Впервые органы ВЧК начали вести разведывательную работу за рубежом уже в начале 1918 года. Когда по-настоящему развернулась Гражданская война, а также началась интервенция, возникла необходимость ведения контрразведки, то есть борьбы со шпионажем в армии и на флоте. С этой целью были созданы Особые отделы (ОО) в воинских формированиях и ряде губерний, особенно прифронтовых, а также Особый отдел ВЧК. Примечательно, что некоторое время ОО ВЧК руководили лично председатель ВЧК Ф. Дзержинский и его заместитель В. Менжинский. В Особом отделе начинал свою деятельность будущий руководитель КРО и ИНО А. Артузов.

Именно в недрах Особых отделов в апреле 1920 года были образованы специализированные разведывательные подразделения – Иностранный отдел в Центре и иностранные отделения на местах. В разработанной тогда инструкции указывалось, что при каждой дипломатической и торговой миссии РСФСР за границей будет создана резидентура во главе с резидентом с целью агентурного проникновения в интересующие объекты. То было начало создания так называемых «легальных» резидентур. В тех же странах, с которыми РСФСР не имела тогда дипломатических отношений, должны были действовать резидентуры с позиций нелегальных.

Последующие месяцы показали, что новообразованным подразделениям в рамках чисто военной контрразведки, которыми являлись Особые отделы, явно тесно. Сразу выявилась специфика внешней политической разведки в отличие от сугубо армейской.

12 декабря 1920 года Ф. Дзержинский отдал управляющему делами ВЧК следующее распоряжение: «Прошу издать секретный приказ за моей подписью о том, что ни один отдел ВЧК не имеет права самостоятельно отправлять агентов, или уполномоченных, или осведомителей за границу без моего на то согласия. Составьте проект приказа об Иностранном отделе ВЧК (с ликвидацией Иностранного отдела Особого отдела ВЧК) и начальнике его и о том, что все агенты от ВЧК могут посылаться только этим отделом».

Приказ, являвшийся, конечно, результатом не только данного распоряжения, но и длительного рассмотрения существа дела в Правительстве и ЦК партии, за № 169 был подписан Ф. Дзержинским 20 декабря 1920 года. Так возникла советская внешняя разведка, преемницей которой является Служба внешней разведки Российской Федерации (СВР РФ).

На территории иностранных государств советские разведчики тогда в первую очередь должны были выявлять контрреволюционные организации, ведущие подрывную работу против СССР, освещать линию этих стран по отношению к нему, выявлять правительственные и частные учреждения, занимающиеся шпионажем против Советской страны, добывать документы и материалы, которые можно было использовать в борьбе с этими организациями и их лидерами, наконец, они занимались контрразведывательным обеспечением советских представительств и граждан за рубежом.

Война с Польшей, сложный комплекс взаимоотношений с Эстонией, Латвией, Литвой и Финляндией со всей остротой поставили вопрос о необходимости более полного и качественного обеспечения руководства страны разведывательной информацией.

В сентябре 1920 года, рассмотрев на своем заседании причины поражения в польской кампании, Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о кардинальной реорганизации внешней разведки. В нём, в частности, говорилось:

«Слабейшим местом нашего военного аппарата является, безусловно, постановка агентурной работы, что особенно ясно обнаружилось во время польской кампании. Мы шли на Варшаву вслепую и потерпели катастрофу.

Учитывая ту сложившуюся международную обстановку, в которой мы находимся, необходимо поставить вопрос о нашей разведке на надлежащую высоту. Только серьезная, правильно поставленная разведка спасёт нас от случайных ходов вслепую».

Для выработки документов, связанных с созданием самостоятельного разведывательного подразделения, была создана комиссия, в которую вошли, в частности, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов и Ф. Э. Дзержинский.

В соответствии с решением Политбюро ЦК РКП(б) и материалами комиссии председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский 20 декабря 1920 года издал приказ № 169 об организации Иностранного отдела (ИНО) ВЧК как самостоятельного разведывательного подразделения. В нём, в частности, говорилось:

«1. Иностранный отдел Особого отдела ВЧК расформировать и организовать Иностранный отдел ВЧК.

2. Всех сотрудников, инвентарь и дела Иностранному отделу ОО ВЧК передать в распоряжение вновь организуемого Иностранного отдела ВЧК.

3. Иностранный отдел ВЧК подчинить Начальнику Особотдела тов. Менжинскому.

4. Врид. начальника Иностранного отдела ВЧК назначается тов. Давыдов, которому в недельный срок представить на утверждение Президиума ВЧК штаты Иностранного отдела.

5. С опубликованием настоящего приказа все сношения с заграницей, Наркоминделом, Наркомвнешторгом, Центроэваком и Бюро Коминтерна всем отделам ВЧК производить только через Иностранный отдел».

Штат Иностранного отдела ВЧК составил 70 человек.

Этот приказ явился административно-правовым актом, оформившим создание советской внешней разведки.

Временно исполняющим обязанности начальника Иностранного отдела ВЧК был назначен Яков Христофорович Давтян, профессиональный революционер, дипломат, ответственный сотрудник Наркомата иностранных дел. В целях конспирации он руководил разведкой под фамилией Давыдов.

Создавая внешнюю разведку молодого Советского государства, Дзержинский, разумеется, не мог опираться только на дореволюционные кадры, поскольку речь шла о политической разведке органов госбезопасности. Однако уже с середины 1920-х годов «дореволюционные специалисты», особенно знатоки восточных языков, мастера перлюстрации и изготовления документов прикрытия, стали всё шире привлекаться к работе закордонной разведки ВЧК.

Вслед за Давыдовым-Давтяном Иностранный отдел ВЧК с августа 1921-го по март 1922 года возглавлял Соломон Григорьевич Могилевский. Затем он руководил чекистами Закавказья.

Среди первых руководителей разведки органов госбезопасности профессионалом высокого класса по праву можно назвать Михаила Абрамовича Трилиссера. На этом посту он проработал с марта 1922-го по октябрь 1929 года, что в те времена было своего рода рекордом. При нём внешняя разведка получила дальнейшее развитие и добилась впечатляющих результатов в своей деятельности. По рекомендации Трилиссера в Иностранный отдел пришли такие знаменитые в дальнейшем разведчики, как Владимир Владимирович Бустрем, отбывавший вместе с ним при царском режиме срок в Ярославской каторжной тюрьме, а также Дмитрий Георгиевич Федичкин, которого Трилиссер знал по работе на Дальнем Востоке.

6 февраля 1922 года ВЦИК РСФСР упразднил ВЧК и образовал Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. Внешняя разведка (ИНО) вошла в состав ГПУ. В связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик (30 декабря 1922 года) постановлением ЦИК СССР 2 ноября 1923 года было создано Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР, в которое вошёл и Иностранный отдел (штат – 122 человека, из них 62 сотрудника находились в резидентурах за границей).

Основным направлением деятельности ИНО ОГПУ в 1923–1925 годах, основной его заботой было создание сети легальных резидентур за рубежом под прикрытием советских дипломатических или торговых представительств. Перед ними ставились следующие конкретные задачи:

«выявление на территории сопредельных государств контрреволюционных террористических организаций, готовящих свержение Советской власти в нашей стране;

разработка разведывательных и контрразведывательных организаций противника;

получение политической и экономической, в том числе документальной, информации за рубежом;

осуществление мероприятий по расколу и дискредитации организаций белой эмиграции и их лидеров».

Необходимо подчеркнуть, что создание самостоятельной внешнеполитической разведки пришлось на период становления Советской власти, а следовательно, её история органически связана со всеми этапами развития Советского государства.

Так, в первые годы своего существования усилия внешней разведки, как определялось поставленными перед ней задачами, были направлены прежде всего на борьбу с белой эмиграцией за границей, которая представляла большую опасность для Советской России как база для подготовки контрреволюционных групп. Важное значение имело и получение сведений о планах подрывной деятельности иностранных государств против нашей страны.

Центральный аппарат разведки включал порядка семидесяти человек для руководства заграничными резидентурами, которые тогда громоздко именовали «разведаппаратами». Кстати, в этих «аппаратах» работало всего от двух до четырех сотрудников, официально числившихся служащими дипломатических или торговых представительств. В Центре было шесть секторов. «Северный» занимался странами Прибалтики и Скандинавии; «Польский», соответственно, работал по нашему «заклятому другу» – Польше, которая, приобретя в конце концов независимость после всех «польских разделов» XVIII–XIX веков, вновь ощутила амбиции на уровне чуть ли не «Речи Посполитой» XVI столетия, когда её территория растянулась от Балтийского почти до Черного моря, и принялась досаждать своему восточному соседу; «Центрально-Европейский» отдел имел резидентуры в Берлине и в Лондоне, занимаясь великими государствами Европы; отдел «Южноевропейский и балканских стран» работал по тем государствам, где поначалу неподалёку от российских границ обосновались многие белогвардейские эмигранты; «Восточный» отдел «отхватил» огромную географическую территорию от Турции и Ирана до Японии и Китая; интересы «Американского» отдела ограничивались Северной Америкой – его резидентуры находились в Нью-Йорке и Монреале.

Для выполнения поставленных перед внешней разведкой задач Трилиссер начал создавать новые закордонные аппараты и укомплектовывать их грамотным оперативным составом. Под его руководством были образованы резидентуры ИНО в Берлине, Лондоне, Париже, Вене, Риме. На Востоке – в Токио, Пекине, Харбине, Сеуле – были созданы нелегальные резидентуры.

В короткое время была образована солидная агентурная сеть в кругах белоэмигрантов и в важных правительственных учреждениях ряда стран. Внешняя разведка госбезопасности приступила к добыванию научно-технической информации, необходимой для нужд обороны и народного хозяйства страны.

В 1922 году в Берлине была создана первая «легальная» резидентура ИНО ГПУ под руководством Бронислава Бортновского, действовавшая при полпредстве[1] Советской России. Она располагала весьма ценными источниками информации по самой Германии, а также другим странам. В Москву направлялись, в частности, ежемесячные доклады министерства государственного хозяйства Германии об экономическом положении страны, сводки главного управления берлинской полиции (полицай-президиума) о внутриполитическом положении страны и деятельности основных политических партий. Резидентура добывала ценные сведения о позиции Франции в отношении Советской России, материалы по Польше. Центр высоко оценивал деятельность своей берлинской резидентуры. В заключении о работе ее аппарата говорилось: «Материалы дипломатического характера очень интересны, в большинстве своём вполне заслуживают внимания».

Одновременно в Центр мощным потоком пошла разведывательная информация о замыслах вооружённой эмиграции и её связях со спецслужбами иностранных государств. Борьба с вооружённой эмиграцией имела в те годы приоритетное значение для всего ГПУ, включая его Иностранный отдел.

Майор госбезопасности Борис Яковлевич Базаров родился в 1893 году. В 1914-м окончил Виленское пехотное училище и во время Мировой войны командовал взводом и ротой в 105-м пехотном Оренбургском полку, сражавшемся с немцами в Восточной Пруссии. В 1921 году Базаров поступил в органы ОГПУ и работал на Балканах, в Болгарии и в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (СХС, будущей Югославии) по линии нелегальной разведки.

В те времена, как известно, основной интерес для ИНО представляла белая эмиграция – главный враг Советской республики, а в Королевстве СХС располагалось одно из её главных гнезд. Можно понять, что там Борис Яковлевич был в полном смысле «своим среди чужих» – для всех окружающих он был таким же офицером, как и они, в чине поручика. Вот только произошедшее в стране разделило этих людей на два непримиримых лагеря. Одни остались с народом, поверившим в обещания большевиков о «рае на земле», другие хотели возвратиться к прежней жизни, в общем-то не желая или не умея понять, что возврата к ней уже нет. Этих людей, навсегда покинувших Отечество, объединяла одна лишь ненависть – какой-то единой платформы в белом лагере изначально не существовало: одни хотели возврата самодержавия, другие мечтали о создании демократической республики… Зато их ненависть и озлобление привлекали всех тех, кто хотел погреть руки на бедах России, «приватизировать» (хотя этого лукавого словца в тогдашнем русском языке ещё не было) под шумок её богатства; многих на Западе страшила и та реальная альтернатива буржуазному пути развития, которую предлагал Советский Союз. Поэтому к эмигрантским центрам настойчиво и небезуспешно искали подходы сотрудники самых разных иностранных разведок… Нет смысла объяснять, что в случае провала былые товарищи расправились бы с Борисом Базаровым, как с предателем – самым безжалостным образом.

Затем Базаров работал в Вене и в Берлине – причём из столицы Германии он руководил нелегальной резидентурой, работавшей по Франции, а в 1935 году был направлен в Соединенные Штаты Америки, где также возглавил нелегальную резидентуру. За время своих командировок Борис Яковлевич приобрёл множество ценных агентурных источников в различных странах, работал очень успешно и результативно, за что одним из первых сотрудников разведки был удостоен звания «Почётный чекист».

Активная деятельность внешней разведки на первых этапах её становления помогла сорвать агрессивные планы противников Страны Советов и тем самым способствовала созданию благоприятных условий для экономического строительства и укрепления обороноспособности Советского государства.

Основным геополитическим противником Советской России в то время являлась Великобритания, которая в результате Первой мировой войны добилась, в частности, мандата на управление территорией Палестины с целью «установления в стране политических, административных и экономических условий для безопасного образования еврейского национального дома».

На самом деле британцы рвались к иракской нефти, и им требовался Средиземноморский берег для её транспортировки в Англию. Такая неприкрытая колониальная политика привела к активизации сионистского движения, которое советская разведка могла использовать для проникновения в планы англичан.

Историки Иосиф Линдер и Сергей Чуркин, касаясь данного вопроса, подчёркивали: «Особые задачи на советскую разведку возлагались по проникновению в Палестину. Во многом это было связано с тем, что непримиримый враг Российской империи, а затем и Советского Союза – Великобритания – в апреле 1920 года на заседании Верховного совета стран Антанты смогла получить мандат на управление территорией Палестины, которая включала в себя земли современных Израиля и Иордании».

Ещё во время Первой мировой войны секретарь МИДа Великобритании Артур Джеймс Бальфур в одном из документов подчеркивал, что Британия «положительно смотрит на основание в Палестине национального дома для еврейского народа». Эта декларация способствовала формированию в 1918–1919 годах добровольческого Еврейского легиона в составе трёх батальонов, оказавшего британским войскам значительную помощь в отвоевании Палестины у Османской империи.

Во время Третьей алии[2] (1919–1923 годы) в Палестину из стран Восточной Европы и России прибыло около сорока тысяч евреев, знакомых с сельским хозяйством и способных участвовать в развитии экономики. Всего еврейское население Палестины к концу этого периода возросло до 90 тысяч человек.

В декабре 1920 года в Хайфе был основан еврейский профсоюз Гистадрут (Всеобщая федерация труда). В 1920 году в его рядах насчитывалось 4400 человек, а через два года – 8394 человека, что составляло примерно половину тогдашнего еврейского рабочего класса в Палестине.

В начале марта 1920 года королём Сирии был провозглашён Фейсал I Хашимит. Он не замедлил объявить Палестину частью Великой Сирии, и в палестинских городах усилились протесты со стороны арабского населения против еврейской иммиграции, сопровождаемые многочисленными актами насилия. Британские военные и полицейские власти практически не препятствовали нападениям арабов, но при этом подвергали аресту и тюремному заключению евреев, оказывавших арабам сопротивление. Это привело к вооружённым столкновениям между арабами и евреями, сплотившимися вокруг немногочисленной организации еврейской самообороны «Ха-Шомер» («Страж»).

В июне 1920 года началось формирование нелегальной еврейской военной организации «Хагана» («Оборона»).

Постепенно все еврейские силы самообороны были объединены под эгидой Гистадрута. В марте 1921 года для координации действий был создан Оборонный комитет и основаны курсы инструкторов по боевой подготовке».

Коммунистическая партия Палестины была основана в 1920 году, а в 1924 году официально признана Исполнительным комитетом Коммунистического интернационала. Следует отметить, что на начальном этапе становления партии бо́льшую часть её членов составляли бывшие приверженцы сионизма. И это притом что с первых же дней существования коммунистической партии перед ней встал вопрос: как вырвать массы трудящихся из плена сионистской идеологии? Одновременно партия пыталась привлечь на свою сторону арабское население Палестины, однако этому усиленно противились англичане и арабское религиозное руководство.

Военно-политическое руководство СССР также придавало Палестине большое значение и внимательно отслеживало происходившие в ней события. Ведь они, как и события в Афганистане, определённым образом влияли на уровень антисоветской деятельности мусульманского населения Средней Азии. А советская сторона была крайне заинтересована в его снижении. Органы государственной безопасности активно искали адекватный ответ на действия англичан по поддержке басмаческого движения в Советском Туркестане. По утверждению И. Линдера и С. Чуркина, «наиболее результативным представлялся путь нелегального проникновения в боевое сионистское движение на Ближнем Востоке. Параллельно планировалось найти подходы к использованию сионистских кругов для поддержки интересов Советского Союза в странах Запада. Кроме того, в Палестине находилось не менее пяти тысяч человек из белой эмиграции, которых британские спецслужбы стремились привлечь к антисоветской деятельности, и их надо было либо нейтрализовать, либо привлечь на свою сторону».

В 1923 году председатель ОГПУ Дзержинский направил начальнику Иностранного отдела Трилиссеру служебную записку, в которой предложил разведке приступить к установлению оперативных контактов среди еврейского населения Палестины. После этого и было принято решение о назначении Якова Блюмкина нелегальным резидентом в Палестине, а Якова Серебрянского – его заместителем.

Перед ними была поставлена задача по сбору информации о планах Англии и Франции на Ближнем Востоке, изучению местных политических организаций и вербовке агентуры для решения оперативно-разведывательных задач.

В декабре 1923 года по маршруту, использовавшемуся репатриантами-евреями, разведчики-нелегалы Блюмкин и Серебрянский, имея соответствующие документы, прибыли в главный порт Палестины Хайфу, откуда перебрались в Яффу. Треть населения города в то время составляли евреи. Здесь Блюмкин вскоре открыл прачечную, которая стала конспиративной квартирой нелегальной резидентуры ИНО ОГПУ.

Тель-Авив, бывший тогда пригородом Яффы, являлся одним из центров приёма евреев, приезжавших из Польши и России. В этот период началась так называемая Четвёртая алия – очередная волна репатриации евреев в Палестину из-за всплеска антисемитизма в Польше.

После окончания Первой мировой войны в Восточной Европе образовалось новое государство – Республика Польша. Принятая в 1921 году конституция страны гарантировала национальным меньшинствам, в том числе и евреям, равные с остальными права. Однако польские евреи подвергались в стране всяческим притеснениям, унижению и преследованию. В 1924 году в Палестину приехали 14 тысяч человек, половину из которых составили польские евреи. В 1925 году – более тридцати четырёх тысяч человек, больше половины из которых были из Польши.

Первые месяцы пребывания разведчиков в городе были посвящены созданию надёжного прикрытия, изучению обстановки и налаживанию связей в местных кругах.

Однако уже в июне 1924 года Блюмкин был отозван в Москву, и его на посту резидента сменил Серебрянский.

Как свидетельствуют документы того периода, Серебрянский создал в Палестине сеть из тридцати нелегалов. Среди его агентов были, в частности, несколько членов нелегальной еврейской военной организации «Хагана».

Кроме того, в 1924–1925 годах Серебрянский сумел привлечь к сотрудничеству с советской разведкой нескольких бывших белогвардейцев, осевших в Палестине: А. Н. Турыжникова, А. Н. Ананьева, Ю. И. Волкова, Н. А. Захарова. Все завербованные Серебрянским люди впоследствии стали его надежными помощниками, составили ядро руководимой им специальной группы.

Дмитрий Александрович Быстролётов… В полуофициальных «Очерках истории российской внешней разведки» в материале о нём, красноречиво названном «Мастер высшего пилотажа», написано так: «В блестящей когорте первого поколения советских разведчиков-нелегалов видное место занимает Дмитрий Александрович Быстролётов. Штурман дальнего плавания, доктор права и медицины, мастер живописи, фотографии и перевоплощения, полиглот (знал не меньше двадцати иностранных языков. – А. Б.) и писатель. Раскрыть оперативную деятельность советского разведчика Д. А. Быстролётова мы не сможем, архивные материалы о нём никогда не станут достоянием общественности, поскольку содержат данные высочайшей секретности».

Хотя кое-что рассказать мы сумеем – причём информация эта получена из официальных (или близких к тому) источников. Родившийся в 1901 году, Быстролётов был внебрачным сыном графа Толстого, но уже в Гражданскую войну стал работать на красных. По заданию ЧК отправился в Европу как эмигрант для разведывательной работы. В Праге сумел «найти подход» к секретарше французского посла, имевшей по своей работе доступ к шифрам и переписке – и корреспонденция посла вскорости стала поступать не только в Париж, но и в Москву. Разумеется, без ведома руководителя дипмиссии… Когда же в 1930 году Дмитрий был переведён в Берлин, он сумел подружиться там с шифровальщиком британского посольства – и теперь уже в Москву стали приходить документы из Foreign Office[3]. Затем Быстролетову удалось установить контакты с сотрудником разведки Генштаба Франции, от которого разведчик начал получать австрийские, итальянские и турецкие шифроматериалы, а также секретные документы гитлеровской Германии… Но всё это – лишь часть работы, проведённой разведчиком-нелегалом. В представлении к награждению его знаком «Почётный чекист», в частности, отмечалось: «…Своей исключительной выдержкой и проявленной при этом настойчивостью способствовал проведению ряда разработок крупного оперативного значения».

