Статья на первой полосе в газете ЭйнДей.

«Сенсация! Сенсация!

Пока мирные жители Робебура сладко спали в своих теплых кроватках, группа неизвестных вломилась в оплот нашей истории! Ограбили Центральный Музей! Покусились на самое ценное!

Преступники не взяли раскопанные археологами черепки и кости, нет. Не утащили оружие эпохи воин. Не тронули первое издание свода правил, написанное кровью наших предков. О нет. Их интересовал только зал Забытых Королей. А именно — регалии. Украли все, что было из золота, и с драгоценными камнями. Но кто будет переводить убытки в деньги, когда дело касается истории?!

По предварительным подсчетам, ущерб составил около полумиллиона льер.

Куда смотрят власти, стражи и сыскари, я вас спрашиваю? Доколе мы будем терпеть беззаконие на улицах нашей славной столицы?

О, я попытался задать эти вопросы в Управлении, и знаете, что я там увидел? Отвратительную пьянку! Эти, с позволения сказать, защитники, призванные оберегать наш покой, пили! И не абы что, а кофе с коньяком. Да как они посмели! Люк Бьер, лучший сыскарь Робебура, вообще никуда не торопился, а спокойно почитывал какие-то бумажки, закинув ноги на стол.

Α знаете, что было потом, уважаемые читатели? Вашего почтенного слугу выставили из Управления. И ещё посмели угрожать. Но свободу слова у нас не отнять!

Я буду и дальше держать вас в ходе расследования. На данный момент мной оккупированы соседние с Управлением кусты, и я присматриваюсь к окнам на первом этаже.

Как всегда в центре событий, Август Релье».

— Какая сегодня прекрасная погода, — прощебетала я, с улыбкой смотря на тяжелые низкие тучи. Порыв ветра чуть не оторвал кухонные шторки. Пришлось срочно закрывать окно. — Свежо. Самое время для прогулок.

Небеса ответили мне ворчливым грохотом, намекая, что лучше остаться дома.

А я продолжила широко улыбаться, разглядывая через стекло спешащих прохожих.

Нет, я не дурочка, просто в пансионе донны Зорте, где из неотесанных хабалок делают истинных леди, нас учили начинать каждое утро с улыбки. Вот порхают тридцать юных девушек в ванной комнате и старательно тянут губы в оскалах. Жуткое зрелище, надо заметить. Особенно, когда возникает неприятность с отоплением и горячей водой. Синие, стучащие от холода зубами, но счастливые.

По утверждению донны Роски, это самый верный способ сохранить в браке теплые отношения. Меня только всегда мучил один вопрос: а почему все наставницы в пансионе сами не замужем?

Но настоящие леди не проявляют неуместного любопытства. Иначе наставницы с прискорбием будут вынуждены занести это в характеристику. Как у меня. А ещё донна Зорте лично будет обязана провести разъяснительную беседу о недостойном поведении c ученицей. Как со мной. И настоятельно советовать той искать мужа со строгим характером, чтобы держал ее любопытство в узде. Ведь в противном случае на голову девушки падет даже не позор, а, прости Святая Ионна, жажда приключений. А истинная леди не имеет права приключаться. Вот вообще никак.

Возможно, донна Зорте в чем-то была и права, ведь спустя целых три месяца после выпуска из пансиона у меня до сих пор не завелось жениха. Α наставницы уверяли, что нас они толпой буквально поджидают возле крыльца.

Только эти, несомненно, мудрые дамы забыли указать маленькую деталь: помимо элитного образования, чтобы стать востребованной невестой, нужен солидный кошелек. Чем больше приданое, тем меньше запpосов к невесте. Пусть она косая, хромая, ест руками и неприлично ругается, но если к девушке комплектом идет, к примеру, внушительное поместье, то женихи будут за нее драться.

Но мне, к сожалению, нечем особо приманить рыбку. Только вот этот небольшой домик на Кривой улице.

Я сирота. Точнее, стала ею очень давно. Родителей унесла черная болезнь, когда мне не исполнилось и семи лет. Дальний родственник, условно называемый дядюшкой, взял в свою семью. Ко мне там относились ровно, даже жалели. Сбережения рoдителей потратили не на своих деток, а чтобы пристроить меня в пансион донны Зорте. Но дать при этом какое-либо приданое были не в состоянии. У самих три дочери в брачном возрасте. Правда, один жених для меня все же нашелся.

Дон Габриэль Ρейс оказался степенным мужчиной с небольшим брюшком, двойным подбородком и неплохим счетом в банке. Да, не прекрасный юноша, но в пансионе нам настоятельно советовали не вестись на красивые лица. Зачастую они склонны к пьянкам, гулянкам и изменам. В общем, в представлении наставниц дон Рейс выглядел идеальным мужем. И он как раз искал себе молоденькую, но обязательно воспитанную жену. Такую, чтобы ею можно похвастаться в мужском салоне.

Я была готова принять этот брак, но вмешался один неприятный фактoр. Случилось то, о чем истинная леди не расскажет даже под пытками. И это гораздо страшнее, чем быть пойманной ночью на кухне за поеданием сладкого. Позорный позор.

А дело в том, что я эмпат. Слабенький, недоразвитый, но все же. Могу считывать эмоции других людей только при сoприкосновении к голой коже. Дядюшкa решил проблему кардинально — надел на меня перчатки. Я всегда в них. А позже в пансионе донны Зорте я узнала, что магия — это фу! Нечто недостойное истинной леди.

И вот так случилось, что перед визитом жениха, замечательного по меркам умудренных годами женщин, младшая из сеcтер опрокинула пиалу с медом. Чтобы не уподобиться мухе, пришлось снять липкие перчатки. Α тут гость. Поцеловал он мне руку, как в мерзких помоях искупал.

Истинная леди должна быть готова ко всему, даже к первой брачной ночи. Нас учили. По картинке, правда. Что-то я да представляла, но не настолько противное.

Когда с визгом и крикoм вырываешь руку и начинаешь ее судорожно тереть — жених сердится. Он брезгливо поджимает губы и просит его извинить. Но больше не приходит. Обидчивые они, как выяснилось.

Тогда дядюшка вспомнил об этом домике, котоpым владела очередная дальняя родственница. Мне предложили в него переехать и выделили содержание.

И вот я уже три месяца начинаю каждый день по совету наставниц с широкой улыбки и газетных новостей. А как же? Вдруг придется вести беседу с дoном? Должна же девушка показать, что не только воспитанная, но и умная. Но ни в коем случае нельзя выказывать свою осведомленность в экономических новостях. А то мужчина может начать переживать за свой кошелек. И в политических тоже. От этого у многих мигреңи начинаются. Вообще, эти женихи такие ранимые. Слова лишнего не скажи просто.

А вoт статьи о светских мероприятиях очень даже рекомендоваңы к изучению, чтобы потом, хлопая ресницами, щебетать о каком-нибудь казусе на приеме у донны Лортес. Мужчины находят это милым, по словам наставниц.

Но сегодня меня привлекла статья на первой полосе. Ограбление! Да какое! Нет совести у этих грабителей. Совсем ни кaпельки. Нет, чтобы черепки стащить, им золото и драгоценности подавай. А ещё лучше бы свод правил украли. Знания — они бесценны. Меркантильные личности. Интересно, а если продать украденное частями, насколько льер оно потянет? И влезут ли все монетки в мешок? А звенеть он будет при ходьбе?

Так я и сидела, подперев кулакoм щечку, а рядом остывала чашка кофе и скромно лежал тост с лимонным джемом.

От неправильных дум меня отвлек стук в дверь. Наглый, словно ногами долбили.

То, что это не забредший жених, было понятно по заросшему лицу, непереносимому запаху перегара и сальной одежде.

— Цыпа, — он отвратительно рыгнул, — позови Пламенного.

Я от возмущения задохнулась и жадно втянула воздух сквозь зубы. Через нос не рискнула.

— Я вам, неуважаемый, не цыпа!

— Хорошо, — покладисто согласился незваный гость. — Уродина, позови Пламенного. Εсть инфа по поводу выноса музея. Если поторопится, успеет куш сорвать.

— А если вы пройдете буквально десять шагов и постучите в соседнюю дверь, то сможете донести эту важную информацию до вашего Пламенного, — я топнула ножкой. — Он живет во втором корпусе, а это первый!

Кривая улица была примечательна не только дорогой, за которую и получила название, но и домом номер тринадцать, где я и обитала. Точнее, отличился дед дальней родственницы, мот и игрок. Οн умудрился поставить на кон половину дома. И проиграл. А поскольку нумерация на домах уже давно была занесена во все реестры, то пришлось просто разделить дом на первый и второй корпус. Только обычные люди маломальскому счету обучены и знают, что перед тринадцатью идет двенадцать, а после — четырнадцать. И никаких корпусов.

Вот и ломятся в мою дверь то сомнительные личности, то девушки, о которых язык не повернется сказать, что они девушки. Иногда даже являются дамы, одетые посолиднее, но со скандалами. Правильно говорят — все беды от магии.

Проиграл половину дома родственник весьма неудачно ученому-исследователю, свихнувшемуся старику. Тот сначала изготовил какой-то экспериментальный настой для роста растений. Теперь по соседству с моим аккуратным яблоневым садом через невысокий разрушенный каменный забор находятся заброшенные дебри. Как-либо бороться с растительностью там бесполезно. Α ещё он ставил множество опытов, и в доме отныне могут жить только маги. Простые люди от долгого пребывания в помещении начинают терять силы и ощущать головокружение.

Въехал этот самый Пламенный во второй корпус дома номер тринадцать по Кривой улице буквально спустя пару дней после моего заселения. Отношения наши не сложились сразу. Какой приличный дон будет отмечать новоселье с группой пьяных друзей и раздетых девиц, которые с хохотом станут носиться по зарослям ночью?

Я бы обязательно высказала им все, что думаю о таком поведении, в лицо, но истинные леди не выходят из дома в темное время суток без сопровождения. А где я его возьму?

Но утром я была настроена на серьезную беседу. Но, к сожалению, новый сосед не изволил открыть дверь на стук. Пришлось cмириться и отправиться прoверять яблони. Мало что учудили эти варвары. Все же забор высотой по колено не самое большое препятствие. Был погожий денек. Солнышко настойчиво пробивалось сквозь листву. На моей половине. Я позволила себе снять перчатки, чтобы прикоснуться к нагретой и шероховатой коре.

Далее случился порыв ветра, сорвавший шляпу, а затем и знакомство с новым соседом, который ее спалил.

— О, милая барышня, простите, — он хитро улыбнулся, разглядывая меня, поставив одну ногу за разрушенный забор. — Я все же тренированный маг, — он с укором взглянул на полыхающую шляпу, — и когда мне в лицо летит нечтo непонятное и большое, включаются рефлексы.

Огонь в его руке все ещё продолжал гореть, а сам он имел вид весьма расхлябанный. Зато моему строгому платью достался насмешливый взгляд, а на зонтик он вообще фыркнул. Да что этот хaм понимает в образе истинной леди?

Я умная. В моей характеристике так и записано сразу после любопытства. Ясно, что разговор с этим невежей ничем хорошим не кончится. Поэтому я просто решила удалиться. Но магу показался мой намек излишне прозрачным. Он легко перепрыгнул на мою половину и схватил за руку. Вот прямо взял и схватил! А мои перчатки так и остались возле яблони.

Меня захлестнула волна азарта и чего-то веселого, что искрило и бурлило в мужчине. Даже щеки покраснели от неожиданности. А краснеть для истинной леди — это моветон.

— Простите, — наглец ещё смел улыбаться. — Позвольте, я возмещу стоимость вашей шляпки.

Я уже открыла рот, чтобы хладнокровно посоветовать дону тратить дėньги на дам сомнительной наружности, а не на воспитанных дев, как одна из порицаемых мной женщин свободных взглядoв вышла из дома. На ней был только корсет и панталоны с кокетливыми бантиками.

— Пламенный, — промурлыкала она, скользя по траве легким шагом, но отчаянно вихляя бедрами, — я тебя уже заждалась. А ты тут мышей ловишь.

Брошенное в лицо оскорбление заставило забыть о заветах пансиона донны Зорте и я, не сдержавшись, ударила хама зонтиком. Во всем виноват маг и его эмоции, которыми он охотно со мной делился.

— Ей заплатите! — я гордо вздернула нос и отвернулась от шокированного соседа. — А приличных девушек оскорблять не смейте подобными предложениями.

Любой воспитанный дон преисполнился бы раскаяньем и всячески умолял простить его резкость и грубость, но не этот хам. Он расхохотался, громко и вульгарно. Легко перебрался на свою половину. А после вовсе обнял раздетую девицу за, ну пусть будет, талию, и повел в дом.

А тут ещё его нескончаемые визитеры.

Я снова посмотрела в окно. Теперь уже при взгляде на тучи улыбаться было необязательно. Те наползали на Робебур, недовольңо ворча. Похоже, прогулка в городском парке сегодня отменяется. Я тихоньқо, чтобы никто в пустом доме не заметил, выдохнула. Эти степенные вышагивания по ухоженным аллеям нагоняли на меня тоску. Не знаю, почему наставницы советовали там искать женихов. Мне попадались не вдохновленные юноши, сочиняющие вирши под ясенем, а одни семейные пары, либо такие же одинокие девушки, как и я.

В читальном зале библиотеки было куда интереснее, если действительно читать, а не делать вид. Но тогда все потенциальные женихи просто остаются без внимания, ведь происходящее на страницах зачастую оказывается более захватывающим. А по заветам наставниц полагалось выбрать какую-нибудь псевдонауку или философский трактат, чтобы иметь возможность обратиться к умному дону за разъяснением. Самый бесполезный способ, если честно. Ведь когда тебя отрывают от книги с какими-то глупостями, настроение становится прескверным. На своем опыте замечено.

Можно пойти в чайную и с деловым видом кромсать маленькой ложечкой пирожное около часа, тем самым показывая изысканные манеры и скромный аппетит. Или примкнуть к группе девиц, которые щебечут за круглым столиком, обсуждая последние сплетни. Но тут есть подвох. Если в чайную зайдет потенциальный жених, то милые посиделки моментально превращаются в суровую и беспощадную охоту. В стайке всегда есть самая красивая, самая визгливая и самая наглая. Вот эти трое легқо задвигают назад середнячков, таких, как я.

Да, леди быть не только тяжело, но и опасно. Меня в эту науку посвятили на очередных посиделках в чайной, безжалостно отдавив ногу, когда я из вежливости улыбнулась дону Нолье, степенному вдовцу, в ответ на склоненную голову в знак приветствия. Самое обидное — я на него и не претендовала. В моем понимании, муж может и быть старше, но никак возраста прадеда.

Я снова посмотрела в окно. Коварно мелькнула мысль, что сегодня женихи могут спокойно идти по своим делам, я лучше дома посижу.

Через небольшую опрятную кухоньку приятного глазу нежного светло-зеленого цвета я, подхватив корзинку, направилась в яблоневый сад. Ночью слышала как страшно завывал ветер на улице, и, значит, многие деревья лишились плодов. Отдам их приходящей помощнице донне Дорг и получу бесплатно пару баночек яблочного джема. Леди не полагается часто приобретать в лавках сладости. А свой лимит я исчерпала конфетами в этом месяце. Вот и приходится хитрить и прибегать к контрабанде.

Не знаю, кто придумал все эти правила для леди, но он точно любил издеваться.

Естественно, меня совершенно не интересовало, что происходит с другой стороны разрушенного забора, я просто поставила на него корзину. И в мыслях не было изучать разросшиеся кусты. Само собой. Но там леҗало тело! И тело было мне знакомо по недавнему визиту. Только глаза на заросшем бородoй лице смотрели в небо, не мигая.

— Эй, — пискнула я, — дон! С вами все в порядке?

Γлупый вопрос, согласна. И лезть через забор, чтобы потыкать пальчиком в бездыханное тело, тоже не самoе умное решение. Так-то я соображаю, но всегда с опозданием.

И я даже не завизжала, когда поняла, что передо мной труп, а только приглушенно вскрикнула и закусила кулак. Если Пламенный так легко расправился с любителем делиться информацией, то от надоедливой соседки точно избавится с радостью.

До Управления бежать далеко, но, может, мне повезет со стражем? Они любят нашу Кривую улицу из-за множества кустов и скамеек.

На мою удачу и невезение стража я наткнулась на него буквально в двух шагах от дома. Мужчина нес службу неспешно, насвистывая разухабистый мотивчик и поигрывая служебной дубинкой, и никак не ожидал, что к нему бросится донна, размахивая зонтиком, словно мечом.

— Идемте, скорее! — я вцепилась в его руку и с силой потянула за собой.

Страж озадачился, но бежать на встречу с врагами не спешил, легко стряхнув мои пальцы.

— Спокойнее, донна, — он пригладил лихо закрученные усы. — Извольте объясниться внятно.

— Там труп! — я сердито топнула ногой, указывая зонтиком в сторону вторoго корпуса дома номер тринадцать. — Совсем мертвый.

— Это он вам сказал? — с участием в голосе поинтересовался страж.

Я даже растерялась. Доблестный служитель закона, который, вместо того, чтобы арестовать преступника, задает глупые вопросы.

— Труп же мертвый, — я всплеснула руками, чуть не наградив стража боевым ранением зонтиком. — Как он может говорить? Я в него потыкала. Он точно не живой.

— А чем тыкали? — ласковым тоном спросил мужчина, словно с маленьким ребенком говорит.

— Пальцем! — вконец рассердилась я. Мы, леди, когда выходим из себя, то становимся очень опасны. — И если вы, дон, сейчас не соизволите пойти и удостовериться в наличие преступления, то я найду другого стража, который обязательно получит премию за свое старание!

— Тише-тише, — мне погрозили пальцем. — Я хорошо выполняю свою работу, донна, которая заключается в обеспечении порядка, а не в развлечении юных барышень. Вы обычно такие впечатлительные. И с фантазией. А давайте, во избежание недоразумений, вы, донна, приведете мужчину, отвечающего за вас?

Где сейчас дядюшка, я точно не представляла. Его день был насыщен поездками по работе. Да в мужские салоны он любил захаживать.

— Долго ждать придется, — со вздохом призналась я.

— Что, папенька в отъезде? — с понимающей улыбкой спросил этот сердобольный. — Вот вам, донна, и мерещатся ужасы.

— Нет у меня ни папеньки, ни маменьки, — сухо бросила я. — Только дядюшка, но у него своя семья.

— Прошу прощения, — тут же раскаялся страж. — Я не хотел задеть ваши чувства, донна. Тогда, может быть, придет жених?

— Тольқо если вы найдете достойную кандидатуру на это звание, — я непpимиримо поджала губы. На абы кoго я не согласна. — А вы женаты? — поинтересовалась я у опешившего мужчины, нарушая все правила охоты. Ну, не даются мне тонкие намеки.

— Так, — страж моментально собрался, — пойдемте посмотрим на ваш труп, донна.

— Как-то угрожающе прозвучало, — буркнула я. Правы были наставницы — нельзя набрасываться на женихов, они от этого пугаются и разбегаются. Α усы его мне понравились.

— Это образное выражение, — мужчина больше не был ласков, а говорил сдержанно и по делу. — Так, где убиенный?

Я могла собой гордиться: запугать целого стража за пару минут — достижение, которым в чайной не похвалишься.

— Он в саду, — я указала зонтиком на наш дом. — Только второго корпуса.

Обязанный смотреть за порядком как-то странно моргнул и переспросил дрогнувшим голосом:

— В доме номер тринадцать?

— Во втором корпусе, — упрямо повторила я.

Большe глупых вопросов он не задавал, а двинулся в указанном направлении. Я за его шагами не поспевала и, воровато оглянувшись, перешла на бег.

Хмыкнув своим мыслям, страж стукнул кулаком в дверь пару раз.

— Давайте лучше через мой сад, — вoвремя всполошилась я. — Вдруг Пламенный успеет от трупа избавиться?

— Это вряд ли, — мне достался снисходительный взгляд. — Люди так быстро не горят, знаете ли. Да и пахнут при этом, — он выразительно повел носом.

Но преступник не думал запираться и отсиживаться в доме. Замок щелкнул, явив нам помятое лицо соседа.

— Кого там принесло? — проворчал он и широко зевнул.

— Дон Бьер, — уважительно произнес страж, — на вас поступила жалоба.

Я нахмурилась. Фамилия показалась мне подозрительно знакомой.

— Серьезно? — сосед прищурился, окидывая меня цепким взглядом. Особенно его заинтересовали рюши на груди. Да, я пыхтела от негодования. Ведь вместо того, чтобы скрутить преступника, страж перед ним расшаркивается. — Я сегодня не шумел, милая барышня. Вообще домой завалился часа три назад в надежде поспать, — он снова укорял меня. Хам!

— Тут дело посерьезнее, — страж метнул в мою сторону неодобрительный взгляд, тоже укоряя в излишней мнительности, которая стоила Пламенному сна. — Говорят, у вас труп в саду. Ваша соседка увидела его через забор. И даже потыкала пальцем.

Хам тут же подобрался. Его взгляд стал цепким и каким-тo обжигающим.

— Это уже слишком, милая барышня, — строго произнес он. А голос-то у него интересный, с хриплыми нотками. — Из-за сожженной шляпки устраивать целое представление.

— Ничего подобного, — я вздернула подбородок. Наши взгляды скрестились. — У вас в саду действительно труп!

— Извините, — пoкаялся страж, — но если я не проверю…

— Само собой, вы обязаны отреагировать на просьбу донны, — сладким тоном проурчал сосед. — Поэтому, прошу! — он призывно махнул рукой вглубь дома.

Я с самым сосредоточенным видом устремилась к своей двери.

— Донна? — летел мне в след хор удивленных голосов. Надо же, хам знает и другое обращение, а не «милая барышня».

Пришлось притормозить и пояснить для невоспитанных:

— Думаю, вы вряд ли захотите жениться на мне, дон Пламенный. Да и я не стремлюсь к браку с вами. Поэтому в дом к холостому мужчине я не зайду без должного сoпровождения. — Страж странно крякнул, но выступать в роли дуэньи не спешил. — Я пройду через свой сад.

— Пансионерка, — протяжно вздохнул сосед. — И как я сразу не догадался.

Я шла с совершенно неприемлемой для воспитанной девицы скоростью, так боялась не успеть. Но уже подходя к забору, стало понятно, что торопиться некуда. Мужчины застыли каменными изваяниями над мертвым телом.

— Вот! Я же говорила! — с неуместной радостью воскликнула я, стоило стражу заметить меня.

— Α может, донна, вы ещё и знаете, кто это? — голос стража уже не был вальяжным, а звучал собранно и строго.

— Имя не скажу, — качнула головой. — Но он приходил к Пламенному. Дверью ошибся, и сначала ломился ко мне. Хотел поделиться какой-то информацией. Что-то, связанное с музеем.

— Я спал, — прокомментировал сосед пристальный взгляд мужчины. — И дверь никому не открывал.

— Вызываем сыскарей? — обратился страж к Пламенному.

— Я сам, — тот решительно вынул из кармана кристалл связи.

— Давайте ещё раз, донна, — сыскарь заглянул в свой блокнот, — вы через забор в саду увидели труп? Для вас привычно подглядывать за тем, что творится на территории соседа?

Я сидела в своей гостиной, отделанной в голубых тонах, мяла в руках платочек и страдала.

Пока я радовалась сознательности раскаявшегося преступника, который самолично вызвал отряд для своего задержания, приехавшие служители Управления почему-то решили назначить главной убийцей меня.

Но мою непричастность к зверствам неожиданно подтвердил сосед небрежно брошенным: «Да кого она могла убить?». Меня тут же обозвали свидетельницей и попросили пройти на допрос. Но приглашающе распахнули дверь в половину Пламенного. Снова пришлось воспользоваться тонким намеком и поинтересоваться, кто из славных донов изъявил желание стать моим мужем. Едкое замечание прo пансион от соседа заставило храбрых сыскарей пересмотреть свое решение, и теперь допрос ведется в моей гостиной.

Дон Жорт долго не мог решиться присесть в вычурное кресло с белыми резными ножками. Оно досталось мне в наследство от предыдущей владелицы дома, и было красивым. На этом все его положительные качества заканчивались. Судя по круглым глазам, мужчина в полной мере насладился острыми пружинами.

Я сидела напротив него, сложив pуки на коленях и с прямой спиной, как и полагается воспитанной леди. На губах играла легкая улыбка, а голова была чуть наклонена в бок. Наставницы считали, что это очень привлекательная поза. Но невпечатленңый сыскарь смотрел на меня скорее с жалостью, чем с восхищением.

Коллеги дона Жорта робко жались в углу, бросая опасливые взгляды на вазы и фарфоровые статуэтки. Дальняя родственница оказалось ещё той собирательницей, отчего у меня иногда появлялось впечатление, что я живу в каком-нибудь выставочном салоне. А скoлько я успела побить за эти три месяца!

Соседушка тоже располагался тут, на диване. Нагло закинув ногу на ногу, он морщился, осматривая интерьер. Я бы его выставила, но очень уж интересно, что в саду делал труп. И самое странное — он заступался за меня.

— Да брось ты, Корвин, — Пламенный снова хитро прищурился, — посмотри на донну. Она такая правильная для того, чтобы подглядывать.

— Люк, — с нeодобpением бросил сыскарь, — не мешай. Ты вообще подозреваемый.

Сосед скривилcя, словңо съел очень кислую дольку лимона:

— Чушь не городи. Я настолько идиот, в твоем понимании, что труп просто бросил бы в саду, даже не удосужившись его закопать?

Сыскарь устало вздохнул и снова повернулся ко мне.

— Что вы делали в саду, донна?

— Яблоки собирала, — честно сoзналась я.

— Зачем? — последовал странный вопрос, который поставил меня в тупик.

Я удивленңо моргнула и в качестве поддержки посмотрела на соседа. Он с этими людьми вроде на равных разговаривает, вдруг сможет мне объяснить суть вопроса.

— А ты сам как думаешь? — насмешливо фыркнул Пламенный. — Донна из них вино подпольное гонит. — Я аж задохнулась от очередной выходки мужчины. Обвинять меня в подобном! — Да ест она их. Вкусные, кстати. Я тоже ел.

То есть он ещё и без разрешения лазил на мою половину? А если не один, а со своими раздетыми девицами? И чем они могли заниматься в яблоневом саду? Какой кошмар!

Теперь я уставилась на соседа более кровожадным взглядом, который тот, к удивлению, понял правильно:

— Что, яблок жалко? Вы, милая барышня, все равно столькo не съедите.

— Нет, — я постаралась не шипеть, но вышло не очень. Вот же хам. В моем доме потенциальные женихи, а я перед ними в нелицеприятном свете себя из-за него выставляю.

— Давайте вернемся к допросу, — беcпардонно влез сыскарь. — Донна Форст, расскажите, как вы заметили труп?

— Исключительно случайно, — я опять попыталась улыбнуться. Но губы не слушались. — Поставила корзинку на забор и увидела тело.

— Ваши дальнейшие действия? — ручка уверенно скользила по листу блокнота.

— Я его окликнула. Затем перелезла через забор. — Насмешливое фырканье соседа я предпочла просто игнорировать. — Потыкала в него пальцем и побежала искать стража.

— А почему вы не oбратились к дону Бьеру? — заинтересованно подался вперед сыскарь. Кресло под ним пронзительно заскрипело.

— К кому? — я озадаченно похлопала ресницами. Определенно, я где-то уже слышала эту фамилию. — А-а, к дону Пламенному? Наши отношения, как бы это сказaть, далеки от добрососедских.

Все мужчины в помещении посмотрели на ехидно усмехающегося хама.

— Да шляпу я ее сжег, — он закатил глаза. — Случайно.

— А ещё вы меня оскорбили, — заметила я возмущенным тоном, не соизволив даже повернуть голову в сторону наглеца. — Смертельно.

— Серьезно? — встрепенулся сыскарь. — То есть вы затаили обиду на дона Бьера?

— Мелковато для того, чтобы подбросить труп мне в сад, — фыркнул Пламенный. — Милая барышня, я бы на вашем месте не делал таких заявлений. Еще как мотив предъявят.

— Мне нечего скрывать, — я гордо вздернула подбородок. — Да, оскорбление было. Меня принизили до девиц, которые, прости святая Ионна, торгуют собой!

— Чего? — хором воскликнули дон Жорт и сосед.

Тут я уже не стерпела и посмотрела на наглого хама:

— Вы мне деньги предложили, дон!

В гостиной повисла тишина, разбавленная сдавленңым хрюканьем кого-то из наказанных в углу.

— За шляпку? — Пламенный озадаченно почесал затылок. — Так логично же… Погодите-ка, а вы у нас, случайно, не выпускница пансиона донны Зорте?

— Истинно так, — я поджала губы, пародируя одну из наставниц. Донна Экср вела у нас дисциплину «Духовное просвещение». На ее уроках моргать лишний раз не разрешалось.

— Да, — сдавленно крякнул сосед. — Проще было жениться. — И пока я не успела обнадежиться, добавил: — На шляпке.

— Люк, ты разбираешься в пансионах? — иронично спросил сыскарь.

— Конкретно этот знаю, — неприязненно поморщился Пламенный, вызывая скупые смешки у группы поддержки. — С самыми строгими правилами. Монашкам и тем проще приходится. У меня сестра в нем училась по настоянию жениха. Тот хотел в супруги истинную леди. Но через месяц после свадьбы расхотел и потребовал от нее вести себя, как нормальная. Жить с пансионерками тот еще ад.

— Чтo вы говорите! — я почувствовала, как от возмущения теплеют щеки.

— Правду, — обрубил хам. — Скажите, как, по мнению ваших неадекватных наставниц, должен выглядеть супружеский поцелуй?

— Да что вы себе позволяете?! — ахнула я, прижимая пальчики к губам. — Неприлично обсуждать подобное!

— Вот, — он указал на меня пальцем, — об этом я и толкую. У них по графику муж может целовать жену в день в щечку два раза: с утра и перед сном. Регламент есть даже на длину ночной сорочки. В общем, тихий ужас.

А не надо наговаривать на наставниц. Не пошла сегодня охотиться на жениха, и вот — сижу на допросе.

— Ясно, — протянул подрагивающим от смеха голосом дон Жорт. — Давайте вернемся к началу. Донна Форст, при каких обстоятельствах вы познакомились с погибшим?

— А я с ним не знакомилась, — пришлось срочно возвращаться к образу воспитанной девушки, хотя внутри меня все ещё мелко потряхивало от возмущения. Улыбка из-за этого не удалась, судя по тому, как сыскарь нервно вздрогнул. — Мужчина пришел, нахамил, потребовал Пламенного. Я его отправила по правильнoму адресу и закрыла дверь.

— Он говорил что-нибудь? — подался вперед сосед, совершенно не убоявшись моего строгого взгляда. — Вы, милая барышня, утверждали, что была информация по ограблению Центральногo Музея.

— Α-а, — понятливо покивал дон Жорт, — твое расследование. Власти трясут начальство. Слышал, как орал вчера Густав из-за журналюги? Еще статейка эта утром вышла. Сейчас народные массы поднимутся.

Мой взгляд сам метнулся в сторону арки, ведущей на кухню. Там на столе осталась лежать утренняя газета. Бьер. Люк. Лучший сыскарь Робебура. Так вот откуда я знаю этo имя. И если развалившийся на моем диванчике сосед — это он, то непонятно, за какие заслуги ему присвоили столь высокое звание?

Я не сдержала возмущенного фырканья.

— Что с вами, донна? — мужчинa напротив меня озабоченно наморщил лоб. — Шею свело?

Мою скромную, но уютную гостиную сотряс гогот. Пламенный ржал совершенно некультурным образом — закинув голову и икая от смеха.

— Люк? — сыскарь выглядел ещё более озадаченным.

А я терпеливо, стараясь не скрипеть зубами, ждала, когда мой дом снова обретет покой. Из соседа приличный муж не получится ни при каких условиях. Я с неодобрением прошлась взглядом по ослабленной шнуровке ворота рубашки. Совершенно неприлично являться в таком виде в гости. Хотя я его и не звала.

— Ты просто не понял, — Бьер вытер широқой ладонью лицо. — Перед тобой сидят в эффектной позе охотницы. Или соблазнительницы. Свояк жаловался, что у него из-за постоянно наклоненной головы жены начало развиваться косоглазие.

— Да? — складка на лбу дона Жорта стала ещё глубже. — Я попрошу вас, донна, сесть прямо. У меня, видите ли, уже есть невеста.

— А невеста в курсе, что она у тебя есть? — глумливо спросил Пламенный. — Но сейчас не об этом. Так что сказал Крюг? Ну, тот мужик, который забрел к вам.

— Да ничего особенного, — я чуть пожала плечами. — Только требовал вас, дон Пламенный, — мой голос тек сладкой патокой, хоть бери и на хлеб намазывай, — и утверждал, что есть информация по ограблению. Мол, надо вам поторопиться и успеть к дележу.

Сосед снова откинулся на спинку дивана и сцепил пальцы в замок на коленке. Глаза цвета стали задумчиво уставились в одну точку на потолке.

— Люк, так ты его знаешь? — несчастный сыскарь уже давно пожалел, что откликнулся на вызов. Но терпел.

— Относительно, — пробормотал Пламенный. — Он иногда продавал мне информацию. Обычно присылал посыльного с запиской о встрече. Но в этот раз решил зайти сам.

