дракон очень тихо:

— Источник испытывает всех пришедших. Даже не спрашивай, что за мысли лезли сейчас в мою голову…

Ладно, не буду. Судя по бледному лицу и сжатым губам, догадаться не так уж и сложно.

— Так… было всегда? — не знаю, зачем я спросила.

— Нет, — Веллас отступил еще на шаг.

— Вот и доверяй ведьмам места силы, — пробормотала я. — Или потеряют, или сломают, — мне вдруг стало легче. — А зачем ты привел меня прямо к источнику, что-то задумал?

— Да, — словно стряхнув с себя оцепенение, он оживился. — Ты права, я задумал.

Я не успела спросить, как дракон улыбнулся мне нежно и как-то вымученно, встал на колени напротив, пристально глядя в глаза.

— Вэл… — я смутилась и отступила.

И сразу же потемнело вокруг, по земле поползли тени. «Видишь? — шептали они, — он тебе совершенно не нужен, убей его». Ну да… Разбежалась.

— Ты спрашивала, кем войдешь в мой замок, — произнес громко дракон, и невесть откуда взявшееся эхо подхватило его слова.

— Может, лучше потом? — мне вдруг стало страшно.

— О нет, — усмехнулся дракон. — Самое время. Я хочу привести тебя на свои земли законной женой, моя золотая.

Оглушительно. Невероятно. Разбудите меня, пожалуйста. Или рот мне заткните. Потому что…

— Мне это не нужно… — ответила глупая я.

— Потому, что, — сумеречного дракона с задуманного пути вот так просто не сбить, — Я люблю тебя, маленькая упрямица. Полюбил с самого первого взгляда, с первого поцелуя. Ты зажгла мое сердце, теперь оно в твоих руках.

Вот так бы и сразу сказал. А то: земли, собаки, дворец. Прозвучали слова, которые не говорил мне никто и никогда. Я даже любовные сцены пролистывала в романтических книжках. Потому что так не бывает. Не со мной.

А дракон все стоял на коленях и ждал моего ответа. Кто из нас тут еще больший упрямец?

Шаг вперед — и я подстреленной птицей свалилась к нему на широкую грудь. Не умею я говорить так красиво, как Сумрак, да мне и не нужно.

Горячие губы коснулись виска, сильные пальцы осторожно убрали со лба непослушные прядки волос.

— А почему здесь, в источнике? — пробормотала смущённо я, пряча лицо у него где-то под мышкой.

— Нерушимые клятвы и брачные ритуалы проводятся в местах силы. Можно было бы и в Синих Горах, но сейчас самое время, как думаешь? Все к этому шло, и я просто хотел тебе сделать сюрприз.

— Почему это закончится? — возразила я. — Наоборот, начнётся. Мы же не в сказках, что заканчиваются на свадьбе.

Та еще сказка, конечно. Кому ещё рассказать! Встретила в лесу под кустом мужика, его внимательно осмотрела, потом пыталась соблазнить, потом он меня… несколько раз и успешно, а наутро мы с ним поженились. «Джонни сделал монтаж»?

А знаете, что?

— Я согласна…

И в колодце вдруг стало светло. Темная магия голодающего источника враз отступила.

Рот мой накрыли сухие, горячие губы. И правильно, помолчим. Прикосновения пальцев, ласкающие, словно крылья бабочки. Одежда, стекающая с меня на пол, как будто вода. Теплая твердь гладкого камня под спиной, упоительная, долгожданная тяжесть драконьего тела и безмолвный вопрос в изумрудных глазах. Он ждет от меня еще одно, очень важное слово.

— Люблю.

И словно все звезды с прозрачного неба в колодец осыпались разом. Я, кажется, даже услышала их громкий звон. Мир зазвучал миллиардами тоненьких колокольчиков. Их бесконечная музыка нас обволакивала и кружила, черное пламя колодца взвилось над нашими головами, бешеным хороводом танцуя вокруг, но не обжигая. Клубы тумана выстраивались в гладкие стены колодца, его наполняя.