В январе 1923 года первый заместитель председателя ГПУ Иосиф Уншлихт для организации борьбы с пропагандой противника предложил создать специальное бюро по дезинформации. 11 января 1923 года решением Политбюро ЦК РКП(б) это предложение было принято. В ГПУ было создано межведомственное Особое бюро по дезинформации (Дезинфбюро) во главе с Уншлихтом «в целях систематизации работы по введению в заблуждение иностранных государств о внутренней и внешней политике СССР, а также о состоянии его вооружённых сил и мероприятиях по обороне Республики».

В состав Дезинфбюро входили представители ГПУ, Разведотдела штаба РККА и НКИД. На него возлагалась задача разработки и информационного обеспечения акций тайного влияния, направленных на политическую и военно-стратегическую дезинформацию правительств и командования вооруженных сил иностранных государств. Так организационно оформилось одно из важнейших направлений деятельности внешней разведки того периода. Дезинфбюро сыграло важную роль в подготовке и проведении таких знаменитых операций органов госбезопасности, как «Трест», «Синдикат», «Академия», «Тарантелла» и других.

На различных этапах разведывательной деятельности органов государственной безопасности операции по дезинформации спецслужб противников советской власти имели несколько чисто служебных обозначений: «активная разведка», «дезинформация», «активные мероприятия», «оперативные игры». Несмотря на различия в терминах, все они представляли и представляют определённые целенаправленные действия по введению в заблуждение фактического или потенциального противника относительно своих истинных намерений или возможностей, а также для получения выгодной, практически не достижимой открытыми способами реакции «объекта воздействия».

Дезинформационная работа, которую проводила внешняя разведка совместно с Разведупром, во многом способствовала охране подлинных государственных и военных секретов, содействовала проведению внешнеполитического курса страны, помогала разъяснению широкой общественности действительного смысла проводимой Советским государством политики. ‹…›

30 июля 1927 года Иностранный отдел был выведен из подчинения Секретно-оперативному управлению ОГПУ, которым руководил Генрих Ягода, и стал самостоятельным подразделением, подчинявшимся непосредственно Коллегии ОГПУ.

Организационно научно-техническая разведка в составе ОГПУ оформилась в 1926 году, тогда в ней работали лишь несколько человек. Это неудивительно: специфическое подразделение нуждалось не просто в толковых сотрудниках, но в людях, обладающих высокими, порой даже выдающимися знаниями в различных областях науки и техники, коими страна тогда была не очень богата.

Значение НТР очевидно. Ни одна страна и её армия не хотят рисковать, чтобы в случае вооружённого конфликта, тем более большой войны, встретиться с новым, более совершенным, нежели её собственные, скоростным и манёвренным истребителем, либо с танком с большей толщиной брони, пушкой более крупного калибра.

НТР в первую очередь и обязана застраховать свои вооружённые силы от подобных сюрпризов. А во вторую – помочь собственным изобретателям и конструкторам в области оборонной техники преодолеть отставание в каком-то виде вооружения, а желательно – получить превосходство над возможным противником.

У информации, собранной по линии НТР, имеется определённое преимущество перед информацией политической. Последняя обладает способностью быстро устаревать и потому терять свое значение. Скажем, сообщение о секретных переговорах между двумя державами должно быть использовано с максимальной эффективностью в короткий срок до того, как переговоры завершатся подписанием соответствующего договора. Информация НТР не теряет своей актуальности десятилетия… Более того, в отличие от политической, информация НТР может быть даже точно выражена в денежном эквиваленте: миллионах долларов, фунтов стерлингов, франков, наконец просто в золоте.

Свои задачи НТР выполняет различными методами. Иногда достаточно бывает выяснить лишь идею, замысел новой военно-технической разработки, а уж всё остальное додумают собственные учёные. Иногда можно достать чертежи, техническое описание, тактико-технические данные, инструкции. Порой – и такие случаи известны – удаётся раздобыть даже образец нового вида снаряда, оружия, отравляющего вещества, прибора.

Внешняя разведка широко использовала многочисленные общества дружбы с СССР, возникшие в разных странах мира, тем более что в их составе были представлены учёные, конструкторы, инженеры. Разумеется, многие из этих лиц, принадлежащие к элите технической интеллигенции, были идеалистами, о подлинной жизни в СССР понятие у них было самое смутное. Кое-кто из них впоследствии испытал горькое разочарование. Но именно впоследствии, а пока они видели в Советском Союзе не только и не столько даже будущее человечества, сколько реальную силу, способную остановить поступь фашизма. В этом последнем они были правы, и в этом – прощение потомков за былые заблуждения.

Целые отрасли советской промышленности в годы первых пятилеток создавались при участии развитых капиталистических стран. Сегодня мало кто знает, а кто знает, тот из «патриотических побуждений» предпочитает помалкивать, что, к примеру, Горьковский автогигант был куплен в Америке у бывшего рабочего, изобретателя-самоучки Генри Форда. Такого же происхождения были современные (для тех лет) авиационные моторы, без которых немыслимо было бы воплощение в реальность замыслов одного из крупнейших авиаконструкторов XX века Андрея Туполева. Даже такую ерунду, как мороженое «эскимо» и кукурузные хлопья вывез из Америки нарком Анастас Микоян самолично.

Меж тем на Западе купить за золото, нефть, пшеницу, сокровища Эрмитажа можно было далеко не всё. Кое-что нам не собирались продавать ни за какие деньги – из политических соображений, кое-что было просто не по карману. Ну а ещё «кое-что», связанное с новейшим вооружением, на Западе держали в глубочайшем секрете. Это – нормально.

И тогда вставал сакраментальный вопрос: «Как быть?»

Добывать специфическими средствами научно-технической разведки. Ради укрепления обороноспособности Отечества, а порой – и тут вполне уместны самые патетические слова – сохранения мира во всем мире.

Может быть, есть смысл уточнить, что это за научно-техническая разведка и в чём заключается смысл её существования?

Если рассказывать схематично, то главная её задача – добывать информацию, наиболее важную с точки зрения обеспечения обороноспособности страны, то есть сведения о научных открытиях и технологических разработках военно-прикладного характера. Впрочем, не без основания можно предположить, что научно-техническую разведку – точнее, те государственные структуры, которые дают ей «социальные задания», – могут также интересовать технические и иные достижения не только в оборонной отрасли.

При этом не стоит думать, что научно-техническая разведка является неким советским изобретением – мол, первое в мире государство рабочих и крестьян в своём стремлении «догнать и перегнать» не брезговало ничем, а потому его ушлые агенты беззастенчиво воровали достижения доверчивых западных учёных и изобретателей. Да как бы не так! Даже спецслужбы самых передовых и развитых стран – и те проводят аналогичную работу, причём не только в отношении противников, но и своих же партнеров. Кому же не хочется знать, чего там делается у соседа? Тем более что в политике именно это знание зачастую становится гарантией безопасности.

Информация, получаемая научно-технической разведкой, позволяет экономить время и деньги в решении каких-то весьма сложных проблем, даёт возможность сопоставлять результаты работ аналогичной тематики в различных странах, знать, кто в чём имеет опережение и кто где отстаёт. Не будем отрицать и возможности использовать для решения какого-то сложного вопроса чужие открытия и наработки, сделанные другими.

Можно, конечно, поморализировать (хотя мораль и разведка как таковая далеко не всегда чинно следуют рука об руку) – мол, нехорошо использовать незаконно полученный материал о каких-то достижениях, открытиях и прочем, но давайте вспомним ситуацию с получением советской разведкой материалов по атомной проблематике, так называемый «проект “Энормоз“» (подробный рассказ об этом у нас впереди. – А. Б.). Да, важнейшие секретные материалы похищались и добывались иными нелегальными способами. Но ведь и те самые ученые, которые создавали американскую атомную бомбу – не все, но многие из них, – были противниками установления «ядерной монополии» Соединенных Штатов Америки и изначально официально предлагали передать Советскому Союзу технологии по созданию «сверхоружия». Когда же это предложение было решительно отвергнуто на том же официальном уровне, некоторые из них по своей инициативе (впрочем, кто как) связались с советской разведкой. В результате впоследствии был достигнут паритет и послевоенный мир достаточно устойчиво держался на двух полюсах… И кто станет утверждать, что это было плохо?

Из сказанного можно понять, что кадровые сотрудники научно-технической разведки имеют определённые отличия от разведчиков, работающих по линии «ПР» – политической разведки. Кроме огромного обаяния, предприимчивости, смелости, знания языка и ряда других положительных качеств, нужно ещё иметь очень хорошее соответствующее образование. «У нас, кстати, и доктора наук работают, и даже академики», – скромно уточнил в разговоре с нами один из сотрудников, некогда трудившийся по линии НТР. Что ж, разведчик должен разбираться в том вопросе, которым он занимается, на профессиональном уровне – дезинформация в научно-технической разведке может стоить очень дорого.

Но всё это объяснение – весьма и весьма схематично.

1 апреля 1929 года Яков Серебрянский возглавил 1-е отделение ИНО ОГПУ (нелегальная разведка) и одновременно стал руководителем созданной несколько ранее Особой группы при председателе ОГПУ СССР В. Р. Менжинском.

Если с 1-м отделением ИНО, занимавшимся нелегальной разведкой за рубежом, всё более или менее ясно, то вопрос о деятельности Особой группы требует разъяснений.

20 июля 1926 года скоропостижно скончался председатель ОГПУ Феликс Эдмундович Дзержинский. На его место был назначен Вячеслав Рудольфович Менжинский, профессиональный революционер, имевший одновременно большой оперативный опыт. Именно по его инициативе и под его непосредственным контролем и руководством во второй половине 1926 года начала создаваться хорошо законспирированная Особая группа.

Это было независимое от руководства ИНО разведывательное подразделение, насчитывавшее на начальном этапе своей деятельности всего с десяток человек и предназначенное для выполнения специальных операций стратегического характера. Одной из его задач являлось глубокое агентурное внедрение на объекты военно-стратегического значения в США, Западной Европе, на Ближнем Востоке, в Китае и Японии, а также подготовка и проведение диверсионных операций на них в случае войны. Одновременно перед сотрудниками нелегального аппарата Особой группы стояла задача по организации специальных мероприятий за рубежом в отношении наиболее злобных врагов СССР, предателей и изменников родины.

С целью конспирации создание Особой группы приказом по ОГПУ не оформлялось. По сути, она была нелегальной даже внутри органов государственной безопасности.

Особая группа действовала за границей только с нелегальных позиций и подчинялась непосредственно председателю ОГПУ, который лично руководил её работой. Сотрудники Особой группы не использовали в качестве прикрытия официальные советские дипломатические или торговые представительства.

Уже к середине 1929 года центральный аппарат Особой группы состоял из двух десятков сотрудников. Все остальные работали за рубежом в качестве нелегалов. Этим, в частности, Особая группа отличалась от Иностранного отдела, который решал разведывательные задачи как с легальных, так и с нелегальных позиций. А руководство ОГПУ могло по своему усмотрению использовать силы и средства ИНО и Особой группы для осуществления специальных операций.

Одним из первых оперативных сотрудников Особой группы стал будущий руководитель специальных операций советской внешней разведки за границей Сергей Михайлович Шпигельглаз. Назначенный в сентябре 1926 года помощником начальника ИНО ОГПУ, он был включён Менжинским в Особую группу и неоднократно выезжал за рубеж для выполнения важных оперативных заданий.

В числе первых сотрудников Особой группы был и Наум Исаакович Эйтингон – в дальнейшем видный советский разведчик и один из руководителей специальных операций внешней разведки НКВД в период Великой Отечественной войны.

С начала 1927 года членом Особой группы стал и Яков Серебрянский. В том же году привлечённые им к сотрудничеству с советской разведкой в Палестине Ананьев, Волков, Рачковский, Захаров и Турыжников были выведены в Советский Союз, по решению компетентных органов получили советское гражданство, были приняты на службу в органы государственной безопасности и приступили к активной работе в Особой группе.

Вот таким особо секретным подразделением органов государственной безопасности нашей страны Яков Серебрянский стал руководить с 1 апреля 1929 года. С этого же времени Особая группа в чекистских кругах стала неофициально именоваться «группой Яши».

Уже находясь в Москве и возглавив Особую группу, Серебрянский продолжал привлекать в неё наиболее талантливых сотрудников, проявивших себя на нелегальной работе в рамках спецслужб Коминтерна или ИНО ОГПУ. Тогда же он привлёк к сотрудничеству Вильяма Генриховича Фишера, более известного как Рудольф Иванович Абель, Александра Михайловича Орлова (он же – Лев Лазаревич Никольский, он же – Лейба Лазаревич Фельдбин), выдающегося советского разведчика-нелегала Арнольда Генриховича Дейча, известного также как Стефан Григорьевич Ланг, видного советского разведчика Константина Кукина, руководившего спецмероприятиями против японской разведки в Забайкалье.

Обратим внимание читателя ещё на ряд причин, вынудивших Менжинского активизировать создание Особой группы в ОГПУ.

По мнению историков отечественных спецслужб И. Линдера и С. Чуркина, «ускоренное и в высшей степени секретное формирование Особой группы было напрямую связано с англо-советским конфликтом 1927 года». Автор полностью разделяет мнение историков по данному вопросу. Однако при этом необходимо учитывать и общую обстановку, сложившуюся в конце 1920-х годов вокруг советских дипломатических представительств и учреждений за рубежом.

Так, в 1926–1927 годах произошло несколько провокаций против советских учреждений за границей. Эти провокации, сопровождавшиеся захватом полицией секретных документов, были организованы местными спецслужбами в Лондоне, Пекине и Праге.

6 апреля 1927 года произошёл налёт полиции и солдат Чжан Цзолиня, генералиссимуса сухопутных и морских сил Китайской Республики и фактического президента страны, на полпредство СССР в Пекине. Вторжение на территорию дипломатического квартала, где располагалось полпредство СССР, могло произойти только с разрешения посла Великобритании, являвшегося главой дипломатического корпуса в Китае. Это серьезно осложнило не только китайско-советские, но и британско-советские отношения.

При налёте на советское полпредство в Пекине китайская полиция захватила инструкции Коминтерна китайским коммунистам. В них содержались рекомендации по оказанию помощи «советским товарищам» в ведении разведывательной работы, описание оружия, завозимого в Китай, рекомендации по провокации конфликтов между местным населением и иностранцами, некоторые материалы о деятельности военной разведки.

Китайские и иностранные средства массовой информации начали публикацию изъятых документов, разоблачающих деятельность советских спецслужб в Китае, а также списков советских военных советников с указанием их оперативных псевдонимов.

Вскоре подобная провокация произошла и в Лондоне. Нападению подверглось советско-британское акционерное общество АРКОС…

В 1930 году штат ИНО ОГПУ составлял 122 человека, половина из которых трудилась за рубежом. Можно сказать, что это немного, но не будем забывать, что любая спецслужба сильна прежде всего своими помощниками, которые и определяют уровень её разведывательных возможностей.

К тому времени задачи и направления работы советской разведки существенным образом изменились. Во-первых, были чётко определены объекты, представляющие наибольший разведывательный интерес: Англия, Франция, Германия, Польша, Румыния и Япония, а со стороны северо-запада – три прибалтийских государства и Финляндия. Во-вторых, перед разведкой среди прочих был поставлен теперь и ряд совершенно новых задач: «раскрытие интервенционистских планов, разрабатывавшихся руководящими кругами Англии, Германии, Франции, Польши, Румынии, Японии, и выяснение сроков реализации этих планов»; «выявление планов руководящих кругов перечисленных стран по финансово-экономической блокаде нашего государства»; «добывание документов о секретных военно-политических соглашениях и договорах между указанными странами»; «добывание для нашей промышленности сведений об изобретениях, конструкторских и производственных чертежей и схем, технических новинок, которые не могут быть получены обычным путем».

Можно понять, что наша разведка во всех отношениях стала настоящей стратегической разведкой. Но что означает такое понятие?

«Стратегическая разведка даёт знания, на которых должна основываться внешняя политика нашей страны как во время войны, так и в мирное время», – писал американский специалист по разведке С. Кент.

Думается, та информация, которую получали сотрудники ИНО, помогала советскому руководству в определении внешнеполитической линии СССР – за исключением тех случаев, разумеется, когда «вожди» считали себя умнее и прозорливее всех (такое, как известно, происходило в нашей истории довольно часто и с пугающей периодичностью) и поступали так, как им заблагорассудится. Ну да ладно, не о «вождях» сейчас речь…

«До конца 20-х годов прошлого столетия США, проводившие политику изоляционизма, мало интересовали внешнюю разведку, которая не имела там резидентуры. Здесь свою роль играла не только не активная роль Вашингтона в международных делах, отсутствие прямой военной угрозы с его стороны для СССР, но и трудности организации связи с этой заокеанской страной. Первый нелегальный аппарат ОГПУ был создан в Нью-Йорке только в 1930 г. для сбора в первую очередь научно-технической информации. В нём работало четверо разведчиков-нелегалов. Он имел на связи семь агентов, располагавших ценными разведывательными возможностями в правительственных кругах США, частных фирмах, дипкорпусе», – сообщается в «Очерках истории российской внешней разведки».

Из сказанного можно подумать, что всё начиналось очень даже успешно и далее шло без сучка и без задоринки, хотя на самом деле это было не совсем так.

Уж, кажется, разведка умеет хранить тайны – но вот фамилия одного из первых нелегальных резидентов оказалась утрачена в самóм НКВД. Остался только оперативный псевдоним «Чарли», «а его личное дело, по всей видимости, уничтожено. Но в информационном досье удалось отыскать следы его деятельности. “Чарли” сумел установить деловые контакты с инженерами, технологами, представителями различных фирм, офицерами лётных и морских частей. Только за два первых года работы “Чарли” добыл важную информацию о спасательных аппаратах для моряков-подводников, данные об авиационных двигателях, характеристики двух типов танков, авиационном прицеле для бомбардировщиков, детали конструкции гидросамолётов, сведения о дизельных моторах различного назначения, о переработке нефти. Разведчику удалось получить в начале 30-х годов доклад американского ученого Годдара “Об итогах работы по созданию ракетного двигателя на жидком топливе”. Документ был доложен маршалу Тухачевскому (в то время – заместитель наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета СССР, начальник вооружений РККА) и получил его высокую оценку».

Как видим, резидент «Чарли» весьма успешно работал по линии научно-технической разведки – а что нам ещё нужно было у американцев, которые, как мы увидели, в европейские дела тогда не очень совались и к тому же 18 ноября 1933 года восстановили с нашей страной дипломатические отношения в полном объёме?

Вот только, к сожалению, в нашей стране идеология всегда превалировала над разумом, а утверждение «кто не с нами – тот против нас» являлось аксиомой, за которой следовала рекомендация великого писателя (хотелось написать – «пролетарского», но он велик просто как писатель, пролетариат тут в общем-то ни при чём) Максима Горького: «Если враг не сдается, его уничтожают». Однако наши политиканы – в их первых рядах, кстати, бодро шагал Н. С. Хрущёв, будущий «разоблачитель сталинских преступлений» и архитектор «оттепели», – уничтожали всех подряд. И не сдавшихся, и сдавшихся, и тех, кто некогда принадлежал к не совсем пролетарским партиям или, пребывая в рядах большевиков, когда-то увлекался какими-то «уклонами»…

По какой-то из этих причин (не то в троцкизме его обвинили, не то в «уклоне») «Чарли» отозвали в 1938 году на родину, осудили – притом что его заслуги как разведчика тысячу раз искупали любые его прежние «колебания» – и расстреляли. За что? Для чего? Нет ответа… А может, действительно тогда окопались в руководстве НКВД истинные «враги народа», поступавшие по принципу «чем хуже, тем лучше»? Хотя уже бериевские времена в органах начались – вроде бы, как считают многие историки, эдакая первая «оттепель» началась, волна репрессий затихла… Так почему?!

В конце января 1930 года вся русская эмиграция во Франции была потрясена исчезновением в Париже главы белогвардейского Русского общевоинского союза (РОВС) генерала Александра Павловича Кутепова[4]. Причём генерал исчез бесследно. В парижских газетах появилось только одно сообщение о том, что «бывший адъютант Врангеля и Деникина, возглавлявший РОВС в Париже, русский генерал Кутепов исчез в воскресенье 26 января».

В 20-х годах прошлого века число эмигрантов – выходцев из России составляло в Европе и Китае более миллиона человек. Безусловно, белая эмиграция не была однородной. Часть людей, бежавших за границу из-за страха перед советской властью, не собиралась с этой властью бороться. Другие эмигранты, активно сражавшиеся против большевиков на полях Гражданской войны, объединялись за границей в организации, главной целью которых было свержение светской власти в России.

Среди последних следует, в частности, отметить Народно-трудовой союз (НТС), организацию украинских националистов (ОУН), объединение грузинских меньшевиков во главе с Ноем Жорданией. Однако самой активной и агрессивной организацией белоэмигрантов того времени являлся Русский общевоинский союз (РОВС), созданный генералом Петром Врангелем из офицеров разгромленной Добровольческой армии.