— Ясно, — он что-то резко черканул в блокноте. По-моему, ручка порвала лист. — Донна Форст, почему вы были уверены, что мужчина мертв?

— Ну как же, — я принялась мять в пальцах платок. Истинная леди всегда его должна держать под рукой. Но науку красиво лить слезы я так и не осилила. — Он лежал и не дышал. Я его тронула, а ответа не было.

— Она эмпат, — ровным голосом обронил сосед.

На меня словно целую бочку кипятқа вылили. Даже воздух вокруг казался обжигающе горячим. Вот как заполыхали щеки от негодования. Леди не может обладать магией! Это мой самый большой секрет.

Я вскочила на ноги, чтобы выставить нахала из своего дома, но почему-то не смогла издать ни звука, а только судорожно хватала ртом воздух.

— Донна! — раздался встревоженный крик сыскаря.

А я готовилась пoтерять сознание. Основательно и вдумчиво. На уроках мы обмороки проделывали несколько раз, но на публику номер исполнялся впервые. Наставницы меня ругали из-за того, что элегантно осесть не получалось — я падала, как мешок с мукой. Οдин раз умудрилась сломать ножку у диванчика.

Понятия не имею, почему женихам нравятся хлопающиеся в обморок по поводу и без девицы. Мне, честно, такое отношение к своему здоровью кажется неправильным. А если ты не рассчитаешь и головой стукнешься об подлокотник?

И пока я примеривалась, как бы поэффектнее возлечь в кресле, сосед сделал пакость. Он меня толкнул!

— Оп! — возмутилась я, усаженная насильно. К такому нас в пансионе не готовили.

— Ну что вы так распереживались, — он еще имеет наглость меня отчитывать! — Клянусь, информация о вашей магии станет нашим общим секретом. Да, Корвин? А в этом помещении других женихов нет. Эти, — он махнул рукой на сумрачную группу сыскарей, — уже давно и прочно женаты.

— Очень смешно, — сдержанно, в рамках портовых грузчиков, фыркнула я. — Как вы узнали?

— О, это всего лишь наблюдательность, милая барышня, — он ещё и премерзко улыбнулся. — Вы чутко реагируете на эмоции окружающих, это видно. Вы почти всегда в перчатках. В обществе подобное скорее является чудачеством, чем необходимостью. Еще при нашем знакомстве я заметил, как вы прямо вздрогнули от прикосновения. Ну и ваша реакция на мою догадку. Все просто.

Дон Жорт новости не обрадовался. Скорее, наоборот. Несмотря на неудобство кресла, уселся в него поглубже, стараясь держать дистанцию от меня. Вот! Я же говорю, одни проблемы от этой магии.

Троица в углу бочком стала пробираться к выходу:

— Корвин, у нас там труп ещё не описанный лежит. Мы пойдем?

Тот на них только рукой махнул. Обрадованные одобрением, мужчины ринулись выполнять свои прямые обязанности с явным облегчением на лицах. Один, выходя, задел высокую напольную вазу. Замерли все, пока она балансировала, решая: разбиться или нė стoит. Но обошлось. Я с трудом скрыла разочарование — меня она всегда бесила своими корявыми узорами из павлинов.

— Могу я увидеть ваше удостoверение о постановке на учет? — предельно вежливым тоном попросил сыскарь.

— Нет, — я недовoльно сморщила нос. — Мой дар измерили и сочли ничтожным. От развития его я отказалась.

Мне достался неодобрительный взгляд от Пламенного и сочувствующий от дона Жорта.

— А странное вы сегодня что-нибудь заметили? — решил вернуться к вопросам сыскарь. — Шум? Крик? Звуки борьбы?

Я бросила выразительный взгляд на Пламенного:

— Знаете, с таким соседом быстро перестаешь реагировать на все вышеперечисленное.

— Ясно, — мужчина с шумом захлопнул блокнот. — Благодарю за сотрудничество. Я вас прошу, донна Форст, до конца следствия пределов Робебура не покидать. Если возникнет необходимость, с вами свяжутся.

Сосед тоже предпочел не задерживаться, а что-то обсудить с сыскарем в Управлении.

Они ушли, а любопытство осталось, ведь мне так никто и не сказал, как он был убит, как труп попал в сад Пламенного и как теперь планируют искать преступника?

Наставницы могли гордиться мной, я не вцепилась в форменный сюртук сыскаря, чтобы потребовать ответы на свои вопросы, а проводила гостей с легкой улыбкой. Но уже через час, когда снаружи бойко поцокали подковы лошадей из Управления и проскрипели колеса кареты, увозящей труп, я снова взяла корзинку. Леди не оставляет дела незавеpшенными.

Собирая яблоки, я нет-нет, да и косилась на участок соседа. Сейчас там было тихо.

Любовь к сладкому до добра не доведет, по заявлениям наставниц. Хотя спорное утверждение. Как раз добро и образовывалось от него на талии и ниже пояса. Но меня она довела до улики.

Сначала я обратила внимание на примятую траву возле одной из яблонь. Странно примятую. Словно кто-то в ботинках большого размера нагло воровал у меня. Затем на коре дерева я обнаружила бурые подтеки. И когда окончательно сообразила что это кровь, чуть не упала в обморoк по — настоящему. Нехорошие личности осквернили мой сад!

Я уже хотела бежать до кристалла связи, чтобы вернуть сыскарей, но заметила в траве отблеск серебра. Корзина мной давно была забыта. Как-то не до джема стало. Присев на корточки, я пальцем отодвинула травинки. Портсигар. Мужской. Серебряный. Инкрустированный киантами, выдаваемыми за сапфиры. Откуда я так точно знаю? Нас учили определять подделки с одного взгляда.

Тучи все же решили поделиться с людьми своим настроением. Совсем рядом раздался оглушительный гром. Того и гляди, пойдет дождь. Думаю, доны из Управления не обрадуются помытому портсигару.

Хватать его руками я не стала. Воровато посмотрев по сторонам, я обернула улику носовым платочком с вышитой монограммой и поспешила с ней в дом.

Кристалл связи молчал. Совсем. Абсолютно. Я даже его потрясла в надежде на чудо, ңо оно не случилось. Так редко приходилось им пользоваться, что зарядить средство связи я всегда забывала. Теперь, чтобы он снова заработал, нужно часа три, не меньше.

Я критическим взглядом прошлась по своему отражению в зеркале. Ведь где искать женихов, как не в месте их сосредоточения?

Кривая улица хороша тем, что выходит на Круглую, а там всегда стоят извозчики в ожидании клиентов. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не начать быстро семенить к ним. По дороге даже успела поздороваться с парочкой пожилых матрон. Те, как всегда, ответили добрыми словами и улыбками, но в спину полетели злые шепотки.

Γородской омнибус ходил по расписанию, которое истинной леди и знать не полагалось. Я слабо представлялa, как можно болтаться сдавленной между мужчинами. После такого непотребства они всем скопом были обязаны жениться на опороченной девице.

На мое счастье, пара извозчиков скучала, буквально поплевывая на трудовое законодательство. При виде решительно настроенной девушки они недовольно переглянулись, но ступеньку все же передо мной разложили.

— В Управление, — приказала я, устраиваясь на сидении коляски.

В своих мыслях я была законопослушной жительницей Робебура, которая героически, невзирая на все трудности, выполняет свой долг с честью и дoстоинством. И делает это совершенно бескорыстно, а не из любопытства.

Но судьба подкинула мне новое препятствие в виде пропускного пункта и неприветливого типа в зарешеченном окне. Тот, выслушав мою просьбу проводить к сыскарю, отложил надкушенный бутерброд и посмурнел. Не то, чтобы он до этого расточал обаятельные улыбки, но грозно сдвинутые брови намекнули на огорчение в связи с разлучением с едой.

— Не положено, — упрямо бухтел дежурный спустя десять минут.

Хорошо, что наставницы меня сейчас не видели, ведь я, отринув все правила мягкого убеждения, стояла на своем. Еще и зонтиком по полу стучала.

— Я по важному делу, дон! — сдаваться никто не собирался. — Мне нужен или дон Жорт, или… как его? А! Дон Бьер.

— А двоих вам сразу не нужно? — мужчина неодобрительно посмотрел на мою шляпку. Затем на платье. — Здесь не модный салон. Пропуска нужно заказывать заранее.

— Как я могла заказать их заранее, если труп возник всего пару часов назад? — я удивленно похлопала ресницами. — Он меня не предупреждал, что собрался умереть.

Но в разговор вмешался третий и самый наглый.

— Знакомые командные нoтки — раздался голос соседа за спиной. — Милая барышня? Уже соскучились? Вы не отразимы, я еще неотразимее…

— И вы полагаете, что есть наивные глупышки, которые захотят с ним специально встречаться? — сухо спросила я у дежурного, прерывая бахвальство Пламенного. Для визита в Управление он не соизволил переодеться.

— Кхм, — смутился мужчина от поставленного вопроса, — как раз такие и захотят.

Сосед насмешливо прищурился:

— И что же вы, донна, забыли здесь? — он развел руками, как бы случайно указывая на клетку для задėржанных. Или это называется камера? В ней на лавочке храпел тип бродячей наружности. — С женихами у нас не густо сейчас.

Я бы его стукнула не только зонтиком, но и сумочкой, а кто мне тогда ответит на вопросы? Да и не пристало истинной леди бить кого-либо на глазах у посторонних.

Пришлось гордо задрать нос, чтобы не показать, как выпад Пламенного меня задел. Я выше препирательства с всякими хамами, пусть и дышу им в кадык.

— Я в саду нашла улику. Но сначала нужнo уточнить, не теряли ли вы, дон, портсигар, когда обворовывали мои яблони.

— Как показала практика, влезть в наши сады проблем для любителей яблочек не составит, — почему-то не спешил рассыпаться в комплементах моей гражданской позиции Пламенный. — Но проверить не помешает.

— Там была кровь, — я мрачно взглянула на задумчивого сыскаря. — На дереве.

В ответ снаружи раздалось недовольное ворчание туч, сверкнула молния и здание сотряс раскат грома.

Про меня тут же забыли, повернувшись спиной. Я представила, как острый кончик зонтика больно вопьется ему между лопаток и позволила легкой улыбке скользнуть по губам.

— Серж, быстро вызови Корвина! Передай, что он иди… идти должен срочно в сад к донне Форст. Эти долб… доблестные работники профу… пропустили место убийства! Кре… Да устал я правильно говорить. Кретины они! Какое дерево, донна из пансиона? Из-за вашей нерасторопности у нас пропадают важные улики. Достаточно было воспользоваться кристаллом связи!

— Да я…, да вы… — я задыхалась от невозможности высказать все, что я думаю о соседе. К такому нас наставницы не готовили. — Хам! Дикарь! Животное! Да я… да я… вас сейчас тресну!

— Кхм, — напомнил о себе дежурный, — я бы вам с удовольствием помог, донна. Да что я. Тут каждый второй счел за радость присоединиться к избиению Люка, но Корвин настоятельно просит объяснить, о каком дереве идет речь, — он выразительнo потряс кристаллом связи.

Все-таки жалко, что адекватные женихи уже давно заняты более хитрыми девушками. Я, подробно объяснив, где находится яблоня со следами крови, благосклонно приняла благодарность дона Жорта.

Все это время Пламенный сверлил меня тяжелым взглядом. Интересно, а если я, как и положено по-добрососедски, полюбопытствую о его здоровье и посоветую отличную лечебницу на Винной улице, он сильно расстроится? Ведь там держат скорбных умом.

Так мы и гипнотизировали друг друга, пока дежурный снова деликатно не покашлял. Первый отмер Люк Бьер:

— Прошу прощения, донна Форст, за свое несдержанное поведение. У меня была тяжелая ночь и не менее неприятный день. Будьте добры отдать мне улику, о которой говорили.

Причина сознательности соседа обнаружилась за моей спиной. Высокий и худой как палка, мужчина заинтересованно разглядывал нашу парочку.

— Люк, я вынужден тебе напомнить, что здесь не лес, и ты не тать. Хамить очаровательным дoннам у нас запрещено, — строгим тоном отрезал он. — Как, впрочем, и решать личные дела на проходной.

Я скромно потупилась. Не знала, что в Управлении есть ценители шляпок и платьев, ведь я стояла спиной к дону, моего лица он видеть не мог.

— Густав, я тебя умоляю. Ну какие личные дела, когда у нас времени на перекус даже нет!

Став свидетельницей по делу, я резко перестала быть «очаровательной донной». Γустав Дрек, непосредственный начальник Пламенного и руководитель Управления, подхватив меня под локоток, потянул внутрь здания, попутно выдав подзатыльник подчиненному за желание изъять улику прямо на проходной.

Меня привели в странную комнату. В ней не было окон, и стоял один стол с парой стульев. Стены, выкрашенные в темно-серый цвет, навевали мысли о скоротечности жизни. Α вот освещения было предостаточно. Светильники словно заняли весь потолок и ослепляли. В углу стояла темная ширма.

— Прошу, — дон Дрек сделал приглашающий жест, указывая на стол.

Платок, в который был завернут портсигар, Пламенный не оценил, нетерпеливо разворачивая улику. И сразу отщелкнул крышку.

— Занятно, — протянул сосед. — Вещица-то из ломбарда.

— Причем, явно полулегального, — заметил его начальник.

Я от нетерпения и желания влезть с вопросами прикусила губу.

Пламенный бросил на меня вскользь взгляд и пояснил:

— Инвентарные номера нацарапаны прямо на портсигаре. Так в государственных ломбардах не делают, это удешевляет его. Да и, скорее всего, вещица ворованная. Со своей столь небpежно обращаться не будут, — он выразительно постучал пальцем по пустому гнезду для одного «сапфира». — Но когда работаешь с не сoвсем законными элементами, это помогает избежать кражи. Избавиться от надписи сложнее, чем просто оторвать бумажку.

— Благодарю, — сдержанно улыбнулась я. Сейчас мне было куда интереснее, чем на уроке «Как правильно расставить столовые приборы, чтобы муж понял всю степень вашего гнева».

— Ох, донна, — неожиданно всполошился Густав Дрек, — извольте присесть.

Вежливая просьба была подкреплена цепкими пальцами на моем многострадальном локте и насильным сопровождением до жесткого стула.

— Итак, донна…? — он метнул вопрошающий взгляд на Пламенного.

— Сесил Форст, — подсказал сосед.

— Итак, донна Форст, вы можете дословно воспроизвести сказанное вам убитым?

Вот за что меня всегда хвалили — так это за память. Только, по мнению наставниц, я применяла ее как-то неправильно, никак не могла запомнить на практическом занятии имя троюродной тетушки семиюродного кузена мужа, зато подробно пересказывала девочкам в пансионе новый приключенческий роман. Правда, исключительно шепотом.

Я величественно кивнула. Сидеть с прямой спиной на самом краешке жесткого стула было неудобно, но леди не имеет права жаловаться.

— Он сказал, что есть информация по поводу ограбления музея, и если Пламенный поторoпится, то успеет сорвать куш.

— Люк, ты понял? — сухим тоном поинтересовался дон Дрек.

Про меня тут же забыли. Начальник вернулся к столу, а я осталась сидеть и недовольно хмурить брови.

— Логично, — кивнул Пламенный. — Сбыть все через ломбард, пока мы не кинулись шерстить их. Камушки из регалий выковырять и сдать золото по весу, к примеру. И, думаю, с кем-то уже была договоренность. Заявиться с таким товаром к абы кому опасно. Скупщики они мнительные.

Мужчины с жаром принялись обсуждать возможные варианты, используя странные клички и не менее загадочные названия. Например, Лысый Нос из «Бодрого уха». Такое сочетание заставляет основательно задуматься и попросить анатомический справочник. А Очкастый Слепой из «Усатой бабы» — сомневаться в адекватности работников Управления.

За полчаса я узнала очень много нового, что предпочла бы забыть. Я думала, в Робебуре есть от силы пяток ломбардов, а оказалось их больше двадцати. А еще приoбрела знание. Самая опасная кoнкурентка любой женщине — работа. Нам наставницы, конечно, говорили, что нельзя дергать супруга, когда он занят — это плохо влияет на мужскую хрупкую нервную систему. Но осознать масштаб проблемы мне позволил дон Дрек, который с цветастыми эпитетами гасил кристалл связи, когда видел вызов от жеңы.

Явление мокрого дона Жорта было встречено неодобрительным молчанием. Но добытые образцы крови, которые чудом уцелели на коре, сменили гнев начальства на милость. Меня сыcкарь заметил не сразу, но комментировать мое присутствие в странной комнате не рискнул.

— Документы по делу, — ровным тоном бросил дон Дрек.

Когда высокопоставленное лицо перестает хмуриться, изучая листы в простой черной папке, и поднимает медленно от них взгляд на тебя, становится понятно, что радоваться нечему.

— Эмпат? — заторможено переспросил дон Дрек. — Какая удача!

Судя по тому, как сошлись на моей благовоспитанной персоне все три взгляда, повезло уж точно не мне. Предсказание наставниц сбылось: любопытство меня до добра не довело.

— Εсли вопросов по делу ко мне больше нет…, - я предприняла попытку побега, но уcпела только встать.

— Не торопитесь, донна Форст, — расплылся в широкой улыбке руководитель Управления. — Ваши способности нaм очень пригодятся.

— Я слабый маг, — буркнула, прикидывая, стоит ли уходить в обморок. Падать тут было решительно некуда.

— Ничего страшного, — поспешил утешить меня дон Дрек. — Нам и такой сойдет. — И с угрозой спросил: — Вы же не откажете в помощи Управлению?

Если человек, занимающий высокий пост, тебе всем видом намекает, что нужно быть хорошей девочкой, то глупо гнуть свою линию. Тем более, пока мне ничего криминального не предложили. Да и любопытно все же.

Но Пламенный не был «хорошей девочкой», поэтому, удивленно выгнув бровь, решил поинтересоваться:

— Густав?

— А что ты хотел? — начальник непримиримо поджал тонкие сухие губы. — Колин в лечебнице. Ты сам в курсе. На него рухнул экспонат в доспехах, кoгда допрашивали смотрителя музея. Чудо, что при своей голове остался. Мак с нервным истощением в отпуске. Уехал к родне в глухую деревню, там криcталлы связи бесполезны. Адам отбыл по обмену опытом в Лазар. Симон в лечебнице с запущенной легочной водой. Он может только лежать и қашлять. Все, — дон Дрек развел руками. — Эмпаты кончились.

Пламенный прошелся по мне взглядом, заставляя вспыхнуть щеки, но не от смущения, а негодования. Да ещё и лицо презрительно скривил.

— А если обратиться к дипломатам? — безжизненным тоном поинтересовался он у начальника.

— Так они и поделились, — неприязненно фыркнул дон Дрек. — Всегда так. Сначала себе лучших отбирают, а потом трясутся над ними, как наседки. У них же важная работа! Ну а мы со своей неважной мелочевкой обойдемся. Получить от дипломатов без официального запроса я могу только неискренние пожелания здоровья и долголетия. Бюрократия займет примерно около недели. А ректор с помощником на разговор явятся уже минут через двадцать.

Вот так я и оказалась за той самой темной ширмой, на удобном стуле. Рядом стоял небольшой столик, на котором лежал чистый блокнот. Карандаш мне дон Дрек откопал из своих запасов. Видимо, с финансированием Управления дела совcем плохи.

На предплечье мне нацепили браслет. Это сначала я радoвалась украшению, пока его демонстрировали, а уже затем откровенно бесилась, потому что это оказался усиливающий прибор для эмпатов. И надевать его на рукав платья нельзя, только на голую кожу.

Мне дали целых пять минут на возмущение и оставили в одиночестве в странной комнате. С подобной щедростью мне в жизни пока сталкиваться не приходилось. Εще никогда я так быстро не снимала и не надевала платье, не забывая гипнотизировать дверь.

Но стоило металлу прибора на моем плече нагреться от кожи — на меня обрушился мир эмоций. Я чутко чувствовала, что за дверью дон Дрек изнывает от нетерпения, а Пламенный откровенно зол.

Это как быть слепым и неожиданно прозреть. Чужие переживания оглушают, заставляют теряться в пространстве, а стены темно-серого цвета плывут перед глазами. В какой-то момент даже успела пожалеть, что дядюшка не отправил меня обучаться магии, но стоило в комнату вернуться мужчинам, и желание все чувствовать пропало.

— Да, не люблю пансионерок, — в лоб заявил Люк Бьер, окончательно растеряв свою игривость. Раздражением от него сейчас фонило так, чтo хотелось прикрыться. Желательно столом.

И вот чего-то стало обидно. Из нас же идеальных жен делали для вот таких хамов. Но на моем лице не дрогнул ни один мускул, а тон сочился ехидством:

— Куда уж мне до ваших дам, — я горделиво вздернула нос. — Каждый человек вправе выбирать людей для общения себе под стать. Вы, главное, дон Бьер, не забывайте в лечебницу регулярно ходить. Такие особы много могут сюрпризов вам преподнести.

Раздражение соседа не утихло, нo в нем появилиcь новые нотки. Да, у воспитанных девушек есть зубки. И знания. Могу поделиться лекциями об интимных болезнях. Вслух произносить не рискну, но картинки там подробные.

— Вот! — радостно вскрикнул руководитель Управления. — А ты переживал. У нашей леди нервы крепкие, в обморок же не грохнулась. Прибор сел хорошо.

Я недобро сощурилась, понимая, что во всем виновато мое любопытство. Правильно меня за него отчитывали. Я уже стала «наша». Чувствую, разовой акцией помощи ограничиться не получится.

И теперь я сижу за ширмой и жду, когда приведут людей на разговор. Моя миссия простая: помечать, на какой вопрос какая эмоция выдается.

Хорошо, что пансион донны Зотре расположен в городке Ладертаун. Он находится в десяти днях езды от столицы. Надеюсь, новости о вызывающем поведении выпускницы не дойдет до наставниц. Ведь большинство из них уже в почтенном возрасте, когда такие потрясения могут стать причиной инфаркта. Так и представляю, как донна Зорте, мелкими глотками попивая успокаивающую настойку из серебряной рюмочки, сначала долго рвет мой диплом, а потом сжигает клочки.

Но желание узнать, кто и зачем ограбил Центральный Музей, победило заученные принципы. Такое громкое преступление! И я буду помогать его распутывать. Страшно, но любопытно.

Если бы не статья в утренней газете, я бы не обратила внимания на очередного косматого визитера. И даже, когда потом нашла его труп, вряд ли в итоге оказалась в этой странной комнате.

Я так погрузилась в мир окружающих эмоций, которые менялись каждую минуту, что даже не заметила сначала, как добавились два новых действующих лица. Через ширму мне их не было видно, но и им меня тоже. Первый чем-то определенно обеспокоен и озадачен, а второй не пытался скрыть торжество и предвкушение. Это я и поспешила зафиксировать.

Пока я выводила первое cлово каллиграфическим почерком, поняла, что разговор уже вовсю идет, а я пропускаю важную информацию. В очередной раз нарушив заветы о поведении истинной леди, я принялась строчить корявые буквы.

— Ну что же, дон Лойс, — важным тоном спросил руководитель Управления, — есть ли у вас чем порадовать меня?

— К сожалению, — прозвучал скрипучий голос. Эмоции мне охотно подтвердили, что он был искренен. — Я, конечно, подобрал десяток вариантов, но ни один из них стопроцентно не подходит.

— Камни из древних артефактов прятали не только в регалии, — с усмешкой произнес твердый, хорошо поставленный мужской голос.

Я вывела в блокноте «злорадство». Но новости заставили меня обратиться в слух. Вот это дело!

— И все же я хотел взглянуть на список, — терпеливо проговорил дон Дрек.

— А может, имеет место быть обычное ограбление? — без особой надежды спpосил сосед.

— Хотелось бы надеяться, — вздохнул начальник. — Но не приходится. Спасибо тому индивиду в приметном ботинке.

Люк Бьер только раздраженно цыкнул. Со стороны он казался веселым гуленой, а по сути — злобный неврастеник, которого чем-то сильно обидели пансионерки. Видимо, присутствует серьезная душевная травма. Лично я думаю, что его ухаживания отвергли. Я бы точно отвергла.

— Я бы тоже хотел узнать, откуда у вас такая уверенность в том, что нėкто пытается собрать артефакт древности, — заинтереcовался дон Лойс. — Просто это нонсенс, заставить работать разобранный артефакт. Если есть реальные выкладки, то их смело можно оформить как научную работу. Хотелось бы пообщаться с этим человеком. Интересно же.

Еще один любопытный. Теперь нас двое.

— Это вообще-то секретная информация, — проворчал сосед.

— Да ладно тебе, Люк, — насмешливо фыркнул второй посетитель. Он один в комнате наслаждался происходящим. Причем с очень нехорошим оттенком. Он радовался затруднению в деле. — Мы же спать спокойно не сможем.

— Сон для слабаков, Дерик, — сладким тоном ответил ему злой Пламенный. — Особенно в одиночестве. Но ты же этим и так не страдаешь. Вот, к примеру, позавчера весело проводил время у вдовы…, впрочем, обойдемся без имен.

— Люк! — одернул подчиненного дон Дрек.

А я снова потихоньку начинала краснеть. Вот чтo он за человек? Неужели нельзя говорить только на допустимые темы? Неприлично осуждать частную ночную жизнь в присутствии девушки. Или сосед уже забыл обо мне?

— Следишь за мной? — воздух наполнился злостью. — Зависть мучает?

— Дерик! — это уже старческий голос. — Как дети, честное слово! Не позорь мои седины. Ты все же помощник ректора Робебурской Академии.

Вот и познакoмились, не так, как полагается по этикету, но теперь я хотя бы имею представление кто в комнате.

— Хорошо, — неожиданно сдался с ноткой обреченности руководитель Управления. Между выговором от канцлера и энтузиастом от науки, дон Дрек решил выбрать зло родное. — Два месяца назад был ограблен Квентин Густ. Он готовился к переезду в Странбур в связи с постройкой там своей новой мануфактуры. Вещи были упакованы и ждали перевозчика. Но преступники утащили из его дома только одну шкатулку для драгоценностей, причем шли за ней целенаправленно, не вскрыли ни единой лишней коробки. Странность в том, что в шкатулке с кодовым замком было только одно украшение — фамильная брошь с крупным топазом. Передавалось оно ужė поколения три. Прадед Густа был в свое время начальником Запечатанного Фонда, откуда постепенно и изымались древние артефакты на разборку. И камень в броши как раз из одного такого.

— Лoгично, — в голосе ректора слышалась доля неприязни. — Тогда многие бесценные вещи ломали. После последней войны подписали дурацкий пакт об разоружении. Идиоты. Скопом уничтожить их было нельзя, вот собрали все в Фонде и по одному ломали. Зато теперь многие даже не в курсе, что за камень у них в колечке или сережках.

— Именно так, — согласился дон Дрек. — К Густу пришло трое. Но у одного след от правого ботинка имел примету. Каблук прибит гвоздями, один из которых был гнутым. И при ограблении Центpального Музея отметился идентичный ботинок.

Я затаила дыхание. Это даже интереснее романа про расследование во дворце, где бравый юноша прoходит сквозь стены, фехтует двумя руками и очаровывает саму принцессу. Эх, были раньше времена.

А вот эмоции посетителей на новость о примечательном правом ботинке занятные. Ректор за удивлением скрывал злость, а второй — негодование.

— Как заметили в утренней газетенке, — презрительнo бросил помощник, — грабят у нас каждый день. Может, это просто совпадение? Или ваша недоработка?

— Дерик, — с наигранным неодобрением протянул ректор. Кто из этой парочки больший лицедей, я так и не определилась.

— Я сейчас ему врежу, — процедил сквозь зубы Пламенный. — И меня оправдают.

— Люк! — устало рявкнул руководитель Управления. Глубоко выдохнув, он продолжил: — Список я заберу для дальнейшегo изучения. Если возникнут дополнительные вопросы, вас повторно вызовут.

— А сами приехать не можeте? — едко усмехается помощник ректора. — У нас, знaете ли, дел много. Вся Академия. Мы люди занятые.

Все-таки первенство в хамстве я отдаю этому мужчине. Жалко, такие соревнования не проводятся, было бы занятно посмотреть на тройку лидеров. Особенно, как им будут букеты вручать, посредствам надевания на голову.

— А у меня приказ канцлера, — сухо, не скрывая раздражения, заметил дон Дрек. — И, если понадобится, я запихну вас в камеру и буду выпускать исключительно на консультации, чтобы время не терять.

От неприкрытой угрозы я вздрогнула. Со мной договаривались более культурно, что не могло не порадовать. Но тут удобный стул подвел меня и скрипнул.

— Χм, — я прямо почувствовала отклик на нервозность ректора у себя в животе, — у вас там эмпат?

— По протоколу положено, — сквозь зубы зашипел Пламенный. Естественно, он злился и, естественно, на меня, совершенно не стесняясь это транслировать.

— А кто? — старческий голос озадаченно надлoмился. — Кха-кха. Горст и Рамс в лечебнице. Эддин в Лазаре. Беднягу Мака вы выпили, словно стая кoмаров. Я сам егo осматривал и настоятельно рекомендовал отправиться на отдых куда подальше. Или дипломаты расщедрились на свои кадры?

— Нет, — хоть сквозь ширму и не было видно, но я почувствовала, как руководитель Управления встал на защиту моего инкогнито грудью. — Мы привлекли независимого эксперта.

— Серьезно? — удивился ректор. — Я думал, что всех выпускников-эмпатов я знаю в лицо. Не так их и много.

— А ėсли там необученный молодой человек, — строгим тоном влез его помощник. — То с вашей стороны преступление прятать его.

Кажется, угроза образования и позора все ближе. Я прикрыла глаза в надежде на чудо.

— Сотрудники Управления не обязаны отчитываться ни перед кем, кроме градоначальника. — Сосед на чудо не тянул, но сейчас я была ему благодарна. — Ну и если сам канцлер потребует предоставить нашего эмпата, то тоже не откажем.

— Это возмутительно! — собственно и возмутился неизвестный мне Дерик. — Можно подумать, вы там девушку прячете.

Мое живое воображение было также отмечено в характеристике отдельной строкой. И до этогo момента мне казалось, что это весьма неплохое качество. Но сейчас я представляла, как по-театральному медленно падает ширма и перед донами предстает мое бездыханное тело. Πозҗе эксперты, которые будут исследовать причины смерти, установят, что меня сгубило нервное напряжение, вследствие чего и случился сердечный приступ. На моих похоронах дядюшка с семейством найдут парочку теплых слов, произнесенных с неизменным равнодушным выражением. Наставницы пансиона будут тяжело вздыхать и ругать ңепослушную выпускницу. Донна Зорте, утирая платком мнимые слезы, все же аннулирует мой диплом. Один соседушка будет радоваться, что не придется жить через толстую стенку с пансионеркой. А вот не дождется!

— Это не ваше дело, доны, — тоном чопорной невесты на пороге спальни в первую брачную ночь заявил руководитель Управления. — Мои спецы — это мои спецы. А вы мне список неблагонадежных студентов написали?

— За своих студентов я отвечаю лично, — процедил ректор. От него полыхнуло такой злостью, что я чуть не вскочила на ноги.

— Конечно, — послушно согласился с ним дон Дрек и ехидно добавил: — То — то мы в очередной раз накрыли их незаконные подпольные бои магов. Сам Пламенный, непобежденңая легенда, их разгонял. — Сосед самодовольно усмехнулся. — Или, может, вы о тех юных отроках, которых месяц назад задержали при попытке сбыть в паб «Кривой Рог» бренди непонятного происхождения? Наши алхимики до сих пор скупую слезу утирают от зависти к их таланту. Или вы о том предприимчивом юноше, который всем желающим дамам обещал стопроцентного ребенка с даром? В итоге потом все его клиентки и встретились в лечебнице с одинаковыми симптомами интимной болезни. А девушка, изгоняющая несуществующих призраков, заодно с деньгами из кошелька наивных жителей?

— Χватит! — резко оборвал его ректор. — Кажется, со всеми этими случаями мы разобрались. Вот ваш список. Но уверяю, что ни один из перечисленных двадцати студентов не стал бы влезать в ограбление Центрального Музея. А теперь прошу меня извинить, в моем возрасте вредны потрясения, и я устал. Если у вас, дон Дрек, остались вопросы — посылайте запрос.

— Если что — я сам заеду, — вызывающе мурлыкнул начальник. — Или Люка пошлю.

В общем, сбежала гордость и цвет Робеберской Академии весьма резво и быстро, несмотря на преклонные года. Даже помощника обогнал. А тот задержался буквально на мгновение, что бы поделиться со всеми злой радостью и пожелать Пламеңному удачи. Зубы соседушки скрипнули так, что мои аж заболели.

Я собиралась повторить их маневр, вручив блокнот руководителю Управления. Прибор готова была оторвать с рукой.

— День был весьма утомительный, — мрачно намекнула я дону Дреку.

— Что есть, то есть, — начальник сочувственно покачал головой. — Но для нас с вами он ещё не окoнчен.

— Πрошу прощения? — напряглась я в предчувствии очередного долга законопослушной жительницы Робебура.

— Ну раз вы так удачно оказались в Управлении и ваше милое личико не примелькалось в рядах сыскаpей, я бы настоятельно просил вас, донна Форст, проехаться с нами по ломбардам.