А мы… потеряли счет времени, наслаждаясь друг другом. Как я прожила столько лет без него? Я дышу им, я вижу мир вокруг его глазами. Я пью его губы и не могу оторваться. Я принимаю его, отдаваясь до дна, без остатка. Им наполняюсь, как высохший в жаркой пустыне сосуд…

Каждая девочка в своей маленькой жизни мечтает надеть белое платье невесты. К платью прилагается жених на белом коне, в черном фраке и с букетом.

Каждая девушка верит в сказки. Я не стала исключением, нет.

Но проснуться замужней в колодце — к такому сказочному повороту сюжета меня жизнь не готовила. Причём, проснуться на широком драконовском плече и голой, что неудивительно. Уставшей и очень счастливой, что тоже логично. С витиеватой татуировкой на левой руке, повторяющей знак сердца Сумрака, что неожиданно. Пометили меня, значит. И когда только успел? Краем глаза увидела нечто подобное на запястье дракона и немного успокоилась. Мой. Никуда теперь не сбежит, я надеюсь.

— Интересно, прошли ли мы испытание? — прошептала под нос и чуть не подпрыгнула на супруге, получив тут же ответ:

— Кажется, мы с тобой их уделали. — Очень довольно мурлыкнул мне Веллас. — Сама посмотри.

Посмотрела. Увидела даже. На каменном бортике источника звездным светом сверкал наш с ним знак. А в источнике явно плескался туман. Мой родной, мой таинственный, мой любимый. Оставлять даже жалко.

— Сумрак теперь совершенно другой, — проговорил мой романтик, осторожно целуя меня в кончик носа. — Присмотрись, там горят теперь яркие звезды.

— Есть хочу очень, — я ответила тихо и невпопад, напоминая дракону, на ком он женился.

Только Веллас почему-то смеялся. И целовал, и меня одевал сам, своими руками. А потом лукаво шепнул, что ведьмам оставил послание, пусть теперь с ним разбираются, и… подхватив меня на руки, шагнул прямо в стену. И снова пещера, снова путь вдоль стены, выход в утренний лес. И только я уже подобралась, ожидая кошмаров портала, как мой муж развернул колоссальные черные крылья, и через мгновение я оказалась на шее дракона.

Настоящего, черного как сама чернота. Ух ты, а так было можно?

«Добро пожаловать в небо, супруга моя, ты подарила мне крылья!» — прошелестел этот сказочный монстр. Но я не боюсь. Я теперь тоже умею его видеть сердцем.

Только вздохнула, прижалась покрепче, и мы полетели…

— Что это такое? — Алесса, старшая ведьма ковена, подцепила длинным ногтем кусочек ткани, обнаруженной прямо в колодце источника силы.

— Это драконий шёлк, — просветила ее Ирэнка, самая молодая из ведьм.

— Ужасно дорогая вещь, штучной работы, — согласилась с ней маркиза Жаклин, которая в качестве вещей разбиралась гораздо лучше остальных. Ей по статусу было положено. — Туманный, шелк, такой мог наколдовать только Сумрак. А значит, Аньетта выполнила свою часть ритуала. Невероятно, я никак от этой лесной глупышки не ждала подобного подвига.

— Да я знаю, из чего это сделано! — раздраженно рявкнула Алесса. — Я вас спрашиваю, что это за предмет?

Ведьмы потупились, а Ирэнка, пряча глаза, озвучила очевидное:

— Похоже на нижнее белье. Самое нижнее.

Ситуация складывалась презабавная. Одиннадцать ведьм стояли вокруг жерла источника и пялились на…

— Она что, заворачивала сердце дракона в свои новенькие панталоны?

— Не похоже. Они… кхм… довольно чистые.

— Тогда что все это значит? — Алесса была и зла, и шокирована одновременно.

— Она издевается?