Стратегической целью руководства РОВС была вооружённая борьба против советской власти. Свою главную задачу РОВС видел в свержении власти большевиков в России.

Естественно, Москва постоянно учитывала потенциальную опасность, исходившую со стороны террористических организаций белой эмиграции и в первую очередь – со стороны РОВС. В этой связи основное внимание советской внешней разведки и её резидентур уделялось изучению деятельности РОВС, выявлению его планов, установлению филиалов и агентуры на советской территории, разложению его изнутри и возможному влиянию на принятие решений руководством с помощью внедрённой агентуры, срыву готовящихся диверсионно-террористических мероприятий.

К 1929 году РОВС объединял в своих рядах около ста тысяч бывших белогвардейцев. При этом белые офицеры считали себя находящимися на военной службе, проходили переподготовку, изучали боевые возможности РККА. Таким образом, в случае новой войны в Европе под знамёна противников СССР боевая организация РОВС могла выставить, хотя и изрядно поредевшие в Гражданскую войну, полки бывшей Добровольческой армии, структуру которой руководство РОВС постаралось сохранить и в эмиграции.

Среди руководителей этой организации Кутепов являлся наиболее активным сторонником террористической деятельности. Он выступал за заброску в СССР групп боевиков для проведения терактов, вплоть до ликвидации лидеров государства и высшего командования Красной армии. Среди предлагаемых им жертв значились Сталин, Бухарин, Менжинский, Крыленко и другие руководящие работники ВКП(б), военного ведомства и ОГПУ. И неудивительно, что под началом Кутепова террор и диверсии стали главным оружием РОВС в борьбе против Советского государства.

В Париже, куда в конце 1929 года Кутепов перенёс штаб-квартиру РОВС, а также в Праге, Софии, Берлине и Варшаве, где имелись филиалы Русского общевоинского союза, готовились боевые группы для заброски на советскую территорию для проведения терактов и организации вооруженных выступлений населения против советской власти. Эта работа проводилась в тесном контакте со спецслужбами Франции, Польши, Румынии и Финляндии.

Руководство РОВС активно налаживало связи с контрреволюционным подпольем в России. В секретной инструкции для боевиков, разработанной Кутеповым, подчеркивалось: «План общей работы представляется в следующем виде – террор против… советских чиновников, а также против тех, кто ведёт работу по развалу эмиграции».

Известный публицист и историк С. Вычужанин писал:

«В конце 1929 года генералом Кутеповым было решено активизировать диверсионно-террористическую работу против СССР. При этом в качестве одного из видов оружия террора рассматривалось и бактериологическое. Предполагалось привлечение к работе абсолютно проверенного бактериолога с целью оборудования лаборатории для разведения культур инфекционных болезней (чума, холера, тиф, сибирская язва). Культуры бацилл на территорию СССР предполагалось доставлять в упаковках от духов, одеколона, эссенций, ликёров и др.

Объектами терактов… должны были служить прежде всего руководители партии большевиков и руководители карательных органов, а также все областные комитеты партии большевиков, губернские комитеты ВКП(б), партийные школы, войска и органы ОГПУ. У боевиков РОВС был подготовлен список из 75 подобных учреждений в Москве и Ленинграде с точным указанием их адресов».

Чтобы снизить диверсионную активность РОВС, руководство ИНО ОГПУ приняло решение организовать с ним оперативные игры от имени легендированных организаций. Одна из таких – Северо-Кавказская военная организация (СКВО) была успешно «подставлена» представителям РОВС в Румынии генералам Штейфону и Геруа. Это оперативное мероприятие позволило вскрыть каналы переброски в Советскую Россию боевиков, выявить их связи с подпольными организациями на Северном Кавказе, Кубани и в Донской области. Чекистам также удалось внедрить свою агентуру в филиалы РОВС в Румынии, Югославии и Болгарии.

Но это не решало главной проблемы – прекращения террористической активности РОВС. В этих условиях Сталин приказал действовать против РОВС на опережение. Руководство страны понимало, что наиболее эффективным способом является «обезглавливание» РОВС, то есть устранение генерала Кутепова. И ОГПУ начало прорабатывать варианты такой операции. При этом Москва предполагала доставить генерала на советскую территорию и устроить открытый показательный судебный процесс. Причём судить Кутепова предполагалось не только за организацию диверсий и террора, но и за зверства, чинимые им во время Гражданской войны, в частности в бытность его в 1918 году губернатором Новороссийска.

Доставить генерала в Москву можно было одним из двух способов: или выманить его на территорию СССР, например под предлогом ознакомления с «действующими» подпольными антисоветскими организациями, или организовать его похищение во Франции с последующей переправкой на советскую территорию. Задача доставить Кутепова в Советский Союз была поручена ОГПУ. На Лубянке приступили к тщательному планированию операции. Общее её руководство осуществлял признанный мастер оперативных комбинаций Артур Артузов. Реализация операции поручалась Якову Серебрянскому и его группе. Помимо сотрудников центрального аппарата Особой группы к участию в операции были также привлечены силы парижской нелегальной резидентуры.

Для возможного решения задачи по первому варианту действий была проведена оперативная игра непосредственно со штаб-квартирой РОВС от имени так называемой «Внутренней русской национальной организации» (ВРНО), созданной ОГПУ с привлечением в неё бывших царских офицеров. На первом этапе, не имея прямого выхода на Кутепова, ВРНО наладила контакты с редактором журнала «Борьба за Россию» С. П. Мельгуновым, который поддерживал тесные связи с начальником канцелярии генерала Кутепова князем Сергеем Трубецким.

Далее в Москву для переговоров с руководством ВРНО прибыл представитель РОВС генерал Штейфон. Переговоры оказались удачными (для ОГПУ). Руководство РОВС поверило в реальное существование ВРНО.

Затем в Париж был направлен в качестве представителя ВРНО агент ОГПУ, бывший полковник царской армии А. Н. Попов. Он встретился с Мельгуновым, информировал его о положении в России, целях и задачах ВРНО и попросил организовать встречу с председателем РОВС генералом Кутеповым. Последний согласился встретиться с Поповым. Встреча состоялась в начале января 1930 года в Берлине, куда Попов специально прибыл из Москвы.

Во время этой встречи Попов и сопровождавший его бывший сослуживец Кутепова генерал де Роберти предложили направить в Советский Союз несколько групп боевых офицеров РОВС для руководства восстанием. Предполагалось, что на следующем этапе может последовать и визит самого Кутепова.

У Попова сложилось твёрдое убеждение, что Кутепов верил в то, что внутри России ещё остаются силы, опираясь на которые, ему удастся свергнуть большевиков. К тому же эти иллюзии главы РОВС активно поддерживали агенты ОГПУ, которые находились в его ближайшем окружении.

Однако переговоры не имели успеха, поскольку Кутепов узнал от де Роберти, что всё происходящее – оперативная игра ОГПУ. «Выманить» генерала Кутепова на территорию СССР не удалось. Желания выехать на места будущего сражения с большевиками Кутепов не проявил, хотя и не подал виду, что ему стало известно о готовящейся ловушке.

Сложившиеся обстоятельства поставили перед руководством ОГПУ вопрос о проведении операции по второму варианту.

Летом 1929 года руководство ОГПУ вышло в ЦК ВКП(б) с предложением похитить генерала в Париже и вывезти его в Советский Союз. Это предложение было утверждено Сталиным.

Дом Кутепова в Париже стал объектом постоянного наблюдения. Изучались окружение генерала, его перемещения по городу. На основе собранных через надёжную агентуру сведений об образе жизни генерала, его привычках, принимаемых им мерах личной безопасности в Москве была окончательно разработана операция по его похищению.

1 января 1930 года Яков Серебрянский вместе с другим видным чекистом, заместителем начальника Контрразведывательного отдела ОГПУ Сергеем Пузицким выехали нелегально в Париж для руководства операцией. Одновременно с ними в столицу Франции нелегально были направлены молодые, но уже опытные сотрудники «группы Яши», которые ранее сами являлись участниками Белого движения, а затем активно помогали Серебрянскому в решении оперативных задач в период его командировки в Палестину: Андрей Турыжников, Юрий Волков и Иван Рачковский.

Проведение операции было намечено на воскресенье 26 января 1930 года, так как по полученным разведкой достоверным сведениям Кутепов в этот день должен был в 11 часов 30 минут присутствовать на панихиде по барону Каульбарсу в Галлиполийской церкви на улице Мадемуазель, которая находилась в 20 минутах ходьбы от его дома.

В сложившихся обстоятельствах значительную роль в реализации намеченных планов сыграл проживавший в Париже один из секретных агентов ОГПУ, близкий к Кутепову генерал Павел Павлович Дьяконов, с которым Яков Серебрянский активно работал во время своей первой командировки во французскую столицу. Русский патриот отдавал себе отчёт в том, что реализация планов РОВС по организации нового крестового похода против большевиков, за которыми пошло абсолютное большинство русского народа, приведёт к новым потокам крови на его родине. Поэтому такие планы контрреволюции не вызывали поддержки у генерала. Разочаровавшись в деятельности белой эмиграции, профессиональный разведчик Павел Дьяконов в марте 1924 года стал активно сотрудничать на патриотической основе с советской внешней разведкой.

Накануне операции по Кутепову, 25 января, один из членов группы Серебрянского передал генералу записку от Дьяконова, в которой ему назначалась короткая, но важная встреча на его маршруте к церкви. При этом учитывалось, что Кутепов на важные встречи, связанные с агентурной и боевой деятельностью РОВС, всегда ходил один. Прождав некоторое время Дьяконова на трамвайной остановке на улице Севр, Кутепов продолжил свой путь к церкви.

Сотрудники опергруппы Серебрянского, а также надёжные агенты парижской резидентуры ОГПУ, выдававшие себя за французских полицейских, задержали генерала под предлогом проверки документов и предложили проехать в полицейский участок для выяснения личности. Кутепов позволил усадить себя в автомобиль, но, услышав русскую речь, попытался оказать сопротивление. Его усыпили хлороформом. Однако больное сердце генерала не выдержало последствий наркоза. Кутепов умер от сердечного приступа.

Предпринятые французской полицией и лично начальником контрразведки РОВС полковником Зайцовым меры по розыску Кутепова положительных результатов не дали. ‹…›

Исчезновение Кутепова взбудоражило Европу, а в среде русских белогвардейцев в Париже вызвало состояние, близкое к панике. Но интересно, что в исчезновении генерала пресса в основном обвиняла британскую разведку. Благодаря грамотной работе группы Серебрянского советский след в исчезновении Кутепова местной прессой в то время практически не рассматривался.

Безусловно, осуществленная ОГПУ операция по нейтрализации Кутепова нанесла тяжёлый удар по РОВС. Депрессия, панические настроения, недоверие к руководителям, взаимные подозрения в сотрудничестве с советскими органами государственной безопасности на протяжении ряда лет после исчезновения Кутепова были характерны не только для членов Русского общевоинского союза, но и для поддерживавшей его части белой эмиграции. Кроме того, что очень важно, РОВС начал терять доверие у «спонсоров» – западных покровителей.

В 1931 году сотрудникам резидентур советской внешней разведки в Праге и Брюсселе удалось проникнуть в Организацию украинских националистов (ОУН), постоянно быть в курсе их террористических планов в отношении СССР и успешно противодействовать созданию «независимой» Украины под протекторатом Германии.

В середине 1933 года резидентуре советской внешней разведки ОГПУ в Брюсселе стало известно, что главари украинского профашистского националистического объединения планируют террористический акт в отношении наркома иностранных дел СССР Максима Максимовича Литвинова во время его предстоящего визита в Соединенные Штаты Америки.

Этому предшествовали следующие события. В 1932 году, когда кандидатура Ф. Рузвельта была выдвинута на пост президента США, в местных дипломатических кругах стали усиленно поговаривать о возможном установлении дипломатических отношений с СССР. Однако противодействие этому усиливалось. Наибольшую активность в этом деле проявила фашистская разведка, целиком и полностью державшая в своих руках Организацию украинских националистов и их представительства в разных странах Европы и Америки. После победы Ф. Рузвельта на президентских выборах 1933 года вопрос об установлении дипломатических отношений с СССР вошел в практическую плоскость. Вот тут-то сразу же активизировалась германская разведка. Коновальцу, одному из лидеров ОУН, было поручено сорвать возможные переговоры, совершив покушение на Литвинова.

Было известно, что за океан Литвинов проследует через ряд европейских стран, а затем пересядет на пароход. Как и предполагалось, в ходе визита наркому предстояло обсудить с американскими представителями конкретные шаги по установлению дипломатических отношений между двумя странами (обмен дипломатическими миссиями между США и СССР был осуществлён в начале 1934 года).

Планы боевиков ОУН были вскрыты советским разведчиком Иваном Каминским, внедрённым чекистами в руководство организации.

Разведчик присутствовал на специальном совещании террористов в Брюсселе, которое состоялось на квартире архитектора Дмитрия Андриевского. Помимо самого Андриевского на совещании присутствовали члены Центрального провода (руководства) ОУН Коновалец, Богуш и Сциборский. Осуществление террористического акта возлагалось на «пятерку» украинских боевиков во главе с Лукой Мишугой. Террористы получили подробные инструкции и были обеспечены необходимым оружием. В октябре 1933 года группа Мишуги прибыла в США из Западной Европы.

На совещании в Брюсселе украинские националисты обсуждали также вопрос о том, как известить население Украины об убийстве советского наркома.

Угрозы со стороны украинских националистов были вполне реальными. Незадолго до этого, в том же 1933 году, внешняя разведка ОГПУ сорвала их планы организовать взрыв советского полпредства в Варшаве, осуществить который было поручено членам ОУН Сциборскому и Ляхойну.

Аналогичную информацию о планах Русского общевоинского союза (РОВС) совершить теракт в отношении М. М. Литвинова во время его проезда через Францию получила резидентура ИНО ОГПУ в Париже.

Исходя из имевшейся информации, чекисты-разведчики предприняли меры по усилению охраны наркома Литвинова. Вся агентура резидентур ОГПУ в Польше, Германии, Бельгии и Франции, через территории которых пролегал его путь, была приведена в боевую готовность. Советская внешняя разведка через официального представителя «Амторга»[5] в Нью-Йорке оповестила власти США о готовящемся заговоре.

Президент США Ф. Рузвельт принял энергичные меры по предотвращению покушения: по его распоряжению ФБР взяло под плотный контроль всех членов группы Мишуги. К 7 ноября 1933 года, когда теплоход «Беренгардия» прибыл в Нью-Йорк, все украинские террористы были обезврежены.

На теплоходе советского наркома охраняли восемь крепких телохранителей-американцев, которые не отходили от него ни на шаг. Все передвижения Литвинова по стране проходили только на автомашине, маршруты движения которой держались в секрете до последнего момента. За все дни пребывания в США советская делегация пешком ходила всего дважды.

Переданное Советскому Союзу здание бывшего посольства императорской России, в котором останавливались в Вашингтоне члены советской делегации, было также окружено плотным кольцом охраны. Переговоры прошли успешно. 16 ноября 1933 года в Вашингтоне между СССР и США была достигнута договорённость о начале процедуры по восстановлению дипломатических отношений. 25 ноября нарком иностранных дел СССР Литвинов благополучно покинул США. План покушения на него украинских террористов провалился.

Позже в ИНО была получена информация, что один из лидеров ОУН Евгений Коновалец «был взбешён провалом операции и собственноручно избил всю “пятерку” боевиков, на которых возлагалось убийство советского дипломата».

В том же 1933 году от агентуры советской внешней разведки в ОУН была получена своевременная информация о предстоящем взрыве в здании советского полпредства в Варшаве. Для организации намеченной диверсии в Варшаву выехали члены закордонного Центрального провода ОУН: Евгений Ляхович из Оттавы по канадскому паспорту и Николай Сциборский из Франции по литовскому паспорту. Принятыми советской разведкой мерами злодеяние удалось предотвратить.

Однако советской разведке не всегда удавалось действовать на опережение. Так, 21 октября 1933 года во Львове, принадлежавшем тогда Польше, был убит сотрудник ИНО ОГПУ Андрей Павлович (по документам прикрытия — Алексей Петрович) Майлов, работавший там под дипломатическим прикрытием секретаря советского генерального консульства.

Убийство было совершено членом возглавляемого С. Бандерой террористического отделения ОУН (общее руководство осуществлял Е. Коновалец) Николаем Лемиком. Жертвой покушения должен был стать генеральный консул СССР. Лемик предварительно записался к нему на приём. Однако в тот день консул отсутствовал и приём посетителей вел секретарь консульства Майлов. Поскольку Лемик консула в лицо не знал, войдя в кабинет, он выстрелил в Майлова.

После трагического убийства советского дипломата председатель ОГПУ Вячеслав Менжинский издал приказ о разработке плана действий по нейтрализации террористических акций украинских националистов. К этому времени украинскому ГПУ удалось внедрить в подпольную военную организацию ОУН своего проверенного и надежного агента В. Лебедя, который к тому же был лично знаком с самим Е. Коновальцем.

«Павел Судоплатов»

1929 году на контакт с берлинской резидентурой инициативно вышел криминаль-ассистент столичной полиции Вилли Леман, вскоре получивший оперативные псевдоним А/201, а несколько позже — «Брайтенбах». Из Москвы в резидентуру пришла тогда воистину провидческая шифровка, подписанная руководителем Иностранного отдела ОГПУ Меером Абрамовичем Трилиссером:

«Ваш новый А/201 нас очень заинтересовал. Судя по материалам, которые мы уже получили, источник может развиться в очень ценного агента.

Единственное наше опасение — это то, что Вы забрались в одно из наиболее опасных для нас мест, где при малейшей неосторожности со стороны А/201... может прийти много бед».

Вилли Леман действительно стал ценнейшим агентом советской разведки, тем более что вскоре, весной 1930 года, он стал работать по полпредству (то есть посольству) СССР — отныне к нему поступали все полицейские материалы на эту тему, а он готовил по ним сводные доклады. Затем, в конце 1932 года, в тот отдел, где работал Леман, были переданы дела по польскому шпионажу (эта тема представляла для советской разведки особенный интерес); в начале 1933 года в состав отдела вошло контрразведывательное отделение по борьбе с «коммунистическим шпионажем». Когда же 26 апреля того же самого года была учреждена государственная тайная полиция, известная под зловещим наименованием «гестапо», отдел Лемана был переодет в чёрную форму, а через год А/201 вступил в ряды СС. Теперь он выполнял ответственную задачу по контрразведывательному обеспечению военных предприятий рейха. Уж если криминальная полиция считалась «одним из наиболее опасных мест», то что говорить про гестапо?

«Фитин»

Здесь следует отметить, что в 1934 году Дейч привлёк к сотрудничеству с советской нелегальной разведкой первого члена «Кембриджской пятёрки» Кима Филби. Затем, по рекомендации Филби, сотрудничать с советской разведкой стали Дональд Маклин, Гай Бёрджесс и Энтони Блант…

«Кембриджская пятёрка»

В ночь на 18 июля 1936 года радио города Сеуты в Испанском Марокко передало условную фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо». Это был сигнал к нача­лу мятежа командного состава испанских колониальных войск в Северной Африке, который возглавил генерал Франсиско Франко[12]. Вскоре мятежникам удалось высадиться на территории Испании, и в стране разразилась кровопролитная гражданская война.

Здесь следует отметить, что договорённость о взаимном признании и установлении дипломатических отношений между республиканским руководством Испании и СССР была достигнута еще в 1933 году. Но фактически советское полпредство в Мадриде начало функционировать лишь в августе 1936 года, когда Испания была уже охвачена гражданской войной и превратилась в арену борьбы между силами фашизма и демократии. А буквально накануне этого события, 20 июля, руководство НКВД приняло решение поставить перед руководством страны вопрос о направлении в Испанию в качестве резидента советских спецслужб опытного чекиста-разведчика Александра Орлова.

С первых дней гражданской войны в Испании мятежников активно поддержали нацистская Германия и фашистская Италия, которые оказывали Франко существенную материальную и военную помощь, а также направляли в страну своих военнослужащих.

Согласно официальным данным, за два с половиной года войны в Испанию было направлено около пятидесяти тысяч немецких военных. Финансовая помощь Германии мятежникам составила, по немецким источникам, 500 миллионов марок (200 миллионов долларов). Италия направила Франко 1930 орудий, 7,5 миллиона артиллерийских снарядов, 240 тысяч винтовок, 325 миллионов патронов, 7633 автомашины, 930 танков и бронетранспортеров. В Испании воевали 150 тысяч итальянских военных.

Именно поэтому советское правительство, первоначально соблюдавшее решение Лиги Наций и придерживавшееся принципа невмешательства во внутренние дела Испании, после открытого выступления Германии и Италии на стороне франкистов приняло решение не только оказать республиканскому правительству военную и военно-техническую помощь, но и направить туда советских военных специалистов для работы «в качестве советников в высших штабах республиканской армии и в других учреждениях». Причём под последними подразумевались прежде всего органы безопасности. Одновременно было принято решение об отправке в Испанию добровольцев-коммунистов. При этом было официально заявлено, что СССР не может считать себя связанным соглашением о невмешательстве, когда другие страны его не соблюдают.