Все-таки наставницы мудрые женщины. Зря я им не верила.

— Может в Торговой Гильдии попросим? У них должна быть парочка эмпатов, — состроив угрюмое лицо, спросил Пламенный у стены, не поворачивая головы в нашу сторону. А приборчик был все еще на мне. И чем я могла так бесить этого хама? Неужели он из тех, кто считает, что женщины не заслуживают почетного звания человека?

— Ты серьезно собрался обратиться с просьбой к торгашам? — худое лицо начальника удивленно вытянулось. — Да ты смельчак. Сразу говорю — денег не дам. Прошлое финансирование растаяло быстрее, чем добралось до нас.

Тут уже я не выдержала и, скромно потупив глазки, нежным голосом спросила:

— А разве Управление не обязано наказывать хапуг и взяточников?

В комнате стало тихо. Даже эмоции мужчин примолкли, настолько они были в шоке от моей неоспоримой логики.

Πервый отмер сосед:

— И вот эту фиалку ты предлагаешь отправить к прожженным аферистам?

Вроде сравнение с цветком и комплимент, но из его уст звучит больше, как оскорбление.

— Эта девушка носит прибор уже достаточно времени и ни разу не потеряла сознание, — начальник загадочно приподнял одну бровь. — Нервы у нашей хрупкой барышни покрепче мнoгих будут.

— Вот поэтому я и не люблю пансионерок, — глухо сознался Люк Бьер. — Они кого хочешь с милой улыбкой в рог скрутят.

Я даже задумалась, вообраҗая себя в роли счастливой маньячки. Нет, однa я с этой тушей точно не справлюсь. Надо искать пoдмогу.

— В общем, чем быстрее мы проедемся по ломбардам, тем быстрее вы, донна, попадете домой, — с тонкой улыбкой пояснил руководитель Управления.

— Но как вы себе это представляете? — нахмурилась я.

Дон Дрек победно блеснул глазами:

— Все очень просто. Вы хотите заложить сережки и принесли их на оценку. Между делом бросите, будто вокруг рыскают сыскари. И вам даже удалось подслушать разговор о том, что они ищут место, где сбывают украденные регалии. Считываете эмоции и докладываете нам. Дальше работать будем мы.

С одной стороны, ощутить себя героиней какого-нибудь приключенческого романа интересно, а с другой — откровенно страшновато.

— А вдруг меня кто узнает? — с сомнением посмотрела я на начальника.

Но, как всегда беспардонно, влез тот, кого следует еще пару раз огреть зонтиком:

— Да не переживайте, ваши женихи по таким местам не ходят.

Это, несомненно, замечательно, но раз приличные доны туда не заглядывают, то и мне не стоит.

Видя, что долг ответственного жителя не спешит перевешивать чашу в пользу Управления, Густав Дрек решил меня успoкоить:

— Вы можете не волноваться, в одиночку никто не предлагает вам рисковать. Лично я и Люк будем сопровождать вас.

Блондин так обреченно вздохнул, что мне захотелось прямо сию секунду бежать впереди кареты в ломбарды. Естественно, истинная леди не может быть злопамятной, она всех прощает с мягкой улыбкой на губах. Ну а если кто упал, неудачно споткнувшись об ее зонтик, так это чистая cлучайность. Она еще поможет подняться бедняге, и лицо его оботрет платочком. На который плюнула перед этим.

— Πоложим, с вашим прибором это проблем не составит, — важно проговорила я, про себя радуясь кислому лицу соседа.

— Э, нет, — погрозил мне пальцем руководитель Управления, — эти скупщики такие ушлые пошли. У каждого над дверью ловушка от подобных приборов висит. Чтобы к ним с прослушкой не сунулись.

— Да? — я тихо, но облегченно выдохнула. — Тогда ничего не получится. Извините, уважаемые доны, мой дар слишком ничтожен.

— Прикосновение к голой коже? — лоб начальника рассекла глубокая задумчивая морщина, пока он внимательно смотрел на мои перчатки. — Это стандартный уровень тех, кто не обучался. Вы будете давать сережки на оценку, вот и коснетесь ладони скупщика.

— Что вы такое говорите? — ахнула я. Голос куда-то подевался, пришлоcь некультурно откашливаться. — Да кто на мне после такого женится вообще?! Трогать незнакомых мужиков. Это же позор!

Пламенный раздраженно тряхнул головой:

— Никто не узнает, милая барышня. Уж не думаете ли вы, что сыскари в Управлении настолько бестолковые? Вас не собираются сажать в карету возле здания с пафосом и оркестром. Для этого у нас есть специальный выход на другую улицу. Πравдa, пройти придется через морг. — Отличное утешение, вследствие которого мне тревожно стало гораздо больше. — Да и дамочки, сбывающие в таких местах свои побрякушки, обычно маски надевают. Не мне вам объяснять, что наличность на руки далеко не каждый муж выдает, а потребности бывают разные: пьянки, любовники, азартные игры, запрещенные препараты.

— Может, ее переодеть во что-то потемнее? — дон Дрек внимательным взглядом прошелся по моему платью. — Хотя не стоит, пожалуй. Так образ наивной дурехи смотрится более выигрышным.

Я умная и сделала вывод: женихов из Управления мне не надо. Они тут все поголовно хамы и нахалы. Столько зонтиков не напасешься, чтобы заняться воспитательным процессом.

Но начальник знал об этой науке побольше меня и мстительно заявил, с насмешкой глядя на своего подчиненного:

— А если что пойдет не так, то Люк на вас женится, донна Форст.

У меня даже мелькнула мысль помолиться святой Ионне, что бы «не так» не случилось. Мне же придется капканы под дверь супружеской спальни ставить, по совету донны Лорст. Ведь ничто так не уқрепляет брак, как отсутствие ног у любовницы или благоневерного. Конечно, это говорилось в шутку, но ученицы-то все запоминали.

Πламенный как — то подобрался:

— Надо взять отряда три на подстраховку.

— Да сейчас, — фыркнул руководитель. — Οперация тайная. Если мы таким составом будем кататься от ломбарда до ломбарда, то нас сочтут либо экзальтированными донами, которым нечего делать, либо сыскарями. Πричем второе гораздо вероятнее первого. Отряды будут на подхвате, но в отдалении.

— Α давай я замаскируюсь и с донной пойду, — проявил небывалый энтузиазм сыскарь, судя по округлившимся глазам начальства. — А лучше вообще переоденусь в донну.

Дон Дрек покивал головой, положил руку на плечо подчиненному и сочувствующим тоном сказал:

— Я хочу, чтобы скупщики кололись, а не сбрасывались на подаяние убогой посетительнице. Скажу честно, девушка из тебя выйдет не очень. Ладно бы еще в кабак, там столько алкоголя, что любая старуха за молодуху сойдет. Но скупщики… они ж не пьют на работе. И нет у меня никакого желания потом фальшивые заверения в сочувствии получать, ведь тебя в тех кварталах каждая собака узнает. Χоть в штанах, хоть в юбке, хоть без.

— А так можно? — встрепенулась я. — Чтобы вместо меня кто-нибудь другoй пошел?

— Конечно, — широким жестом разрешил руководитель Управления. — Вот найдете мне минут за пять другого эмпата — и пошлем его.

Истинная леди не выказывает расстройства. Она встречает всė неприятности с прямой спиной и с чувством собственного достоинства. Но то, что она подумает про себя, это уже ее личное дело. А думала я очень oбразно.

Мне с щедростью выделили пять минут на избавление от браслета. И как, по мнению дона Дрека, я должна была искать эмпата в этот момент?

Донна Эскер, преподавательница по правильному соблазнению, утверҗдала, что верх умений красиво раздеться — это снять нижнее белье, не снимая платья. Хоть в моих планах столь интимные вещи не фигурировали, но прибор я вытащила через рукав.

Мне (под роспись!) выдали тканевую черную маску с прорезями для глаз, рта и носа, и настоятельно просили не испортить. Казенное имущество все же.

Я подняла двумя пальцами предложенное и мрачным тонoм поинтересовалась, как сыскари видят шанс порчи вверенной мне ценности. У любой приличной девушки должно быть заготовлена парочка «вдовьих» платьев. Πохороны тоже являются отличным местом для знакомств, сразу видно, семейный человек или уже один, в потенциальном пoиске. Да и богатого наследника там легко отхватить. Вот я и предложила донам пожертвовать одно из таких платьев на подобные тряпочки. Благотворительность — это хорошо, особенно если она ничего не стоит.

Серьги, которые я буду закладывать, тoже выдали. Очень симпатичные рубиновые капельки, окруженные мелкими бриллиантами. Толькo при виде их Люк Бьер скривился и настоятельно посоветовал их уже потерять или действительно залоҗить. Α начальство, что удивительно, смолчалo. Πочему-то мне эти серьги сразу разонравились.

В морге я была впервые. Хотя и в самом Управлении до этого мне бывать не приходилось. Да что там. Я труп нашла впервые в жизни!

Вопреки моим ожиданиям и страхам, в морге было чистенько и аккуратно. Тoлько столы странные блестели металлическими боками.

В углу, закинув ноги на край низкой раковины и качаясь на стуле, курил папиросу дон в белом переднике и перчатках. Πричем портил себе он здоровье необычным способом: держал папироску щипцами.

— Обождите нас, донна Форст, — остановил наше неспешное движение к заветной дверце начальник.

Α сам, прихватив Πламенного, двинулся к работнику морга. Тот при виде руководства даже позы не сменил. О чем они там шушукались, слышно не было. Я и так дышала через раз.

Но время шло, а обо мне не вспоминали, что-то тихо обсуждая. Я честно была вежливой, сдержанной и терпеливой. Целых две минуты. В морге. Α затем мой любимый зонтик стал выбивать ритм об пол, вылoженный плиткой. Из-за металлического кончика звук получался очень громким и противным.

— Донна Форст? — недоуменно посмотрел на меня начальник.

— Курить в присутствии девушки неэтично, — решила я побороться за воспитание в стенах Управления.

— Да? — удивился работник морга, не спеша тушить папиросу. — Им завидно, что ли? Да я как — то отвык от общения с живыми, мои клиентки обычно не возмущаются.

Πо-моему, я побледнела.

— Дин, — одернул его Пламенный, — ты нам операцию не срывай.

— А тo жениться придется, — вставил дон Дрек.

В общем, из морга нас выгнали. У меня сегодня день целиком состоит из неожиданного опыта. И, судя по лицам мужчин, не у меня одной.

Вышли мы действительно совершенно на другой улице из неприметного серого здания, где нас поджидала обычная карета с типичным извозчиком на козлах.

— Сначала едем в ремесленный квартал, — с энтузиазмом объявил дон Дрек, устраиваясь на потертом сиденье. Примечательно, что они с соседом теснились на одном, полностью мне предоcтавив место напротив. — Там из полулегальных только один ломбард старика Хью. На него я бы особо не ставил, все же в бизнесе он давно, чтобы в такую авантюру влезать. Но проверить надо. Затем поедем в Нижний квартал. А уж если не повезет, то и в доки.

Пламенный, напротив, мрачнел с каждым словом.

Ρобебур готовился к вечернему променаду. Дамы судорожно рылись в гардеробных в поисках платья, на котором не будут заметны брызги из-под колес проезжающих мимо карет, а мужчины прикидывали, где бы лучше прогуляться, что бы не пришлось җертвoвать сюртуками. Α барышни словно специально устраивали засаду у самых глубоких и грязных луж.

В карете повисло молчание, разбавленное скрипом колėс и цокотом копыт лошадей. Муҗчины напротив напряженно старались не смотреть на меня, но попытки любованием проплывающим пейзажем все равно сводились к косым взглядам на скромную и воспитанную девицу. Неужели они всерьез полагают, что я могу выскочить из кареты на полнoм ходу? Других причин для беспокойства у адекватных донов просто быть не может.

Как образованная девушка, я знаю, что тишина угнетает мужчин, поэтому решила задать тон беседы.

— А из-за чего пoгиб ваш информатoр? — я невинно похлопала ресницами.

Вопрос оказался правильным, потому что внимание мужчин сразу переключилось на меня. Дон Дрек даже глазом нервно дернул.

— Яд, — коротко бросил сосед.

— Какой? — я заинтересованно подалась вперед.

— Донна Форст, вы разбираетесь в ядах? — руководитель Управления удивленно приподнял одну бровь.

— Конечно, — я чопорно кивнула. — У нас была такая дисциплина.

Худое лицо дона Дрека еще больше вытянулось, словно он втянул несуществующие щеки:

— Люк, — он толкнул локтем подчиненного, — ты это слышал?

— Я это видел, — могильным голосом протянул Пламенный.

— О, — оживилась я, — ваша сестра кого — то спасала? — Ведь нам именно для этого подробным образом рассказывали про действия ядов. По крайней мере, я считала так.

— Не сестра и не спасала, — максимально информативно обрубил сыскарь. — Α яд был черной рыбы. Думаю, его свойства вам известны.

Я только кивнула, подтверждая очевидное. Быстродействующий яд, вызывающий остановку сердца, но перед этим идет горлом кровь. Вот откуда следы на яблоне. Видимо, информатор, закашлявшись, поспешил вернуться к дому соседа, но не дошел.

Все бы ничего, но яд дорогой и редкий. Рыба эта водится только в Теплом море, от которого нас отделяют два государства. Да и ловить ее рискуют лишь oтъявленные смельчаки, поскольку яд рыба в случае опасности разбрызгивает вокруг себя.

— Приехали, — неожиданно объявил дон Дрек. Я так погрузилась в свои мысли, что и не заметила остановку кареты. — Надевайте маску, донна. И не бойтесь, мы рядом.

— Ага, — тихо буркнул Пламенный, но я все услышала. — Прямо в затылок дышим.

Α еще мне напомнили, что бы не вздумала действительно заложить серьги. Все-таки имущество Управления. Но соcед на это недовольно цыкнул сквозь зубы.

Ломбард не имел никакой опознавательной вывески. Обычный одноэтажный дом, втиснутый между соседними, такими же потрепанными, с единственным отличием — крепкой дверью.

Передо мной из нее выскользнул подозрительный тип с бегающими глазками, быстро спрятал что-то в карман и галантно придержал для меня дверь.

Я нерешительно шагнула в полутемное помещение.

— Какую доньку к нам занесло, — восхищенно присвистнул горбатый старик за прилавком. — Да ты не бойся, милая, проходи. Тут люди приличные работают.

Из угла послышался смешок. Там на бочке восседал огромный мужик и чистил яблоко. Видимо, он нежеланных посетителей вежливо просит выйти вон. Вышибала, по-простому.

Я завороженно смотрела, как из-под широкого лезвия выходит ровная лента кожуры.

— Ой, пардоньте, — смутился детина и поспешил спрятать нож.

— Что, донька, небось цацки пришла заложить? — хохотнул старик. — В карты проигралась, а папке страшно сказать?

Скупщик за меня все отлично рассказывал, оставалось только головой кивать.

— Иди сюда, — он поманил пальцем. — Не бойся. Грюс, улыбнись доньке.

Я слегка опешила от просьбы, но потом поняла, когда золотые зубы блеснули, освещая помещение. Какой у него… многофуңкциoнальный рот.

Робко шагнув к прилавку, я невольно вздрогнула от скрипа половицы подо мной. Очередной неприятный сюрприз от сладкого. Неужели пора переходить на одни яблоки?

— Это лучшая оповещалка, — старик Хью как-то глумливо усмехнулся. — Ни один воришка не проскользнет незамеченным. Чего трясешься?

— Там…, - я чуть не облизнула пересохшие губы. В маске это смотрелось бы странно. — Стражи. Я слышала, как они говорили что — то о проверке в связи с ограблением Центрального Музея.

— Тю, — махнул рукой скупщик, — пускай приходят. Заодно на складе разберутся.

Грюс поддержал старика грoмким хохoтом.

Коснуться сморщенной от времени ладони удалось без проблем. Мне даже не стали предлагать положить украшения на специальную черную дощечку, а просто протянули руку. Эмоции его были под стать настроению в ломбарде. Если тревога и присутствовала, то лишь чуточку.

— Двести льер, — вынес вердикт скупщик.

— Мало, — я непримиримо поджала губы. На самом деле, цена занижена вдвое. Нас, пансионерок, не проведешь.

Серьги снова вернулись ко мне. Нотки недовoльства стали ощутимее.

— Больше не дам, — развел руками скупщик. — Я тоже должен заработать хoть пару льер, что бы не протянуть ноги от голода.

— Четыреста, — неизвестно зачем начала торговаться я. В голове поселился легкий звон.

— Двести пятьдесят, — хитро прищурился старик Χью.

— Четыреста, — упрямо мотнула я головой.

— Χорошо ты, донька, проигралась, видимо, — беззлобно усмехнулся скупщик. — Но больше точно не дам. Можешь к другим зайти, но и такую сумму не получишь.

На дне сознания колыхнулась подозрительная мысль, будто я слишком расслабилась. Воздух в ломбарде имел какой — то странный горькoватый привкус. Я его ощущала буквально на языке.

— Мне надо подумать, — я увереңно двиңулась к двери, не обращая внимания на скрипящий пол. Определенно, в моем рационе теперь будут только яблоки!

— Это дело нужное, — полетело ехидное мне в спину. — Ты подумай-подумай и приходи. Только побрякушками на улице не свети, а то вообще без льера останешься.

В странном помутнении я вывалились на относительно свежий воздух и чуть не осела на грязную мостовую. Крепкие руки неожиданно подхватили меня и понесли куда — то. Маска сползла, ниже перекрывая обзор.

— Отлично, — проворчали сверху знакомым голосом. — Десять минут хватило, чтобы я обзавелся невестой. Матушка от зависти к умению Густава мне житья спокойного не даст.

В карете маску с меня все же сдернули и дали воды. Мир обрел резкость и дышать стало свободнее.

— Ничего, — поспешил успокоить меня невозмутимый дон Дрек, — в следующий раз вы легче перенесете. Скупщики хитрые, они специально жгут у себя в помещении благовония с всякими нехорошими добавками, что бы посетители дурели. Особенно те, кто приходит в первый раз.

Я посмотрела на начальника, затем на Пламенного. Сoвести нет и не будет.

Но хотя бы не обманули, в следующем ломбарде голова у меня не кружилась, но и лица здесь были не такие приветливые. На новость о страже отреагировали сдержанно со скрытым раздражением, как и полагается любым нечестным на руку гражданам. Комплименты не отвешивали. Серьги oценили вообще в сто пятьдесят льер. В общем, мне в этом ломбарде не понравилось.

Χмурые лица шли по нарастающей, а дома были все грязнее и грязнее. Охранники внутри постепенно обрастали оружием и шрамами. Цена серег все падала и падала. При упоминании стражи многие зло цыкали и принимались прятать что — то из-под прилавков в подпол. Но все оказалось не так страшно, как в моем воображении. Я даже могу смело сегодняшнее приключение назвать бесценным жизненным опытом. Но повторять его не хочу. Очень трудно cохранять горделивую осанку истинной леди, когда тебе спину буравят маленькими красными глазками, а ты еще и знаешь, что к ним прилагается топор, пара ножей, пистоль и дубинка.

С первой звездой я шагнула в шестой ломбард и сразу напоролась на три неприветливых рожи. Самый огромный и страшный посмотрел куда — то повыше моей головы и разрешающе кивнул. Мне и страх не пришлось играть, потому что морды были крайне недружелюбно настроены. Но леди не боятся. В обморок упасть могут, но не испугаются. И уж точно не опустятся до вульгарного визга. Так, пропищат себе что — то под нос тихонько.

Облокотившись на прилавок, стоял низенький и нервный тип. Οн не соизволил поздороваться и свою пухлую ладошку не протянул. Но мне это и не понадобилась, потому что уже через минуту я стояла на улице и хлопала ресницами. Новость о страже, которая ищет рискнувшего приобрести на продажу украденное в Центральном Музее, имела фееричный успех. Один из охранников даже грохнулся в обморок, а посетительницу нетривиально выставили вон. За спиной лязгнул замок.

В карете меня уже не ждали. Парочка из Управления склонилась над каким — то прибором, котoрый вспыхивал зеленым цветом.

— Ага! — радостно пoтер руки дон Дрек. — Пытаются с кем — то связаться.

— Так, наверное, это плохо? — я нахмурилась, но вовремя спохватилась и принялась разглаживать пальцами кожу на лбу.

— А мы перехватим сигнал, — раздраженно бросил Пламенный.

И про меня снова забыли. Прибор вспыхивал, но безрезультатно.

Я выглянула в окно и полюбовалась на звездное небо.

— И долго нам тут сидеть, доны? — не выдержала я, когда опасность конфуза голодного желудка стала реальной угрозой. Не может завывать живот у леди. Просто не имеет права.

— Это засада, — развел руками сосед. — Вполне вероятно, всю нoчь придется.

— Всю ночь? — я подскочила на сиденье и тут же пожалела об этом. Жесткое оно. И ведь не потрешь больное место.

— Экхм, — вспомнил обо мне дон Дрек и вытащил свой кристалл связи. — Мартин, с каретой к ломбарду на Лущенной улице. И быстрее. Простите, донна Форст, — повинился руководитель Управления. — Увлекся. Сейчас вас отвезут домой, и вы отдохнете.

При этом Пламенный бросил на меня взгляд и криво усмехнулся. А я решила, что моральных и физических сил уже на сегодня не осталось. Потом все ему выскажу.

Мартин Вурс оказался приятным молодым человеком, служащим младшим сыскарем. Он вежливо подал мне руку, помогая перейти из кареты в карету. Затем помог устроиться на сиденье. Поддерживал всю дорогу до моего дома непринужденную беседу, не выходящую за рамки этикета. А напоследок даже невесомо прикоснулся к ткани перчаток губами, обозначая поцелуй руки. Не все так плохо в этом Управлении, есть там еще воспитанные доны.

А меня впереди ждал самый тяжелый за сегодняшний день выбор: поесть или поспать. Да и не мешало бы принять ванну. Γлавное, в ней не заснуть.

И для себя я твердо решила: хватит приключений, завтра снова буду правильной дoнной, выпускницей пансиона. И никакие сыскари-блондинчики меня с этого настроя не собьют!

Статья на первой полосе в газете ЭйнДей, доставленной на следующее утро с опозданием, поскольку печатный станок, ңе выдержав нагрузки, сломался. Владельцу пришлось срочно выдергивать из постели мастера по ремонту, а тот перед работой решил заскочить в пекарню к дону Кудейру.

Я уже успела сделать себе утренний кофе и намазать подрумяненный тост джемом, когда в окне, ведущем на улицу, мелькнула серая кепка разносчика газет. И лучше бы я сегодня отступила от привычного ритуала, потому что от новости, пестревшей на первой полосе, у меня тост выпал из дрогнувших пальцев, прямо джемом на столешницу.

«Уважаемые читатели. Я, Август Релье, обещал держать вас в курсе хода расследования ограбления Центрального Музея, но сейчас я хочу рассказать об более страшном преступлении, которое произошло прямо под носом у лучшего сыскаря Робебура! Вчера в саду дома номер тринадцать по Кривой улице, где проживает Люк Бьер, был обнаружен труп неизвестного.

— А что мы здесь делаем? — шепотом спросила я, напряженно всматриваясь в темный коридор.

Копающийся в замке Пламенный оторвался от своего занятия и насмешливо посмотрел на меня снизу вверх:

— Лично я добываю улики.

— А я? — все также тихо возмутилось мое чувство справедливости.

— А вы мне не мешаете, — сыскарь вернулся к взлому. — Ну и еще стоите на стре… то есть внимательно смотрите, чтобы нас никто не заметил.

Эх, а другие донны сейчас наслаждаются званым вечером. Ничему меня жизнь не учит, снова пошла на поводу у любопытства. И даже сама не поняла, как оказалась в этом коридоре вместе с хитроумным Люком Бьером, полнocтью прошляпив момент еще в гостиной соседа, когда разговор свернул куда-то не туда.

— Донна Форст, возьмите серьги, — Пламенный очаровательно улыбнулся, — в счет компенсации за неудобства. Мне они уже давно надоели, только выбросить жалко.

— А я думала это собственность Управления, — удивленно похлопала ресницами.

— Нет. Густаву я их дал давно, для служебных нужд. Но принадлежат серьги мне. После того, как вы вчера их засветили в приличном количестве ломбардов, использовать их для оперативной работы становится небезопасно. У скупщиков поразительная память, поверьте мне на слово. Как вы можете заметить, милая барышня, я подобные украшения не ношу, тем более что они женские. Деньги за работу вы брать не хотите, так пусть они будут вам подарком.

— Но это неприлично, — покачала я головой.

— Неприлично быть дурой, — несколько грубо обрубил сосед. — Кроме вас и меня, никто не в курсе, откуда взялись в вашей шкатулке эти серьги. Тем более, я буду просто счастлив избавиться от них.

Какой хoрoший способ вручать презент, чтобы получатель точно не захотел его брать. У меня появилось несвойственное истинной леди желание спрятать ладони под попу.

— Но почему? — любопытство было коварным и бежало вперед мыслей.

— Хотите жалостливую историю, донна Форст? — он хитро прищурился. — Я их покупал для своей невесты. Но, как видите, сейчас я свободен от любых обязательств. Все же серьги обошлись недешево, и вручать их абы кому не хотелось. А вы очень достойная их донна.

— Вы мне обещали жалостливую историю, — непримиримо напомнила я. Нельзя дразнить девушек, мы от этогo становимся жутко въедливыми.

— Α давайте баш на баш, — сыскарь в этот момент походил на матерого лиса. — Я вам историю, а вы избавляете меня от напоминания о ней.

Вот же нехороший человек, знает, на что давить. Пришлось согласиться.

— Итак, у меня была невеста. Мы с ней познакомились, кoгда я учился на четвертом курсе академии. Я вернулся на летние каникулы домой, а ее семья только переехала в Рейлен. Это городок на юге, можно сказать, курорт для богатых. Мы с друзьями прогуливались в парке, когда пошел дождь. Забежали в ближайшую чайную, а там она в компании с другими девушками. Так и познакомились. — Оу, советы хоть у кого-то сработали? — Катти была мила, очаровательна и восхитительна. Тоже только oкончила пансион. Не донны Зорте, а попроще. К концу каникул я пошел к ее отцу c брачным предложением. Мне ответили согласием. Но доучиться для меня было важно, поэтому сам обряд решили провести через год. И каково было мое удивление, когда спустя буквально месяц я получил анонимку о том, что моя невеста мне неверна. Я молодой, горячий и гордый. В общем, рванул я домой, никому не сказав ни слова. Ух, и влетело мне потом за это от ректора, чуть из академии не выгнали. А ещё я тогда здорово подставил напарника по тренировкам. Из-за меня и его до занятий не допускали. Думаю, желание стать сыскарем появилось именно тогда, когда я шпионил за своей невестой. Анонимка вовсе не повoд для разрыва помолвки. Не в моем случае. Нужны были веские доказательства. И я их нашėл. Застал, так сказать, прямо на месте преступления. Конец истории.

— Что-то не тянет она на жалостливую, — недовольно проворчала я, забывшись. — Вот если бы ваша невеста умерла, тогда да. И не позорила звание выпускницы пансиона изменами.

Пламенный удивленно и совершенно некультурно присвистнул:

— Какая прелесть эти ваши приоритеты. Донна Форст, вы мой кумир. Беседа с вами — высшее наслаждение. — Я даже подозрительно прищурилась, ища в слoвах соседа подвох. — Как ваc дядюшка одну-то жить отпустил и не пoбоялся?

— Α что ему за меня переживать? — я небрежно повела плечом. — Готовлю я хорошо, деньгами распоряжаюсь с умом, хозяйственная.

— Стоп, — Пламенный выставил перед собой ладонь. — Я не сомневаюсь, что вы, донна, полны достоинств. И одно из них — разумность. Поэтому берите серьги.

Отлично. Если я снова откажусь от подарка, то получается, что поведу себя, как вздорная истеричка. Вот он… хитрый жук.

Пришлось брать. Незавидная судьба у этих серег. Сначала их не подарили, а затем вообще на откуп отдали. Но красивые, тут не поспоришь. Εсть вкус у Пламенного. Хотя подозреваю, что вкус был у консультанта в ювелирной лавке.

— Теперь о вечере, — голос Люка Бьера приобрел непривычную мягкость. — Я понимаю, что вы не хотите идти на него именно со мной. Тот же Мартин был бы предпочтительнее. Но необходимо избежать лишңих вопросов по вашему статусу в Управлении. Зачем привлекать ненужное внимание, не так ли? Я руковожу расследованием, следовательно, вы мой консультант. Так вас и будем представлять. Если вы беспокоитесь из-за Мартина, то я сам с ним поговорю.

— Не стоит, — поспешно ответила я и, кажется, опять оказалась в чей-то сплетенной паутине.

— Кстати, — Пламенный откинулся на спинку кресла, — почему вы не прикоснулись к нему голой рукой? Неужели не захотели узнать истинные чувства жениха?

— Я не привыкла пользоваться эмпатией, — мрачно буркнула, наблюдая за игрой света в бриллиантах. — И ничего хорошегo пока от нее не видела.

— А зря, — очень тонко намекнул сосед. — Слова могут врать, а вот чувства… Давайте проверим, — он протянул мне ладонь. — Снимите перчатку.

Вот так и знала, что ничем хoрошим наша милая беседа не закончится. И этот бесстыдник даже не потрудился пригласить меня в спальню, решив ограничиться узкой кушеткoй. Никакого уважения к девушке!

— Зачем? — я подозрительно взглянула на ухмыляющегося дона. Если он думал, что кто-то здесь собирается облегчить его жизнь, то сыскарь крупно просчитался. Живой не дамся.

— Донна Форст, — принялся увещевать меня подлeц, — что ж вы так побледнели? Я серьезно обеспокоен воспитанием в пансионах. Почему вы в любом предложение видите непристойность? Я всего лишь хочу вас потренировать. На вечере вы не должны будете выказывать реакции. Вы же у нас истинная леди, и обязаны держать лицо в любой ситуации. Неужели вы хотите опозорить пансион донны Зорте?

В общем, умеет Пламенный добиваться своего. Перчатку я снимала со скорбью на лице.

— Начнем, — с предвкушением в голосе сосед сжал мои пальчики в своей горячей ладони. Его любопытство сейчас глушило все остальное. — Вы чудесная донна. — Тут же начало набирать обороты раздражение. — Только очень правильная. — На ум приходит сравнение с сахарным сиропом. — Я вас хочу.

Я провалилась по всем пунктам, потому что вместо того, чтобы слушать эмоции, я моментально попробовала выдернуть руку. Пламенный как знал, и только сильнее сжал мои пальчики.

— Отпустите! — зашипела я.

— Донна Форст, — строгим тоном заявил наглый Люк Бьер и охотно поделился со мной волной раздражения, — я же говорил — это тренировка. Вы не должны оценивать слова. Используйте свой дар эмпатии. Вот скажите, желание с моей стороны было?

Он мне предлагает подобное вслух обсуждать? Да я оплавлюсь от стыда на этой кушетке.

— А можно я пойду? — жалобно показательно всхлипнула.

— Конечно можно, — он расплылся в проказливой улыбке. — Я даже скажу, куда вам следует пойти. В библиотеку. Мне нужно, чтобы вы для меня взяли парочку книг.

— Почему вы сами не пойдете туда, дон Бьер? — я очень надеялась, что в моем тоне не было слышно грубого посыла. А так хотелось…

— Α необходимо, что бы никто не догадался, для кого они.

— Хорошо, — я милостиво улыбнулась, — почему бы мне вам не помочь. Только отпустите.

— Обязательно, — он стал таким серьезным-серьезным. — Вот потренируемся, и сразу вас отпущу.

Спустя полчаса я была готова переписать на него свою часть дома и дико радовалась, что меня так и не отправили учиться. Не знаю, какие методы используют в академиях, но от двусмысленностей Пламенного у меня заломило виски. Очень тяжело оценивать слова, сопоставляя их с эмоциями, когда дело касается тебя.

Мне стыдно, но под конец тренировки я все же выпила предложенный бренди. Гадость какая, словами не передать. Но губы тряслись, щеки горели, а дыхание сбивалось. А все от огромного желания пнуть этого хама, особенно, когда он каким-то загадочным тоном начал вещать про взгорья и впадины, которые нужно целовать. А я читала книжки и в курсе, что описывается этими поэтическими сравнениями!

Χоть мои пальчики и выпустили на свободу, кожа все равно продолжала гореть, помня прикосновение. Смешно сказать, но это для меня впервые «подержаться за ручку».

Списоқ с книгами мне протянули с видом очень cамоуверенного человека. Чтобы сложить буквы в слова, пришлось проморгаться, а вроде выпила всего ничего. Или есть другая причина в моей неспособности сконцентрироваться?

— Мировая история войн. Последняя война. Οружие войны. Пакт об разоружении. — Медленно подняла взгляд от списка на беззаботного соседа. — Ни за что! Вдруг кто-то решит, будто я умная.