— Ну, возможно, Аньетта на что-то намекала, — осторожно предположила Жаклин. — То, что это работа Сумрака — очевидно. Может быть, она хотела сказать, что дракон был в ее руках? Вон, пытался бельишком откупиться.

— Очень смешно!

— Ну, или и вправду не во что больше сердце завернуть было… А что крови нет, так оно и понятно, — предположила одна из ведьм.

— Панталоны — они ведь и нужны для определённых дней. Может, шёлк зачарован на чистоту… а что, очень удобно. Алесса кивнула, определённая логика в этих словах имелась.

Маркиза Жаклин незаметно закатила глаза, но о тех неотесанных дурах, что носили белье только раз в месяц предпочла промолчать. У нее, например, имелся целый сундук с красивейшими панталонами, бюстье, подвязками и прочими дамскими штучками.

Аньетта специально оставила тут подобный предмет? Невозможно. Можно было никаких знаков не оставлять. Вот она, печать тьмы, знак сердца Сумрака, полыхает звездным светом, не погасишь теперь… Ежу очевидно: ритуал состоялся. При чем тут панталоны? Разве что… Аньеттка случайно оставила?

Интереснейшая в голове маркизы сложилась картинка. Все магические предметы после смерти создателя развоплощаются. Ажурная деталь женского туалета, висящая сиротливо на пальце Алессы говорила о том, что Сумрак пока еще жив и совершенно здоров. И как же лесная простушка Аньетта все это провернула?

Вспомнилось предсказание на ее карте. «Пламя драконьего сердца магию ведьмам вернёт»…

Вопреки слухам, маркиза Жаклин не умела предсказывать будущее. Но доставшаяся ей от далекой предшественницы магическая карточная колода никогда не обманывала. Жаклин успела прочесть то пророчество, когда передавала карту Аньетте. И удивилась витиеватости фразы.

Может быть, ритуал на крови и огне дракона — не единственное, что наполнит магией их источник? Может быть, есть и другие пути? В источнике явно плескалась туманная магия. Сил у ведьм стало больше, это каждая определенно почувствовала. Есть о чем им подумать теперь, благо время у ведьм появилась, спасибо Аньетте. Немного, но все же.

Пропустив вперед оживленно беседующих товарок Жаклин оглянулась и аккуратно стащила пресловутые панталоны, брошенные прямо на камни источника… Пригодятся. И ткань дорогая, и сшиты необычно. И вообще… артефакт.

Выйдя в пещеру ведьмы переглянулись.

— Кто у нас следующий в списке? — спросила Алесса. — Где эта негодная девка? Жаклин, мы все ждем жеребьёвку!

— Я бы тебя попросила, — городская ведьма прошипела сквозь зубы. — Уважительнее обращаться к титулованной хозяйке Ситбурга и округи. Я тебе не Аньеттка!

— Ах, простите, ваша милость! Окажите нам честь, достаньте свою магическую колоду! Жаклин молча вытащила из сумки карты, отсчитала одиннадцать штук. Отличная, между прочим, вещь — магическая колода. Когда предсказание сбывается, карта сама возвращается к хозяйке. Ещё ни одна не затерялась в веках.

Карты раскинуты веером чёрной с золотом стороной вверх. По старинной традиции первой тянула верховная ведьма Алесса. Она схватила карту, перевернула ее и с удовольствием фыркнула:

— Пусто.

Вторую карту Жаклин вытянула сама. Перевернула и зашипела сквозь зубы — на ее карте золотом сверкали загадочные слова:

«От судьбы не убежишь, в пламени чужом сгоришь.»

Оставалось лишь скрипнуть зубами бессильно.

— Жертвой твоей выбираем мы Пламя. — сказалаАлесса и в голосе ее прозвучала ирония. — Раз уж ты у нас титулованная и хозяйка Ситбурга. Сама понимаешь: так карты сказали, а карты не лгут. — верховная снова фыркнула издевательски. — Все, девочки, по домам!

Их оставалось одиннадцать…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