В письме Сталина, Молотова и Ворошилова на имя главы испанского правительства Ларго Кабальеро, в частности, подчёркивалось:

«Мы считали и считаем своим долгом в пределах имеющихся у нас возможностей прийти на помощь испанскому правительству, возглавляющему борьбу всех трудящихся, всей испанской демократии против военно-фашистской клики, являющейся агентурой международных фашистских сил».

В начале сентября 1936 года с санкции Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР и во исполнение официальной просьбы испанской стороны НКВД СССР учредил своё представительство при МВД Испании, которое в служебной переписке стало именоваться резидентурой. В это же время на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) была утверждена кандидатура Александра Михайловича Орлова в качестве резидента НКВД в Испании и главного советника по внутренней безопасности и контрразведке при республиканском правительстве и Генеральном управлении безопасности республики.

Одной из важнейших задач резидентуры НКВД в Испании, действовавшей под прикрытием советского полпредства, являлось «обеспечение руководства СССР разведывательной и контрразведывательной информацией по всему спектру испанских проблем». Одновременно перед резидентурой была поставлена задача по оказанию законному правительству страны практической советнической помощи в создании собственных органов государственной безопасности.

Со всего мира в Испанию на помощь республиканцам спешили добровольцы. К концу 1937 года в интербригадах насчитывалось чуть больше 20 тысяч добровольцев, в том числе не менее 5 тысяч человек — из СССР.

Следует подчеркнуть, что среди последних были и советские чекисты, в том числе будущие Герои Советского Союза Станислав Ваупшасов, Кирилл Орловский, Николай Прокопюк, Александр Рабцевич. Они, в частности, принимали самое активное участие в развёртывании партизанского движения и организации диверсий в тылу франкистов.

16 сентября 1936 года резидент НКВД в Испании Александр Орлов прибыл в Мадрид. Его заместителем был назначен Наум Эйтингон, использовавший в оперативной переписке псевдонимы «Котов» и «Пьер». Среди респуб­ликанцев он был известен как «генерал Котов». Необходимо подчеркнуть, что Эйтингону с самого начала пришлось принимать активное участие практически во всей оперативной деятельности резидентуры.

Помимо Наума Эйтингона в резидентуре НКВД в Испании работали такие видные разведчики, как бывший резидент в Берлине Наум Белкин, активный участник многих боевых операций, старший военный советник 14-го корпуса республиканской армии Григорий Сыроежкин, старший советник Особого отдела Мадридского фронта Лев Василевский и многие другие. В Испанию также неоднократно выезжал первый заместитель начальника внешней разведки Сергей Шпигельглаз.

«Эйтингон»

С лидером Национал-социалистической партии Германии Адольфом Гитлером Евген Коновалец познакомился ещё в 1922 году. Они неоднократно встречались и сразу почувствовали симпатию друг к другу. Оба вынашивали планы захвата Украины в будущей войне. По предложению Гитлера сторонники Коновальца проходили обучение в нацистской партийной школе в Лейпциге. Под руководством германской разведки Коновалец создал «Организацию украинских националистов» (ОУН), объединив «под одной крышей» «Украинскую военную организацию» (УВО), «Союз украинской национальной молодежи» и «Легию украинских националистов», в которую входил, в частности, «Союз украинских фашистов».

Эмиссары ОУН стали появляться всюду, где имелись значительные группы украинского населения — в СССР, Франции, Румынии, Чехословакии, Польше, Южной Америке, Канаде, США, — и создавали там ячейки организации. Одновременно оуновское руководство начало усиленно искать союзников по антисоветской деятельности в националистических движениях в разных странах, в первую очередь — в Литве и Германии

В Германии для членов ОУН были открыты особые школы, где слушатели основательно изучали технику разведки, диверсий и террора. Первая такая школа была создана германским военным министерством в Данциге в 1928 году. Преподавали в ней офицеры германской разведки.

В конце 1920-х — начале 1930-х годов члены ОУН, окончившие данцигскую школу, совершили ряд диверсионных и террористических актов в Польше. Особенно активизировались они после того, как во Львове был убит советский дипломат Майлов, а в Варшаве — польский министр Перацкий.

Как уже отмечалось, советская разведка с помощью внедрённого в ОУН агента ОГПУ Лебедя начала операцию по подводу к Коновальцу разведчика-нелегала Павла Судоплатова.

Итак, в июне 1936 года Судоплатов-Яценко прибыл из Стокгольма в Берлин и был представлен Коновальцу.

Разведчику удалось установить с лидером ОУН неплохие личные отношения. В сентябре 1936 года Павла на три месяца направили на учёбу в нацистскую школу в Лейпциге. Во время учёбы он имел возможность познакомиться с некоторыми представителями руководства ОУН. «В общении со своими коллегами по нацистской партийной школе, — рассказывал позже Судоплатов, — я держался абсолютно уверенно и независимо: ведь я представлял головную часть их подпольной организации на Украине, в то время как они являлись всего лишь эмигрантами, существовавшими на немецкие подачки. Я имел право накладывать вето на их предложения, поскольку выполнял инструкции своего “дяди”».

Между тем систематические встречи Павла с Коновальцем продолжались, их беседы раз за разом становились всё серьёзнее. Судоплатов выяснил планы Коновальца по подготовке административных органов для ряда областей Украины, которые предполагалось «освободить» в ближайшее время с помощью немцев. Также разведчику стало известно, что в распоряжении Коновальца уже имеются две бригады бойцов общей численностью около двух тысяч человек. Удалось узнать о подготовке оуновцами ряда террористических актов в европейских странах и о том, что эта подготовка финансируется разведкой и контрразведкой вермахта.

Со своей стороны Судоплатов пытался убедить Коновальца в том, что террористическая деятельность ОУН на Украине не имеет никаких шансов на успех, так как власти немедленно разгромят небольшие очаги сопротивления. Он настаивал, что надо держать все силы и подпольную сеть в резерве, пока не начнется война между Германией и Советским Союзом, и только в этом случае их использовать.

Кроме того, Судоплатов стал свидетелем начавшейся в ОУН борьбы за власть, которая шла между двумя главными группировками — «стариков» и «молодежи» — и в которую его пытались вовлечь. Первую группировку представляли Коновалец и его заместитель Мельник, а вторую возглавляли Бандера и Костарёв. Как-то Павел даже стал свидетелем конфиденциального разговора между молодыми украинскими националистами — слушателями нацистской партийной школы и Костарёвым. Последний утверждал, что Коновалец слишком стар, чтобы руководить организацией, и его следует использовать лишь в качестве декоративной фигуры. Разведчик рассказал об этом разговоре Коновальцу, чем значительно упрочил отношения с ним. А Костарёв позже был уничтожен.

Коновалец настолько привязался к Павлу, что даже предложил, чтобы он сопровождал его в инспекционной поездке в Париж и Вену, куда он собирался, чтобы проверить положение дел в украинских эмигрантских кругах, поддерживавших лидера ОУН. Поездку щедро оплачивали немцы. В Париже Коновалец и Судоплатов находились три недели.

В один из дней Павел встретился в Париже с курьером из Центра. Как было обговорено заранее, он должен был в кафе познакомиться с девушкой, которая и являлась курьером. Выйдя на условленное место встречи, разведчик увидел... собственную жену! Одетая по последней моде, она сидела за столиком кафе и медленно пила чёрный кофе. По легенде она была студенткой Женевского университета и проводила каникулы в Париже. Павел через Эмму передал в Центр важную информацию о положении дел в украинских эмиграционных кругах и той значительной поддержке, которую они получали от Германии. В тот же день Эмма выехала поездом в Берн, а оттуда — в Москву.

Во время пребывания в Париже Коновалец пригласил Павла посетить вместе с ним могилу Симона Петлюры, который после разгрома его войск частями Красной армии бежал в столицу Франции, где в 1926 году был убит. Позже Судоплатов рассказывал: «Коновалец боготворил этого человека, называя его “нашим знаменем и самым любимым вождём”. Он говорил, что память о Петлюре должна быть сохранена. Мне было приятно, что Коновалец берёт меня с собой, но одна мысль не давала покоя: на могилу во время посещения положено класть цветы. Между тем мой кошелёк был пуст, а напоминать о таких мелочах Коновальцу я не считал для себя возможным. Это было бы просто бестактно по отношению к человеку, занимавшему столь высокое положение, хотя, по существу, заботиться о цветах в данном случае надлежало ему, а не мне. Что делать? Всю дорогу до парижского кладбища Монпарнас меня продолжала терзать эта мысль.

Мы прошли через всё кладбище и остановились перед скромным надгробием на могиле Петлюры. Коновалец перекрестился, я последовал его примеру. Некоторое время мы стояли молча, затем я вытащил из кармана носовой платок и завернул в него горсть земли с могилы.

— Что ты делаешь?! — воскликнул Коновалец.

— Эту землю с могилы Петлюры отвезу на Украину, — ответил я, — мы в его память посадим дерево и будем за ним ухаживать.

Коновалец был в восторге. Он обнял меня, поцеловал и горячо похвалил за прекрасную идею. В результате наша дружба и его доверие ко мне ещё более укрепились».

От себя добавим, что это событие стало переломным моментом в отношениях Коновальца с Судоплатовым. Именно после посещения могилы Петлюры лидер украинских националистов окончательно решил, что после возвращения на родину Судоплатов станет там его представителем.

В период пребывания в Вене Судоплатов вновь встретился с курьером из Центра. На этот раз им был его куратор и наставник по работе в Москве, опытный разведчик Пётр Зубов. Судоплатов подробно информировал Зубова о деятельности Коновальца и получил указания относительно своей дальнейшей работы.

Возвратившись из Вены в Берлин, Судоплатов принимал участие в «бесполезных», по его мнению, переговорах о возможном развёртывании сил подполья на Украине в случае начала войны.

Тем временем «дядя» Лебедь через Финляндию прислал распоряжение о скорейшем возвращении Павла на Украину, поскольку появилась возможность оформить «племянника» радистом на советское судно, регулярно заходившее в иностранные порты. По мнению Лебедя, это дало бы Павлу возможность поддерживать постоянную связь между подпольем ОУН на Украине и националистическими организациями за рубежом. Коновальцу такая идея очень понравилась, и он согласился с возвращением Павла в Советский Союз.

«Павел Судоплатов»

Оказавшись за границей, Троцкий развернул борьбу не против империализма и фашизма, а против СССР и коммунистического движения. Сразу оговоримся: Троцкий никогда не был агентом гестапо, хотя разведслужбы всего мира, естественно, проявляли интерес к его сторонникам. Он не убивал ни Кирова, ни других советских руководителей, не занимался террором внутри СССР и не совершал диверсий и отравлений. Всё это ему приписывалось Сталиным и его сторонниками в стремлении дискредитировать главного политического оппонента.

Следует подчеркнуть, что Троцкий за границей не был безобидным «теоретиком» марксизма, который писал лишь трактаты «об их морали и нашей» (у Троцкого была и такая работа, в которой он выступал против буржуазной морали). Он вёл активную подрывную деятельность против СССР и всего коммунистического движения в целом, пытаясь организовать подчинённое ему политическое движение в мировом масштабе. <…>

Троцкий не ограничивался критикой через печать положения в Советском Союзе. Так, в составленном им лично в 1940 году манифесте IV Интернационала подчеркивалось: «Подготовка революционного низвержения московской касты есть одна из центральных задач IV Интернационала. Это не простая и не легкая задача. Она потребует героизма и жертв».

Однако высылка Троцкого за границу не ослабила его влияния среди членов оппозиции и его сподвижников в СССР. Их деятельность носила целенаправленный антигосударственный характер. Одновременно начали появляться и активно действовать троцкистские группы в ряде зарубежных компартий (США, Германии, Греции и Испании). Только наметившийся разгром троцкистов в рядах ВКП(б) явился стимулятором для изгнания их из других компартий.

Находясь в эмиграции, Лев Троцкий прилагал немалые усилия к тому, чтобы расколоть, а затем возглавить мировое коммунистическое движение в условиях нарастающей угрозы нацизма. Особенно опасной для СССР была его деятельность в Европе.

Нельзя не упомянуть и о том, что Троцкий активно сотрудничал с «Комитетом по расследованию антиамериканской деятельности» палаты представителей Конгресса США (так называемый «Комитет Дайса»). В октябре 1939 года этот «пламенный революционер» дал показания на ряд лидеров компартии США, обвиняя их в антиамериканской деятельности. Оказавшись в Мексике, Троцкий стал передавать представителям американской разведки «конфиденциальные меморандумы» на известных ему деятелей международного коммунистического движения, активистов Коминтерна, агентов советской внешней разведки в США, Франции, Испании, Мексике и других странах. Таков был его вклад в «мировую революцию».

Разумеется, для западных спецслужб антисоветская деятельность Троцкого была «даром небес», а троцкистская оппозиция — благодатной агентурной базой. Так, видный руководитель испанской троцкистской партии ПОУМ Хулиан Горкин был завербован американской контрразведывательной службой ФБР, а по прибытии во Францию в 1938 году предложил свои услуги генеральному директору французской контрразведки ДСТ Вибо, заявив, что имеет разведывательную сеть во всём мире. Услуги троцкиста были, разумеется, приняты с благодарностью.

Безусловно, советская внешняя разведка внимательно следила за подрывной деятельностью Троцкого за рубежом и имела «своих людей» в его ближайшем окружении. Одними из первых были внедрены к нему братья Соболевичусы, сыновья богатого еврейского торговца из Литвы. Позднее они стали известны как Джек Собл и Ричард Соблен. После высылки Троцкого из СССР в 1929 году братья в течение трёх лет были ближайшими доверенными лицами изгнанника, получили доступ к шифрам и адресам сторонников Троцкого в СССР. Через них проходила практически вся его переписка, которая незамедлительно передавалась в ОГПУ.

«Эйтингон»

Итак, начало 1938 года... Запах жжёного пороха чувствуется в мире всё ощутимее, а приближение большой войны уже совершенно очевидно для тех, кто хоть что-нибудь понимает в политике. 4 февраля Адольф Гитлер становится верховным главнокомандующим всеми вооружёнными силами Германии; в начале марта фашистские мятежники в Испании перешли в наступление на своём восточном фронте; 12 марта немецкие войска вторглись на территорию Австрии, и вскоре в обиход вошло слово «аншлюс», обозначающее как бы добровольное присоединение Австрии к рейху, буквально тут же признанное правительствами Великобритании и США...

Между прочим, и аншлюс, и последующий так называемый «Мюнхенский сговор» оказались для советских спецслужб — а значит, соответственно, и для руководства СССР — большой неожиданностью. Своевременно получить информацию о подготовке этих событий наша разведка не смогла.

Зато (как мы уже знаем. — А. Б.) 2 марта 1938 года в Москве начался процесс над «врагами народа» — участниками так называемого «Антисоветского правотроцкистского блока». В их числе были Николай Иванович Бухарин — в недавнем прошлом «один из вождей и теоретиков ВКП, член её ЦК и Политбюро, редактор газеты “Правда”, член Исполкома Коминтерна», которого Ленин называл “любимцем партии”»; Алексей Иванович Рыков — «один из крупнейших работников большевистской партии», избранный в 1924 году, после смерти Владимира Ильича, председателем Совета народных комиссаров СССР и РСФСР; а также и бывший Генеральный комиссар госбезопасности Генрих Григорьевич Ягода — нарком внутренних дел Советского Союза в 1934—1936 годах, начинавший раскручивать тот самый маховик «большого террора», жертвой которого он сам теперь и оказался...

«Фитин»

В августе 1938 года первым заместителем наркома внутренних дел и одновременно начальником Главного управления государственной безопасности, в состав которого входила и внешняя разведка, был назначен Лаврентий Берия, являвшийся первым секретарем Тбилисского горкома КП(б) Грузии, а до этого длительное время работавший в органах ВЧК — ГПУ Закавказья.

17 ноября 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило на своём заседании секретное постановление СНК и ЦК ВК(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», явившееся, по сути, предвестником конца «ежовщины». В документе, в частности, отмечалось:

«Массовые операции по разгрому и выкорчёвыванию вражеских элементов, проведённые органами НКВД в 1937—1938 годах при упрощённом ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и прокуратуры.

Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительской работы и так вошли во вкус упрощённого порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых лимитов для производства массовых арестов. Глубоко укоренился упрощённый порядок расследования, при котором следователь, как правило, ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными. Нередко показания арестованных записываются в виде заметок, а затем спустя продолжительное время составляется общий протокол, причём совершенно не выполняется требование о дословной, по возможности, фиксации показаний арестованного. Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока обвиняемый не признается в совершённых им преступлениях».

Постановлением от 17 ноября 1938 года органам НКВД и прокуратуре запрещалось проводить какие-либо массовые аресты и выселения, а сами аресты предписывалось осуществлять в соответствии с Конституцией страны только по постановлению суда или с санкции прокурора. В центре и на местах ликвидировались судебные «тройки». В то же время в документе подчеркивалось, что «очистка СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров должна продолжаться, но с использованием более совершенных и надёжных методов».

23 ноября в кабинете Сталина Ежов написал заявление в Политбюро ЦК ВКП(б), в котором просил освободить его от должности наркома внутренних дел СССР. Просьба Ежова была удовлетворена. Новым наркомом внутренних дел стал Лаврентий Берия.

Репрессии против чекистских кадров пошли на убыль, но полностью не прекратились.

«Павел Судоплатов»

Неожиданно резидент «Николай» вызвал Иоси­фа (Григулевича. — А. Б.) в Нью-Йорк «для рассмотрения накопившихся вопросов». «Рассмотрению вопросов» Гутцайт посвятил две встречи. Предложение Иосифа о подготовке для Москвы подробного отчёта о проделанной работе и планов на перспективу Гутцайт поддержал: «Информация из первых рук всегда самая важная, что написано пером, не вырубишь топором». Он, разумеется, шутил, но слова прозвучали двусмысленно.

Возвращать Иосифа в Мехико Центр не торопился и, более того, дал указание Гутцайту «подключить Юзика к работе по американским “хорькам” (обозначение троцкистов в оперативной переписке. — А. Б.) под углом их контрактации и заброски в Мексику». В финансовом отчёте нью-йоркской резидентуры о расходах на «подпольщиков» «Юзик» значится с июля 1938 года.

Троцкистской линией в резидентуре занимался Григорий Рабинович («Гарри»), «крышей» которого было представительство Советского общества Красного Креста. Добиться успеха ему долго не удавалось: один из вроде бы проверенных кандидатов, только узнав, что его планируют направить в Койоакан, прервал с «Гарри» все отношения. Другой кандидат для работы по «Старику», агент «Брит», с которым Рабинович обсуждал варианты прослушивания телефонов Троцкого в Койоакане, после получения задания сбежал с деньгами и аппаратурой. Рабинович в дела Иосифа не вникал: парень дельный, хватка у него есть, сам во всём разберётся.

Не теряя времени, Иосиф стал заводить связи в кругах, близких к местным троцкистам. И тут идеологический максимализм Григулевича подвергся серьёзному испытанию. Он наткнулся на свидетельства различных источников о «несанкционированном» общении советских командированных граждан с заведомыми троцкистами. И если бы рядовых граждан! Например, ему стало известно, что Давид Розов[29], директор «Амторга», контактировал с Максом Истманом[30], антисталинистом и откровенным врагом СССР. Слухи об этом так широко распространились, что требуют немедленной перепроверки, умалчивать о них преступно. К тому же Розов не сумел должным образом распорядиться значительными валютными средствами, выделенными Политбюро на приобретение американского проекта линкора и эсминцев. Валюта была мошеннически присвоена втёршимся в доверие Розова посредником, который, судя по всему, действовал по заданию офицеров военно-морской разведки США. Не было ясности и в отношении Гутцайта к этим фактам.

«Григулевич»

Если говорить честно, то и сам «первый маршал Польши и начальник Польского государства» (официальные титулы Юзефа Пилсудского) признавал, что взаимоотношения польского и немецкого народов характеризовались как «тысячелетняя ненависть» (подчеркнём: данное чувство было взаимным!) и, чтобы она оказалась забыта, должно пройти немало времени. Признавал он это с горечью, так как сам являлся сторонником сближения Польши и Германии. Однако расстояние между общественным мнением и польской внешней политикой было слишком велико, и «низы» трезвели гораздо быстрее «верхов», которые почему-то — везде и всегда — считают, что они лучше всех остальных знают и понимают, в чём именно состоит народное счастье и каким путём им следует вести страну. Вот и вели — в кильватере германской политики. А ведь даже источник, находящийся в посольстве Финляндии в Варшаве, информировал свой МИД (а заодно и советскую разведку) о том, что «отношение польской общественности к Германии... до некоторой степени переменилось. Главная причина этого, несомненно, кроется в боязни того, что после Чехословакии наступит очередь Польши».

Отрезвление «на высшем уровне» пришло слишком поздно, когда в марте 1939 года немцы потребовали от Польши возвратить им так называемый Данцигский коридор.

Сегодня, однако, мало кто знает, что это за «коридор» и куда он ведёт, а потому не лишним будет уточнить, что Данциг — это современный Гданьск, полумиллионный польский город, промышленный центр и крупный порт, расположенный в дельте реки Вислы, которая через 15 километров впадает в Гданьский залив Балтийского моря. В XII—XVI веках Данциг входил в состав Ганзейского союза городов, а потом стал «Королевским Польским Городом Данцигом», сохранив особые права и привилегии.