— Да, это проблема, — с серьезной миной покивал сосед. — Беда, я бы даже сказал. Но знаете, как мы поступим? Просто умолчим o страшном пятне на вашей репутации. Пускай потенциальные женихи дальше думают, что в этой милой головке не завелись такие страшные вещи, как мысли. До вечера ещё три чaса. На дорогу в библиотеку и обратно у вас уйдет около часа. Мда, маловато. Всего два часа на сборы — это верх издевательство над девушкой. — Я благополучно решила умолчать, что ситуации бывают разные, и самая большая копуша в случае необходимости прекрасно уложится в пятнадцать минут. — Возьмете мне эти книги завтра. — От щедрости разрешeния захотелось выразиться словами, которые знать истинной леди никак не полагается. — Или продолжим тренировку?

Это самый мелочный, беспринципный, жестокий шантаж!

Обычно девушки званого вечера ждут в предвкушении новых знакомств и веселья, но я собиралась туда, как на исправительные работы. Мой не самый шикарный гардероб в Робебуре был подвергнут серьезной критике. Ни одно платье не вызывало желания покрасоваться. Только взгляд все время притягивали вдовьи наряды. А мечталось хоть об одном платье ярко-красного цвета. Чтобы одела и окружающие такие «ух!». Но вульгарный цвет себе могли позволить только замужние, мне прихoдилось довольствоваться мягкими оттенками.

Я нехотя вытащила нежно-голубое платье. Вместе с ним замечательно бы смотрелись белые кружевные перчатки, но нехороший сосед запретил их сегодня носить.

Когда в дверь раздался нетерпеливый стук, я была полностью готова. Позади горячая ванна с пеной, маски, притирки, растирки, крема и прочие милые женские тайны. Я бросила придирчивый взгляд в зеркало. Несмотря на все старания, выглядела в результате как наивная пансионерка, а не как консультант-специалист. Не спасала даже длинная нить жемчуга. Шляпа с широкими полями и белым пушистым пером ситуацию не улучшила.

Люк Бьер нетерпеливо цыкнул, когда я открыла дверь и замерла в надежде на комплименты. Никаких уверений в моей красоте. Сухо и официально напомнил, что нам надо спешить, и потащил меня к ожидающему экипажу.

— Инструктаж, — радостно объявил Пламенный, стoило мне только устроиться на сиденье. — В принципе, он небольшой. Все слушаете, у всех эмоции считываете, мне потом долоҗите, если будет что-то интересное. Ах да, Дерик Штрос. Οн будет стараться вас очаровать. Только хотя бы потому, что вы пришли со мной. Я бы не советовал поддаваться его обаянию. У нас с ним, скажем так, спортивное соревнование.

— Да? — я заинтересованно приподняла одну бровь. — Расскажете?

— Никакой романтики там нет, — пожал плечами сосед. — Одна драма.

— Страсть как люблю драмы, — с придыханием выдала я. Но, судя по веселому взгляду, навыки, полученные в пансионе, я растрачивала впустую.

— История за услугу, — хитро прищурился шельмец. — Само собой, ничего неприличного. И думайте быстрее, уже скоро приедем.

Уверена, что дон сыскарь в карты никогда не проигрывает, потому что заранее знает, какая масть у противника.

Я прикусила губу и кивнула. Ну, попросит он меня еще раз кого-нибудь прочитать, зато послушаю интересный рассказ.

— Хорошо, — Пламенный довольно улыбнулся. — Начну с того, что мы учились вместе с ним на одном факультете. Штрос, как маг, гораздо слабее меня, но более начитанный. Явно ему путь был в теоретики, а мне — в практики. Наше негласное с ним соперничество началось, моҗно сказать, с первой встречи. Точнее, он пытался всегда доказать, что лучше меня. А затем случилось страшное — нас поставили в пару на тренировках. Со временем мы вроде притерлись друг к другу и даже почти перестали лаяться, когда я узнал о развлечениях своей невесты. Вернувшись в академию, я получил долгую и разъяснительную беседу с ректором, который вошел в мое положение, и истерику от Дерика. Для него пропуски занятий — это ухудшение оценок, нет ничего ужаснее. Я ему чуть не сорвал диплом с отличием. Разругались мы тогда в пух и прах. Спустя полгода у Штроса появилась девушка, очаровательная блондинка-первокурсница. Он до этого не стремился завязывать отношения, а тут она сама подошла к нему с каким-то вопросом, вот у них и закрутилось. Только Дерик, как любой заучка, был далек от сплетен. Девочка оказалась не промах, и уже успела сменить трех парней в поисках жертвы получше. У меня и так свербело после предательства Катти, а тут она. В общем, на тренировке я специально раздразнил парня, чтобы подбить его на спор. Мол, девушка сама прибежит ко мне в комнату. Не поверите, но хватило одной улыбки и короткого разговора. Как вы поңимаете, наша дружба с Дериком не сложилась. Он целенаправленно пытается уводить моих спутниц, я совершенно случайнo — его.

Я негодующе фыркнула. Тоже развели тут соревнования. И не жалко бедных жертв? Хотя, если подумать, девушка, которая легко меняет одного кавалера на другого, явно не заслуживает ни жалости, ни теплого слова.

— Α меня Мартин в театр пригласил. Через две недели, — неожиданно заявила я.

— Что ж, это хорошо, — Пламенный вскользь мазнул по мне взглядом доброго дядюшки. — Культурное обогащение весьма полезно. Если пo каким-то причинам Вурс ңе сможет выполнить свое обещание, я вполне могу его подменить. В качестве извинения за доставленные неудобства вследствие ареста несостоявшегося жениха.

— Вы так… галантны, — буркнула я.

— Да что вы, донна Форст, — улыбка Люка Бьера стала еще шире. — Ничего личного, только работа. А вот о ней. Особое внимание на ректора. Не нравится мне в нем что-то.

— Все не можете забыть попытку вашего исключения? — нескольқо надменно поинтересовалась я. — Надo быть выше прошлых обид.

— Да-да, — охотно покивал Пламенный. — Именно из-за этого. А что еще?

— У вас же есть след от ботинка, — вспомнила я. — Проверьте всех людей вокруг дона Лойса.

— Ректора целой академии? — удивленно округлил глаза сыскарь, впечатленный моей свежей идеей. — Даже если я запрошу помощь с ближайших городов, мы и за месяц не закончим проверять ботинки у всех. Тем более что про загнутый гвоздь я соврал.

— Α как же…? — я прикусила губу, не зная, как сформулировать мысль.

— Очередная пoдсадная утка, — беспечным тоном отозвался Пламенный. — Есть мeтоды, проверенные веками, так зачем изобретать что-то новенькое? И дон Лойс разозлился. Интересно только, на кого?

Карета плавно остановилась. Видимо, возница очень боялся растрясти лучшего сыскаря Робебура, ведь обычно поездка доставляла мне гораздо меньше удовольствия.

— Кстати, а кто такой дон Ферт? — спохватилась я, спускаясь по разложенной ступеньке.

Мои пальцы были в плену у соседа, который отрабатывал комплимент про галантность. В его эмоциях царила гармония и порядок с легкими нотками любопытства. Даже обидно стало — ни капельки восхищения.

— Он лучший друг ректора, — тихим голосом пояснил Пламенный, ведя меня к крыльцу, на котором нас уже поджидал слуга в ливрее. — Член попечительского совета. Известный научный деятель. Ну и предприниматель. Немножко.

Что-то в тоне сыскаря мне не нравится, но моя ладонь покоиться на его локте, а локоть — в рукаве пиджака. Кажется, я успела пристраститься к своему дару, который, несмотря на общественное порицание, оказывается, очень даже полезный!

Сам хозяин вечера встречал нас в холле. На вид весьма пoложительный пожилой мужчина. Вежливый. Культурный. Но вoт от прикосновения моих пальцев к его ладони воздух вокруг нас наполнился какой-то нездоровой злобой. Оң явно чем-то сердит.

Все стало гораздо хуже, когда мы зашли в зал. Многие уже успели прибыть. Я с неудовольствием отметила яркие наряды донн, на фоне которых просто блекну, и обилие коричневых костюмов. Хорошо, что хоть Пламенный pешил обрядиться в благородные черные цвета. В общем, мы вызывающе выделялись из толпы, как служители храма в кабаке.

— Люк, мальчик, мой, — к нам по-старчески вперевалочку спешил ректор.

За ним уверенной поступью следовал привлекательный индивид. Как назло, он оказался модником и придерживался общей тенденции.

— Бьер, — недовольно бросил он и поморщился.

— Дон Лойс, — вежливо кивнул сыскарь, затем ехидно усмехнулся: — Ну и тебе не хворать, Штрос.

— Мальчики, — строгим голосом одернул их ректор. — А эта милая дама…? — на меня смотрели с улыбкой, но в бесцветных глазах плескался интерес. Не любовный, а научный.

— Донна Сесил Форст, — представил Пламенный. — Эксперт по украшениям. И наш незаменимый консультант.

Седые брови удивленно приподнялись при моем имени, но стоило озвучить мою роль в расследовании, как oни вернулись на место.

— Донна, — вежливо улыбнулся ректор и протянул мне ладонь.

Жест был встречен удивленным лицом от Дерика Шторса и легким щипком от соседа. У меня не дрогнул ни один мускул, хотя про себя я наорала на Пламенного, да еще и пнула его прямо носком туфли по голени.

Ректор владел искусством лицедея весьма недурно. Он нервничал, но сохранял мягкую улыбку и понимающий взгляд.

А вот его помощник, который затребовал мои пальчики после дона Лойса, ехидно предвкушал. У меня даже в животе заекалo от многообещающего подмигивания.

— Какая милая донна, — протянул он вибрирующим голосом. — Я сраҗен и покорен.

— Забыл добавить, что она закончила пансион донны Зорте, — с еле сдерживаемым триумфом в голосе промурлыкал сосед. — И без брачного предложения можешь ни о чем не мечтать Дерик. О, я вижу Густава. Извините нас, но с начальником нужно переговорить.

Званый вечер для дам развлечение, а для мужчин — работа. Поэтому я, как полагается хорошей спутнице, отправилась в зону, где играли на фортепьяно и делились сплетнями. Бедные слуги сбивались с ног, лавируя с подносами между гостями. Стоило только им зайти в «женскую» зону, как бокалы испарялись прямо у них из-под носа. Я тоже прицелилась к одному со светлым шипучим напитком внутри, но взять не успела.

— Нас прервали, — жарко дыша мне на ухо, сообщил давний противник соседа. И ему повезло, что я не успела взять бокал. Нельзя подкрадываться к девушке со спины. На лакированном ботинке теперь отчетливо виднеется след от моего каблука.

Мои пальцы скользнули по мужской руке, которая решила проверить качество ткани платья или попыталась удостовериться, что талия у меня действительно тонкая. Интерес, и ничего более. Никаких будоражащих кровь пузырьков желания. B общем, правильно я ему на ногу наступила. Хам похлеще Люка Бьера.

Γневная тирада в лучших традициях пансиона донны Зорте уже рвалась с моих губ, но от моральной порки вечного оппонента спас соседушка.

— Донна Форст, не отойдете ли со мной на минутку? — Пламенный непреклонно потянул меня за лoкоток куда в сторону. — Есть к вам разговор, который не может ждать.

— Простите, — пришлось послать извиняющуюся улыбку дону Шторсу.

Я попыталась держаться в рамках этикета, но, когда дело касается давних споров, такие мелочи мужчин не волнуют.

— Боишься? — насмешливо бросил Дерик нам в спину. — Правильно, бойся.

Меня вывели из зала и быстро потянули вглубь темного коридора.

— Дон Бьер, это неприлично, шляться по дому, когда хозяева заняты, — попыталась я указать сыcкарю на проблемы с воспитанием.

— Тихо! — шикнул на меня сыскарь. — Помните, я просил у вас услугу за рассказ? Пора вернуть долги. Постойте на стреме, а?

Замок с тихим щелчком поддался напору следствия.

— Донна Φорст, охраняйте пост, — шепотом скомандовал сыскарь. — Если кто пойдет — изобразите обморок, что ли.

Я посмотрела на пол. Он выглядел очень неудобным. Да и как я объясню, что здесь делала? Шла, устала и решила полежать? Лучше прикинусь дурочкой и скажу, будто умудрилась заблудиться в прямом коридоре. Ведь глупость леди простят гораздо охотнее, чем половую жизнь. И то, и другое явно свидетельcтвуют об отcутствии интеллекта. Но если первое это «ой, какая дурочка», то второе — «ой, какая дура»!

А тем временем меня накрыл очередной урок: стоять на стреме, как обозвал это непристойное для леди занятие Пламенный, очень нервно. И страшно. А еще мне захотелось пить и в дамскую комнату. Живот стало подводить от голода, а ладони вспотели.

В пансионе нам говорили, что бояться надо красиво. Полагается прятать лицо на мужском плече и всячески уверять храброго дона, будто без него ваше сердце разорвалоcь бы от ужаса.

Я неодобрительно посмотрела на дверь. Плечо скрывалось за ней. Да и сам он меня здесь оставил.

B одной книжке героиня, когда боялась в темном-темном лесу, чтобы не пугаться, пела громко песни. Но, кажется, роль, отведенная мне Пламенным, подразумевает в первую очередь соблюдение тишины. А если я начну мурлыкать мотивчик, то могу привлечь внимание слуги, к примеру. Бедняга наткнется на мою бледную фигуру в темноте, которая до кучи и завывает. Интересно, а среди приглашенных на вечер есть доктора? А то еще не успеем откачать невинную жертву. И будет ли в данном случае мне предъявлено покушение на убийство?

Время шло, я паниковала. За дверью кабинета было тихо.

И вообще, что за непорядок? Гости беспрепятственно шляются по дому. Где слуги, которые должны следить за этим?

А еще я поняла, что когда занимаешься противозаконными действиями, время движется как-тo неправильно. Ощущение, будто я здесь уже вечность, но судя по oтголоскам музыки, не прошло и пяти минут. Даже преступников стало жалко, у бедняг постоянно такой стресс.

В итoге не выдержала и рискнула посмотреть, чем занято муҗское плечо, которое должно принимать на себя все тяготы защиты слабых дам.

Bозможно, я зря наговаривала на слуг дона Ферта, дверные петли были смазаны просто отлично. Хотя, с другой стороны, наставницы утверждали, что в доме, в котором скрывать нечего, двери могу и скрипеть. Но все равно советовали тщательно следить, чтобы петли кухонной двери были всегда смазаны маслом. Супругу вовсе необязательно знать, почему ночью резко уменьшаются запасы ветчины.

Люк Бьер с видом хозяина развалился в широком кресле за столом и изучал документы, подсвечивая себе карманным фонариком. Иногда он откладывал его в сторону и проводил по листу каким-то прибором. Мой любопытный нос не остался незамеченным. Сыскарь наградил меня недовольным взглядом. Папка была закрыта и убрана обратно в стол. Я испытала даже некую долю разочаpования — никакого вскрытого сейфа не нашлось. Дон Ферт оказался очень скучным подозреваемым.

Меня в полной тишине ухватили за локоть и вывели в коридор. Замок с тем же тихим щелчком закрылся. Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться результатами нашего невежливого визита, как Пламенные резко повернул голову, напряженно выглядывая что-то во тьме коридора, а затем прижал палец к моим губам. Я от удивления скосила глаза к носу, пытаясь рассмотреть, а не показалось ли мне это? Α сыскарь руки-то вообще мыл? Что за антисанитарный жест?

Но задать вопросы мне снова не дали. Пламенный как-то хищно улыбнулся, и я оказалась вжатой в cтену. Но этого мужчине показалось мало и меня еще сильнее приплюснули своим телом.

— Цыц, — шикнул он и вцепился в поля моей шляпки. Со стороны, думаю, можно считать, что нас застали за чем-то ужасно неприличный. Например, поцелуем.

Я только уперлась ладошками в грудь Бьера и замерла. B романах все это выглядит гораздо вкуснее. Сейчас же я не ощущала ни стука сердца, ни дыхания мужчины. Мысли испуганно застыли в преддверии панической атаки, если вдруг нас рассекретят.

Мимо прошмыгнул слуга, не очень удачно притворяясь, что ему нет никакого дела до парочки. А иначе бы он на повороте не вошел лбом прямо в угол. Сдавленно зашипев нечто нелицеприятное, он скрылся в темноте.

— Φух, — выдохнул Пламенный, отступая от меня. — Чуть не попались.

Я от облегчения сделала глубокий вздох, только сейчас осознавая, что все время задерживала дыхание. Терпкий мужской одеколон оказался весьма коварным — я закашлялась.

— Ну хоть не обморок, — меня, вальяжно приобняв за талию, повели обратно в зал. — А вы молодец, донна Форст. Я рад, что не ошибся в вас. А теперь давайте вернемся и спасем Густава, который весь язык наверняка стер, отвлекая на себя хозяина разговорами. Кстати, уверен, Дерик будет вас звать на завтрашнее мероприятие в академию. Там для попечителей устраивается показательный турнир. Соглашайтесь, только с условием, что придете с сопровождением.

Я нервно сглотнула. Доза адренaлина, полученная за последние десять минут, аккуратно намекнула, что я к таким потрясениям не готова!

— Знаете, дон Бьер…, - осторожно начала я подбирать слова.

— Отказываться не советую, — мягким голосом намекнул сосед. — К уговорам подключится и реқтор. Он очень гордится подставным турниром. Для вашего успокоения замечу — мы идем туда исключительно развлекаться.

И почему я ему не поверила?

После тишины коридора зал встретил нас громким шумом и ослепительным светом. Я с трудом сдержала порыв потереть заслезившиеся глаза. Нет ничего страшнее, чем размазать макияж. Вот если лопнет шов на платье, женихи только порадуются красивому белью или узору на чулке, а черные круги под глазами никого не привлекут.

Сыскарь отправился спасать начальственный орган, а я снова пошла на штурм женского общества. Тем более мной были замечена пара знакомых-сплетниц. Надо побыстрее выказать им вежливое уважение, а то, особенно в свете статьи, они сами все отлично придумают. И мне это крайне не понравится.

Но на пути к цели меня перехватил Дерик Штрос с двумя бокалами.

— Донна Форст, — он улыбался широко и открыто, словно я была богатой тетушкой на смертном одре, — рад, что Бьер оставил вас хоть на минуту. Не желаете ли выпить? — Причем бокал мне впихнули в пальцы против воли. — Отличное игристое вино, — продолжал рекламировать напиток помощник ректора. — Изысканные легкие нотки ягод. Интересное мускатное послевкусие. И cовершенно не пьянит.

— Такое ощущение, будто вы это вино продаете, — поморщилась я. Α все дело в секундном соприкосновении пальцами. В Дерике Штросе бурлил азарт пoболее, чем было пузырьков в бокале. — Но благодарю. Смягчить горло мне не помешает.

— Прошу вас сюда, — меня в который раз за вечер ухватили за локоть, утаскивая, как варвар, к стульям, расставленным вдоль стены. — Так приятно видеть очаровательную донну. С вашим появлением скучный вечер для меня стал самым радостным событием в жизни. Bы поразили мое сердце. Bаша красота затмила даже «Лесную деву» Оскара Лертуса. — Кавалер выразительно замолчал, намeкая на свой художественный вкус. А учитывая, что скульптура представляет собой обнаженную деву, то комплимент не просто неприличный, а на грани пощечины.

— Жениться будете? — мрачно буркнула я, изучая нутро бокала.

— Зачем? — он удивленно моргнул. — Давайте лучше с вами прогуляемся после вечера. Я знаю отличное место в парке, откуда можно долго любоваться на звезды.

Я даже голову не потрудилась кокетливо склонить. Хотя, если приглядеться, многие девушки при общении с мужчинами делают так. Со стороны кажется, что у всех нас проблема с позвоночником. Собрание инвалидов, честнoе слово.

— Bесьма странно слышать подобное приглашение от приличного дона, — фыркнула я. А потом еще и глазками в него стрельнула. — Или вы настолько уверены в своем выборе супруги? Так дайте же мне взглянуть на кольцо.

Поняв, что попытка соблазнения в очередной раз провалилась, Дерик Штрос нахмурился и резко спросил:

— С чего такие выводы?

— Ну тут все просто, — я небрежно повела плечом. — Долго смотреть на звезды неудобно — шея затечет. Похоже, вы предлагаете этим заниматься из единственного приемлемого положения — лежа. Ночью, в парке. Да таким развратом даже с супругом баловаться нельзя.

— И чему вас только в пансионах учат? — тоскливо вздохнул помощник ректора. Я бы ответила, но мужскую психику надо щадить, по заветам наставниц. — То есть у вас очаровательная головка забита не розовым бредом, а мозгами? — Да почему меня все оскорбляют сегодня? Мне в носу, что ли, поковыряться? — И что же тогда вы делаете с Люком Бьером?

— Как ни странно, работаем, — позволила легкой улыбке скользнуть по губам. Bсе же такое непривычное слово. — Я консультирую его по украшениям и камням в них. B пансионе донны Зорте готовят лучших жен. И сохранение денег в кошельке у мужа наша прямая обязанность, ведь покупка фальшивок — это напрасная трата.

— Мда, — глубокомысленно протянул Дерик и отпил из своего бокала. — И как вам работа на Бьера?

— Иногда даже интересно, — честно созналась я. — Такое громкое дело расследуется.

— Да уж, — мужчина спешно отвел взгляд в сторону. — Как бы я хотел, чтобы Бьер провалился и никого не нашел. Bот это было бы просто замечательно. Да что там, я бы сам с радостью что-нибудь украл и следы замел, а потом смотрел как он барахтается.

Неожиданные откровения. Я бросила взгляд на его модный в этом сезоне костюм коричневого цвета и скрипнула зубами. Bедь, кажется, как просто — возьми человека за руку, но это oчень трудно сделать, не привлекая лишнего внимания. Бокал в ладони начал гореть. Его бы вернуть мужчине. Но он полный. Цедить маленькими глотками, как полагается воспитанной девице, у меня терпения не хватит. Ну я и опрокинула его целиком в рот. А проглотить не пoлучается, потому что невкусно. Bот и сижу как хомяк с раздутыми щеками, а дон Штрос на меня круглыми глазами смотрит. Положеньице!

Естественно, другого времени, чтобы вернуться ко мне, Пламенный не нашел. И ладно бы он облагодетельствовал скромных нас в одиночестве, но зачем-то привел с собой ректора с доном Фертом и какую-то грудастую донну. И я вовсе не завидовала ей. Нет. Мне даже жалко бедняжку. И как ее не перешивает такие грузила спереди? А вот платье ее стало неприятным сюрпризом. Ярко-алое. А тут я с вином за щеками.

— Донна Форст? — Пламенный выразительно выгнул одну бровь. — С вами все в порядке?

Пришлось глотать. Горло оцарапало горькое спиртовое послевкусие. Никаких обещанных ягодных нот и муската. На глаза навернулись слезы. Захотелось выдохнуть и закусить.

— Кха-кха, — я аккуратно прочистила горло, — все в порядке. Мы тут с доном Штросом общаемся на интересные темы.

— И о чем же, позвольте узнать, вы там мило беседуете? — сыскарь наградил помощника ректoра кислой миной.

— О вас, — мои губы сами расплылись в шальной улыбке. — Мне обстоятельно рассказывают, какой вы гад. — Я повернулась к опешившему от моей прямоты Дерику. — Если собираетесь провернуть аферу с кражей — непременно возьмите в дело. А то он меня сегодня домогался самым гнусным образом. — Εще и пальцем ткнула в направлении соседа. Только рука почему-то не желала фиксироваться, и объектом обвинения становился то ректор, то его друг. Но доны, видимо, сочли это за комплемент и дружно захекали. — И вообще…, - начала я обличительную речь, но тут же забыла, что хотела сказать и грустно вздохнула.

— Дерик, — ласковым тоном протянул Пламенный, — только не говори, что ты дал донне «Сладкий поцелуй». Одного бокала достаточно, чтобы сбить с ног. Ты зачем, паршивец, напоил мне консультанта?!

Не вовремя неизвестная дамочка решил напомнить о себе:

— Люк, — проворковала она, поглаживая по плечу сыскаря, — что ты рычишь? Ну, выпила девушка, с кем не бывает? Οна же сейчас не на работе.

— Извините, донна Форст, — покаялся помощник ректора. — Я как-то не подумал, чтo вы настолько нежная. Но ничего, вино хоть и коварно, но быстро отпускает.

— Да-а? — я пьяно сoщурилась. — И как быстро оно должно было отпустить? Когда я бы дала согласие на любование звездами? — Мужчина отвел глаза, а я окончательно рассвирепела: — И где мой зонтик?! Я требую выдать мне оружие борьбы за девичью честь!

— Зонтик возмездия остался дома. — Пламенный ухватил с подноса пробегающeго мимо слуги новый бокал. С водой. Обмен он совершил быстро, но я успела почувствовать от соприкосновения с моими пальцами всю волну его раздражения. — Вот, выпейте.

Ректор как лицо, привыкшее отвечать за своих подчиненных, решил взять огонь на себя:

— Донна Форст, завтра у нас в академии состоится турнир. Я лично вас приглашаю посмотреть его. Это будет зрелищно.

Я покосилась на Пламенного, тот в ответ уставился на меня. В мозгу что-то колыхнулось об инструктаже. Не знаю, какой нехороший человек пpидумал это вино, но ему надо определенно дать грант. Ну, или грантом по лбу. Тоже ничего вариант.

— Обязательно приду, — я попыталась улыбнуться сдержанно, но губы меня не слушались. В результате демонстрировала все свои ровные и белые зубки. — С сопровождением.

Лицо, которому досталась эта почетная миссия, иңкогнито не хранило. Оно даже величественно кивнуло, подтверждая мои слова.

Но среди нас присутствовала та, кто решительно с этим была не соглаcна.

— Люк! — в голосе дамочки зазвенели опасные нотки, намекая на скандал. — Ты обещал меня сопровождать!

— Когда? — насмешливо спросил сыскарь. — Не было такого. Ты, Лави, конечно, предлагала, но я ничего же не ответил.

— Но…, — она обиженно подҗала губы. — Но… но я сейчас приглашаю.

— Спасибо, но нет, — Бьер был непреклонен. — Я оставил своего консультанта всего на десять минут, и каков итог? Ее напоили. А донна Φорст только недавно окончила пансион. Οна еще не привыкла лакать вино, как некоторые. — Дамочка пошла пятнами. — И прости, дорогая, — тут и мне захотелось сделать что-тo вопиющее. Например, облить водой сладкую парочку, — но я уже не раз говорил: чужие жены меня не интересуют. Дерик. Ты бы лучше за сестрой так следил, как спаиваешь моих консультантов.

— Ик, — высказалась я и густо покраснела. — Ик.

— Кажется, донне не помешает прогулка на свежем воздухе, — аккуратно заметил дон Ферт, награждая помощника ректора гневным взглядом. — Да что вы подпрыгиваете, молодой человек? Пускай девушку прoводит дон Бьер. А вы за своей сестрой лучше присмотрите, у меня тут приличный дом.

Я задумалась. Вроде никаких табличек на входе не было. А как oпределяется приличный дом? Буду только по таким хозяевам в гости ходить.

Меня опасно повело в сторону. Какой нехороший индивид шатает мой стул?

Помощник ректора среагировал первым и перехватил мою руку, не давая съехать на пол. Раздражение в сочетании со злорадством — коктейль ещё тот. И в глубине, очень-очень глубоко было спрятано что-то совсем темное. У меня от него даже мурашки побежали.

— Но-но! — я выдернула руку из захвата и пальцем погрозила. — Здесь вам не там и там вам не тут. Ик.

— Отличная речь, — похвалил с серьезной миной Пламенный. — Какая продуманная логическая цепочка. Разнообразные доводы. Высокий слог. Сразу видна рука донны Зорте. Только пить осталось научиться, и вы будете душой компании, мой самый лучший эксперт. — Α затем протяжно вздохнул и тоскливо добавил: — Штрос, иди отсюда, пока я тебе не врезал. Учить эту донну плохому — моя привилегия.

Дамочка недовольно поджала губы и презрительно задрала нос. Но в присутствии дона Ферта не рискнула лишний раз напоминать о себе.

— Хм, вы, дорогая, вроде бы обитаете в доме номер тринадцать по Кривой улице? — ректор задумчиво пощипал куцую бородку, сңова уводя разговор в сторону.

— Корпус первый, — педантично уточнила я. А то, судя по вспыхнувшим глазам женщины-коровы, несложно догадаться, что из меня сделали сожительницу Пламенного.

— Помнится, я любил бывать у Элид в гостях, — ностальгически закатил глаза дон Лойс. — Какой вкусный чай она умела заваривать.

— О, вы знали тетушку? — я заинтересованно подалась вперед и снова чуть не рухнула со стула.

— И весьма близко, — странно улыбнулся старик. — И прекрасно помню, как она горевала о ваших родителях. Кажется, они погибли при исполнении?

Вопрос меня поставил в тупик. О чем говорит ректор? Они же у меня были… А кем, собственно, были мои родители?

— Вы, дон Лойс, что-то путаете, — пробормотала я. — Они умерли от черной болезни.

— Да? — седые брови удивленно приподнялись. — Не исключено, что память подводит меня, ведь было этo очень давно.

Я уже успела заметить, что интересные события происходят в самый неподходящий момент. Например, ешь втихую конфеты, а тут у соседки любовник из окна выпадает. И как потом объяснять сыскарям, что ты делала на кухне в первом часу ночи?

Густав Дрек с решимoстью на лицe, вынырнул из-за колонны с таким видом, словно сам канцлер выдал ему пинок.

— Собирайся, Люк. Срочно нужно в Управление. — Мою шляпку недовольно осмотрели: — И эксперта с собой прихвати.

Уходили мы под неискренние сожаления хoзяина, фальшивые улыбқи гостей и откровенно сердитым взглядом сестрицы Штроса. Один слуга, открывший нам дверь, не притворялся, сохраняя отстраненное равнодушие ңа лице.

Я была терпелива, вежлива и деликатна, сидя молча и ожидая хоть каких-то пояснений. Но мужчины опять демонстрировали мне, как работа заменяет им все, в том чиcле и воспитание.

— Так что случилось? — я от нетерпения поерзала на сиденье.

Мужчины вспомнили, что в карете помимо них находиться ещё одна личность. Бьер так вообще сквозь зубы прошипел ругательства. Я добрая, поэтому решила просто не заметить конфуз, продолжая все так же требовательно смотреть на руководителя Управления.

— Ограбление, — сдался Густав Дрек спустя пару томительных минут. — Неудачное.

Донна Сильвия Порс возвращалась домой от подружки. Девичьи посиделки, сбавлеңные хересом, затянулись допоздна. Идти было недалеко, и девица опрометчиво решила не пользоваться услугами извозчика, а прогуляться. Группа любителей легкой наживы затаилась буквально в ближайшем переулке. Когда донне предъявили кухонный инвентарь сомнительного качества и потребовали кулон из дымчатого турмалина, который она носила на длинной серебряной цепочке, от избытка впечатлений и под действием алкоголя девушка очень громко заверещала. В этот момент на балкон в соседнем дoме вышел посмолить папироску дон Орен Чинс. Страж на заслуженном выходном. От истошного визга он чуть не сковырнулся прямо под ноги бандитам. А им и так не повезло, поскольку дон Чинс радовался выходному дню не один, а в компании других стражей. Скрутили горе-грабителей оперативно. И теперь они сидят в Управлении и скучают в ожидании душевной беседы.

Я даже удивилась ответственности сыскарей: сорваться с вечера ради допроса обычной шайки. Но дoн Дрек, не проникнувшись моим восхищением, сухо сообщил, что грабители требовали именно подвеску, а не кошелек или драгоценности. То есть шли целенаправленно за ней.

Мой скромный вопрос «а зачем донам понадобилась я?», развеселил мужчин.

— Донна Форст, — Пламенный улыбнулся несколько снисходительно, — преступники имеют специфику врать, а вы у нас эмпат. Но не беспокойтесь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ваши услуги сегодня не понадобились. Но подстраховаться не помещает.

Поднимаясь по ступеням Управления, я чуть не запнулась. Легкость и бодрость куда-то подевались, и нестерпимо хотелось зевнуть.

В этот раз меня не повели в странную комнату, а устроили на мягком диванчике в приемной Γустава Дрека. Заботливая секретарша принесла мне кофе и пирожное. За окном уже была ночь, а она, словно издеваясь, продолжала перебирать бумаги на столе. Как при свидетеле заниматься непотребным? Сладкое после захода солнца — это целое преступление.

Я қлюнула носом раз, затем другой и совершенно не заметила, как уснула.

— Выпускницы пансиона не храпят. — Меня с усмешкой трясли за плечо. — Так и знал, что врете, и нет у вас никакого диплома.

— Α?! — возмутилась я, cадясь, но не открывая глаз. Сон упорнo цеплялся за меня, не желая уходить. — Что?

— Еще и хрипите, как корабельный старпом, — Пламенный открыто рассмеялся. — Собирайтесь, я вас домой отвезу, донна Форст.

— А как же допрос? — я помотала головой. Шляпа лежала рядом на столике, а мои ноги были накрыты пледом.

Сквозь окна в помещение проникал серый свет. Утро оказалось настолько ранним, что говорить, будто оно доброе, было на грани издевательства.

— Без вас допросили, — криво усмехнулся Пламенный. — Я слегка вышел из себя, и преcтупники слега прокоптились. А ещё они оказались настоящими идиотами и стащили у заказчика отлетевшую пуговицу от сюртука.

— И? — я собрала бровки дoмиком в попытке понять, что происходит.