Затем, согласно Версальскому договору 1919 года, он был даже признан самостоятельным государством под названием «Вольный город Данциг», но, в общем-то, под польским протекторатом. К тому же Польше было предоставлено право преимущественного использования Данцигского порта. А главное, что Польша вдобавок получила хотя и узкий, но открывший ей доступ к Балтийскому морю кусок германской территории, спешно наречённый поляками Померанским воеводством, также ещё его называли «Польский коридор», и этот «коридор» отрезал Восточную Пруссию (ныне Калининградская область Российской Федерации) от остальной Германии.

Это был весьма щедрый подарок для Польши (за какие такие заслуги в сражениях Первой мировой войны?!) и оскорбительная, более того — унизительная потеря для Германии. Можно было ещё понять и как-то стерпеть, что в 1919 году к победившей Франции отошли извечно спорные Эльзас и Лотарингия, но отдавать Данциг и часть балтийского побережья той самой Польше, которая давным-давно утратила своё былое величие, превратившись в скандальную европейскую приживалку? Кажется, что кем-то очень коварным и расчётливым намеренно закладывались в условия Версальского мирного договора, завершившего Первую мировую войну, те положения, что вскоре спровоцируют начало Второй мировой.

«Алексей Ботян»

Первой страной, попытавшейся создать ядерное оружие, была нацистская Германия. Соответствующие решения об этом были приняты в сентябре 1939 года, а уже в начале 1940 года немецкими учеными была рассчитана критическая масса ядерного заряда. Им удалось освоить технологию производства металлического урана высокой чистоты, создать опытные образцы центрифуг, даже начать сооружать первый ядерный реактор. Но продвинуться дальше в этой области Германия не смогла или не успела. До осуществления цепной реакции дело не дошло. То, что осталось от попыток построить тяжеловодный реактор, было захвачено американскими войсками на юге Германии в 1945 году.

«Павел Судоплатов»

<И всё-таки даже в то время на Германии свет клином не сошёлся, а потому обратимся и к другим странам, где тогда работали наши разведчики. Впрочем, «немецкая тема» практически везде проходит «красной линией».>

Чем занимался Виктор Лягин на западном побережье Соединённых Штатов Америки? Известно об этом немногое, но всё-таки: «Руководил сбором информации по американским военно-морским судостроительным программам и по технологическим новинкам на предприятиях Западного побережья США. Через завербованную им агентуру Центр получил технические данные и описание устройств для защиты судов от магнитных мин, информацию о планах США по строительству авианосцев, другие ценные разведывательные материалы».

О работе Виктора в том же направлении писал и генерал Судоплатов:

«Помощнику Хейфеца в консульстве Сан-Франциско Лягину, инженеру, выпускнику Ленинградского судостроительного института, было дано специальное задание получить данные о технологических новинках на предприятиях Западного побережья. Основная задача, поставленная перед ним, — сбор материалов по американским военно-морским судостроительным программам. Я помню одно из его донесений. В нём говорилось о большом интересе, который проявляется американцами к программе строительства авианосцев. Лягину также удалось завербовать агента в Сан-Франциско, давшего нам описание устройств, разрабатывавшихся для защиты судов от магнитных мин».

Обратим внимание, что Павел Анатольевич превращает Лягина в выпускника питерской «Корабелки» — но, насколько известно, Ленинградский кораблестроительный институт был создан в 1930 году на базе одноименного факультета Политехнического института (сейчас это Санкт-Петербургский государственный морской технический университет), тогда как Виктор Александрович с 1929 года обучался в Политехническом институте по специальности «инженер-механик по конструированию автомобилей и тракторов». Ну что ж, значит, в стенах Политеха Лягин получил такую разностороннюю и глубокую подготовку, что вполне мог сойти за инженера-кораблестроителя — причём, как покажет время, не только в глазах своих благожелательных начальников.

Однако обратимся к конкретным результатам оперативной работы Виктора Лягина.

Без всякого сомнения, из всего перечисленного выше важнейшим являлся вопрос защиты судов от магнитных мин — принципиально нового оружия, появившегося в 1920—1930-х годах. Впрочем, авианосцы это тоже было новое и перспективное оружие: хотя их боевое применение началось в Первой мировой войне, но должной и объективной оценки они тогда ещё не получили, зато во Вторую мировую войну именно авианосцы станут главной ударной силой флотов США, Японии и Великобритании. Но планы строительства авианосцев — это перспектива долгих лет, информация эта была нам нужна фактически для общего сведения, тогда как защита кораблей от магнитных мин представлялась насущной необходимостью сегодняшнего дня.

Кстати, насколько грозным и эффективным оружием считались в то время морские мины, можно судить хотя бы по следующим данным: «В 1-ю мировую войну всего было установлено около 310 тысяч морских мин, на которых погибло около 400 кораблей (в том числе 9 линкоров, 10 крейсеров, 106 миноносцев, 58 подводных лодок) и около 600 торговых судов всех воевавших государств». Получалось порядка трёхсот мин на корабль или судно. Для сравнения: в Первую мировую войну, в 1915—1916 годах, на то, чтобы сбить один самолёт, тратилось порядка 11 тысяч снарядов зенитной артиллерии. В 1918 году — «всего лишь» две тысячи, что, понятно, тоже немало. Но какова разница в количестве мин и снарядов, насколько мина получается эффективнее!

Конечно, «всякое сравнение хромает», артиллерийский снаряд стоит гораздо дешевле морской мины, но ведь и тот же миноносец (типа «Новик», например), с экипажем в 142 человека, вооружённый четырьмя орудиями, четырьмя пулемётами и четырьмя, опять-таки, двухтрубными торпедными аппаратами, ни в какое сравнение не шёл с каким-нибудь фанерно-тканевым «Ньюпором» или «Фарманом». (Уточним, кстати, что этот самый легендарный эскадренный миноносец «Новик», переименованный большевиками в «Якова Свердлова», погиб, подорвавшись на немецкой морской мине 28 августа 1941 года, при переходе из Таллина в Кронштадт.)

Однако не будем углубляться в историю минной войны на море — гораздо важнее сказать, что появление магнитных мин в корне изменило характер этой войны. Изначально мины устанавливались кораблями-заградителями, которые создавали минные поля, минные балки и прочее, превращая море, как говорили моряки, в «суп с клёцками», — эти районы установки мин нужно было либо обходить, либо тралить, то есть разминировать при помощи кораблей-тральщиков. Магнитные же мины по способу установки были «корабельными», «лодочными» и «авиационными» — то есть установленными с надводных кораблей, сброшенными с самолётов или (это было уже в конце Второй мировой войны) выпущенными из торпедных аппаратов идущих в подводном положении субмарин. Теперь уже, по большому счёту, не надо было никакого «супа с клёцками»: сброшенная, допустим, с самолёта мина ложилась на дно на установленном разведкой фарватере, которым должна будет пройти эскадра, — и тральщик уже не мог её подцепить… Зато при появлении больших боевых кораблей срабатывал взрыватель этой самой мины. Хотя, конечно, минные поля в море всё равно продолжали ставить — в конце концов, снять их было не так-то и легко… Новые образцы оружия обычно не отменяют, но дополняют уже имеющиеся.

Естественно, нашей разведке необходимо было знать, что делают передовые страны для защиты своих кораб­лей и судов от магнитных мин потенциального противника — гитлеровской Германии и милитаристской Японии. Про Страну восходящего солнца, имевшую опыт минной войны на море, забывать не нужно — достаточно сказать, что именно подрыв на японских минах российского броненосца «Петропавловск» 31 марта 1904 года, на котором погиб адмирал С. О. Макаров[47], во многом определил проигрыш Россией войны с Японией. (Роль личности в истории пока ещё никто не отменял.)

Что точно выяснил по этому вопросу и передал в Центр Виктор Лягин, мы, разумеется, никогда не узнаем — конкретная информация может позволить выйти на источники её получения, но нет сомнения, что им были приобретены ценные данные, которые принесли немалую пользу. Однако из вышесказанного можно понять, насколько широк был круг вопросов, в которых он разбирался достаточно хорошо. В противном случае Виктор не мог бы ни выйти на интересующего Москву специалиста, ни поддерживать с ним разговор. А главное, ему нельзя было бы объективно оценивать качество получаемого от агентов материала, так что, вполне возможно, приходилось бы платить изрядные деньги за малоценную информацию, не представляющую реального интереса. Но нет, в Центр из сан-францисской резидентуры поступала весьма ценная, по-настоящему интересная информация. <…>

По утверждению Павла Анатольевича Судоплатова, прямым и непосредственным начальником Лягина был «легальный» резидент в Сан-Франциско Григорий Маркович Хейфец, официально исполнявший в то время должность консула. Генерал так рассказывает о незаурядной оперативной биографии Хейфеца:

«Он организовал нелегальные группы в Германии и в Италии в середине 30-х годов, выступая в роли индийского студента, обучающегося в Европе. На самом деле Хейфец был евреем, но из-за своей смуглой кожи выглядел как настоящий эмигрант из Азии, несмотря на голубые глаза…

Находясь до этого в Италии, Хейфец познакомился с молодым Бруно Понтекорво[48], тогда студентом, учившимся в Риме. Хейфец рекомендовал Понтекорво связаться с Фредериком Жолио-Кюри[49], выдающимся французским физиком, близким к руководству компартии Франции. В дальнейшем именно Понтекорво стал тем каналом, через который к нам поступали американские атомные секреты от Энрико Ферми[50]…»

Всё здесь хорошо и понятно, однако у нас возникает определённая трудность: в каких-либо официальных источниках, «завязанных» на Службу внешней разведки России, фамилия Г. М. Хейфеца не встречается. Что, впрочем, не удивительно: не может же разведка откровенно рассказывать обо всех своих сотрудниках, даже выдающихся, тем более что таких там тоже было и есть немало…

«Виктор Лягин»

В 1939-м — первой половине 1941 года компартия Аргентины твёрдо придерживалась взгляда Коминтерна на мировую ситуацию: война между Германией и западным миром — не более чем схватка империалистических хищников. Советская Россия и мировой коммунизм выбрали правильную позицию: наблюдать за схваткой со стороны. Коммунисты Аргентины перестали критиковать Гитлера, а партийные газеты с восторгом писали о французских рабочих, не желавших проливать кровь в войне с Германией за хищнические интересы национального капитала. Германская печать в Аргентине также воздерживалась от критики в адрес коммунистов. Наглядным примером такого «мирного сосуществования» нацистов и коммунистов в Аргентине стала «мода» на обучение в немецких школах детей руководящего звена КПА...

«Григулевич»

Итак, июнь 1941 года — время напряжённого ожидания, натянувшего нервы до предела...

Чуть ли не каждый день из различных источников поступала информация о готовящемся нападении Германии на Советский Союз. Только за полгода, с января до 21 июня 1941-го, старший майор госбезопасности Фитин подписал свыше ста донесений, адресованных высшему руководству страны, — и все они сообщали о подготовке агрессии, примерных датах её начала.

Подобная информация поступала и из военной разведки — вот только некоторые сообщения, пришедшие в те дни из её резидентур, находившихся в столицах стран «оси»:

«22 мая из Берлина — нападение ожидается 15 июня 1941 г.;

1 июня из Токио — война начнётся около 15 июня 1941 г.;

16 июня из Берлина — нападение назначено на 22—25 июня 1941 г.;

20 июня из Токио — война между СССР и Германией неизбежна».

«Виктор Лягин»

АБЕЛЬ РУДОЛЬФ ИВАНОВИЧ (1900—1955) — подполковник, сотрудник ИНО НКВД с 1927 года, был на легальной и нелегальной работе за границей. С декабря 1941 года — заместитель начальника 3-го отделения 4-го управления НКВД.

АГАБЕКОВ ГЕОРГИЙ СЕРГЕЕВИЧ (1895—1937) — с начала 1920-х годов работал в Екатеринбургской ЧК, с апреля 1924 года — в ИНО. С 1926 года — резидент ИНО ОГПУ в Иране, с октября 1929 года — нелегальный резидент в Турции. С 1930 года — перебежчик; ликвидирован по приговору советского суда.

АГАЯНЦ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ (1906—1938) — до 1926 года был на партийной работе в Азербайджане; после окончания учёбы в Московском институте народного хозяйства им. Г. В. Плеханова направлен в кадры ОГПУ. В 1934—1937 годах на разведработе в Париже, в 1938 году — в Берлине, где и скончался.

АГАЯНЦ ИВАН ИВАНОВИЧ (1911—1968) — с 1930 го­­да на работе в Экономическом управлении ОГПУ, с 1936 года — в аппарате ИНО. Во время Великой Отечественной войны руководил резидентурой в Иране, потом в Париже. Был начальником Службы активных мероприятий, заместителем начальника Первого главного управления КГБ СССР. Генерал-майор.

АКСЕЛЬРОД МОИСЕЙ МАРКОВИЧ (1898—1939) — на дипломатической работе с 1924 года; в 1929 году направлен на нелегальную работу в Турцию. В 1934—1937 годах — резидент советской разведки в Риме. Затем — заместитель начальника Школы особого назначения НКВД СССР. Капитан госбезопасности. Репрессирован.

АЛЛАХВЕРДОВ МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ (1900—1968) — сотрудник ЧК с 1919 года. В 1925 году направлен ИНО в длительную командировку в Иран, где в 1928—1930 годах возглавляет резидентуру внешней разведки. В 1934—1938 го­дах — резидент в Афганистане, затем в Турции. В 1941—1944 годах — вновь резидент в Афганистане. Генерал-майор.

АРТУЗОВ (ФРАУЧИ) АРТУР ХРИСТИАНОВИЧ (1891—1937) — на работе в ВЧК с декабря 1918 года. С августа 1931 по май 1935 года — начальник Иностранного отдела ОГПУ — НКВД. С 1935 года — заместитель начальника 4-го (разведывательного) управления Генштаба РККА. Корпусной комиссар. Репрессирован.

АФАНАСЬЕВ БОРИС МАНОИЛОВИЧ (1902—1981) — сотрудник ОГПУ — НКВД — МГБ с 1930 по 1947 год, был на нелегальной работе. Полковник.

АХМЕРОВ ИСХАК АБДУЛОВИЧ (1901—1976) — проходил службу в органах государственной безопасности с 1930 года. В 1932 году переведён в ИНО ОГПУ; работал под дипломатическим прикрытием в Турции, с 1934 года на нелегальной работе в Китае, с 1935 по 1945 год — в США, где с 1942 года был нелегальным резидентом. Полковник.

БАЗАРОВ (ШПАК) БОРИС ЯКОВЛЕВИЧ (1893—1939) — поручик, участник Мировой войны. В органы ОГПУ пришёл в 1921 году, работал в нелегальной разведке на Балканах; в 1924—1927 годах — в Полпредстве в Вене. С 1928 года — в Берлине, руководил нелегальной резидентурой по Франции; с 1935 года руководил нелегальной резидентурой в США. Майор госбезопасности. Репрессирован.

БАРКОВСКИЙ ВЛАДИМИР БОРИСОВИЧ (1913—2003) — в 1939 году призван в органы госбезопасности и направлен в Лондонскую резидентуру; работал по проекту «Энормоз». В послевоенное время выезжал в командировки в США и страны Западной Европы по линии научно-технической разведки. Полковник. Герой Российской Федерации (1996).

БЕЛКИН НАУМ МАРКОВИЧ (1893—1942) — к развед­работе привлечён в 1924 году, зачислен в кадры ИНО в 1931 году. В 1933—1934 годах выполнял нелегальные задания разведки в Болгарии и Югославии, а также в Уругвае. С 1936 года — заместитель резидента в Испании; уволен из органов в августе 1938 года после бегства А. М. Орлова. В октябре 1941 года командирован в Иран по линии 4-го управления НКВД; скончался от сыпного тифа. Старший лейтенант госбезопасности.

БЕРИЯ ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ (1899—1953) — в 1921—1931 годах — в органах разведки и контрразведки. В 1938—1945 годах и в марте — июне 1953 года нарком (министр) внутренних дел. Маршал Советского Союза. Герой Социалистического Труда.

БЕРЛИНКС ОРЕСТ (1913—1978) — агент «Лицеист», завербован 15 августа 1940 года. Провокатор гестапо. С началом войны был арестован, затем депортирован в Швецию.

БЕРМАН БОРИС ДАВЫДОВИЧ (1901—1939) — сотрудник ВЧК с 1920 года. В 1931 году переведён в ИНО, находился на загранработе. С 1933 года — в центральном аппарате ИНО ОГПУ — заместитель начальника внешней разведки, заместитель начальника секретно-политического отдела НКВД. С 1937 года — нарком внутренних дел Белоруссии, с мая 1938 года — начальник 3-го управления (транспорта и связи) НКВД СССР. Комиссар государственной безопасности 3-го ранга. Репрессирован. 27 марта 2014 года определением Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного суда РФ признан не подлежащим реабилитации.

БЁРДЖЕСС ГАЙ (1911—1963) — член «Кембриджской пятёрки»; в 1934 году был привлечён к сотрудничеству с советской разведкой на идеологической основе. Сотрудник британской разведки в годы Великой Отечественной вой­ны. Выведен в СССР в 1951 году.

БЛАНТ ЭНТОНИ ФРЕДЕРИК (1907—1983) — член «Кем­бриджской пятёрки»; в 1937 году был привлечён к сотрудничеству с советской разведкой на идеологической основе. В годы Второй мировой войны служил в британской контр­разведке МИ-5.

БЛЮМКИН ЯКОВ ГРИГОРЬЕВИЧ (1900—1929) — в июле — июне 1918 года — заведующий отделом ВЧК по борьбе с немецким шпионажем. С 1923 года — во внешней разведке ОГПУ. В 1928—1929 годах — резидент разведки на Ближнем Востоке. Репрессирован.

БОРТНОВСКИЙ БРОНИСЛАВ БРОНИСЛАВОВИЧ (1894—1937) — сотрудник ВЧК с 1918 года, секретарь Ф. Э. Дзержинского. С 1921 года в распоряжении заместителя председателя ВЧК И. С. Уншлихта, был командирован в Германию. С 1924 года — заместитель начальника 4-го (разведывательного) управления Генштаба РККА; с 1929 года на руководящей работе в Коминтерне. В 1930—1934 годах командирован Коминтерном в Берлин и Копенгаген. Репрессирован.

БУЙКИС ЯН ЯНОВИЧ (1895—1972) — подпоручик латышского стрелкового полка, участник Мировой войны, затем — комиссар ВЧК. Сыграл одну из ключевых ролей в деле разоблачения «заговора Локкарта». С 1922 по 1938 год — один из ведущих сотрудников ИНО ОГПУ — НКВД, лейтенант госбезопасности. Был арестован, долгое время нахо­дился в заключении. В 1950 году реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.

БУСТРЕМ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ (1883—1943) — направлен на работу в ИНО ОГПУ в 1922 году. Резидент в Берлине до 1925 года, затем — помощник начальника ОГПУ; уволился в 1931 году по состоянию здоровья.

БЫСТРОЛЁТОВ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1901—1975) — обучался в Морском кадетском корпусе, после Октябрьской революции жил в Турции и Чехословакии, с 1925 года — штатный сотрудник ИНО ОГПУ. В 1930 году направлен на нелегальную работу в Германию. За время этой работы стал доктором права Пражского университета и доктором медицины Цюрихского университета, был слушателем Берлинской и Парижской академий художеств, изучил двадцать иностранных языков. Побывал с разведывательными целями во многих государствах Европы, Азии, Африки и Америки. В 1937 году возвратился в Москву; в 1938 году был арестован по обвинению в шпионаже и террористической деятельности. Освобождён в 1954 году, полностью реабилитирован в 1956 году.

ВАРТАНЯН ГЕВОРК АНДРЕЕВИЧ (1924—2012) — в феврале 1940 года установил прямой контакт с резидентурой внешней разведки в Тегеране; после окончания Ереванского университета более 30 лет находился на нелегальной работе в различных странах мира — до 1986 года. Полковник, Герой Советского Союза (1984).

ВАРТАНЯН ГОАР ЛЕВОНОВНА (1926—2019) — супруга и боевой товарищ Г. А. Вартаняна; награждена орденами Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени и орденом Почёта.

ВАСИЛЕВСКИЙ ЛЕВ ПЕТРОВИЧ (1904—1979) — командир разведывательно-диверсионной группы ИНО НКВД в Испании в 1936—1938 годах. В 1939—1941 годах — резидент в Париже, в 1941—1942 годах — заместитель резидента в Турции, в 1943—1945 годах — резидент НКВД — НКГБ в Мексике. В 1945—1947 годах — начальник научно-технической разведки, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Полковник.

ГИРШФЕЛЬД АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ (1897—1962) — с 1918 года служил в РККА; с 1931 по 1938 год работал под дипломатическим прикрытием за границей, в том числе в Германии.

ГЛИНСКИЙ СТАНИСЛАВ МАРТЫНОВИЧ (1894—1937) — с ноября 1918 года в особом отделе Екатеринбургской ЧК. С 1925 года — в ИНО ОГПУ. В 1926 году — помощник резидента в Данциге, затем резидент в Польше, Финляндии, Латвии, Чехословакии. В 1934—1937 годах — резидент во Франции, откуда был отозван и арестован. Старший майор госбезопасности. Репрессирован. (Есть также версия, что умер в тюрьме в 1939 году.)

ГОЛОС (РЕЙЗЕН) ЯКОВ НАУМОВИЧ (1898—1943) — член РСДРП с 1904 года, был арестован после революционных событий 1905 года, приговорён к восьми годам каторжных работ, но в 1908 году бежал за границу. С 1920 года — в США. С 1930 года сотрудничал с советской внешней разведкой, псевдоним — «Звук».

ГОРДОН БОРИС МОИСЕЕВИЧ (1896—1937) — сотрудник ЧК с 1919 года. С 1933 года — в ИНО ОГПУ; легальный резидент внешней разведки в Берлине — с 1933 года. В 1937 году отозван в Москву и арестован по обвинению в шпионаже. Старший майор госбезопасности.

ГОРОЖАНИН (КУДЕЛЬСКИЙ) ВАЛЕРИЙ МИХАЙЛОВИЧ (1889—1938) — в органах ВЧК с 1919 года. С 1933 года — помощник начальника, с мая 1935 года — второй заместитель начальника Иностранного отдела ОГПУ — НКВД СССР. С февраля 1937 года — начальник Особого бюро НКВД. Старший майор госбезопасности. Репрессирован.

ГОРСКИЙ АНАТОЛИЙ ВЕНИАМИНОВИЧ (1907—1980) — в органах безопасности с 1928 года. В 1936 году направлен помощником резидента в Лондон. В марте 1940 года отозван в Москву, но в ноябре того же года возвратился в Англию в качестве резидента. В 1944—1946 годах — резидент в США. Затем, по возвращении в Москву, назначен начальником отдела и впоследствии выезжал в краткосрочные заграничные командировки. Полковник.

ГРАУР АНДРЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ (1905—1957) — сотрудник ИНО с февраля 1938 года, с августа того же года по апрель 1939-го — в командировке в США. С апреля 1940 по июнь 1943 года на разведработе в Англии и Швеции, с августа 1951 по март 1953 года — в Германии и Австрии. Полковник.

ГРАФПЕН ГРИГОРИЙ БОРИСОВИЧ (1891—1988) — с апреля 1927 по сентябрь 1931 года работал в Нью-Йорке, в «Амторге» — управляющий делами и директор Импортного управления; в сентябре 1931 года зачислен в аппарат ИНО, работал в центральном аппарате. С апреля 1938 года — легальный резидент в Лондоне; лейтенант госбезопасности. В ноябре отозван в Москву и арестован. В 1939 году приговорён к шести годам исправительно-трудовых лагерей «за связь с троцкистами».

ГРИГОРЬЕВ МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ (1896—1940) — (предположительно. — А. Б.) сотрудник ИНО ОГПУ — НКВД, участник гражданской войны в Испании по линии НКВД, капитан госбезопасности. Арестован в ноябре 1938 года. Репрессирован.

ГРИГУЛЕВИЧ ИОСИФ РОМУАЛЬДОВИЧ (1913—1988) — участник гражданской войны в Испании; с марта 1937 года начал выполнять спецзадания советской внешней разведки. В начале 1938 года направлен в спецкомандировку в Мексику, в конце 1940 года — в Аргентину. После войны был командирован в Бразилию для подготовки легенды прикрытия. Затем после «отчётной страды» в Москве выехал в Италию, где благодаря связям среди влиятельных костариканцев сумел добиться назначения на пост посла Коста-Рики и позже представителя в Ватикане и посла в Югославии. Уволился в конце 1950-х годов. Член-корреспондент Академии наук СССР; автор семи книг серии «ЖЗЛ», выпущенных под псевдонимом «Лаврецкий».

ГУДЗЬ БОРИС ИГНАТЬЕВИЧ (1902—2006) — сотрудник ОГПУ с 1923 года. В 1933—1936 годах — резидент внешней разведки в Японии. Затем переведён в Разведуправление Красной армии. Уволен из разведки после ареста сестры. Полковник.

ГУТЦАЙТ ПЕТР ДАВИДОВИЧ (1901—1939) — с 1924 года служил в органах ОГПУ, десять лет — в центральном аппарате разведки. В 1934—1938 годах — легальный резидент в США, затем — начальник отделения Научно-технической разведки. Майор госбезопасности. Репрессирован.

ДАВТЯН (ДАВЫДОВ) ЯКОВ ХРИСТОФОРОВИЧ (1888—1938) — профессиональный революционер, политэмигрант. Заведующий отделом Прибалтийских стран и Польши в Народном комиссариате иностранных дел. В ноябре 1920 года Дзержинский обратился с просьбой в ЦК РКП(б) о направлении Давтяна в распоряжение ВЧК. 20 декабря он под фамилией Давыдов (фамилия была изменена в целях конспирации) был назначен временно исполняющим обязанности начальника внешней разведки. За короткий период Я. Х. Давыдовым было разработано положение об иностранном отделе ВЧК, решены вопросы его структуры и штатного состава. В апреле 1921 года назначен начальником ИНО ВЧК. В августе 1921 года вернулся в Наркомат иностранных дел. Работал полпредом в Иране, Греции, Польше. Репрессирован.

ДЕЙЧ АРНОЛЬД ГЕНРИХОВИЧ (1904—1942) — родил­ся в Вене (Австрия); с 1928 года работал в подпольной организации Коминтерна. В 1932 году принят на работу в ИНО НКВД; с 1933 года на нелегальной работе во Франции, Бельгии, Голландии и Германии. С февраля 1934 года — в Лондоне. С 1938 года, в период «чисток», к работе не привлекался и был вынужден уйти из ИНО. С началом Великой Отечественной войны возвратился в НКВД, был направлен в Аргентину в качестве резидента нелегальной резидентуры, однако танкер «Донбасс», на котором плыл разведчик, был потоплен фашистами.

ДЕКАНОЗОВ ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ (1898—1953) — в 1937—1938 годах — заместитель председателя Совнаркома Грузинской ССР, нарком пищевой промышленности. В 1938—1939 годах — начальник 5-го отдела — заместитель начальника ГУГБ НКВД СССР. С ноября 1940 года — полпред СССР в Германии. Осуждён по «делу Берии».

ДЕ ЛАС ЭРАС АФРИКА (1909—1988) — родилась в Испанском Марокко; участница гражданской войны в Испа­нии, с 1937 года сотрудничала с советской разведкой — псевдоним «Патрия». В 1939 году выведена в СССР, получила советское гражданство. Во время Великой Оте­чественной войны — радистка разведывательно-диверсионного отряда «Победители». С лета 1944 года — в нелегальной разведке; с 1947 года — более двадцати лет на нелегальной работе в Латинской Америке. Полковник.

ДЗЕРЖИНСКИЙ ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ (1877—1926) — с декабря 1917 по февраль 1922 года — председатель ВЧК; с августа 1919 по июль 1920 года — начальник Особого отдела ВЧК. С февраля 1922 года — председатель ГПУ, затем ОГПУ.

ДУБОВИК МИТРОФАН ТИМОФЕЕВИЧ (1905—1951) — после окончания в 1939 году Центральной школы НКВД служил на различных должностях во внешней разведке. Полковник.

ДЬЯКОНОВ ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ (1878—1943) — генерал-майор Генерального штаба (сентябрь 1917), русский военный агент в Лондоне до мая 1920 года, после чего переехал в Париж. Сотрудничал с советской разведкой на патриотической основе с 1924 года. После занятия Парижа немцами был арестован гестапо, но освобождён после предоставления ему и его дочери советского гражданства. В мае 1941 года возвратился в СССР; скончался после болезни, когда, работая в райпотребсоюзе, сопровождал грузы для Красной армии.

ЕЖОВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (1895—1940) — председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) в 1935—1936 годах. Нарком внутренних дел с сентября 1936 по декабрь 1938 года. Генеральный комиссар государственной безопасности.

ЕРЗИН ПАВЕЛ ДМИТРИЕВИЧ (?—?) — с 1947 по 1952 год возглавлял резидентуру внешней разведки МГБ в Дели (Индия).

ЖУРАВЛЁВ БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ (?—?) — предположительно, с 1959 по 1964 год возглавлял резидентуру внешней разведки КГБ в Копенгагене (Дания).

ЖУРАВЛЁВ ПАВЕЛ МАТВЕЕВИЧ (1898—1956) — в 1918 го­ду мобилизован в органы ВЧК; во внешней разведке (ИНО ОГПУ) с 1926 года. Работал в качестве резидента в Литве, Чехословакии, Турции, в 1933—1938 годах — в Италии. С 1938 года — начальник сначала второго, затем первого отделений 5-го отдела ГУГБ НКВД, с 1941 года — начальник отдела Первого управления НКВД; с мая 1942 по апрель 1943 года — резидент в Тегеране; в 1944—1945 годах — в Каире. С ноября 1945 года — в центральном аппарате разведки. Генерал-майор.

ЗАРУБИН ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ (1894—1972) — сотрудник органов ВЧК с 1920 года, во внешней разведке — с 1925 года. В том же году направлен в Китай, в 1926 году — резидентом в Финляндию. С 1927 года — на нелегальной работе в Дании и Германии, с 1929 по 1933 год — во Франции, затем до конца 1937 года — в Берлине. После работы в Центре весной 1941 года направлен в Китай. С осени 1941 года до 1944 года — легальный резидент в США. Затем до 1948 года — заместитель начальника внешней разведки. Генерал-майор.

ЗАРУБИНА ЕЛИЗАВЕТА ЮЛЬЕВНА (1900—1987) — с 1925 по 1928 год работает в Венской резидентуре ИНО. Затем вместе с мужем В. М. Зарубиным находилась на нелегальной работе в Дании, Германии и Франции. В 1941—1944 годах — в загранкомандировке в США. До сентября 1946 года работала в центральном аппарате разведки. Подполковник.

ЗБОРОВСКИЙ МАРК (1908—1990) — с 1921 года проживал в Польше, член компартии, затем эмигрировал во Францию. Летом 1933 года начал сотрудничать с советской разведкой, был внедрён в ближайшее окружение Л. Д. Троцкого. С 1941 года — в США, контакты с разведкой прекратил.

ЗУБОВ ПЁТР ЯКОВЛЕВИЧ (1898—1952) — в 1921—1927 годах работал в Грузинской ЧК; в конце 1927 года направлен в резидентуру внешней разведки в Стамбул. В 1937—1939 годах — резидент в Праге. Во время Великой Отечественной войны руководил подготовкой и заброской в тыл врага специальных разведывательных групп. Полковник.

КАМИНСКИЙ ИВАН НИКОЛАЕВИЧ (1896—1944) — поручик, участник Мировой войны. Во время Гражданской войны организовал в тылу петлюровских войск революционный стрелковый полк, которым командовал. Направлен на работу в Особый отдел Московской ЧК, в начале 1922 года — в Иностранный отдел. С 1922 по 1930 год помощник легальных резидентов в Польше и Чехословакии, резидент в Латвии, Италии, Финляндии. Затем руководил нелегальной резидентурой Балканского направления; с 1934 года — нелегальный резидент во Франции. В 1938 году осуждён по ложному доносу, к концу войны освобождён и направлен на Западную Украину, в тыл противника. Был выдан предателем и покончил с собой при аресте абвером.

КАТАНЯН РУБЕН ПАВЛОВИЧ (1881—1966) — профессиональный революционер; заместитель начальника Политуправления Красной армии, заведующий агитационно-пропагандистским отделом ЦК РКП(б). Участвовал в организации Московской ЧК. С января по апрель 1921 года возглавлял советскую внешнюю разведку; в том же году перешёл на прокурорскую и судебную работу, курировал органы госбезопасности. Арестован в 1938 году, до 1948 года, а затем в 1950—1955 годах находился в заключении и ссылке. Реабилитирован в 1955 году.

КЕРНКРОСС ДЖОН (1913—1995) — член «Кембриджской пятёрки»; привлечён к сотрудничеству с советской разведкой в середине 1930-х годов. В годы Великой Отечественной войны работал в британской дешифровальной службе, затем — в штаб-квартире СИС.

КИРПИЧЕНКО ВАДИМ АЛЕКСЕЕВИЧ (1922—2005) — с 1953 года, после окончания 101-й школы КГБ СССР, работал в центральном аппарате внешней разведки. Выезжал в командировки на Ближний Восток. С 1967 года — начальник африканского отдела ПГУ КГБ СССР; с 1970 по 1974 год находился в служебной командировке в Египте в качестве резидента внешней разведки; с 1974 по 1979 год — заместитель начальника ПГУ, возглавлял Управление нелегальной разведки. В 1979—1991 годах — первый заместитель начальника ПГУ КГБ СССР. Генерал-лейтенант.

КОБУЛОВ АМАЯК ЗАХАРОВИЧ (1906—1955) — в органах ОГПУ с 1927 года. В 1939—1941 годах — советник Полпредства СССР в Германии, легальный резидент внешней разведки. В 1941—1945 годах — нарком НКГБ — НКВД Узбекской ССР. Генерал-лейтенант. Осуждён по «делу Берии».

КОБУЛОВ БОГДАН ЗАХАРОВИЧ (1904—1953) — в органах ВЧК с 1922 года. С февраля 1941 года — заместитель наркома внутренних дел СССР; с января 1944 года — заместитель наркома госбезопасности. В мае — июне 1953 го­да — первый заместитель министра внутренних дел СССР. Генерал-полковник. Осуждён по «делу Берии».

КОЛЕСНИКОВ ЮРИЙ АНТОНОВИЧ (1922—2013) — с 1940 года работал в Одесском областном управлении НКВД. Во время Великой Отечественной войны проходил службу в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН). С марта 1942 по октябрь 1943 года воевал в составе разведывательно-диверсионной группы в южных районах Белоруссии. С ноября 1943 до июля 1944 года — в 1-й Украинской партизанской дивизии С. А. Ковпака. Командир взвода разведки, помощник начальника штаба дивизии по разведке. С 1946 года — на нелегальной работе в Румынии. Оттуда под видом эмигранта переправлен в Палестину с целью создания постоянной советской агентурной сети на Ближнем Востоке. Уволен из МГБ в 1948 году. Полковник. Герой Российской Федерации (1995).

КОРОТКОВ АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (1909—1961) — сотрудник ИНО с 1933 года, в том же году направлен по линии нелегальной разведки во Францию, затем выведен в Германию. Перед войной — заместитель резидента в Берлине. Затем — на работе в Центре, проводит операции по организации связи с агентурой внешней разведки в Германии, руководит подготовкой агентов-нелегалов и их выводом на территорию противника. В 1946 году назначен заместителем начальника внешней разведки. Генерал-майор.

КОСЕНКО ГЕОРГИЙ НИКОЛАЕВИЧ (1901—1939) — в 1921 году — красноармеец в войсках ВЧК; с 1924 года — кадровый сотрудник ОГПУ. С 1933 года — во внешней разведке. Резидент в Харбине, с мая 1936 по ноябрь 1938 года — легальный резидент в Париже. Капитан госбезопасности. Репрессирован.

КОЭН (КРОГЕР) МОРРИС ГЕНРИХОВИЧ (1910—1995) — американец, участник гражданской войны в Испании, в 1938 году привлечён к секретному сотрудничеству с советской разведкой. С 1948 года обеспечивал связь с наиболее ценными источниками нью-йоркской резидентуры. В 1950 году с женой Лоной выведен в Советский Союз; в 1954 году супруги направлены в Англию в качестве связников «Бена» — нелегала Конона Молодого. В 1961 году в результате предательства были арестованы, Моррис приговорён к 25 годам, его жена — к 20 годам тюрьмы. В 1969 году супруги Коэн были обменяны на агента британских спецслужб и выехали в Москву. Герой Российской Федерации (1995, посмертно).

КРЕШИН БОРИС МОИСЕЕВИЧ (1914—1996) — с 1936 го­да — на службе в РККА; с 1939 года — в ИНО; в 1941 году направлен в командировку в Великобританию, в начале 1945 года возглавил лондонскую резидентуру; в 1947—1950 годах — резидент в Вашингтоне.

КРИВИЦКИЙ ВАЛЬТЕР ГЕРМАНОВИЧ (Гинзберг Самуил Гершевич, 1899—1941) — с 1918 по 1921 год — на нелегальной партийной работе по линии Коминтерна в Австрии и Польше; с 1921 года — сотрудник 4-го управления Генштаба РККА. В 1934 году — в командировке в Австрии, затем в Германии; получив в конце 1937 года указание возвратиться в Москву, просил политического убежища во Франции.

КУКИН КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВИЧ (1897—1979) — в 1931 году после окончания Института красной профессуры перешёл на работу в ИНО ОГПУ. В 1931—1932 годах работал в легальной резидентуре в Англии, в 1937—1940 годах — в США, затем в центральном аппарате разведки. С 1943 до 1949 года — резидент внешней разведки в Лондоне.

КУКХОФ АДАМ (1887—1942) — германский доктор философии, один из активных участников «Красной капеллы». В апреле 1941 года завербован А. М. Коротковым, передал в Центр большой объём важной информации. В 1942 году арестован гестапо.

КУММЕРОВ ГАНС ГЕНРИХ (1905—1943) — доктор тех­нических наук, участник «Красной капеллы»; с 1930-х годов связан с советской разведкой — работал по линии научно-технической разведки, псевдоним «Фильтр». Арестован гестапо в 1942 году.

ЛЕБЕДИНСКИЙ ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ (1899—1982) — пришёл в ИНО в 1922 году, с 1924 года — резидент в Ковно (Каунас, Литва), также работал в Австрии и Германии. С 1933 года — в центральном аппарате. Достиг больших успехов в вербовочной работе. В 1938 году необоснованно осуждён; после освобождения и реабилитации занимался изучением истории внешней разведки.

ЛЕБЕДЬ (ХОМЯК) ВАСИЛИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ (1899 — середина 1970-х) — служил в «украинских сечевых стрельцах» (украинские формирования австро-венгерской армии); в 1920 году остался на Украине, был привлечён к сотрудничеству с ВЧК. В 1933 году выехал в Бельгию, поддерживал связь с советской разведкой и содействовал проведению операции по ликвидации Е. Коновальца; возвратился в СССР. В годы Великой Отечественной войны командовал партизанским отрядом.

ЛЕМАН ВИЛЛИ («Брайтенбах», 1884—1942) — сотрудник берлинской полиции с 1911 года; в 1933 году переведён на службу в гестапо — гауптштурмфюрер СС. С 1929 года сотрудничал с советской разведкой. В конце декабря 1942 года был тайно арестован гестапо и расстрелян.

ЛИНИЦКИЙ ЛЕОНИД ЛЕОНИДОВИЧ (1900—1954) — участник Первой мировой войны и революционных событий; в 1918 году вступил в Красную армию — служил в разведотделе; после тяжёлого ранения оказался в Константинополе, затем в Югославии. С 1933 года начал сотрудничать с внешней разведкой; арестован в 1935 году вследствие предательства; отбыв срок заключения, в 1938 году был выведен в Москву. В 1942 году осуществил взрыв ряда военных объектов перед приходом гитлеровцев в Ворошиловград (Луганск); участвовал в боях под Сталинградом; в 1944 году выброшен с парашютом на территорию Югославии для координации действий с местным Сопротивлением. С 1946 по 1950 год работал в качестве разведчика-нелегала в ряде стран Европы. В 1950 году был выведен на нелегальную работу в Индию и Китай, однако скоропостижно скончался в начале 1954 года.

ЛЮШКОВ ГЕНРИХ САМОЙЛОВИЧ (1900—1945) — на работе в ВЧК с сентября 1920 года. С мая 1930 года — начальник Секретно-политического отдела ОГПУ СССР. В августе 1936 года — начальник УНКВД по Азово-Черноморскому краю, в июле 1937 года — начальник УНКВД по Дальневосточному краю. Комиссар госбезопасности 3-го ранга. Один из организаторов массовых репрессий. 12 июня 1938 года перешёл государственную границу и сдался японским властям. Летом 1945 года погиб во время бомбёжки, по другой версии — был убит японцами.

ЛЯГИН ВИКТОР АЛЕКСАНДРОВИЧ (1908—1943) — выпускник Ленинградского политехнического института; в 1938 году направлен на работу в УНКВД по Ленинградской области, затем переведён в ИНО. В 1939—1941 годах работал в США по линии научно-технической разведки. В 1941 году возглавил нелегальную резидентуру «Маршрутники» в оккупированном немцами Николаеве. В результате предательства арестован гитлеровцами в марте 1943 года, после продолжительных пыток казнён 17 июля 1943 года. Капитан госбезопасности. Герой Советского Союза (посмертно).

МАЙЛОВ АНДРЕЙ ПАВЛОВИЧ (1909—1933) — сотрудник ИНО, работал секретарём генерального консульства в городе Львове под дипломатическим прикрытием. Погиб в результате теракта: террористическая група ОУН, возглавляемая С. Бандерой, планировала убийство советского консула, однако исполнитель не знал, что в тот день консула на приёме заменял А. П. Майлов.

МАКЛИН (МАКЛЕЙН) ДОНАЛЬД (1913—1983) — член «Кембриджской пятёрки»; в 1934 году был привлечён к сотрудничеству с советской разведкой. Сотрудник МИД Великобритании с 1935 по 1951 год. Выведен в СССР в 1951 году.