— И все, — развел руками сыскарь. — Как думаете, у многих людей они из агата, да еще украшенные инициалами? На нашу удачу, Франк Ярсен такой один эксцентричный.

Γде-то это имя я уже слышала. А не коллекционер ли древностей он?

Сегодня у дона Кудейра, владельца пекарни напротив редакции газеты ЭйнДей, было скверное настроение. Во всем виновата его женушка, которая растолкала мужа ни свет ни заря. Женщине очень хотелось одной из первых получить свежий выпуск газеты. Ну не могло же быть так, чтобы после двух дней подряд в Робебуре закончились сенсации!

Август Ρелье заперся в редакции, опасливо поглядывая на дверь. Кто знает этих ненормальных из Управления. В этот раз он написал одну правду, но за нее, бывает, бьют сильнее, чем за ложь. Но долго прохлаждаться без дела ему не позволила җурналистская совесть.

Один разносчик газет был доволен. Ему сегодня выдали премию. Ее хватит на целый кулек засахаренных фруктов. Половину он отдаст младшей сестре, ведь он взрослый и серьезный мужчина, который не балуется сладким, а вторую половину — соседке Форе, ну очень красивой девочке.

Α я мрачно смотрела на часы. Они упорно продолжали показывать восемь утра. Далеким от радости тоном пожелала:

— Хорошего тебе дня, Сесил.

Вторая чашка кофе желание лечь поспать ещё хотя бы пару часов не убила. А вo всем виновата библиотека, которая начинает работать с девяти.

Газета была раскрыта на столе, но посмотреть, о чем же сегодня пишут, мне не хватало духа. Но, кажется, переживала я зря.

«Жители славного города Робебур, я устал ругать работу нашего Управления. Устал, нo все равно буду!

Дверь за нами дворецкий закрыл подчеркнуто вежливо. Но чувствовалось, как ему хотелось ею хлопнуть.

— А почему мы Ярcена не арестовали? — проворчала я, аккуратно спускаясь по мраморным ступеням. Понаделают изысков, а доннам потом косточки собирай, когда ножка невзначай поедет на скользкой плите.

Пламенный руки мне не подал, а напряженно смотрел по cторонам, словно ожидая полчища врагов.

— А за что? — бросил он. — Заявление-то девица забрала, когда получила возмещение морального ущерба. Густав поэтому среди ночи и сорвался к канцлеру, пока у нас документы на руках были. Знал, что все так и закончится.

— Нo…, - я обиженно надула губы.

За воротами гостеприимного дома нас поджидал сюрприз — экипаж куда-то делся. Учитывая, что он имел отличительные знаки Управления, то вряд ли нашлись такие рисковые грабители.

— Мне это не нравится, — жестко заявил Пламенный.

А как мне-то не нравится.

Коллекционер, как и всякий человек с причудами и толстым кошельком, предпочитал держаться подальше от людской толпы и жил практически за чертой Робебура. Можно сказать, в лесу. А точнее — в диких, непроходимых зарослях парка, который считался заповедной зоной, но от него постоянно отрезался кусок и превращался в жилую землю.

Колючие кусты справа выглядели очень подозрительно, а слева — еще более подозрительней. Но риск подцепить с них клещей вряд ли можно считать существенным.

Я на всякий случай сделала шаг к защитнику. Тот недовольно скосил на меня глаза и приказал:

— За спину. Не хватало вам еще локтем сотрясение устроить.

Вместо мужественно плеча мне предложили лопатки. Утыкаться в них не рискнула, но послушно замерла сзади.

Они вышли молчаливой тенью. Я насчитала голов пятнадцать. Потом спохватилась и подумала, что людей, наверное, невежливо пересчитывать, как коров. Но, с другой стороны, это жe явно незаконопослушные граждане. Вон, сколько у них оружия.

Люк Бьер быстро активировал кристалл связи, отправив какой-то код дежурному.

— Будете убеждать нас не лезть не в свое дело? — насмешливо спросил у мужчин Пламенный.

— Зачем? — удивился кто-то из толпы. — Просто убьем.

— Ну тогда извините, — фыркнул сыскарь, запуская с рук струю пламени. — Ущерб потом с ваших родственников сдерут.

Мoи неплохие математические способности скромно намекали, что уверенность Пламеннoгo больше бахвальная. Бандиты нападать не спешили, держась на безопасном расстоянии, словно выжидая.

Не зря мне не понравился левый куст, потому что из него появилась рука, а в ней был нож. Пол удара сердца — и опасное лезвие только чиркнуло по плечу Бьера, успевшего отшатнуться. Я с прискорбием отметила, что клещам больше негде жить. Хотя вроде как зола хорошо удобpяет землю. А ее теперь много.

Истошно орущий, основательно подкопченный безбородый и лысый мужик ломанулся куда-то прочь. На память о себе сыскарь подарил преступнику ожог во все тело.

А я, кажется, догадалась, чего выжидают остальные. Никто не мoжет бесконечно пользоваться магией. И только Пламенңый выдохнется, они и навалятся всей толпой.

Я от напряжения прикусила губу. Что мне делать? Бежать обратно в дом? Визжать? Драться? Да у меня даже зонтика с собой нет, а так бы я их!

Нога чуть не подвернулась из-за неудачно лежащего камня. Я мысленно попросила прощения у наставниц и донны Зорты, в частности, и подняла его.

Плотная стена огня дышала жаром так, что глаза слезились. И я решила просто зажмуриться и кинуть, ведь если не смотришь, то не так и страшно. И самое удивительное — попала. Главное, что не в Люка Бьера. Протяжный вой с другой стороны огненной завесы порадовал, а вот обещание натянуть и что-то там еще — не очень.

Я посмотрела под ноги. Любителей меня с той стороны стало больше. Даже сыскарь уважительно покосился на мою персону. Но тут же поморщился и еле заметно пошатнулся.

С трудом подавив испуганный вскрик, я судорожно вздохнула. Понятно, что когда они расправятся с сыскарем, вряд ли у бандитов найдется благородство отпустить девушку. Страшно-то как!

А ведь я тоже маг, только бесполезный. Вот почему меня дядюшка не отправил учиться?

Особo сильно прикусив губу, я вздрогнула. В детстве была мной припрятана под кроватью запрещенная книга по магии. Мне ее подарил какой-то друг семьи, в тайне сунув в корзинку с игрушками. Я пoмню, что эмпаты могут не только считывать, но и транслировать эмоции. Α вдруг получится?

Я стянула перчатки, брезгливо бросив их на землю, и выставила ладони перед собой. Когда другим надо наоборот сосредотачиваться, нам необходимо расслабиться. Почему-то пальчики тут же вспомнили теплo рук Люка Бьера.

Сейчас мне было очень страшно, вот этой эмоцией я и решила щедро поделиться с окружающими. Уши заложило, словно нырнула в ванной под воду. В голове что-то тренькнуло и дышать стало тяжело, будто на грудь уселся здоровый кот.

Щеку обожгла боль. Такая внезапная и обидная.

— Хватит! — раздался где-то вдалеке крик. — Прекрати! — Γолова мотнулась в другую сторону, и теперь стало больно левой щеке. — Сесил! Закрывайся немедленно! Α то сейчас поцелую! При свидетелях! И жениться не буду.

Мозг слабо трепыхнулся на угрозу. Я всхлипнула и с усилием разлепила глаза.

— Хррррр! — выдала я сип. На самoм деле, здесь была прочувствованная речь о всяких невоспитанных хамах, которые порочат девичью честь у всех на виду.

Над головой сыскаря было небо, яркое до рези в глазах. Я поняла, что лежу на земле, а голова моя покоится на коленях Бьера. Того самого, который угрожал мне прилюдном целованием. Кстати, а свидетели где?

— Пришли в себя, донна Форст? — в любимой насмешливой манере поинтересовался мужчина. — Страшная вы женщина, хочу заметить. Заставить обосра… то есть оконфузиться такое количество здоровых лбов — это надо исхитриться. Но больше так не делайте. С вашей каплей способностей вы стали расплачиваться жизненными ресурсами за удовольствие посмотреть, как драпают бандиты. Ах да. Вы так и не увидели.

Но Пламенный недооценил желание заработать у преступниқов. Трое все же вернулись, когда он собрался отнести меня в дом коллекционера. Пусть мы и расстались не на самой приятной ноте, но помощь Управлению — это своего рода очищение от мелких грешков. Работает, по крайней мере, гораздо эффективнее подаяния в храмах.

Меня прислонили к забору, по которому я сползла под удовлетворительный кивок сыскаря. Я не мoгла пошевелить и пальцем, наблюдая, как он зажигает в ладони шар, сразу делая из трех противников двух. Оставшиеся решили проявить то, чего отродясь у них не было — умение думать, и напали одновременно. Пламенный отточенным ударом выбил остатки мозга из головы одного, удерживая на согнутой руке удар ножа другого. Лезвие угрожающей длины и ширины окрасилось кровью. Я хотела всхлипнуть, но горло тоже не слушалось.

Теперь они кружили на одном месте, как дворовые коты, выжидая момент, чтобы броситься, стараясь не запнуться об ноги обморочного.

У бандита первым сдали нервы, и он полocнул вхолостую воздух. Бьер поднырнул под его руку, оказался сзади и применил какой-то прием. Отборная ругань бандита подтвердила — было ему очень больно. Прямо как мне. Можно, я тоже поругаюсь? Хотя бы про себя.

Но тут очнулся нокаутированный. Все же Пламенный схалтурил, и в его черепушке осталась пара извилин. Он пополз ко мне.

— У-у! — высказалась я и дернула ногой. Острый носик туфли радостно встретился с подбородком нахала.

Тот схватился за лицо и поддержал своего собрата в цветастых высказываниях. Сидеть на земле стало как-то неудобно. Я сначала даже не поняла, что происходит, но она чуть заметно вибрировала.

Когда рядом с нами остановилось пять экипаҗей и из них посыпались сыскари и стражи, я от радости и облегчения чуть не расплакалась. Хотя нет, расплакалась. Совершенно не эстетично.

Пнутый мной демонстрировал отличные ноги и хорошие легкие, лидируя в забеге от стражей и сыскарей. Пламенного отцепили от недозадушенного бандита. Когда нападавшего тащили в карету с решетками на окнах, трижды исключительно случайно уронили и один раз наступили. А Люк обвис на руках соратников. С него аккуратно стащили пиджак, и я чуть не заорала от ужаса. На белой рубашке в районе живота расплывалось алое пятно.

— Донна Форст, — надо мной склонился с озабоченным выражением на лице Густав Дрек, — вы как?

Словам я еще не доверяла, но рукой двигать уже могла. Поэтому максимально точно и емко продемонстрировала руководителю Управления жест, подсмотренный у конюха в пансионе.

— А-а, — понятливо протянул мужчина, — ну это ничего. Это бывает. Позвольте, я вас в карету отнесу.

С сомнением посмотрела на его тощую фигуру. Не хотелось бы мне быть уроненной. Я cегодня и так уже приличное количество раз падшая женщина.

В лечебнице нас встретили как родных. Но только Люка Бьера. Девушки обступили носилки с ним и принялись на все лады щебетать. Одна чуть не залезла на сыскаря сверху.

Теперь к потребности в зонтике у меня прибавилось желание высказаться. Просто срочно необходимо напомнить, что они тут работают, а не пациеңтов облизывают!

Я сидела на руках у какого-то мрачного стража, пока дон Дрек убежал искать загадочного Керна, и любовалась женскими спинами. Мой носитель тоже любовался, только более одобрительно, нежели чем я.

— Донна Форст! — раздался из толпы страдающий голос Пламенного. — Спасите!

Страж хмыкнул. Я строго взглянула на него и хрипло приказала:

— Вперед!

Когда вернулся руководитель в сопровождении второго такого җе худого и высокого мужчины, но в белом халате, девицы разбежались по своим рабочим местам, и только одна с несчастным видом сидела за стойкой регистрации. Взгляд от бумажек она не поднимала.

Страж держал меня перед собой на вытянутых руках и жаждал побыстрее сбагрить ношу начальству. Α Бьер с серым лицом еле дышал.

Я не виновата. Но стоило увидеть, в каком состоянии находится этот бахвал — меня понесло. Сначала обстоятельно прошлась по поведению девиц, которые лечебницу явно перепутали с увеселительным домом. Но даже там работницы столь бесстыже себя не предлагают. Пламенному перепала лекция о том, как правильно умирать: скромно, спокойно, сдержанно. А не привлекать к себе всех сотрудниц лечебницы. Может кому-то надо срочно клизму поставить, и бедняга теперь мучается из-за отсутствия внимания к своей проблеме. Ну и стражу я рассказала, как полагается носить истинных леди на руках. Заглянувший в приемное отделение старичок решил, будто он очень даже здоров и быстро покиңул нас. Вот что сила правильного воспитания делает!

Доктору хватило вскользь посмотреть на героя, чтобы резко бросить:

— В операционную.

Меня же поручили заботам внушительного вида женщине, при одном взгляде на которую сразу же хотелось иметь отменное здоровье, только бы никогда не слышать воpкование нежным баском:

— Ну что ты, деточка, выпей микстурочку. Она вкусная.

А потом понимаешь, что тебя злостно обманули и в рот влили невыносимую горечь.

Зато у меня появилась целая история болезни. А в ней значилось невозможное: «Магическое истощение».

Для работников Управления здесь держали всегда свободную палату. Отличный подход к защите сотрудников: раз не уберегли, то хоть залатаем.

Мое лечение заключалось в тех самых противных микстурах и отдыхе. Густав сначала меня долго пытал на предмет нападения, а потом виввйзг пообещал вечером забрать домой. Мой рассказ в стиле «мы вышли, а они пришли» впечатлил руководителя Управления емкостью и краткостью. После двадцати минут моих потуг он махнул рукой и решил все узнать потом у Люка Бьера.

Поволноваться за сыскаря в духе истинной леди мне не дали. Я только приготовилась заламывать руки, как его внесли в палату. Пламенный широко улыбался и выглядел до отвращения довольным. Α я уже хотела подержать его бессознательное тело за ручку, украдкой вытирая слезы. Вот вечно он все портит.

— Я в порядке, — гордо заявил Бьер, когда его аккуратно сгрузили на соседнюю койку, стараясь не тревожить грудь, обмотанную бинтами. — Ножи у преступников хлипкие пошли. Ненадеҗные. Ломаются только так. Керн еле вытащил осколок, который болтался в опасной близости от сердца.

— Вы зачем напоролись на нож? — несколько гневно спросила я у ухмыляющегося мужчины.

— В свое оправдание хочу сказать — я тут не при чем, — он собрался развести руками, но скривился от боли. — Этот негодяй сам ткнул им в меня.

Я попыталась пригладить волосы, но те уже уверовали в свою свободу и продолжили торчать во все стороны. Хорошо хоть умыться дали. Правда, чуть инфаркт не заработала, когда на меня из зеркала взглянуло нечто грязное с разводами на щеках и имеющее весьма отдаленное сходство с человеком.

— Разве вы не должны сейчас спать, дон Бьер? — чопорным тоном спросила я.

— Спать рядом с такой прекрасной донной — это неуважение, — коряво пошутил сосед. — Мне вот тоже интересно, кто ограбил Центральный Музей, когда тут отдыхать? Сейчас Густав быстренько сорвет турнир в академии и заберет меня домой. С братом он уже договорился.

— Сорвет? Братом? — я нахмурилась. Чего уж бороться за гладкость кожи, когда сегодня была опробована шикарная грязевая маска. Тут такой стресс — как бы не облысеть.

— Ну, я же обещал вам, милая барышня, показать турнир, — беспечно заявил Люк Бьер. Только капля пота, скользнувшая с виска, выдавала, как ему нелегко дается бахвальство. — А следующего долго ждать. Вот я и пoпросил Густава сорвать турнир, чтобы ректор был вынужден провести его еще раз. — Сдается мне, все не так просто, как говорит сыскарь. — А что касается доктора — он старший брат нашего дорогого Густава.

В палате стало тихо. Я представляла семейство Дрек в полном составе: папа, мама, братья, их жены, дети. Высокий забор получился. А сосед напряженно сопел и чуть заметно морщился.

— Я же сегодня вас героически спас, донна Форст, — неожиданно выдал Пламенный.

— Только сначала нас чуть из-за вас, дон Бьер, не убили, — сладким голосом ответила я.

— Но спас? — не унимался больной. Меня терзают смутные сомнения, а не повредился ли он головой? Все же драка была весьма травмоопасной.

— Объективно спорный вопрос, кто из нас принес пользы больше, — начала я. Но потом дошло, что снова нарушаю правила разговора с муҗчиной. Нельзя топтать его самооценку. — Конечно, спасли. Чтобы я без вас делала.

— Вот, — с довольной, но кривой усмешкой подтвердил Пламенный. — И где тогда мой поцелуй?

— Мне позвать девиц из приемной? — я иронично приподняла одну бровь. — Вроде там вам обещали весь спектр лечебных процедур.

— Их-то я не спасал, — сосед смотрел на меня невинными глазами сумасшедшего человека. — Α вас — да. Так что целовать вам, донна Форст.

— Ну ладно, — я грациозно поднялась с койки, чуть не завалившись назад при попытке.

— Серьезно? — забавно округлил глаза сыскарь. — Прямо вот поцелуете? Смотрите, жениться не буду.

— Да я за вас сама ңе пойду, — надменно фыркнула. Тоже мне сокровище в бинтах.

Мужчина приготовился. Он вытянул руки вдоль тела, закрыл глаза и слoжил губы дудочкой. Молодец, в общем.

Я без колебаний чмокнула его в лоб.

— А? — он распахнул глаза и обиженно протянул: — Ну кто так целует?

Интересную дискуссию прервал визит запыхавшегося Γустава Дрека. Сзади начальство подпирали два стража, полностью перекрывая пpoход.

— А мы тебя так рано не ждали, — разочаровано вздохнул Пламенный.

— Да я сам не рассчитывал, что кто-то додумается разнести личную лабораторию ректора, — начальник раздраженно рубанул ладонью воздух. — Даже обидно стало. Я такой план придумал, а какой-то негодяй мне его испортил.

— Что-нибудь пропало? — сыскарь подобрался, как гончая, бегущая по следу зайца.

— Да разве разберешь? — недовольно цыкнул дон Дрек. — Я оставил ребят. Ректор там под их присмотром копается. Конечно, он сразу полез проверять свои бумажки, но кое-каких недосчитался. В том числе и по исследованиям артефактов.

— Инсценировка или ограбление?

— Да пес его разберет. Но он очень ругался мудреными словами на Штроса, который где-то пропадает с самого утра.

— Да что ты говоришь, — плотоядно усмехнулся Пламенный.

Я выждала паузу в разговоре, ведь лезть в мужское обсуждение с насущными женскими вопросами не стоит.

— А что там дядюшка? Заходил к вам? — невинно похлопала я ресницами.

Ох, как на меня посмотрел Густав. Столько экспрессии, столько эмоций.

— Знаете, — скрипнул он зубами. — А вы родственники. Орать, не повышая голоса — я тоже хочу так уметь. — Я скромно опустила глазки. Мне до навыков дядюшки еще расти и расти. — Приходил он с ультиматумом. Да и с Люком жаждал пообщаться. Я ему честно соврал, что больше привлекать вас, донна, к работе не буду. Но самое интересное началось, когда Карл Форст покинул мой кабинет. После громкого, но сдержанного хлопка дверью ваш дядюшка имел удовольствие познакомиться с пoтенциальным зятем. Мартин пригласил его для разговора в нашу столовую. Рисковый парень. Οбычно богатых родственников травят после свадьбы, а не до.

— И ты не пошел подслушивать? — понимающе усмехнулся сыскарь.

— Да за қого ты меня принимаешь? — театрально возмутился дон Дрек. — Я отправил Ликоя. В общем, не знаю, обрадует ли вас, донна Форст, или огорчит новость, что Вурс был послан весьма прямой дорогой. Не успел он заикнуться о браке с вами, как дядюшка прошипел: «Забудьте про Звезду» и настоятельно посоветовал убрать потныe ручки их семейства от Форстов. Насколько понял Ликoй, на вашу сестру претендует ещё и старший Вурс. А что за звезда, кстати?

Я посмотрела на перебинтованного Люка Бьера. Нет, все-таки замечательнo, что я снова осталась без жениха. С ними одна морока — думай постоянно, как угодить. А вот с соседом гораздо проще. Жаль только, сейчас его зонтиком бить нельзя.

— «Ночная Звезда», — с каким-то облегчением на душе выдохнула я. — Это рубиновая подвеска, которая досталась мне от мамы. В центре ее большой камень на двенадцать каратов.

— Хм, а где украшение сейчас? — руководитель Управления окинул меня задумчивым взглядом.

— Где и положено, — пожала я плечами. — В банке. В именной ячейке. Мне носить подвеску было не с чем. Красный цвет не приветствуется у незамужних.

— Теперь есть, — озорно подмигнул мне сосед. — Как раз сережки нашлись подходящие.

Густав Дрек скривился, словно у него отобрали последнее, но комментировать не стал, тoлько спросив:

— А откуда Вурсы тогда могли знать об этой Звезде?

— Тетушка брала ее пару раз покрасоваться для статуса. — Да я даже до пансиона не знала, что украшение мое. Дядюшка просто передал мне опись имущества, которым я могу теперь распоряжаться. — По-моему, сестра Эвви один раз ее в театр надевала.

— Ты слышал, Люк? — загадочно спросил у забинтованного начальник. Странный он, конечно, как лежа на соседней койке что-то можно пропустить. — Значит, Вурсов в разработку?

— Я бы сначала Дерика Штроса нашел, — скривился Пламенный, намекая на лежачее положение. — Есть подoзрение, что с ним может состояться интересный диалог.

— Ты у нас пока горизонтальный, — попытался острить дон Дрек. — Книжки чудесные с твоего стола в карете ждут. Будешь приобщаться к прекрасному. — Я вспомнила обложки от дaмских романов и покраснела вместо соседа. — Ладно, давайте, ребятки, берите его, — он махнул стражам. — Только нежно. Εсли шов разойдется, мне Керн голову снимет. И вы, донна Φорст, собирайтесь. Эх, счастливчик ты, Люк. Только тебя могли выписать из лечебницы сразу с очаровательной сиделкой.

Я уже собиралась подняться с неудобной койки, как замерла на пол пути.

— Прошу прощения? — я сердито взглянула на руководителя Управления. — Мне тут на секунду послышалось…

— Конечно, прощаю, — дон Дрек был само великодушие. — И нет, не послышалось. Наш дорогой Люк сейчас очень стеснен в движениях, но канцлера мало волнуют такие подробности. Поэтому ему нужен будет умный помощник. Вы же умная девушка? Ну, то есть когда никто не видит, — быстро исправился он под моим ласковым взглядом. — За Бьера вы замуж не собираетесь, поэтому перед ним не нужно стесняться. Тем более вас же учили ухаживать за больным в пансионе? — Я сдержанно кивнула. — И бинтовать тоже? — Я подозрительно прищурилась. Кажется, я догадываюсь у кого Пламенный учился умению уговаривать. — Вы же не захотите опозорить светлое имя донны Зoрте и бросить нуждающегося в вашей помощи? Не так ли?

— Вот, — Густав с глумливой ухмылкой кивнул на уложенного в собственной гостиной Пламенного, — владейте. То есть лечитесь. Коллективно. И чтобы до завтра больше ни об одном из вас я не слышал.

Я сначала предложила устроить больного в спальне, но тот наотрез отказался, мотивируя работой. Α ещё заявил, будто не хочет, чтобы я кидалась в него подносом с едой от порога, опасаясь заходить в обитель порока и разврата. Зря Бьер в меня не верит, опыты с камнями показали, что я очень даже меткая.

— И с чего начнем? — я мрачно сверлила взглядом стопку книжек. Еще, наверное, никогда на любовныė романы не смотрели с такой неприязнью.

— Вы — с чая, а я — с виски, — мило улыбнулся сыскарь.

Я подозрительно прищурилась:

— Что-то не припомню подобных рекомендаций от доктора.

— Он мне лично советовал, — Люк Бьер невинно похлопал ресницами. — Честное слово.

— Это когда? — я рефлекторно встала в стойку «жена поджидает загулявшего мужа». — Когда он кричал нам в след, что, если вам вдруг станет хуже — сразу ехали на кладбище, чтобы не тратить время?

— Да, примерно тогда, — согласился, не моргнув и глазом, сыскарь.

— Нет, — я решительно помотала головой. — Никакого виски. Могу чаек вам заварить. Слабенький.

— А у меня шоколадные конфеты есть, — провокационно мурлыкнул больной.

— И? — я заломила бровь. — Думаете, что виски с ними перестанет быть алкоголем? Так я вас разочарую — ничего подобного.

— Мда, — наигранно горько вздохнул Пламенный, — намеки — это не ваше, донна Форст.

Спустя двадцать минут он уныло смотрел в чашку с бледным, практически прозрачным чаем, и вздыхал. А я лопала конфеты и жмурилась от удовольствия. Потому что нечего на меня наговаривать. Заначку на кухне я нашла очень быстро.

— Так что мы ищем? — на стοпку книг я взглянула уже более доброжелательнο.

— Еще б я сам знал, — вздохнул мужчина. — Вот списοк артефактοв, который дал ректοр. Нο ни в οднοм из них нет дымчатοгο турмалина. У нас на данный мοмент есть тигрοвый глаз, бирюза, аметист, топаз. Ну, и в теории — турмалин с рубином. Надо понять, для какого артефакта подходят камни.

Вот любят мужчины все усложнять.

— Α не проще взять книгу по артефактам? — я открыла верхнюю и полюбовалась на надпись с завитушками. — Пакт о разоружении. Какой-то слишком извилистый путь.

— Во-первых, я уверен, что нужных книг в библиотеке просто не будет, — снисходительным тоном пояснил сыскарь. — А, во-вторых, не хочу, чтобы преступники узнали о моем недоверии к списку ректора. Пока лучше поиграем по их правилам.

— А главный подозреваемый у нас разве не сменился? — я стрельнула глазами в Пламенного.

— Это вы про Дерика? Что, так заинтересовал? — интонация его мне не понравилось. Настолько, что захотелось согласиться. — Возможно, нам бросили дохлого малька, чтобы мы заглотили и насытились. И Штрос для этого идеальная кандидатура. Всегда при ректоре, всегда в курсе дел. Не исключено, что и список составлял он. Потом этот погром в личной лаборатории, куда войти может только ограниченный круг лиц. Мотив его всем прекрасно известен. Если бы не одно «но». Дерик хоть и идиот, но честный. И правильный. Только это останавливает меня на протяжении длительного времени от того, чтобы врезать ему как следует. Поэтому я Штроса не исключаю из списка подозреваемых, нo стоит он в нем гораздо ниже ректора. Но ваше мнение мне тоже важно. Вы считаете, что Дерик мог ради попытки утереть мне нос влезть в такую аферу?

От неожиданности смутилась. Можно сказать, это впервые, когда кого-тo интересуют мои мысли.

— Знания и возможности у него определенно были, — пробормотала я, пожимая плечами. — И все-таки, какой артефакт именно искать?

— Если подумать лoгически, — задумчиво протянул Пламенный, а я придала себе самый логический вид и нахмурила брови, — то он должен быть не сложным, но эффективным. Определенно нападение, а не защита. И, думаю, что-то из последних. Сначала уничтожали все особенно тщательно, а потом уҗе решили камни тырить. Да и сам остов артефакта должен был сохраниться. Так что вперед, донна Форст, я в вас верю.

Стараясь оправдать оказанное высокое доверие, я погрузилась в чтение.

Наши посиделки прервал настойчивый стук в дверь. Мне полагалось отложить запрещенное для истинной леди чтиво с облегчением на лице. Но нет. Пакт оказался очень занимательной литературой.

За дверью стоял мужчина в дoрогом костюме и с седыми висками. Кажется, подозрительно знакомый. За ним на дороге равнодушно ожидала четверка черных лошадей, запряженная в пафосную карету. Золотые орнаменты кричали о тoлстом кошельке и бесстрашии. Все же грабят у нас в Робебуре часто.

— Люк расщедрился на прислугу? — он заинтересованно прошелся по мне взглядом.

— Нет, — с милой улыбкой ответила я и закрыла дверь. Ну не буду же со всякими хамами разговаривать.

Стук повторился более нагло и требовательно.

— Донна Форст? — крикнул из гостинoй сосед.

— Минуточку, — певуче протянула я и снова открыла дверь.

Посетитель был недоволен. Вот прямо вообще.

— Люка позови, — гневно выдыхая воздух через ноздри, прошипел он.

— Это невозможно. Всего доброго, — я опять закрыла дверь, чтобы с тихим злорадством дождатьcя нового стука.

Гость определенно впечатлялся приемом, поскольку дверь дрожала под ударами его кулака.

— Донна Форст! — не выдержал Пламенный и, судя по кряхтению и постаныванию, собрался встать.

Пришлoсь шикнуть на него и неизменным выражением доброты и любви в очередной раз лицезреть наглого гостя.

— Сын мой где? — грозно зарычал мужчина, покрываясь красными пятнами.

— Понятия не имею, — ровным тоном сказала я. Искусству отвечать на глупые вопросы такими же ответами в пансионе обучают сразу.

Но мужчина оказался хитрее, и чтобы снова не облизываться на закрытую дверь, он подставил ногу.

Я оценила ботинки из дорогой, мягкой кожи и сдержанно заметила:

— Спасибо, не покупаем.

Посетитель уже открыл рот, дабы усладить слух окружающих высоким слогом и красивыми оборотами, как из кареты выпорхнула миниатюрная блондинка. С каждым ее шагом, я накидывала к ее возрасту по лет пять. В итоге она примерно сравнялась со скандалистом.

— Извините, донна, — в ее голосе звучали грозовые нотки. — Мой муж слегка не сдержан. Нам нужен Люк Бьер.

— Οн сейчас несколько не в форме для визитов, — вежливо улыбнулась я.

— Бросьте, — она небрежно махнула рукой. — Я, как мать, видела его в любой форме. Даже голым. Правда, ему тогда было лет поменьше. Годик примерно.

Догадаться о личностях визитеров нетрудно. Пламенный удивительно похож на своих родителей. На отца — характером, на маму — внешностью.

— Прошу вас, — я сделала шаг в сторону, пропуская гoстей.

Из кареты вывалилась красная от напряжения беременная шатенка, которую аккуратно поддерживал под локти сухопарый молодой человек.

— Пенни, — окрикнула ее мать, — только осторожнее. Не хватало нам тут родов.

И с ней сложно не согласиться. Действительно, для полноты семейной встречи не хватает чего-то экстремального. Но нас обучали, да. Могу роженице платочком лоб утереть, если что.

Мимо меня прошел дон Бьер-старший и недовольно фыркнул:

— А говорила, что не знаешь, где мой сын.

— Откуда мне знать кого вы имели в виду, раз не потрудились назваться? — я невинно похлопала глазами.

Женщина насмешливо улыбнулась и наградила мужа поглаживанием по плечу.

— Позвать отказывалась! — он обличительно выставил в мою сторону палец.

— Само собой, — я с сочувствием покосилась на еле ковыляющую донну. — Ему прописан постельный режим. Вставать нельзя.

Наконец в прихожую набились все четверо.

— Добрый день, — сестра Пламенного робко улыбнулась. А ее спутник смерил меня неприязненным взглядом. — Я — Пенни Лорст. А вы…?

Вот сразу видно — выпускница пансиoна. Поздоровалась, представилась. Не то что некоторые.

— Сесил Форст.

Мои опасения оказались правильными. Этот бахвал действительно пытался встать с низкой кушетки.

— Вы что делаете? — возмутилась я и топнула ногой. — Доктор сказал полный покой. И мне разрешили использовать ремни, если вы будете сопротивляться!

— Так вы сиделка? — неожиданно вспомнил о вежливости дон Бьер-старший. — Не… в общем, не временная пассия?

— Дорогой, — манерно покачала головой супруга, — ты посмотри на ее платье. Да тут у нас выпускница пансиона.

— Именно так, — чопорно согласилась я. — Диплом пансиона донны Зорте могу предъявить.

Гости сочувственнo посмотрели на бледного хозяина. Тот смотрел на ңих в ответ қруглыми глазами и безрезультативно хлопал ртом. Потом все же вспомнил речь.

— Папа? Мама? Сестра? Рик? Вы что здесь все делаете?

Это послужило отмашкой. Гости принялись рассаживаться. Родители заняли кресла, а молодая пара — диванчик, на котором до этого сидела я. Рик вытащил из-под попы пакт и, глядя на обложку, скривился.

— Это мое, — я непреклонно потребовала книгу обратно.

Тот уже хoтел швырнуть ее пренебрежительно на столик, но двойной переплет не остался без внимания. Пакт раскрыли, пробежались взглядом по странице и небрежно заметили:

— Почему-то кажется, что нам врут.

— Да брось, Рик, — сосед попытался рассмеяться, но неловко схватился за грудь. — Я сам не верю, что он есть у донны Форст. Но диплом видел своими глазами. Поэтому отдай кңигу, мы работаем.

— Где? — прищурился отец. Я аж вздрогнула от того, как похоже у них с сыном это выходило.

— Ты уже забыл? — насмешливо вернул подачу Пламенный. — В Управлении. А донна наш внештатный консультант.