МАЛЛИ ТЕОДОР СТЕПАНОВИЧ (1894—1938) — выходец из семьи чиновника австро-венгерской армии, поручик, попал в русский плен в 1916 году. С 1919 года в Красной армии, с 1921 года — в органах ВЧК — ОГПУ. С 1932 года — на нелегальной работе по линии ИНО НКВД во Франции и Великобритании, резидент. В 1937 году вызван в Москву, обвинён в шпионаже и расстрелян. Майор госбезопасности.

МЕНЖИНСКИЙ ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ (1874—1934) — профессиональный революционер. С 1919 года на руководящей работе в органах ВЧК; с 1923 года — заместитель председателя, а с 1926 года — председатель ОГПУ.

МЕРКАДЕР ДЕЛЬ РИО КАРИДАД (1892—1975) — участница гражданской войны в Испании, агент НКВД.

МЕРКАДЕР РАМОН (1913—1978) — испанский коммунист, участник гражданской войны в Испании; в 1938 году установил контакт с советской разведкой, по заданию которой 20 августа 1940 года ликвидировал Л. Д. Троцкого. Был осуждён на 20 лет тюремного заключения, освобождён из тюрьмы 20 августа 1960 года. Жил в СССР, с середины 1970-х годов — на Кубе. Герой Советского Союза.

МЕРКУЛОВ ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ (1895—1953) — в органах ВЧК с 1921 года. В 1938—1941 годах — начальник ГУГБ НКВД СССР и первый заместитель наркома внутренних дел СССР. Нарком (министр) госбезопасности СССР в феврале — июле 1941 года и в 1943—1946 годах. Генерал армии. Осуждён по «делу Берии».

МЕССИНГ СТАНИСЛАВ АДАМОВИЧ (1890—1938) — с декабря 1918 года — член коллегии и заведующий секретно-оперативным отделом Московской ЧК. С янва­ря 1921 года — председатель Московской ЧК, с ноября — председатель Петроградской ЧК. С октября 1929 до 1931 года — начальник Иностранного отдела ОГПУ, член коллегии и заместитель начальника ОГПУ. В августе 1931 года направлен на хозяйственную работу. Арестован в 1937 году. Репрессирован.

МОГИЛЕВСКИЙ СОЛОМОН ГРИГОРЬЕВИЧ (1885—1925) — профессиональный революционер; с октября 1919 года — заведующий следственной частью, заместитель заведующего Особым отделом Московской ЧК. С февраля 1921 года — начальник ИНО ВЧК. С мая 1922 года — полномочный представитель ОГПУ в Закавказье, одновременно — командующий внутренними и пограничными войсками в ЗССР. Погиб в авиакатастрофе.

МОДИН ЮРИЙ ИВАНОВИЧ (1922—2007) — учился в Высшем военно-морском училище, откуда был направлен в военную контрразведку. Как знающий английский язык переведён в декабре 1943 года в Первое управление НКГБ. В 1947—1953 годах — в командировке в Лондоне, под дипломатическим прикрытием. Следующая командировка в Англию была в 1955—1958 годах, в 1966—1967 годах работал в резидентуре КГБ в Дели, затем преподавал в Краснознамённом институте КГБ СССР. Полковник.

МОРОЗОВ ИВАН — сотрудник легальной резидентуры в Нью-Йорке, оперативный псевдоним «Курт». Информация не найдена.

ОВАКИМЯН ГАЙК БАДАЛОВИЧ (1898—1967) — окончил МВТУ им. Н. Э. Баумана, кандидат химических наук, владел несколькими иностранными языками. В 1931 году принят на службу во внешнюю разведку и направлен в командировку в Германию. В 1933 году направлен в Нью-Йорк для организации работы легальной резидентуры по линии научно-технической разведки. Там же защитил докторскую диссертацию. В 1938 году возглавил нью-йоркскую резидентуру. 5 мая 1941 года арестован ФБР, освобождён после начала Великой Отечественной войны. В 1943 году назначен офицером связи с разведкой США. После реорганизации советских спецслужб в 1947 году уволился из внешней разведки.

ПАВЛОВ ВИТАЛИЙ ГЕОРГИЕВИЧ (1914—2005) — в 1938 го­ду окончил Школу особого назначения НКВД СССР и был зачислен во внешнюю разведку. За 50 лет службы в разведке находился в длительных командировках в Канаде, Австрии и Польше. Выезжал с важными заданиями в Китай, США и страны Латинской Америки, работал с нелегальных позиций в ряде стран Западной Европы. Был заместителем начальника 1-го Главного управления КГБ СССР, начальником Краснознамённого института КГБ СССР.

ПАРПАРОВ ФЁДОР КАРПОВИЧ (1893—1959) — в 1925 го­ду привлечён к сотрудничеству с ГПУ и командирован в Германию, в советское Торгпредство, для работы по линии экономической разведки. В 1929 году отозван в Москву на переподготовку для работы с нелегальных позиций. Приехав в 1930 году в Германию, открыл экспортную контору с филиалами в ряде стран Западной и Восточной Европы, Северной Африки, Турции, Иране, Афганистане. В начале 1930-х годов возглавлял нелегальную резидентуру в Берлине. Отозван в 1938 году в связи с предательством Кривицкого, лично его знавшего. Затем выезжал ещё в несколько командировок, во время Великой Отечественной войны работал в 4-м управлении НКВД. Полковник.

ПАССОВ ЗЕЛЬМАН ИСАЕВИЧ (1905—1940) — с 1919 го­да — в РККА, в органах безопасности с 1922 года. После окончания Высшей пограничной школы ОГПУ служил на руководящих должностях в Особом отделе ОГПУ — ГУГБ. В 1936—1938 годах — в контрразведывательном отделе ГУГБ НКВД СССР. В разведку пришёл с должности начальника этого отдела. С 9 июня по 2 ноября 1938 года руководил внешней разведкой. Старший майор госбезопасности. Репрессирован.

ПАСТЕЛЬНЯК ПАВЕЛ ПАНТЕЛЕЙМОНОВИЧ (1903—1963) — проходил службу в войсках и органах ВЧК с 1919 года; в 1937 году окончил Высшую пограничную школу НКВД, после чего был отправлен в командировку в Париж — комендантом охраны Советского павильона на Парижской выставке. Затем работал по линии контрразведки, после чего с марта 1939 по ноябрь 1943 года находился в командировке в Нью-Йорке. После ареста Г. Б. Овакимяна некоторое время исполнял обязанности резидента. С ноября 1943 по май 1944 года — в легальной резидентуре в Мексике. В 1945—1951 годах — заместитель наркома (министра) госбезопасности Эстонской ССР. Полковник.

ПЛЕВИЦКАЯ-СКОБЛИНА НАДЕЖДА ВАСИЛЬЕВНА (1884—1940) — известная русская певица; после Октябрьской революции — в эмиграции. С 1930 года с мужем генералом Н. В. Скоблиным сотрудничала с Иностранным отделом ОГПУ. В 1937 году осуждена французским судом на 20 лет тюремного заключения по делу о похищении генерала Е. К. Миллера. Умерла в тюрьме.

ПУЗИЦКИЙ СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ (1895—1937) — прапорщик артиллерии; с мая 1920 года — в органах ВЧК. Активный участник операции «Синдикат-2», непосредственный участник операции «Заморские» по аресту генерала А. П. Кутепова. С 1931 года — заместитель Полномочного представителя ОГПУ в Северо-Кавказском крае. Комиссар госбезопасности 3-го ранга. Репрессирован.

РАБИНОВИЧ ГРИГОРИЙ (?) (1892—?) — профессиональный врач и сотрудник ИНО, работавший в США «по троцкистской линии» под прикрытием Российского Красного Креста. Больше о нём ничего не известно.

РОГАТНЁВ ГЛЕБ ИВАНОВИЧ (1910—?) — зачислен в органы НКВД по партийной мобилизации в марте 1938 года; с октября 1940 года по август 1941 года — резидент в Риме. С января 1942 года — в 4-м управлении НКВД — НКГБ. В 1949—1952 годах — в командировке в Чехословакии; до 1954 года в центральном аппарате разведки. Дальнейшая судьба неизвестна.

РОЩИН ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ (Яков Фёдорович Тищенко, 1903—1988) — участник боёв с японскими интервентами на Дальнем Востоке. В ноябре 1925 года разведотделом штаба Сибирского военного округа был командирован в Китай — работал в Харбине под прикрытием сотрудника генконсульства. С декабря 1926 года — во внешней разведке; до 1929 года работал в Харбинской резидентуре. В 1932—1935 годах — сотрудник резидентуры в Германии; с мая 1935 года — резидент в Австрии до её аншлюса в 1838 году. С 1941 года — в 4-м управлении НКВД, начальник отделения. С 1943 по 1947 год — резидент в Швеции, затем в Финляндии. В 1947—1950 годах — резидент в Берлине. Полковник.

РЫБКИН БОРИС АРКАДЬЕВИЧ (1899—1947) — в органах госбезопасности с 1923 года, во внешней разведке — с 1931 года; с 1931 по 1934 год — в загранкомандировке в Иране. Выезжал в спецкомандировки во Францию, Болгарию, Австрию. В 1936 году направлен легальным резидентом ИНО в Финляндию под прикрытием консула Б. Ярцева. В это время заместителем резидента в Хельсинки работала З. И. Воскресенская, на которой он женился. В апреле 1938 года назначен поверенным в делах СССР в Финляндии. В 1941 году — начальник отдела 1-го управления НКГБ СССР. В 1941—1943 годах — резидент в Стокгольме. После возвращения в СССР назначен начальником отдела 4-го управления НКГБ СССР, курировал заброску нелегальной агентуры и разведывательно-диверсионных групп в оккупированные страны Восточной Европы. После войны выезжал в Турцию для восстановления связи с нелегальной агентурой. Полковник. Погиб в автомобильной катастрофе в Чехословакии.

РЫБКИНА (ВОСКРЕСЕНСКАЯ) ЗОЯ ИВАНОВНА (1907—1992) — в ИНО ОГПУ начала работать с 1929 года: работала в Китае, странах Прибалтики, Германии, Австрии, Финляндии. С первых дней Великой Отечественной вой­ны — в Особой группе НКВД, занимавшейся заброской в тыл врага диверсионно-разведывательных отрядов. Затем вместе с мужем Б. А. Рыбкиным находилась в командировке в Швеции. В послевоенные годы возглавляла немецкий отдел внешней разведки. В 1955 году вышла в отставку и занялась литературной деятельностью. Полковник. Лауреат Государственной премии СССР.

СЕРЕБРЯНСКИЙ ЯКОВ ИСААКОВИЧ (1892—1956) — с мая 1920 года — в центральном аппарате ВЧК. В октябре 1923 года перешёл на работу во внешнюю разведку и выехал на нелегальную работу в Палестину; в 1925—1928 годах возглавлял нелегальные резидентуры в Бельгии и во Франции. В апреле 1929 года назначен начальником подразделения нелегальной разведки; одновременно руководил Особой группой при председателе ОГПУ. В июле 1934 года возглавил Спецгруппу особого назначения при НКВД СССР. В 1935—1936 годах — в спецкомандировке в Китае и Японии. В период гражданской войны в Испании — на нелегальном положении во Франции. Летом 1938 года был отозван, арестован и 7 июля 1941 года осуждён к высшей мере наказания «за шпионскую деятельность в пользу английской и французской разведок». В августе 1941 года был амнистирован и восстановлен в органах и партии. Во время войны занимал руководящие посты в 4-м управлении НКВД — НКГБ СССР. Лично участвовал во многих разведывательных операциях. Генерал-майор. 8 октября 1953 года вновь был арестован как «участник преступной деятельности Берии». Скончался от сердечного приступа во время допроса.

СЕМЁНОВ СЕМЁН МАРКОВИЧ (1911—1986) — в органах госбезопасности с сентября 1937 года. В 1938 году направлен на разведывательную работу в США, где находился до 1944 года. За время работы в США проявил себя как один из наиболее активных и результативных работников научно-технической разведки, внёс важный вклад в деятельность НТР в годы Великой Отечественной войны. В 1946—1949 годах находился в командировке во Франции, где также успешно вёл оперативную работу, завербовав ряд ценных агентов по линии НТР. Уволен из органов в 1953 году.

СИНИЦЫН ЕЛИСЕЙ ТИХОНОВИЧ (1909—1995) — прослужил во внешней разведке 43 года — с 1938 по 1981 год. Был резидентом в Хельсинки (1939—1941), Стокгольме (1944—1945), Берлине (1950—1952), представителем КГБ СССР в Венгрии (1953—1956), Польше (1962—1967), Чехословакии (1970—1981). В период работы в Центре являлся начальником самостоятельного отдела, заместителем начальника внешней разведки. Генерал-майор.

СКОБЛИН НИКОЛАЙ ВЛАДИМИРОВИЧ (1894—1937 или 1938) — штабс-капитан, участник Первой мировой вой­ны; в Добровольческой армии с самого её основания, начальник Корниловской ударной дивизии, генерал-майор (1920). С 1920 года — в эмиграции, жил в Турции, Болгарии, во Франции. В 1921 году женился на известной певице Н. В. Плевицкой. С сентября 1930 года завербован советской разведкой. После похищения генерала А. П. Кутепова бежал в Испанию, где погиб при невыясненных обстоятельствах.

СЛУЦКИЙ АБРАМ АРОНОВИЧ (1898—1938) — участник революционного движения и Гражданской войны. В органах ВЧК — с 1920 г.; в 1929 г. с должности помощника начальника Экономического управления ОГПУ был назначен помощником начальника ИНО. В 1931—1935 гг. — заместитель начальника ИНО. Руководил работой по линии научно-технической разведки, неоднократно выезжал в командировки в Германию, Францию и Испанию. С 21 мая 1935 г. по 17 февраля 1938 г. возглавлял внешнюю разведку. Комиссар госбезопасности 2-го ранга.

СОБОЛЬ РАИСА РОМАНОВНА (Ирина Гуро, 1904—1988) — в 1923—1926 годах — на работе в судебных органах; в органах ОГПУ с 1926 года — работала в Экономическом управлении, затем в Иностранном отделе. В 1938 году арестована по показаниям мужа М. Е. Ревзина (осуждён). Освобождена в сентябре 1941 года; с октября того же года по июль 1942-го — оперуполномоченный Особого отдела Юго-Западного фронта. С августа 1942 года — инструктор разведотдела штаба Северной группы партизанских отрядов. После войны занималась литературной деятельностью.

СТАРИНОВ ИЛЬЯ ГРИГОРЬЕВИЧ (1900—2000) — выдаю­щийся специалист-подрывник. Участник гражданской войны в Испании, «Зимней войны» 1939—1940 годов в Финляндии и Великой Отечественной войны. Полковник.

СУДОПЛАТОВ ПАВЕЛ АНАТОЛЬЕВИЧ (1907—1996) — с мая 1921 года работал в Особом отделе дивизии, затем — в Житомирско-Волынском губернском управлении ОГПУ. Во внешней разведке с 1932 года. В 1935—1938 годах работал с нелегальных позиций в Германии и Финляндии. В 1939—1946 годах — заместитель начальника внешней разведки НКВД — НКГБ. В годы Великой Отечественной войны одновременно являлся начальником Четвертого управления НКВД — НКГБ, руководил партизанскими и разведывательно-диверсионными операциями в тылу противника, координировал работу агентурной сети на территории Германии и её союзников. Генерал-лейтенант. В августе 1953 года арестован, лишён воинского звания, наград и приговорён к 15 годам тюремного заключения, которое отбыл полностью. В январе 1992 года реабилитирован.

СЫРОЕЖКИН ГРИГОРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (1900—1939) — с 1919 года служил в Ревтрибунале 9-й армии, затем — Российской республики. В августе 1921 года переведён на работу в ВЧК. Принимал активное участие в операциях «Синдикат-2» и «Трест» — был выведен на территорию Польши в качестве представителя легендированной контр­революционной организации. Участвовал в ликвидации контрреволюционных и террористических организаций в различных регионах СССР. Во время гражданской войны в Испании занимался комплектованием и подготовкой специальных групп республиканской армии для развёртывания партизанского движения и организации диверсий в тылу франкистских войск. Осенью 1937 года был создан специальный 14-й корпус республиканской армии для действий в тылу фашистов, в котором он стал старшим военным советником — не только готовил к заброске диверсионные группы, но и сам не раз ходил в тыл врага. Арестован в 1938 году. Репрессирован.

ТАККЕ ЭРИХ АЛЬБЕРТОВИЧ (1894—1937) — сотрудник внешней разведки, в конце 1920-х годов работал в Харбине (Китай) под прикрытием руководящего сотрудника советского Генконсульства. В 1932 году — резидент ИНО в Берлине. Арестован в апреле 1936 года. Репрессирован.

ТОМФОР ЭРХАРД (1909—1943) — немец, доктор технических наук. Работал в фирме «Леве-радио АГ» заведующим отделом химической лаборатории, затем референтом директора фирмы. Работая на советскую разведку, передавал важную научно-техническую информацию, в частности о радиолокаторе (радаре), акустической торпеде, радио на танках, а также организовывал акты саботажа с целью срыва выпуска военной продукции. Арестован гестапо в ноябре 1942 года. Повешен в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее.

ТРЕТЬЯКОВ СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ (1882—1944) — происходил из богатой и именитой московской семьи, входил в состав Временного правительства Керенского. В феврале 1918 года эмигрировал во Францию; являлся председателем Русской торговой палаты и заместителем председателя Российского торгово-промышленного и финансового союза. С 1929 года начал активно сотрудничать с советской внешней разведкой. Одним из направлений его разведывательной деятельности была работа по Русскому общевоинскому союзу. В июне 1942 года был арестован гестапо, обвинён в связи с советской разведкой и отправлен в Германию. 16 июня 1944 года расстрелян в концлагере в Ораниенбурге, под Берлином.

ТРИЛИССЕР МИХАИЛ (МЕЕР) АБРАМОВИЧ (1883—1940) — профессиональный революционер; в 1918 го­ду — член Сибирской ЧК. С августа 1921 года — помощник начальника Иностранного отдела; в декабре — начальник ИНО ГПУ — ОГПУ; с 1926 года, оставаясь начальником разведки, назначен заместителем председателя ОГПУ. В 1930 году назначен заместителем наркома Рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, в 1935 году перешёл на работу в Исполком Коминтерна. Арестован в 1938 году. Репрессирован.

УНШЛИХТ ИОСИФ СТАНИСЛАВОВИЧ (1879—1938) — профессиональный революционер; с декабря 1917 го­да — член Коллегии ЧК. В 1921—1923 годах — первый заместитель председателя ВЧК — ГПУ — ОГПУ. В 1925—1930 годах — первый заместитель председателя Реввоенсовета СССР и заместитель наркомвоенмора. С февраля 1935 года — секретарь Союзного Совета ЦИК. Арестован в июне 1937 года. Репрессирован как «враг народа».

ФЕДИЧКИН ДМИТРИЙ ГЕОРГИЕВИЧ (1902—1991) — участник партизанского движения на Дальнем Востоке; с 1922 года — в органах госбезопасности, уполномоченный Контрразведывательного отдела ГПУ по Дальнему Востоку. Дважды направлялся со специальными заданиями в сопредельную Маньчжурию. В начале 1931 года командирован в Москву, работал в центральном аппарате разведки; в 1932 году — резидент в Таллине; в 1934 году — помощник резидента в Варшаве; в 1936 году направлен сначала помощником, а затем резидентом в Италию, где находился до 1940 года. В начале 1942 года переведён в 4-е управление НКВД, где в качестве начальника отдела занимался организацией разведывательно-диверсионной работы в тылу немецкой армии. В 1943—1944 годах — резидент в оккупированной гитлеровцами Болгарии; в 1945—1947 годах — резидент в Румынии. В 1951—1955 годах — резидент внешней разведки в Италии. Полковник.

ФЕКЛИСОВ АЛЕКСАНДР СЕМЁНОВИЧ (1914—2007) — в 1939 году после окончания Московского института связи направлен в Школу особого назначения НКВД; в 1940 году определён в американское отделение 5-го отдела. В 1941—1946 годах — в нью-йоркской резидентуре, работал по линии научно-технической разведки. В 1947 году командирован в Лондон в качестве заместителя резидента по линии научно-технической разведки. В 1953—1955 годах — в Чехословакии, заместитель главного советника МГБ по разведке. В 1956—1960 годах — начальник американского отдела ПГУ КГБ. С августа 1960 по апрель 1964 года — резидент внешней разведки в Вашингтоне. Полковник. Герой Российской Федерации (1996).

ФЕЛЬДБИН ЛЕЙБА ЛАЗАРЕВИЧ (Лев Лазаревич Никольский, Александр Михайлович Орлов; 1895—1973) — в органах ВЧК с 1920 года; с 1926 года — в ИНО ОГПУ. В 1926—1930 годах — на разведработе во Франции; в 1933—1937 годах — нелегальный резидент во Франции, Австрии, Италии. В 1937—1938 годах — резидент НКВД и советник республиканского правительства по безопасности в Испании. С июля 1938 года невозвращенец. Жил в США.

ФИЛБИ ГАРОЛЬД АДРИАН РАССЕЛ (1912—1988) — член «Кембриджской пятёрки»; в 1933 году привлечён к секретному сотрудничеству с советской разведкой. С 1940 года — сотрудник британской СИС. В 1963 году выведен в СССР. По западным оценкам, является наиболее известным советским разведчиком.