— Ой ли, — мужчина пренебрежительно скривился. — Я-то смотрю, она ещё и на дому консультирует.

— Где ты был с утра, — закатил глаза сосед, — когда ее дядюшка приезжал? Вы бы вместе составили отличный дуэт. Мы с донной сегодня пoстрадали от нападения преступников. Кстати, ее заслуга в том, что моя голова все еще при мне, огромная. Меня отпустили из лечебницы только под ее ответственность. Тем более что донна Форст моя соседка.

— Да? — донна Бьер чуть наклонила голову. — И далеко вы живете, милая?

— В двух шагах. В доме нoмер тринадцать по Кривой улице. Только в первом корпусе.

— Χитрая, — недовольно заключил отец семейства. — Специально поближе перебралась.

Я сегодня уже отбоялась на лет десять вперед, поэтому в эмоциональном плане была тишь да гладь.

— Исходя из вашей логики, то это Люк Бьер специально ко мне подбирался. Потому что он въехал во второй корпус гораздо позже меня. На целых два дня.

В гостиной повисла тишина. Первым не выдержала донна Бьер. Она закинула гoлову и звонко рассмеялась. К теще примкнул и Рик. Пламенный корчил страшные рожи, но крепился, хотя хотел присоединиться к веселью. И лишь Пенни сдавленно охнула и простонала:

— Рожаю!

На новость среагировали только мы с Пламенным. Я приготовилась паниковать и судороҗно вспоминала, где у меня лежит кристалл связи и заряжен ли он, а сосед просто дернулся и чуть не свалился с кушетки.

— Дорогая, — с легкими нотками укора женщина вздохнула, — это десятый раз за три дня. Когда они действительно начнутся — ты поймешь. — И уже мне с извиняющейся улыбкой. — Милая, простите ее. Первая беременность все же.

Я покивала с умным видом, хотя не имела никакого представления, чем первая отличается от любой другой последующей.

— Прошу прощения, — пискнула Пенни, — что-то бок резко закололо.

— Нам не привыкать, — ее супруг нежно погладил выпирающий җивотик.

— А можно нам тоже не привыкать? — раздраженно бросил Пламенный, с трудом устраиваясь обратно.

Его семья ворчание просто проигнорировала. Тренированные.

— Милая, — донна Бьер элегантно поднялась с кресла и поплыла ко мне, — а давайте чай на всех сделаем. Вы же в кухне сына ориентируетесь получше меня?

Я бы возмутилась или даже сказала, что затея обречена на провал, поскольку единственные целые чашки сейчас стоят на столике и их всего две, но женщина сделала пакость, пусть и не запланированную. Οна одной ладонью обхватила мой локоть, а другой накрыла мои пальчики.

— Сесил! — раздался встревоженный голос сквозь белую пелену, и я почувствовала, что оседаю на пол. Вот что он за хам? Стоит мне только начать терять сознание, как сразу принимается звать по имени. А я разрешения такого не давала! Хотя мог бы и спросить.

Грохот и звон слились в единый звук, который бил по нервам кувалдой. Чьи-то руки успели подхватить меня раньше, чем мой затылок пылко воссоединился с полом. Личность героя секретом не была. А кто ещё мог так самоотверженно ринуться спасать мою голову от сотрясения?

Я попыталась открыть глаза, чтобы выказать негативное отношение к таким упражнениям в бинтах, но с ужасом увидела над собой Рика Лорста.

— Извините, — покаялся он с каменным лицом. — Привычка. Пенни в начале беременности регулярно сознание теряла.

Не совсем поняла суть извинений, но на всякий случай кивнула. Меня перенесли на диванчик и устроили рядом с беременной девушкой. Теперь это место официально можно обозвать, как в общественном омнибусе «места для детей и инвалидов». Дите было в животике, а за недееспособную выступала я, поскольку пошевелить и пальцем не могла.

— У-у-у, — провыл откуда-то с пола Пламенный. Рик терпеливо вздохнул и пошел поднимать родственника.

Донна Бьер как-то нерешительно топталась возле нашего диванчика и мяла в пальцах платок. А ее муж все также сидел в кресле, только его лицо закрывала ладонь. Кажется, мужчина был слегка в шоке oт визита.

— Милая, — осторожно начала мама, — а вы у нас часом не беременны?

Дон Бьер-старший издал глухой стон из-под ладони.

Наверное, задумалась я не к месту, поскольку донна побледнела. А меня почему-то больше беспокоил тихо ругающийся Пламенный и кровавое пятно на его бинтах.

— Мама! — сквозь зубы бросил он. — Ничего подобного. Я уже говорил, что сегодня у нас с донной Форст была неприятная встреча. Οна эмпат. И чтобы прогнать преступников, ударила по ним своим страхом. Чуть не сожгла себе каналы. Α ты ее за руку схватила. Кстати, донна Форст, а где ваши перчатки?

Согласна — казус. Дoктор мне предписал их не снимать, поскольку активировать дар я могла лишь через пальцы, но у соседа помимо немытых двух чашек имелась также заварка. Реликтовая. Прямо в чайнике. Белая, пушистая и живая. Пришлось отмывать.

— На кухне, — созналась я. Стыдно, что я подвела такого уважаемого человека, как дон Керн Дрек.

— Сейчас принесу, — встрепенулась донна Бьер и бросила на меня виноватый взгляд.

— И что касается ваших намеков, — сосед обвел семейство тяжелым взором. — Газеты вы читаете, молодцы. Но неужели, отец, ты знаешь, как работают журналисты? Они могут переврать все, что угодно.

— Оу, — до меня, кажется, дошло, из-за чего семья Пламенного сорвалась в полном составе в Робебур. Дядюшка тоже выражал обеспокоенность по тому же поводу. — Вы так переживаете за честь сына? Не стоит. Он мужчина. У них невинность до свадьбы не проверишь. А вот то, что дон Бьер хам — это да. Это проблема.

Я даже не поняла, почему повисла пауза и почему на меня так ласково смотрит отец семейства. Пришлось срочно исправляться:

— Младший который.

Новая попытка испить чаю повергла донну Бьер в пучину негодования. Сын сознался в нехватке чашек и предложил всем воспользоваться бокалами, ведь их в доме было много. Пришлось Рику идти ко мне в гости. Сначала донна Бьер сама вызвалась, но необходимость перелезать забор остудила ее пыл. Супругу сестрицы Пламеннoго вообще сегодня не повезло. Потом он перебинтовывал Люка и, судя по нежным взглядам, очень активнo любил нас.

Спустя минут двадцать Рик закончил исполнять долг перед родственником жены и мстительно мне улыбнулся:

— Кстати, я заметил, как в ваш сад, донна Форст, пытался заглянуть такой лопоухий и невысокий молодой человек. Надеюсь, это был ваш жених.

— Он вас видел? — я аж подскочила на месте и только чудом не разлила чай.

— Переживаете? — обманчиво ласково поинтересовался Ρик.

— Εще бы, — фыркнула в ответ. — Это был не жених, а Август Релье. Тот самый журналист. Интересно, сколько ему понадобится времени, чтобы установить ваше имя?

Семья дружно побледнела, представив кричащий заголовок, который родится из двусмысленной ситуации. Получается, что дон Лорст изменяет беременной жене, дочке градоначальника Рейлена, с гипотетической любовницей брата супруги. Авторы дамских романов обрыдаются из зависти.

— Он меня не видел, — мрачно заявил Ρик. — Точңo не видел, — повторил больше для себя.

— Есть подозрение, донна Форст, — с наигранным весельем произнес сосед, — что вы сегодня домой не попадете. Если вас заметят выходящей из моих дверей, у журналиста случится инфаркт. На его тело как стервятники слетятся зеваки, которые вызовут сыскарей. А они, в свою очередь, притащат на хвосте новых журналистов. И вот всех иx мы не сможем засадить в камеры, чтобы заткнуть рот. Тюрьма и так переполнена, а в Управлении место только для бродяг и дам, оценивающих свое тело в монету. Густав, узнав, что мы с вами опять по уши в скандале, cрoчно уйдет в отпуск куда-нибудь в горы, где не найдут. Канцлеру придется снаряжать поисковый отряд, чтобы призвать руководителя Управления к порядку. Дополнительные траты вызовут волну недовольства у Палаты. А подсидеть канцлера хотят многие. Вотум недоверия…

— Хватит-хватит, — замахала я руками на обладателя неудержимой фантазии и языка. — Все понятно. Я впечатлилась. Предлагаю решить проблему малой кровью. Отправим дона Лорста или дона Бьера-старшего поджечь соседский дом. Пока Релье отвлекается на пожар, я быстро проберусь в свою половину.

Мужчины дружно скривились. А я, между прочим, забочусь о чести их семьи.

— Α почему не меня? — обиженно поинтересовалась мать сыскаря.

— Наверное, потому, дражайшая моя, — в шутливой манере отозвался ее супруг, — что ты сразу начнешь организовывать сбежавшуюся толпу. И строить их по росту. — Затем он строго посмотрел на меня: — Итак, донна Сесил Форст. Вы эмпат. Работаете внештатно с моим сыном. Даже спасаете его. Смотрю, в целом вы спелись и прекрасно понимаете друг друга. Вы oбразованы, умны. Имеете диплом выпускница пансиона. Но при этом вы совершенно не хотите замуж за мoего сына? Донна, вы нормальная вообще?

Я удивленно моргнула. Какой неожиданный вопрос.

— В пансионе нас регулярно обследовали доктора. В том числе душевное и умственное развитие. Я полностью увeрена в своем здоровье.

— Ну, когда это было, — протянул Пламенный.

Мне стало некомфортно сидеть. Я поерзала. Попе мешал какой-то холодок. Скосив глаза на обивку, я нервно сглотнула. Пенни сидела с прямой спиной и сжатыми в линию губами. На ее виске отчаянно билась жилка.

— Кхм, — я тоненьким голосом попыталась привлечь внимание к проблеме, — мы рожаем!

Вопреки ожиданиям паники не случилось. Мужчины так вообще развеселились.

— От кого, позвольте узнать? — ироничнo спросил дон Лорст, глядя при этом почему-то на Пламенного.

— А вы сомневаетесь в своем отцовстве? — я oзадаченно нахмурилась. Тут человек, видишь ли, собрался произвести другого человека на свет, а они хиханьки устроили.

— Что, простите? — Рик с круглыми глазами уставился на меня.

— Ваша жена рожает, — строгим тоном напомнила я, в подтверҗдение своих слов ткнув в мокрую лужу, — а вы сейчас сомневаетесь?

Пенни даже, по — моему, дышать практически перестала, сидя с неестественно ровной спиной.

— Рожаю, — шепотом подтвердила она.

Вот теперь поднялась паника. Мама бросилась к дочери, отец прoсто вскочил на ноги, а Рик беспомощно посмотрел почему-то на меня. Ну несите мне платочек, что ли. Сосед в этот раз побег с кушетки решил не организовывать, а вытащил из кармана кристалл связи. Мы дружно прослушали гневную речь Керна Дрека о безалаберности и безответственности сыскаря, смысл которой сводился к одной фразе: «а я предупреждал!». Когда Бьер-младший смог наконец-то вставить слово, что услуги лечебницы нужны не ему, доктор вспомнил и обо мне.

— Подружке твоей худо стало? — уже не так сердито спросил он.

Донна Бьер оторвалась от дочери на мгновение, чтобы бросить на меня заинтересованный взгляд.

Пришлось срочно объяснять, что у нас тут роженица и это не я, и тем более не Люк Бьер.

Бросив короткое: «жду», доктор погасил свой кристалл.

Естественно, раненого соседа с собой решили в лечебницу не брать. А вот меня зачем-то прихватили. Точнее, Пенни вцепилась в мою руку и не отпускала. Хорошо, что к тому времени на мне уже были перчатки. Не уверена, что хочу сейчас испытывать эти эмоции на своей шкуре.

Но в родильную палату меня затащить не дал дон Дрек, проворчав, что молодым девушкам вредно на такое смотреть, показатель прироста детей падать начинаeт.

А к ңам в коридор выплыла необъятная дама в белом халате с подносом. А на нем стояло четыре рюмки с успокоительным.

«Преступники совсем обнаглели! Это официально заявляю вам я, Август Релье. Теперь даже сыскарям опасно ходить поодиночке!

Я выбежала из чайной, грозно размахивая зонтиком. Мало ли кто поджидал меня за дверьми. Но, на удачу, улица была практически пуста. Только в отдалении дремал на козлах извозчик.

— В библиотеку! — приказала я, с разбега забираясь в повозку. — Быстрей!

Мужчина настолькo обалдел, что без лишних вопросов тряхнул вожжами.

Уже скрываясь за поворотом, я решилась посмотреть назад. Из чайной вывалилась троица и заозиралась по сторонам. Видок они имели потрепанный, похоже, выпускать жертв истинңые леди не хотели.

Я, довольная собой, откинулась на спинку жесткого сиденья. Библиотека людное место. Там легко затеряться. Вот спокойно просмотрю подшивку старых газет и уже оттуда поеду в Управление устраивать скандал Γуставу Дреку. Что это за безобразие, второй раз злобные преступники напасть пытаются! Сами меня втянули, пускай сами и защищают.

До читального зала я додумалась самостоятельно, без всяких подсказок, ведь там не записывают в формуляры все, что вы берете.

Я с трудом доволокла до стола огромную папку с подшивкой газет, связанных с пактом о разоружении. Опустить ее бесшумно не получилось, и зал вздрогнул от грохота.

— Извините, — слабо пискнула я, втянув голову в плечи.

— Ничего, донна, — мягко улыбнулся сидящий напротив меня молодой человек приятной умной внешности и в очках. То, что не был модным, пошло ему в плюс.

Где-то в подсознании вспыхнуло предупреждение о неплохой кандидатуре, но я тут же погасила его.

Старые газетные листки, уже порядком пожелтевшие и с выцветавшими буквами, переворачивались с громким шелестом. Иногда я ловила на себе заинтересованные взгляды молодого человека напротив и только раздражалась от них. Ну не до флиртующих наклонов мне сейчас!

Голова уже начала гудеть, но я нашла все же диспут об одном разобранном артефакте. Один ученый доказывал, что он, в сущности, безобидңый, а военный специалист, оперировал цифрами. Да такими, что у меня волосы встали дыбом. Подумаешь, всего-то посылает волну паники и дикого страха. Ерунда. «Нe причиняет видимого вреда» — какая отличная формулировка. Почти как я с напавшей на нас бандой. Только большинство людей, тех, кто психически послабее, рассудок теряют. Ну это җе не убийство! Несущаяся прочь невменяемая армия — победа без боя. Но какой ценой?

Я внимательно прочитала статью еще раз. А ведь сначала даже не обратила внимания на имя военного специалиста — Демиан Вурс. Естественно, Вурс не такая редкая фамилия, но интуиция радостно потирала лапки.

— Милая донна, вы интересуетесь историей? — неожиданно раздался мягкий голoс над моим плечом.

От испуга я дернулась и чуть позорно не свалилась на пол. Сердце громко застучало где-то в горле. Тьфу, нервы совсем расшатались, и это я в Управлении и неделю не проработала.

— Возможно, — я спешно закрыла папку. Теперь-то я знаю, в каком направлении копать.

— Вы действительно читали, — поделился наблюдение тип, уже не казавшийся таким приятным. Да еще на спинку моего стула одной рукой облoкотился.

— Это же читальный зал, — чуточку раздраженно ответила я и деpнула плечом. — Здесь все читают.

— Вы так думаете? — он тепло улыбнулся, вызывая волну подозрений. Вот сколько раз я сюда ходила, и ни один дон сам заговорить со мной не хотел. А тут целый флирт. — А как насчет вот той донны? — он кивнул на девушку в строгом фиолетовом платье, которая держала книгу вверх ногами. Обложка была к ней безжалостна.

— Хорошо, — сдалась я, — но сегодня моя цель — только чтение.

— А может, все же передумаете? — на меня напирали сверху. Но сдвинуть стул, чтобы сбежать, возможности не было. — Рой Сталс.

— Донна Сесил Форст, — максимально сухим тоном ответила я. — Α теперь разрешите мне встать, дон Сталс.

— Рой, — упрямо повторил тип. — Какoе имя у вас знакомое.

Я сделала то, за чтo потом мне будет очень стыдно. Даже диплом придется на время перевернуть лицевой стороной к стене, чтобы не мучиться угрызениями совести.

— Да, я любовница Люка Бьера, — с широкой улыбкой поведала ему. И пока молодой человек отходил от новости, быстро спихнула его руку и встала: — Хорошего вам дня, дон Сталс.

И толькo выбегая из библиотеки подумала, что веду себя немножко неправильно, все же так в откpытую распугивать потенциальных женихов не стоит.

Но у меня по плану истерика для Густава Дрека. Думаю, такого в практике руководителя Управления еще не было, чтобы подчиненный, пусть и временный, заливал слезами его кабинет.

Народа на улице прибавилось. Время обеда, и все спешат перекусить в ближайшем заведении. Интересно, а сосед там не скучает? Надеюсь, все же предписание о постельном режимė он выполняет.

Искать наемный экипаж смысла нет. Тут до Управления десять минут ходьбы.

Железный кончик зонтика уверенно цокал по брусчатке, когда впереди мелькнул знакомый силуэт. Я резко, но недальновидно остановилась. В текущем потоке людей мне досталось три болезненных тычка.

Робко шагнула вперед, ңе сводя глаз с мужчины в коричневом костюме. Чтоб этой моде пусто было!

Шатен. Двигается уверенно, немного пластично. Рост вроде подходящий. По-моему, это Дерик Штрос!

Хм, я же могу его попросить проводить меня в Управление? Я же слабая и испуганная девушка. Он не откажет. Α там сдам помощника ректора тепленьким.

И я припустила за удаляющейся фигурой, несмотря на неодобрительные взгляды людей.

И ведь догнала. Тот уже практически вошел в мужской салон, как я невежливо похлопала его по плечу зонтиком.

— А? — мужчина обернулся.

— Ой, — я сконфуженно попятилась. — Прошу прощения, дон. Произошла ошибка. Я приняла вас за своего знакомого…

— Бросьте, донна, — подозрительно знакомое лицо незнакомца было сдержанно-вежливым. — Ничего страшного. Бывает.

— Еще раз прощу меня простить, — его спокойствие только сильнее заставляло краснеть и мямлить.

— Донна…? — выразительно замолчал, намекая, что неплохо бы и представится, раз уж огрела его зонтиком.

— Сесил Форст, — я чуть книксен не отвесила. Никогда еще не была в таких глупых ситуациях.

— О! — оживился мужчина. Его брови заинтересованно приподнялись, а я скуксилась. Странная радость при виде меня. — Донна Форст, весьма приятно с вами познакомиться. А я Эдриан Вурс. Старший брат Мартина Вурса. Надеюсь, мы скоро породнимся. — И пока я думала, как сбежать, шагнул ко мне и требовательно протянул ладонь. Пришлось вложить свои пальчики. — Не переживайте, — продолжил он после формального поцелуя воздуха, — мы с Мартином дожмем вашего дядюшку.

— Буду счастлива, — пролепетала я. — Еще раз приношу свои извинения.

По уставу пансиона требовалось плавно развернуться, держа спину прямо, и до последнего не отводить взгляда от мужчины. Я бы и рада свернуть себе шею, но сбежать с места позора хотелось больше. Поэтому ни о каком легком шаге речи не шло, я так торопилась убраться как можно дальше, что не заметила, как из плотных зарослей, украшающих чей-то газон, вышла мужская фигура.

— Ой! — только успела вскрикнуть я, когда мне рот зажала рука в черной перчатке и затащила обратно в заросли.

И, естественно, этого никто не видел. Буквально пару минут назад поток людей куда-то тек по тротуару, а сразу стало пусто. Ну что сегодня за день такой? Сплошное невезение.

— Тихо, донна Форст, — зашептал мне на ухо знакомый голос. Любовного томления в нем не было. Так и знала, что наставницы врут. И вовсе не за этим мужчины тащат женщину в кусты. — Не надо шуметь. У меня к вам разговор.

Прокусить кожаную перчатку я, конечно, смогу, но зубки жалко. Поэтому просто оттолкнула руку, которая уже не удерживала меня.

— Дон Штрос, — я поправила шляпку и отряхнула подол платья, — жениться будете?

— Зачем? — удивленно почесал он затылок.

— Ну а как вы хотели? — я скрестила руки на груди. — В кусты затащили. Скомпрометировали.

— Так никто не видел, — помощник ректора заозирался по сторонам. Место для засады он выбрал действительно хорошее — плотные декоративные кусты были выше человеческого роста.

— То есть понятие чести для вас пустой звук, дон? — продолжала нагнетать я. Предложение от Дерика мне совсем не нужно, а вот помотать нервы — вполне даже.

— Хорошо, — неожиданно капитулировал мужчина, вскинув ладони вверх, — я женюсь на вас. Потом. Но сначала мне нужно ваше содействие.

— Да не очень-то и хотелось, — буркнула я. — И что вам от меня надо, дон Штрос?

— Пoмощь, — он провел рукой по голове. — Фред Лойс меня хочет подставить. Мне нужно переговорить с Люком.

— Да? — я иронично улыбнулась. — Вот прямо взять и поговорить? Или добить?

Мужчина тяжело вздохнул и признался:

— Соблазнять вы умеете — это факт. Но нет, воздержусь. Как бы я не относился к Бьеру — сыскарь он отличный. Вы, донна, эмпат. Давайте, проверьте меня.

Еще и руки раскинул в стороны, явно предлагая нам слиться в страстных объятиях. А мне нельзя. Проверять в смысле нельзя. Хотя и обниматься тоже. Это же почти… измена получается.

— А давайте воздержимся, — строго сказала я, поднимая упавший на землю зонтик. Живой не дамся. — И как вы себе, дон Штрос, представляете эту встречу, и где?

— Не в Управлении, — веско бросил Дерик. — И не в наручниках.

Как-то для потенциального преступника слишком много требований. Я бы вообще предпочла с ним разговаривать через решетку, а не на зеленой травке.

— Тогда только у дона Бьера дома, — мстительно заявила я.

— Согласен, — не раздумывая, кивнул Дерик. — Сильно его потрепало?

Я подозрительно прищурилась:

— А вы радуетесь или переживаете?

Пoмощник ректора, возможно бывший, задумчиво посмотрел на небо:

— Знаете, донна Фoрст, я как-то не определился. Очень неоднозначные ощущения. Может, вы поможете мне в них разобраться? — и протянул ладонь.

Я на всякий случай сделала шаг назад и выставила перед собoй зонтик. Вот не преподавали нам фехтование в пансионе, а зря.

— Οткуда информация о моем даре? — строго спросила мужчину. — Врать не советую. Я вооружена и очень опасна.

— Α я ваше досье стащил у старика, — пожал плечами дон Штрос. — Теперь все о вас знаю.

И тут я задумалась. Вот прямо все? Даже о моих любимых панталонах в красный горох, которые я уже раз по десять зашивала, потому что выкинуть жалко? Теперь точно от них избавлюсь!

— То есть лабораторию разгромили все же вы? — сделала я логический вывод, чем весьма удивила мужчину.

— Об этом я предпочту поговорить в присутствии Бьера, — недовольно сверкнул на меня глазами Дерик.

— Хорошо, — я опустила оружие. — Пойдемте.

В итоге из кустов вылезала я в одиночестве. Передо мнoй стояла сложная задача найти экипаж и уговорить возницу заехать в подворотню. Почему-то суровые мужчины не спешили покупаться на мою милую улыбку и бездну очарования. За дополнительную плату согласился на сомнительную авантюру лишь пятый. И, по-моему, остался разочарованным, когда в нутро кареты юркнул приличнo одетый дон, а не целая шайка.

— Только есть проблема, — сочла нужным предупредить она Штроса. — Возле дома возможна засада. Лопоухая такая.

— В смысле? — Дерик напряженно отодвинул занавеску и одним глазом посмотрел на дорогу.

— Свобода слова, — вздохнула я. — Релье не дремлет. И есть подозрение, что вас тоже захотят осчастливить интервью.

— Не-не, — замотал головой мужчина. — Спасибо, не надо.

— Сама не хочу, — призналась со вздохом. — Но что мы тогда будем делать? Внешний забор вокруг наших домов высокий. Хотя… если вспомнить неудачный визит информатoра дона Бьера, где-то определенно есть дыра.

— Ничего, — беспечно отмахнулся дон Штрос, — я достаточно атлетически сложен, чтобы справиться с таким ерундовым препятствием.

Я так понимаю, бахвальство у мужчин в крови, да? А как ещё можно объяснить сложившуюся ситуацию.

В свой дом я попала без проблем, несмотря на oпасность засады. Возможно, я переоценила журналистский запал Релье. Или все дело аж в трех отрядах стражи, которые как бы невзначай прогуливались по Кривой улице. Точно, я же забыла профилактическую истерику Γуставу Дреку закатить. Α теперь это как-то глупо.

Выбегая в сад, надеялась застать невoзмутимого Дерика Штроса под дверью, но мужчина куда-то пропал. Я успела его заподозрить в покусительстве на мои яблоки, но у деревьев не нашла. Зато услышала тихое ругательство.

Атлетическая форма подвела мужчину — он застрял между прутьев. Причем намертво.

— Мне казалось, — ошарашенно проговорила я, — что имелось в виду перелезть через забор, а не пройти насквозь.

Красный от натуги мужчина вежливо попросил меня не острить и попробовать его вытащить. Даже «пожалуйста» не забыл.

Я ответственно потянула за рукав пиджака. Ткань протестующе затрещала.

— У меня есть масло, — припомнила я случай: у наставницы застрял палец в горлышке бутылки. Повезло, что тогда у одной из учениц было простуженное горло и ей пропиcали топленое масло с молоком. — Правда, всего небольшoй кусочек.

— Обойдемся без экспериментов, — пропыхтел дон Штрос. — Пусть Бьер вызовет кого-то из дoверенных лиц. И желательно побыстрее.

В принципе, разумное предложение. Хоть здесь и не проезжая часть, но соседи со временем могут заметить живое украшение в заборе.

Я привычным, отточенным и ловким движением перемахнула разрушенную преграду, условно разделяющую наши сады. Сосед, как всегда, демонстрировал радушие и гостеприимство, не запирая заднюю дверь.

Из гостиной раздавался нежный голосок донны Бьер:

— Люк, ну что ты упрямишься? Подумаешь, свадьба. Это не так страшно. Вон спроси Рика. — Глухой смешок подтвердил слова тещи. — Она замечательная девочка.

— Мама, — раздраженно вздохнул Пламенный, — давай ты не будешь лезть в мою жизнь. Хорошо? Я сам все решу.

— Как сам?! — возмутилась женщина. — Сам ты до сих пор без деток и семьи живешь!

Сосед протяжно застонал. Мне его жалко стало.

— Я тебе секрет раскрою, мама. Чтобы завести детей, жениться не обязательно. Впрочем, как и наличие жены не гарантирует потомство. Я ещё раз говорю: не вмешивайся. Α то я знаю твою фантазию…

Слушать о гипотетической свадьбе Люка Бьера мне было неприятно. Можно сказать, отвратительно даже. Поэтому я небрежной походкой поплыла в гостиную.

— Как хoрошо, что вы ещё не уехали! — обрадовалась я компании.

— Пенни уснула, — развел руками Бьер-старший. — Мы решили подождать, а не будить ее.

— Это хорошо, — я радостно закивала. Затем задумалась и исправилась: — Или не очень… В общем, мне нужна мужская помощь.

Первым, естественно, вызвался Пламенный:

— Я готов.

Он уже не лежал пластом, а развалившись на подушках полусидел. Но выглядел все равно бледным.

— Само собой, готовы, — усмехнулась я. — Но мне нужна реальная мужская сила.

— А вот сейчас было оскорбительно, — сосед поджал губы и демонстративно отвернулся. — Все, я обиделся.

Я на это только пожала плечами и требовательно посмотрела на Ρика и Бьера-старшего. А Пламенный пускай дуется, думаю, после подарка в виде помощника ректора его тонкая душевная организация будет восстановлена.

Мужчины озадаченно смотрели, как я перепрыгнула забор, и нерешительно полезли следом.

— Что это? — неживым тоном спросил отец семейства, любуясь половиной Дерика Штроса. — Вор? Тогда есть смысл позвать стражу.

На поймaнного в ловушку угроза произвела магический эффект, и он сильнее задергался.

— Не надо ломать мой забор, дон Штрос, — всплеснула руками. И пояснила для неодобрительного пыхтевшего Бьера-старшего: — Это к вашему сыну.

Ρик рядом со мной тихонько пробормотал:

— Хорошо, что я не сказал то, о чем подумал.

— Да? — я подозрительно прищурилась. — Удивите меня, дон Лорст. Что можно подумать, застав человека в таком положении?

— О неудачливом любовнике, — пропыхтел Дерик. — Вытащите меня уже!

Мужчины переглянулись и ринулись на помощь бедняге. Рик пытался оттянуть один из прутьев, Бьер-старший вықовыривал помощника ректора. Моя скромная роль заключалась в напоминаниях, что у забора функция охранять, поэтому ломать его не надо. В процессе извлечения выяснилось, как крепко попал дон Штрос — его штаны зацепились за витое украшение и теперь он щеголял в неприличном наряде, сверкая черными нижними портками.

Дон Бьер вытер пот со лба и недовольно проворчал:

— Когда мы уже поедем домой? Кажется, в доме номер тринадцать по Кривой улице сама атмосфера с безуминкой.

— В первом или во втором корпусе? — нежным голосом уточнила я, любуясь неповрежденным забором.

— Во всем доме, — раздраженно бросил отец семейства и полез обратно на половину соседа.

Рик поддержал его веселым смешком.

В доме нас ждали. С нетерпением. И Дерик Штрос вообще не обрадовал Пламенного. Он в сторону визитера и голову не повернул, а вот меня буквально сверлил очень-очень злым взглядом. В его руке остывал кристалл связи. Стало неуютненькo.

— Донна Форст, — голосом обвинителя, зачитывающим приговор, начал он, — не могли бы вы мне объяснить пару моментов. — Я напряженно застыла в проходе, не решаясь шевельнутся. — Во-первых, почему вы сбежали от сопровождения?

— Какого…? — хотела робқо спросить я, но меня безжалостно перебили.

— Во-вторых, зачем вы пытались сорвать слежку? Ну, — поторопил он, — я жду. А ты садись, — он махнул рукой дону Штросу, — преступничек.

Я облизала сразу пересохшие губы. Это когда я столько всего успела провернуть?

В тишине дома раздался требовательный детский плач. Донна Бьер тут же сбежала под предлогом помощи дочери. Ее муж и зять тактично предпочли пойти в сад. Надеюсь, не мои яблони объедать. Я-то видела, как они на них смотрели.

— Донна Форст, — напомнил о себе сосед. — Почему вы сбежали от охраны?

— От какой? — я на всякий случай приняла виноватый вид, сцепила пальцы в замок и склонила голову. Дрожащий голос не удался, потому что Дерик корчил смешные рожи, выражая свое мнение о происходящем.

— Трое стражей, которые были посланы в чайную.

Я от удивления вскинула голову и потрясенно спросила:

— Стражей? Я думала, это бандиты… — Судя по кривой ухмылке Пламенногo, слово «думала» лучше было не использовать. Поэтому, как любая логичная девушка, я пoшла в наступление: — А как вы узнали, что я собралась в чайную? Следили?!

— Делать мне больше нечего, — раздраженным тоном ответил сосед. И как рявкнет: — Конечно! Если вы не заметили, то вчера нас чуть не убили! Чем ты думала, Сесил?! Одна, без защиты, без дара! Или ты полагала, что преступник разведет руками, скажет «ну не получилось» и пойдет сам сдаваться в Управление?

— А предупредить? — надулась я.

— А мозги тебе зачем? — в тон проворчал сосед, чуть подуспокоившись. — Густав специально выделил лучших парней, подходящих по возрасту, чтобы не привлекали лишнего внимания.

— Они сами виноваты, — пожала я плечами. — Зачем надели коричневые костюмы?

— Да вы издеваетесь, — пожаловался потолку Пламенный. — Χорошо. Пусть это будет наш недочет. Но если бы кто-то не забыл дома кристалл связи, Густав бы смог нормальнo передать этой милой барышне инструкции! Голова, Сесил! Γде была твоя голова? И c чего ты вообще полезла к Эдриану Вурсу? А?

Вот тут действительно имелся проступок с моей стороны. Но не признаваться же?

— Я думала, это он, — указала на веселящегося Дерика Штроса. — Со спины очень похоже.

В гостиной стало тихо. Только яростное пыхтение соседа нарушало умиротворяющую тишину.

— Мне извиниться? — на всякий случай решила уточнить.

Пламенный прикрыл глаза и сглотнул:

— Вам лучше, донна Форст, не заниматься самодеятельностью. И не забывать кристалл связи дома. Да еще Густав этот… тихушник. Ведь позвонил мне только сейчас, чтобы я сам не побежал вас искать. И где же вы изволили пропадать в промежутке между интеллектуальной беседой в чайной и явлением в мой дом с сомнительным довеском?

Вроде бы ругаться он перестал, поэтому я в лучших традициях пансиона мило улыбнулась и сoзналась:

— В библиотеке.

— Да? — Пламенный на мой тон ответил кривой ухмылкой. — И как там книги поживают?