ФИТИН ПАВЕЛ МИХАЙЛОВИЧ (1907—1971) — выпускник Сельскохозяйственной академии им. Тимирязева, заместитель главного редактора издательства «Сельхозгиз», в 1938 году окончил Школу специального назначения и был направлен на службу во внешнюю разведку, в мае 1939 года возглавил её. С 1946 года обеспечивал безопасность советского «атомного проекта», занимая должности заместителя уполномоченного МГБ в Германии и заместителя начальника управления госбезопасности по Свердловской области. В 1951 году назначен министром госбезопасности Казахской ССР. С марта (после слияния МВД и МГБ) по июль 1953 года — начальник УМВД по Свердловской области. В ноябре того же года уволен из органов безопасности.

ФИШЕР ВИЛЬЯМ ГЕНРИХОВИЧ (1903—1971) — принят на работу в ИНО ОГПУ в 1927 году. Выполнял поручения руководства по линии нелегальной разведки в двух европейских странах, исполнял обязанности радиста нелегальных резидентур. В конце 1938 года без объяснения причин уволен из разведки. В сентябре 1941 года зачислен в подразделение, занимавшееся организацией диверсионных групп и партизанских отрядов в тылу гитлеровских оккупантов. По окончании войны вновь вернулся на работу в управление нелегальной разведки. В ноябре 1948 года было принято решение направить его на нелегальную работу в США для получения информации от источников, работавших на атомных объектах. Арестован в результате предательства в 1957 году, приговорён американским судом к 30 годам тюрьмы. 10 февраля 1962 года обменян на американского лётчика-шпиона Ф. Пауэрса. Вернулся к работе в центральном аппарате разведки, принимал участие в подготовке молодых разведчиков-нелегалов. Полковник.

ФРИНОВСКИЙ МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ (1898—1940) — в ВЧК с 1918 года; начальник Особого отдела ВЧК 1-й Конной армии. С 1933 года — начальник Главного управления пограничной и внутренней охраны ОГПУ — НКВД СССР, одновременно с октября 1936 года — заместитель наркома внутренних дел СССР. С сентября 1938 по март 1939 года — нарком ВМФ СССР. Командарм 1-го ранга. Арестован и расстрелян как «враг народа».

ХАРНАК АРВИД (1901—1942) — антифашист, один из руководителей «Красной капеллы»; сотрудник германского министерства хозяйства. С 1935 года сотрудничал с советской разведкой. В 1942 году арестован гестапо и казнён.

ХАРРИС КИТТИ (1899—1966) — член компартии Канады, профсоюзный активист; с 1931 года — связная советской разведки. Работала в различных странах Европы, в США и Мексике. В 1946 году выведена в СССР.

ХАРТ ЭДИТ ТЮДОР (Тюдор-Харт; 1908—1973) — австрийско-британский фотохудожник; агент-наводчик Лондонской нелегальной резидентуры.

ХЕЙФЕЦ ГРИГОРИЙ МАРКОВИЧ (1899—1984) — в органах ВЧК — ОГПУ с 1922 года. С 1924 по 1929 год выполнял специальные задания Коминтерна в Китае, Турции, Германии, Австрии, Франции, Латвии и ряде других стран, действуя под прикрытием сотрудника НКИД.  Затем работал в ИНО ОГПУ — НКВД — выезжал в командировки во Францию, США и Италию. С осени 1941 года — резидент и советский вице-консул в Сан-Франциско; отозван в Москву в 1944 году. С 1947 года — заместитель ответственного секретаря и член президиума Еврейского антифашистского комитета. В 1951 году арестован и приговорён к 25 годам заключения. Освобождён после смерти Сталина.

ЧАПСКИЙ АДОЛЬФ СИГИЗМУНДОВИЧ (1892—1937) — в Красной армии с 1919 года; в 1921 году окончил Военную академию Генштаба РККА. С того же года во внешней разведке ОГПУ. В 1924—1927 годах — на нелегальной работе в Китае, в 1928—1930 годах — в США. В 1934—1937 годах — резидент НКВД в Великобритании и Австрии. Репрессирован.

ШАРАПОВ ЭДУАРД ПРОКОФЬЕВИЧ (1932—2012) — в органах госбезопасности с 1955 года; окончил Краснознамённый институт КГБ СССР, работал по линии внешней разведки в Восточной и Западной Германии. С 1980 года на преподавательской работе в Академии внешней разведки. Автор ряда книг по истории разведки.

ШПИГЕЛЬГЛАЗ СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ (1897—1941) — после Октябрьской революции был сотрудником органов Военного контроля, затем — Особого отдела ВЧК; выполнял специальные задания в Двинске, Орше, Минске и в ряде других городов. С 1922 года — сотрудник ИНО. До 1926 года работал в Монголии — вёл активную агентурную работу по Китаю и Японии. Затем — на нелегальной работе во Франции. С октября 1936 года — заместитель начальника внешней разведки. Выезжал в командировки в Германию, Испанию и Китай. С 17 февраля по 9 июня 1938 года исполнял обязанности руководителя внешней разведки. В ноябре 1938 года арестован и приговорён к высшей мере наказания. Реабилитирован посмертно.

ШТЕЙНБЕРГ МАТУС АЗАРЬЕВИЧ (1904—1987) — в 1923 го­ду уехал из оккупированной Румынией Бессарабии в Бельгию и Францию — член компартий этих стран. В 1926 году выехал в СССР; с 1928 года — в ИНО ОГПУ. Выполнял задания во Франции и Маньчжурии, где был руководителем нелегальной резидентуры в Харбине, затем помощником Н. Эйтингона в Испании и в нелегальной сети в Швейцарии. В октябре 1938 года отказался выполнить приказ о возвращении в Советский Союз; в 1939 году помог получить въездную визу для Н. И. Эйтингона. В 1943 году вновь установил контакт с советской разведкой; 23 сентября 1956 года вернулся к семье в СССР, где в марте 1957 года был приговорён Военной коллегией Верховного суда к 10 годам заключения. После освобождения в 1966 году жил в Москве.

ШУЛЬЦЕ-БОЙЗЕН ХАРРО (1909—1942) — антифашист, один из активнейших участников «Красной капеллы»; обер-лейтенант люфтваффе, проходил службу в оперативном отделе штаба ВВС. С 1937 года сотрудничал с советской разведкой. В 1942 году арестован гестапо и казнён.

ЭЙНГОРН АБРАМ ОСИПОВИЧ (1899—1955) — с 1920 года на службе в Одесской ЧК; в 1921—1922 годах — на подпольной работе по линии КИМ (Коммунистический Интернационал молодёжи) в Румынии, Бессарабии, Польше. После окончания в 1924 году Восточного факультета Военной академии РККА направлен на работу в Коминтерн. В 1926—1927 годах — в Италии, по линии ИНО, под дипломатическим прикрытием; в 1929—1930 годах, после работы в Центре, — на нелегальном положении в Иране. Затем — заместитель начальника Контрразведывательного отдела ГУГБ НКВД. В 1937 году арестован по ложному доносу, осуждён на 8 лет лишения свободы. Освобождён в 1945 году. В 1949 году вновь арестован, приговорён к вечной ссылке. Освобождён в декабре 1954 года. Реабилитирован.

ЭЙТИНГОН НАУМ ИСААКОВИЧ (1899—1981) — во внешней разведке с 1920 года; с 1927 года на нелегальной работе в Китае, Франции и Германии; с 1932 года — руководитель секции нелегальных операций ИНО ОГПУ. В 1936—1939 годах — заместитель резидента, резидент НКВД в Испании. С июля 1941 года — заместитель начальника Особой группы НКВД СССР по организации разведывательно-диверсионной работы в тылу врага. В послевоенные годы возглавлял борьбу с националистическим подпольем в Литве и Западной Белоруссии. Генерал-майор. В октябре 1951 года арестован по так называемому «делу о сионистском заговоре в МГБ». В марте 1953 года освобождён из тюрьмы, восстановлен в органах госбезопасности и назначен заместителем начальника 9-го отдела МВД СССР. 21 июля 1953 года арестован по «делу Берии», приговорён к 12 годам лишения свободы. Освобождён в марте 1964 года.

ЯГОДА ГЕНРИХ ГРИГОРЬЕВИЧ (Иегода Енон Гершонович; 1891—1938) — член РСДРП(б) с 1907 года. С 1919 года — секретарь президиума ВЧК, управделами Особого отдела ВЧК, заместитель начальника Особого отдела ВЧК. С 1924 года — второй заместитель председателя, в 1926—1934 годах — первый заместитель председателя ОГПУ. Нар­ком внутренних дел в 1934—1936 годах. Генеральный секретарь госбезопасности. Осуждён и приговорён к расстрелу по делу «антисоветского правотроцкистского блока».

Антонов Владимир Сергеевич (1943—2020)

Родился в Москве. В 1966 году окончил Высшее пограничное командное училище (Алма-Ата). Три года служил командиром взвода в Отдельном Краснознаменном Кремлёвском полку специального назначения. После окончания Краснознаменного института КГБ в 1972 году — во внешней разведке. С 1974 по 1980 год — корреспондент ТАСС в Женеве (Швейцария). С 1984 по 1990 год — корреспондент газеты «Известия» в Брюсселе. С 1992 года — сотрудник Пресс-бюро Службы внешней разведки России. С 1996 года — консультант при директоре СВР, начальник Кабинета истории внешней разведки. Полковник. Член Союза журналистов СССР и России. Член авторских коллективов шеститомника «Очерки истории российской внешней разведки» и десятитомника «Органы госбезопасности в Великой Отечественной войне». В соавторстве с В. Н. Карповым выпустил восемь книг очерков о сотрудниках советской внешней разведки. Автор нескольких книг и многочисленных статей по истории внешней разведки России. Дважды лауреат Литературной премии СВР (2002 и 2020).

Агрессия: Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации 1939—1941. М., 2011.

Антонов В. С. Начальники советской внешней разведки. М., 2015.

Антонов В. С. Расстрелянная разведка. М., 2012.

Дегтярев К., Колпакиди А. Внешняя разведка СССР. М., 2009.

История Второй мировой войны. 1939—1945. М., 1974. Т. 3.

Колесников Ю. А. Среди богов: Неизвестные страницы советской разведки. М., 2014.

Линдер И. Б., Чуркин С. А. Легенда Лубянки: Яков Серебрянский. М., 2011.

Мёрфи Д. Э. Что знал Сталин. Загадка плана «Барбаросса». М., 2009.

Мировые войны ХХ века. М., 2002. Кн. 3. Вторая мировая война: Исторический очерк.

Мировые войны ХХ века. М., 2002. Кн. 4. Вторая мировая война: Документы и материалы.

Модин Ю. И. Судьбы разведчиков. Мои кембриджские друзья. М., 1999.

На приёме у Сталина: Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924—1953 гг.). М., 2008.

Очерки истории Российской внешней разведки: В 6 т. М., 2014. Т. 2—3.

Перро Ж. Красная капелла. М., 2004.

Пещерский В. Красная капелла. М., 2000.

Разведка и контрразведка в лицах: Энциклопедический словарь российских спецслужб. М., 2002.

Север А. Волкодав Сталина. Правдивая история Павла Судоплатова. М., 2014.

Секреты Гитлера на столе у Сталина: Документы из Центрального архива ФСБ России. М., 1995.

Секреты польской политики: Сборник документов (1935—1945). М., 2009.

Судоплатов П. А. Разведка и Кремль: Записки нежелательного свидетеля. М., 1996.

Судоплатов П.  А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930—1950 годы. М., 2002.

Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: В 2 т. М., 2012. Т. 1. 1939—1943.

Филби К. Моя тайная война: Воспоминания советского разведчика. М., 1980.

Царев О., Костелло Дж. Роковые иллюзии: Из архивов КГБ: Дело Орлова, сталинского мастера шпионажа. М., 1995.

Ямпольский В. П. «...Уничтожить Россию весной 1941 г.»: Документы спецслужб СССР и Германии. 1937—1945 гг. М., 2008.

До мая 1941 года дипломатические учреждения СССР за границей назывались полномочными представительствами, возглавляли их, соответственно, полпреды. В мае 1941 года полпредства стали называться, как принято во всем мире, посольствами.

Алия (буквально: «подъёем», «восхождение») – репатриация евреев в Государство Израиль (Страну Израиля).

Британское министерство иностранных дел. В большинстве книг пишется русскими буквами: «Форин Офис».

Александр Павлович Кутепов (1882–1930) – полковник, командир гвардейского Преображенского полка в 1917 году; активный участник Белого движения – генерал от инфантерии (1920). В 1928–1930 годах – председатель Русского общевоинского союза (РОВС).

 «Амторг» — акционерное общество, учреждённое в 1924 году для содействия развитию советско-американской торговли, посредник при осуществлении экспортно-импортных операций советских внешнеторговых объединений с американскими компаниями.

 Евгений-Людвиг Карлович Миллер (1867—1939) — генерал-лейтенант (1915); руководитель Белого движения на севере России в 1919—1920 годах. С 1930 года — председатель РОВС.

 Антон Васильевич Туркул (1892—1957) — генерал-майор. Участник Первой и Второй мировых войн, Гражданской войны в России. Командир Дроздовской дивизии. Белоэмигрант. Во время Великой Отечественной войны — командир корпуса Русской Освободительной армии.

 Всесоюзное общество культурных связей с зарубежными странами.

 Риджентс-парк — один из королевских парков в зелёной зоне центрального Лондона.

 Джон Роберт Джермейн Макнамара (1904—1944) — британский консерватор, полковник британской армии. Убит в Италии во время Второй мировой войны.

 Хаим Азриэль Вейцман (1874—1952) — израильский государственный и политический деятель, учёный-химик, президент (1921—1931, 1935—1946) Всемирной сионистской организации, первый президент государства Израиль (1949—1952).

 Баамонде Франсиско Паулино Эрменехильдо Теодуло Франко (1892—1975) — испанский военный и государственный деятель, каудильо Испании в1939—1975 годах. Генералиссимус.

 Ульрих Фридрих Вилли Иоахим фон Риббентроп (1893—1946) — немецкий политик (НСДАП), министр иностранных дел Германии (1938—1945), обергруппенфюрер СС.

 Литерой «Д» в служебной переписке чекистов обозначалась разведывательно-диверсионная деятельность партизанских подразделений на фронтах и в тылу противника.

 Хосе Диас Рамос (1895—1942) — испанский профсоюзный деятель, генеральный секретарь Коммунистической партии Испании в 1932—1942 годах.

 МОПР — Международная организация профсоюзов.

 Викторио Кодовилья (1894—1970) — аргентинский коммунист итальянского происхождения.

 Андреу Нин (1892—1937) — каталонский коммунист, революционер, публицист, писатель и переводчик.

 Диего Мария де ла Консепсьон Хуан Непомусено Эстанислао де ла Ривера и Баррьентос Акоста и Родригес (1886—1957) — мексиканский живописец, монументалист, политический деятель левых взглядов.

 Фрида Кало де Ривера (1907—1954) — мексиканская художница, наиболее известная автопортретами.

 Юзеф Бек (1894—1944) — полковник, министр иностранных дел Польши в 1932—939 годах.

 Иосиф (Юзеф) Пилсудский (1867—1935) — польский государственный и военный деятель; премьер-министр в 1926—1928 и 1930 годах. Первый маршал Польши и начальник Польского государства.

 Реза Пехлеви (1878—1944) — тридцать четвертый шах Ирана с 1925 по 1941 год, из династии Пехлеви. Отрёкся от престола 16 сентября 1941 года; умер в Йоханнесбурге, в Южной Африке.

 Антони Иден (1897—1977) — премьер-министр Великобритании в 1955—1957 годах, министр иностранных дел в 1935—1938, 1940—1945, 1951—1955 годах.

 Андрей Андреевич Андреев (1895—1971) — российский революционер, советский партийный и государственный деятель. В 1932—1952 годах член Политбюро ЦК ВКП(б). В конце 1938 года, после того как Н. И. Ежов был отстранён от должности наркома, был председателем комиссии Политбюро по расследованию деятельности НКВД.

 Польская организация, считавшая своей задачей ослабление и расчленение Советского Союза путём поддержки националистических движений в СССР.

 Первый псевдоним И. В. Сталина; так называли его близкие товарищи.

 Центральная школа Наркомата внутренних дел.

 Давид Аронович Розов (1902—1941) — заместитель наркома торговли СССР; директор «Амторга». В марте 1940 года арестован по обвинению в шпионаже и участии в антисоветской организации. Посмертно реабилитирован.

 Макс Форрестер Истман (1883—1969) — американский журналист, писатель, первоначально социалист, затем убеждённый троцкист. Под конец жизни стал антикоммунистом.

 Хосе Давид Альфаро Сикейрос (1896—1974) — мексиканский художник. Живописец, график и монументалист. Политический активист, участник коммунистического движения.

 «Красный флаг» — песня итальянских коммунистов и социалистов, очень популярная в 1930-е годы.

 Прозвище и оперативный псевдоним Сикейроса.

 Антонио Пухоль (1913—1995) — мексиканский художник.

 Эрих фон Манштейн (1887—1973) — генерал-фельдмаршал, участник Первой и Второй мировых войн; племянник фельдмаршала Гинденбурга. Начальник штаба группы армий «Юг» при захвате Польши в сентябре 1939 года.

 Так в оригинале.

 Эдвард Рыдз-Смиглы (1886—1941) — генеральный инспектор армии, фактический диктатор Польши; маршал.

 Местные (зап.-укр. сленг).

 Примерно то же самое, как «местные».

 Nachtigall — «Соловей»; батальон, сформированный из членов ОУН — Организации украинских националистов. Не входя в состав вермахта, получал полное довольствие по немецким военным нормам и носил форму военнослужащих германской армии с отличительной жёлто-голубой («жовто-блакитной») полосой на погонах. Имел двойное — немецкое и украинское — командование.

 Анастасио Сомоса (1896—1956) — президент Никарагуа в 1936—1947 и 1950—1956 годах (фактически диктатор); убит повстанцами, после чего президентом стал его сын, Луис Сомоса.

 «Вы получили выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье и получите войну» (англ.).

 Фердинанд Фош (1851—1929) — французский военный деятель, военный теоретик, маршал Франции. С 26 марта по 11 ноября 1918 года — Верховный главнокомандующий союзными войсками во Франции. 11 ноября 1918 года в своём железнодорожном вагоне подписал Компьенское перемирие, завершившее Первую мировую войну.

 Хайнц Йост (1904—1964) — бригадефюрер СС, генерал-майор полиции, командир полиции безопасности и СД в Остланде, начальник айнзацгруппы «A», один из руководящих сотрудников Главного управления имперской безопасности. В 1939—1942 годах руководил внешней разведкой — VI управление РСХА.

 Вальтер Фридрих Шелленберг (1910—1952) — начальник внешней разведки Германии (VI отдел РСХА), бригадефюрер СС.

 Отто Скорцени (1908—1975) — немецкий диверсант австрийского происхождения, оберштурмбаннфюрер СС.

 Степан Осипович Макаров (1849—1904) — вице-адмирал, командующий Тихоокеанской эскадрой; выдающийся флотоводец, учёный, полярный исследователь.

 Бруно Максимович Понтекорво (1913—1993) — итальянский и советский физик, академик АН СССР, лауреат Ленинской и Сталинской премий.

 Фредерик Жолио-Кюри (1900—1958) — французский физик, лауреат Нобелевской премии, лауреат Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами».

 Энрико Ферми (1901—1954) — итальянский физик, лауреат Нобелевской премии.

 Морис Паскаль Алерс Хэнки, барон (1877—1963) — первый секретарь Кабинета министров. Главный помощник премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа и Военного кабинета, который руководил Великобританией во время Первой мировой войны.

 Джордж Хилл (1892—1968) — британский разведчик, бригадный генерал; работал на территории России в 1917—1918 годах; во время Великой Отечественной войны руководил миссией УСО/СИС в Москве.

 Иван Иосифович Проскуров (1907—1941) — Герой Советского Союза, генерал-лейтенант авиации. С октября 1936 по июнь 1937 года воевал в Испании, командир 1-й интернациональной бомбардировочной эскадрильи «Испания». 14 апреля 1939 года назначен заместителем наркома обороны СССР и начальником Разведывательного управления РККА. Снят с занимаемых должностей в июле 1940 года; в июне 1941 года назначен командующим ВВС 7-й армии. 27 июня 1941 года арестован, расстрелян 28 октября.

 Эдуард VIII (Эдуард Альберт Кристиан Георг Эндрю Патрик Дэвид, 1894—1972) — король Великобритании, Ирландии и Британских заморских доминионов, император Индии с 20 января по 11 декабря 1936 года; не был коронован. Отрёкся от престола, чтобы вступить в брак с разведённой Уоллис Симпсон. Вскоре по отречении получил титул герцога Виндзорского.

 Рудольф Вальтер Рихард Гесс (1894—1987) — обергруппенфюрер СС, заместитель Гитлера в руководстве партии.

 Здесь и далее отсутствует оперативный псевдоним, вписанный в машинописный текст простым карандашом.

 Так как в это время разведка неоднократно меняла свои наименования, то, чтобы у читателя не возникало путаницы между номерами отделов (5-й, 7-й и т. д.), мы именуем Службу традиционным «ИНО» — Иностранный отдел, как бытовало в обиходе в предвоенный период.

 Конкретные ссылки на использованную литературу см. в соответствующих книгах, тексты из которых вошли в антологию.