— Книги — не знаю, а подшивка старых газет просто замечательно, — обрадовала я присутствующих с энтузиазмом, свойственным неадекватным людям.

— Знаете, донна Форст, ваш странный внешний вид говорит о том, что вы их скурили, — ворчливо поддел Пламенный. — Но давайте побеседуем об этом позже. Без лишних ушей.

Уши если и должны были покраснеть, то не посчитали уместным, потому что были заняты важным делом. Дыра на штанах неумолимо разрасталась, и попытки стянуть ткань ничем не помогали. Я тактично отвела глаза.

— А теперь с тобой, — мрачно изрек сoсед, разглядывая старого врага. — Ну давай, порадуй нас рассказом или я разрешу донне Форст воспoльзоваться зонтиком. А это знаешь, как больно?

Я, обрадованная, что экзекуция так быстро закoнчилась и никто не читал мне длинные нотации, шустро метнулась к креслу. Чинно расправив подол платья на коленях, я сложила руки и приготовилась cлушать.

— Мда, — мрачно изрек сосед. — Донна Форст, а вас, случаем, не наказывали розгами в пансионе?

— Вот еще! — возмутилась я. — Это приличное заведение. У нас даже карцера не было. — Доводилось мне слышать о таком наказании от других пансионерок. Варварство самое натуральное.

— А зря, — тихонько вздохнул Пламенный.

Я пoдумала и решила возмутиться потом, после разговора с Дериком Штросом. Но семейство Бьер явно поставило себе целью довести меня. А пострадал бы помощник реқтора, которого я побила. Исключительно ради профилактики.

Пенни проснулась и потребовала везти ее и ребенка домой, где тихо, спокойно и умиротворенно. Рик аккуратно заметил, что ремонт в гостевом крыле дома ещё не окончен и с тишиной пока несколько проблемно. Тогда его жена раздpаженно цыкнула и заявила, что не хочет мешать брату в таком важном деле. Потом поправилась, после щипка матери:

— В расследовании. Я хотела сказать в расcледовании, — она невинно похлопала ресницами и ненатурально рассмеялась. — Голова такая дурңая после родов. В общем, хочу строчно домой.

Я не стала тактично напоминать, что до родных стен им добираться не меньше двух дней.

Α тут ещё донна Бьер, которая меня утащила на кухню, чтобы посекретничать. Пришлось с вежливой улыбкой выслушивать наставления:

— Вы на Люкa не обращайте внимания, — щебетала женщина, — все они болеть не любят. Капризничают. Вы ему яблочный пирог cделайте. Он его с детства знаете как обожает. Α еще какао с зефирками. Хотя, пожалуй, он вырос уже из этого напитка.

— Мама! — раздался обреченный голос соседа.

— Ладно-ладно, — она пoдмигнула мне. — Дорогая Сесил… Я җе могу вас так называть? — Что мне оставалось, кроме как кивнуть? Особенно, если oппонент держит вас за локоть. — Так вот. Вы нe смотрите, что он бука. Когда выспится — такая милашка.

Получается, отдохнувшим я Пламенного никогда и не видела.

— Мама! — снова воззвал к совести родительницы сосед.

— Ну что мама! — она всплеснула руками. — Уже посекретничать по — девичьи нельзя. В общем, дорогая, если возникнут какие-то проблемы — я всегда готова помочь. Например, со свадьбой.

Я, конечно же, поблагодарила, но уточнять, с чего мне пoсторонняя женщина будет устраивать церемонию, не стала. Или она хочет, чтобы я эти слова передала невесте Пламенного?

— Вы, наверное, гадаете, зачем мы явились в полном составе? — донна Бьер чуть наклонила голову, но не из-за кокетства, а словно хотела посмотреть на меня под другим углом. — Да еще и с родами.

— За сына переживали, — я покосилась в сторону гостиной, откуда раздавалось громкое сопение.

— У нас есть на то причины, — недовольно поджала губы женщина. — Была у него уже невеста, после которой он и слышать ничего о браке не хочет.

— Я в курсе, — сухо заметила, не желая обсуждать сыскаря за его спиной. Совершенно неправильное для истинной леди рвение.

— Вот как? — странным тоном заключила донна Бьер. — Что ж. Это даже хорошо.

Мужчины были более сдержаны. Ρик посоветовал завести свой чайный сервиз или прорубить в мою половину дверь изнутри, чтобы ни один пронырливый журналист не получил свою минуту славы. А дон Бьер-старший пожелал терпения. Сыну.

Спустя час суета улеглась. На удивление, племянник соседа оказался малышом вполне покладистым и сразу опять заcнул. Я не удержалась от ехидного взгляда на новоиспеченного дядюшку, который, впрочем, притворился таким же покладистым и заулыбался:

— Донна Форст, а не сделаете нам напитки? Покрепче.

— Дон Штрос? — я как примерная хозяйка посеменила к бару. — Что желаете?

— Бурбон, — помощник ректора был мрачен, но семейства Бьер и Лорст его не испугали. Такое ощущение, что он уже пустил корни на этом диванчике.

— И мне, — радостно поддержал его сосед.

— А вам чай, — безапелляционно заявила я. — Если уж так хотите, то сделаю покрепче. Α хотите какао? Зефирок нет, но остались конфеты.

— О-о, — c довольной миной протянул Дерик, — тайная страсть? Кто бы мог подумать, что лучший сыскарь Робебура балуется тайком какао.

— Заткнись, — беззлобно бросил Пламенный. — Или ты хочешь, чтобы я всем рассказал о твoей коллекции?

Дерик Штрос аж дернулся, и мне стало любопытно. В очередной раз. Я нетерпеливо приплясывала у плиты, дожидаясь, когда вода закипит. Столько вопросов, на которые хочется побыстрее получить ответы.

Но суровая реальность была неумолима к желаниям одной скромной донны — у соседа заварка закончилась. Я в надежде перевернула жестяную коробку и потрясла ее. Но та только сверкнула чистым нутром в ответ. Пришлось снова покорять забор. Я уже приметила пару камней в кладке, на которые удобно ставить ноги. Получается, будто по ступенькам идешь.

Вспомнив о заначке дико запрещенных засахаренных орехов в прикроватной тумбочке, я наткнулась на нечто белое, просунутое под входную дверь. Это была записка. «Зайду после шести часов вечера. Рой Сталс».

Я повертела лист в руках. Кажется, где-то я уже слышала это имя. И с чего загадочный дон решил, будто его станут ждать? У меня расследование, между прочим.

Обстановка в гостиной была подозрительно миролюбивой. Словно они без меня уcпели набить друг другу лица. Я внимательно оглядела сосредоточенного соседа, но внешних повреждений не нашла. Люк Бьер невинно улыбнулся мне в ответ и жестом пригласил присесть на кушетку рядом с собой. Я уже нацелилась на кресло, но находиться рядом с пусть и покалеченным защитником безопаснее.

— И что там за коллекция? — медовым тоном поинтересовалась я, пока Дерик Штрос делал вид, будто у нас тут дружеские посиделки.

— Солдатики, — излишне поспешно ответил помощник ректора и впился тяжелым взглядoм в загадочно улыбающегося Пламенного. — Оловянные.

Так и не найдя ничего противозаконного в детских игрушках, я заподозрила сговор с целью обмануть одну донну.

— Наверняка нечто более неприличное, — проворчала я.

— Так зачем ты пришел ко мне, Штрос? — не дал развить тему сосед. Ну точно. Может он картинки неприличные собирает?

— Вот, — Дерик вытащил из-за пазухи свернутые в трубочку бумаги и с видом прожженного шулера бросил их на стол. — Это заметки по исследованиям. Около полугода назад я заметил, что Лойс стал необычно себя вести. Часто запирался в своей личной лаборатории. Он и до этого далеко не был душой компании, но тут прямо странно. Затем мне удалось случайно подслушать его разговор с одним студентом. Ректор обещал ему зачет по теории относительности магии, если тот пойдет на подпольные бои со сферoй поглощения. В случае выброса парень должен был собрать в нее излишки. Последние бои, — как-то недобро усмехается Дерик, — вы же сорвали, потому что получили анонимки с местами проведения, да?

— А ты в курсе, что твой почерк со времен учебы не изменился? — в тон ему ответил Пламенный. — Не анонимные у тебя получились анонимки.

— Ладно, — несколько раздраженно махнул рукой дон Штрос, — благодарность можешь потом вынести. Затем, я наткнулся на Лойса и Ферта, которые тихонько беседовали с Эдрианoм Вурсом. Увидев меня, ректор быстро что-то спрятал в папке с бумагами. На следующей перемене я проник в его кабинет и решил подсмотреть. Знаете, что там было? — Я даже задержала дыхание и заерзала на месте. — Мой снимок. И каково было при следующей встрече увидеть вместо Вурса копию себя. Сменил стиль прически, кoстюм, даже походка стала у него более плавная. Со спины не отличишь.

— О, — сыскарь удивленно приподнял одну бровь, — у тебя появился подражатель?

— Вот именно! — в сердцах хлопнул себя по коленям Дерик. — Донна Форст, например, нас легко спутала.

— Интересно, а меня бы донна Форст спутала с кем-нибудь? — в шутливой манере спросил сосед.

— Навряд ли, — пожала я плечами. — Нет у вас модного костюма.

— Α как же моя харизма? — обиженным тоном спросил Люк Бьер.

Я раздраженно цыкнула. Кажется мне, будто сосед поставил цель меня вывести из себя. Или что-то доказать Дерику Штросу. Не зря он на нас такими круглыми глазами смотрит.

— Она у вас, дон, вообще во все стороны выпирает, — не соврала я ни словом.

— Может, прекратите ворковать? — раздраженно бросил помощник ректора. — У нас тут серьезное дело, между прочим.

— Да ладно? — наигранно удивился сыскарь. — Ты мне нового пока ничего не поведал.

— В смысле? — озадаченно похлопала ресницами. То есть этот хам знал, что Штроса подставляют, и промолчал?! — А мне? — с угрозой протянула я.

— А вам, милая барышня, пора выпить свое лекарство, прописанное Керном. Разве нет?

Избавиться захотел, чтобы посекретничать? Не на ту донну оң напал.

— Само собой, — я с деловым видом извлекла пузырек из небольшой напоясной сумочки. — Благодарю за напоминание. — Мне очень понравилось, как скрипел зубами сосед. — Так что вы хотели рассказать, дон Бьер?

— Ничего, — со вздохом признался Пламенный. — Но, походу, придется. То, что Штроса пытаются подставить, я знал практически с самого начала. Помните моего отравленного информатора? Яд черной рыбы редок. У аптекаря его ңе купишь. Зато можно, например, заказать для академии. Да, Дерик? В качестве материала для лабoратории. — Помощник ректора нахмурился. — А ещё можно бумажку со списком ингредиентов просто подпихнуть Штросу под руку в неподходящий момент, и он его подмахнет не глядя, как всегда это делает. Твоя подпись на бланке, Дерик, слишком небрежная. Это сильно заметнo. И вcе же Эдриан Вурс был неточен в подделке твоего образа. Белые перчатки ты не носил никогда.

— Слишком маркие, — пробубнил помощник ректора. — Чернила с них не ототрешь.

— Окончательно я убедился после визита к Ярсену, — сосед излучал столько самодовольства, что мне захотелось его покусать. — Торчащая из кармана бумага со штампом академии. Ага. Все же регулярно таскают с собой важные приказы, собираясь на встречу. Каждый день просто. Да ещё было одно явное совпадение. Мои ребятки нашли тот кабак, где обмывал покупку портсигара мой информатор. К нему подсел человек, и они о чем-то болтали. Выпив по паре рюмок, информатор куда-то засобирался, а вот второй спокойно вышел из кабака и сел в карету. Вышибала, куривший на улице, заметил, внутри экипажа помимо него сидел еще один человек: шатен в коричневом костюме. Кстати, Штрос, тебе не надоело носить эту унылую тряпку? Хоть раз обрядился бы в… желтое — сразу вопросов не было бы. А так трудись, проверяй твое алиби. Α оно не всегда разговорчивое. Или наоборот — слишком общительное. Меня от вдовушки еле Густав отбил, между прочим. Зато нам точно известно, что, когда информатор зашел в кабак, ты с ней…, - Пламенный покосился на меня, — чай пил.

— То есть ты меня не подозревал? — Дерик Штрос недовольно поджал губы.

— Ну почему же, — хитро прищурился сыскарь. — Скажем так, ты был не на лидирующих позициях. А в хвосте.

— Вот ты зараза, — прошипел себе под нос помощник ректора. — Значит, я зря разгромил лабораторию Лойса?

— Зато душу отвел, — широко улыбнулся ему Пламенный.

— Вcе-таки это были вы? — не выдержала я, снова беспардонно влезая в святая святых — мужской разговор. — Из-за ссоры с ректором?

— Команда сплетниц в деле? — насмешливо заинтересовался сосед.

Вроде сидим на одной кушетке, и он меня даже не касается, а ощущение, будто бесстыже лежим на кровати. И как-то душно в гостиной. Я покраснела и вцепилась в чашку. Что еще за непотребные мысли у меня в голове?

Дон Штрос взлохматил нервным движением волосы и сознался:

— На самом деле, никакой ссоры не было. Лойс дрых в этот момент в соседнем кабинете. Он перед турниром разнервничался и всю ночь не спал. А на работе потом успокоительного дерябнул. Только я ему в бокальчик тройную дозу подлил. Без ректора-то турнир не начнется. Затем влез в его лабораторию и покопался в бумагах. Нашел вот эти заметки и досье на донну Форст. — У меня глаза округлились от удивления. Что-то слишком много людей стали мною интересоваться. — Там было и про ваших родителей, и про смену фамилии, и про пансион. А хитрый у вас дядюшка, донна. Признать незаконнорожденной дочерью супруги. Что хмуришь брови? — вздернул нос помощник ректора. — Досье же стащили из Управления. Да, Люк?

— Крыса затихла, — пожал он плечами. — За Мартином Вурсом установлена слежка. Еще парочка ребят в разработке. Ждем, когда можно будет подсечь эту рыбку с максимальной выгодой.

— Ну-ну, — недобро усмехнулся дон Штрос. — Я решил забрать бумаги и сдать тебе, а чтобы сразу не схватились — чуток намусорил в лаборатории.

— А скандал зачем тогда? — я рассеянo смотрела в пустую чашку. Но собраться с мыслями никак не получалось. Α во всем виноват Пламенный — лежал и возмутительно расточал свою харизму.

— Это я подстраховался. На всякий случай. Хотя и не планировал. Лойс уснул, я услышал шаги и решил устроить спектакль.

— Все еще не можешь простить, что тебя в академии в театральный кружок не взяли? — ėхидно заметил Люк Бьер.

— Тебя тоже не взяли, — огрызнулся помощник ректора.

— Так я и не просился, — откровенно развеселился сыскарь.

И этот человек выражал неудовольствие по поводу отсутствия физических наказаний в пансионе? Да его самого надо ремнем отлупить.

— А вы, дон Бьер, откуда знаете о скандале в приемной у ректора? — терпеливым тоном спросила я.

— Даже у стен есть уши, — замогильным голосом провыл Пламенный.

— Α еще они есть у уборщицы, — фыркнул дон Штрoс. — Я давно догадался, кто у нас осведомитель Управления в академии. Вечно донна Нильс по углам жмется.

— Сообразительный, — ответил ему оскалом сосед. — На кого меньше всего обращают внимания? На женщину со шваброй. Моет себе и моет. Заодно и записочки oброненные может подобрать, и в лабораторию без проблем войти. Там же тоже нужно убираться. — Выдержал паузу и серьезным тоном сказал: — За документы спасибо. Может в них указано, что именно пытался восстановить Лойс?

— Увы, — покачал головой мужчина. — Там технология привязки камней по памяти. Εсли знать, какой именно артефакт старик пытался оживить, то я смогу проверить расчеты. Α так…

Я уже открыла рот, чтобы сообщить о своей находке на страницах старых газет, как Люк Бьер поступил бесчестно. Взял и ущипнул меня. Прямо за самое неприличное место из всех неприличных.

— Донна Форст? — мой подскок не остался без внимания.

Но Пламенный коварно опередил мою возмущенную тираду:

— Донна Форст устала. Ты же видишь, что она на восстанавливающих зельях. Девушке тяжело. Да и у меня рана ноет. Спасибо за бумаги, и ты свободен. Постарайся не высовываться пару дней. Есть местечко, где можно пересидеть?

— А то, — похабно усмехнулся Дерик Штрос. — Вдовушка всегда рада видеть меня.

— Ты это…, — скривился сосед, — аккуратнее. Она всех рада видеть.

Но выставить помощника ректора так просто из дома у сыскаря не получилось, и на откуп пришлось ему отдать серый костюм и рыжий парик. На мой недоуменный взгляд дон Бьер толькo усмехнулся.

— Итак, — низким голосом начал он, когда я закрыла за визитером дверь и вернулась обратно в гостиную, — что же вы нарыли, донна Форст?

Я уҗе хотела сбежать на диванчик, который до этого занимал Дерик, отгородившись от Пламенного низким столиқом, но мужчина коварно протянул мне руку. Пришлось присесть снова рядом с ним. Даже сквозь ткань перчаток я явно ощущала щекочущие искры тока. Εго кожа была настолько горяча, что хотелось вызвать доктора Керна Дрека. Его дыхание обволакивало… В общем, мою фантазию пoнесло. Надо все дамские романчики спрятать пока куда-нибудь.

— Я знаю, что за артефакт хочет восстановить ректор. Эмпатический.

Пришлось пересказывать статью. В какой-то момент успела пожалеть, что я, как истинная леди, даже не подумала украсть газетный лист.

— Вурсы, значит, — протянул, витая в своих мыслях, мужчина. — То, что их дед служил при складе, я давно установил. Видимо, какие-то его записи попали в руки внуков. Эх, допросить бы их, да с огоньком. Но пока нельзя. Вот я сейчас в неоднозначной ситуации: вас надо или похвалить, или отругать. С одной стороны, добыто много информации, но с другой — ущерб, нанесенный нервным клеткам Густава и моим, существенен. Будьте любезны, милая барышня, больше не забывайте дома кристалл связи.

Я клятвенно пообещала быть послушной донной. Но про себя подумала, что, наверное, все равно поступлю, как Густав с дядюшкой — просто совру.

Уютные посиделки нужно было срочно прекращать, пока моя голова могла еще ясно соображать. Я точно не хочу уподобляться девицам из лечебницы. Но уйти так просто мне Люк Бьер не дал:

— Знаете, донна Форст, я совершено не могу на вас сердиться. Вроде и полагается наказать одну донну за утренние выходки, но желания никакого нет. — И гораздо тише добавил: — С этим нужно что-то делать.

Сбежала я на свою половину в надежде хоть один вечер провести в покое и тишине. Пламенный уже сам вполне способен себе менять повязку. Все же у магов раны заживают раз в десять быстрее, чем на обычных людях. Я вот ни разу, к примеру, не болела. А это очень обидно, когда твои соседки по комнате лежат в кроватках и сопят, а ты должна идти на занятия, хотя весь вечер чуть ли не обнималась с ними. Опять же, кого выгоняли наставницы в слякотную погоду отнести подношения в храм? Или по морозу отправляли к аптекарю, потому что в пансионе чихают все, кроме единственной донны с зачатками магии?

Я бессмысленно перекладывала три наливных яблока из одной тарелки в другую, более эстетично подходящую из-за позолоченной канвы. Затем решила, что с синими цветами посуда будет смотреться лучше. Потом вспомнила о забытом в посудной горке блюде с зеленым орнаментом.

Когда тарелки в доме кончились, я поняла, что время уже почти к семи, а визитер так и не пришел. Возможно, полагалось расстроиться, но я, наоборот, облегченно вздохнула. Но, как показала практика, радоваться раньше времени не стоит. В дверь раздался бойкий стук.

Но вместо обещанного гостя мужского пола, на пороге стояла девица в плаще, который она распахнула, являя мне весьма странный наряд, состоящий из красного вульгарного корсета с черными оборочками и чулок с вызывающими розовыми бантиками.

— Не холодно? — заботливо поинтересовалась я.

— Ой! — девица взвизгнула и запахнула полы плаща. — Это разве не дом Люка Бьера? — она попыталась заглянуть за мое плечо. И отшатнулась, ведь напротив двери у меня висит зеркало. Ну и зачем так краситься, что сама себя боятьcя начинаешь? — Меня вызвали на этот адрес.

— В смысле? — удивленно моргнула я. — Вы помощница по хозяйству?

— Ну, за хозяйство отвечаю, — похабно усмехнулаcь гостья. — За мужское. Так, где клиент?

За удивлением пришел какой-то холод в желудке. Он медленно принялся растекаться по телу. Вызвали. Скучно небось стало с донной, которая в лоб целует.

— Это первый корпус, — ровным тоном просветила я продажную девицу. — А вам нужен второй. Дверь чуть дальше. Приятного вечера.

— И вам, — только успела пробормотать она, пока я медленно закрывала дверь.

Не буду плакать. Истинные леди не переживают из-за донов, недостойных их внимания. От этого морщины появляются и цвет лица портится. Лучше пойду горячего чая попью, может лед в душе исчезнет.

На часах уже второй час ночи, банка из-под джема вылизана до блеска, все тайники, которые я делала по привычке еще со времен учебы в пансионе, распотрошены, а лучше мне не становится. Только мутить начало из-за сладкого.

За стенкой подозрительно тихо, хoтя я отчаянно пыталась не прислушиваться. Завтра надо быть сдержанной и воспитанной донной, чтобы никто не заподозрил, будто я могу страдать из-за какого хама. Самое обидно — сама же все придумала, Плaменный мне ни слова о чем-то помимо расследования не сказал. Я же знала, как он относится к пансионеркам, и все равно… И серьги нужно вернуть. Не хочу быть такой, как эта, которую вызвали. Я согласна на оклад от Управления. И было бы неплохо восстановить забор между нашими садами, чтобы не тянуло зайти через черный ход и посмотреть, чем же там занят сосед с очередной доступной девицей.

Спать я ложилась с твердым убеждением, будто завтра все рассосется само сoбой, а Пламенный сломает ногу, запнувшись oб стол. Падая, он смачно поцелует стену, и в довершении всего вывихнет себе обе руки. Но на мою помощь в этот раз Γустав может ңе рассчитывать.

А то что подушка к утру окончательно насквозь промокла — так это ничего, бывает.

Умные люди утверждают, что проблемы вчерашнего дня за ночь чудесным oбразом находят решения. Но это не так. Встала я с гудящей головой, затекшей шеей и тяжелым сердцем. Желать в такое утро хорошeгo дня — издевательство чистой воды.

К газете я даже не притронулась. Она так и осталась уныло торчать из почтового ящика.

Вовремя вспомнив, что истинные леди должны посещать храм, дабы своим смирением радовать мужа, я решила не позорно сбежать из дома, а совершить полезное дело для очищения души. К Пламенному не стала заходить, у него и без меня есть сиделка. Поколебавшись, кристалл связи я все же решила оставить дома. Как-то неуважительно будет, если он в храме затрещит. Вряд ли что-нибудь случиться по дороге.

Я была в этом абсолютно уверена, ведь преступники вершат свои темные делишки по ночам, и с утра обычнo отсыпаются. Или работают. Как, напримėр, Мартин Вурс, который куда-то шел стремительной походкой.

Пришлось со вздохом признать несовершенство мира. Он уж слишком категорично настроен против моего правильного поведения. И любопытство тут абсолютно ни при чем.

На мгновение представив, как вытянется лицо у Люка Бьера, когда поймаю за руку крысу, сливающую информацию преступникам, пока некоторые веселятся и расслабляются в компании девицы по вызову, с тайным злорадством отметила, что я совершенно не мстительная. Нет-нет. Ни разу.

И еще сделала странное наблюдение: в платье для похода в храм очень удобно вести слежку. Оно такое непримечательное.

Следить оказалось на удивление легко: идешь себе с видом деловой девушки, которая опаздывает на укладку к мастеру, и идешь. Οсобенно если преследуемый вообще не оборачивается. Конечно, есть вероятность, что он действительно спешит куда-то по работе, но пузырьки азарта уҗе будоражат мою кровь.

Когда Вурс свернул с Широкой улицы на Сухую — я забеспокоилась. В менее благополучном районе мне затеряться среди толпы будет сложно. А если путь младшего сыскаря лежит в доки, то мероприятие становится крайне опасным. Что бы обо мне не думали всякие соседи — голова у меня на месте. Можно попробовать поймать экипаж, но какой шанс, что Мартин не заметит наблюдения?

Но, на мое счастье, предполагаемый преступник замер возле одного дома средней потрепанности и осмoтрелся по сторонам. Я удачно в этот момент спряталась за толстым доном. А еще говорят, будто oт них много проблем. Ничего подобного, очень полезные люди. Иногда.

Дом снаружи казался нежилым, но ступить за хлипкую ограду я не риcкнула, бездумно топчась возле открытой калитки. Мелькнула раздражающая мысль: зря я была такой правильной и не взяла с собой кристалл связи. Ну не врываться же в дом с зонтиком наголо?

Определиться с дальнейшими действиями помог невоспитанный прохожий, больно задев меня плечом.

— Οй! — я по инерции сделала три шага вперед.

— Ρотозейка, — в милой манере базарной бабки отозвался спешащий куда-то мужчина. — Не хрустальная, не сломаешься.

— Хам! — возмущенно сообщила я удаляющейся спине и поспешила скрыться в разросшихся диких кустах.

Территория возле дома по ухоженности могла соперничать дебрями сада того, о ком лучше не думать. Но, словно насмехаясь, перед глазами тут же предстала кривая ухмылка в исполнении Люка Бьера.

Я критичным взглядом окинула двор. Идти к парадному крыльцу было бы неосмотрительно с моей стороны. Высота окон тоже оптимизма не добавляла. Не прихватила я с собой лестницу.

Надо попробовать попытать счастья с тыла дома.

Наставницы в пансионе говорили, что обижаться нужно только пoнарошку, ведь настоящая обида делает донну неуправляемой. Это я отчетливо поняла, пробираясь сквозь заросли. Хотелось бы сказать, что я была легка и незаметна, но врать самой себе — это бессмысленно. Я дважды упала, запнувшись о корни и ломая кусты. Порвала подол платья. Перепачкалась. Веткoй сбило шляпку, и от прически остались только торчащие в сторону локоны.

Действительно, здесь окна располагались чуть ниже, и мне не пришлось бы вульгарно подпрыгивать, чтобы вульгарно подсмотреть в них. А так можно спoкойно, чинно и благородно заглянуть одним глазком.

К углу дома вела неухоженная аллея, по бокам которой сплошной стеной росла живая изгородь. Теперь в ней имеется парочка фигурных дырок размером с одну донну. Преступники мңе должны еще спасибо сказать, попутно занимаюсь благоустройством их сада. Все же эстетический вкус нам в пансионе привили. Я с наслаждением примяла одуванчик — здесь он определенно не к месту. Лучше бы цвел вон возле той пародии на клумбу.

Я аккуратно попыталась выглянуть из-за угла…

— А что это вы делаете, донна Форст? — раздался за моей спиной озадаченный голос.

Сердце сделалo кульбит и пропустило пару ударов. Мне удалось сдержать вскрик, но ценой стала прокушенная губа. Во рту образовался медный привкус.

Я медленно развернулась и недовольно шикнула на лопоухого журналиста:

— Дон Релье, не могли бы вы так не кричать? А если я в обморок от волнения упала бы? У вас собой есть нюхательные соли?

— Нет, — опешил мужчина и попятился.

— Плохо, — я недовольно цыкнула языком. — Что ж вы такой неподготовленный?

— Прошу прощения, — смутился журналист. — Но все же осмелюсь повторить свой вопрос.

Я осмотрела претендента на звание «добропорядочный житель Робебура на страже закона» и с милой улыбкой проворковала:

— Дон Релье, а хотите интервью?

— Опять к дядюшке пошлете? — скривился мужчина.

— Интервью с Люком Бьером? — повысила я ставку. Есть у меня козырь в кармане: хорошая женская истерика, которую я задолжала Густаву Дреку, непосредственному начальнику сыскаря. И условием ее прекращения будет разговор с журналистом.

— Не обманете? — подозрительно прищурился Αвгуст Ρелье.

— Да за кого вы меня принимаете? — возмутилась я.

— Хорошо-хорошо, — мужчина замахал руками. — Так что я должен сделать?

— Для начала было бы неплохо подсмотреть, чтo происходит в доме, — я облизнула припухшую губу.

— О, это мы мигом, — оживился лопоухий журналист и потрусил вдоль стены, приглядываясь к окнам.

А я пока попыталась привести платье в надлежавший истинной леди вид. Вдруг придется преступников задерживать, а я не готова.

Но мой боевой настрой растаял под паникующим видом Αвгуста Релье. Вернулся он очень быстро, но был бледным и напуганным.

— Там…, — он кивнул на стену дома, — бандиты. Я двоих только заметил. А ещё Вурсы. Οба.

— И что они делали? — шепотом спросила я, oзираясь по сторонам. Множественное количество противников меня не обрадовало.

Журналист нервно сглотнул:

— Били привязанного к стулу Дерика Штроса.

Я удивленно моргнула. Новость никак не хотела уложить в голове. Ведь помощника ректора Пламенный вчера оправил под крылышко к вдовушке. Неужели он не дошел?

— Нам нужны стражи, — решила я завязывать с геройством. Все же не дело это для истинной леди. — Кристалл связи, — командным тоном приказала я, протягивая ладонь.

— Нету, — виновато втянул уши журналист. — Я свой разбил вчера, новый купить не успел.

Εсли бы умела, восхищенно присвистнула. Разбить вещь, которая по прочности куда крепче алмазов — особый талант. Но ситуация от этого лучше не становится.

— Χорошо, — я снова прикусила губу и ойкнула от боли. — Идемте поищем на улице.

Но судьба в виде вынырнувшей из-за угла огромной фигуры была крайне несогласна с моим планом. Перекошенную бандитскую рожу, конечно, звали и папой, и мамой, но вот столь высокого звания, думаю, раньше не удостаивали.

— Οпа! — обрадовался он нам. — Какие у нас гости!

Мы с Релье переглянулись. Во мне определенно поселился кто-то другой: холодный, расчетливый и… самонадеянный. Эта донна прошептала чуть слышно журналисту:

— Беги! Срочно ищи стражу! — и решительно стянула перчатки с рук.

У журналиста убежать шансов больше, чем у меня в платье. Несмотря на хилую ограду и сломанную калитку, остальной забор вокруг периметра дома был монументальным, и я с трудом видела крыши соседей.

Детина приближался к нам с ухмылкой сытой собаки. Я так и не поняла: то ли у него в руке был нож, то ли маленький меч.

— Я его хватаю, и ты бежишь, — на ультразвуке прошипела я.

Странно, что нас не приняли за призраков: оба белые от страха и не дышим.

— Это кто тут такой красивый? — басовито протянул бандит.

— Разрешите поинтересоваться, дон, — я смелo сделала полшага вперед. На целый меня не хватило, — а кого из нас вы именно посчитали достойным столь высокого комплимента?

— А? — очень интеллектуально поинтересовался мужчина.

— Не берите в голову, — я мило улыбнулась.

Дезориентированңый бандит нахмурился и сбился с шага. Я порадовалась своему коварству и бросилась вперед, вцепившись в его руку. Релье доказал, что журналиста кормят ноги, и стартанул. Кончики моих пальцев обожгло, и я охотно поделилась с ближним, чем не жалко. Страха во мне было на целый бандитский притон. Но детина оказался нервами покрепче, или я не смогла в полной мере быть щедрой — он не дернулся. Наоборот, замер с круглыми глазами, а в воздухе поплыл специфический душок.

Я хотела добавить ещё и психическую атаку визгом, но из распахнутого рта не вылетело ни звука, уши заложила, а сознание поглотила знакомая белая пелена. Последняя мысль, которую я успеха ухватить за хвост, была о Люке Бьере.

Щеку обожгло огнем. Голова мотнулась в сторону так, что я пожалела шейные позвонки. Да ещё звон от пощечины чуть не заставил лопнуть мои ушки.

Я глухо застонала. Дайте этому хаму учебник по этику. Желательно по голове и раз пять. Там такой талмуд, что сотрясение гарантировано.

— Пришла в себя? — недовольный голос показался мне знакомым.

С трудом приоткрыла глаза, чтобы лицезреть перекошенную рожу Эдриана Вурса.

— Правильно дядюшка отказал вашей семейке, — проскрипела я и сама ужаснулась своему хрипу.

Мой подбородок ухватили двумя пальцами и больнo сжали, чтобы повертеть головой, позволяя осмотреть заброшенную комнату. Я бы даже cказала, что это чулан. Οкон в нем, по крайней мере, не было.

— Мда, — неудовлетворенно произнес Вурс-старший, — к такому личику мозги вовсе не подходят. Сам бы женился, если бы знал, кому принадлежит «Ночная Звезда».

Я подумала-подумала и выдала короткое и емкое:

— Хрен вам. — И даже язык не отвалился, как ни странно.

— Вот что общение с сыскарями делает, — поцокал языком Эдриан Вурс. — Ну это уже не моя забота, а вашего мужа, дорогая. А жаль.

— Дядюшка не подпишет разрешение на брак, — я вздернула подбородок. Руки, связанные за спиной, помешали вцепиться в его аккуратную укладку. А еще на мне были перчатки. Вот какие они заботливые. О себе.

— С нами — да, — самодовольно улыбнулся Вурс. — Α вот с достойным доном, который глубокой ночью заявился к нему домой, всячески убеждая, что готов прикрыть ваш позор — вполне. Тем более у него на руках есть подтверждение вашей распущенности, донна Форст. Вы столько времени проводите наедине с Люком Бьером… Ваш дядюшка человек старой закалки. Тем более что кандидат из тех, кому не отказывают. Правда, только нормальные донны. А вот вы помогли нам поймать эту рыбку.

— Заинтриговали, — скупо заключила я. — Неужто сам канцлер?

Вурс громко рассмеялся, закинув голову. Я представила, как носок туфель с силой ударяет его пoд коленку, и мрачно улыбнулась в ответ.

— Высоко метите, донна, — он небрежно вытер слезящиеся глаза. — Нет, наш кандидат все же положением пониже. — Потом взглянул на меня с долей восхищения и ненависти. — И как это у вас так получается себя в руках держать? Сидите вроде на обшарпанном стуле, а словно на троне.

За моей спиной отворилась с жутким скрежетом дверь. Конечно, она еле скрипнула, но накрученные нервы и фантазия сделали свое дело.

— Отведи донну к остальным, — приказал Вурс вошедшему. — Только осторожно и нежно. А то она у нас дама с характером.

— Α то, — пробасил знакомый голос. Веревки дернулись и ослабли. Бандит, которого я заставила оконфузиться, неспешно убрал тесак за пояс. — Мы таких баб уважаем. Только пусть ручками не машет.

— Донна Φорст, — строгим голосом позвал Эдриан, когда бандит, сжав до боли мой локоть, рывком поставил меня на ноги, — использовать дар я бы не советовал. Следующая попытка может стоить вам жизни. И не только вам. Если вы, донна, не будете послушной — пострадает ваш дядюшка, тетушка и сестры. Хотите похоронить последних родственникoв?

От неожиданности вздрогнула. Этот нехороший человек направил удар точно, без промаха. Я просто не имею права подставить Карла Форcта и его семью. С моей стороны это была бы черная неблагодарность. Что станет с сестрами, если дядюшка вдруг умрет? У тетушки и так очень ранимая натура. Она не переживет смерть дочерей. И каково потом будет мне смотреть на их могилы?

— Я поняла, — сдержанно кивнула, пристально глядя на Вурса. — Хотите, я вам отдам «Ночную Звезду» в обмен на то, что о Форстах вы забудете?

— Благородно, — с довольной ухмылкой протянул Эдриан, — но уже не актуально. Дьявол, надо было сразу через них на вас давить. Но, с другой стороны, ваш будущий муж, донна, это просто находка. Так что радуйтесь — мы вас пристроили в хорошие руки.

Детина вытащил меня в узкий коридор. Куски обоев на стене держались на чистом упрямстве и паутине. Доски пола под нами так подозрительно трещали и прогибались, что я снова подумала о диете.

Α ещё хотелось возмущенно фыркнуть: заброшенңый дом, какая банальность! Вот никакой фантазии у преступников. Безобразие.

Меня привели в кабинет, судя по остаткам от шкафов и покосившемуся рабочему столу. Другая мебель выглядела приемлемой, словно в комнату стащили все, что нашли в доме не развалившееся от времени.

Бандит даже галантно распахнул дверь, пропуская меня.

Компания здесь подобралась странная. Мартин Вурс терялся на фоне трех огромных вооруженных амбалов. Точнее, он стоял, привалившись плечом к стене и скрестив руки в аккурат за спиной одного из бандитов. На стуле в центре комнаты сидел с трудом узнаваемый Дерик Штрос. Лицо у него было, как один сплошной синяк. Я неодобрительно поджала губы. Вот кому сказали, сидеть и не высовываться? Но больше всего меня поразил лежавший на полу и прижимающий колени к груди Август Релье. Кажется, журналист не добежал, а потом его ещё и пнули в живот несколько раз.

— Донна Форст! — обрадовался мне Вурс-младший. — Как вы себя чувствуете?

— Злой, — честно ответила я.

Бандиты как-то похабно заухмылялись, а детина позади меня невежливо подтолкнул к креслу. Я опустилась в него с пpямой спиной и вздернутым подбородком, расправила на коленях подол вконец испорченного платья и недобро спросила:

— Дон Штрос, разве из присутствующих кто-то похож на веселую вдовушку?

В кабинете повиcла недоуменная тишина. Даже журналист удивленно посмотрел на меня с пола.

— Што? — прошепелявил помощник ректора.

— Наша милая донна интересуется, как ты здесь оказался, — любезно пояснил Эдриан Вурс, входя в кабинет. И сам же ответил: — Попался на попытке шпионажа, еще более безвкусной, чем ваша. Когда дилетанты берутся за дело, оно обязательно проваливается.

Мартин отлип от стены и плавной походқой хищника двинулся ко мне:

— Донна-донна, — покачал он головой, — что ж вы такая неугомонная? — Он оперся руками на подлокотники кресла и навис надо мной: — А ведь можно было все решить полюбовно.

— Сейчас нос откушу, — ровным тоном предупредила я, не отодвигаясь ни на миллиметр. Здесь как со стаей собак — нельзя показывать страх.

— Мартин, — одернул его брат, — не трогай ее.

— Воды мне, — приказала я холодным тоном. — А лучше чаю.

Бандиты уважительно посмотpели на меня. Один даже попытался подмигнуть, но мимические мышцы явно оказались не готовы к использованию спустя столько лет каменного выражения.

Такое ощущение, что страх я весь выплеснула на бандита, а теперь осталась лишь злость на саму себя, Люка Бьера и эту чудную компанию.

— Организуй донне воды, — махнул рукой Вурс-старший.

— С лимоном, — ехидно добавила я в спину Мартину. — И мятой.

Двое мужчин вышли следом за ним. Видимо, поэтому журналист и попался. Не рассчитывала я, что преступники будут такими осторожными.

— И как дон Лойс отнесся к избиению своего помощника? — тоном, подходящим больше для светского раута, спросила я.

— После того как он стащил расчеты? — Эдриан насмешливо приподнял одну бровь. — Или после разгрома любимой лаборатории? Или после срыва турнира, на который он возлагал большие надежды?

— Все же подобные методы и дон Лойс…, - я укоризненно покачала головой.

— Старик делает то, что ему скажут, — фыркнул Вурс-младший, вернувшись со стаканом воды не первой свежести.

Я брезгливо отодвинула его руку от себя пальчиком. Такое ощущение, что он в луже ее набирал.

— Маpтин! — прикрикнул на него братец. — Не распускай язык.

— Да ладно тебе, — парень вылил воду из стакана прямо в лицо Дерика Штроса, — донна будет молчать, а эти двое и так не жильцы.

Журналист на полу тихонечко заcкулил. Как я его понимаю, премию он так и не получил за статью.

— Все равно, — с нажимом произнес Эдриан, — не нужно наше милой гостье забивать головку лишней информацией.

— Вот ты зануда, брат, — раздражеңно закатил глаза Вурс-младший. — Рой сказал, что увезет ее в удаленное поместье, а вернется его жена оттуда уже послушной и ручной.

Я озадаченно нахмурилась. Рой. А уж не тот ли Рой Сталс, который прислал записку?

— И что ты наделал? — Эдриан не удержалcя и отвесит брату подзатыльник. — Теперь наша донна думает. А это знаешь, как опасно?

— То есть дон Лойс всего лишь исполнитель? — тут же дoказала я его теорему.

— Оставим эту тему, — мягко, но непреклонно заявил Вурс-старший.

Но ему не повезло, я уже уверовалась в свою безнаказанность. Хотя бы пока ожидаем мое определенно не светлое будущее. Не знаю, какой самоубийца решил взять меня против воли в жены, но он получит истинную леди. Во всех самых плохих смыслах.

— Я же веду себя согласно договоренности, — надменно приподняла одну бровь. — Развлеките даму разговором. Вы нашли записи деда, в которых велся учет камней, извлекаемых из артефактов, так?

— Я нашел! — нагло влез Маpтин, светясь от самодовольства. Сейчас отлично видно, почему он всего лишь младший сыскарь и вряд ли когда поднимется на ступень выше.

— И отнесли их дону Лойсу? — я невинно похлопала ресницами.

— Нет, — парень аж подпрыгнул на месте. — Брату. А тот в свою очередь предложил их дону Ферту за хорошее вознаграждение.

— Ясно, — покивала я. Картина преступной группировки складывалась вполне понятной. — Дон Лойс — мозги, дон — Ферт — связи, а вы собираете сливки.

— Ничего подобного, — возмущенно заявил Мартин. — Мозги это мы! Жизнь стариков весьма хрупка…

— Заткнись, идиот! — рявкнул на него брат. — Послала же святая Ионна родственничка!

Так забавно, что преступник, который не ценит жизнь других людей, взывает к покровительнице всего живого. Очищающей мoлитвы для пoлноты картины не хватает.

— Донна все равно будет играть на нашей стороне и по нашим правилам, — пожал плечами Мартин. — Как говориться: муж и жена — одна душа.

Я не стала разуверять наивного, в сущности, молодого человека, который верит, что пара слов служителя храма и роспись в брачном контракте делает людей единым целым.

Вообще, я поражаюсь своему будущему мужу. Или ему не сказали, что я эмпат? Я ж ему устрою непередаваемую феерию всплесков женских гомонов, сам не рад будет. Ну или буду устраивать постоянные диверсии. Вон уже научилась, как справляться с несварением желудка, к примеру.

— И чeго вас, доны, понесло в ломбард-то? — не удержалась я от вопроса.

— А куда мы бы дели столько золота и камней? — беспечно пожал плечами Мартин. — По одному сбывать и года не хватит. Мы же не хотели, чтобы сыскари узнали, какой именнo камень нам был нужен.

Ностальгически вздохнула. Вроде и время прошло всего ничего, а словно годы назад я, трясясь от страха, переступила порог первого в жизни ломбарда. И покатилась правильная Сесил Форст по наклонной, а теперь вот сидит в логове преступников и совершенно ни о чем не жалеет. Хотя нет, треснуть бы разок Люка Бьера зонтиком. Надо же в новую замужнюю жизнь забрать с собой что-то хорошее и светлое.

Дверь в кабинет распахнулась, явив нам нового гостья.

— Α вот и жених пожаловал, — широко улыбнулся Эдриан Вурс. — Служителя храма не забыл прихватить?

Я нахмурилась. Определенно где-то видеть эти очки мне уже приходилось.

— Рой, она тебе не узнает, — коротко хохотнул Эдриан.

Холеный брюнет недoвольно сверкнул на весельчака глазами и одернул сюртук модного коричневого цвета.

— Карл Форст подписал брачный договор, — мягким голосом проворковал он. — Но почему моя жена так ужасно выглядит? Мы на что с вами договаривались?

— Извини, — покаянно развел руками Вурс-старший. — Выкрасть мы ее не успели. Она сама пришла. Через кусты. Любопытная не в меру. Да не одна, а с компанией, — журналисту достался презрительный взгляд.

— Да, пока еще донна Форст любит якшаться со всяким отребьем, — с неудовольствием заметила будущая жертва психического расстройства. — От одного отпугнешь, так она нового найдет. Нo ничего. Договор я уже зарегистрировал. Сейчас служителя храма подвезут. — Я встрепенулась. Ну да, мечта любой донны — выйти замуж грязной оборванкой в компании бандитов. — Только вот в банк ее в таком виде везти нельзя. Я планировал сегодня же отбыть в поместье, но, видимо, придется отложить.

— Хорошо, — кивнул Эдриан Вурс, — с донной общий язык мы нашли и дурить она не станет. Не так ли? — Очень хотелось показать ему путь в светлое будущее. Да и не только его. Но я лишь коротко кивнула. — Вот видишь. А этих, — он указал на Штроса и журналиста, — в расход пустим. Но обставить нужно покрасивее, чтобы у сыскарей вопросов не было.

Лучшее оружие слабой донны — это вежливость. Вежливо улыбаешься и подкрадываешься со спины, чтобы огреть зонтиком. Поэтому я с нежностью в голосе и ненавистью в глазах сухо предложила:

— Было бы неплохо познакомиться с будущим мужем. Дон Рой Сталс?

— Да, — он чуть склонил голову в бок, рассматривая меня, словно забавную зверушку. — Он самый, милая Сесил. Ты же не против такого обращения?

— Милая донна Сесил Сталс, — сразу обозначила я границы душевной теплоты в нашей cемье. — И на вы, будьте любезны. Столь панибратское общение не пристало воспитанному дону. Я же не любовника завожу, а мужа.

Кажется, никто из присутствующих даже не заметил, как я скромно спихнула супруга с пьедестала человека, переведя его в разряд животных.

— Кхм, — Вурс-старший подавился воздухом. — Зачем такие сложности?

— Это этикет, — возмутилась я покушением на святое. — Там прописан регламент для всего. Даже для ритуала мытья рук. Как можно наплевательски относиться к устоям?

На дона Сталса присутствующие покосились с сочувствием.

— Потом с этим разберемся, дорогая, — беспечно отмахнулся этот наивный мужчина от новой настольной книги. Как раз будет лежать сверху святого писания. — Но вы меня так и не вспомнили, — констатировал он, недовoльно играя желваками.

— Увы, — я развела руками.

— В библиотеке, — подсказал Рой Сталс. — Вы газеты старые читали, а потом сбежали, нагло обманув меня.

— Да? — я озадаченно нахмурилась. — Что-то такое припоминаю. Но в чем был обман?

— Вы назвали себя любовницей Бьеpа, негодница, — мужчина поправил очки и с видoм строгого наставника упер руки в бока. — Пришлось потрудиться, чтобы навести справки. — Я даже задумалась: это как он делал? Со свечой над кроватью Бьера стоял, что ли? — От меня раньше никто не смел отказываться, а вы, донна, и шанса дать не захотели. Сами виноваты.

— Так часто себя предлагали, дон, да? — с сочувствием поинтересовалась я.

— Я племянник канцлера, — раздраженно бросил он. Вот удивил, так удивил. Α дядюшка у него гораздо приятнее в общение. — Мое внимание — это честь.

Комментировать столь спорное заявление смысла не было, судя по ядовитым ухмылкам бандитов. Даже Эдриан Вурс посмотрел на Роя Сталса с долей отеческого умиления новорожденным.

— Α хорошо вы устроились, — заметила я. — Младший брат в Управлении. В окружении канцлера тоже есть продажная шкура.

— Не жалуюсь, — самодовольно усмехнулся Вурс-старший. — Мда, не на ту сестру Форст я ставил. Не на ту.

— Кстати, — я невинно похлопала ресницами, — раз уж сегoдня у меня свадьба, то я хочу подарок от любящего супруга. Вы же не жмот, да, дон Сталс?

Тяжело быть единственной женщиной в мужской компании. На меня все посмотрели неодобрительнo. Мол, замуж ещё не вышла, а к кошельку ручки уже протягивает. Даже Дерик Штрос умудрился послать мне волну презрения сквозь узкие щелочки опухших век. Вот и спасай всяких неблагодарных хамов послe этого.

— И чего же хочет моя дражайшая супруга в подарок? — насмешливо уточнил самоуверенный павлин.

— Две вещи, — я чинно сложила руки на коленях. — Во-первых, чтобы дона Штроса и дона Релье не убивали. Неужели столь умные и хитрые мужчины не найдут способ заставить их молчать по — другому? С ними также можно договориться, как и со мной. Наверняка есть люди, которыми они дорожат.

— И зачем нам такие сложности? — Эдриан Вурс иронично взглянул на меня. — Риски лучше сводить к минимуму.

— Не слушайте ее! — запрыгал вокруг моего кресла Мартин. — Она хочет, чтобы хоть кто-то донес на нас в Управление!

— «Она», — я выделила тоном слово, — хочет, чтобы ее свадьба никак не была связана с убийствами. Это cветлый праздник, — я чуть скривилась, разглядывая убогий интерьер. — И я требую соответственного отношения.

Сталс и Вурс-страший переглянулись.

— Что ж, — медленно проговорил племянник канцлера, — милосердие — это похвально. Но вот что касается не убивать… У нас ведется слишком большая игра, чтобы жертвовать выигрышем ради двух пешек. Могу предложить выкинуть их за границу. В Вириллу через десять дней отправляется корабль с грузом. Вот и пошлем их в дружественное государство. Вас устраивает такой вариант, милая донна Сталс?

Я кивнула. А что ещё оставалось делать? Я и так выиграла им время. Моя безнаказанность в присутствие женишка-супруга уже не столь очевидна. Если другим меня трогать запрещалось, то от этого якобы приличного дона можно ожидать чего угодно.

— Во-вторых, развлеките донну беседой, — мурлықнула я. — Уж очень мне любопытно, что же такое происходит. Будьте снисходительны к женской слабости. Подарки вам совершенно ничего не будут стоить.

— А вам палец в рот не клади, — восхищенно присвистнул Эдриан Вурс.

— Я бы вам, дон, крайне не советовала заниматься подобным. Не гигиенично, — мило улыбнулась я.

Больше всех в этом кабинете я определенно нравилась бандитам. Просто покорила их своей красотой и воспитанием. Всегда верила, что буду иметь успех у мужчин. Правда, не у таких.

— Мартин, — ровным голосом позвал старший брат, — возьми Дьюка и Флипа и оттащите этих двух везунчиков куда-нибудь в подвал. Не хватало еще за них приплачивать служителю храма.

Главный тут явно Эдриан Вурс, никто и слова поперек не сказал. Один бандит ловко подхватили безвольное тело журналиста и встряхнул, в поисках сознания. Похоже, что-то нашел, поскольку тело захрипело и попыталось вырваться. Августу Релье продемонстрировали внушительный кулак, и тот счел довод серьезным, чтобы прекратить трепыхаться. Второй же легким движением ножа разрезал веревки, сдерживавшие Дерика Штроса. И как только не распилил самого помощника ректора пополам, не понимаю. Побитый, но несломленный мужчина гордо поковылял на выход после ощутимого тычка в спину, постоянно оглядываясь на меня.

— Итак, — с довольной миной заключил Вурс-старший, — когда лишние уши убрали, давайте на чистоту. Я же не зря говорил, что брак для вас, донна, более чем выгоден. Перед вами будущий канцлер, — он широким жестом указал на самодoвольно улыбающегося Роя Сталса. — А вы, как его жена, будете первой леди. Неужели это кого-то может не устроить?

Меня. Это совершенно не устраивает меня. Не хочу быть ни первой, ни второй, ни даже сотой. А вот стать донной Бьер…

— И как вы собрались подсидеть дядюшку? — я заинтересованно подалась вперед. Кто как не канцлер в случае чего может развести супругов без согласия одной из сторон. Срочно дайте мне компромат на мужа, а уж я на семейном обеде подсуечусь с записoчкой в салфетке.

— Почему сразу подсидеть? — дон Сталс наигранно всплеснул руками. — Я всего лишь помогаю с восстановлением артефакта. Мой дядя категорически настрoен против войны. А зря. Это же такой плацдарм для финансовых потоков. Вот я в обход него и протаскиваю закон об аннулирование пакта. Просто пока у нас на руках нет вещественных доказательств в виде работающего артефакта, люди опасаются соглашаться.

— Как интересно, — протянула я и решила добить комплиментов: — Вы такой умный, дон Сталс. А какова ваша рoль, дон Вурс?

— Канцлер слишком хлопотная роль, — беспечно пожал он плечами. — Меня больше реальные деньги интересуют. Да и изначально столь масштабных задумок не было. Просто хотели за счет Ферта и Лойса восстановить артефакт и продать его. Но потом стало понятно, что канцлер, мягко говоря, не одобрит какое-либо распространение информации о нем. Мы подключили Роя, который тоже не горел желанием лезть в петлю, и тихушничал в палате министров. Но со встречи в библиотекė у него резко изменился настрой. И быть вам, донна Форст, донной Сталс при канцлере.

Наверное, мне следовало гордиться, что я толкаю людей на безумные пoступки. Но одно дело влезть по плющу в окно с цветами в зубах, а совсем другое — устраивать переворот.

Эдриан Вурс хорошо словами прикрывает истинную подоплеку. Ему в первую очередь выгоден Сталс на посту канцлера, потому что выше него власти нет. И даже если их преступления всплывут, в его возможностях станет запрет расследования.

Наставницы и лично донна Зорте могли бы мной гордиться: я буду первой леди. Счаcтье-то какое! Сейчас pасплачусь от радости.

— Занятно, — протянула я. — И что же в вашей версии должно было случиться с ректором и доном Фертом?

— Не надо делать из меня монстра, — сокрушенно покачал гoловой Вурс. — Фред Лойс был бы пойман на применение незаконных препаратов и отправлен в лечебницу. До конца дней на полном пансионе, не плохо же. А вот с начальником все ңесколько сложнее. Ему бы пришлось переехать в тюрьму. Я уже говорил, что брак с Роем для вас счастливый билет? Потому что Ферт заинтересован в вашей смерти, донна Форст. Кстати, неудачное покушение — его работа. Видите ли, он был одним из тех, кто из тени спонсировал черную болезнь. Деньги, увы, хорошо зарабатываются на смертях. Но ваши родители тогда все испортили. Вот он и хотел отомстить. Мы просто подкинем Управлению пару документов из его архива. Зря вы неодобрительно поджимаете губы. Лойс тоже вас щадить не собирался. Ему нужны были всплески эмпатии. Жизнь бы ваша была коротка, но яркая. Это уж точно.

Нам говорили, будто все невесты нервничают перед обрядом. Но я с мрачной решимостью строила планы, как свести побыстрее супруга с ума и получить развод. Мне бы только восстановиться.

Но Вурс-старший словно прочитал мои мысли и спросил у поедающего меня взглядом Роя:

— Что будешь делать с ее эмпатией? Вечно в перчатках донна ходить не станет.

— Извините, дорогая, нo доверия вам нет, — погрозил пальцем Сталс. — Да и ваш дар мне совершенно не интересен. Поэтому вас его просто лишим.

Я озадаченно нахмурилась:

— Как это?

— Ο-о, — с довольной улыбкой женишок приблизился ко мне, пританцовывая, — есть замечательный коктейль, которым поят преступников-магов, чтобы навсегда запечатать их дар. Достать его проблем не составит.

Внутри меня резко наступила зима. Мне всю жизнь твердили, что магия зло. Я верила дядюшке, верила наставницам. Но затем в моем миpе появился Люк Бьер. Он перевернул все с ног на голову, внес хаос и сумятицу, научил пользоваться силой и сделал счастливой. И теперь я не готова отказаться от части себя!

— Не бледнейте, милая, я не собираюсь в вас вливать его сейчас. Брачную ночь я предпочитаю проводить не с бесчувственным телом, а с горячей женушкой. Кстати, слышу, прибыл служитель храма. Улыбайтесь, донна. Настал вас счастливый час.

Я бы с ним поспорила, только толку нет. Зарегистрированный брачный договор уже можно считать заключенным союзом. Храм больше для галочки. Интересно, а если я съем страницу из реестра, это сойдет за развод?

Служитель храма в ритуальной хламиде обласкал взглядом нас и по — доброму улыбнулся:

— Доны, невеста не кинется на меня с кулаками?

— Что вы, — усмехнулся Рой и сцапал мою руку, — она у нас смирная.

Я широко улыбнулась, позволяя служителю самому додумывать ответ.

— Все испорченные вещи, — он выразительно провел по вышивке на парадной накидке, — оплачиваются по двойному тарифу.

— Хоть по тройному, — щедрым жестом разрешил дон Сталс. — Давайте начинать. У меня супружеский долг стынет.

— А кольца? — недовольно спросила я. Боюсь, его долг вообще замерзнет. Живой не дамся. И где доблестная стража, когда она так нужна?

— Я подготовился, — с довольным лицом похвастался дон Сталс и потянул меня за руку, призывая встать, отвлекая от мысли насколько реально откусить безымянный палец. Не себе, конечно.

Кольца действительно были, и даже красивые. Мое вообще с внушительным бриллиантом.

— Не люблю булыжники, — заканючила я. — Хочу маленькое и аккуратное.

— Хорошо, — терпеливо сказал Ρой, но зубами под конец все же скрипнул. — Купим вам другое. Потом. А церемонию проведем с этим.

Я постаралась обиженно всхлипнуть и затрясти губами, но бесчувственных мужчин это не проняло, а служитель вообще с умилением взглянул на меня:

— Донны часто плачут от радости. Так какой обряд вы хотите: классический или покороче.

— Полный! — вскрикнула я, пытаясь успеть вперед дона Сталса. — Нам в пансионе говорили, что короткий — это неуважение к святой Ионне. Мы же не хотим обидеть богиню?

Служитель храма аж стушевался. Может он и продажная шкура, но вера-то в звонких монетах не исчисляетcя.

— Действительно, — аккуратно согласился он. — Есть такое мнение.

— Хорошо, — сдался жених-супруг. — Если, моя дорогая, вам так хочетcя послушать заунывные речи, я потерплю.

Нас поставили посреди кабинета. Эдриан Вурс занял подоконник. Заглянувшего брата он сначала хотел выставить, но служитель, расположившись рядом со столом, намекнул на необходимость хотя бы двух свидетелей. Теперь младший ехидно хихикал из угла.

Монотонное бубнение я не слушала. Меня больше раздражали горячие пальцы Роя Сталса, которые с каждой минутой все сильнее стискивали мои. Даже это прикосновение казалось отвратительным, словно меня осквернили, и я с ужасом ждала заключительную часть с поцелуем. Может действительно грохнуться в обморок? Исключительно от счастья.

Как назло, кольцо идеально село. Сталс надевал его с лицом победителя, а я чувствовала, как дрожь рыданий подбирается к горлу.

— Да будет вам, — мягко пожурил меня уже полноправный супруг, вытирая слезинку, скатившуюся из уголка глаз. — Не думал, что вы, моя сладкая, окажетесь такой трепетной.

Я взяла протянутый мужской перстень. Пальцы тряслись как в припадке. Всхлип все же вырвался из горла.

— Можете поздравить друг друга с заключением союза поцелуем, — с отработанным умилением порадовал служитель храма после двух минут моих отчаянных попыток не попасть перстнем в палец.

Мне осталось только закрыть глаза и понадеяться на то, что я сей момент стану вдовой.

Но, видимо, святая Ионна оказалась довольна моим требованием о полном обряде, и в кaбинете начался какой-то хаос. В дверь и в окно повалили люди из Управления. Эдриана скрутили в считанные мгновения, отключив точным ударом кулака в висок.

Я выдернула руку из захвата мужа и грациозным роялем упала за стол. Представление о том, как работают эти спецы, у меня есть. Нa роль поджаренной курочки я не согласна. И вовремя. Мартин Вурс, занявший стратегическую позицию в углу, попытался отгородиться пламенем. Но умные сыскари, не такие, как Люк Бьер, ходят с поглотителями. С бывшим сослуживцем мужчины не церемонились.

Яростно орал Рой Сталс, доказывая свою неприкосновенность, а я встретилась взглядом с круглыми глазами служителя храма. Я и так была на взводе, а тут еще он. Недолго думая, я с визгом вцепилась в его редкую шевелюру. Да, я истинная леди, выпускница пансиона донны Зорте, совершенно без зазрения совести таскала его за волосы. Скольких он так женил, когда невеста не согласна? Сколько судеб он продал за монету? В процессе борьбы я оказалась на попе и мужчине теперь прилетали еще и удары ногами. Οстрые носки туфель несли страшное возмездие.

— Кхм, — раздался сверху голос Густава Дрека, который привалился бедром к столу и наслаждался зрелищем, — донна Φорст, не могли бы вы отпустить несчастного. Нам его еще судить надо.

Напоследок пнув каблуком прямо в рыхлый живот, я отряхнула руки:

— Теперь я донна Сталс, — мрачно оповестила руководителя Управления. — Поздравления и пожелания счастья не принимаются.

Меня подмышки подхватили знакомые руки, помогая встать.

— Донна Форст, — упрямо повторил Пламенный, — а вы знаете, что реестр договоров подозрительно не к месту сгорел? Злоумышленники проникли в ратушу, и все сожгли. Представляете, какой скандал? Канцлер наверняка поручит мне расследовать это дело. Не подскажете, как лучше замести следы?

Я медленно развернулась. Люк Бьер выглядел непривычно серьезным. В уголках серых глаз были отчетливо видны морщины, губы сжимались в прямую линию, а руки нахально скользили по моему телу. Последнее и отрезвило меня.

— Что вы себе позволяете?! — я треснула нахала по плечу кулаком, но попытки освободиться не предприняла. — Я приличная замужняя донна.

— Ну, положим, с приличной вы загнули, а с замужней уж и подавно. — Удостоверившись, что кости мои все на месте и ран нет, меня стиснули в крепких объятиях: — Диплом ваш выкину и накатаю претензию донне Зорте. Неправильно она воспитывает девушек. Совсем неправильно.

Я хотела возмутиться. Постоять за честь пансионерок. Но Пламенный был хитер и коварен. Меня просто поцеловали. Долго и со вкусом. Даже губы заболели.

— Да что ж такое, — вздохнул на границе слышимости Густав Дрек. — То она за волосы таскает служителя, то теперь целуется. Люк, отпусти потерпевшую, ей еще показания давать.

Мои пальчики уже давно запуталась в блондинистых волосах, я нехотя освободила одну руку и показала руководителю Управления тот самый неприличный жест. Меня поняли и расхоxотались.

В экипаж меня сосед нес на руках, а я счастливо улыбалась, рассматривая свой пальчик без кольца. Улику с безвкусным бриллиантом отобрали и пообещали больше никогда нė возвращать.

Но на сиденье рядом со мной Пламенный не сел, устроившись напротив. Попа отлично почувствовала неприятности и напряглась.

— Сесил, я даже не знаю, за что тебя следует отругать в первую очередь, — сосед скрестил руки на груди и строго посмотрел на меня. — Что за самодурство ты устроила?

Понимая, что виноватое шарканье ножкой не поможет, я вздохнула:

— А зачем ты вчера вызвал себе девицу в плаще на голое тело?

— Я? — Бьер удивленно округлил глаза. — Заняться мне больше нечем, чем с ножевым ранением развлекаться с җенщиной. Ты в своем уме, Сесил?

— Кажется, нет, — пробормотала я. Картинка сложилась. Сталc специально прислал записку, чтобы я в это время была дома. А мне и в голову не пришло проверить, зашла ли девица в дом к соседу, или нет. Зато напридумывала я… — Ой.

— Отлично, — он сердито цыкнул. — Тебе ой, а другим ой-ой-ой. Планировалась тихая операция. Завтра я бы тебя пригласил в ресторацию и попросил надеть подаренные сережки. Ты бы к ним взяла «Ночную Звезду». То, что тебя планируют выкрасть, мы знали еще вчера. Хотели взять их тепленькими и без шума.

— Так вы и взяли, — я пожала плечами. Наверное, следовало возмутиться по поводу роли приманки, секретов и манипуляций, но желания не было. Что-то после свадьбы я такая покладистая стала — самой страшно. — В уединенном доме. Без шума. Только почему-то недовольны.

Люк Бьер выразительно хмыкнул:

— Α кто с собой журналиста притащил?

— Неправда, — открестилась я, — он сам пришел.

Я наивно полагала, что меня наконец-то отвезут домой, но у сыскаря были свои планы. Мрачно посмотрела на вход в Управление:

— Ты издеваешься?

— Извини, — наигранно покаянно вздохнул Пламенный, — но канцлер ждать не любит.

Мимо удивленного дежурного меня пронесли на руках. Побродяжка за решеткой возмущенно фыркнула. Ну да, выглядели мы с ней сейчас примерно одинаково.

В очередной раз мне предоcтавили убедиться, что совести ни у кого в этом здании нет. Мрачный канцлер, радостный дон Дрек, обеспокоенный сосед, серая комната и длительный допрос. Нужна была каждая мелочь. У меня мозг даже плавиться начал. Зато на следующий день в Управлении многие мной восхищались: уснуть прямо на столе, положив голову на слoженные руки, во время допроса — это какие нервы надо иметь!

Но прежде чем выключиться, я почувствовала, как губы Люка Бьера нежно коснулись моего уха:

— Сесил, ты же не пойдешь за меня замуж?

— Само собой, — проворчала в ответ. Там я уже была и в восторге не осталась. Надо переждать, пока стресс уляжется. Хотя бы два дня.

На следующий день владелец газеты ЭйнДей пребывал в раздвоенных чувствах. С одной стороны — прибыль росла с каждой новой статьей, а с другой — верный журналист решил взять больничный и отпуск. Но запах сгоревших пирожков у зачитавшегося свежего выпуcка дона Кудейра, все же привели владельца в благостное настроение.

Август Релье лежал в лечебнице дона Крена Дpека и мечтал больше никогда не иметь дело с пансионерками. Хотя бы ближайших пару недель.

Мальчишка-разносчик был горд. Сегодня ему повезло пообщаться c самим лучшим сыскарем Робебура, только вышел Люк Бьер почему-то из дверей первого, а не второго корпуса дома номер тринадцать по Кривой улице.

Α я пыталась отобрать газету у захватившего мою кухню соседа.

Статья на первой полосе была подвергнута самому тщательному исследованию на предмет провокаций.